Вячеслав Распопов

ПИРАТЫ ОСТРОВА КРИТ

Пролог

Сегодня ночью Али мучили кошмары. Проснувшись под утро в холодном поту, он пытался вспомнить, что же ему такое приснилось. Для него это было очень важно — ведь, как известно, во снах Аллах посылает видения из будущего. Но почему-то, кроме птицы, улетающей в небо, ничего припомнить не мог. И чем настойчивее эмир Крита пытался вспомнить свои ведения, тем сильнее те затягивались дымкой забвения.

Али I был шестым эмиром Крита, и как фаната нумерологии, его это очень тяготило. Был бы пятым, или седьмым (лучше, конечно, седьмым) — в исламе число семь имеет особенный смысл.

Согласно исламу имеется семь небес, а попадающие на седьмое небо испытывают высшее блаженство, поэтому число семь — это священное число. И будь он седьмым — несомненно, доля его удачи была несравненно выше. Но даже будучи шестым, до недавних пор его дела вряд ли кто-то мог охарактеризовать как неуспешные. Скорее наоборот! Тридцатитрехлетний (опять шесть) правитель Крита был умен и смел, легок на подъем, скор в решениях, а еще он был отменным воином. Шесть (ШЕСТЬ) лет назад он, как старший сын эмира Юсуфа, занял освободившийся трон. Отец пришел к власти в почтенном возрасте, и правил всего четыре с небольшим года. За это время стотысячная вольница пиратов, контрабандистов и купцов, объединяющих в себе первых двух, хоть и продолжала отстегивать эмиру его долю, но потеряв должный надзор, полностью отбилась от рук. Когда пришел к власти молодой эмир, многие буйные головы решили проверить власть на прочность, вовсе отказавшись платить эмиру. Власть оказалась прочней! Часть буйных голов рассталась с телами на плахе, часть пропала или лишилась жизни в случайной поножовщине. Остальные, лишившись поддержки и друзей — стали никем, и исчезли с политической сцены. Вернулся принцип единоначалия, казна стала регулярно пополняться. Неприятное известие, что императором Византии станет сильный басилевс и фанат флота — Роман — сменились благоприятными. Роман свергнут и бежал, к власти возвратилась регентша, а самое главное — новый флот империи, сошедший с Атталийских стапелей — сгорел! Одновременно с этой новостью пришла другая, в устах докладчика выглядевшая курьезной. Раджа — один из наиболее удачливых молодых капитанов Крита — атаковал караван франкских купцов. Уничтожив боевой дромон сопровождения, легко взял добычу. И тут вдруг к охотнику подошла новая, как он думал, удача, состоявшая из двух призов. Одна явно шебека, только с непомерно длинными мачтами, вторая с узким длинным корпусом, а паруса и вовсе невиданной конструкции. Длительная погоня вот-вот должна была принести новый приз, но добыча вдруг легко ушла в отрыв, и что характерно — с такой же невероятной скоростью развернулась и пошла обратно, практически против ветра. Призовые франкские суда были атакованы вернувшимися "купцами" сходу, и в одно касание выбросили абордажные команды. Доспешные войны в мгновение ока порубили тех, кто встретил их с оружием, остальных просто выкинули за борт. Единицы добравшиеся до берега утверждали, что нашим абордажникам до боевитости, выучки и оснащенности чужаков как до неба. Али воспринял сообщение тоже весело — уж о преувеличениях моряков он знал не понаслышке, и предпочитал все, что не связано с захватом добычи, где имелась его часть, делить как минимум на два. Но событие запомнилось, и неприятный звоночек в голове прозвучал. Спустя полтора месяца посол из Кордовы в приватной беседе посетовал, что пара его галер, имея на борту почти шестьсот воинов, возвращаясь из Магриба атаковала двух купцов непонятной принадлежности. И когда измученные долгой погоней моряки наконец высадили абордажные команды, на купцах их ждал неприятный сюрприз. Абордажников встретили не ползающие на брюхе перепуганные матросы, а строй одетых в непробиваемую сталь опытных воинов, который перемалывал в мясо наступавших, едва они достигали зоны поражения. Одновременно открыли огонь вражеские лучники, и какие-то мощные катапульты, метавшие множество свинцовых шариков, калечивших и убивающих тех абордажников, что застряли в "пробке", и всех остальных, находящихся на борту галер. Быстро уничтожив чужаков на своей палубе, "купцы" пошли в контратаку и легко взяли атаковавшие их суда. Это удалось узнать у случайно выкупленных на Сицилийском рабском рынке членов экипажа. Чужие неудачи — даже друзей, ну почти друзей — в радость. Али, хотел было изобразить на лице скорбь и негодование, как почти забытый звоночек вновь дал о себе знать. Пара наводящих вопросов — и оказалось, что купцы те же самые, что перехватили добычу Раджи.

Экстренный совет капитанов, возглавляемый эмиром, постановил объявить охоту на непонятных конкурентов, и в случае встречи ни в коем случае не пытаться захватить вражеские суда — что может плохо кончиться (полный стальной доспех, лучники, непонятные баллисты) — а сразу таранить и топить. Вознаграждение за потопленных конкурентов потрясало воображение, и следующие пару месяцев охотники бороздили просторы торговых путей средиземки, высматривая подходящие под описания суда. Сначала результаты были отрицательными (то есть не было результатов) затем результаты стали еще больше отрицательными — регулярно из рейдов перестали возвращаться охотники. Притом пропадали как одиночки, так и почти флотилии, состоящие аж из четырех галер. Пропажи можно было списать на все что угодно, но Али понимал, что таких массовых случайностей не бывает, и отозвал охотников до получения более полных сведений о противниках.

Сведения о противниках были сногсшибательными — десяток судов, среди которых были галеры, ранее принадлежавшие береговому братству, атаковали Тарабулусу (Триполи). Ранним утром к нескольким причалам порта подошли четыре крупных купеческих судна. Двинувшая навстречу таможенная служба была сметена хлынувшим с купцов многотысячным десантом. Не прошло и полчаса с момента вторжения, как пять десятков купеческих и военных судов, стоявших у причалов, были захвачены, а их команды нейтрализованы. Еще час спустя все предместье Тарабулуса со стороны моря было оккупировано непонятными захватчиками, чьи суда продолжали прибывать из предрассветной дымки, и еще толком не отшвартовавшись, выбрасывали все новые порции десанта, которые ни на что не отвлекаясь, сразу ускоренным маршем двинули к стенам города. Что странно, штурмовых лестниц при них было мало, не более пяти десятков, а из всей осадной техники присутствовали только стрелометы. Да и воинов, несущих фашины (связка прутьев, пучок хвороста, для заполнения рвов), было немного — в самый раз для заполнения давно не чищеных рвов, почти полностью заполненных всяким мусором. В сотне метров от стены затормозили воины, вооруженные ростовыми щитами, за ними выстроились, натянув луки, лучники. Но прикрывать своих штурмовиков было практически не от кого. Когда штурмовики уже взбегали на стены, мало кто из горожан успел добежать до своего арсенала, и начал получать оружие и снаряжение. Город пал! Разграбление продолжалось семь суток (CЕМЬ)!

К жителям города захватчики отнеслись лояльно — грабили, конечно всех имущих, не без этого. Но убивали только тех, кто оказывал вооруженное сопротивление. Чтоб этого сопротивления было поменьше, специальные глашатые оповещали народ — что это всего лишь грабеж, насиловать, брать в рабы, убивать и жечь жилища никто не собирается. И что если вдруг такое случится, то любой может напрямую обратится к одной из трех komisarsh, что командовали трофейными бригадами и комендантскими отрядами в войсках вторжения. Тут наконец-то и было раскрыто инкогнито конкурентов — комисаршами оказались, беглая принцесса амазонок имошаг, принцесса воинственного народа, что жил на краю земли, аж за Фракией, — Ингрид, и Графиня Ариентойская — Делия. Те самые, что освободили регентшу Византии. Все они оказались наложницами якобы купца, а на самом деле колдуна, или даже самого шайтана. А еще многие утверждали, что воин в черных как уголь доспехах, с красным плюмажем на шлеме, первым влетевший на стену города — это он и есть. Добыча, доставшаяся конкурентам, была потрясающей! Только на то, чтобы вывезти самое ценное, пришлось задействовать все свои и конфискованные суда, и не один раз. По разным данным, чтобы вывезти всю добычу, пришлось использовать от двухсот до четырехсот судов. И это при том, что рабов не брали! То есть получается, Александр, Синдбад или как его еще там — взял хабара больше, чем Лев Триполийский шестнадцать лет назад, при взятии Фессалоник.

Это известие вызвало у Али целую гамму чувств! Первое, безусловно, было радостным! Наконец-то этому выскочке Убайдаллаху, объявившему себя после изгнания последнего из Аглабидов халифом Фатамидского халифата, достался хороший щелчок по задранному носу. А то видали — мало ему Магриба, направил своего сына Аль-Каима отнять у Аббасидов Египет, и еще хватило наглости заявить, что Фатимиды будут в ближайшее время сильнейшей морской державой. А это уже прямая угроза Криту. Второе чувство, что его посетило — была зависть! Ведь так не должно быть, чтоб еще год назад, никому не известный купец, становится центром внимания, и любой его шаг ведет к эпическим победам и сказочным обогащениям. Ну и конечно, чувство опасения тоже присутствовало. Эмир сразу приказал вычистить от мусора крепостные рвы, которые вкупе с пятнадцатиметровыми стенами, были поистине неприступны. Недаром Хандак на арабском означает "ров". Этими полумерами Али не ограничился, и приказал подчистую снести все строения между побережья и городскими стенами, и сжечь или утопить в море весь строительный мусор, которым захватчики могли заполнить рвы. Стены и башни обзавелись дополнительными баллистами и катапультами. Чтоб не потерять лицо и не прослыть паникером и трусом, все эти приготовления были объявлены мерами предосторожности, против экспансии Фатамидов. Результатами своей работы эмир остался доволен, и ложные страхи понемногу развеялись. Но временами, как сегодня, подступала безотчетная тревога, сжимавшая грудь, рационального объяснения которой не было, и тогда Али обращался к цифрам. Только напрасно сейчас он это сделал, потому, как сразу вспомнил, что уже вступил в силу — ШЕСТОЙ день Джумада аль-ахира — ШЕСТОГО месяца! Готовые вырвется проклятия оборвал шум у двери его опочивальни. Когда двери распахнулись, Али уже стоял напротив входа — не одетый, но обе руки были вооружены саблями из доброго дамаска, на лице ничего общего с испугом, скорее злость и азарт. Только на этот раз тревога была ложной. Перед ним сразу склонил колено начальник его охраны — Рашид.

— Вали (покровитель)! Прости недостойного, но ты сам приказал немедленно докладывать о всех непонятных и странных событиях, произошедших вблизи крепости. — при этих словах главный телохранитель опустил взгляд, и продолжил, — К цепи, перегораживающей бухту, подошли две галеры, встали вдоль ее, и почти сразу затонули, перекрыв выход из бухты.

— А где были охрана, дозорные, смотрители…?

— Все на местах, и все мертвы.

— Немедленно поднимай гарнизон, все мосты через рвы обильно полить маслом. Подъемные механизмы ворот вывести из строя…

Ну вот, наконец-то неизбежное свершилось! То, что в ближайшее время объявится проклятый колдун, Али не сомневался, и даже не боялся, а скорей жаждал этого. Наконец-то появилась возможность встретиться со своим страхом лицом к лицу. Эмир не спеша облачился в доспех, в сопровождении сотни охраны объехал районы города, куда могли долететь зажигательные снаряды вражеских катапульт. Отдал последние распоряжения пожарным командам и поднялся на стену. Как раз вовремя. Четыре необычных, грациозных судна, от которых просто разило опасностью, в сопровождении десятка галер, встали на якоря в трех десятках метров от берега. От самого большего корабля отделилась необычная шлюпка — больше похожая на черное бревно, и сама, без помощи весел, поплыла к берегу. На носу шлюпки стоял только один воин, в черных как ночь доспехах. Гребень его шлема украшал красный как кровь плюмаж, в руке колдун — а это был, безусловно, он — держал копье, древко которого венчал белый флаг. Парламентер легко спрыгнул на берег, и уверенной походкой направился к тому участку стены, где находился в этот момент эмир. В десяти шагах ото рва он остановился, воткнул копье в землю, и с ухмылкой взглянул, как показалось Али, прямо ему в глаза. Несмотря на частично закрывающий лицо шлем, было сразу видно, что Александр совсем молодой парень — как минимум, на десять лет моложе эмира. А ведь поговаривали, что ему больше тысячи лет!

— Али, я пришел сказать, что твоя власть над островом подошла к концу. — пришелец говорил на чистом арабском, и его голос звучал более чем уверенно, — Собирай свои пожитки, и отправляйся на все четыре стороны. Даю слово — тебе и твоим людям в течении трех дней препятствовать не буду.

— Я слышал, что ты наглец. — со смешком ответил эмир, — Но ты просто безумец! Чтобы взять приступом Хандак, нужен настоящий лев с войском втрое больше твоего, и не один месяц осады. Ты слишком мелкая рыбешка, купец, чтобы претендовать на Крит.

— Любой ребенок знает, — смешком ответил переговорщик, — что мелкая рыбешка зубастей, чем большой таракан!

Али, как и его отец, носил роскошные длинные усы, которыми он гордился, и в отличие от черных как смоль волос на голове, они были бурого цвета. Так что намек, который взбесил главнокомандующего, понял каждый.

— Тебе в любом случае предстоит покинуть остров, законный хозяин здесь только я. — продолжил колдун уже серьезно, — Императрица Византии даровала мне эти земли…

— А Мегриб, Кордову, Фракию, Индию она тебе не даровала?! Если нет, то я тебе могу их подарить — иди, забирай! — ехидно ответил эмир, и с нарастающей злостью в голосе добавил, — С каких это пор византийская сучка может распоряжаться землями, принадлежащими другим?!

— А с каких пор вор и грабитель, тайком забравшийся в дом, становятся владельцем этого дома?! Кого ты хочешь обмануть, Али?! Твой безродный предок, Умар Абу-Хафс, как бунтовщик под страхом распятия бежал из Кордовы, его пригрела Александрия, где он через три года снова устроил бунт, но опять получив пинка и спасая свою шкуру, тайком высадился на Крите. Дважды испачкав от страха штаны, он начал строить на чужой земле неприступную крепость, а затем три его потомка продолжали его дело. Сорок пять лет твой род сидел тихо как мышь под веником, и лишь убедившись, что никому до них нет дела, осмелели и вновь занялись разбоем. Эти земли всегда принадлежали Византии, и твои предки, воздвигая неприступную твердыню, всегда помнили об этом.

Такого оскорбления Али стерпеть не смог — точнее, яркая вспышка ярости затмила его разум, и побудила к действиям. Мгновение — и его верный лук, со взведенной стрелой, в руках. Еще мгновение — и стрела отправлена точно в цель. Но случилось непредвиденное! Не долетев пару пядей до глаза колдуна, она оказалось в его руке. В то же самое мгновение с четырех ведущих кораблей захватчиков стартовали восемь стрел переростков, видимо из стрелометов, но полетели не в сторону крепости, а вдоль побережья, оставляя за собой дымные хвосты. Их целью был ничем непримечательный холм. Али зачарованно смотрел, как с громкими хлопками, озаряя все вокруг яркими вспышками, стрелы подожгли траву и кустарник, а затем, извергая клубы черного дыма, загорелась сама земля, и даже камни. Не надо было обладать, особым глазомером, чтоб понять, что эти адские стрелы легко достигнут не только окраины, но и центр города. И тогда все поглотит огонь.

— Там не на что больше смотреть. — раздался как из тумана голос колдуна. — Что не сгорит — то обуглится. А вот ты уже проиграл. Ненависть сжигает ум и застилает взгляд. Отныне ты не сможешь принять ни одного верного решения, а твой взгляд будет показывать только ложную цель. Вот ты думаешь, что выпустил стрелу — на самом деле ты выпустил удачу.

С этими словами пришелец аккуратно снял оперение со стрелы эмира, отбросил ее в сторону, а сами перья, лежавшие в его ладошке, накрыл другой, поднес к губам и что-то прошептал. Поднял руки сложенные лодочкой вверх и разомкнул их. Над крепостными стенами раздался громкий вздох! Из рук колдуна вспорхнула птица и унеслась в небо. Али тут же вспомнил свой сон — именно эту птицу, улетающую в небеса, он видел. Впущенные вслед удаляющемуся колдуну стрелы эмира не достигли цели.

Часть первая

Утро не было добрым! Все, что я смог сделать с первой попытки — это ненадолго разомкнуть один глаз. Было уже совсем светло, а отсутствие лучей света из окон однозначно говорило, что солнце как минимум уже в зените, и время перевалило уже за полдень. Первое, что потребовал организм — это пить! На прикроватной тумбочке, обычно стоял кубок с ягодным напитком. Потянувшись за ним, моя рука натолкнулась на препятствие в виде чьей-то головы с длинными волосами. Снова приоткрыв глаз, я заметил, что волосы темного цвета.

— Бранка?!

— Саня, я не Бранка! И ты уже достал меня, с этим именем! Еще раз так меня назовешь — и я не знаю, что с тобой сделаю! — голосом синеглазки, и явно спросонья пробурчала брюнетка, — В лоб ты получишь точно…

— Делика?!

— Нет! Папа Римский! Ты чего, совсем не помнишь, кого вчера затащил в свою постель?!

— О боги! Неужто я так низко пал, что даже позарился на побитую молью вдову!

Поскольку реакция графини была предсказуема, легко блокировал удар ее локтя, и тут же вскрикнул от боли в правой кисти.

— Блин! А чего рука опухшая? Я что, с кем-то подрался?

— Ты вчера устроил показательное выступление spetsnaza, и бил рукой черепицу, снятую с дома. Потом стал соревноваться с Касимом, кто из вас сломает больше штук за раз, притом ты бил рукой, а он лопатой…

— И кто победил? Постой, дай сначала кубок — пить хочу — не могу.

Получив требуемое, и наслаждаясь вожделенной влагой, пропустил мимо ушей ворчание Делики на тему "приехала, называется, в гости, чтобы прислуживать пьянице". Содержимое кубка и недовольное бурчание графини иссякло одновременно, и я без помех дослушал продолжение истории.

Как оказалось, победил все же я, но победа была технической. У Касима сломалось лопата. И когда он с андоррцем пошли за новой, на свою беду приятели нарвались на Салеха. Конфисковав лопату, управдом прочел пятьдесят пунктов обвинительного заключения, затем капитаны были приговорены к исправительным работам в виде починки всего испорченного инвентаря и восстановлении кровли дома. Я хотел было пойти и отмазать своих друзей, но Дед сказал, что раз попались — то виноваты, а отмазывать залетчиков — значит поощрять залеты. Дальше мы с Дедом начали спорить, что лучше — захватить весь Магриб и Крит, или, как я настаивал — сразу всю Америку. Синеглазка заинтересовалась — что это за такие неизвестные земли, до которых люди смогут добраться только через пять веков. Я естественно сказал, что это закрытая информация. Но Делика проявила настойчивость — а как известно, любопытство сгубило

кошку.

Так прилично подвыпившая графиня оказалась в спальне пьяного графа. Об Америке она ничего не узнала, зато существенно пополнила, в основном на практике, знания, недополученные в храме жриц любви. В моей постели Делика оказаться не планировала, и каково же было ее изумление, когда она осознала, что еще минуту назад она выла, царапалась, выгибалась и неистово на мне прыгала, рискуя поломать кровать. Еще не справившись с потрясением, и не успев выровнять дыхание, синеглазка подверглась новому вторжению…. Сил после этого осталось только на то, чтобы заснуть.

— Так что, Саня, или женись, или выкладывай что это за Америка такая, и как найти это Эльдорадо, где золота больше, чем камней.

— Где Эльдорадо — точно не знаю, только примерно. Это при том, что земли настолько обширны и непроходимы, что твои горы покажутся райскими лугами. Эльдорадо можно искать сто лет, и не найти. Населяют эти земли дикари — еще большие дикари, чем африканцы, только бронзовокожие, и очень кровожадные. Собрать войско в сто и более тысяч воинов для них проще простого. То есть, чтобы просто выжить, туда необходимо доставить целое войско. Но все это только цветочки! Америка находится далеко, очень далеко за Гераковыми столбами, и путь к ней лежит через бездонную и опасную пучину. Из всех кораблей, которые ты знаешь, одолеть ее может только "Артемида", да и то не факт. Дикие ураганы, волны-убийцы, сменяющиеся полным штилем, который длится бесконечно долго — и в это время течения могут отнести вас куда угодно, и экипаж начинает от жажды пить соленую воду, а от голода пожирать друг друга…

— Да что ты за ужасы такие рассказываешь?! Почему же ты тогда спорил с Дедом?

— Если б я помнил! Возможно потому, что хотел увековечить свое имя, как первооткрывателя нового континента, или потому что пьяным — море по колено.

На мое предложение разделить со мной зарядку и заплыв, девушка отказалась наотрез. Заявив, что ночная зарядка и так превысила ее суточную норму расхода энергии, и предупредила, что если кто-то попробует разбудить ее до ужина — просто умрет, а если разбудит, то умрет мучительно.

После заплыва пробежки и душа, гармония понемногу начала вытеснять раздрай из моего организма, и я снова смог здраво мыслить. " — Итак, с Деликой разберусь позже. Пока нужно решить, что делать со свалившимся на мою голову графством?". Отроки-иконописцы, которых я прихватил с собой из Константинополя, кроме своих основных обязанностей по художественной части, за счет своей грамотности и сообразительности, стали моими секретарями, курьерами, и слугами, посуточно меняя друг друга. Вот одного из них — Иовиана, просто Ивана — я послал за Дедом, и чтобы забежал на кухню — пусть там организуют легкий перекус с учетом вкуса птица, и несут все в восточную беседку. Деда уже думал не дождусь — но, видимо, недооценил настойчивость Вани. Нахохленный и сердитый птиц сначала обследовал содержимое стола, и когда не нашел к чему придраться, наехал на меня.

— Саня, какого хрена тебе еще надо?! Я тебе уже вчера все растолковал! Но раз ты такой дубовый, то поступай как хочешь!

— Дед, ну чего ты сразу лезешь в бутылку? Смотри, какой прекрасный день! И если б я помнил, что ты мне вчера растолковал, благодаря твоим тостам, между прочим, то по любому не стал бы тебя тревожить. Дед еще немного поворчал, прерываясь на поздний завтрак, но понемногу отошел, и начал говорить по делу.

— Углеокая знала наверняка, что прочтя ее бумажку, ты возьмешь Крит, и оградишь Византию от вторжений с моря. Но она должна была брать в расчет вариант, что ты можешь и не вскрыть ее указ. Поэтому делаем все так, будто туба осталась, не тронута. То есть, парням скажи, чтоб не болтали.

— Но если Крит все равно будем брать, зачем нужна эта секретность?

— То, что ты стал графом — даже без графства — уже хорошо. Пусть августа какое-то время понервничает. Зато когда получит от тебя вежливое письмо, скажем, через полгода, где ты горячо благодаришь за оказанную честь — но в данный момент, в связи с нехваткой транспорта, провианта, солдат, обмундирования, денег, да всего чего угодно, ты не в состоянии взять остров. Поверь — после того, как она наконец узнает цену, которую предстоит заплатить за полную безопасность трети ее территории, то приложит все усилия, чтоб ты получил все и сразу. Думаю, десяток галер, и десять тысяч войска — небольшая цена за безопасность. А если учесть, что все это берется только на время — то, считай, почти даром. А если ты, сейчас, прямо с ходу рванешь штурмовать Крит — то ничего не получишь, будешь зачислен в должники, и отношение будет к тебе соответствующее. Так что ничего не меняем! Цели определены, Считай, почти восемьсот гулямов и руссов, уже есть. Думаю, в ближайшее время будет полная тысяча — это твоя гвардия. Принцессы подтянут тысячи четыре бойцов по любому, и Делика со своими пятью тысячами горцев. Итого, уже десять тысяч воинов у нас есть. Но транспорта для них явно недостаточно. Поэтому предлагаю объединить полезное с полезным, а именно экспроприировать галеры у критских пиратов. Думаю, Мутный поделится информацией — а то, что у него есть свои люди на Крите, — это стопудово. Так что наверняка порожняком гонять не будем. Да и для ребятишек тренировка. Только вот еще одна мысль мне не дает покоя, — раз о каждом твоем шаге знает мафия — то и "почтовики" халифата знают, у них наверняка в каждом преступном сообществе есть свои агенты. То, что тебя пока не трогают — понятно. Думаю, ты у них считаешься невероятно везучим и успешным авантюристом, который своими действиями ни разу не навредил халифату, а напротив — хоть и косвенно, но помогал. Думаю, в ближайшем будущем, что бы ты ни сделал — не во вред Аббасидам разумеется — на все глаза властей будут закрыты.

— С чего это такая честь?

— С того, Саня, что ты пользуешься большим доверием императрицы Византии, и в случае чего им лучшего переговорщика не найти. Да, пожалуй, за всю историю противостояния, которое длится уже более семи веков, не было такого. А ведь Багдаду сейчас несладко. С северо-востока давят шииты, с Каспия радикально настроенные персы, с северо-запада — армяне. На юге Египта нубийцы снюхались с берберами, и вообще страх потеряли. А тут еще на смену лояльно настроенной к Багдаду династии Аглабидов, пришли фанатики шиитского ислама — Фатимиды. И их цель — Мекка и Багдад. Пока что они с переменным успехом уже второй год пытаются взять Египет, и уже по слухам штурмуют Фустат (Каир).

— Ну ты, Дед, даешь! Чешешь, прям, как замполит на политинформации. Все! Молчу, молчу!

— Короче, Багдаду перемирие с Византией нужно как воздух, хотя бы лет на десять. Но на открытые переговоры Аббасиды не пойдут, для них это неминуемый политический крах. А тайные переговоры без гаранта надежности — потеря лица и пустые хлопоты.

— А Зое эти десять лет нужны как воздух, — это я уже подложил мысль, — чтобы укрепить свою власть, накопить жирок, и разобраться с болгарами, уграми и прочими воинственными кочевниками с северо-востока.

— Ну, если совсем примитивно — то вроде того. — со смешком снизошел ответом птиц. — Да, кстати — думаю, с тобой в ближайшее время свяжется кто-то из военных шишек Халифата, чтобы предложить тебе военную помощь для взятия городов Магриба.

— ???

— Ты же сам рассказывал, что понаблюдав, как твои бойцы ежедневно и сноровисто берут крепость на Кипре, и с каждым днем их количество возрастает, с ближайших крепостей Халифата началось массовое дезертирство обслуги.

— А это тут причем? Тем более, что мы их успокоили, и все вскоре вернулись.

— Да, шухер на Кипре поднялся нешуточный, и встревоженная разведка "почтовиков" наверняка враз вычислила главнокомандующего штурмовиками, и его цели. Багдад спит и видит, как бы отомстить фатемидам за свой позор — а тут такая удача! Они запросто под твое слово снимут с Кипра тысяч десять своих войск, если ты, используя свое кольцо, снимешь столько же с византийской стороны. То есть, по самым скромным подсчетам тридцать тысяч войск вторжения у нас теоретически есть. И это не наемники, а союзники, и при том под твоим командованием. Конечно, человеческий фактор исключить нельзя, и возможно, по закону подлости, все эти сведения попадут на стол какому-нибудь тормозу, но это маловероятно. Да, еще тут сидел, думал, как сократить потери штурмовиков при преодолении крепостной стены. Лучники и картечь аркбалисты неплохо могут прикрыть наших бойцов на стадии финального сближения со стеной и установкой лестниц. Но как только штурмующие достигают верха стены, они остаются один на один — точнее, один на десяток защитников, вооруженных копьями, баграми, молотами… про лучников и вовсе молчу. Самое лучшее, что пришло в голову — вьетнамская "кочерга".

Молчи! Это длинный бамбуковый шест с перекладиной, напоминающий кочергу, на конце граната, к кольцу которой привязан шнур. Во Вьетнаме такое приспособление стали использовать, чтобы засунуть гранату в амбразуру дзота, и гарантированно подавить пулеметную точку. Мы же можем, преодолев три четверти лестницы, сунуть такую "кочергу" между зубцов стены или в бойницу. Эффект как поражающий, так и шокирующий. После взрыва гранаты большинство защитников будут убиты, ранены, контужены, или в шоке — короче, не способны оказать сопротивление.

— А насчет надежного запала гранат ты подумал?

— Да без проблем! Пока можно использовать тлеющий шнур нужной длины. Пропускаем его сквозь тело гранаты, и в нужный момент достаточно дернуть. Минус есть — дождливая погода, но такое в северной Африке редкость. А позже можно будем использовать терочный запал — выпарить фосфор из мочи не проблема, или капсульный — с гремучей ртутью уже работаем. И еще есть соображения по поводу…

Надо признать, своей речью Дед загрузил меня по полной. Вернувшись в свои апартаменты, я даже не сразу отреагировал на вопрос.

— Саня, ты что, глухой?

— Что?

— Я спросила, как ты считаешь — я красивая?

Делика сидела в кресле перед зеркалом, самым большим из тех, что у нас получались без изъяна, и расчесывала свою темно-каштановую гриву.

— Для вдовушки с графским титулом и с землями, ты безусловно привлекательная особа.

— Саня! Ну правда?!

— После нашей драки в доме раджи, я тебя часто вспоминал. И не из-за твоих бойцовских качеств. Да, ты красивая, и я так не считаю — я это просто вижу.

— Но я же тощая (это почти метр семьдесят роста, и под шестьдесят кило веса) — разве тощие девушки красивы? — капризно, со вздохом произнесла синеглазка, — А эта Бранка… кто она?

— Ты когда нибудь видела толстую львицу, или пантеру?.. Но наверняка видела толстую овцу, корову и свинью. На кого ты хочешь быть похожа?.. А Бранка — девушка из борделя, которую я не даю обижать, а она иногда скрашивает мои одинокие вечера.

Мой ответ, судя по довольному выражению лица, полностью удовлетворил индуску. На толстую овцу, или свинью она походить явно не хотела. А ревновать к девушке из борделя, — это все равно, что ревновать к банщику, или цирюльнику. Довольное выражение лица индуски продержалось недолго, уступив место унынию.

— Кроме графского титула и земель, от моего покойного супруга мне достались одни долги. Обслуге замка задолжала за три года. Процентщикам должна чуть ли не двадцать тысяч — хорошо хоть серебром. Вассалы тоже показали долговые расписки графа. Так что денег от них в ближайшие пару лет ждать не приходится. Вчера, когда прошлась по твоему поместью — чуть не прослезилась. А когда мне накрыли стол, реально поняла, что самая последняя твоя наложница будет жить сытнее, комфортнее, лучше и беззаботней, чем графиня Ариентойская. Саня, ну ты же Ангел! Ну наколдуй мне немного счастья и денег.

— Делика, но ты же знаешь, что я не колдун. — унылый кивок подтвердил мою фразу, — Я Ангел, и понемногу колдовать не умею — или все, или ничего. Для начала, давай наколдую тебе тридцать тысяч солидов, которые ты получишь в течение полугода — ты согласна?

— А? Что ты сказал? Сколько? ЭТО… почти по таланту (26,2 кг.) золота в месяц?!

— Сколько сказал, столько получишь. И пока я не закончу говорить — ты молчишь. Что говорю делать — ты делаешь, если даже очень захочется пи-пи — терпишь, поняла?!

— Поняла! А если не пи-пи?… Не, я это так. Я все поняла.

— Сейчас разворачиваешь кресло спинкой к зеркалу садишься и замираешь с закрытыми глазами.

Пока синеглазка выполняла мои распоряжения, сгонял Ваню за большим косметическим набором и ножницами, и попросил подготовить жаровню, от которой за неимением электричества, работала плойка. На все приготовления ушло не менее получаса, но выдержки у индуски не занимать, и та даже не пошевелилась.

— Итак, начнем. За всю многотысячную историю, человечество не знало ни одного колдуна, обладающего властью и богатством. В основном — голь перекатная. Следовательно, просто наколдовать себе денег — невозможно. Но та же история сохранила имена мудрых правителей, которые обладали неслыханным богатствам и утопали в роскоши. На самом деле, эти несметные богатства, как правило, результат экономических реформ и перспективных проектов, начатых его предком, и на его же деньги. Отдача от которых стала действительно ощутимой уже после воцарения его отпрыска. И вот тут мы подходим к самому интересному — ОТКУДА у папаши такая куча денег, которых хватило не только на создание долгосрочных проектов, сильной инфраструктуры, способной противостоять любым проискам извне, но и еще оставить приличный капитал наследнику?! Оказывается, все просто! В результате успешных наступательных войн, материальные ценности, технологии и ресурсы соседей стали его собственностью. Кстати, тех самых соседей, что проводили экономические реформы и перспективные проекты, а в настоящее время пожинали плоды своих усилий, находились на вершине благосостояния — но не смогли ничего противопоставить умному, дерзкому и везучему захватчику. И вот тут мы подходим к самому главному — ОТКУДА у молодого парнишки такой ум, военные таланты, дерзость — вроде как не совместимая с рассудительность — и везучесть? Самое простое объяснение этому феномену — он, или его советник, такого же божественного происхождения, как и я.

Это я вспомнил, как мы дискутировали с Дедом на тему — единственные ли мы с ним попаданцы, или были еще и другие. Вот он и выстроил теорию, что крайне быстрый взлет отдельных государств, сопровождаемый небывалыми военными победами, экономическим ростом и научно-техническим прогрессом, практически однозначно указывает на это.

— И так мы подошли к тому, что у тебя появился советник. Теперь посмотрим, что имеешь ты?! Полностью разоренное графство, и два полка неприхотливых и сносно вооруженных горцев. В настоящий момент только этот свой ресурс ты сможешь обратить в звонкую монету, поскольку другого просто нет. А сейчас слушай внимательно — совет! Берешь у меня сотню инструкторов, и в течение двух месяцев они с твоей помощью превращают этот сброд в боеспособное подразделение. Если это удается, я нанимаю твое войско — с выплатой, естественно, тебе, по солиду за каждого воина в месяц. Главное, ты должна понимать — чем выше выучка и дисциплина твоих воинов — тем меньше потерь и больше трофеев. А сумма, полученная за трофеи, может в разы превышать выплаты за найм. Много трофеев, мало потерь — твои люди сыты довольны, а ты для них и царица и богиня…

Уже не раз за собой замечал, что после, эпохальных бесед с Дедом, которые предрекали новые авантюры — как правило сложные и опасные — моя психика нуждалась в каком-нибудь спокойном творчестве. Лучше всего помогало рисование. Я рисовал — не важно что, лишь бы красивое, будь то эфес для абордажной сабли, предметы одежды и украшения, фигуры богинь украшающие бушприт будущих кораблей… и это помогало. Разрозненные, непонятные фигурки мыслей укладывались в компактные и знакомые фигуры, вытесняя тревожный сумбур из головы. В данном случае захотелось поработать над образом Делики, из которой я решил сделать надменную аристократку в агрессивном стиле вамп. Не останавливая беседу, я стянул шнурком волосы на затылке синеглазки, и стал накладывать макияж. Который затем снимал ватным шариком, и начинал заново. Так повторялось несколько раз, пока результат меня полностью не удовлетворил. Затем занялся ее прической. Тут пришлось действовать куда более осторожней — отрезанные локоны ватным шариком не приклеишь. Во время процедуры приходилось прерывать свою беседу на краткие команды — "подбородок выше, широко открыла глаза, наклонила голову". Завершило визаж колье из насыщенного синего цвета сапфиров, которое и так было мной отложено, как подарок синеглазке, из-за удивительного сходства цвета камней с глазами Делики. Одним движением поднимаю кресло с индуской, и разворачиваю его к зеркалу.

— Открывай глаза!

Однако реакция синеглазки на увиденное меня озадачила. Мертвую тишину вдруг прервали всхлипы.

— Саня, ты точно гад! Ты же меня такой красивой мог сделать еще в Константинополе. А сейчас мне даже нечего надеть, чтобы соответствовать образу… Уу- у…

— Фигня вопрос! Завтра нарисую костюмы под твой образ, и через неделю наряды будут готовы.

— А чего так долго?! — всхлипы прекратились, но капризные интонации в голосе остались, — Неужели нельзя пораньше?

— Пораньше тебе без надобности. — как отрубил я, — Завтра вечером мы отправляемся на Кипр. И уж поверь мне на слово- там тебе будет не до нарядов.

*** Появление Делики в обеденном зале было триумфальным, — иначе не назвать. Первым индуску увидел андоррец — и почему-то сразу вскочил, чуть не опрокинув стул. Касим, удивленный поведением Фараха, повернулся в направлении его взгляда — и так и застыл с приоткрытым ртом.

— Закрой рот, деревня. — немедленно отреагировала синеглазка, согласно отведенной ей роли надменной аристократки, — А то ворона залетит.

Надо отдать должное скорости реакции друга — ошарашенное выражение лица тут же сменилось на скучающе-ироничное. Вот только прихваченный до этого кусок дичи с общего блюда он аккуратно положил не в тарелку, а в кубок с вином. Похоже, кроме меня этого никто не заметил. Ближники прибывали в культурном шоке, а Делика купалась в лучах славы. Выдержав паузу, синеглазка достала из рукава платок, протерла им лысину Касима и чмокнула его в макушку. Касим вроде как возмущенно протер голову салфеткой, а Делика вроде как возмущенно наградила его за это подзатыльником. Друзья утолили первый аппетит, и поделись свежими новостями. В частности, как Андоррец с Касимом были засветло подняты Салехом, и под его присмотром ремонтировали сельхозинвентарь, а после того, как с рынка доставили черепицу — загнал невинно осужденных каторжан на крышу. Обливаясь потом, капитаны костерили на все лады Салеха, меня, жару, черепицу, сломанную лопату, вино, судьбу, но дело все же сделали. После того, как новости иссякли, все взоры скрестились на мне. Я не заставил себя долго ждать, отодвинул пустую тарелку, и окинув взглядом присутствующих, заговорил.

— Фарах! Завтра вечером на твоей "Астере" выходим на Кипр. "Астера" уже прошла ходовые испытания, и ее капитаном стал андоррец. "Адрастея" (богиня справедливости и наказания) — четвертая боевая единица моего флота, родная сестричка "Астеры", уже сошла со стапеля, и обрастала такелажем. А стапель уже готовили под флагман моего флота — "Афину".

— Касим — ты связываешься с Мутным, делай что хочешь, но вся его агентура на Крите должна работать на нас — подробности у Деда. Дед — общее руководство, и с Вовой (Волдо — второй из парнишек художников) рисуете компоновку "Афины"…

— Без сопливых скользко! — беззлобно отреагировал Дед, — Ты главное не забудь там встретиться с Платоном, и переговорить о возможном временном снятии части его гарнизона с Кипра. И еще — подыщи броньку для графини.

— А это еще зачем? — тут же вскинулась синеглазка, — Мы что, по дороге на Кипр собрались с кем-то повоевать?!

— Нет! — скрипуче рассмеялся Дед, — На ближайшие полгода — это твоя повседневная форма одежды. Даже не так — это твоя вторая кожа, которую ты должна носить, как будто в ней родилась.

— Ты хочешь сказать, что графиня, и при том главнокомандующая, должна самолично штурмовать стены?

— При определенных обстоятельствах — и такое вполне возможно. Но я пока про подготовку и выучку твоей деревенщины. Чтоб добиться полного подчинения своего войска, ты должна стать личным примером. Всегда бодрая и аккуратная, твой доспех сверкает. Ты первая, в полном доспехе, груженая фашинами добегаешь до рва. Быстрее всех взбегаешь по штурмовой лестнице на стену. И основная твоя команда — делай как я! Ты должна понимать, что как клисуарха тебя никто воспринимать не будет — подстилка из метрополии, со связями — да, властная и жестокая — да, военноначальник и командир — никогда! Хуже всего, что к переменам, рушившим вековой уклад плохо относятся "лесники" и "пустынники" — горцы следующие, они хоть и менее консервативны, но зато гораздо патриархальней. Поэтому ты должна рвать жилы, чтоб сломать шаблоны. Саня подберет тебе инструкторов, которые враз уважать себя заставят, а ты должна заставить их признать тебя за командира.

Добившись полной загрузки индуски, Дед переключился на меня, вводя в курс всех дел, и всего, что произошло в городке за время моего "отдыха" на стрелковом полигоне. Мои возмущения Дед пропустил мимо ушей.

Добравшись до спальни, сразу заметил, что половину территории кровати занимает женская фигура. Разделся, и нырнув в постель, сразу облапал и прижал к себе знойную красотку.

— Саня! Даже не думай! Я легла сюда только потому, что раньше никогда не спала на таких мягких постелях.

— А, это ты… — напустив в голос разочарования, произнес я, — Извини! И тут же, разорвав объятья, повернулся спиной к синеглазке.

— Что?! А кого ты ожидал здесь встретить?! — а в ответ тишина, — И не смей ко мне поворачиваться спиной! Ты вообще слышишь, что я говорю?!

— Я всегда сплю на правом боку. И если тебе важно, чтоб я спал к тебе лицом, можешь перелечь на другую сторону.

После минутной паузы последовали чертыханья, и синеглазка перекинула через меня ногу. Когда ее тельце переваливалось через мою тушку, последовал жесткий захват. Графиня, конечно, попыталась было освободиться, но не успевала за моими руками. В результате — кроме того, что освободиться ей не удалось, она еще и лишилась всего нижнего белья. Делику в ярости, я уже видел, но Делика в любви — это нечто! Я почувствовал себя робким гимназистом, которым овладела слетевшая с катушек нимфоманка. Не люблю, когда женщины доминируют в постели, но тут было совсем другое — будто, выкладываешь на прилавок пятак, а вместо двух ирисок получаешь два торта. Наконец, вздрагивающая всем телом, синеглазка рухнула на постель уже справа от меня. Постепенно глубокое и частое дыхание стало тихим и размеренным. Я уж думал, что она заснула, когда раздалась ее речь.

— Ты мне должен за порванное белье, шелковое, между прочим.

— Между прочим, Дед говорил, что второй твоей кожей должен быть доспех, а не шелковое белье — так что сама виновата. — проведя рукой по соблазнительным окружностям, ответил я, — Да и относиться потребительски к хозяину, который пустил гостью в свою постель…

Но, похоже, меня уже никто не слушал — Делика спала. На зарядку индуску решил не будить, но сразу по ее окончании вернулся в спальню, подхватил с кровати упирающееся чудо, и понес его в душ. За завтраком синеглазка пробовала было побурчать, но зверский аппетит и обилье яств быстро заставили переключиться жрицу на более актуальные проблемы, да и с набитым ртом не очень-то побурчишь. Сразу после завтрака отвел разомлевшую графиню к кузнецам, чтоб подобрали ей бронь получше и подогнали по фигуре. Все! Делика до обеда нейтрализована, а у меня есть время оббежать городок мастеров. Первым делом посетил "слесарку" — так Дед прозвал цех технических ювелиров. Птиц уже был на месте.

— А ну глянь, Саня, на это. — кивок в столону верстака, — Что скажешь?

На верстаке лежал двуствольный пистоль, похожий на короткий обрез вертикали. От экземпляров, что сохранила моя память о старинных пистолях, этот образец отличался удобной анатомической рукоятью и вентилируемой прицельной планкой на стволе. В руке, несмотря на тяжесть, лежал как влитой, а цель благодаря планке легко ловилась и сопровождалась.

— Вижу, что пистоль тебе понравился. — с усмешкой произнес Дед, — Это всего лишь прототип, и притом под капсюль. Внешне я его содрал с Beretta Silver — очень удобное, и изящное ружьецо. Не буду загадывать, но надеюсь через месяц-полтора ты получишь новую убийственную игрушку.

Утро следующего дня меня встретило морской свежестью, легкой качкой, и забористым матом боцмана. Капитанская каюта на "Астере" была чуть ли не вдвое больше чем на "Авроре", но двухуровневая койка осталась. Делика накануне, перед сном, стягивая с себя броню, заявила, что спать будет внизу, я сказал, что если она не будет сильно ворочаться во сне, то я не возражаю. Графиня нахмурилась, и категоричным тоном потребовала, чтоб ЭТОГО — показывая пальчиком на постель — сегодня не было. А то, дескать, я ее совсем заездил, и она не высыпается. Я конечно признал правоту ее слов, и приготовился ко сну. Но не тут-то было! Синеглазка, как назло, вместо того, чтобы заснуть, стала ворочаться и шумно вздыхать. Я уже собирался перебраться на верхний ярус, когда услышал.

— Саня, ты гад! Ты специально сказал, чтоб я не ворочалась! Я теперь не могу найти места, чтоб заснуть.

"— Ну нифига себе заявочки!"

— Ладно, — со вздохом произнес я, — ухожу на верхний ярус. Спокойной ночи!

— Ну уж нет! Ты там будешь дрыхнуть, а я ворочайся всю ночь! С этими словами Делика оседлала меня и впилась своими губами в мои…

Боцман костерил вахту руссов за то, что они тупые неучи, не понимают команды на человеческом — читай — греческом, языке. Я в воспитательный процесс лезть не стал. Немного размялся, помахал саблей, поползал на скорость по вантам и реям. Хорошенько взмокнув, сиганул за борт, догоняя сбросившую ход "Астеру". За завтраком меня развеселил Фарах. Оказалось, что когда я плыл за судном, на палубу выбралась Делика, и поинтересовалась у андоррца, где я. Фарах на чистом глазу поведал графине, что я во время зарядки свалился за борт, и показал плывущею в метрах семидесяти за кормой мою тушку. На возмущенный приказ графини — немедленно остановиться и подобрать Саню, невозмутимо ответил, что остановиться может только по приказу главнокомандующего, то есть меня. А раз такого приказа не было, то и остановки быть не может. Синеглазка, недолго думая, уперла свой стилет в горло андоррца и потребовала немедленно остановиться. Смеялись все кроме Делики, та только пристально посмотрела на андоррца, и пообещала вернуть шутку, но если Фарах плавает хуже, чем я, то ее это не касается. То, что индуска не бросает слова на ветер и быстра на расправу, Фарах, как посвященный во многие наши тайны, знал — и осторожно посоветовал графине отвечать на шутку шуткой, а не смертоубийством. На что та удивленно спросила, а в чем разница. Тетерь смеялись все, кроме андоррца. В облюбованной нами бухте на Кипре было уже тесновато. Кроме "Авроры" и "Толстяка", там расположился когг "Арсенал" — приз, отбитый у пиратов, неизвестная мне шебека, и пара галер. Втиснувшись в узкую горловину и аккуратно лавируя, пришвартовались лагом к "Толстяку". К арендованной крепости подошли с синеглазкой налегке — все наши шмотки принесут матросы с "Астеры", как только закончат со швартовкой и прочими необходимыми работами, связанными с переходом парусного судна на продолжительную стоянку. У подножья холма, на котором располагалась крепость, на полуденную тренировку уже собиралась штурмовая команда. Тренировки по взятию крепости, решено было проводить два раза в день. Сразу после завтрака и до обеда проводилась отработка навыков работы со штурмовым оборудованием. После обеда часовой отдых, затем пара часов на разбор полетов с каждым десятником, затем сбор, новые вводные — и очередной штурм. Мы с Деликой подошли в тот момент, когда команды штурмующих уже собрались, и ожидали появления начальства. Вид у нас, надо сказать, был не шибко презентабельный. Я в хлопчатых штанах цвета беж, и такой же рубахе на выпуск. На голове куфья (мужской головной платок) того же цвета. Делика в абае (накидка, носимая поверх платья, которая надевается от макушки головы) из серой шерсти, под которой можно было разглядеть только женское лицо и остроносые сапожки красного сафьяна. Когда проходили мимо нового пополнения из числа руссов, раздался задорный свист, улюлюкание, и соленые шуточки из тех, что ниже пояса. Парней, конечно, можно понять — с учетом дороги, молодых женщин они не видели уже больше трех месяцев. В ближайших окрестностях крепости, когда стали прибывать непонятные дерзкие воины — которым закон не закон — молодух как ветром сдуло. Местные мужички отправили своих молодых жен и девок на выданье от греха подальше. Больше всех острил рыжебородый верзила по имени Ахмыл, предлагая поспорить на серебруху со всеми, что еще до вечера подергает эту молодуху за вымя. Руссы ржали как кони, но пари принимать не спешили — скорее всего, из-за отсутствия этой самой серебрухи. Мое знание языка руссов было далеко до совершенства, но те уроки разговорного, что преподал мне Яр, я запомнил, и если не касаться высших материй, то на бытовом уровне понимать и общаться я мог.

— Ставлю серебуху! — уверенно произнес я, — ты хватаешь мою наложницу за сиську — и деньги твои. Не получится — мои!

— А ты еще что за пень с горы? — разглядывая меня как жука, подал голос спорщик. — И откуда по нашему знаешь?!

— Дык, знамо дело — купцы мы! С вашими имел дела в Царьграде, вот и поднаторел. — со слащавой улыбкой ответил я. — А-то спускать деньги на толмача, — расход один получается!

— И какие условия ты, купец, предлагаешь? — подозрительно прищурился спорщик. — Если даст деру — то я не согласен. Бегать за девками мне невместно. Не отрок уже.

— Да что ты! — я даже замахал руками. — Бегать она точно не будет! Не бегунья, — драчунья! Поколотит тебя — и всех делов. И если проиграешь — вместо денег могу взять твоим оружием или бронькой. Видя, как полыхнули угрозой глаза Ахмыла, испуганно добавил: — Но деньги мне не к спеху, можешь отдать с первого приза — но тогда уже будет две серебрухи.

Судя по тому, как обычная ухмылка спорщика вновь проступила на его лице, стало понятно, что серебра у него не водилось, и на кредит под доверие клюнул с удовольствием.

Тут все чуть было не испортил Яр. Подойдя к своему воинству, сходу выявил беспорядок, и центр его кристаллизации, и напрямую двинул к нам с Ахмылом. Когда до нас осталось метров пять, наконец-то меня узнал. Узнать меня в самом деле было непросто — полигон дал о себе знать. Нетипичная для меня одежда, похудевший, и черный как уголек. То, что узнал, было видно по округлившимся глазам, и расползающейся улыбке. Я ему незаметно мигнул, и равнодушно отвел взгляд. Хоть Яр и сбился с шага, но в остальном отработал нормально. Больше не обращая на меня никакого внимания, подошел к Ахмылу, и выслушав его рассказ, только нахмурил брови, и дал распоряжение спорщику назначить на ближайшую седмицу вместо себя другого десятника. После чего отошел, но недалеко — видимо, самому было интересно понаблюдать за развитием ситуации. Между тем непонятный интерес руссов стал привлекать все новых и новых зевак из числа собравшихся на штурм. Посмурневшая синеглазка, не понимая о чем речь, но сообразившая, что все происходящее касается ее на прямую, потребовала у меня разъяснений.

— Саня, иди ты нафиг! — возмущенно отреагировала индуска на мой ответ, — Я графиня — или циркачка с рынка?! Сам дерись с этой деревенщиной…

— Делика. Мне не надо зарабатывать авторитет, я сам авторитет — это надо тебе. Если и дальше собираешься спорить, то тебя сейчас проводят до гавани, и наши пути расходятся.

Синеглазка молча сверкнула враз потемневшими глазищами, резким движением сдернула с себя абаю и бросила ее мне. Со стороны руссов послышались возгласы удивления, и еще я отчетливо услышал — княжна! Под сброшенной накидкой обнажилась красная шелковая блузка навыпуск, до бедер, перетянутая в талии поясом — сетью жриц. Черные зауженные шаровары украшали красные лампасы. Образ дополняла золотая цепь на шее, такого же металла кольца в ушах, и перстни с крупными самоцветами, унизывающие почти все пальцы. Тут уже интерес толпы перерос в крайнее возбуждение. Кое-где даже послышалось имя Делики. Индуска изначально была персоной не публичной, и даже Яр только слышал о ней. Значит ее узнали те из гулямов, кто входил в ее группу по "хлебному бунту" в Константинополе. И сейчас взахлеб рассказывали своим товарищам, какого следует ждать зрелища. Поскольку толпа была с серьезными задатками дисциплины, довольно быстро хаотическое брожение прекратилось, и образовалась арена, метров сорок в диаметре, в центре которой оказались Ахмыл с Деликой. Было видно, что Ахмыл сильно заробел от преобразившейся поединщинцы. Да и повышенное внимание к его особе накладывало определенные рамки на его поведение. Но вида старался не подать. Когда стало ясно, что команды к началу не будет, подошел почти вплотную к синеглазке и протянул руку. Делика просто сделала полшага назад и застыла. Ахмыл повторил попытку уже более целенаправленно — Делика сделала еще шаг назад. Третья попытка осмелевшего парня была гораздо быстрее и решительней. Было непонятно, хотел он ухватить девушку за плечо или за ворот блузки, а может за шею…, но дамочка не стала больше пятиться. Ее левая кисть перехватывает запястье агрессора, и тянет на себя. Моментальный подворот корпуса вправо, и ее плече оказывается подмышкой парня. Правая рука удерживает его локтевой сгиб, резкий наклон тела вперед, и тушка Ахмыла, описывая дугу в воздухе, встречается с земной твердью. Классически проведенный бросок через плечо вышибает воздух из легких приземлившегося. Пока поверженный противник пытается глотнуть воздуха и настроить сбитые координаты, наносит ему сдвоенный удар локтем в челюсть.

— Делика, стой! — выкрикиваю я — Лежачих не бьют!

Синеглазка с досадным рыком вскакивает с колена отходит на пару шагов от неуверенно встающего парня. Пока тот, пошатываясь, удивленными глазами рассматривает окружающий мир, графиня собирает растрепавшуюся гриву в тугой хвост, и перевязывает его бичевой. Закончив с прической, тут же без всякой паузы сама бросается в атаку. Еще толком не пришедший в себя Ахмыл реагирует недостаточно быстро, и пропускает сильный, а главное точный удар ногой в "солнышко". Далее без остановки хватает левой рукой правый рукав противника в районе локтя. Резко сближается, и надежно ухватившись за его пояс, закручивая свой корпус вправо, подныривает под полусогнутую фигуру соперника, и с громким хеканьем бросает его безвольную тушку, через бедро. В этот раз амплитуда броска вышла гораздо круче, а тело врезалось в поверхность земли весьма конкретно — нокаут, и похоже, глубокий. Но жрица на этом не успокоилась. Уперев колено в грудь поверженному воину, с силой рванула ворот его кольчуги на себя, и сквозь нее вонзила по самую рукоять, неизвестно как очутившийся в ее руке стилет под подбородок бездыханного противника. Точнее так мне показалось, — на самом деле стилет прошел сквозь бороду Ахмыла впритирку с его шеей. Тяжелое "Ооох" вырвалось из сотен глоток, и наступила мертвая тишина, был даже слышен тихий шелест листьев чахлого кустарника в паре сотен метров отсюда. Синеглазка рывком вырвала стилет из "горла трупа", и оттолкнувшись коленом от груди "усопшего", пружинно вскочила на ноги. Тут "труп" вдруг глубоко вздохнул, надсадно закашлялся и сплюнул тягучую слюну на собственную бороду. Полное оцепенение зевак сменилось бескрайным, почти благоговейным изумлением, после чего притихшие воины враз возбужденно заговорили, отчаянно жестикулируя, хлопая от переполняющих эмоций друг друга по плечам, и откровенно ржа. Возникшую ситуацию Яр решил использовать в воспитательных целях. Он вплотную подошел ко все еще пытавшемуся встать Ахмылу, и зычным голосом гаркнул.

— А ну все замолчали! Замолчали, я сказал! — когда большая часть руссов утихла, и стала одергивать своих не успокоившихся соплеменников, Яр продолжил. — Над кем смеетесь?! Над собой смеетесь! Вы все знаете Ахмыла, и знаете, что каждый второй из вас не устоит против него, хоть оружним, хоть в кулачке. А местная девчонка игралась с ним, как с кутенком. Вот вы бузите и кричите — мы все можем и умеем, тренировки и инструкторы вам не нужны — дескать, и сами с усами. А что будет с вами, если на стенах вас встретят такие же оторвы?!

— Дык мы будем оружны… — высказался, видимо, один из опытных и авторитетных воинов. — Руками и ногами против меча не помашешь. Многие из руссов согласно покивали на высказывание сородича.

— А кто им запретит взять в руки оружие?! Скажи, купец, — это уже мне. — твоя наложница сражалась оружняя против оружних?

— Да, было такое. Выходила с глефой против десятка опытных мечников. Она, как видите — жива.

— А что с мечниками? — с ухмылкой спросил авторитет. — С визгом разбежались, или умерли со смеху?

— Нет, умерли они не от смеха. — спокойно ответил я на подначку. — Их тела собрали по частям, и передали родственникам для погребения.

— Врешь! — зло отреагировал авторитет, — Такого не может быть!

— Как можно? — с улыбкой ответил я, — Наложница здесь! Желаешь проверить?! Доставай меч и выкладывай серебруху. Только в долг в этот раз не получится — просто отдавать будет некому.

Наблюдавший минуту назад позорный разгром своего товарища, авторитет, хоть и выразил всем своим видом скепсис, все же решил воздержаться от рискового эксперимента.

— Дык вот! — как будто не было паузы, продолжил Яр. — Все знают, сколько денег и другого добра я и мои воины привезли своим родичам. — после паузы, заполненной согласными кивками руссов, продолжил. — Вы же, если будете как прежде отлынивать от тренировок — сможете поддержать свою родню только изрубленными доспехами, снятыми с ваших тел, после первого же штурма.

— А что? — подал голос совсем молодой парень с пегой бородкой, — У них все девки такие боевитые, как эта?

— Нет, не все. — уверенно ответил Яр, но после небольшой паузы как будто что-то припомнив, добавил, — Встречаются еще и рыжие, вот те — просто беда.

— И как же местные мужики с такими живут? Ведь им и слово поперек сказать нельзя — вишь, как глазищами зыркает. — еще более удивленно спросил тот же парнишка, — Чуть что не так — и ты калека увечный.

И действительно, весь вид графини выражал вызов и агрессию. Прям живая иллюстрация к фразе "- кто еще хочет попробовать комиссарского тела…". "- А ведь это мысль — пусть будут в моем войске не командирши, а комиссарши, как и положено — с широким арсеналом полномочий".

— Местные мужики под стать своим бабам, и всегда смогут дать им укорот и поколотить, если нужно. — на откровенные смешки и высказывания в стиле "- ну ты врать" Яр вроде как обиделся, и ни слова не говоря, достал из клочена лук и стрелу. Когда тетива была натянута, до меня наконец дошло, кто мишень. Вот же гад — я конечно сам виноват, сказал как-то Яру, что кольчугу снимаю только во время сна, и это закон. А сам на полигоне расслабился, и сейчас этот манипулятор со всей дури влепит в меня стрелу, полностью уверенный, что самое страшное, что мне грозит — это синяк. Размытая в старте стрела вдруг через мгновение замедлила свое движение — я вошел в боевой транс. Перехватываю ее левой рукой в пяди от сердца. Тут же повинуясь какому-то чувству, резко оборачиваюсь — рука Делики уже в движении, пальцы вот-вот разомкнутся, отправляя отравленную стрелку в цель. На гране возможности успеваю выхватить дротик из почти разомкнутых пальцев жрицы. Запоздало кричу ей

— Стой! С ума сошла?! Он просто продемонстрировал всем мою ловкость.

— Да откуда я знала! Он же по-людски не говорил! Я как увидела нацеленный на тебя лук, подумала, что нас приговорили к смерти… а дальше все само получилось…

Всеобщее оцепенение прерывал бодрый голос Яра рассматривавшего стрелку в моей руке.

— Отравленная? — обратился он ко мне. Я лишь кивнул головой, после чего немного побледневший атаман обернулся к своему воинству.

— Да уведите уже с глаз долой этого бабника недоделанного! — Ткнул он пальцем в сторону Ахмыла. — Глаза бы мои на него не глядели!

"Бабник" уже стоял на ногах, но штормило его еще крепко. Почувствовав к себе повышенное внимание, он приосанился, насколько смог, подкрутил ус, и выдал.

— Пока она меня крутила и швыряла, я два раза успел ущипнуть ее за ляжку! Нет, ну вы видели?!…

Дальнейшую речь Ахмыла поглотил шквал гогота. Яру в этот раз пришлось долго урезонивать свое воинство, и когда у смеющихся наконец иссякли силы, продолжил.

— Как все видели — местные мужики тоже не лыком шиты. И если их женкам вы на один зубок…

Мое официальное представление войску прошло следующим утром. Разодетый в самый пафосный из камзолов малинового цвета, где одного золотого шитья пуд, и белоснежную сорочку с кружевным воротом жабо. Черные тончайшей шерсти брюки-галифе, с генеральскими лампасами, в меру раздутые на бедрах и не сильно зауженные на голени. Ну и, конечно, ботфорты с золотой пряжкой на взъеме. Делика, в полной броне, но без шлема, зато в агрессивном макияже, как сопровождающая телохранительница. Кто я — уже все знали, ну и что Делика — "графиня-демоница", знал тоже каждый, и кажется, это даже все одобрили. Слушателям "академии", как я назвал нашу тренировочную площадку, я задвинул речугу в стиле — тяжело в учении — легко в бою. В конце речи подсластил пилюлю, пообещав по результатам недельного обучения выбирать три лучшие сотни, которые пройдя недельные тренировки абордажа, проведут между собой соревнования, и две лучшие из них, выйдут на двухнедельную охоту. Первый приз будет принадлежать им целиком. Найдя взглядом Ахыла, подмигнул ему, и напомнил что две серебрухи за ним. На что тот, не смутившись, ответил.

— Не сомневайся, атаман — наша сотня будет первой, в должниках Ахмыл долго не останется. — и повернувшись к своим, добавил, — Сразу уговор — если попадется не шибко драчливая княжна — беру себе.

Взрыв хохота был ему ответом.

Неделю я и синеглазка, как прилежные школяры, постигали теорию и практику, бегали с фашинами, учились как правильно и легче их нести, чтоб они выполняли роль щита, куда их бросать, как после этого отходить… Карабкались по лестницам, падали с десятиметровой высоты на эти самые фашины. Снова карабкались и снова падали. Как самые тренированные и мотивированные, стали одними из лучших — впрочем, это воспринялось всеми как должное. Да, встретился с наместником Платоном — мой вариант паритета в виде снятия с острова равного количества войск как со стороны Халифата, так и с Византии, ему понравился — естественно, решение за императрицей, которой он обещал отписать немедля. На моем причале в Александрии нас как всегда встречал смотритель, и еще пара крепких парней при оружии. Их красно-синие одежды однозначно говорили о принадлежности воинов к гвардии Халифата. Такое количество встречающих говорило об отсутствии агрессивных намерений — скорее приглашение к разговору. Дед, гад, накаркал… *** Особым шиком на флоте считается швартовка в одно касание. Однако в этом маневре не все так просто. Корабль должен приближаться к причалу на максимально возможной скорости. Подойдя на точно выверенное расстояние к причалу, капитан покидает мостик, и четким ускоренным шагом направляется к трапу-сходне. И тут ОДНОВРЕМЕННО должны произойти четыре события: — касание причала, полная остановка судна, касание трапом палубы причала, нога капитана встает на первую ступень трапа. Немаловажная деталь — капитан на протяжении всего пути не должен ни притормаживать, ни ускоряться, а идти с постоянной скоростью. Если все выполнено четко, то зрелище просто завораживающее. На паруснике такой маневр выполнить невероятно сложно, но ребятишки в этот раз не подкачали, и я не дал маху. Гвардейцы, наверняка не раз наблюдавшие процедуру швартовки, были реально огорошены таким зрелищем. Так что когда я подошел к ним вплотную, они смотрели на меня, как на призрака. А тут еще одно чудо — Делика, в полном боевом облачении, застывшая за моим правым плечом.

Когда посланникам наконец удалось придти в чувство и сконцентрироваться на мне, прошла как минимум минута.

— Абу Али Аббас ибн Искандер? — наконец разродился речью старший из пары, впрочем, продолжая косить на синеглазку. Дождавшись моего утвердительного кивка, продолжил, точнее отбарабанил, — Наместник Египта и командующий армией Такин ибн Абдалла аль-Харби аль-Хазари, властью данной ему светлейшим халифом — Абуль-Фадль Джафар ибн Абдуллах аль-Муктадир Биллахом, приглашает тебя после дхухра (утренняя молитва) в аль-Хамис (четверг) на беседу.

— Передайте, — имя наместника тоже отбарабанил без ошибки, — что моя душа возликовала от вести, что величайший полководец всех времен и народов обратил свое внимание на столь недостойного почитателя его талантов. И что я буду славить Аллаха, пославшего мне эту счастливую весть, и просить его приблизить столь желанный для меня день. — судя по разинутым ртам, и по тому, что парни перестали косить на Делику, я понял, что слегка переборщил — но, как говорится, кашу маслом… Поэтому продолжил что-то в том же духе, в конце добавив, — Ну все, парни, мне пора — встретимся в четверг.

Обогнув застывших в ступоре гвардейцев, направился к выходу с пирса, где меня перехватил Вова — второй из моих художников-секретарей. Едва поздоровавшись, скороговоркой выдал мне последние новости, ради которых по заданию Деда уже второй день караулил меня на причале. Первая — приехала Инга с двумя десятками своих дворян. То, что она приехала, то есть приплыла, на неделю раньше срока, с учетом не регулярности рейсов местных перевозчиков — норма. НО — двадцать баронов в придачу!.. Но и это оказалось только цветочки! Приехала моя родня из Багдада — дядя, два его племянника с тремя дочерьми на выданье, и мама Аиша, тоже с родней по своей линии. При упоминании про взвод швабских дворян, я сбился с шага, а когда узнал про заезд многочисленной родни — и вовсе остановился. Я ведь рассчитывал на неделю полной расслабухи! И что теперь — мало мне приема у наместника, так еще, блин, такая толпа, жаждущая моего внимания и общения. Пришла даже мысль вернуться на Кипр, как будто и не было меня здесь, но тут же с досадой была отброшена.

— Делика, дуй обратно на "Астеру"! Скажи Фараху, пусть оденется побогаче, и летит на виллу — врет что угодно, но под любым предлогом уводит этих Фрицев, в смысле — швабов — в заведение Кира. Вова! Сам дуй к Киру — пусть гонит всю шушеру вон, и немедленно готовится к приему двадцати гостей от меня. И еще скажи, пусть хоть сам под них ложится, но если кто-то из гостей покинет его заведение раньше пятницы — я обижусь.

Так — надеюсь, халява сработает, и с учетом похмелья, рыцарям до субботнего вечера я буду не нужен. Родню мужского пола поручу Усману. Пусть водит парней с дядей по нашему городку и верфи, как Моисей сынов израилевых по пустыне, показывает все наши постройки, новшества и наработки. Инга с Деликой возьмут в оборот женскую половину родни. Обзорная экскурсия виллы, александрийского рынка, женские сплетни, разговоры о шмотках и побрякушках… Если все пойдет нормально, то до субботы я почти свободен. А там, глядишь, еще что нибудь придумаю.

Чтоб не разочаровать родню, вышел к ужину разодетый в пух и прах — впрочем, сопровождающая меня индуска мало чем от меня отставала. Возникшее напряжение разрядила Инга. Она первой вскочив из-за стола, бросилась на нас с Деликой с обнимашками. Я, перед тем как усесться во главе стола, обнялся с дядей, взял руку матери, и коснулся ее губами. Аиша погладила меня по щеке и ласково улыбнулась. Проявление более открытых и эмоциональных чувств среди близкой родни при чужих считалось дурным тоном. Ужин прошел в теплой и дружественной атмосфере. Мне были представлены мои дальние родственники, я представил своих друзей. И поинтересовался, как прошло их путешествие в Александрию. После пошли рассказы о родственниках и соседях из Багдада в стиле "А помнишь Рашида, ну, мужа твоей сестры — Зухры, дык вот, его младший сын назвал своего первенца Искандером…" Мои ближники и наложницы тупостью не страдали, и едва утолив аппетит, один за другим спешно откланялись, сославшись на дела. Когда за последним из них закрылась дверь, дядя сразу прервал свой рассказ об Омаре, которого послал в Индию за…

— А теперь, дорогой племянник, расскажи своей родне, почему мы от чужих людей узнаем, что ты стал визирем у самой императрицы Византии?! Врать и запираться смысла не было. Хотя дяде вряд ли известно все, так что все недомолвки решил декорировать мистикой. В конце концов, секрет "великого рассказчика" не в деталях, а в том, чтобы донести до слушателей все простым, но удивительно красивым языком.

— Все вышло случайно. Я просто хотел открыть свою факторию в Константинополе… Далее последовал рассказ со многими недоговорками и купюрами, но и описывающий невероятные приключения, мое эпическое везение, лихость и смекалку. Про моих верных наложниц — непобедимых дев-воительниц, про всесильного злого колдуна — Клеарха…. Когда рассказ закончился, повисла долгая пауза. Глаза младшего поколения моих родичей были широко открыты, и блестели как бриллианты. Но по поджатым губам дяди было видно, что он чем-то сильно недоволен, он и нарушил паузу.

— Ну все, на сегодня довольно рассказов! Время позднее. Всем давно пора спать. — и повернувшись ко мне, продолжил, — Искандер, скажи своим слугам, пусть проводят твоих родственников в их спальни. Когда мы остались втроем, считая Аишу, дядя, надо сказать довольно резко, заговорил.

— Зачем ты обрушил на наши уши столько вранья?! Ты понимаешь, что порочишь имя своего отца, который за всю свою жизнь ни разу не соврал! Я ожидал всего чего угодно, но не такой отповеди, меня реально взяла злость.

— Дядя, ты находишься в моем доме, который достался мне от отца, от твоего старшего брата, и смеешь обвинять меня во лжи?! Немедленно объяснись, где в моем рассказе прозвучала ложь?!

— Да во всем! — тоже вошел в раж дядя, — Что твои наложницы амиры (княжны, принцессы), что ты был визирем у императрицы…

— Да ты же сам сказал, что я был визирем в Византии! Ты вообще откуда это узнал?!

Оказалось, имам мечети, львиную долю на постройку которой вложил отец Искандера, пригласил дядю на приватную беседу. Во время богоугодной дискуссии намекнул ему, что прихожане молятся усердно за тех, благодаря кому появилась мечеть, и раз уж Аллах услышал их молитвы, и по царски одарил Искандера, то взносы благодарной родни могли бы быть щедрее. Дядя, не привыкший бросать деньги на ветер, начал уточнять, о чем речь. Почему-то святоша в ответ рассердился, и посоветовал не гневить Аллаха и не делать вид, будто он не знает, что его племянник стал чуть ли не визирем в Византии. Гуфар был потрясен. А когда немного пришел в себя, буквально набросился на собеседника, требуя пояснить, откуда такие вести. Имам понял, что сболтнул лишнего (все знали, что его брат занимает какую-то должность в диване аль-барида), витиевато сославшись на Аллаха, которому все ведомо, быстро свернул беседу и выпроводил гостя. Всю ночь дядя не сомкнул глаз, обдумывая новость. Слово "визирь" он естественно воспринял как фигуру речи, подчеркивающую важность и прибыльность занимаемой племянником должности. В своих самых дерзких фантазиях он пришел к выводу, что молодому пройдохе безумно повезло, и он стал крупным (раз об этом прознала разведка) поставщиком товаров императорскому двору, с проистекающими из этого почетом и богатством. Рано утром велел будить Аишу, и поделился с ней своим открытием. Когда на глазах матери высохли слезы радости, родственники немного поругали негодника-мальчишку за скрытность, и решили немедля собираться в Константинополь. Чуть позже все же посчитали правильным держать путь через Александрию. Выслушав дядю, обматерил себя за то, что в самом начале разговора, не задал этот вопрос. Ведь тогда было бы достаточно рассказать про мою процветающею факторию в Константинополе, ну и там приврать что-то по мелочи. Но слово не воробей… Поэтому попросил Гуфара помолчать десять минут — пока мы совсем не разругались — и вызвал наложниц. Когда недовольные девушки — видимо, их оторвали от важной болтовни — предстали пред наши очи, учинил им форменный допрос.

— Инга, скажи, кто освободил августу из монастыря?

— Мы с Марго… — удивленно произнесла фройляйн. — Ты что, потерял память?

— Нет! С памятью у меня все хорошо, проверяю твою. На чем доставили императрицу в Константинополь, была ли погоня, и что с ней случилось?

— На твоей "Авроре", преследовал нас дромон, который ты утопил…

Так я уточнил все ключевые моменты, которые присутствовали в моем вольном повествовании, которое ранее услышали родственники. И когда девчонки уже направились к выходу, вдруг вспомнил еще одну деталь.

— Стойте! Вы забыли представиться моей родне своими полными именами и титулами!

— Ингрид — пфальц графиня Швабии… — уже не скрывая раздражения, чеканя слова произнесла Инга. Под стать подруге ответила Делика.

— Делия, графиня…

— Поскольку Марго подъедет несколько позже, не сочтите за труд, представьте и ее….

После того, как немного не доведенные до точки кипения дворянки удалились из гостиной, дядя еще с минуту держал себя за бороду изучая узоры ковра на полу, после чего выдал, будто хватаясь за последнюю соломинку.

— Имам сказал — визирь, а ты говоришь — секретарь.

— Секретарь — самое доверенное лицо императора, носит его золотую печать, распоряжается от его лица, не подсуден никому, кроме императора. — поведя плечами, примирительно проговорил я. — Разве у визиря другие полномочия?

— Значит, все же визирь! — как-то обреченно проговорил дядя, и добавил, — Мой племянник — визирь!

— Дядя! Да что не так?! — в полном недоумении произнес я, — Тебе же подтвердили настоящие амиры, что я не вру!

— Все так, мой мальчик! Мое сердце переполнено гордостью и радостью — но если я поделюсь этой новостью со своими друзьями, все решат, что Гуфар сошел с ума, перестанут здороваться, и будут меня сторониться.

Тут подключилась мама.

— А ты представь сынок, что я расскажу это кому-то из своих подруг — кто мне поверит?! Вся улица в открытую будет называть меня лгуньей. Да мне даже на рынок не выйти, все будут надо мной смеяться. Да и как угораздило тебя взять в наложницы великих амир? Я мечтала, что у тебя будут, как у нормальных людей, жены и наложницы, которые если что плохо сделают по дому — я могу и побранить, и даже оттаскать за космы…. А перед амирой я должна стоять на коленях, и без ее позволения не могу не только слова сказать, но и взгляда поднять.

— Ну, об этом, ма, ты можешь не переживать. Мои наложницы по дому ничего не делают, так что и ругать их не за что. — тяжелый вздох Аиши был ответом, — Да и кланяться тебе не придется. Мать эмира старше его жен.

Видя непонимание в глазах родни, подошел к комоду, открыл инкрустированную золотом резную шкатулку, и вручил дяде тубус

— Читай! Нет, стой, забыл сказать! При дворе императрицы все знают меня по имени Александр Калиостро.

Дядя свободно читал на арабском, с латынью тоже справлялся, но несколько хуже, поэтому чтение перевод и осмысление заняло некоторое время. Напоследок окинув взглядом документ целиком, он очень бережно свернул его, и вложил обратно в тубу.

— Да, Аиша, — сказал он без интонации, — наш мальчик самый настоящий эмир.

Наверное, эмоции и чувства родственников на сегодня были уже исчерпаны, поэтому оба молча смотрели на меня, пока дядя не заговорил.

— Искандер, мальчик мой, прости старого дуралея за то, что накричал на тебя. Видимо, к старости мой ум стал ослабевать. Твой отец говорил — чтобы добыть крупицу золота, надо на собственном горбу перетаскать гору пустой земли, так что могу представить, через что тебе пришлось пройти. И я только сейчас понял, что ты своим веселым рассказом скрыл от нас ту смертельную опасность, которая поджидала тебя на каждом шагу, и тем самым уберег наш разум от переживаний.

— Это вы простите своего негодника-мальчишку за то, что редко и мало вам пишу, и бывает, скрываю правду.

— Ну, на счет правды и впредь будь сдержанней. — с мягкой улыбкой ответил Гуфар, — А то прочел бы я письмо, где племянник пишет, что спас императрицу и стал визирем. Представляешь, что бы я подумал…

В спальне меня ждало мерное посапывание. Дворянки, раскинув руки и ноги, почивали в хозяйской кровати. Недолго думая, расчистил от конечностей достаточное для моего тельца пространство — дамочки даже не проснулись — и завалился спать.

Проснулся от дискомфорта — кто-то оттягивал мои уши.

— Правда он смешной с оттопыренными ушами? — Голосом Делики промурлыкала мучительница. В ответ смешок, и голос Инги,

— Ты не представляешь, как смешно он морщит нос, если его пощекотать перышком. Мы с Марго как-то чуть не уписались со смеха.

— А ну отставить издевается над адмиралом! — командным голосом прорычал я — в ответ испуганный визг, и заходившая ходуном кровать, — Кто-то сейчас уписается от зарядки по четвертому варианту.

— Саня, ты гад! Зачем так пугать бедных сирот?! — первой оправилась от испуга Инга, — Да и проспал ты свою зарядку — до завтрака бы успеть умыться и одеться.

— Лучше бы сказал нам спасибо, что оберегали твой сон! — подключилась к подруге синеглазка. — Вон твой Вова прибежал уже спозаранку, и пока не получил по башке подушкой, нудил под дверью, что птицу надо с тобой срочно поговорить.

Резко срываюсь с постели, лечу в ванную комнату. Наспех умываюсь, накидываю халат, и спешу в бельведер (надстройка над зданием) облюбованный Дедом. Навстречу звучит хриплый голос

— Ну наконец-то! Явился, не запылился!

— Дед, что-то случилось? — с порога спросил птица, — В чем срочность?!

— Дык, Саня, ты у нас сейчас фигура, и любое официальное обращение к тебе требует срочного рассмотрения и моментальной реакции. Вова вот мне сказал, что на пирсе тебя поджидали жандармы, и у вас состоялась беседа, в результате которой ты ушел без сопровождения — и это уже интересно.

— Да все штатно — как ты и предполагал, наместник меня пригласил для беседы. Так что пока не выясню, что он хочет, информации для нас никакой.

— А когда он тебя приглашает, и во сколько, ты хоть запомнил?

— Дед, ну ты что, меня совсем за придурка держишь — конечно запомнил. И ты хотел поднять меня спозаранку, чтобы это узнать?! Это будет завтра, после утренней молитвы. Надеюсь, это тебе о многом сказало. — с ухмылкой произнес я, — Если это все, то я пошел.

— Аль-Хамис — четверг! — словно не услышав меня, проговорил птиц. — Постный день! Наместник принимает постных гостей, то есть всякую безродную шваль — жалобщиков и просителей. Единственный плюс — до дневной молитвы он принимает гостей лично, а после только его замы.

— Дед, я чего-то не понял? Ты же сказал, что я вроде значимая фигура? Как же я тогда попал в разряд швали?!

— Вот только не с ночи же к нему живая очередь выстраивается, — Снова не услышал меня птиц. — Скорей всего существует запись. Надо будет уточнить у Салеха. Ладно, вводные понятны — буду думать. Что с родственниками?

Я вкратце передал наш вчерашний разговор, почему-то рассмешивший Деда.

— Дед, я понимаю, мои родственники тебе до фонаря, но я реально чувствую любовь и заботу этих людей. Да и заняв тело Искандера, считаю обязанным взять на себя его долги, в первую очередь перед его близкими.

— Саня, я смеюсь не над твоими чувствами, а над тобой! Точнее над твоей узколобостью! Дядя подсказал тебе отличную идею — стать главным поставщиком императорского двора. И родня будет счастлива, и тебе лишняя копеечка не повредит.

— Ты что предлагаешь идти на поклон к Зое?

— Ну, ты и тупишь! Просто слов нет! Мне кажется, не будь меня, ты бы даже до Александрии не добрался. Отравился бы по дороге чернилами, или заснул на толчке, и провалился в дырку.

— И это говорит мне нахлебник, которого я вытащил из клетки — С ухмылкой сказал я, и добавил. — И пока не научил его летать, бродил по палубе, как курица.

— Ну, хоть за словом в карман не лезешь. — Хмыкнул пернатый. — Зоя понятия не имеет, откуда и что берется во дворце! Всеми поставками заведует твой кореш — Моисей. Ты уже имел с ним дела, и вроде он остался доволен сделкой с твоими лошадками. Все что требуется — договорится с ним об откате! Вуаля, и ты главный поставщик двора ее величества императрицы византийской! А что ты будешь поставлять — это не важно. Конечно, в первую очередь, нашу продукцию — зеркала, украшения, косметику, а для массовки все что угодно. Не, ну специи обязательно, с них пойдет основной барыш, а там уже все что угодно — хоть дрова.

— Ну, это ясно. Уверен, с Моисеем я договорюсь, но не понял, куда надо сделать откат?

— Саня! Совок ты дремучий! Откат измеряется не вектором, а суммой, и желательно в золоте. Для совсем тупых поясняю, откат — это взятка! В данном случае, надо договориться на процент от каждой поставки. Тогда мы крепко подсадим его на деньги, и в его интересах будет увеличивать объемы поставки и номенклатуру товаров. А уж выправить тебе бумагу с вензелями и печатями, для него не вопрос. Можно в ней даже упомянуть твоего дядю, как доверенное лицо, имеющее право подписи и получателя денег. Да и как легализовать то, что твои наложницы амиры, тоже есть идея…

На завтрак я чуток запоздал, и при входе в обеденный зал хотел было извиниться за опоздание, но мое появление осталось незамеченным. Всеобщим вниманием владел Усман. Управленец заливался соловьем, рассказывая присутствующим о полезных новшествах и новинках, которые он ввел, конечно не без помощи и доверия молодого хозяина. Перед женской половиной стола лежали зеркальца, косметические и маникюрные наборы. Перед мужской, лежали счеты, наборы для письма с чернильницами. Под обаяние управляющего попали не только члены моей семьи, но и друзья. Даже девочки не торопились приступать к завтраку, внимательно слушая, почему чернильница именно такой формы. Мне уже невтерпеж хотелось есть, поэтому я громко похлопал в ладоши, привлекая к себе внимание, и пригласил присутствующих отдать должное столу, после чего часовой отдых, и все собираются у ворот виллы. Усман устроит интересную экскурсию для мужчин, а женщин ожидает увлекательное путешествие по александрийскому рынку, и не только. Провожатыми будут амиры Ингрид и Делия. Кислые выражения лиц моих девчонок пропали, после того, как я пояснил что экскурсия начнется с лучших портных, где уже должны быть готовы новые наряды для амиры Делии. И закончится знакомством с последними изделиями моих ювелиров.

— То, что никому не будет скучно — обещаю. Дядя, а тебя после завтрака, попрошу остаться.

Утро уступало свои позиции дню. Пока что лучи солнца едва пробивалось сквозь густую зелень крон. Но день в Александрии обещал быть жарким и удушливым, в прочем — это в городе. На вилле же, утопающей в зелени, зной присутствовал, но душно от него не было. А набирающий силу, бриз источал легкую свежесть, и ласковым дуновением шелестел в листве.

После завтрака мы с дядей уединились в центральной беседке. От вчерашнего подозрительно-недоверчивого настроя Гуфара не осталось и следа. Дождавшись когда слуги, принесшие подушки напитки и фрукты, удалятся, я не торопясь принял удобную позу и заговорил.

— Дядя, не смотря на все мои успехи, ты вчера легко доказал, что мне с тобой пока еще рано тягается. — Гуфар было раскрыл рот, видимо, чтоб возразить, но я спешно продолжил. — Препозит ее величества императрицы Византии — Моисей, мой хороший приятель. И именно он занимается, не лично конечно, закупками всего необходимого для дворца. А мне без тебя в голову не могла придти такая простая и удачная мысль — стать главным его поставщиком. Так что благодаря твоей подсказке, надеюсь свою оплошность исправить. Но есть сложности. Самая главная — я лично не могу этим заниматься. Понимаешь, на ближайшее год-два я уже навешал на себя столько обязательств, что заниматься поставками императорскому двору мне просто некогда.

— Ты знаешь, что своих детей у меня нет! Зато прочей родней Аллах не обидел. — С легкой усмешкой сказал Гуфар. — Бурхан и Закирия — твои шурины по отцу, которых я выбрал именно для ответственной работы я Константинополе. Можешь, не сомневается, я очень тщательно подходил к своему выбору — эти не подведут.

— А как на счет того, что их начальником будет родственник, чуть не вдвое моложе? И главное — через их руки будут проходить запредельные по их понятиям деньги…

— Главным в нашей семье был Али, а ты его преемник. Все знают про твое похищение, и про то, что ты вернулся сказочно богатым. Утопил боевой корабль Византии, расправился с пиратами. А уж теперь, когда всем известно, какую должность ты занимал…, вопрос старшинства отпадает сам собой. А по поводу соблазна присвоить чужие деньги — такого в нашей семье не водилось, а уж за этих парней готов поручиться.

— Дядя, ни за кого не надо ручаться. Просто пойми и передай ребятам, в случае воровства родственными разборками вопрос не ограничится. Ведь дело придется иметь напрямую с императорской казной, а казнокрадство в Византии расценивается как преступление против империи, и наказание за это одно — смерть. Так что любая "случайно" прилипшая к руке серебруха, — это пыточная, а затем и плаха. — Понятно я нагонял жути, но лучше, как говорится перебдеть… — И кроме того если они надеются обложившись бумагами, сидеть в моем особняке в центре Константинополя, то об этом могут даже не мечтать. Придется исколесить все Средиземноморье, просолиться до костей, принимая вместо ванны штормовые волны, а хорошая броня и верная сабля, заменит им на это время стило и бумагу.

Лицо Гуфара посерело, но взгляд остался тверд.

— Я обязательно поговорю с племянниками, и думаю, от своего намерения они не отступят. Но и ты скажи мне, не слишком ли ты сгущаешь краски.

— Дядя, суди сам. Ты же знаешь Фараха и Касима. Так вот, за последние полгода они пережили ПЯТЬ абордажей. А то, что Зоя за казнокрадство подвергла чудовищным пыткам десяток высших иерархов церкви, то есть не какого-то там муллу, а именно шейхов и имамов. Это тоже, ни для кого не секрет. Ну ладно с твоими племянниками и их семьями все понятно. Что можешь сказать о племянниках Аиши?

— Это дети твоего дяди Зейба, брата Аиши, погибшего в Индии. Джаз пошел по стопам отца, и стал воином, только выбрал не легкую конницу, а военный флот. Дослужился до ракиба (сержант досл. — смотрящий), дальше дело не пошло — без влиятельных родственников и крупной взятки офицером не стать. Иная, твоя одногодка — четыре года назад вышла замуж за приятеля Джаза, но уже три года как вдова, детей нет. Оставаться с родней покойного мужа не пожелала. Перебивались с братом на его и без того нищенское жалованье. А когда выплаты стали не регулярными, Аиша забрала племянницу к себе. Что еще сказать? Джаз весь в отца, храбрец и рубака. А еще он очень гордый. Аиша с племянницей едва уговорили съездить, навестить тебя. Да согласился он скорее, потому что в дороге всякое может случиться, а сестрой он дорожит.

— Хорошо, дядя, я все понял. Скажи Джазу, что я хочу с ним поговорить. Пусть сразу идет сюда — Вова его проводит.

Видимо кровь моих предков по материнской линии была сильна. Джаз и Иная были светло-русы и сероглазы. Вчера за столом парень вел себя сдержанно, мне даже показалось, что мой рассказ его слегка утомил, и покинул гостиную в отличие от остальных он с облечением.

— Присаживайся, брат, — Я широко улыбнулся подошедшему в сопровождении Вовы Джазу. — Есть разговор, и не стесняйся, все что на столе, все для тебя.

Брат — само спокойствие и безразличие, даже не взглянув на стол, молча, уселся на скамью напротив.

— Знаешь, мне показалось, что у тебя есть ко мне претензии. Возможно, мне это показалось, но в любом случае между братьями не должно быть недомолвок.

— Нет у меня к тебе претензий, — Так же спокойно и безразлично ответил Джаз. — Но и теплых чувств я к тебе "брат" не испытываю. Ты прав, недомолвок быть не должно. Мой отец, опекая богатенького племянника, погиб в чужой стране. Когда последние надежды иссякли, и без того больная мать слегла. Дядя Али впал в прострацию, тетя Аиша была убита горем, и мало чем отличалась от Али. Гуфар искал тебя в Индии. А всем остальным было на нас наплевать. А у нас с сестрой не было денег на лекаря, да что там говорить, на еду и то не было. Мама умерла. А ты вдруг вернулся, весь в золоте, и каменьях. А твой конь был дороже, чем весь мой дом. Я как раз был в доме Али и радовался со всеми. Я еще спросил тебя про Зейба, — а ты, торопясь к отцу даже не ответил. Только не вздумай сочувствовать и жалеть, я этого терпеть не могу.

— Зейб погиб у меня на глазах, и я, двенадцатилетний пацан, не смог помешать этому. И с чего ты взял, что я собираюсь жалеть крепкого парня, у которого вся жизнь впереди. Инаю конечно жалко. Как бы не был хорош брат, но мужа молодой женщине ему не заменить. Слышал, ее муж был твоим приятелем. — Джаз промолчал, но желваки на его скулах заиграли. — Видишь ли, судьба может одарить по царски, а может и отнять самое дорогое. К людским мольбам и слезам она равнодушна, и не знает жалости…

— Искандер, ты позвал меня, чтоб бередить мне душу и читать проповеди? — Резко и зло прервал меня родич — Если собираешься продолжать в том же духе, то я пойду…

— Нет, я собираюсь всего лишь кое-что тебе предложить, но сначала будь добр, брат, дослушай меня до конца. Так вот, если ты смел, то ты можешь менять судьбу, которая тебе не по душе. Но ты должен быть готов к этому, потому что, меняя свою судьбу, ты изменишь судьбу других людей. Я отчетливо это понял, когда отправил на дно дромон вместе с экипажем. Я изменил судьбу, притом в худшую сторону, сотен их близких, которые лишились кормильцев, сыновей, отцов, мужей…

— Ты, наверно, знаешь, что я военный моряк и имею понятие, что из себя представляет боевая галера империи. — Криво усмехнулся мореман. — Неужели ты думаешь, что я поверю твоим байкам о двух якобы утопленных тобой дромонах.

— Да, признаю, соврал! — При этом я изобразил лукавую улыбку, и подмигнул брату. — Но сам посуди, если бы я поведал всю правду, и заявил бы, что мной утоплено несколько десятков дромонов, то даже Камира — младшая из моих племянниц, рассмеялась бы мне в лицо.

Джаз был в глубоком ступоре. Наверно, он не мог решить для себя — брат пошутил или он просто чокнутый, и видимо близкий к нулю процент вероятности говорил, что это правда, что тоже сбивало его с толка. В любом случае он не уловил даже намека на насмешку.

— Ну, все. Хорош жрать, — Глаза брата стали еще шире от такой наглости, ведь к еде он даже не притронулся. — Пойдем, покажу тебе что-то интересное.

Буквально силком выдернул Джаза из-за стола и повел растерянного родственника в сторону причала. Когда он остановился в пятидесяти шагах от "Астеры", на смену растерянности, пришло потрясение. Я как-то уже привык к той грации, и красоте форм, чем отличались суда новой постройки, но у настоящего моряка впервые увидав такое чудо, реально перехватывало дух. Вахтенный у трапа заметив меня отсалютовал и ударил в рынду вызывая боцмана.

— Боцман! Свистать всех наверх! Боевая тревога!

Послышался переливистый звук боцманского свистка, отчетливо почувствовалась вибрация корпуса, вызванная топотом команды. Пока поднимались с братом на квартердек, две шеренги по полсотни воинов выстроились на главной палубе вдоль борта.

— Слушай боевую задачу! Выдвигаетесь на рубеж десяти миль, курс северо-запад. Проводите там учебные стрельбы из аркбалист по плавучим мишеням, — Приспособили для этой цели небольшую шлюпку, непотопляемость обеспечивалась пробковой набивкой. — Далее походный обед. Потом под разными галсами выжимаете все, на что способна "Астера". Ну и в заключение маневры и развороты. Показательные учения принимает специальный представитель военного флота Халифата и мой брат — абу Зейб ибн Джаз. Раздача "слонов" будет проводиться согласно его доклада. На причале быть за два часа до ужина. Боцман! Командуй!

Зейб был правильным мужиком, честный смелый и рубака отменный. Если Джаз пошел в него, то такой капитан мне не помешает, тем более, учитывая его пятилетний опыт пребывания в ВМФ Халифата. Иная мне тоже понравилась. Чем-то сразу напомнила Грацию, моего администратора при дворе императрицы. Тот же умный и цепкий взгляд, минимум эмоций, уверенные движения. Ладно, время присмотреться еще есть, а пока надо решать насущные проблемы, первая из которых, завтрашнее посещение наместника.

Дед меня явно ждал, значит уже, что-то узнал и надумал. На мой вопросительный взгляд указал мне клювом на кресло. Я немного поерзал, и найдя удобную позу замер, выражая внимание, после чего он заговорил.

— Этот твой губернатор как оказалось личность не простая и многогранная. В уме ему точно не откажешь. Оказывается, он с 910 по 915 годы уже был наместником Египта. Тогда он искоренял тулунидский сепаратизм, и понятно куча чиновников лишилась не только своих теплых мест, но и жизней. В 915 году случилось нашествие фатимидов (династия мусульманских халифов, правившая в Фатимидском халифате с 909 по 1171 г. Фатимиды считали себя потомками дочери пророка Мухаммеда Фатимы.). Первым делом они высадили десант и обложили Александрию. Силы были семь к одному, притом половина войска Абдаллы состояла из конницы, что бесполезна при защите города. Поэтому он сдал Александрию без боя, на условиях не трогать жителей и их жилищ. Зато за последующие пять месяцев, пока ожидал подкрепления из Халифата, успешно пресекал экспансию врага на все остальные территории Египта. Подмога пришла в лице главнокомандующего сил Халифата — Мунисома-кастрата со стотысячным войском. Тот не ударив пальца о палец, провозгласил себя победителем фатимидов и освободителем Египта. А в сдаче Александрии назначил виновного — Абдаллу, снял его с должности и с позором отправил в Багдад. Когда в 919 году началось новое нашествие фатимидов при поддержке орд нубийцев и берберов, Абдаллу разыскали, сняли с него опалу, обласкали и восстановили в должности. И вот, самое интересное — когда он отбил Фустат и развеял последние полки противника по пустыне, в дельту Нила вошло десяток галер противника для поддержки основных сил фатимидов. Но толи из-за незнания фарватера или из-за сильного ветра, сели на мель, и были сожжены флотом Халифата под командованием адмирала Тамала. То есть, согласно официальной версии, основные победители фатимидов, опять Мунисом, и адмирал его флота — Тамал. А Абдалла со своим войском всего лишь бестолково гонял дикарей по пустыне. То есть мы имеем умного стратега и тактика, и бескомпромиссного военноначальника, которого активно затирают, после того как он сделал свое дело. Думаю, мужику под полтинник уже надоело "таскать каштаны из огня" для других, и пока его армия в полной силе, а враг рассеян, он задумал такую военную аферу, успех которой прославит его в веках или что-то типа того. Насчет этого, тоже есть соображения, но позже. По поводу постного четверга… Есть что-то вроде общественной приемной, где любой желающий, всего за пяток серебрух с помощью писаря, может составить жалобу или там прошение какое-то. Сумма как видишь приличная, а гарантий никаких. Так что особого ажиотажа нет. Обращение будет прочитано одним из его секретарей. Если оно заслуживает рассмотрения самого наместника, то записываеться к нему очередь, если нет то к секретарям. Соискатели ставятся в очередь и оповещаются заранее. Я уверен, что тебя пригласили в четверг, чтоб не привлекать внимания к вашей встрече. И даже думаю, что тебя вызовут на аудиенцию ближе к концу первого десятка. Может даже особого разговора не будет, просто посмотрят на тебя, проверят твою сообразительность. Это уже зависит от тебя. Восток дело тонкое. Какая на тебе одежда, какой подарок, ты преподнесешь Абдалле, как поклонишься — все имеет значение…

Ужин в отличие от вчерашнего, проходил более неформально. Мужская половина в лице дяди и братьев, горячо обсуждала, какие цены можно заломить, за увиденные новинки, и где их выгоднее всего продать. Синеглазка же, сверкая в новом колете светло-коричневой лайки, и белоснежной шелковой блузке с отложным воротом, и широким рукавом с зауженными манжетами, рассказывала о правилах поведения благородных дам при византийском дворе. Племянницы и Аиша с горящими глазами, впитывали каждое ее слово, видимо уже представляя себя среди тех благородных дам. Иная о чем-то вполголоса говорила с фройлян, время от времени бросая взгляд на меня. А Джаз зацепился языком с Касимом, который жестикулируя, что-то объяснял моему родственнику. Короче, все было чинно и гладко. Под конец ужина Джаз порывался пару раз что-то мне сказать, но как-то сдержался. Я не стал торопить события — пусть созреет.

Утром, осторожно разбуженный Ваней, уже знакомым с крутым нравом амир, умылся, привел себя в порядок после ночных "скачек", и начал готовиться к встрече с наместником. Первым делом зашел к отцу Касима и попросил у него на день халат. Судя по всему подаренный ему отцом Искандера еще в незапамятные времена, который он одевал только на праздники. Одежка была богато вышита шелком, и когда-то действительно выглядела дорого. Но порядком засаленная и украшенная множеством заплат, могла своим видом украшать разве что мелкого купца. Под стать халату подобрал стоптанные кособокие сапоги, приказав Ване начистить их до "поросячьего визга". Когда вернулся в спальню за подарком наместнику, невольно загляделся на себя в зеркало. На меня смотрел классический младший сын купца, которому в наследство досталась старая одежда отца, и мелкая лавка на окраине.

— Саня! Ты что, собрался идти к мечети, просить милостыню? — Раздался полусонный голос фройляйн. Тут же к нему присоединился голос графини. — Возьми с собой Фараха, у него такой видок, что вам вдвое больше подадут.

По поводу андоррца — согласен. Заявился он вчера после ужина — пьяней вина. На лбу и подбородке обширные ссадины, которые принято называть "асфальтной болезнью", левый глаз заплыл ("фонарь" будет знатный), но довольный как слон. Оказалось, господа бороны устроили шутейный рыцарский турнир — стенка на стенку, вместо оружия используя метлы. Команда Фараха одержала убедительную победу. После чего обе стороны хорошенько отметили это событие.

— Я собрался идти в резиденцию губернатора, — Продолжая вертеться у зеркала, невозмутимо ответил на подначку наложниц. Удовлетворенный своим видом, повернулся в сторону девчонок и продолжил. — И просить собираюсь не милостыню, а двадцать тысяч сабель.

Вид у меня был целеустремленный, а тон предельно серьезный.

— А зачем тебе двадцать тысяч сабель?

Инга спросила это с очумевшим видом, да и вытянутое лицо индуски выглядело не менее красноречиво — просто умора. Я не выдержал и заржал. Огорошенные лица девиц моментально приняли оскорблено- злобный вид, и под гневные выкрики "- обманщик проклятый " на меня обрушился шквал подушек. Отбив последний снаряд, я нравоучительно сказал.

— Темнота! Двадцать тысяч сабель — это означает двадцать тысяч воинов! — И в полной тишине покинул спальню.

После роскоши Византийского двора, резиденция наместника Египта, мягко выражаясь, не впечатляла. Однако, я подражая собратьям, наполнившим обширную приемную, с открытым ртом осматривал предметы обстановки и "роскошь" отделки особняка. С одежкой я тоже угадал, внешним видом мало чем отличаясь от середнячков. Да и Дед не ошибся — вызвали меня седьмым. Следуя за секретарем, на ходу, скороговоркой пояснявшему как надо себя вести, представ пред ясные очи наместника, я оказался в достаточно большем и светлом помещении. Внутри, у дверей скучали двое гвардейцев, еще пара изнывала от скуки в пяти шагах от трона, на котором восседал крупный мужик. Разодет он был как попугай, что совсем не вязалось с его умным и властным взглядом. Справа от трона стоял юноша приблизительно моего возраста. А слева какой-то непонятный тип, в дорогой, но непримечательной одежде. Сам он тоже был непримечателен, если не считать его пронзительных водянистых глаз. Прям копия майора Платонова — нашего особиста из "джержинки". Еще один персонаж — видимо начальник охраны наместника, сопроводил меня от входа до стола, куда положено было возлагать дары. А затем и к потертому ковру, на который проситель должен бухнутся на четыре кости, воздать хвалу наместнику, и излагать свою просьбу. Я на колени падать не стал, а лишь слегка поклонился. Тут же шеф охраны, ухватив меня сзади за ворот халата с силой надавил, одновременно прошипев мне в ухо.

— На колени!

Падать на четвереньки я не стал, а крепко захватил кисть удерживающею мой ворот, правой рукой. В это же время левой ухватил блюстителя порядка за пояс и потянул за собой, делая шаг вперед, немного закручиваясь вправо и наклоняя корпус. Мой оппонент невольно стал повторять мои движения, но запнувшись обеими ногами за выставленную мной подножку, с бряцаньем, всем телом загремел об пол. Все произошло моментально, он еще не закончил своей фразы, а его ноги уже оторвались от пола. Уверен, большинству присутствующих показалось, что неловкий гвардеец, пытаясь меня наклонить, запнулся об собственные ноги. Я тут же с озабоченным выражением на лице, принялся суетливо помогать подняться упавшему. Бормоча под нос "- Ах! как же так… как неловко-то…". Одновременно срисовывая обстановку. На удивление никто из присутствующих не дернулся. Хотя нет — юноша вцепился в рукоять сабли, вон, аж костяшки побелели. Остальные отреагировали так, будто я сделал все по этикету, ну может быть чуть иначе, чем вызвал слабый интерес присутствующих. Еще заметил, как едва колыхнулась одна из шпалер (безворсовый ковер, которыми оформляли стены) вышитая изящными орнаментальными композициями. Пострадавший между тем отрицающим жестом отверг мою помощь, ловко поднялся на ноги, поправил пояс, перекошенную перевязь, и повернувшись к наместнику по военному четко доложил.

— Вали! На нем кольчуга и наверняка вооружен.

— Как?! — В притворном ужасе воскликнул губернатор. — Ты пришел вооруженным в мою резиденцию? Ты что, мне не доверяешь?!

— Как можно Вали?! Тебе, конечно же, доверяю! А вот тем, кто спрятался в нише за шпалерой, — кивком, уточнил за какой, — доверия не испытываю. Кто знает, что у них на уме? Кольчугу же ношу постоянно, даже дома. Меня так учили — доверяй, но проверяй, то есть я хотел сказать — береженого Аллах бережет…

— Ладно, с этим закончили. Может, тогда объяснишь мне, Искандер, зачем ко мне на прием заявился в обносках? Я слышал, что ты сказочно богат, и даже великие амиры едят с твоих рук!? Это что неуважение? Надеюсь, твой подарок в отличие от твоего облачения окажется царским.

— Как можно, Вали?! Просто я скромен! Ведь известно, что встречают по одежке, а провожают по уму. Кроме того, умные люди говорят — если ты велик — будь скромен, под скромностью золото лежит. А подарок действительно царский, от самого царевича Византии. — Тут я не лукавил, в качестве подарка преподнес Абдалле одну из двух книг — дар Багрянородного. — А вот кормить великих амир с рук не советую. И оглянуться не успеешь, как останешься без рук.

— Это ты очень правильно про амир сказал, и мой опыт говорит, что остаться можно не только без рук, но и без штанов! — Он заливисто рассмеялся и тут же посерьезнел. — А можно и с головой расстаться. И хорошо, что про золото напомнил. Я благодаря тебе обеднел на пять золотых. — Видя мой непонимающий взгляд, пояснил. — Галиб, — Кивнул он на "осабиста", — сказал, что на колени ты не встанешь, а если кто-то попытается тебя на них поставить, то ты протрешь его телом пол в резиденции. Вот я и поспорил с ним. А Адиля, моего начальника охраны, который и так отменный борец, я предупредил. Ожидал схватки двух силачей, а тут даже не понял, как Адиль оказался на полу. Наверно, это и есть мастерство.

— Это ты, Вали, напрасно. Спорить с аль-баридом себе дороже. — Улыбку превосходства с губ "особиста" как ветром сдуло. — Тебе надо было выслушать Галиба, а спорить уже со своим шефом охраны, и двумя своими советниками, — Указал я на гвардейцев перед троном. — Тогда бы оказался в прибытке.

— Ты все же купец! — С торжеством в голосе сказал Аблалла. — Быстрый и сильный, умный и наблюдательный, смелый и везучий, но все же купец! Значит, мы с тобой договоримся.

Тут в диалог вклинился юноша.

— Отец! Да как ты можешь о чем-то договариваться с купчишкой, который откровенно дерзит и издевается над нами? Его немедленно надо арестовать, место, таких как он на плахе! И вообще, кто это такой?

Один из "гвардейцев" скинул видимо давно опостылевший ему шлем и с укором обратился к юнцу.

— Ты позоришь мои седины воспитанник. Твой вопрос должен был начаться со слов КТО ОН! Галиб, расскажи племяннику, кто на самом деле этот купец.

"Особист" не стал рядиться, и тяжело вздохнув, ответил на вопрос.

— Это черный визирь императрицы Византии Изначально его так прозвали за черный цвет одежд. До него в Христотриклине ни один сановник не появлялся в черном. Позже, когда один за другим стали исчезать недруги Зои и люди верные свергнутому Роману, прозвище "черный секретарь" приобрело зловещий смысл. В ближнем окруженье Углеокой не произошло никаких изменений, все кто был до ее опалы, тот и остался, да и всем было известно кто чего стоит. Кроме его, на такие кардинальные шаги никто не был способен. Еще доподлинно известно, что он истребил всю семью Лакапиных, включая невестку императрицы Елену, а недавно и самого Романа с его старшим сыном Христофором. Пытавшийся остановить его верховный Кади (судья) Византии умер в ужасных муках, как позже и его брат. Его наложниц-амир пытались арестовать лучшие головорезы из "ночной сотни". На амирах ни царапинки, а головорезов собирали по кусочкам со стен и потолка. Его шебеку "Аврору" пытались захватить два лучших дромона и оказались на дне. Он уже как полгода покинул свой пост, но стоит Зое упомянуть его имя, как несговорчивые дворяне сразу идут на попятную. Весь императорский двор его ненавидит и боится, и считает то ли ангелом мщения, толи демоном…

" — Ну, Зоя! Ну, зараза! Значит я в Византии теперь что-то типа Берии, даже страшнее — безжалостный черный демон, палач и убийца. А она вся такая, белая и пушистая! Понятно, что это общедоступные сведения, ведь из высших эшелонов власти я всех шпионов, включая "почтовиков" выкурил. Но от этого не легче. Выходит, услугами туга августа воспользовалась, раз Маркиан умер, как его брат." Какую-то часть речи "особиста" я пропустил думая о своем и включился когда заговорил юноша.

— И зачем нам нужен этот… убийца?

— Ты меня не внимательно слушал. Императрица наняла его, находясь в окружении врагов, по сути, в безвыходном положении, и не прогадала. И трех месяцев не прошло, как все ее враги и угрозы превратились в прах. И убийца он только для тех, кто представляет угрозу Углеокой, и ему лично, включая его близких. А зачем нам нужен черный визирь, может он сам скажет, раз он такой умный.

— Наверно, для того чтоб прославить имя и так великого Абдаллаха и его сына в веках. — С улыбкой произнес я. — До сих пор Абдаллах только защищал Египет от нашествий фатамидов. Но любому полководцу известно, что защищаясь, войну не выиграть. Сейчас, когда войска противника рассеяны, самое время предпринять контрмеры. Но гонять по пустыне бедуинов — пустое дело, себе дороже. Самое дерзкое и невозможное — это взять и уничтожить новую, еще строящуюся столицу фатамидов — Махдию — будущую жемчужину средиземноморья. — При упоминание мной Махдии советники и "особист" оглянулись на наместника, и увидав его ошарашенный взгляд вновь повернулись ко мне. — Где недостроенный дворец будущего халифа уже превосходит по великолепью дворец Аббасидов в Багдаде. Но по суше с войском туда не добраться, только по морю. Идти на поклон к Мунисому-кастрату и просить у него флот — не вариант, даже если все сложится удачно, победу он присвоит себе. Да и не согласится он. Эскадра фатамидов к Махдии подойти не даст, протаранив и утопив первым делом десантные суда. А если б ее не было, штурмовать отлично защищенные десятиметровые стены, можно только преодолев сорока-пятидесяти метровые отвесные скалы побережья.

После решения пощипать наиболее богатые города побережья северной Африки Махдия, как лакомый кусочек тоже была в нашей разработке, но из-за скопления поблизости наиболее подготовленных войск, что и понятно, была отодвинута на второй план.

— Как я понимаю, мне предлагается сделать самую малость. Захватить Триполи и удерживать город до тех пор, пока большая часть воинов из гарнизонов Махдии не двинутся в сторону Триполи и отойдет достаточно далеко. В это же время топить флот фатамидов подходящий с десантом к Триполи. После чего быстро и тайно перебросить твои войска в район вторжения. С ночи занять участок стены, скинуть с него веревочные лестницы. А пока твои воины высаживаются на берег и ползут по лестницам, я буду удерживать стену, и топить эскадру охраняющую подходы к городу. Я ничего не забыл? А да, еще удерживаю побережье с моря, пока твои ребятишки грабят и рушат Махдию, а потом войско победителей, нагруженное славной добычей, доставляю в Александрию. Вот теперь, похоже, все. По мере звучания моей речи, эмоции как картинки в калейдоскопе менялись на лицах присутствующих. Когда я замолчал, гнетущая тишина окутала приемную. Первым заговорил "особист".

— Сколько может быть вражеских галер в районе столкновения?

" — Вот не хрена себе заявочки! Кто из нас аль-барид?! Или проверяет?" Но ответил без эмоций.

— У противника не менее шести десятков боевых галер класса византийского дромона, наверняка боевитой мелочевки еще два раза по столько. Но если вопрос в том, сколько кораблей будет в районе боевых действий (еще вопрос, когда эти действия будут?), то это только Аллаху известно. Я предпочитаю в таких случаях, чтоб не быть в проигрыше, предполагать что столько и будет.

— Ты признаюсь, меня удивил, и даже больше чем мой брат, когда рассказывал про твои возможности. — Приходя в себя, после потрясения медленно проговорил Абдаллах. — Но по твоему тону я понял, что задача не кажется тебе не выполнимой.

— На все воля Аллаха! В любом случае раньше начала шавваля (октября), когда начнутся шторма, особых преимуществ у моих кораблей перед галерами не будет. А сказать точно, смогу ли я тебе Абдалла помочь, в том, что ты задумал, я буду готов не раньше чем через месяц. А пока что есть время, пусть твои военачальники отберут тысячу самых отменных рубак, и сотни две лучников, это будет первый штурмовой отряд. И еще, через три месяца, они должны взбираться по веревочным лестницам быстрее кошек…

У входа на виллу караул, который с недоумением из-за моего прикида провожал меня за ворота, уже сменился. Смену они не предупредили, возможно, из желания поржать, если случится какой-нибудь казус из-за моего маскарада. Казус случился — я весь ушедший в свои мысли, преодолевая черту ворот, был схвачен за шиворот, и прилично приложен дубинкой по мягкому месту. После чего меня встряхнули, и почти что уважительный голос охранника осведомился, не ошибся ли адресом почтенный попрошайка. Пока я набирал воздух для гневной отповеди, караульный меня узнал — это было видно по буквально вылезшим из глазниц глазам.

— Ты что, военный, давно в рыло не получал. — На автомате выдал я. Но сразу сообразил, что дело в моей одежке. Можно было, конечно, спустить все на тормозах, но блин статус не тот, народ не поймет. — Начкара ко мне — бегом марш.

Бренчание предметов экипировки я услышал раньше, чем показались бегущие начальник караула и его подчиненный — еще один косяк значит. После доклада запыхавшегося шефа охраны, я выдержал необходимую паузу, и сверля глазами подчиненных, огласил решение.

— Невнимательность во время несения караульной службы недопустима! Сегодня вы не узнали своего командира, а завтра не заметили врага! Еще хуже невнимания, сокрытье информации по основному охраняемому объекту — то есть мне. Недооценка маскировки и перевоплощения тоже на лицо. Ну и последнее — подгонке снаряжения не уделяется должного внимания — громыхание при беге слышно за фарсах (фарсах ок. 6 км). Итак, первое! Развод караульных по объектам проводится бегом. Если при передвижении будут выявлены посторонние звуки, делается круг по территории, последующая подгонка амуниции и следующий заход. Второе! Смена, которая проявила вопиющее невнимание, передается в распоряжение Салеха. Он два раза не повторяет, и если вы внимательно отнеслись к его распоряжениям по чистке коровников и нужников, он мне доложит, и взыскание будет снято. Ну и последнее, утренняя смена охраны, которая с пренебрежением отнеслась к маскировке, и не предупредила смену, должна в свободное от службы время переодеться в рванье и изображать нищенок у моих ворот. Сидеть будут до тех пор, пока в качестве подаяний, каждый из них не получит по два медяка.

Салеху, так и быть скажу, чтоб сильно не злобствовал. А племяшек попрошу раз в день бросать по медяку мордоворотам-нищенкам, иначе будут они там седеть до второго пришествия.

Закончив с взысканиями, пошел дальше. Подходило время обеда, а еще надо заглянуть к Деду и переодеться. Подходя к восточной беседке, остановился и прямо заслушался лекцией на тему об изменении парусности судна в зависимости от силы ветра. Андоррец строчил как по бумажке

— …Марсовые поднимаются на марсы по наветренным вантам, становятся на эзельгофты и выбленки стень-вант, внизу вытягивают и завертывают брам-гитовы, берут на руки брам-шкоты…

— Только надо помнить, — Подключился еще один "морской волк" Касим, — во время взятия рифов брам-шкоты должны быть туго вытянуты, чтобы брамсели не трепало и шкотами не било штык-болтных….

У меня, конечно, были соображения кого инструктируют мои капитаны, но все равно решил воочию убедиться в своей правоте. Мое появление в беседке заметили, но узнали не сразу. Когда прошел шок, первым заговорил Фарах.

— Командир, ты что, ходил к мечети разжиться парой медяков?

— Нет! Ходил знакомиться с губернатором Египта! — Мой тон был предельно серьезен. — Кажется, мы подружились.

Еще один шок, но менее продолжительный, и громкий гогот, наверняка вспугнувший чаек на побережье. Даже Джаз, а именно ему, как я и предположил, читали лекцию, криво улыбнулся. Когда смех утих, брат, глядя прямо мне в глаза, произнес.

— Искандер, я хочу стать твоим капитаном, таким же, как Касим и Фарах. — Тут же, видимо, боясь, что его прервут, спешно продолжил. — Я понимаю, чтоб разобраться в управлении кораблем мне предстоит полгода отслужить матросом, возможно год походить в помощниках боцмана. Думаю года через три-четыре, взяв меня в капитаны, ты не пожалеешь.

— Разобраться с кораблем я тебе помогу быстро, но для закрепления теории месяц в матросах побыть придется. Два месяца в помощниках боцмана, учитывая твой пятилетний опыт, тоже, думаю, будет достаточно. А что не спрашиваешь о денежном довольствии?

— Ну, твою матросскую кашу я уже отведал, сержант халифата в море, такой и не пробовал. Опять же форма, оружье и броня, все отменного качества — у тебя бесплатно. А уж как капитаны деньгами бросаются…! Вон Фарах вернулся с гулянки — наряд, который стоит целое состояние, порван, половины серебряных пуговиц нет! Дык он просто утром одел другой, еще дороже прежнего. Так что о деньгах спрашивать не буду. Сестру, надеюсь, голодной не оставишь?

— С Инаей сложней. На Салехе все поместье и следить за чистотой помещений, посуды, поставкой продуктов к моему столу, за поварами, за моим гардеробом, и еще много зачем, он не может, не успевает. Думал поставить ее управляющей виллой. Но…

— Она справится! — Не дал договорить мне Джаз. — Мы долго жили вдвоем. В доме всегда была чистота и порядок. На рынке, когда туда приходила сестра за продуктами, лавочники готовы были продать ей все с убытком — лишь бы поскорее от нее отделаться.

— Но я заметил, что Иная как-то быстро поладила с амирой Ингрид. — Продолжил я, как только высказался кузен. — Если она станет ее фрейлиной, то Инга найдет ей мужа-дворянина, и Иная тоже станет дворянкой, как и ее дети. Только она будет очень далеко от тебя, и маловероятно, чтоб вы еще встретились. Так что поговори с сестрой, торопиться не надо, пусть хорошенько все обдумает. Сколько бы она не гостила у меня, у нее всегда будет что одеть, свой угол, и стол. А ты после обеда поступаешь в распоряжение Фараха — матросом на "Астеру". Фарах, Касим, готовить суда к походу! Выход в течении трех дней. Пока цель Кипр, там погостим пару деньков, высадим пассажиров, прихватим "Аврору" и на Константинополь, дальше будет видно. Чего стоим джентльмены?! У всех есть дела, ни так ли?! Все, вперед!

Дед внимательно выслушал доклад о моем знакомстве с наместником. Задал с десяток дополнительных вопросов. Комментариев я так и не дождался

— Вижу, Дед, ты чем-то недоволен! Что не так?

— Ты тут не причем. — Задумчиво отреагировал птиц. — С одной стороны все вроде отлично. Только похоже информация о тебе попала к заинтересованному лицу, которое пока не получит материальных дивидендов, не даст ей распространится выше. Думаю это Галиб. Через него, похоже, проходят все донесения по Византии, а он проверяет их и отправляет дальше. Тут он сложил два плюс два и подсуетился. Разработанная им с шурином операция, в случае успеха, гарантирует одному бессмертную славу, а другому бесчисленные богатства. Ведь один только купол дворца в Махдии — это как минимум полторы тонны золота — более ста тысяч динаров. И это только крыша дворца, а все остальное, те же мечети богатством отделки мало чем уступают дворцу… После этой акции, далее скрывать информацию о тебе будет не возможно. Так что задержка будет для нас не особо критична, тем более что мы ее компенсируем деньгами. Можно с Абдаллаха запросить процент от добычи, наверняка он этого от тебя ожидает. И дополнительно "утопить" один из транспортов с добычей. Устроить инсценировку, с потоплением транспорта на глазах сотен свидетелей, для нас посильная задача. А перед этим, незаметно вывести с него ценности с помощью диверов и твоего гипноза, и вовсе плевое дело. Думаю, даже упреков от губернатора ждать не стоит. Наверняка, процентов двадцать-тридцать от захваченного хабара заранее будет списано на неизбежные потери…

Обед проходил весело. На расспросы, точнее подначки, моих девиц, типа: " как прошло знакомство оборванца с наместником Египта"? Я просто ответил, что нормально, и добавил.

— Он мне только посоветовал — впредь не потакать аппетитам своих амир. — При этом я красноречиво посмотрел на этих самых амир. — Иначе на следующий прием рискую прийти вообще без штанов.

Дядя спрятал улыбку в бороду, Иная с Джазом пряча свои, склонились над тарелками, Аиша посмотрела на девочек неодобрительно, ближники, давясь едой, начали вздрагивать, удерживая рот двумя руками. Сами "амиры" почему-то покраснели, как раки. Тут я решил было разрядить обстановку, но этого не потребовалось. В обеденный зал ворвался смерч, в лице рыжей.

— Саня — ааа! — Рыжая молния рывком вытащила меня из-за стола и стала душить в объятьях, и поцелуях. — Бедненький! Как ты исхудал! А черный, как нубиец! Что с тобой сделали?!

Тисканье и сюсюканье прекратилось, только после щипка за зад принцессы.

— Ай! — Вздрогнула рыжая. — Ты чего?!

— Мама, дорогие мои родственники! Разрешите представить вам амиру Марго — принцессу Африки, и мою головную боль. — После первого слова моей фразы, рыжая подобралась и моментально вычислила мою мать, располагающе улыбаясь, кивнула Аише, и приветливо оглядела моих родичей. После упоминания про головную боль, я почувствовал довольно сильный щипок уже на моей… филейной мышце. — Дядя, ты уже знаком с Марго, может, представишь ей нашу родню.

Дядя, разыгрывая из себя опытного царедворца, красуясь перед родней личным знакомством с великой амирой, задвинул слащаво-пафосную речь. Если в двух словах, то он и не смел и мечтать, что его счастливая звезда, вновь позволит возликовать его разуму… созерцая неземную красоту…. Глаза, как брильянты, и губы как кораллы прилагались. Пока дядя поливал "медом" амазонку, а затем представлял мою родню, я снова принялся за обед. Надо отдать должное рыжей — наверняка голодная, как волк принцесса, с великодушной улыбкой, не шелохнувшись, выслушала дядину речь, и задвинула свою, не менее витиеватую. Выражая свою радость, что родня ее кх… единомышленника, такие достойные люди. Закончив с официалом, Марго ввинтилась со своим стулом справа от меня, потеснив фройляйн. Когда ее взгляд посоловел от принятой пищи, тоскливо окинула стол, на котором изобилие яств и не думало уменьшаться, лениво произнесла.

— Да, Саня, я забыла тебе сказать, со мной еще охрана, которую тоже надо как-то разместить.

— Да не вопрос! Левое крыло виллы практически пустое. Сейчас позову Вову, он все устроит.

— Левого крыла не хватит. — Каким-то довольно-насмешливым тоном ответила рыжая.

— Со мной прибыла сотня амазонок.

— …?

— Это минимум на что согласились инеслемены, (духовные наставники) отпуская меня в путешествие. — Видя мою отвисшую челюсть, с довольной улыбкой пояснила. — На Сицилии я официально признанная царица народа имошаг — королева Марго. — При этом она стрельнула взглядом на прислушивающихся к нашему разговору подруг. — Ну же, улыбнись, не будь букой. Только представь, завтра утром ты выбегаешь на зарядку, а тебя сопровождает сотня полуголых красавиц!

Я представил это зрелище, только почему-то вместо счастливого выражения лица, проступила гримаса ужаса.

— Ты представляешь, Саня, какие пойдут по городу сплетни! — Нагоняя притворной жути, шепотом, который наверняка был слышен на кухне, проговорила фройляйн. — Купец завел себе сотню молодых наложниц, но не рассчитал свою мужскую силу. И теперь каждое утро, чтоб избежать побоев, вынужден убегать от неудовлетворенных дам.

— Да что там Александрия! — Уверенным тоном подлила масла в огонь Делика. — Через седмицу весь императорский дворец в Константинополе будет судачить только о том — до чего докатился Александр Калеостро.

В каждой шутке есть доля шутки, и я отчетливо понимал, что именно такие, и подобные сплетни, достигнут ушей горожан. Да что там горожан, и мафия, и мои воины, и Углеокая наконец, услышат нечто подобное. Смех смехом, но если б завтра утром к моей пробежке присоединилось женское воинство, я бы не возражал, и с небольшим отрывом, задавая темп, бежал впереди…. "- Нет уж, дудки, никаких зарядок с амазонками от меня не дождетесь". Пока я думал свою думку, наложницы и ближники дружно ржали, я тоже хохотнул разок, но уже от понимания какой участи я избежал.

— Саня, я тут подумала — зря ты раскатал губу на зарядку. Завтра утром мы будем спать как убитые. Хорошо бы к обеду проснуться. Ночью у нас будут неотложные дела. — И тут же оглядев товарок, дополнила. — Девочки, сегодня ночью вы в пролете. Те, не сопротивляясь напору подруги, только ехидно улыбнулись. А Инга ухмыльнувшись, тихо прокомментировала.

— Если ты собираешься устраивать свои кошачьи концерты на вилле, то помни, что тут полно Саниных родственников.

Что, правда, то, правда. Марго выражала сексуальные эмоции по большей части голосом в очень широком диапазоне, от почти басовитого рыка, до срезающего уши фальцета. Надо добавить, с громкостью тоже было все в норме, если считать нормой вой стаи волков, слышный за десяток километров. Амазонка прикусила губу и с надеждой уставилась на меня.

— Ну, э… — Промямлил я. — Хотя нет, стой! Я же после обеда собирался ознакомить Джаза с управлением "Астерой" на ходу. Мы можем продолжить обучения и в ночное время. Заодно и спрыснем встречу хорошим вином. А-то пока дядя здесь, у нас сухой закон. После обеда у вас будет пара-тройка часов посплетничать, а я пока накормлю и устрою твое сарафанное воинство, за час до ужина встречаемся на "Астере".

"Астера" плавно покачивалась на волнах. Ощутимый бриз, дувший чуть позади правого траверза, обещал приятную прогулку. Я не спеша подошел к трапу. Как только моя нога коснулась первой балясины, прозвучала команда вахтенного.

— Адмирал на борту! Тут же ему вторил голос Фараха

— Боцман свистать всех наверх. Приготовится к отплытью. Поднявшись на палубу, я опешил. На главной палубе, сидя по-турецки, расположилась сотня гражданочек в полном вооружении, которых я пару часов назад расквартировал в освобожденную караулом казарму. Не подавая виду — будто все так и задумано, поднялся на квартердек. И резко скомандовал.

— Всем наверх! По реям. Поднять паруса! — Послышались дублирующие команды Фараха, и марсовые побежали по реям.. — Выбрать шкоты!.. Поднять паруса!.. Наверху, не спать!.. Взять паруса на гитовы!.. Навалиться на шкоты!..

Порыв ветра, наполнивший верхние паруса, слегка накренил " Астеру", затем еще и еще, всякий раз все настойчивей, за бортом заструилась вода. "Астера" расправила крылья.

— Держать судно как можно ближе к ветру…

Я видел как Джаз, сжимая рукояти штурвала, почувствовал связь с "Астерой". Я помню это опьяняющее чувство единения с кораблем, дрожь, которая тебе передается от пера руля, поскрипывание, гул корпуса и рангоута, завывание ветра в такелаже.

— Полрумба к норду! Так держать!

Когда он навалился на руль, то "Астера" тотчас отозвалась — было видно, что гораздо быстрее, чем он ожидал. Она шла левым галсом в открытое море. За кормой оставался, прямой, как стрела белый след кильватерной струи, видно, что судном управляет твердая рука. Полюбовавшись пару минут с каким упоением и азартом кузен управляет" Астерой", скомандовал.

— Рулевой! Принять у Джаза штурвал! — У парня на лице проявилось разочарование, даже скорее обида, будто у малыша отняли новую игрушку. Но тут же справившись с собой, Джаз покинул место рулевого. — Капитан! Командуй! — А ты, брат, следуй за мной.

В капитанской каюте разложил на откидном столе чертежи корабля, вместо указки взял серебряное стило.

— Джаз, я сейчас тебя ознакомлю с основами — теорий устройства парусного судна, и движения парусника. А так же научу тебя пользоваться картой, компасом, и пока что расскажу о методах определения местоположения в пространстве. — Во время вступительной речи ввел парня в неглубокий гипноз, а себя в легкий транс, позволяющий говорить очень быстро и без остановки. Метода была уже опробована на ближниках, и хорошо себя зарекомендовала. — Те знания, что ты получишь сейчас, будешь закреплять во время месячной морской практики. После чего двинемся дальше. Итак — корпус судна….

На квартердеке Ваня уже заканчивал с сервировкой стола. На белоснежной, мокрой скатерти (во время волнения на судах скатерти смачивают водой, чтоб тарелки и фраже при крене не съезжали со стола) были аккуратно расставлены приборы, соусницы, бокалы, и прочие фраже на четыре персоны. Сами приглашенные персоны расположились у левого борта. Облокотившись на планширь, они смотрели куда-то вдаль. Подойдя сзади, приобнял сразу всех троих, и сам невольно залюбовался в принципе заурядным зрелищем, если б не его масштаб. "Астеру" сопровождали сотни или даже тысячи дельфинов! Все пространство моря до горизонта было заполнено, грациозно выскакивающими из воды дельфинами. Первой на мое появление отреагировала Марго.

— Саня, у нас есть поверье, что дельфины всегда сопровождают богов.

— Возможно, в этот раз они что-то перепутали. — Положив подбородок на плече амазонки отшутился я. — Лично я слышал, что дельфины помогли возродится из морской пены Афродите — богине красоты, и с тех пор преследуют всех красавиц, которые путешествуют по морю. — Поощрительные улыбки были наградой за мой незатейливый комплимент. — А теперь красавицы прошу всех к столу.

Тост за встречу, мясные холодные закуски, причудливых форм нарезка овощей, сырные блюда. Тост за тех кто в море, морские деликатесы, тушеные и приготовленные на гриле овощи, зелень. Тост за будущие победы, сладкая выпечка, нарезка фруктов, засахаренные орешки, халва, соки в ассортименте. Девочки слегка поплыли и разоткровенничались. Первой высказала претензии Инга.

— Саня ну почему у тебя все не по-человечьи!? Тарелки скатерти, соусницы, вилки, даже хлебницы. Как-то на охоте, у одного швабского барона, из состоятельных, подстрелила глухаря, и попросила приготовить его по местному рецепту. Представляешь, его просто разрубили на четыре части и сварили в котле, толком не ощипав. Из столовых приборов — деревянная миска и нож. Я промолчала, еще не в том положении была, чтоб права качать. И что ты думаешь? Мне оказали неслыханную честь, добавив в котел соль и даже щепотку специй.

Тут же подобными историями поделились Делика и Марго.

— А как твоя "Астера" несется ммм! — Неожиданно перевела тему рыжая. — Я только что вернулась с бака, там полчаса простояла на бушприте, я чувствовала себя чайкой, это просто восторг. Ты помнишь что это моя богиня, и ты обещал, подарить мне ее.

— Богинь не дарят! — Улыбнувшись на очередной подход хитрюги, тоже перевел тему. — И как тебе удалось устоять на скользком от брызг бушприте?

— Да просто держась за шкаторину кливера. — Блин, надо же, даже без гипноза запомнила названия парусов. — Саня, свои уловки прибереги для дурочек из борделя! Мне, правда, нужна "Астера"! На моей самой быстрой галере мы ползли до Александрии почти месяц. Саня, МЕСЯЦ! Я чуть не покалечила капитана, пока не убедилась, что он и вправду выжимает из гребцов и судна все, на что они способны. А Дед мне сказал, что "Астера" до Сицилии долетит за пять-шесть дней! А эта вонь! Этот постоянный бум в барабан, для слаженности гребцов! Ну не будь гадом, отдай кораблик!

По тому, как заблестели глазки у остальных наложниц, стало понятно, что и они не прочь отжать у меня по кораблику.

— Марго, пойми, у тебя нет людей, способных управлять этим корабликом. Они просто утопят его, не выходя из бухты. Это все равно, что дать самый дальнобойный лук ребенку, который, не то, что натянуть, поднять его толком не сможет. И кстати, о твоих людях! Пока мы идем практически по ветру, но как только развернемся, брызг им не избежать. То есть, через час после разворота, твои амазонки промокнут до костей, а впереди холодная ночь. Так что, если не хочешь, чтоб твои охранницы слегли с простудой, проводи их в десантное отделение трюма. Там есть подвесные койки — Фарах покажет. Опускаясь все ниже, слепящий диск солнца постепенно увеличился и набирал оранжевые оттенки. Над линией горизонта небо окрасилось в нежно-розовый цвет. Затем солнце коснулось своим краем моря, и вдруг стало огромным и алым. Нежно-розовые оттенки неба заиграли багрянцем, плавно превращаясь в насыщенно-голубой, постепенно набирая глубину переходя в темно-фиолетовый. Закат светила всегда завораживающие зрелище, но закат летом в субтропиках на море, просто фееричен. Море словно горит в окружении плавных и одновременно ярких красок…

— Блин! Саня, что это за хрень! Я об нее чуть ноги не обломала! — Волшебное очарование вечера вмиг было разрушено возмущенным восклицанием Марго. — И какому придурку пришла мысль поставить ее на проходе?!

Рыжая возвращаясь на квартердек, видимо, тоже залюбовалась на закат и налетела на зачехленную пятифунтовую бомбарду. Кто не в курсе — это орудие всего чуть больше метра длинны, при этом калибр имеет 350 мм, при весе с лафетом около двух тонн. Навеска пороха шесть кг. Вес поражающих элементов — картечь и книппеля (два ядра или полуядра, соединённые вместе цепью, длина которой могла доходить до 3–4 метров) — восемьдесят килограмм (почти как в ШЕСТИДЕСЯТИ минных мон-50). Как сказал Дед, ее еще называли "очистителем палубы", потому как после ее залпа, никого живого на палубе противника не оставалось. И использовать ее предполагалось только в крайнем случае. При нападении превосходящих сил неприятеля, и в условиях обездвиживания судна, в результате поломки или штиля.

— Эта "хрень" называется шайтан-труба. В ней спит шайтан, но стоит вставить в трубу раскаленный стержень, как он проснется, и со страшным громом вылетит оттуда. И всех кто окажется на его пути ждет неминуемая смерть.

Амазонка застыла как вкопанная, затем сделала приличный шаг в сторону и только после этого продолжила движение.

— Саня! Ты, гад! Ну почему я никогда не могу понять, шутишь ты, или говоришь правду!

— Ты права, подруга. — Подхватила тему Инга. — Ты можешь себе представить: сегодня утром он обрядился, как последний базарный зазывала, и сказал, что пошел знакомиться с наместником халифа! Мы с Деликой естественно рассмеялись и не поверили. А ведь он, действительно, пошел и познакомился! Саня, там правда спит шайтан?!

— У смерти сотни имен. И то, что она спит в этой трубе — правда. Только не стоит на ночь глядя о ней упоминать. Перед сном надо думать, о чем-нибудь вечном…

— И, что же, по-твоему, более вечно, — подключилась индуска, — чем смерть?

— Посмотрите на звезды! Они возникли задолго до того как появилась смерть. — Девушки синхронно обернулись на звездное небо. Солнце к этому времени уже утонуло в море, прихватив с собой все краски. Небосклон превратился в темно-фиолетовый бархат, на котором, подобно рассыпанному жемчугу, засияли мириады звезд. — Когда-то люди и боги покидая землю, становились звездами и созвездиями. Девчонки, оторвав взгляд от звездного неба, почувствовав нечто интересное, затаили дыхание, и во все глаза уставились на меня. — Вон там, видите пять ярких звезд, напоминающих перевернутую латинскую эм. — Я подошел вплотную и указал рукой, куда следует смотреть. — В-о-он там. Это созвездие Кассиопеи, некогда царицы африканского государства. Сейчас на его территории расположено Аксумское царство (Эфиопия)

— Это как? — Прервала меня рыжая. — Простая царица превратилась в созвездие?!

— Ну, не совсем простая, все же как-никак внучка Гермеса — бога торговли.

— Понятно, — немного разочарованно отозвалась Марго — Полубогиня значит.

— Полубогиня. — Подтвердил я очевидное. — А правее и чуть выше, видите семь ярких звезд, напоминающих кривоватый домик? Созвездие царя Кефея — ее мужа. Тоже не прост — сын самого Феникса. Немного ниже застыла в созвездии их дочь — Андромеда. А левей, вон смотрите, шесть ярких звезд слегка напоминающих верблюда. Это ее спаситель и возлюбленный — Персей — сын аж главы пантеона богов — Зевса. Существует легенда о том, как эта семейка попала на небо. Рассказать?

Энергичные кивки, горящие глаза, и воодушевленные лица. Я не торопясь сел за стол, разлил вино в опустевшие бокалы, не спеша сделал глоток, устроился поудобней и начал.

— Случилось это еще в те незапамятные времена, когда встреча людей и богов была не редкость. Началось все с того, что Кассиопея, повздорив с морскими нимфами, объявила им, что ее дочь Андромеда прекрасней их всех, вместе взятых. Нимфы славившиеся своей красотой, понятно обиделись и потребовали у Посейдона наказать обидчицу. Бог морей, конечно, мог послать надоед подальше, если б не был женат на одной из них — Амфитрите. Тут ему пришлось выказать гнев, и наслать на земли хулительницы — Цетуса — титаническое морское чудовище способное разрушить царство до основания. Цефей, узнав об этом, обратился к оракулу. Тот посоветовал царю, отдать на съедение чудищу дочь. Дескать, тогда исчезнет предмет раздора, и Цетус вернется в море.

И далее придерживаясь мифа, красочно описал, прикованную к скале красавицу, и как легендарный герой — Персей добыл голову Медузы Горгоны, которая своим мертвым взглядом обращала в камень всех, кто на нее взглянет. Как с ее помощью герой победил чудовище, превратив его в скалу, и освободил любимую. Тут я прервался, основательно смочив пересохшее от длительного рассказа горло.

— А почему они оказались на небе? — Не выдержав паузы, спросила Инга.

— Ну, это уже другая история! В прочем тоже поучительная. Когда родители Андромеды устроили в своем дворце великолепную свадьбу — были сотни приглашенных. Среди гостей оказался один из поклонников Андромеды — Финеус, который обвинил ее в измене, так как лишь он имел право взять ее в жены. Произошел бой, в котором Персей использовал голову Медузы Горгоны. Кроме Андромеды никто не спрятал взгляд. И соответственно Финеус, все гости, включая родителей невесты, превратились в камень. Посейдон, поскольку сам был виноват в случившемся, оживил Кассиопею и Цефея, но не оставил их на земле, а отправил на небо в виде созвездий. Персей и Андромеда чтоб избежать позора последовали за ними.

К концу повествования, второй двухлитровый кувшин с вином опустел, мои слушательницы, с трудом, но еще улавливали кто, почему и зачем, и на бис потребовали продолжения банкета, в смысле рассказа. Я предложил перенести "банкет" в капитанскую каюту, где гораздо комфортней, и нет риска промокнуть, во время смены курса. Возражений не последовало, и наша компания перекочевала в каюту Фараха. Там Марго напомнила своим товаркам, что те сегодня в пролете и их ярус верхний. Зевая во весь рот, жрицы и не думая спорить, скинули одежду и заняли вторую полку. Марго раздевшись, грациозно соскользнула на нижнюю койку и, огладив себя по притягательным выпуклостям, призывно поманила пальчиком. Я моментально скинул рубаху и кольчугу, но тут вдруг вспомнил, что не сказал Фараху о времени разворота.

— Я сейчас!

С этими словами, в чем был, выскочил из каюты. На квартердеке андоррца не было, зато был Джаз, с которым зацепились языками по поводу компаса. Потом появился Фаррах… Убедившись что все всё поняли, вернулся в каюту. Там меня ожидало только мерное посапованье в три носика. Не спеша разделся, прилег рядом с обнаженной Марго. За тот год, что я ее знал, девочка заметно похорошела. Исчезла юношеская худоба и угловатость, налилась грудь. Но на алых губах по-прежнему играла детская улыбка. Не зная, как себя вести погладил рассыпанные по подушке рыжие волосы и нежно поцеловал в губы. Улыбка стала еще ярче, и глубоко вздохнув амазонка положила свою голову на мое плечо, и опутав меня своими конечностями, снова затихла. Мне показалось, что Марго проснулась, но нет, все тоже мерное дыхание. Тихо произнес:

— Эй! — И легонько потеребил царицу за ушко. — Ты спишь?

А в ответ — тишина. Укатали все-таки сивку крутые горки.

Утро заглянуло в каюту через кормовой, даже язык не поворачивается назвать это панорамное трехстворчатое чудо — иллюминатор. Аккуратно, чтоб не разбудить, сладко спящие, рыже чудо, покинул кровать, надел штаны, и босоногим и с обнаженным торсом, просто сильно приспичило, покинул каюту, налетев по дороге на группу амазонок. Быстро сделав свои дела, перекинулся парой фраз с Фаррахом, взглянул на горизонт. До швартовки оставалось не более часа, не смотря на черепаший ход. Дед ввел понятие "экономия ресурса движителя", то есть, если паруса и оснастку использовать сообразно цели, то они прослужат несоизмеримо дольше. Поэтому, когда не требовалось скорости, переходили на эконом-ход. Вот и сейчас шли на кливерах и стакселях, удерживая, тем не менее, узла три-четыре. Составляя в уме расписание сегодняшнего дня, подошел к каюте. И когда протянул руку к ручке двери, чувствительный толчок в грудь откинул меня на пару шагов назад. Обескуражено поднял взгляд на неожиданное препятствие, им оказалась группа амазонок, с которыми я столкнулся, выходя из каюты.

— Девчонки, я свой! — Подняв руки в примирительном жесте, сказал я, — Вы чего? Не помните? Я всего десять минут назад вышел из этой каюты. — И повторил попытку.

— Назад! — С шипящими тонами, проговорила старшая, на этот раз упирая наконечник своего копья в мою грудь. — Я сказала, назад!

Симпатная такая стервачка-блондинка, как и большинство, но необычная своей гетерохромией (глаза разного цвета). Правый глаз ярко-медовый, а левый небесно-голубой. Насколько помню, в средневековье это было основным признаком ведьмы.

Я по природе очень терпелив, и вывести меня из равновесия, задача еще та. Но всему бывает придел. Вырываю из рук амазонки нацеленное в меня копье, та оказавшись на редкость быстрой — выхватывает из ножен меч, и тут же теряет его, получив древком копья по запястью — фишка жриц, как всегда сработала. После чего я выпустил из руки копье и сделал шаг назад. Тут включились в дело ее товарки, два копья застыли в опасной близости от моего лица и живота.

— Э-э! Полегче, дамочки! — Наглая улыбочка, примирительный жест, демонстрация пустых ладоней. — Вы сказали назад! Я сдал назад, мне, что до бака пятится?!

— Ты выхватил мое копье! — Видимо не зная, как реагировать на мое поведение и слова ответила потерпевшая. — И выбил меч!

— Ну, да! Я действовал согласно заветам моих предков. — Тоном был безапелляционный, словно после этих слов и тупому, будет понятна причина моих действий. — Надеюсь, они довольны!

Молоденькая амазонка видимо только что пережила сильнейшее потрясение, что какой-то полуголый мужик в мгновения ока разоружил ее и, кажется, готова была расплакаться, а после моих слов вообще впала в ступор.

— Еще раз выкинешь нечто подобное, сам предков обо всем расспросишь!

Владелица уверенного чуть с хрипотцой голоса, как я и предположил, была начальницей стражи амазонок. Крупная, нет скорее рослая и спортивная блондинка под тридцать. Правый профиль лица слегка обезображен глубоким шрамом от брови до скулы. Выражение лица повелевающее и чуть брезгливое. Самое то, чтоб развлечься. Тем более, что к скучающей вахте в ожидании скорой швартовки присоединилась остальная команда. Пара минут и смешенная аудитория, не менее двухсот человек, с пристальным вниманием наблюдает за развитием событий.

— В следующий раз, если такое случится, я лишу твоих подопечных не только оружья, но и одежды! И прикажу их выпороть линьком. А потом еще заставлю драить палубы. Слыханное ли дело, чтоб в адмирала на собственном корабле тыкали оружьем! Да ни будь они сопливыми девчонками, висели бы уже на рее.

По гневным взглядам воительниц я видел, что наговорил, как минимум, на десяток смертных приговоров, но центурионша пока не велась на мои подначки. Тишина затянулась. Окинув взглядом амазонок вновь, остановился на их начальнице.

— И не надо смотреть на меня такими преданными глазами! На первый раз так и быть прощаю.

— Если у твоих людей такие же преданные взгляды как у нас, — Доведенная до белого каления, прошипела шефиня, — то долго ты не проживешь. Но я не намерена ждать этого момента, у тебя есть минута, чтоб вооружится, после чего я тебя убью.

— Если это вызов, то давай определим, что достанется победителю. Мне твои дешевые доспехи и выпущенные кишки не нужны. Предлагаю — ты победила — корабль с командой и я, если останусь жив, семь дней подчиняемся тебе. Я победил — твоя сотня на седмицу переходит под мое командование. Если останешься жива то и ты тоже. По-моему все справедливо.

Опытная амазонка наверняка поставила в охрану царицы хорошо обученных воинов, немногим ей уступающих. И если я так легко обезоружил одну из них, притом голыми руками — значит я опасен, и рисковать честью сотни она не может, не имеет права. Видя сомнения в ее глазах, обращаясь сразу ко всей аудитории, подлил масла в огонь.

— Какой ужас! Царицу Африки, охраняют трусихи! Ну же, не позорьте свою королеву. Делаю последнее предложение, условия те же. Но я без ружья, против меня можешь выставить лучший свой десяток. Если я получу от одной из вас, хоть царапину, до того как судно пришвартуется — то я проиграл. Торопись с решением, берег приближается.

Доведенные до белого каления, амазонки жаждали крови. Моей крови. И уже с открытым неудовольствием и недоумением, поглядывали на свою начальницу, которая вместо того чтоб дать укорот насмешнику, продолжает выслушивать его оскорбления.

— Я согласна! — Не выдержав напора подчиненных и собственной ярости, прорычала амазонка. — И мне хватит и полдесятка, чтоб раскрасить тебя не только царапинами. Тут уж как получится.

— Итак — Положил я руку на планширь, как на библию. — Все вы были свидетелями…

Натиск, ринувшейся в атаку сотницы, был молниеносен и опасен. Думаю, если бы не десятки спаррингов с Марго, то ранений бы мне не избежать, хотя до рыжей ей далеко. Подловив агрессоршу на знакомой связке, перехватываю ее копье, и когда она стандартным приемом пытается его освободить, пробиваю ногой ей в солнышко. Копье мое, амазонка, лежа на спине, пытается глотнуть хоть капельку воздуха. Инициатива переходит к пятерке, трое из которых мне уже знакомы по конфликту у капитанской каюты. Верчусь как уж на сковородке, используя рельеф палубы и лабиринты из рангоута и такелажа, который мне знаком до последнего бензеля (перевязка двух тросов тонким тросом или линем). Пока веду с крупным счетом, неизменно выводя большую часть атакующих на препятствия, заставляющие их делать лишние движения, а то и вовсе путаться в снастях и терять меня из вида. Наиболее быстрых и "удачливых" способных приблизится на дистанцию удара, "награждаю" не опасными, но чувствительными ударами по конечностям древком трофейного копья. Буффонада, судя, по гоготу команды, удалась. Делаю что-то типа поклона благодарным зрителям, и чуть было не пропускаю укол мечем, от очухавшейся сотницы. Тут я понимаю, что немного заигрался, и растерял из вида остальных участниц дуэли, которые хоть и относительно не боеспособны, но ткнуть железкой в спину, ногу и т. д. очень даже могут. Да и взмок я прилично от этих скачек, — чем не зарядка. Пора переходить к водным процедурам. Ухожу еще от одного укола. Меч точно не фишка амазонок. От следующей связки секущих ударов отскакиваю назад, и, якобы зацепившись ногой за бухту троса, отлетаю к борту. Судорожный взмах рук, я за бортом, водная стихия принимает родившегося под знаком рыбы. Ну, наконец-то! Вода, как парное молоко, смывает липкий пот, и приятно охлаждает. Насладившись лаской моря, не всплывая, плыву в сторону берега и подальше от кильватерного следа. Минуты полторы, что мне удалось находиться под водой, хватило чтоб "Астера" удалилась от точки моего падения метров на триста. При мелкой волне, бликующей лучами утреннего солнца, на таком расстояние и ялик рассмотреть проблема, а уж голову одинокого пловца и вовсе невозможно. Не спеша, в собственное удовольствие доплыл до верфи. Там узнавшие меня корабелы окатили пресной водой, дали чистую холстину вытереться, после чего в приподнятом настроении направился на виллу. Думал сходить на пристань, встретить "Астеру" на пирсе, и полюбоваться на перекошенные, от удивления и злости личики амазонок, но передумал, как-то мелко, не по адмиральский.

На завтрак немного запоздал, зацепившись языками с Дедом по поводу того, кого мне еще необходимо посетить в Константинополе, раз уж все ровно туда направляюсь. Когда, наконец-то появился в гостиной, взгляды присутствующих, оторвались от своих тарелок, и с разной степенью интереса скрестились на мне. Первым высказался Фарах!

— Ну, наконец-то, я забился с Джазом, что если ты не появишься на завтраке, то отдам ему свой лучший камзол. А то он, чуть не вцепился мне в глотку, заставляя развернуть судно. — При этих словах он схватил себя за горло, выкатил глаза, высунул язык и засипел. Джаз красный как рак, молчал, уткнувшись в свою тарелку. — А что было дальше…! Видел бы как радовались амазонки, когда ты утонул. Но я намного подпортил им праздник….

— Позер! — Подхватила разговор фройлян. — А если б утонул взаправду!

— Помнишь при нашем знакомстве ты сказала, что я уже должен быть мертв три раза. На самом деле к тому времени я должен быть мертв раз девять, но как-то обошлось. А уж проплыть расстояние на треть меньше моей ежедневной нормы…

— Саня, ты же мог бы просто позвать меня. — подключилась к разговору Марго. — Я бы быстро навела порядок. Но признайся, тебе просто захотелось покуражиться над моей охраной.

— Да как вы не понимаете?! Капитан на корабле царь и бог! И это основной закон живучести судна! Джаз! Скажи, что бы сделали на корабле халифата с тем, кто обнажил оружие против капитана? — Брат, был несколько удивлен глупому вопросу, но оторвался от тарелки, и просто провел указательным пальцем по горлу. — Касим, что гласит наш устав?

— Если кто-то из офицеров, матросов, солдат, или иное лицо на флоте ударит кого-то из своих начальников, обнажит или же попытается обнажить или поднять на него оружие… — Что характерно строки из устава Касим произносил серьезно, без обычной своей иронии, даже скорее торжественно, как присягу, — тот будет приговорен к смерти….

— У меня был единственный вариант, не нарушая устав обойтись без казней — это перевести все в шутку. Я дам задание писарям, сделать копии устава для каждой из вас. Выучить наизусть, в обязательном порядке! Вы или ваши командиры, должны будут зачитывать его на каждом утреннем построении. Не боевые потери позор для командира! А каждая казнь позор вдвойне. Как, кстати, экипаж отреагировал на это событие? — Обратившись к андоррцу, спросил я. — Не переживали, когда я свалился за борт?

— Скажешь тоже! Всем было понятно, что ты играл с ними, как с котятами! Наверняка многие от смеха замочили штаны. А когда ты, нелепо махая руками, свалился за борт, народ просто взвыл. Я уж думал, что ребят придется отливать водой, ведь швартовка на носу…

Родственники, хоть и не понимали о чем речь, но следили за каждым словом, с большим интересом. Думаю Джазу, после завтрака не отмолчаться. Сразу за дверями виллы, нос к носу столкнулся с все той же пятеркой амазонок, что сегодня уже измозолили мне все глаза. Хотя, если бы они меня увидели первыми, вряд ли я их узнал — глаза навыкате, лица вытянуты, рты открыты.

— Привет девчонки, давно не виделись! Вас что не меняют?! Или только ваша пятерка умеет драться?

— Мы сестры утреннего солнца! — Как будто, это что-то мне объясняло. — В обед нас заменят… — Ну теперь понятно — шестичасовая вахта. Тут девочка, ответив на простой вопрос, наконец-то вышла из шока — Ты нас обманул!

— Э-э ты не путай! Если б я на рынке всучил вам негодный товар, или не додал сдачи — то обманул! А когда я защищаю свою жизнь, сражаясь с вооруженным противником, то — это военная хитрость! Да и скажи, если б я по честному, бил вас не тупым концом копья, а острием, тебе бы в могиле от этого легче стало?

— Я не про то! — С каким-то отчаяньем ответила амазонка. — Твой капитан, когда мы искали тебя, проговорился! Он сказал, что ты знаком с Посейдоном и наверняка уже договариваешься с ним обменять свою жизнь на жизнь сотни амазонок. И если Бог морей отпустит тебя, и даст свою колесницу, запряженную сотней дельфинов, то значит — вы договорились. И как только мы окажемся в открытом море, налетит волна размером с гору, а когда сойдет, нас как небывало.

"— Ну Фарах, ну пройдоха! Вот что значит он имел ввиду когда сказал что подпортил им праздник!"

— Как тебя зовут?

— Ваор….ва…. а — Да даже в уме такое не произнести. — Десятница…

— Варвара, давай отойдем. — Взяв под локоток, потянул я в сторону не сильно упиравшуюся амазонку. — В общем, есть выход, только пообещай, что ни с кем, кроме лучших подруг ты не поделишься. — Дождавшись утвердительного кивка, продолжил. — Посейдон терпеть не может нерях и грязнуль. И если ты вымажешь лицо сажей, бояться тебе и твоим подругам нечего. И еще, вы должны делать вид, что с капитаном, который вам все рассказал, вы не знакомы. А если он обратится к вам, или даже посмотрит, показывать ему знак отрицания, — тут я, не мудря, свернул простую дулю, — и направить его в сторону его правого глаза.

Я с трудом удержался от хохота, когда представил, как Фарах офигеет, когда чумазые амазонки будут показывать ему фиги.

Культурной программы на сегодня запланировано не было, поэтому все гости были предоставлены сами себе. Я прихватил с собой Ваню решив надиктовать ему под запись, все мои указания на ближайшее время. Так гораздо удобней. Перечитав все заново, в спокойной атмосфере, можно дополнить упущенное. Для такой цели наиболее подходили, уединенные, ближайшие к морю беседки. Только в этот раз номер не прошел. Территория моей виллы напоминала цыганский табор, или провинциальную ярмарку. Два десятка швабских баронов, и сотня амазонок, кроме того что и сами по себе — приличная толпа, так еще как магнитом притянули ротозеев из числа охраны, обслуги, рабочих верфи, мастеровых городка мастеров. Вряд ли сюда могли попасть посторонние, но Усман и Салех, запросто могли, используя свое влияние протащить сюда своих любопытных протеже. Команды "Астеры" и "Артемиды" наверняка тоже здесь. Короче, что называется — яблоку плюнуть некуда!

— Ваня! Писанина отменяется! Просто предупреди прямо сейчас, капитанов, наложниц и родню. Отплытие завтра, после обеда!

— Стой! Нет, не так! Завтра отплывает "Астера", с ней я с наложницами бароны, амазонки, и Вова. Вот их и оповести. Затем Дед продиктует тебе список и количество груза для Константинополя, — "Артемида" должна быть загружена полностью. С этим списком бежишь к Усману! Скажешь ему, чтоб не мешкал, "Артемида" с грузом и моими родственниками, должна быть на Кипре через седмицу, после нашего отплытия. Ты с Дедом тоже! Напомни ему, что он обещал подумать о подарках для всех, с кем придется встречаться в Византии, и лучше с запасом. Все, вперед!

Сам вернулся на виллу. Дед опять надавал чертежной работы, надо было разгребать. В левом крыле виллы, светлую и просторную комнату, приспособили под "конструкторское бюро". Предельно деловая атмосфера, три кульмана, два стола и стеллажи у стен. Один стол, кульман и стеллаж принадлежали Вове с Ваней, чем они несказанно гордились. Ведь вход в эту комнату, без меня, был запрещен даже принцессам и ближникам. Первым делом приступил к компоновке крюйт-камеры на "Афине". Но работа что-то не шла. Скомкав несколько листов, сел за стол, и как-то само собой получилось, нарисовал Варину (амазонка из караула) мордашку, измазанную сажей. Хохотнул от получавшегося результата, но тут в голову пришла мысль. Боясь ее вспугнуть, снова нарисовал Варвару и стал наносить "сажу" выборочно — не получилось. Попробовал еще — ближе, но чего-то не хватало. Поднял волосы на макушке, а у висков заплел в косицы. Еще немного поработал над деталями — теперь то, что надо. Обычное девичье лицо приобрело ярко выраженные, агрессивные тона. Женственность и красота остались, но приобрели оттенки опасной хищницы готовой к броску. Хотел было послать вернувшегося Ваню за Варей, но вовремя понял что и она его пошлет… Пошел сам. Как и предполагал меня, сославшись на занятость, тоже послали. С невозмутимым видом выслушал отказ, затем как гаркнул:

— А ну, молчать! Молчать, я сказал! — Увидав приоткрытые рты, задавил пререкания в зародыше. — Я ваш командир на неделю, каждая из вас слышала условия поединка! Хотите отречься от своей богини, чьим именем был подтвержден договор?! — Молчание! Еще бы, не забыли наверно своего ликования, когда их старшая приняла поединок. — Варвара, за мной!

По дороге в бюро повел Варю к входу на кухню. Там была мини-купальня (душевая), которую проходили все повара перед началом смены. Шеф-повар, давно привыкший к моим чудачествам, тут же выделил женщину покрепче, для приведения Вари в нужную мне кондицию. Визг и ругательства, наверно, нормальная реакция пустынницы на воду и мыло, раз кроме меня на это не обратили внимания. Чудо, которое появилось с черного входа кухни, больше напоминало не амазонку, а рассерженную фурию завернутую в холстину, впрочем, на ее недовольства всем было наплевать. Пока сопровождал девушку в бюро, было видно, как ее потряхивает от страха. Понятно, что она подумала, но объяснять, что к чему я не стал — пусть помандражит. Усадил девушку на стул и занялся ее волосами. Около часа пришлось выслушивать шипения, охи и ругательства, но было видно, что амазонка расслабилась, и больше меня не боится. Когда прическа меня удовлетворила, принялся за макияж. Несколько раз гонял Ваню за предметами экипировки. В конце концов, остановился на первом варианте доспеха рыжей, который не подошел Делике по росту, а на Варе сидел как влитой. Зеркала в "бюро" не было, пришлось идти в гостиную, чтоб продемонстрировать амазонке ее новый образ. Просторная гостиная была наполнена народом. За столом сидели дядя, кузены и Усман. Наверняка обсуждали номенклатуру и количество товара, а Вова, как положено, вел протокол собрания. Девчонки сидели на диванах в одном из альковов, и видимо щебетали о своем, о девичьем. Комфорт им обеспечивал десертный столик с напитками и сладостями. Четвертой в этой компании была Иная. Сестра, видимо, приодетая из запаса дворянок, ничуть не комплектовала, и весьма органично влилась в сообщество амир. На входе Варвара застыла как вкопанная, пришлось дать ей шлепка. Наше появление было наконец замечено, и разговоры, утихли сами собой. Подвел амазонку к зеркалу, а на разинутые рты присутствующих отреагировал виноватой улыбкой.

— Прошу прощения, если кому-то помешал, но мы сейчас уже уходим.

— Э — э! А ты не хочешь представить нам свою спутницу? — Несколько нервно отреагировала рыжая. — У тебя что завелись новые наложницы?

— Это Варя! Варвара — десятница твоей сотни. Успокойся! — прервал я готовые сорваться с губ царицы ругательства. — Вилла переполнена зеваками, которые хотят посмотреть на легендарных воительниц, а видят обычных девиц, которым сунули в руки копья. Вон спроси у Инги, что делают их девицы, когда вместе с мужьями берут в руки копья, чтоб оборонять свои города от врага.

— Они, — немного помедлила с ответом фрояляйн, — подвязывают свои волосы под подбородком, чтоб сойти за бородатых мужиков.

— Но вы все понимаете, что это иллюзия, чтоб ввести в заблуждение нападающих. Я же попытался на примере Вари объединить форму и содержание, и визуально создать им облик соответствующий охране царицы Африки. Но если ваше величество несогласно, то и десяти минут не пройдет, как я верну Варе ее прежний вид. Варвара! За мной!

— Вао… Стой — Запросто произнесла рыжая, не произносимое имя Вари. Та замерла на месте. — Саня, ну почему ты всегда такой резкий, как понос. Кхмм! Я хотела сказать, что очень быстрый, не дашь даже подумать. — Вспомнив о присутствующих мужчинах, добавила рыжая. — Иди сюда, присядь. Ведь это все же важное решение.

Я присел — мне не трудно. Марго еще несколько секунд сверлила Варю взглядом, затем последовали гортанные команды. В отличие от многосложных имен команды, содержали не более трех звуков, как — раз, два, три. Подчиняясь командам, Варя выполняла сложные экзерсисы и элементарные стойки. Смотрелось все шикарно, новый облик амазонки вызывал неоформленную тревогу даже у меня, и предавал каждому движению дополнительную угрозу. Скосив взгляд на Марго, я ее просто не узнал. Мне даже на миг показалось, что я смотрю на углеокую! Каждая частичка лица, выражала властность. Величественная поза, ледяной спокойный взгляд и голос. Я даже растерялся, ведь реально я созерцал великую царицу, которая в общении со мной предпочитала изображать из себя хоть и взбалмошную, но послушную и любящую подругу. Еще одна короткая команда и Варя, поклонившись царице исчезает. Вся аудитория, молча переваривая увиденное, еще поглядывает на то место где только что происходило феерическое действие, а я уже предвидя требования рыжей, заявляю:

— Ваня в курсе, как делать нужную прическу, и накладывать марьяж. Могу одолжить его до вечера, чтоб обучил пару твоих дамочек. А если хочешь, сам их обучу. И лукаво подмигнул.

— Ох, Саня, смотри… — Тоже лукаво улыбнулась мне рыжая. — Сбудется твое желание, и у моей сотни появится второй евнух!

— Э э э! Беру свои слова назад! — Я протестующе поднял руку. — Вторым я быть не согласен!

После того как все отсмеялись, Марго заметила что узнала свой первый доспех на Варе, и что он не идет ни в какое сравнение с тем во что сейчас одеты ее "сестры". И еще больше погрустнев, пожаловалась, что августа, согласно договора, поставила три тысячи комплектов вооружения, но все это хлам, из старинных арсеналов. А подогнать, перековать просто починить, такое количество хлама, теми кузнецами, что есть у нее на Сицилии просто не реально. На один комплект кузнец тратит больше недели. Да и то, что получается, далеко до совершенства, поскольку настоящих, классных оружейников у нее нет, просто нет. Конечно, трудно было представить, что августа выдаст рыжей что-то из вооружения сродни арсенала ее гвардии, но столь сквалыжное отношение к будущим союзникам напрягало, надо взять на заметку.

До обеда оставалась еще уйма времени, и я поспешил в "бюро" к своим "баранам". Компоновка крюйт-камеры была уже почти готова, когда прибежал посыльный с ворот, и доложил что некто Хафаджа и Ибрахим с которыми я общался вчера утром, снова хотят со мной встретиться. Видя мое непонимание, добавил, что хоть и одеты скромно, но почти до самых ворот их сопровождал десяток охраны, явно военных. Тут, наконец я вспомнил — единственный Ибрахим, с которым вчера я встречался, ни кто иной, как сын губернатора, а Хафаджа — его наставник.

— Быстро! Нет, бегом! Найди Усмана, он, скорее всего в гостиной. Скажешь ему, что прибыл советник наместника с его сыном. Скажи, чтоб вел их в гостиную, но не напрямую, а через причал. Пусть покажет им наши корабли, наш стапель, что-то расскажет. Короче поводит их с полчаса.

Сам спустился в гостиную. Вся честная компания девушек была еще там.

— Дамы! На обеде будут присутствовать очень важные гости от губернатора. Вам двадцать минут времени, чтоб облачиться в свои самые пафосные наряды, раскраситься и навешать на себя все побрякушки — все!

— Саня, а ты помнишь, где сейчас находишься? — Сузив глаза, спросила Делика. — Если думаешь что ты в заведении Кира, и перед тобой Бранка с подругами, то ты ошибаешься…

— Точно! Чего это я вас уговариваю?! Сейчас сосчитаю до трех, и вы сами поймете, что самый удобный способ зарабатывать деньги — это лежа в мягкой постели на спине… Раз!

— Саня, гад, стой! — С широко раскрытыми глазами вскрикнула индуска. — Я же пошутила! Неужели не понятно!

— Дык и я пошутил. — Улыбка во все тридцать два, и тут же серьезно. — Девчонки — это важно! С помощью этих людей я надеюсь получить от двадцати до пятидесяти тысяч сабель, тьфу — воинов. Которые помогут нам штурмовать города!

— Что!? Делить добычу еще и с этими?! — Возмущенно проговорила фройляйн. — Самим мало! Или придумывай еще что-нибудь или считай до трех!

— Два! — Проговорил я как можно серьезней. В ответ только три ироничные гримасы, и поднятые кисти рук сжатые в кулаке, с оттопыренными средними пальцами. "- Вот заразы — налицо бунт группы лиц, с использованием моих же приемов и жестов, возможно по предварительному сговору." — Ладно, сдаюсь! Я с Дедом придумал вариант, согласно которому мы возьмем намеченные города, существенно уменьшив наши потери, а местное население и власти будут более сговорчивыми. И все благодаря этому войску, которое, не смотря на помощь, не примет участья в дележе добычи.

— Это точно?! — Опять прищурив глаза, спросила Делика. — А-то у меня уже каждая серебруха рассчитана на год вперед.

— Делика! Ты что?! — Возмущенно высказалась Марго. Когда Саня врал… Не, ну нам он врет постоянно, и то никогда непонятно врет ли. А в таких делах точно не выдумывает….

— Время идет, а вы по-прежнему здесь. Может, уже закончим базар? — Насколько смог сердито сказал я. — Итак, два с половиной!

Девчонки в притворном ужасе взвизгнули и бросились к выходу, но как-то по дуге, которая проходила через меня. Мои волосы растрепали, я был укушен за ухо, и даже подпрыгнул от сильного щипка пониже спины. Сам тоже приоделся, сходил к Деду, поделившись с ним последними новостями. Дед проявил интерес к встрече, и предложил свой регламент.

Гостей я встретил на крыльце виллы. Мы раскланялись как старые знакомые, после чего я произнес небольшую речь с незамысловатым смыслом, что моя счастливая звезда наверняка засияет ярче, после посещения моего дома столь дорогими гостями. Хафаджа ответил витиеватой речью, в смысле, что даже в самых смелых мечтах не рассчитывал на столь радушный прием, что делает честь, хозяину этого дома итак перегруженного гостями.

— Гости в дом — аллах в дом! Прошу! — Слегка поклонившись, указал гостям жестом на открытую дверь. — Не ожидал право-слово столь почетных гостей, поэтому надеюсь не будите излишне взыскательны к простому купеческому обеду.

— Помнится, вы дорогой хозяин недавно говорили о скромности, — не удержался советник от шпильки. — А теперь получается ваши гости, будут чувствовать себя неловко, невольно сравнивая свои наряды с вашими.

На мне был франтоватый камзол черной шерсти с позументами, шитьем и пуговицами из серебра и лишь кружевной ворот-жабо украшал крупный брильянт.

— Хм. Я просто оделся по-домашнему, и не подумал что мой наряд, выглядит не скромно, — С этими словами спрятал брильянт под ворот. — Вот так думаю, будет в самый раз. Но согласитесь, дорогой Хафаджа, принимать дорогих гостей обрядившись в обноски — это уже не скромность, а нечто другое. Прошу в дом, вы подоспели к самому обеду. Заранее прошу извинить — трапезничаем мы по имперскому этикету, но каждый гость волен принимать пищу, как он привык — так что прошу не чинится.

Стол в гостиной был уже сервирован — белоснежная скатерть, салфетки, тарелки, подтарельники, бокалы, приборы и остальное фраже. Слегка растерявшись, представители власти опустились на места справа от меня и застыли в нерешительности.

— Пока остальные участники застолья на подходе, смею предложить вам легкий аперитив — то есть немного хорошего вина, которое вызовет аппетит и улучшит пищеварение.

Гости пригубили вино, прислушались к своим ощущениям, пригубили еще. И тут подал голос Ибрахим.

— А почему вино подают не в кубках, а в хрупких стеклянных бокалах?

— Вино — благородный напиток и кроме вкуса и аромата имеет свой неподражаемый цвет. Например, белые вина могут быть желтыми или зеленоватыми. В красных — цвет кирпича, пурпур, коричневые и оранжевые оттенки различной интенсивности. Взгляни на свой бокал! Будто держишь в руке бесценный самоцвет насыщенного рубинового оттенка, которым невозможно не любоваться. Я считаю, что пить вино можно и из кубка, только удовольствия от этого ты получишь много меньше.

Как оказалось, речь "ценителя" вин слушал и дядя, и если б не столь именитые гости, то выволочки бы мне не миновать. Гуфар был предупрежден о статусе гостей, поэтому оделся подобающе. Халат золотого шитья, который он, наступив на собственное горло, приобрел за бешеные деньги в Багдаде, на случай если вдруг придется посетить константинопольский дворец. На шее массивная золотая цепь немногим уступающая якорной. Пока я знакомил гостей с дядей, подошли Фарах с Касимом. Камзолы капитанов кроем были сродни моему, только малинового оттенка и с золотым шитьем. Само собой, золотые цепей на шеях, и крупные самоцветы, в рукоятях их сабель. Представленные судоводители коротко по-военному кивнули, и заняли свои места. Но это была только прелюдия разыгранного мной "мерлизонского балета". Наконец с некоторым опозданием в гостиную вошли великие амиры, и царица Африки, обвешенные драгоценностями как новогодние елки. Все цацки, украшающие присутствующих мужчин, стали незначительными, и неподдающимся сравнению, как огонек от свечи, невозможно сравнить с пламенем лесного пожара. Во время представления дамы не посчитали нужным прерывать своего размещения за столом, разве что, услышав свое имя, изображали, дежурную улыбку в сторону гостей, даже не потрудившись остановить на них взгляд. Заняв свои места, вполголоса продолжили обсуждать что-то свое девичье, совершенно не обращая внимания на других участников застолья. Капитаны так же приступили к обсуждению каких-то своих проблем. Дядя поинтересовался у Хафаджи снабжением войска наместника, и с ходу предложил свои услуги, перечислив каких-то сановников, которые могут дать ему только самые лестные рекомендации. Советник посоветовал с этим вопросом обратится к некому Суфайну, который занимается поставками. А он Хафаджа, по стратегической части. Купец поблагодарил гостя за информацию и сразу утратил интерес к сановникам, переключившись на еду. Далее не торопясь, отдавая должное яствам, Ибрахим горячо поблагодарил меня за подарок — книгу Багрянородного, которую вчера читал до поздней ночи, и во сне продолжал видеть страшные шторма, ужасных чудовищ, и прекрасных воительниц.

— Константин написал, что все истории написаны со слов Александра Калеостро, а ведь это ты! Ты и в правду видел всех этих чудовищ?! Ведь придумать такое невозможно!

— Я видел всяких чудищ! " — Голливуд мне в помощь" Только это было как во сне. — Я загадочно улыбнулся. — Может это и был сон.

— Людям снятся порой удивительные сны, — Поддержал разговор наставник, — только я ни разу не слышал, чтоб человек захватил из сна мешок самоцветов. — Явный намек на мое неожиданное обогащение после нескольких лет скитаний. — Да, еще вынужден признать Искандер, что напрасно обвинил тебя в не скромности. В своем окружении ты выглядишь самым скромным.

— А еще у тебя есть еще, что-нибудь интересное? — Ибрахим не стал развивать поднятую наставникам тему, а продолжил свою. — Ну, как та книга?

Я подозвал Ваню, и уже через пару минут передал юноше комикс посвященный приключениям рыжих. Парень тут же открыл первую страничку, просмотрев две, стал сначала украдкой, а потом и вовсе во все глаза рассматривать Марго с Ингой, пока не получил в ответ, удивленные, а затем и возмущенные взгляды дам. Устыдившись своих порывов, он отложил брошюрку в сторону, и вновь приступил к трапезе. Оставленный комикс как бы нехотя перелистал советник, но я видел чего ему стоило, удержатся и не уставится во все глаза на рыжих.

После обеда я, как вежливый хозяин, вызвался проводить представителей власти. По дороге осведомился, всем ли довольны дорогие гости, и есть ли какие вопросы и пожелания. Ибрахим застыл на мгновение, и видимо решился.

— Я случайно узнал, что у тебя на вилле разместилась сотня амазонок, со своей царицей, и упросил наставника организовать это посещение. Я уже два года как командую тысячей конницы, и не раз приходилось в первых рядах лавы врубаться в конный строй бедуинов. Сильные, отважные и даже бесшабашные противники. Однажды допрашивая пленных, спросил об амазонках. Оказалось, что такие существуют, только никто их не видел, точнее кто их видел, тот про них рассказать не может, по причине смерти. То есть увидеть амазонок возможно, но выжить после этого — вряд ли. Про их царицу дядя тоже говорил, что лучший мечник империи продержался против нее в равном поединке всего два удара сердца. Вот и захотелось взглянуть лично, и главное, после этого уйти живьем.

— Да не вопрос, живьем вы уйдете непременно, но чем-то пожертвовать, поверьте моему опыту, вам придется. — С этими словами развернул процессию к ближайшей беседке, и послал Ваню за Марго. Ожидая, явно не спешившую царицу, прокомментировал добрую половину комикса. Марго появилась спустя минут двадцать. В сопровождении двух эффектных амазонок раскрашенных Вовой в агрессивный вид по моему шаблону.

— Советник! У вас более чем семидесятитысячная армия. — Вот так не со здрасьте, а сразу в лоб, начала рыжая. — Как вам удается поддерживать доспех и оружье такой прорвы воинов в порядке?

Явно ожидавший, всего чего угодно, но только не этого, Хафаджа немного затормозил, но тут же ответил.

— У каждой тысячи своя передвижная кузня с опытным кузнецом оружейником и хорошими подмастерьями.

— Мне нужно привести в боеспособное состояние две тысячи комплектов вооружения. Срочно!

— Но я не уполномочен вести с вами переговоры, тем более срочные — Парировал советник. — Вам надо встретиться с наместником…, осудить все вопросы, ну и договорится по цене…

— О! Быть в хороших отношениях с царицей имошаг — это очень достойная для вас цена! Мне ведь не надо вам рассказывать что большую часть войска фатимидов, составляют бедуины. Очень бедный, но плодовитый и боевитый народец. Для их воина, привезти из похода, отрез ткани, пару серебрух, старый топор, это уже удача. Сейчас вы их рассеяли по пустыне, но они вернутся, и еще большим числом. И так будет до тех пор, пока Египет не падет. Нас же бедуины боятся. Пятисотлетнее соседство приучило их, что любое посягательство на мой народ смертелен. Нарушитель наших законов будет выслежен и убит. Его становище будет найдено и разорено, а люди убиты. — Оттого, что Марго говорила без выражения, скучающе глядя на цветущую клумбу, слова ее прозвучали тем более веско — Так было всегда, так будет впредь. А если ваш губернатор будет думать дольше, чем до завтрашнего утра, то его услуга мне без надобности.

— Ваше величество! — встал и сделал поклон Ибрахим, — Я всего лишь тысячник, но прошу принять как знак моего уважения, моих оружейников. И обещаю сделать все возможное, чтобы ваше желание было удовлетворено.

Марго без эмоций выслушала речь парня, молча поднялась из-за стола, и уже покидая беседку, произнесла.

— Я запомнила тебя, Ибрахим. Береги себя, и глядишь, через пару лет мы с тобой выкинем фатимидов из Ифрики и перекроим весь Магриб. — весело рассмеявшись над ошарашенным юношей, царица покинула беседку.

— Надменная и сумасбродная особа… — прокомментировал поведение рыжей недовольный советник. — Младшая принцесса в изгнании — а апломба, как у правящей императрицы.

— Тем не менее, у нее есть поддержка правящей императрицы Византии, чего нет ни у одного правителя христианского мира. Кроме того, у Марго есть поддержка ее народа и духовенства, а подданных у нее, по скромным подсчетам, около миллиона. Ее подруги обладают властью, влиянием и военной силой. Ингрид, например, является родственницей половины франкских королей. Ее герцогство, по территории, не меньше Египта, если конечно не считать безжизненных пустынь. Та же графиня Делия, самая скромная из ее подруг, по статусу равна губернатору Египта, а по ряду полномочий даже превосходит его. Она полновластная правительница своей фемы, не платит налогов и не может быть снята даже императором. Кроме того, все трое отменные бойцы. То, что амазонка играючи справилась с одним из лучших мечников империи, вам известно, но мало кто знает, что остальные двое ей в этом не уступят. Все, что я рассказал — общедоступная информация, еще есть информация закрытая. Я, понятно, озвучить ее не могу, но мое зловещие прозвище — "черный визирь", закрепилось за мной во многом благодаря их действиям.

— Хафаджа, ты должен убедить отца помочь царице с оружейниками! — эмоционально высказался парень, — Ты же понимаешь — откажем мы, с радостью согласятся те же "кордовцы" (Кордовский эмират), или "хандакцы" (Критский эмират). У них тоже большей зуб на фатимидов.

— Эх! — тяжело вздохнул наставник, — Она нам не оставила выбора. Женщин нельзя игнорировать, иначе станешь ее врагом. И не важно, — царица она или рабыня. Просто одна плюнет в твой кубок, а другая сварит в кипятке. А тут все гораздо серьезней. Конечно, выкинуть наших врагов из Ифрики она не сможет, но обломать им зубы с нашей, твоей помощью, и умерить их аппетит — вполне.

Удовлетворенный ответом, юноша повернулся ко мне.

— Искандер, я видел много эмир, в том числе чужестранок — но те наряды, которые на твоих… — тут он замешкался — видимо, не смог сказать "наложницах", — э, знакомых, ни на что не похожи, и даже не походят на женские.

— Поверь на слово, Ибрахим — одежды у этих девиц, всякой и разной, достаточно. А этот наряд рассчитан на тех дам, что ведут активный образ жизни, и не намерены заключать себя в рамки традиций. Я бы назвал это раскованным и энергичным стилем…

То, что "Астера" без меня не уйдет, понятно. Но и заставлять себя ждать не хотелось. Поэтому Вова прибежал за мной сразу после того, как последний пассажир ступил на ее борт. Мое появление на корабле прошло ординарно. Вахтенный оповестил команду, что адмирал на борту. Капитан сделал короткий доклад, и продублировал мою команду к отплытию. И уже на квартердеке Фарах вполголоса доложил.

— Искандер, приглядись к амазонкам, с ними что-то не так. Как будто все тронулись умом!

— Фарах, заканчивай говорить загадками! — немного раздраженно отреагировал я на непонятный доклад капитана, — Ты можешь внятно сказать, что с ними не так!?

— Они вымазали свои лица сажей, и, на кого бы я не взглянул, скручивают непонятную фигуру из перстов и направляют ее мне в лицо.

Тут до меня наконец дошло, что Варя всерьез озаботилась выживанием своих подруг, и все происходящие результат моего розыгрыша. Но вместо того, чтоб успокоить друга, как-то сама собой вылетела фраза.

— Так сейчас новолуние. То есть луна не видна. По их поверьям она закрасила свое лицо сажей, и может сейчас колдовать незаметно и в полную силу. Еще раз покажи, какую фигуру они сложили из своих перстов… — андоррец сосредоточенно продемонстрировал фигу, — Вот оно что! Понятно! Еще вчера от Марго мельком слышал, что ее сотне нужен второй евнух. Ты, видать, им чем-то понравился, и они решили сделать из тебя своего второго евнуха. Но не оскоплением, а колдовством.

В туго натянутых снастях слышалось ровное пение ветра, Фарах с минуту молчал. Постепенно удивленное выражение лица андоррца сменилось на жесткое и решительное.

— Адмирал, предупреди Марго, чтоб без обид! Но как только я еще раз замечу этот знак, сразу срублю руку любой колдунье по локоть.

— Ну-ну! И сразу получишь десяток копий в брюхо от ее подруг. — в ответ — непреклонный взгляд капитана, — Да не дергайся ты! Они же пустынницы, и все их колдовство рассчитано на пустыню — ну, типа все, что у тебя между ног — засохнет. А ведь вокруг целое море воды! Так что ни хрена их колдовство не сработает. — появившуюся надежду в глазах друга решил стимулировать дополнительно. Можешь мне поверить — я бы почувствовал. Но на всякий случай плесни себе в штаны немного забортной воды, а как станет подсыхать, плесни еще. Сам же знаешь — береженого… А завтра колдовать будет уже поздно — луна обновит свой лик.

Просветлевший Фаррах задорно выкрикнул пару команд боцману, и спешно покинул мостик. Спустившись на главную палубу, он столкнулся с группой амазонок и на привычные "фиги" в ответ продемонстрировал кулак с оттопыренным средним пальцем, и с улыбкой превосходства последовал дальше.

Даже не знаю, сколько сил пришлось приложить, чтоб не заржать в голос. Спазмы, сотрясающие организм, и готовые хлынуть из глаз слезы, пришлось удерживать невероятным усилием воли. Спустившись с квартердека, быстро нырнул в свою каюту, присел возле кровати, нарыл лицо подушкой, и наконец заржал во весь голос. Когда корчи немного отпустили, убрал подушку. Надо мной, уперев руки в боки, возвышалось три фигуры.

— Признавайся, Саня, какую еще пакость ты учинил! — поджав губы и сощурив глаза, произнесла Делика, — А ну, рассказывай! Или тебе не поздоровится!

— Да нет, ничего такого. — утирая слезы и восстанавливая дыхание, ответил я, — Просто немного пошутил…

— Нет уж, давай говори! — поддержала подругу рыжая. И сразу приступила к карательным мерам, запустив свои пальчики в мои ребра — самое щекотное мое место. Мои отбрыкивания привили к тому, что все три мучительницы принялись за дело.

— Пощады! Все расскажу! А-ха-ха! Прекратите!

Мой рассказ, сопровождаемый моими же смешками, был воспринят серьезно — хоть бы кто улыбнулся. Итог подвела фройляйн.

— Ну ты, Саня, и гад! Разве можно так шутить над людьми?! Они же тебе верят!

— Ну вы даете! — в легком офигении ответил я, — Если б мне не верили, никакого бы розыгрыша не получилось! Да и как над ними не подшучивать, когда верят всему, прям как дети малые.

— А как прикажешь тебе не верить, — вскинулась Марго, — когда все твое вранье оказывается правдой?! Вот скажи честно, твоя последняя придумка про шайтан-трубу — правда?! — дождавшись моего утвердительного кивка, рыжая продолжила, — Так что я тоже, не задумываясь, вымазалась бы в саже!

— И я. — подала голос индуска.

— И я. — присоединилась фройляйн, и тут же добавила, — И ходила бы, как дура, с измазанной рожей, на радость Сане.

И осмотрев своих товарок, начала хихикать. Смех оказался заразителен — не прошло и минуты, как все девчонки рыдали от смеха, ну и я присоединился. Минут пятнадцать понадобилось всем, чтоб успокоится, и повернуть разговор в деловое русло. Инга доложила, что ее рыцари просто в восторге. Трое из них были в Риме, и думали, что все богатство мира сосредоточено в нем, но Александрия их потрясла! По их заверениям, две-три ювелирные лавки, коих в городе без счета, обеспечили бы всех присутствующих и их родню безбедной жизнью лет на двадцать.

— Думаю, тысячи три отменных воинов я приведу. — подытожила Инга, — При том, настоящих рубак — мастеров строя, учувствовавших в войнах и осадах. До побережья Адриатического моря километров четыреста, так что доберемся за полмесяца. На уговоры-сборы — месяца полтора, край — два. То есть, через три месяца после того, как ты высадишь нас в Венеции, я буду готова со своей армией грузиться на твои корабли.

— Нет, это долго! Сократи время на уговоры до месяца. Сомневающиеся нам не нужны. Кто врубится позже — пусть догоняют или кусают локти. У тех, у кого проблемы с доспехами и оружием — пусть не лезут в бутылку — дадим в долг. Делика — понятно. через два месяца, как вернешься в Ариентою, все твое войско должно стоять у причала. Марго — к этому времени у тебя на Сицилии должен быть готов лагерь, рядом с укромной бухтой на два десятка судов. Лагерь нужен вместительный, для комфортного размещения десяти тысяч воинов, не считая твоих.

— Э-э! Где деньги, Саня?! — вскинулась амазонка, — Да и три плюс пять — восемь, а не десять тысяч.

— Не дело — спрашивать царице у купца про деньги… — назидательно произнес я, — И не забывай про мою тысячу руссов и гулямов, плюс экипажи судов.

Далее пошли вопросы по взаимодействую командиров подразделений, голубиной почте и других средствах связи. Утомленные более чем двухчасовым разговором, девушки взяли паузу для посещения гальюна, как говорится — припудрить носик. Вернулась троица деморализованная — держась друг друга и всхлипывая от смеха. Как оказалось, все встреченные по дороге матросы, и другие члены команды имели характерное мокрое пятно на штанах. Видимо Фарах, позаботился о своей команде, и во избежание не боевых потерь, поделился способом противодействия коварному амазонскому колдовству. А скорее всего решил, что негоже капитану одному ходить в мокрых штанах.

К вечеру погода резко поменялась. Жара стала какой-то липкой и удушливой, поднялась длинная зыбь, идущая с востока, а поверхность моря стала похожа на разлитое стекло. Все говорило о том, что ночь предстоит не из легких. Внезапно налетевший, шквалистый ветер, уже через минуту превратился в ревущие потоки воздуха, сопровождаемые мощным ливнем, настолько сильным, что приходилось пригибаться и прикрывать ладонью рот, чтобы нормально дышать. Поднявшаяся волна не достигала размерами исполинских океанских валов, но за счет крутизны была не менее опасной. Бушприт срывал пенные гребни волн, и они проносились над палубой, обдавая хлесткими зарядами брызг снующих матросов. Разыгравшаяся стихия заставила убрать все паруса, кроме штормовых стакселей. "Астера" легко карабкалась по пенистому склону волны, смело рассекая носом ревущий гребень, а затем плавно скользила вниз. Мореходные качества корабля не только оправдали, но даже превзошли самые смелые наши с Дедом надежды. "Астера" выдерживала разбушевавшуюся стихию выше всяких похвал.

Девчонки, попавшие в первый раз в шторм, притихли, слегка сбледнули с лица, и даже отказались от предложенного ужина. У меня же аппетит был зверским, но наблюдая за моим поглощением пищи, аппетита у девиц не прибавилось, а бледность стала еще контрастней. Я решил как-то подбодрить подруг, и приобняв всех троих, начал свой сказ, сам еще не зная о чем. Такое со мной случается — начинаю что-то рассказывать, и сам себя с интересом слушаю. Главное, чтобы было вдохновение.

— Вот вы думаете, что попали в шторм — но это всего лишь легкая зыбь. Да и шторма бывают разными. Бывают обычными, средними, сильными, очень сильными, бывают ураганными. Это когда мачты гнутся как тростиночки, а волны, величиной с гору, превращают боцманский рундук, окованный бронзой, в щепу, обрывают лини, которыми привязались моряки к мачтам, и уносят их с собой в пучину. Все это Синдбаду удавалось пережить, и неоднократно. Но тут налетел шторм такой непреодолимой силы, что его корабль буквально разорвало волнами, и сколько бы он отчаянно не цеплялся за жизнь, все равно пошел ко дну. Но его спасла молодая морская нимфа. Нимфам разрешено всплывать на поверхность только после того, как им исполнится семнадцать лет. Этой как раз только исполнилось семнадцать. Она сразу влюбилась в спасенного юношу, и доставила его на берег… Звали нимфу Русалочка. Далее последовала одноименная сказка, хорошо известная поклонникам творчества Ганса Кристиана Андерсена. Под конец сказки рыжие захлюпали носиками, и даже у непробиваемой на эмоции синеглазки глаза были на "мокром месте". Видимо, не зря говорят — смех к слезам. Но, тем не менее, страх перед разыгравшейся стихией, и вместе с ним симптомы морской болезни, остались в прошлом. Мясные блюда, правда, осталась нетронутыми, но выпечка, захваченная с виллы, сладости, фрукты и напитки ушли на ура.

Утро было солнечным и почти безветренным, взошедшее солнце поглотило ветер. Небо было невероятно чистое, а воздух абсолютно прозрачен. От шторма осталась только зыбь, и облака, низко нависшие над далекой северо-западной частью горизонта… Дамы, прошлой ночью, видимо, наполнив свои души романтикой, щедро делились со мной, почти до полуночи, своими… эмоциями. Так что на мою побудку "ни свет, ни заря" отреагировали негативно. Пришлось на утреннюю зарядку, в качестве спарринг-партнеров, брать десяток Вари, переживших наверняка самую страшную ночь в своей жизни. Десятница уже меня не дичилась, и похоже свыклась с мыслью, что неделю, точнее, оставшиеся три дня, можно потерпеть мое командование. Повалял я девчонок знатно и с удовольствием. Чувствовал при этом себя, наверное, как физрук пединститута, проводящий занятие по самообороне с первокурсницами. Зарядку закончил, как всегда — сиганув за борт.

В знакомую бухту вошли примерно в то же время, как и в прошлый раз. Нас встретила представительная делегация — голубиная почта, наконец, заработала и здесь. Агапит — начальник лагеря, Азим — командир гулямов, и конечно — Яр. Из-за тесноты в гавани причалить четко, в одно касание, не получилось — тем не менее, последний аккорд с моим выходом на причал прошел успешно. Встречающая сторона, незнакомая с политесами, сгребла меня в переходящих объятьях. При том, каждый считал своим долгом выбить своими хлопками из моего камзола как можно больше пыли. Тем временем на причал вышли рыцари Инги, и необыкновенно радостные амазонки — наверное, ступив на прочную землю, окончательно поверившие в свое счастливое спасение от неминуемой погибели в пучине морской. На вопросы друзей — что нового, что привез, кто это, и кучу других, сыпавшие как горох — пообещал ответить за ужином. А пока попросил расквартировать союзников, и поставить их на недельное довольствие. Наша процессия поднялась на подножье холма как раз когда выстраивались войска для очередного учебного штурма. Ажиотаж среди штурмующих, в связи с появлением сотни молодых девиц, стоял необыкновенный. Я даже думал, что меня в этой суматохе не заметят. Наверное, так бы и случилось, если бы не окружавшие меня, во всем своем великолепии, мои дамы.

— Здоров будешь, атаман! — раздалось из строя руссов. Поскольку я следовал практически замыкающим, то и слова наверняка были обращены мне. Обернувшись на голос, сразу узнал рыжебородого верзилу с лукавым взглядом, — Не забываешь, значит, свое войско!

— И тебе не хворать Ахмыл. — так же лукаво улыбнулся я в ответ, — Как таких молодцов можно забыть?! К тому же, ты же знаешь, что у купцов память хорошая! — как бы намекнул я на две проигранные им серебрухи, — Вот и решил проверить, как вы здесь…

— Да все твоими молитвами, атаман, только робята ропщут — не нравятся им твои рыбные четверги. — явно переводя тему, вывернулся хитрован. В толпе послышались одобрительные возгласы, — Аль мяса на всю неделю жалеешь?

— Мясо надобно для силы, а рыба — для ловкости и ума нужна! Или забыл, как тебя такого сильного, ловкая княжна вывалила в грязи?

— Ну дык, тож княжна! — отговорился русс — как будто это все объясняло, — А эти, которых ты привез, как я понял, тоже дюже драчливые?!

— Это да! Даже на меня в драку бросились, убить попытались — за то, что слово против сказал. Так что если в этот раз полезешь, рваной кольчугой и двумя серебрухами не отделаешься.

— Эх, атаман! Не понимаешь ты душу воина! — с придыхом, чувственно посетовал страдалец.

— Это легко исправить, Ахмыл. — уверенно сказал я, — В следующий раз привезу тебе… попа. Вот он в душах разбирается хорошо, и у вас будет о чем поговорить. Только вот… — замолк я на секунду, — Надо подыскать батюшку с окладистой бородой и большими усами.

— А это еще зачем?! — купился воин.

— Ну, вдруг ты в сумерках примешь его рясу за девичий сарафан, а когда полезешь целоваться — то сразу поймешь свою ошибку.

Под оглушительный хохот руссов, хлопнул обескураженного воина по плечу, подмигнул и пошел догонять своих. За время моего отсутствия парни существенно поднаторели в искусстве взятия стен. Очередной штурм больше походил на хорошо поставленное, театрализованное представление. Из ближайшего леска выходит строй воинов, плотно закрытых ростовыми щитами, и размеренным шагом движется к крепости. За ними следует строй лучников, с некоторым отставанием двигается внушительная группа солдат, несущая фашины, габаритами больше самого воина. Ну и замыкающими следуют многоножки со штурмовыми лестницами. Едва только первый ряд щитоносцев достигает рубежа поражения стрелами противника, как движение их в разы ускоряются. Десять-двадцать секунд — и лучники под прикрытием щитов начинают осыпать градом стрел зубцы крепости. В это же время солдаты с фашинами наращивают темп до предела, и сквозь бреши, оставленные для них лучниками, летят ко рву… Многоножки с лестницами отстают от них, но ровно на столько, чтоб установить лестницы уже на заполненный ров. Далее мечники, сбросившие фашины, взбегают по лестницам вверх, то же самое вслед за ними делают воины, несшие ростовые щиты, ну и за ними карабкаются на стены лучники. Весь штурм за тридцать минут — просто фантастика! Почему же тогда в известной мне истории города брали месяцами и годами, а некоторые крепости и десяток лет осаждали? Своими сомнениями поделился с Агапитом.

— Тут понимаешь, Александр, в любом войске основное количество солдат, и даже командиров, по сути — балласт, чего тебе удалось избежать. У меня из пятиста бойцов, всегда более половины были туповатые, трусоватые пахари, которые учились военному делу из-под плетки. Но даже то, что удавалось вбить в их тупые головы, они напрочь забывали, едва противник бросался в атаку. В результате почти поголовно ложились в землю, Тем, кому удалось выжить, становились ветеранами, и пополняли ряды опытных воинов — относительно опытных. Твои же гулямы и руссы взяли в руки меч гораздо раньше, чем начали носить штаны. А к тому времени, когда под носом появился первый пушок, успели сломать сотню копий, поменять десяток изрубленных щитов, пролить реки крови — и остаться в живых. Да и твои военачальники заняли свои должности благодаря своему опыту, и десятку шрамов на своей шкуре, а не протекции богатеньких родственников…

Неделя пребывания в лагере пролетела моментально. Два дня амазонки и рыцари наравне со всеми штурмовали стены. Разборы полетов неизменно проходили со скандалами, чуть не доходившими до драк. Приходилось применять и мне, и Марго, и Инге, все свое влияние, чтобы дело не дошло до смертоубийства. Непримиримые разногласия удалось уладить методом введения мастер-классов, проводимых каждой стороной перед началом учебного штурма. Амазонки, рыцари, руссы и гулямы поясняли, почему экипировка, тактика и все прочее действия должны быть именно такими, и не иначе, и в чем плюс. В общем-то, все по мелочи — чем натереть ладони, чтобы не потели, с какой ноги надо отталкиваться, в какой момент доставать щит, с какой стороны зубца атаковать, в зависимости от нахождения солнца, и т. д…. Несмотря на амбициозность каждой из групп, включая советников, лучшие приемы и ухищрения были приняты во внимание. Опытный воин не будет разбрасываться шансами, повышающими его выживаемость. Поначалу после дневных тренировок утомленные воины ужинали, и сразу отправлялись в свои казармы, приводили в порядок оружие, доспех, и обессиленные валились на нары. Теперь, втянувшись в службу, и привыкнув к нагрузкам, парней после ужина тянуло на развлечения. Начальство, хорошо понимая, к чему может привести неорганизованный досуг молодых людей, взяло его под свою опеку. Сегодня вечернее свободное время было посвящено финалу чемпионата борцов. Я естественно болел за Агапита, но он занял только третье место, уступив двум руссам. Когда чемпиону вручили оговоренный золотой за победу, на импровизированный ринг выскочил Фарах, и вручил еще один золотой победителю.

— Баян! — так звали чемпиона, — Этот динар твой, если вызовешь на ристалище атамана. А то он считает себя лучшим борцом в мире… Наши ребята и вправду не смогли его одолеть, отчего он зазнался еще больше. Согласен?

— Баян! — это уже я, — Предлагаю тебе два золотых, если ты вызовешь этого капитанишку, и хорошенько намнешь ему бока, чтоб впредь не упоминал всуе командира своего.

— Даю три! ТРИ золотых! — доставая еще два, задорно проорал Фарах, и не понижая голоса, обратился е гулямам, — Поддержим, братья, своего командира!

Публика, разогретая предыдущими поединками, вспыхнула как порох! Буйство эмоций просто неописуемое — крики, свисты, сопровождаемые всевозможной жестикуляцией, и чуть ли не плясками. Даже невозмутимые амазонки начали скандировать мое имя.

" — Этим то что надо?! Хотят, чтоб я наконец обмишурился?…" Под общий психоз, похоже, попали и мои дамы, которые приговаривая " — Саня ну давай! Покажи себя! Он же тебе на один зубок…" — мягко выдавливали меня на арену. Короче, я сам не заметил, как оказался в центре арены, напротив великана. Гигант протянул свою ладонь-лопату, и принял еще пару золотых от андоррца, ухмыльнулся с прищуром, и сделал приглашающий жест рукой. Когда я снял свой камзол, услужливо принятый Деликой, и повторил жест Баяна, "трибуны" умолкли. Русс не отличался атлетической фигурой и выпирающими мышцами. Скорей его фигуру можно было назвать средней и немного мосластой, если бы не ее размеры. Хорошая скорость и реакция у парня на уровне, а вот физическая сила просто запредельная. Соперники, попавшие в его мертвый захват, были обречены. Атаку Баян начал не спеша, протянув в сторону моего правого плеча свою лопату, в смысле — руку. Я, ухмыльнувшись, ударил по его ладони своей левой пятерней, вроде как в панибратском приветствии, тут же захватил правой его мизинец и безымянные пальцы, выкрутил их вверх и потянул за собой, закручиваясь влево. Болевой порог не зависит ни от массы тела, ни от его габаритов — поэтому гигант послушно, как Тузик на поводке, последовал за мной, и споткнувшись об выставленную мной ногу, пропахал лицом арену.

— Бросок не засчитан! — это Агапит взял на себя бремя судьи. Его слова были освистаны, послышались возмущенные возгласы части публики, но арбитр был непреклонен, — Выламывать персты не по правилам! Борцы на середину!

Поднялся Баян не спеша, с достоинством. Весь его вид излучал спокойствие. Только взгляд, которым он сверлил меня, встав в стойку, был зол и напряжен. Вторую атаку борец начал, резко сорвавшись с места, и сходу попытался заключить меня в свой железный захват. Я, ожидая чего-то подобного, подался назад, но недостаточно быстро, давая ему возможность сблизиться настолько, чтобы захватить рукава его хитона выше локтей, и провел бросок через голову, с упором стопы в живот. Довольно эффектный бросок — ты делаешь кувырок назад, увлекая за собой соперника, а чтоб он не рухнул на тебя, упираешься стопой в его живот. В результате, пролетев над тобой по большей дуге, противник падает на спину, а ты, используя свою инерцию, приземляешься ему на грудь в позе наездника. Трибуны взревели! Но невозмутимый судья развел руками, что означало "не зачет". Дождавшись спада эмоций, Агапит обосновал свое решение.

— Оба соперника коснулись земли! — и повернувшись к нам, прокричал, — Борцы на середину! В этот раз я не стал ждать атаки, а сам перешел в наступление. Хотел провести бросок через спину, но уже проведя захват, изменил свое решение. Что-то менять на ринге, когда имеешь дело с сильным соперником, уже изготовившись к броску, просто опасно, но так захотелось. На ходу поменял хват, поднырнул головой под его правую подмышку, продолжая движение вперед, подхватил его левую ногу ниже бедра. Классический выход на "мельницу". Мгновение — и великан, лишившись точек опоры, становится неким инертным телом, весящим на моем плече, и от желаний которого уже ничто не зависит. Продолжая движение вперед, делаю резкие полтора оборота вправо, которые окончательно лишают Баяна ориентации, бросок, жесткое падение. Тело приземлилось возле "трибуны" амазонок. Визг подскочивших девиц, рев трибун! На мне повисает с радостным визгом фройляйн и Марго, индуска более сдержана — наклонив мою голову за шевелюру, впивается поцелуем в мои губы. Но тут громовой голос судьи, превосходящий по децибелам ор толпы, объявляет.

— Бросок был проведен за пределами круга! Не зачет!

Его речь утонула в оре сотен возмущенных глоток — даже рыжие слезли с меня, и развернулись в сторону арбитра. Взгляды подруг не предвещали Агапиту ни долгой жизни, ни безболезненной смерти. Да и большинство зрителей были настроены не менее радикально. Спасло главного инструктора то, что Баян, еле поднявшись, сам отказался от продолжения поединка.

— Ну Саня, ты дал! — восторженно проговорила Делика, — Так долбанул его о землю, что у нас аж лавка подпрыгнула…

— А ты бы мог победить Голиафа или Геркулеса? — лукаво глядя в глаза, и сжимая мой бицепс, проворковала Марго, — Или слабо?!

— Победил бы, конечно… — уверенно ответил я, — А если б они были рыжими — то просто бы порвал от злости.

— Ой-ой-ой — какие мы злые! — в тон рыжей проворковала фройляйн, — Как мы можем задобрить своего господина?

— М-м-м, я из-за вас извалял в земле свою рубаху и штаны. И, для начала, было бы неплохо вам их простирнуть….

— Фи, фи… — скорчили рожицы и сморщили носики мои дамы, — Какой ты, Саня, примитивный… — поддержала подругу Марго, — Королевы предлагают тебе море наслаждения — а ты просишь корыто мыльной воды, и прачку в придачу.

— Ну, королевы и так от меня никуда не денутся! И кто кому подарит море наслаждения — вопрос спорный! А вот где здесь взять прачку….

Победитель получает все! Именно так и случилось! Море наслаждения от наложниц было ласковым и бескрайным, а грязный комплект одежды сиял чистотой. Только я сомневаюсь, что кто-то из утомленных девчонок поднялся за полночь, чтобы приняться за стирку. Скорее всего, Марго припахала кого-то из своих амазонок. Но что-то сомнительно, чтобы те стирали мужские штаны. Вариант один — евнух, блин!

Утро, кстати, началось паршиво! Не с поцелуя в ушко, как ожидалось, а с хриплого крика Деда.

— Саня, подъем! Я смотрю, ты вообще тут расслабился, со своими девахами!

— Дед, иди в задницу! Дай поспать! — вместо меня ответила рассерженная Делика, — Что за срочность?! За завтраком все расскажешь…

— Да какой завтрак?! — возмущенно ответил птиц, — Через час уже обед!

— Да какая разница! — как ни в чем не бывало, ответила индуска, — У тебя что, горит? Расскажешь за обедом! — и снова откинувшись на подушку, пробурчала, — И лучше не зли безутешную вдову!

Птиц только фыркнул в ответ. Мне же все равно пришлось подниматься: игнорировать Деда — себе дороже. Да и дел невпроворот! Раз птиц здесь, то и "Артемида" на подходе. Так и оказалось — Дед просто решил ранним утром размяться, что для него нетипично, и оставив судно, полетел на Кипр — до острова оставалось километров сорок. Из основных вестей — все идет по плану. "Артемида" загружена по ватерлинию товарами для Константинополя. Губернатор Египта направил царице Африки двенадцать лучших мастеров-оружейников по ремонту оружия и доспехов, и еще шестерых шорников для ремонта предметов амуниции и конской упряжи. А на десерт презентовал огненно-рыжую кобылку-иноходца чистых арабских кровей, с белым полумесяцем во лбу (молодая лошадка привела рыжую в дикий восторг — мало того, что ее масть практически совпала с цветом волос Марго — еще и полумесяц совпадал по форме с родинкой амазонки). Ну и не обошлось без ложки дегтя. Вручать дары лично прибыли Ибрахим — сын наместника, и его наставник, и советник губернатора — Хафаджа.

— И еще, на сладенькое! — добавил Дед, — У Касима для тебя передачка — шкатулка с двумя двуствольными пистолями. Капсюли работают исправно. Из тридцати пробных выстрелов только одна осечка. Убойность на уровне — с пяти шагов пробивает кольчугу и трехдюймовый брус навылет. В упор прошьет любой доспех.

Обед прошел без гостей — еще не подошли. С Агапитом обсуждали четыре сотни претендентов на первый пиратский — то есть, сейчас уже каперский — рейс. Необходимую бумагу я выправил у Платона, наместника Кипра. Он долго не мог взять в толк, зачем мне его указ — выходи в море и грабь кого хочешь, только не византийцев — и претензий у империи ко мне не будет. Тем более, что я его клятвенно заверил, что грабить мы будем исключительно явных врагов Византии, а также пиратов и контрабандистов.

— Да что тебе стоит подписать бумагу, где ты, с целью борьбы с контрабандой и пиратством, наносящими сильнейший урон экономике Кипра, и бла-бла-бла, уполномочиваешь Александра Калиостро — бла-бла… — при этих словах, на стол наместника лег увесистый кошель с золотом, — Во благо империи, и так далее… Ты же каждую неделю десяток таких подписываешь! Платон высыпал из кошеля золото на стол, и немного полюбовавшись блестящими круглышами, решительным движением подвинул их мне.

— Указ я подпишу, а деньги забери — я уверен, что все твои действия будут во благо Византии.

— Деньги твои. — так же решительно подвинул я кругляши обратно, — Просто я еще не сказал, что в своем указе ты упомянешь, что с момента издания указа с меня снимается арендная плата за занимаемую крепость, а также пошлина на ввозимый мной товар…

— Нет! — поднял ладонь в отрицающем жесте наместник, — Это неприемлемо!

— Да, забыл сказать, Платон, что эта сумма не окончательна, а ежемесячная…

— Петр! — вызвал своего охранника наместник, продолжая сверлить меня взглядом. Я даже напрягся, — Принеси кувшинчик вина, но не той кислятины, что для гостей, а мое…

Так что теперь я не бандит, а борец со злом, уважаемый служащий, творящий добро во благо Византии, и ее величества императрицы.

И так на "Астере", кроме команды, сотня амазонок, рыцари, два десятка мастеровых мы с принцессами, и кобылка с дарителями в придачу (они выразили горячее желание посетить вместе с нами Константинополь). На "Артемиде" только моя семейка, но трюма и твиндеки забиты под завязку. "Аврора" — пустая. Придется перегрузить часть товаров с твиндеков "Артемиды" в трюма "Авроры", чтобы разместить на каждом корабле по двести штурмовиков абордажной команды, по совместительству выполняющих роль юнг.

Через день после прихода "Артемиды" конвой в полном составе выдвинулся в сторону Византии. Выйдя на траверз Родоса по правому борту, конвой распался. Выстроились в ряд с интервалом в двадцать миль. Таким образом, наш "гребень" мог прочесывать по фронту восемьдесят миль морского пространства. В светлое время суток, не оставляя без внимания все средние и крупные плавсредства, попавшие в нашу гребенку. Общую координацию и разведку осуществлял Дед. "Астера" шла левофланговой. И вот когда уже миновали восточную оконечность Крита, на северо-западе, два румба левей курса, (румб — 11,25 градуса) марсовый разглядел паруса.

Сразу лететь наперехват не имело смысла, возможно, это вообще рыболовецкая лохань, и соответственно одни пустые хлопоты. Марсовому велел продолжать наблюдения, а сам решил двигаться прежним курсом. Где-то к обеду должен прилететь птиц — дождемся его разведданных. Через полчаса марсовый доложил, что замеченное им плавсредство движется курсом на юг, то есть на Крит. Еще через четверть часа доложил, что неопознанная галера почти достигнув нашего траверза, резко сменила направление, и легла на курс пересекающий наш. " — Вот и прекрасно нет нужды ни за кем гоняться, рыбка сама плывет в наши сети".

— Капитан! Свистать всех наверх! — Проорал я. — Боевая тревога! Арсенал открыть. Всем по местам. Тут же послышались дублирующие команды андоррца, свистки боцмана, крики его помощников, топот ног команды. — Марго! Все амазонки по-боевому — полный доспех и щиты. Инга! Поднимай рыцарей! Скажи, что ожидается хорошая нажива. Только уж больно кусачая, так что пусть подготовятся, чтоб их доля досталась им, а не их родственникам.

Встревоженные резкими командами и беготней, на мостик поднялись мои гости от губернатора Египта. Вкратце пояснил им ситуацию и предложил два варианта. Либо спрятаться в трюме и переждать там заваруху, вместе со своими оружейниками, и в этом случае я гарантирую им жизнь. Либо вооружаться и поступать в мое распоряжение. В итоге у меня в подчинении оказалась Марго с сотней амазонок, Инга с взводом рыцарей, Фарах с шестью десятками команды. Я же обзавелся отделением, состоящим из индуски, представителями руководства Египта с четырьмя охранниками, и Вовы с Ваней, в качестве оруженосцев и посыльных. Андоррцу велел установить три аркбалисты на корму, и две на бак. Все зарядить картечью. Вооруженному народу было велено спрятаться в кубриках, за фальшбортами и за комингсами трюмов. Когда галера — все сомнения в этом уже отпали — подошла на дистанцию полумили, всё что пираты могли наблюдать — бестолковую беготню матросов. В это же время марсовый доложил, что вслед за приближающейся галерой следует еще одна. Видимо придуманная нами с Дедом тактика прочесывания водного пространства, для местных джентльменов удачи не новость. Следующие полчаса прошли в утомительном ожидании. Галера пересекла наш курс по корме, и уже нагоняла с правого борта, надеясь при приближении забрать у нас ветер и лишить "Астеру" скорости и маневренности. Только почему-то пират не спешил с нами сближаться, а наоборот, несколько отдалившись, начал опережать нас. Объяснение могло быть только одно. Он боится в одиночку брать на абордаж наше судно, а пока, лишая нас маневра ждет подхода напарника.

— Командир! Они собрались нас таранить! — Я увлеченный своими наблюдениями, не сразу понял смысл слов Джаза стоящего на руле. — Я хорошо знаю этот маневр!

— Нет, брат! Это не военный флот! Ты ошибаешься. Пират не будет часами преследовать добычу, чтоб ее топить. Он просто опасается в одиночку идти на абордаж, а сейчас, лишая нас ветра ждет подхода напарника.

— Послушай меня, Искандер! Они выходят на таран! Сейчас гребцы левого борта начнут табанить, а правого удвоят усилия. Галера быстро развернется, ее полощущие сейчас паруса получат полный ветер. Десяток мощных гребков, и ее таран врежется в наш борт…

Я хотел было успокоить моего брата-паникера, и даже открыл рот, как вдруг удары весел пирата прекратились, галера стала поворачивать влево. Брат не ошибался! Пираты выполняли поворот фордевинд. Я продолжал зачарованно смотреть, как резко перекинутый с борта на борт парус галеры наполнился ветром, как весящие в воздухе весла левого борта синхронно ударили по воде. Вывели меня из ступора резкие движения Джаза, отчаянно вращающего штурвал вправо.

— Э-ээ! Право не ходить! — Заорал я. — Лево руля! Джаз! Лево руля!

— Лево нельзя, брат! — Спокойно сказал джаз. Да и уже поздно было командовать — штурвал остановился в крайней правой точке. — На повороте лишимся скорости — протаранят корму. Если не потонем сразу, то потеряем руль и управление, тогда утопить нас будет проще, чем котят.

Тем временем галера, набирая ход, сблизилась с "Астерой" настолько, что можно было рассмотреть эмоции на лицах пиратов заполнивших бак, и площадку для стрелков. Торжествующе-ожидающие выражение лиц агрессоров сменило легкое недоумение, когда обреченный, по их мнению корабль, взбираясь на очередной гребень волны вдруг накренился, и ныряя в очередную ложбину стал резко менять курс. Послушная рулю, умничка "Астера" невероятно быстро преодолела силу инерции, скрипя рангоутом и ускоряясь, с каждой секундой поворачивала вправо. Резкие команды на галере уже ничего не могли изменить, до столкновения оставались секунды. В результате, встреча тарана галеры и борта "Астеры" произошла не под прямым углом, а градусов под сорок. Резкий толчок палубы под ногами, чуть не сбил меня с ног, за которым последовал натужный стон вминаемого борта, сопровождаемый глухим хлопком не выдержавшего нагрузки шпангоута. Но видимо благодаря покрытью медными листами, нагрузка от удара распределилась равномерно и бортовая обшивка выдержала. Удар тарана в заднюю треть "Астеры" еще больше развернул ее вправо, и теперь суда двигались встречным курсом, практически соприкасаясь бортами. Раздался новый нарастающий треск древесины — это уже "Астера" утюжила своим бортом весла галеры. К такому развитию событий никто не был готов, и вероятно если бы реек галеры не зацепил ванты нашего грота то мы бы уже прошли мимо. Но случилось то что случилось, и ситуация стала не управляемой. Для тех, кто не в курсе, поясню — реек это, не какая-то мелкая деталь рангоута, а наклонная рея, к которой крепится латинский парус галеры. И вот, передняя наклонная часть этого бревна, с полметра толщиной, а общая длинна под тридцать метров (высота девятиэтажного здания), пролетев над бортом, сметая своей массой бегучий такелаж моей "Астеры", поднырнула под ванты грота правого борта. Тут, как говорится — "коса нашла на камень". Парусное вооружение грота и его высота требовали невероятной по местным меркам прочности и устойчивости мачты, что, обеспечивалось в первую очередь сверхнадежностью вант. В общем, ванты выдержали, хоть рывок был — мама не горюй. Все судно содрогнулось, и остаточная инерция судов была погашена. что-то cломаться все равно было должно, и этим слабым звеном оказался пояс, образованный несколькими шлагами троса, удерживающий реек на мачте галеры, обеспечивающий его свободный поворот. Вырванный из крепления реек, под собственной тяжестью осел метров на десять и там застрял, запутавшись в такелаже. Парус галеры соответственно тоже опустился ниже, сложившись гармошкой, и между двух соприкасающихся бортов опустился занавес, из прочной трехслойной парусиной. Вывела меня из ступора стрела, ударившая в грудь Джаза, в след за ней еще две воткнулись в штурвал.

— Джаз! Ложись! — Проорал я. Впрочем, с опозданием, брата возле руля уже не было. Его кольчуга выдержала попадание пиратской стрелы, после чего он тенью нырнул за массивный нактоуз (подставка в виде шкафчика для установки магнитного компаса на судне). — Всем покинуть корму.

Площадка для стрелков на галере оказалась практически на одной высоте с квартердеком, и сектор обстрела вражеских лучников охватывал две трети нашей кормы. К счастью лучники после незапланированного контакта очухались не сразу и сосредоточились на рулевом. Прикрывая лицо латной перчаткой, я бросился к ближайшей аркбалисте, получив по пути несколько стрел. Вреда они мне причинить не могли, но пара попаданий была весьма болезненной. Разлет картечи на пятнадцатиметровой дистанции был не более трех метров, зато убойность соответственно выше. Отметил, что центральную группу стрелков из пяти человек, как ветром сдуло, решил больше не испытывать судьбу и вернулся под прикрытие надстройки. Тем временем остальные благополучно покинули опасную зону. Замешкавшихся было Вову и Ваню, из под обстрела вытащил за шиворот Ибрахим, при этом его взгляд был весел и азартен. Синеглазка корму покинула не спеша, по пути лениво соединяя короткий меч со своим шестом. Лучники выстроились вдоль планшира левого борта, при этом вели себя довольно расслаблено, это было видно по опущенным лукам. Амазонки собравшиеся на главной палубе, спокойно внимали речи своей королевы. Рыцари, хоть и обнажили свои мечи и создали что-то похожее на строй, но находились как бы на перекуре, слушая наставления или байки своих старших товарищей. "- Я, вообще что, только один дергаюсь и психую, а остальным все по барабану? " Добил меня Фарах:

— Адмирал! Боцман доложил — в льялах воды около метра, правый борт во многих местах плачет, но сильных течей нет. Оружейников поставил на помпы, команда плотника конопатит щели. Опасности для корабля нет! Какие будут приказания?! "- Блин! А ведь я прощелкал этот момент! Ведь первым делом должен был не палить по врагам из аркбалисты, а узнать результаты тарана, и позаботится, о плавучести судна. Адмирал — блин!"

— Хорошо, Фарах. — Невозмутимо ответил я. — Назначь смотрящего за второй галерой. Доклад мне напрямую! И направь на корму ребят с ростовыми щитами — надо зачистить бак галеры. Мне там их лучники на фиг не нужны!

Тут я и сам успокоился — чего психовать, если тонуть и атаковать мы пока не собираемся, к обороне готовы — остается только ждать. Ждать пришлось недолго, противник решил атаковать сверху, через реек застрявший на пятиметровой высоте над палубой. Не знаю, чего они на него забрались, но прыгать с такой высоты на копья амазонок — чистое безумие, тем более что до их копий долетали только мертвые тела истыканные стрелами. Атака, как и следовало ожидать, закончилась быстро, вместе с десятком буйных психов, решившихся на такую авантюру. На корме затихли щелчки аркбалист — значит стрелять больше не в кого. Решил сбегать, глянуть, хватит ли длинны наших мостиков, чтоб с квартердека под прикрытием стрелков, атаковать вражеское судно? Площадка для стрелков на галере, как плацдарм подходила для нас идеально. Но нет, не хватало пару метров, а что-то придумывать и "городить огород" не имело смысла — вторая галера на подходе. Вернувшись, наблюдаю интересную картину — амазонка, изготовившись для удара, застыла у парусиновой стены. Пригляделся — из парусины выглядывал, периодически исчезая, кончик клинка. Кто-то с той стороны резал парус, толи для проникновения десанта, толи для организации стрелковой точки. Дождавшись прорехи нужного размера, и окончательно определив местоположение диверсанта, воительница резко всадила копье в образовавшуюся брешь. Кажется, я услышал вскрик, довольная физиономия охотницы подтверждала, что цель уничтожена. Была предпринята еще пара подобных попыток проникновения, но амазонки были на высоте. У одной, после удара, ухватили копье и потянули в свою сторону, но ее товарка была на чеку, и как только началось притягивание копья, вонзила в брешь свое. После нанесения нескольких ударов со скоростью швейной машинки, копье с той стороны отпустили. И вот предварительные игры закончились, видимо капитан пиратов, после неудачного тарана, наконец вышел из ступора и взял командование в свои руки. Послышались команды и беготня. На корме вновь заработали аркбалисты, но били уже не картечью, а тяжелыми дротиками, вышибая нападающих, которые под прикрытием тяжелых щитов попытались вернуть утерянные позиции. Парус, ставший непреодолимой занавесью между кораблями, вдруг начал оседать — пираты, наконец, сообразили срезать с рейка слаблинь (бегущий конец, удерживающий парус на рее). Еще минута и он оседает на обе палубы, похожий на грязный сугроб.

На подготовку к схватке времени было предостаточно, так что едва занавес упал, с бака ударили аркбалисты, а лучники дали дружный залп. Вот только и соперники успели подготовиться — вся абордажная команда (как знали) плотно укрылась щитами. Упреждающий удар не возымел должного эффекта. Более того едва последняя стрела оторвалась от тетивы, как последовал ответный залп, и пираты с диким ревом ринулись в атаку. Б…ь! Сколько же их!? Примерно знаю, что в обороне у меня около полутора сотен бойцов, но атакующих было как минимум вдвое больше. От бака, в сторону кормы, выстроились двумя шеренгами рыцари. Так же в два ряда, плотным строем, прикрывшись щитами и ощетинившись копьями, к ним примыкали амазонки. Ну и на корме, не считая обслугу аркбалист, я Делика, Джаз, шестеро гостей, ну и мои секретари. Атакующие с ходу ударили всей массой, в надежде смять строй и лишить его маневра. С рыцарями у них это не прошло. Те стояли как утес, не уступив не миллиметра палубы. Когда натиск атакующих достиг высшей точки, и наступил пат, подопечные фройляйн, вдруг неожиданно для противника отступили на шаг назад, и пустили в дело мечи, которые тут же обагрились кровью. Амазонки встретили атаку дружным ударом копий, и смерть настигла каждого второго из атакующих. Но атака не прекратилась и пускать в ход копья, когда схватка перешла в свалку, не было никакой возможности. Еще некоторое время второй ряд воительниц мог бить копьями через головы вступивших в рукопашную подруг, но скоро и это прекратилось. И тут вдруг с диким рыком в свалку вклинилась рыжая. Копье в ее руках мелькало со скоростью молнии, а его удары были поразительной точности. По дорожке из трупов, за ней, в прорыв бросились девчонки из ее охраны, расширяя клин, вбитый своей королевой. Рывок Марго был настолько силен, что она видимо сама не заметила, как оказалась на борту галеры в отрыве от основных сил при поддержке пяти девочек… и со сломанным копьем. Видимо у пиратов была хорошо отработана тактика проведения абордажей, в том числе был предусмотрен вариант внезапного прорыва противника, потому как на вражеском борту девчонок тут же окружили два десятка хорошо экипированных здоровяков.

" — Все, хана королеве!" промелькнула у меня мысль. Но быстрее мысли сработали рефлексы или еще что-то, потому как я в этот момент уже бежал по наклонному рейку, который нижним концом, пройдя за вантами, уперся в трап, ведущий на квартердек. Прыжок с трехметровой высоты пришелся на осевшую кучей парусину — я на галере. Едва сделал пару шагов, сзади раздалось какое-то бряцание, и парусина под ногами дернулась. Не прекращая движение, на долю секунды, бросил взгляд назад. Этого, при моем ускоренном восприятии хватило, чтоб опознать Делику с глефой. А также уже изготовившего к прыжку Джаза, за ним тянулась цепочка — Ибрахим с охраной и наставником, мои парни, те что стреляли из аркбалист…. Прям как в сказке, бабка за дедкой, внучка за бабкой, Жучка за внучкой, или как там… Тем временем пятерка амазонок, окружив королеву, прикрыли ее своими телами и щитами. Залп вражеских лучников в основном пришелся на щиты, шлемы и доспех амазонок. Но несколько стрел нашли слабые места, хоть и не глубоко, но вонзились в тела охранниц. Вот тут наконец подоспел и я. Врезавшись торпедой больше центнера весом (мои девяносто плюс тридцать кило доспеха) в строй лучников, достающих новые стрелы из колчанов, сходу опрокинул троих, и по принципу домино, сбил с такта всю шеренгу. Тут же пистоль в моей руке дергается, и у громилы поднявшего увесистый топор, нацеленный на раненную амазонку, срывает шлем вместе с верхней частью черепа. Курок нажат второй раз — правофланговый товарищ поверженного, получив пулю в рот, орошает своей кровью и мозгами вторую шеренгу, падающее тело демонстрирует всем дыру в затылке размером с пирожковую тарелку. И свои и чужие — все, округлив глаза замирают. И не только на галере. Пистоль долбанул что надо, даже я вздрогнул, остальные были просто в шоке. Всегда невозмутимая синеглазка застыла с занесенной для удара глефой.

— Чего стоим!? — Окинул удивленным взглядом своих соратников. — Вперед!

Первой из шока вышла рыжая. Подхватив копье из рук оседающей охранницы, вонзила его в шею супостата. Глефа, застывшая в руках синеглазки вновь пришла в движение и смахнула голову ближайшему к ней пирату. Джаз взбешенным львом накинулся на замешкавшихся лучников, к нему присоединился Ибрахим, думаю, предыдущий залп был для них последним. Остальная десантируемая братия с ходу подключилась к уничтожению деморализованного противника. Пока я прятал разряженный пистоль и доставал саблю и стилет, живые противники закончились.

— Джаз! Принимай команду над нашими ребятишками, вам зачистить галеру! Кто бросит оружье не убивать! А-то самим придется грести.

— Да, адмирал!

Деморализованы были и пираты, вторгшиеся на борт "Астеры". То, что они увидели, невозможно было классифицировать иначе, чем колдовство. В это время над "Астерой" прозвучало дружное "Ура". У лучников, наконец, отпала необходимость стрелять из-за укрытия, и они взобравшись на крышку трюма, открыли, практически в упор, ураганный огонь по противнику. Марго, Делика, три амазонки, оставшиеся в строю, и гости от наместника Египта, ударили в тыл абордажникам, и резвились там, как лисы в курятнике. Положение пиратов стало критическим, а с учетом того что отступать им стало некуда, то и вовсе безнадежным. Во вражеских рядах началось судорожное метание, сводившее на нет усилие тех, кто предпочел биться до конца, а затем и поголовная сдача — ВИКТОРИЯ!

— Фарах! Всех сдавшихся раздеть, связать и под охрану в трюм галеры. — Озадачил я подбежавшего андоррца. — Трупы — наши на бак, остальные за борт. Узнай, что там у нас в трюме, через десять минут доклад.

— Обижаешь, командир! — Нисколько не обижаясь, с улыбкой во весь рот ответил капитан. — Все приказы уже розданы. Сильных протечек нет, щели в основном законопачены, борт, конечно, плачет, но не критично, до Константинополя дойдем без проблем, ну если только, не такой же штормяга, как недавно, или еще один таран. — При упоминании о таране я невольно посмотрел в сторону марсового, который должен оповещать меня о подходящей галере. Отследив мой взгляд, Фарах продолжил. — Галера в восьми милях, около полутора часов у нас есть — уже готовимся. Да, тяжелораненых собрали на квартердеке, все твои снадобья и инструменты тоже там, воду на камбузе уже кипятят. Легко раненные — у левого борта.

— Хорошо! Я на квартердек. Принцесс и Ваню с Вовой ко мне.

Зрелище, увиденное мной на корме, повергло меня в глубокое уныние. Я ожидал увидеть пять-семь тяжелораненых, но их было много больше. Весь квартердек был заполнен лежачими бойцами — не меньше двадцати. Пара тяжелых черепно-мозговых — трупы без вариантов. Пятеро с открытыми травмами живота. У двоих сильное кровотечение и явно Гиповолемический шок (патологическое состояние, обусловленное быстрым уменьшением объема циркулирующей крови) — скоро отойдут. Остальные, судя по выделениям из ран с повреждениями желудка и кишечника — тоже не жильцы. Еще двое с ранениями в область груди. У одного из них кровь в ране алая и пузырится — Гемопневмоторакс (попадание крови и воздуха в плевральную полость) — этому тоже недолго осталось. Остальные с колото-резанными ранами, и глубоко засевшими стрелами. Раны не смертельные, если вовремя заштопать — прекратить кровопотерю, и правильно обработать. Пока проводил предварительную диагностику, подтянулись секретари с девчонками.

— Вова, бегом на камбуз, пусть вскипятят котелок забортной воды. А ту пресную, что вскипела, бегом сюда. Девчонки, долой доспех, сейчас я научу вас по-быстрому вытаскивать стелы, обрабатывать и зашивать раны, накладывать повязки. До новой атаки час, всех раненых починить не успею, так что за вами — легкие.

— Ты хочешь, чтобы герцогиня роняла свое достоинство, копаясь в ранах смердов?! — Брезгливо сморщив носик, ответила фройляйн, и добавила. — Чтоб меня прозвали Ингрид-коновал?!

— Да нет, наоборот! Ты будешь не только смелой воительницей и мудрой правительницей, но и матерью родной для своего народа. Только за это тебя могут канонизировать еще при жизни, и назвать Великой! Постой! Ты что…

Противные холодные мурашки, предвестницы бешенства, пробежали по моему телу, полутона исчезли, все стало абсолютно контрастным и черно-белым.

— Что ты сказала?! Смерды?! Ты, боевых друзей, которые пролили свою кровь за тебя, назвала смердами…

— Саня! Стой! Я не права! — В глазах фройляйн отражался неподдельный ужас. — Только ничего не говори! Я все сделаю, что ты скажешь! Не знаю, что на меня нашло, я…

Стараясь успокоиться, перевел взгляд на Марго, та была такая же испуганная. Вдруг подумал, что видел рыжих веселых и грустных, спокойных и возбужденных, даже в ярости — всяких, но вот испуганных не видел. Потом Марго мне сказала, что лицо у меня вдруг стало мертвенно серым и безжизненным, серая радужка стала огромной, а зрачок превратился в точку, и что она до этого не видела меня в гневе, и это было страшно. На примере раненого с колотыми и резаными ранами, в том числе от стрел провел экспресс-учебу "сестер милосердия". Пошагово показал, как обеззараживается и чистится рана, извлекается стрела, как накладывать швы… как накладывать повязку. Дал каждой попробовать шить рану, завязывать узлы, снабдил скальпелями, шовным материалом, бинтами, и отправил к легко раненным. Режу, штопаю, подбадриваю, шучу. Безнадежных, кто в сознании, накачал обезболивающим, Вова и Ваня ассистируют. Пока не знаю, как там с врачеванием у "сестер милосердия" но монолог от "сестры" Делики обнадеживал.

— Бля!… Терпи! Еще дернешься — отверну твою бестолковую голову! Или пришью к ней твою задницу! Замри, я сказала!…

Следующим пациентом была амазонка Варя. Раны у нее были в основном незначительными — пара гематом, три царапины. Но обломанная стрела в бедре видимо повредила вену, и кровопотеря, судя по учащенному и нитевидному пульсу, бледности, полуобморочному состоянию, была значительной. Даже глаза как-то потемнели — голубой стал синим, а желтый приобрел невероятный оранжевый оттенок. Хорошо хоть одышки пока не было, иначе ситуация была бы критичной.

— Варя! Как-то часто мы с тобой встречаемся в последнее время. Признайся, ты специально прикинулась больной, чтоб опять обратить мое внимание на себя. — Амазонка что-то пробурчала в ответ. — Что?

— Ты еще и целитель, говорю. Дай воды. — Мой кивок и Вова подносит флягу с разбавленным вином к губам пациентки. Напившись, блондинка впивается в меня взглядом. — А еще ты оказывается повелитель молний!

— Мы все учились понемногу, чему-нибудь, и как-нибудь. — С улыбкой ответил я фразой Пушкина. — Варя потерпи чуток, сейчас будет больно. — Проталкиваю обломанную стрелу дальше, извлекаю ее с другой стороны бедра, зондом с тканью пропитанной антисептиком чищу рану, накладываю швы. — Все, расслабься, больше больно не будет, сейчас волью в тебя кровь Посейдона и будешь как новенькая.

— Я разбираюсь в ранениях и знаю, я должна умереть, если выживу — это будет чудо. Я раньше думала, что чудеса бывают очень редко. А вот ты состоишь только из чудес. Непобедимый воин, и военачальник, богат как царь, смел до безрассудства, при этом скромен как монах. Плаваешь, как рыба, все знаешь, все умеешь. Королева ловит каждое твое слово. Девочки еще узнали, что и императрица Византии бегала за тобой, как собачка и заглядывала в рот.

— Давай продолжай! — С улыбкой подбодрил я амазонку. — Люблю, когда правду говорят прямо в лицо.

— К тому же ты шутник! — Немного обиженно сказала Варя, и тут же продолжила. — Еще говорят, что ты говоришь с птицами, и тебе тысяча лет. Ты колдун!?

Во время монолога Вари готовил капельницу. Залил в нее кипяченую пресную и профильтрованную морскую воду, в соотношении три к одному. Фармаколог в меде, уже пенсионер, рассказал, что так наши медики во время войны восполняли запасы физраствора, и тем самым спасли тысячи жизней. Физраствор, конечно, кровяных телец не добавит, но хоть будет что гонять сердцу по венам. Организм молодой, выброс адреналина чувствуется не шутейный, так что и кроветворные органы должны работать как бешеные.

— Я не колдун Варя, я приемный сын богини. И чтоб не опозорить свою матушку мне приходится стараться. Та-акс с тобой я закончил, сейчас поспишь пару часов, и будешь жить долго и, надеюсь, счастливо.

— Ты сам об этом узнаешь. — На мой удивленный взгляд она улыбнулась и пояснила. — Ты сегодня спас меня от смерти два раза, и пока я не отдам тебе долг, буду находиться рядом.

— Кто-то недавно говорил, что я непобедимый воин, так что ты будешь мне только в тягость. Хотя… — Как бы задумавшись, подергал я себя за ухо. — Ты умеешь рисовать?

— Научусь! — С готовностью ответила Варя. — Глаз у меня верный.

— Ну, вот и отлично! — Обрадовался я. — Будешь у меня в гончарке горшки расписывать. А пока спать!

Так и оставил блондинку с открытым ртом.

Когда штопал последнего раненого, прилетел Дед.

— Дед, ты офанарел! Ты должен был быть здесь три часа назад! — С ходу я накинулся на пернатого. — Что опять бухал?!

— Саня, не морщи так лоб, и не выкатывай глаза — тебе не идет. Я был здесь три часа назад. И видел, что вас собираются атаковать. Соответственно сразу полетел на "Аврору", а затем на "Артемиду". Они на подходе, через час с небольшим будут здесь.

— Дед! Через десять минут меня будет брать на абордаж вторая галера! Я обездвижен, у меня в строю осталось сто сорок усталых бойцов, против четырех сотен свежих нападающих.

— Саня! Ну что ты орешь как потерпевший?! Иди, успокойся и расчехляй пушку, не зря же мы ее ставили.

— Э..э. Ты что предлагаешь….

— А что тут удивительного? Месяцем раньше, месяцем позже. Судя по тому, как от тебя разит порохом, пистоль ты сегодня уже применял. Так что одно к одному.

— Ну, мы же хотели это как-то залегендировать, чтоб не поползли ненужные слухи. А у меня, к тому же, на борту сборная солянка со всего света.

— Да чего тут легендировать?! Скажешь, что среди амазонок есть шаманка… вот она по врагам молнией и жахнула. Деталей не надо, сами все додумают. Вон глянь на ту Муиззу (кошка пророка Мухаммеда — Муизза имела глаза разного цвета) — Дед клювом указал на Варю. — Ну прямо классическая ведьма! А сколько экспрессии во взгляде! " — Еще бы! Предложить воительнице расписывать горшки…" — Специально будешь такую искать — не найдешь.

До времени "Ч" остались считанные минуты. На палубе четыре десятка, якобы израненных воинов, в окружении завалов из трупов, из числа наших, и из чужаков, кого не успели выбросить за борт. Остальные набились в помещения бака и кормы, готовые по первой команде ринуться в бой. Все на палубе были предупреждены: по команде "Вспышка!" падать на палубу лицом вниз и закрывать уши ладонями. Я между тем с Фарахом расчехлил бомбарду, при помощи ломов передвинули лафет, и развернули ствол под минимальным углом к борту, с помощью вбитых клиньев под казенную часть установил вертикальную наводку. Вынул пробку, обмотанную провощенной тканью, из дула и такую же, только маленькую залитую воском, из запального отверстия. Вставил запал — полое гусиное перо заполненное порохом. Набил (натянул) найтовы, удерживающие лафет, еще раз все проверил, осталось только ждать.

Галера подходила не торопясь. Ее капитану было ясно, что добыча некуда не убежит. А вот на счет кусачести непонятного врага, полной ясности не было. Поэтому пират не спеша приближался к жертве со стороны носа. Открывшаяся картина, его неприятно поразила. Завалы из трупов, и малочисленные противники, недвусмысленно говорили, что битва была жаркая, а почти полутысячный экипаж "Везунчика" мертв. Ну что ж, рассудил капитан, значит и делится призом ни с кем не придется. И дал команду на сближение.

Ну, все пора! Подношу к запалу огонь, и отскакиваю в сторону, зажав ладонями уши и широко открыв рот. Страшный утробный грохот, двухтонная бомбарда подскакивает на полметра вверх, чудом не оборвав найтовы. Мое ускоренное восприятие сыграло со мною жуткую шутку. Я словно в замедленной съемке наблюдал, как люди превращаются в алые брызги. Вверх и в стороны взвился вихрь острых обломков дерева, окрашиваясь в алый цвет. Пронесшись по полной людей палубе, обломки сделали то, что не успела сделать картечь и книппиля. Мучительные стоны немногих оставшихся в живых, только подчеркивали мертвую тишину, опустившуюся на корабли. Как-то в прошлой жизни читал, что после авиакатастрофы сотню пассажиров собирали более чем из двух тысяч фрагментов. В данном случае фрагментов тел было на порядок больше. Мешанина из костей и мяса на палубе. Все предметы такелажа и рангоута, увешаны частями тел, — скальпами, внутренними органами, вперемешку с одеждой и экипировкой.

— Мамочка! — Узнал я голос синеглазки. — Их сейчас только ложкой собрать.

— Я туда не полезу! — тут же раздался категоричное возмущение фройлян. — Не, ну, рыцарей, конечно, отправлю, если потребуется, — быстро добавила она. — Но сама не пойду. Саня! что это было? И вообще мы хоть не превратимся в соленые столбы? А-то серой как-то попахивает. (И пролил Господь на Содом и Гоморру дождем серу и огонь от Господа с неба… В библии, когда был уничтожен Садом, Бог сказал не оглядываться на то, что произошло с городом, но жена Лота ослушалась запрета, и превратилась в соляной столб).

— Саня, неужели ангелы могут и такое? — С опаской и удавлением в глазах произнесла Марго, усильем воли оторвав взгляд от жуткого натюрморта. — У меня до сих пор в ушах звон.

— Нет, я тут не причем. Ну, почти. Это Дед среди амазонок заметил сильную шаманку — повелительницу молний. А я ей немного помог — влив в ее кровь силу Посейдона. Но видимо она не рассчитала свою силу и сейчас находится между жизнью и смертью. На Марго сосредоточились осуждающие взгляды ее товарок, жаждущие объяснений.

— Что!? — Обескуражено отреагировала рыжая на немой наезд подруг. — Я сама только что об этом узнала! — И уже обращаясь ко мне. — Варя?! Ну, конечно, Варя! Не зря же ты с ней так носишься! Только, Саня, без обид. Она мне самой нужна, так что закатай губу! Ты и так всесильный, а мне такой козырь в рукаве не повредит.

— Девчонки, простите подлеца, но я на вас опробовал слух, который с вашей помощью собираюсь распространить. На самом деле то, что вы видите, сделала шайтан-труба, о которой я вам уже рассказывал. — Кивнул я головой на поспешно зачехленную бомбарду. — Только это секрет! Скоро предстоят морские сражения, и мне бы не хотелось, чтоб противник заранее знал о моих возможностях. А так вроде есть ведьма, которая может жахнуть разок молнией, а потом неделю в отключке.

— Саня! Но как ты мог! — Чуть не заламывая руки, в отчаянье простонала королева. Я же верю каждому твоему слову, — но тут же подобралась. — Мне тоже нужны такие шайтан-трубы.

— Да забирай, не жалко. Только весит такая дура, как осадная башня. Интересно, как твои воительницы будут таскать такую тяжесть по пустыне. Да и управлять ей кроме меня никто не сможет. В лучшем случае, стрельба окажется столь же опасной для противника, как и для вас самих.

Сначала медленно, затем все быстрее, под туго натянутыми передними парусами, наполненными ветром, "Астера" ложилась на новый галс. Теперь ветер дул с траверза правого борта. Мы вышли в Мраморное море. От Константинополя нас отделял дневной переход. Зачистка второго приза, оказалась с одной стороны легкой, сопротивления мы там не встретили. Перепуганным, контуженным и израненным пиратам и в голову не приходило обнажать оружие. Но многие из наших, когда оказались на палубе противника опорожнили свои желудки, — что не удивительно, местами палубу сплошь покрывала жижа, состоящая из крови, содержимого кишечников, и ошметков плоти. Я думаю потрясение от Хиросимы в двадцатом веке, когда уже народ был знаком с результатами массированных артобстрелов и бомбардировок, было гораздо меньше, чем от залпа бомбарды в десятом. Хорошо что "Артемида" (перед предстоящим сражением было решено, пересадить мою родню на "Астеру") пришвартовалась к нашей сцепке со стороны "Везунчика", который, кстати, тоже был порядком залит кровью. Родня была в диком шоке от увиденного. Представляю, что с ними было бы, пришвартуйся они к "Соколу" — второй галере пиратов. Моих родичей сопровождал десяток руссов во главе с Ахмылом. Тот, по-хозяйски быстро обежав призы, остался доволен. — Отличная добыча, Атаман! — Только скосив глаза на "Сокола" заметил — А этих вы что, в ступе перемололи?! То, что осталось от супостатов, только ложкой собирать. — Да нет, королеву амазонок чуть было не убили, вот ее шаманка и осерчала — долбанула молнией, чтоб неповадно было.

— Чудеса! — Почесав затылок, ответил русс. — Только после молнии все в головешку обращается, а тут фарш.

— Дык, че ты хочешь?! Они же неруси — Как само собой разумеющееся ответил я. — Перуна не чтут, вот и молнии у них неправильные.

— Ну, да. Тогда понятно. А ты сам случаем не русс?! — С прищуром глядя мне в глаза, спросил Ахмыл. — А-то твоя мать, похожа на мою мачеху, только моложе.

— Матушка у меня с Херсона. Так что возможно в ней есть кровь руссов.

— Теперь все ясно, атаман — я так и думал — ты русс. — Убежденно, сказал десятник. — А кровь наша сильная! Всегда себя проявит. Ну, я побежал! Надо готовить своих к бою.

Последние слова Ахмыл действительно сказал, срываясь с места. Парня просто распирало от полученных сенсационных известий. Теперь главное довести новости до благодарных ушей первым. Не сомневаюсь — деза с шаманкой пройдет "на ура", обрастет подробностями, и задавит все остальные версии в зародыше. А еще я нисколько не удивлюсь, если узнаю, что половина руссов окажется моими кровными родственниками, а Ахмыл, как минимум моим троюродным дядей.

Оставшиеся пиратские галеры тоже стали нашими призами, и обошлось почти без потерь. Многочисленным командам кандакцев, заточенным на атаку, пришлось впервые защищаться. А как это делать, если подошедшие с кормы "купцы" атаковали сразу с двух бортов, и буквально засыпали смертоносными стрелами всю палубу, бак, корму и площадки для стрелков? Не скажу, что руссы поголовно были виртуозами лучного боя, но шесть-семь стрел в минуту мог выпустить каждый. А с дистанции десять-тридцать метров, все без исключения попадали в цель размером с голову. То есть, в течение пяти минут по вражеским целям не считая залпов аркбалист, могло быть выпущено полторы тысячи стрел, по пять на каждого защитника.

Утром следующего дня, наконец, удалось освободить "Астеру" от реи "Везунчика" и восстановить порванный такелаж. В это же время подошли "Артемида" с "Авророй" Пока выслушивал доклад капитанов и оказывал первую помощь раненым, подошли призовые галеры. Вчера обошел пленных, с пришвартованных к нам призов — был немного разочарован. Выжили в основном мелочь, тупая уголовная братия — шакалье одним словом. На оставшихся пленников, с подошедших галер смотреть не планировал, но совесть нудила и пришлось идти. Все-таки, по уговору с Платоном, всех захваченных пиратов, я отправлял на Кипр, а там после "разговора" с дознавателями, им, в лучшем случае светила бессрочная каторга на каменоломнях, где долго не живут.

Уже заканчивая осмотр заметил удивленный взгляд молодого парнишки, разглядывающего мою левую кисть. Я тоже взглянул на нее, и нечего примечательного, кроме кольца Мутного, там не обнаружил. — Встречал раньше такие колечки? — Добродушно улыбаясь, спросил я. — Может, знаешь, что оно означает? — И только он собрался ответить, сразу перебил его. — Ну, об этом потом. Для начала скажи кем ты здесь, и как сюда попал. Оказалось, что Артавазд (так звали парня), не смотря на свой юный возраст, был на галере лекарем. А до этого был рабом и лучшим учеником самого прославленного на Крите лекаря — Гаданфара Кандакского. При всех своих достоинствах учитель имел одну слабость — азартные игры! Вот и случилось, что проиграв всю свою наличность, гранд-лекарь поставил на кон своего лучшего ученика. Отыграться не получилось. Кольцо парень запомнил, потому что как-то учитель лично врачевал одного "оборванца" с вывихом руки, и оказывал ему особое внимание. На недоуменный вопрос ученика, он пояснил, что если на море законы не писаны для таких людей как Раджа… и там они вершат закон по своему разумению. То на суше обладатели таких колец не менее влиятельны, и имеют тайной власти не меньше, чем эмир. Вот тут, как оказалось, я несколько поломал парню шаблоны, доказав что и на море владельцы кольца главнее.

Немного погоняв целителя по основам врачевания, и устроив ему практические экзамены на раненных, я предложил ему на выбор каменоломни Кипра или вакансию доктора на моем корабле. Молодой человек, как и ожидалось, выбрал работу по специальности. Меня это очень устраивало. Из лечащего врача я переходил в разряд начальника медслужбы со своим штатом. И четырем десяткам раненых процедуры я уже не проводил, а только назначал.

— И еще! Раз ты начинаешь новую жизнь… — Тут мне почему-то захотелось схулиганить. — Вместо твоего зубодробительного имени — Артавазд, ты отныне будешь носить имя — Айболит.

Призы под конвоем "Авроры", вместе с большей частью руссов и тремя рыцарями, (наблюдателями за дележкой хабара) отправился на Кипр, а "Астера" и "Артемида" взяли курс на Константинополь.

Мой управляющий честно отрабатывал свой хлеб — причал был забит судами под завязку. Немаловажную роль в этом, конечно, сыграло льготное налогообложение, и то, что таможенное начальство, мой терминал обходило десятой дорогой (видно свежи еще в памяти воспоминания о жуткой кончине Маркиана — бывшего шефа таможни, и его брата — клеарха). Рядовым мытарям, все равно приходилось выполнять свой долг, но придя на причал, говорили тихо, просили мало, уходили быстро.

Особняк, сверкающей после недавнего ремонта, встреил нас мраморными скульптурами в окружении цветников и фонтанов, пафосной мебелью с позолотой, вышколенной прислугой и богатым столом. Дядя с братьями после того когда увидели горы трупов, и палубу скользкую от крови, впали в ступор, а теперь кажется, начали приходить в себя. Они думали, что я преувеличиваю опасность и сгущаю краски, а реале все оказалось гораздо страшнее. Но шикарное поместье в центре столицы развеяло страхи и сомнения, как порыв свежего ветра — удушливый туман. Тут я подлил масла в огонь, заявив, что возможно братьям придется ютиться год-два в этом скромном жилище, пока они не купят себе по-настоящему достойные дома. Поздний обед прошел на позитивной ноте, после чего я предложил семье воспользоваться услугами гидов из числа дворни и прогуляться по столице империи. После чего заняться подготовкой к презентации товаров, с которыми мы должны вклиниться в ряды поставщиков императорского дворца. Сам же, сославшись на важную встречу, покинул особняк.

В общем-то, никаких акций на сегодня запланировано не было, просто прогулялись с друзьями по городу, зашли на рынок, накупили там всякой снеди, вина и отправились в особняк Делики — расслабиться и заодно и отпраздновать победу. Ближе к полуночи мои капитаны, подогретые спиртным, вдруг засобирались по неотложным делам. Мне эти дела были понятны, и я, придержав друзей, написал послание Клеопатре, где попросил "Мадам" ни в чем моим соратникам не отказывать, но чтоб завтра к обеду они были как огурчики. Ну и передал ей в подарок набор косметики и зеркальце — думаю молодящаяся дама это оценит. У меня же ночка была не простая — девчонки как с цепи сорвались, будто соревновались, кто быстрей выпустит из меня "пар". Потом все проголодались, и пошли нагишом на кухню, восполнить утраченные калории. Забавно было наблюдать, как голая королева, герцогиня и графиня при свете свечи ели из одной миски, запивая из одного кувшина. Я, впрочем, от них не отставал. Затем слово за слово, шутейная заваруха, и дикое безумство повторилось вновь. Не знаю во сколько мы заснули, но за окнами уже рассвело.

Утром, хм… то есть в обед нас разбудил Фарах, свеженький, как огурчик и злой, как собака. Точнее, злым он стал, когда Марго в ответ на побудку послала его куда подальше, а синеглазка заявила, что если она встанет, то Фарах ляжет. Как оказалось, спозаранку из заведения Клео, еле тепленьких парней, жрицы любви, почти волоком доставили в термы. Там их парили, макали в ледяную воду, поили какой-то гадостью, массировали до хруста в костях, растирали вонючими мазями, затем снова парили…. И вот пройдя все эти круги ада, капитаны чуть не бегом прибывают в указанное время и место… а тут их посылают. Любой бы взъярился. Я, чертыхаясь натянул штаны, и босым вышел в гостиную успокоить парней. В ответ на мою улыбку послышались упреки от обиженных капитанов, которым без надобности не дали нормально отдохнуть, да еще и оскорбили. Сначала я выслушивал претензии друзей спокойно, потом начал закипать.

— Стоп! — Резко остановил я недовольных мореманов. — Я не услышал доклад капитанов, находящихся на условно враждебной территории!? Ну же! Сколько человек на борту, сколько в увольнении, Список расходного вооружения, продуктов, предметов такелажа и рангоута, которое необходимо пополнить? Сколько на борту раненных, и как их состояние? Как идет разгрузка товара и кто ответственный? Слушаю!?

— Командир, но ведь ты же сам позвал нас с собой и…

— И что я при этом сказал? — Перебил я друга. — Что пока вы развлекаетесь, сам буду выполнять ваши обязанности?!… За свою халатность на ближайший месяц ваша доля в добыче снижена наполовину. А теперь бегом марш на причал, доклад через час! Стоять! У вас, что со слухом проблемы! Я сказал не ползком, а бегом! Кому не нравятся мои приказы — держать не буду. Еще раз — бегом марш!

На этот раз приятели, сшибая мебель, ломанулись на выход. Тут же приоткрыв дверь в гостиную, показались две рыжие головки.

— А ты, Саня, не слишком перегнул палку? — Поинтересовалась головка Фройдяйн. — Парни немного расслабились, а ты сразу — наказывать и бегом марш!

— Инга, блин! Ты не читала устав?! — Избавила меня от ответа Марго. — Ничего Саня не перегнул, и территория условно враждебная — забыла что ли, как в прошлый раз с боем уходили.

Тут дверь открылась полностью и на пороге появилась зевающая индуска.

— Ааааа — аа! А деньги, на которые ты парней оштрафовал, куда денешь? — Наконец справившись с зевотой, спросила Делика. — Себе заберешь.

— А нет! Бедным раздам! — Хохотнул я. — Конечно, себе!

— Ну, тогда я поддерживаю Саню, — одобрительно взглянув на меня, сказала синеглазка, и задумчиво добавила — Кого бы мне оштрафовать? Наверно, я никогда не пойму когда Делика шутит, а когда говорит серьезно.

За поздним обедом, само собой преобладала тема налогов и штрафов. Каждая из помещиц делилась с другими множеством ухищрений, как выжать из трудового крестьянства лишний медяк. Лидировала с заметным отрывом фройляйн. Разговор я слушал вполуха, но интересные детали старался запомнить. Когда, наконец, подали десерт, тема была исчерпана, или скорее полные желудки потребовали себе усиленного кровообращения, отняв его от мозга. И тут слуга, пополняющий опустевшие кубки, доложил, что богато одетый вельможа, не желающей назвать свое имя, но он заявивший, что знает меня лично, желает видеть Александра Калеостро. Дескать, у него срочное послание от очень важной особы. То, что важная особа — августа, понятно. Что же ее приперло, раз решилась первой пойти на контакт? Еще десяток секунд думал, стоит ли подержать ее посыльного некоторое время в дверях или звать сразу. Все же решил звать — пойти на обострение я всегда успею.

— Зови!

Я едва смог скрыть удивление! Посыльным оказался Моисей!

— Привет, дружище! — Едва он переступил через порог, я встал из-за стола, и поспешил навстречу гостю. — Ты не представляешь, как я рад тебя видеть!

— Наверно, императрица знала это, раз послала на встречу меня. — Ответил довольный препозит.

— И если ты хотел напомнить мне про долг за твоих лошадок, то я принес все сполна.

При этих словах Моисей выложил на стол увесистый кошель. Опытный царедворец продолжал довольно улыбаться, но тяжелый вздох сдержать не смог.

— Вот это очень кстати! — Отреагируй я иначе, меня бы просто не поняли, и предстоящая торговля за процент отката, могла для меня сильно осложниться. — А-то я сильно поистратился на наем охраны для моего конвоя — груз слишком ценный.

— А я слышал наоборот, что твоя охрана сказочно обогатила тебя, захватив, в качестве приза четыре превосходные галеры.

— Ну, надо же — превосходные!? Да на ремонт этой рухляди и оснастку, уйдет столько денег, что знай я заранее, сколько это будет стоить — просто бы все утопил.

— Ну да, ну да. Говорят твоя шаманка — Муизза немного перестаралась, превратив паруса и канаты в пыль, рангоут в щепу, а людей в фарш… " — Это ж надо! Всего сутки как отшвартовались, а углеокая уже в курсе всего! Ну не сам же Моисей отслеживает мои телодвижения "

— Наверно, мне тоже следовало послушать пьяные небылицы моей матросни. Тогда я бы я тебе такого рассказал, что ты, дружище, до ужина ходил бы с открытым от удивления ртом.

— Пока тебя искал, пришлось исколесить и припортовые харчевни и даже заведение мадам Клео, — Скользнув взглядом по моему криминальному перстню, ухмыльнулся Моисей. — И ты прав — несмотря на огромные усилия с моей стороны, рот постоянно сам собой открывался.

Вместе посмеялись, потом я резко перевел русло разговора на коммерческую тему. Сначала взгляд препозита выражал вежливый интерес, затем интерес стал неподдельным и наконец прозвучал вопрос.

— Александр, когда я смогу посмотреть на товар?

— Если не возражаешь, то завтра я приглашу тебя на ужин в свою резиденцию. К тому времени туда доставят и распакуют все образцы. Если придем к согласию, то сразу познакомлю тебя с доверенными людьми, кто в мое отсутствие будет вести дела. И чуть не забыл, у меня к тебе небольшая просьба — мне нужна моя бывшая управляющая — Грация. — Видя удивление в глазах препозита, я быстро продолжил. — Только на неделю! Поднатаскать мою сестру в управлении хозяйством, делопроизводству и всем другим фишкам, создающим комфорт, и облегчающим мою жизнь. Я заплачу, сколько скажет!

— М-мм. Видишь ли, Александр, боюсь, что даже месяц обучения твоей сестры мало что даст, а уж неделя — деньги на ветер.

— Ну, я попрошу шаманку, чтоб помогла Инае внимательно слушать и все запомнить. В любом случае ни к тебе, ни к Грации претензий не будет, разве что к Муиззе.

Снова вместе посмеялись. Моисей, собравшись уже уходить, резко притормозил.

— Чуть не забыл! Августа просила завтра присутствовать тебя на утреннем приеме в Христотриклене. Еще сказала, можешь взять с собой наложниц и шаманку. Своих бандитов (то есть, капитанов) брать не обязательно. Так же не обязательно подходить к началу, если опоздаешь на пару часов не страшно. — То есть подойти надо, насколько я помню, к выступлению клераха. — Встретит вас у ворот халки, начальник охраны Константина, твой старый знакомец — Леонид. Что передать императрице?

— Передай, что буду непременно, я соскучился по императорской кухне, надеюсь, что она не оскудела…

Дождавшись окончания встречи с препозитом, в гостиную вошли капитаны. Согласно докладу, к вечеру разгрузку судов планируют закончить. Для раненных сняли полдома на побережье, сейчас они уже там, и с ними Айболит и мои секретари. Для "Астеры" нашли верфь, которая готова быстро ликвидировать последствия тарана. Списки всего необходимого переданы моему управляющему, и согласно его заверениям в течение завтрашнего дня львиная доля заказов будет доставлена на суда. Остальное доставят в течение двух-трех суток. Увольнения экипажей в город прекращено, служба ведется по варианту повышенной боеготовности. На мой вопрос как там Варя, к моему удивлению был дан исчерпывающий ответ. Злая как шайтан, и здоровая как лошадь, В отсутствии меня и королевы, слушает только лекаря. Сказал парням, что доклад принят, и попросил доставить шаманку и Вову сюда и чтоб прихватил мои солнцезащитные очки, и чем скорей, тем лучше. А еще предупредить дядю, что препозит императрицы будет в резиденции завтра к ужину, товар должен быть готов к презентации, ну и все остальное должно быть на уровне.

Девчонкам, изнывающим от любопытства, сообщил все новости, и порекомендовал подготовиться к завтрашнему приему. Еще попросил их одеть Варю так, чтоб была ни на кого не похожа, но дорого и сердито. К крайнему неудовольствию Делики ей пришлось расстаться со своим новым колетом и дополняющим его комплектом одежды. Синеглазка согласилась на уговоры только после моих обещаний пополнить ее гардероб новыми сногсшибательными нарядами. На что тотчас подорвались рыжие, потребовав справедливости. Чуть не со слезами на глазах, ссылаясь на то, что синеглазке за месяц светит уже второй комплект нарядов, а они почти полгода носят старые, потребовали себе тоже обновок. Пришлось скрипя зубами пообещать обновить гардероб всем, но только при условии, что они уже не будут сегодня меня бесить. Девочки сразу стали паиньками, чуть не сюсюкая обряжали Варю, охотно делились с ней своими драгоценностями, на время, конечно. Когда с нарядом все было решено, я занялся ее прической и макияжем. К воротам халки подошли около восьми утра. Я оделся достаточно скромно, если в двух словах, то в черное с серебром, Дамочки же, напротив, все в золоте и в каменьях, с ярко подведенными губами и глазами. Варя в своем колете цвета кофе с молоком, и таких же ботфортах. Шелковая белая блуза с отложным воротом, просторные рукава с сужающими к кисти обшлагами, беспалые перчатки. Голову венчала кофейного цвета бандана, такого же цвета перевязь и кобура с пистолем. Пистоль решил повесить на Варю. Мне как-то несподручно таскать на себе такой необычный предмет — привлекает внимание. А шаманка может таскать с собой все что угодно, хоть скелет своей бабушки, никто и ухом не поведет. Но самая стильная и необычная деталь ее образа — солнцезащитные очки "а-ля" Джон Ленон. Этот аксессуар я завел себе уже давненько, но как-то не прижились. Во-первых, привлекали массу внимания — пройди я по улице без головы, и то бы народ не так бурно реагировал. Ну и неудобств от них было, все же больше, чем от яркого солнца. Мой череп несколько шире Вариного, но и золотая оправа гнулась без проблем. В конце концов, результатом выбранного образа я остался доволен.

Леонид, как и было оговорено, дожидался нас у ворот халки. Приветственные объятья старых друзей! Насмешливые замечания — мои, что отьел морду, его что наоборот — исхудал и почернел, будто только с каторги. Караул, отдавая честь, ударил кулаками в щиты. Я снова во дворце. Пока добирались до Христотриклина, Леонид рассказал, что Константин частенько меня вспоминает и будет безумно рад встрече. На счет радости остальных, он сильно сомневается. Ну и шепотом поинтересовался — что за чудо со мной? Леонид, когда увидел среди моих сопровождающих, необычную женщину, у которой вместо глаз черные провалы, — "словно череп с заполненными землей глазницами", реально вздрогнул. Я посоветовал ему не обращать на нее внимания, она этого сильно не любит, а предмет, что закрывает ее глаза, избавляет людей от порчи. Шеф охраны наследника недоверчиво улыбнулся, но после этого старался избегать взглядом Варю.

Перед входом в Христотриклин девчонки повстречали знакомых фрейлин и зацепились с ними языками. Стоять рядом болванчиком и слушать женский треп, не было ни какого желания, и мы с Леонидом и Варей зашли внутрь. У дверей в золотую палату дворца, где проходил прием, я остановился дожидаться своего эскорта, а сопровождающий побежал докладывать о моем прибытии. От нечего делать стал разглядывать мозаики и роспись на потолке — раньше как-то не останавливался в холле, преодолевая его с ходу, и не замечал этого великолепия. Мое приятное созерцание было прервано самым наглым образом. Какой-то, судя по одежде, знатный вельможа, пихнул меня плечом, и разразился бранью. Меня обозвали придурком, ротозеем и чучелом, и оказывается я своей смердящей тушей загородил весь проход. Проход, кстати, был свободен, а если сравнивать наши фигуры, то, как раз его, походила на жирную тушу. На подставу столкновение не походило, скорее жирдяй загляделся на амазонку в очках, и случайно налетел на меня. Я не стал отвечать на ругательства, а вежливо послал его в задницу. Оппонент, от такой неслыханной наглости, приобрел темно-красный цвет лица, видимо он ожидал услышать извинения, и разразился новой порцией ругательств. И пообещал мне, чьей бы я не пользовался протекцией, единственная вакансия, на которую я могу рассчитывать в Константинополе — это место золотаря. Неожиданно для себя я заржал, от пришедшей в голову мысли.

— А ведь ты прав! Я и есть золотарь! У меня и правда хорошо получается, выгребать дерьмо из императорского дворца.

Жиртрест, от такого заявления впал в ступор, и когда собрался что-то ответить, между нами встала Варя. Ее позу, даже самый тупой, воспринял бы угрожающей. Но больше всего вельможу напугал яростный взгляд разноцветных глаз, поверх опустившихся на кончик носа очков. Не смотря, на грузную фигуру, сановник моментально преодолел пару метров до спасительной двери, и тут же за ней скрылся. На мое поощрительное подмигивание, Варя только фыркнула, но было видно, что похвала пришлась ей по вкусу. Тут, наконец, подтянулись принцессы, пропустив дам вперед, следом зашел в золотую палату.

Ничего не изменилось, утренний прием проходил как обычно — скучно. Высшая знать к этому времени уже исчерпала запас вчерашних сплетен, перемыла косточки друзей и недругов, и находилась в состоянии полудремы. Хотя, нет, что-то все же изменилось. Продолжая рассматривать публику, заметил — часть присутствующих изменила фасон одежды, и щеголяла в камзолах, а у дам появились кольца с каменьями. Тем временем нашу компанию начали узнавать. Сначала на звук закрываемой двери обернулся один из замов Моисея, окинул меня ленивым взглядом, и тут же отвернулся. Секунду спустя его шея напряглась, и повторный поворот головы был осторожным, будто боялся спугнуть видение. Тут же он что-то прошептал в ухо рядом стоящей даме. Та тревожно заозиралась, и понеслось — цепная реакция в действии. Притом каждый, до кого дошла новость, обернулся несколько раз. Видимо, чтобы убедится, что это на самом деле я, со мной ли моя свита, во что одета моя свита, и кто эта новенькая. После чего сонливое настроение присутствующих переросло в крайнее возбуждение — Христотриклин загудел как улей. Тот самый жиртрест, с кем мы столкнулись в холле, продолжал что-то бубнить с трибуны про крайнюю необходимость увеличить вливание средств в инфраструктуры города…, но его уже никто не слушал — собрание пошло в разнос. Тут до меня дошло, что жирдяй — это новый клеарх, и мы опять в контрах. Градоначальник, наконец, понял, что его красноречие никого не интересует, и сделав небольшую паузу, перекинулся парой фраз с логофетом. Логофет что-то объясняя вельможе, кивнул в мою сторону. И тут наши взгляды встретились. Сам не знаю зачем, скопировал взгляд бывшего клеарха после нашего первого "знакомства" — тяжелый и обрекающий. Мужик реально обделался. Наверно такое выражение лица может быть у недоросля, который сквозь прутья клетки плюнул в тигра, кинул в него огрызком яблока, и вдруг обнаружил, что клетка не заперта. Собрав всю волю в кулак, вельможа стер испуг со своего лица, отвел взгляд, и на плохо гнущихся ногах покинул подиум. Далее последовало представление соискателей освободившихся и новых вакансий. Соискатели заметно мандражировали, ожидая каверзных вопросов, но вопросы поступали только от логофета и старичка — герольда, остальная публика новичков, похоже, не заметила вовсе. Ловить здесь больше нечего, пора валить из дворца. И уже собравшись двинуть на выход, решил подойти к занавеси, за которой обитала августа. Гвардейцы, кстати знакомые, и не думали преграждать путь, напротив четко отодвинувшись в сторону, отдали честь. Варю, увязавшуюся за мной, правда не пропустили, вновь сдвинув строй. На что я сказал амазонке: находится возле своей королевы, и та подскажет, что делать, если что.

Мягкий полумрак алькова был наполнен ароматами благовоний — мирта, сандала, камфары, ну и конечно ладана. К букету благоуханий присоединились запахи кулинарных специй, свежеиспеченного хлеба, сыра и меда. Бросил беглый взгляд на столик с закусками, аж в животе заурчало — яства выглядели еще более соблазнительными, чем исходящий от них аромат. Беглый взгляд немного затянулся, но я собрал всю волю в кулак, изменил выражение лица на счастливо-подобострастное, и чуть не на полусогнутых, устремился к величественной фигуре восседающей на троне.

— Неужели боги на небесах услышали мои молитвы и дозволили недостойному, вновь лицезреть ту, что на веки отняла сердце мое и душу. В безутешных муках, бессонными ночами, мой взор был всегда обращен к звездам, в надежде рассмотреть в них отражение прекрасных глаз твоих…

— Ну как ты, Саня, можешь так беззастенчиво врать императрице?! — Глаза углеокой были ироничны и слегка прищурены, но улыбалось она довольно и от души. — Я бы может тебе и поверила, если б лично не видела, что твой первый влюбленный взгляд, был устремлен не на меня, а на столик с закусками! И вообще удивительно, что ты подошел ко мне с не набитым ртом.

— О, услада очей моих! Единственная звезда способная затмевать свет миллиона солнц! Я сразу хотел ринуться к трону, но в полумраке побоялся опрокинуть этот столик, поэтому всего лишь посмотрел там ли он где и всегда. И как ты меня можешь обвинять в грехе чревоугодия, когда я буквально высох и почернел от тоски и безнадеги…

Августа отреагировала на мое последнее заявление откровенным смехом.

— Ты побоялся?… — Смех августы бархатистый и приятный, с чуть заметной хрипотцой, искренний. — Ты не превзойденный врун! Врун, которого ни разу не ловили на вранье! — Наверно, чтоб я не подумал, что обвинение во вранье углеокая адресовала кому-то другому, свои слова она сопровождала указательным пальчиком, направленным в мою грудь. — А почернел ты и похудел, говорят, от того, что три месяца что-то искал в магрибских пустынях — это случайно была не Муизза?! "- Вот это подсказка, и действительно, а что я еще мог делать в пустыне" — И поговаривают, от тебя так же разило серой, как после молнии поразившей пиратскую галеру.

Ну, такие шпионы меня устраивают, видят как раз то, что Дед классифицировал как условно секретную информацию и в некотором роде даже полезную к распространению. Не стал развивать скользкую тему. Вместо этого взмахнул рукой, в которой появился веер, собранный из тончайших пластин слоновой кости, богато украшенной резьбой, перламутром и золотой нитью. Расправил, продемонстрировал несколько эффектных движений, свернул и неуловимым движением спрятал в рукав. Открытый рот, и удивленные глаза императрицы заменили мне овации.

— Александр, что за фокусы, ты меня напугал! — Еще не отойдя от стресса, растерянно произнесла августа. — Что это было?!

— Это мой скромный подарок императрице! — Я вновь достал веер. — Когда-то для самых знатных дам считалось не достойным пользоваться жестикуляцией, произносить банальности, и выражать эмоции. Для этого служил этот многофункциональный предмет. Все просто! В обычной обстановке он заменяет раба с опахалом. Если вам нужно указать на что-то или задать направление, не надо пользоваться перстом, как простолюдин. Вам интересен собеседник — движения веера плавные. Не интересен или надоел — резкие. И еще масса условных движений, всех и не упомню. Собранный веер подобен дубинке, и его можно использовать, чтоб проучить нерадивых подчиненных, не пачкая о них свои царственные ручки. Ну, и если просто захотелось зевнуть — пожалуйста, прикрыли лицо веером и зевайте в свое удовольствие.

Свои слова сопровождал движениями веера. Как бы сурдоперевод, но наоборот. Глазки углеокой забегали, и когда я вручил дар, как и положено с поклоном. Зоя буквально выхватила подарок из моих рук. Немного поигравшись, августа уперла сложенный веер в мою грудь и с прищуром поинтересовалась:

— А какой дар будет не скромным?

— Зеркало! В него вы можете ясно рассмотреть каждую ресничку на своем веке, каждую ниточку на своем наряде. А главное — оно настолько большое, что позволит рассмотреть себя целиком.

— Действительно царский подарок! Надеюсь, я буду единственная, у кого будет такое чудо?! — Дождавшись моего утвердительного кивка, августа поинтересовалась. — И чем же могу отдариться?

— Ну, если ваше императорское величество позволит посетить вновь ваши термы, — Максимально приблизившись к августе, хрипловатым шепотом я проворковал я. — То мы будем в расчете.

— Всего-то?! — Вроде как не принужденно усмехнулась императрица… Но ее щеки и шею покрыл яркий румянец, заметный даже при слабом освещении алькова. — Я предупрежу препозита, а по времени посещений уже договаривайся сам. — И сразу, как бы забыв о незначительной просьбе, с ухмылкой продолжила. — Своим появлением ты создал совершенно нерабочую атмосферу собрания, так что делать мне здесь, больше нечего. Я почти не завтракала, если ты тоже не прочь перекусить, предлагаю перейти к десертному столу.

Едва мы уселись за столом, как фрейлины и прислуга, ожидая приказаний, выстроились в ряд. Зоя не глядя махнула в их сторону веером — все разом, поклонившись, удалились на прежние позиции.

— Вот видишь, — Кивнул я в сторону веера, — работает!

Зоя не ответила, и не спеша положила в свою тарелку какие-то сладости. Затем указав на кувшин, протянула в мою сторону золотой кубок украшенный рубинами. Я налил августе вина, и поскольку указаний больше не последовало, стал наполнять свою тарелку. Пригубив вина, углеокая внимательно разглядывая мое лицо, коротко спросила:

— Саня, зачем ты здесь?

— По торговым делам, разумеется, — уже поднеся вилку ко рту, ответил я. — Если помнишь, я все-таки в первую очередь купец.

— И только?! — после продолжительной паузы отозвалась Императрица. — И даже ничего не попросишь?

— До сих пор никого ни о чем не просил, всегда просили меня! — Тонко намекаю на толстые обстоятельства. — Не вижу надобности изменять своим принципам. Зоя, я понимаю, ты считаешь меня непредсказуемым и очень опасным, поэтому давай без политесов! Пока ты не проявляешь враждебности ко мне и моим близким, считай меня своим ярым сторонником.

— Ну, нет, мне такого опасного врага не надо! — Ухмыльнулась августа. И тут же, довольная, переключилась на другую тему. — Что думаешь по Криту?!

— Думаю!

— Мне уже доложили, что твои воины взлетают на крепостные стены как ветер, и что интересно ты со своими приживалками задаете тон.

— Делай как я! — такая команда уместна в опасных ситуациях…

— Делай как я! Следуй за мной! За мной в атаку вперед! Александр, ты что? Не нормальный? Зачем это тебе все нужно?! Я что-то ни разу от тебя не слышала, что ты бессмертен. Тебе не страшно?

— До того, и после того — страшно, а во время того — не помню. На счет бессмертен — не знаю, но умирать приходилось — впечатление не из приятных. — Дурашливо произнес я, и после паузы уже серьезно добавил. — Вот ты говоришь я ненормальный, и зачем мне это нужно. А ты задай себе вопрос — если б я был другим — я бы был тебе нужен?

— Но ведь ты уже всем все доказал! — С чувством воскликнула Зоя. И не дождавшись реакции, решительно продолжила. — Друзья на тебя молятся, враги впадают в ужас от одного только твоего вида. Вон новый клеах, как взглянул на тебя — побледнел так, словно смерть свою увидел. Может пора остепениться?! Я не понимаю, чем тебе у меня не нравится?! Необременительная спокойная работа, а взамен ВСЕ, все что пожелаешь — деньги, власть, почет, уважение!…

— Все так, августа, но пойми — у меня другой склад характера. И я провел во дворце достаточно времени, чтоб понять, что мне здесь не комфортно….

— Что-о?! — Не дала мне договорить углеокая. — Значит карабкаться первым на стены крепостей, прыгать в одиночку на полный вооруженных противников корабль, есть еду, приготовленную матросом на коленке, мыться холодной водой — тебе комфортно, — прищурившись, с нотками обиды в голосе, возмущенно проговорила Зоя. — А жить во дворце, под моим крылышком, значит, нет! — И тут же примирительно добавила. — Хочешь, давай построим рядом и тебе дворец! Любой, какой пожелаешь!

— Извини, императрица, что сбил тебя с толку словом комфорт. Ведь в обыденном понимании это слово означает удобство, что-то приятное. Я же имел ввиду другое. На самом деле "зона комфорта" означает привычную для меня ситуацию, в которой я знаю, что делать. Что совершенно не означает, что в моей зоне комфорта должно быть хорошо и реально комфортно. Мне должно быть привычно, понимаешь! А для многих привычно вовсе не означает приятно, скорее наоборот. Кто-кто, а ты должна меня понять. — Тут я прервался на глоток вина. — Помнишь, после смерти твоего супруга императорским престолом завладел его брат — Александр, а ты стала опальной. Тебя не ограничили в средствах! Свобода перемещений — полная! Вся твоя прислуга осталась при тебе, и предвосхищала все твои желания. Ты мягко спала, красиво одевалась, вкусно ела! Тебе лишь запретили лезть в политику. Зато не надо было вставать в пять утра, десять раз на день переодеваться и таскать на себе пуд украшений, выслушивать всяких болванов. Тащить на себе неподъемное бремя империи, и с тяжелыми думами, ложиться спать за полночь. Спроси любого, и все скажут, что это воплощение райской жизни на земле. Но по твоим рассказам, в это время, ты ночи напролет выла от горя и безнадеги.

— Довольно! Даже не хочу вспоминать об этом. Но я тебя поняла.

— А раз так, то давай уже рассказывай, зачем я тебе понадобился, а то я до сих пор только говорю, ничего не съев.

— Давай об этом поговорим за ужином…

— Извини, вечер занят, давай сейчас…

— Ну да, у тебя появилась новая фаворитка, как же понимаю. — Язвительно произнесла августа. — Новая игрушка, и приятная и полезная.

— Нет, вечером деловая встреча, ради которой я притащил своих родственников из Багдада. И чем раньше я услышу о твоих проблемах, тем раньше я смогу их обдумать и решить. И еще, я не понял — императрица ревнует?!

— Пфф, очень надо! От меня, улыбка в тридцать два, ехидный взгляд, глаза в глаза, который я перевел на яства, расставленные на столе, и не спеша стал нагружать свою тарелку деликатесами. Первой не выдержала августа.

— Ну, хорошо! Проблемы пока в зачатии, но опыт мне подсказывает, если их не решить сейчас, то в дальнейшем они могут перерасти в угрозу. Начну по возрастающей. Новый клеарх, бывший стратег Македонской фемы, являющейся основным поставщиком мяса и зерна Константинополя….

Короче, опытный и лояльный Зое управленец, назначенный на должность клеарха четыре месяца тому назад, недавно вдруг стал неуправляемым. До прямого столкновения с императрицей дело еще не дошло, но все ее указы и распоряжения саботировались. Нужные люди уже предупредили сановника, что его предшественник был фигурой, куда как более влиятельной, но как только вздумал спорить с Зоей, умер мучительной смертью. Но с того как с гуся вода!

— И вот только появился ты, и неустрашимый клеарх покинул подиум на негнущихся ногах, словно в штаны навалил. — Со смехом сказала углеокая, но продолжила уже серьезно. — Но проблема не решена. Ты своим появлением всего лишь загнал ее вглубь.

Вторая проблема — отец Дионисий, точнее уже патриарх Дионисий. Новый кормчий бога, решительно избавился от последователей Мистика, и поставил на все значимые места своих раскольников, которых повытаскивал из разных дыр. Новый викариат свято верит болтуну, что народное восстание, изгнание узурпатора, освобождение августы, и восхождение ее на престол — его рук дело. Вот и решили святоши, что императрица должна церкви (то есть им), по гроб жизни. И первым делом потребовали для себя, ни много ни мало — неподсудности и неприкосновенности со стороны светских властей, которую может снять только патриарх, и Папа Римский. Августа, не желая обострения, бесстрастно выслушала претензии, и обещала обсудить этот вопрос с компетентными товарищами. Ситуация, опять же пока терпимая, но накаляется с каждым днем. И третья проблема — опять зашевелились болгары. Симион I решил тряхнуть стариной и собрал войско, точнее два, которые собираются вторгнутся в Византию на востоке через Дарденелы, и на западе через Коринфийский перешейк. Ну и конечно, через провинции — Фракию и Македонию, чтоб между делом осадить Константинополь. Без мощной поддержки флота, которого у него нет, взять город — пустая затея. Но это ему и не нужно. Во время осады, в столице осядут крупные военные группировки и элитные подразделения, которые невозможно будет использовать в других местах, что тоже окажет негативные последствия на общем театре военных действий. И последнее — общий политический настрой населения может измениться не в пользу действующей власти.

— Хорошо — буду думать! — беспечно отреагировал я. — Только мне нужны твои советники, которые могут ответить на любой вопрос по клеарху, новому викариату, и полностью владеть информацией по Симиону! Вплоть до того, кто и где его родственники, какие у них отношения, что он предпочитает на обед и все остальное — ВСЕ!..

— Хорошо, будут тебе советники! — И тут же новый вопрос. — На литургию пойдешь? — Не дождавшись моего ответа, но поняв его по моей кислой физиономии, продолжила. — Тогда к обеду жду от тебя подарок! Зеркало можно доставить прямо в обеденный зал — пусть все мои приближенные увидят себя как есть, — Злорадно проворковала августа. — А то нашили себе нарядов, и думают, что и корова в камзоле — красавица.

Сославшись на хрупкость подарка, выторговал у императрицы паланкин, на том и разошлись.

Когда паланкин с гербами императорского дома подошел к моему особняку, там начался страшный переполох. Едва открылась его дверца, дядя с братьями опустились в низком поклоне. Я выйдя наружу немного изменив голос, посетовал на то что багдадская деревенщина могла бы ниже склонить головы — небось спина не переломится. Братья поклонились еще ниже, а дядя чуть дернулся, но положения тела не изменил. Мне было смешно, дяде не очень — обиделся. Правда, выслушав последние новости, и узнав, что с препозитом все на мази, перестал дуться, и заверил меня что, к презентации почти все готово, осталось только надеяться, что повара с ужином не подведут. Зеркало установили в трапезной незадолго до обеда. Моисей приставал к нему человека, который должен следить, чтоб к нему не прикасались. Первой в зал, как и всегда, зашла императрица. Полюбовавшись на свое отражение, она вдруг неожиданно рассмеялась.

— Действительно видна каждая ресничка…

— Вот вам еще одно зеркальце — Подал я углеокой зеркальце с ручкой, размером с блюдце. — С его помощью вы можете рассмотреть себя с боку и даже сзади.

Я продемонстрировал, как нужно держать и поворачивать зеркало. Покрутившись у зеркала, еще минуту августа отдала зеркальце слуге и заняла свое законное место за столом. Далее началось столпотворение — фрейлины и кавалеры толкая друг друга, ловили свое отражения в разных ракурсах, начисто игнорируя регламент проведения трапезы. Надо сказать, что мои дамы проходя мимо этого развлечения, разве что не фыркали, снисходительно взглянув на византийских дикарей. С удовольствием наблюдая за произведенным мной фурором, пропустил новую персону, заключившую меня в объятья.

— Александр! Ну, наконец-то ты приехал! — В голосе Константина появились басовитые нотки, да и вверх парень заметно вытянулся. — Я уже начал писать тебе письмо…

— А-ай! Кто нибудь, уберите от меня этого медведя. — С притворной надсадой в голосе прохрипел я. — А-то он мне все ребра переломает!

— Константин! — Тут же сердито отреагировала императрица. — Это что за выходки! Изволь вести себя подобающе.

В ответ Багрянородный лишь широко улыбнулся матери, но меня отпустил. Я же сделал потрясенное лицо и удивленно произнес.

— Константин?! Не может быть! Неужели ты? А как вырос, ну просто богатырь! — Чуть было не брякнул, что видно холостая жизнь пошла ему на пользу, но вовремя одумался. В место этого повернулся к Зое. — Ваше Императорское Величество, чем вы его кормите? Если можно, пусть мне этого, тоже положат в тарелку.

Мой незамысловатый комплимент обоим пришелся по душе — у августы потеплел взгляд, а наследник слегка порозовел.

Поскольку место супруги будущего императора пустовало, за столом мы сидели рядом. Константин, как бы "между делом", рассказал какой бешенной популярностью пользуется его книга, и причем не только во дворце и в Константинополе, а даже за пределами империи. Писцы работают не покладая рук, а спрос все сильнее опережает предложение. Было видно, что парня переполняет гордость. Я в свою очередь поблагодарил наследника за ценный подарок и рассказал ему, что один экземпляр его книги преподнес в дар наместнику Египта. А его наследник при следующей встрече сказал, что пока не прочли книгу целиком, никто во дворце не лег спать…

— Александр! — Наконец парень решился сказать то, ради чего затевался разговор. — Я очень надеюсь на продолжение твоих… то есть приключений Синдбада сегодня после ужина.

— Сожалею, Константин, но сегодняшний ужин у меня занят… — После этих слов наследник как-то разом сник, но я продолжал. — Но во время утреннего приема я сильно переусердствовал с закусками, и поэтому боюсь что сейчас, кроме десерта в меня ничего не влезет. Так что если ты готов слушать, то я могу поведать тебе новую историю о Синдбаде. Энергичные кивки от Константина, и заинтересованные взгляды присутствующих придали мне куража и я начал.

— Однажды по торговым делам, караван Синдбада оказался в одном из городов Персии. И как всегда он устроился в хорошем караван-сарае неподалеку от рынка. Едва купец смыл с себя пыль дорог, как сразу направился в ближайшую корчму утолить голод. Но этому желанию не суждено было сбыться. У самых дверей караван-сарая его уже поджидали гвардейцы султана, в парадных мундирах с саблями в золоченых ножнах. Как выяснилось — это был почетный эскорт, который послал за Синдбадом сам султан, чтоб пригласить его во дворец на совместный обед.

Правитель города был в молодости большим любителем приключений, а ныне находясь уже в весьма преклонном возрасте, любил послушать интересные рассказы заезжих купцов. Когда званый обед подошел к концу, хозяин дворца подал знак, все присутствующие слуги, охрана и даже рабы с опахалами покинули зал. Осталась только одна женщина, в черной, как ночь абае, испещренной непонятными символами, и скрывающим лицо чиммете (сетка из конского волоса, закрывающая лицо женщины). Когда последний из слуг покинул помещение, султан заговорил.

— Ну, здравствуй, Синдбад! Мы с тобой раньше не встречались, но я слежу за твоими приключениями. И уже давно собирался послать тебе приглашение, чтоб услышать твои правдивые истории из первых рук. Но так случилось, что счастливая звезда свела нас именно сейчас. Сегодня я не буду слушать твои истории. Я расскажу свою.

— Случилось это очень давно. Было мне тогда пятнадцать лет. В ту пору я слыл бездельником и лентяем, все свое время тратил на шалости и веселья, как и большинство соседских мальчишек. И вот однажды подошел ко мне дервиш, и спросил.

— Не ты ли Аладдин, сын портного Хасана…

Далее последовала всем известная сказка — "Волшебная лампа Аладдина". Изменил я всего ничего — перенес гробницу с сокровищами в Магриб. Ну и, конечно, концовку истории поменял, точнее дополнил.

— … С тех пор прошло тридцать три года. Детей нам с Будур, бог так и не дал. И чтоб лампа не попала в руки злым людям, решил спрятать ее на веки, там, где ей и положено быть. После долгих скитаний в магрибских пустынях, мне удалось отыскать ту гору и усыпальницу. Я вернул лампу на место, и запечатал вход заветным кольцом. Само кольцо спрятал в своей сокровищнице, которую круглосуточно охраняли мои верные воины. И вот неделю назад кольцо было похищено. Больше из сокровищницы ничего не пропало, замок не взломан, а охранники превратились в камень. Кольцо похитил магрибский колдун. Так сделать мог только он. Если лампа попадет в руки колдуна, то он разрушит этот мир, а оставшихся в живых людей сделает своими рабами. — Утомленный долгим рассказом султан глотнул из кубка и продолжил. — Одолеть злого колдуна сможет только чародейка Муизза, и только до тех пор, пока магрибец не овладеет лампой.

Как правильно понял купец, женщина, оставшаяся в трапезной, и есть волшебница.

— Ты смелый и удачливый войн Синдбад! Твоя "Жемчужина" самый быстрый корабль! Ты единственный кто может вовремя доставить Муиззу к усыпальнице, и защитить ее, пока она творит волшебу…

Когда до берегов Магриба оставался дневной переход, небо начало темнеть, затем темнота стала сгущаться, превращаясь в грозовые облака. Свежий попутный ветер, резко изменил направление, и стал встречным. Надвигался шторм невиданной силы! Ветер не постепенно наращивал свою мощь, а ударил сразу, и в полную силу. Несколько мгновений, и грот мачта изогнувшись дугой, со страшным грохотом переламывается пополам. Еще мгновение, и паруса на безани превращаются в лохмотья. И в этот момент на палубе появилась Муизза. Синдбад прокричал ей, чтоб безумица вернулась в надстройку. Но все было тщетно, вой ветра и раскаты грома невозможно было перекричать. Тем временем чародейка вышла на бак, неуловимым движением скинула с себя абаю и осталась только в одной короткой тунике и босиком. И только сейчас Синдбад увидел, что Муизза еще совсем юная дева. Ветер мгновенно спутал ее длинные волосы цвета спелой пшеницы, а брызги волн и ливень промочили ее насквозь.

"— Разве можно в таком возрасте быть сильной волшебницей, и вообще что она делает на палубе в такой шторм" — Подумал купец. И словно отвечая на его немой вопрос, Муизза простерла руки к небу, устремила взгляд ввысь, и запела на незнакомом гортанном языке. Слова были непонятны, да и были ли это слова?! Может, так меж собой разговаривают боги и звезды. Но в этих словах чувствовался ритм, мотив и нарастающая сила. Когда слова колдуньи заглушили вой ветра, она начала двигаться в ритм своих слов, ее движения превратились в танец. Танец имеет разные средства выразительности: движение тела, позиции, жестикуляция и движение рук… Самым основным фактором является степень владения телом и мастерство. Своим телом и всем остальным чародейка владела в совершенстве.

Синдбад не раз наблюдал, когда деревенские колдуны в танце выражали моления о дожде, о солнечном свете, о плодородии, о защите и прощении, но чтоб танцем взывали к молниям, он видел впервые. Внезапно раздался оглушительный раскат грома, и одновременно ярчайшая вспышка молнии опутала фигуру чародейки своими ослепительными нитями. Когда в глазах Синдбада перестали играть всполохи, и вернулось зрение, он увидел не обугленный труп, как ожидал, а все так же танцующую девушку. Только танец Муиззы ускорился, а на лице сияла счастливая улыбка. Она вновь что-то прокричала в небеса, и молнии одна за другой устремились ей на встречу, оплетая своими росчерками ее стан, закручиваясь вместе с ней в причудливом, завораживающем танце. Капли дождя и брызги волн, касаясь ее, превращались в пар, обволакивая ее тело светящийся дымкой. Эта феерия длилась не долго. Постепенно грозовые тучи исчерпали запас молний, небо стало светлеть, ветер стих, а волны утратили свои гребни и понемногу стали успокаивается. Чародейка, подхватив с палубы абаю, легкой, пружинистой походкой направилась в свою каюту. Проходя мимо капитана, улыбнулась ему лучезарной улыбкой и подмигнула. И лишь теперь Синдбад заметил, что глаза у Муиззы разные — один насыщенного янтарного цвета, а другой темно-голубого…

Карта, составленная Аладдином, не подвела. Экспедиционный отряд, высадившись в обозначенной бухте, взял курс строго на юг. Через два дня ускоренного марша показалась гора, у подножья которой и располагался вход в усыпальницу. Кода до заветной цели осталось не более часа пути, Муизза, шедшая во главе отряда, подняла руку.

— Стойте! Я чувствую волшебу! Он уже там. — Протянув руку в направлении горы, продолжила. — Нас заметили, и около сотни воинов спешно направляются в нашу сторону. Вы должны не позволить им добраться до меня. Пока я колдую, я беззащитна.

Войнами колдуна оказались черные как смоль нубийцы. Все как на подбор великаны, вооруженные копьями и огромными секирами. Команда Синдбада встречалась с чудищами гораздо страшнее чернокожих великанов. Несмотря на то, что враг превосходил пятикратно, без всяких признаков страха опустошила свои колчаны, сократив врагов более чем наполовину. Отбросив луки в сторону, бесстрашные войны бросились в атаку. Синдбад, как и положено командиру, был на острие. Отразив щитом страшный удар предводителя нубийцев, подрубил его опорную ногу, Крик боли великана тут же был прерван саблей соратника капитана, срубившей его голову. А Синдбад, не останавливаясь, врубился в основную группу врага, его сабля рубила, резала, колола без остановки. Как говорится — ударил — забыл. Шлем потерян, щит изрублен в щепу, но и живые соперники закончились. Славная была битва, хоть и скоротечная. Повсюду вокруг лежали черные тела, орошая красной кровью серый песок пустыни. И тут вдруг прозвучал резкий голос чародейки.

— Уходите! Уходите немедленно! Если я сейчас убью колдуна, то вас накроет его посмертное проклятие, и вы обратитесь в камень! Если он останется жив, и завладеет лампой, то вы умрете наверняка!

— А как же ты? — Спросил купец. — Ведь посмертное проклятие очень сильная волшеба. А ты будешь магически истощена…

— За меня не волнуйся! — С этими словами Муизза оттянула ворот туники, и Синдбад увидел странный золотой крест, который выше перекладины венчала петля, украшенная тремя рубинами. — Это Анх богини Сехмет! Он отведет любое проклятие от того кто им владеет.

Сомнений в словах чародейки не было, и войны Синдбада, подгоняемые своим командиром, ускоренным маршем двинулись на север. Удалившись достаточно далеко, купец назначил старшего, и велел продолжать марш. А сам решил вернуться — вдруг Муиззе потребуется помощь. Команда, подчиняясь приказу, неохотно покинула своего командира, а Синдбад, преодолев половину только что пройденного расстояния, повинуясь какому-то предчувствию, остановился и огляделся. В дали, на грани восприятия, он разглядел темное пятнышко — это тела нубийцев, а немного ближе крохотная черная точка — Муизза. И вроде ей ничего не угрожает. Дальше Синдбад решил пока не ходить.

Вдруг с неба сорвался нестерпимо яркий луч света, ярче сотни солнц — это была молния, точнее исполинская МОЛНИЯ, ударившая в вершину горы. Гора тот час от вершины до подножья раскалилась добела, вслед за ней раскалился воздух, и на купце загорелась одежда. Вслед за этим последовал мощный удар, отбросавший Синдбада на сотню шагов назад. Еще пытаясь сбить со своей одежды пламя, он видел, как вокруг падают раскаленные камни, иные были размером с сундук, и тут сознание покинуло его.

Пришел в себя Синдбад на борту своей "Жемчужины". Когда все стихло, его бойцы вернулись чтоб предать земле обугленные и расплющенные останки капитана. И каково же было их удивление, когда они нашли тело своего командира, в обществе кошки с разноцветными глазами, вылизывающей раны их предводителю. При приближении людей кошка убежала, а страшные ожоги начали заживать на глазах, не оставляя шрамов.

Когда Синдбад вернулся в Персию за обещанной наградой, Аладдин разъяснил случившееся. Оказалось, что богиня-кошка Сехмет — защитница людей, и является покровительницей волшебства и медицины. А артефакт, который показала чародейка, действительно Анх когда-то принадлежащий богине. Этим и объясняется чудесное исцеление купца. Проклятие же черного колдуна оказалось невероятной силы, и развеется только через тысячу лет. И все это тысячелетие Анх будет оберегать Муиззу, удерживая ее в теле кошки.

Аладдин не поскупился, — "Жемчужина" отремонтированная, как новая, груженная товаром по самую ватерлинию, покинула берега Персии, навстречу новым приключениям.

Тут я взял небольшой перерыв, смочил горло и оглядел присутствующих. С удовольствием отметил, что на тарелках большинства гостей еда осталась нетронута, и неспешно продолжил.

— Недавно я вспомнил эту историю, и решил выяснить, что же стало с чародейкой. В летописях многих народов были упоминания о разноглазой кошке, которая приносила удачу своему хозяину. Последнее упоминание о ней было триста лет назад. У пророка Мухаммеда была любимая кошка — Муизза и она имела глаза разного цвета. Несложные расчеты показали, что при любом раскладе тысяча лет уже прошло, и срок проклятия истек. Срочных дел у меня не было, и я отправился на поиски того места, где была усыпальница. Надо сказать наудачу я особо не рассчитывал. Карты у меня не было, гора еще тогда превратилась в озеро лавы. Да и вряд ли Муизза, найди я ее, вспомнит хоть что-то из того что было ТЫСЯЧУ лет назад. Лично я уже не помню, что ел позавчера на обед. Но отбросив сомнения, три месяца честно провел в поисках, под палящим солнцем пустыни.

— Ну, давай же, не томи Александр! — Подала голос сама императрица. — Ты нашел чародейку?

— Нет, не нашел.

Реакция слушателей была разная. Кто-то, как Константин, был явно раздосадован. Но основная масса слушателей, переглядываясь с улыбками как бы говорила — ну а что вы хотите — это же сказка.

— Я ее не нашел. — Повторился я. — Она меня нашла! — и, повернувшись к амазонке произнес. — Варя, сними очки. Амазонка не торопясь сняла очки и в полной тишине, равнодушным взором оглядела присутствующих. Кто-то из обслуги уронил металлический поднос. В полной тишине звук падающей железяки прозвучал подобно грому. Не вскрикнули и не подскочили со своих мест единицы, но и те ощутимо вздрогнули. Варя никак не отреагировала на застывший в испуге истеблишмент. Дождавшись моего кивка, надела очки, и вновь переключила внимание на свою тарелку.

— Вот такая история, Константин. — Как ни в чем небывало подвел я итог, подвигая к себе тарелку с десертом. — Надеюсь, в твоем изложении она станет гораздо интересней, и твои почитатели останутся довольны.

— Ух ты! — Наконец отмер наследник. — Да! Такое приключение никого не оставит равнодушным!

— А я слышала, — с некоторым напрягом в голосе произнесла углеокая. — Кто посмотрит в глаза Муиззе, на того падёт порча.

Ага, уже Леонид напел.

— Ну что вы, Ваше Императорское Величество! Порча падет только на тех, в чьих глазах она прочтет злобу к ней или ко мне.

— То есть, — не отступала Зоя, — если человек всего-лишь поддался моменту, и зло посмотрел на вас, то и на него падет порча?!

— Да не… — Тут я закашлялся, и, прочистив горло глотком вина, продолжил. — Да не дай бог ему, поддаться моменту… От моего ответа августа застыла немой статуей, а Константин как ни в чем не бывало продолжил.

— А что это за порча? Недоброжелателя накроет молнией?

— Нет! Совсем простенькая порча. — Лениво ответил я. — У человека начинает чесаться кожа, и он чешется, пока не сдерет ее до мяса. Но если преодолеть первые позывы и покаяться чародейке, то она снимет проклятие. По-моему это стоило всего сто солидов.

Варя, следящая за моей речью, устремила на меня удавленный взор. Она была не очень сильна в счете, и сколько это сотня солидов в переводе на привычные ей серебряные дерхемы, сосчитать не смогла.

— Извини, дорогая, — Обратился я к Варе, — перепутал с порчей на хромоту! То есть слепота получается за двести, а чесотка за триста…

При этом подмигнул императрице. В ответ получил возмущенный взгляд, который я видел сто раз и в устном изложении он звучал как: " Саня, ты гад! Разве можно так пугать". Мой ответный взгляд: "Так надо!". Зоя поняла и успокоилась.

Когда возвращались в особняк, Варя всю дорогу задумчиво молчала, и уже на подходе все же спросила.

— То, что ты рассказал за обедом — правда?!

— Что за странный вопрос? Это сказка — выдумка!

— Не знаю, наверно так и есть. Но я спросила потому, что я сирота. Охотники, вдали от становищ и караванных путей нашли девочку истощенную и умирающею от жажды. А вывела их на нее — львица. Так на свет появилась я. Охотники передали меня инеслемену, он и выходил меня. — Говоря это, Варя сняла очки и очень внимательно смотрела в мои глаза. — До того как я попала к монаху я ничего не помню. Понимаешь? Ничего! Найти моих родных не удалось, и это притом, что такие глаза как у меня запомнил бы любой, хоть раз их увидавший. Потом инеслемен отдал меня на воспитание амазонкам. И я не то что бы забыла все это, просто эти воспоминания стерлись, как неважные, а сегодня ты своей сказкой мне это напомнил…

Правдивость рассказа не вызывала сомнений. С другой стороны действительно странно, что с такой редкой приметой как разноцветные глаза, реже встречаются разве что двухголовые, девочка была никому не знакома.

— Ну, раз так сложилось, значит, будем делать из тебя повелительницу молний, телохранителя-шаманку и секретаря. — Варя мало что поняла из моей фразы и обратилась в слух. — Та штука, что весит у тебя на боку — извергает молнии. Не сильные, но способные при должной выучке убить любого с двадцати шагов. Когда в совершенстве овладеешь этой наукой, займемся артиллерией — будешь главным канониром на моем флоте. И еще, сегодня к ужину подойдет Грация — женщина, которая неделю будет учить вас с Инаей искусству секретаря.

— А что делает секретарь?

— Мм…, да все! Секретарь — это по сути человек способный заменить любого слугу, при этом все сделать быстрей и лучше.

— В слуги не нанималась! — Сверкнув разноцветными глазами, выдала амазонка. — И наниматься не собираюсь!

— Да без проблем! Тогда приставлю к тебе Вову. Он тебя за неделю научит рисовать узоры на горшках, и будешь ты не какая-то слуга, а свободная мастеровая. Если и это тебе не подходит, то вали на все четыре стороны. Вон видишь калитку, до нее десять шагов — пока не дошли, решай.

— И что? Ты готов потерять "повелительницу молний", которую уже представил византийскому двору?

— Повелительницу молнии любой царедворец опознает по очкам и одежде — так что замену найду легко. А у тебя, осталось три шага.

— Стой! Стой. — Варя забежала вперед, и, останавливая меня, уперлась руками в мою грудь. — А что должна делать секретарь?

— Все что я скажу! Принести завтрак, подготовить мой наряд… Все. И притом быстро!

— Ну, так бы сразу и сказал…. А-то слуга!

Моисей, как и ожидалось, на ужин пожаловал с сыном. Мы горячо поприветствовали друг друга. Затем в обеденном зале я представил дорогим гостям членов моей семьи, и всех пригласил к столу. Во время замены блюд я кратко описал своей семье, какого сильного и полезного союзника я приобрел в лице припозита. А Моисею поведал, какой у меня замечательный дядюшка. За десертом дядя рассказал о наших злоключениях, и как благодаря мне удалось избежать смерти от рук пиратов. Препозит не остался в долгу, и тут же выдал, чем я прославился при взятии дворца и о моих невероятных успехах в качестве секретаря императрицы. "Мой косяк! Надо было предупредить Моисея, чтоб не распространялся о моих похождениях." Дяде как-то еще удавалось держать лицо, что не скажешь об остальной родне. Даже Джаз, внимая россказням Моисея, проносил ложку мимо рта…

Когда по сигналу дяди мы пошли якобы посетить удобства во дворе, я был во все оружье. Еще только Гуфар набирал полную грудь воздуха, видимо для длительной отповеди, как я уже выдал упреждающую тираду.

— Моисею интересны наши товары в первую очередь тем, что он может на них сказочно обогатится. Вот он и собрал все дворцовые сплетни, мной же и распущенные, приукрасил их, как мог, и льет на ваши уши, чтоб в торге вы были уступчивее. Неужели не понятно?!

Выпустив половину воздуха в пустую, и вместе с ним боевой задор, дядя все равно упрямо сверлил меня глазами.

— Раньше ты таким не был — Упрямо сказал он. — Откуда что взялось…

— Что?! То, что украденный бандитами ребенок возвращается домой сам, и богаче султана — это нормально!? То, что купеческая шебека с экипажем тридцать человек и вооруженная дедовским стрелометом, дает бой двум дромонам, один из них топит, а за каждого своего убитого берет по пятьдесят вражеских жизней — это в порядке вещей?! А может у каждого десятого, или пусть тысячного купца в Халифате в наложницах три великие амиры, со своей землей замками и армией.

Дядя в ответ только хмыкает и добавляет.

— Ты забыл про пиратов! Про то, что пленный юнец в одиночку поднял бунт на пиратском корабле, отбил свой корабль, а вражеский сжег — такого тоже не бывало.

Взаимопонимание было восстановлено, и мы вернулись в гостиную. Я еще некоторое время покрутился на презентации, но уже на этом этапе было видно, что сделка состоится, а я здесь уже не очень-то и нужен. Перед тем как слинять, поинтересовался у Моисея, когда ждать обещанную Грацию. Тот некоторое время соображал, о чем речь, а когда вспомнил, заверил меня что завтра после обеда, как договорились, она на неделю в моем распоряжении.

В сопровождении Вари, вернулся в особняк Делики. Там меня уже поджидало девичье трио перегруженное новостями, или скорее сплетнями. Первая — двор в шоке! Только начали забывать о кровавом палаче — Александре, как он снова здесь. О префекте уже говорят в бывшем времени, как о покойнике. Следующие по списку, кандидаты в загробную жизнь — члены нового викариата. На счет Дионисия многие не уверены. Вторая интрига — все в недоумении от моей новой фаворитки. Строятся всевозможные версии вплоть до того, что она оживленная мной — царица Савская, которая дочь демона, к тому же при жизни, была богаче Соломона, с его копями. Или даже Юдифь, которой смахнуть голову, вообще раз плюнуть. Завтра, когда дойдет версия оглашенная мной на императорском обеде — это вообще будет громом среди ясного неба. В спальне девчонки попинали мне, что они как самые близкие, ну самые, самые близкие — все увлекательные истории должны слушать первыми. И тут же потребовали от меня новой сказки. Я ответил, что сегодня мной столько было сказано, что язык распух. И попросил у девчонок поделиться своими сказаньями. Дамы долго отнекивались, в конце концов бросили жребий — первой в качестве сказительницы выпало быть фройляйн. Из короткого предисловиия мы узнали, что в семье ее матери был штатный скальд, чьими сагами Инга заслушивалась в детстве и многие запомнила на зубок. Сразу предупредила, что в ее вольном переводе на арабский или латынь саги могут выглядеть несколько не лаконично, не по песенному, как они звучат на старо норвежском. Сразу скажу, саги напоминали детскую сказку — сюжет и мотивация практически отсутствовали, зато содержание было далеко не детское. В изобилии присутствовали сцены братоубийства, измен, кровосмешения, и предательства. Я прервал повествование фройлян на середине, и попросил зачитать кусок саги на родном языке, чтоб почувствовать ее энергетику и звучание. На уши обрушилось нечто похожее на — "Нихт арбайтн шлюзр Сигурд бредхерн абн ихт мутер шлоссер…" "Нда, энергетики — море. После такой песни, набить кому ни будь морду — в самый раз. " После чего извинился за вмешательство в повествование и попросил продолжать, и тут же спохватился.

— А про Одина саги знаешь?

— Ну, да."Хавамал" — Королевский кодекс. Где бог Один, рассказывает смертным о том, как достойно прожить жизнь. Там есть про божественные умения, что доступны и тебе. Вот послушай…

— Заклинанье мне ведомо, избавит оно от болезней и горестей, скорбь изымет из сердца скорбящего. Заклинанье второе мне ведомо, помогает оно врачеванью. Ведомо третье мне заклинание, отвратит оно в битве клинки противника. От четвертого отворятся запоры, распадутся узы, меня сковавшие. Ведаю пятое заклинание, чтобы поймать на лету стрелу смертельную. Шестое ведаю заклинание: кто нашлет на меня проклятье, тот сам от него сгинет (приблизительное изложение " Речи Высокого" из " Старшей Эдды").

Тут между наложницами, слегка подогретыми вином, разразился спор — нужны ли вообще заклинания ангелам и богам. Как и все теологические споры между разными верованиями — этот был бесконечен. Осложнялось все еще тем, что две рыжие были язычницы, притом одна, как и индуистка Делика, еще и жрицы Иштар. Притом все в равной степени христианки и мусульманки. Пока суры, строфы, веды и шрути сыпались из уст религиозно подкованных дамочек, я пару раз ненадолго покидал спорщиц. Убедившись, что этого никто не заметил, не прощаясь, отправился спать.

Не знаю, во сколько ко мне присоединились дамы, но утром на мои действия никто не отреагировал, сон оказался прочней. Хотел было пальнуть из пистоля, но тут в голову пришла отличная идея — научить стрельбе Варю. Самое близкое место, которое можно под это использовать без лишних свидетелей — рыбацкий причал, до которого через Босфорский пролив около двух километров. Тот самый, где разразилась баталия между рыжими и ряженными Дионисия. С учетом завтрака и сборов добрались до места часа через три. В дальнейшем это время можно сократить на половину, но как обычно, первый блин — комом. Хаотичные сборы — послал Варю на кухню за старыми и негодными горшками. Та сначала подумала, что ее сейчас будут учить, как их расписывать, и обиделась. Когда гаркнул на нее, побежала, конечно, но вернулась ни с чем. Ия выпроводила ее с кухни, заявив, что в старых и треснутых горшках хранятся сыпучие продукты от специй до круп и соли. Пришлось самому идти на кухню и вручать Ие пять серебрух на новые горшки взамен старых. Стрельбище я устроил в тридцати метрах от берега. Как раз закончилась полоса кустарника, и образовалась полянка тридцати метров в длину и не менее десяти в поперечнике. Срезал крону нескольких чахлых деревцев на высоте своего роста и водрузил горшки на стволы. Отошел на двадцать шагов, прицелился, выстрелил. Амазонка от неожиданности присела, и запоздало прикрыла уши руками. Второй выстрел, Варя восприняла более спокойно, только заранее зажала уши, и я приступил к обучению.

— Слушай внимательно! То, что я сейчас тебе расскажу, не знает ни один человек на земле, и ты должна хранить эту тайну. Варя, ты сейчас видела ни какое не колдовство, а всего лишь выстрел из пистоля. Объясняю! Пистоль это та штука, которая у меня в руке. Слово выстрел происходит от слова "стрела", только роль стрелы выполняет вот эта штуковина, — показываю ей свинцовый шарик, — которая называется пуля. А сам пистоль выполняет роль баллисты, то есть метает пулю в цель. Для того чтоб попасть в цель, используется прицельная планка. Сейчас смотри внимательно, как я это делаю….

Расколотил третий и четвертый горшок. В этот раз Варя не дергалась, и даже не зажимала уши. Далее все как учили — инструктаж по технике безопасности, разборка, чистка и сборка оружья, учебные стрельбы. Результат после первого занятия особо не впечатлял, но с учетом пола обучаемой, и эпохи — твердая четверка. Главное, Варе все это пришлось в кайф! Всю обратную дорогу она с маниакальным упорством пыталась быстро достать пистоль, направить его в цель и нажать на курок. Я, когда ей это демонстрировал, использовал свое ускорение. Получалось, пока она доставала пистоль, я успевал достать свой, щелкнуть, нажав на спуск, и вложить его в кобуру.

После обеда слуга доложил, что господа советники и некая Грация дожидаются моего приема. Первой принял Грацию. Тепло ее поприветствовал, вручил подарки в виде зеркала на ручке, косметики, и перекладной блокнот со стильным свинцовым стилом для письма. Кратко разъяснил ей, что от нее требуется и представил учениц. С Инаей проблем не было, а когда представлял Варю, встретившись с ней взглядом, Грация ахнула и прикрыла глаза ладонью. " — Понятно, по дворцу уже разошлись сплетни, и про Муиззу знают все "

— Можешь не прятать глаза. — С доброй улыбкой обратился я к испуганной женщине. — Моим друзьям взгляд Муиззы не навредит, наоборот, после его не страшен сглаз от других колдуний. Так что работай спокойно, у тебя будет все хорошо.

Тут же пояснил, что Иная будет полностью заправлять моим домом, замком, дворцом. А Муизза должна создавать мне комфортные условия во время путешествий. И с учетом этой специфики, попросил Грацию организовать обучение. Таким образом, с утра до обеда ее лекции были актуальны только для Инаи, а с обеда для двоих.

Советниками оказались серьезные немногословные дядьки, незапоминающейся наружности. Сразу вспомнился дядя Ибрахима — Галиб из аль-барида. Оперативка проходила в комнате на втором этаже, переоборудованной под кабинет. Консультанты входили по одному, в случае с Симионом сразу вдвоем, без лишней болтовни кратко описывали интересующий меня объект и отвечали на вопросы. Дед находился тут же, в клетке, и, маскируя свои вопросы под бессвязное курлыкание, вой и клекот, задавал их на русском, а я уже озвучивал как свои. Вызывающее поведение птица и мое бездействие по этому поводу, жутко раздражало советников — это было видно по быстрым движениям глаз, постукиванием пальцами по подлокотнику, покачиванием ноги. Но выражение лица оставалось сосредоточенным, а голос ровным. Проводив гостей до двери, вернулся в кабинет.

— Ну что, Дед, думаешь? — обратился я к задумчивому птицу. — Или еще думаешь?

— Да чо тут думать, все и так понятно. Внешне, самая мелкая проблема — клеарх. Бывший стратег Македонской фемы, по умолчанию человек умный и смелый, круто берется за восстановление служб городского управления, восстанавливает практически уничтоженную службу судейских. Во всех районах столицы устанавливается хоть хрупкий, но порядок. Проблемы со снабжением тоже вроде решаются. Но тут вдруг все распоряжения августы перестают выполняться, притом показательно. На ее распоряжение обновить ипподром, Клеарх заявляет, что основная проблема ипподрома это не неудобные скамьи, а вонь от примыкающей к нему помойки. И так во всем. То есть вероятнее всего все его действия направлены на получение отставки. И это загадка, которую предстоит разгадать тебе. Мысли как это осуществить есть.

По поводу распустившегося викариата соображения тоже имеются. Позже получишь сценарий для углеокой — как правильно построить взаимоотношения с пастырями божиими.

С болгарским вторжением конечно сложнее, но варианты есть. Симион всегда и везде громил византийцев, когда те прибегали к решительным атакам в чистом поле. С осадами у болгар сложнее, обложив город, те, как правило, вынуждали осажденных откупиться. Самое удивительное, что сами Византийцы, ни разу не атаковали крепостей болгар. Да и их союзники тоже, предпочитая порезвиться на приграничной территории. А что если взять Варну? До нее вплавь, от Константинополя — день перехода. А от Варны до Переслава — столицы Болгарии, всего семьдесят километров!

— Дед, ты чем слушал?! Советники же сказали, с моря туда соваться бесполезно. Цепь перекрывающая бухту. На молах мощные катапульты, Но, даже преодолев это, наступающие высадятся на площадку в сто метров! Впереди неприступные стены с лучниками, баллистами, летящими сверху валунами размером с сундук….

— Саня, чем ТЫ слушал?! Варна самый крупный торговый порт Болгарии. Конечно, не Константинополь… Но вряд ли кто-то удивится, если туда придут купцы руссов с полусотней молодых рабынь на продажу. Опять же, франкские рыцари возвращающиеся из Византии домой, запросто могут везти с собой купленных для себя рабынь. Греческие купцы на галерах привезут свой традиционный товар, а арабы свой. Гребцы на всех галерах невольники, прикованные цепью. Надеюсь не надо разжевывать что рабыни — это амазонки, а рабы, купцы, гребцы, моряки и все остальные — твои бойцы. То есть практически легально в тыл врага мы можем внедрить обученных штурмовиков в количестве практически равном местному гарнизону, городская стража не в счет. Наша задача дать беспрепятственно, желательно без потерь проникнуть в город войску вторжения. Думаю, тысяч тридцать тяжелой пехоты и гвардии будет достаточно. И после этого сразу надо валить.

— Э- ээ! Как валить, а трофеи?!….

— Что?! Половину всех трофеев тебе?! — Глаза Углеокой, и так не узкие, казалось сейчас выпадут из глазниц. — Саня! Ты в своем уме?!

Этот разговор, проходил между нами следующим вечером, когда утомленные страстной любовью в термах, мы расположились в будуаре императрицы, и неспешно потягивали аперитив в ожидании ужина.

— Не, ну есть другой вариант. — Лениво откликнулся я. — Я открываю для тебя ворота Варны, а ты штурмуешь для меня Хандак! И никаких денег не надо — будем в расчете.

— Ну ты и наглец!…

— Знаю, — Я с вожделением взглянул на августу, и добавил хрипотцы в голос, — но это не самая сильная черта, за которую меня так любят дамы.

— Да ты хоть представляешь, — Зоя никак не отреагировала на мою шутку, — насколько не сопоставимы Варна и Кандак?!

— Да что ты со мной как с деревенским дурачком разговариваешь! — Меня начало брать зло. — Конечно, понимаю! Но, если я не завладею Критом, то для меня ничего не изменится! НИЧЕГО! Если ты не возьмешь Варну, ты потеряешь треть своей территории, если не навсегда, то, как плательщиков налогов, на пару лет наверняка. Взамен получишь голодные бунты на этих территориях. Осаду Константинополя, и уже голодные бунты в столице. А после этого, будешь выплачивать дань Симиону. — Несколько успокоившись заговорил более размеренно. — Может, я невнятно говорю, давай повторю. Твои войска ничем не рискуют, они входят в гавань, только если цепь опущена, катапульты и баллисты молчат, городские ворота открыты. Это означает, что гарнизон крепости уничтожен и твоим центуриям, входящим походным маршем в город могут противостоять только мирные жители. Если же ворота не откроются, значит, мои воины погибли, а твое войско, развернув дромоны, на следующий день вернется в казармы. Так что я отлично понимаю, насколько занижена стоимость моей услуги. И еще — меня реально бесит, что ты считаешь, раз мои люди, более привычны умирать — то и цена их жизни — медяк.

— Хорошо! Я согласна. — Выдавила из себя углеокая. — Половина твоя.

— А знаешь, кто будет командовать войсками вторжения, проведет несколько блестящих рейдов по болгарским провинциям, и прибьет свой щит к воротам Переславля?!

— Конечно ты! — Императрица разразилась бархатным смехом. — Решил прибавить ко всем своим титулам, еще и титул победоносного полководца?!

— Нет! — Тут и я рассмеялся, — Не угадала! Им будет Константин Багрянородный — твой сын!

— Что?! — Тут Зоя закашлялась, подавившись вином. — Что ты сказал? Константин?!

— Ну а что. Надо же когда-то показать народу, да и соседям, наследника во всей красе. Вот он будущий император Византии, уже в юном возрасте показавший зубы. Да так, что вражеские армии от страха испачкали подштанники. Неизбежно все заговорят о новом Александре Македонском. Такой шанс как сейчас вряд ли еще представится. Прошла, наверное, минута, пока лицо Зои приобрело осмысленное выражение.

— Ну не знаю. Точнее знаю, как поведут себя стратеги на военном совете — они камня на камне не оставят от твоего плана…

— Во первых, в свои планы вмешиваться никому не дам. А для них план простой — постараться не облажатся, когда будут заводить свое войско в открытые ворота.

Во вторых — никаких военных советов! Что известно троим — то известно и гх… и Симиону. Операция совершенно секретна! Стратегом, возглавляющим войско, будет Платон Славянин — нынешний наместник Кипра. Умелый стратег привыкший побеждать. Возглавлять гвардию, и осуществлять охрану наследника, будет Леонид. Этим парням я доверяю.

Ну и твое заявление о критике моих планов, я вообще не понимаю! Не ты ли говорила, что критики легко избежать, если ничего не делать, и быть ничем!

— Это Аристотель сказал. — Как-то отстраненно произнесла августа. И тяжело вздохнув, продолжила. — Последние три с половиной века Византия медленно но верно теряла свои земли. То что ты предлагаешь, скорее всего сработает, и это настолько нехарактерно для Византии, что боюсь, вызовет кардинальные изменение во всем что нас окружает. Даже не знаю что лучше — потерять треть своей территории, или ввергнуть державу в хаос грядущих перемен.

Своим вмешательством в твою судьбу, я уже изменил установившийся миропорядок безвозвратно. У тебя был выбор — безымянная могилка на монастырском погосте, или престол. То есть или смерть, или мир меняется. Ты выбрала престол. Ты выбрала активную позицию! Тебе ли после этого бояться перемен?! Тем более что ты и есть перемены.

— Как ты все красиво можешь вывернуть! — Тон императрицы стал более позитивным. — Единственное, что я не поняла — с чего мне ждать голодных бунтов в столице? Насколько я знаю — стратегический запас зерна из западных провинций уже оплачен, и по мере сбора урожая будет доставлен в зернохранилища Константинополя. То же самое и по скоту и птице.

— Нет! Твои стратегические запасы станут стратегическими запасами армии Симиона. А еще ему поднесут ключи от твоих крепостей — Акрадиополя и Адрианополя. И это заслуга твоего клеарха. За предательство ему обещано, что провинции Македония и Фракия не будут разорены и полностью перейдут под его управление, правда, в составе Болгарского царства.

— Вот же сволочь! — Переполняющие углеокую эмоции трудно было не заметить. — Сегодня же эту скотину вытащат из постели и подвесят на дыбе…

— Не, не, не! Ни в коем случае! Ты должна ближе к концу недели дать ему отставку, чего он и добивается. А когда он покинет Константинополь брать его, а дальше твое дело. Хоть на дыбу, хоть на плаху. А за это время подготовить его двойника, который вернется в Македонию. Зерно, не все конечно, но приличную его часть Болгары должны захватить. У тебя есть специалист по ядам, пусть приготовит в достаточном количестве снадобье, чтоб хватило протравить оставленное врагу зерно. И еще надо отравить колодцы, что будут на пути армии Симиона. В идеале получится, когда его армия подойдет к Акрадиополю, ворота города будут закрыты, от отравы сляжет четверть его армии и конницы, а утроенный гарнизон крепости готов к сражению. На осаду города и приготовлению к штурму уйдет недели две. И вот, в это время болгарский царь должен узнать, что Варна захвачена, а византийские войска разоряют предместья его столицы. Еще спустя пару дней должно прийти сообщение от его сына Петра — второго сына царя, который и будет его приемником. Сын отцу должен написать, что обнаружил у себя в спальне под подушкой послание от императрицы Византии. — Тут я прервался на очередной глоток, после чего продолжил. — Ты пишешь, что хоть и терпелива, но всему есть предел. Далее ты предупреждаешь Симиона, что если он не покинет пределов твоей державы, то следующее послание будет уже другим. Для умного достаточно, и нет повода закусывать удила и идти на обострение, потому как прямых угроз, и оскорблений нет. Ты в курсе — Симеон лишил своего старшего сына Михаила прав на престол и отправил его в монастырь. Зато в Пете души не чает. Парень мой одногодка, но в поход с собой не взял — оберегает от случайностей….

— И ты сможешь пробраться в спальню наследника, — недоверчиво скривила губки августа, — оставить послание и незамеченным покинуть дворец полный охраны?

— Смогу, конечно, но почему ты думаешь, что это должен быть я? У меня же есть две змеи — Делика и Инга, из гадюшника Иштар — как ты его назвала. "- То что почтальоном, сам того не зная, может стать кто-то из постельничих Петра — Зое знать не обязательно" — Им вполне это по силам.

Зоя передернула плечами, как будто ей стало зябко. Видимо представила себя на месте Симиона. А может, подумала что несмотря на все предосторожности, она и Константин так же беззащитны против меня, как и Петр. Еще момент и оцепенения как небывало. Снова улыбка, ироничный, с легким прищуром взгляд.

— Даже боюсь спросить, что ты надумал по мятежному викариату.

Я ответил тем же ленивым взглядом и положил перед углеокой с десяток исписанных листов бумаги….

На следующий день, сразу после дневной мессы, августа с десятком безоружной охраны зайдя за кулисы Софийской кафедры, направилась приямком в зал, где заседал викариат патриарха. Я со своими девочками направился туда же, только со стороны хоздвора. Время было предобеденное, и редким встречным монахам было не до нас, по крайней мере, нас никто не остановил. Первым кто это сделал, был здоровенный детина в рясе, уже непосредственно перед дверями зала. Возле дверей стояло еще два брата такой же комплекции. Я сказал, что я секретарь августы, и сунул ему под нос золотую буллу, которая доказывала, что я секретарь, или что я только что убил и ограбил секретаря. Тем не менее, он сделал шаг в сторону, его подчиненные повторили маневр начальника, и мы оказались в зале.

Видимо действие только началось, и шесть десятков глаз пытались просверлить дырку во лбу углеокой. Нас заметили — на лицах возмущение. Кроме Дионисия никого не знаю. Патриарх тоже меня узнал, и отвел взгляд, но сбледнул с лица конкретно. Сразу понял мерзавец, что сейчас запахнет жаренным. Один из святош озвучил общую претензию.

— Что делают на собрание викариата, в священном месте, нехристи?! Это же…

— Дионисий, из какой дыры ты вытащил эту деревенщину, он даже не знает, что храм и есть священное место! — С ухмылкой обратилась императрица к патриарху. — Как может быть священное место, внутри священного места? И что значит — НЕХРИСТИ?! Вон Папа Римский, всем в пример ставит патриарха Александрийского — Христодула. Он почему-то не гнушается, и своему викариату велит, заводить людей другой веры в свою церковь, и обращать их в веру истинную, что и должно делать пастырю божьему. А у нас что? Собранный тобой викариат слаб верой?! Умом?! Или во всем слаб?

Монахи скривились так, будто у них заболели зубы, притом все разом. М-да, нелюбим значит критику, и когда кого-то со стороны ставят в пример.

— Твоя недоработка, патриарх. — Набирая силы в голос, императрица продолжала. — Ведомо мне, что викариат свой ты набрал из раскольников и бунтарей, несогласных с действиями Мистика и софийской кафедры. Но ведь патриарха Николая нет уже полгода, а они у тебя до сих пор, раскольничают и бунтуют. Почему ты, Дионисий, не можешь растолковать своим людям, что, враги кончились, кафедра принадлежит им, и давно уже пора начинать работать не покладая рук, — а не бунтовать!

— Мы уже наработали на сто лет вперед! — Опять подал голос неугомонный монах. Тут я узнал его, по описанию советников — отец Павел из Агафонова монастыря, где он и познакомился с Дионисием. Хитрая и подлая натура, помогала ему быть на плаву при любой власти, а благодаря знакомству с патриархом влезть на ее вершину. А рядом его младший брат с посохом — Иоан Хромой. Фанатичный догматик и аскет, борода лопатой, ужасно неряшлив и выглядит гораздо старше своего брата. А еще он туп, вспыльчив, и боготворит Павла. — Кто тебя освободил из узилища?! Кто изгнал узурпатора!? Кто поднял народ на восстание и посадил тебя на трон?! Все это заслуга церкви — наша заслуга!…

— А Дионисий точно не твой родственник? — Шепнула мне на ухо рыжая. — Врет не хуже тебя.

Я перевел взгляд на патриарха, цвет лица которого изменился на свекольный, и прошептал в ответ:

— Нет, не родственник! И я вру ради удовольствия, а ему положено по должности. " — Да уж, хоть и говорила Зоя, что святоша приписал себе наши заслуги — ну чтоб настолько нагло и цинично…"

— … И мы своим делом и кровью заслужили, — все продолжал вошедший в раж клирик, — чтоб в дела церкви не совали свой нос, те, кто в этом ничего не понимает…

— Довольно! Я услышала достаточно. — На лице углеокой брезгливая гримаса. — Послушайте сейчас меня! Не было заслуг церкви ни в моем освобождении, ни во всем остальном, о чем ты монах столько времени распинался. Были непростые времена, и я была вынуждена запретить Дионисию рассказывать правду о тех событьях. Сегодня я свой запрет снимаю, и вы, наконец, узнаете, как развивались события на самом деле.

"— Этого в сценарии не было. Но со стороны Зои — сильный ход, позволяющий дать патриарху второй шанс. И главное — позволить ему, сохранить свое лицо "

— Принять решение о неподсудности викариата и о его самостийности было не просто. Не одну ночь я провела в молитвах, чтоб господь, во благо его и Византии послал мне озарение. И сегодня ночью, оно пришло.

Ироничные взгляды рыжих и Делики тут же сошлись на мне, а их ехидные улыбки как бы говорили: " и мы испытывали подобное озарение, и притом не раз". Я в ответ скромно потупил взгляд, и с интересом стал рассматривать носки своих сапог.

— Вы, рабы божьи, — Между тем продолжала императрица. Ее голос обрел полную силу, — истинно уверовав в единого господа нашего, положили свои жизни на алтарь служения ему. Вы сами, по велению сердца, выбрали себе ношу! Я же от Бога пришла, и будь на то господня воля, к богу и уйду. Но пока он меня оберегает и шлет мне знамения свои.

Для вас я, ГЛАС его — чтоб знали вы волю его! Я ПЕРСТ его — чтоб указывать вам путь истинный! Я ОКО его — чтоб наблюдать за вами, слугами его. Так было и так будет во веки вечные. "Во имя Отца и Сына, и Святого Духа, слово тебя мое от Бога царство" — Закончила она традиционно. Но тут тон ее стал резок, глаза налились чернотой, а взгляд обратился к монаху выскочке — Викарий Павел! Смута, посеянная тобой в церкви, приравнена к государственной измене! Ты будешь доставлен в халку, лишен глаз, правой руки и левой ноги. Взять!

Это она уже обратилась к своим легионерам. Те не мешкая, сноровисто выволокли упирающегося и скулящего монаха из общей толпы, дав пинка вставшему на его защиту брату, и скрылись с ним за дверью. Пока все провожали взглядом извивающегося в руках крепких парней, и молящего о пощаде викария, никто не заметил, как его брат вплотную подобрался к августе, и с криком — "Умри сатана" — занес свой тяжелый посох для удара. Его крик прервал удар грома и вспышка молнии. Именно так! Акустика помещения была изумительной и грохот выстрела из пистоля, прозвучал как гром, а отсутствие пламегасителя, в скудно освещенном помещении позволило всем созерцать яркий росчерк пламени. Тело с отсутствовавшей верхней половиной черепа, только начало заваливаться назад, а Варя уже делала шаг назад, отмахиваясь от облака едкого дыма. В руках у нее ничего не было. Гвардейцы, поначалу замешкав, выбежали вперед и прикрыли императрицу щитами. Августа жестом отрицания остановила охрану, те нерешительно отступили, сосредоточив все внимание на святой братии.

— А тебе, патриарх, своих помощников должно проверить в деле. — Если не считать мертвенной бледности, на лице августы не дрогнул ни один мускул, разве что говорить стала громче. — Вскоре войско Симиона вторгнется в Македонию и Фракию. Я не настаиваю на том, чтоб твои люди повторили подвиг Николая Мистика и вышли в одиночку против орд врага. Они должны присутствовать в Акрадиополе и Адрианополе, и в каждой крепости поднимать боевой дух и воинства и простого народа. Все должны знать, что если пала крепость — значит смертью храбрых пал закрепленный за ней викарий….

— Саня, ты гад! — До сих пор молчавшая Зоя заговорила только в паланкине, уносящем нас от Софийского собора в сторону дворца. — Почему не предупредил, что будет так громко, — я чуть не описалась от страха! А если бы твоя Муизза не успела с молнией, в моей голове была бы сейчас, вмятина с кулак.

— Ну ты, Ваше Императорское Величество, даешь — высказываешь претензии вместо благодарности, и это после того как все прошло как нельзя лучше. Муизза не могла ни успеть! А если б она не успела, я бы успел вырвать посох из рук засранца и засунуть его ему в задницу. Хотя нет, это, наверно, повредило бы вашей тонкой душевной организации.

— После того что ты выделывал со мной в термах и в спальне?! — Ироничная пауза. — Ну, нет! Я бы даже глазом не моргнула!

— Мне нравится ход твоих мыслей! Может, скажешь, чтоб нас везли сразу в термы?!

— Ты невыносим! — С притворной строгостью сказала августа. — Саня, ты можешь думать о чем-нибудь еще кроме ЭТОГО. — Сурово спросила она.

— Я не знаю. — Признался я. — Никогда не пробовал.

— Вот и я тоже думаю, откуда что берется?! Мои советники и стратеги, умудренные опытом мужи, думают над проблемой долго, строят многоходовые комбинации, дают рекомендации. А в результате, как правило, очень умно и аргументировано рассказывают, почему все пошло не так, как они задумали и предсказали. Ты же просто сразу отмахиваешься от проблемы как от надоедливой мухи, раз и все, — проблемы нет.

— Я не из тех, кто рассчитывает на много ходов вперед, просто по складу характера. Мне нравится находить в нужный момент единственно правильное решение. А еще, открою тебе один секрет, я очень ленив… И поэтому долго думать, мне вдвойне лениво.

— Что! Секрет?! — Зоя расхохоталась искренне, и в голос. — Да у тебя на лбу заглавными буквами написано, что ты лентяй. И лентяй ты эпический. Бахус, которому посвящена не одна ода о праздности и лени, приклонив колени, попросился бы к тебе в ученики.

— Ну, поспорить с тобой трудно! Только тогда записывай ко мне в ученики еще Эроса, Гермеса, Аполлона… Не будь я таким скромным от рождения, то перечислил бы весь пантеон…

— Ты скромный?! — Только и смогла произнести Зоя, вновь захлебнувшись смехом. Отсмеявшись, добавила уже серьезно. — Ты вроде как скромный, оказываешь почтение мне и сановникам, но последнему царедворцу видна фальшь. На самом деде ты никого ни во что не ставишь Ты самый наглый, дерзкий, бесстыдный и бесцеремонный из всех кого я знаю.

— Все свои эпитеты ты могла выразить одним словом — раскрепощенный! И это так! При этом мне не мешает быть умеренным во всех требованиях, оставаться равнодушным к власти и излишествам, соблюдать приличия и порядочность по отношению к людям — то есть быть — скромным. — Тут меня что-то понесло в сторону Максисско-Ленинской теории — Однако правящей элите этого мало. Для вас скромность должна выражаться в смирении и послушании — непротивлении указаниям представителей власти…

— Саня! Ты к тому же еще и философ-бунтарь!? — Беспардонно прервала меня августа, в притворном изумлении округлив глаза. — С Диогеном случайно не знаком? То-то я думаю, как ты мог отказаться от дворца?! А мне всего-то следовало поставить на площади пифос (Большей глиняный сосуд который служил Диогену жилищем) и ты бы с радостью остался. — Видя мое недовольство, тут же поправилась. — Нет не на площади, а рядом с термами! — и снова расхохоталась.

Хотел было ответить что-то резкое, но вовремя одумался — понял, что у углеокой — отходняк. Напряжение последних дней отступило, теперь как может, спускает пар.

— Я рад, что тебе весело! Только ты давай, как-то поосторожней со смехом! — На непонимающий взгляд Зои, я с убеждением ответил. — Ну, ты сказала, что час назад, чуть не описалась! Вот я и говорю — нехорошо будет, если за паланкином императрицы будет тянуться мокрый след.

Веселости как не бывало — встревоженный взгляд, ноги моментально принимают форму крест.

— Саня, ну ты гад! Зачем ты об этом напомнил!?

— Ну как? — С довольной физиономией, как у кота объевшегося сметаной, ответил напряженной Зое. — Я подумал, как бы не случилось конфуза!

Остаток дороги я улыбался явно напряженной императрице, которую моя очаровательная улыбка, почему-то не трогала. **************************************************************************************************

Неделя моего пребывания в Константинополе подошла к концу. Все запланированные дела сделаны. Я генеральный поставщик императорского двора, дядя с племянниками мои полноправные заместители. Все официально прописано зеленым по белому в булле. Красный росчерк императрицы присутствует. Самое смешное, я среди прочего еще и генеральный поставщик дров во дворец, — Моисей подсуетился. А чего, копеечка ему, гривенник мне. Дам Яру, какую ни будь посудину, пусть его родня тоже подзаработает на заготовках дров, — в низовьях Днепра чащи непроходимые, леса немеряно. Дед подсказал, поставить им лесопилки, тогда торгуя деловой древесиной, — досками, брусом, прибыль возрастет в разы.

Грация закончила обучение моих секретарш, а я постарался, чтоб ни одно ее слово не стерлось из памяти обучаемых. Теперь каждое утро, Иная с Варей зачитывают расписание дня, меню на завтрак обед и ужин. Вносят поправки, если такие появляются. Следят за тем, чтоб после душа всегда была смена нижнего белья, а выбранные мной наряды, были в идеальном состоянии.

После того как я поделился с девчонками, решением взять Варну и пограбить зажиточные окрестности, все наотрез отказались ехать домой, и потребовали личного участия, в операции и соответствующей доли в грабеже. Пришлось растолковывать, что сокровищ в Варне меньше чем в самом бедном районе Триполи. И если пустоголовые дамочки готовы рисковать своей головой ради пары серебрух, то я не против.

— Подумайте сами, если вы в течении пары месяцев не подготовите боеспособные силы, то и рассчитывать на вас, как на партнеров, при захвате магрибских городов не имеет смысла. Если кто не понял, — счет пошел на дни. И не просто на дни, а на дни и ночи. Вам надо очень многое успеть, и реально рвать жилы! А как вы сможете это сделать, шаря по карманам болгарской бедноты? Впрочем, — решил я подсластить конфетку, — Марго мне пригодятся твои амазонки, и твои рыцари Инга, тоже, так что ваша доля, тоже будет учтена, если они согласятся.

— А я значит, — с обидой в голосе обратилась ко мне Делика, — одна остаюсь в пролете?!

— Ну, как сказать, — лукаво прищурившись, хохотнул я. — Если не будешь ловить ворон то… — мечтательно поднимаю взгляд кверху.

— Саня, давай говори уже, не заставляй волноваться бедную вдову!

— Ну ладно, слушай, — не стал больше нагнетать. — Ты получаешь голубиную почту, что Варна пала, и выдвигаешься со своим войском к границе Болгарии. Что-то, около двухсот километров через земли диоклейской фемы. Тебя с войском пропускают снабжают проводниками и провиантом, делятся разведданными, — указ с полномочиями от августы получишь. Штурмуешь с хода пару крепостей, — согласись, хорошая тренировка для личного состава, и грабишь всю округу. Главное, быстро взять крепости, после чего не заиграться и вовремя унести ноги. Твой отход прикроют диоклейцы, занявшие взятые тобой крепости. Половина хабара моя. Округлившиеся глаза индуски, наверное, выпали бы из орбит, если б я во время не сказал: — Шучу! Десятая часть!

Глаза Делики приобрели обычные размеры, а из уст полились причитания:

— Девочки посмотрите на этого Ирода, — мало того, что он загубил всю мою молодость, сделал несчастной вдовой, а теперь и вовсе собрался бедную сироту по миру пустить! — И уже игриво, послала мне воздушный поцелуй и добавила: — Обойдешься! Сам говорил, что к друзьям нельзя относится потребительски. Тем более я рискую навлечь на себя гнев болгар. Для них мое пятитысячное войско на один зубок, что комара прихлопнуть.

— Вот скажи мне вдовствующая сирота, ты бы стала гонятся по болотам, за укусившим тебя комаром?!

— Дык, тож болото! — неопределенно ответила синеглазка. — Кто ж в него полезет?

— Ага! Значит гонятся за горцами по горам решится каждый?! Ну да, ведь никто не знает про камнепады, лавины, оползни, которых и так хватает, а можно и дополнительно подстроить… Тем более никто не знает, что расстояние, которое на равнине можно пройти за час, в горах не пройти и за целый световой день…

— О боже! — С надрывом произнесла индуска. — Саня! Зачем ты мне напомнил это! Я только начала забывать тот кошмар… Да ты еще должен доплатить мне за душевные терзания, а не требовать проценты!..

Еще наверно стоит упомянуть обед, на который мы с августой явились после происшествия в викариате. На обед мы несколько опоздали, но всем понятно, — императрица не опаздывает, а ее задерживают государственные дела. Обед прошел как обычно. Я рассказал историю про Синдбада и русалочку. Хорошо что к окончанию истории все дамы хлюпали носиками, и утирали глаза, иначе бы заметили что и Муизза тоже стирает слезы со щек. После обеда в трапезной остались я, и углеокая. Первым пришлось заговорить мне.

— Пока я не вмешался, в ход истории. Я знал будущее. В том будущем Константин стал басилевсом уже стариком, ненадолго конечно, но и за это время он умудрился проиграть все начатые войны. Постой! — остановил я готовую взорваться августу, — то не его вина. Лакапины за время своего правления просто изолировали твоего сына, начисто лишив его возможностью управлять, хоть чем ни будь, кроме своих слуг. Я понимаю, пока ты находишься у власти, такого не допустишь. Только твоя беда в том, что ты молода, умна и имеешь огромный опыт в дворцовых интригах. И еще долго сможешь своей властью оберегать сына от любых неприятностей! По сути, точно также изолируя его от власти как Лакапины, только из лучших побуждений.

— Ты хочешь сказать, что если я соглашусь на авантюру — где мой сын будет подвергать себя, смертельному риску то что-то изменится?

— Не знаю. Возможно нет. Но другого способа, воспитать воина, я не знаю. Слушай у тебя два варианта — доверится моему чутью, или послать меня куда подальше, — тебе решать.

— Саня я тебя уже неплохо узнала. И хоть в твоих действиях нормальный человек не сможет уловить последовательности и расчета, но тот, кто тебя знает, поймет, что какой-то расчет все же есть.

— Да нет у меня никакого расчета. Есть небольшой народец огузы. Среди них есть мастер Токак, из племени Кынык который сейчас живет на берегу реки Джейхун (Сырдарья) рядом с Хорезмским морем (Аральское море) у него уже родился сын по имени Сельджук, который объединит орды кочевников и покорит полмира. Падет Персия, Иран, почти весь Халифат, Палестина, Армения…. От Византии останется только Константинополь и то, что западнее. Потом Сельджуки уйдут в небытие, но одна из их ветвей уцелеет, и будут они называться Османы. Вот эти самые Османы и сотрут Византию с лица земли, а позже будут диктовать свои условия и востоку и западу.

Достаточно было взгляда на императрицу, чтоб понять, что она мне поверила. Мертвенно бледное лицо, бескровные губы — черточки.

— Причем здесь Константин?!

— Притом что пора заканчивать более чем пятисотлетнюю войну с Халифатом, которая никому не приносит пользы, но ослабляет обе державы. Нужен договор сторон о паритете, что может означать состояние относительного равновесия сил, равноценности целей. Сейчас такое невозможно! Партия войны в Халифате очень сильна. Какой может быть договор с почти ребенком, а уж регентшей, его матерью… Тем более Болгары вот-вот, займут всю западную Византию. Тут и нужен Константин! Наследник престола делает дерзкую вылазку, и штурмует неприступную Варну почти без потерь. Опустошает провинции, и прибивает свой щит на ворота его столицы. В это время основное войско империи успешно обороняет свои крепости на западе, а её флот и наемники топят пиратские флотилии Крита. То есть, благодаря неординарным действиям твоего сына, империя, находясь в критическом состоянии, выходит победительницей! В это же время мать басилевса успешно проводит экономические реформы, и безжалостно давит последнею оппозицию. Воевать с государством, достигшим пика формы и оседлавшим удачу…

— Саня, не надо мне разжевывать то, что мне и так ясно! У нас разговор на чистоту. Давай выкладывай, в чем твоя корысть.

— Даже не знаю, корысть ли это суди сама. Приаралье станет на ближайшие триста-четыреста лет точкой кристаллизации тюркских племен. Там встретятся кочевники с Алтая, Урала Монголии, которые смешаются между собой, и с иранскими народами. Поработив полмира, они уничтожат культуру и науку покоренных народов, отбросив цивилизацию на столетия назад. Кроме Византии и Халифата, существенно пострадают Персы, Армяне, Русы.

До точки невозврата — тридцать лет. С одной стороны время еще есть, но только в том случае если в это время, усиленно работать над решением проблемы. Понимаешь, пока не соберется непобедимая орда, воевать с племенами разрозненных кочевников не имеет смысла. Догнал и разорил одно становище, еще десять разбежались по необъятной степи. Твои потери превосходят число захваченных в плен стариков, твои призы стадо зарезанного скота и нахрен не нужных тебе, — разбитых кибиток. Тут нужны совершенно новые приемы ведения войны. Войны партизанской. Захват высокопоставленных заложников. Ликвидация непреклонных, подкуп алчных. Создание своей орды, которая будет регулярно уничтожать новых пришлых.

Если пришлые попались кусачие, оказывать военную помощь. Но до всего этого надо еще дожить. А сейчас получается мой интерес в том, чтоб усилить империю, и чтоб Константин в ближайшие десять лет достиг заметного влияния в мире. Первый шаг к этому взятие Варны и прибитый щит на ворота Преслава. Безусловно, риск хоть и минимальный, но присутствует. Только вот если упустить этот шанс, то в будущем рискуй не рискуй, но второго такого не будет…

Мраморное море осталось за кормой еще вчера. "Аврора" и "Артемида" взяли чуть западней, и их силуэты исчезли в предрассветной дымке, унося моих подруг в родные пенаты. На борту "Астеры" кроме команды, Ибрахим с наставником и охраной, шесть десятков амазонок, полтора десятка рыцарей и царевич Константин. Ну и конечно полсотни его охраны под предводительством Леонида. У нас конспирация, — Константин числится на корабле как плотник Петр, (это я придумал, вспомнив как молодой царь ПетрI инкогнито ездил в Голландию) а Леонид и его гвардейцы просто наемники. Сегодня зарядке уделил времени всего нечего, просто слегка разогрелся. Причиной тому — амазонки. Из бесстрашных воительниц, мне предстояло сделать коварных диверсанток. Собрав на главной палубе девушек начал обучение с лекции.

— Мне очень льстит что непобедимые воительницы нашли время послушать простого парня, — тут я окинул взглядом роту и остановил его на Боре, — командирше амазонок. — Долго собираемся дамочки, очень долго! Бора! После занятий и до ужина тренируешь свое подразделение. После подачи команды "Стройся!", к сотому удару сердца все должны быть в строю. Этого время достаточно, чтоб не напрягаясь пробежать треть римской мили. — дождавшись кивка командирши продолжил. — Давайте перейдем к делу. Вам в ближайшее время предстоит стать передовым отрядом, цель которого проникнуть в сторожевые башни крепости, быстро и тихо ликвидировать личный состав караула. После чего, возможно некоторое время удерживать башни, и не допустить закрытие городских ворот. Вы смелые воины, убивать и умирать вам не впервой. Сразу скажу, если к моим занятиям вы отнесетесь без должного внимания, убивать у вас не получится, вы будете только умирать. — Непонимающие и недоверчивые взгляды в ответ, некоторые даже ехидно улыбаются. Я смотрю на лыбящихся девиц и спокойно продолжаю: — Дело в том, что попасть в башни у вас получится только в том случае, если при вас не будет оружия. Ни копий, ни мечей ничего, даже кольчуги и кинжала не будет. А вражеские солдаты будут доспешны и при оружии.

Улыбки исчезли, лица воительниц стали серьезны. Вижу девочки созрели для делового разговора.

— Цель моих занятий научить вас быстро убивать, более сильного противника голыми руками, и с помощью подручных средств. Но начну я все-таки с оружья. — открываю ладонь и демонстрирую совсем маленький ножичек, вид которого вызывает у учениц только скепсис. — Это тычковый нож, — Пуш-даггер. Благодаря малым размерам его легко носить скрытно, в потайных карманах, складках одежды, в виде пряжки ремня. Рукоятка плотно удерживается между пальцев и расположена перпендикулярно лезвию, что позволяет наносить серьезные увечья даже без сильного размаха. При этом может использоваться, хорошо известная вам, ударная техника, как в кулачном бою. Даже если исходить из того, что у противника будет открыто только лицо часть шеи…

(https://cdn.trinixy.ru/pics5/20160104/push_daggers_21.jpg)

Пока нож ходил по рукам амазонок, Иная принесла кувшин с каким-то кисловатым напитком, наполнила серебряный кубок. Не спеша напился, достал румалу и громкими хлопками привлек внимание заигравшихся новой игрушкой девиц.

— Это как вы видите обычный головной платок. Необычен он только тем, что изготовлен из очень прочной ткани и в его уголках имеются кармашки. Если в один из кармашков вложить несколько монет, то он превращается в кистень. — При этих словах не спеша вложил пять золотых в кармашек платка, и сделал почти неуловимое для глаз девиц движение, кувшин брызнул в разные стороны черепками, и остатками напитка. Не успели девхи вздрогнуть, как обратным движением румала оборачивается вокруг кубка. Завершаю прием, резко дергая платок за свободный конец. Шестьдесят пар округлившихся глаз наблюдают смятый серебряный кубок в моей руке. Я спокойно продолжаю. — Также, его можно использовать как удавку. Если бы вместо кубка была шея, то хрящи гортани превратились бы в месиво, а это гарантированная смерть. Когда глаза учениц пришли в норму, а их челюсти встали на место одна из амазонок, Юла, (всех кого я запоминал визуально, взамен зубодробительного имени давал характерную кличку, эта отличалась чрезвычайной подвижностью.) задала вопрос.

— Александр, а если в вашем распоряжении всего лишь медная монета, вы бы и ей смогли убить?

— Ну если наточить половину канта до бритвенной остроты, то лишить противника зрения, перерезать горло, вскрыть брюшину — дело техники. Еще вопросы есть?

Константин обладал покладистым характером, вел себя скромно и приветливо. Без всяких отговорок брался за любое поручение боцмана, научился держать рубанок и пилу. О том, что он царевич, кроме охраны Леонида знали только Фарах с Варей. Возможно догадывались Ибрахим с наставником, остальные, по тому, как он неформально общался со мной и капитаном, скорей всего предполагали, что он мой близкий родственник.

В свободное время принц резался с андоррцем в кости, на интерес или на задания. Я об этом узнал только после того как заметил бланш под глазом царевича. Впрочем, сам Константин ушел от ответа, детали раскрыл Леонид. Царевич, как оказалось, проиграл Фарраху задание — ущипнуть Варю за сиську. Костя рассчитал все правильно и реализовал задание, когда Варя была в душе с намыленными волосами и лицом. Но увидев во всей красе, два наполненных жизненными соками полушария, замешкался. Реакция амазонки была молниеносной, а удар точным.

В прочем Костя смог меня удивить. Докладывая кредитору о погашении долга, на язвительный вопрос андоррца, чем вызвано изменение симметрии лица уважаемого плотника, на чистом глазу ответил, что засмотрелся на чудесные перси, которые кроме того что имеют идеальную форму, еще и соски разного цвета. Один — небесно-голубого, а второй оранжевого, как глаза.

— Просто восьмое чудо света! — восхищенно закончил свой рассказ царевич.

Я точно знаю, видел, когда она переодевалась — грудь где-то второго размера, ареолы нежно-розового цвета, с дерзкими сосками, вызывающе торчащими в стороны. То, что это не вранье, а подстава, стало ясно на следующее утро. Сердитый вид Вари и наливающийся фонарь, у хмурого андоррца, красноречиво говорили, что желающие взглянуть на восьмое чудо света появились. Вот уж не ожидал от такого маменького сыночка как Костя, столько коварства! Нет ну понятно, дворец — клубок змей, но все равно молодец. Царевичу жирный плюс!

Константина я взял его с собой по ряду причин. Первая — парню нужен непробиваемый, удобный и легкий доспех а такой можно сделать только в городке мастеров. Вторая — он и его охрана должны обладать хорошей мобильностью, — быстрее чем болгарские посыльные домчатся от Варны до Преслава, и при надобности легко оторваться от погони. Сам царевич, и парни Леонида были неплохими наездниками, но и только. Паркетчики для парада, одним словом. Тут надо эту братию пересадить на тонконогих арабских жеребцов, да и без инструкторов не обойтись. Вовремя вспомнил, что Ибрахим боевой командир летучей тысячи. Летучей — потому что в скорости ей нет равных. А если попросить сына наместника предоставить, скажем две сотни самых отчаянных, и быстрых рубак для совместного рейда? Так сказать для притирки и отработки совместных действий в будущих операциях, против Фатемидов. Своими соображениями поделился с Дедом.

— Ну ты Саня голова! — хрипло рассмеялся птиц. — Ты хоть понимаешь что Халифат и Византия за время полувековой войны, положила каждая в этом противостоянии не один миллион. И наиболее удачливые были вписаны золотыми буквами в историю государств. Вот и представь — кто-то из летучей сотни узнает кого они охраняют… Сколько после этого жить Багрянородному?!… Но ты прав! — неожиданно сказал Дед. — Летучая конница это то, чего нам не хватает. Тем более, ты запросто проведешь собеседование с каждым бойцом, и используя гипноз, сможешь внушить ему нужные приоритеты.

Царевич задержался в Александрии ровно сутки. За это время, оружейники сделали тщательные замеры парня и пообещали в течении двух недель выдать готовый доспех. Заняться подгонкой можно уже на Кипре.

На следующий день с утра к моему причалу подошел табун тонконогих скакунов в сопровождении пары инструкторов (один непосредственно для царевича) и шорник с двумя подмастерьями, — комплимент от Ибрахима. Эти парни тоже отправятся на Кипр. Шорники, чтоб подогнать конную упряжь под скоростную езду. Инструкторы соответственно чтоб обучить правильно держатся на лошади и управлять ей. Ибрахим много рассказывал о лошадях, — оказывается, быстро сорвать скакуна с рыси в галоп, а тем более с галопа в карьер, способны не многие наездники. Шенкеля на таких скоростях не всегда работают. Голосовая команда или свист, особенно свист, действует на скакуна куда как быстрее… С табуном еще прибыл посыльный, с приглашением на званный обед в резиденцию губернатора, в пятницу.

— Растешь Саня, — ухмыльнулся Дед. — Пятница это уже день приема для родственников и ровни.

До пятницы еще два дня использовал их для знакомства амазонок с заведением Кира. Так сказать, чтоб воительницы воочию увидели представительниц древнейшей профессии, которых им предстоит сыграть в ближайшем будущем, в естественной среде. Отобрал самых боевитых и сообразительных, все равно получилось много. Когда завел дюжину амазонок в знакомый бордель, там уже дым стоял коромыслом! Подвыпившие гости восприняли появление такой кучи девочек как новый рекламный ход заведения, и не замедлили выразить свой восторг солеными восклицаниями, и хлопками по мягким местам воительниц. Ответка последовала незамедлительно. Чтоб не доводить ситуацию до смертоубийства, использование холодняка строго запретил, но боевитость, мощную ударную технику, и слаженность действий не отнимешь. Не прошло и пары минут как элитное заведение превратилось в сарай захламленный поломанной мебелью, битой посудой, вигами девиц, и спешно покидающими заведение, кто еще оставался на ногах, клиентов. Через какое-то время из подсобки вышла привлекательная брюнетка, и уперев руки в боки оглядела разрушения в зале.

— И кто будет оплачивать убытки? — казалось то, что произошло в зале, ее совершенно не беспокоит. — С вас двадцать динаров, и валите! Иначе будут проблемы! И наши, и стража уже рядом! Разойдемся миром? Взгляд брюнетки окинул присутствующих, скользнул по мне и тут же вернулся.

— Саня?! Аааа! — с этими словами невозмутимая дама бросилась мне на шею. Бранка, а это была она, из угловатой и запуганной девочки привалилась в красивую и уверенную в себе девушку. — Ну ты тут устроил! Ладно, это уже с Киром решишь. Сейчас организую, чтоб по быстрому тут прибрались, и приняли заказ. И нашу комнату приготовлю. А твоих девочек я беру, хоть и задницы у них тощие, зато на вышибал тратится не надо!

Она задорно расхохоталась, и скрылась в подсобке. Едва она ушла, как двери в заведение распахнулись и в зал вломились дюжина парней. Обычные торпеды преступного мира, которые в любом веке можно распознать по наглости, и понтам. Старшего, я определил сразу — высокий чернявый в меру, мускулистый парень лет двадцати пяти. Его бы можно было назвать красавчиком, если б не слишком тонкие губы, и глаза дохлой рыбы. Но заговорил дылда, с глазами навыкате, и сломанным носом, видимо зам.

— Че?! Значит беспридельничаем, да!? — голос бандюка был гнусавый, и прозвучал на два тона выше и громче чем ожидалось. — Да вы хоть знаете чье это заведение, и какую кучу денег вы задолжали?

— Э! Зачем твой человек так громко кричит!? Или он думает я плохо слышу? — обратился я непосредственно к тонкогубому. — Хозяйка уже сказала сколько мы должны, деньги есть! — с этими словами продемонстрировал пухлый кошель, и добавил дружелюбно: — Присаживайся уважаемый! За то что тебя потревожили, угощу тебя и твоих парней хорошим вином.

— Некогда нам рассиживать, — еле шевеля языком ответил босс, и мрачно добавил: — Мы по ночам работаем, — крабов под пристанью кем-то надо кормить.

В ответ на незатейливою шутку босса, торпеды угодливо ощерили рты в улыбках.

— Гнусавый с Клювом тащите эту падаль, — короткий кивок в мою сторону, — к нам. Сдается мне, денег в его кошеле не хватит рассчитаться с ущербом, надо будет его поспрошать, где взять остаток.

— Красавчик! — откликнулся зам, на кличку Гнусавый, а подорвавшийся на команду Клюв — парень с таким носярой, что я бы дал ему кличку "хобот" — А что с девчонками?

— Не твоя забота, — сальная улыба на ниточках губах. — Не будешь жевать сопли Гнусавый, и тебе обломится.

Дылда тут же развернулся и уверенно двинулся в мою сторону, Клюв поспешил за ним. На полдороге путь Гнусавому перегородила Юла, на лице улыбка Зам от неожиданности резко притормозил, догнавший его Клюв, врезался своим шнобелем в спину ведущего. Гнусавый только еще начал в изумлении открывать рот, как кулак амазонки, скользящим движением касается шеи дылды и проносится дальше. Со стороны могло показаться, что Юла немного не рассчитала с дистанцией, если бы ударившая фонтаном кровь из шеи бандюка. Заточенный до бритвенной остроты Пуш-даггер в одно касание вскрыл и артерию и горло Гнусавого. Издав сдавленное бульканье, зам выронил дубинку и попытался закрыть руками рану. Тщетные усилья, закончились падением и агонией. Не веря своим глазам банда, не отрываясь смотрела на труп. И тут прозвучала команда Красавчика.

— Убить! Убить всех!

В этот момент в дверях появилось Бранка.

— Назад! Всем назад! — с шипящими нотками в голосе рявкнула она.

— Молчи дрянь! Не слушать шлюху! — заорал в бешенстве пошедший красными пятнами Красавчик.

Не знаю, что остановило торпед, авторитет Бранки или вставшие со своих мест амазонки, оскалы которых не принял бы за улыбку даже самый убежденный оптимист. Все бы хорошо, если б не последний выкрик Красавчика, теперь замять инцидент не получится. Всем известно, что Бранка находится под покровительством Багдадца, — то есть меня. А Багдадец таких оскорблений простить не мог — братва не поймет. Не торопясь встаю со скамьи. Немного отодвигаю в стороны прикрывающих меня Варю с Юлой, выхожу вперед.

— Красавчик, ты понимаешь, что сейчас ты оскорбил девушку Багдадца?

— А тебе падаль, — сказал как выплюнул — какое до этого дело?!

— Потому что Багдадец — это я! А падаль — это ты!

Дальше событья понеслись вскачь. Я сделал шаг вперед, так же поступил Красавчик. Боковым зрением заметил, что братва расслабилась, — когда рамсят паханы — их дело сторона. Между тем их босс попытался резким ударом снизу вогнать заточку в мой живот. Шагом левой ноги ухожу с линии атаки, поворачиваясь при этом к противнику левым плечом. Предплечьем левой руки подбиваю руку с ножом вправо-вверх. Правой рукой захватываю кисть, а левой — локоть противника и провожу болевой прием одновременно на кисть и на локоть. Перевожу его руку за спину и поднимаю выше. Хрипящий противник нагибается вперед. Хватаю Красавчика за подбородок, придаю ему вертикальное положение, одновременно заворачиваю его голову до упора вправо и резко дергаю дальше. Слышится утробный рык, хруст позвонков, заточка выпадает из руки на пол, вслед за ней падает мертвое тело.

Казнь состоялось! Не драка, не поединок, а именно казнь накосячившего ублюдка.

В полной тишине подала голос Бранка.

— Ребятишки! — обратилась она к растерянным бандюкам. — Багдадец обещал вас угостить хорошим вином за его счет. Так что присаживайтесь! Клюв вынеси трупы пока во двор, а то ночная стража вряд ли мне поверит, если я скажу что у нас поминки.

— А че я?! — скорей для проформы вскинулся братан.

— Так ты же мне по гроб жизни обязан! — весело ответила управляющая. — Не останови я вас, амазонки тебя бы первого порезали на ремни.

— Какие амазонки? — затупил бандюк. — Почему меня?

— Ну ты тупой! — в обалдении выдохнула Бранка. — Если возле Багдадца женщины, то они либо великие амиры, либо страшные колдуньи, а эти красавицы — амазонки…

После того как зал привели в приличное состояние, и накрыли столы, я вызвал полдюжины девочек и заплатил им за ночь. К каждой из них прикрепил по паре обучаемых амазонок. Одна из девочек заведения, сделала замечание, что наряды амазонок совсем не подходят на одежду куртизанок, но если всем пошить новые, то это будет бросаться в глаза. Действительно дельное замечание. На что я предложил девочкам из заведения, продать свои поношенные наряды, а на вырученные деньги пошить себе новые. Сами понимаете от такого предложения, ни одна женщина не откажется. А уж купленное тряпье, простирнуть и подогнать по фигуре — не вопрос.

В эту ночь Бранка предвосхищала все мои желания, была особо податлива и ласкова. А стража так и не пришла. То есть, как я узнал утром, пришла, но из мрака соседней подворотни им навстречу вышла некая личность, коротко переговорив с которой, начальник стражи быстро развернул свое воинство. Опека от губернатора, или от Аль Барида? Впрочем какая разница? Пятница — послезавтра, э-э, точнее уже завтра, вот и узнаю. Главное выспаться, перед тем, как Дед мне все мозги выклюет.

Дед меня пощадил, не стал капать на мозги, просто напомнил каких тем надо избегать, а на каких акцентировать внимание.

В приемной наместника меня ожидал Ибрахим. Обменялись крепкими рукопожатиями, приязненными улыбками и приветствиями. В резиденцию мы не пошли, а обогнув здание, оказались в ухоженном саду, с мозаичными дорожками между высокими кустарниками и цветниками, образующими замысловатый лабиринт. Неожиданно наше путешествие закончилось на небольшой поляне, центром которой была беседка. Как и ожидалось, стол в беседке был накрыт на шесть персон, четыре из которых уже присутствовали. Все персоны были мне знакомы по предыдущему визиту — губернатор с братом, и оба его советника. На всех лицах хоть и сдержанная, но приветливая улыбка. Первым как и положено заговорил наместник:

— Ну хоть в этот раз нарядился не в обноски. Значит, зря я предупредил охрану, что когда появится оборванец и скажет что его ждет губернатор, чтоб не дали ему плетей, и даже выслал на встречу сына. Проходи, садись гость, раздели нашу трапезу, и поведай нам о своих приключениях.

— Сожалею, что не оправдал ваших ожиданий по поводу одежды. Да и думаю, что ваш сын уже рассказал вам о наших приключениях. И вряд ли я расскажу что-то нового! Повторять рассказ — утомлять слушателя.

— Ну нет, — с усмешкой сказал наместник, — просто рассказывай как было. В то, что рассказал Ибрахим, невозможно поверить, если б не полный кошель золота — его доля за взятие четырех пиратских галер, я бы не знал что и думать.

Не уважить просьбу хозяина застолья я не мог. Говорить правду понятно нельзя. Ладно, канва повествования уже есть, осталось ее приукрасить деталями. Понятно все правильные решения и подвиги надо приписать себе, скромность еще долго будет не в почете.

— Ну ладно слушайте!

Врал я самозабвенно, и с душой, в разы преувеличивая опасность, и свой личный героизм. В критические моменты я вовремя оказывался в нужном месте, а мои действия и команды, были всегда своевременные и единственно верные. Когда дошел до момента, прорыва королевы амазонок и ее охраны в количестве пяти девиц на вражеский корабль, слушатели, включая Ибрахима, перестали дышать. Я продолжал нагнетать, рассказывая о том, что вместо безоружных гребцов и бездоспешных лучников, как ожидала королева, их ожидала засада из трех десятков самых опытных воинов…

— Но Ибрахимом я остался сильно недоволен, — закончил я свой рассказ, и добавил. — Скромнее надо быть.

Мое последнее высказывание подействовало на присутствующих, как ушат холодной воды.

— Нет, ну то, что Ибрахим дрался как лев, этого не отнять! Но ведь он посек, в два раза противников больше чем я! И мои амиры и амазонки перестали меня замечать, и только и делали, что стреляли глазками в его сторону. — Я постарался сделать раздосадованное лицо, но не смог сдержать улыбку и подмигнул Ибрахиму. Парень покрылся смущенным румянцем, а все остальные отмерли, и растянули губы в улыбках. Слово взял губернатор. Нахмурив брови, он строго обратился к сыну.

— Ибрахим! Ты представляешь, чтоб содержать великих амир, твоего кошеля с золотом хватит ровно на неделю! Я даже не говорю про сотню амазонок! Через месяц нам придется распустить слуг и охрану, продать резиденцию, а наших воинов придется отправить попрошайничать на базар! Ты уж постарайся вести себя в окружении Искандера скромнее, чтоб твой отец, под старость лет не просил милостыню у мечети.

Тут он не выдержал и расхохотался. Хохотали все, действительно смешную картину нарисовал наместник. Я тоже хихикал, но скорее нервно, ведь так и есть — если б я использовал для личного обогащения те силы и средства, что приходится вбухивать в принцесс, то реально бы мог входить в список богатейших людей планеты. Ну ладно, как говорится — да не оскудеет рука дающего, или даже — "Кто сеет скупо, тот скупо и пожнет; а кто сеет щедро, тот щедро и пожнет". Короче, когда настанет время "собирать камни", тогда и посмотрим — каждый ли поступок влечет за собой "воздаяние".

Далее разговор перешел в практическую плоскость. Поскольку наиболее слабое звено в нашей совместной операции, это безопасная доставка морем десанта к цели, и последующая эвакуация этого десанта. Галиб затронул тему готовности моего флота к надежной защите этого десанта, в чем он пока сомневается.

— Но согласись Искандер, при нападении вражеской галеры избежать гибели вам удалось только чудом! Ну и в остальном, все больше похоже на случайность. Тем более что вам противостояли не регулярные военные, а бандиты.

— То что мы отбились двумя сотнями от пятисот атакующих, это случайность, согласен! Ведь на "Астере" кроме матросов были просто гости — амазонки, рыцари, амиры, и твой племянник с советником и охраной. Тем не менее мы не просто отбились, но и уничтожили более трехсот противников, потеряв всего тридцать человек. Ну а что касается двух моих кораблей, полностью укомплектованных боевыми командами, то они взяли на абордаж две вражеских галеры, с превосходящими силами противника и вовсе без потерь, — ровным тоном произнес я. — В Константинополе я имел редкую возможность, ознакомится с архивами. Оказалось, кандакские бандиты последние двести лет неизменно одерживали победы, над флотами империи. За те же годы империя на море неизменно била Халифат, притом с разгромным счетом. Ну а Халифат, два года тому назад, потопил флот Фатамидов на Ниле. То есть дорогой Галиб, до появления моих кораблей бандиты Крита были непобедимой силой на средиземноморье. Что же касается Фатимидов, то их флот — это Колосс на глиняных ногах. Судите сами где взять опытных флотоводцев, капитанов, штурманов, корабелов, матросов наконец, если самому государству двенадцать лет? Все чем могут они похвастать — это вместительные корыта способные перевозить вдоль побережья десант. Ну и еще куча быстроходной мелочи на гребной тяге, с абордажными командами.

— Почему же тогда Мунисом, кастрат, доложил Халифу что флот фатимидов уже сейчас серьезный противник? — спросил меня разведчик, с изрядной долей скепсиса. — И в ближайшее годы может стать в разы сильнее?

— Твой кастрат, точнее его адмирал Тамал, догнал флот неприятеля, когда тот уже надежно стоял на мели. Все что ему осталось сделать — это дать залп зажигательными, по обездвиженным кораблям. — Я пожал плечами. — Почему он неумех назвал серьезными противниками? Ну, не знаю, наверно посчитал, что чем якобы серьезней противник, то и за победу над ним больше почета и наград.

— Ты угадал Искандер! — Абдалла неохотно скривил губы, но видимо наболело. — И есть еще одна причина. Когда заполыхал флот фатимидов, до берега Нила, миновав топкие берега, добрались не многие. Не более тысячи. И этот осел, Тамал, отдал приказ уничтожить спасшихся врагов. Был высажен десант, но тут фортуна отвернулась от него. Выжившие фатимиды оказались наиболее умелыми воинами, и на суше легко уничтожили почти три тысячи его косолапых моряков, завладели их плавсредствами и даже попытались атаковать одну из галер. Вот так и получилось, что глупые потери Тамала, возвысили его врага и придали его победе дополнительный героизм. А мне потом пришлось за ним подчищать. Снимая сотни воинов с тех направлений, которым наоборот требовалась подмога.

Тут снова заговорил Галиб.

— Ну хорошо, в любом случае ты, как командующий своим флотом, должен разбираться в этих вопросах лучше меня. Но постарайся не ошибиться. При благоприятном исходе операции, ты можешь быть приглашен в Багдад, и твой статус в Халифате может возрасти до уровня высшей знати. Со временем ты даже можешь стать эмиром!

— Галиб, ты же должен знать, что с черным визирем хитрить бесполезно, и порой опасно. Неужели ты думаешь, что я не понимаю, раз меня так быстро пригласили на беседу к наместнику Египта, то с не большей задержкой должны были пригласить и в Багдад? Но кто-то сделал так, что информация обо мне где-то затерялась и не попала в столицу. — Доброжелательный взгляд Галиба превратился в прищур. — Видимо этот кто-то знал что, поделившись этой информацией с центром, сразу остается не у дел, и упустит шанс, сказочно обогатиться. Но я не в обиде! Скорей наоборот — своих дел навалом, некогда мотаться в Багдад. И притом, — я уже эмир.

Открытых в изумлении ртов я не дождался, все-таки публика подготовленная, но впечатление произвел.

— И раз уж мы перешли к делу, то сразу скажу, что мне на пару месяцев потребуется три сотни летучей конницы. — Вопросов и возражений не последовало, только внимательные взгляды. — Задача — перехват посыльных неприятеля, разведка, и соответственно рейды в глубокий тыл противника. Сопровождение и охрана высших военноначальников, безукоризненное выполнение их приказов. Со своей стороны обещаю исключить их использование в крупных боевых действиях, и в рискованных операциях.

Наместника, понятно заинтересовало — за кого, против кого, и где я собираюсь использовать его конницу?

— Операция совершенно секретная, не менее секретная, чем наша. Но вам я могу открыться потому, как если кто-то из нашей компании распустит язык, то и с фатимидами вам предстоит разбираться самостоятельно. Вашей коннице предстоит повоевать в Болгарии, в числе моих наемников.

Взгляды такие, будто, я сказал что воевать будем против пингвинов в Антарктиде. Первым отмер разведчик.

— В таком случае думаю, что тебя должны заинтересовать наиболее богатые города, а их три. Прислав, Плиска, Варна! Прислав и Варна больно зубастые, остается Плиска!

" — Вот это поворот, Плиски не было в разработке Деда. Как сейчас помню, а по карте она даже ближе от Варны чем, Прислав! Спасибо Галиб, удружил! Не все Деду выносить мне мозг…" Я в ответ лишь улыбнулся. Тут слово взял наместник.

— Но у Халифата с Симионом давние отношения, а военные действия против союзника… — задумался Абдалла.

— В составе наемников будут франки, росы, да много кто. А ваша конница может сойти за хазаров, печенегов, да хоть за угров. Главное поверх броньки их халаты накинуть. На Египетский эмират Халифата, уж точно никто не подумает, — и со смешком добавил. — Уж слишком далеко!

Тут все крепко задумались, а когда беседа возобновилась, о делах больше не было сказано ни слова.

Дед некоторое время юлил, но все же признал что с Плиской — "дал маху".

— Твоя правда Саня! Ведь она совсем недавно была столицей Болгарии, и в ее храмах и дворцах наверняка ценностей немеряно…

Боевая подготовка амазонок вселяла оптимизм, чего не сказать об их актерской подготовке. Несмотря на правильную одежду, дежурная фраза — "не желает ли господин развлечься" — могла вызвать панику у любого господина. Жесты, взгляды, мимика, поза, — все выражало угрозу! Пока не понял что вбитый в подкорку шаблон поведения с иноземцем, без внушения исправить не получится, с мертвой точки дело не двигалось.

Между тем меня посетил Ибрахим с дядей. Вести были хорошие — мне выделено две сотни летучей конницы, плюс Ибрахим с полусотней охраны. В настоящее время наемники уже в Александрии, они в полной боевой, и готовы грузиться на суда в любое время. Галиб обратился с просьбой, о доставке пассажира до Плиски, раз уж такая оказия представляется. Как выяснилось позже, пассажир оказался женского пола по имени Рагда, и она подойдет к отплытию.

Пару дней спустя пришло сообщение от августы. Голубиная почта сообщила что "медведь вышел из берлоги", — это означало, что Симион покинул столицу, и двинулся к границе. Согласно разработанного трафика, мы, получив это сообщение, должны срочно следовать на Кипр, и с сформированной там эскадрой выдвигаться в направлении Черного моря. День отплытия выдался суматошным. Ибрахима с конницей загрузили на "Толстяка" еще утром, но корм лошадям и разную мелочевку не подвезли. На "Астеру" не доставили продукты, новые канаты для станового и плавучего якорей, крепеж и снасти для палубного груза. Вздохнул свободно и полной грудью, только после того, как корабль полными парусами захватил ветер. Возле камбуза стояли корзины с продуктами одна из них была наполнена каротой — так здесь звали морковь. Соблазнившись видом спелых желто-оранжевых корнеплодов, сунул парочку морковок в карман, и направился на корму, чтоб в спокойной обстановке похрустеть каротинкой, и поболтать с Фарахом. Но и там расслабиться не получилось, — андоррец сообщил что возле моей каюты меня ожидает дамочка о которой я его предупреждал. Сплюнув с досады спустился с квартердека. Действительно возле моей каюты стояла женская фигура.

— Ты Рагда? От Галиба?

Она медленно повернулась и посмотрела на меня. Первое что бросилось в глаза ее светлые локоны, если они и встречались с гребнем, то, наверное, это было до потопа, но с таким лицом можно было себе это позволить. Безукоризненный овал, высокий лоб, прямой нос и кожа гладкая как мрамор. Затем я вижу ее глаза! Громадные, кобальтовой синевы, жесткие, надменные и плотоядные. На секунду мне показалось, что передо мной Углеокая, непостижимым образом сменившая масть. Этакая Снежная Королева, вышедшая с изнанки ада, во всей своей ледяной красоте. Мгновение, и наваждение исчезает, жесткие нотки покидают ее взгляд, уступая место задорным и насмешливым огонькам.

— Ну да! Она самая! — одарила меня обвораживающей улыбкой попутчица, — но ты можешь звать меня Рода или Рогнеда. А ты Искандер?!

— Ну да! Собственной персоной! — Растянул я губы от уха до уха, — но ты можешь звать меня — Князь Владимир! А это что, все твои вещи? — на палубе у надстройки лежал небольшой узелок и посох. — Не богато для княжны.

Я нагнулся и подхватил вещички, Рода не ожидая от меня такой галантности, тоже было дернулась, но ее багаж был уже у меня в руках. Посох, несмотря на кажущеюся хрупкость, оказался неожиданно тяжелым, и как две капли походил на шесты Инги и Делики. — "Однако". Настороженный взгляд жрицы будто не заметил и сказал очевидное.

— Ух, какой он тяжелый! Я скажу плотнику, чтоб он сделал тебе легкий, а этот выброшу.

Едва я приподнял руку с шестом, словно собрался метнуть его за борт, Рода взвизгнув вцепилась в него двумя руками.

— Не смей! — запоздало крикнула она на лице паника граничащая с ужасом. Немного успокоившись добавила, — я к нему привыкла.

Недоуменно пожав плечами, открыл каюту.

— Заходи, располагайся. — Пропустил пассажирку вперед, зашел следом, плотно прикрыл дверь, и запер ее на замок.

— Князь!? — Рода посмотрела на меня так, словно спрашивала "- Ты уверен?"

— Нет, не князь! Но благодаря тебе я стану богат как князь. — Тут я плотоядно оскалился. — На Кипр ты прибудешь в кандалах, я сдам тебя наместнику, а взамен получу десять тысяч полновесных солидов.

— Искандер, ты переутомился, — капризным голосом проворковала попутчица. — Ну подумай сам, неужели в Византии золото столь дешево, что за каждую девушку там кошель продавца наполняют лопатой?

Владеет собой мастерский, но чувствую нервы натянуты до предела.

— Не за каждую! Только за живую жрицу Иштар! — Я безбожно врал, но чем фантастичней ложь, тем легче в нее поверить. — Но ты держишься хорошо! Мать Иная могла бы гордится тобой!

Ну все, я перешел дозволенную грань, — это было бы понятно самому тупому. У моего горла появился давно знакомый стилет, а глаза пассажирки вновь становятся ледяными, жесткими и плотоядными. Маски сброшены.

— Откуда ты знаешь имя настоятельницы?! — В голосе угроза. — Даже Галиб этого не знает. Не дергайся, дверь закрыта, — добавила она. — Отвечай!

— Мой отец, умнейший был человек. В память о нем ношу этот брильянт, — осторожно достаю кулон из-за ворота. — Земля ему пухом! Он говорил — если хочешь заглянуть в душу человека — внимательно взгляни в его глаза…

Дед сидел в в своем углу с остекленевшим взглядом так что в первую очередь занялся им. Затем, освободил гостью от всех смертельных штучек. Убрал отравленные дротики, снял пояс-сеть заменив его на обычный линек. Вместо шеста положил сучковатую жердь, взятую с камбуза. А вместо стилета вставил в руку морковку, после чего "оживил" Рогнеду. Для нее стало неожиданностью, что на середине повествования, я вдруг перехватил ее руку со стилетом, сунул его себе в рот, и откусил половину, смачно захрустев сталью. Насладившись потрясением разведчицы, вынул из ее ослабевшей кисти огрызок моркови, и протянув его жрице сказал с полным ртом.

— Попобуй! Вооде непоохо поучиось. — Девушка резко дернулась назад, а я прожевав продолжил. — Ну да, немного горчит, но совсем чуть-чуть.

Пока доедал морковку, девушка лихорадочно проверяла свой арсенал. Результат экстренной инвентаризации поверг ее в шок. Она даже не заметила как села мимо банкетки, и так и осталась сидеть на палубе, пустым взглядом уставившись на сучковатую жердь, которая недавно была ее боевым шестом.

— Значит точно колдун! — самой себе сообщила жрица, и тяжело вздохнула, затем с прищуром посмотрела на меня. — Александр! никуда ты меня не сдашь. Десять тысяч желтых кругляшек, для тебя мелочь не заслуживающая внимания. И для тебя я важней. Будь добр, верни мои вещи!

— На сегодня Рода, я свой потенциал колдовства исчерпал полностью, — устало произнес я. — Все, что я могу сейчас сделать — это обезвредить ядовитые дротики. Их я превратил в твои волосы, но яд остался. Поэтому его надо срочно нейтрализовать. "- Смотреть на эту ее прическу — с души воротит. "

С этими словами вынул пробку их бурдюка с жидким, вонючим мылом, — гель для душа как назвал его Дед. Очень удобно — выдавил на мочалку, и в душ. Набрал приличную порцию мыла себе в ладонь и стал втирать его в шевелюру попутчицы, приговаривая на русском, вроде как заклинания.

— Моем, моем трубочиста, — чисто-чисто, чисто-чисто, конкретно! Ну все, теперь осталось смыть снадобье и тщательно вычесать волосы гребнем. Гребень с волосами, что на нем останутся, отдашь мне. Все, иди! Найдешь Варю, скажешь чтоб проводила тебя в душ, и дала гребень.

— Ну че Дед думаешь? — спросил я пернатого, едва за Рогнедой закрылась дверь.

— А че тут думать? — тут же ответил птиц. — Многоцелевая бомбочка! Глубоко законспирированная одиночка, подчиняется только Галибу. Плиска — повод, прикрытие, основная цель — Константин. Задача минимум — добиться его симпатии и доверия, максимум — влияния. Как сопутствующие задачи — твоя негласная охрана, пока ты нужен Галибу, ну и сбор более полной информации о тебе, твоих девицах, друзьях, врагах, целях. Сама, безусловно ликвидатор, и притом опытный. Умна, психолог-физиономист, легко входит в доверие, стрессоустойчива.

— А моих врагов ей знать зачем?

— Ну пока ты нужен и лоялен Галибу, то на всякий случай! А вот если между вами возникнут неразрешимые противоречия, тогда твои враги могут узнать, где и когда твоя ликвидация наиболее вероятна. А Галиб как бы, не при чём.

— Может тогда снова вогнать ее в транс и подробно обо всем расспросить?

— Пока не горит! Скажем, неделя терпит, — задумчиво произнес Дед. — Тем более, что надо дать ей время самой разобраться в ситуации. Девочка умная, глядишь, сама обо всем расскажет, тогда и можно будет поговорить с ней под гипнозом, чтоб понять, насколько она искренна…

Через минут сорок жрица вернулась в каюту, первым делом передала мне гребень, а затем, без всякого стеснения, стала снимать с себя намокшую одежду и развешивать куда придется. Все что она на себе оставила — это нижнюю юбку.

— Твоя Варя сказала, что надо потянуть за шнур, а то, что вода польется с потолка, не сказала, змея! — объяснила она свои действия.

Волосы после мытья и расчесывания обрели цвет спелой пшеницы с золотистыми искрами, и легкую волнистость. О волосах я так, для информации. На самом же деле, как я не старался не опускать свой взгляд, но он постоянно срывался на полновесную грудь третьего размера, которая своей идеальной формой могла изменить представление о женской красоте даже Рубенса и Ренуара, будь у них такая натурщица, и перекроить каноны классической живописи.

На Кипре уже было все готово. Пятнадцать тысяч наиболее боеспособных воинов Платона ожидали погрузки на галеры, которые освобождали воины прибывшие из метрополии. Вроде как обычная ротация кадров, только галеры покидали не "нюхавшие пороха" новички, а готовились к погрузке опытные ветераны. Вручил Константину новые доспехи украшенные гербами из позолоты, а островерхий шлем наследника венчала золотая корона. В течения дня разделил экипажи соответствующие их назначению, вроде ничего не забыл.

Следующая точка сбора, запланирована через четверо суток, в небольшой рыбацкой деревне Хиле, расположенной в удобной вместительной бухте. Всего в сорока километрах восточнее Константинополя, и в трехстах километрах от Варны, что менее суток бодрого хода галеры.

В Хиле нас ожидала отличная солнечная погода, великолепный песчаный пляж, чистейшее море, красивейшие горы вокруг, и полностью обустроенный лагерь на сорок тысяч воинов. Расслабиться на пляже к сожалению не удалось, едва разместил своих людей, как прибыл посыльный…

В штабной палатке присутствовали Константин, Леонид и Платон со своими тысячниками. Все кроме меня были облачены в броню. Еще в палатке присутствовало пятеро серьезных дядек, двоих из которых я знал как экспертов по Симиону. Остальные оказались экспертами по городам Болгарии. Пауза несколько затянулась, присутствующие косились на Константина и Платона, заговорить пришлось мне.

— Меня зовут Александр Калиостро, надеюсь присутствующие слышали обо мне. Пришло время огласить цель, ради которой здесь собрались самые боеспособные части империи. Я разработал операцию, в которой вам предстоит сыграть свою героическую роль. Цель операции — захват Варны, и если у кого-то появятся замечания, оставите их при себе. А вас я попрошу, — обратился я к приглашенным экспертам, — не рассказывать мне, что Варна практически непреступна. Я в курсе, что вход в бухту по сигналу дозорного перекрывается цепью. А катапульты на моле легко и быстро потопят малые десантные суда. Если кто и доберется до берега, то это самоубийцы, не имеющие ни осадной техники, ни тарана, попавшие под обстрел лучников со стен крепости.

Поначалу, недоуменные шепотки военноначальников и экспертов переросли в недовольные возгласы. Дал время ребятам выплеснуть негатив, даже пропустил мимо ушей оскорбительные эпитеты в мой адрес, после чего продолжил.

— Филипп II Македонский, отец непобедимого Александра, сказал: — "Осел, груженый золотом, возьмёт любую крепость." — Как я буду брать города, присутствующим знать не обязательно! Пусть думают, что хитрован вывалил кучу золота и подкупил кого надо. Да и мои притязания на половину добычи будут выглядеть обоснованно. — Вам не надо штурмовать Варну! Вы господа военные, спокойно высадитесь на причале, и строем войдете в открытые городские ворота. А вам господа эксперты, следует детально ознакомить первую тысячу вторжения, где находятся городские арсеналы, казармы стражи, и где сосредоточены основные ценности города. Эти цели должны быть взяты в первую очередь и незамедлительно. Какое-то время я буду удерживать все выходы из города, но и туда необходимо сразу направить войсковые подразделения, способные погасить панику, и надежно запечатать сквозняки…

Военные некоторое время спокойно внимали двум парням, которые, судя по всему, Варну знали как свои пять пальцев, и быстро пометили на схеме, все интересующие нас объекты. Потом бодро отвечали на вопросы, уточняли детали. Когда вопросы иссякли и командиры переварили полученную информацию, я снова взял слово.

— Варна, — это наш плацдарм, ворота, которые откроют нам доступ к другим городам врага. Следующим городом будет Плиска! Мы ее возьмем! Ну и на десерт — Прислав! Его брать не надо, просто нагоним жути на горожан. Как сопутствующая задача, — опустошение всех прилегающих провинций. Это будет не сложно сделать, учитывая, что продуктового обоза не будет. К суточному запасу провианта, имеющемуся у каждого воина, не прикасаться! Кроме того каждому подразделению предстоит преодолевать не менее двадцати римских миль в день (Учитывая что в дзержинке, мы в полной выкладке бегали из Реутово на Ногинский полигон, а это сорок римских миль, задание не сложное). Попутно расставлять секреты и кордоны, которые должны будут пропускать только тех, кто знает пароль.

Вот тут началась жесть. Мертвая тишина, продержавшаяся с минуту, буквально взорвалась возгласами! Военноначальники перекрикивая друг друга обвиняли меня в прожектерстве, что у меня ампутирована функция разума, отвечающая за здравомыслие. Что, подобная операция может быть реализована, при силах в пять-семь раз превосходящих наши. Что подразделение после длительного марша теряет боеспособность минимум наполовину. Что моя авантюра обернется позором и катастрофой для всей империи.

Ор продолжался недолго, и прекратился сразу после того как Константин встал со своего кресла. Крикуны замолкли, пожирая глазами начальство.

— Итак, чтоб всем все было ясно, тех кто не согласен с планом Александра попрошу встать.

Вставших, на удивление было не больше четверти, а шуму-то было…

— Вы разжалованы до центурионов! Платон поставишь их командовать самыми отсталыми сотнями, и понаблюдай, — проявят себя с лучшей стороны, значит, достойны большего, если нет, — переведешь в десятники… Продолжать совещание, пока разжалованным командирам не выставили замену, не имело смысла, и его перенесли на вечер.

На выходе из палатки меня догнал Багрянородный.

— Хочу тебя спросить… — несколько замешкался Константин.

— Всё ли ты сделал правильно? — попытался помочь я смутившемуся принцу.

— Нет! Что ты! — округлив глаза, ответил Константин. — Если ты все рассчитал верно, а я в этом не сомневаюсь, то и у меня не было выбора. Я давно собирался тебя спросить, но как-то забывалось. А сегодня ты напомнил! Почему твое второе имя — Калиостро? Вот это вопрос! Но ведь не скажешь, что так звали одного успешного авантюриста в будущем.

— А ты как думаешь, царевич? — вопросом на вопрос ответил я, собираясь с мыслями, и выигрывая время.

— Кали — это понятно, имя твоей богини, а остальное… не знаю.

Ну спасибо! Шикарная подсказка Костя, сам бы не додумался!

— Первую часть имени ты угадал! — сделав торжественное лицо, откликнулся я. — Вторая не так значима, но не сомневаюсь, что поразмыслив на досуге, ты угадаешь и ее. — "Надо сказать Деду — раз придумал мне такое имечко пусть сам и выдумывает, что оно означает." — Не сомневаюсь, что у тебя получится.

А ведь Костя молодец! Конечно, спорить с сыном углеокой — дурных нет, но парень, в любом случае далеко пойдет. Совершенно спокойно, снял с должностей четверть командного состава армии, и сделал это обыденно, не повышая голоса, притом оставил им надежду вернуть свой статус, если конечно будут рвать жилы. А что им остается?..

До обеда было еще далеко, а пропущенный завтрак давал о себе знать. В надежде чего-нибудь перекусить пошел в свое расположение. Не дойдя метров пятьдесят, присоединился к зевакам, наблюдавшим спарринг двух подруг — Роды и Вари.

Еще на "Астере," на следующее утро после отплытия, жрица наблюдала, как я учу Варю захватам для проведения броска. Показывал я естественно все пошагово и медленно, не доводя до самого броска. Когда тренировка закончилась, Варя уже давно заметившая жрицу, язвительно ей сказала:

— Все, можешь зарыть рот, представление закончилось.

— Ты не представляешь, как я рада, что оно закончилось! — радостно ответила жрица. — Более унылого зрелища не наблюдал сам господь, со времен сотворения мира.

— Тогда чего же ты корова сюда приперлась, время дойки еще не наступило! А если нетерпеж, спустись в кубрик к матросам!

— Если ты змея не засунешь свой ядовитый язык себе в задницу, — глаза Роды превратились в льдинки, а в ее руке появился стилет направленный в грудь амазонки, — то я тебе его подрежу.

Оглушительный смех амазонки неожиданно оборвался, в это же время она делает полуоборот влево, и одновременно фиксирует кисть вооруженной руки соперницы, крепким хватом. Как только кисть со стилетом оказалась прижата к груди Вари, она начала закручиваться влево. Стилет развернулся на угол более девяноста градусов относительно предплечья Роды, ее пальчики разжались, и оружие оказалось на палубе. Амазонка не останавливая круговое движение, правой рукой подхватывает противницу под левое плечо, и проводит классическую переднюю подножку. Удар о палубу вышибает у жрицы дух.

У Вари все движения, даже в борьбе отличаются каким-то утонченным артистизмом, наверно это врожденное. Вот и в этот раз я словно наблюдал какой-то диковинный посодобль с пируэтами и поддержками. Движения не были рваными, а наоборот, плавно перетекали из одного в другое, подчиняясь строгому ритму.

— Если не хочешь к матросам, так бы и сказала, — с кривой ухмылкой произнесла Варя. — Но в любом случае коровам на палубе не место, сама видишь, копыта разъезжаются, можно и упасть…

Договорить она не успела. Резкий рывок казалось бы нокаутированной жрицы сбивает амазонку с ног, и борьба продолжается в партере. Варя более верткая и легко переходит от ударной техники к приемам. Рода физически сильнее, и имеет запредельно высокий уровень болевого порога. Чтоб девчонки не нанесли друг другу серьезных травм, пришлось вмешаться. Вылил целую бадью забортной воды прямо на головы дерущихся девиц. Пока они прокашливались и судорожно вдыхали воздух, поднял обоих за шкварник и хорошенько встряхнул. Когда взгляды девиц прояснились, сказал:

— Извиняюсь дамы! Забыл вас представить! Рода! — это Варя, мой личный секретарь. А так же мой друг и телохранитель. Варя! — это Рогнеда — моя гостья, и на время акции, и я отвечаю за ее безопасность. Вы устроили драку во время боевого рейса, что недопустимо. До прихода на Хиле вы будете находится под арестом и привлекаться к исправительным работам, на усмотрения боцмана. — Боцман отлично слышавший мой приговор, от такого усиления своей службы побледнел лицом, и сплюнул с досады, будто это он получил срок. А возмущенные до крайности дамочки набрали полные легкие воздуха. Но озвучить им своих претензий я не дал. — Каждая из вас может отказаться от принудительных работ. В этом случае капитан вычеркивает вас из судовой роли, и снимет с довольствия, а по прибытии в порт, вас выдворяют с судна без права возврата. — После такого заявления дамочки сразу сдулись. — Фарах! Взять нарушителей под стражу, и проводить в канатный ящик.

Канатный ящик — помещение метр на полтора, под носовым кубриком, издревле служившие на кораблях местом заключения нарушителей. Тесно, душно, темно, — контакта не избежать. Мой расчет был на то, что ничто не сравнится с общей бедой в способности объединять, ну разве что еще общая обида, и общая работа… У девчонок все условия для сближения присутствовали. Тем более, что после того, как Варя перешла ко мне, остальные амазонки стали избегать свою бывшую подругу, а у Роды и вовсе не было никого, с кем можно перекинуться словом. Так что, я не удивился, когда после выхода с Кипра увидел смеющихся над какой-то шуткой дамочек, отмывающих камбузный инвентарь. Боцман, жучила, нашел способ отделаться от арестанток, отдав их на постоянной основе в помощь коку. Заметив мой ироничный взгляд дамы перестали смеяться и отвернулись, демонстрируя полный игнор. Срок наказания закончился с прибытьем на Хиле, о чем капитан официально оповестил арестанток. И вот получив возможность порезвится и размяться, дамочки устроили спарринг.

Поскольку спецсредства и оружие не применялись, с небольшим счетом вела более юркая Варя.

Пока жевал бутерброд, из свежевыпеченного хлеба, нежнейшего сыра, и копченных утиных грудок, запивая сладким ягодным напитком, примчался посыльный от Константина — прибыл фельдъегерь от Императрицы. Симион перешел границу! Авангард двухсоттысячного войска не встретив сопротивления, движется в сторону Адрианополя. В то же время восточнее, границу продолжают переходить его части, с явным намерением двинутся на Аркадиополь.

Вечернее совещание штаба прошло в деловой атмосфере. Гипотетическое вторжение врага произошло, и это сразу поменяло акценты. Моя самоубийственная авантюра обрела черты реального плана, пусть дерзкого, но имеющего шансы на успех. Теперь последнему десятнику было ясно, что на вражеской территории им будут противостоять не обученные и закаленные в боях ветераны, а ополченцы, вооруженные чем придется. Учитывая, что донесение о дислокации войск Симиона были двухдневной давности, то выходило, что к Адрианополю болгары уже подошли, а до Аркадиополя доберутся не позднее послезавтрашнего дня.

— Надеюсь, в общем и целом всем все ясно! — взял я заключительное слово. — Погостить в Хиле не вышло! Завтра выходим! Погрузка войск на галеры после завтрака. Отбытие по готовности. Двигаемся вдоль берега но на максимальном удалении, подальше от глаз наблюдателей. Сбор флота на траверзе устья Салмидесс, в бухте Мидии (совр. Кыйыкёй). Это примерно сто римских миль от Хиле, и половина расстояния до Варны. Личному составу на берег не сходить! Соблюдаем режим секретности и полной боевой готовности, и ждем сигнала. Вопросы?!

— Какая же получится секретность, — подал голос кто-то с задних рядов, — если флот, и так будет у всех на виду?

— Платон, ты как опытный стратег, скажи, что бы ты подумал на месте болгар, обнаружив данный флот в этом месте?

— А чего ж тут думать?! Советник же сказал, что в ближайшем к империи болгарском порту, Месемврии, который всего в шестидесяти милях от границы, последнее время наблюдается скопление боевого и транспортного флота болгар. Тут и тупому станет ясно, что Империя стянула к границе боевой флот для перехвата транспортов болгар с десантом, осадной и стенобойной техникой. Конечно если они не узнают, что кроме обычной команды на дромонах, еще тридцать тысяч десанта. И у меня к тебе тоже вопрос. Что если эти силы сразу после нашего наступления на Плиску, атакуют Варну и отрежут пути эвакуации нашего войска?

— Это маловероятно, — с улыбкой парировал я. — У них есть определенный приказ из ставки, нарушить который не осмелится ни один командующий. А когда придет приказ от Симиона, которого ты опасаешься, операция уже закончится, и твои солдаты уже пропьют половину наградных. Но даже если предположить что армия Месемврии моментально среагирует на падение Варны то для того чтоб ей добраться до павшего города, придется преодолеть две быстрые и полноводные реки и горный массив. Флот не в счет, к тому времени его не станет.

— Ты хочешь сказать, Александр, — наградил меня недоверчивой улыбкой Платон, — что осел груженый золотом, способен не только брать крепости, но и утопить флот врага?!

— Я хочу сказать — загадочно улыбаюсь — только то что я самостоятельно разберусь с этой приблемой…

Совет своих командиров проводил во время ужина.

— Касим, Фарах, диспозиция несколько изменилась! "Астере" и "Артемиде" предстоит уничтожить флот болгар сосредоточенный в районе Месемврии. Задача не простая, но легче чем мы с вами провернули в Атталии…

Амазонки ужинали на свежем воздухе, мое появление сулившее новости, вызвало некоторое оживление, но сразу было видно, что девчонки не в своей тарелке. Нет, страха в их газах не было, просто нервы напряжены. Уселся посреди сарафанного воинства, несмотря на возмущенный взгляд Юлы, опустошил ее кубок с компотом, довольно улыбнулся и заговорил.

— Завтра выходим, — первым делом ответил на не высказанный вопрос. — Все в силе и без изменений. Вам всего лишь надо захватить башни сторожевых ворот. Задание, если брать в расчет вашу подготовку, плевое, думаю вряд ли кто из вас получит хотя бы царапину.

— У тебя все всегда просто, — вскинулась Юла, видимо из-за выпитого компота. — А ты сам крепости брал?

— Нет не приходилось. Зато в одиночку брал замок одного князя. Его охраняла армия опытных бойцов. Все подходы к замку были перекрыты. Сотня самых метких лучников была всегда наготове. А город окружала целая армия. Проникнуть в замок было невозможно! А убить князя и покинуть город живым не смог бы даже шайтан. Но мне тогда было всего шестнадцать лет, и я не знал сомнений! Проникнув в замок, бесшумно ликвидировал охрану, пробрался в апартаменты князя и покончил с ним и родственником короля, который оказался там случайно. Самое тяжелое в этой истории, оказалось, — отбиться от его личной телохранительницы, Делики, вы ее знаете. Зато уходить от погони пришлось почти год. Не понимаю, что вы трясетесь! Ваша подготовка почти такая же что моя в то время. Ваши противники не отъявленные головорезы, а ожиревшие резервисты, не обнажавшие оружие добрый десяток лет. Ваша беда в своей заниженной самооценке.

Обдумывая мои слова, девицы даже перестали жевать.

— Вы жуйте, жуйте! Обожаю, когда девушки жуют! В это время они ничего не просят, и не задают вопросов. И вообще обожаю, когда рот девушки занят… — последнее мое высказывание вырвалось само собой, но к счастью никто из дам не придал ему того значения, о котором подумал я. Разве только Рогнеда приподняла брови, или мне показалось. — Давайте я расскажу историю о том, как простой парень, поверивший в свои силы, женился на принцессе и стал королем. Случилось это в стародавние времена, когда в лесах еще свободно ходили единороги, а великаны ростом выше сосен, встречались чаще, чем тридцатилетние девственницы. Жил-был портной…

Сказка про храброго портняжку, который семерых одним ударом, имела успех просто сногсшибательный, пока не сказал, что тут и сказки конец, ни одна амазонка не притронулась к еде.

Уже в каюте Рода уперев палец в мою грудь, сверля меня своим кобальтовым взглядом, спросила:

— Тот замок, который ты штурмовал в одиночку, был в Индии? Ты знаешь Делику?

Я только улыбнулся, вместо меня ответила Варя.

— Я правильно поняла? — вмешалась она, — что графиня Делия и Рогнеда, кобылки из одной конюшни?

— Что? — округлила глаза Рода. — Делика графиня???

Утро добрым не бывает! Особенно если ты утрясаешь сотню проблем, о которых вчера никто не знал. Все мое воинство вторжения загрузилось на две трофейные галеры, "Толстяка", "Астеру" и "Артемиду". Галеры и "Толстяк" взяли курс на Варну, а "Астера" с "Артемидой" двинули к Месемврии, топить флот супостата. Фарах с Касимом после получения боевого приказа, долго смотрели мне в рот, и не дождавшись продолжения, накинулись с вопросами.

— Да я что, до старости буду у вас в няньках ходить?! — вспыхнул я. — Что здесь непонятного?! Проходите в сумерках вдоль порта, срисовываете местоположение объектов. С наступлением темноты с помощью "диверов" поджигаете пару-тройку судов, неважно каких, лишь бы хорошо осветить акваторию порта. После этого подходите на максимально близкое расстояние и методично расстреливаете зажигательными все остальные суда. Если останутся заряды жгете портовые постройки, что покрупнее.

Первой к Варне должна подойти греческая галера от руссов, груженная лесом, медом, пенькой, и четырьмя сотнями наемников, которых якобы завербовал представитель Симиона, для похода на Византию, но вот сборы и подходящий транспорт несколько подзадержали наемников. Следом за ней должен подойти франкский "Толстяк", под завязку груженый тонконогими арабскими жеребцами. Ну и ближе к вечеру должна подойти моя галера, якобы с Кипра груженая товаром из Индии и Африки. Гребцы на галерах — кавалеристы летучей тысячи Ибрахима.

Не скажу, что путешествие было из легких! Из кавалеристов гребцы никакие, рыскающие судно вымотало палубную команду и кормчих до предела, но всему приходит конец, и мы точно по расписанию прибыли в Варну. С запада дул ветер, несший с собой зловоние кожевенных мануфактур, да и нечистоты города сливаемые в варнинское озеро тоже воздух не озонировали. С трудом втиснулись в тесную гавань, забитую в основном всякой мелочевкой.

У причала нас уже ждал таможник. Мытарь не стал утруждать себя изучением судовой роли и перечня груза, а просто прошелся по палубе и потребовал двадцать солидов мыта. На мой возмущенный возглас:

— Да этож грабеж! — лениво ответил, — В самый раз! — Вон у твоей матросни морды какие бандитские, да и глаза отводят. Сразу видно, припрятали что-то. Если поискать, то по деньгам так и выйдет, да еще и на штраф нарвешься.

"— Да блин! Палево конкретное! Действительно мои ребятишки мало чем напоминают матросов, перед увольнением на берег. Хорошо еще, что чиновник заподозрил их, только в мелкой контрабанде."

Таможник тем временем пренебрежительно протянул мне ладонь, едва оторвав ее от увесистого живота.

— Держи душегуб! — Изображая чрезмерное огорчение, порывисто сую в ладонь мытаря двадцать кругляшей. — Креста на тебе нет!

"Душегуб" расстегивает щербатый рот в довольной улыбке, и оттянув ворот рубахи демонстрирует медный крестик на волосатой груди, и уже поворачивая к сходням замечает:

— А чего у тебя купец, гребцы такие щуплые, наверно полгода с Кипра шел?

— Не богатыри конечно, — хмуро отвечаю на подначку, — зато жилистые и едят мало. — "А таких жирдяев как ты, с одного удара разваливают до седла." — это я уже про себя.

— Ты моей теще это расскажи, — хрюкнув в кулак отвечает мытарь и со вздохом добавляет. — Худая как щепка, а жрет за троих.

Когда я с Агапитом — типа вышибала, и двумя десятками ряженных амазонок подошел к городским воротам, стражи с преувеличенным интересом слушали рассказ, судя по всему рыбака из местных.

— … Я точно говорю, — выпучив глаза и брызжа слюной хрипло басил рыбак. — Зарево на полнеба в той стороне где Месемврия, будто весь город пылает!…

— Я думаю Маломир, — это твой чудо-кит с огненными глазами и размером с гору, — серьезно сказал один из стражей. — Про которого ты рассказывал неделю назад, он и устроил там пожар! — После чего все стражники заржали в голос, а рыбак смачно сплюнув, гордо подняв голову, чуть ли не строевым двинул дальше, чем вызвал новый приступ смеха. Старший наряда, стоящий в тени вдруг неожиданно перестал смеяться, глянул в след удаляющемуся рыбаку, и тоже смачно сплюнул.

— Че ржете дебилы?! Он же сейчас пойдет в магистрат всполошит там всех яйцеголовых, и те введут осадное положение. Пока не выяснят что с Месемврией, порт закроют, все смены стражи будут безвылазно торчать на стенах. И это минимум на двое суток.

Парни замерли, им явно не улыбалось торчать на работе еще двое суток, да и нажитые сегодня деньжата жгли карман.

— Звиница! — обратился он к молодому стражнику, — догони его! Только не здесь, а возле корчмы Бояна!

— И чего? — прервал командира парень. — Поколотить его что ли?

— Да слушай ты, не перебивай! Остановишь его и скажешь, что старший послал тебя поподробней расспросить его о зареве, заведешь его в корчму и угостишь вином. Маломир от выпивки еще не отказывался, а ты слушай его вранье и не забывай пополнять его кружку, чтоб через час он ни петь, ни свистеть…

" — Фуххх! Я уже думал трындец! Не видать нам Варны! Но в любом случае планы меняются. Не ровен час подойдут еще рыбаки подтверждающие рассказ Маломира." — Пока додумывал мысль раздался раздраженный голос старшего:

— Ты что спишь!? Или глухой? Повторяю! Цель прибытия? Сколько человек?

— Эээ… привез девственниц, в монастырь пресвятой Марии, что при базилике Плиской!

Стражник, задавший вопрос на некоторое время потерял дар речи. Затем неуверенно улыбнулся и заржал, привлекая внимание остальных. Отсмеявшись с трудом проговорил:

— Ну тогда с каждой послушницы по три медяка, и с этой бородатой малышки, — указал пальцем на Агапита, — и с тебя тоже.

Весь десяток стражников, и до этого с интересом поглядывавших в нашу сторону, сосредоточил все внимание на нашей компании. Яркие наряды девиц, подведенные глазки, подкладками из ваты в нужных местах, — просто конфетки. Или как сказал Дед — сексибеби на миллион.

— Слушай командир, я же не талант золота провожу! Откуда такие расценки? — пресная мина охранника в ответ. — Слышь служивый, я серьезно поистратился, и у меня каждый медяк на счету. А что если рассчитаюсь натурой? Десять красавиц оставляю вам на пару часов… и мы все проходим в город. Тем более что за нами в город собираются войти франки с целым табуном коней. И мзда с этих жирных гусей с лихвой покроет все потери.

— Вон наш старший, — кивок в сторону десятника, — говори с ним. Блин бюрократия, старший хоть и облизывался при каждом взгляде на девиц, сказал, что он не старший, а старший на верху, и он не в том возрасте чтоб менять деньги на юбки.

— Это можно легко проверить, — не уступал я. — Давай ты прихватишь с собой троих, самых сладких девиц. Смотри! — добавил я силы в голос — Та что постарше, способна глину превратить в камень, а из камня выдавить влагу. Молодая разожжет пламя даже в в давно потухшем очаге! И готов пожертвовать своей лучшей! Красива как богиня, кожа нежнее шелка, сама слаще меда! Если надо, за мгновение растопит вековой лед.

— Ладно, — сдался командир. — Давай своих девиц.

— Бора, Юла, Рогнеда! Кажется у вас появилась работа!.. На условный стук дверь в башню открылась, пропуская необычных визитеров. После того как четверо персон вошли, караульный не захлопнул калитку, а вытаращился на толпу разбитных девиц обступивших стражей. Не успел он еще закрыть рот от удивления, как сразу две дамочки, оказались возле него и стали мурлыкать ему что-то на ушко, прижимая его руки к своей груди. Остальные дамы хоть и с меньшим натиском, но тоже обступили зардевшихся от такого внимания парней.

— Поехали! — Впечатав кулак в "солнышко", ближайшего ко мне стражника скомандовал я барышням.

Амазонки были готовы и не подвели. Приемы тугов органично легли на благодатную почву убийц пустыни. Вся доступная стража полегла в ту же минуту. Дальше событья понеслись вскачь, и по нарастающей. Бароны краем глаза следившие за нами предприняли все, чтоб предотвратить возникновение паники. Просто сразу, аккуратно прирезали всех оказавшихся вблизи свидетелей расправы, и почему-то подкатили телегу под арку ворот, и перевернули ее на бок. Оказалось, они подстраховались — если супостатам удастся опустить решетку, то она, не сможет полностью перекрыть проход. Крутившийся рядом десяток руссов бодро вынесли трупы охранников с прохода, сноровисто стягивали с них одежду, и облачались в их шмотки.

"Гребцы" Ибрахима начали седлать скакунов, успокаивая боевых товарищей, переживших шок от морского перехода. Мои гулямы, одетые в броню, компактными группами спешили к сходням пришвартованных в порту судов, и пинками сгоняли в загон скотного двора праздно шатающихся граждан. Позже туда согнали и все экипажи судов находящиеся в акватории порта. Русы переодевшись в стражников, равнодушно пропускали всех желающих выти из города на пристань. Тех, кто туда попадал, тут же вежливыми пинками отправляли за изгородь. Но это все сдучилось несколько позже, а пока Амазонки весело переговариваясь входили в открытую калитку башни. Недолго понаблюдав за развитьем событий поспешил в след за амазонками в открытую дверь башни.

В тамбуре два трупа — охрана. Первый пролет лестницы чист. У входа на второй этаж труп стражника. Коридор — два трупа. Первая дверь — казарма. На койках и в проходах с десяток мертвыхтел, все в нижних рубахах и без оружья, — отдыхающая смена. У стены прижав к груди окровавленную тряпицу сидит амазонка. Рву декольте платья, осматриваю рану. Кровь венозная, пузырей нет, дыхание нормальное.

— Фигня! — делаю я заключение, — жить будешь! Щас почистим башни, заштопаю тебя, и через неделю будешь как новенькая. А пока хорошо прижми и держи тряпицу…

— Следующая дверь — три тела на полу, — знакомый десятник, седовласый крепыш в дорогом доспехе, и еще один воин, — все мертвы. Еще один марш вверх, — высокий и крутой. Узкий коридор, приоткрытая калитка, слышится приглушенный шум схватки, вдруг заглушенный мощными ударами, которые казалось сотрясали саму башню. Вслед за ударами послышался продолжительный грохот, сопровождаемый металлическим лязгом. Первое что пришло на ум — это обрушавшегося перекрытия, а ударами вышибли его подпорки. Ракетой рванул вперед извлекать девчонок из под обвала. Увиденное меня обескуражило, — перекрытие и не думало падать, колонны стояли на месте. Четверо стражников пытались отбиться мечами от пятерых фурий вооруженных копьями " видимо взяли их из пирамиды в казарме", но безуспешно. Три удара сердца и на ногах остается один защитник.

До меня наконец дошло, что мы находимся в машинном зале где стоит механизм управляющей подъемом решетки, и судя по всему ее успели закрыть. Почти! Добрые полтора метра, этой самой решетки весели на ослабших цепях. Франки знали что делали, подставив под нее крепкую телегу. Мои размышления прервал звериный рык, и на помощь, оставшемуся в живых стражу выскочил двухметровый громила весом под два центнера, с огромным молотом в руках. Боек молота хоть и деревянный, но размером с хорошее полено, окованный по краям бронзовым обручем. Наверняка верзила выбивал им клинья удерживающие решетку. Он подоспел к своему товарищу как раз в тот момент, когда жало копья одной из амазонок по самое древко зашло в рот защитнику. Зрелище схватки было завораживающие, кувалда мелькала с бешенной скоростью, но рассекала только воздух. Копья амазонок жалили в ответ но пока не смертельно. Еще мгновение и наступил пат. Обе стороны тяжело дыша изготавливались к следующему рывку. Болгарин представлял из себя страшное зрелище: — правая щека разрезана от губы до уха, и весит, обнажая зубы. Левая бровь глубоко рассечена, и свисает вместе с веком на глаз. Все лицо залито кровью. Зато правый глаз налит лютой злобой, и решительностью. Рывок великана и взмах кувалды сносит нацеленные на него копья, но не достает амазонок, одной из которых удается в этот момент ударить великана прямо в сердце. Но слабая закалка наконечника не позволяет пробить добротную кольчугу, застряв в паре сантиметров от сердца. Ответный удар гиганта ломает древко копья и отбрасывает воительницу к стене, где та и остается лежать сломанной куклой.

— Назад! — приказываю я амазонкам, одновременно доставая стилет. — Всем назад!

Великан поворачивается на голос и удобнее перехватывает молот. Едва я собираюсь рвануть в атаку как буквально глохну от грохота, рефлекторно пригибаясь, вижу заваливающееся назад тело молотобойца. Со страшным звоном в левом ухе оборачиваюсь, уже зная, что увижу там Варю невозмутимо разгоняющею ладошкой облако порохового дыма.

— Предупреждать же надо! — Ворчливо выговариваю я своей секретарше. — Ты мне чуть ухо не отстрелила!

— Все было под контролем командир! — невозмутимо отвечает мне милашка. — А отсутствие уха, не так опасно, как смятая в лепешку голова.

— А дура с инициативой, — переступаю труп переростка и подхожу к следующей двери, — опасней обычной дуры!

Сморщенный носик в ответ, и никакого раскаянья. Едва протягиваю руку к двери, она резко распахивается, больно ударяя по пальцам левой руки.

— Почему опустили решетку!? — орет мне в правое ухо, влетевший, " — Да вы что сегодня все, заговорились что ли?! "

Морщась от боли в пальцах и звона в ушах, бью с правой крикуну в подбородок. Закатив выпученные глаза, десятник оседает на пол — нокаут. Заглядываю в приоткрытую дверь, за ней тамбур заканчивающийся дверью с мощными запорами — видимо выход на стену и крутая лестница вверх.

— Что там? — шепчет Варя.

— Любопытной Варваре нос оторвали, — ворчу я в ответ. — Давай сюда Асгрима, Яра, Ибрахима и Айболита. Гони сюда Вову с моей броней и оружьем. Сама тоже переоденься по-боевому. Бора! — поворачиваясь к застывшим амазонкам. Оставь пару девиц в маскараде, остальные по полной боевой. Ты не уходи! И да, пусть дамочки принесут твой доспех. Все вперёд!

Подхожу к амазонке попавшей под удар молота. Мурка — такое имя я дал девице за ее авантюрный и безбашенный характер, да и реагировала она на меня не как на командира, а, как на атамана бандитской шайки. От такого удара отдал бы концы даже богатырь. Но эта нет — жива и относительно здорова. Осмотр выявил ушибы предплечья, плеча, грудной клетки. Возможно трещины в паре ребер… Ватные подкладки, создающие иллюзию большей груди, древко копья и малый вес тела, уберегли амазонку от серьезных последствий. Когда закончил осмотр, Мурка посмотрела на меня взглядом утопленницы, и слабым голосом спросила:

— Саня я умираю?

— Да! Твои жизненные силы на исходе! — скорбно сказал я симулянтке. — Но если я сейчас отрежу тебе руку, а лучше ногу, то сил должно хватить на оздоровление остального организма. Девочки, — достаю стилет и обращаюсь к оставшимся Боре и Роде, — держите ее крепче.

Умирающая резко сфокусировала взгляд, и приняла сидячее положение.

— Э-э не надо ничего резать! Мне уже легче!

— Ну не знаю, — с сомнением произнес я. — Айболит сделает примочки, и даст снадобье, но если не поможет…

— Агапит! Надевай шлем, и накидку переростка, я нацеплю шмотки десятника. Пойдем брать портик (крытая галерея, расположенная над воротами), Там било! Если парни успеют ударить в набат, к арсеналу сбежится весь город, и малыми потерями мы уже не отделаемся.

Портик взяли без проблем. Я поднялся по лестнице, и когда мой шлем выглянул из люка, наклонил голову, и прикрывая лицо рукой как бы чихнул, продолжая подниматься. Стражи услышав скрип лестницы подошли почти вплотную к люку, встречая свою смерть. Последнее что они увидели — обоюдоострый необычно тонкий клинок. Помощь Агапита не потребовалась

— И так дамы и господа, подвеем первые итоги вторжения. Могу сказать только, что оно произошло преждевременно, но выбора не было. До прихода основных сил как минимум сутки. Даже "Астера" и "Артемида", раньше чем к ночи сюда не доберутся. То, что мы уже сделали не идет не в какое сравнение с тем, что нам предстоит сделать в ближайшие сутки.

Совещание я решил провести, в казарме башни, один угол помещения был завален трупами, но в остальном помещение было наиболее подходящим.

— Буду краток, и попрошу меня не перебивать. Тем, кто получил задание, немедленно приступать к его исполнению. Асгрим! Со своими рыцарями берешь под опеку эту башню, ворота, молл с баллистами, и помещение где находится механизм запирания бухты цепью. А так же участки стен и башни, граничащие с воротами. Для нас сейчас нет важнее объекта, чем твой! Если что-то пойдет не так, то это единственная лазейка через которую мы сможем унести ноги. Выполнять! — Швабский барон едва заметно кивнул, и покинул собрание. — Айболит! В этом помещении разворачиваешь госпиталь! Все медикаменты и помощников сюда. Кухня есть, на счет продуктов уточнишь.

— А куда девать трупы? — эскулап кивнул подбородком в угол.

— Они совсем свежие! — серьезно ответил я. — Скормишь раненным.

У парня, и у некоторых присутствующих, чуть глаза из орбит не выпали. Только Агапит и Варя оценили шутку, прикрыв ладонью улыбки.

— Айболит не тупи! Санитары ночью вынесут их к воротам, а там горожане сами разберутся. Все вперед! — Бора! За вами таможня и арсенал! Их здания в пяти минутах ходьбы и примыкают друг к другу. Ряженные ликвидируют наружную стражу арсенала ключи наверняка в караулке… Остальные пусть спокойно входят в таможню. Таможня не такой уж стратегический объект, но если мы его сразу не возьмем, то плакали наши денежки! Завтра уже будет поздно — возьмем только пустые сейфы, если и их не упрут. Яр! Дашь амазонкам пару толковых парней, тех, кто разбирается в оружии, и десяток кто организует его вывоз из арсенала. Всякую рухлядь не брать, и так будет чем заполнить трюмы. Вам минуту на согласование деталей!

— Агапит! За тобой южные ворота! Мой боцман с двумя десятками гулямов, должен подобрать самую быстроходную фелюгу и подойти к воротам со стороны озера. Ты с полусотней подходишь к воротам со стороны города… Любая лодка пытающаяся отойти от берега, должна быть перехвачена! Я беру на себя магистрат и городскую тюрьму. Доклады от всех жду в магистрате каждый час. Если что-то пойдет не так, то докладывать немедленно.

— Ибрахим! Ты со своими бойцами должен прорваться через западные ворота за пределы города, и до темноты удалиться миль на двадцать. По дороге уничтожая всех, кто может разнести весть о захвате Варны. Через каждые пять миль ставишь кордоны, с этой же целью. Дорога одна, справа горы слева — река и болота. Твоя задача — как минимум сутки перехватывать всех гонцов, иначе Плиски, с ее золотом, нам не видать.

— Яр! За тобой западные ворота, — сажай на круп лошадей Ибрахима свою сотню. Западные ворота должны быть взяты в ближайшее время. Затем берешь под свой контроль всю стену и башни….

Здание магистрата Варны, венчала башня, с куполом облицованным медью. Десять ступеней белого мрамора, со стороны площади, вели к мраморной колоннаде поддерживающей фасад кровли. Сам портик украшен барельефами исторических знаменитостей, местного разлива. Скульпторы, воссоздали лица персонажей в стиле сезанновского кубизма. Барельеф Квазимодо, весьма органично бы вписался в этот ансамбль. Короче провинциальный блеск во всей красе. У арки входа лениво несли службу двое гвардейцев, утомленных солнцем, и самой службой. Я с сотней гулямов расположился в тени одного из ближайших проулков. А Рода в платье простолюдинки и Рис, двадцатишестилетний мечник в форме стража, подошли к гвардейцам. Рис, эмоционально жестикулируя, что-то объяснял страже. Я буквально на пару секунд отвлекся, прикидывая, сколько в таком здании, может находиться служащих. Выходило что не меньше полусотни, плюс столько же если не больше посетителей. Тем временем картина у входа в магистрат кардинально изменилась. У входа стояла только Жрица, вопросительно гладящая в нашу сторону, и Рис волокущий тело гвардейца за колонну.

— Вперед! — скомандовал я. — Идем не спеша, оружьем не гремим. Последние два десятка окружают здание, не одна сволочь не должна сбежать.

Сразу за входом начинался холл, невысокая ажурная перегородка отделяющая общий зал от пары столов, за которыми восседали секретари, и лестница на второй этаж. У перегородки еще два гвардейца. В зале не более десятка просителей, все стоят, — сидячих мест для очередников не предусмотрено. Мои парни, игнорируя посетителей, подошли сразу к гвардейцем, один из которых даже успел потянутся к сабле, за что сразу получил удар мечом по руке, правда плашмя. Стражей мгновенно спеленали и уложили.

Останавливаюсь в центре холла, хлопая в ладоши, привлекаю внимание публики.

— Господа посетители! Прошу прощения, но магистрат, в связи с захватом города, на ближайшее время, закрыт. Вам следует покинуть помещение. Перед выходом не забудете добровольно, выложить деньги, оружие и драгоценности. Всякий оказывающий противодействия новой власти, будет убит. Остальным ничего не угрожает.

Хоть какая-то ясность, расслабила напряженные лица посетителей, и те развернувшись к выходу, пережидали прибытие все новых и новых воинов, прекрасно вооруженных и закованных в дорогую броню. Захватчики не останавливаясь стремительно двигались к лестнице и далее, занимая здание целиком. Один из посетителей — молодой неопрятный мужчина с глазами навыкате и куцей бороденкой, обратился ко мне с вопросом.

— А что мне делать? У меня нет денег?

— На нет, и суда нет, — пропустят и так! Когда накопишь, отдашь.

— А кому отдавать? " — Не понял, он меня троллит, или реально местный придурок "

— К тебе подойдет лысая женщина с кучерявой бородой, и скажет, что она от главаря. Вот ей и отдашь. — И строго добавил: — Уяснил?! — Частые кивки в ответ.

Наш диалог развеселил не только моих парней, но и на губах некоторых посетителей появилась кривая улыбка. Тем временем ко мне приволокли, перепуганных секретарей. Те не думали запираться, опережая друг друга, исчерпывающе отвечали на все вопросы. А когда вопросы иссякли, сказал:

— А сейчас главное, — о чем, по вашему мнению, я вас не спросил? Подумайте хорошенько! Если ответ мне понравится, то свободны.

Тут на меня обрушился вал информации — у кого сколько и где, и кого и за сколько может выкупить родня, и еще много чего.

Пока на верхних этажах, проходила экспроприация экспроприаторов, надо сказать весьма успешная, — казна города приятно удивила своей наполненностью, деньги выносили сундуками, точнее сундучками, я спустился в подвальное помещение, где располагалась городская тюрьма. Всех надзирателей мои парни заперли в караулке, и экскурсию привадил сам кум (начальник тюрьмы). Крепкий, словоохотливый старичок рассказал, что в настоящее время за решеткой находится пять десятков арестантов. Из них около трех десятков уголовники — воры, жулики бандиты. Полтора десятка должников, и шестеро "политических" — еретиков. Оказалось тюрьма не предназначена для отбывания определенного срока наказания, а использовалась как место задержания, и для каждой категории узников по-разному. Те же еретики находились за решеткой до смерти, или до тех пор, пока не откажутся от своих взглядов. Впрочем, больше года никто не протянул, — миска жидкой каши раз в сутки… Должники содержались до тех пор, пока родственники или знакомые не погашали треть долга. А кроме двух мисок каши они имели право на продуктовые передачи от родственников. Самое привилегированное положение занимали уголовники. В их продуктовую корзину каждый день входил хлеб, и даже раз в неделю рыба. Сидели они в тюрьме, как правило не долго, — ожидая приговора, а затем наказания. Должников и "политических" я амнистировал сразу, хотя двоим еретикам, недолго осталось наслаждается свободой. Длительное голодание необратимо повлияло на множество функций организма, и держались они разве что на упрямстве. С уголовниками сложней. Ворье, жулье, убийцы, теплых чувств у меня никогда не вызывали, так что сидите парни, где сидели. Но камеры все же обошел. Подойдя к последней двери, дедок гордо сказал:

— А здесь самый опасный, один из главарей ночной гильдии. Что-то не поделили они с судьей, и тот назначил за поимку Красса пятьдесят золотых. А тот не будь дурак, назначил сто золотых за голову судьи. Не прошло и недели как тело судьи нашли обезглавленным, в собственном доме…

Красс, если коротко описывать, вполне мог быть младшим братом Агапита, — атлет с окладисто черной бородой и презрительным взглядом. Недовольно прищурившись на свет факела, выругался и поинтересовался — какого хрена его беспокоят, если до ужина еще далеко. Кум невозмутимо ответил, что новый глава города инспектирует заведение и знакомится с заключенными. Бандит в ответ только презрительно сплюнул, и открыл было рот, чтоб в красках рассказать где он видел нового главу, но вместо этого округлил глаза уставившись на мою левую кисть.

— Откуда кольцо?!

— В кости выиграл! — с ухмылкой ответил я.

— Э… кхм, — смутился верзила, — как тебя звать?

— Ваши Багдадцем зовут.

— Тот самый Багдадец!? — еще больше округлил глаза Красс, — Палач Углеокой?..

— Можно и так, но мне больше нравится называться секретарем императрицы, или ее ангелом хранителем. А сегодня получается, я и твой хранитель — ты свободен!

— Да меня бы освободили, и без твоей помощи! — Наглая, снисходительная улыбка. — Кому надо уже заплатили. Так что на особую благодарность не рассчитывай.

В ответ я безразлично дернул плечом, и перевел взгляд на начальника тюрьмы, который все это время грел уши, и кажется перестал дышать, боясь пропустить хоть слово из нашего диалога. Почувствовав мой пристальный взгляд, Кум втянул голову в плечи, и постарался стать незаметным.

— Слушай Багдадец, тут про тебя такие слухи ходят! — без перехода продолжил Красс. — Будто твои наложницы исключительно принцессы и королевы! А твоя служанка — ведьма — вместо глаз у которой, горящие угли! И она своими молниями может косить людей сотнями, и ей все равно грешник ты или святой отец, да хоть викарий!

— Ну да! — улыбаясь ответил я. — Все так и есть!

Бандит хрюкнул, давясь от смеха, затем хлопнул себя по ляжке, и заржал в голос. Внезапно смех резко оборвался. словно выключили звук, а его застывший взгляд смотрел куда-то за мое плечо. Обернувшись, увидел Варю, и сам едва не вздрогнул. Худощавое бледное лицо и стянутые в хвост белые волосы амазонки в причудливой игре света от горящего факела, напоминало череп. Многократно усиливали это сходство черные очки, в которых отражались блики огня. Действительно похоже на горящие угли в глазницах. Не обращая внимания на онемевших в ужасе чужаков, Секретарь сообщила, о прибытии посыльных, и прикрывая носик платочком — вонь в тюряге еще та, — исчезла, будто ее и не было.

— … И передай своим, — перед тем как покинуть камеру Красса, напутствовал я зека. — Чтоб не нарывались, будут бузить, хватится за оружие — и сами сдохнут, и спровоцируют имперцев. А их злить не стоит, иначе все пострадают, а от города камня на камне не останется. И другим порекомендуйте, чтоб тихо сидели по домам….

Посыльные доложили, что все идет по плану, все ворота, стены, башни, таможня и арсенал, под нашим контролем. Пришлось повозиться с западными воротами, и с помещением, где находится механизм запирания бухты цепью. В обоих случаях стражники успели запереть массивные двери, но и мои парни не сплоховали. Яр решил проблему тем, что воспользовался серными шашками, которые забросили в бойницы башни. Интенсивное выделение ядовитого дыма, которого достаточно вдохнуть совсем незначительное количество, чтоб бежать куда угодно, но подальше, позволило беспрепятственно изрубить дверь и занять башни. Асгрим поступил более кардинально — развернул мощную катапульту с мола, и первый же снаряд весом в под центнер превратил неприступную дубовую дверь в мелкую щепу. Еще одна хорошая весть — "Астера" и "Артемида" в течении часа войдут в бухту Варны.

Вечер вдался шикарный, свежий ветер с моря разогнал августовский зной и вонь от стоков города. Положительных эмоций прибавляло то, что благодаря мне, город спустя четыре столетья вновь стал византийским. Мы сидим на веранде ухоженной виллы. В центре двора, — бассейн. Патио — так через тысячу лет, назовут внутренний дворик — окруженный высокими стенами и обсаженный для красоты пальмами и цветниками. Ранее дом принадлежал кому-то из важных чиновников, сейчас он занимает одну из камер тюрьмы магистрата. Мы — это я, Касим, андоррец, Джаз, ну и дамы — Иная и Варя с Родой. Стол ломится от яств — Вова подобрал дом, а Иная обеспечила все остальные удобства, включая угощение — растут ребята. Дед, после того как оповестил Касима о взятие города, полетел с этой вестью к основным силам вторжения. Надеюсь сейчас, он уже рядом с Константином, на полпути к Варне. Сегодня все именинники — одни, город захватили, а другие — спалили. До того как собрались, Фарах с Касимом уже были в курсе наших дел, и сейчас утолив голод, как бы неохотно и с ленцой рассказывали о своих подвигах.

Проходя мимо Месемврии, парни срисовали все вражеские суда на рейде и у причалов. А с наступлением темноты вернулись. Командам диверов, было приказано поджечь два ближайших к берегу корабля, в противоположных сторонах бухты, чкм они сразу же занялись. Джаз внес рацпредложение — не обрабатывать борта коктейлем, а забравшись по якорь-канату просунуть бурдюк с зажигательной смесью в клюз, и сделать в нем надрез. В этом случае коктейль разольется по палубе бака, а учитывая, что судно на якоре всегда развернуто носом к ветру, то пламя должно быстро распространится по всему судну. Расчет Джаза подтвердился — диверы еще не подошли к своим маткам, а акватория порта, уже была как на ладони. Коктейль Молотова, легко поджигающий танки, — это вам не греческий огонь, на растительном масле. Так что запалить два десятка вражеских судов, было делом времени. И когда весь крупнотоннажный флот неприятеля запылал, Касим перенес огонь на ангары, где по предположению Деда, хранилась осадная техника и возможно остальной арсенал для вооружения судов. Фарах же, оставшись не у дел, не придумал ничего лучшего, чем подойти поближе к берегу и вдарить зажигательными по городу. Касим не понял, чем вызван обстрел города, но на всякий случай поддержал Фараха огнем. В результате чего, к утру весь город пылал. Делать там было больше нечего, и отойдя мористей, суда малым ходом двинули на север. Когда прилетел Дед, с донесением, был объявлен аврал, и впервые после ходовых испытаний были подняты все паруса.

За успех операции наполнили кубки, я правда тут же предупредил, что продолжения банкета не будет, и до конца акции наступает сухой закон. Когда кубки опустели, парни потребовали от меня рассказать что ни будь новенькое. Я открестился тем, что мои рассказы длинные, а я уже сегодня затемно должен вести передовой отряд на Плиску. Неожиданно встряла Рода:

— Расскажи, как Делика стала графиней!

— Это закрытая информация, — ответил я. Но видя разочарование в глазах девушки продолжил. — Могу лишь сказать что Делика осознано выбрала себе цель, и знала что ее ожидает. Она год провела во дворце Махараджи, а это практически, то же самое что при дворце халифа. А потом еще три месяца, была фрейлиной при императрице Византии. А что знаешь о жизни высокого дворянства ты? Ну, за исключением, что у них много денег?

— Я тоже княжеского рода, и ты об этом отлично знаешь!

— С чего ты это взяла? — Обескуражено проговорил я.

— Саня не надо прикидываться дурачком! Первое что ты мне сказал, когда увидел мои вещи — "небогато для княжны! "

" — Ну да что-то вроде припоминаю, — брякнул не подумавши. " А вслух сказал:

— Дык, это — я, сколько княжон знал, у всех нос крючком! Вот когда тебя увидел, сразу подумал, что тоже княжна…

Рода сначала опешила, потом изобразив злобную улыбку, накинулась на меня с кулаками.

— Это у меня нос крючком?! — оседлав меня и награждая игривыми, но весьма чувствительными ударами под ребра, приговаривала она. — Это у тебя сейчас все станет крючком!…

Я уже неоднократно подвергался такого вида агрессии от своих девиц, и уже знал контрприем! Увесистый шлепок по заднице, заставил Бору удивленно вскрикнуть и перейти к защите своих тылов. В это время перехватываю инициативу и перехожу к щекотке. В ответ визг, судорожные извивания тела, и позорное бегство, точнее сползание под стол. Народ знатно повеселился, наблюдая веселую клоунаду, но показавшаяся, из под стола Рода вновь серьезно сказала:

— Мне не нужны секреты! Просто скажи, благодаря чему Делика стала дворянкой?

— Ну, тут особой тайны нет, — тоже серьезно ответил я. — Августа предложила мне невыполнимое задание, и за его выполнение пообещала любую награду на выбор! По ее рассуждением, кроме меня, с ним никто бы не справился. Задание было действительно трудным и долгим, — я отказался. И предложил вместо себя Делику. Индуска буквально вылезла из кожи, но задание выполнила…

— Саня я не была тесно знакома с Деликой, она дружила только с Гердой, ныне покойной, но ее качества мне известны. И могу сказать точно, — раз это задание было ей по плечу, то и я бы с ним справилась.

— Герда жива! — Влез в разговор, слегка опьяневший андоррец. — Только зовут ее сейчас — Инга.

— Это вы про герцогиню Ингрид, что ли говорите? — добавила масла в огонь Варя. — Не знала, что ее раньше Гердой звали.

— ЧТО?!… - На Рогнеду было жалко смотреть…

— Тут нет ничьей заслуги! — поспешил я успокоить, сильно приунывшую девицу. — Она с рождения Пфальц, графиня Швабии, и герцогиня Ютландская.

— Ну, значит ей повезло, — уныло ответила жрица, — что у нее остались живы родители, и признали свою дочь. Меня точно никто не признает. Моя мать княгиня Плесковы а отец хазарский князь, давно мертвы, и у обоих родов куча наследников.

— То есть тебе надо попасть в Плиску, — очумело спросил я, — чтобы оценить возможность вернуть себе статус и город, или я чего-то не понимаю?

— Это я не понимаю, причем здесь Плиска! Плесков или Пьсков — как его называют руссы, далеко на севере.

— Псков!? Ты княжна Псковская? — наконец врубился я. — А разве Псков не принадлежит руссам?

— С чего ради ему принадлежать руссам? — удивилась, в свою очередь Рода. — Независимый город, который еще в незапамятные времена основали Даны…

— Не, у Инги родители давно умерли, — запоздало внес ясность в разговор Фарах. — Это командир подсуетился, чтоб у ее баронов не осталось вариантов, кроме как признать свою сюзереншу. Те франки что с нами и есть ее вассалы. А она отправилась собирать армию, которая, хех… — получив, от меня пинок под столом, сказал андоррец, и невозмутимо продолжил, — которая завоюет Индию, и ханьское королевство, вот.

Рода в ответ только скривила губы, и промолчала.

— Рогнеда у нас праздник, и не надо его портить, своим унынием. Ты молода! У тебя есть начальник — Галиб. И уверен он о тебе позаботится не хуже чем я о своих девушках!

— Саня, к чему это вранье? Ты отлично знаешь, что я шпионка! И моя миссия стать твоей подстилкой и узнать твои тайны, а если понадобится, то и убить. И то, что основная моя цель — сблизиться с Константином, и по возможности оказывать на него влияние, ты тоже наверняка знаешь. Но ты не знаешь, что частью моего задания, является смерть Ибрахима, и чтоб вина хоть и косвенно, но лежала на тебе. В любом случае, ты не позволишь мне осуществить планы Галиба, а значит, по возвращении в Александрию меня ждет шелковый шнурок, и упокоение под причалом. Уж слишком много я знаю, а учитывая, что Галиб запланировал убийство племянника, то вообще без вариантов.

— Мне бы твои проблемы женщина, — лениво ответил я, и тут же заинтересованно продолжил. — Ты что-то начинала говорить про подстилку и прервалась на какую-то ерунду. Можно поподробней насчет подстилки?!

Рода недоуменно уставилась на меня, не веря своим ушам. Варя по обыкновению сморщила носик. Парни увлеченно занялись содержимым своих тарелок, при этом, может мне показалось, их уши оттопырились больше обычного. Иная невозмутимо продолжала трапезу.

— Дурак! — придя в себя, буркнула жрица. — Тебе не города брать надо, а на рынке народ смешить, — больше заработаешь.

Но уныния и обреченности во взгляде Роды больше не было, да и лицо порозовело, вряд ли от стыда.

Ночью дверь спальни приоткрылась и женская фигурка, облаченная в светлую накидку подошла к моей кровати.

— Я пришла рассказать тебе про подстилку, — необычно хрипловатый голос Роды, слегка дрожал. Решившись, девушка сбросила с себя пеньюар, юркнула под покрывало и оседлала меня в позе наездницы. — Подстилкой сегодня будешь ты!… Грудь княжны на ощупь была еще более приятной, чем на глаз, а сама снежная королева стала таять так быстро, что будь она реально изо льда, ее пришлось бы собирать черпаком…

Ночь была светлой, идеально подходящей для марша. Полумесяц в безоблачном небе и приятно теплая погода без духоты. Я чувствовал себя в полной форме, несмотря на то, что поспать улилось не больше пары часов. Наш передовой отряд — три сотни сабель, — руссы и гулямы, и амазонки, следовал на северо-запад по дороге, ведущей к Плиске. Передвигались на лошадях, конфискованных на конюшнях гвардии, магистрата, на конном рынке, и так по мелочи, с богатых дворов. До первого кордона мы добрались где-то через час после выхода из Варны. Две жерди, врытые в землю у обочины, посвященному говорили о том, что надо остановиться, дожидаясь разрешения на проход. В противном случае нежеланные гости рисковали превратится в ежиков, у которых вместо игл — стрелы. Легкая конница арабов славилась своими лучниками, меткость и скорострельность которых была невероятной, и это на скаку, а уж из засады…

Получив отмашку, от тени на мгновение появившейся на обочине, мы двинулись дальше. Небо начало сереть, звезды и месяц блекнуть, уступая свои позиции рассвету. Скорость отряда возросла до бодрой рыси. Розовый диск солнца едва поднявшись над горизонтом придал местности краски, четкость и объем. Передо мной открылся хвойный лес во всей свое красе, впервые увиденный мной здесь, будоража воспоминания из прошлой жизни. Ностальгия мучила не долго, ровно до того, как повстречался первый постоялый двор. Собаки не встретили нас дежурным лаем. Перед воротами, во дворе и корчме, везде засохшая и почерневшая кровь. Трупы обнаружились за пустующей конюшней на заднем дворе, с десяток разнополых тел, и две собаки.

Настроение сразу упало ниже нуля. И ведь реально не сказать военным, что убивать только в самом крайнем случае. Да и люди содержащие подобного рода заведения, далеко не робкого десятка, наверняка оказали вооруженное сопротивление… Короче, можно привести еще сотню доводов, из разряда, — не разбив яиц, и так далее, но на душе все равно мерзко. Тут еще подошла Варя, и предложила перекусить в корчме, так как в ближайшие сутки вряд ли удастся это сделать нормально.

— Спасибо! Сыт по горло! — почти прорычал я. — "Блин! Нашел на ком срываться", и уже спокойно продолжил. — А ты поешь, пока всех коней не напоят, время есть.

Блондинка, приспустив очки, оглядела меня с вялым любопытством, не больше. Дернула плечиком, и молча удалилась.

К Плиске удалось подойти только под вечер. Виной тому многочисленные деревеньки на подходе к городу. Чтоб не засветиться, пришлось их обходить, лавируя между буреломами и болотами. Хорошую новость принес вестовой, — Византийская армия уже в Варне, передовой отряд в десять тысяч воинов выступает немедленно, и завтра ближе к вечеру будет здесь. Еще одна хорошая новость — войска Симиона не смогли с наскока взять Адрианополь и вынуждены были его осадить. Последующая попытка штурма была еще более неудачна, а затем лазутчики доложили, что в войсках неприятеля начался мор…

Брать с наскока Плиску я не собирался, — не тот случай. Все-таки город раза в три больше Варны, и даже если я захвачу ворота, то продержусь там при имеющихся в наличии силах, не больше пары часов. Понятно, что за это время ворота будут обложены со всех сторон, и единственный путь к отступлению — это путь на небо. Да и брать эти ворота, не имея данных, о количестве и режиме работы охраны не стоило. Запускать в город своих агентов, бессмысленно. Даже квалифицированная шпионка Рода, вряд ли чего полезного может узнать за сутки. Поэтому выставив наблюдателей, стали ждать золотую рыбку, которая попадется в наши сети. Пока что попадалась плотва — крестьяне, которые и понятия не имели, что нужно считать охрану ворот. Вот со сколькими медяками пришлось расстаться при прохождении этих ворот, это да. Ворота закрылись за пару часов до полуночи, и все что мы узнали, это то, что наружная охрана состоит из дюжины воинов, наверняка с внутренней стороны столько же. Умножаем на три смены, плюс обслуга катапульт и баллист, поднятия решетки, плюс начальство, итого минимум сотня в смену. И тут мысль перенеслась в коммерческую плоскость. Получалась раз трое ворот в городе, то охраны и обслуги должно быть не менее тысячи человек. То есть когда я стану владельцем подобного города только за охрану ворот буду вынужден платить тысячу золотых в месяц, что двенадцать тысяч в год! С ума сойти! Получается, если на мой город не было нападений сто лет, как на Плиску, то я бы выплатил ни за что МИЛЛИОН, — это… это три с половиной тонны золота! Снилось мне, что надо было кому-то отдать деньги, но с меня требовали гораздо больше, чем я был должен. Я точно помнил, что у меня есть расписки, но найти их никак не мог. Когда наконец расписки были найдены, все начали считать кто, сколько кому должен, но цифры путались, и еще кто-то постоянно отвлекал… Проснулся я от того, что сообразил, — это сон, и чтоб освободиться от этой нудной и изматывающей несуразицы — надо просто проснуться.

В кронах деревьев пели птицы, в траве стрекотали кузнечики, едва слышно журчал ручей. Варя поливала прохладной бодрящей водой, мой торс. Вода приятно освежала, и как будто смывала утомительные ночные видения. Рода чему-то улыбаясь, стояла с полотенцем, — просто идиллия в пасторальном антураже Франсуа Буше. Вообще Рогнеда изменилась, — снежная королева исчезла, и наши отношения стали ровными и доверительными. Варя, что характерно не ревновала к подруге, а казалось с интересом, наблюдала за развитием ситуации.

Ворота Плиски вновь открылись, и вновь из них выходила одна мелочь. Пришлось вернуться к варианту захвата ворот после подхода основных наших сил. В этом случае есть большая, очень большая, вероятность, что кто-то успеет заметить немалое войско противника, и предупредить стражу, захват понятно не состоится, но зато я обойдусь без потерь. В принципе если мы не возьмем Плиску, то только потеряем в деньгах. А учитывая взятие Варны и уничтожение Мисимерии, мы уже свою задачу перевыполнили.

Мои размышления прервал вестовой.

— Командир! У ворот что-то странное! Тебе надо взглянуть. Действительно, у ворот творилось столпотворение. Какой-то важный начальник на коне, что-то орал и размахивал руками, а стражники бегали как угорелые, разгоняя пинками и древками копий, крестьян, выстроившихся еще засветло, в очередь на въезд в город, и перегородивших проезд своими тачками и телегами. Когда относительный порядок был наведен, из ворот вышла кавалькада. Шесть десятков конных воинов на ухоженных парадных жеребцах белой масти. Сами всадники поверх кольчуг имели шитые золотом плащи и шлемы с плюмажами. Следом следовал паланкин, который несли двенадцать крепких парней, и замыкало шествие еще четыре десятка парадников.

— Бегом ко мне Ибрахима, Фараха и Яра, — почему-то шепотом сказал я вестовому. — БЕГОМ!

От первого отряда, отделился десяток и ускакал вперед, — дозор. Остальные выстроились в колонну по два и не спеша, темп задавали ребятишки несущие паланкин, двинулись за дозором, по дороге в сторону Прислава.

Имея такую фору в скорости, выстроить грамотную засаду в семи километрах от Плиски, не составило труда. Дозор беспечно движущийся по дороге, не особенно всматривался в обочины, а чего опасаться, если ты в центре самого сильного государства Европы?

Сразу за поворотом дороги путь гвардейцам перегородили пара десятков вооруженных всадников. Едва дозор в недоумении остановился, как на него обрушился град стрел с обочин. Мои лучники били всего с тридцати метров. Второго залпа не потребовалось, и лошади остались целы. Примерно такая же встреча ожидала основные силы противника. Заметив преграду конвой противников притормозил, но тут же раздалась команда, и три десятка тяжелых конников, наклонив копья двинулись в атаку. Дорога позволяла создать строй по четыре кавалергарда (от фр. cavalier "всадник" + garde "охрана") в шеренгу. Это выглядело грозно, и не предвещало легкой коннице ничего хорошего. Когда до столкновения осталось метров пятьдесят, всадники Ибрахима брызнули в стороны, как стайка испуганных рыбешек, открывая сектор обстрела четырем аркбалистам заряженным картечью. Два сдвоенных залпа превратили наступление противника в картину — … "Смешались в кучу — кони люди"… Те, кого миновала картечь, падали пронзенные стрелами. Основная засада тоже дала о себе знать. Обочины дороги вдруг ожили и стали многолюдными. Многочисленные воины закованные в броню неожиданно вышли из густого кустарника, из-за стволов деревьев, и с убойного расстояния в двадцать — тридцать метров обрушили шквал стрел на защитников паланкина. Большинство вражеских солдат полегли так и не увидав своих убийц, потрясенно наблюдая истребление своих коллег ринувшихся в атаку. Надо признать паники во вражеских рядах не возникло. Сразу поняв в чем дело, охранники, включая тех кто получил уже несколько стрел, скатывалась с лошадей, и прикрываясь щитами собиралась у паланкина.

— Прекратить огонь! — во всю мощь своих легких скомандовал я. И уже тише, для своих командиров. — Все трупы, включая лошадей, убрать! На дороге должно быть чисто, ни крови ни лоскутков ни стрел — ничего. Яр! Своих парней переодевай в кавалергардов, и сади на их коней, вроде десятков шесть наберется. — И уже громче для защитников: — А вам господа, рекомендую немедленно бросить оружие и сдаться! В противном случае через сто ударов сердца, по вам ударят баллисты! Щиты и хлипкие стенки паланкина не помогут. Думайте быстрее еще сто, нет девяносто ударов и ваши внутренности разлетятся по кустам… восемьдесят ударов!

— А что будет, если мы сдадимся? — встал в полный рост один из защитников.

— Продадим вашим родственникам, если нет, то все равно кому ни будь, продадим.

— Нам надо подумать, — отозвался переговорщик.

— Думай! Но помни, что через пятьдесят ударов вы сгодитесь разве что на колбасу.

Тут дверца паланкина открылась, и явилось видение.

Она была высока и стройна. Густые шелковистые волосы, каштановыми волнами падали на плечи. Изящное лицо, полные губы, сверкающие серо-зеленые глаза. Тело цветущее, роскошное, пленительные округлости грудей угадывались под корсажем. Тонкая талия давала возможность оценить пышные бедра и длинные ноги… Из шокового состояния меня вывел чувствительный тычок Роды, что не скрылось от обладательницы малахитовых глаз.

— Ну что, доволен? — грудным голосом с легкой хрипотцой произнесла нимфа. — Все рассмотрел?

— Я увидел все, что могут увидеть глаза, — ответил я со светской любезностью. — Что касается того, доволен ли я… Слово "восхищен" больше подходит.

— Хм… На разбойника не похож, впрочем как и на военного. Они никогда не употребляют слов длиннее, чем в два слога, — с неприкрытым сарказмом, как бы задумчиво сказала красотка. — У меня впечатление, что ты — полуобразованный жулик, старающийся лезть на глаза богатым дамам… Ну, — сказала она наконец, — если ты кончил глазеть, говори какой выкуп желаешь? Сейчас же пошлю гонца в Писку, и он к полудню все привезет. Можешь не мелочиться, — все равно далеко с ним не уйдешь.

— Ну нет! Так не пойдет! Получится, что ты хочешь рассчитаться со мной, моими же деньгами. — Видя удивление в глазах собеседницы, добавил, — Плиска, и все ее золото к вечеру и так будет моим.

— То есть, ты хочешь сказать, что со своими бандитами захватишь Плиску? — хохотнула она.

— А чего здесь такого? Вчера Варну взяли, сегодня Плиску возьмем…

— А завтра Прислав! — закончила она за меня уже откровенно смеясь.

— Насчет Прислава пока не решил, — как бы не замечая ее насмешек продолжил я. — И по поводу тебя тоже еще думаю. Может не буду менять тебя на выкуп, а оставлю себе — наложницей.

— А не боишься остаться без штанов? — с веселым задором ответила пленница. — Я привыкла к роскоши, да и моим многочисленным слугам тоже придется платить.

— Моя мама всегда предостерегала меня против девушек вашего сорта. А я целыми ночами томился, думая, что никогда с ними не встречусь! Не знаю к худу это, или к добру, но постоянно на них натыкаюсь. Сейчас у меня три наложницы — графиня, герцогиня и королева, — "похоже еще княгиня на подходе", вспомнил я о Рогнеде, — тоже все с запросами, но на содержание не жалуются. Так что еще одна баронесса, или кто вы там, меня не разорит.

Теперь кроме чуть не рыдающей от смеха незнакомки, ржала и ее свита. Мои, ближники и гулямы — кто понимал греческий тоже ржали, но уже над развеселившимися пленниками. Смахнув набежавшие слезы, зеленоглазка произнесла хриплым от смеха голосом:

— Но мои запросы выше, чем у твоей королевы! Миски каши, и платья из некрашеной шерсти мне недостаточно!

— Вы мне не верите?! Да мои наложницы вкушают те же яства что и византийская императрица, а на одной только левой руке у них больше бриллиантов, чем на царской короне Симиона! — Новый взрыв смеха всех присутствующих. А я, как бы не замечая насмешек продолжал: — И напрасно вы моих воинов называете бандитами. Любой из них, даже дама, побьет вашего самого сильного воина. Готов принять любую ставку.

— Хех… прервала свой смех обладательница малахитовых глаз. — Я выбираю любого воина из твоих бан… из твоих, и выставляю своего, и если твой проигрывает, я и мои люди свободны?

— Ну да, что тут непонятного? Вам только осталось выбрать воинов и предложить достойную ставку. Если ставка меня устроит, то я соглашусь. Ну и оружие у всех, как до пленения.

— Я выбираю ее! — перст незнакомки уперся в Роду. — Взамен ставлю золото. Столько, сколько она поднимет!… После боя! — быстро добавила зеленоглазка.

О, женщины, коварство ваше имя. Мало того, — выбрала кандидатуру у которой нет ни малейшего шанса, (с ее точки зрения конечно) еще и подстраховалась, — много ли поднимет девушка, изможденная схваткой?! Да еще возможно раненая, — самой бы без посторонней помощи устоять…

Что выбор аристократки падет на жрицу, я практически не сомневался. Когда Рода врезала мне под ребра, отвлекая внимание от созерцания зеленоглазки, я видел, что той это жутко не понравилось. И после замечал, как темнел ее взгляд, и гримаса неприязни накатывала не ее лицо, натыкаясь на княжну.

— Богорис! — Повернулась пленница к одному из своих воинов. — Я выбираю тебя! Когда-то действия твоих предков уже выручали моих… Теперь твоя очередь.

— Мой прадед пошел на смерть, прикрывая отход твоего, с тремя десятками воинов против трех сотен, — неохотно отозвался крепкий малый под тридцатник, с ироничной ухмылкой. — Он был герой! Я могу по вашему приказу зарубить любого, хоть женщину, но вызвать ее на поединок… Вы, что хотите, чтоб все мои потомки до десятого колена стали посмешищем, и проклинали меня еще не одну сотню лет?…

— Позвольте, это сделаю я, — подорвался один из ее свиты, — ожиревшая, губастая крыса, с большими розовыми щеками, и мелкими близко расставленными глазами цвета коровьих лепешек. — Я порублю ее в солому!

— Так тому и быть Пресиан, — величественно произнесла красотка, но было видно, что отказ предыдущего бойца, больно ударил по ее самолюбию. — А такой тряпке как ты, Богорис, рабский ошейник подойдет больше чем военная форма, да и твои потомки не станут посмешищем — у тебя их не будет. Ну чего тянуть, поединщики выбраны, — обратилась она уже ко мне, — может займемся делом? Я только было собрался ответить, что не возражаю, как подал голос свиномордый.

— По условиям поединка, оружие у всех, должно быть как до пленения. Я хочу получить моего боевого коня!

Упс! Нежданчик! Реально засада. Теорию конного боя, во всем его многообразии, я получил от Ибрахима. Согласно оценки эксперта — если у всадника есть свобода маневра и тот не наделает глупостей, пеший — гарантированный труп. С боков всадник неплохо защищен, сзади его не догнать, встать прямо перед конем — самоубийство, даже если успеешь перед смертью насадить на меч или наколоть на копье всадника, что невероятно редкая удача. Высокая скорость конного служит и защитой — крайне непросто отразить или уклониться от удара всадника и успеть после этого его контратаковать.

Инга, помню говорила, что в арсенале жриц есть приемы против конного противника, но в детали не вдавалась. Хоть все зашло уже далеко, но пользуясь своей дурашливой манерой разговора, я мог все превратить в шутку, что и собирался сделать, но перед этим вопросительно взглянул на княжну. Рода ответила мне уверенным взглядом, и едва заметным кивком.

— Ну хорошо, я согласен! Фарах! Разоружить и связать пленных! Кроме дам и поединщика. Неожиданности нам не нужны.

Гулямы сноровисто освободили пленников от оружия и верхней одежды, и повязали всех кроме носильщиков паланкина. Оказалось что в паланкине еще две дамы, видимо прислужницы незнакомки. Сам паланкин внутри напоминал маленький будуар, обитый азиатскими тканями, и по своему комфорту мало чем уступал транспорту углеокой. Между тем поединщики подготовились к схватке. Пресиан осмотрел и поправил упряжь своего коня, уселся верхом и удобней перехватил пику. Рода перетянула шнурком, волосы в хвост, намотала свою накидку на кисть левой руки, правой подхватила шест. На лице никаких эмоций, разве что легкая сосредоточенность. Наверно так выглядит лесоруб перед тем как срубить дерево.

Взмах платком от зеленоглазой и конь свиномордого срывается с места. Три секунды, и от острия пики до груди спокойно стоящей жрицы, остается метров пять. Именно в этот момент Рогнеда метает свой плащ в морду коня, и срывается с места, перемещаясь с правого, на левый фланг атакующего. Атака уже сорвана, потому как перенести за долю секунды тяжелую пику справа налево, через голову коня нереально, а испуганный конь отказался идти на таран. Но это только цветочки! Проскакивая перед конем, за мгновение, до того как его копыта касаются земли, подбивает ему передние ноги тяжелым, как двуручник, шестом. В результате конь касается земли запястьем (коленями — если по аналогии с человеком), делает кувырок через шею, запустив своего наездника в полет не хуже катапульты. Уж на что ушлые в боевке, мои гулямы и русы, и те округляют глаза, — противники в шоке. Конь дергая конечностями быстро поднялся, и получив бодрящий удар шестом по крупу задал стрекача. Противник, пережив жесткое приземление, тоже поднялся на ноги и вынул из ножен саблю, но в атаку не бросался, — видимо приходил в себя. Рода не собираясь затягивать представление, идет к противнику, на ходу раскручивая шест, который начинает мелькать вокруг ее тела как лопасти вентилятора. Противник делает выпад, который она легко парирует шестом, и не останавливая движение, ударом в предплечье, осушает руку противника, — сабля на земле. Завершая связку, наносит сильный удар в голову и подбивает ноги. Контуженный Пресиан пытается подняться с колен. Все происходит быстро и слитно, сама Рода движется кажется не спеша, перетекая из позы в позу как капля ртути. Вот она уже сзади коленоприклонённого противника, левой рукой фиксирует голову, правой перечеркивает стилетом его шею от уха до уха. Струя крови орошает незабудки-лютики, мертвое тело заваливается на бок, — чистая победа.

Жрица разворачивается к востоку, поднимает лицо к небу и нашептывая что-то, проводит мокрым от крови стилетом от лба до подбородка. Кровавая полоса предает ее образу зловещее выражение. Решительным шагом Рода направляется в нашу сторону. По взгляду ясно, что ее цель — зеленоглазка. Та моментально побледнев сделала шаг назад и уперлась в паланкин. Рогнеда подошла вплотную, а ее стилет почти касался груди пленницы.

— Поединок был честный не так ли? — произнесла жрица глядя прямо в глаза перепуганной девицы. Дождавшись кивка, продолжила. — Осталось узнать сколько ты должна золота.

С этими словами она ухватила взвизгнувшую незнакомку за руку, потянула на себя, и подхватив за талию оторвала от земли, и тут же отпустила едва не рухнувшее тело.

— Два! Ты весишь не меньше двух талантов, и я подняла тебя сразу после схватки! С тебя два таланта (талант — 26,027 кг.) золота! — Чеканя каждое слово произнесла Рода, и с угрозой в голосе добавила: — Отдашь все до последнего медяка! Иначе я найду тебя даже в могиле и выпотрошу как гусыню!

Сказав что хотела, жрица развернулась и пошла в сторону расположения нашего комсостава, принимать поздравления, не забыв "случайно" коснутся меня бедром. От малахитовоглазой, которая вновь приобрела надменный вид, послышалось какое-то неразборчивое ругательство, затем обратившись ко мне, с философским видом произнесла.

— Значит, судьба… Она всегда, то улыбается, то хмурится.

— Несчастье одних составляет счастье других, — любезно утешил ее я.

— Не знаю почему, — задумчиво поговорила незнакомка, — но у меня такое чувство будто все подстроено.

— А у меня такое чувство леди, что вы просто не привыкли проигрывать, — лениво парировал я, и весело добавил: — Наоборот вам чрезвычайно повезло, что вы не выбрали кого-то другого. Обратите внимания на ту хрупкую блондинку, которая обнимает победительницу. Если б вы выбрали ее, и выставили против нее, не одного, а двух воинов, то схватка была бы вдвое короче, а у волков корма в два раза больше.

Недоверчиво хмыкнув, незнакомка скрылась в паланкине, а я дал приказ выдвигаться на ранее занимаемую позицию. По дороге ко мне подъехал кто-то из своих, ряженный в кавалергарда, я даже не сразу опознал Ахмыла.

— Ну ты даешь атаман! У тебя, что не девка, то бедовей прежней! Никак опять княжна?

Сопровождающие, тоже ряженные русы, навострили уши.

— Княжна Ахмыл, но у этой сиськи больше чем у прежней. Если поставишь пару золотых, то можешь опять попытаться их потрогать.

— Не атаман, я как вижу княжну, так вся моя сила переходит в уд. Он превращается в камень, зато остальное тело расслабляется и становится как квашня.

— Ну тогда жди! Как попадется княжна, которая превращается в квашню, при виде каменного уда, обязательно вас познакомлю.

Ржач руссов поднимает из кустов испуганную стайку птиц. Ахмыл ржет громче всех.

Время уже подходило к полудню а вестей о подходе армии все не было, и я начал заводиться. Весь план построен на внезапности, до сих пор нам везло, но долго это продолжаться не может. Того и гляди прилетит вестовой из Варны, которому удалось миновать кордоны, всех троп не перекрыть, и тогда все насмарку. А эти хреновы вояки вместо того чтоб "рвать когти" — спят на ходу… Окончательно взорваться я не успел, помешала пленница вышедшая из паланкина.

— Я уже думала, что мой герой бесстрашно карабкается на стены Плиски, — ехидно пропела она, — а за ним спешит вся его ватага, на ходу отбивая стрелы своими железными лбами.

— Я бы не возражал стать героем, но мертвый герой обычно дурно пахнет.

— И как это понимать? — Еще больше ехидства в голосе. — Герой передумал, ведь струсить он не может?

— Нет, не угадала, — ее подначки почему-то меня развеселили. — Мне передумывать нельзя, иначе мои королевы-герцогини меня со свету сживут, ну или на порог не пустят. Просто жду подельника, со своей ватагой, — серьезно ответил я.

Ехидна собралась что-то ответить, и даже открыла рот, но тут окружавшие нас ряженные повернули голову на восход, а я услышал топот копыт. Всадник на сером коне, грязно-серый плащ, взлохмаченные волосы пепельного цвета. Лицо тоже не фонтан грязное, все в потеках и полосах, — так бывает, когда с грязного лица стираешь ладонью пот. Короче всадник из арьергарда, после марша во всей красе. Думаю что даже углеокая, не сразу бы узнала в этом замарашке своего сына. Константин натолкнувшись на мой строгий взгляд быстро заговорил.

— Леонид не позволял оторваться нашему отряду…

— Хорошо, где остальные? — прервал я царевича. — Когда будут здесь?!

— Ну, я оторвался от них когда прошли ближайший кордон! Думаю — вот вот.

Увидав одобрение в моих глазах, Константин вздохнул полной грудью и огляделся по сторонам. Естественно его внимание привлекла зеленоглазка.

— А это что за прелесть? — Константин даже сполз с коня, стараясь делать это молодцевато. — Вы нас представите Александр?

— Это моя пленница! Задолжавшая мне гору золота! И не пожелавшая представиться. Но судя по сопровождению и паланкину, дама не из бедных.

Костя внимательно рассмотрел герб на паланкине и шевроны на ряженных, и безапелляционно заявил:

— Александр! Представляю вам принцессу Анну! Старшую дочь царя Симиона, и его второй супруги Марии Сурсувул, старшую сестру царевича Болгарии Петра, ныне вдовствующею — добавил он. — Прошу прощения ваша светлость! — с легким поклоном Костя обратился к принцессе, — что использовал в качестве подсказки вашу геральдику. Я и так должен был догадаться, что вы дочь Марии Сурсувул, которая была не только красивейшая из цариц, но и красивейшая из женщин.

— Поразительно, — смеясь ответила принцесса. — бандиты разбираются в геральдике, говорят как куртуазные кавалеры из высшей знати… Куда катится мир, и как сейчас отличить благородного человека от жулика… И как тебя звать, образованный юноша?

— Позвольте представить вам принцесса моего подельника, — я не упустил возможности приколоться. — Его высочество царевич, и будущий император Византии — Константин Багрянородный!

Когда Анна отсмеялась, и стерла с глаз набежавшую слезу, с сожалением произнесла:

— Жаль Александр что тебя ждет плаха, с удовольствием бы взяла тебя шутом. Не удивлюсь, если тебе уже говорили, что смеша людей на базаре, ты бы заработал большие деньги.

Я улыбнулся в ответ, злорадно наблюдая как царевич достал из седельной сумки шлем увенчанный золотой короной, и сбросил пыльный плащ, скрывающий позолоту брони и золотой герб Византии.

— Вам не отказать в проницательности, ваша светлость, не далее как день назад я слышал подобную фразу в свой адрес. Но лучше быть, чем быть похожим. Итак, надеюсь вы простите моего подельника, за то, что он не привел себя в порядок после баталий и похода. — и многозначительно перевел взгляд на преобразившегося Константина.

Лениво проследив за моим взглядом, принцесса впала в ступор. Сильная психика венценосной особы могла бы перенести и это, если б не выходящие на поляну стройные ряды сотен воинов в форме византийских гвардейцев. Не отказав себе в удовольствии, добавил.

— И не будьте слишком взыскательны, к его ватаге, пересечь море взять город, совершить марш, и все за двое суток с небольшим…

Константин тем временем привел себя в порядок, и во всем сиянии вновь предстал перед принцессой. Представлять его второй раз смысла не имело, и я без лишних политесов отправил парня объявить своему войску, что штурм через два часа, а пока пусть рядовые устроят себе легкий перекус. Сбор всех командиров, для получения инструкций здесь, через полчаса.

— Варна в руках византийцев ты не врал?! — На удивление спокойным голосом произнесла Анна. Я только кивнул. — И кто же ты на самом деле, если сам царевич, и шага без тебя ступить не может.

— Ты же умная, а я давал тебе много подсказок.

— Ликом молод и прекрасен, но глаза выглядят старше первородного греха. Улыбчив, но, у врагов его улыбка вызывает бессонницу и недержание. Скромен и почтителен, но сама императрица не смеет ему перечить… Выдает себя за простого купца но в рабынях у него сама королева амазонок — процитировала кого-то принцесса. Ты — Калиостро!

— Ну, не знаю!? Если подтвержу твою догадку, то у тебя тоже может начаться недержание. Ты готова?!

— Не поясничей, — отмахнулась от меня зеленоглазка, додумывая свою мысль. — И та разноглазая блондинка, и есть ведьма Муизза — повелительница молний! Остальные девицы непобедимые амазонки. А твои воины подобно ветру взлетают на стены крепостей, и поразить их невозможно. — небывальщина какая-то — закончила свою мысль каштанка.

— Да все что ты сказала, кроме того что я Калиостро небывальщина. Ну, разве что я купец, и про амазонок правда, а их королева у меня вовсе не рабыня а наложница, ну и Муизза…

— Оставь все свои подвиги при себе! — Неожиданно зло сказала принцесса, словно выплюнула. — Вы подлые захватчики! И мой отец вас покарает.

— Ну конечно как же я забыл, ведь в отличии от нас — подлых захватчиков — Симион — Великий завоеватель! Постоянно потрошащий, приграничные византийские города аж с 894 года. И даже осадивший Константинополь в 914 и в 918 годах. В том же 18 году он занял Адианополь, и предложил Зое выкупить его, иначе перебьет всех жителей, а город сожжет дотла. Улеокая заплатила! И вот по прошествии трех лет, Адианополь вновь в осаде. За три года горожане нагуляли жирок, можно снять хороший навар, а что останется вновь продать августе. Неплохая кормушка однако. Только в этот раз ошибочка вышла! ЛевVI — философ и богослов, до фанатизма почитал Христа. А Иисус призывает своих последователей "подставлять другую щеку", когда они сталкиваются с насилием. Углеокая тоже уступила. А вот Константину понравились в священном писании другие строки — око за око не для того, чтобы мы друг у друга вырывали глаза, но чтобы удерживали руки свои от обид; ведь угроза, заставляющая страшиться наказания, обуздывает стремление к делам преступным. И вновь, как и было в Римской империи, ввел понятие — талион. (Lex taliōnis буквально означает "Закон равного возмездия".)

— Даже не сомневаюсь, кто подал ему эту идею. — Нервно сказала Анна.

— А вот это совсем не важно! Мудрый правитель не должен рожать идеи, и находить решения, для этого существует целая армия советников! Мудрый правитель, тот, кто выслушав все советы, принимает верное решение. Так что все, что ты видишь — это лишь — талион на действия твоего отца.

— В отличие от вас, он делал все честно, открыто и по правилам.

— Да не вопрос! — я начал закипать — Хочешь на собрании полководцев, я введу правила твоего отца, — мужское население города и окрестностей, включая стариков — под нож! Детей и изнасилованных женщин, в рабство! И не надо красавица кривить рот! Вот когда по сточным канавам Плиски потечет кровь горожан, тогда все правила Симиона будут соблюдены, и ты сможешь оценить их честность и открытость.

— Ну конечно, ты же палач! — С глазами на мокром месте ответила принцесса. — Чем больше крови — тем тебе больше радости.

— За всю мою долгую жизнь, от моих пыток проливали кровь, только молодые и невинные девушки. — Серьезно ответил я, и тут же подмигнул. — Некоторые из них просили повторить пытку еще и еще, и я не мог отказывать себе, и им в этой радости!

— Дурак! — Буркнула в ответ Анна. Но улыбка, хоть и кривая украсила ее губы. — Ты вообще когда ни будь пробовал говорить серьезно?!

— Постоянно делаю это — но выходит еще смешнее. Кроме того в каждой шутке — есть доля шутки! — Примирительно ответил я. — И если у вашей светлости больше нет вопросов, то я должен подготовится к военному совету…

Военный совет — громко сказано. Советник по Плиске сбивчиво описал географию города, путаясь на каждом шагу. Но даже этого было достаточно, чтоб оценить масштаб предстоящей операции. Плиска была крупнее Варны минимум в три раза и занимала площадь почти в двадцать квадратных километров. Бывший дворцовый комплекс, где восседали цари, ныне магистрат арсенал итд., окружен пятиметровой каменной стеной. Еще один сюрприз — Большая базилика. Релизигозно-дворцовый комплекс, расположенный на окраине Плиски. Включает в себя базилику, архиепископский дворец и монастырь. И тоже окружен каменной стеной, правда четырехметровой. После советника коротко высказался я, в том ключе, что если я захвачу ворота то сумею их удерживать не более получаса, этого времени должно хватить византийцем, чтоб войти в город. После чего, как главный стратег вторжения слово взял Славянин.

Он предложил взять на себя все окраины города и базилику. А я со своими силами, поскольку мои воины заточены на взятие стен, должен обложить и взять дворцовый комплекс. Если грубо, то в процентном выражении он своими воинами охватывает площадь, даже в несколько раз большую на каждого солдата, чем я со своей тысячей. Но небольшой нюанс! Когда забьет било, то все боеспособные резервисты устремляется к арсеналу и в полном вооружении займут свое место на пятиметровых стенах. А тут уже получается обратная картина — на каждого моего воина приходится в разы больше вооруженных противников, укрытых пятиметровыми стенами. Так что дружба дружбой, но подложить свинью другу, и так снявшему сливки славы — святое дело.

— Хорошо! — сказал я — На этом и остановимся! Всем часовая готовность! Операция началась!

Главнокомандующий не поверил своим ушам! Он ожидал спора с моей стороны, даже отказа, но ни как не согласия. Я же решил, что брать дворцовый комплекс, или нет, будет видно на месте. В любом случае чрезмерно рисковать своими людьми я не собираюсь. Но что меня устраивало в решении стратега — это то что, все богатые дома и поместья сосредоточенны в центре, и примыкают к дворцовому комплексу, то есть, находятся в зоне моей ответственности. А с каждого такого дома, хабара можно взять больше, чем с целого квартала ремесленников, и уж тем более бедноты, которые достанутся византийцам.

Наум, — начальник караула южных ворот Плиски, не находил себе места. Причиной тому не вернувшийся вчера зять, который должен был вернутся из Варны, куда ездил за кожами. Младшую Наум отдал за зажиточного ремесленника, державшего шорный цех. Вчера вечером, когда в отчий дом явилась встревоженная дочь, он ее быстро успокоил;

— Эка невидаль, задержали с отгрузкой кожемяки, лопнула ось на телеге, захромал конь!

Про себя еще добавил " — Да и в отличье от Плиски, где увеселительные заведения с гулящими запрещены самим епископом, Варна может предложить любые на выбор, было бы серебро. Сам грешен, кхм, и не раз."

Сегодня утренняя суматоха с приемом караула, затем возвращение принцессы Анны в Прислав, после трехдневного молебна в базилике за победы ее отца… И вот час назад подошел старший ворот и доложил, что подходил меняла, и пожаловался что со вчерашнего полудня к нему не подошел ни один клиент из Варны, а такого на его памяти не бывало. Тут и вспомнил Наум про своего пропавшего зятя. Десять минут назад он сам лично спустился к воротам и охрана ему подтвердила, что варнинских до сих пор не было. И только он решился отправить вестового в магистрат, как дверь открылась и дозорный с башни сбивчиво доложил, что кортеж принцессы возвращается, но с ним что-то не то. Не добившись внятного объяснения Наум весь на нервах бросался на выход.

Поредевшая на треть Кавалькада кавалергардов, сопровождающая паланкин принцессы, приближалась к воротам Плиски. Некое подобие строя еще оставалось, но лишившись синхронности и четких интервалов, почетный эскорт больше напоминал конных ополченцев. Некоторые лошади прихрамывали, а безупречно белые накидки на воинах пестрели бурыми пятнами. За конем замыкающего следовал пленник, от связанных рук которого веревка тянулась к седлу всадника. Метров за триста от ворот один из кавалергардов взял бодрый галоп в сторону города. Наум поспешил ему на встречу. Еще при приближении конный заорал:

— Измена! Предательство! Кто начальник караула?!

— Я! — Перепуганный насмерть, ответил Наум, — Что случалось?

— Засада! Принцессу пытались убить! — Всадник спешился, подошел вплотную и тихо заговорил:

— Нам удалось взять пленных, они утверждают, что информацию о выходе эскорта, им знаком подал стражник с ворот. Бандита, который знает стражника в лицо, мы привели с собой.

— А что с ее светлостью? — Голос начкара предательски дрожал, да что там голос, все тело охватила дрожь. Если что случилось с Анной, то виновным сделают его, и тогда одна дорога — на дыбу.

— Господь миловал, и мы не оплашали! Цела и невредима наша принцесса! — С гордостью в голосе ответил воин, и тут же строго добавил. — Немедленно строй всех подчиненных, будем искать Иуду. И да, пусть строятся снаружи стены. Если предатель попытается бежать, то в чистом поле ему не уйти…

Надо признается быстрому и бескровному взятию ворот мы обязаны удаче подвернувшейся, в лице Анны и ее эскорта. А после придумки — обвинить в засаде караул, все прошло без сучка, без задоринки. Единственно начкар заупрямился выводить всех подчиненных сразу, по причине того что на башне всегда должно находится двое дозорных, а еще по одному у дверей в башни и у механизма решетки. Но это было сказано излишне пафосно, и скорей для того чтоб продемонстрировать свое служебное рвение. На что я предложил на время проверки заменить его людей своими, и поблагодарил за бдительность. Предложение было немедленно принято — что для нас, еще одна нежданная удача.

Выстроенному за стеной крепости личному составу караула было предложено оставить оружье на земле, а самим сделать три шага назад. В глазах караульных появилась тревога и выполнили они мое распоряжение только после того как "кавалергарды" нацелили на них свои пики, я же сказал что тем у кого совесть чиста опасаться нечего, а заговорщиков в любом случае ждет палач и плаха. Безоружные стражи в большинстве своем не сопротивлялись, когда им вязали руки, кто сопротивлялся тоже связали, предварительно выбив из них пыль, а наиболее упрямым и зубы. Тем временем сигнал к наступлению был уже подан, и армада византийских воинов устремилась к воротам города.

Било ударило в набат только когда первая центурия в колонну по три начала входить в город. За авангардом следовали военноначальники, во главе с Платоном, я приглашающие махнул рукой. Главнокомандующий сразу отреагировал, повернув коня в мою сторону.

— Тебе Александр черти колдуют! — вместо приветствия выдал стратег. — Хорошо знаю историю Византии, но не припомню ничего подобного!

— А троянского коня помнишь? — с легкой улыбкой проговорил я. — По моему ситуация похожа!

— Троянская война! Да это ж было э… две тысячи лет назад!

— Значит, и твое имя может остаться в памяти людей, еще многие столетья.

— Причем здесь я? — ошарашено проговорил стратег. Ты взял ворота и впустил войска, да и Константин…

— Да все просто, — придумал деревянного коня и взял ворота — Эпей, а руководил вторжением Одиссей. Кто теперь помнит царя Спарты — Менелая, и выдумщика Эпея?.. А вот Одиссея помнят все! Впрочем, я звал тебя, чтоб предупредить! Неизвестно когда ты возьмешь под контроль изнутри северо-восточные и северо-западные ворота, но чтоб не уплыла жирная рыбка, снаружи их надо блокировать немедленно. И замени моих бойцов на этих воротах, ребят ждет еще одна стена.

— Сейчас четвертая центурия сменит твоих, а засады ко всем воротам я уже отправил.

Виллы, и прямо скажем великолепные особняки в центре Плиски, достались нам без труда. Хорошо, что мы поторопились, иначе нам достались бы от жилетки рукава. Хозяева, прихватив только деньги и ценности, укрылись за стеной бывшего дворца. А вот их дворню и прислугу сгубила жадность. В некоторых случаях сгубила буквально. Как всегда бывает для одних война — беда, а для других — мать родна. Вроде всего пару часов назад город был захвачен, а уже из подворотен вылезла всякая мразь. В некоторых домах мои воины застали груженные повозки с ценной утварью, хозяйничавших в доме мародеров, и мертвую прислугу с тюками добра возле них. Прислугу освободив от ценностей, дав пинка для острастки отпускали, — мародеров вязали. Объехав с дюжину богатых дворов, пришел в ужас, сколько добра придется тащить до Варны, а потом грузить на суда, а еще поделить добро на доли — караул! Но в ответ на счастливые лица своих парней, и улыбки — лишь лениво улыбался.

Три часа запланированные мной на разграбление центра истекли, и мое воинство собралось у бывшего дворцового комплекса, окруженного пятиметровой каменной стеной. В защитниках, судя по множеству голов торчащих в зубцах крепости недостатка не было. Думаю с учетом ополчения, тысяч пять-семь против тысячи штурмующих. Будь обратный расклад сил, и то, с учетом пятиметровых стен, и лимита времени, шансов на успешный штурм — кот наплакал! Беру копье, натыкаю на острие белую тряпицу и иду к главным воротам.

Метров за пятнадцать останавливаюсь, поднимаю взгляд на вершину левой башни, — это для меня она левая, а для защитников правая. И громко произношу:

— Эй хозяева! Есть кто дома? Мне бы переговорить с магистром. Или кто у вас тут главный.

Между зубцами появилась длинная фигура в дорогой броне, рука эффектно лежит на рукояти меча. Лицо вытянуто, большой нос, маленький рот, узкий подбородок, и близко расставленные глаза.

— Магистр не желает, чтобы его беспокоили! — надменно ответил переговорщик.

— Разве все мы не желаем того же самого? — усмехнувшись ответил я. — И все же скажи магистру что такой уважаемый человек, не должен прятать личико за стеной как невинная девица. dd> Я, как только увидел это чучело в доспехах, почему-то сразу подумал, что если он снимет шлем, то на лбу обнаружится надпись — Дурак, с большой буквы Д. Надо сказать что не ошибся. Едва я закончил фразу, как он обернулся влево видимо ожидая подсказки. Магистр, кретинизмом на страдал, и сразу сменил своего подчиненного на стене.

— Что хотел византиец?! — Слово "византиец," в его устах прозвучало как-то нарочито оскорбительно. — Если хочешь предложить сдачу крепости, то напрасно теряешь время. Крепость ты не получишь! Урожай был на редкость высоким, а колодцы переполнены свежей водой. Снарядов для катапульт, смолы и стрел у меня в достатке. Если хочешь умножить количество вдов Византии, можешь идти на штурм.

— Вот сразу видно умного человека! — довольно произнес я. — Все разложил по полочкам и все сразу понятно. Только я светский человек в стрелах и смоле разбираюсь слабо. И с тобой хотел поговорить на простые темы. В том числе о том, что заставляет владельцев столь благословенных земель заниматься грабежом соседей?

— И кто же ты такой, если думаешь что я должен тратить на тебя свое время? — через губу ответил магистр.

— Александр Калиостро, — секретарь императрицы Византии, — сделав некое подобие кивка, представился я.

Мелкие свиные глазки магистра увеличились вдвое, но ответа не последовало, видимо чиновник соображал — может ли это быть правдой, а я тем временем вдохновенно продолжал.

— Бог наградил Болгарию райским климатом, который способствует процветанию ее народа. Как по заказу во время созревания урожая дождливые дни чередовались с солнечными. А как пришло время сбора, не единого дождичка, не единого потерянного зернышка.

— Земля Болгарии всегда была благодатна к болгарам, а захватчики здесь находили только смерть. Можешь воспользоваться этим урожаем, — милостиво сказал магистр. — Но запомни, впрок он тебе не пойдет.

— Не надо лукавить магистр. Эта земля была благодатна к Готам, затем к Гепидам, потом к Гунам, после чего к Аварцем, и уж потом пришли Болгары. Она была благодатна ко всем! И с легкостью меняла своего владельца. Но ты сбил меня с мысли, — ах, да! Сейчас солнце палит в полную силу, и что удивительно — не жарко. Это потому что с северо-востока дует свежий ветер, пусть и сухой, но прохладный и постоянный. Скажи мне магистр если мои бойцы, с ветреной стороны подожгут дворов эдак триста, со всеми постройками, вся Плиска сгорит до тла, или кое где останутся головешки?

До магистра стало что-то доходить, и он бросил на меня тот внимательно-озабоченный взгляд, который так умело изображали на своих лицах актеры на заре звукового кино…

— Ты не посмеешь этого сделать! — В бессильной злобе прошипел жиртрест, и повторил. — Ты не посмеешь! Плиска святое место!

— Я люблю хорошую шутку, — согласился я. — Ведь ты же пошутил?

Поскольку ответа не прозвучало, я повернул голову в сторону стены, заговорил вновь:

— Горожане! Если вы не окажите сопротивления вооруженным силам Византии, вас никто не тронет. Вы должны покинуть крепость без оружья, — кинжал кольчуга не в счет. До заката часов пять, столько же времени и у вас. В противном случае попрощайтесь с вашими домами, родными и близкими — город сгорит. Но я бы посоветовал, не дожидаться ночи. Уже сейчас у ваших домов собирается городская шваль. С десяток мародеров нам удалось задержать, когда они грабили богатые дома и чтоб замести следы, убили всю прислугу…

— Это все ложь и ловушка! — очнулся магистр. — Как только откроются ворота твои грабители перебьют всех, и вынесут все, что попадется под руку, а после все ровно все сожгут!

— Мне? Лгать? Зачем? Это тебе надо лгать людям, чтоб они шли на смерть, не за своих близких, не за свой город, — который и так в моих руках, а за твое барахло, которое ты нажил за их счет. Или я ошибаюсь, и ты пообещал им сполна возместить все убытки из собственного кармана? Эй, ополчение! Вам понятно, что вы теряете свои дома, родню, а сами идете на смерть, чтоб сохранить в целости состояние магистра и его прихвостней!

Минут пять на стене проходили какие-то бурные споры, затем из-за зубца показался мужичок, и поинтересовался:

— А ты можешь побожится, что нас пропустят к своим домам?

— Я же сказал, — Александр Калиостро, всегда держит свое слово! Что перед императрицей, что перед нищим!

— Я не нищий — обиженно ответил переговорщик. — Я Лесь-плотник! Сам настоятель Базилики знает меня, я…

— Постой, постой! — что-то щелкнуло у меня в голове. — Ты плотник, сын плотника? — дождавшись утвердительного кивка продолжил. — Твое полное имя Елисей, что означает спаситель, так? — Опять кивок в ответ.

Я истово перекрестился, и продолжил.

— Почти тысячу лет назад, в Назарете у одного плотника родился сын нареченный Иисусом, что означало — спаситель.

Все вокруг притихли переваривая услышанное, а затем открыв рты, уставились на Леся.

— Таких совпадений не бывает! — Громко произнес я добавив внушение в голос — Иди Лесь спаситель! Спасай своих сограждан и свой город, никто не посмеет тебе препятствовать. dd> Конечно, все было притянуто за уши. Но мастеровым, которые поняли, что сваляли дурака, и этих аргументов было достаточно, чтоб не теряя лицо сложить оружие и оставить замок.

Оказалось я недооценил коварство магистра. Пока трудовой люд обсуждал открывшиеся перспективы, их место в зубцах крепости заняли кадровые военные, в основном лучники. То, что стрелы у них лежат на тетиве меня почему-то тоже не смутило. Опомнился я только тогда, когда прозвучала команда и четыре десятка луков издали скрип, так знакомый любому лучнику при натяжении лука. Мгновение спустя я уже принял позу бойца, метнувшего наступательную гранату. Коленопреклонённый, спина максимально согнута, подбородок касается груди. То есть площадь поражения минимальна. Каска закрывает жизненно важные органы.

Удар стрел, не смотря на то, что достигла цели половина, и половина из них ушла в рикошет, был сокрушителен! Меня словно приложили кувалдой. Если б последовал второй залп, то вероятно мое повествование на этом закончилось. Но второго залпа не последовало. Как потом сказал Вова, небо надо мной, словно потемнело от ответного залпа наших лучников. И те враги что не успели нырнуть за зубцы обросли стрелами. Во мне проснулась жуткая ярость, и единственное желание, обуреваемое мной была месть! Я вскочил на ноги, горизонт резко накренился вправо, затем влево, — видать что-то типа нокдауна я получил, — и сколько было силы в легких обернувшись к своим, проревел:

— ШТУРМ!

Несмотря на то, что штурмовать крепость я всерьез не собирался, но чтоб мои аргументы при переговорах, не выглядели блефом, приказал заготовить пару десятков лестниц. Понятно эти лестницы выставили напоказ, в прямой видимости, от места переговоров. И вот сейчас русы, и гулямы неслись с этими лестницами, на предельной скорости к стене. Я словно вновь оказался на учениях. Парни под прикрытием лучников и аркбалист, летели как ветер. Лестницы дружно касаются верха стены, три секунды и первый рейдер перепрыгнув зубец, исчезает за стеной, за ним второй, шестой, двадцатый. Защитники явно не ожидали такой оперативности.

От смертоносного шквала стрел они укрылись за зубцами, и ожидали команды от командиров. Но вместо команды послышались крики ужаса и боли, а площадка стены, стала быстро заполняется чужаками. Их клинки мелькали с поразительной быстротой, неся смерть защитникам.

Движение наступающих несколько замедляется, но этот поток уже не остановить. Мой горизонт приходит в норму, и я запрыгиваю на ближайшею лестницу. Спрыгнуть некуда, — давка такая, что трупы продолжают стоять. Опытные, тренированные, привыкшие убивать воины, одетые в сталь, против неумелых, слабо защищенных стражников и резервистов. Торчать на зубце привлекая внимание лучников с башни тоже резона нет. Бегу по зубцам в сектор, до которого не хватило лестниц. Ширина площадки на стене едва ли три метра, и захламлена до ужаса! Заряды для катапульт, и баллист, бочки со стрелами, просто здоровенные булыжники, котлы со смолой и запасом дров. Видимо, все только что доставлено с арсенала и еще не заняло свои штатные места. Спрыгиваю на более-менее свободную площадку. Четверо защитников теряются сразу, пятый — самый старый, пытается ткнуть копьем мне в грудь. Легко ухожу от выпада сближаюсь с противником, моя латная перчатка с шипами, превращает его лицо в кровавое месиво. Врезаюсь всей массой в остальных — двое разлетаются в стороны как снопы соломы, третий застывший в ступоре получает клинок в грудь, четвертый просто закрывает глаза, ожидая смерти. Не обращая на него внимания, устремляюсь дальше. Оставлять за спиной живых врагов — плохая примета, но за моей спиной мои парни, которые все сделают как надо. Следующий рывок, желающих защищается все меньше. Многие, рискуя поломать ноги прыгают со стены, остальные откинув оружие, падают ниц. dd> Не обращая внимания на сдавшихся прибавляю ходу. Мне преграждает путь безоружный, подняв руки на уровень груди, демонстрирует пустые ладони. Глянув в лицо блаженному, узнаю Леся. Парень до ужаса напуган, его буквально трясет от страха, но тем не менее он членораздельно произносит.

— Ты сказал — спасай своих сограждан и свой город, никто не посмеет тебе препятствовать. Я готов!

Я даже не нашелся сразу что сказать. Просто развел руки в стороны, не позволяя моим парням лететь дальше. Тем временем как-то сразу успокоился и сказал:

— Елисей, у тебя есть вторая попытка, и час времени. Все твои сограждане кто останется в замке будут убиты!

— Дык, как же за час!? — удивленно вытаращил глаза Лесь. — Не все за это время даже до ворот добегут…

— Кончай тупить спаситель! У вас на стенах через каждые пятьдесят метров предусмотрены веревки, для эвакуации своих, или для контратак, по ним и спускайтесь.

Защитники цитадели покидали свою твердыню дружно и с огоньком. Стража недолго наблюдая за бегством своих сограждан, тоже скинув доспех, присоединилась к большинству. Снаружи их встречали конники Ибрахима, бегло обыскав подозрительных, отпускали с миром.

Некоторое время пришлось повозится с башней, где успели укрыться магистр и другие руководители города. К сожалению, уже раз удачно испытанные серные шашки, кончились, и пришлось рубить топорами окованные железом калитки, и поджигать в открывшихся проемах прелую солому, принесенную из ближайшей конюшни. Башня, если ее рассматривать как конструкцию — по сути дымоход. Так что не прошло и пяти минут, как люк на верхнюю площадку открылся, и в клубах дыма оттуда стали выползать полупридушенные затворники.

После того как магистр в приватной атмосфере, поведал мне где спрятаны деньги магистрата, я велел повесить его на воротах и написать крупным шрифтом — "Он приказал убить парламентера!" Не то чтоб я такой мстительный, — репутация должна быть такая!

После взятия последней твердыни, собрал командиров, поздравил товарищей с победой, предостерег от излишнего возлияния, кротко подвел итоги дня и приказал, чтоб все мои бойцы провели ночь в цитадели.

— Это приказ! — добавил я, — если узнаю, что кто-то ночью болтался в городе, лишу всех, включая командиров, доли. Завтра с утра организовать обоз со всеми трофеями до Варны. Касим, ты старший! Трофеи грузите на "Аврору" и "Астеру", и летите на Кипр. Если к обозу захотят присоединится русы, рыцари, и конники Ибрахима — их право. Фарах! Отправь посыльных, пусть найдут царевича, Леонида, Славянина, и пригласят всех на праздничный ужин. Ваня! С тебя и Инаи организация ужина! Найди трапезную царей или что там у них.

— Тронная палата, — бодро ответил Ваня, — я уже узнал, она у них как раз для торжественных церемоний.

— Молодец! — похвалил я парня. — И смотри, если прислуга разбежалась, бери поваров и обслугу из ближайших харчевен…

Надо сказать, что ужин удался. Повара не разбежались и отработали, по количеству, и по качеству блюд, на отлично. Недаром у ныне покойного магистра была такая "будка".

Поднимали кубки, за победу, за удачу, за императрицу. Вспоминали курьезы, и смешные случаи, приключившееся за время нашей военной компании, начиная аж с погрузки на Кипре. Платон оказался знатным рассказчиком, и его истории часто прерывались взрывами смеха.

— … Смотрю на эту базилику, а под шлемом волосы дыбом! На стенах от монахов — черным-черно! Все здоровенные, и отменно вооружены, и так нехорошо дымком и смолой тянет…. Тут, не то что стратегу, — любому десятнику ясно, что каждая попытка штурма — это две-три центурии в расход. Но стены мелочь! Почти вплотную к стенам примыкает сама базилика и другие постройки, и они выше стен в три-четыре раза! И на крышах тоже фанатики. Ну понятно — взял стены и тебе крышка, успел спустится во двор — ты в ловушке. И тут над одним из зубцов появляется белая тряпица, и посыльный мне сообщает, что патриарх базилики хочет переговорить с главнокомандующим.

Беру десяток самых рослых воинов и приближаюсь к стене. Патриарх — ну копия Христос — как его изображают деревенские богомазы, если бы не тройной подбородок, да и губы слишком тонкие, чтобы выражать милосердие. Зато большие карие глаза имели скорбный вид, прям как у святого Павсикакийя, или человека, который очень нуждается в выпивке. Сначала он долго распинался о том, на какое свято-пресвятое место я дерзнул напасть. А потом сходу предложил десять тысяч солидов, чтоб я оставил божье место в покое.

dd> Моя душа возликовала, но разум подсказал, что не стоит соглашаться на первое предложение. В ответ я лишь гневно рявкнул, что подобное предложение было бы оскорбительным даже для центуриона, и торговля пошла…

Когда количество промилле в крови достигло нужного уровня, заговорили о будущем. Конечной точкой нашей авантюры, или операции — как посмотреть, были главные ворота столицы. На которые Константин должен прибить свой щит, а что дальше, никто толком не задумывался, и понятно почему. Сам план операции выглядел слишком фантастичным даже для меня. И я допускал, что полностью осуществить его не получится, и на какой-то стадии придется спешно отступать. А как будет выглядеть наш драп, в сторону Варны мало кого интересовало — главное живыми добежать. И вот завтра — финиш! Не штурмов не битв! Все что требуется — это тридцать километров марша и прибитый щит к воротам Прислава. dd> Первым высказался царевич. Юношеский максимализм, помноженный на два кубка вина — страшная сила. Первым делом он предложил попытаться взять Прислав — раз уж удача прет. Если не получится то в семидесяти километрах северней, Дуростор, — как говорили советники тоже город не из бедных, и притом на берегу Дуная. Ну и на десерт предложил из Варны не уходить и вовсе.

— Константин! Пойми, ты со своим войском должен выйти на Августеон (церемониальная площадь перед храмом Святой Софии в Константинополе) абсолютным победителем, чей стратегический талант неоспорим, а удачливость потрясает воображение. Пока все обстоит именно так…

— И что я при всем честном народе доложу императрице? — уныло ответил царевич. — Что моим непобедимым войском уничтожено семьдесят единиц кавалерии, и около двухсот пехотинцев, большая часть из которых ополченцы? Сколько при этом народу помрет от смеха?…

— Ты что Константин, врагов жалеешь, сочувствуешь им, да? — с недоумением и укором в голосе произнес я.

— С чего ты взял?! — Изумился царевич. — Нет конечно!

— Ну тогда, доклад должен быть таким, чтоб у твоего войска не возникло подобных подозрений. — Подражая голосу Левитана, продолжил: — Во время проведения секретной войсковой операции, в глубоком тылу вражеской территории, было захвачено до сорока населенных пунктов противника. В том числе три хорошо защищенных города, один из которых полностью уничтожен. Так же полностью уничтожен флот противника, состоящий из сотни военных и военно-транспортных судов. В ходе наземных боевых действий вражеская армия потеряла до пяти тысяч кавалерии, включая тяжелую, и до семнадцати тысяч пехоты. Потери византийской армии — незначительны.

Царевич слушал меня затаив дыхание, а рот после каждого предложения открывался все шире. Наступившую паузу внезапно огласил хохот Леонида.

— Умеешь же ты все вывернуть Александр! — едва отсмеявшись, заговорил он. — И ведь всего лишь добавил частицу "ДО" и все становится правдой!

— И действительно, в данном случае "ДО" — означает "не более", — подхватил повеселевший Костя, но тут же улыбка спала с его лица. — Но ведь военные, все равно расскажут, как было.

— Плохо ты знаешь нашего брата! — весело ответил главнокомандующий. — Ставлю свой меч против ржавого ножа, что мои генералы назовут цифру вдвое большую! А если кто сошлется на твои данные, то скажут, что царевич упомянул только павших в баталиях, в которых учувствовал лично… А уж если послушать подвыпившую солдатню, то выйдет что мы уничтожили все население Болгарии, включая скот, кошек, собак и домашнюю птицу в придачу… — Тут Славянин резко посерьезнел, от шутливого тона не осталось и следа. — Правильно сказал царевич — Варну пока оставим себе!

Я было открыл рот возразить, но передумал, решив сначала выслушать доводы.

— Город представляет из себя неприступную крепость. Плюс к этому, болгары лишились флота, а значит стены выходящие на море и озеро не требуют защиты, все баллисты, катапульты и прочее, мы переносим на сухопутные сектора. Благодаря полному доминированию нашего флота, есть возможность беспрепятственного снабжения наших войск всем необходимым. Взять Варну при данном раскладе Симион не сможет, а однобокая осада — только с суши, — не имеет смысла. Но и не держать крупные силы поблизости, опасаясь наших вылазок, он тоже не может. Это притом что обязательно зашевелятся угры на севере, и славяне на юго-западе.

Я сразу вспомнил Делику. Не знаю как там угры, но она со своими черногорцами, своего точно не упустит.

— Варна для Симиона станет как кость в горле! И он если не дурак, выкупит ее у Углеокой за любые деньги. Даже если придется продать свои последние штаны.

Теперь смеялись уже все, и Костя громче всех…

Для сна мне были приготовлены апартаменты в малом (жилом) дворце, обнесенным ещё одной стеной из камня и кирпича. Спальня мне понравилась — не императорские покои конечно, но ширина кровати впечатляла. Зная мои привычки, Ваня, перед тем как удалится, указал на небольшую дверь, и пояснил что за ней купальня. После суток проведенных в броне, это было очень кстати.

Быстро раздевшись до трусов, пинком открыл дверь и оказался в помещении служившем одновременно холлом, раздевалкой и массажной. Еще мое появление в предбаннике вызвало жуткий визг, лившийся из трех женских глоток. Испугавшись, что по ошибке попал в женское банное отделение, решил было спешно ретироваться, но вдруг мой взгляд зацепился за четвертую фигуру, вид которой не позволил бы отступить и самому нерешительному отроку. Полные высокие груди, невероятно узкая талия и аккуратные округлые бедра завершали построение этого чуда. Ресницы окаймляющие малахитовые глаза, были густые, вроде бахромы, окаймляющей персидские ковры. Передо мной была обнаженная принцесса Анна.

— Ты что… — спросил низкий гортанный голос, — женщин никогда не видел?

— Дело не в самой женщине, — сказал я осипшим голосом, — а в том, как она построена.

— Брысь! — сказала она, будь-то, не к кому не обращаясь, ее товарок сразу как ветром сдуло. — Ты к тому же еще и зодчий?!

В следующий миг она прижалась ко мне всем телом, раздавливая груди о мою грудь, ловя ртом мои губы. Бедра плавно задвигались в беззащитном и вместе с тем триумфальном ритме. Мои руки крепко обхватили ее за талию, еще сильнее сливая наши тела, потом соскользнули вниз, на крутые возвышенности ниже поясницы… Ее бедра двигались свободно и легко, как в танце… Pas de deux (танец двоих) Начался с ритмичного и неторопливого адажио. Потом последовал — Variation. Вариации балерины и танцовщика соответствовали темпу анданте, в диапазоне от 76 до 108 движений в минуту. И вот наконец последовала — Coda (заключительная часть), темп возрос до престо, (очень быстро). Исполнялась она в агрессивно-экспрессивной манере, и вопреки канону танцовщица подключила вокализ (песня без слов).

После третьего акта этого захватывающегося балета наступил антракт. Прима удобно разместила свою головку на груди балетмейстера и счастливо рассмеялась. Мое недоумение, было развеяно следующим монологом:

— Я конечно допускала что мое вдовье воздержание когда-то закончится, но что это случится с захватчиком, колдуном, палачом, тысячелетним старцем, вором и авантюристом, не могла допустить даже в самых кошмарных снах. Сейчас я понимаю, ты просто приглянулся августе, и вся твоя история — вымысел. В ответ я тоже рассмеялся.

— Конечно вымысел. Зоя никогда не была в затворницах. Семейка Романа Лакапина умерла от простуды. Королева амазонок Марго, герцогиня Ингрид и графиня Ариентойская — Делия не существуют…

Анна крепко задумалась, после чего выдала:

— А как на счет возраста, колдуна и вора.

— Видишь этот перстень? — начал я с конца. — Его может носить только коронованная особа воровского мира. Мой возраст действительно можно оценить в тысячу лет, но там где я провел это время, годы бегут быстрее, чем дни на земле. Колдовством, очень слабым, меня одарила усыновившая меня богиня… У тебя видимо тоже есть задатки колдуньи!

— У меня!? — Округлила глаза Анна. — С чего ты взял?

— Если помнишь, кто-то утром, кому-то пророчил, отбивать стрелы своим лбом. Видимо, Магистр подучил твой ментальный посыл, и мне, с его подачи, в лоб попало не менее десятка.

Ой! Мы что, обиделись на магистра?! — С притворным удивлением проворковала Анна, и тут же с легкой досадой добавила. — Жаль Курума, он возглавлял город, с тех пор, как отец перенес столицу в Прислав, — очень рачительный и деловой был глава.

" — Если б ты знала, сколько ему удалось сэкономить в собственный карман, ты бы жутко удавилась, насколько он рачителен! "

— Да и приказ лучникам наверняка отдал начальник стражи, вот и казнил бы его!

— Мне еще много крепостей предстоит взять, и если я буду казнить исполнителей, то боюсь стрельба по моим парламентерам войдет в привычку.

Принцесса мгновенно привстала, и встревожено уставилась в мои глаза.

— Можешь выдохнуть, — угадал я причину ее тревоги. — Болгарские города больше брать не собираюсь.

Зеленоглазка еще некоторое время пристально наблюдала за мной, затем ее кулечек уперся в мой нос, потом она снова уложила головку на мою грудь.

— Ну ладно, пусть будет так, — легко согласилась Анна. — А скажи у тебя и в правду есть райская птица?

— Вообще-то он птиц. И хоть он и райская птица, но возвращаться в рай не торопится. — И тут же пояснил удивленной принцессе. — Когда он облетал окрестности Варны, на него напал сокол. Птиц вовремя заметил серповидного агрессора, камнем рухнул вниз, и лишился только пары перьев из хвоста. А уж когда узнал, что ваши леса кишат пернатыми хищниками, еще более крупного калибра, типа ястребов и коршунов, то наотрез отказался меня сопровождать. Если очень хочешь его повидать, на рейде Варны он будет еще неделю.

— Ну хорошо! Про Муиззу тоже вроде все понятно. А кто такая эта твоя Рогнеда? На остальных амазонок она совсем не похожа. Признаюсь, напугала она меня до дрожи.

— Ты что ни будь, слышала про невидимок Иштар? — ответил я вопросом на вопрос.

— Только легенду, что у Абуль-Абба́с Абдулла́ха были в услужении жрицы Иштар — убийцы царей. Но это было почти триста лет тому назад. А почему ты спросил меня об этом?

Я лишь многозначительно промолчал, наблюдая, как со скрипом крутятся шестеренки в голове у Анны.

— Рода — убийца царей!? — принцесса пораженная своей догадкой, в ужасе прикрыла ладонью рот. — Невидимка Иштар?! — И тут же успокоилась — Но раз она подчиняется тебе, то без твоего приказа, мне она навредить не сможет.

— Она мне не подчиняется. Очень влиятельные люди навязали мне ее, как телохранительницу, но если ей прикажут, она в любой момент может стать моей убийцей. — Сгустив краски, развеял я заблуждения девицы.

— Ну-ну! А-то я не заметила, какими влюбленными глазами она на тебя смотрит!

— Ты меня успокоила! — Обреченно ответил я. — Значит она меня просто отравит из ревности, а разлучницу, зарежет в ближайшее время, и с особой жестокостью… Аа — а -х — хр…

Тут я обхватил руками свое горло, захрипел и закатывая глаза начал биться в конвульсиях. Анна приоткрыв рот испуганно смотрела на мои корчи. Ее глаза были расширены до придела, и казалось вот-вот выпадут из глазниц. Это было так уморительно, что я не выдержал и растянул губы в улыбке и заржал. Реакция принцессы была ожидаема — рот сразу закрылся, губы ниточки, глаза недобро прищурены, а острые кулачки стали выбивать барабанную дробь на моих ребрах. Затем она резко отстранилась.

— Зачем ты меня так пугаешь, — позвучало с укором и губки тут же надулись в обиде. — Дурак ненормальный! Она сделала попытку немедленно встать с постели, но я не дал. Крепко обнял ее и зашептал в ушко всякую чепуху:

— Если я и выгляжу ненормальным, то это только потому, что такой на самом деле, — объяснил я. — Мои поступки кажутся жестокими, а суждения — циничными, но в груди у меня бьется сердце настоящего рыцаря.

— Ты имеешь в виду одного из тех парней, кто с глухим рычанием тащит невинную девушку в постель, а потом цепляет на нее пояс верности, и год не появляется дома? Ты тоже такой?

Я тупо уставился на нее. Поразительная адаптивность — секунду назад обида, и глаза на мокром месте, а через мгновение уже осыпает меня насмешками.

— Нет! Что ты?! Я человек без претензий, — сказал я. — Что было хорошо для Адама, хорошо и для меня. Хотя, вижу, ты хорошо разбираешься в таких вещах как рыцарская честь, и пояс верности, — сказал я задумчиво, и осторожно спросил: — А кем был твой покойный супруг?

— Воином! И тоже царских кровей. Наши роды родственны, и берут свое начало от хана Ормутага — правившего двести лет назад. Мой, от его младшего сына — Маламира, который унаследовал трон, а его от Енравоты — старшего, которого хан изгнал за его христианскую веру. В настоящее время его род мало чем уступает по влиянию и богатству моему. Вот отец и устроил свадьбу, чтоб вне зависимости от того, чей род будет править Болгарией, среди правителей были его потомки…

Мужем Анны оказался туповатым солдафоном, который находясь дома, — что было большей редкостью, уделял ей меньше внимания, чем своей сабле. Так и прожили они полтора года. Затем стычка на границе, угорская стрела на излете, ерундовая рана, практически царапина, и мужа не стало. Сгорел в лихорадке за неделю. Лекари заверили, что стрела была отравлена, а конюх принцессы — бывший десятник, сказал что угры стрел не отравляют, а смазывают их нечистотами и землей, и если раны от них не прижечь каленым железом, то случается черная лихорадка и раненый умирает. Детей у них не случилось. Свекровь пыталась подмять Анну — но куда ей, против ее дворцового опыта интриг. Короче в своей новой семье принцесса стала лишней…

— И вот три дня назад была годовщина смерти моего супруга, и как велит вдовий долг, я посетила его родовую усыпальницу в базилике. Чем все закончилось, — ты знаешь.

— И что? — Удивленно спросил я. — Ты теперь до смерти будешь вдовствовать?

— Не думаю. Скорей всего отец подберет мне жениха, не сильно родовитого и публичного, но богатого и влиятельного. Ты точно подойдешь!

— Ну да! В лавке моего отца в Багдаде появится новая зеленоглазая купчиха, торгующая пряностями, а наш дом будет полон детворы шныряющей под ногами.

— Здорово! — Анна развернулась ко мне. — Разве это не счастье?! А вот перец, розмарин, базилик! — Подражая базарным торговкам, заголосила она. — Кто возьмет одну меру специй за двойную цену, вторую получит бесплатно! — И лукаво добавила. — Поверь! Из меня выйдет замечательная купчиха.

— Однажды я поверил одной даме, — сказал я. — Оглянуться не успел, как чуть было не стал мужем.

Но похоже меня, никто не слушал. Дива легла на меня, и чуть приподнявшись, повела своим гибким станом. Локоны каштановых волос ароматным ветерком прошлись по моему лицу, а ее идеальная грудь своими сосками пощекотала мою. Тут уже и мне стало не до разговоров. С тихим урчанием принцесса обнимает меня бедрами, и принимает позу наездницы. Взмах головы, и закрывающие лицо волосы искрящимся фонтаном вздымаются вверх, и опускаются за спину. Медленно поднимаю взгляд, на ставшие зелеными омутами глаза, плаваю в них недолго, и начинаю медленно и с наслаждением тонуть — затянувшийся антракт окончен.

Утром меня разбудил голос Вари:

— Подъем Саня! Солнце уже встало, у тебя впереди напряженный день. Завтрак через полчаса. И еще — подошел посыльный от Леонида. — Ваше высочество, и вы вставайте. — Ваше высочество в устах амазонки прозвучало как унизительное прозвище. — Ваши фрейлины, ожидая вас, уже пару часов топчутся у дверей.

Чуть хриплый, спросонья голос принцессы вежливо ответил:

— Исчезни чучело! Или прикажу запороть тебя на конюшне.

Тут послышался звук шагов и звонкий шлепок, и возглас Анны.

— Ай! Ты что дура, с ума сошла?! Я не посмотрю что ты шаманка!… Ай!

— Когда превращу тебя в жабу, тогда и будешь квакать, — совершенно спокойно сказала Варя, и как ни в чем не бывало, елейно добавила. — Ваше высочество, вас ждут.

С этими словами, задрав носик, мой секретарь покинула спальню. Я сразу встал, и натягивая халат, слушал бурчание принцессы:

— Сама — жаба!.. Ни какого почтения — деревенщина!.. Сидела бы себе в своем вонючем Магрибе… А-то понаехали тут… Ты что, приличных слуг не мог нанять? — Это уже мне.

— Где ж ты видела приличных слуг, которые посылают молнии направо и налево! Кроме того… Тоже ворчливо отвечаю я и оборачиваюсь.

Повернувшись, я увидел нагую Анну, притом в коленно-локтевой позе, заглядывающею под кровать. Если б я сразу не переключил все свое внимание на потолочную лепнину, то мой завтрак бы точно остался не тронутым.

— Ты что-то потеряла — хриплым голосом спросил я. — продолжая разглядывать потолок.

— Фухх! Свою накидку! Уже нашла…

— Разделивший со мой завтрак — Леонид, как начальник охраны Кости, наставал, чтоб к воротом Прислава подъехал не царевич, а ряженый в его доспех воин.

— Да не надо меня агитировать за "советскую власть", — дожевав что-то похожее на фрикасе (рагу из телятины, или крольчатины в белом соусе) со свежими корнеплодами, ответил я. — Никто не собирался подставлять царевича под прицел лучников. Мой Вова походит на Константина, ростом, чуть ниже, и худоват. Но на коне рост не понятен, а худобу скроем подкладками в нужных местах. Так что расслабься командир, и отдай должное столу, обед, а возможно и ужин мы пропустим.

Беда пришла, откуда не ждали — царевич наотрез отказался от подставы. Притом настолько категорично, на все наши уговоры только глухо ответил:

— Ваше дело обеспечить мою неприкосновенность. Если вы не можете этого сделать, то ни какого царевича у ворот Прислова не появится. Это приказ!

— Хорошо! Очень хорошо! Такой приказ мне нравится! И в самом деле, мы разворачиваем войско, и возвращаемся в Византию победителями. — Весело сказал я и деловито продолжил. — Твое имя, как победителя, конечно прозвучит византийских источниках. Но все только посмеются над этой небылицей, заявив, что Славянин возил с собой куклу царевича, а в это время когда настоящий прятался у мамы под юбкой. Давай уже Костя приказ на отступление. Я, как только получу выкуп за Анну, вас догоню.

— Стой Александр! Я понимаю, что ты прав, но и ты пойми, я должен стать императором. И скажи, чем будет отличатся прятки у мамы под юбкой, от пряток в ближайшей роще, когда ряженный в короне, вместо меня прибьет щит.

— Только тем, что если погибнет ряженый, то военная хитрость удалась, и Калиостро — молодец! Если погибнет наследник, то стану врагом империи номер один. После этого, я конечно спалю Прислав дотла, и стану еще и кровным врагом Болгарии…

Был приятный спокойный день: жаркое солнце на голубом безоблачном небе, легкий ветерок, налетающий с востока.

Сейчас бы валяться на пляже рядом с красоткой в бикини, или сидеть в прохладном зале бара и прислушиваться к тонкому звону кубиков льда в бокале. Самое время, когда можно ни о чем не думать и мечтать и радоваться жизни…

А я уже битый час торчу, обливаясь потом, с белой тряпкой на копье, у главных ворот столицы. А все потому, что все же пошел на поводу у Константина, и решил с некоторыми оговорками, представить ему шанс самому прибить свой щит. Если б я заранее знал, на каких перестраховщиков Симион оставил свою столицу, то с ходу бы пошел на штурм, и уже сидел бы в королевском дворце, под опахалами…

Наш приход не был неожиданностью. Еще до рассвета трое десятников из числа охраны Анны были отправлены в Прислав, чтоб предупредить власти столицы, и подготовить выкуп. Так что моим первым переговорщиком стал старикашка-казначей. Он долго меня путал, разным содержанием золота в разных валютах и в годах выпуска этих монет. Я устав от этого словесного поноса в дух словах разъяснил старикашке, что считаю отлично, и могу принять и не полный выкуп, но в этом случае и принцессу верну не полностью. А почему у принцессы не хватает ноги, пусть он сам объясняет ее отцу. Тем временем из леса окружавшего Прислав стройными рядами стали выходить центурии императорских войск. Первую шеренгу каждой центурии составляли гвардейцы Леонида, как наиболее рослые и в золоченых доспехах. Зрелище было потрясающим! Стройные ряды тысяч воинов, арьергард которых терялся в глубине леса. Из рощи южнее, начали выезжать конные войны на тонконогих жеребцах. Следующим со мной заговорил, явно напуганный, военный комендант города.

— Охрана Анны, которую ты отпустил, сказала, что штурмовать город ты не собираешься! Речь идет только о выкупе! И еще сказали, что ты человек слова!

— Все так и есть! — весело ответил я. — Это всего лишь эскорт наследного принца Византии — Константина! Он желает встретится с его высочеством Петром, наследным принцем Болгарии.

— Я готов заплатить выкуп, — не к селу, ни к городу ответил военный, — где ее высочество?..

— В паланкине, — где ж еще ей быть?! — как глупому ребенку почти по слогам произнес я. — Парни которые его тащат видимо прервались на обед. Но все под контролем. Что там на счет Петра?!

— Я готов заплатить выкуп, когда появится ее высочество…

— Эй, там на стене! У кого ни будь есть что-то тяжелое, — вы знаете что делать, — вашего коменданта похоже заклинило! — Выкрикнул я. — или он глухой?

Последовала длительная пауза, после чего я услышал ответ. Комендант с обиженными нотками в голосе произнес:

— За действия принца отвечает начальник его охраны.

— Ну и пусть он ответит! — Теряя терпение ответил я. — Наверняка он стоит в двух шагах от тебя!

Опять затяжная пауза, после чего появился еще один колоритный персонаж, — волосатый, мускулистый тип азиатской наружности.

— Принц не будет говорить с Константином, если у вашего наследника есть чего сказать, пусть скажет мне — я передам.

— У вас что, такая программа: сначала переговоры ведет жуликоватый казначей, потом туповатый военный, а сейчас прислали тебя, чтобы попробовать комедийный вариант, верно? — оскалился я в недоброй улыбке. — Это ведь шутка! Мне уже смешно! Я в ответ, смеха ради заряжу все аркбалисты зажигательными, и спалю вашу столицу как Месемврию, — дотла. Я буду смеяться над твоей шуткой, а ты будешь ржать, глядя как огонь пожирает Прислав. А если это не шутка, то ты вероятно, спятил, или твоя ослиная башка, не в состоянии понять какое оскорбление ты нанес венценосной особе, будущему императору. dd> dd> — Довольно Александр. — В диалог включилась новая персона — красивое, абсолютно симметричное лицо, Полные губы изгибались в циничной улыбке, а в темных глазах светился ум. Сразу видно, что из породистых роковых женщин, у которой есть все, но у которой не получишь ничего, если ты конечно не царь. Золотистая мантилья (кружевная накидка наголову), увенчанная золотой диадемой скрывает волосы, — передо мной царица Мария. — Ты излишне нервно реагируешь на слова охранника, который возможно и слышал такие слова как — такт, этикет, дипломатия — только не знает что они означают. — Слова царицы прозвучали насмешливо и с укором, так что я невольно почувствовал себя виноватым. — Петр будет на стене через четверть часа и выслушает принца Константина.

— Созерцание вашего лика, о самая прекрасная из цариц, и чарующий звук вашего голоса — достойное вознаграждение за мое ожидание! О таком я не смел мечтать, даже в самых дерзких фантазиях! И то, что нас разделяет крепостная стена, — благо для меня, иначе бы я безвозвратно утонул в бездонном омуте ваших глаз.

— Признаться не припомню такой утонченной лести в свой адрес. — Отсмеявшись приятным грудным, с легкой хрипотцой смехом, ответила Мария. — Теперь я понимаю углеокую, от такого сладкоголосого колдуна любая царица потеряет голову. — И тут же заинтересованно продолжила. — А что с моей дочерью Анной?!

— Лично я ее видел утром. Она обругала меня за то, что моя прислуга недостаточно вышколена, остальным вроде довольна. — Мария после этих слов недоверчиво сощурила глаза. — Вам не стоит волноваться, надеюсь в течении часа вы сможете заключить дочь в свои объятья. Ее сопровождает отряд амазонок, а за ее охрану отвечает сама Муизза. — Тут я не выдержал и хохотнул, вспомнив утреннюю побудку от Вари, и сразу же пояснил свое поведение, удивленной королеве. — Смешное совпадение! У моей охранницы, как и у вашего, тоже проблемы с тактом и дипломатией.

Константин ехал, нет, правильнее сказать — гарцевал неспешной рысью на черном как смоль жеребце. На тот стиль езды, что вдалбливали дворцовые учителя — прямая осанка, приподнятый подбородок, расправленные плечи, наложился стиль от инструкторов Ибрахима. Раскрепощенность с некой вальяжностью. Его сопровождала центурия, главным критерием отбора в которую, были самые меткие и самые быстрые лучники. Все одеты в золоченые латы, алые плащи, и на белых рысаках. Почетный эскорт остановился в пятидесяти метрах от ворот, что давало ему возможность, с этого расстояния поразить мишень размером с мышь, а сектор обстрела позволял держать под контролем сто метров стены. Тем временем царевич остановился в пятнадцати метрах от ворот, — возле меня. Слишком далеко чтоб использовать кипяток, смолу, камни и прочие, но невозможно близкое для использования катапульт и прочей тяжелой техники. Кроме того сектор обстрела с бойницы не превышал сорока градусов, то есть с пятнадцати метров в нас могли стрелять с пяти-шести точек. Понятно что эти точки были под наблюдением в первую очередь. Такая тактика была разработана, чтоб свести все риски к минимуму, а идея Кости переговорить с наследником еще существенно повышала его шансы на выживание. Кто осмелится поднять руку на венценосных отпрысков во время переговоров.

С появлением принца, на стене произошли некоторые движения и между зубцов башни показался бледный юноша, примерно того же возраста что и Константин.

— Приветствую тебя брат! — Задорно выкрикнул Костя. — Рад тебя видеть в добром здравье.

— Я тоже рад видеть тебя, и не меньше чем налету саранчи на посевы. — С кислой улыбкой ответил Петр.

— Ну, это ты напрасно брат! Мы же соседи! Вы за последнее время трижды заходили к нам. Пора уже и самим принимать гостей.

— Мы всегда заходили открыто, не пользуясь трусливыми приемами исподтишка…

— Вы заходили открыто, когда ваши силы превышали армию Византии в два-три раза! — А сам царь во время похода следовал в арьергарде, и раздавал приказы через вестовых. Как ты считаешь брат — это геройский поступок?! — Голос Константина утратил веселые нотки и стал серьезен. — А со мной всего-то тридцать тысяч воинов! И с этой силой, я трус, взял два города, и добрался до самого сердца враждебной державы.

После некоторой паузы вновь заговорил Петр:

— Вот это меня удивляет больше всего. Всем известно, что наследник византийского трона пошел в отца. Он убежденный домосед, скромен, даже робок, набожен, книгочей и книгописец. Его интересуют науки, и совершенно не интересует политика и военное дело. И вот передними совершенно другой человек. От робости не осталось и следа. Напротив дерзость его зашкаливает, в седле держится как Хан кочевников, что совершенно не характерно для царедворца. А то, что он покинул дворец возглавив самоубийственную авантюру, вообще невероятное событие…

— Все так брат! Все так! Только оказалось, что я все же пошел в матушку, которая не спускала обид. Когда я узнал, что Византии угрожает новое опустошительное вторжение, я отнесся к этому философски и только трагически вздыхал по этому поводу. Александра сильно развеселило мое уныние, и он сказал:

" — Никакой пользы не будет, если ты останешься сидеть на этом идиотском стуле, называемым троном, с идиотской грустью на физиономии! Не сиди и не вздыхай, приятель, отправляйся туда и сделай все, что в твоих силах. Христос сказал — восстань и иди! Чтоб исцелиться и почувствовать силу, нужен свежего воздуха глоток. Вперед на волю, навстречу солнцу, брат."

— И вот, я исцелился, и я здесь!

— И все же мои советники говорят, — Сразу же открестился от авторства подобной мысли Петр, — есть вероятность, что доспех скрывает не принца Константина.

Костя в ответ, просто снял латную перчатку, расстегнул застежку шлема и обнажил голову. Я напрягся до чрезвычайности, поудобней перехватил щит, готовый в любое мгновение прикрыть им царевича, и злобно зашипел:

— Надень шлем! Сукин сын! — Сукин сын, правда сказал по русский.

Сзади послышались всхрапы и перетаптывание коней охраны. Видимо внезапное нервное возбуждение седоков передалось и лошадям.

— Надеюсь, твои советники брат, знают меня в лицо. — Улыбаясь во все тридцать два, и повертев головой, весело произнес Костя. И уже вернув шлем на место добавил. — А если нет, то тоже не беда. Когда начнут чеканить мой профиль на аверсе солидов, пришлю вам десяток для сравнения. А пока примите другой памятный дар. — С этими словами он подъехал к самым воротам, спешился и с одного удара, как я учил, пригвоздил к ним свой щит. Вернувшись на прежнюю позицию, пояснил: — Это мой щит и на нем написано — Кто с мечом к нам придет, тот от меча и погибнет.

— А ты не боишься Константин что когда мой отец узнает о твоей наглости, и твоих злодеяниях Византия умоется кровавыми слезами…

— Я говорю с тобой, как равный с равным, а не как победитель с побежденным — это ты называешь наглостью?! А то, что я под страхом смерти запретил своим убивать и насиловать — это ты называешь злодеянием?! В тебе брат говорит не разум, а обида и отчаяние. Запомни, всегда выигрывать невозможно. А угрожать мне не стоит, если ты еще не понял то угроза — это я.

— И что же тебя, такого сердобольного, заставило сжечь целый город. — Включилась в разговор царица

— Нашей целью был вражеский флот, казармы, склады, ангары с вооружением и осадной техникой. То, что сгорел город, вина целиком на городских властях. В такую сушь, средства пожаротушения должны быть под рукой и в достатке. — Спокойно ответил царевич, и назидательно продолжил. — Случись такое у нас, матушка, тех градоначальников кто остался жив — оскопила бы, и сварила в кипятке. Надеюсь, в вашей столице градоначальники не столь беспечны.

Вопросительные взгляды всех присутствовавших, перенеслись на военного коменданта, тот сразу побледнел как полотно, и будь-то уменьшился в размерах.

— Ну все, вон уже показался паланкин с принцессой Анной, и мне пора. Вперед Буцефал! — С этими словами Константин пришпорил своего коня, тот сорвался с места в галоп, увлекая за собой центурию охраны.

— Надо же — Буцефал! — С насмешкой в голосе произнесла Мария. — Он что, себя Александром Македонским вообразил?!

— Нет, коня царевичу подарил наместник Египта, и он уже был с кличкой. — Ответил я на риторический вопрос. — Но согласитесь ваше величество, некое сходство уже есть. И тот и другой одержали свою первую победу в шестнадцать лет.

Паланкин под охраной дюжины амазонок, остановился посредине между городской стеной и строем византийской гвардии. От стены приблизился эскорт из десятка конных. Когда вопрос с выкупом был решен, амазонки неспешной рысью последовали на восток, а паланкин уже под охраной болгар, двинулся к воротам, но почему-то остановился не у открытой калитки, а в пяти шагах от меня. Анна скользнула по мне равнодушным взглядом, и пошла танцующим шагом, раскачивая своими прелестями во всех направлениях, что как-то невязалось с ее отстраненностью. С легкой грустью я смотрел ей в след, — жаль, когда из жизни уходит что-то волшебное и чарующее.

Августейон — церемониальная площадь перед храмом Святой Софии в Константинополе, была переполнена народом, скандирующем Константин! Константин!.. Только что прошло триумфальное шествие войск…

Дед настоял на том, что возвращение принца должно быть триумфальным и запоминающимся. Во первых, под барабанную дробь, центурии строгими коробками подходят к колонне Юстиниана и бросают к его подножью оружье — мечи, копья щиты, луки и прочее, (это Дед явно содрал с парада победы, в 1945) якобы ранее принадлежащие поверженным противникам. На самом деле львиная доля оружья — моя, результат взятия арсеналов Варны и Плиски. Надо сказать, гора вышла впечатляющая. Затем войска выстраиваются строгими коробками, — тридцать на сто, лицом к Халке. После чего на Августейон выезжает гвардия. Строгими рядами на белых жеребцах, в алых плащах. От хвоста гвардии отделяются шеренги и становятся перед парадными коробками. И вот на площади появляется следующий строй всадников. Первым гарцует Константин, на своем Буцефале, золоченый герб на груди и золотая корона на шлеме сверкают на солнце, слепя публику. На пол крупа от него отстает главнокомандующий — Платон Славянин. Далее следует разодетый в пух и прах генералитет. Тут "неожиданно", из толпы простолюдинов вырывается женщина с цветами, и девчушкой на руках. Подбегает к царевичу и протягивает цветы. Цветы Константин принимает и передает Платону, а сам подхватывает девчушку из рук женщины, и с ней на руках подъезжает к дворцовым воротам. Девчушку подобрали, — просто ангелок…

Перед отплытием из Варны я поделился этой мыслью с царевичем, и главнокомандующим. Идея была горячо одобрена, и принята. Но, как известно инициатива бьет по инициатору, и заниматься парадом пришлось мне. О боже мой! Какие мучения мне предстояло пережить! В течении полутора недель, приходилось вставать засветло. Учить эту толпу строевому шагу, развороту через левое плече. Словосочетание — СТОП! НА ИСХОДНУЮ! я произнес не одну тысячу раз. Считая мои требования изощренными пытками, кроме как войсковым палачом, меня не называли даже генералы. Я сотню раз собирался плюнуть на все, громко послать всех на… сесть на свой корабль… Но вместо этого почему-то орал — СТОП! НА ИСХОДНУЮ! Стена давящая на меня, заставляла вновь и вновь давить на нее еще сильнее. Видя мое настроение — на гране нервного срыва, все мои ближники попрятались — от греха подальше. Даже Рода и Иная старались не попадаться на глаза. Единственная кому на это было плевать — Варя. Когда я наорал на нее за то, что не пустила ко мне дядю, она как всегда вежливо ответила:

— Саня ты чего орешь как потерпевший. — Продолжая разглядывать в зеркале свой новый наряд, пошитый специально для сопровождения меня на праздничных мероприятиях. Черный двубортный фрак, белая блузка с отложным воротником. На шее золотая цепь удерживающая Анх ("ключ жизни", богини Сехмет) Дополняли костюм белые лосины и высокие сапожки. Получился образ франтоватой аристократки в жокейском стиле(см. иллюстр.). — Твой дядя опять чем-то был не доволен, а ты на взводе. Пусти я его, вы бы, наверняка крепко разругались. А так немного на меня подуется, и забудет. — и тут же без перехода, — Блин! Думаю — чего же не хватает?! А сама забыла надеть серьги!..

Предшествующий параду утренний прием в Хрисотриклинии пропустить не удалось. Я явился разодетый как павлин, в сопровождении Вари и Роды. Обе девчонки были в стиле жокей, только у Роды, фрак был однобортным, воротничок стоечкой, красный жилет с золотыми пуговицами, и яркий макияж в агрессивном стиле. Наше появление как всегда взбаламутило аристократическое болото, перетянув все внимание на себя. И пока логофет о чем-то вещал в пустоту, я оставил дам под присмотром подошедшего к нам Константина, а сам беспрепятственно проник в альков императрицы. Со времени моего последнего посещения алькова, ничего не изменилось, кроме самой августы. В строгую прическу углеокой были вплетены нити жемчуга, лебединую шею украшало брильянтовое колье, на все пальцы нанизаны перстни с самоцветами. Меня она встретила дежурной улыбкой, с интересом ожидая моей вступительной речи, которая не замедлила себя ждать:

— О великая императрица! Посвятившая себя тому, чтобы распространять вокруг себя красоту тепло и благодать. Можете ли вы уделить толику своего драгоценного внимания и внести немного солнечного света в унылое существование бедного купца.

— С моей стороны было бы бесчеловечно лишить его такой радости, — улыбаясь, подыграла мне августа, — тем более что от меня для этого не требуется усилий, — десертный стол уже полон яств.

— О, горе мне, бедному купцу! — Простонал я, заламывая в отчаянье руки. — Не уж-то вы — Солнцеподобная, моги подумать, что я способен осквернить грехом чревоугодия сие святое место?! Только скромность, воздержание, пища духовная и созерцание вашей красоты, заставляют ликовать мою душу.

— Бедный купец?! Я едва держусь, чтоб не разрыдаться от сострадания. Это случайно не твои бедняжки-наложницы едва таскают ноги, от навешенного на них злата и самоцветов?! А может — это не твои бедные воины устроили такой кутеж, что их иначе как сумасшедшими богачами, никто и не называет? А еще, сажи ко мне "святой" человек — это случайно не от твоего воздержания, так кричала принцесса Анна, что расположенный неподалеку легион, до утра не смог сомкнуть глаз?!

— Ну что вы Ваше Величество! От моего воздержания никто бы даже не пискнул! И я считаю, мы не вправе осуждать за крики несчастную вдову. Может у горемыки единственная в жизни радость — покричать перед сном. — Шмыгнув носом едва не пустив слезу, произнес я, и тут же приложив руку к сердцу, и выпучив глаза, с придыханием произнес. — А все остальное, как есть — наветы завистливых недоброжелателей.

Мой ответ чрезвычайно развеселил углеокую.

— Уф-ф! — Закончив смеяться, обмахиваясь веером, произнесла августа. — Вот скажи Александр как с таким наглым шутом разговаривать? Кстати, а что это за новая особа с тобой? Видно что наглости ей, тоже не занимать. Держится так, что придворные, не знай меня в лицо, решили бы, что она императрица и есть.

— Это Рогнеда — хазарская княжна. — Вскользь ответил я, надеясь, что на этом вопрос закрыт. Но, увы…

— Что-то не похоже она на семитку, — недоверчиво вздернула брови августа. — да и не слышала я, чтоб хазаринки держались столь независимо!

— По материнской линии она из данских князей.

— Саня, ну чего ты юлишь! Ни даны, ни хазары не славились умением, пешими бить конного, тем более вооруженные обычной палкой и кинжалом, к тому же девицы. Специалисты мне сказали, что с таким вооружением выжить шансов не было, даже у хорошо подготовленного воина.

Запираться не было смысла, поэтому я коротко ответил.

— Она по совместительству еще и жрица Иштар.

— О боже Саня! Ты что их, на грядке выращиваешь?.. Я специально интересовалась, — в истории нет ни одного человека, который мог бы похвастать, что знал лично жрицу Иштар, а у тебя их ТРИ!

— Ну, у Абуль-Абба́с Абдулла́ха, согласно легенде, было не менее полудюжины таких, — не уверенно ответил я.

— А сколько у Абдулла́ха, согласно легенде, было в услужении амазонок?..

Далее разговор проходил за столом, где я поведал о наших приключениях. Рассказ изначально был редактирован под углеокою. Все драматические ситуации, увеличивая градус накала, перерастали практически в трагедию. Но трагического финала удавалось избежать буквально чудом, и в последний момент. Императрица, внешне не выражая эмоций, спокойно поглощала свой — пети дежене энтим, (завтрак близких друзей фр.) но почему-то с легкостью чередовала рыбные закуски со сладостями, ягоды с мясной выпечкой. Думаю она даже не замечала вкуса угощений. Потом уже я набивая рот изысканными яствами слушал, а Зоя пересказывала отчеты опальных генералов, тех самых что называли рейд безумством и самоубийством. Согласно их версии — если б главнокомандующий не шел на поводу у трусливого иноземца, который вечно мешался у них под ногами, то Болгария была бы уже новой фемой Византии. Виднейшие стратеги империи не участвующие в операции их поддержали. Знать понятно, верит болтунам, и распространяет эти слухи…

— Уж и не знаю, как заткнуть рты этим бездарям. — закончила свое повествование августа.

— Скажи, а я еще могу выступать на подиуме Хрисотриклина?..

— Для заключительного слова, приглашается секретарь императрицы — Александр Калиостро! — С этими словами логофет, вздохнул наконец свободно, и освободил мне подиум.

— …Целью акции, был не захват враждебного государства, а демонстрация возможностей будущего императора Византии! Судите сами, впервые за четыреста лет Варна вновь стала византийской! Плиска, — недавняя столица Болгарии, тоже была взята. Сто десять лет назад, император Никифор тоже сумел взять Плиску — скажите вы. Но его победа была пирровой! При отступлении погибла вся стотысячная византийская армия, в том числе и сам Никифор. Император был взят живым, отведён к хану Круму. Перед ханом ему отрезали голову и посадили её на кол. После чего хан захватил Месембрию. — Тут я сделал паузу, и улыбнувшись продолжил — Месембрия в этот раз не была целью вторжения Константина, и потому просто сожжена дотла.

Чтоб не утомлять своей речью, коротко подытожу… — Империя впервые за последних двести лет одержала значимую победу, и показала миру свои острые зубы. В результате боевой операции силами всего в тридцать тысяч воинов: — Болгарское царство потеряло все торговые порты на черном море. Полностью лишилась своего боевого флота. Симион вынужден был снять с осады наших городов более трети своих войск. Есть конечно минусы, и о них я тоже скажу открыто! Так уж получилось, что успех операции зависел от полной ее секретности, и в связи с этим, высший командный состав, включая генералитет, не был посвящен в ее детали и тем более в ее реальные цели. В результате, даже дельные подсказки командного состава, на разных этапах операции, невозможно было использовать, поскольку они шли в разрез с главной целью. — Тут я, армейский стиль доклада поменял почти на возвышенный, и прижав руку к сердцу продолжил.

— Но пусть не переживают стратеги и генералы чьи замечания, как они считают, небыли учтены. Все они попали в особый список — список перспективных военноначальников, за которыми будущие победы империи! Этим молодцам, будущий Басилевс не даст покрываться плесенью на штабных должностях в столице. — После этих слов сделал небольшую паузу и добавив пафоса почти проарал.

— Надеюсь следующей образцово-показательной акцией с участием этих бесстрашных парней, будет взятие неприступной столицы критских пиратов — Кандака! Громких и продолжительных аплодисментов не последовало, зато самому тупому солдафону должно быть ясно — будете вякать — забудьте про спокойную жизнь. А самые настойчивые — сдохнут без вариантов. По потемневшим лицам военных, было ясно — намек понят.

Смотреть парад победителей, мне предстояло с крытой галереи над воротами Халки, которую я сам и выбрал. Задумка с организацией грандиозной свалки из оружья у колонны Юстиниана делала невозможной нахождения там трибуны августы. Заняв почетное место, справа от углеокой я прям, почувствовал себя членом политбюро на трибуне мавзолея… в окружении государственных деятелей и других официальных лиц.

— Прекрасно! Отсюда самый лучший вид на Августейон. — одобрила мой выбор императрица, — Более удобного места, чтоб наблюдать столь масштабное зрелище не найти! Не правда ли Александр?!

— У меня уже есть объект для созерцания, — произнес я глядя на возбужденную Зою, совершенно искренне.

Императрица вроде как пропустила мимо ушей мой ответ, но розовый румянец, тут же залил ее щеки. А спустя пару минут, подозвала свою камер-фрейлину, и обмахиваясь веером, произнесла:

— Чувствую, жарким выдастся денек. Распорядись дорогуша, чтоб после ужина подготовили мои термы.

Парад прошел ярко и величаво, вызывая бурю восторгов у горожан, а сцена с подхваченной принцем малышки, вызвала слезы умиления даже у императрицы.

День действительно выдался знойным и напряженным. Поэтому то, что я вечером оказался в императорских термах, было вполне ожидаемо. Охрана, обслуга, фрейлины — никто меня не остановил, и даже не заметил. Все увлеченно разглядывали, кто потолок, кто стены, кто носки собственных сапог. Зою я нашел в тепидарии, из одежды на ней ничего не было, если не считать рук, стыдливо прикрывающих полную грудь.

— Саня не вздумай приставать! Я в не настроении — Это было враньем, во всяком случае, полуправдой. — Хоть я и очень утомлена, но сопротивляться еще могу!

Действительно, сопротивлялась она совсем недолго, но сказки о том, что она очень утомлена… Ох, братцы!

До своего особняка добрался под утро, четко проинструктировав Варю, чтоб до ужина меня не будили, если только не начнется второе пришествие. Второе пришествие, все таки случилось… Дядя не допущенный вчера ко мне Варей, явился второй раз. Причиной его посещения, было крайнее возмущение моими необдуманными действиями, результатом которых были приличные убытки, и урон его деловой репутации.

Дело в том, что в империи, монополия на продажу оружья, принадлежала государству. И в его ведении был тотальный надзор, за оборотом вооружения в Византии. Любой товар военного назначения, не выгруженный на военные склады, и не внесенные в реестр, подлежал конфискации, без права выкупа. Дядя, уже пристроив львиную долю бэушного оружья, и приняв задаток, столкнулся с византийской бюрократией, и получил от ворот поворот. Не дождавшись моей аудиенции, обратился напрямую к Моисею. Тот после приема у августы, только развел руками, сказав что ее величество не собирается ради выгоды купца менять законы империи. Я успокоил родственника, сказав что, что ни будь, придумаю, тем более, что завтра, официально приглашен на обед в хртстотриклине. Дядя еще побурчав для порядка удалился. Его место занял Дед. Поделились впечатлениями от парада, затем рассказал ему о проблеме с оружьем, которое я отдал, чтоб сделать парад более зрелищным. А чтоб получить его обратно, вместо благодарности придется выступать в роли просителя.

— Великолепно! — Как-то не в тему ответил Дед. — Ситуация как по заказу. Не надо ничего просить! Надо наоборот идти на обострение! Это шанс повысить свой статус и отхватить кусок пожирней! Вот смотри…

А на мой вопрос, почему Зоя назвала Роду семиткой, то бишь еврейкой, хрипло рассмеялся и пояснил.

— Хазары и есть одичавшие семиты, а не тюрки как это принято считать. Протосемиты перебрались в Аравию шесть тысяч лет назад, из северной Сахары, смешались там с шумерами и разбрелись кто куда. Кто-то двинул на север, и северо-запад. Кто-то, стал понемногу смещался на юго-восток, и обратно на юго-запад. Финикийцы, ассирийцы, ливийцы, евреи, ливанцы, даже арабы и мальтийцы, тоже семиты. Точнее было бы употреблять термин "семитоязычные народы" которых объединяет только языковая группа, а не тысячу раз разбавленная другими народами кровь. Тот же Карфаген населяли семиты, и Ганнибал семит, и принцесса Европа, похищенная Зевсом, и та же Кассиопея и Андромеда…

Обед у императрицы прошел уныло. Я неохотно ковырялся в закусках, почти ничего не съев, на вопросы отвечал односложно, не поднимая взгляда от своей тарелки. Константин от моего демарша, сразу растерял кураж и замолк. Другие гости тоже сразу примолкли и лишь бросали удивленные взгляды на невозмутимою августу. По окончании обеда Императрица попросила меня ненадолго задержатся. Когда гости и прислуга дружной толпой удалились, не забыв плотно прикрыть за собой дверь, Зоя наконец выплеснула свои эмоции.

— И как это понимать! Неужто ты так жаден, чтоб из-за конфискации оружья на вшивую тысячу золотых, распускать нюни?!

— Мне кажется августа, вы ошиблись в расчетах на пару нолей!

— Отнюдь! Если б ты выгрузил, свое оружье на военные склады, то должен был уплатить пошлину. Пошлина едина и не учитывает качество ввозимого оружья, а закупочные цены делятся на категории. Высшая категория — это новое оружье превосходного качества. Твой ржавый металлолом подпадает только под восьмую категорию и стоит копейки. И ты бы получил соответственную сумму, далеко не ту, на которую рассчитывал. Но даже в этом случае не понимаю твоего уныния! Думаешь я не знаю, сколько монет ты получил, выпотрошив казну двух богатейших городов, плюс таможенную казну Варны. Прибавь к этому захваченные с товаром суда, и выкуп за принцессу. — И со смехом добавила. — Ты же сам говорил, что твоя тактика — соблюдать справедливость и делиться с ближним дарами благосклонной фортуны.

— Ха-ха. — Уныло отозвался я. — Мне тоже всегда бывает весело, когда удается обжулить простофилю. Только я в отличии от некоторых, никогда не пытался нажиться на ошибках своих друзей, ведь они и есть твой самый ценный капитал. Хочешь, я примерно скажу, какой урон ты смогла избежать благодаря одному своему другу. Во что бы обошлась потеря Македонии, и еще с десятка провинций. О таких мелочах как захват арабами восточных областей, и взятие критскими пиратами большинства прибрежных городов империи я и не упоминаю. И еще, сколько ты получишь золота, вернув Болгарам Варну? А…

— Достаточно! — нахмурив брови, рыкнула углеокая.

— Ты кажется хотела поговорить на чистоту?! — Спокойно ответил я. — Зачем тогда затыкаешь рот. — ответа не последовало и я продолжил. — Ты знаешь, наверно это моя ошибка, что мои старания и мои деяния на благо империи, воспринимаются как должное, и поскольку я за них ничего не требую, и вовсе обесценились до нуля. И я с этим в принципе согласен. Но согласно моим же принципам, терпеть, когда меня нагло грабят, я не буду.

— Это что?! Угроза?! — Несколько нервно произнесла Зоя.

— Ну, не знаю. Если тебя пугает потеря союзника в моем лице, то угроза. Если нет, то нет.

— Александр! У нас уже был разговор на эту тему! И тогда я тебе сказала, что менять законы не могу, потому как закон в Византии — столп, на котором держится вся государственность, а император — главный страж закона!

— Ты еще помниться тогда сказала, что император и есть закон. Вспомни, — со времен основания Византии сменилось шестьдесят четыре басилевса! А в памяти народа, остались двое — это Константин I Великий, и Юстиниан I Великий, — выдающиеся личности, укрепившие державу и поднявшие ее на самый высокий уровень! Они не заучивали старые законы, а писали свои, которые позволили реализовать все ими задуманное. Сейчас ты пример для сына, и от тебя зависит, будет ли он догматиком, — стражем изживших себя законов! Или он будет ЗАКОНОМ!

— И какой же закон придумал твой изворотливый ум, относительно данной ситуации? — настороженно спросила августа.

— Очень полезный закон, который позволит направить в казну неиссякаемый ручей золота, и притом практически без затрат. — Взяв небольшую паузу, дождался нетерпения в глазах углеокой, продолжил. — Нужно ввести в штат судейских, особую категорию лиц, занятых оформлением правовых документов и материалов граждан. Они должны обладать правовыми знаниями, "абсолютной честностью", и утверждены в должности префектом города. Назовем, их скажем, государственными писарями, или проще — нотариусами. Согласно закона, любая сделка граждан — будь-то наследство, заем, купля-продажа, аренда и прочее, на сумму свыше, десяти или ста солдидов, должна быть зарегистрирована нотариусом. Если это не сделано, то спор по данному делу не будет, рассматривается судом. И напротив, — если нотариально заверенный документ внести в судебный протокол, то спор о подлинности этого акта становился невозможным.

После длительного молчания, затуманенные, видимо открывшимися перспективами, глаза Зои прояснились, и она вновь обрела дар речи.

— Все конечно хорошо! Но я не поняла, в чем твой интерес?!

— Деятельность нотариусов получит законодательную регламентацию. И там, в числе сотен, будет учтена сделка на аренду оружья, между частным лицом и государством. Дальше проще, — Константин, Леонид, Платон. Неважно кто — хоть ты! Заключают со мной соглашение на аренду оружья, на срок скажем пять лет. И цена сделки, в этом случае не будет привязана к вашим категориям, а сформирована по согласованию сторон…

— Э-ээ! Если я правильно поняла, ежегодно я выплачиваю аренду, а по прошествии пяти лет, возвращаю оружие, или выкупаю по полной цене, предварительно уже выплатив его стоимость несколько раз?!

— Вы, Ваше Величество, обладаете не только совершенной красотой, но и блестящим умом! — в восторге заявил я.

Зоя метнула на меня строгий взгляд.

— А что тебе не нравится?! — Уже серьезно продолжил я. — Ты взамен получаешь отличный закон, который принесет тебе денег в сотни раз больше, чем ты потеряешь от сделки со мной! Или снова хочешь напомнить, что раз я ничего не требую за помощь, то меня и вовсе не стоит брать в расчет.

— Может ты и прав, — в раздумье проговорила углеокая, — Только знаешь, сколько времени потребуется на подготовку закона…

— В связи с крайней надобностью для державы, дай своим бездельникам неделю срока, Они конечно начнут выкатывать глаза, и божится что три месяца — это минимум! И даже в этом случае закон выйдет сырой! Ты по этому поводу взорвешься, и нагонишь на них жути… Помнишь как ты напугала своих портных, что половина из них нагадила в собственные штаны. После чего посадишь их вместе под стражу, дашь три дня, и пообещаешь что если по истечении этого срока не получишь работающий закон, то это будет расценено как саботаж, и им не позавидуют даже самые несчастные узники халки. Уверяю! Через день ты подучишь готовый проект закона! Если хочешь, гляну, поправлю.

— Саня! — Чуть не заламывая себе руки, произнесла с чувством углеокая. — Но ты же не испытываешь, тем более сейчас надобность в деньгах! А у меня сплошные дыры, приходится экономить каждый медяк.

— Ну ты даешь! В твою казну регулярно поступают налоги с самого богатого государства в мире! А я должен платить своим людям с того что зарабатываю сам, улавливаешь разницу?

Повисла пауза которую я прервал со вдохом.

— Есть вариант. Сумма аренды за оружье, компенсируется арендой помещения. По прекращению срока договора, ты возвращаешь мне оружье, я освобождаю арендованные площади…

Императрица явно повеселела от перспективы сэкономить, и с интересом ждала продолжения.

— Меня интересует — буклионский дворец… (см. иллюстр.)

Зоя, не удержав лицо, некоторое время смотрела на меня с разинутым ртом и широко открытыми глазами, всем своим видом выражая крайнею степень изумления.

— Буклеонский дворец?! Ты вообще думаешь, о чем говоришь?!

— Если я стану над этим задумываться, у меня еще, пожалуй, голова распухнет и придется покупать новый шлем. — Беспечно ответил я.

— Да ты хоть понимаешь, на что замахнулся?! — Августа чуть не задохнулась от возмущения. — Буклион — приватная резиденция императора, и переступать его порог могут только члены императорской семьи!

— Может, тогда скажешь, сколько раз его порог переступала твоя нога, за последний год? — Ни звука в ответ. — Я интересовался — нисколько! Его регулярно посещал только брат твоего супруга — Александр. Где устраивал оргии, пьянки, и содержал под стражей твоего сына. Если отбросить устаревшие догмы, и называть вещи своими именами, то буклион — это вечно пустующие здание на отшибе. А когда Константин войдет в силу, то и вовсе снесет этот символ своего унижения. Углеокая ничего не ответила, и ее лицо ничего не выражало, — Фемида да и только. С моей стороны было глупо еще чего-то ждать, и я ушел не попрощавшись.

Дома пересказав Деду наш разговор и непонятный финал, язвительно поинтересовался не пора ли собирать вещички?

— Еще не вечер Саня! — Хрипло рассмеялся он. — Еще не вечер!

И действительно к ужину нагрянул гость, — Моисей собственной персоной! Как всегда восхищался хлебосольностью нашего стола, рассказывал забавные случаи из дворцовой жизни. Перед уходом уединился с дядей в кабинете, вышел довольный, с кошелем больше напоминающим детский рюкзак. Уже в дверях, хлопнул себя по лбу:

— Совсем голова дырявая, — с досадой произнес он, — Чуть не забыл. Императрица велела передать, что завтра ты приглашен на обед. Но придти надо на два часа раньше, как я понял, тебя будут ждать законники, у которых к тебе дело.

У входа во дворец меня перехватил учтивый молодой человек, и проводил меня в зал-гостиную. Обстановка помещения была предельно целесообразна, для проведения докладов, и подобного рода деловых мероприятий, имелась даже кафедра, к которой подвел меня сопровождающий. С первого взгляда было понятно, что Зоя уже провела предварительную беседу, и нагнала жути на присутствующий электорат. Я ожидал встретить пренебрежительные взгляды и язвительные замечания… Но был приятно удивлен! Аудитория пожирала меня взглядом, и казалось не дышала поглощая каждое мое слово. Вопросы задавались четко, и только по существу…

Обед проходил как всегда. И как всегда, с удовольствием отдавая должное кулинарным шедеврам, вполуха слушал великосветские сплетни двора. Понемногу беседа вернулась к параду победы, и Моисей обратившись к Зое спросил:

— А как Ваше Величество собирается увековечить победу вашего сына.

— Я думала над этим. То, что предлагали придворные, типа триумфальной арки, или новой башни на Агустийоне меня не впечатлило. А вот Константин подал хорошую мысль — снести старый буклионский дворец, и на его месте построить новый — потрясающий своим совершенством, величием и новизной. И я склонна поддержать эту идею, тем более что буклион уже давно устарел, и не отвечает современным требованиям. — Тут углеокая перенесла свой царственный взгляд на меня.

— Александр! Ваша безудержная фантазия, хороший вкус, искусство отличного рисовальщика, а главное участие в военных действиях, не оставляет мне выбора. Я поручаю вам разработать концепцию проекта нового дворца! Вы можете там находится в любое время суток, да хоть жить там, со своей прислугой и дворней. Но через год, я должна получить от вас, как минимум нечто потрясающее, чего до сих пор не видел мир!

Углеокая в очередной раз подтвердила свой статус опытной манипуляторши, виртуозно, вроде как порыве чувств, легализовав мое нахождение в Буклионе. И сейчас мое проживание во дворце выглядело не как дар императрицы, а как тяжкий крест, взваленный на мои хрупкие плечи.

— Сделаю все от меня зависящее, Ваше Величество! — по военному дернув подбородком, отчеканил я. — Надеюсь вы не пожалеете о своем выборе.

…Вот уже час мы блуждаем по своему новому Чертогу. Слово "жилище" язык не поворачивается сказать. Мы — это Фарах, Касим, Иная, Варя с Родой, мои писари-секретари, Вова с Ваней, и Айболит ну и Дед. Гидом у нас, мой новый мажордом Давид — крепкий худощавый старик, седые волосы зачесаны на лысую макушку, такими я представлял римских сенаторов. Сходство усиливала белоснежная шерстяная туника ниже колен, и сандалии с ремнями выше лодыжек. Он выглядел так, словно являлся неотъемлемой частью окружающей роскоши. Взгляд его серых с темными точками глаз казался несколько надменным. Впрочем, все кругом выглядело надменным. Старик всеми силами старался разговаривать с нами вежливо, но получалось через губу. Все верно встречают по одежке… А у меня все получилось спонтанно. После обеда во дворце, влетел в особняк, велел всем немедленно собираться для осмотра нашего нового жилища — хотел устроить сюрприз… Естественно никто не стал заморачиваться с нарядами, в чем были в том и пошли. Свою оплошность понял только во дворце. Наш табор напоминал передовиков банно-прачечного комбината из Бердичева, прибывший по бесплатным профсоюзным путевкам, на экскурсию в Петергоф. А если считать Деда то и вовсе — цирк шапито.

Несмотря на мое одергивание, рот у моих спутников все равно был постоянно открыт. Да и свой рот закрытым, удалось удержать благодаря титаническому усилию воли.

В отличии от Большего Императорского Дворца, роскошь Буклеона не давила своей монументальностью и напыщенностью, а потрясала своей красотой. За более чем четырехсотлетнею историю каждое помещение дворца, каждый уголок обрел совершенство, законченность форм и содержания. То, что созерцали мои глаза, иначе как возвышенной одой пышному великолепию, и гимном утонченной роскоши, не назвать. Моя вилла в Александрии, и Буклион, — все равно что пещера отшельника-аскета, в сравнении с будуаром маркизы де Помпадур.

Я выбрал для проживания часть помещений в восточном крыле. Холл-гостиная в ханьском (китайском) антураже. Стены драпированы алым шелком, с искусстно вышитыми райскими птицами напоминающими колибри, окруженные замысловатым растительным узором. Часть стен дополнительно украшает коллекция оружия. Сводчатые потолки расписаны в стиле ранних китайских гравюр. Сам свод поддерживают резные колонны из мрамора, почти невозможного фиолетового цвета, с алыми и белыми прожилками. Множество скульптур из терракоты и фарфора — воины, старцы, девы, животные. Роскошные монументальные вазы, мебель необычных очертаний, со вставками из оникса, агата и яшмы. Кабинет выдержан в светлых тонах — белый мрамор, слоновая кость, самшит… Не буду описывать спальню, с потрясающей кроватью, примыкающую к ней купальню, (термы тоже были только этажом ниже) и фехтовальный зал. Верьте на слово, там тоже от великолепия захватывало дух.

Всего таких гостиных с примыкающими к ним будуарами, кабинетами и спальными — четыре. В индийском, персидском и африканском стиле. Ну и просто общий зал в греко-римском стиле, способный вместить сотню гостей. Все апартаменты, по своей изысканности, мало чем отличались друг от друга. А на мой выбор, больше повлиял светлый и просторный кабинет. Тут же распорядился оснастить кабинет кульманом, и заказать в спальню вместительный платиной шкаф.

В дворцовый комплекс еще входило не менее десятка построек, в основном хозяйственного, военного и религиозного назначения. Был даже небольшой парк. Сам же дворец выходил фасадом на Мраморное море, от которого его отделяла каменная набережная, шириной метров пять. Вместительная гавань, окруженная каменным пирсом, способна вместить не менее десятка судов класса "Астеры", тоже входила в зону ответственности дворца. Набережную украшали два каменных стража — бык и лев. Собственно они и дали название БУК-ЛИОНскому дворцу.

"— Супер! У меня практически государство в государстве. Я могу принимать любых гостей, не отметившихся на территории Византии. Используя диверы, незаметно выходить в открытое море, тайно покидать пределы страны и так же незаметно возвращаться."

Следующим моим распоряжением было — замена охраны дворца, и устройство в гавани, крытого дока для пары диверов.

С монументального балкона моей спальни я мог созерцать морскую даль, вдыхая полной грудью свежий ветер. Мог даже рыбачить, будь я заядлым рыбаком. Но я решил его использовать как дополнительную спортплощадку для тренировок и спаррингов, на свежем воздухе, а Варя устроила там еще и тир, используя в качестве мишеней манекены, ранее выполняющие роль вешалок в моей спальне.

Парк, тоже можно причислить к одному из чудес света. Тропинки вдоль цветников, плодоносных кустарников и деревьев, были из разноцветной мозаики, и располагались в виде замысловатых лабиринтов, где заплутавший путник, время от времени находил помпезные фонтаны, и тенистые беседки. За одним из поворотов нас поджидало очередное чудо. Судя по выражению ее голубых глаз, мы не вызвали у нее особого интереса. Возможно, приняла нас за соискателей вакансий истопников, прачек или чего-то в этом роде. Брюнетка, лет пятнадцати, похожая на русалку. Парикмахером, ей должно быть служил приморский ветерок, волосы с нарочитой небрежностью спадали на плечи, обрамляя совершенный овал лица. Одета она была в светло-серую тунику свободного покроя длиной до щиколоток, явно на пару размеров больше. Мягкие складки прикрывали острые грудки. Спереди одеяние было испачкано красками, а на кончике вздернутого носика русалки, красовалось белое пятнышко.

— А это что у нас за чудо в стиле боди-арт? — весело спросил я, подойдя вплотную к девочке. — Как зовут тебя юная художница, случайно не Ариэль? (имя русалочки.)

Девочка приоткрыла губы, тут же их сомкнув, и опустила взгляд.

— Ты не стесняйся — все свои! Вон те два паренька, — кивнув в сторону Вани и Вовы, — тоже почти художники, но правда, краски я им пока не доверяю, а эта тетка с черными стекляшками вместо глаз, если б не стала колдуньей, могла бы сейчас расписывать горшки. — Сзади послышалось сердитое сопение Вари. — Да и сам я люблю рисовать. Так что смело можешь называть свое имя коллега.

— Ее зовут Эйрена, — вместо девочки ответил Давид. — Она дочь садовника, и она стесняется говорить потому что заика.

— Ух ты! Эйрена! А твоя мать случайно не Таис Афинская, и отец не Александр Македонский? — продолжал я балагурить, будто не услышал про недуг девушки. — Тогда совпадений еще прибавилось! Меня зовут Александр, а вон тот страшный как черт дядька, — указал я на Касима, — тоже сын садовника.

Вся наша команда окружила девочку, которая от такого внимания к своей персоне совсем потерялась. Тут ей на помощь неожиданно пришла Варя.

— Ну чего уставились?! Девушек никогда не видели?! Закройте рты и давайте вперед! — В основном это относилось к моим секретарям и Айболиту, те буквально пожирали красотку-одногодку глазами. — А ты Эйрена не бойся, никто тебя не обидит! Может ты даже о нас слышала. Меня знают как амазонку-ведьму Муиззу, а это колдун, — Александр Калиостро, — личный секретарь и палач Императрицы, — успокоила она девушку, но та почему-то в ответ только побледнела. Тут Варя перенесла внимание на меня: — Саня, а ты можешь исцелить девочку?!

— Мне кажется у ведьмы это получится лучше, — остудил я пыл зарвавшейся секретарши. Та поняла упрек и опустила глаза. — Хотя, лет пять назад, я помог одному монашку частично избавится от подобного недуга. Давай я сегодня приготовлю нужные снадобья, а завтра утром после завтрака встретимся в этой беседке…

Остаток дня вымотал меня до крайности! Иная сбегала в особняк и притащила всю мою родню во дворец на экскурсию. И мне пришлось по второму кругу обходить свои владения, уже в качестве гида. Опять открытые рты и вылезающие из орбит глаза. Больше всех поражалась, и переживала Аиша, что если она расскажет кому-то из подруг, какой роскошью окружен ее сын, то ее сочтут ненормальной. Масла в огонь подлил дядя, сказав, что уж если говорить правду подругам, то надо сказать что дворец визиря в Багдаде, по сравнению с дворцом ее сына — прибежище дервиша. И это на самом деле так. Византия преемница Рима, унаследовала от него культ роскоши и приумножила его. Тогда как арабы, придерживаясь шариата, были ограничены множеством рамок в возможностях украсить свое жилище. Я посоветовал маме сказать подругам, что ее сын торгует зеленью на константинопольском рынке, тогда ни у кого не возникнет вопросов, за что получил подзатыльник от родительницы. Дядя заржал как конь, и праведный гнев Аиши переключился на него.

Не успел я отправить родственников, явилась сотня моих гулямов, на смену охраны дворца. Пришлось знакомить командиров принимающего и передающего состава, проговаривать все нюансы передачи полномочий, выяснять все насущные вопросы, как службы, так и быта. Когда уже добрался до спальни, Варя поинтересовалась, что я желаю на завтрак?

— Я желаю на завтрак — завтрак! И лучше на свежем воздухе.

Выспался на новом месте, вопреки предубеждениям, отлично. Помахал с Фарахом саблями в фехтовальном зале, в купальне меня поджидали две нимфы приятной наружности, массажист и брадобрей! Завтрак ожидал на балконе. Стол изобилующий яствами, мог насытить от пуза как минимум пятерых, причем большая часть меню состояла из сладких блюд. Я уселся на единственный стул, и обратился к лыбящейся амазонке.

— Варя я не понял блин, что за подстава?! С каких это пор я стал сладкоежкой и начал жрать за десятерых?

— Саня ты сам устроил эту подставу! — с возмущением ответила секретарь. — Ты представил нас Давиду как своих слуг, а слуги во всем дворцовом комплексе питаются в общих трапезных, с пяти до шести утра, и кормежка там — так себе. Вот я и подсуетилась, чтоб мы с девочками не подскакивали затемно и не остались голодными. Так что на сладости рот не разевай — это не для тебя! А чтобы они не мозолили тебе глаза, распорядись перенести их в одну из беседок парка…

Завтрак я провел с Дедом. Обсуждали тему предстоящей магрибской компании. Само собой встал вопрос о том, что делать с Галибом, ведущего непонятную игру, целью которой была смерть Ибрахима и обвинение меня в его гибели. Дед предположил, что кое-кого в верхушке Аль-барида не устраивает нынешнее правительство Халифата. Но даже если им самостоятельно удастся свалить Аббасидов, стать претендентами на пост нового халифа, у них не выйдет. Примкнуть к какой-то местной харизматичной личности, поддерживаемой духовенством и военными, — остаться при своих интересах, и это в лучшем случае. Короче не вариант. Но если открыть дорогу в Халифат Убайдаллаху аль-Махди, слив ему Египет, то взятие Мекки, Медины и Дамаска, учитывая популярность там Фатимидов, — плевое дело. Да и Иран, с его близкой к Фатимидам трактовке ислама, надавит с севера. Вот тогда можно валить Аббасидов, и смело рассчитывать на очень жирный кусок пирога от нового халифа. Но, чтоб войти в доверие к Убайдаллаху, заговорщикам необходимо доказать свою ценность. Предупредить Фатимидов о нападении на его города — хороший задел для будущих доверительных отношений. Ну и на десерт — сдать ему Египет…

— Дед я не понял, зачем Галибу городить огород со смертью Ибрахима, и приплетать туда меня? Что ему помешает просто слить Фатимидам мои планы, губернатора отравить, советников и сына обвинить в убийстве, и спокойно сдать Египет Убайдаллаху?

— Убийство губернатора Египта ничего не даст, — сразу поставят нового. Тот придет со своей командой, в которой не будет места Галибу. А это провал. Скорее всего, он рассчитывает, что смерть сына сильно подкосит старика, и тому будет не до служебных обязанностей, и бразды правления перейдут в его руки. Тебя же, он обвинит в гибели Ибрахима, но не на прямую, а косвенно, как и его советников. Этого будет достаточно, чтоб губернатор не желал больше с вами общаться…

Так что, Галиба надо валить однозначно и обязательно так, чтоб в его смерти обвинить Убайдаллахов, — подвел Дед итог своего выступления, но тут же добавил. — Но с предварительным допросом, и по полной программе. Лишние козыри в рукаве не помешают, да и следы Роды можно основательно запутать…

К беседке, где договорился встретиться с Эйреной, я подошел незамеченным. Впрочем, это было не моей заслугой. Пройди мимо в это время стадо розовых слонов, и их бы не заметили, настолько девушки были увлечены сладостями и незатейливой девичьей трепотней.

— Попались греховодницы! Помните, за чревоугодие существует Возмездие! — загробным голосом возвестил я, направляясь к входу. — Скоро вы станете такими толстыми, что вам понадобятся два стула, по одному для каждой половинки…

Испуганные взвизги Эйрены и Инаи, замысловатые ругательства на хазарском Роды, хохот Вари…

Выпроводить массовку удалось только после заявления, что вытесненный недуг, из одного тела, сразу переместится в другое, если такое есть поблизости. Опрос садовницы ничего не дал. Она или молчала, либо отвечала жестами.

— Послушай девочка, так не пойдет! — предельно серьезно сказал я. — Есть я, — врачеватель! И есть твой недуг! Если ты будешь помогать мне, то мы победим! А если ты будешь защищать свою болезнь, то у меня нет шансов… Вопрос только в доверии!.. Давай сначала! Назови свое имя.

Букву "Э" девочка сказала свободно, но затем ее словно заклинило! Она несколько раз повторила этот звук, потом попыталась говорить на вздохе. Естественно у нее ничего не получилось, но остановится она, уже не могла. В результате спазм гортани и мимических мышц лица. Когда она закончила в голубых, грустных глазах стояла влага.

— Ну, вот видишь, хоть тебе и было не просто, но ты мне помогла. На выпей, — это очень сильное лекарство из корня мандрагоры!

Девушка приняла из моих рук склянку, решительно выпила содержимое, ожидаемо поморщилась. Содержимое склянки — обычная морская вода с вином, я попробовал, вкус довольно мерзкий, в самый раз для лекарства.

— Теперь ты должна молчать два дня не говоря ни слова людям! Но каждый день, после обеда и ужина рассказывать райской птице все, что ты делала!

Дед сам подсказал эту идею — было замечено, что дети-заики разговаривая с животными, практически не заикаются. Возможно, это из-за того, что в это время они полностью раскрепощены и испытывают только положительные эмоции.

— Если твои дела идут на поправку, то птица с тобой заговорит. Видишь этот брильянт?…

Сеанс гипноза выявил, — Эйрена может говорить нормально, а ее недуг результат психической травмы. Обладая чрезмерной впечатлительностью и яркой фантазией, девочка общаясь со сверстниками, нередко пропускала, или наоборот повторяла слоги, или даже слова. Дети такой же обслуги как и она, не обращали на это внимания, а появившаяся в их окружении дочка нового начальника охраны стала высмеивать Эйрену, за что поплатилась разбитым носом. Разъяренная мамаша потерпевшей, ворвалась в жилище садовника и сильно побила девочку. Потом ей же досталось от перепуганного перспективой оказаться на улице, отца. С тех пор жестокая детвора стала изводить ее насмешками, и говорить получалось все хуже….

Поработал с садовницей примерно час. Мои усилия были направлены в основном на удаление негативных воспоминаний детства и снятие скованности при общении с людьми. Еще показал ей как правильно дышать при разговоре, и напоследок "разучил" с ней песню — Бесаме Мучо, — пение благотворно сказывается на правильном восстановлении речи. Это, кстати, тоже подсказка Деда. А выбрал Дед эту песню, из-за ее лаконичности, исключительной мелодичности, и схожести испанского с латынью. Тем более он прилично знал испанский, и неплохо помнил текст…

Едва моя нога коснулась трапа "Астеры", вахтенный ударил в рынду и прозвучала команда:

— Адмирал на борту!

Фарах, во всей своей красе, при появлении меня на квартердеке принял стойку смирно, и сделал доклад согласно устава.

— Вольно! — Тут же ответил я. — Свистать всех наверх! Боевая тревога! Курс — Александрия! Сигнальщикам передать эскадре — следуем кильватерным строем по ранжиру! Дистанция пять кабельтовых.

Машина под названием — экипаж немедленно пришла в действие. Короткие команды, свистки боцмана, беготня матросов, скрип снастей, хлопки парусов… "Астера" расправила крылья! Еще мгновение, и все хаотичные звуки смолкли — ласточка поймала полный бакштаг, и встала на курс!

Неделю перед отплытием, если назвать суматошной — значит ничего не сказать: это был кошмар! На ознакомительном собрании с обслугой дворца, я коротко обрисовал свои требования и пожелания, и в конце речи предложил собранию, озвучить свои вопросы или предложения, если таковые имеются. Народ дружно промолчал, тогда я брякнул, что мои двери открыты, и если у кого вопросы возникнут позже, то милости прошу…

И тут началось! Все по любому поводу обращались ко мне! Кому-то не понятно, почему банный день в четверг, а не в субботу. Почему отдыхающая смена караула должна сдавать белье в прачку, почему из столовой нельзя брать посуду…. И еще сто тысяч почему! Я поначалу сам пытался решать эти вопросы, но мои указания вносили путаницу в уклады дворца, и количество посетителей росло. Когда меня это начало бесить, сказал Варе:

— Больше такими вопросами меня не отвлекай! Не можешь ответить сама, зови Инаю, Вову с Ваней. Если у всех моих секретарей не хватит мозгов, зови Давида. Амазонка решила проблему радикально, но эффективно. Не разобрал, с каким пожеланием обратился следующий недовольный, но Варю услышал хорошо.

— Так положено! — в ответ неразборчиво — бу-бу-бу. — Ты что, ослиная башка, плохо слышишь?! Это не караван-сарай, а императорский дворец! — Мя-мя-мя. — Тебя что юродивый, — спустить с лестницы — говорят, калеки лучше соображают! — Следующий!..

Очередь недовольных, резко сошла на нет. Видимо те неудобства, которые не устраивали просителей, никак не стоили общения с ведьмой, для которой дать в глаз, не насилие, а обычный аргумент в диалоге. Тот же мажордом провожал меня в плавание сверкая фонарем — результат деления полномочий с моей секретаршей. Вообще Варя хоть и общалась со мной запанибрата, и позволяла вольности, но считала меня за божество, а себя соответственно первой после бога. Наверно поэтому, любые титулы, положение в обществе, размер кошелька не имели для нее никакого значения. Я по всем параметрам был несоизмеримо выше, следовательно и она тоже. Моих друзей она считала своими, и относилась с симпатией ко всем, кому симпатизировал я, даже к моим любовницам. Все это конечно походило через призму ее воспитания в среде матриархата. Так что когда в ее окружении появилась Эйрена, она безоговорочно определила ее как свою младшую сестру, в переводе с амазонского — личную воспитанницу, падавана. Кроме того садовницей всерьез занялись Иная и Рода. Девушку подстригли, причесали, приодели, прокололи уши, и вдели золотые серьги-кольца. Для девочки которая донашивала наряды матери и не мечтала даже о серебряных украшениях, это был шок! Но, как известно к хорошему привыкают быстро… У нее даже появились почитатели — куртуазные кавалеры, в лице моих секретарей и Айболита. Ваня и Вова рисовали предмет своего обожания и рассказывали, как они брали на абордаж вражескую галеру и спасали от смерти королеву амазонок. Айболит поведал даме, как быстро приготовить снадобье от поноса, и запора, и что делать, если после удара сабли, кишки вылезли из брюшины — на мой взгляд очень сомнительная тема для разговора с девушкой. Мне вся эта возня напоминала игру малых детей, которым подарили красивую куклу. Кстати, кукла заговорила, медленно нараспев, предварительно про себя проговаривая фразу, но лиха беда начала. А Бесаме Мучо стала хитом, ее насвистывали, мычали и пели, ужасно коверкая слова все, от золотаря, до первой после бога…

Из значимых событий моего недельного пребывания в Буклионе стоит упомянуть еще пару событий: это посещение дворца императрицы с сыном, и Мадам Клеопатры… Клео не впустили бы на территорию дворцового комплекса, поэтому ушлая мадам прибыла морем, подойдя на ладье к причалу Буклиона. Мои бойцы за время пребывания в Константинополе не раз посетили заведения Клеопатры, и каждый второй знал хозяйку в лицо. Поэтому вбежавший в приемную вахтенный с пирса, четко доложил, кто ожидает моей аудиенции. Понты в преступной среде, как известно дороже денег, поэтому на пирс я вышел облаченный в самый дорогой кафтан, где за золотым шитьем, почти не видно материи.

Мадам обладала шикарной памятью, в том числе на имена, и развлекалась тем, что пикировалась с охраной, напоминая пикантные подробности, связанные с нахождением парней в ее заведении. У части служивых лица были свекольного цвета, зато другие ржали как кони.

— А я все утро ломаю голову, к чему мне всю ночь снились сотня красавиц, а я ни как не мог выбрать достойную? — вторгся я в разговор, подойдя к развеселившейся публике. — Оказывается, сам Морфей подсказал, — достойную красавицу мне пошлет богиня утренней звезды. Клео! Ты все цветешь и хорошеешь! Вот смотрю на тебя и думаю — сбросить бы мне хотя бы пару тройку сотен лет, я бы еще ух…

— Дайте мне кто нибудь руку! — в притворном негодовании воскликнула Клеопатра. — Я поднимусь на причал и надаю подзатыльников этому Мафусаилу (в Библии — Мафусаил прославился своим долголетием: он прожил 969 лет), который вообразил, что дряхлый старик, сможет соблазнить самый прекрасный цветок Константинополя!… - Взрыв хохота!

— Чего ржете идиоты, — изображая оскорбленные чувства, продолжила Клео. — Так меня называли каких-то двадцать лет назад…

Встречу решил устроить в греко-римском зале, по роскоши он превосходил все остальные, и имел удобные альковы, для приватного общения небольшой компании. Устраиваемся в одном из них. Удобные диваны, столик сервирован на троих (Мадам сопровождал мой недавний знакомец Красс, тот, с которым я столкнулся в Варне). Кубки с вином, легкие закуски, сладости, фрукты… Сервировка по высшему классу, — фарфор, стеклянные фужеры, серебряное фураже…

Едва мы присели, подошла Варя, разодетая тоже в золотое шитье, несколько скромнее моего, но зато в ее прическу были вплетены нити жемчугов, не говорю уже о перстнях с самоцветами.

— Что нибудь еще Босс?

— Хорошая у тебя прислуга Александр, — опередила меня с ответом, Клео. — Может одолжишь мне пару амазонок? Мои заведения наверняка только выиграют от таких охранниц!

— Ну — это вряд ли, — с хохотком ответила Варя, — если только устроишь новый бордель на кладбище, и примешь в штат артель могильщиков, чтоб проводы посетителей были не долгими. Ну и самой начальнице не стоит там показываться, чтоб не попалась под горячую руку… — С этими словами секретарь пальчиком приподняла очки вверх.

— Э-э! — Прикрывая ладонью глаза, и отворачивая голову, произнесла мадам. — Ты брось свои колдовские штучки! Я просто пошутила!

— Дык и я пошутила! — весело ответила Варя, опуская очки на место. — Дед как-то сказал: — "В каждой шутке, есть доля шутки!" — Что нибудь еще, Босс?!..

— Уффф! Жуткая штучка! — произнесла Клео, едва Варя покинула зал. — Когда увидела ее глаза, чуть не описалась.

— Хех! — Довольно произнес Красс. — Это ты увидела ее при свете дня! А в темноте ее глаза горят адским пламенем! Ты знаешь тетя, я не из пугливых! Но когда увидел ее в камере, я даже обделаться от страха не смог, потому что дырка в моей заднице, превратилась в точку!

Клео передернуло от оборотов племянника.

— Красс! Разуй глаза негодник! Ты не на помойке! Потрудись выражаться культурно…

Далее беседа переключилась на Варну. Красс рассказал, что довел до своих, чтоб не барагозили, братва прониклась. В городе тишь и гладь, а гильдия еще и в прибытке. Карманники, держатели притонов, и прочее мелкое жулье, неплохо поднялось на солдатне, весело спускающей деньги… Когда закончились пустые разговоры, Мадам торжественно достала из складок одежды небольшую шкатулку. На черном бархате красовался перстень один в один как тот, что я получил от Мутного.

— У меня уже есть такой, — продемонстрировал я свой, и хохотнув продолжил. — Если каждые полгода гильдия будет вручать мне по кольцу, то скоро мне придется надевать их на пальцы ног и ходить босиком.

Красс заржал, видимо представив меня, разгуливающим по городу, в золотом прикиде и босым. Клео посмотрела на нас как на придурков и холодно сказала:

— Этот перстень отличен от твоего! Ключ изображенный на новом, имеет больше бороздок в короне, и вместо дубинки топор! Ты допущен до секретов гильдии даже недоступных мне, и можешь карать любого из братства, ну кроме тех, кто отмечен кольцом.

" — Ух ты! Теперь я еще и граф преступного мира, и что характерно, мои полномочия, не ограничены какой-то территорией. И работают c одинаковой силой, даже во враждующих государствах."

— Ну спасибо Клеопатра за столь ценный, я бы даже сказал бесценный, подарок! Даже не представляю, чем смогу отдарится?

— Пристрой моего племянника, к делу. Он удачлив, но не ценит это! Смел и дерзок, но до безрассудства! Я много таких повидала, и они, как правило, уходили из жизни молодыми.

— Даже не знаю?… Слушай Красс, как смотришь — подбери пару сотен отморозков, я вас обучу, станете самой крутой абордажной командой… — Кислые физиономии тети и племянника в ответ. Да и мне понятно, — какая нафиг абордажная команда из бандюков, если они ни мечей, ни луков, толком в руках не держали? И тут в голову пришла мысль!

— Слушай Красс, отправляйся-ка ты на Крит! У тебя есть полгода, может быть чуть больше. Задача — примкнуть к одной из самых влиятельных банд в Кандаке, стать там неоспоримым авторитетом, по возможности занять место в ее руководстве. — Видя как побледнело лицо Красса, а губы превратились в бледные ниточки уточнил. — Я не предлагаю тебе стать стукачом или крысой…

— Александр! — прервала мою речь Клео. — Любой из гильдии выполняющий твое поручение не может считаться стукачом, крысой, или кем-то еще. Всю ответственность берешь на себя ты. А поскольку гильдия вручила тебе это кольцо, то полностью уверена в твоей адекватности. А с недорослем, который от своего скудоумия изображает оскорбленное достоинство, и пучит глаза, я поговорю дома.

Я понял свою промашку впрочем, как и опустивший глаза "недоросль" и как ни в чем не бывало, продолжил.

— Еще желательно чтоб банда, к которой ты примкнешь, была в контрах с остальными, и претендовала на главенствующею роль. Тебе нужна репутация смелого, хитрого, везучего и безжалостного бандита, притом честного и справедливого. Враги должны знать, что перебегать тебе дорогу — опасно! А уж угрожать тебе — прямая дорога на кладбище! Людьми я тебе помогу! В качестве наложниц, — только упаси тебя Бог к ним приставать, враз останешься без яиц, — могу предложить двух оторв-амазонок, — Юлу и Мурку…

— Помню! — Вмешалась в разговор мадам, и расплылась в довольной ухмылке. — Юла, это та резкая девочка, что порезала Гнусавого на ремни?! А ведь боец он был из первых…

— Она самая! А Мурка еще бедовей будет! — ответил я мадам, и вновь переключился на племяша. — Если понадобится ликвидировать конкурента, который тебе не по зубам, дай знать — пришлю человека, — сделает все как надо — комар носа не подточит…

— Согласен, — после недолгого раздумья произнес Красс. — Я хоть и догадываюсь, в чем твой интерес, но чтоб не наломать дров, должен знать точно!..

— Императрица даровала мне Крит. — Красс открыл было рот, но я остановил его жестом. — Остров всегда оставался византийским. Его никто не захватывал. Имел место мятеж, спровоцированный пришлыми бунтовщиками, который несколько затянулся, только и всего. Так что следующим летом я собираюсь взять Кандак, вышвырнуть самозванца, подавить мятеж, и стать правителем Крита. Если справишься с заданием — станешь моим официальным советником по борьбе с преступностью, считай теневым королем Крита. В любом случае, выбор за тобой — продолжать тырить мелочь по карманам, или богато жить в своем замке…

Углеокая с сыном, явились за день до отплытия. Я вообще-то ожидал только Константина. Накануне послал ему весточку, что у меня готов комикс, о наших приключениях в Болгарии, и если его высочество хочет взглянуть, и высказать пожелания — то милости прошу. С утра пораньше, небывалое дело, меня разбудил Давид. Управляющий, чуть не заламывая в отчаянье руки, сбивчиво пытался что-то объяснить, про каких-то важных персон, поваров, августу, ужин, а я спросонья ничего не понимал. Оказалось, что Моисей с утра прислал посыльного, с распоряжением подготовить достойный ужин на три десятка важных лиц, Императрица и царевич в их числе.

— Не понял Давид, какого хрена ты будишь меня?! Я могу разве что поджарить яичницу. Буди поваров!

— Но вы же сами распорядились, на время вашего отсутствия оставить пару поваров, остальным предоставить отпуск до вашего возвращения! — Тогда гони посыльного к Моисею, пусть шлет своих поваров, со своими продуктами, иначе августа будет ужинать яичницей с сухарями!

Трагическое выражение лица мажордома стало паническим.

— Я не могу отправить посыльного к Моисею! Могу только отправить, через канцелярию прошение…

Проклятая византийская бюрократия! Пришлось вставать, писать послание Моисею, чуть не пинками поднимать Варю, ждать пока она оденется и проворчится, затем посылать ее в… на утренний моцион до Христотриклина.

Мне моцион был не нужен. Пробежка по двум десяткам судов эскадры перед выходом, вполне могла заменить и моцион и зарядку.

Зайдя на первую галеру, обнаружил, что груз закреплен буквально на соплях. Меня это привело в неописуемое бешенство! На дворе третья декада сентября, и потрепать нас может прилично, а тут такая вопиющая халатность! Если кто не в курсе, то смещение груза при качке, отправило на дно в разы больше судов, чем было потоплено в ходе военных действий. В результате инспекция, рассчитанная на пару часов, растянулась на весь день.

К приходу гостей я опоздал, точнее пришел тютелька в тютельку, но в рабочем наряде, в котором облазил все трюма… Первую порцию гостей составляла свита императрицы, самый цвет придворных, фрейлины, ну и соответственно сама августа. Их встретил Давид. Низко поклонился Углеокой, затем облизал казенными комплиментами ее свиту. Зоя меня вычислила сразу, бросила взгляд, слегка приподняла бровь, и только.

Следом зашли гости под предводительством Константина. Надо сказать, окружение принца поменялось кардинально! На смену хрупких и полных юношей с горящими глазами, пришли крепкие парни с военной выправкой. Плоские как доски, мечтательные девочки-припевочки, уступили место девушкам, с шаловливыми глазами, у которых уже есть за что подержаться. Да и сам Константин, сменил осанку, расправил плечи, а взгляд хоть и остался добрым, но приобрел властность, и некую вальяжность. Заметив меня, не подал вида, только прыснул в кулак. Видимо принял перепачканный наряд судового шкипера, за задуманную мной шутку.

Едва процессия принца миновала холл, я рысью ринулся следом. По дороге чуть было не сшиб одну из фавориток наследника, созерцавшею фреску, посвященную какой-то эпической битве. Та хмурясь уставилась на невежу.

Ее длинные вьющиеся локоны отливали старинным серебром, на котором тускло поблескивал свет канделябров. Синие, с серыми лучиками глаза казались огромными. Большой рот словно дразнил, а под одеждой вырисовывались потрясающие формы: туго обтянутые корсетом округлости пышных грудей выглядели еще более соблазнительными, чем если бы их хозяйка была обнаженной.

Если ее прелести сразили меня с первого же взгляда, то по тому, как блондинка уставилась на меня и громко зевнула, я понял, что тоже успел произвести на нее определенное впечатление. — Что здесь делает этот невежа? — еще раз зевнув, спросила она Константина. Я видимо не заслуживал подобного вопроса напрямую, впрочем, как и любая растительная форма жизни, к которой наверняка и был отнесен.

— Да ничего особенного, — так же лениво ответил царевич, — просто он тут живет. У него здесь убогая подстилка, которая вполне отвечает его спартанским запросам. Знакомьтесь! Лу, — это Искандер, самый знаменитый после Герострата, истопник! До того как перебрался сюда, успел спалить несколько галер военного флота Византии, а недавно сжег целый город.

— Искандер, — это баронесса Луиза э… дочь фракийского посла э… Впрочем неважно. Любит интересные истории, дорогие украшения, шикарные одежды. То есть, то, чем ты постоянно разбрасываешься. Еще она чрезвычайно дерзкая! Думаю вы поладите.

— Да ваше высочество, вы правы! У нас, истопников, постоянно одни и те же проблемы — как избавиться от непомерных доходов и облегчить свои карманы. Представляете, как это непросто, а?

После чего мы с принцем заржали, и обнялись в дружеском приветствии. А Лу надула губки, отчего стала еще сексуальнее, и сморщив носик проговорила.

— А я-то думала, почему в вашей свите принц, нет шутов?! Они попросту не нужны. — И высоко вздернув подбородок, поспешила догонять свиту.

Ужин как принято говорить, прошел в теплой и дружественной атмосфере. Когда гости перешли к десерту, Вова с Ваней внесли в зал нечто похожее на кульман (Дед назвал это — флипчарт), с моим комиксом. На первой странице Константин слушает доклад изможденного долгой скачкой фельдъегеря, который докладывает что несметные орды болгар перешли границу и движутся к Адрионополю…. Следующая картинка, — жесткий взгляд принца, и фраза, вылетающая из его уст:

— Они хотят войны? Они получат ее! Следующая картинка — военный совет. В зале присутствуют десяток генералов вскочивших со своих мест, они явно взволнованы, а из их уст звучат фразы:

— Варна неприступна!

— Мы положим там всю армию!

— Это безумство!

Напротив возбужденных генералов стоят — мрачнее тучи, главнокомандующий, и невозмутимо отвечающий принц:

— Мы не будем штурмовать Варну, а войдем в нее походной колонной! А помогут нам в этом наши союзницы…

Ну и так далее…. Надо сказать, я особо не усердствовал. Рисовал только компоновку сцены, и писал фразы вылетающие из уст героев. Всю детальную прорисовку — пейзаж, детали зданий, одежды и лиц персонажей, прорисовывали Ваня с Вовой. Некоторая правка с моей стороны, разумеется присутствовала. В комиксе отражены все значимые моменты кампании, — переодетые амазонки вырезают охрану ворот. Муизза, — одна рука на бедре, а другая выставлена вперед, поражает молнией здоровенного, как мамонт молотобойца. Пленение принцессы Анны… Тут надо сказать прорисовку деталей, сам не знаю почему, выполнил лично.

— Красивая, и сразу видно — стерва! — вынесла свой вердикт августа, после того как дольше обычного вглядывалась именно в эту картинку. И перенесла взгляд на меня. — Говорят, бабники на таких падки! Не правда ли Александр?!

Я было собрался промычать, что-то в ответ, но вовремя сообразил, что вопрос риторический. Следующее обращение императрицы было адресовано кроме меня, еще и Платону и Леониду.

— Я доверила вам сына после того как вы поклялись, что его жизнь в полной безопасности, — шипящим голосом "проворковала" Зоя, — и что я вижу? Константин без шлема, под прицелом сотни вражеских лучников, до которых можно плевком достать!

Враз побледневшие военные стали наперебой отвечать, ссылаясь на сектора обстрела бойниц, баллистические особенности болгарского длинного лука, при стрельбе на короткие дистанции…

— Если я и понимаю отдельные замысловатые слова, это не значит, что я улавливаю общий смысл сказанного, — почти нежно произнесла Углеокая, что не предвещало ничего хорошего. — Но вы должно быть, шутите если утверждаете что мой сын был в безопасности? Александр!?

— Ваше Величество должно быть помнит, что мне удалось перехватить рукой отравленную стрелу, нацеленную в вас! В этот раз я даже прихватил щит, способный выдержать залп из самых мощных луков в упор. Кроме того Платон и Леонид правы, со столь близкого расстояния вести прицельный и результативный огонь, могли стрелки с четырех-пяти бойниц, и только после того, как встали бы на какой-то приступок. И самое главное — сотня гвардейцев, сопровождающая Константина на самом деле ряженные — лучники-виртуозы — собранные со всего известного мира. Самые меткие и быстрые! Каждый из них с такого расстояния, мог попасть в глаз бегущей мыши! А уж вражеского лучника достающего стрелу из колчана…

— Леонид! — все еще раздраженно, но на тон ниже произнесла Зоя. — А что у охраны наследника нет своих лучников?

— Ну, э-э-э… именно таких… До сих пор подобной ситуации э-э-э… не случалось…

— Значит вот оно как! Пять тысяч охраны наследника империи, обрядились с макушки до пят в доспех, и спряталась в ближайшей роще. А будущего императора охраняет арабский купец, с сотней своих наемников!

— Ваше Величество! Это была моя операция! Поэтому я использовал своих людей, зная на что они способны. Будь это операция Леонида, ваш сын находился бы еще в большей безопасности, и в этом я абсолютно уверен.

— Хорошо Александр! Значит, наказания заслуживаешь ты! И будь уверен, ты его получишь!

— Что мне нравится в вас, августа, — мечтательно проворковал я ей на ушко, когда остальные собеседники исчезли как дым, — так это то, что вы олицетворяете собой грезы любого мужчины о прекрасной даме, нежной, ласковой и любящей. И я готов, прямо сейчас понести наказание, в любой из четырех спален дворца…

— Нахал! — Ответ Углеокой, сопровождался ярким румянцем на щеках…

Но вопреки ожиданиям, романтического свидания с Зоей, у нас в этот раз не случилось. Императрица покинула дворец вместе с восхищенной представлением публикой. Так что я проснулся на своей потрясающей кровати, ни за что не догадаетесь с кем… — с Луизой.

— Вставай моя радость, — похлопал я по шикарным округлостям ее ягодиц, словно выведенных по циркулю. — Тебя ждет купальня и изысканный завтрак.

— Александр уймись хоть сейчас! — капризно простонала блондинка, натягивая одеяло одновременно на голову и на филейную часть. — Ты просто зверь! Всю ночь глаз не дал сомкнуть!

— Не понял! Ведь нам предстоит расстается на полгода! Подумай солнышко мое, — полгода кровавых битв! Мне предстоит взять множество крепостей и первым врезаться в сечу безнадежных абордажей…

— За то, что я позволила с собой вытворять, мне предстоит уйти в монастырь и замаливать грехи минимум лет пять! Что в сравнении с этим, твои полгода… — Ворчливо, из-под одеяла пробубнила Лу.

— Ну ладно спи дальше, — примирительным тоном ответил я. — Просто, думал за завтраком подарить тебе золотые серьги и кулон с сапфирами, под цвет твоих глаз! Но раз так вышло… Впрочем, обещаю их хранить до твоего выхода из монастыря…

— Э-э, постой! — Один глаз девушки показался из под одеяла. — А сапфиры крупные?

— Спрашиваешь! — Самый мелкий, втрое больше, рисового зернышка!

— А они настоящие?! — показался второй глаз, и тон с капризного, сменился на предвкушающий.

— Еще бы! — Я выпучил глаза, и чуть не задохнулся от подобного кощунственного недоверия. — Уличный торговец запросил за украшения, целых две серебрухи! И за целый час торговли сбросил всего четыре медяка…

Лу, ожидаемо наградила меня ударом подушки, и смачными эпитетами…

Миновав Дарданеллы решил в конце концов, поговорить с Ибрахимом и его наставником. Начал с того, что рассказал, как в далекой стране, столкнулся с жрицей Иштар, а позже встретил ее в Константинополе. И как благодаря нашим совместным действиям августа навсегда покончила с Лакапинами, а жрица была достойно вознаграждена. Естественно ни Индии, ни имени Делики я не упомянул. Парень слушал историю, широко разинув рот. Наставник тоже не скрывал своего интереса, но понимал что это только вступление, и был настороже.

— Как вы помните, Галиб попросил меня взять попутчицу до Плиски, — перешел я к сути. — И уже в дороге по некоторым признакам, я опознал в Роде такую же жрицу. Дождавшись, когда сказанное дойдет до слушателей в полной мере, продолжил:

— Знающие люди зовут их невидимками, или убийцами царей. Я предположил, что ее целью является принц Константин, или я. Под предлогом наказания, за драку с амазонкой, я запер обеих в канатном ящике. Подмешал снотворное в питье арестанток, обезоружил и связал сонную жрицу. А после пробуждения, допрашивал ее. Если вы не в курсе, — на моих допросах даже мертвый заговорит, — обнажил я зубы в дьявольской усмешке. — Упорства Роды хватило ненадолго. Через пару часов она заговорила! Про планы Галиба, относительно принца, вам знать не обязательно. А вот касается нас расскажу. Основным заданием жрицы было — подстроить смерть Ибрахима, да так чтоб в его кончине были виноваты хоть и косвенно, — я и советник.

Далее я озвучил огорошенным собеседникам версию Деда, для чего Галибу могло это понадобится. Гробовая тишина продолжалась долго. Наконец заговорил Ибрахим.

— Александр! Эта Гуль (джин женского рода — слуга шайтана) тебе соврала! Дядя, нас с отцом искренне любит, и не может желать нам зла!..

— Ты прав мой друг, — печально ответил я, — только Гуль могла мне соврать! Обычному человеку это не под силу! Но Рода не боится ни соли, ни древесины, не сгорает, если при ней произнести имя Аллаха.

Снова повисла гнетущая пауза, которую нарушить пришлось мне.

— Единственный способ узнать правду — это допросить самого Галиба!

— Галиб без пыток ни в чем не признается, — Подал голос советник, который в отличие от Ибрахима поверил мне полностью и сразу. — А наместник, не поверит ни единому твоему слову, ты только накличешь на себя беду, брат для него святое.

— Есть вариант допросить его тайно, и без пыток, — опять заговорил я после продолжительной паузы. — Галиб о допросе и не вспомнит. Недоверчивые взгляды в ответ.

— В предгорьях Тибета растет чудесный цветок — Мандрагора. Встречается он крайне редко, и цветет раз в семь лет. Целители считают настой из его корня панацеей от всех болезней, но мало кто знает, что пыльца его цветка, подмешенная в еду или питье человека, вгоняет того в сонное состояние и лишает воли. В этом состоянии человек не способен соврать. А когда действие зелья заканчивается допрашиваемый ничего не помнит, он даже не догадывается что спал, просто думает что моргнул и все. У меня осталась всего щепотка этого бесценного зелья, но этого будет достаточно…

— И ты готов пожертвовать этим зельем ради нас? — импульсивно вскочив с банкетки, спросил Ибрахим.

— Ну как сказать. Если я не узнаю, что задумал твой дядя, то просто не смогу послать своих парней штурмовать города Фатимидов. Посылать своих людей на верную гибель не собираюсь, но и отказаться от столь заманчивых призов — безумство. Так что лучше пожертвую, сывороткой правды, чем жизнями своих бойцов.

Разговор закончился тем, что советник попросил тайм-аут на сутки, чтоб лично пообщается с Рогнедой, и решить каким образом организовать нашу встречу с Галибом.

Перед Родосом наша эскадра разделилась. Двенадцать вымпелов повернули на восток в сторону Кипра, а восемь, "Астера" в их числе, взяли курс на Александрию. Когда проходили пролив, между Родосом и Карпатосом, попали в зону безветрия, где, судя по зыби, недавно бушевал шторм. Едва мы поравнялись с Родосом, как и тот северо-восточный ветерок, хоть как-то надувающий наши паруса, почти исчез. Меня это мало беспокоило, даже с таким черепашьим ходом, через пару часов мы минуем остров, закрывающий нам ветер. Джаз, стоящий у штурвала начал брюзжать, что ему очень не нравится это место, потому как для засады лучше не придумать!

— Джаз! Брателло! — весело откликнулся я, на его бубнеж. — Мы не раз проходили это место. А в этот раз у нас в конвое восемь боеспособных судов, и движемся мы боевым ордером!

— Ага, а за тем островком, что слева по курсу, может в засаде стоять восемнадцать боевых галер! И о каком боевом ордере ты говоришь, если мы в отличии от них, практически обездвижены и лишены маневра!

Джаз уже доказал, что зарплату военного моряка получал не даром, и к его советам стоило прислушаться.

— Сигнальщик! Всем судам боевая тревога! Весла на воду, дистанцию в ордере сократить до полкабельтова!

Кстати про весла… Лишены маневра мы были только частично. Артиллерийские порты в бортах, пока там не поставили пушки, использовались как клюзы снабженные уключинами для весел. Полтора десятка весел с борта, это не семь десятков, как у боевой галеры, но пройти узкость, при неблагоприятном ветре, или развернутся на месте — самое то.

Если тревога ложная — не беда, сам думал устроить хорошую встряску командам, но было как-то лениво. В отличии от своих ребятишек, расслаблявшихся на константинопольских каникулах, я там, летал как пчелка, и все на грани нервного срыва. Так что переход был для меня отдыхом.

Свистки боцмана, команды, доклады, беготня личного состава… Сам, не спеша последовал в каюту, переоделся в броню. Когда вышел на палубу, все команды заняли свои места по боевому расписанию. Марсовые на марсах, абордажная команда подготовила багры кошки, переходные мостики, и устроилась вдоль левого борта. Кто-то натягивал тетиву на лук и сортировал стрелы, кто-то подгонял ремни доспеха и правил и без того идеальную заточку мечей. Амазонки, лениво оглядев горизонт, не торопясь расположились в теньке парусов у правого борта. Привилегированная публика, собралась на квартердеке. В кресле адмирала вольготно расположилась Варя.

— Фарах! Еще раз замечу кого-то на моем месте, — полгода ходить тебе в матросах! В кресле адмирала, может сидеть только адмирал!

Варя вскочила как ужаленная. Андоррец, с упреком зыкнул на амазонку, видимо предупреждал ее, чье это место, затем ответил:

— Да командир! Всякого, севшего в ваше кресло лично выкину за борт!

— Хорошая идея Фарах! — "И действительно, чем не идея для учений?"

— Спустить вдоль бортов сети, и приготовить страховочные лини! Каждый, по полной боевой, должен спрыгнуть за борт, добраться до сети, и подняться обратно. Страховку применять только после того как воин десять секунд не всплывает. Первым идешь ты, Варя следующая. Искупать экипажи в этот раз не получилось. Пока готовили страховочные лини, вернулся с разведки Дед.

— Саня, твой братан заслужил поощрение! Чуйка его не подвела! За этим островом прячется семь охотников! И похоже они настроены на атаку. Насколько понял, как только эскадра выйдет на траверз острова, с северной части выйдет группа преследования, — пять галер. А на перехват, с южной его оконечности — еще две. Сокращай дистанцию конвоя до пятидесяти метров! Группу преследования топим, суденышки дрянь. А перехватчиков по возможности захватить.

Первыми показались преследователи. Пять галер, выстроившись клином, устремились в атаку, нацелившись острием на средину строя. Безотказная тактика против купеческого конвоя, прикрываемого парой боевых галер. Но агрессоров ждал сюрприз! Приблизившись к призам метров на триста, захватчики заметили дымные хвосты, тянущиеся за стрелами переростками, которые врезаясь в их лидера, озарялись яркими вспышками. Стрельба вразнобой сразу по всем противникам, оправдала бы себя во время длительного преследования, когда времени вагон. А когда мы, в отличии от неприятеля почти обездвижены, такое ведение огня недопустимо. С учетом промахов, получив два-три попадания в судно, вражеская эскадра, на абордажную дистанцию успеет приблизиться в полном составе. Совсем другое дело, когда огонь всего конвоя сосредоточен по лидеру. Семь-десять попаданий и экипаж или бросает весла, и борется с огнем, задыхаясь в ядовитом дыме, или сгорает живьем.

Результат не заставал себя ждать, едва вражеский лидер получил с пяток попаданий, как весла его левого борта переплелись и он потерял ход. Следующая галера вырвавшаяся в лидеры дотянула до рубежа в сто пятьдесят метров и встала как вкопанная получив в довесок к зажигательным еще ливень стрел от лучников. Следующий лидер был нашпигован и стрелами и зажигательными, даже не преодолев семидесятиметровый рубеж. Оставшиеся агрессоры поняли, что добыча не по зубам и начали резко табанить (Грести в обратную сторону, чтобы сделать разворот или дать задний ход), — это они зря. По потерявшим ход галерам, был открыт ураганный огонь из всего, что могло поражать со ста метров. Впрочем, выбор у них был не богат — погибнуть в самоубийственной атаке, или дать задний ход, и попытаться дотянуть до острова. Сразу скажу, до острова они не дотянули, пять галер, пополнили кладбище затонувших кораблей, а пара сотен выловленных пиратов пополнила каменоломни Кипра.

В тот момент, когда мой конвой начал вылавливать из воды будущих каторжан, из-за южной оконечности острова, стремительно вылетели две засадные галеры. Зрелище было потрясающим! Галеры явно были построены под кальку византийских дромонов, но имели более хищный абрис. Два ряда весел, взлетали синхронно, как крылья чудной птицы, и опускаясь в воду, окутывались морской пеной. И вся эта красота летела на встречу "Астере". Мы не принимали участия в спасительной операции,(вони от пленных пиратов мне еще не хватало) а отошли немного подальше, чтоб не дышать гарью. Из-за того, что дым от чадящих галер не сдувался ветром, а стелился над водой, новой двойке трудно было понять, что творится в центре военных действий, а нас они наверняка приняли за удирающих, и пошли на перехват…

Сжигать таких красоток очень не хотелось, и я дал команду зарядить все аркбалисты картечью. Варю поставил на кормовой фальконет, заряженный той же картечью. А сам собрался расчехлять бомбарду. Тут ко мне подбежал Айболит.

— Босс! Я знаю эти галеры! Они принадлежат Рашику Аль-Вардами!

— Мне это имя ни о чем не говорит, — спокойно ответил я, — и ты можешь его забыть. Через час он станет либо кормом для рыб, либо его последним пристанищем будут каменоломни Кипра, имя там тоже не имеет значения.

— В Византии его знают как Льва Триполитанского, и он еще не проиграл ни одного сражения! А бойцы у него самые отменные, ни у кого таких нет! — не отступал лекарь. К нашему разговору уже прислушивался весь квартердек.

— И я не проиграл ни одного сражения, а своих бойцов не на помойке нашел. Так что надеюсь, что ты прав, и будет не очень скучно. Что скажешь Джаз? — обратился я к рулевому.

— Чем сильнее противник — тем больше славы! — философски ответил он. — А слава брат, дороже злата, потому как не продается! Да и кораблики просто на загляденье…

Своего агрессивного нрава "Астера" понятно не демонстрировала. Напротив все тридцать ее весел усиленно и бестолково гребли, всеми силами оттягивая неизбежное. Противник не счел нужным тратить весь свой ресурс на преследование одинокого купца, и разделился. Ведущий упорно летел на нас, а ведомый отвернул в сторону основного скопления плавсредств. Когда до сближения осталось метров семьдесят, подал команду — весла долой! По этой команде весла левого борта не втянули вовнутрь, а сняв с уключин, вытолкнули наружу, — живы будем — подберем. Еще пара секунд, и до супостата полста метров. Палуба врага заполнена абордажной командой, видны их оскаленные лица, руки сжимающие багры, мечи, топоры…

В створе прицела бомбарды практически вся палуба галеры. Пора! Подношу горящий фитиль к запалу — осечка! Буквально втыкаю его — есть контакт! Едва успеваю отскочить, бомбарда встает на дыбы и глушит меня чудовищным грохотом. Облако дыма начисто скрывает результат залпа, — абсолютная тишина и неизвестность. Слабый ветерок разогнал дым буквально за секунды до столкновения бортами. Зрелище открывшееся моему взору не радовало. Задержки выстрела на секунду, хватило чтоб "Астера" свалилась с гребня волны и чуть накренилась на левый борт, и вперед. В результате чего заряд картечи прошел ниже планширя галеры, и вдоль. Пострадали только весла, от которых остались ощетинившиеся щепой пеньки. Зато живая сила противника, хоть и выглядела ошарашенной, но была невредима. Бывалым бойцам хватило пары секунд, чтоб оправится от потрясения — жахнуло славно, но все целы — значит не опасно, дан приказ на абордаж — значит вперед! Кто-то из пиратов заорал — бей! Сотня глоток поддержала призыв, в наш планшир вцепилось десяток багров, и лава головорезов ринулась в атаку.

На главной палубе плотным строем вдоль борта, прикрылись щитами и ощетинились мечами полторы сотни бойцов, — сборная солянка из рыцарей, гулямов, руссов. Амазонки на флангах, для фланговых прорывов и сзади — засадный полк. Надо сказать, что если поначалу, каждое этническое подразделения сильно отличалось друг от друга, то сейчас отличить руссов от гулямов и франков, мог лишь тот, кто знал их в лицо. Боевой опыт позволял им быстро понимать и перенимать наиболее эффективные приемы, и уловки своих коллег. А финансовая состоятельность позволяла приобрести достойный доспех и оружие. Надо ли говорить, что мое боевое обличие было принято за эталон и стало негласным дресс-кодом бойцов? Учитывая, что немалая часть вооружения была моего производства, этого несложно добиться.

И вот, на едва выстроившийся в две шеренги строй, обрушилась бешеная лава пиратов. Бойцы встречает лаву не у самого планширя, а несколько дальше, чтоб лишить супостата, возможности наносить рубящие ударов сверху. Сам строй словно спаян, щит внахлест на щит, как рыбья чешуя. Со стороны кажется, что сила силу ломит, и масса пиратов вот-вот достигает критического уровня, сомнет и растопчет защитников. Но это только кажется. На самом деле оружие пиратов — тяжелые короткоклинковые абордажные сабли, мечи и топоры, заточеные под рубку в ограниченном пространстве корабля. Они способны с небольшого замаха пробить легкий доспех, и нанести тяжелую травму, но против щитового строя они бесполезны. Втройне бесполезны они в толчее! Мои шеренги сдают на шаг назад, затем еще на шаг. И тут как по команде первый ряд напиравших пиратов издает, крик, стон — Ааа! А дело в том, что после второго шага назад чешуйки-щиты чуть-чуть раздвинулись, и из этой щели ударили жала клинков. Если кто не понял, то мои парни атаковали противников стоящих справа от них, а тех, кто стоял напротив, получали удары от его соседа слева. Добрая сталь, глубоко впиваясь в лица, шеи, бока и бедра напиравших джентльменов удачи, не оставляя тем шансов. Кто не знает — колющие удары — это мощные атакующие действия с глубоким проникновением оружия в цель. Не самые эффектные, но очень эффективные! Ну все! Боевая машина под названием строй, двинулась вперед, перемалывая всех оказавшихся на пути.

Лучников супостата, на носовой и кормовой, площадках, взяли в оборот мои марсовые, и расчеты аркбалист. Еще не закончилось сражение на борту "Астеры", а амазонки вклиниваясь в левый фланг врага, орудуя своими копьями со скоростью швейной машинки, продавили его, и не останавливаясь перескочили на борт врага. Им на перехват рванул вражеский резерв, состоявший из наиболее боеспособных пиратов. Варя, изнывая от безделья, и своей пассивной роли в битве, наконец-то заметила в створе прицела своего фальконета достойную мишень, и поднесла фитиль. Картечь легла ровно, разбросав три четверти врагов, в живописных позах по палубе, остальные частично раненные, частично контуженные не смогли оказать действенного сопротивления амазонкам. Виктория!

Еще продолжалась зачистка вражеского борта, Айболит уже доложил, что погибших двое, раненных двадцать один, трое тяжелых…

— А как поживает твой Рашик, он же Лев Триполетанский, после первого в своей жизни проигрыша? Может дать ему успокоительного? — с подначкой спросил я лекаря.

— Благодаря Муиззе у него отсутствует большая часть гортани, — бесстрастно как патологоанатом ответил лекарь. — И микстуры ему уже не помогут.

— Айболит ты точно нашел Льва и его голова цела? — Дождавшись утвердительного кивка, продолжил. — Надо ее забальзамировать! Городские власти Фессолоник назначили бешенные деньги за его голову! Сможешь?!

— Ну… нужна киноварь, сера, черная соль… Но у нас ничего этого нет…

— Айболит не тупи! У нас есть спирт!..

Тем временем зачистка супостата подошла к концу. Раненые враги были добиты, и как остальные трупы, освобождены от доспеха, и сброшены за борт. Живые связаны, и заперты в твиндеке. Тут ко мне подошел Ахмыл.

— Атаман! Там это! В одной каюте были заперты пленники… Среди них вроде как княжна. Уж больно важная и кусачая! — В качестве доказательства русс показал мне перевязанный тряпицей палец. — Если что, то беру ее вместо своей доли, как договаривались!

— Ахмыл! Раз они пленники наших врагов, значит они наши друзья, а не приз! — нравоучительно сказал я вмиг погрустневшему соискателю сиятельной супруги. — Но ты не забывай, впереди у нас несколько вражеских городов, где княжон больше чем на барбоске блох! — подсластил я горькую пилюлю. — Давай веди княжну, разберемся!

Это была высокая, очень стройная и элегантная девица. В ее волосах царил живописный беспорядок из буйных золотисто-каштановых прядей, прикрывавших правый глаз и роскошным каскадом спадавших к восхитительной ложбинке у ключицы. У нее были широко расставленные глаза с зеленовато-малахитовым отливом, прямой классический нос и высокие, словно высеченные из мрамора скулы, между которыми выделялся яркий, дразнящий рот. Презрительный, чувственный изгиб припухшей нижней губы свидетельствовал о непостоянстве ее хозяйки, как бы бросая вызов всем пылким представителям мужского пола. Она повернулась и неторопливо прошла по палубе: ее бедра исполняли собственную медленную фантазию. Потрясенный ее красотой, я вытаращился просто до неприличия. Когда она наконец оказалась напротив, солнце светило ей в лицо, и на нем было то особое выражение, с каким большинство людей наблюдает за гремучими змеями.

— Глазам не верю! — выдохнул я. — Принцесса Анна?! *************************************************************************************************

Видимо мой голос, что-то напомнил пленнице, и она приложила ладонь ко лбу, чтоб прикрыть слепящее солнце.

— Александр!? — Удивленно воскликнула она. — Ты почувствовал, что я в беде и явился, меня спасти!? Но почему же так долго?! — уже с укором добавила зеленоглазка, — Меня сначала чуть не убили! Потом чуть не изнасиловали…

— У меня определенно имеется природная склонность к предвидению — нечто вроде способности внезапного озарения, проникновения в суть вещей, дар, который дается немногим. И в этот раз я почувствовал зов, противится которому не смогли бы даже боги, и последовал ему. — Взволнованно ответил я, и расплывшись в улыбке весело добавил: — А вообще-то, я просто плыл в Александрию, а на меня напали пираты — пришлось защищаться… А тут ты.

В ответ принцесса одарила меня взглядом, таким же "теплым", как полярный ветер.

— Но ты права моя радость! Спасать принцесс, княгинь, императриц, мне приходится так часто, что это уже входит в привычку, сильно мешающею моим делам.

— Что для тебя дело, для других — разбой, — мрачно заметила она.

— Э-э! Я простой чиновник на службе императрицы, как раз призванный, карать разбойников, а то, что их нажива становится моей — обычная плата за риск.

— Не понимаю, о каком риске ты говоришь?! Среди гор трупов, мимо которых я проходила, ни одного твоего бандита! Это больше походит на игры древних римлян: беззащитные жертвы против кровожадных львов!

— Ты права, только все наоборот. Мы сейчас выступали в роли беззащитных жертв, а предводителя пиратов звали Лев, и он, очень кровожаден. Но пусть будет по-твоему, тогда скажи, как же эти беззащитные жертвы взяли тебя в плен?! Вот ни за что не поверю, будь-то принцесса Болгарская, отправилась в путешествие без сотни телохранителей.

Анна резко повернулась ко мне. Лицо у нее пылало, глаза сверкали от ярости.

— Потому что наш капитан — идиот! Если б он был жив, я бы приказала его казнить! Вчера, когда налетел ветер, и поднялась волна, он чтоб переждать шторм, свернул в безопасную по его словам бухту. Перед самыми сумерками, в бухту зашли еще шесть галер, и атаковали нас с хода. Охрана делала что могла, но противостоять двадцатикратно превосходящему противнику не могла. В последний момент Богорис вывел нас с фрейлинами из каюты и спрятал в трюме. Он дал мне бурдюк и сказал, что когда под утро все угомонятся прыгали за борт, до берега всего ничего с надутым бурдюком доберемся… До утра никто не угомонился, А ближе к полудню нас обнаружили, связали и перенесли в каюту капитана этой галеры. И когда эта образина, уже снимала штаны, ему доложили о крупном караване купцов…

— У тебя слишком напряжены нервы, милочка, — ласково заметил я. — Тебе просто необходимо расслабиться. Как смотришь на то, чтобы нам сегодня вместе поужинать? Наверняка ты голодна.

— Звучит впечатляюще, — Анна посмотрела на меня, ее малахитовые глаза поблескивали предвкушением. — А потом мой спаситель предложит разделить его скромное ложе, я не ошибаюсь?

— Нет, ты проведешь ночь в матросском кубрике. — Сказал я с горечью в голосе, и печально добавил. — По законам морского братства ты принадлежишь тому, кто тебя нашел.

Когда казалось что у онемевшей принцессы, глаза вот-вот выпадут их глазниц, я подхватил ее на руки, ощущая под тонким черным шелком теплоту упругого тела, и впился поцелуем в ее сочные губы, тут же отпустил совсем растерянную Анну и серьезно сказал.

— Но наш закон не запрещает выкупать добычу у своих. Думаю, на паре-тройке серебрух, за такую кусачею девицу, мы сойдемся.

Принцесса пустила в ход кулачки, сразу вскрикнув, отбив их о доспех, Затем сощурив веки, ткнула пальчиком мне в грудь, произнесла:

— Александр! Ну почему ты всегда пугаешь меня и дурачишься?!

— Ты очень яркая натура, и все обыденное ввергает тебя в тоску, — тебе необходимы контрасты… — С улыбкой ответил я. — Если я скажу, что ты мне нравишься, — ты услышишь — бу-бу-бу. Тебе обязательно надо сказать — "- знаешь, за что я тебя больше всего ненавижу?.. — Потому, что ты мне очень нравишься! " Ну и кроме всего прочего — это моя обычная манера общения…

— Тогда признайся яркой натуре, только честно… — ты рад меня видать?

— Просто безумно счастлив! — Я испустил притворный вздох облегчения. — Теперь я могу снова спокойно спать ночью.

Она посмотрела на меня, ее зеленые глаза поблескивали весельем.

— А ты точно уверен, что ночью будешь спать спокойно?!

— Ну да! Что за вопрос?! — На чистом глазу ответил я. — Разве если съем перед сном что-то не то…

— Ну-ну, Посмотрим.

За ужином, может и не изысканным, зато обильным, кроме нас с Анной присутствовали Дед, Варя с Родой, Фарах и Джаз. Принцесса, откровенно дурачилась, видимо так выражался ее отходняк. Болтала без умолку от том, как надоела придворная жизнь, и она решила уступить назойливым предложениям купца, и стать простой купчихой.

— Только и тебе женишок придется расстаться с разгульной жизнью морского разбойника! Представляешь какое счастье, запереть вечером лавку, пересчитать выручку, и к жене под крылышко, в мягкую постельку. — Промурлыкала Анна, и с легкой грустью добавила. — Правда, тогда мне не будет хватать той непомерной, наглой самоуверенности, которая присуща главарю головорезов…

— Действительно счастье… Я просыпаюсь с солнышком, а у кровати стоит жена с ухоженными детьми, у всех на лицах улыбки, а в руках подносы с завтраком, для любимого папочки… — Мечтательно прикрыв глаза, на распев произнес я, и печалью в голосе добавил. — Но и мне будет не доставать стервы, с прирожденным чувством власти, уверенностью, что мир — у ее ног, и каждый, не задавая лишних вопросов, точно выполнит все, чего она от него ждет.

Принцесса с явным удовольствием выслушала мой ответ, и только собралась что-то сказать, как заговорил Дед:

— Зачетная чикса! — Сказал он по-русски. — То, что богатая и стерва — сразу видно — ведет себя так, словно она истинная хозяйка всего на свете, и ужин устроен только ради нее, зато в постели такие — огонь!

— Ааа! — Она действительно говорит! — С детским восторгом на лице, взвизгнула Анна. Но заметив снисходительные улыбки на лицах присутствующих, уже спокойно добавила. — А что она сказала?

— Ну, это старинное изречение богов. В переводе означает — люди, таковы, каковы они есть! И больше не каковы! Каково?!.. В смысле из меня такой же купец, как из тебя купчиха… И да, я уже говорил, он — птиц! В смысле самец!

— Поразительно! А по человечески он говорить может?! А погладить его можно?!.. — вновь перейдя на восторженный воскликнула принцесса…

— … Э-э нет! — Заметив, что Анна всего лишь пригубила вино, взвился Дед. — Если ты не затаила против хозяев какой-то пакости, то тост за знакомство пьется до дна!… Раз ты сказала тост, то пей до дна…

— Дед! — После третьего тоста взмолился я, — перестань накачивать девушку! У нее явно к нам важное дело! А с такими темпами, она еще в Александрии будет отходить!

— Знаю я ее дело! А до Александрии еще почти сутки хода. Поверь на слово, у такой конфетки как эта, — здоровья — хоть нищим раздавай! Из всего сказанного Анна видимо уловила только фразу про сутки до Александрии.

— Как сутки?! — Округлив глаза, вскликнула она. — Мой капитан позавчера говорил, что если позволит погода, то три недели, не меньше!?

— Ночью пойдем под водой! — Серьезно ответил Дед. — Там быстрое течение. С Посейдоном я уже договорился!.. Предлагаю тост за бога морей! Пьем до дна!…

— … Саня! Сколько можно! Я уже сутки не спала! — В ее голосе зазвучали истерические нотки, когда в каюту проник серый рассвет, а я всего лишь потянулся за кубком — попить…

Завтрак мы благополучно проспали, к обеду нас разбудила Варя.

— Подъем босс! Ваше высочество, если вас не затруднит, то и вас я попросила бы подняться. Иначе опять получите по заднице!

Я тут же поднялся с кровати, осматривая каюту в поисках своей одежды. А из-под одеяла послышался капризный голос принцессы:

— Саня! Если ты сам, ни как не можешь повлиять на свою ведьму, то в следующий раз я ее просто удушу! — Из-за двери раздалось деликатное покашливание амазонки переходящее в смешки. Анна повернула голову на звук, и прибавив громкости продолжила: — А когда ее конвульсии прекратятся — станцую на ее трупе! — И тише добавила, — даже если к тому времени я превращусь в жабу!..

После обеда в салоне остались я, Дед, и Анна с Родой. Слово взял Дед.

— Как я понимаю ситуацию, — у правящей монаршей семьи проблемы: Симион терпит неудачу за неудачей! В его войске массовый мор. Наемники требуют платы, а платить нечем — Адрионополь с его богатствами не взят! Византийцы тем временем сжигают Месемврию, берут Варну, Плиску, пленяют его дочь, и практически осаждают Прислав! Славяне прорывают юго-западную границу, осаждают и грабят несколько крепостей, (Делика постаралась) и как саранча, опустошают всю округу. На северо-западе поднимают голову — угры! Умеренная оппозиция в лице твоих родственников по мужу не упускает момент, разворачивает массовую агитацию, и оказывает мощное давление на знать! В результате партия власти остается в абсолютном меньшинстве, и продолжает таять на глазах. Я прав? Принцесса некоторое время с открытым от изумления ртом смотрела на Деда, затем встряхнула каштановой гривой, словно отгоняя наваждение, и ответила:

— Да! Все так! Царица под охраной во дворце, а брата отправили в монастырь. Меня после пленения мамы, тоже хотели отправить в монастырь, но с помощью Богориса я сбежала…. Отец сейчас очищает наши южные границы от славян. Но даже если он сохранит оставшееся войско, в Прислав войти не сможет! Вардар — лидер оппозиции, и мой бывший тесть, ввел в город дополнительные войска. А на трон собрались садить — Велизара, его — старшего сына. Их поддерживают главы влиятельных семей — Вассил, Агалай и Китомир.

— И ты хочешь, — медленно проговорил Дед, — чтоб Саня, вытащил твою мамашу и брата, из задницы, и переправил их в…?

— Сердец! По вашему Сердика, (ныне София) — ответила Анна. — Там много наших родичей и сильно влияние отца! А затем, лишить оппозицию лидера, кандидата на трон, и его главарей! Их трое! Остальные пешки.

— Ну-ну, Смешно! — Хохотнул Дед. — Пешки тут же захотят стать лидерами, и это не сложно, учитывая то, что все вооруженные силы подчиняются им. Тут надо валить всех и сразу. Но это детали. Если ты направилась в Александрию просить Саню провернуть эту авантюру, то это невыполнимо! Ближайшие полгода у него буквально расписаны по часам.

— Я направилась в Александрию по заданию матери-царицы. После моего пленения я рассказала ей о убийце-невидимке Ищтар. А вовремя нашей последней встречи она мне сказала, что от всех последних известий у нее постоянно болит голова! И помнится, что я рассказывала ей про знахарку Рогнеду, которая может снять любую головную боль, и это ее последняя надежда…

— Понятно! Тебе нужна убийца-невидимка, чтоб спасти королевскую семью от смерти и забвения. — Вклинился я в разговор. — Но ты должна понимать, что Рода сама по себе! И плата, которую потребует Рода, будет соизмерима заданию. И рассчитаться с ней придется в полной мере. Рогнеда! Что бы ты хотела получить за подобную, хм — работу?

— Городок на Дунае, где я буду полноправной княжной, меня устроит. Не чрезмерная плата за уничтожение всех влиятельных врагов болгарской кроны. При том что виновных в убийстве не найдут, а след убийцы приведет к уграм, византийцам, франкам, в Рим, да хоть в Халифат! На ваш выбор. — Скептическое выражение на лице принцессы Рода игнорировала и спокойно добавила. — Думаю, Анна не сможет гарантировать оплаты, которой я желаю. Решение за царицей! За ее освобождение я возьму сто золотых, — меньше чем стоит ее наряд. За доставку в Сердец еще столько же. А дальше, если не сойдемся в цене, то наши пути разойдутся только и всего.

— Она помешалась, Дед? — Анна почему-то сразу обратилась к птицу.

— Я такого же мнения, — не задумываясь, ответил тот. — Мне кажется, это главным образом связано с тем, что она раньше никогда на себя не работала. Иначе бы попросила куда больше! — Принцесса, не ожидавшая такого демарша от птица, надула губки, и погрустнела. — Твоя мать нашла единственно возможное решение! Более уповать вам не на кого. Армия лишилась большей части своих солдат, и наемников, которыми была укомплектована на треть. Более того, знать и бароны принявшие сторону оппозиции, отзовут свои дружины из войска Симиона, что наверняка уже сделали.

— Отца любит народ! — Упрямо ответила Анна. — Он его поддержит!

— Я что-то не понял, о каком народе ты говоришь…? О том, чьих сыновей, братьев, отцов он положил в походе? А может о том народе, которого ограбили и лишили последнего, — византийцы, славяне, и голодные наемники Симиона, те самые, что не получили, платы, от царя. Давай возьмем самый идеальный для вас вариант без участья Роды! — Дед сделал драматическую паузу. — Симион, с огрызками своих войск очистит от бунтовщиков южную Болгарию, выкупит, или разменяет на пару городов сына и жену. В результате появятся два царя и две Болгарии! Но скорей всего царя отравит, или зарежет кто-то из предателей. Царица Мария бесследно исчезнет в одном из монастырей, а царевича оскопят и сделают аббатом пограничного монастыря.

— Отец, хитер и удачлив, его имя у всех на устах, а главное — он всегда идет до конца! — Возразила Анна. — Так что вариант с двумя Болгариями…

— Наиболее худший для страны, — закончил за принцессу Дед. — Одна половина будет отбиваться от славян и Византии. Вторая от угров, франков и руссов, при этом обе, будут подстраивать пакости друг другу! И лет через двадцать Болгария исчезнет навсегда, как та же Финикия, Эллада, Карфаген! Ты упрямая и своенравная, но умная, подумай на досуге о нашем разговоре. И еще, если хочешь достичь величья, цени людей не за титулы и звания а за их профессионализм. Это я к тому, что Рода как профессионал в своей сфере, ценится выше чем княгиня — которой на самом деле является…

— Я сейчас умру со смеха! — Ехидно улыбнувшись ответила Анна. — По твоему выходит, что лучшему в мире золотарю — я должна кланяется?!…

— А чего здесь такого? Если учесть что им был — Геракл — единственный кто за день, очистил от нечистот Авгиевы конюшни… Такому золотарю, не раздумывая, поклонится, сам Император!..

В Александрии мы могли появиться еще до темноты, но это не входило в наши планы. Пришлось снижать ход. У особняка Галиба, как я и рассчитывал, оказались с первыми лучами солнца. После упорного стука в калитку, который разбудил всех собак в округе, наконец показалась нечесаная рожа громилы, закрывающая дверной проем, своим могучим организмом.

— Рашид! Срочно буди Галиба! — Не дожидаясь отповеди готовой сорваться из уст богатыря, произнес Ибрахим. Громиле понадобилось некоторое время, чтоб опознать и понять смысл слов говорившего.

— Но хозяин будет недоволен, — в конце концов, произнес жиртрест.

— Ты не представляешь Рашид, как будет недоволен твой хозяин, если ты немедленно его не разбудишь!

Громила освободил проем, дал пинка, скалившемуся псу размером с теленка, указал нам в сторону дома.

— Ожидайте в гостиной господин. — обратился он к Ибрахиму. И тяжело вздохнув добавил, — Пойду, доложу хозяину. Несмотря на то, что резидента Аль-барида мы застали врасплох, держался он достойно. Все эмоции, — удивление, недоверие, злость, растерянность, он разыграл достоверно.

— Не верю! Чтоб Рода пыталась подстроить убийство моего племянника — такого не может быть! — Галиб выслушав наш рассказ, широкими шагами мерил гостиную. — Александр! Про тебя говорят, что твои пытки и мертвого разговорят, и что?!

— Дык я же говорил, что конюх Ибрахима указавший на нее, не был полностью уверен в своих показаниях, тем более что схожих с Родой амазонок наберется добрая дюжина! Кого пытать?! Вашу протеже, или союзников?! Все что я мог — взять Роду под арест. Что я и сделал, приставив к ней пару амазонок, в надежде, что в Александрии ты сам разберешься со своей подопечной. Кто бы мог подумать, что ей удастся убить своих охранниц, внешнюю стражу ворот, и бежать за пару часов до отплытья!?

— Но ты надеюсь успел сообщить, кому надо чтоб Роду объявили в розыск!

— Галиб! Под описание Роды в Константинополе попадают тысячи девиц! Ты что хотел, чтоб я приказал их задержать, и стать самым грандиозным посмешищем Византии?! Тем более что наверняка, такая резвая девица первым делом покинула столицу…

Когда все слова были сказаны, возникла пауза, для осмысления полученной информации. Разорвал паузу Ибрахим:

— Дядя! Я в походе я больше всего страдал от отсутствия наших сладостей! Скажи слугам, пусть подадут шербет и пахлаву, помнится, в твоем доме такое угощение не переводились.

— И пусть принесут, что ни будь попить, — добавил я. — А-то совеем в глотке пересохло!

Галибу позарез была нужна пауза, чтоб придумать, откуда взялась Рода, и как дальше вести разговор. Поэтому он коротко кивнул, и произнес:

— И действительно мой прием не блещет гостеприимством! — Произнес хозяин извиняющимся тоном. — Но вы должны меня простить! Не каждый день, точнее раннее утро, узнаешь о покушении на любимого племянника. Сейчас все исправлю.

Отсутствовал он добрые десять минут, и появился вместе со слугами, вносящими в гостиную яства. Ибрахим с наставником первыми выбрали себе угощения. Я, подходя к яствам, сунул руку в карман кафтана, так чтоб это видели мои сопровождающие. Выбирая закуску, закрыл свои манипуляции спиной. Затем, когда все уселись на свои места, заговорил Галиб:

— Ты прав, что не стал прибегать к пыткам Искандер. Мое начальство не посвятило меня в задачи Роды, но и поручать ей убийство Ибрахима чистое безумие. В Багдаде тысячным конницы могли б заинтересоваться, только если б он активно лез во власть, притом не во вшивом Египте, а в столице! Наиболее подозрителен побег Роды. Но возможно твой арест помешал ей выполнить что-то важное, и возврат в Александрию означал бы провал задания. Так что думаю к версии с амазонками, тебе придется вернутся…

Говорил особист настолько убедительно, что если б покушение имело место быть, я бы сам почувствовал свою вину.

" — Во как завернул! Виноват все же оказался я и мои союзницы, и если теперь не найду преступницу, то окажусь виноват вдвойне!"

— Мой отец, умнейший был человек. Он как-то сказал " — отсекай как бритвой все лишнее, оставляя самые простые выводы, и они окажутся верными. Если ты развел огонь в очаге, и запахло серой, то, или где-то рядом Ифрит, (В арабской культуре джинн ада.) или в топке сгорел таракан. Какой вывод следует отсечь?…" Я это к тому что амазонки были в моем распоряжении, еще до того как я познакомился с вашей семьей, а их королева отнеслась с явной симпатией к Ибрахиму. А Рода оказалась на моем борту неожиданно, после того как стало известно что сын наместника будет меня сопровождать. — Сделав небольшую паузу, достал брильянт из-за ворота рубахи и продолжил: — Этот камень я хотел подарить отцу, вглядитесь в его грани они безупречны….

Под гипноз естественно попали все. Пробудив своих союзников, которые и не заметили что "задремали" я приложил палец к губам и шепотом произнес:

— Похоже, подействовало! Можно задавать вопросы, но не громко, чтоб не разбудить…

Допрос в свои руки сразу взял советник! Ответы шокировали моих друзей, в первую очередь тем, что действительно имел место заговор, и любимый родственник семьи, реально собирался уничтожить своего племянника, а затем и брата. А когда советник услышал имена заговорщиков — кровь отхлынула от его лица. Пауза перед очередным вопросом затянулась, и я быстро обратился к советнику:

— Похоже, действие зелья заканчиваются. Успокойтесь и смотрите на меня, как только заговорит Галиб, переносите взгляд на него. Все просыпается!..

Последняя фраза, произнесенная мной, была командой к пробуждению резидента и он тут же заговорил:

— А мой отец говорил, — если хочешь соврать, не упоминай имя пророка! Для обмана есть имена нечистых… это я так к слову. — С ехидцей произнес особист. — Просто вспомнил, когда ты обмолвился об Ифрите.

— Спасибо за науку! — С такой же ехидцей ответил я. — Если вдруг решу изменить своим принципам и надумаю врать, то непременно последую твоему совету!

Моя дерзкая манера поведения была продиктована тем, что в противном случае, Галиб знавший меня и мои способности, сразу бы заподозрил подвох. А так выходило, что быть обвиняемым в покушении, хоть и косвенно я не желаю, и делаю все, чтоб перевести стрелки от себя подальше.

— С тобой Александр, я с удовольствием могу полемизировать часами, но к сожалению сейчас не тот случай. Ибрахим! Сегодня вторник — у наместника через час военный совет! Думаю, не стоит отвлекать его от государственных дел. Сейчас твоя жизнь вне опасности, поэтому думаю, известие о покушении подождет до обеда.

— Да дядя. — Спокойно ответил племянник. — Я тоже не вижу надобности спозаранку беспокоить отца. Тем более у меня в связи с разгрузкой, и разбором захваченного добра, куча дел!..

До обеда время вагон! Сунулся на причал, но работа там уже шла вовсю! С важным видом наблюдал процесс минут пять. Не найдя к чему придраться, спросил у андоррца где Дед и дамы, и не спеша направился в сторону виллы. У ворот в поместье меня уже поджидал Салех. Выстроив караул по стойке смирно, чуть не строевым подошел ко мне и доложил что во время моего отсутствия бла — бда — бла, — короче без происшествий, если не считать что меня уже пару недель дожидаются какой-то варвар, и Муизза заказала завтрак, в западной беседке у фонтана. Я, тоже приняв официальный вид, поблагодарил мажордома за службу, и выразил надежду, что и впредь порядок на территории моего поместья будет соблюдаться на должном уровне… Подходя к беседке, услышал отчетливый щелчок, и возглас Вари:

— Ай! Ну ты сука!

В ответ послышался довольный голос Анны:

— Проиграла — терпи! Рода — тяни! — После небольшой паузы, довольный возглас. — Дама, семерка! Тремя картами, семь раз! Подставляй нос подруга…

Как-то в Константинополе зашел в лавку украшений из слоновой кости. Поразила утонченность и филигранность изделий. Тут в голову пришла мысль, и я заказал тридцать шесть совершенно одинаковых пластин минимальной толщины, с совершенно одинаковым узором с одной стороны. Затем лично нацарапал, цифры буквы и масть, и втер соответственную краску. Получилась вполне годная колода игральных карт. Первыми естественно научил резаться в подкидного своих секретарей, Айболита и Варю с Родой. Играли с удовольствием, но добродушно и без особого азарта. Чтоб усилить чувство соперничества и стремление к победе, ввел наказание за проиграешь. Проигравший по правилам, тянул из колоды две карты, первая означала, сколько раз ты получишь по носу. А вторая сколькими картами. В отличье от парней, которые оставили игру, с посиневшими носами, особо досталось Айболиту — вытянувшему две десятки. Амазонка с жрицей заточенные на борьбу до последнего, не думали останавливаться. После позорного проигрыша парней, уверившие в свои силы девицы, уговорили сыграть меня. Амбициозные дамы, бились со мной до изнеможения, столько, сколько им позволил болевой порог. В конце концов, девушки с красными носами, отказались от игры, "беспочвенно" обвинив меня в жульничестве! Не, ну если я рисовал карты, то не нанести крап на рубашку, было бы, как вы понимаете, просто верхом глупости…

И вот, девицы решили втянуть в игру Анну, видимо, чтоб на законных основаниях настучать заносчивой принцессе по носу. Но венценосная особа обладала незаурядным умом, отличной памятью, и стратегическим мышлением, что для успешной игры в карты решающие факторы. Внешний вид троицы подтвердил мои выводы. Розовый носик Анны и красные — Вари и Роды!

— Э-эх! Не стесняйтесь девицы носа своего! Он ведь с красным знаменем — цвета одного… — Разухабисто в распев, сказал я войдя в беседку.

— Просто, твои ученицы забыли, что новичкам везет, — хрипловато с издевкой отозвался Дед. — Ну и что там поведал почтовик?

— Много чего! — спокойно ответил я. — Когда позавтракаем, Варя покажешь Анне нашу виллу и хозяйство. А мы с Родой и Дедом поболтаем тут о своем наболевшем…

Завтрак накрыли по царски, — белоснежная скатерть, подтарельники, сервировочная и пирожковая тарелки, бокалы для вина и напитков, соусницы, салфетки, полный набор фраже… Варя, взяла "шефство" над принцессой.

— Это вилка для десерта… на сервировочную тарелку еда не накладывается… в эту тарелку кладут хлеб… Нож в правой, вика в левой… этот бокал для воды!… - Каждое свое замечание амазонка сопровождала округленными глазами, и тяжелым вздохом, словно ей в обучение назначили тупую деревенщину, и весь ее вид говорил " — Ну за что мне это наказание." — Анна следовала советам с видом прилежной ученицы, понимая, что сопутствующие обучению эмоции — это месть за красный нос. Когда поток нравоучений прекратился, принцесса с издевкой спросила наставницу:

— А ты сама как давно научилась различать десертную вилку от рыбной?

— Ну, думаю с тех пор как мы встретились с Саней в доме Алладина, то есть не менее тысячи лет. — С ленивым превосходством проворковала Варя.

Услышав ответ, принцесса заржала в голос. И утирая выступившие слезы, сказала:

— Здорового! Если эта история про Синдбада правдива, — при этом малахитовые глаза Анны поблескивали весельем. — то выходит последние девятьсот девяносто лет, ты ела с земли или в лучшем случае с пола.

— Ну уж нет! — Нисколько не смутившись, ответила амазонка. — Раз я прожила так долго, то непременно вкушала божественный нектар, который мне подавали в золотой пиале украшенной самоцветами. — Тут Варины глаза затуманились, а выражение лица стало мечтательным. — Я уверена — это был тот самый растворимый кофе — нектар, которым гурии угощали Саню когда он путешествовал по небесам…

Было видно, что дамы, найдя себе достойную соперницу спарринговались с явным удовольствием. Да и окружающим было интересно слушать словесные баталии представительниц разных школ пикировки. Классической от Анны, и пофигистской, от Вари, с явным влиянием от меня и Деда

— Так значит, — подытожил Дед, после того как я рассказал ему что узнал от резидента под гипнозом. — Галиб должен через неделю встретится с резидентом фатимидов в Каире. Про которого мы знаем, что он муэдзин первой мечети пророка, по кличке хромой! — После не большей паузы добавил. — Тогда все просто — Рода проникает в минарет накануне встречи, муэдзин бесследно исчезает, а Галиба находят повешенным, с надписью типа — смерть ищейкам аббасидов! Бача (мальчик перс.)! Тебе это по силам?!

Дед назвал Роду мальчиком, потому что реально опознать в пятнадцатилетнем парне жрицу, в которого она перевоплотилась — было невозможно. Грязное лицо, нескладная фигура, кособокая походка, косящие глаза, и слюнявые губы. По виду лентяй и бездарь, скорей всего сын дворни небогатого купца, который обычно трудится зазывалой в лавке хозяина, а так, всегда на подхвате…

— Обычное дело! — Ответила жрица. — Галиба отравлю дротиком, отрежу язык, так делают фатимиды со стукачами, и повешаю за шею. Муэдзину волью в рот снадобье — будет как пьяный в стельку, переодену в дервиша. А там, или отведу, в какую-то ночлежку и придушу, или доведу до Нила и сброшу с пристани, или еще как. Наверняка у резидента фатимидов будет охранник, скорей всего под видом ночного сторожа, — его прирежу, в ране оставлю кинжал Галиба. На месте виднее будет, короче разберусь! **************************************************************************************************

Обед у наместника не отличался ни деликатесами не количествам блюд. Все по генеральскому рациону — вкусно, много, сытно. Когда основной голод был утолен, наместник пожелал услышать, подробности взятия городов и вообще, чем занимался его сын почти два месяца. Ибрахим не ударил в грязь лицом, в красках описав свои геройства! К докладу подключился наставник, делая правильные акценты в правильных местах. Когда речь зашла о добыче, губернатор буквально был шокирован. По словам Ибрахима две галеры которые были выделены Александром под трофеи, его воины, со слезами на глазах, перегружали три раза. Выкидывая за борт, и продавая за бесценок, сначала крестьянскую утварь, потом шкуры, одежду, овец и зерно. И в конце концов чтоб разместить наиболее ценную утварь и оружие, едва не пришлось расставаться с персидскими коврами, которыми могли бы украсить свои жилища даже почтенные муллы… И на последок добил отца тем, что в золоте его доля за поход, больше чем денежное содержание губернатора Египта за три года!

— Искандер признайся — ты Шайтан?! — казалось глаза наместника, вот прямо сейчас выпадут из глазниц. — Взять такую добычу и потерять всего, неполный десяток бойцов…!

— А откуда могут быть потери, если я допускал Ибрахима только до взятых и ограбленных моими бойцами городов. — На чистом глазу ответил я. — А про то, что я шайтан, вам мог проговориться только Галиб, хоть и обещал — никому не выдавать моей тайны!

Немую паузу сопровождали удивленный взгляд губернатора, ржач Ибрахима, смешок советника, и косая улыбка Галиба. Губернатор тут же взял себя в руки, и вновь обратился ко мне:

— Тебе никогда не говорили, что веселя народ на рынке, ты бы ничем не рискуя, мог жить припеваючи?

— Среди мужчин вы первый, ваше превосходительство. Но думаю, что вам будет не до смеха, когда вы узнаете, что, на вашего сына было совершено покушение!

Тут слово взял советник, и рассказал, что накануне разведрейда, уже под утро, конюх Ибрахима заметил, что к его коню, подошла девица похожая на Роду. Возможно он ошибся и это была одна из амазонок… Утром он, седлая коня, случайно заметил, что ремни удерживающие седло подрезаны. Подпруга тут же была заменена, остальная сбруя тщательно осмотрена. Но как оказалось — это полбеды! В корм коня, по-видимому, было подсыпано дурманящее снадобье! Едва стоило всаднику дать шенкелей, как конь, не обращая внимания на команды — понес. Не заметь конюх подрезанной сбруи, наездник бы слетел с седла, — и без вариантов свернул себе шею, или сломал хребет…

Понятно, что в реалии покушения не было, а озвученная версия была предложена Родой, как самая реальная. Рогнеда лишь добавила, что работай она по этой схеме, конюх бы крепко спал, а взбреди ему в голову осмотреть постромки, не обнаружил бы ничего подозрительного. И еще, если б Ибрахим выжил после падения, то она, нашла бы возможность оказаться рядом одной из первых, и незаметно уколола его отравленной иглой…

Наместник отреагировал на удивление спокойно. Заявив, что доволен сыном, и гордится им.

— Мало кто может похвастать, что его сын побывал на самом острее атаки в жестоких сечах. Преодолел полмира, и заимел влиятельных друзей. Виднейшие стратеги Византии, и ее будущий император знают его в лицо… А что касается покушения… Если б за каждую угрозу моей жизни, давали по верблюду, то у меня был бы самый большой в Египте караван… Но такого спускать нельзя! И думаю брат, ветер дует не с юго-запада… У царицы амазонок нет не единой причины для убийство моего сына, если конечно она не ненормальная!

… Что скажешь Хафаджа, — ты с ней общался!

— Я не знавал цариц, до Марго! — Поле некоторой паузы ответил советник. — Но у этой ума и властности, не занимать! То, что ей приглянулся Ибрахим, могу сказать уверенно! Несомненно, у нее на вашего сына планы. Еще могу сказать, что амазонок невозможно подкупить. Они все фанатичны в своей преданности королеве, и верят, что их богиня отметила Марго, своей печатью и послала ей в помощь ангела!

— А ты брат, что скажешь? — Наместник остановил тяжелый взгляд на Галибе. — С каким заданием ты отправил свою смертоносную девицу в Плиску?!

— Ей не надо было в Плиску брат. — Спокойно ответил резидент. — Ее заданием было примелькаться в окружении Александра, засветится в этом качестве перед свитой императрицы и Царевича Константина. При случае, познакомится с царевичем лично! Но это все конечно в идеале. Ты, Александр, с твоей прозорливостью, об этом наверняка догадался! — На его лукавый взгляд в мою сторону, — я ответил улыбкой, и легким кивком. Тут же Галиб снова перенес взгляд на губернатора и продолжил. — Самое удивительное брат, что она со всем этим справилась! Мне доложили, что на приеме императрицы в христотриклине, все дворцовое окружение буквально смозолило об нее глаза, и естественно все ее запомнили, включая императрицу, и царевича. Скажи, кому бы понадобилось подвергать такого бесценного агента, риску? Подумай сам — Ибрахим не прячется в резиденции, гуляет по городу без охраны, не носит под рубахой кольчугу двойного плетения, как тот же Александр. Если он кому-то мешает, не проще ли ткнуть его кинжалом в толчее рынка, подсыпать яда в еду или питье? Удушить подушкой в борделе, подстроить уличную драку, похитить, ранить отравленной стрелой… — Не торопясь привел свои доводы Галиб, затем сделав паузу, задумчиво произнес. — Есть еще вероятность, что покушение устроил кто-то из окружения твоего сына, кто был не замечен конюхом. А проходящею мимо девицу, приласкавшую коня, он естественно заметил… Для меня брат, разгадать эту загадку дело чести, и я ее решу, но после того как посещу Каир! — Резко брошенные на меня взгляды советника и его воспитанника, я как бы, не заметил. — Дело службы! — Сухо добавил Галиб. — думаю в пару седмиц уложусь…

До ужина еще время есть, но запланированными делами, типа посещения верфи и городка мастеров, заниматься не хотелось. Лень было даже опробовать, шестизарядный револьвер, рабочий прототип которого, оружейники подготовили к моему возвращению. Больше всего прельщала идея — взять девчонок, и двинуть на пляж! Еще в предыдущее мое пребывание, приличный участок побережья очистили от мусора, установили лежаки, зонты от солнца, и душевую кабину, все по моим чертежам. Сейчас там еще появилась массажная беседка, с роскошным лежаком, и лучшим массажистом, из Александрийских терм. И еще одно новшество — просторный навес, с баром, мангалом, тандыром. Столики на дюжину посетителей, и удобные стулья — "Гриль бар" — как окрестил его Дед.

Поваром, барменом и официантом был разбитной малый — Рахим, — его посоветовала мне Бранка. Повар от бога! Все быстро и вкусно! Лепешки с сыром, мясом, овощами. Барбекю — птица, ягнятина, говядина, богато украшено овощами зеленью, и тает вороту.

" — Решено! Возьму девчонок… Э-э, — буду обучать их плаванью! " От перспективы, поплескаться в теплом море, с тремя нагими красавицами, настроение резко улучшилось, и я прибавил шагу.

Возле самых ворот в поместье, дорогу внезапно перегородил бородатый и патлатый громила. Неопределенного цвета, кожаная куртка потеряла приличный вид, наверняка еще в те времена, когда ее носил отец парня. Неоднократно штопаные штаны из некрашеной шерсти, и поношенные, разные сапоги, завершали образ молодого человека.

— Ихкандерр? — Ткнув пальцем в мою грудь осведомился варвар. Дождавшись от меня утвердительного кивка, парень явно повеселел, и затараторил по-своему:

— Гу квель ход! Яай хетерь Коли Петтер! вурьдан горь дэ… — видимо он решил, что раз я понял свое имя то и остальное пойму без проблем. Из всей высыпанной на мои уши тарабарщины я понял два слова, и когда словесный поток собеседника иссяк, произнес:

— Ярл Эрик?!

— Ия! Ярл Эрик! — С этими словами, довольный как слон варвар долбанул меня по плечу так, что среднестатистический человек наверняка бы попал в травматологию. Охрана на воротах схватилась за мечи, но увидав улыбку на моих губах, застыла в замешательстве. Я не остался в долгу, и врезал со всей дури по плечу варвара, отчего того отнесло на пару шагов вправо, при этом расплывшись в улыбке повторил:

— Ия! Ярл Эрик!

Здоровяк ничуть не обиделся, напротив, обретя устойчивость, потирая плече, заржал как конь. Взгляд варвара потеплел, видно я прошел некий тест, и стал достоин доверия. Предвидя новый поток красноречия прижимаю указательный палец к губам, и поворачиваюсь к охране.

— Кто у вас тут по быстрей? Найди (чуть было не сказал Рогнеду), э-э Махмуда, пусть летит в западную беседку, и пусть туда же доставят пару кувшинов пива и копченые крылышки…

Пока ждали Роду, парень в три глодка, осушил двухлитровый кувшин пива, игнорируя бокалы, и смачно захрустел крылышками перемалывая их с костями. К приходу жрицы здоровенное блюдо с закуской, как и кувшины с пивом, были девственно чисты, а визитер откинулся на подушки, и лицо его, выражало абсолютное счастье. Парня звали Коли Петтер, что в переводе означало — Черная Скала. Понятно, что у меня он стал — Коля-Петя. Работал независимый ярл, на некого конунга Финнера. Два года бился с англами, брал крепости… его хирд (боевая дружина) был одним из самых боевитых. Но, по прошествии срока найма, Финнер под предлогом бездействия, его хирда, отказался платить остаток денег за последний год. Возник спор, воины конунга схватились за мечи, но куда им против Петтера… в результате Финнер лишился головы, а хирдманы кредитора, в счет задолженности конфисковали два драккара. С этим трофеем Петтер перешел на службу к Олафу Золотобородому. Все бы не плохо, но совет конунгов не мог допустить, чтоб свободный ярл убив конунга, остался безнаказанным. Олафу объявили ультиматум, согласно которому, тот должен выдать преступника, или заплатить родственникам Финнера, баснословную виру. В противном случае тот, как пособник преступнику, будет исключен из совета, со всеми вытекающими…! Золотобородый резонно ответил, что пока не нанял парня, он считается его гостем! Гостя он, согласно закона, может только попросить — покинуть его владения. А о выплате виры за гостя, может говорить только спятивший бонд, а не как не конунг, и добавил:

— Асгейрр, Гитфрид, Сигердр! Наши отцы, деды, прадеды знали друг друга, как славных воинов! Дед Финнера был пришлым бондом, вялил рыбу, и целовал сапоги наших предков! Ну да ладно, — Один вам судья!.. А я-то думал, что вы прибыли поздравить меня с возвращением наследника!

Далее Олаф поведал, что Эрик сделал знатную карьеру воина, освободил из плена свою тетку, — герцогиню Ингрид Ютландскую, наследницу венценосных родов Скьёльдунгов и Каролингов! И когда та стала фрейлиной императрицы Византии, представила Эрика двору! А сейчас он предлагает славным ярлам, отпраздновать возвращение сына, достойного потомка, царского рода Кнютдингов! Основанного самим — Кнудом I Хардиканутом. Заявление Золтобородого подействовало как ледяной душ на конунгов, и было настолько фантастичным, что такого точно не придумать!…

Тем временем Петтер воспользовался советом Эрика, и свалил со своей дружиной в земли обетованные, где даже нищие побрезгуют жить, так, как в Ютландии живут зажиточные бонды. А уж ярлы и вовсе, серебро за деньги не считают. В качестве надежного работодателя Эрик порекомендовал меня. По его словам я сын богини Фреи, (богиня любви и войны), непобедимый войн, мне прислуживают валькирии, и сама удача повенчана со мной на вечно. Ярл со своим хирдом в триста мечей, на двух драккарах добирались до Александрии почти полгода. Чтоб не заплутать, после Гибралтара держались африканского побережья. По дороге кормились тем, что грабили приморские деревеньки, но чаще всего выступали в роли живца. Напасть на два небольших суденышка, экипаж которых не мог превышать три десятка моряков (при приближении чужака весь экипаж драккара прятался, оставив на палубе десяток безоружных малоросликов.) — легкая добыча, даже для купца. Результат очевиден — агрессор приблизившись вплотную, моментально был атакован "шайтанами", которые возникли из неоткуда, перебегали как кошки по веслу на атакующий корабль. Схода начинали орудовать словно перышками, тяжелыми топорами, устилая палубу расчлененными трупами защитников. Действительно, и я в этом позже убедился, атакующий хирд викингов неудержим в своей ярости, и если он прорвал ваш строй, и у вас нет тяжелой конницы, то надо срочно делать ноги. В противном случае вы попадете в число расчлененных трупов.

И вот уже декаду Петя, перебиваясь с хлеба на воду, несет вахту у ворот виллы, а его драккары курсируют за пределом дальнего рейда, поскольку денег на рейдовую стоянку, а уж тем более на причал, у них нет.

Вызвал Фараха, велел ему организовать досуг Пети, и доставить фелюгу груженую провиантом, на драккары. Сначала хотел пришвартовать викингов на своем причале, но вовремя передумал, на судах экипажи не удержать, — разбредутся искать приключений, — к гадалке не ходи. А от таких гостей, можно огрести проблем по полной программе!

Добравшись до виллы, сказал Варе немедленно собраться у входа, всем женским коллективом, и ждать меня, — форма одежды не имеет значения. Скинул шмотки, надел пляжные бермуды, и поспешил на выход. Естественно ждать пришлось мне. Дамы появились, минут пятнадцать спустя, в вечерних нарядах и макияже, кроме Роды-Махмуда естественно. Отправлять переодевается девиц, не стал, — лишняя потеря времени. Первым делом наведались в бар и сделали заказы, которые должны быть готовы через три часа. Затем перешли в беседку, где я велел дамам раздеваться. На открытые в изумление рты пояснил, что будем учится плавать. Анна скривив улыбку, сказала что ей это без надобности, и в воду она не войдет. По скептическому выражению лиц, Роды и Вари, было понятно, что те того же мнения.

— Варя раздевайся! — сказал я спокойным голосом, что не предвещало ничего хорошего. — Рода, ты кажется говорила, что не чем не уступаешь Делике! Делика весьма сносно плавает. А ты?… — Раздевайся! Анна, ты сейчас, в болгарской иерархии, — вдова без перспектив, а если свершится переворот, и вовсе никто — беженка, пустое место! Если хочешь, чтоб о тебе говорили и помнили, делай поступки, тогда люди о них узнают, и расскажут потомкам.

— Ну да я научусь плавать, как любой ребенок в рыбацкой, семье, — с ехидцей промурлыкала принцесса, — и сразу стану эпической героиней Болгарской истории…

— Ты не поняла, — серьезно проговорил я и добавил внушения в голос, — это будет не простое обучение плаванью, это будет обряд посвящения Посейдону. Взгляни внимательно! Видишь, как мирная глубокая синева моря манит к себе. Все сходится! Третья фаза луны, и вас трое, — старшая дочь королевского рода, повелительница молний, и тень невидимка, богини Иштар. За обрядом будут строго следить нимфы — Арна, Амфитрита и Керкира, — жены Посейдона. Проводить обряд буду я, а вы должны точно следовать моим указаниям.

— А полностью раздеваться точно необходимо? — С неуверенным хохотком спросила Анна. — Или это твоя личная фантазия?

— Обряд настолько древний, что наверняка, сами боги не помнят как он возник. Может, освобождение от одежды символизирует освобождение от сдерживающих начал? — высказал я предположение. — Если тело ничем не связано, то и разум получает неограниченную свободу. — С этими словами внимательно посмотрел на море. — Ну все пора. Начинаем! Я вхожу в море по грудь и оборачиваюсь. Вы в этот момент, взявшись за руки, медленно заходите вводу подходите ко мне и кладете свои ладони мне на плечи.

Наконец все участницы, взявшись за руки вошли в море. На меня реально напал стояк, то есть столбняк! Ну согласитесь, когда парень, находясь в бодрствующем состоянии, оказывается вдруг в объятиях своего любимого сна, ему требуется какое-то время, чтобы освоиться. Я подогнул колени и скрылся в море с головой. Когда вынырнул и протер глаза, видение не исчезло. Эти совершенно невероятные груди. Эти потрясающе длинные ноги… Ласковое солнце, теплое море, обнаженные красавицы, постоянно требующие твоего внимания… Этот драгоценный момент, воистину достоин занесения в анналы памяти под рубрикой "Приятные воспоминания".

Когда мы подходили к "Гриль бару", с которого открывался совершенно фантастический вид на закат, солнце уже превратилось в алый шар, скатывающийся к глади моря, Лужайка перед баром выглядела так, будто она только что вернулась из парикмахерской, а все кустарники услужливо цвели одновременно. (надо бы не забыть, поощрить садовника.) Ароматы яств, уже на подходе начали дурманить сознание, от одного только запаха, можно было захлебнуться слюной. Стол сервированный на четыре персоны сверкал начищенным серебром, стеклянные бокалы, отражая алый цвет заходящего светила, сверкали всеми оттенками красного и бросали гранатовые блики на белоснежную скатерть. Седло ягненка маринованное в молодом вине и запеченное на гриле в пряных травах просто таяло во рту. Овощи, в ассортименте, запеченные на гриле, и просто в нарезке, как и зелень, составляли витаминный гарнир. Когда в очередной раз Рахим собирал пустые тарелки, и пополнял опустевшие бокалы, спросил можно ли подавать десерт? Я только кивнул, и сунул в руку повара золотой динар. Довольный Рахим поцеловал монету которая тут же исчезла, будь-то и не было, и отбив поклон доложил, что на десерт — пахлава. халва, медовые булочки с орехами, пирог с персиками… Хотел сунуть повару второй золотой, за расторопность, но решил не развращать парня легкими деньгами.

Тарелки с десертом, не опустели и на треть, когда дамы поняли, что больше им не одолеть, и переместились на удобные плетеные диваны усланные подушками. И тут же потребовали от меня рассказать интересную историю — про русалочку, небесные путешествия, про Персея и Андромеду… Надо сказать что все мои истории, передавались из уст в уста, обрастали подробностями, и изменялись до неузнаваемости. Я было задумался какую историю рассказать, как в бар ворвались два монстра каждый размером с теленка, и сразу набросились на меня. Том и Джери круто прибавили в росте и весе, и размерами напоминали молодых тигров. Радость от встречи с хозяином била у псов через край. Меня свалили на пол облизали с ног до головы… Я в ответ сам вдоволь повалял братьев… Те скалили зубы, яростно рычали, и одновременно поскуливали от удовольствия. Когда взаимные приветствия закончились, псы переключились на дам. Варю, которую сразу опознали, поприветствовали вилянием хвостов, та в ответ потрепала их уши, и чмокнула в носы. Рода, когда ее попытались обнюхать, лениво оттолкнула собак ногой, те ни сколько не обидевшись, переключились на Анну. Принцесса при приближении псов взвизгнула, и подтянула под себя ноги. Собачки на всякий случай показали зубки.

— Саня убери собак! — истерически заголосила Анна, — я их боюсь.

— Животных не нужно бояться, их надо любить! — Поучительно изрек я, после чего заговорил мягко но уверенно, как это делают проповедники. — Восстань без опаски сестра, и пусть чело твое будет подъята, а длани простерты! И со славами — " Мы с тобой одной крови, я и ты", даруй тварям божиим любовь свою.

— И насытившись дланями мои, — В тон ответила Каштанка, — да возрадуются твари божьи, и проникнутся они любовью и добротой. Только лик мой, — девы прекрасной, но калечной, веки вечные скорбен будет. — и резко закончила. — Саня, блин!..

— Фу! Свои! — рявкнул я псам. Те сразу, сбросили напускную свирепость, и с чувством выполненного долга вернулись ко мне, распластавшись у ног. И тут появилась мысль. — Я расскажу вам невероятную историю, которая произошла в те стародавние времена, когда еще звери умели говорить по человечьи. Она про мальчика, который заблудился в джунглях, и его усыновила волчица, супруга вожака стаи. Звали мальчика Маугли…

По окончании рассказа повисла пауза которую прервала Варя.

— А Маугли, когда стал вожаком стаи, нашел своих родных?

— К сожалению, история это умалчивает, — видя разочарование в глазах амазонки, добавил. — Но известно, что его родной брат — Тарзан, тоже пережил не менее интересные приключения. Но об этом в следующий раз!..

— Саня, а что мне дает тот обряд, который ты провел на море? — после секса Анну потянуло поговорить.

— Ничего! Я просто придумал его, чтоб вы научились плавать. Принцесса ожидаемо фыркнула и повернулась ко мне спиной. Когда Морфий накинул на меня первую, самую хрупкую паутину сна, зеленоглазка резко повернулась, срывая эфемерный занавес забвения.

— Саня! Ну не будь гадом! Я же всю ночь буду думать. Ну хоть намекни, что это означает! — Жарко, в самое ухо зашептала Анна. Я понял, что если прямо сейчас что-то не придумаю, то бессонная ночь мне обеспечена.

— Это закрытая информация! — все еще думая что бы сказать, пробурчал я.

— У-ууууу, пожалуйста! Я же никому не слова…

— Хорошо! Скажи, ты бы хотела, скажем стать хозяйкой императорского дворца, ну хотя бы на месяц, чтоб о тебе говорила вся знать Константинополя?! А твои недоброжелатели в Болгарии сошли с ума, от зависти и злобы.

— Уииии! Да! — От нахлынувших перспектив у принцессы перехватило дыхание. А я недвижимой статуей застыл на пару минут.

— Уф! Все! Твое желание принято! — Сказал я с тяжелым вздохом, и якобы в измождении рухнул на подушки.

— Значит, прошедший обряд, дает возможность на выполнение заветного желания!? — Красноречивое молчание в ответ. — Но получится, что я предательница! Ведь наши государства в состоянии войны, а я буду в стане врага, веселиться и купаться в роскоши.

— Не вопрос! Царевич прилюдно приглашал погостить твоего брата. А тебя в качестве извинения за пленение, тоже мог пригласить, обещая полную неприкосновенность как личной гостье. Константин так и скажет, представляя тебя в Христотриклине.

— А как же с личной охраной? — тут же отреагировала въедливая принцесса. — Если я не пленница, у меня по протоколу должна быть сотня личной охраны.

— Кто ж тебя, пустит в Константинополь, я уже не говорю про территорию дворца, с сотней вооруженных солдат?! Даже Папа Римский не мог бы рассчитывать на подобное доверие. Но я могу сделать круче! Я дам тебе в личную охрану двух амазонок! — Не дав возразить, быстро продолжил. — Такой охраны нет ни у одной принцессы! Попросту не у кого не хватит денег, чтоб нанять амазонок — они не продаются! А по своей боевитости каждая стоит десятка обычной охраны…

— Я согласна! — Быстро ответила зеленоглазка. — Но только не Варю! Не хочу просыпаться чуть свет от шлепков по заднице.

— Нет, я дам тебе Мурку и Юлу. Им неважно, во сколько ты встаешь, но оторвы еще те! Порежут на ремни любого! Простолюдин он или герцог, им неважно, лишь бы дал повод, или ты приказала…

Вообще все получилось идеально. Одним транспортом, отправлю Анну, Роду и Мурку с Юлой в Константинополь. Принцесса будет там ожидать результатов акции Рогнеды, (в успехе которой я не сомневался) ну и согласно якобы ее желания, станет хозяйкой императорского дворца, а то что не Большего, а Буклионского… Дык и тот и другой императорские! Мурка с Юлой, после воссоединения подопечной с семьей, подадутся в Варну, где их будет ожидать Красс, готовый к переезду на Крит. А я там временем, без помех опробую на полигоне шрапнель и новые пушки, и начну экспансию Магриба…

Утро предстало мне в виде Вари, которая аккуратно похлопала меня по предплечью, под которым лежало тельце Анны, удобно расположив свою головку у меня на плече.

— Советник губернатора. Говорит срочно! — коротко отрапортовала секретарь, и добавила — в восточной беседке. Душ? Костюм? Завтрак?

— Душ! Ханьский халат с драконами. Завтрак в беседку. Роду туда же.

— … Понял, понял — устроить все, так будь-то Галиб выследил рассадник фатимидской заразы… и погиб как герой… Разговор уже продолжался около часа. Вроде уже все оговорено, акценты расставлены, и пора закругляться, но советник заново завел шарманку о том, что я должен держать в строжайшей тайне имена высшей знати Халифата, которые упомянул Галиб, находясь под воздействием снадобья.

— Хафаджа, ну чего ты вдруг стал таким нудным… Ты же знаешь что мне доступны такие тайны, по сравнению с которыми информация которой поделился с нами Галиб, — девичий секретик.

— Да знаю, и губернатор знает! Но ты же понимаешь, в Багдаде готовится переворот! Для тебя, который приложил руку к перевороту в Византии, должно быть понятно, что данная информация опасна! Она может вознести Абдаллу, на вершину власти, а может обернуться зинданом и палачом.

— Аббасиды, и Аль-Муктадир Биллах в качестве халифа меня устраивают. Абдаллу я считаю за умного и волевого и политика, а его сына и вовсе держу за друга. У нас разные с губернатором цели Хафаджа, но они сонаправлены и достижимы только в случае взаимной поддержки. Так что с моей стороны утечки информации не будет.

Советник было открыл рот но ничего не сказал, в беседку вошла Рода в образе Махмуда естественно. Засаленный, драный халат, кое-как заштопанный толстыми нитями, под которым были видны босые, грязные, косолапые ноги. Небрежно повязанная куфия, которая, до того как паренек повязал ее на голову, явно служила половой тряпкой. Грязное лицо, косившие лукавые глаза дополняли картину.

— Звали хозяин? — Ломким юношеским голосом спросил парень. — Пусть твои скажут отцу, что я не сам сбег с рынка, иначе он с меня шкуру спустит.

— Тебе не о чем волноваться Махмуд. Обещаю! Отец даже обрадуется, кода ты вернешься из Каира с кошелем серебра. А там тебе надо будет прикончить всего лишь пару-тройку врагов.

— Ну это можно. — шмыгнув носом, ответил парень, — Только таскать и хоронить трупы я не согласен!

— Это решаемо, — лениво ответил я. — Трупы есть кому таскать, а твое дело — аккуратно и вовремя их обеспечить.

Советник слушал нашу перепалку с широко раскрытым ртом, а глаза настолько вылезли из орбит что казалось еще мгновение и они выпадут из глазниц.

— Что?! — Наконец обрел дар речи советник. И заговорил с крайним негодованием. — Этого сопляка ты собрался отправить в Каир вместо…

— Успокойся Хафаджа, — с лукавой улыбкой, ответил я. — Жриц Иштар называют невидимками ни потому, что они невидимы, — их просто никто не замечает. Придурковатому пацану из низов, в отличии от девицы не нужен сопровождающий. Его появление в любой части города, и в любое время, ни у кого не вызовет удивления. Этот сопляк — Рода. Бросив на меня взгляд обманутого великомученика, и тяжело вздохнув, советник уже спокойно продолжил.

— До Каира тридцать фарсах (сто восемьдесят км). Галиб выехал сегодня засветло с курьерской почтой, значит будет на месте через трое суток к вечеру. Нам надо быть в Каире в этот же день к обеду, чтоб Рода успела подготовиться. — И обратившись к жрице, спросил.

— Девочка ты выдержишь такой темп.

— Если менять лошадей, сто римских миль в сутки (148 км), для меня не предел. — С усмешкой ответила невидимка…

Неделя пролетела в суете. Все и вся, требовало моего вмешательства, присутствия и просто внимания. Первым делом затребовал всю учетную бухгалтерскую документацию — что я наделал! Мне принесли дюжину толстенных талмудов исписанных мелким малоразборчивым почерком с множеством сокращений, и колонками арабских цифр. То, что я и за год не разберусь в этой писанине, — полбеды. Самое главное не найдя в записях нарушений, я себя выставлю дураком, и воровать тогда станут с большим размахом, посмеиваясь над хозяином-простофилей. Немного подумав решил, что портить себе настроение не вариант, правильней будет его испортить тем кто этого заслужил, и велел доставить к себе всех учетчиков, кто вел эти записи.

— … Как вы знаете, богатые — они всегда жадные, а жадный — значит глупый… — После краткого приветствия перешел я к основной теме разговора. — Но и воры чаще всего жадные, а значит тоже глупые. Только есть разница! Жадность одного — приводит к разорению, а другого — к палачу… После короткой душеспасительной речи ввел аудиторию в транс и по порядку, под запись, допросил подозреваемых. Под гипнозом каждый вспомнил, когда и насколько облегчил мой карман, и нашел соответствующую запись в своем гроссбухе. Когда дело было сделано, вывел кладовщиков из транса и продолжил речь.

— Я не хочу быть разоренным, и еще я не хочу, чтоб моих людей, которых подтолкнул под руку шайтан, лишил этих рук палач. Как известно повинную голову меч не сечет, У вас еще есть возможность покаяться, используйте ее. Утром следующего дня на открытой террасе собрались все фигуранты вчерашней беседы, а так же Усман, мои секретари, и десяток охраны. Дворня и обслуга виллы, нежилая пропустить такое представление, с деловым видом крутилась поблизости.

— Ну что, есть желающие покаяться?! — Начал я разговор, едва уселся за стол с разложенными на нем гроссбухами. — Учтите это последняя возможность, если не считать шариатский суд. Только там это уже не повлияет на приговор.

Сразу встал мужик средних лет, за ним поднялись еще двое, один немного старше предыдущего, лысый как колено, и довольно молодой парень, больше похожий на монашка чем на пройдоху кладовщика.

— Вали, Захид, Иляс,! Вы освобождаетесь от наказания, — ровным голосом сказал я. — Забирайте свои учетные книги, там, на закладках указаны суммы которые вы обязаны погасить. В течении года, они будут вычтены из жалованья.

Амнистируемые наперегонки рванули было к моему столу, но их остановил рык Усмана:

— Кланяйтесь благодетелю дурни! — А когда отбив с десяток поклонов и подхватив свои гроссбухи кладовщики стали удалятся добавил. — И благодарите аллаха, что оставил вам достаточно ума, чтоб не хитрить с хозяином.

— Каид! — Между тем продолжал я, вызывая самого злостного расхитителя моей собственности. Крупный мужик ладно сложен, впечатление портили только мелкие черты лица и черные злобные глазки, которые оставались злобными, даже когда вся физиономия выражала добродушье. Я кстати заметил, с каким призрением он зыркнул на покаявшихся. — Ты обвиняешься в хищении моего имущества на сумму семьдесят три динара.

От озвученной суммы большинство присутствующих ахнуло, остальные округлили, кто глаза, кто рты.

— Это ложь и наветы! Я… — завопил ворюга.

— Все отражено в отчетных книгах, — не обращая внимание, на выпученные глаза и крики кладовщика продолжал я. — деньги, спрятаны в кошаре его брата, который и сбывал краденное. Взять! — Коротко кивнул охране. — Усман доставишь его в городской зиндан, а материалы по делу передашь Кади (судье). Не забудь захватить подарки для судьи, и его жен, да смотри не скупись!

Всем стало понятно, что Каида они больше не увидят. Оставшиеся двое, наперебой стали кается в своих прегрешениях, Тут я гнев сменил на милость, назначив в виде наказания, кроме выплаты неустойки еще десяток ударов палкой по пяткам. Распространенное наказание в Халифате. Фишка в том, что после пятого-шестого удара терпимая боль становилась невыносимой. Сплетни о хозяине, который ко всему прочему еще и видит мысли, разошлись быстрее ветра. Статус, который был и так высок, (стоило работнику моей компании сказать привязавшейся шпане, или даже бандитам, на кого он работает, и к нему сразу терялся интерес) поднялся еще на ступень. В общем, дел хватало, и я каким-то чудом умудрялся их решать.

Надо сказать, наряду с рутиной встречались и приятные моменты. Опробовал с Варей револьвер. Игрушка получилась что надо, более компактный и легкий чем "обрез", съемный барабан под капсюль, на шесть зарядов, и два запасных. То есть, имея в резерве два снаряженных барабана, огневая мощь возрастала до восемнадцати выстрелов. Из минусов — ручной, и довольно тугой взвод курка (одновременно взвод поворачивал барабан), и сравнительно с "обрезом" малая убойная сила. Впрочем, даже с такой убойностью, револьвер с пяти метров уверенно пробивал доспех. Так что плата, за компактность и скорострельность была вполне приемлема. Выслушав мои замечания, Дед не спеша ответил:

— Детали притрутся, пружина чуть ослабнет, взвод курка станет гораздо мягче. Убойность можно повысить на порядок, если использовать более мощный, — бездымный порох, и нарезной ствол. Но тут проблемы — сложная оснастка для нарезки ствола, и большое количество концентрированной азотной кислоты. Впрочем… — Дед изобразил глубокую задумчивость, так и хотелось сказать " — Кончай уже набивать себе цену, я же тебя, знаю как себя!" но смолчал — Впрочем, на килограмм нитропороха кислота найдется, а это выстрелов пятьсот- семьсот. Да и оснастка для нарезки короткого ствола…

Вторая игрушка от которой я был без ума — "Афина"! Наконец-то мой флагман сошел со стапеля и облачился в белоснежные паруса. Элегантная красавица, покачивавшаяся на волнах, выглядела рядом с другими суденышками, заполнившими мою гавань, словно "Мисс Вселенная", неведомо как перенесенная с церемонии вручения короны, в толпу прачек и посудомоек. Уже предварительные испытания показали легкость хода и поразительное маневрирование, даже при слабом ветре.

Рода появилась в понедельник утром. Беспардонно ввалившись в спальню и плюхнувшись на кровать. Я еще находился на кромке сна, и лениво подумал, кто это такой наглый? "- Только рыжие и синеглазка" — со сна решил я, и тут же услышал возмущенный возглас Анны:

— Рода! — воскликнула она таким тоном, словно хотела сказать "таракан".

— Твоя наблюдательность поразительна! — Со смешком ответила жрица. — Я думала, что ты кроме своего задранного носа, никого не замечаешь!

— Так и есть, только ты исключение! Невозможно не заметить надоедливую муху, постоянно лезущую Сане на глаза!

— Ну да, муху, которая постоянно лезет ему в штаны заметить труднее…

— Эй дамы, — окончательно проснувшись заговорил я, — давайте вы будете обсуждать предмет своего вожделения не при мне!

Обе девицы в ответ только фыркнули.

— Анна, душечка, раз уж ты проснулась, сходи, распорядись на счет завтрака, а Рода расскажет мне о достопримечательностях Каира. Надо сказать, что принцесса, наряду с острым умом и волевым характером, обладала еще и потрясающей адаптивностью. Признав во мне старшего, она резко изменила свое поведение, — надменная стерва уступала место покладистой подруге. В Варе же, зеленоглазка признала почти ровню. Они продолжали постоянно пикироваться, но не обидно и без азарта — как сестры. Вот и сейчас Анна недовольно сморщила носик, потянулась, и накинув халатик покинула спальню. И тут же из-за двери донеслось:

— Варя блин! Где тебя вечно черти носят! Постоянно приходится все за тебя делать!

— Ну-ну. То-то я смотрю в последнее время кругом бардак, — отозвалась секретарь, и с ехидцей добавила, — будь-то табор болгар прошел…

— Ты вечно все путаешь! — Назидательно ответила принцесса. — Табором ходят амазонки и цыгане, а Бардак — это твое второе имя…

До Каира Рода добралась вовремя и без приключений. Где-то за милю от городских ворот, спешилась и пристала к крестьянскому обозу, везущему зерно на городской рынок. Нужную мечеть нашла без проблем. Разговорить нищенок, завсегдатаев паперти, тоже оказалось не сложно. Муэдзин беспрерывно обитал в мечети, так как призыв правоверных на намаз, необходимо было совершать пять раз в сутки. Ближайший — магриб состоится через час как раз на закате. — Галиб, даже если успеет добраться, то поговорить точно не удастся. Следующий — иша, — состоится через пару часов после магриба. Вот в этот промежуток и стоит ждать посетителя. Еще не закончился призыв к магрибу, а жрица уже перемахнула через ограду мечети и забарабанила в дверь минарета. Открыл здоровенный детина, вид он имел крайне недовольный, а крошки хлеба, и зелень застрявшая в бороде говорила о том, что Рода прервала его ужин.

— Ты кто пацан? — Раздраженно пробасил здоровяк.

— У меня послание, для муэдзина!

— Давай сюда! — Протянул он свою пятерню.

И тут случилось неожиданное. "Пацан", поднырнув под протянутую руку, юркнул в дверной проем. Громила быстро справился с шоком, и резво устремился за беглецом, крикнув какого-то Вали. На ходу бугай выкрикивал проклятия, обещая страшные кары "шайтану", если тот не остановится. Бежать пришлось не долго, не добегая до лестницы, паренек притормозил и обернулся. Здоровяк налетел на него, и в этот момент его пронзила дикая боль — стилет Рогнеды по самую рукоять врезался в печень преследователя. Убивать охранника на пороге Рода не стала, чтоб не было крови у входа, да тащить такую тушу внутрь на себе, ей не улыбалось. Сзади послышались торопливые шаги. Оставив труп на месте, она перешагнула через него, и пошла навстречу звукам. Сухощавый парень пруженной походкой двигался на встречу, настороженность в серых глазах. В левой руке обнаженный кинжал. В правой, — короткая окованная металлом дубинка, Судя по всему опытный боец.

Ты кто пацан!? — Удивленно воскликнул парень, — И че… Ответом на его невысказанный вопрос стала отравленная стрелка, посланная Родой в правый глаз очередной жертве. Жрица могла без проблем убить парня еще десятком способов, но такое решение было продиктовано тем, что ей предстояло составить правдоподобную посмертную инсталляцию, эпического сражения Галиба с силами зла, — и лишняя кровь, и дырки в трупах могли создать не состыковки, в картине боя. Разделавшись с очередным противником Рода поспешила к лестнице, и вовремя, — шаги спускавшегося муэдзина слышались совсем близко. Преодолев последние ступени, Хромой с удивлением обнаружил незнакомого паренька с наглой улыбкой пялившегося на него.

— Ты кто пацан!?

— Если скажу что я не пацан, а твоя смерть ты поверишь?

С этими словами она ударила его ребром ладони по переносице. Эта повторяющаяся фраза про пацана, уже вывела ее из себя. После чего глаза Хромого, окосели до придела, открыв их хозяину совершенно новый взгляд на мир. В качестве добавки отпустила ему боковой удар по шее. Он медленно опустился на колени, как будто вдруг понял, что Рода его хозяйка и госпожа… Из беспамятства муэдзина вывела крепкая затрещина. Попытки встать, или даже пошевелить головой или руками не к чему ни привили. Хромой был связан профессионалом. Открыв глаза агент увидел все того же паренька раскладывающего напротив какие-то блестящие иглы и крючки, от одного вида которых тошнота подступила к горлу.

— Эта кривая игла с наконечником — не поднимая головы проговорил пацан, словно чувствовал взгляд пленника. — прокалывает в глубине носа тонкую перегородку, а этим крючком зацепляется нерв, одно только прикосновение к которому, вызывает боль не сравнимую ни с одной пыткой. Это иглы и крючки для глаз, а эти для уха…(я мельком видел подобные аксессуары в несессере Инги, но решил что это отмычки) Закончив короткую лекцию, пацан посмотрел прямо в глаза пленника. Паника, захлестнувшая Хромого до этого, не шла ни в какое сравнение с той жутью, которая накрыла его, когда он натолкнулся на его взгляд. На него смотрел ифрит. Только в его глазах бушевало не адское пламя, а равнодушный лед…

Галиб в сопровождении сторожа мечети, явился за час до призыва к иша. Едва они миновали порог минарета, как жрица ударила дубинкой охранника, сторожа в висок, а мгновение спустя, ее стилет вошел под левую лопатку особиста. Старик-сторож был совершенно не при чем, — но нежелательный свидетель в таком деле — помеха.

Когда призыв к молитве был пропущен вторично, кто-то из ночной стражи обратил на это внимание, и решил навестить минарет. Под утро, когда труп одного из убитых, был опознан как брата губернатора, минарет заполнили чиновники высшего ранга. Все сошлись на мнении, что Галиб заподозрил в чем-то Хромого, но не ожидал встретить в минарете вооруженную охрану. Завязалась кровавая драка, о которой свидетельствовала перевернутая мебель и битая утварь, а на одежде и телах трупов было множество порезов. Смертельные раны все же первым нанес Галиб, но предательский удар в спину оборвал его жизнь. Тот, кто лишил брата губернатора жизни, оставил кинжал в ране (мулла и его помощник уверенно заявили, что ранее этот кинжал принадлежал муэдзину). Далее события развивались следующим образом: — У выхода Хромой встретил старика-сторожа, по-видимому, подоспевшего на шум драки, и ударом дубинки пробил ему череп. Опрос горожан ближайших кварталов выявил свидетеля, который видел, как юноша вел хромающего мужчину, в сторону реки. Сторож на причале подтвердил, что лодочник Али, взял среди ночи двух пассажиров, один из которых прихрамывал и был, или сильно пьян, или болен (или ранен, как решили дознаватели). Дальнейшие поиски не к чему не привели. Ну еще бы, — хромой и лодочник стали кормом для нильских крокодилов, а лодка доставившая Роду на противоположный берег, получила пробоину в днище и затонула в полста метрах от берега…

— А зачем лодочника убила? — выслушав Родин рассказ, спросил я.

— Э-э!? — Зависла жрица, потом неуверенно хихикнула. — Ты что, думаешь лодочники в Каире — слепоглухонемые… Представь! Я перерезаю горло Хромова, скидываю его за борт, затем пробиваю днище, а лодочник продолжает спокойно грести, до тех пор, пока не тонет вместе с лодкой.

Видимо представив эту картину, жрица звонко рассмеялась. А я поняв, что сморозил глупость, сделал снисходительную мину, типа понимай как шутку, или как фразу с подтекстом и думай что хочешь. В конце концов начальник я или где.

Утро было безрадостное, хотя солнце ласкало гавань так же, как и вчера, и голубая вода все так же, как вчера, отражала легкие белые облака в голубом небе. "Астера" вот-вот, отдаст швартовы и растворится за горизонтом? А в месте с ней Анна и Рода, с которыми я быть может и не увижусь больше. У девочек глаза были тоже на мокром месте, что интересно Рогнеда спросила — буду ли я скучать по ним. Я ответил, что мой дом будет пуст и мрачен без их веселой болтовни.

— Саня! Ты как всегда шутишь! — Грустно сказала принцесса. — Ты серьезно хоть что-то сказать можешь?

— Держись под напором изменчивых обстоятельств! — с легким вздохом провозгласил я. — Смотрите в лицо судьбе и не пытайтесь бежать. Если станет совсем невыносимо обращайтесь…

Я не стал ждать пока "Астера" скроется за горизонтом. Едва швартовы затянули на корабль, я покинул причал. Дел было навалом, но почему-то делать ничего не хотелось, даже мольберт не вызвал вдохновения. Промаявшись до вечера, решил напиться.

Заведение, теперь уже Бранки, встретило меня разношерстной публикой, свободных мест почти не было. Десяток охраны, по настоянию Деда сопровождающие меня за территорией виллы, потоптались у входа, и покинули заведение, разместившись компактными группами, у дверей и окон. Реально в Александрии мне ничто не угрожало, но птиц настоял " — из соображений поддержания статуса" — сказал он. Не смотря на полное заполнение зала, стол, где сидел Коля-Петя и две полногрудые крали, с необъятными задницами, был почти свободен. На фоне таких монументальных фигур, я даже не сразу приметил сухонького старичка, (видимо Фарах нашел переводчика).

Опустился на свободное место, рядом со мной присела увязавшаяся за мной Варя. Коля-Петя строгим взглядом окинул наглеца, рискнувшего без приглашения сесть за стол ярла, и уже нахмурил брови, но узнав, оскалился в широкой улыбке

— Ихкандерр! — Далее последовала пространная благодарственная речь, за предоставленное гостеприимство, и он готов отдариться, одной из своих красавиц, разделивших с ним ужин. Красавицы, которых легче перепрыгнуть, чем обойти, меня не прельщали, но я горячо поблагодарил викинга, отговорился тем, что я уже с дамой. Взглянув на мою даму, Коля-Петя скривился как от лимона. — Отправь свою сушеную воблу домой! — безапелляционно заявил викинг. — Посмотри на моих девочек! Вот кто доставит тебе удовольствие! В подтверждение своих слов сам взглянул на своих дам и замер в изумлении. Девочки Коли-Пети в отличие от него знали, чей взгляд скрывается под черными стеклами, поэтому склонили головы перед Муиззой, не забыв прикрыть глаза ладонью.

— Эта сушеная вобла, — валькирия повелительница молний. — После того как не спеша сделал заказ разносчику, который тоже выслушивая меня, упорно косил в сторону от нашего стола, продолжил: — Ей нельзя смотреть в глаза — наверняка привяжется тяжелая хвороба, за которой последует мучительная кончина. Но это только тем кто посмотрит на нее с неприязнью, или если она так подумает. — И философски добавил: — От ошибок никто не застрахован.

Коля-Петя, много чего повидавший в жизни, воспринял информацию довольно спокойно, разве что тоже избегал лишний раз оборачиваться в сторону Вари. Разговор плавно перетек в сторону военного дела и ближайших перспектив для его хирда. Я без хвастовства рассказал о том, сколько денег подняли мои воины в последнем походе, и скольких бойцов я потерял. Викинг округлял глаза, задавал вопросы и вновь округлял глаза. За разговором незаметно опустели два кубка вина, затем еще два. В конце концов, Коля-Петя сказал, что верит мне, но все же хочет посмотреть, как моя валькирия метает молнии. Алкоголь в моей крови к тому времени уже набрал достаточно силы чтоб управлять разумом, и я повернувшись к амазонке сказал:

— Варя пальни в потолок!

Варя не торопясь накрыла свой десерт, пустой тарелкой, встала, и громко произнесла:

— Всем, заткнуть уши!

Девушки Коли, несмотря на свои кондиции, шустро нырнули под стол. Кое-кто в зале последовал ее указанию, но единицы. А амазонка тем временем встала со скамьи, неуловимым движением достала пистоль, подняла руку вверх… Зря я не прикрыл уши, учитывая ограниченное пространство зала, долбануло как из пушки. Звон в ушах смешался с ором и визгом посетителей, которые опрокидывая мебель, ломились на выход. Облако порохового дыма заполнило зал, а с потолка сыпалась мелкая щепа и пыль. Варя тем временем опустилась на скамью, сдула мусор с тарелки прикрывающей десерт, и, как ни в чем не бывало, продолжила трапезу. Хорошо сбледнувший с лица и протрезвевший ярл, посмотрел на дыру в потолке, и молча наполнил свой кубок. Пальцами убрал плавающий на поверхности мусор, и опрокинул содержимое в свою глотку.

— Ну насчет валькирии понятно, — с какой-то досадой проговорил викинг. А на счет того, что ты непобедимый, как докажешь?!

— Варя! Скажи, кто ни будь, меня побеждал?

— Нет! Даже я с пятью сестрами не смогла нанести тебе не единой царапины. Только отстань уже, дай спокойно поесть!

— Ну чем тебе не доказательство, — валькирии людям не врут, слишком ничтожны они для них, чтоб перед ними, еще и лукавить. — Последовав примеру Коли, я вынул мусор из своего кубка, и сделал глоток. — Можешь доставать своих дамочек из под стола. Представления на сегодня закончились.

— Как у тебя с дракой без оружия? — почему-то не хотел успокаиваться викинг. Кстати толмач оказался не из робкого десятка, после выстрела, поняв, что цел, стряхнул мусор с головы, и как не в чем небывало продолжил свою работу. Видно, что старик рисковал жизнью чаще, чем получал бесплатный ужин.

— Нормально! — проглотив вино, ответил я. — Если хочешь чтоб я подмел тобой зал — расчисти место.

Коля решил проблему кардинально — тяжелые скамьи, и вовсе неподъемные столы полетели в окна, переплет которых от встречи с такими метательными снарядами оказался на улице вместе с мебелью. Действительно силен парень — лично мне, стол под сотню кг, в окно не выкинуть!

Когда дело дошло до борьбы, решил первым броском вышибить дух из соперника. Проведенный бросок через плечо, так, что содрогнулся весь бордель, должен был лишить соперника желания продолжать схватку… Но не тут-то было. Коля, как ни в чем не бывало, встал, только азартная улыбка превратилась в оскал. Встал он и после третьего и после пятого броска…

— Э… может достаточно? — сказал я после очередного неуверенного вставания Коли. Но по налитым кровью глазам викинга понял, что парень ничего не слышит — впал в неистовство. Когда он предпринял очередную попытку нападения, вырубил его ударом ладони по шее.

Очнулся Черная Скала уже нормальным человеком. Отклонил попытку толмача помочь ему встать. Тяжело опустился на скамью, осушил услужливо протянутый одной из девиц кубок, и затянул какую-то зубодробительную сагу. Толмач пояснил: некто ярл Бьерн вместе со своим хирдом и драккаром попал в сети Ран, супруги Эгира, бога моря. И чтобы освободить свой корабль и людей, ему предстоит побороть Магни — бога физической силы, сына бога Тора и великанши Ярнсаксы… Но ясен пень Бьерн проигрывает богу силы, и попадает в сети богини смерти Хель… Короче, как во всех сагах Эдды, все хреново. Но в этом случае концовка обнадеживает. Манги делится с Бьерном своей силой, и тот ускользает от Хель, передвинув скалу, закрывающею выход из мира мертвых, рвет сети Ран, освобождая драккары и своих друзей. Как я понял, — себя Коля отожествляет с героем Бьерном, а меня с богом Магни. Тут же выпили за Одина, за Хель и еще не помню за кого…

Утро с глубокого похмелья добрым не бывает, обычно оно всегда паршивое. Во-первых, не понятно где проснулся. Во-вторых, когда пытаешься определить свое местоположение, тебя начинает давить дикий сушняк, и головная боль чудом не разрушает череп. К тому же дает о себе знать мочевой пузырь. Потолочные балки, окрашенные в белый цвет, я сразу опознал, как потолок своей спальни, уже легче. Сразу потянулся к тумбочке, на которой стоит кубок с питьем. Рука уперлась в препятствие, поворот головы, вызвавший новый приступ мигрени, открыл новый ракурс, в который попала женская головка в обрамлении светлых волос.

— Рода!? — Удивленно прохрипел я, не узнавая своего голоса. — Ты?!

Тут же острый локоток врезался мне под ребра, и ломкий спросонья голос Вари ответил:

— Твоя Рода, сейчас где-то посреди моря! — сказала как выплюнула Варя. — Ты что, ничего не помнишь?

— Да. Э-э… нет… — соображая что ответить, промямлил я. — Просто она всегда спала ко мне спиной и я подумал…

— Не удивительно! — с сарказмом ответила амазонка. — Я ее понимаю! Твое дыхание способно умертвить саму богиню смерти — Хель, про которую вчера рассказывал Колли.

Надо признать, если меня так корежит похмелье, то и перегар у меня должен быть атомным. Да, надрался я вчера знатно, как оказался дома, как оказался с секретаршей в одной постели, что у нас с ней было?

— А мы э-э… Я хочу сказать, то есть спросить… — Но не найдя слов замолчал.

— Ты о чем-то говоришь? — живо откликнулась она. — Или просто называешь слова, чтобы послушать, как они звучат?

— Я хочу сказать, что хочу пить! И хочу спросить, где мой кубок, блин! — Мямлить перед дамой, с которой провел ночь, — прямая дорога в подкаблучники. — И какого хрена я должен тебе об этом говорить? Кто чей секретарь?! — С этими словами приподнял одеяло, и дал хорошего шлепка по обнаженной ягодице.

Амазонка с визгом вскочила как ужаленная, и одарила меня таким взглядом, что будь она реальной шаманкой, меня бы сразу скрутила чума, проказа и холера. Варя конечно сама по себе — чума, но умная и отходчивая. В подтверждении моей правоты через три секунды кубок с живительной влагой оказался в моей руке.

Поднявшись с постели, первым делом бросил взгляд на простынь, — кровавое пятно присутствует, и явно не от раздавленного комара. Блин, значит было! Сейчас обдумывать этот вопрос сил не было, успокоил себя, присказкой — все, что не делается, — делается к лучшему.

В ванной взглянул на себя в зеркало. Боже! Волосы встрёпанные, лицо измятое, одежда грязная, и в голове полный сумбур. Ничего себе начался денёк!

Решил сделать пробежку. Поначалу каждый шаг по пляжу отзывался в голове острой пронизывающей болью. Но затем разошёлся, с наслаждением вдыхал прохладный морской воздух, чувствовал, как обдувает лицо солоноватый ветер, и вскоре неприятные ощущения, оставленные вином, улетучились вместе с потом. С ходу влетел в штормовое море. Подныривал под крутые волны, касался дна, резко оттолкнувшись от которого, снова оказывался на поверхности. Минут тридцать боролся со стихией. Затем выбрав волну покруче, вместе с ней в брызгах и пене, как морской бог выбрался на берег. Псы сопровождающие меня в забеге, и тревожно поскулившие пока я плескался в море, увидав меня, устроили настоящие пляски, а амазонка, быстро сменив тревожное выражение лица на скучающие подала полотенце.

После сытного завтрака, по времени уже обеда, я почувствовал себя уже совсем в норме, да и мозги встали на место. Первым делом вернулся к своему графику на ближайшие три месяца, разработанному Дедом. В свете последних событий следовало внести некоторые поправки. И тут меня вдруг поразила мысль, — все, что запланировал Дед, а я как-то не воспринял всерьез — сбылось. Я реальный адмирал самой боеспособной в средиземноморье эскадры. Сильным мира сего, достаточно моего слова, чтоб под мои знамена встали многотысячные войска! И это только начало! Если планируемая операция против Фатимидов, пройдет успешно, то кредит доверия Халифата и Византии возрастет в разы. Сделаю Марго законной королевой, а у той под миллион подданных. Рода вернет Анну в действующие принцессы — еще поддержка одной из самых сильных армий в Европе. Русы, германцы Инги, Викинги… Да я, через три-пять лет могу собрать полумиллионную армию… Э-э, ну на тысяч двести могу рассчитывать смело. Насколько помню, Кортес с пятьюстами пехотинцами и двумя десятками рыцарей захватил Мексику! Я же с таким флотом и армией, плюс мощный огнестрел, могу разгромить всех Ацтеков, Майя, Инков, а позже очистить северные территории от Чероки, Сиу, и прочих Ирокезов.

Безграничные плодородные земли под посев. Безграничные луга под выпас скота. Миллионные стада бизонов! Побережье высланные морскими котиками и прочими тюленями и моржами. Золото Инков и Аляски! Это я конечно размечтался, но стать императором Америки, не то же самое что графом Крита. От открывшихся перспектив перехватило дыхание, а от предстоящего объема работы скрутило мозг. Но как известно, — самая длинная дорога начинается с первого шага.

Мои капитаны отобрали двести парней, не обделенных силой и сообразительностью. И из них, мне предстояло, создать сорок расчетов артиллеристов. Само собой чтоб обучить парней за такой короткий срок, придется всю теоретическую базу давать через гипноз, а практическую вдалбливать длительными ежедневными занятиями. Как мне сказал в прошлой жизни знакомый тренер по баскетболу, чтоб парни могли забросить один мяч в корзину в игре, каждую тренировку они должны сделать триста результативных бросков. Базу для практической подготовки, сработали плотники с верфи — изготовили фрагмент борта с пятью портами, и скамьи как в аудитории, с которых остальные расчеты могли наблюдать работу своих коллег, и учиться на их ошибках. Ну и как финал обучения стрелковый стенд, для практических стрельб — участок борта с одним орудием, установленный на подвижной площадке, имитирующей качку. Куратором учебного процесса и одновременно главнокомандующий артиллерией была Варя. Так что учить уму-разуму нерадивых учеников с помощью пинков и зуботычин, было кому.

Дед успокоил, — дальше пойдет легче. Когда расчеты сработаются, можно будет из каждого взять по одному пушкарю, а это выйдет восемь новых расчетов, а в старые включить по новичку. Так можно будет обеспечить нужное количество квалифицированных канониров, даже с учетом увеличения флота и неизбежных боевых потерь.

По окончанию процесса обучения, все орудия перенесли на мой новый флагман.

Возвращение в Александрию как я и думал оказалась суматошным. Меня с нетерпением ожидал Касим с докладом, — конвой до Сицилии в количестве тридцати судов, полностью укомплектован и готов к рейду. Голубиная почта сообщила, что мои войска на Кипре, включая десять тысяч византийцев, вышли в район сосредоточения. Еще один конвой, со всем необходимым, для приема десанта горцев Делики, и рыцарей Инги тоже в пути.

Губернатор обеспокоенный моим долгим отсутствием, выставил караул на моем причале. Едва я сошел с трапа, как молодец в синей униформе, с поклоном сообщил, что сам губернатор Египта, бла-бла-бла, Абдалла… ожидает меня в своей резиденции к завтраку.

— … Сегодня решил сам посмотреть, как живут мои подданные, услышать жалобы и пожелания, не от своих прихлебателей, а лично, — важно, как о подвиге сообщил мне губернатор, макая кусок румяной лепешки в вазочку с медом. — Думаю, на это уйдет целый день, поэтому и пригласил тебя на завтрак.

— Забота о своих подданных вернется сторицей власть держащему, уважаемый Абдалла! — дожевав какой-то десерт явно с творогом, проговорил я и добавил, направляя беседу в деловое русло. — Десять галер с моими кормчими, готовы принять двадцать тысяч ваших воинов. Все как договорились. Я гарантирую…

— Постой! — Оборвал мою речь губернатор. — Я нашел возможность послать на три тысячи больше!

" — Вот он кредит доверия, уже начал действовать."

— Э-э… Мы говорили только о подготовленных воинах прошедших дополнительную подготовку! В таких операциях численность может и имеет значение, но масса раненых новичков потребует на их эвакуацию столько же здоровых. А это лишит нас мобильности, и в целом негативно повлияет на результат!

— Когда ты еще не носил штаны, я уже обжегся на этом, и усвоил на всю жизнь! — с ухмылкой ответил губернатор. — Можешь, не беспокоится, — парни что надо! Прошли Ифрику вдоль и поперек. И поверь на слово — клинок каждого из них вдоволь напился крови. Нубийцам и бедуинам они хорошо знакомы — твои любимые гулямы!

Да, гулям в арабской армии этого времени, — своеобразный знак качества воина. Значит, губернатор отжал эту армию у правителя Аксумского эмирата (Эфиопия). Помню Фарах рассказывал о ней. В принципе логично. Египет — буфер, при падении которого Аксумский эмират тоже огребет от фатимидов по полной программе. Так что военная и финансовая помощь своему западному соседу, вряд ли потребовала от Абдаллы чрезмерных дипломатических усилий.

— Ну… — Как бы задумался я, — для трех тысяч гулямов из Аксума, две галеры я еще найду…

Губернатор, лишь сверкнул глазами, выражая свое неудовольствие по поводу моей осведомленности, но промолчал.

— Итак, послезавтра я отправляюсь на Сицилию, где соберется все мое воинство. Значит, через две недели вам следует ждать голубиной почты на начало операции. Транспорты с вашим десантом будут сопровождать мои корабли, которые выведут их на траверз Триполи, и в случае надобности устранят угрозу. Мой человек определит ваши цели, и подаст сигнал к атаке. Его команды следует выполнять немедленно и беспрекословно. — Заметив кислую физиономию наместника пояснил. — Этот человек будет выполнять указания главнокомандующего войсками вторжения! Мои указания…

— А не кажется, ли тебе Искандер, — с кривой улыбкой ответил наместник. — что для главнокомандующего, ты несколько молод, и излишне самоуверен?

— Ликом молод и красив, но глаза старше первородного греха, тысячелетний колдун и палач высасывающий молодость из своих жертв… И еще многое в этом духе, что я слышал о себе. Но чтоб хоть кто-то сказал, что я несколько молод… такое слышу впервые! — Я тихо рассмеялся. — Для полководца, выигравшего все сражения, которыми он командовал, я скорее скромен. Так что правильнее было бы сказать, — не излишне самоуверен, а просто уверен. И не надо делать такое недовольное лицо уважаемый Абдалла! Вы обратились ко мне, и поставили сложную задачу: выманить из Махдии регулярные войска фатимидов, притом те, что будут двигаться морем, — уничтожить. Обеспечить вашу армию транспортом до Махдии, а так же их безопасность. Во время взятия города и его разграбления удерживать прилегающую к городу акваторию. Обеспечить эвакуацию ваших войск и трофеев. Сопроводить конвой до Александрии. Я ничего не забыл!?

— Ну, еще взять с моря участок стены Махдии и удерживать ее до тех пор, пока мои войска не укрепятся на ней.

Я специально упустил этот пункт, чтоб наместник озвучив его, сам понял на что я подписываюсь.

— Кстати вопрос о продовольствии для всей армии я могу взять на себя!

— Было бы неплохо уважаемый Абдалла — сытый воин — сильный воин…

Восточный ветер, что редкость в это время года, при курсе норд-вест означал для нас полный бакштаг, то есть наполнял все паруса, — хорошая примета. "Афина" летела, рассекая морскую гладь, со скоростью, не уступающей легендарной "Катти Сарк" но делала это элегантно. Так, как истинная королева красоты скользит по подиуму, — величественно, уверенно, расслаблено. Джаз, десять минут назад доложил, что корабль достиг южной оконечности Сицилии, расчетное время прибытия в порт назначения — пять часов.

Content

Вячеслав Распопов
ПИРАТЫ ОСТРОВА КРИТ

Пролог

Часть первая