Лена Обухова, Наталья Тимошенко

Ненастоящие

© Обухова Л., Тимошенко Н., текст, 2019

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

Пролог

3 апреля 2016 года, 18.05

г. Санкт-Петербург

Виски оказался абсолютно безвкусным. Вода из-под крана – и та имеет более выраженный вкус и аромат, чем карамельно-коричневый напиток в его стакане. Лев взял бутылку в руки, проверяя этикетку. Нет, все тот же любимый «Гленфиддик» пятнадцатилетней выдержки, который он пил последние несколько лет. Больше шести тысяч рублей за бутылку, между прочим. И где обещанные оттенки специй и шоколада? Всегда были, а сегодня вдруг испарились. Неужели подделку подсунули?

Лев с раздражением отставил стакан в сторону и взял другой, плеснул новую порцию. На этот раз лед кидать не стал, чтобы не разбавлять алкоголь. Может, правду говорят, что такой виски пьют безо льда? Он привык как-то по-плебейски… Но и это не помогло: виски по-прежнему оставался безвкусным. Тогда Лев сделал то, чего никогда себе не позволял: налил в стакан колу. Пригубил – вкуса нет.

– Юля! – крикнул он, оттолкнув стакан. Тот поехал по тяжелому дубовому столу, расплескивая жидкость, и едва успел остановиться на самом краю.

За дверью послышалось цоканье каблуков по паркету. Жена Льва, Юлия, несмотря на свои сорок два года, даже по дому предпочитала ходить в туфлях на шпильках. Льву импонировало то, что Юля не позволяет себе ходить в халате и тапочках, всегда и везде поддерживая образ жены успешного бизнесмена, но сегодня почему-то раздражало. Возможно, потому что, как и виски, казалось наигранным и ненастоящим.

Дверь бесшумно распахнулась, и на пороге показалась стройная блондинка с тонкой талией и высокой грудью. И все это тоже было ненастоящим. Юля любила есть много и вкусно, никакой спортзал не спасал от лишних килограммов, а потому на ее счету было уже три или четыре липосакции, Лев не помнил точно. В грудь тоже пару лет назад вкачали, наверное, по литру силикона, потому что после рождения Вовки, младшего сына, от них остались одни висячие собачьи уши, а не приличные сиськи. Ресницы – искусственные, брови – нарисованные, волосы – крашеные. Ничего в этой женщине нет настоящего, и сегодня это злило.

– Ты меня звал? – поинтересовалась Юля.

Лев раздраженно выдохнул и указал на бутылку:

– Откуда этот виски?

Юля непонимающе посмотрела на бутылку, потом снова на мужа:

– Ты же сам покупал.

Лев разозлился. Не может быть! Он всегда покупал алкоголь в одном проверенном месте, продавцы знали его, не стали бы подсовывать фальсифицированный товар. Значит, бутылку подменили уже здесь, дома. Кто-то из этих его нахлебников! Юля, сын Вовка, дочь Анжелика. Или приходящая прислуга. Кто-то из них, точно.

– Забери, – велел он. – И найди того, кто в моем доме смеет у меня же воровать! Бутылку подменили, это не настоящий «Гленфиддик».

Юля все еще ничего не понимала, но решила зайти с другой стороны. У мужа в последнее время часто портилось настроение, то ли дела в бизнесе шли не очень, то ли кризис среднего возраста подкрался незаметно, но она уже научилась сглаживать острые углы.

– Левушка, с чего ты взял, что его подменили? – мягко поинтересовалась она, и этот наигранный тон окончательно вывел Льва из себя.

– Потому что он на вкус как вода! – заорал он, схватил бутылку и швырнул ее в стену. Осколки разлетелись в стороны, смешиваясь с карамельными каплями.

Юля вздрогнула, торопливо приблизилась к столу и взяла тот стакан, в котором виски не был смешан с колой. Понюхала, затем отхлебнула и поморщилась. Она крепкий алкоголь не любила, не могла отличить хороший виски от плохого, но в том, что этот напиток – вовсе не вода, была уверена.

– Да нормальный виски, – пробормотала она.

– Пошла вон! – выкрикнул Лев.

– Псих! – не осталась в долгу Юля.

Бросила стакан на стол, гордо вскинула подбородок и, развернувшись на каблуках, вышла из кабинета. Лев откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.

«Кукла», – прошептал над самым его ухом невидимый голос. На этот раз Льву удалось даже не вздрогнуть.

Этот голос он начал слышать несколько дней назад. Словно кто-то стоял прямо за его спиной и нашептывал. Пытался разглядеть кого-то в зеркале, но то ничего не отражало. Поначалу Лев решил, что это все стресс, времена настали нервные, напряженные, но с каждым днем убеждался, что дело не в нем. И хоть иногда голос казался ему похожим на его собственный, он как будто жил своей жизнью, иногда отпуская едкие и грязные комментарии. Именно голос научил Льва видеть то, чего тот раньше не замечал.

Надолго одного его не оставили. Не успел он смириться с отсутствием нормального виски и решить немного поработать, как в дверь поскреблись. Наверняка Анжелика своими заостренными наращенными ноготками.

Так и оказалось. Стоило Льву отозваться, как на пороге показалась дочь. Анжелика была копией матери. Нет, не в первоначальной внешности, а в своей нынешней искусственности. Те же ненастоящие ресницы, нарисованные губы. Правда, возраст еще не требовал откачивать жир, с лишними килограммами вполне справлялись фитнес и принципы правильного питания, а в груди не было силикона, зато он уже был в губах. И на лице семь слоев штукатурки. Льву как-то довелось наблюдать, как дочь красится. Так вот слоев штукатурки действительно было семь. Семь, Карл! Это не считая туши для ресниц и помады. Только то, что наносилось на кожу лица. Где же тут взяться естественности? Что хочешь, то и нарисуешь. Надо тебе – будешь хоть на Анджелину Джоли похожа.

«Опять денег просить будет, кукла разрисованная», – проворчал голос рядом, и Лев был с ним согласен. Дочь заглядывает к нему лишь затем, чтобы попросить денег на очередную игрушку, придающую ей искусственный статус среди таких же искусственных подружек. Хоть бы раз поинтересовалась, как у него дела. Хоть бы раз спросила, как он себя чувствует, в конце концов! Проявляет заботу и любовь лишь тогда, когда ей что-то нужно, а потому и любовь эта такая же ненастоящая, как и сама Анжелика.

– Чего тебе? – не стараясь быть вежливым, проворчал Лев.

– Пап, а дай мне ключи от своей машины, – попросила дочь.

– Свою возьми.

– Ну па-а-ап, – надула искусственные губы Анжелика. – Я же к Мирке на день рождения еду, на «Опеле» как-то несолидно, лучше «Порше».

– «Порше» не твой, а мой, – напомнил Лев, снова начиная раздражаться, как тогда, с Юлей. – Какой смысл тебе создавать иллюзию, что ты – его владелица, если это неправда?

Анжелика хлопнула слишком густыми ресницами, не сразу понимая, что он имеет в виду.

– Ну это же к Мирке… – заканючила она.

«Бездарная тварь! – выплюнул голос. – Вся искусственная, с ног до головы. Только, в отличие от матери, искусственная не только внешне, но и внутри. Юля хоть когда-то была настоящей, а эта с рождения такая. Ничем не интересуется, не увлекается. На учебу не ходит, оценки ты ей покупаешь. Ей неинтересен университет, она учится там только для статуса. Встречается с парнем, которого не любит, потому что его отец еще богаче тебя. Создает свой кукольный мир и даже не стесняется этого!»

– Пошла вон! – выдохнул Лев, соглашаясь с голосом. – Ничего не получишь, поняла? Сама начинай мозгами шевелить! Докажи, что сама хоть чего-то стоишь!

Пухлые силиконовые губы скривились, и Анжелика скрылась за дверью, громко ею хлопнув. Лев снова откинулся на спинку кресла.

Как он не замечал раньше, что его семья – вся насквозь фальшивая? Жена силиконовая, дочь искусственная, сын вообще живет в виртуальной реальности, из-за компьютера почти не встает. В отличие от сестры, у него даже друзей в жизни нет, все там, в интернете, такие же ненастоящие, как и он сам. Там, в интернете, у него ведь даже имя ненастоящее!

Рука сама собой потянулась к ежедневнику. Эта привычка у Льва была с детства: рисовать что-то абстрактное, когда никак не удается привести мысли в порядок и обрести внутреннее равновесие.

«Они и тебя таким делают, – заметил голос. – Раньше ты был настоящим, трудился обычным инженером, получал зарплату, ездил по выходным на дачу, сам чинил старенькую машину и был счастлив. Но нет, им понадобились деньги, и ты открыл бизнес. А бизнес – это та же игра. Ты тоже притворяешься, дружишь с теми, кого терпеть не можешь, даришь подарки, которые не сам выбираешь и порой не знаешь, что в коробке. А тот, кому ты их даришь, тоже тебе улыбается, а коробку даже не открывает. Ты ездишь на машине, которая тебе не нравится внешне, потому что это статус, престиж. Отдыхаешь на курортах, хотя всегда любил копаться в земле, сам обрезать кусты и смотреть, как растут посаженные тобой деревья. Заказываешь невкусные, но дорогие блюда. Забыл, когда ел любимую картошку из ресторана быстрого питания. Ты тоже искусственный, как и они. Кукла. Манекен».

Лев резко вскочил из-за стола. Кресло отъехало в сторону и ударилось о стену, но он даже не услышал. Голос прав! Весь его мир фальшивый, ненастоящий! Они – его семья – превратили его мир в сцену театра, где каждый играет свою роль, и его тоже заставляют играть. А он не желает!

«Только ненастоящий мир имеет свойство рушиться, – продолжал голос. – И у тебя он уже начинает. Ты чувствуешь, как за твоей спиной партнеры что-то крутят, жена строит глазки более успешным мужчинам. Даже, черт возьми, виски твой уже ненастоящий!»

И странно, это последнее упоминание словно разорвало тонкую нить самообладания. Лев быстро пересек кабинет, набрал код на замке сейфа и распахнул тяжелую дверцу. Здесь он хранил охотничье ружье. Он очень любил охоту, когда-то выбирался в лес несколько раз за сезон, а теперь? Вот несколько недель назад с ребятами съездили на пару дней, никого не подстрелили, и неизвестно, когда теперь поедут снова. Бизнес отнимает все время. Искусственная жизнь заменила собой настоящую. Они – его семья – сделали это с ним. Чтобы снова стать настоящим, ему нужно всего лишь избавиться от тех, кто ненастоящий.

Лев зарядил ружье и вышел из кабинета. Со второго этажа доносились звуки стрельбы – Вовка в своем ненастоящем мире убивает монстров. Забавно, сын всегда был больше похож на него, чем на мать. Вот и сейчас какой интересный поворот сюжета: сын убивает своих монстров, а отец – своих.

– Юля! – позвал Лев, поднимая ружье.

Выстрелы разорвали тишину дома ровно три раза. По количеству монстров. Лев еще не растерял навыки. Его жизнь стала искусственной, но руки помнили ее настоящую.

Он вернулся в кабинет всего несколько минут спустя, нежно поглаживая ствол ружья. Вот что настоящее в его жизни. Реальное, неискусственное. Остановился возле зеркала, посмотрел на свое отражение. Ему всего сорок пять, он еще успеет начать жизнь заново. Проживет настоящую жизнь, такую, какую захочет сам. Окружит себя теми людьми, которые будут ему приятны. Которые не станут загонять его в рамки, заставлять придерживаться правил и сохранять статус.

«Уже поздно, – ехидно сообщил голос. – Они уже сделали твой мир искусственным. Более того, они сделали тебя убийцей. Это ты знаешь, что они – куклы. А другие считают их настоящими, потому что сами такие же куклы. И эти другие куклы посадят тебя в тюрьму, снова навяжут ненужную тебе жизнь. Будут ломать тебя, пока ты сам не станешь куклой. Если еще не стал».

Лев вздрогнул. А ведь чертов голос прав! Он убил всего трех кукол, остальные остались. И всех ему не перебить. Куклы победят его. Навяжут новый кукольный мир, будут дергать за ниточки, заставят жить в театре. А он не хочет!

Ружье поднялось вверх, уперлось в подбородок. Лучше уйти самому. Не дать куклам победить себя. Уйти, совсем как Курт Кобейн, от которого Лев фанател в молодости. А в этом кукольном мире уже забыл, когда последний раз слушал любимую музыку. Даже в машине – и то только «Бизнес ФМ».

Интересно, Курт в конце жизни тоже понял, что все вокруг ненастоящее? Что его окружают куклы и, если он не уйдет, они победят? Да, наверное. Наверное, так все и было.

Куклы всегда побеждают.

Но не в этот раз.

Мертвую тишину дома разорвал последний, четвертый выстрел.

Глава 1

8 апреля 2016 года, 10.05

г. Санкт-Петербург

С лейтенантом Павлом Серегиным следователь Института исследования необъяснимого Владимир Дементьев познакомился еще в те времена, когда работал в Следственном комитете. То есть тоже был следователем, но раскрывал более земные дела и искал убийц из плоти и крови. Серегина прислали к нему в качестве молодого сотрудника, попросили поднатаскать и присмотреться. Вместе они работали над несколькими делами, в том числе и над одним из самых необычных в карьере Дементьева: проклятая колода карт для игры в «Мафию» заставляла людей играть по-настоящему и почти полностью выкосила одну семью. В том деле Серегин продемонстрировал не только сообразительность и логичность, но еще и почти такую же широту взглядов, которой обладал и сам Дементьев. А потому, когда накануне вечером в его квартире раздался телефонный звонок и Серегин попросил взглянуть на одно дело, Дементьев не смог отказать.

Встретиться они договорились на окраине Санкт-Петербурга, застроенной не высотными домами, а небольшими коттеджами и таунхаусами. Жили здесь далеко не бедные люди, но добираться было сложно и неудобно, а потому Дементьев даже немного опоздал. Впрочем, самого Серегина тоже не было на месте, зато большой внедорожник Вани Сидорова, еще одного сотрудника ИИН, уже стоял на обочине возле нужного коттеджа. Когда Дементьев припарковал свой старенький «Форд» рядом, Ваня и его сестра Лиля как раз вышли из машины.

Апрель в этом году выдался отвратительнейшим и напоминал апрель предыдущего года еще больше, чем двойняшки Сидоровы друг друга. С ночи над городом висели низкие пузатые тучи, то и дело бросавшие на землю пригоршни снега. Температура стабильно держалась выше нуля, а потому до земли снег долетал уже крупными каплями дождя, хлюпал под ногами и просачивался, казалось, и сквозь одежду, и сквозь обувь.

Дементьев зябко поежился, подошел к Сидоровым, кивнул Лиле, протянул руку Ване.

– Ну и где твой следак? – поинтересовался последний, с интересом оглядываясь по сторонам.

– Видимо, немного опаздывает, – пожал плечами Дементьев, вытаскивая из кармана пачку сигарет. – Но раз не звонил с извинениями – значит, действительно немного. У следаков, знаешь ли, обычно дел по горло, не всегда можно точно рассчитать время. Я вообще хотел ему предложить завтра встретиться.

– Але, гараж! – тут же возмутился Ваня. – Завтра суббота, если кто-то забыл.

– Как говорит наш глубокоуважаемый шеф, рабочий день у нас ненормированный, это даже в контракте прописано, – напомнил Дементьев.

– Когда он так говорит, я его уже не настолько глубоко уважаю. И вообще, напоминаю, что в эти выходные мы все едем в пансионат праздновать наш с Лилькой день рождения.

Брови и Дементьева, и самой Лили взлетели вверх.

– Внезапно, – отозвалась Лиля. – Наш день рождения случился в прошлую субботу, если ты забыл, дорогой братец.

– Я-то помню, только вот ты не пожелала его со мной отпраздновать, – напустил на себя обиженный вид Ваня.

Лиля только руками всплеснула. День рождения вместе они с Ваней перестали праздновать лет, наверное, с четырнадцати, когда у каждого появилась своя компания и свои друзья. А уж с тех пор, как погибли их родители, могли разве что на следующий день пересечься, чтобы выпить вместе по бокалу шампанского и обменяться подарками.

– Мне было с кем отпраздновать, – чуть надменно напомнила Лиля, демонстративно заложив за ухо длинную светлую прядь волос.

– Да уж, наверное, с темным магом-то день рождения всяко лучше праздновать, чем с тобой, – не удержался Дементьев, за что получил гневные взгляды от обоих двойняшек.

– Да что там праздновать! – хмыкнул Ваня. – Фейерверки из воздуха он не устраивает, а подарки, ты бы знал, какие дарит! Вот, например, на четырнадцатое февраля представляешь, что он ей подарил?

– Ваня! – тут же возмутилась Лиля.

– Поход в «Эрарту»!

Лиля скрипнула зубами, борясь с желанием стукнуть брата по голове. Нев действительно на День всех влюбленных позвал ее в музей современного искусства, а она действительно там заскучала. И имела неосторожность как-то обмолвиться об этом брату. Тот теперь не уставал над этим подшучивать. Хорошо хоть, только над ней, говорить что-то Неву то ли стеснялся, то ли опасался. Надо же было ей так проколоться, ведь знает вредный характер Ваньки с самого рождения! И пока они с Дементьевым вдвоем не начали обсуждать этот подарок, торопливо попросила:

– Расскажи лучше, что за дело, ради которого мы сюда приехали с утра пораньше.

– Я же вчера вечером присылал вам на почту материалы, – чуть удивленно напомнил Дементьев.

– Я не успела прочитать.

– С темным магом есть занятия поинтереснее, чем читать твои дела, – передразнил Дементьева Ваня.

Тот только хмыкнул.

– В общем, благороднейший отец семейства, уважаемый и успешный бизнесмен, которому, между прочим, хватило денег на домишко в этом престижном районе, Лев Алексеевич Никаноров, в прошлое воскресенье застрелил из охотничьего ружья всю свою семью: жену, дочь и сына. После чего застрелился сам. Вот Серегин и попросил нас взглянуть.

– Это, конечно, печально, но почему мы? – удивилась Лиля. – Что в этом деле необычного?

– А что обычного? С чего вдруг он всех перестрелял? Семья казалась благополучной, дела в бизнесе шли хорошо, насколько это возможно в нынешней экономической ситуации. Жена красавица, не капризная домохозяйка, держала свой салон красоты, дочь училась в престижном университете, сын заканчивал школу. Серегин говорит, проблем с законом, алкоголем или наркотиками ни у кого не было.

– Это еще не показатель, – возразила Лиля. – Внешне благополучная семья может быть настоящим адом за закрытыми дверями. Или у отца семейства имелись какие-то психические проблемы, вот он с катушек и съехал.

– Это нам и предстоит выяснить. Если бы Дворжак не укатил в отпуск, поводил бы руками над папкой с делом и сказал бы нам, есть там что-то сверхъестественное или просто время потратим, а так придется самим.

Лиля вздохнула. После образования Института Войтех Дворжак, благодаря своим экстрасенсорным способностям и удивительной интуиции, действительно взял на себя функцию рассматривать предварительные заявки, с которыми люди обращались в ИИН, и отсеивал бóльшую их часть. Но Войтех уже неделю пребывал в отпуске, более того, укатил в теплые страны и был недоступен не только физически, но и часто виртуально, а потому сотрудникам Института приходилось справляться самостоятельно. Дела, которые не требовали молниеносной реакции, просто откладывали на потом, другие проверяли своими силами. Лиля понимала, что Дементьев не мог отказать бывшему коллеге, возможно, единственному, кто не покрутил пальцем у виска, когда узнал, где теперь работает бывший следователь, и была не против съездить на окраину города. Какая разница, где проводить рабочий день: в душном офисе или на свежем воздухе? Пусть и достаточно противном в это время года.

Дементьев еще не успел докурить сигарету, как из-за угла показалась машина Серегина. Следователь припарковался позади автомобиля Дементьева и торопливо вылез, прихватив с собой внушительную связку ключей.

– Простите, что заставил ждать, – повинился он, и Лиля видела, что ему действительно неловко.

Серегин был совсем еще молодым человеком: высокий, худощавый, с копной белокурых волос, падающих на лоб, и пунцовыми не то от холода, не то от смущения щеками. В прошлый раз Лиле не довелось с ним встретиться, хотя она тоже помогала в том деле с картами, Ваня тем более был с ним незнаком. И только с Дементьевым они пожали друг другу руки немного крепче и дольше, как старые друзья.

– Очень рад, что вы согласились приехать, – все еще тряся руку Дементьева, сказал Серегин. – Думал, вдруг откажетесь. Все-таки на первый взгляд дело не выглядит необычным, у вас, наверное, работы невпроворот, а тут я со своими проблемами как снег на голову…

– Ты мне, Серегин, демагогию тут не разводи, – перебил его Дементьев, но Лиля видела, что он тоже страшно рад повидаться с бывшим коллегой, которого когда-то сам обучал тяжелому следственному ремеслу. – Показывай лучше, что необычного нашел в этом деле на второй взгляд. А то вот мои коллеги, – Дементьев кивнул в сторону Сидоровых, – тоже пока не понимают.

– Конечно, сейчас, – закивал Серегин, выискивая на внушительной связке ключи от калитки. – Все покажу и расскажу.

Он отпер сначала калитку, пересек двор, затем аккуратно снял с входной двери дома пломбы и открыл дверь. Пока Серегин возился с ключами, Лиля осматривалась. Большой двор выглядел ухоженным и аккуратным даже в начале апреля, который в этом городе вполне мог считаться очень ранней весной. Ровные дорожки, покрытые гравием, аккуратно огибали пока еще пустые клумбы. Низкие кустарники вдоль забора были уже подстрижены и подготовлены к появлению первой листвы. Рядом с домом располагался большой гараж, машины на три, не меньше, да и сам дом одновременно имел внушительные размеры, но и не походил на несуразный замок. Красиво, стильно, богато. Видна крепкая хозяйская рука, способная оплатить грамотную прислугу. Действительно, не верится, что такой человек мог застрелить из ружья всю семью.

В доме оказалось все в том же стиле: из маленькой прихожей, где полагалось оставлять верхнюю одежду и обувь, исследователи попали в большую гостиную. Не поражающую своими объемами и высотой потолка, без колонн и мраморного пола, но дорого и со вкусом обставленную: огромный кожаный диван, большой телевизор с плоским экраном над камином, низкие столики с вазами и фруктами. Лишь небольшой слой пыли да засохшие цветы давали понять, что в доме уже неделю не убирались, но запах по-прежнему оставался довольно свежим и приятным. Как будто хозяева уехали в отпуск и вот-вот вернутся.

Завернув за угол, Лиля тихо ахнула и остановилась. На полу чернела засохшая лужа, очевидно, крови, а рядом мелом было обведено тело. Точнее, тела уже не было, остался только силуэт.

– Хозяин семейства, Лев Никаноров, сорока пяти лет, именно здесь застрелил свою супругу Юлию, – поведал Серегин, глядя на лужу крови. – Очевидно, старшая дочь Анжелика услышала это, потому что ее труп нашли на лестнице на второй этаж. Наверное, она спускалась узнать, в чем дело, а увидев отца с ружьем, попыталась вернуться обратно, но не успела. Больше всех повезло сыну. Его убили выстрелом в затылок. Парень сидел в своей комнате за компьютером, в наушниках, играл в стрелялку. Он ничего не слышал и, скорее всего, даже понять не успел. После этого Никаноров снова спустился вниз, зашел в свой кабинет и застрелился из того же ружья.

Лиля еще раз окинула взглядом большую гостиную, подошла к широкой арке, за которой скрывалась лестница, заглянула на нее, увидев еще одну лужу крови.

– Да, теперь, когда я вижу все это своими глазами, я согласна, что выглядит это необычно, – сказала она, подарив Серегину обаятельную улыбку.

– Только это еще не все, – покраснел следователь.

Он вытащил из кармана сложенный вчетверо листок и протянул его Лиле. Дементьев и Ваня тут же заинтересованно подошли ближе. Лиля развернула листок, который оказался копией другого листа, в клетку, как будто вырванного из блокнота. На нем черной ручкой весьма необычным способом, напоминая рисунки, которые оставляют юные граффитисты на стенах недостроенных зданий, была выведена одна надпись: «Они ненастоящие».

– Что это? – спросил Дементьев, забирая у Лили листок, чтобы получше рассмотреть.

– Записка, которую написал Никаноров, – пояснил Серегин. – То есть не прямо записка, он написал это в блокноте, но есть основания полагать, что прямо перед тем, как схватить ружье и расстрелять семью.

– Основания? – переспросил Дементьев, посмотрев на бывшего коллегу.

Тот торопливо кивнул, как будто все еще находился в подчинении и боялся, что его выводы покажутся наставнику несостоятельными.

– Очевидно, перед убийством Никаноров пил виски, поскольку тот был разлит по всему его столу, а разбитая бутылка валялась на полу. Но блокнот лежал поверх мокрых пятен, значит, его взяли позже. Плюс там какие-то особые чернила, которые еще не успели засохнуть, поэтому наш эксперт и пришел к такому выводу. В крови Никанорова алкоголь обнаружен, правда, совсем крохотные дозы. Он точно не допился до чертиков. Просто выпил полбокала виски, затем по какой-то причине вспылил, швырнул бутылку в стену, написал эту фразу и схватил ружье.

ИИНовцы переглянулись.

– И что значит эта фраза? – не понял Ваня.

Серегин развел руками:

– К сожалению, я не знаю. И это кажется мне странным. Поэтому я и позвал вас.

Дементьев хлопнул бывшего коллегу по плечу и улыбнулся:

– Не переживай, разберемся. Мои ребята осмотрятся тут, хорошо? А ты мне пока папку с делом покажи, хочу изучить материалы подробнее. Ты же ее привез?

– Конечно, она в машине, – заверил Серегин, направляясь к выходу. Дементьев последовал за ним.

– Нет, ну ты слышала? – возмутился Ваня, когда за ними закрылась дверь. – «Мои ребята»! С каких это пор мы к нему в подчинение попали?

Лиля усмехнулась, но ничего не ответила. Подчиняться или даже чувствовать себя подчиненным ее брат терпеть не мог с детства. Возможно, это стало одной из причин, почему он никогда не работал «на дядю», хотя по первому образованию был физиком и долгое время даже числился сотрудником одного НИИ в Москве.

– Давай осмотрим дом, – предложила она. – Не хочется проторчать здесь весь день.

– Нам бы вообще пораньше закончить, – согласился брат, уже раскрывая прихваченный из машины чемоданчик. Этим чемоданчиком Ваня гордился не меньше своей крутой машины. Теперь, когда они стали официальной организацией, он потребовал у Войтеха покупки профессионального оборудования и лично собирал «тревожный чемоданчик физика», как он сам его называл. Лиля не знала названий всех приборов, которые в нем хранились, но Ваня уверял, что с их помощью может вычислять аномальщину не хуже экстрасенса Дворжака и мага Нева. – Если хотим еще засветло выехать, нужно до обеда управиться.

Лиля согласно кивнула и направилась к лестнице, решив осмотреть второй этаж, оставив Ване первый.

Тщательный осмотр занял почти два часа. Лиля старалась не нарушать порядок, но заглянуть в каждый потайной уголок, который мог бы раскрыть личности погибших, их увлечения, и, возможно, дать подсказку причины разыгравшейся здесь трагедии. Однако сколько бы она ни разглядывала вещи и обстановку, не могла найти ничего странного.

Младший сын Никаноровых Владимир увлекался компьютерными играми и фантастикой. Его полки были заставлены книгами известных писателей: кроме неоправданно, на Лилин взгляд, популярного Джорджа Мартина, здесь были томики и Сапковского, и Страуда, и Геймана, и многих других. Имена некоторых Лиле были незнакомы, но книги выглядели так, словно их не раз перечитывали. На стенах висели постеры из кинофильмов Марвел, а возле компьютера валялись фантики от конфет и чипсов.

Комната старшей дочери Анжелики давала понять, что девушка следит за внешностью, любит вечеринки и походы с подружками по магазинам: гардеробная была забита одеждой, для обуви выделен отдельный огромный шкаф, а от количества косметики на туалетном столике разбегались глаза. Лиля, тоже с пристрастием относившаяся к своей внешности, не выходившая из дома без уложенных волос, туши на ресницах и хотя бы легкой помады на губах, не могла похвастаться таким арсеналом. И тем не менее нашлось место здесь и учебникам, а найденная в ящике зачетка пестрела неплохими оценками.

Родительская спальня тоже не наводила на мысли о проблемах в семье: все чисто, аккуратно и красиво. Супруги спали вместе, в одной кровати, а противозачаточные таблетки на тумбочке Юлии давали понять, что и с личной жизнью у них все было в порядке.

Когда Лиля спустилась вниз, Ваня уже спрятал все свои приборы обратно в чемоданчик и задумчиво почесывал подбородок, глядя в большое французское окно в гостиной, за которым простиралась лужайка с беседкой и большим мангалом.

– Ну как результаты? – поинтересовалась Лиля.

– Да никак, – досадливо махнул рукой брат. – Ни тебе повышенного уровня радиации, ни высокой концентрации серы, которые могли бы натолкнуть на мысль, что здесь побывал злобный демон, заставивший хозяина дома расправиться с семьей.

– А что насчет бутылки виски? Не могла она стать тем самым демоном?

– Так Серегин же сказал, что алкоголя в крови почти нет.

Лиля еще раз задумчиво обвела взглядом просторную гостиную. Что же здесь такого могло случиться, чтобы успешный бизнесмен расстрелял всю семью, а затем и себя самого? Какой демон мог сделать с ним такое? Или нет в этом деле ничего сверхъестественного? Как однажды сказал Нев, зло, творимое людьми из плоти и крови, куда страшнее зла нематериального.

* * *

Несмотря на опасения застрять на новом расследовании, им все-таки удалось выехать засветло. Ехать предстояло не так уж и далеко, всего лишь в Новгородскую область, где примерно в восьмидесяти километрах от Великого Новгорода, недалеко от живописного озера и расположился тот самый пансионат, о котором упоминал Ваня. Однако с учетом пятницы Ваня настаивал, что выехать лучше пораньше, до того, как на свои неизменные дачи потянутся многочисленные дачники. Погода пока больше напоминала зиму, чем весну, но многие уже торопились начать приводить в порядок дома и участки, готовясь к новому сезону. Пробки еще не было, но автомобилей на трассе все равно оказалось больше, чем обычно. Из них торчали грабли и лопаты, а через стекла можно было рассмотреть ведра и пакеты с продуктами на заднем сиденье и бодрых пенсионеров на переднем.

На самом деле в пансионате этом собирались остановиться Саша и Войтех, у которых еще продолжался отпуск. Неделю они провели на теплом море и еще неделю хотели пожить где-нибудь вдали от города. В феврале на расследовании Саша умудрилась сломать руку, чему на самом деле никто не удивился: эта любительница приключений давно искала неприятностей на свою пятую точку и наконец нашла. Рука заживала долго, продолжала болеть даже после того, как сняли гипс, а потому Войтех и решил устроить ей маленькие каникулы. Все равно полноценно работать Саша пока не могла, а от безделья становилась поистине невыносимой. Ване хватило двух часов с ней, чтобы понять, что по истечении суток он бы ее убил. В пансионат на выходные были приглашены и остальные сотрудники Института.

Кроме Сидоровых и Дементьева в большой Ваниной машине находился еще Нев. Они с Лилей с комфортом расположились на заднем сиденье, а место пассажира занимал Дементьев, которому Ваня вручил навигатор. Они уже давно миновали Лугу, после которой бесконечная вереница дачников значительно поредела, и свернули в сторону Великого Новгорода, а потому Ваня наконец смог набрать приличную скорость, заставлявшую его пассажиров нервно поглядывать по сторонам, а попутные машины жаться к обочинам, чтобы, как говорится, дать дорогу дураку. Теперь им предстояло не пропустить съезд в сторону пансионата, и без навигатора в этом деле было не обойтись. Сидоровы всю свою жизнь прожили в Москве, перебрались в Санкт-Петербург только прошлым летом, когда и открылся ИИН, а Нев и Дементьев хоть и были коренными жителями этого города, в Новгородской области оказывались не часто, а в этих краях и подавно.

– Короче, пили́ двадцать километров прямо, никуда не сворачивая, – велел Дементьев, бросив смартфон в подстаканник. – Там дальше будет указатель.

Ваня кивнул, сосредоточенно глядя на дорогу, покрытие которой оставляло желать лучшего, но скорость снижать не стал. Ехать им предстояло еще около ста километров, и надежды на то, что оно станет лучше, у него не было, а между тем уже сгущались сумерки. Умеют же некоторые выбрать место для отдыха!

– А что там с интернетом? – поинтересовался он.

Дементьев вздохнул, снова взял смартфон и зажег экран.

– Он здесь на высоте.

– Тогда набери Дворжака по скайпу.

– Уже соскучился? – не удержалась Лиля. – Неделю не виделись, так теперь и часа потерпеть не можешь?

Ваня скорчил ей рожицу в зеркале заднего вида. На самом деле в последнее время Дворжак уже не бесил его так сильно, как раньше. То ли потому, что у него больше не осталось тайн, которые так раздражали и одновременно манили Ваню раньше, то ли Ваня его все же зауважал после истории с ликвидацией ЗАО «Прогрессивные технологии», он и сам не знал. Но факт оставался фактом: последний год обидно дразнить и подшучивать над чехом ему хотелось гораздо меньше. Однако сейчас дело было вовсе не в том, что он соскучился.

– Да отчитаемся ему сразу, чтобы потом время на это не тратить, – пояснил Ваня. – Он же наверняка захочет узнать, как обстоят дела.

И это было правдой. Войтех хоть и находился в отпуске, но быть в курсе событий не переставал. Как только ему удавалось добраться до интернета, проверял дела и контролировал подчиненных. Формально главой Института была Анна Замятина, поскольку человек, предложивший создание ИИН, не хотел рисковать и назначать директором иностранца, но Войтех руководил всеми полевыми расследованиями, а потому группы всегда отчитывались по делам сначала ему, а потом уже, если ситуация того требовала, – Анне.

Дементьев ткнул кнопочку на экране Ваниного смартфона, и в машине послышался звук вызова скайпа. Чтобы было удобнее, он прикрепил смартфон в специальный держатель на панели. Войтех не отзывался долго, а когда наконец поднял трубку, все поняли, что он еще тоже находится в машине. Они с Сашей утром прилетели в Москву, а уже оттуда на такси отправились в пансионат, чтобы не тратить время на поездку домой. Добираться до места на общественном транспорте было бы очень сложно и долго, поэтому они решили разориться на такси. Это все равно оказалось дешевле, чем возвращаться в Санкт-Петербург за машиной. Самые необходимые вещи у них с собой были, и еще один чемодан, который они приготовили заранее, чтобы не тащить с собой теплую одежду на курорт, лежал сейчас в багажнике Ваниного внедорожника.

– Рад вас всех видеть, – весело отозвался Войтех, когда немного подтормаживающая камера наконец включилась, демонстрируя всем присутствующим непривычно довольное, загорелое лицо шефа. Очевидно, неделя на море пошла на пользу не только Саше, но и ему.

– А уж мы как, – отозвался Дементьев, придав голосу немного ворчливых ноток: должен же Дворжак сразу понять, как несправедлива жизнь, одни на курортах греются, а другие пашут в поте лица. – Сидоров дождаться встречи не мог, пришлось звонить.

Ваня не удержался и ткнул Дементьева в плечо.

– Да ладно, не стесняйся своих чувств, – послышался за кадром голос Саши. – Правда, жаль, не по тому Дворжаку ты скучаешь.

– Айболит, приеду, прибью, – пообещал Ваня, который терпеть не мог подобных намеков.

Экстравагантный братец Войтеха любил подразнить Ваню, оказывая ему недвусмысленные знаки внимания, которые скорее были просто способом побесить последнего, чем настоящим интересом, а Саша любила ему об этом напоминать.

– Ладно, давайте к делу, – велел Дементьев. Он с Карелом Дворжаком знаком не был, а потому шутку оценить все равно не мог. – Мы тут решили тебе по расследованию отчитаться, чтобы потом нам ничего не мешало веселиться.

Войтех мгновенно посерьезнел и кивнул:

– Давайте. Нам еще минут двадцать ехать, как раз успеете.

– В общем, кажется, на этот раз промах, – начал Дементьев. – Нет там ничего сверхъестественного.

Он кратко пересказал саму суть дела, при этом стараясь не упустить никаких важных деталей, коих было не так и много. Войтех выслушал молча, не перебивал, лишь в конце спросил:

– И что показал предварительный сбор информации?

– В доме чисто, – тут же отозвался Ваня. – Я даже по улице прошел, но тоже ничего. Никаких следов присутствия потусторонних сущностей. Семья благополучная, можно предположить только проблемы с алкоголем у виновника.

– При этом токсикология почти хорошая, – добавил Дементьев. – В момент убийства алкоголь в его крови был, но не так много, чтобы ему сорвало башню. Скорее всего, пил он, как это принято у богачей, просто чтобы расслабиться, а не забыться. С другой стороны, у него были кое-какие проблемы в бизнесе. Некритичные, но неприятные. За пару недель до происшествия он с друзьями ездил на охоту, те говорят, жаловался, что надоело все: бизнес, деньги, авралы, налоги.

– Бизнес вообще дело нервное, – вставил Ваня. – Да и в семье наверняка не так все безоблачно было. Детки-подростки, жена, мнящая себя бизнесвумен, небось, тоже мозг мужику выносила. Вот все друг на друга наложилось, он и перестрелял всех.

– Я на всякий случай еще велел Серегину достать медкарты его ближайших родственников, – снова встрял Дементьев. – Посмотрим, что там. Были ли какие-то отклонения в плане психики или нет. Но в любом случае, думаю, это не наш профиль. На месте Серегина я бы тоже особо за него не цеплялся. Дело ясное. Трагедия, конечно, но к сожалению, такое случается не только в маргинальных семьях.

– Сомнения вызывает только записка, – вставила Лиля.

– Записка? – тут же насторожился Войтех.

– Перед тем как всех убить, Никаноров написал в блокноте: «Они ненастоящие». Мы пока не знаем, что это значит.

– И имеет ли вообще отношение к нашему делу, – хмыкнул Дементьев, который с самого начала высказывал сомнение в этом. – Мало ли что Никаноров имел в виду. Там вообще надпись больше на рисунок похожа. Некоторые люди любят рисовать всякие абстракции, когда заняться нечем.

– Понятно, – кивнул Войтех, немного подумав. – Я вернусь, просмотрю дело на всякий случай, сравню со своими ощущениями. Раз уж это просьба твоего бывшего коллеги, проверим по всем фронтам. По крайней мере, я думаю, особой срочности в нем нет, и вы вполне можете провести выходные у нас.

– Вот спасибо, отец родной, – не удержался Ваня. – А то мы уж переживали, вдруг не разрешишь, заставишь обратно вернуться.

Войтех усмехнулся, но ничего не ответил, вместо этого снова обратился к Дементьеву:

– Володя, с тебя подробный отчет в понедельник со всеми предварительными выводами.

– Вот человек, а? – всплеснул руками тот. – На кой тебе отчет в понедельник, скажи мне? Ты еще неделю в отпуске будешь.

– Потому что если ты не напишешь его сразу, потом найдется новое расследование, тебе будет некогда, потом еще и еще, а бумаги будут копиться как снежный ком, – педантично пояснил Войтех.

– Мало мне было бумажек в Следственном комитете, так и тут тоже похоронить под ними готовы. Сидоров, выключи эту кабинетную крысу, видеть его не могу!

Ваня рассмеялся и помахал Войтеху рукой.

– Все, адьес, гражданин начальник. Скоро будем. Пиво в холодильник поставить не прошу, знаю, что ты его даже не купил, так что я со своим приеду. Бай!

Он ткнул в экран смартфона, и Войтех скрылся в темноте оборвавшейся связи.

– И все-таки не дает мне покоя эта записка, – вздохнула Лиля, когда они уже свернули с трассы на узкую дорогу, напоминающую проселочную. – Надо было взять ксерокопию с собой, вдруг Войтех что-то увидел бы.

– Ой, вот только не начинай! – вскинул руку Ваня, поймав взгляд сестры в зеркале заднего вида. – У нас два крутых дня впереди, полный багажник пива и мяса для шашлыка, как-нибудь уж обойдемся без записок. Нев, скажите ей!

Нев, уже ушедший в свои мысли, а потому не сразу понявший, что Ваня обращается к нему, немного удивленно осмотрел всех присутствующих в машине, а затем улыбнулся:

– По крайней мере, я думаю, не стоит теперь жалеть о том, что не сделали.

– Вот! – Ваня назидательно поднял палец. – Не зря вы мне сразу понравились. Глядишь, и сестрицу мою воспитаете.

Лиля тихонько фыркнула, отвернувшись к окну. Когда Ваня узнал, что они с Невом встречаются, рад он, мягко говоря, не был. И Лиля даже не знала, что не устраивает его больше: двадцатидвухлетняя разница в возрасте или магия Нева. Он даже пытался разговаривать на эту тему с самим Невом, не говоря уже о том, что ей просто-напросто вынес мозг. И до сих пор соблюдал дистанцию. И Войтех, и Дементьев уже перешли с Невом на «ты», стерев границу между ними, только Ваня и Саша все еще упрямились. Странно теперь было слышать от него подобные заявления. Впрочем, Ваня всегда умел менять мнение буквально на лету, когда ему это было выгодно.

Глава 2

8 апреля 2016 года, 18.30

пансионат «Королевская кобра»

Новгородская область

То, что однажды Саша вляпается в неприятности и в лучшем случае что-нибудь себе сломает, а в худшем – убьется насмерть, знали все, в том числе и она сама. Войтех не раз и не два просил ее быть осторожнее, несколько раз даже угрожал, что, если она не перестанет вести себя неразумно, он больше не будет брать ее на расследования, но ничего не помогало. Саша давала ему клятвенные обещания, сама в них верила, но стоило только чему-нибудь интересному мелькнуть перед ее носом, как она тут же обо всем забывала.

В тот злополучный февральский день они с Войтехом вдвоем гнались за призраком. Уже подозревали, что никакой это не призрак (им и в самом деле оказался внук богатой старушки, желавший поскорее отправить бабулю к праотцам и завладеть ее загородным домиком, а потому планомерно доводивший ее до сердечного приступа), поэтому хотели поймать засранца с поличным. «Призрак» пролез в узкую щель, куда Войтех протиснуться не смог, зато легко юркнула Саша. Войтех просил ее подождать, пока он найдет другой вход, но куда там! Саша его даже не услышала. Беда была в том, что «призрак» хорошо знал недостроенное здание, в котором пытался скрыться, а Саша – нет. Вот она и провалилась под пол. Повезло, что сломала только руку, а не позвоночник.

Открытый перелом надолго отправил ее на больничный. Но даже не это было самым страшным. Пожалуй, хуже перелома позвоночника было то, что, будучи закоренелой левшой, Саша умудрилась сломать именно левую руку. Первая неделя в гипсе стала для нее настоящим адом. Никогда еще за тридцать один год своей жизни она не чувствовала себя такой беспомощной. Разве что когда еще лежала в пеленках, но этого она не помнила. А уж с тех пор, как научилась управлять конечностями, со всем справлялась сама. Войтеху теперь приходилось не только застегивать ей пуговицы и зашнуровывать ботинки, но даже мыть голову. Летом было бы проще, но для полного счастья на дворе стояла мерзкая противная зима.

Когда с руки наконец сняли гипс и Саша смогла полноценно ею пользоваться, конечность все равно продолжала болеть. Саша нервничала и злилась, сама себя ненавидела за периодические вспышки, а потому, когда Войтех предложил взять отпуск и вдвоем куда-нибудь съездить, не раздумывала ни секунды. Может быть, смена обстановки позволит ей отвлечься от боли в руке, а солнце и теплое море прогонят депрессию.

Депрессия действительно пошла на спад, но рука продолжала болеть, поэтому она согласилась и на неделю в каком-то пансионате, где якобы лечили подобные травмы.

Такси остановилось перед невысоким забором, окружающим большой двухэтажный дом среди леса, меньше всего похожий на профилактический санаторий. Здесь не было нескольких корпусов, не прогуливались на костылях и без них люди. Если бы над калиткой, сделанной в форме замысловатой арки, не висела табличка «Королевская кобра», Саша подумала бы, что они ошиблись и приехали не туда.

Вокруг стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь шумом двигателя такси да негромкими переговорами Войтеха и водителя. Солнце уже наполовину спряталось за деревьями, но еще не село окончательно, раскрашивая мир в багряно-оранжевые цвета и придавая ему капельку волшебства, от чего настроение сразу стало подниматься.

Пока Войтех рассчитывался за поездку и доставал из багажника чемоданы, Саша решила прогуляться по тропинке и осмотреться. Эта небольшая прогулка сразу дала ей понять, что дом здесь всего один. Если другие где-то и были, то находились на достаточном расстоянии друг от друга, чтобы их не было видно через густо растущие деревья. От калитки отходила еще одна узкая тропинка и терялась в лесу. Очевидно, вела все-таки к еще одному корпусу. Потому что даже если напрячь фантазию и предположить, что этот дом – единственный, то врачи и обслуживающий персонал должны где-то жить. Последняя деревня осталась довольно далеко и показалась Саше из окна такси маленькой и полупустой, едва ли там живет кто-то, кроме стариков, а ездить еще дальше ежедневно было уже сложно. Однако где бы ни жил обслуживающий персонал, звуки сюда не доносились.

Расстраивало только, что, судя по карте, огромное озеро тоже находилось довольно далеко. Саша не собиралась купаться в начале апреля, да и вообще вдоволь наплавалась в море за прошедшую неделю, но неторопливая прогулка по живописному берегу однозначно была бы приятной. К сожалению, пансионат окружал только лес.

Наконец Войтех уладил все формальности, отпустил такси и подошел к Саше.

– Дворжак, ты куда меня привез? – с улыбкой, выдающей, что место ей уже нравится, возмутилась она. – Я так тебя достала за эти полтора месяца, что ты решил увезти меня подальше и тихонько закопать на заднем дворе?

– Если бы я хотел от тебя избавиться, я бы сделал это еще на море, – с убийственной серьезностью ответил Войтех. – Что может быть проще, чем утопить тебя во время прогулки на катере и обставить все как несчастный случай?

– Может быть, то, что я хорошо плаваю, а ты недолюбливаешь незнакомые водоемы и потому едва ли бросился бы за мной в воду, чтобы добить? – усмехнулась Саша.

Войтех рассмеялся.

– Поверь, если бы ты достала меня так сильно, что я решил бы тебя убить, я бы переборол свой страх. – Он легонько подтолкнул ее к приоткрытой калитке, давая знак, что им пора.

– А ты страшный человек!

Саша вошла во двор, продолжая оглядываться по сторонам, Войтех следом катил оба их чемодана. Двор оказался небольшим, ухоженным, но еще пустым в это время года. Здесь росло несколько голых деревьев, были разбиты клумбы и стояли две скамейки у самого порога. Никаких беседок и мангалов, что давало понять: дом этот для отдыха на выходные в компании не используют. Сидоров расстроится, он большой любитель пожарить шашлыки, наверняка притащит с собой мясо, но Саша только порадовалась: в начале апреля жарить шашлыки на улице – сомнительное удовольствие. Прохладный ветерок уже сейчас неприятно забирается под одежду, а к ночи может стать еще сильнее.

В доме их ждали. Когда Войтех постучал по двери привязанным у входа молоточком, внутри послышались торопливые шаги, а затем на пороге показалась грузная женщина лет пятидесяти, одетая в стильный брючный костюм, и с аккуратной стрижкой на голове.

– Проходите, проходите! – обрадовалась она, увидев гостей. – Я уж вас заждалась. Одежду вешайте сюда, тапочки у нас индивидуальные для каждого гостя, не переживайте, ничего не подхватите. Я вам чайничек сейчас вскипячу, замерзли небось.

– Не стоит беспокоиться, мы на такси, – заверил ее Войтех, но женщина, казалось, его даже не услышала.

Она представилась Софьей Васильевной и продолжила щебетать:

– Я – управляющая пансионатом, так что по всем вопросам обращайтесь ко мне. К сожалению, качество связи здесь оставляет желать лучшего, а в деревне, где мы живем, ее и вовсе нет, но в доме установлен телефон, по которому вы всегда можете мне позвонить, и я прибегу. Ну в пределах разумного, конечно же, по ночам я все-таки предпочитаю спать. – Она немного заискивающе рассмеялась.

– Мы тоже, не беспокойтесь, – улыбнулся Войтех.

Они разделись, переобулись и, оставив чемоданы в тесной прихожей, прошли в поистине огромную гостиную. Большое окно в пол занимало целую стену, вдоль другой расположились шкафы с книгами. В настоящем камине горел огонь, возле него стояло кресло-качалка с теплым пледом, а центр комнаты занимали два расположенных друг напротив друга дивана, между которыми приютился низкий кофейный столик. Напротив двери в прихожую была еще одна дверь, сразу за которой начиналась широкая лестница, ведущая на второй этаж.

– Ого! – вырвалось у Саши.

Софья Васильевна довольно улыбнулась:

– Дом старый, когда-то здесь была барская усадьба. Потом, конечно, все пришло в запустение, заросло лесом. Но несколько лет назад объявился дальний наследник того барина, Михаил Федорович, наш руководитель и идейный вдохновитель. Дело в том, что жена Михаила Федоровича была тяжело больна, и он хотел, чтобы последние свои дни она прожила в тишине и спокойствии, поэтому и решил возродить усадьбу. Денег у него много, стройка завершилась буквально за лето. Я не видела этот дом разрушенным, только фотографии, но даже по ним понятно, сколько труда и средств сюда вложено. И знаете что? – Софья Васильевна замолчала и посмотрела на Сашу: – Жена Михаила Федоровича прожила еще несколько лет, хотя врачи давали ей не больше пары месяцев! Место здесь энергетически хорошее, воздух свежий. Вот после ее смерти Михаилу Федоровичу и пришла мысль сделать здесь пансионат. Чего хорошему месту зря пропадать? Так что посмотрите: уже к понедельнику вашей руке станет легче, а там и наш врач присоединится, всякие массажики-компрессики – и через неделю забудете, что у вас что-то болело!

– Врач? – чуть удивленно переспросила Саша. – Он здесь один?

– А зачем целый штат? Антон Максимович прекрасно справляется один! Массажист от Бога. Так вам мышцы помнет, будете чувствовать себя заново родившейся. А остальное сделает местный воздух. – Софья Васильевна снова улыбнулась, ухватила Сашу за локоть и потащила следом за собой. – Ну, пойдемте, я вам все покажу, а то мне уже пора, не хотелось бы возвращаться домой в темноте.

– Здесь опасно?

– Не более, чем в других лесах, но все же. В нашей местности водится много змей, не зря название у пансионата такое, но пока бóльшая их часть еще спит, так что вам не о чем волноваться. Вот летом они доставляют нашим гостям некоторые проблемы.

– Кстати, а где живет ваш персонал? – спросил Войтех. – Вы сказали: в деревне, но по дороге мы не видели никаких поселений.

– У нас здесь неподалеку маленький коттеджный поселок. К нему ведет отдельная дорога, так что проезжать его вы и не могли. У нас все сделано для удобства не только гостей, но и персонала. По дороге несколько километров идти, а через лесок быстро, вот мы и ходим через лес.

Софья Васильевна привела их в просторную кухню, бóльшую часть которой занимал тяжелый стол, окруженный двенадцатью стульями.

– У Михаила Федоровича правило: дом может занимать только один человек или семья, никаких соседей и большого количества незнакомых друг с другом гостей, – пояснила Софья Васильевна. – Но друзей и родственников звать не запрещается. Спальных мест, посуды, полотенец и прочей утвари хватит на двенадцать человек. Так что ваши гости тоже не будут обделены комфортом. Только, пожалуйста, отнеситесь к дому аккуратно.

– Не переживайте, мы ничего не сломаем, а если что-то разобьем – оплатим, – пообещал Войтех.

Софья Васильевна расплылась в довольной улыбке и продолжила торопливую экскурсию по дому. На первом этаже, кроме гостиной и кухни, находилась еще одна гостевая спальня и небольшой санузел с унитазом и душевой кабиной, зато весь второй этаж состоял из одних только спален, коих здесь оказалось семь, и еще двух больших санузлов, на этот раз с ванной вместо душа. Одна спальня, первая от лестницы, была самой большой и принадлежала отдыхающим гостям. В ней стояла широкая двуспальная кровать, шкаф и туалетный столик. Другие шесть, по три с каждой стороны лестницы, были чуть меньше, но не менее уютные и комфортабельные.

– Войта, сколько это все стоило? – напряглась Саша, когда Софья Васильевна наконец оставила их одних, заторопившись домой.

Войтех предлагал проводить ее, поскольку солнце уже окончательно скрылось за деревьями и на улице стало совсем темно, но она категорично отказалась, заверив, что в этом нет никакой необходимости.

– Ты знаешь, я теперь и сам удивлен тому, что стоило это весьма недорого за такие условия, – признался Войтех, заглядывая в кухонные шкафчики. Они как раз вернулись на кухню, чтобы наконец выпить горячего чая. – Возможно, все дело в отдаленности от цивилизации, как бы управляющая ни пыталась выставить это достоинством. Да и озеро отсюда далеко. Или же сейчас просто не сезон, поэтому цена снижена.

Саша согласно кивнула. Даже если место здесь не особенно энергетически хорошее, а врач не такой уж профессионал и руке ее сильно легче не станет, она все равно будет не против прожить здесь целую неделю вдвоем с Войтехом.

Они быстро разлили кипяток по чашкам и бросили в каждую по пакетику чая. Предстояло еще разобрать вещи и начать готовить ужин, друзья вот-вот приедут. Обещал явиться даже Женя – студент медицинского университета, которого несколько лет назад Войтех пригласил в свою команду. Женя провел с ними несколько расследований, в ИИН не работал, поскольку все еще учился, был сильно младше всех своих товарищей, но при этом продолжал поддерживать с ними отношения. Собственно, и о пансионате этом Войтех узнал именно от Жени. Тот звонил, когда они с Сашей только приехали на море, и, узнав о случившемся, заявил, что у него на примете есть интересное местечко. Дескать, там не так давно отдыхала какая-то его знакомая и осталась в полном восторге. Войтех решил воспользоваться предложением и уже чувствовал, что не прогадал.

* * *

Сидоровы приехали два часа спустя. К тому времени Саша и Войтех успели не только выпить по чашке чая с печеньем, большие запасы которого обнаружились в шкафу, но и отнести в спальню и разобрать чемоданы. Они как раз спустились вниз, чтобы изучить холодильник и понять, какими запасами продуктов для ужина располагают, когда послышался шум автомобиля.

Выйдя на улицу и увидев высыпающихся из машины друзей, сразу поняли, почему те так задержались: с ними был и Женя. Оказалось, тот позвонил Ване, когда они были уже на полпути к пансионату, сказал, что приехал в Великий Новгород, а вот как добраться до пансионата дальше, не знает. Почему молодой человек не продумал маршрут заранее и не попросил сразу подождать его на автовокзале, никто не понял, но Ване пришлось разворачивать машину и возвращаться в Великий Новгород. Не бросать же эту юную бестолочь на произвол судьбы.

– Костя и Аня не приедут? – поинтересовался Войтех, помогая Ване и Дементьеву вытаскивать из большого багажника внедорожника многочисленные сумки, пакеты и чемоданы.

Ребята приехали всего на два дня, но вещей с собой привезли целую кучу. Мало того что здесь были чемоданы Саши и Войтеха, которым предстояло прожить в доме целую неделю, так Ваня еще знатно закупился в продуктовом гипермаркете. В условиях пребывания в пансионате было написано, что по будням три раза в день будет приходить повар и готовить гостям завтрак, обед и ужин, кроме того, в холодильнике имеются все продукты для легкого перекуса между приемами пищи, неограниченные запасы чая, кофе, печенья и шоколада, а также уже приготовлена еда на выходные, но все это было рассчитано на двух человек, за которых, собственно, и заплатил Войтех. Приезд большой компании не возбранялся, денег за нее дополнительно не требовали, но и обслуживать никто не собирался. А Иван, большой любитель пикников и вечеринок, надеялся хорошо отдохнуть.

– Костян после того, как мы все жили у него в феврале, вообще боится с нами под одной крышей находиться, – хохотнул он, стараясь взять в руки сразу десяток объемных пакетов с продуктами. – Поэтому придумал себе какие-то неотложные дела на все выходные.

– Возможно, у него действительно неотложные дела? – предположила Лиля. Она ничего, кроме сумочки, нести не собиралась, справедливо полагая, что пятеро мужчин с вещами справятся как-нибудь сами.

– Нет таких дел, которые нельзя было бы отложить ради пикника в загородном доме! – заявил Ваня.

– У тебя так точно, – фыркнула сестра.

– А у Ани тоже нашлись дела поважнее, чем жить с тобой под одной крышей? – поддела Саша.

Все знали, что Ваня Сидоров с первой встречи симпатизировал Анне. Они познакомились на одном из расследований еще до того, как образовался ИНН и Анна стала его директором, но даже тогда гордая блондинка не позволила себе ничего, кроме пары невинных ужинов. Ваня бесполезно волочился за ее строгой юбкой, не забывая при этом поглядывать и на других женщин, и говорил, что рано или поздно крепость сдастся. За этим противостоянием первые полгода существования Института все следили с интересом, но затем интерес этот поугас.

– К Ане приехала Карина, – пыхтя от тяжести пакетов, заявил Ваня, бросив ироничный взгляд на Сашу. – Та, конечно, как услышала о выходных за городом, да еще и вместе с Дворжаком, готова была бегом бежать, но Аня решила не ехать, сама понимаешь.

Саша скрипнула зубами. Глупо было полагать, что она уест Ваню, а тот не найдет что ей ответить. Младшая сестра Анны, Карина, влюбилась в Войтеха, еще когда ей было всего четырнадцать. Естественно, Войтех этот интерес никак не поощрял, надеясь, что девочка перерастет детскую влюбленность, но не тут-то было. Прошло уже полтора года, а Карина использовала любую возможность «проведать сестру» и вообще начала поговаривать о поступлении в какой-нибудь питерский университет после школы.

– Ну и правильно, – продолжал разглагольствовать Ваня. – Девчонке-то уже шестнадцать, возраст согласия, зачем пана атамана лишний раз соблазнять? Теперь даже уголовный кодекс его не сдерживает.

Саша тоже не сдержалась и, догнав Ваню, дала ему подзатыльник. Не сильный, учитывая разницу в росте и комплекции, но Ваня явно не ожидал. Пошатнулся вперед и выронил один пакет. Тот упал неудачно: из него вывалился пластиковый контейнер, раскрылся, и все содержимое оказалось на дорожке.

– Айболит, ну е-мое! – завопил Ваня. – Целый килограмм селедки под шубой!

– Так тебе и надо, – не оборачиваясь, усмехнулась Лиля, – нечего жрать эту майонезную дрянь! Тебе уже пора следить за своим питанием, не мальчик. Целый день за компьютером сидишь, ешь всякую ерунду, да и то нерегулярно. А потом ожирение, инфаркт. Где уж тут Аню добиться, сам бы не помер.

– Да идите вы обе, – огорченно проворчал Ваня, все еще разглядывая красную массу на тропинке, которая когда-то была вредным, но таким вкусным салатом. Пожалуй, больше селедки под шубой Ваня любил только оливье. Хорошо хоть, оба контейнера с ним он держал крепко. Лишний вес еще не маячил у него на горизонте, несколько раз в неделю он посещал спортзал, а на лето уже планировал с друзьями очередную вылазку в горы, поэтому слова сестры собирался пропустить мимо ушей. Это вот она пусть Нева заставляет траву есть, тому уже точно пора, пятьдесят пять давно стукнуло. Когда спишь с женщиной почти вдвое моложе себя, волей-неволей приходится следить за фигурой. Даже если ты темный маг.

Ваня в самом деле привез с собой горы еды. Как заготовок, которые нужно будет доводить до ума завтра и послезавтра, так и уже приготовленных блюд, чтобы не тратить на это время сегодня.

– В смысле – у вас нет мангала? – удивился он, когда Войтех сказал ему об этом, разглядывая пластиковые банки с замаринованным для шашлыка мясом.

– В прямом. Это все-таки пансионат, здесь люди проходят реабилитацию, а не жарят шашлыки.

Ваня бросил растерянный взгляд на Сашу, желая убедиться, что чех не шутит, затем снова посмотрел на Дворжака:

– Вот даже не сомневался, что ты обязательно все испортишь. Нев! А вы не можете нам мангал наколдовать?

Нев, который как раз поднес ко рту чашку с чаем, чуть не поперхнулся от такого предложения.

– Простите, Иван, но вы явно слишком высокого мнения о моих способностях. Не уверен, что я мог наколдовать вам мангал и тогда, когда у меня были четыре дара Ангелов, а уж с одним-то…

– Тем более нет смысла использовать магию для тех вещей, с которыми может справиться духовка, – отрезала Лиля.

– Щас, я еще шашлык в духовке не жарил! – фыркнул Ваня. – Ладно, черт с вами, из подручных средств что-нибудь сооружу.

Оставив Сашу и Войтеха, которые вещи уже распаковали, а также Нева, который частенько брал на себя кулинарные заботы во время совместных поездок, остальные отправились по своим комнатам, чтобы привести себя в порядок и переодеться после дороги.

Спустя буквально полчаса, когда снаружи дом укутала непроницаемая темнота апрельской ночи, все было готово для вечеринки: камин разожжен, многочисленные блюда с салатами, бутербродами и разнообразными закусками стояли на столике в гостиной, освещенной приглушенными лампами по периметру потолка, два ящика с охлажденным пивом расположились около обоих диванов (никто, правда, так и не понял, зачем Ване целых два ящика, если учесть, что пиво пили только он, Дементьев и Женя; Саша, Лиля, Нев и даже Войтех, обычно отдающий предпочтение безалкогольным напиткам, выбрали вино), а сами веселящиеся сидели на диванах, нацепив на головы шуточные бумажные колпаки. С вошедшим в раж Сидоровым, желавшим отметить их с Лилей день рождения, оказалось проще согласиться.

– А давайте рассказывать страшилки! – предложил он, когда первый голод был утолен. – Ну, такие, в духе «однажды в черном-черном городе…»

Остальные рассмеялись.

– Тебе на работе страшилок не хватает? – поинтересовался Дементьев. Он не стал садиться на диван, подтащил к столу кресло-качалку и теперь раскачивался в нем. Не хватало только трубки в руке для полного образа.

– Да ладно, обстановка как раз располагает. – Ваня обвел рукой полутемную гостиную. В камине весело потрескивал огонь, от которого исходило приятное тепло, а на стенах шевелились причудливые тени, за окном завывал поднявшийся ветер, и обстановка действительно располагала не к веселой вечеринке с танцами и шутками, а к уютному сидению у камина с бокалом вина в руке и неторопливым рассказам. Место работы почти всех присутствующих и их увлечения обязывали делать эти рассказы пугающими.

– Давайте, давайте! – поддержал Ваню Женя. – Лично я ужасно соскучился по всем этим призракам, теням и бестелесным убийцам.

Спорить никто не стал, а потому следующие два часа все старательно пугали друг друга сказками советских школьников в пионерских лагерях, которые вызывали больше смеха, чем ужаса. Лиля уже потихоньку дремала, положив голову Неву на плечо, Саша уютно устроилась в объятиях Войтеха, подобрав под себя ноги, Женя тоже клевал носом. Часы давно пробили полночь, даже огонь в камине почти догорел.

– А давайте я вам лучше кровавую историю из своей практики расскажу, – предложил Дементьев, когда до него снова дошла очередь.

– А что, про призраков уже закончились? – нахмурился Ваня.

– Я бы тоже лучше про призраков послушал, – снова поддержал его проснувшийся Женя. – Не хочу кровавую.

– Вот барышни нежные! – фыркнул Дементьев. – Нет уж, я про ваших барабашек слушал, теперь и вы слушайте!..

Однако продолжить ему не дали: где-то в глубине дома послышался легкий щелчок, а затем гостиная резко погрузилась в темноту и тишину, которые нарушали только тлеющие угли в камине и дыхание семи человек. Погасли тусклые лампы под потолком, перестал гудеть на кухне холодильник.

– Вот, даже мироздание не желает тебя слушать! – заявил Ваня.

– Кажется, это вообще знак, что нам пора спать, – усмехнулась Саша, сделав попытку выпрямиться, но тут же рухнула обратно: затекшее тело не пожелало слушаться.

– Спать нам точно пора, – согласился с ней Войтех, – но вопрос с электричеством решить все равно придется, иначе к утру у нас растает холодильник и придут в негодность все заготовки для шашлыка.

Ваня решительно поднялся с места и схватил лежащий на столе мобильный телефон.

– Этого допустить никак нельзя. Пойдем, разберемся, что там случилось.

Вдвоем искать щиток им пришлось довольно долго. Войтех не предполагал, что это может понадобиться, а потому не узнал у Софьи Васильевны его расположение. Они обошли весь первый этаж, и Ваня всерьез собирался вернуться за Невом, чтобы тот запустил свой волшебный Указатель, который не раз указывал им дорогу, но Войтех наконец увидел его: в самом конце узкого коридора, начинавшегося позади лестницы. Сюда не доносились голоса оставшихся в гостиной друзей, слышен был только свист ветра за наружной стеной.

– Посвети мне, – велел Ваня, вручив Войтеху телефон и открыв дверцу.

Войтех послушно взял телефон, направив луч фонарика на щиток. Оказалось, что автомат не просто выбил пробки, но еще и что-то перегорело, а потому Ване пришлось повозиться. Пока тот ковырялся в щитке, Войтех оглядывался по сторонам. Ему почему-то было неуютно в этом тесном пространстве. Коридор заканчивался глухой стеной, а не черным ходом, здесь ничего, кроме щитка, не было, да и негде было поместиться, но Войтеху казалось, что за его спиной что-то есть. Ощущение было слабым, как легкий, едва заметный сквознячок, но тем не менее заставляло холодок пробегать по позвоночнику и напряженно вслушиваться в тишину. Войтех давно научился отличать обычную неясную тревогу от экстрасенсорного восприятия и сейчас был уверен, что дело в последнем. Все его чувства обострились, пытаясь понять, что именно пугает. Если бы снять перчатки, которые он вынужден был носить постоянно, чтобы не ловить видения от малейшего физического контакта, возможно, он разобрался бы лучше, но почему-то сейчас эта идея не вызывала в нем энтузиазма.

Когда где-то над их головами что-то скрипнуло, Войтех не удержался и вздрогнул. Луч фонарика скользнул в сторону и тут же вернулся к щитку.

– Ты чего, рассказов наслушался? – рассмеялся Ваня.

– Нет, просто… – Войтех неловко дернул плечом. – Ощущения странные. Как будто здесь еще кто-то есть.

– Да ладно тебе, – отмахнулся Ваня. – Это кто-то из наших сверху ходит. Дом старый, вот и скрипит так странно.

Войтех кивнул, не став спорить. Скрип больше не повторялся, а ощущения того, что они здесь не одни, Ваня все равно не поймет. Дом действительно старый, мало ли что здесь могло происходить за его столетнюю, а то и больше, историю и кто бродит в этих стенах. Далеко не всех невидимых обитателей следует изучать, некоторым проще позволить жить своей жизнью, мирно существуя рядом.

– По работе соскучился, – продолжил Ваня, возвращаясь к щитку. – Вот и мерещится всякое.

Он чем-то щелкнул, и через открытую дверь гостиной стало видно, что зажегся свет.

– Кто молодец? Я молодец! – Ваня захлопнул дверцу щитка. – Пошли отсюда, реально глаза слипаются.

Он забрал свой телефон и направился к гостиной, а Войтех остался стоять неподвижно. В тишине узкого коридора он явственно слышал, как шагам Вани вторят другие. Так обычно двоился голос Нева, когда тот колдовал и призывал на помощь Избранника.

– Sakra[1], – наконец выдохнул Войтех, заставляя себя оторваться от места и последовать за уже скрывшимся в дверном проеме Ваней. – Это действительно старый дом, а тебе действительно пора вернуться к работе.

К сожалению, вернуться к работе у него получится только через неделю.

Глава 3

9 апреля 2016 года, 06.14

пансионат «Королевская кобра»

Новгородская область

Ваня проснулся, по его ощущениям, глубокой ночью и сам не мог сказать, что именно его разбудило. То ли неприятный сон, которые он никогда не запоминал, то ли какой-то звук за окном, которые он никогда не слышал, так как обычно спал глубоким сном честного человека. А после нескольких бутылок пива и сытного ужина – дважды. И тем не менее что-то выдернуло его из мира грез.

Открывать глаза не хотелось, поэтому он просто перевернулся на другой бок и собирался снова уснуть, но уже в следующее мгновение резко распахнул глаза и приподнялся на локте: скрип половиц под чьими-то шагами раздался у него в комнате.

За окном уже брезжил рассвет, но солнце еще не встало; часы показывали лишь начало седьмого утра. Ваня быстро огляделся, но комната выглядела совершенно пустой. И тем не менее он был уверен, что звук ему не почудился. Может быть, он его и разбудил?

– Дворжак, черт бы его побрал, – проворчал Ваня, ложась обратно на подушку.

Пиво еще не до конца выветрилось из головы, а в желудке ощущалась приятная тяжесть ужина, поэтому шевелиться снова стало лень. Наверняка он просто успел задремать, и этот звук ему приснился. Так бывает на самой границе сна и бодрствования, когда мозг уже видит сны, но организму все еще кажется, что это не сон, а реальность. Дворжак вчера сказал ему про чужое присутствие, вот подсознание и подкинуло такой образ.

И тем не менее уснуть уже не получалось. Слух сам собой вылавливал малейшие посторонние звуки: шум ветра за окном, стук какой-то ветки по стене дома, храп Дементьева за стенкой… какие-то странные шорохи за дверью. Опознав последний звук, Ваня снова открыл глаза. В этом крыле дома одну комнату занял он, вторую – Дементьев, третья оставалась пустой. Комната Саши и Войтеха находилась по центру, прямо напротив лестницы, а Лиля с Невом и Женя поселились во втором крыле. И если Дементьев храпит за стенкой, то кто ходит по коридору? В каждом крыле находилось по одному санузлу, Саше и Войтеху было примерно одинаково до каждого, поэтому, если кому-то из них понадобилось в туалет, они могли пойти и в этот коридор. Но шорохи все равно звучали странно: кто-то как будто просто медленно брел вдоль стены, не то касаясь ее руками, не то шурша подолом длинного платья по полу. По опыту Ваня знал, что ночью в туалет ходят не с такой скоростью, да и заподозрить сестру или Сашу в наличии длинной ночной сорочки он не мог. Скорее уж на них надето что-то сексуально-невесомое, если вообще надето.

– Ш-ш-ш, – раздалось за дверью.

Ваня снова резко сел. Это шипение уж точно не принадлежало никому из друзей. Так обычно шипит чуть приоткрытая бутылка газировки. Пришел кто-то из обслуживающего персонала? Дворжак вроде говорил, что им обещали готовить завтраки и убираться в доме, но только с понедельника. Да и вряд ли кто-то из работников позволил бы себе такое шумное поведение, когда гости еще спят.

Змея? Не зря же пансионат имеет такое необычное название, в окружавшем его лесу наверняка водится куча змей. Правда, начало апреля – не самое время для их активности, но если какая-то с осени залегла в доме, вполне могла уже проснуться. Правда, версия со змеей почему-то казалась ему еще менее вероятной, чем с кем-то из обслуги.

Стараясь двигаться как можно тише, Ваня откинул одеяло, медленно спустил ноги на пол и подкрался к двери. Шорохи чуть удалились, как будто неизвестный уже прошел в конец коридора, к пустой комнате.

– Ш-ш-ш, – раздалось снова, а затем шорох начал приближаться.

Ваня считал себя смелым человеком, и на то у него были все основания: он с восемнадцати лет жил отдельно от родителей и сестры, много путешествовал, часто совершал вылазки с друзьями в горы и лес, ночевал в палатках, а то и вовсе под открытым небом. В глухой тайге или на склоне крутой горы бывало гораздо опаснее, чем в запертом доме, и боялся он редко. Даже за последние четыре года, с тех пор, как Дворжак собрал свою команду исследователей аномальных явлений и они все отправились в свое первое путешествие, боялся Ваня редко. Пожалуй, из действительно пугающих случаев, когда у него поджилки тряслись от страха, он мог припомнить только расследование легенды о Кровавом Жнеце в Новгородской области, но и тогда все дело было в наркотическом тумане, который и вызывал страх. И вот поди ж ты – сейчас он чувствовал, как по спине пробегает неприятный холодок, готовый вот-вот превратиться в тот самый страх.

Шорохи и шипение раздались у самой Ваниной комнаты, и тогда он медленно приоткрыл дверь. Если там все же змея, не стоит совершать резких движений. К его немалому удивлению и облегчению, коридор оказался пуст. Ваня быстро просканировал одну и вторую стороны, но никого не увидел: ни человека, ни змеи. Тусклый светильник на стене давал достаточно света, чтобы убедиться в этом.

– Что за?.. – пробормотал Ваня, выходя в коридор.

Храп Дементьева здесь стал слышнее, но шорохов больше не было. Ваня даже прошелся из стороны в сторону, желая убедиться, что глаза его не обманывали. Но нет, видимо, чуть ранее его обманывал слух. Нужно проверить первый этаж. Может быть, это там кто-то ходит, а эхо каким-то невероятным образом преобразовало звук так, что казалось, будто он за самой дверью?

Ваня вернулся в комнату и быстро натянул на себя джинсы и футболку. Если встанут Саша или Лиля, не хотелось бы щеголять перед ними по дому в одном белье. Ваню всегда удивляло, почему на пляже можно ходить в плавках, а дома в трусах не принято, хотя, по сути, они ничем не отличаются друг от друга. Он многого не понимал в общепринятых правилах поведения, частенько их нарушал, но некоторые старался все же соблюдать.

За то время, что он одевался, в доме совсем все стихло. Даже Дементьев больше не издавал ни звука, видимо, повернувшись на другой бок. Ваня спустился на первый этаж, обошел большую гостиную. За окном уже окончательно рассвело, а потому включать свет необходимости не было. Он заглянул во все помещения, дошел даже до электрического щитка, где вчера Дворжак первым что-то услышал или почувствовал. Напротив щитка обнаружилась дверь, которую они не приметили накануне в полутьме, но, подергав за ручку, Ваня убедился, что она заперта. На кухне хлебнул кваса из бутылки, которую забыли убрать в холодильник, поморщился от неприятного вкуса теплого напитка, затем посетил и туалет.

За все время, что он провел на первом этаже, ни шорохи, ни странное шипение больше не повторялись. Правда, и спать совершенно перехотелось. Ваня накинул на плечи куртку и вышел во двор. Приятная апрельская прохлада дунула в лицо, прогнав остатки сонливости. Ваня несколько раз махнул руками, разгоняя кровь по телу, а затем медленно побрел вокруг дома. Не то чтобы он искал какие-то следы ночного гостя, скорее просто решил осмотреться, окончательно смирившись с тем, что ему все послышалось. Сам же вчера говорил Дворжаку: дом старый, перестроенный, мало ли какие тайны прошлого могут скрываться за современным ремонтом? В его первой съемной квартире, куда он переехал от родителей в восемнадцать лет, было очень холодно. Из окна дуло так, словно оно не было закрыто, хотя Ваня и сам его заклеивал, и даже мама помогала. А во время косметического ремонта выяснилось, что строители при постройке дома не положили под подоконником один кирпич. Наверное, где-то недоглядели, потому что едва ли экономия в один кирпич сильно повысила их благосостояние, но под подоконником в прямом смысле слова зияла дыра и виднелась улица. И это при том, что до Вани ремонт в квартире делали не один раз! Может быть, так и в этом доме.

Двор оказался абсолютно пустым. И не только в плане живых существ. Обойдя дом вокруг, Ваня понял, что имели в виду Саша и Войтех, говоря, что пожарить шашлыки не получится. Здесь не было не то что мангала или гриля, а даже парочки кирпичей, из которых его можно было бы соорудить. Спасибо, хоть поленница дров для камина есть. Шашлыки в камине, конечно, тот еще экспириенс, как говорит молодежь, но куда деваться? Не пропадать же мясу. А готовка в духовке, на Ванин взгляд, равна «пропадать».

Закончив со двором, Ваня вышел за калитку и направился по тропинке, ведущей в лес. Далеко заходить не стал, углубился буквально на пару метров, убеждаясь, что и здесь нет ничего подходящего. Видимо, строители вывезли за собой весь мусор, а не привычно проскладировали его где-нибудь неподалеку.

Расстроенный и немного замерзший, Ваня вернулся к дому. Тот все еще спал, в окнах не горел свет, правда, на лавочке возле входа обнаружился сонный Женя с сигаретой в руке. Почему-то сразу вспомнились слова Лили о том, что врачи у них странные: Сашка дымит как паровоз, а Долгов готов утопить себя в животном жире. Вот и Женя туда же. И если против обилия мяса Ваня ничего не имел, то к сигаретам относился довольно негативно. Женя, конечно, и не работал на ИИН, но смысл оставался тот же. Будущий врач, называется.

– Не спится? – поинтересовался Ваня, останавливаясь рядом. Идти в дом еще не хотелось, но и сидеть рядом со студентом, рискуя оказаться в облаке удушливого сигаретного смрада, желания тоже не возникало.

– Уснешь тут, – проворчал тот. – Поселили меня между двумя влюбленными парочками, как тут спать?

Ваня хмыкнул.

– Сам комнату выбирал, – напомнил он. – С нашей стороны была одна свободная.

– Да ну, у вас восточная сторона, сейчас солнце встанет, и все, фиг поспишь.

– Ну хотя бы до этого поспал бы.

Женя махнул рукой с зажатой в ней сигаретой, отчего столбик пепла сорвался вниз и разбился о его колено, а второй рукой поправил очки на носу.

– Сейчас докурю и пойду еще лягу, может, к утру они затихнут.

– Так уж они всю ночь тебе спать и мешали, – недоверчиво заметил Ваня, стараясь не думать о том, что одной из мешающих Жене спать парочек была его сестра и старший на двадцать с копейками лет Нев. – Никакого здоровья не хватит, – все же не удержался он.

– Не, я не утверждаю, что они прям всю ночь… кхм… ну ты понял, – смутился Женя, внезапно тоже вспомнив, что речь идет о Ваниной сестре в том числе. – Но то ходили, то чем-то шуршали, то что-то роняли. То с одной стороны, то с другой. Кошмар, в общем.

– Слышимость в этом доме поразительная, – согласился Ваня, вспоминая, что разбудило его самого. Может, в таком случае это все-таки кто-то из друзей бродил по коридору? Или таким причудливым образом и до него доносились звуки из спален одной из парочек? – Ладно, я пойду еще подремлю. Ты бы тоже курил поменьше, что за врачи, а?

– Я лучше еще посижу, сон надышу.

– Угу, сигаретами.

Женя в ответ глубоко затянулся и выпустил в воздух струйку сизого дыма.

9 апреля 2016 года, 10.30

Утро началось поздно. Вечером, а точнее, уже ночью, Саша долго не могла уснуть, крутясь в кровати и не в силах уложить левую руку так, чтобы она не болела. Проснулась в начале девятого, увидела, что Войтеха уже нет в постели, но тут же снова провалилась в сон. Войтех же наверняка ушел на пробежку. Эту привычку он стремился поддерживать всегда и везде, если позволяли условия. Умудрялся пару раз бегать даже на море.

Окончательно Саша проснулась лишь тогда, когда часы показывали десять. Было слышно, что друзья уже не спят. Кто-то ходил по коридору, разговаривал внизу и хлопал дверями. С трудом отодрав себя от постели, Саша поплелась в ванную, долго просыпалась в дýше и к половине одиннадцатого наконец была в состоянии спуститься вниз. Выйдя в коридор, она столкнулась с Лилей, которая, по всей видимости, тоже позволила себе поспать подольше и только-только покидала вторую ванную. Выглядела она, как всегда, шикарно: длинные белокурые волосы аккуратными локонами спадали на плечи, лицо тронуто легким макияжем, даже обычная домашняя одежда сидела на ней стильно и красиво. Впрочем, еще в самую первую их поездку четыре года назад Саша поняла, что ей никогда не тягаться с красавицей-блондинкой, смирилась с этим и конкурировать не пыталась. Поэтому и сейчас не стала страдать по поводу завязанных в узел непослушных кудряшек и лица без намеков на макияж.

– Доброе утро, – весело улыбнулась Лиля. – Как спалось? – И, не дожидаясь дежурного ответа на дежурный вопрос, продолжила: – Кажется, наши мужчины встали раньше нас и уже готовят завтрак.

С первого этажа действительно доносились упоительные ароматы кофе, корицы и какой-то выпечки.

– Держу пари, Войта варит кофе, а Нев жарит блинчики, – принюхавшись, сказала Лиля. – Ты голодна?

– Мне кажется, я сейчас слона съем, – призналась Саша. Хороший завтрак вполне может поднять настроение и заставить забыть о ноющей руке.

Вдвоем они спустились вниз и обнаружили на кухне поистине идиллическую картину: Дементьев сидел за столом, что-то читая в смартфоне, Войтех варил кофе и поджаривал тосты, а Нев колдовал у плиты. Возле него на столе стояла большая тарелка, уже почти доверху наполненная округлыми толстенькими блинчиками. Вани и Жени еще не было.

– М-м-м, панкейки, – улыбнулась Лиля, быстро чмокнула Нева в щеку и стащила один блинчик.

– Не трогай. – Нев легонько ударил ее по руке. – Аппетит перебьешь.

– А я не себе, я Сашке. – Лиля протянула блинчик Саше. – Ей силы надо набирать.

– И вы же не посмеете отобрать пищу у больного человека, – поддержала подругу Саша, с удовольствием вгрызаясь в пышный горячий панкейк.

Нев посмотрел на Войтеха, словно ища поддержки, но тот лишь развел руками.

– Садитесь, интриганки, – усмехнулся он, ставя на стол две чашки кофе и краем глаза замечая, что Лиля, воспользовавшись тем, что Нев отвлекся на него, утащила еще один блинчик, на этот раз точно для себя.

Дементьев, видя всю эту мило-домашнюю картину, только фыркнул. Нев и Войтех быстро расставили на столе кофе и блюдца с тостами, панкейками, сыром, колбасой и джемом для завтрака.

– А неплохо так тут кормят, – восхищенно заметил Ваня, появляясь на пороге кухни. – Если бы не Дворжак со своей корицей в кофе.

Все присутствующие спрятали ухмылки. Никто из них до знакомства с Войтехом корицу в кофе не добавлял, но чех быстро приучил их. Теперь без корицы кофе имел уже не тот вкус и запах, и Ваня тоже ее добавлял, но не уставал ворчать, когда это делал Войтех. Сам Войтех только удивленно приподнял бровь.

– А чем тебе не нравится корица в кофе? – спокойно поинтересовался он, садясь за стол рядом с Сашей. – Между прочим, по последним исследованиям, это сочетание богато антиоксидантами, помогает продлить молодость и избавиться от токсинов. А корица еще и сахар в крови снижает.

– Исследования сам проводил? – фыркнул Ваня, занимая место во главе стола.

– А ты погугли, – предложил Войтех.

Ваня демонстративно вытащил смартфон, с которым никогда не расставался, и принялся тыкать в экран. Остальные не стали дожидаться результатов его изысканий, принявшись за завтрак, и только когда Ваня громко фыркнул, снова повернулись к нему.

– А что ж ты о еще об одном свойстве корицы умолчал? – со смешком поинтересовался тот, бросив взгляд на Войтеха. – «Еще одним бонусом корицы является ее благотворное влияние на потенцию», – прочитал он с непередаваемым выражением на лице. – То-то ты ее везде суешь, скоро в мясо добавлять начнешь. Что, невесомость не прошла бесследно, а Сашка все соки по ночам выжимает?

Войтех закатил глаза, вспоминая одно из предыдущих расследований, где Лиле всучили какое-то лекарство от простуды, когда он болел, которое в том числе оказывало такое же действие. Ваня и тогда не смолчал. Он вообще иногда вел себя как подросток в фазе полового созревания.

– Так, может, и тебе начать корицу в мясо добавлять? – делая вид, что занята намазыванием плавленого сыра на тост, предложила Саша. – Глядишь, Аня тогда наконец и сдастся.

Ваня вперил в нее грозный взгляд.

– Айболит, ты однажды договоришься, я тебе и вторую руку сломаю.

– А я тебя пристрелю, – заметил Войтех.

– Да ты вечно только угрожаешь!

– Как минимум в своих фантазиях и снах я несколько раз осуществлял угрозу.

Неизвестно, чем бы закончился этот разговор, если бы на пороге кухни не появился Женя, привлекая внимание на себя. Он, казалось, только-только сполз с кровати и еще даже не умывался. Мешковатая рубашка на нем была застегнута неправильно, а потому один подол свисал длиннее второго, темные, давно не стриженные волосы торчали в разные стороны, а взгляд из-за стекол очков казался растерянным и несфокусированным. Женя даже не сумел войти в дверь и довольно сильно ударился о косяк.

– Тише ты, убьешься! – воскликнул Ваня, хватая товарища за плечо, поскольку сидел ближе всех к выходу.

Женя благодарно кивнул, проходя в кухню и садясь за стол.

– Что-то я не выспался, – пробормотал он.

– А ты что, долго еще на улице тусовался? – поинтересовался Ваня, наконец отложив смартфон и принявшись накладывать себе на тарелку большую гору панкейков.

– Ну так, прошелся немного. – Женя тоже потянулся за блинчиком, но вместо этого угодил пальцами в вазочку с джемом под общий смех друзей.

– А вы бы не смеялись, – хохотнул Ваня, выразительно посмотрев на сестру с Невом и Сашу с Войтехом. – Это из-за вас парень не выспался, между прочим.

– В каком смысле? – не поняла Лиля.

Женя густо покраснел, слишком тщательно вытирая пальцы салфеткой.

– Ну… вы с одной стороны, Саша с Войтехом с другой. Всю ночь колобродили. А кровати здесь, надо заметить, весьма скрипучие.

Вся четверка удивленно переглянулась.

– Мы сразу спать легли, – заметил Войтех.

– Я даже курить ни разу не выходила за ночь, – добавила Саша. – Покрутилась немного, но едва ли ты это услышал бы, я старалась поворачиваться тихо, чтобы Войту не будить. Ничего такого мы не делали.

– А мы если бы и делали, то едва ли вы, Евгений, или кто-то другой, услышал бы, – сказал Нев. Сказал достаточно спокойно, и только руки, потянувшиеся к собственным очкам и салфетке, чтобы протереть стекла, выдавали, что чувствует он себя неловко под красноречивым взглядом Вани. – Перед сном я поставил на нашу комнату защитные оковы. Они в том числе не позволяют звукам проникать в комнату и из нее.

– И часто вы ставите такие оковы? – заинтересовался Ваня.

– У наших соседей родился ребенок около месяца назад, – пояснил Нев. – Он постоянно плачет, а детская имеет одну стену с нашей спальней. Вот я и вычитал подобное заклинание, чтобы мы с Лилей могли выспаться. Вчера поставил по привычке.

– Но я точно всю ночь слышал что-то из ваших комнат, – смущенно пробормотал Женя. – То шаги, то скрипы, то… ну разное…

За столом повисло удивленное молчание, которое снова прервал Ваня:

– Вообще-то, я тоже слышал. Не всю ночь, только под утро, но меня это тоже разбудило.

– Тоже слышал нас? – хмыкнула Лиля. – Мы от тебя вообще за три комнаты были.

– Нет, не вас. Сначала показалось, что кто-то есть в комнате, а затем, когда уже окончательно проснулся, отчетливо слышал шорохи и какое-то странное шипение за дверью. Еще подумал, что пришел кто-то из обслуживающего персонала.

– Они говорили, что до понедельника нас не потревожат, – перебила его Саша.

– Когда я вышел в коридор, он оказался пуст, – кивнул Ваня. – Только из Володиной комнаты раздавался храп.

– Я не храплю! – возмутился Дементьев. – Это ты всю ночь храпел, я еле уснул.

– Я тоже не храплю.

– Ой, да оба вы замечательно храпите, – рассмеялась Лиля.

– Что все равно не объясняет скрипов и других звуков, – упрямо не сдавался Ваня, хотя сам ночью уверял Войтеха, что это всего лишь старый дом.

– А может, дом населен призраками? – тут же возбужденно предположил Женя. – А что? Он старый, сами же говорили. Мало ли что здесь могло происходить в прошлые времена. Убийства какие-нибудь, издевательства над слугами. Или вообще! – Женя даже подпрыгнул от возбуждения, не давая никому перебить себя. – Я слышал, что иногда при постройке дома в стены вмуровывали живых людей! Что, если здесь так же поступали? И вот теперь призраки этих людей бродят здесь ночами, стонут и даже храпят!

Остальные переглянулись, пряча насмешливые улыбки. Женя с первого дня в их команде проявил себя генератором самых аномальных идей и версий. Он видел заговоры везде, готов был притянуть за уши любые факты, только бы найти что-то необычное. Этим он был полной противоположностью Ване и Саше, и последняя даже удивлялась, как человек с такой верой в аномальное вообще оказался в медицинском университете и почему он до сих пор не развил в себе какой-нибудь целительский дар и не принимает страждущих на дому. Наверняка в его мире это вполне возможно.

– Евгений, – начал Нев, когда Женя наконец замолчал. – Безусловно, практика, о которой вы говорите, имела место быть. Часто в стены замуровывали людей, если строительство шло не слишком успешно. Например, известны случаи, когда при строительстве замков или дворцов то и дело рушились стены, хотя к этому не было никаких предпосылок. Тогда могли замуровать в стену кого-то из строителей, но чаще всего жертвами были молодые девушки. Первая, кто принесет обед своему мужу, к примеру, или просто самая красивая женщина в окрестностях. Считается, что после этого строительство завершалось действительно удачно, а души погибших оставались бродить по коридорам и комнатам замка. Но, хочу заметить, речь идет о замках, а не об обычной барской усадьбе.

– Что, конечно, все равно не отменяет наличия призраков в этом доме, – усмехнулся Ваня, и по его виду было совершенно непонятно, поддерживает он Женю в его теории или просто насмехается.

– Войта бы уже, наверное, что-то почувствовал, – заметила Саша.

– Да как он почувствует, если все время в перчатках, – хмыкнул Дементьев, и уж по нему сразу становилось понятно, что он просто издевается.

– Я иногда ловлю видения и в перчатках, – возразил Войтех, – но могу их снять и проверить.

– Войта, не надо, – попросила Саша.

– Да ладно, пусть попробует, – подначивал Ваня. – Тем более он же сам вчера первым мне и сказал про какое-то чужое присутствие.

Саша удивленно посмотрела на Войтеха, и тот кивнул.

– Вчера вечером, когда вырубилось электричество, мне действительно казалось, что рядом с нами кто-то есть и я слышу чьи-то шаги.

– Нас тут семь человек, – напомнила Лиля. – Ты вполне мог слышать кого-то из нас.

Саша видела, что ей тоже не нравится идея снять с Войтеха перчатки и попробовать поймать видение. Эти перчатки Войтех носил почти год как раз потому, что без них видения посещали его практически от любого прикосновения к предметам, а каждое из таких видений не добавляло ему здоровья. Опухоль в его голове – по мнению Долгова, и вызывавшая экстрасенсорные способности, – хоть и не была злокачественной, но все равно пугала Сашу. Не хватало только, чтобы она начала расти от постоянных видений. Едва ли Лиля так уж переживала именно за его здоровье, скорее боялась, что, если Войтех действительно что-нибудь почувствует, к делу подключится и Нев. А вот моментов, когда тот пользуется магией, она действительно не любила. В общем, у каждой из них была причина не желать проверять этот дом.

– Да просто попробуем, и все, – не унимался Ваня. – Что тут такого?

Наверное, если бы Войтех сам не слышал вчера тех странных двойных шагов и не чувствовал на себе чей-то пристальный взгляд, а опирался лишь на слова Жени и Вани, он бы не решился снимать перчатку. Но сейчас и самому хотелось проверить, нет ли в доме чего-то странного. Собственные мысли о том, что не всех призраков нужно изучать, были им уже забыты. Останавливала лишь головная боль, которая не покидала его с самого утра, не прошла от пробежки на свежем воздухе и даже одной таблетки обезболивающего, которое он выпил втайне от Саши. И тем не менее под взглядом друзей он решился. Одно крохотное видение хуже не сделает, а в том, что оно будет крохотным, Войтех не сомневался: если бы здесь действительно когда-то произошло что-то страшное, он бы почувствовал это сразу, едва переступив порог дома.

Он стащил перчатку с правой руки, положил ее рядом с тарелкой и на секунду замер, давая себе время собраться. Видения не всегда приходили одинаково. Порой они напоминали легкие образы на краю сознания и не причиняли никакого дискомфорта, но чаще всего накатывали волной, иногда целой серией волн, заставляя терять ориентацию в пространстве, а то и вовсе сознание.

Ладонь легла на деревянную столешницу, но кожа ощутила лишь прохладную поверхность. Видения не торопились. Возможно, их блокировала головная боль, возможно, он сам подсознательно их опасался, а потому не очень-то и старался что-то увидеть. Либо же в этом доме никогда ничего такого и не происходило.

Войтех на всякий случай держал руку на столе почти целую минуту, чувствуя на себе взгляды друзей, но затем вздохнул и снова потянулся за перчаткой.

– Ничего, – сказал он.

Рядом облегченно выдохнула Саша.

– Эх, жалко, – вздохнул Женя. – Так бы могли остаться тут на расследование.

– Еще чего! – фыркнула Саша. – Хочу напомнить, что мы с Войтой приехали сюда отдыхать, а не вести расследование. А ты вообще шестой курс заканчиваешь, тебе учиться надо.

– Действительно, – поддержала ее Лиля. – Давайте лучше завтракать, и так все остыло уже. – Она демонстративно поморщилась, отхлебнув из чашки кофе, и потянулась за тостом.

Остальные тоже вспомнили, что так и не успели нормально поесть, поэтому некоторое время за столом царило молчание, нарушаемое лишь звяканьем вилок и ножей. Пока Женя не потянулся к сахарнице, и снова неудачно: вместо чашки сахар посыпался мимо.

– Да что с тобой такое сегодня? – удивился Ваня. – Ты же студент, должен нормально функционировать после любой бессонной ночи.

– Да я сам не понимаю, – обескураженно пожаловался Женя. – Никак глаза в кучу собрать не могу, как будто очки не те надел. – Он снял очки и раздраженно покрутил их в руках. – Все расплывается и… – Внезапно замолчал, заставив всех повернуться к себе.

– Что такое? – первой спросила Лиля.

Женя посмотрел на нее, затем снова на очки. Надел их на нос, покрутил головой, опять снял.

– Я без них вижу лучше, чем с ними, – наконец растерянно произнес он.

– Так, может, это реально не твои? – предположила Саша, хотя такого быть, конечно, не могло. Из всех присутствующих очки носили только Женя и Нев, но у последнего они были совсем другой формы и стиля.

– Мои. И вообще не в этом дело. Я просто без них вижу, понимаете? У меня плохое зрение лет с десяти. Я с дерева упал. Дело не в глазах, а в мозге, поэтому и вылечить не могу. А сейчас я вижу без очков.

– Оба-на! – Ваня откинулся на спинку стула и восхищенно посмотрел на Женю. – Так что, домик действительно исцеляет, что ли?

Женя вытащил из кармана смартфон, быстро пощелкал клавишами, а затем начал читать с экрана:

– «Согласно прогнозу Гидрометеоцентра выходные ожидаются прохладными, но без дождя…» Слушайте, – он посмотрел на друзей, – я же реально вижу! Я никогда с телефона без очков читать не мог! Вот это да!

Остальные пораженно молчали.

– Нев, – Ваня повернулся к старшему товарищу, – может, вы тоже исцелились?

Тот снял очки и взял у Жени телефон, несколько секунд подслеповато щурился, а затем вернул обратно и снова надел очки.

– Нет, к сожалению, на меня исцеляющая сила дома не подействовала.

– И на меня, – вздохнула Саша. – Рука всю ночь болела и сейчас продолжает ныть.

– Как и моя голова, – добавил Войтех.

– И все-таки вы, Дворжаки, присмотритесь к этому домику, раз уж остаетесь тут еще на неделю, – посоветовал Ваня. – Может, тут реально по ночам бродят призраки бывших врачевателей. Это ж золотая жила!

– Присмотримся, – пообещал Войтех. – А теперь давайте уже завтракать. Все остальное – позже.

Возражений ни у кого не нашлось.

Глава 4

10 апреля 2016 года, 14.10

пансионат «Королевская кобра»

Новгородская область

К обеду воскресенья друзья разъехались, и Войтех с Сашей наконец остались вдвоем. Нев с самого утра помог им убрать все следы вчерашнего веселья (а Ваня все-таки выполнил угрозу и соорудил из «песка и пластилина» мангал, поэтому вчера они жарили шашлыки во дворе), и им не пришлось потратить остатки дня на уборку и мытье посуды.

– Не понимаю, откуда у одинокого и, будем смотреть правде в глаза, почти пожилого мужчины такая тяга к хозяйственности? – удивилась Саша, когда Ванина машина уже скрылась за поворотом, а они с Войтехом продолжали стоять на пороге, глядя ей вслед.

– Во-первых, уже не одинокого, – со свойственным ему педантизмом поправил Войтех. – А во-вторых, может быть, это черта всех одиноких мужчин, если уж принять во внимание, что таким он был и до того, как стал встречаться с Лилей?

Саша улыбнулась, вспоминая, как впервые оказалась в квартире самого Войтеха. Она нагрянула в гости неожиданно, захотела вернуться в команду после того, как сама же попросила больше не звать ее на расследования. И больше всего удивилась его порядку. Все вещи лежали не просто на своих местах, они лежали на невидимых глазу местах! В шкафах, ящиках, тумбочках. Да о чем тут говорить, в его ванной на раковине стоял только флакон с жидким мылом! Затем, когда они начали жить как бы вместе, но на два города, бардак в его квартире разводила она, а он все тщательно убирал после ее отъезда. Теперь, конечно, когда они все время вместе, такого порядка ему придерживаться не удавалось, но все равно в Сашиной квартире стало намного аккуратнее. Нет, она не была неряхой, но ее никогда не смущали десятки флаконов и баночек на кромке ванной, чашки на подоконнике и одежда на гладильной доске. Она признавала, что вещи, разложенные по своим местам, находятся гораздо проще и удобнее, но не могла заставить себя их по этим самым местам раскладывать.

– Ну не скажи, – покачала головой она. – Ваня тоже живет один, и что? Он даже чашку после себя моет только после второго раза.

Войтех на секунду задумался, а затем кивнул:

– Твоя правда.

Они вернулись в дом, собираясь провести остаток дня вместе на диване за просмотром какого-нибудь фильма, но позвонила Софья Васильевна с приглашением в деревню. Оказалось, что там какой-то праздник, и если гости пансионата ничем не заняты, то жители будут рады их видеть. Заодно познакомятся. Саша видела, что Войтех предпочел бы все-таки диван и фильм, но не удержалась. Она сидеть на месте не любила, и если появлялась возможность провести время по-другому, не могла ею не воспользоваться.

Деревня оказалась маленькой, даже, правильнее сказать, крохотной. Всего одна улица домов на десять. Да и деревней ее назвать было сложно, скорее коттеджный поселок. Все дома выглядели новыми, а дворы – чистыми. Здесь не сажали огороды и не держали домашних животных. Даже будок для собак они не увидели. В каждом дворе только типовой дом в два этажа, настолько маленький, что едва ли там помещалось больше трех комнат. Машин не было, видимо, все стояли в гаражах. Деревья во дворах тоже не росли, жителям хватало их вокруг: деревня располагалась словно на лесной поляне, со всех сторон окруженная густыми зарослями. Ни магазина, ни аптеки, ни тем более школы Саша с Войтехом не увидели. Единственное место, которое с трудом можно было назвать оплотом цивилизации, – небольшое кафе, даже без вывески. Если бы не стойкий запах кофейных зерен и не просматривающиеся через незанавешенное окно столики, они бы и не поняли, что это кафе. По всей видимости, в поселке на десяток домов в рекламе оно не нуждалось.

– Странное место, – поежилась Саша, когда они только вошли и увидели абсолютно пустые дворы.

– Возможно, они все-таки не живут здесь постоянно? – предположил Войтех, с интересом оглядываясь по сторонам. – Знаешь, как вахтовый метод. Приехали на несколько месяцев, отработали, уехали. Тогда понятно, почему никто не наводит здесь уют и не обживается.

– Но к чему такие сложности? Можно же было тогда просто в самом пансионате всех поселить, места там хватает. Тем более если они не заселяют несколько пациентов сразу. Вот зачем нам на двоих такой огромный дом?

Ответить Войтех не успел, потому что впереди на дороге показалась уже знакомая им Софья Васильевна. Сегодня вместо строгого костюма на ней были обыкновенные джинсы и теплый пуловер с меховой жилеткой, а волосы прятались под вязаной шапочкой. Женщина широко улыбалась и махала им рукой.

– Чуть не пропустила ваш приход, – запыхавшись от быстрой ходьбы, сказала она. – Пойдемте, мы все там, на поляне.

Оказалось, что в конце деревни, за всеми домами, было нечто вроде обустроенной для различных совместных праздников лужайки. Здесь стояло несколько мангалов, которых так не хватало в пансионате Ване, большой гриль, сколочены добротные столы и лавки, а в одном конце имелся навес, где можно было переждать дождь в случае необходимости. Сейчас на мангалах жарилось мясо, распространяя вокруг терпкий запах специй и чуть подгорелого на открытом огне лука. Саша мгновенно почувствовала, что страшно голодна. Она неплотно позавтракала, поскольку вчера наелась до состояния сильно раздутого шарика и боялась лопнуть. Ваня знал толк в шашлыках и умел готовить их так, что съедалось все, сколько бы его ни было. Несколько женщин на столах раскладывали овощи и зелень, очевидно, уже не в первый раз, поскольку стопка грязных тарелок возвышалась на другом столе, ожидая, когда ее заберут в дом. Жители предпочитали даже на пикник на открытом воздухе приносить качественную посуду, а не пользоваться одноразовыми предметами.

На поляне было человек пятнадцать: примерно поровну мужчин и женщин и лишь один ребенок, мальчик лет пяти. Что не показалось Саше странным, ведь народ здесь был в основном пожилым, возраста Софьи Васильевны как минимум. Она заметила всего одну молодую пару, очевидно, родителей малыша, да еще нескольким людям было около сорока.

– Располагайтесь, чувствуйте себя как дома, – с улыбкой предложила Софья Васильевна. – Здесь все рады вас видеть.

Она громко представила Сашу и Войтеха своим соседям, и те действительно заулыбались в ответ.

– Не стесняйтесь, подходите, пробуйте угощения, – предложила им высокая худощавая женщина, как раз нарезавшая овощи. – Мы всегда рады гостям, особенно таким молодым и красивым. Что у вас случилось? Софья Васильевна говорила, что-то с рукой?

Саша отчего-то смутилась и посмотрела на свою левую руку, в которую ей уже успели всучить тарелку с жаренным на огне мясом и кучей овощей.

– Сломала неудачно, – призналась она. – Вроде все зажило, а все равно болит.

– О, ну это ерунда, – махнула рукой женщина. – Антон Максимович – прекрасный доктор. – Она указала на высокого плотного мужчину, который стоял у гриля. Судя по доносившемуся оттуда запаху, на гриле запекали рыбу. – После него люди заново рождаются.

– Да и просто нашим воздухом подышите, – добавила вторая женщина, которая представилась Аллой. – У нас тут места чистые, ничем не отравленные.

– Наоборот, полезные, – вставила первая женщина. – Верьте – не верьте, а никто из нас никогда простудными заболеваниями не страдает. Грипп, ОРВИ – забыли уже, что это такое.

– Да-да, у нас друг зрение за одну ночь улучшил, – хмыкнула Саша.

Ко всеобщему удивлению, Женя действительно очки больше не надевал. Саша не верила в такое внезапное исцеление за одну ночь и настойчиво посоветовала ему после возвращения в Москву сходить к офтальмологу и неврологу. Не бывает так, что энергетически правильное место за несколько часов исцеляет патологию, от которой человек страдал много лет. В то, что здесь не болеют гриппом, она еще могла поверить: чистый воздух, правильное питание, закаливание – залог хорошего здоровья. Но плохое зрение?.. Как бы это ни было тревожным звоночком, особенно если учесть, что до этого проблема у Жени была не с глазами. Саша не стала пугать его, но по его взгляду поняла, что он и сам об этом думает. Все-таки он уже заканчивает университет, без пяти минут врач.

Женщины наперебой принялись рассказывать о чудесных случаях исцеления людей в этом пансионате. Инвалидов-колясочников, конечно, на ноги не ставили, специализация не та, да и больных неизлечимыми заболеваниями не брали, но всяческие невралгии, частые пневмонии, последствия каких-либо травм проходили на ура. Чем больше Саша их слушала, тем сильнее ей казалось, что это не более чем навязчивая реклама. Если места здесь действительно такие чудесные, а единственный доктор такой прекрасный, почему же среди местных жителей она видела как минимум двоих очкариков, а один пожилой мужчина ходил с тростью?

Пока Саша болтала с местными жителями, Войтех решил немного пройтись. На самом деле разглядывать здесь особо было нечего: все дома они уже видели, пока шли сюда, а дальше начинался сплошной лес, в который упиралась единственная дорога. Что, кстати, показалось ему весьма занятным: если эта дорога заканчивается густыми зарослями с одной стороны и узкой тропинкой, ведущей к пансионату, – с другой, то как местные жители покидают деревню? Разве что где-то с третьей стороны есть еще одна дорога, о которой упоминала Софья Васильевна в день их приезда. Бродить по деревне в ее поисках казалось Войтеху неприличным, да и бессмысленным. Их позвали на пикник.

Обходя поляну, Войтех прислушивался скорее к своим ощущениям. Уже по дороге сюда, когда они с Сашей шли по лесной тропинке, о чем-то болтая, он чувствовал что-то странное, словно где-то рядом с его сознанием плещется очередная волна видений. Только обычно это ощущение было сильнее, и видения после него накрывали быстро, но сегодня ничего такого не произошло. Ощущение было слабым, как будто далеким, а видения так и не пришли. Наоборот, когда тропинка закончилась и они добрались до деревни, волна совсем исчезла. Наступила странная, оглушающая тишина. Словно сюда, в этот крохотный поселок, видения не могли проникнуть. Войтеху иногда даже казалось, что сюда не проникают не только видения, но и вообще все звуки слышатся как-то по-другому. Как сквозь тонкую пелену.

Возможно, Иван прав и он просто соскучился по работе? Вот и ищет везде возможность углядеть что-то необычное?

* * *

В деревне они пробыли до самого вечера. Ели шашлыки, закусывали пластмассовыми овощами, запивали квасом; кто-то принес Дженгу, и несколько часов кряду все играли в нее. Чаще всего побеждал полноватый мужчина лет пятидесяти, страдающий одышкой и, как уверяла Саша, повышенным давлением вопреки местному воздуху. Как оказалось, он был архитектором, проектировал дома в этом поселке, а потому лучше других знал, что и как строить, чтобы и себя не подставить, и других вынудить разрушить деревянную башню.

Около восьми вечера, когда солнце уже наполовину спряталось за деревья и над домами начали сгущаться первые сумерки, все стали потихоньку собирать посуду, сгребать угли и складывать по контейнерам остатки пира. Саша и Войтех решили, что им тоже пора. Тропинка от деревни до их домика была всего одна, прямая, без ответвлений, поэтому едва ли они заблудятся, но идти в темноте по лесу было не лучшим решением. Войтех по объективным причинам не брал с собой на море и в пансионат пистолет, а без него всегда чувствовал себя уязвимым. Да и просто мешать хозяевам собирать вещи казалось неправильным.

Шли они неторопливо, наслаждаясь свежим весенним воздухом и запахами, редко выпадающими на долю жителей мегаполиса, а потому примерно на середине пути их все-таки застала темнота. Над головой начали зажигаться маленькими светлячками мириады звезд, складываясь в многочисленные созвездия, подсвечиваясь тонким серпом растущей луны. Лишь с запада на них наползала большая туча, обещавшая дождь, возможно, с первой весенней грозой, поскольку днем было довольно тепло. Войтех то и дело поглядывал на небо, вспоминая названия созвездий или ища глазами то, которое приходило на ум. Небо, особенно ночное, он любил с детства, но в последнее время видеть его таким, вычурно-звездным, доводилось только в редких поездках за город, которые часто бывали очередным расследованием в глуши.

– Я бы не смогла так жить, – сказала Саша, когда до их домика оставалось уже меньше трети пути.

– Как? – не понял Войтех, отрывая взгляд от неба и переводя его на свою спутницу. Если она что-то говорила до этого, то он явно прослушал.

– Вот так. – Саша кивнула назад, имея в виду деревню – Вдали от цивилизации, в абсолютной глуши.

Они выяснили на пикнике, что все жители деревни не были из этих краев. Некоторые устроились на работу, когда в пансионат набирали персонал, некоторые были супругами тех, кто устраивался, а несколько человек сами как-то здесь отдыхали и лечились, вот и остались в деревне. В прошлой жизни кто-то работал врачом, кто-то – архитектором, были менеджеры, учителя, продавцы, но все они переехали сюда. В пансионате работали не все, некоторые трудились на благо деревни, ведь за теми же продуктами и вещами первой необходимости нужно было ездить в Великий Новгород, а это не ближний свет.

– По-моему, вполне себе нормально, – пожал плечами Войтех, желая ее больше подразнить, чем действительно не соглашаясь. – Помнишь коттеджный поселок возле Нижнего Новгорода, где мы как-то проводили расследование? Он ведь тоже был достаточно изолирован, а жили там очень даже не бедные люди.

– Не знаю, там все равно другое, – упрямо повторила Саша. – А здесь прям чувствуется изолированность. Как будто они живут в своем мирке, понимаешь?

Войтех вынужден был согласиться. Эту изолированность он тоже чувствовал, и она казалась ему странной, словно чужеродной. Было удивительно узнать, что Саша думает так же.

– Вот ты бы смог бросить все и переехать сюда? – не унималась Саша.

– Я смог бросить все и переехать на космическую станцию, – напомнил он. – А уж такой изолированности, как там, сложно себе представить.

– А вот всегда хотела спросить: это было трудно? В психологическом плане?

Войтех пожал плечами:

– Я долго к этому готовился, сознательно тренировал в себе необходимые качества. Сложно было даже не то, что несколько месяцев ты вынужден общаться с одними и теми же людьми и находиться с ними в замкнутом пространстве. Самым сложным была невозможность с ними не общаться и отсутствие личного пространства, понимаешь? Вы все время вместе, все время на виду друг у друга. А у этих людей в деревне едва ли есть подобные проблемы. Да, они живут в замкнутом мирке, но у каждого свой дом.

– Но там ты знал, что это всего на несколько месяцев, что они пройдут, и ты вернешься в обычный мир, а здесь… – Саша замолчала, да ей и не нужно было заканчивать мысль, Войтех и так ее понял.

– Что самое интересное: ты не обратила внимания на дорогу? Она упирается в лес, дальше тупик.

Саша растерянно посмотрела на него, припоминая.

– И ни одной машины во дворах, – согласилась она. – Неужели они настолько ценят свою изолированность, что в деревню нет прямой дороги, а машины хранят где-то за лесом и при необходимости уехать ходят туда, чтобы ни один заблудившийся водитель не попал к ним даже случайно?..

– Стой! – перебил ее Войтех, внезапно потянув за руку и заставляя остановиться.

Саша замерла, испуганно глядя на него.

– Что? – шепотом спросила она.

Войтех кивнул вниз.

Саша опустила глаза, и сердце мгновенно сорвалось в галоп: прямо на ее пути, куда она опустила бы ногу мгновение спустя, лежал шевелящийся клубок. Войтех медленно вытащил из кармана смартфон, включил фонарик и направил его луч вниз. Клубок недовольно зашевелился, вытянулся в тонкую длинную нитку и, причудливо изгибаясь, шмыгнул в кусты.

– Софья Васильевна была права: змеи здесь водятся, – чуть охрипшим от волнения голосом заметил Войтех. Он не разбирался в змеях и не мог определить степень ядовитости встреченного экземпляра, а потому здорово перепугался.

– Предлагаю дальше идти с фонариками, – выдохнула Саша, крепче цепляясь за его руку.

Войтех не возражал. Света от луны и звезд хватало, чтобы не сойти с тропинки, но вот в подробностях она не просматривалась, и это могло плохо кончиться. Теперь они шли быстрее, внимательно глядя под ноги и по сторонам и не отвлекаясь на разговоры, а потому вскоре заметили и еще кое-что странное.

– Видишь это? – спросил Войтех, снова замедляя шаг.

Саша проследила за его взглядом, но в первое мгновение не поняла, что он имеет в виду. Лишь приглядевшись, она различила вдалеке между деревьями странное свечение. Словно десяток маленьких огоньков пылал в воздухе, бесшумно перемещаясь с места на место, как запутавшиеся в мелких кустарниках звезды.

– Что это? – спросила она. – Светлячки?

– Слишком высоко, – покачал головой Войтех, крепче сжимая ее ладонь. – И не такого цвета.

Огоньки мерцали белесоватым светом, который изредка сменялся на оранжевый, теплел, становился почти красным, а затем снова светлел, переходя в молочно-белый. Неизвестные огоньки двигались, приближаясь к ним. Саша почувствовала, как уже успокоившееся сердце в груди опять забилось быстрее, а ладони стали мокрыми.

– Бежим? – предложила она.

Войтех кивнул, но при этом не тронулся с места. Он не чувствовал опасности. Обостренное восприятие реальности, словно заглушенное в деревне, в лесу снова начало просыпаться, но он не ощущал опасности от странных огоньков. Скорее просто любопытство. Саша тоже только предложила бежать, но, видя, что Войтех не торопится этого делать, не стала тянуть его вперед. Впрочем, это неудивительно: любопытство родилось раньше ее, а бесстрашие всегда было сильнее инстинкта самосохранения.

Огоньки тем временем приблизились, но в размерах почти не увеличились. Теперь их можно было рассмотреть лучше. Они были округлой формы, диаметром около десяти сантиметров каждый, переливались не просто цветами, а как будто даже своим составом. Словно были жидкими, но как тогда могли держать правильную форму? Они двигались уже совсем рядом, но при этом Войтех не чувствовал тепла. Огоньки окружили обоих, облетая по часовой стрелке, то поднимаясь вверх, выше головы, то опускаясь почти к самой земле.

Саша и Войтех не чувствовали страха, с искренним интересом следя за происходящим. Сколько продолжался танец странных огоньков, они не знали, но тот становился все медленнее, словно огоньки устали, а затем они и вовсе остановились, как будто задумались, и медленно поплыли в стороны, постепенно растворяясь в темноте леса.

– Что это было? – спросила Саша, когда они снова остались вдвоем на тропинке, крепко держась за руки.

– Шаровые молнии? – предположил Войтех.

– Но грозы же нет.

– С запада идет туча, возможно, скоро и начнется.

– А почему их так много?

– Честно говоря, я не очень разбираюсь в природе шаровых молний, – признался Войтех. – Встречался с ними однажды. Правда, их было всего две, и произошло это на высоте нескольких десятков километров. Знаю одно: от них нельзя бежать, поэтому давай-ка потихоньку пробираться к дому, пока они не вернулись.

Саша молча согласилась, но всю дорогу к пансионату продолжала с любопытством оглядываться по сторонам, выискивая взглядом таинственные огоньки между деревьями, однако те больше не появлялись.

Глава 5

15 апреля 2016 года, 9.36

пансионат «Королевская кобра»

Новгородская область

Несмотря на отсутствие каких-либо важных занятий, дни в пансионате летели быстро. Врач приходил к Саше до обеда, три раза в день навещала повар – та самая женщина, с которой они познакомились на воскресном пикнике, готовила сытные и вкусные блюда, а по вечерам – горничная, которой оказалась мама единственного в деревне ребенка. Саша пробовала ненавязчиво расспросить ее, почему они решили переехать в этот поселок, но та лишь отшучивалась и отвечала общими фразами. Вообще, весь персонал казался дружелюбным, но в душу к себе не пускал и особо не откровенничал. Любопытной Саше это казалось странным, Войтех же не находил ничего необычного. Далеко не все люди делятся с другими своими тайнами, а у него было стойкое ощущение, что у каждого здесь они есть. Не переезжают просто так в глухое место вдали от цивилизации. Но вот выведывать эти тайны у него не возникало желания.

Бóльшую часть времени Саша и Войтех были предоставлены сами себе, с удовольствием смотрели фильмы и ходили гулять. Окрестности разнообразием не радовали, кругом сплошной лес, зато погода стояла отличная, поэтому подышать свежим воздухом и погреться в лучах весеннего солнца тоже было приятно. Один раз они даже добрели до озера, но вот обратно возвращались с огромным трудом и больше такие походы не устраивали. Все-таки расстояние оказалось запредельным для нетренированной Саши. По вечерам Войтех связывался с Институтом, чтобы быть в курсе происходящего, но и там ничего интересного пока не происходило. Расследование убийства семьи Никаноровых продвигалось медленно, появились другие неотложные дела, поэтому к концу недели им занималась только Лиля.

Ваня, услышав о странных огоньках, встреченных ими в лесу, согласился с Войтехом в том, что это, вероятнее всего, были шаровые молнии.

– Странно только, что сразу десяток, – задумчиво почесывая подбородок, говорил он во время очередного сеанса связи. – Обычно они по одной появляются. Но, может, там просто место такое. Говорят, где-то в Псковской области есть место, называемое Чертовой поляной, там шаровые молнии частые гости. Может, и тут что-то подобное, не так далеко ведь. В любом случае с этими тварями лучше не встречаться лишний раз.

– Почему? – удивилась Саша, слышавшая этот разговор.

– Потому что хрен его знает, что это вообще такое, – хмыкнул Ваня. – Среди физиков до сих пор нет единой теории. Но шаровые молнии очень чувствительны к движениям воздуха, так что вы правильно сделали, что не побежали. Они бы точно кинулись следом. А еще они ни с того ни с сего могут взрываться, испаряя вокруг себя воду и расплавляя стекло. Представляешь, какая там температура?

– Странно, мы совсем не чувствовали жара, когда они нас окружили, – заметила Саша.

– В том-то и прикол, что жара нет, а температура о-го-го! Слышь, Дворжак, может, как-нибудь устроить расследование этого феномена?

– Ну если ты готов этим заняться, – усмехнулся Войтех. – Ты у нас физик.

– Я подумаю над этим, – пообещал Ваня. – Особенно если мангал с собой захвачу. Так что ты там узнай, пустят ли нас с расследованием. Было бы прикольно.

Местные жители, навещавшие их в пансионате, сказали, что иногда встречаются с огоньками в лесу и тоже считают их обычными шаровыми молниями. Порой их вот так же десяток, но чаще одна-две. Если вести себя аккуратно, то вреда не причиняют. Все уже привыкли к ним и не обращают внимания. Никому же не приходит в голову переживать из-за дождя или грозы, а это такое же обычное физическое явление, хоть и редкое в других краях.

Войтех выполнил просьбу Ивана и спросил у Софьи Васильевны ее мнение по поводу расследования. Та недовольно поджала губы, но обещала связаться с хозяином пансионата. Впрочем, еще до того, как она принесла твердый отказ, Войтех уже знал, что он будет. И дело было не в интуиции или видениях: слишком уж красноречивым было лицо управляющей, когда речь зашла о расследовании. Никто в пансионате не хотел нарушения привычного уклада жизни, а Войтех не особенно и настаивал.

Реабилитация определенно шла Саше на пользу. Конечно, говорить о том, болит у нее рука или все прошло, было еще рано, поскольку порой она жаловалась, что массажист готов сломать ей кости повторно, но настроение ее явно улучшилось. Войтех переживал, что в глуши деятельная и активная Саша заскучает, как она сама любила говорить, «покроется плесенью», но ничего такого не происходило. Она с удовольствием ходила на прогулки, по вечерам готовила с ним ужин (вот уже два дня подряд они просили повара оставить готовку ужина им, поскольку всегда любили делать это вдвоем), а вчера даже решилась выйти с ним утром на пробежку, чего не случалось вообще ни разу в жизни. Правда, пробежать смогла всего два километра, еще один прошла пешком и заявила, что подождет Войтеха на лавочке, но это уже было огромным прогрессом.

Этим утром Войтеху стало жалко ее будить, слишком уж сладко она спала, поэтому он просто молча поцеловал ее в лоб и отправился на улицу сам. Погода не порадовала солнцем, с неба то и дело срывался мелкий дождь, а по земле стелился легкий туман, поэтому он и сам пробежал меньше положенного. Стараясь сильно не шуметь, скользнул в ванную. Повариха к этому времени успела приготовить завтрак и уйти, поэтому в доме стояла тишина.

Такую же тишину он обнаружил и после того, как вышел из душа, что было уже странным. Он заглянул в спальню, потом проверил две другие ванные комнаты, но Саши нигде не было. Недолго думая, вытащил телефон и отправил ей короткое сообщение:

«Ты где?»

Ответ удивил:

«В подвале. Спускайся, тут прикольно».

До сего момента Войтех вообще не знал, что в этом доме есть подвал, однако вход нашел быстро: Саша оставила открытой неприметную дверь в том коридоре, где находился электрический щиток. Войтех уже видел эту дверь, но считал, что там нечто вроде кладовой, поскольку горничная после уборки прятала туда ведра и швабры. Оказалось, что это действительно кладовая, но в ней есть еще одна дверь, за которой и начинается лестница вниз.

Подвал оказался большим, но освещался только одной тусклой лампочкой под низким потолком. И он был донельзя завален разнообразным хламом: здесь стояли старые шкафы, сломанные столы и стулья, деревянные остовы кроватей без матрасов. Коробки возвышались в несколько этажей, нагроможденные друг на друга, что-то большое было накрыто посеревшей от времени простыней. Вдоль одной стены тянулась вереница стеллажей, а напротив обнаружилось старое пианино. Казалось, хозяин пансионата, делая в нем ремонт, не выбрасывал ничего от прежних жильцов, все складируя в подвале. Вещи были покрыты пылью и паутиной, пахло в подвале соответствующе: затхлым воздухом и мышиным пометом.

– Как в хорошем ужастике, да? – раздался откуда-то сзади Сашин голос, и Войтех с трудом заставил себя не вздрогнуть.

Она появилась из-за буфета с отломанной дверцей, вся растрепанная, в той же пыли и паутине, но с горящими от восторга глазами. Вот теперь Войтех действительно узнал прежнюю Сашу. Ту самую, которая от любопытного возбуждения запросто могла сигануть в подвал, не оглянувшись, идет ли за ней кто-то из команды. Как она ему однажды сказала? Разве он не за это ее любит? И Войтех еще тогда вынужден был признать, что, как бы его ни раздражали ее необдуманные поступки, в том числе и этим она привлекла его внимание еще во время самой первой их поездки. Сейчас радовало еще и то, что они не на расследовании и ничего опасного в этом подвале он не чувствует.

– Как ты его вообще нашла? – поинтересовался он, оглядываясь по сторонам.

– Проснулась, когда ты ушел на пробежку, спустилась вниз выпить воды, и показалось, что по ногам дует сквозняк. Пошла на него и обнаружила эту дверь. Наверное, Светлана вчера забыла закрыть, когда убиралась.

Войтеху показалось странным, что горничная вообще открывала дверь в подвал. Все ее принадлежности хранились в кладовой, зачем ей сюда заглядывать? Да и не было похоже, чтобы сюда кто-то заходил за последнее время. На пыльном полу были только следы его и Саши, паутина не тронута, а все вещи казались очень старыми. Лишь включив фонарик и посветив им вокруг, Войтех обнаружил и еще кое-что интересное: на полу все-таки были другие следы, но принадлежали они явно не человеку. Узкие извивающиеся полосы давали понять, что по этому полу иногда ползают змеи.

Проследив за его взглядом, Саша сказала:

– Я тоже их видела, но не волнуйся, пока не нашла здесь ни одного гада.

– Что еще не означает, что их здесь нет, – парировал Войтех. – Что, если они где-то здесь устраиваются на зимовку, потому и просыпаются рано? В доме тепло, самое время, чтобы очнуться от спячки.

Саша снисходительно улыбнулась:

– Ты что, боишься?

– Я не боюсь, я разумно опасаюсь, – поправил ее Войтех.

Она рассмеялась и потянула его за руку.

– Пойдем, покажу тебе кое-что.

За буфетом, из-за которого она показалась чуть раньше, стоял стеллаж, на котором лежали явно более новые вещи, чем те, что находились в остальной части подвала. Современного покроя одежда, часы, книги, очки. Войтех заметил даже мобильный телефон марки, которая была особенно популярна несколько лет назад. Все это было сгружено в картонные коробки и еще не успело покрыться таким слоем пыли, как остальные вещи.

– Наверное, это вещи предыдущих постояльцев, – предположил Войтех. – Люди всегда забывают что-нибудь в отелях и пансионатах.

– Думаю, да, – согласилась Саша. – Странно, правда, что потом не возвращаются. За какой-нибудь футболкой я бы, наверное, тоже не вернулась, но мобильный телефон?..

– Может быть, не знал, где потерял?

– Эх, – Саша с сожалением посмотрела на горы старинных вещей, – жалко, что мы так поздно обнаружили это место, послезавтра уже уезжать. Здесь наверняка столько всего интересного!

Войтех выразительно посмотрел на нее:

– Ты все-таки можешь считать меня трусом, но я рад, что нам скоро уезжать. И сейчас тоже не стоит здесь оставаться. Пойдем.

Он ухватил ее за руку и потащил к лестнице. Саше ничего не оставалось, как подчиниться, хотя больше всего на свете ей хотелось все здесь осмотреть и по своей привычке потрогать руками.

Глава 6

17 апреля 2016 года, 18.30

г. Псков

Близнецы Сидоровы очень любили друг друга и не представляли своей жизни один без другого. Они были вместе намного дольше, чем другие люди, чем даже обычные брат и сестра. Они были вместе с момента зачатия, с самого сотворения их собственного мира. И хоть уже в детстве между ними появились существенные различия и в характерах, и в привычках, и в круге общения, они все равно были дружны. Что, впрочем, не мешало им почти постоянно спорить.

Четыре часа поездки от Санкт-Петербурга до Пскова в одной машине с любимым братцем показались Лиле настоящим адом. Они успели с десяток раз поспорить, трижды сильно поругаться, дважды смертельно обидеться друг на друга и пообещать молчаливый бойкот, а один раз Лиля даже потребовала остановить машину, заявив, что дальше доберется на попутках. Правда, когда Ваня притормозил у обочины, она подумала, что это же он дурак, почему должна страдать она? Вот пусть он на попутках и добирается. Ваня отдать ей машину отказался, поэтому они снова поехали вместе. В Псков добрались ближе к вечеру, давно помирившиеся и весело обсуждающие общих знакомых.

Если Саша и Войтех могли себе позволить ни о чем не думать в отпуске, прогуливаясь по окрестностям и разбирая подвал старого дома, то работа в Институте исследований необъяснимого не останавливалась. Всю неделю сотрудники занимались разными мелочами, в основном в Санкт-Петербурге, только Долгов и Нев успели скататься в Архангельскую область, где маленький городок якобы косило наведенное местным шаманом проклятие, на деле оказавшееся обычным гриппом. А вот вчера поездка появилась в планах и у Лили с Ваней.

В пятницу Дементьев встречался с парочкой бывших коллег, посидели в баре, как водится, выпили-закусили, а под хорошее угощение развязались языки. В разговоре внезапно и выяснилось, что у следователя из Пскова (по поводу приезда которого все и собрались) не так давно было дело, очень уж схожее с тем, что подкинул им Серегин. Мужчина ни с того ни с сего убил всех, кто находился рядом с ним, оставил записку, в которой было всего два слова: «Они ненастоящие», а затем покончил с собой. Разница состояла лишь в том, что мужчиной этим был не успешный бизнесмен, глава почтенного семейства, порешивший всю свою семью, а человек с маниакально-депрессивным психозом, проходивший лечение в соответствующем заведении. Дементьева это сразу смутило: что такого странного в том, что псих съехал с катушек и порешил других психов? Следить надо было за ним лучше, если буйный, в отдельную палату поместить. И если бы не та самая записка, он бы и не связал два дела в одно. Анна с ним согласилась и решила послать Сидоровых на проверку. Может, это обычное совпадение, а может, и второй похожий случай.

Приятель Дементьева, Алексей Тарасович Медведев, несмотря на воскресный вечер, ждал их у себя в кабинете. Правда, сразу стало понятно, что пришел он сюда совсем недавно и, скорее всего, специально ради встречи с питерскими исследователями.

– Проходите, – вежливо пригласил он, указывая на два уже подготовленных стула.

Алексей Тарасович должен был быть примерно одного возраста с Дементьевым, раз они вместе учились, но выглядел лет на десять старше. В отличие от высокого и довольно спортивного Дементьева, он был маленького роста, пухл и наполовину лыс. Брюки и пиджак на нем сидели криво, и Лиля подумала, что лучше бы он носил джинсы и какой-нибудь пуловер. Те, даже если и не совсем по размеру, все равно могут выглядеть прилично, с костюмом же такой номер не проходит. Если он не сидит идеально, то только портит вид, а идеально на такой фигуре может сидеть только костюм, пошитый на заказ, чего Медведев явно не мог себе позволить.

– Владимир Петрович Дементьев сказал, что у вас было дело о странном убийстве в психиатрической больнице? – полувопросительно сказала Лиля, аккуратно садясь на стул и стараясь не зацепиться колготками за какую-нибудь выступающую часть. Стул не внушал ей доверия, а ходить со «стрелкой» не хотелось. Знала бы, выбрала бы джинсы, но на улице наконец немного потеплело, и она решилась надеть юбку.

– Да-да, еще в начале марта, – активно закивал Алексей Тарасович.

– Расскажите подробнее, – попросил Ваня.

Следователь взял заранее подготовленную папку и раскрыл ее, чтобы свериться с данными и ничего не напутать.

– Андрей Михайлович Вареников, сорока двух лет, уроженец Пскова. Не женат, детей не имеет, работал в автосервисе у нас тут, на Ленинградском шоссе. Периодически ложился в больницу на лечение, поскольку с двадцати одного года страдал… – Алексей Тарасович заглянул в папку, – биполярным аффективным расстройством. Маниакально-депрессивным психозом по-другому. Вот как раз первого марта и лег. А девятого вечером внезапно ни с того ни с сего утащил как-то медицинский скальпель и всех соседей по палате перерезал. Ну почти всех. Четверо насмерть, пятый выжил, но он совсем в неадеквате, ничего рассказать толком не смог. Говорил только, будто Вареников перед тем, как напасть на соседей, утверждал, что если он их не убьет, то они сделают его таким же, как и сами.

– Что это значит? – не поняла Лиля.

Алексей Тарасович развел руками:

– Понятия не имею. Главврач лечебницы утверждает, что Вареников был безопасен, насколько может быть безопасным психически нездоровый человек. Агрессии никогда не проявлял, был, конечно, грустен и замкнут, поскольку как раз страдал от депрессии, но если бы и решил что-то сделать, то с собой, а не с соседями.

– Так он вроде и с собой сделал? – Ваня вопросительно кивнул на папку.

– Да. После того как зарезал соседей, и себе в горло скальпель воткнул. Попал в артерию, не спасли.

– А что насчет записки? – поинтересовалась Лиля.

Следователь бросил на нее странный взгляд и снова принялся копаться в папке, что-то ища.

– Да это и запиской-то назвать сложно, – признался он, вытаскивая несколько фотографий. – Вот полюбуйтесь.

Он разложил снимки на столе перед Сидоровыми, и те разом наклонились над ними, едва не столкнувшись лбами. На фотографиях были запечатлены окровавленные кровати, простыни и стены обшарпанной больничной палаты с решетками на окнах. Повезло, что трупов уже не было, но от количества крови Лилю моментально замутило. Медведев не соврал, запиской послание Вареникова назвать было сложно: на белой стене, очевидно, ладонью, была выведена окровавленная надпись: «Они ненастоящие».

– Писал кровью убитых соседей, – подсказал следователь, хотя его гости и так догадались.

– Кривоватенько выглядит, – хмыкнул Ваня, одним махом собирая все снимки в кучу и возвращая их Алексею Тарасовичу. – А что говорит лечащий врач Вареникова? С чего вдруг такое могло произойти.

– Он и сам не понимает, – развел руками тот. – Доказывал мне, что не мог Вареников такое сделать, типаж не тот. Я говорю: больной человек, кто знает, что у него голове? А он одно заладил: нет, не мог. Ну, честно признаться, я дело закрыл и на полку отправил, что тут расследовать? Убийца известен, суду не подлежит. И не вспомнил бы о нем, если бы Володя в пятницу не рассказал о похожем случае. Так что все, что мог, я вам рассказал, могу еще номер врача записать, если хотите, с ним поговорите.

– Хотим, – кивнула Лиля.

Алексей Тарасович пролистнул папку, выискивая данные врача психиатрической больницы, который занимался лечением Андрея Михайловича Вареникова, затем взял маленький клочок бумаги, написал на нем имя, фамилию и номер телефона и протянул его Лиле.

– Если что понадобится, звоните, – предложил он, поднимаясь из-за стола. – Володька мой старый друг, чем смогу, помогу.

Сидоровы поблагодарили следователя и вышли на улицу. За то время, что они провели в тесном кабинете, совсем стемнело, но пахло настоящей весной. На деревьях уже появились первые почки, которые вот-вот развернутся в свежие, молодые листочки, а нагретый солнцем за день воздух еще не успел остыть. В Пскове было теплее, чем в Санкт-Петербурге, и теперь Лиля снова порадовалась, что надела юбку. Ваня даже куртку застегивать не стал, он вообще редко мерз.

– Думаешь, стоит еще и с врачом поговорить? – поинтересовался он, молодецки размяв плечи и втянув носом свежий воздух.

– Раз уж приехали сюда, стоит все выяснить, – кивнула Лиля. – Еще бы хорошо с тем психом, который выжил.

– Не расскажет он ничего. Следователь же говорил, что он в неадеквате. Если уж ему не рассказал, то нам с чего? И так больной, а тут еще на его глазах всех корешей порезали, и самого пытались. Кто угодно кукушечкой поедет.

Лиля хитро улыбнулась и посмотрела на брата.

– Есть у меня одна идея. Давай найдем, где тут поесть можно, за ужином и расскажу.

Ваня не стал возражать. Приемы пищи были для него святым делом, он никогда не упускал случая набить желудок, а сейчас и вовсе был голоден. Последний раз они ели еще в Питере, а с тех пор прошло непростительное количество времени. Две сосиски на заправках по дороге сюда не в счет, разве ж это еда?

– Загугли тут местечко поприличнее, я тебя приглашаю, – согласился он.

В приличных местах Лиля знала толк и могла найти их даже в незнакомом городе, поэтому уже полчаса спустя они вдвоем сидели в небольшом, но очень уютном ресторанчике за столиком у окна, откуда открывался красивый вид на старый Псков, а вежливая официантка записывала заказ. Ваня лишь недобро посмотрел на сестру, когда она попросила себе бокал белого вина, заявив, что раз Ваня не уступил ей руль по дороге сюда, она и сейчас на него не претендует.

– Чувствую себя гребаным Дворжаком, – проворчал ее брат, когда официантка поставила перед ним высокий стакан и запотевшую бутылку минералки. – А у них тут, между прочим, «Гиннесс» разливной.

– Бывает, – усмехнулась Лиля, пригубив вино. – М-м-м, вино выше всяких похвал. Наверное, и «Гиннесс» тоже великолепный.

– Зараза, – не сдержался Ваня.

– Сам виноват, в следующий раз будешь знать, как не давать мне машину.

– Да я лучше минералки попью, чем доверю тебе свою ласточку.

– Вот и страдай теперь.

Страдания Вани немного уменьшили порция свежайшего тартара из говядины с хрустящими гренками и огромный стейк его любимой прожарки. К которому он, конечно, заказал еще и картошку фри.

– Нет, ты точно не доживешь до сорока, – покачала головой Лиля, ограничившаяся овощным салатом и рыбой на гриле.

– А ты не каркай! – весело отозвался Ваня. – Рассказывай лучше, что там у тебя за идея.

Лиля посмотрела на его тарелку, в которой лежала уже только половина стейка, и усмехнулась.

– Да, пожалуй, теперь можно. В общем, мне кажется, раз этот псих не стал разговаривать ни со следователем, ни с врачами, то и с людьми со стороны он говорить не будет, тут ты прав. Надо внедриться к нему в доверие и тогда уже пробовать разговорить. А как можно внедриться в доверие?

Ваня аккуратно положил вилку в тарелку и, чуть прищурившись, посмотрел на сестру. Он уже начал подозревать, в какую сторону она клонит.

– Ты что, хочешь, чтобы кто-то из нас изобразил психа и лег в ту больничку? – недоверчиво переспросил он.

Лиля улыбнулась.

– Думаю, с врачом мы договоримся. Как я поняла, он с самого начала был заинтересован в том, чтобы понять, что случилось. Так что да, кому-то из нас придется туда лечь. И под кем-то я подразумеваю, конечно, тебя.

– С дуба рухнула?! Почему я?

– Ну а кто? Вызывать кого-то из Питера бессмысленно, лишняя потеря времени. Я не смогу уже хотя бы в силу пола. Выживший – мужчина, женщину не положат с ним в одну палату. А ты как раз подходишь.

– Я что, на психа похож? – вызверился Ваня, но на Лилю это не произвело впечатления, она слишком давно знала своего брата.

– Войтех как-то рассказывал, что ты очень успешно изображал припадок, – усмехнулась она.

– Когда это?

– Когда им с Сашкой нужно было проникнуть в больницу, чтобы найти гипнотизера-коматозника, а ты отвлекал персонал.

По лицу Вани пробежала волна негодования. Он вспомнил тот эпизод, когда Дворжак, скотина иностранная, действительно уговорил его изобразить припадок. Будь в тот момент ситуация не настолько критическая, он бы ни за что не согласился, но могла погибнуть юная девушка, и возмущаться не было времени.

– Войтех твой трепло, – проворчал он, снова берясь за вилку. Холодный стейк уже не так вкусен, а Ваня намеревался его доесть. – Я не буду изображать психа, и не уговаривай.

– А я и не уговариваю. Я как назначенная Анной старшая в группе раздаю задания.

Теперь Ваня откровенно зарычал. Как он с упрямством осла пытался добиться Аниного расположения, так и она с таким же упрямством не назначала его старшим. Кого угодно – Дементьева, Нева, вон даже Лилю – только не его. За почти девять месяцев существования Института он ни разу не руководил расследованием.

– Я тебе за это отомщу, – пообещал он.

– Главное, не забудь, – рассмеялась Лиля. – А теперь ешь давай, завтра пойдем сдаваться в психушку, а там едва ли на ужин подают стейки.

Ваня не выдержал, схватил длинную картофелину и кинул в Лилю.

– Ну вот, а говоришь, на психа не похож, – заметила та, вынимая соленую палочку из волос.

17 апреля 2016 года, 20.05

г. Санкт-Петербург

Саша уже не помнила, когда в последний раз уезжала из Питера на целых две недели, а потому страшно соскучилась. И по мерзкой погоде, и по маленькой квартирке, и по каменным серым домам, и еще больше – по работе. Они с Войтехом вернулись ближе к обеду и собирались остаток дня посвятить неотложным делам вроде поездки в магазин, поскольку за две недели их отсутствия остатки продуктов в холодильнике пришли в негодность, но планы пришлось немного скорректировать после звонка Сашиной мамы.

Вера Николаевна еще в прошлый понедельник уехала на курсы повышения квалификации в Берлин, собиралась вернуться через две недели, а за это время успел заболеть Сашин отец. Ничего серьезного, обычная простуда, но, как и все мужчины – если, конечно, их зовут не Войтех Дворжак, который даже с бронхитом как-то собирался пойти на пробежку, и только угрожающий Сашин вид заставил его вернуться в постель, – увидев на градуснике 37,3 °C, Андрей Владимирович принялся составлять завещание.

– Съезди к нему, пожалуйста, – попросила мама, узнав, что Саша уже дома, – отвези каких-нибудь продуктов, да просто проверь, как он там.

Войтех из вежливости предложил поехать вместе, но Саша отказалась, сославшись на то, что наверняка проведет у отца не один час, а дома тоже есть дела. Она прекрасно знала, что Войтех чувствует себя в присутствии ее отца неловко. Нет, папа ни разу ничего такого себе не позволил: ни резких высказываний, ни красноречивых взглядов, напротив, был подчеркнуто вежлив, но от вежливости этой даже у менее проницательного человека сводило зубы. Если мама довольно быстро примирилась с Сашиным разводом с мужем, то папа ей этого так и не простил и всячески демонстрировал свою любовь к Максиму, когда они все бывали в одной компании. Такое, правда, пока случилось один раз, осенью, на годовщине свадьбы родителей, но Саше этого хватило. К Войтеху он обращался исключительно на «вы», в то время как Максима называл чуть ли не сыном. Что, кстати, ставило в неловкое положение всех, в том числе и самого Максима, который тоже давно смирился с разводом, поддерживал дружеские отношения с Сашей и ровные – с самим Войтехом. Им порой приходилось общаться по работе, поскольку Максим владел небольшой фирмой по продаже медицинского оборудования, и для своих лабораторий ИИН закупал необходимое именно у него.

Папа действительно был болен, и, как и говорила мама, гораздо сильнее внешне, чем на самом деле. В квартире стоял ни с чем не сравнимый запах непроветриваемого помещения и горьких лекарств, а сам Андрей Владимирович лежал на широкой кровати, укрывшись двумя одеялами и замотав вокруг шеи шарф. В комнате пахло спиртом, и Саша догадалась, что папа сделал себе компресс.

– Ну как ты? – поинтересовалась она, первым делом открывая окно.

– С ума сошла? – тут же возмутился отец. – Я же еще сильнее простужусь!

– Иди на кухне посиди, я там привезла продукты. А здесь надо проветрить, иначе ты никогда не выздоровеешь. Развел микробную ферму.

Отец с видом умирающего вылез из постели и, шаркая ногами, будто ему семьдесят, поплелся на кухню. На аппетит его несчастная ОРВИ никак не повлияла, потому что он за один присест слопал целую порцию картофельного пюре с тремя котлетами, которые Саша купила в ближайшей кулинарии, а в раковине она заметила несколько грязных тарелок и кастрюлю с остатками куриного супа.

– Это Наташа вчера принесла, – сказал отец, кивнув на входную дверь.

Тетя Наташа – мама Максима. Его родители въехали в соседнюю квартиру двадцать один год назад, и семьи сразу же сдружились, поэтому не было ничего удивительного в том, что в момент смертельной болезни тетя Наташа принесла соседу супчик. Но папа сказал это с таким видом, что Саша сразу прочитала между строк все, что он имел в виду. Вот как он так умудряется? Всего лишь упомянул соседку, а Саша сразу же услышала и его вечное «Как ты могла бросить Максима?».

– Хорошо, я помою кастрюлю и отнесу ей, – покорно кивнула Саша. – А пока сварю тебе имбирный чай. Лучшее средство от простуды.

– Боюсь, мне уже пора пить антибиотики, – вздохнул отец.

– При температуре не выше тридцати семи с половиной? – хмыкнула Саша.

– Но уже третий день поднимается!

– Потому что ты ее сбиваешь. Дай организму бороться с болезнью своими силами.

Отец с шумом отодвинул от себя тарелку, и Саша физически почувствовала его взгляд на своем затылке.

– Я врач, я знаю, что лучше.

– Ты прекрасный стоматолог, – улыбнулась Саша, на мгновение обернувшись. – Ты лечишь зубы лучше всех. Даже если отбросить тот факт, что я твоя дочь и могу быть необъективна, то количество твоих постоянных клиентов говорит само за себя. Но вот лечить ОРВИ антибиотиками…

– Я хоть и стоматолог, но все же врач. В отличие от тебя.

Саша выдохнула сквозь стиснутые зубы и принялась вытаскивать из пакета корень имбиря и лимоны, которые принесла с собой. Как она могла вывести разговор на вторую «любимую» тему отца после ее развода: нынешнюю работу? Андрей Владимирович был врачом в третьем поколении, женился на враче, и перед Сашей никогда не стоял выбор профессии. Он был чрезвычайно горд, что дочь выбрала для себя такую сложную специализацию – анестезиология-реаниматология, помог с хорошей работой. И был крайне разочарован, когда Саша ушла из больницы, чтобы работать в Институте исследований необъяснимого. Естественно, виноват в этом тоже был Войтех.

Сделав отцу чай с имбирем, лимоном и медом по рецепту мамы Войтеха и, конечно же, умолчав об этом, не то отец точно отправит ее за антибиотиками, Саша немного прибралась на кухне, отнесла тете Наташе кастрюлю и засобиралась домой. Шел уже девятый час, а еще надо было самой собраться на работу. Может быть, она теперь и не занималась врачебной практикой в полном смысле этого слова, но рабочий день по-прежнему оставался ненормированным, а командировки часто возникали внезапно и планировались надолго. Следовало всегда быть к ним готовой.

Домой она добралась почти в девять. Странно, но в окнах квартиры не горел свет. Войтех едва ли так рано лег бы спать, тем более без нее, обычно он засиживался минимум до полуночи. Открыв входную дверь, Саша сразу поняла, что он действительно не спит, просто в ванной. Из-под двери выбивалась узкая полоска света, а за ней слышался шум льющейся воды. Это Саша могла надолго уйти в душ, оставив свет включенным во всех комнатах, Войтех же всегда все выключал. Из маленькой прихожей она видела несколько кастрюлек на плите, в которых наверняка ждал ужин.

Саша постаралась как можно тише раздеться и скользнула в ванную комнату. В этой квартире не было ванны, а душевую кабину заменял поддон со шторкой, и Войтех не мог ее увидеть, только услышать, поэтому она и старалась вести себя как можно тише. Ванная, как и вся остальная квартира, за исключением кухни, давно требовала ремонта. Кухне повезло: еще осенью у соседа сверху прорвало трубу, она вся была залита водой, поэтому в ней ремонт сделали.

Послав хитрую ухмылку своему отражению в зеркале, Саша быстро сбросила с себя остатки одежды, на цыпочках подошла к шторке и аккуратно приоткрыла ее, намереваясь незаметно скользнуть в душ. Хорошо бы еще Войтех стоял к ней спиной и ничего бы не заметил.

Надежда не оправдалась. Едва только отодвинув шторку, Саша сразу же увидела насмешливую улыбку на его лице и сложенные на груди руки. Вся его поза говорила о том, что он разгадал ее маневр и ждал его.

– Глупо было надеяться, что я смогу сделать сюрприз экстрасенсу, – вздохнула Саша, залезая внутрь.

– Экстрасенсорика тут ни при чем, – усмехнулся Войтех. – Глупо было хлопать входной дверью. А дальше я и так знал, что ты сделаешь.

Саша рассмеялась:

– Я такая предсказуемая?

– Ты такая постоянная. Как отец?

– Как Карлсон: самый больной в мире человек. Но давай сейчас не будем о нем, я сюда не за этим пришла. Бр-р-р, сделай воду потеплее, как можно мыться в такой холодной воде? Я же околею!

Войтех хмыкнул, отвернулся от нее, чтобы поменять температуру воды, и Саша внезапно замолчала, увидев его спину.

Она обнаружила на его правой лопатке замысловатую татуировку еще в самую первую их поездку, когда они все знали друг друга всего пару дней. Войтех умудрился упасть и оцарапать спину, Саше пришлось обрабатывать его ссадины. Тогда-то она и увидела ее: сомкнутая в круг змея, кусающая собственный хвост, внутри круга – шестиугольная звезда, и еще куча самых разных символов, смысл которых Войтех открыл ей немного позже, когда она решилась спросить. С тех пор как они стали встречаться, Саша любила рассматривать эту татуировку, обводить пальцами темные линии. Сейчас же на обнаженной спине, покрытой капельками воды, ничего подобного не было. Ни намека на татуировку!

– Что? – Вопрос Войтеха вывел Сашу из ступора. Оказалось, он уже повернулся к ней и теперь с тревогой разглядывает ее лицо.

– Твоя татуировка…

– Что с ней?

– Ее нет.

Войтех нахмурился, отдернул шторку и вышел из душа. Благодаря его прохладной воде зеркало не запотело, поэтому он повернулся к нему спиной, разглядывая себя. Саша вышла следом, не обращая внимания на льющиеся на пол потоки воды с обоих.

– Nerozumím nic[2]… – пробормотал Войтех.

– Когда ты видел ее в последний раз?

– Я? – Войтех посмотрел на нее в отражении зеркала. – Давно. Не имею привычки ее разглядывать. А ты?

Саша задумалась:

– Ну на море она точно была. А потом, в пансионате… не знаю. Не помню. Наверное, если бы она исчезла, я бы увидела. На то, что привычно глазу, часто не обращаешь внимания, но, когда оно исчезает, замечаешь сразу. Хотя там мы с тобой в душ вместе не ходили, и я вообще не помню, видела ли твою спину.

– Значит, на море она была, а теперь нет. Не важно, когда именно исчезла, но факт остается фактом: произошло это в пансионате, – чуть волнуясь, что было заметно по обострившемуся чешскому акценту, подвел итог Войтех. – А как твоя рука? Так и не болит больше?

Саша отрицательно качнула головой. Боль в руке исчезла где-то сразу после отъезда друзей и больше не возвращалась. Саша прислушивалась к себе, со страхом ждала возобновления, но ее больше не было. Желая проверить внезапную догадку, она перевернула правую руку ладонью вверх и посмотрела на запястье.

– Мои шрамы тоже исчезли.

Войтех шагнул к ней, взял ее за руку и поднес ближе к глазам. Шрамы от порезов, которые когда-то заставил ее сделать себе Темный Ангел, преследовавший весь ее род, исчезли без следа.

– И мигрени у меня нет с прошлого воскресенья, – пробормотал он, а затем снова посмотрел на нее и улыбнулся: – Как думаешь, каковы шансы, что пансионат этот на самом деле стоит на чудодейственном месте, которое исцеляет физические недуги? Вплоть до шрамов и татуировок.

– Проведем там расследование? – предложила Саша.

– Нам ясно дали понять, что никаких расследований там не хотят, – напомнил Войтех.

– Да, но мы спрашивали про расследование шаровых молний, а не целительских способностей.

– Полагаю, расследовать этот феномен хозяин пансионата хочет еще меньше. Во-первых, это приносит ему прибыль, во-вторых, помнишь целителя из тайги? Он и слышать не хотел ни о каком изучении.

Саша согласно кивнула и посмотрела в зеркало, где отражалась абсолютно чистая спина Войтеха.

– Татуировку все равно жалко.

– Если это плата за исчезновение мигреней, то не такая уж и большая, – с улыбкой заверил тот. – В конце концов, ее всегда можно сделать заново. Правда, теперь мне уже незачем.

Глава 7

18 апреля 2016 года, 9.50

Институт исследования необъяснимого

г. Санкт-Петербург

Этой ночью Войтех почти не спал. Ворочался с боку на бок, пытался не открывать глаза и ни о чем не думать, но мысли постоянно возвращались к исчезнувшей татуировке. И, как бы странно это ни звучало, он физически чувствовал, что ему ее не хватает. Такого, конечно, не могло быть, потому что татуировка на теле перестала ощущаться уже через несколько дней после того, как он ее сделал, да и исчезла она, скорее всего, не вчера, а раньше. Просто до вчерашнего вечера он не знал, что ее нет. А теперь знал.

Он сделал ее почти сразу после того, как вернулся с МКС шесть лет назад. После того как ему не поверили, завернули рапорт об НЛО, выгнали из вооруженных сил, а отец на полном серьезе предложил пройти курс реабилитации (читай, лечения) в ведомственной лечебнице (читай, психушке для военных). Тогда Войтех точно знал, что видел, и ему понравился девиз организации, символом которой и была его татуировка: «Ни одна религия не выше истины». Он не знал, какой смысл вкладывала во фразу та организация, но она удивительным образом совпала с его настроением и мыслями. Не важно, во что ты веришь. Есть то, как дела обстоят на самом деле. Это – истина. И какой бы невероятной она ни была, от этого не становится менее реальной.

С тех пор прошло много времени, Войтех уже точно знал, что представления людей о мире очень часто ошибочны, что вокруг гораздо больше нереального, мистического, сверхъестественного, чем он мог себе представить шесть лет назад. Татуировка уже не была для него так важна, потому что теперь и этот символ, и этот девиз со всеми его смыслами были высечены внутри него, в его разуме, и все равно оказалось, что ему ее не хватает.

Он совершенно не выспался, чувствовал себя разбитым, и хоть вышел с утра на пробежку, все равно пробежал меньше обычного. К моменту его возвращения сонная Саша уже успела приготовить завтрак, и на работу после двухнедельного отсутствия они явились вовремя.

Девушка-администратор Лидия, первой встречавшая всех на этаже, принадлежащем ИИН, расплылась в широкой улыбке, увидев их.

– Доброе утро! – поприветствовала она. – С возвращением.

Пока Войтех забирал бумажную почту, которая даже в век интернета не уставала приходить на адрес Института, Лидия докладывала последние новости:

– Иван и Лилия еще вчера уехали в Псков по новому делу, которое, как я поняла, имеет отношение к недавнему расследованию Владимира Петровича. Сам Владимир Петрович уже здесь. Как и Константин, и Евстахий Велориевич. Последний сидит здесь с шести утра, если верить времени использования его пропуска. Полчаса назад к нему пришла Айя, пока не уходила. Анна Николаевна сегодня весь день на какой-то встрече, поэтому просила передать, что вы за главного. Все текущие дела у вас на столе.

На последних словах Войтех наконец понял, почему обо всем происходящем в ИИН Лидия сегодня докладывает ему.

– Отлично, значит, утреннего совещания не будет, – улыбнулась Саша. – Можно неспешно выпить кофе и войти в курс дел. Уверена, Костя с радостью меня посвятит.

Войтех только хмыкнул в ответ. В свое время ему прощали нежелание приглашать кого-то к себе домой. Когда открылась правда о его работе на ЗАО «Прогрессивные технологии», это нежелание стало еще и понятным. Константину Долгову подобную нелюдимость прощать не собирались. По крайней мере, Иван, который не уставал над ним подшучивать с тех пор, как вся группа была вынуждена жить в квартире Долгова во время расследования гибели молодых людей, скачавших себе приложение «Чудовищ.net». Войтех Долгову даже сочувствовал, потому что прекрасно знал, как порой злы и обидны бывают шутки Ивана.

В коридоре они внезапно столкнулись с Айей. Девушка как раз выходила из кабинета Нева, и, судя по мгновенно изменившемуся выражению ее лица, защитных браслетов на ней сегодня не было.

С Айей они познакомились полгода назад, когда проводили расследование странных смертей людей и животных в одном медвежьем уголке Пермского края. Айя была эмпатом, чувствовала эмоции людей так сильно, что, казалось, она читает мысли. Эта особенность мешала ей жить в большом городе, потому она и переехала в глухую деревню. Но порой в деревне люди гораздо более нетерпимы к тем, кто отличается от них, а потому вместе с группой ИИН она вернулась в Санкт-Петербург. Войтех и Анна помогли ей найти крохотную квартирку уже за пределами КАДа, и иногда ИИН пользовались ее знаниями по ботанике и зоологии. Айя прекрасно разбиралась в растениях, в том числе увлекалась народной медициной, за что получала презрительные взгляды от Кости и Саши, но именно Айина настойка на каких-то травах сильно облегчала Войтеху жизнь. Пусть она не снимала мигрень полностью, но прилично укорачивала время очередного приступа. Естественно, Саша об этом не знала.

Пусть ее квартирка и находилась в пригороде, но людей вокруг все равно было слишком много, чужие эмоции захлестывали ее сильнее, чем порой Войтеха его видения, а потому ей самой периодически была нужна помощь Нева. Тот с помощью магии сделал для нее специальные защитные браслеты, создававшие своеобразный щит от чужих эмоций. Ни одно чужое ощущение не проникало через него. Правда, защиту периодически необходимо было обновлять, поскольку люди вокруг, как маленькие бомбардировщики, изо дня в день пробивали ее. Для этого Айя изредка появлялась в коридорах ИИН.

По ее лицу всегда было понятно, есть на ней браслеты или нет. Вот и сейчас, увидев Сашу и Войтеха, она даже дернулась в сторону, не сдержавшись. Перекинувшись с ней парой слов и выяснив, что она действительно приезжала к Неву обновить защиту, для чего тот оставил браслеты себе на один день, Айя поспешно сбежала: внизу ее ждало такси.

Договорившись с Сашей вместе пообедать в ближайшем ресторанчике, Войтех вошел в свой кабинет и тяжело вздохнул: весь его стол был завален папками и конвертами. Зря он обрадовался, получив на ресепшене маленькую стопку писем. Оказывается, Лидия исправно клала ему на стол корреспонденцию все две недели его отсутствия. Теперь придется все разобрать, прислушиваясь к интуиции, и, если на каком-то письме она поднимет голову, снять с ладоней перчатки и проверить заявку уже более досконально. Судя по количеству писем, мигрени ему опять не избежать. А так хорошо было целую неделю…

Войтех решительно отодвинул в сторону стопки писем и взялся за папки. Лучше начать с текущих дел, посмотреть, чем заняты сотрудники сейчас и чем занимались во время его отсутствия. Здесь, по крайней мере, ему не грозит головная боль. Разве что от сумм, потраченных Иваном на очередное «капец-как-нужное-ты-ничего-не-понимаешь» оборудование.

Несколько случаев появления призраков, один полтергейст, проклятие шамана… Открыв папку с делом о массовом убийстве в психбольнице, на которое вчера уехали Сидоровы, Войтех замер. К первой странице скрепкой была прикреплена распечатка фотографии убийцы, и его лицо казалось знакомым. Войтех быстро пробежал глазами по строчкам.

Андрей Михайлович Вареников, 42 года… город Псков… автослесарь… не женат… биполярное аффективное расстройство…

Нет, он не мог знать этого человека. В Пскове Войтех никогда в жизни не был, с этим мужчиной не пересекался. Даже если предположить, что тот когда-то работал, например, в автосервисе в Москве и Войтех привозил ему свою машину залить новое масло или сменить тормоза, он бы не запомнил его. На память Войтех не жаловался, но случайных людей запоминал редко. Даже те, которые чем-то обращали на себя внимание, в скором времени стирались из памяти.

Войтех отложил папку, откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.

«Ты можешь снять перчатку и поймать видение, в котором наверняка узнаешь, где встречался с ним», – напомнил внутренний голос, но Войтех уже и сам внезапно вспомнил. Он видел этого человека буквально неделю назад, в деревне возле пансионата, когда их с Сашей позвали на пикник. Он помогал жарить шашлыки и расхваливал свой фирменный маринад.

Снова выпрямился, подтянул к себе папку. Вареников девятого марта этого года убил четверых людей и покончил жизнь самоубийством. Как он мог спустя полтора месяца оказаться в деревне? И вести себя так, словно живет там уже давно? Ответ можно было получить лишь одним способом. Войтех решительно стянул перчатку с правой руки и положил ладонь на маленькую фотографию.

Прошла целая минута, прежде чем он поднял руку. Ни одно, даже самое малюсенькое видение его не посетило. И интуиция тоже молчала. Удивлял уже сам факт этого. Обычно Войтех ловил видения практически от любого прикосновения, а тут психически нездоровый человек убил своих соседей, покончил с собой… Даже если Войтех ошибся и в деревне живет другой, просто похожий человек, то видение все равно должно было прийти. Или не должно было? Возможно, Войтех просто настроился на видение, показывающее связь между этими людьми, а связи нет, вот он ничего и не увидел. Никто, в том числе и он сам, не знает, как именно работают его экстрасенсорные способности. Проводить опыты над собой он, ясное дело, не желает, а другими способами этого не узнать. Может быть, однажды он и решится на эксперименты, но точно не сейчас. К огромному облегчению Саши и огорчению Кости Долгова.

Войтех закрыл папку, взял телефонную трубку и набрал короткий внутренний номер.

– Володя? – спросил он, когда на том конце провода отозвались. – Ты отчет подготовил?

– И тебе не хворать, – пробурчал Дементьев. – Явиться не успел, как уже нервы треплешь. Какой отчет?

– По тому убийству, что тебе твой бывший коллега неделю назад подкинул.

– Не успел еще.

– Чем ты занимался неделю? – неподдельно удивился Войтех, точно зная, что в командировки Дементьев не ездил.

– Вот тебе по минутам расписать? – возмутился тот. – Начал я твой отчет, просто не закончил еще.

– А фотография там есть?

– Чья?

– Убийцы.

– Есть.

– Можешь мне скинуть в вайбер сейчас?

– Зачем?

– Или отчет неси.

Войтех почти как наяву увидел тяжело закатывающего глаза Дементьева. Это тоже было знакомо: обострившиеся экстрасенсорные способности частенько подсказывали ему, что делает собеседник, даже когда он его не видел. Но сейчас Войтех чувствовал: он не «видит» Дементьева, просто хорошо знает его привычки. Снова что-то было не так.

Дементьев же ничего не ответил, просто шмякнул трубку на аппарат, а через несколько секунд коротко пиликнул лежащий на столе смартфон. Пришла фотография. Войтех торопливо открыл ее, вглядываясь в черты лица импозантного мужчины лет сорока пяти. Нет, этого человека он определенно не видел ни в деревне, ни где-либо еще. Значит, просто совпадение. Но почему не было видения?

От мыслей его отвлек звонок телефона. Как ни странно, звонила Анна.

– Войта, ты уже в конторе? – без предисловий спросила она, и по голосу Войтех понял, что она чем-то страшно занята и одновременно взволнована.

– Конечно, – так же коротко ответил он.

– Я тебе сейчас на почту перешлю письмо, займись им. Кажется, у нас третий похожий случай.

– Снова массовое убийство и самоубийство?

– Да. Студентка из Москвы. Записка есть. Это пока все, что я знаю, дальше выясни сам. Если поторопимся, есть шансы успеть на горячее.

Войтех кивнул, не сразу сообразив, что Анна его не видит. Впрочем, той и не нужно было его подтверждение, она уже сбросила вызов. Минуту спустя на почту упало письмо, и два совпадения превратились в закономерность.

18 апреля 2016 года, 11.00

Психиатрическая больница

г. Псков

Рабочий день начался два часа назад и шел своим чередом, такой же, как и все предыдущие. Соня проверила назначения врача, внесла немногочисленные изменения в свой блокнот, раздала таблетки, проверила, чтобы все их выпили. В больнице, где она работала, за каждым пациентом нужно было тщательно следить. Это тебе не какая-нибудь пульмонология или терапия, где люди хотят вылечиться. В психушке бóльшая часть больных больными себя даже не считает. А уж на какие только хитрости они не идут, чтобы обмануть персонал! Прячут таблетки в руке, за щекой, под языком, некоторые даже умудряются не до конца проглотить: заглядываешь в рот – ничего, а через минуту лекарство уже в мусорке. Что-то Соне рассказали другие медсестры, что-то поняла сама. За всеми нужен контроль, без контроля никуда.

К одиннадцати часам она расправилась с обычной текучкой и села на посту пить чай с Тимкой, коллегой-медбратом. С Тимкой Соня работать любила. Он был достаточно молодым, всего около сорока, более или менее симпатичным и, главное, веселым. Даже бородатые анекдоты травил так, что Соня смеялась до слез. Сегодняшний день обещал быть спокойным, психи вели себя прилично, после утренних процедур почти все уселись смотреть телевизор в холле, только Петров, как обычно, отвернулся лицом к стене и ни с кем не хотел разговаривать, а значит, и Соня с Тимкой могут спокойно выпить чаю и обсудить прошедшие выходные. Тимка умел рассказывать про жену-стерву и непослушного сына-подростка так же смешно, как и свои незабвенные анекдоты.

Чаепитие было прервано звонком в дверь отделения. Точнее, звонка никто не услышал, просто у Сони на посту загорелась кнопка. Это было сделано специально для того, чтобы не тревожить больных. Те почему-то начинали страшно волноваться, когда слышали этот звонок. Будто их каждый день кто-то навещает и они ждут посетителей. На самом деле редко к кому приходили хотя бы раз в неделю. Сдав несчастного в психушку, родственники часто счастливо забывали о его существовании.

– Пойду узнаю, кому там чего надо, – вздохнула Соня, поднимаясь из-за стола и закидывая в рот печеньку.

Так с не до конца прожеванным печеньем она и распахнула входную дверь. На пороге стояли двое. Высокая, ослепительно красивая блондинка и очень похожий на нее мужчина. Наверное, блондинке никто не дал бы больше двадцати пяти, но Соня хорошо разбиралась в женской красоте, а потому сразу определила, что ей уже есть тридцать, а то и больше. Женщину всегда выдают глаза. Никакая косметика, ухаживающие процедуры, ботокс и даже, прости господи, силикон не могут скрыть то, что выдают глаза. Блондинке точно есть тридцать. Как и ее спутнику. Вот мужчина привлек Соню гораздо сильнее. Тоже высокий, еще выше блондинки, с такими же светлыми волосами. Статный, красивый, с мускулатурой, которую не могла скрыть даже мешковатая одежда, а вот глаза – абсолютно пустые. Ничего в них нет, ни мыслей, ни чувств. И на лице – дебильная улыбка. Соня сразу определила психическое заболевание. Эх, жалость-то какая. Такой мужик, и на тебе.

– Добрый день, мы к доктору Соколову, – вежливо, но слишком устало произнесла блондинка. – Он нас ждет.

Блондин помахал Соне рукой и улыбнулся еще шире и еще дебильнее.

– Да, конечно, проходите, – пригласила Соня. – Я вас провожу.

– Пойдем, Ванечка. – Блондинка ухватила своего спутника под руку и потянула вперед. Тот механически переставлял ноги, с детским интересом оглядываясь вокруг.

Соня провела их по длинному коридору мимо холла, где сидели психи, и даже сердце защемило, когда она подумала, что уже через пару дней этот шикарный блондин Ванечка будет сидеть среди них. Не сразу, конечно, а когда таблетки подействуют. Вот ведь жалость! Удостоверившись, что Никита Антонович их действительно ждет, Соня впустила обоих в кабинет и закрыла дверь. Даже анекдоты Тимки перехотелось слушать. Вот ведь! Никогда не переживала из-за психов, а теперь день испорчен.

* * *

Когда медсестра, провожавшая его таким взглядом, словно уже к обеду он начнет остывать, а к вечеру окажется на столе у патологоанатома, закрыла дверь, Ваня шумно выдохнул, и лицо его приобрело обычное, достаточно веселое, чуть нахальное выражение. Лиля тоже перестала изображать из себя скорбь всех сестер мира, и они с удобством расположились в мягких глубоких креслах посетителей главного врача психиатрической клиники.

С доктором Никитой Антоновичем Соколовым Лиля связалась еще вчера и договорилась, что сегодня она «приведет брата на консультацию и госпитализацию». Как и говорил следователь, Соколов сам был заинтересован в расследовании массового убийства, произошедшего в больнице, не верил в то, что Вареников просто внезапно сорвался в силу своей болезни, а потому обещал всяческое содействие. Разыграть спектакль для персонала было его идеей.

– Не все у нас тут хорошие актеры, – говорил он по телефону. – Да и нет у меня к ним доверия после того, что случилось. Как Андрей мог украсть скальпель и никто этого не заметил? Почему никто не услышал, что происходит в палате? Так что пусть они тоже думают, что ваш брат болен. Без моих назначений ему никто ничего не даст и не уколет, за это можете не волноваться.

Ваня к утру с предложением Лили так и не смирился, но и возникать не стал. Вызывать кого-то из Питера было долго и глупо, проще уж самим справиться. Тем более в своих актерских способностях он был уверен.

– Следователь Медведев сказал, будто вы уверены, что Вареников не мог этого сделать, – начала Лиля, когда доктор лично разлил чай по красивым фарфоровым чашкам. – Почему?

– Тип личности не тот, – уверенно заявил доктор. – Даже измененной. Понимаете, Вареников находился в глубокой депрессии, его даже в душ приходилось силой водить, не то что кормить. Хотя несколько дней перед тем, как все произошло, он казался мне странно возбужденным, говорил, что все вокруг кажется ему ненастоящим. Такое бывает при его заболевании, но я даже предположить не мог, что он поднимет руку на соседей. Не в аффективном состоянии, а заранее все спланирует. Ведь скальпель он стащил заранее. Если бы это было спонтанное решение, я бы понял, но не план. Нет, точно нет. – Доктор даже головой помотал для убедительности.

– А что вы скажете по поводу надписи? – поинтересовался Ваня, прихлебывая чай и с тоской поглядывая на вазочку с печеньем, которую им почему-то не предложили. – Когда он успел ее сделать?

Никита Антонович поморщился, как от зубной боли.

– Он подпер дверь изнутри одной из кроватей. Пока сотрудники взламывали ее, написал кровью убитых соседей, а потом покончил с собой.

Лиля с Ваней переглянулись, молча соглашаясь с тем, что выглядит все это действительно странно, даже с учетом речи о психически нездоровом человеке.

– А что с выжившим? – снова спросила Лиля. – Почему он молчит?

Доктор сложил руки домиком на столе и наклонился чуть ниже, явно раздумывая.

– Выжил он чудом. Вареников нанес ему три удара скальпелем в область сердца, но Слава у нас уникальный человек: его органы расположены зеркально. И если у всех людей сердце слева, то у него – справа. Это его и спасло. В больнице, конечно, лежал, одно легкое пришлось удалить, но выжил и вернулся. Я пытался разговаривать с ним по велению следователя, хоть и считал, что еще слишком рано, но он молчит. Просто замыкается в себе и ничего не отвечает. Я даже не уверен, что у вас получится разговорить его. Если бы он отвечал хоть что-то, можно было бы попробовать установить контакт, вывести разговор на нужную тему и поймать хоть какие-то отрывки, но… – Доктор развел руками, но тут же снова сложил их на столе.

– Ладно, попробуем, – вздохнул Ваня, залпом допив чай. – Ведите меня в палату. Раньше сядем, раньше выйдем.

Никита Антонович велел той самой медсестре, что встречала их на входе, оформить нового пациента, сказав, что заниматься его лечением будет сам, а также попросил положить в палату к Вячеславу Петрову.

– К Петрову? – удивилась медсестра, которую доктор называл Сонечкой. – Вы уверены?

Этот вопрос Ване не понравился. Он старался делать отсутствующий вид, будто и не слышит даже, о чем они говорят, улыбался и с детским восторгом осматривался вокруг, но сам внимательно все фиксировал.

– Да, – кивнул Никита Антонович. – Ванечка у нас парень веселый, авось и его развеселит.

– Хорошо, – словно нехотя согласилась Сонечка.

Ване выдали старую застиранную пижаму в неожиданно голубой цветочек и повели в самый конец коридора.

– Ну ладно, братишка, – перед дверью сказала Лиля. – Я тебя завтра навещу.

Она крепко обхватила Ваню за плечи и прижалась губами к его уху.

– Веди себя хорошо, я ж все в отчете напишу, – прошептала она.

– Я тебе отомщу, – пообещал Ваня, не сделав попытку обнять ее в ответ.

Лиля еще раз махнула ему рукой, грустно улыбнулась и в сопровождении доктора отправилась обратно, а Ваня вошел в палату. Та оказалась небольшой, всего на две койки, на одной из которой лежал, отвернувшись к стене, мужчина, а другая пока пустовала. В ногах каждой койки стояла тумбочка, а возле окна расположился стол с одним стулом. Больше в палате не было ровным счетом ничего, даже несчастной раковины. Ваня вдруг подумал, что, если задержится здесь хотя бы на неделю, сам впадет в депрессию. Надо бы разговорить этого психа побыстрее. Эх, Сашку бы сюда! Она бы мигом его загипнотизировала и все узнала. Почему они раньше не подумали?

Когда за медсестрой закрылась дверь, его новый сосед внезапно повернулся к нему, сел на кровати и уставился на него таким взглядом, что Ване стало не по себе. На вид ему было не больше тридцати, и даже сильные залысины не добавляли лет, но вот глаза… Глаза принадлежали глубокому старику: бледно-голубые, как будто выцветшие, они смотрели одновременно на собеседника и куда-то сквозь него, не в потаенные мысли и страхи, а как будто в параллельную вселенную.

– Ты принес с собой голоса? – спросил он.

– Что? – растерялся Ваня.

– Голоса. Они пришли с тобой?

– Н-нет… Не принес я никаких голосов.

Слава заметно расслабился, плечи опустились, а взгляд сфокусировался на Ванином лбу.

– Хорошо, – сказал он. – Значит, мы в безопасности.

Он снова лег на кровать и отвернулся к себе, а вот Ване впервые в жизни захотелось слинять с задания.

18 апреля 2016 года, 13.30

Институт исследования необъяснимого

г. Санкт-Петербург

После тщательного изучения письма, пересланного Анной на его почту, сбора некоторой информации и парочки важных звонков Войтех все-таки вызвал Дементьева к себе, чем тот оказался не слишком доволен. И вообще явился только полчаса спустя.

– На, держи свой отчет! – заявил он, бросив на стол тоненькую папку, которая в связи с почти полным отсутствием веса стремительно проехалась по столу и, если бы Войтех не успел поймать ее, упала бы на пол. Очевидно, в папке этой содержался отчет, которым Войтех третировал подчиненного целую неделю. Точнее, два раза напомнил.

– Что-то он тоненький какой-то, – не удержался он от подначки.

Брови Дементьева улетели к волосам примерно с такой же скоростью, с которой чуть раньше папка ехала по столу.

– А ты что, «Войну и мир» ожидал получить?

– Ну, по крайней мере, хотя бы три исписанных листа, – едва заметно усмехнулся Войтех, заглядывая в папку.

– Ну ты и сволочь! Сам на пляжах и в пансионатах нежился, а мне пиши!

– Странно, раньше я был иностранной скотиной.

– А теперь стал иностранной сволочью, – парировал Дементьев, с размаху плюхаясь в кресло посетителя. – Считай, повысили. Как они тебя, зануду, терпят столько лет?

Теперь Войтех улыбнулся шире.

– За необычные приключения и возможность прикоснуться к сверхъестественному люди еще и не такое терпят. Разве ты не поэтому здесь?

Дементьев выдохнул, но отвечать не стал. Да и что тут ответишь? Даже если скажет, что он здесь, потому что его поперли из Следственного комитета, это все равно будет правдой лишь отчасти, и Дворжак прекрасно это знает. Экстрасенсу не соврешь.

– Зачем позвал вообще? Уж не ради отчета поди.

– Не ради, – согласился Войтех, откладывая папку в сторону. – У нас третий схожий случай.

Маска неудовольствия тут же исчезла с лица Дементьева. Он выпрямился в кресле и с интересом посмотрел на собеседника.

– Где?

– В Москве. Студенка архитектурного сегодня ночью убила двух соседок по комнате, а затем покончила с собой.

– И что, никто ничего не слышал? – недоверчиво уточнил Дементьев.

– Это же общежитие, – пожал плечами Войтех. – Крики и визги никого не удивляют.

– Записка есть?

– Не просто записка. Девушка исписала одной фразой целый лист бумаги. «Они ненастоящие» повторялось раз двести.

Дементьев задумчиво почесал подбородок:

– Знать бы, что это означает.

– Думаю, если бы мы знали, то и причину нашли бы гораздо быстрее, – заметил Войтех. – Я позвонил Ляшину, он пообещал посодействовать. Поскольку убийство совсем свежее, вам дадут осмотреть и место преступления, и тела, и записку.

– Нам? А ты не поедешь? Раз у нас будет возможность все это осмотреть, твои экстрасенсорные способности очень пригодились бы. Глядишь, потрогал бы записку и чего узнал бы.

По лицу Войтеха пробежала едва заметная тень.

– Нет, я останусь здесь, – чуть холоднее, явно пытаясь скрыть волнение, ответил он. – У меня кое-какие дела. Поедете ты и Саша.

Теперь Дементьев удивился еще больше. Вот уже полгода Войтех никуда не отправлял с ним Сашу. Если на возглавляемом им расследовании нужен был медик, ездил Долгов, хоть тот и был не слишком этому рад. Он терпеть не мог выездные расследования, особенно в какой-нибудь глуши без приличных магазинов и гостиницы минимум в три звезды. А уж в Москву так и вовсе должен был поехать Долгов, как и в феврале. Это был его любимый город, у него там осталась очень даже приличная квартира, Дементьев имел возможность лично в этом убедиться. В общем, поездка в Москву с Дементьевым не Долгова, а Саши выглядела крайне нелогично со стороны всегда логичного до зубного скрежета Дворжака. Если только тот не пытался напакостить кому-то из этой тройки. Саше едва ли, остаются он и Долгов. Неужели реально за задержанный отчет мстит?

– Почему не Костя? Ты перестал на меня обижаться? – не удержался Дементьев.

– Я на тебя обижался? – в свою очередь удивился Войтех.

– Ну да. Когда я тебе в сердцах заявил, чтобы ты или Сашку воспитал, или больше ее со мной не отправлял. Разве не поэтому последние полгода со мной ездил только Долгов?

– Ничего подобного.

– Да у тебя это на лбу было написано.

– У меня на лбу никогда ничего не написано.

Дементьев расхохотался.

– Это смотря как читать. Может, Саша или Сидоровы и не могут, а бывший следователь, знаешь ли, и не таких читал.

– Ну хорошо, может, немного и обижался, – сдался Войтех. – Но совсем чуть-чуть. Сейчас же Костя нужен мне здесь, а с Саши я возьму обещание во всем тебя слушаться.

Дементьев собирался ответить, что Сашиным обещаниям грош цена, но передумал. Что-то в выражении лица Войтеха заставило его промолчать. Костя ему был нужен для чего-то определенного, это точно. И это что-то касалось вовсе не работы. О том, что у Войтеха в голове, как и у всех экстрасенсов, которых удавалось обследовать ИИН, а ранее – ЗАО «Прогрессивные технологии», есть опухоль, Дементьев знал. И знал, что именно Константин Долгов за ней наблюдает. Возможно, что-то связанное с этим. И если лица Дементьев читал хорошо, то в психологи никогда не записывался. А ну как начнет расспрашивать, а Дворжак и вывалит на него что-нибудь, что потребует ответов человека с тонкой душевной организацией? Нет, Дементьев всегда знал, когда нужно остановиться.

– Ну Саша так Саша, – сказал он, поднимаясь из-за стола. – Я так понимаю, мне пора домой, собирать чемоданы?

– Я куплю вам билеты и забронирую отель.

– Только в бизнес-класс, пожалуйста.

– Естественно. – Войтех как будто даже удивился. – Я же не отправлю свою девушку в экономе.

– Скотина, – бросил Дементьев, выходя за дверь.

Войтех не стал долго засиживаться в кабинете. Если с Дементьевым все прошло хорошо, то теперь о предстоящей командировке предстояло сообщить Саше, а у нее вопросов может возникнуть гораздо больше. Она наверняка тоже удивится, почему не едет Войтех, ведь там будут свежайшие улики, которые могут что-то дать. Едва ли станет возражать, если он не захочет провоцировать у себя видения, но удивится точно и начнет задавать вопросы. Саша никогда не умела держать их в себе. У него есть ровно тридцать шесть секунд, которые занимает дорога от его кабинета к ее, чтобы придумать причину не ехать. Оставалось надеяться, что она достаточно соскучилась по работе и поедет в любом случае, даже без него.

На стук в дверь Саша не ответила. Возможно, ее не было в кабинете, она запросто могла проводить время где-то в лаборатории или вообще куда-то уйти, но Войтех решил проверить сначала здесь. Он нажал на ручку двери и осторожно заглянул внутрь.

Саша стояла у большого шкафа, в одной половине которого хранилась верхняя одежда, а в другой стояли многочисленные книги по медицине, которые она принесла сюда из дома. Саша то ли что-то искала среди этих книг, то ли просто рассматривала корешки, но так увлеклась своим занятием, что даже не заметила его прихода.

– Саш?

Она вздрогнула и выронила мобильный телефон, который, как оказалось, держала в руках.

– Фу ты, Войта, нельзя же так пугать! – заявила она, наклоняясь, чтобы поднять телефон, но Войтех успел первым. Тот был выключен, а потому, что Саша собиралась с ним делать, было непонятно.

– Я стучал в дверь, – улыбнулся Войтех, протягивая ей телефон. – Это ты чем-то так увлеклась, что даже не услышала.

– Размышляла, не составить ли мне по медицине такую картотеку, какую Нев сделал для своих книг по магии.

Войтех удивленно приподнял бровь:

– Ты уверена, что не взвоешь на третьей книге?

– Да я взвою уже на второй, – рассмеялась Саша. – Просто идея классная, но мне усидчивости не хватит.

– Тем более у меня для тебя есть задание поинтереснее.

– В самом деле? – Восторг, появившийся в ее глазах, дал понять, что по работе Саша действительно соскучилась и в командировку поедет даже без него.

Войтех кратко пересказал ей то, что узнал из письма Анны, а также об обещанном содействии Ляшина.

– Так что даже тела осмотреть сможешь.

– Не то чтобы я так уж люблю трупы, но это всяко интереснее картотеки, – заверила Саша. – Но почему ты не едешь?

– Хочу остаться и попробовать найти связь между всеми тремя убийцами. – Это единственное, что пришло ему в голову за тридцать шесть секунд. – У этих людей должно быть что-то общее, но пока я не понимаю что. Санкт-Петербург, Псков, Москва. Бизнесмен, автослесарь с психическим заболеванием, студентка. Связи нет, но она должна быть.

– Должна, – согласилась Саша. – Только ты слишком не усердствуй, ладно? – Она тронула его за плечо и просительно заглянула в глаза. – А то опять мигрень заработаешь.

– Я постараюсь, – заверил Войтех, сжав ее руку. – Поверь, мне и самому очень нравится жить без головной боли. Но ты тоже должна пообещать кое-что.

– Вести себя хорошо? – невинно осведомилась Саша.

– И слушаться Дементьева.

Она тяжело вздохнула.

– Я постараюсь.

Войтех улыбнулся, понимая, что она передразнивает его, но думая, что впервые у нее больше шансов сдержать свое обещание, чем у него.

– Отлично. А теперь что там насчет обеда? Я, пожалуй, уже не отказался бы.

– Тут неподалеку открылось чудесное местечко, мне его Сидоров хвалил.

– Значит, там полно мяса и пива? – нахмурился Войтех.

Саша рассмеялась:

– Вот и проверим.

Глава 8

19 апреля 2016 года, 3.05

г. Псков

Развеселить, а тем более разговорить своего соседа по палате Ване так и не удалось. Остаток дня, до самого ужина, на который здесь все ходили в общую столовую, он раскладывал в тумбочке свои немногочисленные вещи, постоянно перекладывал их с места на место и не уставал болтать. Говорил обо всем, что видит, рассказывал какие-то небылицы, бóльшая часть из которых была враньем чистейшей воды. Лишь один раз Слава, как звали соседа, проявил не то чтобы интерес, но участие в беседе.

– А все сестрица моя, – болтал Ваня, в десятый раз разглаживая на кровати покрывало. – Нам квартира от родителей досталась на двоих, вот я ей и мешаю. Решила меня сумасшедшим объявить, чтобы выселить. А я нормальный! Это она с черным колдуном связалась, им надо где-то жить, чтобы колдовать. А у нас квартира хорошая – на окраине, и окнами на кладбище выходит. Самое место, чтобы колдовать. Только вот поди ж ты, я все время дома, мешаю им. Еще и участковому жалуюсь на их черные делишки.

Ваня даже не заметил и не услышал, как Слава, все это время лежавший на своей кровати лицом к стене, повернулся и сел, пристально разглядывая его и вслушиваясь в слова. Только закончив с покрывалом, Ваня обернулся и едва не вздрогнул от неожиданности.

– Черный колдун? – переспросил Слава охрипшим голосом. Ване показалось, что голос его охрип не от волнения, а от того, что сосед им давно не пользовался. Сам не знал, откуда у него такие мысли.

– Ну да, – кивнул он. – Представляешь? Где только она его нашла? Старый, страшный. Я ей говорил: опоил он тебя приворотным зельем. Даже нашел это зелье: колдун его в пачке от чая хранит, чтобы никто не догадался! Да где там, не верит мне! Вот в психушку упекла. Говорит, с ума сошел.

– А ты веришь в колдовство? – как будто пропустив мимо ушей всю остальную тираду, спросил Слава.

– Так конечно! Своими глазами видел, как он колдует!

– Ты лучше молчи про это, – посоветовал Слава, снова укладываясь лицом к стене. – Иначе никогда отсюда не выйдешь.

Ваня сел на кровать, немного помолчал, а затем решился спросить:

– Ты поэтому молчишь? Про то, что видел?

Слава кивнул, принявшись водить пальцем по шершавому покрытию стены.

– А что ты видел?

Он молчал долго, а когда ответил, Ваня едва расслышал его слова:

– Я не видел, я слышал. Мы все слышали.

Больше Ване добиться так ничего и не удалось. На ужин сосед шел, чуть сторонясь его, и хоть они сели за один стол, все равно предпочитал молчать и смотреть в свою тарелку, торопливо черпая ложкой жидкую склизкую кашу, которая имела вкус сладких соплей, а не молока и риса, из чего состояла. Пытаясь проглотить хоть немного, Ваня вспоминал вчерашний стейк и вынашивал планы, как отомстить сестре.

После ужина и приема лекарств Слава снова лег, так больше и не ответив ни на один вопрос. Заняться в больнице было абсолютно нечем, не телевизор же смотреть вместе с остальными, телефон Лиля не дала – на случай, если медперсонал решит проверить тумбочку, а потому Ваня тоже предпочел лечь спать. Хоть выспится наконец, почему-то дома у него никак не получалось лечь раньше двух.

Однако уснуть оказалось не так-то просто. Кровать была мало того что слишком мягкой, скрипела всеми пружинами при каждом повороте с боку на бок, так еще и короткой! Высокий Ваня либо упирался головой в железный подголовник, либо у него торчали ноги. Одеяло тоже оказалось коротким, а синтепон в подушке уже несколько лет как сбился на одну сторону.

Проклиная и Дворжака с его конторой, и Аню с ее назначениями, и Лильку с ее идеями, и даже себя самого со своей тягой к приключениям, Ваня часа два ворочался с боку на бок, невольно прислушиваясь к происходящему за стеной. Интересно, сколько ему придется тут пробыть? Когда он сможет втереться в доверие к соседу до такой степени, чтобы тот перестал его опасаться и рассказал, что он там слышал? Как минимум завтра Лилька хоть пожрать принесет, а то на этой водянистой каше он долго не протянет.

Ваня лежал в больнице ровно два раза. В первый раз еще в детском саду, когда вместе с другом наелся смолы с дерева, а потом обоих рвало фонтаном, а второй раз уже лет в двенадцать, когда вырезали аппендицит. Детсадовского случая он почти не помнил, а вот второй раз навсегда отпечатался в памяти. Там тоже отвратительно кормили, а кровать была не только неудобной, но еще и сломанной. Каша на завтрак, обед и ужин заставляла его выть от голода, поэтому Лилька втихаря от врачей и родителей таскала ему бутерброды, которые родители давали ей в школу, и чипсы, купленные на карманные деньги. Ну то есть как карманные? Какие карманные деньги могли быть у школьника в девяносто четвертом году? Те, что родители давали на чай с булочкой в школьной столовой. А однажды врач поймал его за поеданием чипсов. Ох и влетело тогда и ему, и Лиле! Последнюю этих денег все-таки лишили, мама начала давать ей чай с собой в термосе. Правда, это все равно не помешало Лиле носить брату хотя бы запрещенные бутерброды.

Предаваясь детским воспоминаниям и прислушиваясь к наконец установившейся тишине за дверью, Ваня незаметно уснул. Проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо. Не сразу понял, где он и что за фигура в балахоне стоит над ним.

– Слушай! – прошептала фигура.

Ваня приподнялся на локте и огляделся, наконец вспоминая, где находится. Штор в палате не было, поэтому через голое окно ярко светила луна. Почему-то сразу возникла ассоциация с булгаковскими Иваном Бездомным и Мастером. А что? На поэта он вполне потянет. «Я поэт, зовусь Незнайка, от меня вам…» А, нет, это не оттуда. Фигурой в балахоне оказался его сосед Слава, закутавшийся в тонкое одеяло.

– Что случилось? – шепотом спросил Ваня.

– Тихо! – велел Слава. – Слушай. Слышишь?

Ваня напряг слух, но сначала ничего не услышал. Наверное, была уже глубокая ночь, в отделении все мирно спали. Даже дежуривший медперсонал, скорее всего, дремал где-то в ординаторской. Никто не ходил по коридорам, ни единого звука не раздавалось и на улице. Окна их палаты выходили в просторный сад, который только-только начал покрываться весенней листвой. Птицы – и те предпочитали в это время суток дремать на ветках, или где там они ночуют.

Постепенно чуткий слух начал улавливать какое-то мерное жужжание, которое, скорее всего, было обыкновенной лампочкой в коридоре, доживающей свои последние дни, а затем к этому жужжанию примешалось еще кое-что: не то чей-то шепот, не то шорох.

Ваня медленно сел, давая понять беспокойному Славе, что не издаст лишнего звука. Он никак не мог понять, откуда именно доносится шепот. Не от окна точно. И вроде как не от двери. Но откуда еще? Разобрать отдельные слова не получалось, шепот звучал монотонно и сливался в вязкую тягучую массу.

Скинув одеяло, Ваня медленно, на цыпочках, встал и прошелся по палате, внимательно прислушиваясь и приглядываясь. Двор казался пустым, палата находилась на втором этаже, а потому едва ли кто-то шептался под окнами. Ваня тихонько подкрался к двери и приложил к ней ухо. Жужжание лампы доносилось оттуда. Дернул за ручку, но дверь предсказуемо оказалась заперта.

– У меня есть ключ, – прошептал рядом Слава. Похоже, он умел двигаться еще бесшумнее.

– Откуда? – удивился Ваня.

– Нашел как-то в коридоре.

Если здесь запросто можно найти ключ в коридоре, то неудивительно, что Вареников смог и скальпель спереть, и дверь подпереть так, что медперсонал полчаса ее ломал. Похоже, порядки в этой больнице те еще. Надо сваливать отсюда, пока самого не прирезали.

Ваня аккуратно отпер дверь, поморщившись от слишком громкого щелчка, и вышел в погруженный в полумрак коридор. Из всего освещения горели только три лампочки: две по краям коридора и одна в центре. Центральная как раз мигала, издавая то самое жужжание. Лампы не давали достаточного освещения, но коридор был прямым, как кишка, а потому хорошо просматривался. Единственное, чего не было видно с порога палаты, – это закутка, где стояли два дивана и телевизор.

Все так же медленно, на цыпочках, Ваня двинулся в ту сторону. Он уже почти добрался до холла, когда внезапно распахнулась дверь сестринской, и оттуда показалась заспанная, растрепанная медсестра Сонечка.

– А ты что здесь делаешь? – удивилась она.

Ваня мысленно выругался, нацепил на лицо ту самую идиотскую улыбочку, которую репетировал все утро перед зеркалом, и повернулся к девушке.

– Телевизор хотел посмотреть, – чуть обиженным тоном ребенка-первоклассника, которому не дали конфету, ответил он.

– Какой телевизор, три часа ночи!

– Но я вечером не смотрел.

– Утром посмотришь.

Ваня не стал сопротивляться, позволив Сонечке утащить себя в палату. Главное он успел увидеть: телевизор был выключен, а холл – пуст.

– Ты как вышел вообще?

– Нажал на ручку и вышел.

– Тимка, что ли, дверь забыл запереть? – проворчала себе под нос Сонечка. – Все, ложись в постель. Видишь, как сосед твой спит? И ты спи. Утром телевизор посмотришь.

Она уложила его на подушку, накрыла одеялом, только что в лоб не поцеловала, и наконец ушла. В ночной тишине явственно клацнул замок. Только когда ее шаги стихли в коридоре, а где-то далеко хлопнула дверь, Слава перестал изображать из себя спящего, снова повернулся к Ване:

– Нашел кого-нибудь?

– Не-а, – ответил тот. – Пусто там.

– Эх, все повторяется. Опять! – трагическим шепотом воскликнул Слава. – Ты тоже принес с собой голоса!

– Да о каких голосах ты говоришь?

Слава сел на кровати, зябко кутаясь в тонкое одеяло, и посмотрел на Ваню. Тот тоже сел, но накрываться не стал, хотя по плечам пробегал неприятный сквознячок от окна. Почему-то раньше Ваня его не замечал.

– Они пришли с Андреем, – начал Слава. – Сначала только он их слышал, а потом и мы все. Все, кто был с ним в палате.

– Голоса? – осторожно переспросил Ваня, понимая, что приблизился к тому, ради чего все затевалось.

– Да. Шепот. Еле слышный. Вот как сегодня. Они говорили с Андреем, но мы все их слышали. Они говорили, что мы не настоящие.

– Почему вы не рассказали врачам?

– Потому что слышать голоса – плохо. Кто слышит, отсюда не выходит.

– Того выносят вперед ногами, – пробормотал Ваня. – Значит, Андрей слушал эти голоса?

– Да. Мы все боялись, только он их не боялся. А потом они велели ему убить нас, вот он и бросился на нас с ножом.

– А себя зачем убил?

– Я не знаю. Я не помню, что дальше было.

Ваня кивнул. Дальше Слава, очевидно, потерял сознание, что его и спасло, поскольку Вареников принял его за мертвого. Значит, голоса. Но откуда? И почему здесь и в доме бизнесмена? Или там было нечто другое?

19 апреля 2016 года, 6.50

Ехать в Москву пришлось одним из первых «Сапсанов». Вчера они не успели собрать все необходимое, поэтому решили оставить поездку на следующий день, но в Москву следовало явиться как можно раньше. В бизнес-классе было не так много народу, поэтому Саша с Дементьевым расположились вполне комфортно. С тех пор как ИИН стал официальной организацией, они всегда ездили в бизнес-классе. Не первым классом, конечно, как тогда, когда на них впервые вышел Эдуард Александрович Ляшин, полностью оплативший расследование, но уже и не в экономе. Саша не видела ничего плохого в экономе, когда ездила днем, ее устраивал даже невкусный сэндвич и гадкий кофе.

Войтех заверил, что в Москве их сразу же встретит Ляшин или кто-то из его людей и отвезет на место преступления. И Саша предпочла бы, чтобы это был кто-то из его людей, чем он сам. С Ляшиным ей встречаться лично не доводилось, как и никому из Института, кроме Войтеха и Анны, но по телефону они однажды общались. Еще тогда, когда расследовали видения его дочери. И если быть справедливой, то следовало признать, что Ляшин произвел на нее хорошее впечатление. Он был вежлив, корректен, не возмущался, когда Саша предположила психическое заболевание у его дочери. Было видно, что он готов принять любую правду, будь то шизофрения или преследование демоном. Главное – докопаться до правды и помочь Катерине.

В то же время Саша ни на секунду не забывала, что Ляшин давно знал о ЗАО «Прогрессивные технологии», но помогать им стал только тогда, когда с ЗАО они справились сами. Да и как помогать? Это была всего лишь ответная услуга на решение проблемы с его дочерью. Причем решение, полученное угрозами. Если бы они не помогли Кате, он не только не помог бы им, но и утопил бы. Саша прекрасно понимала, что Ляшин в первую очередь руководствуется своими интересами. Радовало только, что понимал это и Войтех, не обманывался больше целями и желаниями подобных людей. Еще до создания ИИН он рассказал Саше о том, что Ляшин знаком с одним из спонсоров ЗАО. Более того, хочет, чтобы тот имел доступ ко всей информации, которую ИИН будет получать в ходе расследований. Первой ее реакцией, как и у самого Войтеха, сразу было отказаться от идеи создания Института, но как Ляшину удалось уговорить Войтеха, так и самому Войтеху удалось уговорить Сашу. Остальные ничего не знали. Саша согласилась хранить эту тайну, пока ситуация под контролем. Тот же Ваня запросто наломает дров, если узнает.

Сначала они ехали молча. Саша читала в телефоне книжку, а Дементьев предпочитал дремать, прислонившись головой к стеклу. Лишь когда стюарды разнесли еду и кофе, он наконец открыл глаза. Саша, которая уже порядком устала от одиночества, не преминула этим воспользоваться.

– Как думаешь, что может быть общего между бизнесменом, автослесарем и студенткой? – поинтересовалась она, с удовольствием уплетая яичницу со свежим салатом. Пожалуй, сейчас она могла признать, что бизнес-класс определенно лучше эконома. Сэндвичи сэндвичами, но горячая яичница на завтрак всяко вкуснее и питательнее. Особенно когда просыпаешься ни свет ни заря, а впереди предстоит тяжелый день.

Дементьев, отдавший предпочтение питательным блинчикам с мясом, покосился на нее. Информации о студентке у них пока было крайне мало. Кроме того, что ее зовут Анна Старцева и ей девятнадцать лет, они ничего не знали. Все предстояло выяснить на месте.

– Черт его знает, – отозвался он с набитым ртом. – На первый взгляд ничего. Пол, возраст, профессия – все разное. Но мы пока не проверяли глубоко, может, они вообще родственники. Вот Дворжак должен накопать информацию про каждого, тогда и яснее станет. А может, они вообще просто пересекались где-то.

– Где они могли пересечься? – удивилась Саша. – Санкт-Петербург, Москва и Псков.

– Так не Омск, Владивосток и Краснодар же. Все рядом, европейская часть России. Где угодно могли пересечься. Была бы Тверь, а не Псков, я бы вообще про «Сапсан» подумал. – Поймав удивленный Сашин взгляд, Дементьев продолжил мысль: – Ну а что? Поезд ходит через все эти города, сидели вот так рядом, ели яичницу на завтрак, а потом – бац! – башню-то и снесло.

Саша с сомнением посмотрела на вилку, на которую только что наколола новый кусок яичницы, и положила ее обратно. Дементьев расхохотался:

– Да я ж пошутил, ешь спокойно!

Саша активно замотала головой:

– Я не о том. Просто если бы они все оказались в одном и том же месте, наверное, и симптомы, как говорит Ваня, поехавшей кукушечки начали бы проявляться в одно и то же время? А у нас солидная разница: Вареников убил соседей по палате девятого марта, Никаноров свою семью – третьего апреля, а Старцева подружек – вчера, то есть восемнадцатого апреля. Слишком большая разбежка во времени.

– Тогда у меня два варианта. Первый: воздействие на психику зависит от конкретного человека, роль играет тот же возраст, пол, состояние здоровья. Первым пострадал самый неустойчивый, вторым сдался человек, живущий в постоянном стрессе. Ну а молодая здоровая студентка продержалась дольше всех. И второй: все трое действительно подверглись одному и тому же воздействию, но не вместе. В разное время. То есть они где-то были и что-то делали по очереди. Тебе какой вариант больше нравится?

Саша задумалась:

– Пожалуй, я за второй. Хотя и первый кажется мне вполне правдоподобным. Будем надеяться, что Войте удастся найти точку соприкосновения. Где эти трое были и что делали вместе или по очереди.

В Москве их уже ждали. И, к счастью, не сам Ляшин. С чего Саша вообще взяла, что депутат Государственной думы станет тратить время на какую-то студентку? Она же не его дочь. Посодействовать согласился, и то хлеб. Когда Саша увидела большой черный «Гелендваген» на маленькой парковке перед Ленинградским вокзалом, ей и так стало немного тревожно. На похожем, а может, даже на этом самом год назад увозили Войтеха на первую встречу с их новой «крышей». Никто тогда не знал, что это за люди и куда они его увезли. Хмурый, почти наголо бритый мужчина быкообразного вида стоял возле водительской двери, поглядывая на покидающих здание вокзала людей.

– Кажется, это по нашу душу, – пробормотала Саша, увидев его.

– Неплохой автомобильчик, – оценил Дементьев.

Подойдя ближе и поздоровавшись с мужчиной, который лишь кивнул, они оба собирались сесть в машину, но тот протянул Дементьеву бумажку.

– Это адрес общежития, где все произошло. Вас там уже ждет следователь, который ведет дело. О вашем приезде он предупрежден и окажет всяческое содействие. А мне велено отвезти Александру Андреевну в морг для осмотра тел.

Дементьев еще раз бросил взгляд на «Гелендваген», и по взгляду этому Саша так и не поняла, не то он огорчен, что не удастся прокатиться на подобном монстре, не то рад, что его под конвоем никуда не везут. Саша склонялась ко второму. По крайней мере, он сможет спокойно выкурить сигарету, прежде чем поймать такси, а она о подобном даже спросить не решится.

Саша не любила трупы, но после перехода на работу в ИИН все чаще чувствовала себя именно патологоанатомом. Нет, были, конечно, дела, когда приходилось осматривать и лечить живых людей, но почему-то все они оказывались скучными и неинтересными. Более того, почти всегда – фальшивками. Кто его знает, как так получилось, но во всех интересных командировках ей приходилось сталкиваться с трупами. И это все равно было интереснее картотеки и бумажной работы.

В этот раз ей даже с патологоанатомом повезло: им оказался молоденький улыбчивый парнишка лет двадцати пяти. Едва увидев Сашу на пороге, он тут же радостно заулыбался и вскочил из-за стола, за которым что-то писал.

– Привет! Проходи! Меня предупреждали о твоем визите, велели показать девчонок из общаги.

В первый момент Саша даже испугалась, что они с этим парнишкой знакомы, а она просто его не помнит. Могло получиться неловко. Ее прекрасная память на лица отказывалась его вспоминать. Чем-то он неуловимо напоминал Женю, возможно, молодостью и суетливостью, но был ниже ростом и не носил очки. Ничего в его внешности не наталкивало Сашу на мысль, где они могли встречаться. Следующая реплика патологоанатома дала понять, что они все-таки не знакомы.

– Меня Витя зовут, Виктор Правдолюбцев. Прикольная фамилия, да? Ничего, что я на «ты»? Мы же ровесники.

На самом деле Саше еще осенью исполнилось тридцать один, но, будучи невысокого роста и весьма хрупкого телосложения, она не выглядела на свои годы, ей и двадцать пять-то редко давали. От природы вьющиеся каштановые волосы придавали еще больше озорства и лукавства ее виду, а потому на предыдущей работе порой приходилось с боем отвоевывать себе уважение и доверие среди пациентов и их родственников. Вполне возможно, что и этому парнишке гораздо больше лет, чем показалось ей сначала.

– Я Саша, – улыбнулась она в ответ. – И да, мне нужны тела трех девчонок из общежития МАРХИ.

– Пойдем.

Витя выдал ей на удивление чистый и опрятный, возможно, практически новый халат и поманил за собой. В прозекторской было прохладно и воняло формалином, но при этом большое помещение оказалось светлым, чистым, с новым ремонтом.

– Санитаров приходится постоянно гонять, – пояснил Витя, направляясь к холодильникам. – До меня тут алкаш один работал, распустил всех. Вот приходится заново воспитывать, чтобы не забывали убираться. Морг – не помойка.

– У тебя неплохо получается, – похвалила Саша, с интересом оглядываясь по сторонам. Ни тебе скомканной салфетки или бумажки на полу, ни нечаянно оброненного инструмента, ни засохших капель чего-нибудь малоприятного на кафельной плитке. Все подписано, промаркировано, аккуратно накрыто чистыми простынями.

– А у меня папа военный, а мама – директор школы. Я с детства к дисциплине приучен, – хохотнул Витя. – Пока вся обувь до блеска не начищена и под линейку не построена, а домашнее задание десять раз не переписано без единой помарки, спать никто не ложится.

– Сурово, – покачала головой Саша. Интересно, если бы Войтех, у которого папа тоже военный, а мама – преподаватель, вдруг стал патологоанатомом, у него тоже была бы такая чистота и дисциплина? Впрочем, что за вопросы? Конечно же, да. Достаточно в очередной раз вспомнить его квартиру. Хотя на того же Карела, старшего брата Войтеха, бунтаря и рок-звезду, никакое воспитание не подействовало.

Витя вытащил из холодильника три узкие каталки, выкатил их на середину помещения и откинул простыни.

– Вот они, Виктория Самарина, Ксения Лихачева и Анна Старцева – их убийца.

Саша осторожно подошла ближе, вглядываясь в спокойные и умиротворенные лица молодых девушек. На шее рыжеволосой Анны виднелся след от удавки. Убив соседок, она повесилась. На шее Ксении также следы, но от пальцев. А на плечах синяки побольше. Наверное, Анна прижимала ее коленями к полу и душила руками. Ксения была маленькой и хрупкой, Анне, занимающейся борьбой, не составило труда удержать ее. А вот с Викторией было не очень понятно. По крайней мере, никаких следов насилия на ней Саша не увидела.

– А Самарину как убили? – спросила она, повернувшись к Вите.

– Подушкой задушили, – пояснил тот, подойдя ближе. – Я не сразу и понял, а потом нашел в дыхательных путях маленькое перышко. Полиция подтвердила, что она спала на старой перьевой подушке. Думаю, Старцева начала с нее. Задушила тихо и быстро, но Ксения все равно проснулась и попыталась сбежать. Самарину нашли на кровати, а вот Лихачеву – на полу. Старцева ее догнала, повалила на пол и задушила уже руками. Что делала после этого, непонятно, но сама повесилась примерно часа через полтора. Привязала пояс от плаща к люстре – и того.

Саша снова тяжело вздохнула, разглядывая лица трех молодых девушек. Что такого должно было произойти, чтобы одна из них внезапно убила двух других? Не во время ссоры, а среди ночи, спящих, беззащитных? Они травили ее? Издевались? Если и издевались, то не физически, на теле не было никаких травм, ни новых, ни старых, не считая следов вскрытия. Хотя, конечно, морально уничтожить человека едва ли не проще, чем физически, если ты молодая девочка с неустойчивой психикой. И что значит фраза «они ненастоящие»? В чем ненастоящие?

– Слушай, а у Самариной или Лихачевой есть в теле что-то не свое? – внезапно спросила Саша.

– Не понял.

– Ну силикон, например, или штифт в костях. Что-то инородное.

Витя непонимающе посмотрел на Сашу и покачал головой:

– Нет, ничего. У Самариной брови татуированные, и это всё.

Саша снова повернулась к девушкам:

– Не против, если я осмотрю их?

– Не вопрос, – пожал плечами патологоанатом. – Маски и перчатки там. – Он кивнул на большой стол у противоположной стены. – Если что, зови, я буду за дверью.

Саша благодарно кивнула и приступила к осмотру тел, против воли прислушиваясь и едва ли не пританцовывая в такт музыке, которая донеслась из-за двери, едва только Витя вышел из прозекторской. Очевидно, молодой человек не любил работать в тишине так же, как и она. Постепенно тщательный осмотр так захватил ее, что к музыке прислушиваться она перестала и сообразила, что что-то не так, лишь тогда, когда поняла, что и вовсе не слышит ее.

Саша подняла голову и немного пошатнулась от внезапной потери равновесия. Ее охватило странное чувство, словно уши залили смолой, не пропускающей ни звука. В голове зашумело, а затем шум сменился шипением, похожим на звук стремительно покидающего воздушный шарик воздуха. Пришлось даже опереться руками о каталку, чтобы не упасть. Лишь когда шипение прекратилось, уши отложило и в голове наконец прояснилось, она смогла разжать сведенные судорогой пальцы.

Это был уже второй раз. Первый случился вчера в ее кабинете. Она подошла к шкафу взять какие-то документы и вынуждена была схватиться за дверцу: точно так же зашумело в голове и заложило уши, что не позволило даже услышать вошедшего Войтеха.

Что это такое? Никогда раньше с ней не случалось ничего подобного. Падая на том злополучном расследовании, когда сломала руку, она ударилась и головой? Сам момент удара не помнила, но шишки потом не было, ее не тошнило, не рвало, свет не вызывал раздражения, вот она и решила, что головой не ударялась. А ведь тот факт, что она не запомнила момент падения, красноречиво говорил, что выводы ошибочны. Тоже мне, врач! Но могли ли последствия оказаться такими отсроченными во времени? Ведь прошло уже два месяца.

После возвращения из Москвы нужно проконсультироваться с кем-нибудь из знакомых неврологов. У нее как раз есть школьная подружка Маргарита – невролог. И если Рита подтвердит, что такое может быть, придется сдаваться Долгову и проводить обследование. Перспектива малоприятная, но необходимая. Рука болеть перестала, так здравствуй, голова. Только этого ей не хватало!

* * *

Дементьеву повезло не так сильно. Во-первых, его к самой двери на дорогом автомобиле никто не доставил. Более того, таксист, с трудом говоривший по-русски, долго плутал и спорил с навигатором, прежде чем вообще нашел общежитие, где жили погибшие девушки. И когда Дементьев уже готов был выйти и искать самостоятельно, впереди наконец показалось нужное здание. Во-вторых, видеть его были не так рады, как Сашу в морге.

Следователь, который вел это дело, ждал его на крыльце. Дементьев созвонился с ним еще по дороге, и тот, хоть и весьма недовольным голосом, заверил, что его предупредили о необходимости сотрудничества с Институтом исследования необъяснимого. Телефонный аппарат искажал голоса, а потому Дементьев не удивился бы, если бы вдруг увидел перед собой капитана Василия Карпова, с которым сталкивался в феврале этого года, когда ИИНовцы были в Москве с расследованием загадочных смертей молодых людей, скачавших себе на телефон необычное приложение по поиску чудовищ. Уж больно странным ему показался тот факт, что следователь не спросил, что это за Институт вообще. Дементьев плохо знал Москву и не очень хорошо разбирался в ее территориальном делении, а потому не знал, как далеко находится общежитие от домов, где был обнаружен парнишка в прошлый раз, и может ли Карпов вести это дело.

Однако возле общежития его ждал все-таки не Карпов. Этот следователь был лет на десять моложе и килограммов на двадцать меньше. Дементьев дал бы ему тридцать пять, едва ли больше. Правда, выглядел он таким же хмурым и недовольным, как и предыдущий.

– Денис Андреевич Паршин, – представился он, пожимая протянутую руку, и без лишних предисловий пригласил Дементьева внутрь. – Меня попросили показать вам место преступления, материалы дела и, при вашем желании, дать поговорить со свидетелями. Правда, я так и не понял, кто именно вы такой и чем занимается ваш институт.

Дементьев хмыкнул про себя. Попросили его, как же. Как бывший следователь он прекрасно понимал, в каком виде обычно получают просьбы, на которые нельзя ответить «нет». Но ладно, хочется Паршину считать, что его попросили, пусть будет так.

– Как следует из названия, мы изучаем необъяснимое, – пояснил он. – То, что не поддается логическому объяснению.

– И что же в этом деле не поддается объяснению? – недоверчиво хмыкнул Паршин.

– А как вы можете объяснить тот факт, что девятнадцатилетняя девушка посреди ночи задушила двух соседок, а потом повесилась сама?

– Да я вам сотню причин придумаю. Начиная наркотиками и депрессией и заканчивая травлей или, например, тем, что соседка увела у нее парня.

– А соседка действительно увела у нее парня? – насмешливо приподнял бровь Дементьев.

Паршин лишь дернул плечом:

– Вроде нет, но у меня еще времени не было толком со всем разобраться. Сутки прошли всего, а у меня знаете, сколько дел в производстве?

– Знаю, сам бывший следователь, – заверил Дементьев. – Но вот что я вам скажу, Денис Андреевич: никто у нее парня не уводил, не травил, и токсикология наверняка чистая. Возможно, вам покажется более интересным тот факт, что это уже третий подобный случай.

Паршин внезапно остановился и повернулся к Дементьеву. На его лице читалась искренняя заинтересованность.

– Что вы имеете в виду?

– Две недели назад в Санкт-Петербурге бизнесмен убил всю свою семью из охотничьего ружья, а затем застрелился сам. А еще раньше, в начале марта, в Пскове в психиатрической клинике пациент скальпелем зарезал своих соседей по палате и покончил с собой. Все эти три случая можно объяснить по отдельности, но вот вместе – уже странная закономерность, вы не находите? И объединяет их еще кое-что. Все убийцы оставляли странные послания: «Они ненастоящие». Ведь у вас тоже есть такое послание?

Паршин несколько секунд разглядывал лицо Дементьева, и тот никак не мог понять, верит он ему или считает ненормальным. Или и то и другое вместе. Как когда-то сам Дементьев относился к Дворжаку и его чокнутой компашке. И не верить не получалось, и слушать ту чушь, которую они несли про некромантов, зомби и экстрасенсов, было странно.

– Есть, – наконец кивнул Паршин. – Она исписала этими словами несколько альбомных листов. Идемте.

Анна Старцева жила в пятиместном блоке в большой комнате на три человека. Во второй комнате жили еще две девочки, которые и обнаружили всех убитыми. Сейчас они были на лекциях, но Паршин заверил, что позвонил им и попросил вернуться в общежитие, как только узнал, во сколько прибудет Дементьев. Так что они должны подойти с минуты на минуту. Дементьев же пока испросил разрешения осмотреть комнату, где жила Старцева.

Смотреть здесь, конечно же, после обыска полиции было особо не на что. Все, что могло быть интересного, они уже забрали, в том числе исписанные листки. А так типичная женская комната: три кровати, три тумбочки, большой шкаф, письменный стол возле окна. Веселые салатовые занавески, много мягких игрушек и ярких подушечек. Правда, на стенах вместо постеров со звездами – чертежи. Студентки архитектурного, что с них взять.

– Вот на этой кровати лежала Виктория Самарина, – указал Паршин. – Та кровать Ксении Лихачевой, но нашли ее на полу. Можете осмотреть тумбочки.

– Да что там осматривать, – хмыкнул Дементьев, все-таки заглядывая в каждую. – Вы же уже осмотрели. Нашли что-нибудь интересное?

– Вроде ничего такого. Книжки, конспекты, журналы. Ничего, что вызвало бы подозрение.

– Но тем не менее готовы поверить в то, что в произошедшем нет ничего особенного, – едва слышно пробормотал Дементьев.

Договорить он не успел, его перебил звонок телефона. Звонила Саша.

– Что у тебя? – поинтересовался Дементьев, прижимая трубку к уху плечом, поскольку руками как раз перебирал вещи в шкафу.

– Пока ничего, – со вздохом отозвалась она. – Но я только тела осмотрела, заключения патологоанатома еще не читала.

– Тогда чего звонишь?

– Меня тут пообедать зовут, хотела спросить, можно ли.

Дементьев так растерялся, что даже перестал копаться в шкафу. На всякий случай посмотрел на экран телефона, убеждаясь, что звонит именно Саша Рейхерд. С какой стати ей отпрашиваться у него пообедать?

– Не понял.

– Войтех велел слушаться тебя и каждое свое действие согласовывать с тобой, – с убийственной серьезностью сказала она. – Вот я и спрашиваю, могу ли оторваться от дел и пойти пообедать с патологоанатомом.

– Ты издеваешься надо мной?

Ему показалось, что она тихо фыркнула, сдерживая смешок. Дразнит? Как сказал бы Ваня Сидоров, «троллит»? Не на того нарвалась.

– Только не в «Макдоналдс», – строго велел он. – Нечего дрянь всякую жрать.

Он почти как наяву увидел, что теперь растерялась она. Думала прожженного жизнью следователя обыграть? Фигушки.

– Хорошо, я сохраню чек, проверишь, что была в приличном месте, – отозвалась она.

– Не сомневайся.

Дементьев положил трубку, поймав на себе насмешливый взгляд Паршина. Очевидно, тот слышал если не часть разговора, то как минимум распознал женский голос, потому что спросил:

– Дочь?

Дементьев собирался ответить, что коллега, а он и вовсе не женат, но передумал.

– Ага, пятнадцать лет. Одни глупости на уме.

Паршин тяжело вздохнул и покачал головой:

– Моей всего десять, но характер уже отвратительный.

Дементьев внезапно увидел в его глазах сочувствие и даже одобрение. Кажется, следователь проникся к нему если не уважением, то как минимум симпатией. А значит, есть надежда после разговора с соседками-студентками упросить его показать материалы дела и вещи, которые забрали при обыске. То, что могло показаться неважным следствию, очень даже может заинтересовать ИИН. Особенно хотелось своими глазами увидеть записку.

Неплохо бы, правда, между посещением общежития и Следственного комитета тоже пообедать. Тут же вспомнилось и об одной писательнице, которая жила в этом городе и с которой он не отказался бы пообедать, а лучше поужинать, но Дементьев отмел эту мысль. Они здесь по делу. Они и в прошлый раз были по делу, но тогда писательница была в него замешана, а потому его визиты к ней были оправданны.

Пока он осматривал комнату погибших девушек, приехали и студентки из второй комнаты. И если Дениса Андреевича они уже знали, то на Дементьева поглядывали с опаской. Тем не менее на правах хозяек предложили обоим чаю, что оказалось весьма нелишним.

– Расскажите, что произошло в ту ночь, – попросил Дементьев, с удовольствием прихлебывая горячий чай с печеньем. Завтрак в Сапсане был непростительно давно, а удастся ли ему пообедать, было еще неизвестно.

Девушки, Настя и Марина, переглянулись.

– Да ничего особенного, – ответила Настя. – Мы вечером пересекались на кухне, а потом разошлись по комнатам. Утром мы встали, а они нет. Хотя Ксюша вместе с нами на потоке учится, то есть ей тоже было к первой паре. Вике и Ане – не знаю.

– Там лекция важная намечалась, – добавила Марина. – Ксюша точно не собиралась ее пропускать. Вот мы и подумали, что она проспала. Постучали в комнату, нам никто не открыл. Позвонили ей на мобильный. Звонок в комнате слышен, а никто не отвечает. Это показалось нам странным, мы сказали коменданту. А когда комнату вскрыли… – Марина осеклась и потупила взгляд.

Дементьев не стал настаивать на продолжении.

– А ночью вы ничего не слышали?

– Ничего особенного, – пожала плечами Настя. – То есть мне показалось, что что-то упало, а потом слышалась какая-то возня, но я не придала этому значения.

– Это они на нас постоянно ругались, что мы шумим, – вставила Марина. – Каждое утро разборки устраивали, что разговариваем громко, стучим, вещи роняем, дверями хлопаем.

– Хотя вообще-то мы ничего такого не делали. Максимум тихонько болтаем уже в постели, а чаще всего вообще наушники включаем, чтобы друг другу не мешать.

– А какие вообще у вас были отношения с соседками? – поинтересовался Дементьев.

– Раньше нормальные, – немного неуверенно начала Марина. – А вот в последнее время они к нам придираться начали.

– Как давно? – насторожился Дементьев. Интуиция следователя подсказывала, что здесь может быть что-то важное, но он не понимал, что именно.

Девушки снова переглянулись.

– Да где-то месяца два-три?

– Да, примерно столько, – кивнула Настя. – Понимаете, у Ксении перед Новым годом жених погиб. Они вместе на машине разбились. У Ксюши, образно говоря, пара царапин, а Лешка насмерть. Девчонки Ксюшу оберегали после этого, старались развлечь. Шопинг, кино, поездки. Могли неделю лекций пропустить. А нам учиться надо. Мы им пару раз замечания делали, когда они поздно возвращались и шумели, вот они, видимо, потом и начали нам мстить.

Дементьев кивнул, вытащил блокнот, чтобы сделать несколько пометок. Со старыми следовательскими привычками не так-то просто расстаться.

– Может быть, вы знаете, куда они ездили?

– Да много куда, – неуверенно ответила Настя. – Вика из богатой семьи, у нее папа крутой бизнесмен, поэтому денег много дает. Точно знаю, что к ней домой в январе после сессии ездили на целую неделю, она откуда-то с Урала. Потом в феврале в Египет катались. В марте тоже где-то пропадали, но у нас к тому времени совсем отношения испортились, поэтому я не знаю, где они были.

– То есть придираться они к вам начали сразу после аварии Ксении?

– Нет, – покачала головой Марина, хотя Дементьев видел, что Настя готова была ответить именно так. – Сначала мы их просили быть потише. А они к нам начали недавно. Я бы сказала, буквально в последнюю неделю.

Дементьев задумчиво посмотрел в блокнот. Надо бы озадачить передвижениями девушек Паршина. Пусть установит, где и когда они были, особенно интересно, посещали ли Санкт-Петербург и Псков. Где-то в какой-то поездке Анна Старцева и пересеклась с Никаноровым и Варениковым или с чем-то, с чем пересекались и они.

Глава 9

19 апреля 2016 года, 11.30

Институт исследования необъяснимого

г. Санкт-Петербург

У Войтеха действительно была причина отправить вместе с Дементьевым в Москву Сашу, а не Константина Долгова. И причина эта заключалась в том, что ему срочно, вот прям сегодня, требовалось посмотреть, как там поживает его многострадальная опухоль. Нет, она не стала причинять ему беспокойства, он по-прежнему никак ее не чувствовал. И если бы полтора года назад на случайном обследовании ее не обнаружили, Войтех до сих пор мог бы о ней не знать. Как не знал несколько предыдущих лет.

Она могла быть у него с рождения или появиться очень давно, но находиться в зачаточном состоянии. Потому что если бы она была приличных размеров сразу, то при подготовке к полету на МКС ее точно обнаружили бы. Кандидатов в космонавты обследуют тщательно, опухоль в голове не пропустили бы. Долгов считал, что первый резкий скачок ее роста произошел как раз во время пребывания Войтеха на МКС, когда он едва не умер. Тогда же получил и экстрасенсорные способности. Не то рост опухоли их спровоцировал, не то они спровоцировали рост опухоли. Что было первично, не так важно, но они точно взаимосвязаны. И вот четыре с половиной года Войтех жил с этой бомбой в своей голове и ничего о ней не знал. Второй раз опухоль увеличилась в размерах год назад, когда он снова едва не погиб в лаборатории ЗАО «Прогрессивные технологии». И тогда же экстрасенсорные способности тоже вышли на новый уровень. Если раньше Войтех ловил видения не так уж часто и только что-то очень важное, теперь же они посещали его практически от каждого физического контакта с любыми предметами и людьми. Это вынуждало его постоянно носить перчатки на руках, чтобы исключить этот самый контакт. Видения все равно приходили, но не так часто.

Только узнав о существовании опухоли, Войтех прошел тщательное обследование в нескольких клиниках и в России, и в Чехии, и даже в Германии. Все врачи сходились во мнении, что удалять ее слишком опасно, уж в очень неудачном месте она расположилась.

Некоторые нейрохирурги соглашались взяться за операцию, но предупреждали, что шансов очень мало и никаких гарантий они дать не могут. Войтех может как перенести операцию и счастливо прожить еще долгую жизнь, так и умереть на операционном столе. Где-то посередине находилась возможность пережить операцию, но остаться инвалидом, которая пугала его сильнее смерти. Поэтому на операцию он так и не решился. Да, ему приходится постоянно носить перчатки, да, это неудобно, снижает качество жизни, но это все равно жизнь. И не такая уж и плохая. Тысячи людей вынуждены ежедневно принимать какие-то меры, чтобы жить полноценно. Тот же Нев со школы носит очки. Без них он практически беспомощен. Администратор Лидия страдает сахарным диабетом, ежедневно колет себе инсулин и тщательно высчитывает количество сахара в каждом блюде, которое себе позволяет. В последнюю свою поездку в Прагу к родителям Войтех узнал, что у отца выявили гипертоническую болезнь, и теперь он каждый день пьет таблетки под неусыпным контролем матери. Пропуск приема лекарств грозит ему гипертоническим кризом, а оттуда недалеко и до инфаркта с инсультом. Так чем его перчатки хуже, чтобы ради возможности избавиться от них соглашаться на рискованную операцию?

Иногда Войтеху казалось, что это не случайность, что опухоль – живая и думающая. Специально выбрала такое место, в котором до нее никто не доберется. И Долгов, и Саша, конечно же, считали, что это не так. Просто располагайся она в другом месте, у него не было бы тех способностей, которые есть сейчас. Саша вообще была уверена, что первична именно опухоль. Она давит на определенные участки мозга, которые и обостряют экстрасенсорное восприятие. Долгов и Войтех были с ней не согласны, но поскольку истины никто из них не знал, спорить не имело смысла. В любом случае все трое сходились во мнении, что без опухоли не будет и видений.

И вот видений нет. Уже больше недели, теперь Войтех был в этом абсолютно уверен. Сначала он не обращал внимания, поскольку они с Сашей находились вдвоем вдали от цивилизации, с жителями поселка общались редко, а от самой Саши он видений почти никогда не ловил. Ее единственную мог касаться без перчаток, что очень облегчало личную жизнь, но не позволило вовремя заметить изменения. В воскресенье они вернулись в большой город, а вчера вышли на работу, но ни видения, ни обостренная интуиция так и не вернулись. Накануне Войтех весь день разбирал заявки, и ни одно дело так и не показалось ему стоящим внимания. Конечно, 99 процентов всех пришедших в ИИН заявок всегда оказывались пустышками, но пара штук из сотни обычно вызывали желание хотя бы проверить, точно ли там ничего нет. Вчера же вся стопка пришедших по обычной и электронной почте заявок не вызвала у Войтеха ничего. Даже три явно связанных случая массовых убийств и самоубийств не показались ему странными, не заставили его интуицию что-то сказать. Поэтому ему и нужен был Долгов.

С самого начала он решил, что заниматься его опухолью будет именно он, а не Саша. Во-первых, потому что Долгов уже изучал таких, как он, когда работал на ЗАО «Прогрессивные технологии»; во-вторых, потому что не хотел, чтобы Саша вела себя с ним как врач. С самого начала Войтех скрывал от нее свою, как он тогда считал, болезнь, именно потому, что не хотел ловить ее полный сочувствия взгляд, не хотел, чтобы она суетилась, искала лучшие клиники, знакомых врачей, переживала. Ему хотелось просто наслаждаться их зарождающимися отношениями, не портить их чем бы то ни было. Хотелось этого и сейчас. К его удивлению, Саша приняла такие объяснения и не настаивала на своем участии. Возможно, потому, что у нее был доступ ко всем медицинским документам. Пусть она лично не обследовала его, но имела возможность знать результаты. Войтех не собирался ничего скрывать от нее. По крайней мере, пока не случилось ничего экстраординарного. И сейчас ему хотелось сначала все выяснить самому, прежде чем узнает она.

Долгов, предупрежденный с самого утра, терпеливо ждал в своем кабинете, пока Войтех закончит несколько неотложных дел, которые следовало обсудить с Анной, и наведается к нему. Он не выказал ни капли недовольства по тому поводу, что ему пришлось полтора часа проторчать в кабинете без возможности заняться чем-то важным, просто молча перебирал какие-то документы. Вот у кого всегда все было подготовлено вовремя и по всем правилам. Войтех знал, что многие в ИИН недолюбливают Костю за это, считая чистоплюем. И если Нев был слишком тактичен, чтобы давать это понять, а Анна как директор старалась никого не выделять ни в ту ни в другую сторону, то Иван, Лиля, Саша и Володя своего отношения не скрывали. Впрочем, в последнее время Войтеху казалось, что в отношении Лили к Косте что-то неуловимо изменилось. Он не прислушивался к интуиции, считая, что не имеет права разбираться в отношениях сотрудников, пока это не мешает совместной работе, но иногда ее сложно было заставить замолчать. Наверное, Войтех был единственным, кто относился к Косте как минимум с уважением. Возможно, потому что чувствовал некоторое душевное родство между ними.

– Прости, что задержался, – извинился Войтех, заходя в его кабинет. – Было несколько срочных дел.

– Ничего, – ровно ответил Долгов. – Я тоже успел привести в порядок некоторые свои. Так что случилось?

Войтех сел в кресло напротив него и, не давая себе передумать, сказал:

– Мне нужно, чтобы ты посмотрел, как там поживает моя опухоль. Прямо сегодня, пока Саша с Володей еще в Москве. Это можно устроить?

Долгов удивленно приподнял брови:

– Думаю, это не проблема. Но с чего вдруг такое внезапное желание? В прошлый раз мне полгода пришлось тебя уговаривать.

Войтех пожал плечами:

– Просто решил посмотреть, как она. Да и Саша давно напоминает.

Ложь вышла не очень искренней. Если бы он хотел успокоить Сашу, не стал бы просить провести обследование в тот момент, когда ее нет в Санкт-Петербурге. Долгов не обладал достаточным тактом, чтобы сделать вид, что поверил.

– Есть основания полагать, что она снова изменилась в размерах? – поинтересовался он.

– Есть, – обтекаемо ответил Войтех.

– Хреновая новость. Я ведь тебе как-то говорил, что следующий скачок роста ты можешь и не пережить. Любая опухоль в голове считается злокачественной именно потому, что сдавливает окружающие ткани. Она может не давать метастазов, но ее рост препятствует нормальному кровообращению и работе мозга.

– Но ведь я пока еще жив, – криво усмехнулся Войтех.

– Ключевое слово – «пока», – хмыкнул Долгов, беря в руки телефон. – Я позвоню, договорюсь насчет МРТ, а ты как-нибудь на досуге рассмотри все-таки вариант переехать в деревню, выращивать цветочки вместо погони за всякой чертовщиной, которая только провоцирует твои видения и рост опухоли.

Войтех кивнул, давая понять, что принял информацию к сведению, и вышел из кабинета. Буквально через полчаса Долгов велел собираться. Своего томографа у ИИН не было, приходилось для обследования ехать в ближайшую частную клинику, с которой они заключили контракт. В томографе не было особой нужды, а потому дешевле и рациональнее пока пользоваться чужим аппаратом.

Войтех переоделся в безликую медицинскую одежду и лег на каталку, заставляя сердце стучать медленно и спокойно, но это никак не получалось.

– Я, кстати, на прошлой неделе делал МРТ Карине, – сказал тем временем Долгов, видимо, желая развлечь его, пока еще не началось обследование.

– И как она? – спросил Войтех. На самом деле сейчас слушать про Карину ему было не слишком интересно, но он ухватился за возможность не дать Долгову снова спросить что-нибудь про него самого.

– В плане опухоли все по-прежнему, хотя мне и показалось, что девочка не отказалась бы прокачать свои навыки. Возможно, рост опухоли и увеличение экстрасенсорных способностей у вас действительно провоцирует только близость смерти.

– Тогда Карине лучше не знать об этом, – заметил Войтех. – А как она сама? Еще злится на тебя?

– А ты бы не злился, если бы я тебя похитил и проводил над тобой эксперименты?

– Ты проводил надо мной эксперименты, – напомнил Войтех.

Он слышал, как Долгов хмыкнул.

– А знаешь, в чем ирония? – спросил тот. – Когда ЗАО пришла идея поместить в виртуальную реальность экстрасенса, чтобы посмотреть, сможет ли он выбраться, они хотели сделать это с Кариной. Я предложил тебя. Потому что Карина была всего лишь ребенком, и я чувствовал свою вину перед ней. А ты взрослый мужик, тебя я не знал. Только вот теперь Карина на меня злится, а ты нет.

Войтех усмехнулся.

– Люди редко могут оценить иронию, – согласился он. – Особенно когда не знают всей предыстории.

– В общем-то, мне все равно, как там относится ко мне Карина. Ладно, лежи смирно, я начинаю.

Войтех вздохнул поглубже и заставил себя расслабиться. Он волновался. Был почти уверен, что опухоль действительно изменила свои размеры, но, скорее всего, не в ту сторону, в которую думал Долгов. И если это действительно так, он не знал, что будет делать. Только сейчас Войтех смог признаться себе, что не соглашался на операцию не только потому, что боялся умереть на операционном столе или проснуться инвалидом. В глубине души он не хотел избавляться от опухоли. Не хотел терять экстрасенсорные способности, становиться обычным человеком.

Этот дар он получил в тот момент, когда рухнула жизнь, к которой он стремился с детства, полетела к чертям карьера, которую он страстно желал и к которой готовил себя всю сознательную жизнь. Он не сразу нашел новое место в жизни, но именно благодаря дару получил и новую работу, и новых друзей, собрал жизнь по кускам заново. Пусть его карьера теперь не такая головокружительная, работа не такая ответственная (хотя смотря с какой стороны посмотреть), отец едва ли будет им гордиться, но он любит свою новую жизнь. К звездам ему уже никогда не подняться, Землю сверху не увидеть, даже за штурвал самолета больше не сесть, но и эта новая жизнь его вполне устраивает. Этот дар – часть него. Лишиться видений все равно что лишиться глаза или руки.

И как же страшно лежать в этой узкой трубе и знать, что Долгов уже видит, что происходит в его голове, а он еще нет.

Плавный ход его мыслей был прерван оглушающим звоном, как будто кто-то рядом ударил в огромный набат. Черепная коробка словно взорвалась изнутри, разлетелась цветными осколками в разные стороны. Войтех схватился руками за голову, пытаясь удержать на месте хотя бы то, что осталось. Он не знал, сколько это продолжалось: несколько секунд или минут, но когда звон в ушах стих, увидел, что потолок над ним поехал назад, и вскоре его вытащило из трубы, а из маленького кабинета, отделенного толстым стеклом, уже бежал к нему Долгов.

– Что это было? – испуганно спросил Войтех, садясь на кушетке.

– О чем ты? – в свою очередь удивился Долгов. – Все шло как обычно, это ты почему-то схватился за голову. Что произошло?

Войтех ничего не ответил, оглянулся по сторонам. В голове все еще шумело, но уже гораздо тише, как будто остались только отголоски странного звука.

– Показалось, – наконец неуверенно сказал он. – Как будто голова взорвалась.

– Может быть, стоит вернуть тебя в томограф и продолжить?

Войтех нетерпеливо мотнул головой.

– Как опухоль?

Долгов мгновенно помрачнел:

– Ее нет.

Значит, он был прав. Исчезли не просто видения. Исчезала опухоль. В этом вся причина. И хоть Войтех был почти уверен в своих предположениях, услышать правду все равно оказался не готов.

– А я смотрю, ты не удивлен, – заметил Долгов. – Подозревал?

Войтех кивнул.

– Что случилось? Видения исчезли?

Он ответил не сразу. Почему-то растерялся.

– Не говори пока никому. Мне нужно немного подумать.

Долгов пожал плечами, понимая, что Войтеха ему все равно ни в чем не убедить.

* * *

В Институт Войтех вернулся позже Долгова, сказав, что ему необходимо немного прогуляться, чтобы привести мысли в порядок. Костя возражать не стал, напомнив только, что в ближайшее время следует провести более полное обследование, чтобы понять, как и почему это произошло и какие последствия может иметь. Возможно, внезапная слуховая галлюцинация тоже имеет к этому отношение. Как и почему – Войтех догадывался, а вот о последствиях думать не хотелось.

Все этот чертов пансионат! Видимо, место действительно аномальное, способное исцелять любые болезни. Сашина рука, его опухоль. Даже ее шрамы и его татуировка. Ведь, по сути своей, это тоже травмы. Надо вернуться туда с расследованием. Возможно, аккуратно, неофициально, раз уж владелец пансионата против изучения дома. Вернуться и разобраться, как это произошло. На самом деле Войтех готов был начать новую экспедицию буквально завтра, но велел себе не торопиться. Это уже произошло, спешка ни к чему не приведет. Нужно разобраться с нынешним делом, а потом уже ехать туда, тщательно подготовившись. Сам он без экстрасенсорики все равно многого не сможет, ему нужны как минимум врач и маг. Нев и Долгов свободны, но Саша наверняка тоже захочет. Да и Ивана не помешает взять с собой. Сначала наука, а уж потом – магия.

Планирование нового расследования заняло мысли, позволило разложить их по полочкам и отодвинуть эмоции на задний план. Войтех хорошо это умел, получилось и сейчас. По крайней мере, хотелось на это надеяться. И только поднимаясь на четвертый этаж старого здания, где располагался ИИН, он задался вопросом: а точно ли ему это надо? Ведь только узнав об опухоли, он отдал бы все, чтобы избавиться от нее. Он помнил свое отчаяние от осознания того, что только что наладившаяся жизнь снова рушится. И даже когда узнал, что это не рак, все равно хотел от нее избавиться. И вот это произошло, так почему же он хочет все вернуть обратно? И точно ли Саша поддержит его в этом решении? Она всегда так переживала за его видения, утверждала, что они только подтачивают его здоровье, и оказалась в этом права. Может быть, она как раз будет настаивать на том, что не стоит ничего предпринимать, нужно радоваться, что это произошло?

– Войта!

Звонкий девичий голосок вывел его из раздумий. Войтех только сейчас обнаружил, что уже поднялся на нужный этаж, вошел в длинный коридор, отгороженный от холла с ресепшеном стеклянной дверцей, и стоит возле своей двери с ключом в руках, а из кабинета Анны как раз вышла ее младшая сестра Карина. И, по всей видимости, очень счастлива его видеть. Наверняка пришла на работу к сестре в надежде его встретить.

С Кариной Войтех познакомился около полутора лет назад, когда очередное расследование привело его в маленький закрытый городок, где жила необычная девочка. Необычность ее заключалась в том, что она тоже была экстрасенсом. Более того, ее посещали такие же видения, как и его самого. Для Карины Войтех оказался тем единственным человеком, который не просто верит ей, но который знает, что она чувствует. Наверное, даже если бы он был хромоногим косоглазым стариком, у девчонки не было бы шансов не влюбиться. А уж тридцатичетырехлетний на тот момент брюнет с серо-голубыми глазами, удивительной профессией как в анамнезе, так и в настоящем, и очень сексуальным, по мнению многих девушек, акцентом и вовсе заставил волноваться девичье сердце практически с первых минут знакомства.

Карине буквально на днях исполнилось шестнадцать, и она уже стала довольно миловидной девушкой. Правда, предпочитала носить мешковатые штаны, футболку со странными принтами и яркие кеды, из всех украшений признавала только пирсинг в носу (чем чуть не довела мать до инфаркта, как недавно со смешком рассказывала Анна), не пользовалась макияжем и почти по-мальчишески стригла волосы, но все равно уже было видно, что это не ребенок.

Войтех вздохнул. Прав был Иван: Карина сама осознавала, что стала взрослой, ее влюбленность в Войтеха так и не прошла, а потому следовало быть крайне осторожным. Войтеха она никоим образом не интересовала. Сашу иногда хоть и раздражала чрезмерная навязчивость девчонки, однако у нее хватало ума не ревновать. Позаботиться в первую очередь следовало о чувствах самой Карины. Не обидеть девочку, которой и так приходится сложно: в подростковом возрасте уже знать о своих необычных способностях и учиться жить с ними. Она видит в Войтехе единственную родственную душу, способную ее понять и чему-то научить. Но и не обнадежить ее, чтобы затем не разочаровать. Потому что нет ничего страшнее мстящей женщины, даже если ей всего шестнадцать. Особенно если она экстрасенс, а ты уже нет.

– Карина? – Войтех вежливо улыбнулся. – Что ты здесь делаешь?

– Я у Ани в гостях, – пояснила девочка, подходя ближе. – У нас в школе каникулы не как у людей. Вот забежала к ней на минуточку. Не думала, что встретимся, Аня сказала, что ты ушел по делам, а когда вернешься, она не знает.

Войтех был почти уверен, что Карина забежала вовсе не на минуточку, а могла сидеть в кабинете у Анны уже давно, выжидая, когда он вернется, чтобы «нечаянно» столкнуться с ним в коридоре. Окна кабинета как раз выходили на улицу, она наверняка видела его.

– Ну что ж, я рад, что мы все-таки встретились.

Это была обычная вежливость, но Карина явно восприняла ее по-своему. Никогда не знаешь, что в голове у подростка.

– Не хочешь сходить куда-нибудь пообедать? – предложила она. – Мы давно не виделись, а я только с тобой могу обсудить некоторые вещи.

– У тебя случилось что-то важное?

– Нет, просто… знаешь, иногда хочется поговорить, а не с кем. Мама об этом вообще велит молчать, Аня тоже многого не поймет.

– Извини, Карина, – по-прежнему вежливо, но твердо сказал Войтех. – У меня много дел. Как-нибудь в другой раз. Ты всегда можешь написать мне в фейсбуке, если нужно что-то обсудить, но на обед сейчас у меня нет времени. – Войтех подумал, что если сейчас зайдет в свой кабинет, то Карина, чего доброго, увяжется за ним, а потому добавил: – Я как раз собирался зайти к Неву по одному важному делу.

– Ты же только что вошел и собирался зайти к себе, – недобро прищурившись, заметила она.

– Хотел оставить куртку, но Нев меня уже ждет. Был рад повидаться.

Войтех улыбнулся ей и решительно направился к кабинету Нева, молясь, чтобы он был там. Почему не сказал, что хочет зайти к тому же Долгову, например? Он-то точно у себя.

Ему повезло: Нев был в кабинете. Сидел за своим столом, склонившись над какой-то книгой, и даже не услышал звука открывшейся двери. Войтех подумал, что раз уж пришел, будет неплохо обсудить сложившуюся ситуацию именно с ним. Ему просто необходимо было с кем-то поговорить, и Нев внезапно показался самой лучшей кандидатурой. Возможно, потому, что он тоже был в том пансионате, но, скорее всего, потому, что год назад сам потерял почти всю свою магическую силу. У него было четыре дара Темных Ангелов из пяти, и оставалось всего полшага до того, чтобы получить пятый. Пять даров давали ему полное могущество, но он отказался. Предпочел спасти Сашу, потеряв при этом расположение четырех Ангелов, чудом оставив себе Книгу. Войтех подозревал, что дело было не столько в Саше, сколько в чем-то другом, но все равно был благодарен и обязан Неву за это. Однако сейчас его больше интересовало другое: что он чувствовал, потеряв бóльшую часть своей силы? Жалел ли? Жаждал ли вернуть ее? И жаждет ли до сих пор? Ведь Лиля этому только рада, как наверняка будет рада и Саша тому, что Войтех больше не экстрасенс.

– Не помешаю? – дежурно поинтересовался Войтех, закрывая за собой дверь.

Нев оторвался от книги, с которой работал, что-то выписывая себе на листы бумаги, поднял на него растерянный взгляд. Как будто вопрос Войтеха не сразу до него дошел. Так бывало, когда он слишком сильно увлекался чем-то. Пару мгновений спустя его взгляд прояснился.

– Нет. Конечно нет, проходи. Что-то случилось?

– Случилось. – Поняв, как это могло прозвучать с учетом командировки Лили и Ивана, Войтех поспешил уточнить: – С Лилей все в порядке. По крайней мере, после утреннего звонка другой информации от них не поступало. Разговор касается меня и… моих экстрасенсорных способностей.

Войтех сел на стул и, не давая себе передумать, выпалил:

– Кажется, их больше нет.

Нев снова непонимающе моргнул и нахмурился:

– То есть как?

– Видимо, то место действительно работает. Просто по какой-то причине Женю исцелило за одну ночь, а мне понадобилось больше времени. За всю неделю, что мы провели там, у меня не было видений. Я думал, причина в том, что мы были вдали от цивилизации, а видения с Сашей посещают меня редко. Но после возвращения их тоже нет. Вчера я весь день разбирал заявки, пришедшие по почте, и ни одна из них не показалась мне стоящей. Это уже насторожило. А сегодня я попросил Костю сделать МРТ. Опухоли больше нет. А значит, нет и видений, – быстро и ровно, как будто это известие никак не волновало его, пояснил Войтех.

Нев некоторое время просто смотрел на него, никак не реагируя, потом тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла, глядя на Войтеха все так же пристально.

– Даже не знаю, что сказать… – наконец пробормотал он. – Тебя поздравить или посочувствовать?

Войтех хмыкнул.

– Вот именно поэтому я пришел к тебе. Ни у кого другого не возникло бы такого вопроса. Я знаю, что должен радоваться. Потому что Костя уже предупреждал меня о том, что один резкий скачок опухоли – и я труп. Потому что теперь я могу наконец-то снять осточертевшие перчатки. Потому что у меня больше не будет этой изматывающей головной боли. Со всех сторон одни плюсы. Но, как оказалось, я не готов с этим расстаться. Я хочу поехать туда и во всем разобраться не только для того, чтобы понять, как это произошло, но и вернуть все как было, хотя знаю, что это неправильно. Что ты чувствовал, когда Ангелы лишили тебя даров? Да, у тебя осталась Книга, у меня же, похоже, ничего, но ты сейчас все равно намного слабее, чем был год назад. Опухоль могла убить меня, но и магия могла убить тебя как личность. Ты жалел о том, что потерял ее почти всю?

Нев отвел взгляд. А потом и вовсе снял очки, без которых не видел дальше собственного носа, прикрыл глаза и потер пальцами переносицу. Он молчал так долго, что уже начало казаться, будто не заговорит на эту тему вовсе, но потом в тишине кабинета все-таки прозвучало лаконичное признание:

– Я жалею об этом до сих пор. Каждый день. – Он вернул очки на место и снова посмотрел на Войтеха, хмурясь. – Да, я сам отказался от даров. Да, мне и сейчас не хочется стать Избранником и навсегда потерять себя. Но когда я снова впустил в себя Ангела, когда смог благодаря этому предотвратить страшную трагедию, что надвигалась на наш мир… Когда начинаешь сравнивать, что ты можешь с этой силой и без нее, сравнение всегда оказывается не в пользу простого смертного. Поэтому да, я понимаю, что ты чувствуешь.

Войтех удовлетворенно кивнул и даже, казалось, обрадовался. Наверное, скажи Нев, что он не жалел об этом, Войтех постарался бы убедить себя в том, что и ему не нужно. Нужно принять ситуацию такой, какая она есть, и не пытаться ничего исправить. Но теперь он точно знал, что его чувства – нормальны.

– Если бы появилась такая возможность, ты бы хотел вернуть все, как было? – решился спросить он.

– Моя трагедия в том, что я в любой момент могу вернуть себе если не всю силу, то как минимум ее часть, – вздохнул Нев. – У меня есть Книга, я мог бы забрать себе Перстень. Этого уже достаточно, чтобы творить немыслимые для обычных людей вещи. Это соблазн, который передо мной постоянно. И каждый раз я удерживаю себя от этого. Иногда с трудом.

– Позволь спросить: почему? Только лишь потому, что боишься потерять себя? – с любопытством спросил Войтех.

Нев снова отвел взгляд, как будто смутившись, но в этот раз не нахмурился, а улыбнулся. С теплотой, которая появлялась в его взгляде и улыбке лишь в некоторых ситуациях.

– Из-за Лили. Каждый раз я напоминаю себе, что если снова пойду этой дорогой, то могу поставить ее под удар. Я уж не говорю о том, что магия Ангелов способна изменить меня так, что я начну вызывать у нее отвращение. Мне не так страшно потерять себя, если честно. Я никогда особенно себе не нравился. Но я не хочу потерять ее. Я не могу потерять ее.

Войтех кивнул, а затем тоже признался. И даже не столько Неву, сколько самому себе. Он мог думать, что Саша обрадуется потере им экстрасенсорных способностей, но в глубине души боялся другого.

– В том числе по той же причине я хочу вернуть видения. Не из-за Лили, конечно, – усмехнулся он. – А из-за Саши. Они – часть того меня, в которого она влюбилась. Она не знала меня без них. Возможно, обычный я, бывший космонавт, из-за своей принципиальности потерявший карьеру, а теперь всего лишь «охотник за привидениями», будет ей уже не так интересен. Она наверняка скажет, что это не так, но я слишком хорошо знаю, что происходит, когда ей скучно.

– Тогда просто не давай ей заскучать, – предложил Нев все с той же улыбкой. – Я имею в виду, если вернуть свой дар ты уже не сможешь. Нужно рассматривать и такой вариант. Чтобы было интереснее, могу наградить тебя каким-нибудь темным проклятием. Хочешь?

Войтех улыбнулся в ответ, радуясь тому, что Неву удалось так естественно снизить градус серьезности их непростого разговора.

– Оставим это на крайний случай. Пожалуй, начну с того, что попробую вернуть дар. – Он поднялся со стула, машинальным движением, к которому уже привык за этот год и который сейчас не имел никакого значения, поправил перчатки на ладонях. – Спасибо, Нев. Мне был нужен этот разговор.

Нев задумчиво кивнул, глядя уже не на него, а перед собой и одновременно – в себя.

– Пожалуй, мне тоже, – признался он прежде, чем Войтех успел покинуть его кабинет.

Глава 10

19 апреля 2016 года, 20.20

Институт исследования необъяснимого

г. Санкт-Петербург

Несмотря на то что официальный рабочий день давно закончился, на четвертом этаже старого здания по улице Ораниенбаумской было многолюдно и шумно. Вернулись из Москвы Саша и Дементьев, из Пскова – Сидоровы. Войтех и Анна еще не ушли, как и Нев, дожидавшийся Лилю. Впрочем, даже если бы последний и собирался закрыть кабинет ровно в семь вечера, Войтех все равно попросил бы его задержаться. На вечер было запланировано совещание по текущему делу, и хоть Нев в нем не участвовал, было не лишним выслушать и мнение мага. Потому что даже без интуиции и экстрасенсорных способностей Войтех почти не сомневался в том, что без потусторонних сил там не обошлось. Ну не сходят с ума с одинаковыми симптомами совершенно разные люди.

Осталась на ресепшене и Лидия. В этом не было никакого практического толка, поскольку она в совещаниях никогда не принимала участия, ее в курс расследований вообще не вводили, но девушка не позволяла себе уходить домой, если намечалось совещание. Одно дело, когда задерживался Войтех, приводя в порядок дела и мысли, или Нев, бесконечно работающий то над картотекой, то просто над какими-то книгами, и другое – когда собиралась вся команда. Вдруг им понадобится сварить кофе или даже заказать пиццу в офис? Лидии платили достаточно для того, чтобы она изредка могла жертвовать вечером дома. С двумя детьми прекрасно справлялись муж и свекровь. Последняя только рада была похозяйничать.

Правда, в этот раз заказывать пиццу Лидии не пришлось, поскольку Ваня и Лиля Сидоровы принесли с собой огромный пакет из ресторанчика неподалеку, доверху набитый едой.

– Сидоров в своем репертуаре, – прокомментировала Саша, но в голосе ее вместо сарказма слышалось сплошное одобрение. Ела она в последний раз еще в «Сапсане», и хоть было это не так и давно, все равно уже успела проголодаться.

– Я тебе больше скажу, Айболит, тут еще и еда нормальная, а не эти роллы с сашимами, которые так любит моя сестрица, – весело отозвался Ваня, выкладывая на длинный стол в конференц-зале, за которым обычно проводились совещания, упаковки с сэндвичами, блинчиками, пирожками и даже тарелки с супами.

– Для тех, кто следит за питанием, в отличие от моего братца, там есть и нормальная еда, – успокоила Лиля, хотя никто не выражал особого беспокойства по этому поводу.

Дементьев, как Ваня, предпочитал роллам пирожки, Саша и Войтех с одинаковым аппетитом ели и то и другое, а Нев, даже если и не слишком-то уважал японскую кухню, никогда не признался бы в этом вслух, потому что ее любила Лиля, да и он к ней давно привык. Анна единственная могла бы ее поддержать, но пока не пришла. Возможно, еще Долгов, но тот и вовсе в совещании не участвовал.

– О, с семгой, мои любимые! – обрадовался Дементьев, когда на стол упала коробка с блинчиками нужной начинки, и потянулся к ней, но тут же получил шутливо-серьезный шлепок по руке от Вани.

– Цыц! Я это специально Ане купил, она их любит.

Дементьев насупился и подтянул к себе другую коробку, на которой были нарисованы ломтики ветчины и сыра.

– Я тоже люблю, – проворчал он себе под нос. – А в Аниных глазах тебе это баллов все равно не добавит.

На это ничего не ответил ни сам Ваня, ни Анна, как раз вошедшая в кабинет и слышавшая окончание разговора. Как обычно, она сделала вид, что не замечает явных ухаживаний Вани и не собирается его поощрять. В этот раз она даже села за стол у самой двери, а не на место во главе, рядом с которым уже устроился Ваня и ближе к которому подвинул коробку с блинчиками с семгой. Это место занял в итоге Войтех. На обычных совещаниях, где обсуждались различные организационные вопросы работы Института или выбирались текущие дела, во главе сидела Анна, но иногда, когда шло обсуждение уже текущего дела, она уступала это место Войтеху. Директор ИИН – всего лишь организатор, всеми расследованиями управлял именно Войтех. Совещания по текущим делам редко проводились в Институте, да еще при наличии практически всех штатных сотрудников, поэтому Ваня и не подумал, что это место может занять не Анна.

Если бы несколькими часами ранее Войтех не узнал, что у него больше нет экстрасенсорных способностей, он смог бы более полно насладиться мгновением Ваниного молчаливого гнева, когда открыл предназначавшуюся Анне коробку с блинами, но сейчас же едва заметил обжегший его взгляд.

На большой доске за его спиной уже висели некоторые сведения, остальные же предстояло добавить по мере того, как московская и псковская командировки принесут свою информацию.

– Итак, давайте начнем в хронологическом порядке, – предложил Войтех, посмотрев на Сидоровых. – Первым из известных нам случаев стало убийство в психиатрической больнице Пскова. Поэтому вам и начинать.

Ваня, как раз набивший рот сразу половиной пирожка, умоляюще посмотрел на сестру, давая понять, что начать лучше ей. Лиля бросила на него выразительный взгляд, но поднялась с места и подошла к доске, чтобы по ходу рассказа записывать на нее самые важные данные.

– Итак, наш убийца – Андрей Михайлович Вареников, сорок два года, не женат, детей нет. Жил с мамой. С двадцати одного года страдал маниакально-депрессивным психозом, но, по словам врача, был идеальным пациентом: понимал, что ему нужна помощь, всегда выполнял все назначения. Его мать, с которой я беседовала, пока Ванька внедрялся в доверие к другим людям, говорит, что он был тихим, спокойным и скромным. Именно с этим она связывает его одиночество, а вовсе не с заболеванием. Образования у него как такового не было, десять классов школы, но руки были золотые. Работал автослесарем. Я поговорила с его начальником, тот тоже отзывается о нем крайне положительно. Не пил, от работы не отлынивал. Более того, у него были свои клиенты, которые записывались специально к нему, поэтому хозяин автосервиса и не обращал внимания на то, что Андрей периодически ложился в больницу на лечение. Такому работнику многое прощалось. Мать даже поделилась со мной его ежедневником, там действительно много контактов довольных клиентов. Она мне по секрету сказала, что многие обращались к Андрею, минуя автосервис. Я некоторым даже позвонила, пообщалась. И абсолютно все, от клиентов и начальника до матери и лечащего врача, утверждают, что Андрей просто не мог свихнуться настолько, чтобы внезапно убить всех соседей и себя самого.

– Угу, тебе б голоса нашептали, ты б и не такое смогла, – хмыкнул Ваня.

– Голоса? – тут же заинтересовался Войтех.

– Выживший сосед Андрея, в доверие к которому я и внедрялся, применяя свои недюжинные актерские способности…

По конференц-залу пронеслись смешки, но Ваня не обратил на них внимания.

– …сказал мне, что Андрей принес с собой голоса. Поначалу их слышал только он, но затем начали слышать и остальные. Вообще ночью я тоже начал их слышать…

– Эй, эй, осторожнее! – тут же заявил Дементьев. – Надеюсь, ты сейчас не бросишься на нас с ножом?

Ваня посмотрел на него, затем перевел взгляд на Войтеха, так и не прикоснувшегося к блинчикам, которые теперь заветривались, хотя предназначались не ему. Только продукт перевел, гад!

– Некоторым я бы профилактически хоть кулаком двинул бы, – проворчал он.

Войтех усмехнулся и демонстративно отрезал кусочек.

– Ты продолжай, – предложил он. – Что ты там услышал?

– Голоса. Сначала не мог понять, откуда они доносятся. Вроде как и не в палате, но и не за дверью. Даже посмотреть вышел, но был пойман очаровательной медсестрой и с трудом отказался от укольчика. А потом понял: из розетки!

– В смысле? – удивилась Саша.

– Ну когда розетки парные, если ты говоришь в нее или рядом с ней в одной комнате, то во второй неплохо слышно. Я слышал просто разговоры больных в другой палате.

– Вот Ванька и решил, что все дело в этом, – перебила брата Лиля. – Кто-то просто планомерно довел Андрея до убийства. Но я проверила: та палата, в которой все и произошло, находится в конце коридора. За одной ее стеной – лестница безо всяких розеток, за другой – кабинет главврача, который на ночь запирается, и ключ есть только у самого главврача. В ту ночь, когда все произошло, там никого не было.

– А что говорили эти голоса? – уточнил Войтех, доедая блинчик под гневным взглядом Вани и даже начиная наслаждаться этим.

– Сосед утверждает, что их хорошо слышал только сам Андрей, остальные не могли разобрать слов. Просто невнятное бормотание.

– Это немного напоминает то, что узнали и мы, – заметил Дементьев.

Все тут же заинтересованно повернулись к нему.

– Вот козел! – услышал Войтех совсем рядом едва различимый шепот.

Он удивленно посмотрел на Ваню:

– Что?

Тот невинно хлопнул ресницами:

– Что?

– Ты что-то сказал?

– Я молчал.

Не то чтобы Войтех сильно удивился. От Сидорова он порой слышал и более обидные вещи, но все-таки обалдел от наглости. Из-за какого-то блинчика. Однако решил как всегда проигнорировать, тем более остальные, судя по их виду, все равно ничего не услышали.

– До студенток мы дойдем чуть позже, они у нас последние на очереди, – сказал он Дементьеву, – давайте пока к бизнесмену. Иван, напомнишь нам подробности? Раз уж о Вареникове нам рассказывала твоя сестра.

Ваня положил в коробку пирожок, который уже успел ухватить, и откинулся на спинку кресла. Вставать к доске он не собирался.

– Лев Алексеевич Никаноров, сорок пять лет, бизнесмен, женат, двое детей. Слышал ли он голоса, нам неизвестно, поскольку все, кто мог об этом рассказать, мертвы. Коллеги по работе ничего такого не замечали. Говорят, он много нервничал в последнее время, а примерно за неделю-две до убийства стал совсем невыносим, несколько раз срывался на подчиненных. Он и раньше мог наорать на нерадивого сотрудника, но тут прям совсем озверел. Хотя незадолго до произошедшего встречался со старыми друзьями, ездили вместе на охоту, те не заметили ничего странного. Сказали, был вполне себе нормальным. Мне кажется, если бы с ним действительно что-то произошло, то люди, давно его не видевшие, заметили бы это в первую очередь.

– Согласен, – кивнул Войтех. – Значит, с ним что-то произошло буквально за неделю-две до убийства, уже после того, как он встречался с друзьями. А что у вас? – спросил он у Дементьева.

– У нас студентка, которая задушила двух своих соседок, а затем повесилась сама, – начал тот, после чего подробно пересказал все, что узнал в общежитии. – Так вот, девчонки из соседней комнаты утверждают, что погибшие частенько придирались к ним, говоря, что они громко разговаривают по ночам. Хотя они говорили тихо или вообще спали. И, кстати, такое началось тоже буквально за неделю до трагедии. Вот я и думаю, что, если все наши убийцы слышали какие-то голоса? Никаноров, Вареников, Старцева.

Войтех поднялся и немного нервно прошелся по кабинету, остановившись у доски, где раньше стояла уже успевшая присоединиться к остальным за столом Лиля.

– Мне кажется, я даже знаю, что такого шептали эти голоса.

– Утверждали, что все вокруг ненастоящее? – догадалась Саша.

Войтех кивнул:

– Поверьте, это запросто может свести с ума.

Остальные удивленно переглянулись, раздумывая над его словами, и, наверное, только Саша поняла, что он имеет в виду. Когда-то давно на одном из расследований они попали в ловушку из собственных снов и страхов. Войтех тогда поделился с ней своими опасениями, что всё вокруг: и эти расследования, и их друзья, и она сама – всего лишь плод его свихнувшегося воображения. Что ничего этого на самом деле нет, Войтех придумал все себе, поскольку его мозг был не в состоянии смириться со сломанной карьерой и разбитыми мечтами. Саша помнила выражение его глаз в тот момент. Она не знала, способны ли такие мысли довести человека до убийства окружающих, но до самоубийства – запросто.

– Значит, мы пока сходимся на том, что некие таинственные голоса нашептывали нашим пострадавшим, что все вокруг них ненастоящее, – подвела итог Анна. – Возможно, и еще какие-нибудь гадости, которые и заставили их схватиться за оружие. Вероятно, таким образом они хотели разрушить эту «виртуальную реальность». Но отсюда вопрос: что это за голоса? Откуда они взялись?

– И почему слышали их трое совершенно разных людей? – подхватил Войтех. – У кого какие теории?

– Я бы все-таки предположила психическое расстройство, – первой высказалась Саша. – Да, при биполярном аффективном расстройстве люди не слышат голосов, но кто сказал, что на него не могла наслоиться и какая-нибудь шизофрения? У бизнесмена нервная работа, он тоже был подвержен стрессам. Уж какие стрессы переживают студенты, все мы знаем, а там еще и возраст такой, как раз часто проявляются первые признаки болезни.

– Но почему голоса слышали не только убийцы, но и те, кто были с ними рядом? – задался вопросом Ваня.

– Насчет семьи бизнесмена нам доподлинно неизвестно, слышали они или нет. Соседи автослесаря – нездоровые люди с лабильной психикой. Он мог утверждать, что слышит голоса, и они поверили в это настолько, что тоже начали их слышать.

– А студентки? – не сдавался Ваня. – Раз они придирались к соседкам по комнате все, а не только Старцева, значит, тоже что-то слышали.

– Юные девушки с богатым воображением?

Ваня поднял руки, признавая ее правоту.

– Нитки из этой версии торчат в разные стороны, – не мог не заметить Войтех. – Но все-таки версия имеет право на жизнь. – Он записал ее на доску под цифрой «1».

– Какой-то вирус или бактерия, который и вызывает подобные нарушения в мозгу? – высказала свою версию Лиля. – Отсюда и одинаковые симптомы, и недавнее появление болезни. Ведь мы не нашли никаких сведений о том, что такое происходило раньше, а тут вдруг три случая меньше чем за два месяца.

– Вскрытия ничего такого не обнаружили, – не согласилась Саша. – Никаких вирусов и бактерий.

– Может, что-то, еще неизвестное науке?

Войтех записал и этот вариант на доску.

– Преследование демоном, – предположил Нев, который все совещание молчал, внимательно слушая своих коллег. – Или какой-то сущностью вроде демона.

– Можешь конкретизировать? – попросил Войтех, но Нев лишь покачал головой:

– К сожалению, пока нет. Это просто теория. Потому что такие сущности часто доводят до сумасшествия. Вспомните, например, Катерину Ляшину и демона, который жил в ее зеркале. А еще лучше – диббука, которого мы однажды ловили в Праге. Он ведь тоже заставлял людей убивать других, а затем убивал их самих.

– Но диббук искал себе идеального хозяина, – возразила Лиля, – конфликтуя с нынешним, и переселялся в того, кто был рядом в момент смерти предыдущего.

– Поэтому я и сказал, что пока не готов конкретизировать, – улыбнулся Нев. – Если мы принимаем эту версию, тогда я поищу более конкретно.

– Безусловно, принимаем, – кивнул Войтех, записывая ее на доску. – Еще версии?

Друзья промолчали. Больше версий пока ни у кого не было.

– Тогда следующий принципиальный вопрос: почему эти трое? Где и как они контактировали? Никаноров управлял строительной фирмой, были у него дела в том числе и в Москве, и в Пскове. То есть он мог так или иначе встречаться и со Старцевой, и с Варениковым, но пока точных указаний этому я не нашел. В Москву он последний раз ездил за полторы недели до случившегося, Серегин предоставил мне выписку с его счета, где он оплачивал билеты на «Сапсан». По Пскову такой информации нет, туда он ездил, скорее всего, на машине. Серегин обещал узнать в самой фирме, там наверняка должна быть информация.

– Мы, кстати, с Володей вот еще о чем говорили в «Сапсане», – начала Саша, – они не должны были встретиться все вместе. Иначе тогда симптомы проявились бы у всех в более или менее одинаковое время. Но между случаями Вареникова и Никанорова прошел месяц, между Никаноровым и Старцевой – две недели. Такое ощущение, что они все по очереди сталкивались с чем-то одинаковым или посещали одно и то же место.

Никто ничего не успел ей возразить или дополнить ее теорию, поскольку телефон Войтеха, лежащий на столе и поставленный на беззвучный режим, с мерным жужжанием пополз по столу, выдавая входящий звонок.

– Ляшин, – удивленно приподнял брови Войтех, взглянув на экран дисплея.

В конференц-зале мгновенно установилась тишина. По обычным организационным делам Ляшин чаще всего звонил Анне, по расследованиям – Войтеху, но не так поздно. Время давно перевалило за девять вечера.

– Слушаю вас, Эдуард Александрович, – отозвался Войтех, чувствуя, как сердце пропустило удар. Даже без своей обострившейся интуиции он понимал: что-то случилось.

– Войтех, добрый вечер! – Неофициальное приветствие еще сильнее укрепило его в этой мысли. Когда Ляшин звонил по делам, он всегда обращался к Войтеху как «господин Дворжак». – Вопрос к вам: вы знаете некоего Евгения Павловича Перепелкина?

Войтех не сразу узнал это имя. Этот человек всеми, и им в том числе, всегда воспринимался просто как «Женя», в крайнем случае – «студент». Наверное, никто, кроме Войтеха, и не знал его фамилии, а отчество даже он слышал впервые.

– Да, безусловно, – кивнул он. – Мы познакомились несколько лет назад, он ездил с нами на несколько расследований. Что-то случилось, Эдуард Александрович?

Войтех отвернулся к окну, но спиной чувствовал на себе встревоженные взгляды притихших друзей. Все они поняли, о ком идет речь, потому что под описание подходил только Женя.

– Сегодня утром он устроил погром в университете. Бросался на однокурсников и преподавателя, одного даже успел несильно ранить, пока его не скрутили. Я узнал об этом буквально час назад, мой племянник учится в том же университете, вот и рассказал.

– Что с самим Евгением? – уточнил Войтех.

– Задержан, конечно. Просит позвонить Войтеху Дворжаку. Поэтому я и набрал вам. Судя по описанию, это как-то связано с тем делом, о содействии в котором вы просили меня вчера?

– Да, очень может быть. Мы… можем как-то поговорить с ним?

– Если вы обеспечите его изоляцию, я даже смогу договориться, чтобы его привезли к вам.

На такое Войтех не смел и надеяться, но отказываться точно не собирался.

– Думаю, я могу вам это пообещать, – заверил он.

– Что ж, тогда ждите завтра, – сказал Ляшин и, не прощаясь, повесил трубку.

– Ну что там? – почему-то шепотом спросил Иван, когда все поняли, что Войтех уже закончил разговор.

Тот повернулся к ним, обвел всех взглядом и покачал головой.

– Кажется, у нас четвертый случай. К счастью, не удавшийся, поскольку потенциального убийцу скрутили раньше, чем он успел нанести кому-то серьезные травмы. К несчастью, это наш Женя.

Остальные переглянулись.

– Вот это поворот! – выдохнул Дементьев.

– Ляшин пообещал завтра доставить Женю сюда. Так что у нас будет возможность все выяснить из первых рук, а это очень важно. Володя, на тебе его и наша безопасность. Нужно придумать, где и как его удерживать, чтобы он не нанес травм ни себе, ни кому либо другому. Желательно сделать это в стенах Института.

– Не волнуйся, что-нибудь придумаю, – кивнул Дементьев.

– Нев, помоги ему, если понадобится более… серьезное удержание. Саша, – Войтех перевел взгляд на нее, – с утра вместе с Костей займитесь подготовкой к полному обследованию Жени.

– Думаешь, я не справлюсь сама? – оскорбилась Саша.

– Думаю, что помощь врача-диагноста будет не лишней. Как минимум вы сможете устроить консилиум. – Войтех улыбнулся уголком губ, чтобы она не думала, что он сомневается в ее компетенции. – Володя, боюсь, тебе снова предстоит командировка. Поедешь в Москву, возьмешь свидетельские показания.

Никто не стал возражать. Только, собирая разложенные на столе бумаги, Войтех подумал, что его собственное расследование придется отложить на неопределенный срок. И кто знает, не станет ли этот срок фатальным? Что, если по прошествии времени он уже не сможет вернуть свои способности? Если, конечно, вообще все еще может.

19 апреля 2016 года, 23.45

Средний проспект В.О.

г. Санкт-Петербург

Домой они вернулись ближе к полуночи. Нев и Дементьев готовили небольшую комнату в медицинском отсеке, где собирались устроить Женю. Когда-то дом, где располагался ИИН, был жилым, в планировке этажа до сих пор угадывались квартиры, и медицинская служба Института занимала одну из них. Одна большая комната была разделена на два кабинета, Саши и Константина Долгова, вторая была оборудована под лабораторию, третья пока еще оставалась полупустой, и именно в нее решили поместить Женю. Дементьев и Ваня выносили в другие комнаты все оборудование, которое можно было использовать в качестве оружия, Нев же ходил по периметру комнаты, сложив руки таким образом, что друг друга касались только кончики пальцев, и что-то едва слышно бормотал себе под нос. Саша перепроверяла все препараты, которые у них были, что-то выписывала себе в блокнот, а Войтех продолжал копаться в документах. И только около половины двенадцатого ночи огромным усилием воли он велел всем расходиться.

Дома было темно и прохладно, поскольку они оставили окна открытыми, а день выдался пасмурным и мрачным, поэтому Саша первым делом, не снимая пальто, принялась закрывать их, а Войтех прошел в крохотную гостиную и открыл ноутбук.

– Ты собираешься работать? – удивилась Саша, зайдя в ту же комнату. – Первый час ночи.

– Нужно еще немного покопаться в документах, днем я не успел все просмотреть, – признался Войтех, уже садясь в кресло. – Да и теперь, когда у нас есть четвертый случай, нужно еще раз все перепроверить, вдруг я что-то упустил.

Саша подошла к нему ближе, взъерошила темные волосы.

– Не дури, с утра просмотришь. Тебе нужно отдохнуть. Если бы в документах было что-то важное, ты бы это не пропустил. Мы же оба знаем, что ты не раз снимал перчатки и касался их, чтобы поймать видение. Раз не увидел ничего важного, значит, важного в них нет. И повторное прочтение ничего не даст.

Саша поцеловала его в макушку и направилась к выходу из гостиной, но следующие слова Войтеха заставили ее остановиться.

– Я ничего не увидел в этих документах не потому, что в них нет чего-то важного, – признался он, невидящим взглядом уставившись в ноутбук.

– Что?

Он повернулся к ней вместе с креслом, а затем встал, пересел на диван и коснулся ладонью места рядом с собой.

– Сядь. Мне нужно сказать тебе кое-что важное.

Саша медленно подошла ближе, опустилась на диван, неотрывно смотря на его лицо. Она только сейчас поняла, что уже давно не видела его таким: не просто озабоченным и встревоженным новым непростым делом, но еще и как будто замершего в ожидании чего-то. Это еще не было смирением с неизбежным, которое так часто проскальзывало в его глазах в первые годы их знакомства, но уже приближалось к нему.

– Теш, ты меня пугаешь, – призналась она.

Войтех стащил с ладоней перчатки (зачем он теперь вообще их носит?), коснулся ее руки, аккуратно погладил пальцы и криво улыбнулся.

– Кажется, в том пансионате действительно особая аура, – начал он. – Она на самом деле исцеляет. Она вылечила твою руку, убрала твои шрамы и мою татуировку. А заодно и мою опухоль.

Саша невольно посмотрела на его лоб, словно хотела разглядеть мозг через кожу и кости, а затем снова вернулась к глазам:

– То есть… у тебя больше нет видений?

– Ни видений, ни интуиции, ни мигрени – ничего. Я больше не экстрасенс.

Войтех внимательно вглядывался в ее лицо, пытаясь понять, какое впечатление произвели на нее его слова. Что она думает по этому поводу? Рада ли, что он больше не будет подвергать свою жизнь опасности, ловя видения, страдать от головной боли, рисковать здоровьем, когда ему покажется, что оно менее важно, чем разгадка очередного дела? Или же он сказал Неву правду: он обычный Саше уже не так интересен? Она влюбилась в неординарного экстрасенса, а не в простого мужчину. От простого она ушла. И теперь, когда он тоже стал таким, рано или поздно заскучает с ним. Возможно, не сразу, но это случится.

– Но… как такое возможно? Ты ведь был во множестве клиник, консультировался у лучших врачей. Да даже Долгов, который занимался изучением именно таких опухолей, говорил, что убрать ее без риска невозможно.

– Я не знаю, Саш. Не знаю, как это произошло. Уж точно не оперативным путем. Помнишь целителя из тайги, к которому мы ездили на самом первом своем расследовании? Ведь он тоже как-то лечил людей, исцелял даже неизлечимо больных. После его лечения раковые опухоли исчезали без следа, ты сама видела медицинские заключения. Возможно, это место такое же. Просто не человек лечит, а оно само.

Саша немного помолчала, раздумывая над его словами.

– И что теперь?

– Я хочу вернуться в тот пансионат с неофициальным расследованием. Как только мы расправимся с этим делом, нужно будет поехать туда, понять, как это произошло. И, если возможно, вернуть все обратно.

Она опустила голову, накрыла сверху его ладонь второй рукой и погладила кончиками пальцев.

– Хорошо, – сказала она. – Я, конечно же, поеду с тобой.

Войтех благодарно улыбнулся, чувствуя легкое разочарование. С одной стороны, он был рад, что не пришлось ее уговаривать, потому что он в любом случае хотел вернуть свой дар. С другой… был прав в своих ожиданиях. Он наклонился к ней и быстро поцеловал.

– А теперь иди спать. Потому что тебе точно следует отдохнуть, завтра предстоит тяжелый день. Вам с Костей придется поработать.

Саша кивнула, молча поднялась с дивана и ушла в спальню, Войтех же вернулся к ноутбуку. Все эмоции потом, сейчас нужно заняться делом.

Он и сам понимал, что пересматривать по второму кругу все документы не имеет смысла. Без видений он ничего в них не увидит, а обычным человеческим взглядом и умом уже все изучил. Пожалуй, следовало заняться тем, что он еще не смотрел: ежедневником Андрея Вареникова, который Иван и Лиля привезли от его матери. То ли у Андрея был такой характер, то ли сказывалась болезнь, но ежедневник он вел педантично, даже дотошно. Аккуратно записывал имена всех клиентов, с которыми работал вне основной работы, их телефоны, марки автомобилей и даже проблемы, с которыми чаще всего сталкивался. Войтех не мог не признать, что в этом был определенный смысл: стоило позвонить постоянному клиенту, как Андрей уже примерно знал, какие проблемы чаще всего возникают у этой конкретной машины и какие инструменты и запчасти следует брать с собой. Каждый выезд и ремонт он тоже тщательно записывал, и не только проблему и сумму, которую потратил на ее решение, но учитывал так же дорогу и свое время. Так что смысл в этом определенно был, но для Андрея, а не Войтеха. Войтех же надеялся в этом списке увидеть имена Льва или Анны, чтобы понять, был ли Андрей как-то с ними связан.

Он слышал, что Саша тоже не спит. Она не заглядывала в гостиную, вероятно, чтобы не мешать ему, но ходила по коридору, иногда тихонько хлопая дверью ванной, или гремела чем-то на кухне.

Звонок телефона заставил его вздрогнуть и первым делом посмотреть на часы: 1.38. Звонил Иван.

– Ты не спишь? – дежурно поинтересовался он, но было понятно, что даже если бы он подозревал, что Войтех уже спит, все равно позвонил бы. – Я тут кое-что интересное нарыл. Скайп включен?

Войтех взглянул на экран, убеждаясь, что нужная программа запущена, просто перешла в «спящий» режим, поскольку ноутбуком он давно не пользовался.

– Да.

– Я тебе сейчас ссылку кину, глянь.

Спустя мгновение скайп коротко пиликнул, а возле имени Ивана засветилась единичка, возвещавшая о пришедшем сообщении. Ссылка вела в одну известную соцсеть, и пока сайт загружался, Войтех гадал, что такого интересного там может быть, чтобы ради этого Иван позвонил ему почти в два часа ночи.

Ссылка привела на личную страничку Жени. А точнее, на одну из фотографий, загруженных в альбом. На снимке компания ребят, вероятно, студентов, отдыхала не то у кого-то дома, не то в ресторане: около десятка человек обнимались и демонстрировали в камеру бутылки с пивом, а весь стол, за которым они сидели, был уставлен разнообразными закусками.

– Открыл? – поинтересовался Иван.

– Да. Но что я должен здесь увидеть?

– На девчонку вторую слева посмотри.

Войтех увеличил снимок, чтобы лучше рассмотреть девушку, и почувствовал, как сердце пропустило удар.

– Это же одна из тех девушек, что погибли в общежитии, да? – уточнил он. – Но не убийца.

– Ага, – подтвердил Ваня. – Виктория Самарина. Значит, студент наш был с ней знаком и, вероятно, с Анной тоже. Так что как минимум одна связь уже есть. Может, до утра еще чего нарою.

Попрощавшись с Иваном, Войтех встал и прошелся по комнате, несколько раз взмахнул руками, разминая затекшие мышцы. Какое-то неясное тревожное чувство шевелилось внутри, словно он что-то упустил. Это одновременно заставляло напрягать память и радоваться, ведь раньше он связывал подобные ощущения именно со своим экстрасенсорным восприятием. Но вот теперь дара больше нет, а интуиция все равно обращает его внимание на что-то важное. Может быть, не так уж и не права Саша, утверждавшая, что интуиция – это всего лишь способность мозга быстро анализировать информацию и прогнозировать все возможные варианты развития ситуации? Если так, то это определенно радует. Даже без опухоли его мозг не потерял эту способность.

Войтех снова вернулся к ноутбуку, чтобы посмотреть на фотографию, но садиться не стал. Что в ней важного? Женя, Виктория, еще три парня и две девушки. Войтех быстро пролистал папку с делом об убийстве семьи Никаноровых, ища фотографию его детей. Нет, не они. Снова прошелся по комнате, прислушиваясь к звукам в квартире. Саша больше не ходила по коридору, но из спальни доносились какие-то звуки. Странно, обычно она предпочитала тихонько читать электронные книжки, если уж не спалось. Последние пару месяцев она подолгу не могла уснуть из-за боли в руке.

Вот, где-то здесь!

Сашу мучила боль в руке, и он не знал, чем ей помочь. Придумал поездку на море, и она действительно развлеклась, но рука продолжала болеть. Пока Саша загорала и купалась, Войтех порой работал за ноутбуком, когда позволял интернет. В один из таких дней ему написал Женя с вопросом: «Как дела?» Несмотря на то что они теперь стали официальной организацией, Войтех все равно мог привлечь его к какому-нибудь расследованию, если Женя пожелает. Женя желал, но вот последний курс университета не оставлял ему на это времени, однако он все равно поддерживал с ними связь. Войтех упомянул Сашин перелом, и Женя рассказал ему об этом пансионате. Что он говорил тогда?

«Мне знакомая о нем рассказывала. Они туда с подружками недавно ездили. Одна в аварию под самый Новый год попала, тоже никак переломы не заживали. Говорит, место прикольное, и боли прошли. Сгоняйте туда».

Именно поэтому, когда Иван выразил желание приехать к ним на выходные всей компанией, Войтеху и показалось неловким не позвать Женю. Дементьев вчера на совещании упоминал, что Ксения Лихачева несколько месяцев назад попала в аварию, в которой погиб ее жених, и подружки всячески пытались ее развлечь. Скорее всего, это именно Вика рассказала Жене о пансионате. Они ездили туда втроем. А потом Анна убила подружек и себя. Женя тоже там был, и тоже вчера едва не устроил массовое убийство. Могли ли быть там Лев и Андрей?

Войтех подошел к столу, снова пролистал папку с делом об убийстве семьи Льва. Знать бы, за какое время проверять, сколько проходит до первых симптомов… Он сел за стол и зашел на страничку Жени, без труда нашел в его друзьях Вику, а у нее – и Ксению с Анной. Пролистал альбомы всех троих. У Ксении давно не было свежих фотографий, Вика, по всей видимости, вообще предпочитала не афишировать личную жизнь в соцсетях, у нее на аватарке стояла картинка с изображением кота, а вот Анна выкладывала много и часто. Войтех нашел несколько фотографий, сделанных в лесу. Он не был уверен, что это тот самый лес, окружавший пансионат и деревню, но по времени примерно сходилось. Снимок выложен первого апреля.

Допустим, сроки у всех более или менее одинаковые, значит, после посещения дома у Жени первые симптомы появились спустя полторы недели. Анна убила подруг семнадцатого апреля, тоже примерно через две недели после того, как была в пансионате. Значит, Лев должен был быть там в середине марта, а Андрей – в середине февраля.

Войтех быстро отлистал ежедневник Андрея на нужные даты. Выезд к постоянному клиенту, некоей Петровой М., 21 февраля, 580 км, то есть примерно 290 км в одну сторону. Далеко, конечно, видимо, клиентка хорошо заплатила. Войтех открыл карту, измерил расстояние. От Пскова до пансионата получилось 270 км, но плюс по городу, да и измерения его были не так точны, как одометр в автомобиле. Он взглянул на часы. Не лучшее время, чтобы звонить этой Петровой, но, как говорят русские, охота пуще неволи. Быстро набрал номер и долго слушал длинные гудки. Наконец по ту сторону отозвался заспанный женский голос.

– Госпожа Петрова? – строго поинтересовался он, стараясь скрыть все еще сохранявшийся легкий акцент в речи. – Следователь Дементьев беспокоит. – Войтех назвал первое имя, пришедшее на ум, и конечно же, это было имя Дементьева. – По делу о смерти Вареникова Андрея Михайловича.

– Вы с ума сошли? – Женщина уже явно проснулась и была до крайности возмущена. – На часы смотрели?

– Это срочно, но не отнимет у вас много времени. – И, не давая ей опомниться, возразить или бросить трубку, Войтех спросил: – Скажите, двадцать первого февраля вы обращались к Вареникову за помощью для ремонта автомобиля?

То ли Петрова М. поняла, что действительно проще ответить на вопрос и отвязаться от непрошеного собеседника, то ли обалдела от такой наглости, но, немного подумав, сказала:

– Да. У меня машина сломалась, и я позвонила Андрею. Я отдыхала в пансионате, поблизости автомастерских не было, а Андрей давно занимается моей машиной, хорошо знает все ее болячки. Мне было проще заплатить ему за дорогу, чем искать местных ремонтников, ждать их диагностики, потом запчастей, которые наверняка будут не те. Знаем, проходили.

– В каком именно пансионате вы отдыхали?

– Это закрытое место в Новгородской области. Называется «Пансионат «Королевская кобра».

Пальцы, держащие смартфон, непроизвольно сжались сильнее.

– Вы не слышите голоса? – прежде, чем успел подумать, как это звучит, спросил Войтех. – Вам не кажется все вокруг ненастоящим?

– Что? – растерялась женщина.

– Пожалуйста, это очень серьезный вопрос.

– Вы псих, что ли? – разозлилась Петрова М. – Какие голоса? Я что, шизофреник, по-вашему?

– Послушайте, если вдруг почувствуете что-то такое, обязательно позвоните мне по этому… – Договорить Войтех не успел: женщина шмякнула трубку. Что, конечно, было неудивительно.

Значит, Андрей там был. Оставалось выяснить насчет Льва. Войтех снова потянулся к папке, которую дал Серегин. Вот свидетельские показания одного из друзей Льва. 11–13 марта вместе ездили на охоту, тогда и видел Льва в последний раз. На целых три дня – значит, куда-то далеко. Пансионат со всех сторон окружен лесом, наверняка в нем много зверей. Могли ли охотники поехать туда и остановиться в пансионате? Если рядом нет никаких охотничьих домиков или гостиниц, а их там нет, то вполне возможно.

Звонить другу Никанорова Войтех не стал, решив уточнить утром, куда они ездили. Вместо этого захлопнул ноутбук и вышел из гостиной. Ему нужно было поделиться своим открытием с Сашей, все равно она еще не спит, он совсем недавно слышал шум в спальне, да и из-под двери выбивалась узкая полоска света.

– Саша!

Он распахнул дверь и с удивлением увидел, что она спит. Причем, судя по всему, давно: она всегда засыпала на животе, только потом переворачиваясь на бок или спину. И частенько оставляла включенным ночник, если он задерживался. Войтех никогда не спрашивал об этом, но догадывался, что она боится темноты еще с тех пор, как ее преследовал Темный Ангел. Неужели он совсем потерял счет времени и с тех пор, как слышал звуки из спальни, прошло уже прилично?

– Войта? – Саша приоткрыла глаза, разбуженная его голосом. – Что случилось?

– Кажется, я нашел точку пересечения всех четверых, – сказал Войтех, вспоминая о том, зачем пришел. – Они все были в том пансионате, где отдыхали и мы.

Глава 11

20 апреля 2016 года, 8.30

Институт исследования необъяснимого

г. Санкт-Петербург

Утро в Институте исследования необъяснимого началось задолго до официального старта рабочего дня. Саша и Войтех подъехали к четырехэтажному зданию из красного и коричневого кирпича в половину девятого утра, но машины и Вани, и Долгова уже были припаркованы возле самого входа. В такое время они могли выбрать любое место, поскольку практически все организации, расположенные в этом доме, начинали работать в десять. Поднявшись на свой этаж, обнаружили, что и Нев с Лилей уже на месте, просто предпочли приехать на метро.

Поверенный Эдуарда Александровича Ляшина позвонил Войтеху с самого утра и заверил, что привезет Женю часам к десяти. К счастью, их молодой товарищ не успел натворить ничего серьезного: однокурсника, до которого он дотянулся до того, как его скрутили, отпустили из больницы, наложив лишь пару швов, а потому Ляшину не пришлось особо напрягаться, чтобы забрать Женю из полиции и перевезти в Санкт-Петербург.

Оставив Войтеха посвящать остальных в свои ночные домыслы, Саша сразу же направилась в медицинский отсек. Она еще накануне вечером скинула Долгову список необходимых препаратов, которые не успела подготовить, и хотела убедиться, что он ничего не забыл.

Константин Долгов, как всегда, выглядел идеально: хорошая стрижка, чисто выбритое лицо, выглаженный костюм, ненавязчивый запах дорогой туалетной воды. Хотя, судя по объемной сумке, которую Саша приметила на столе в лаборатории, он сегодня встал гораздо раньше ее и успел достать все, что требовалось. Далеко не все препараты из ее списка можно было найти в обычных аптеках, даже имея действующую лицензию врача частной практики. И как он все успевает? Даже Лиля, тщательно следившая за своей внешностью, и та порой выглядела растрепанной, если времени привести себя в порядок не хватало. Нечасто, но Саша могла припомнить пару-тройку таких случаев за четыре года знакомства. Этот же, похоже, спит стоя в надетом пиджаке и с вешалкой за плечами.

– Доброе утро! – поприветствовал он, когда Саша заглянула к нему в кабинет. Долгов сидел за столом, что-то изучая в ноутбуке. – Я тут как раз просматриваю материалы вскрытия, которые ты вчера привезла из Москвы.

Саша кивнула, не проходя внутрь. У нее было еще много дел до приезда Жени.

– Нашел что-то интересное?

– Кажется, да. Вот смотри. – Он чуть повернул к ней ноутбук, и Саше пришлось все-таки подойти ближе, чтобы увидеть экран, на котором была выведена одна из страниц протокола вскрытия Анны Старцевой. – Видишь? – Костя ткнул пальцем в строчку, где патологоанатом писал, что никаких особых отметок на теле Анны нет, ни шрамов, ни ран, ни татуировок. – Меня удивило, что на теле девятнадцатилетней девушки нет ни одного шрама, как будто она всю жизнь в хрустальном замке прожила, – продолжил он. – Я связался с клиникой, где наблюдаются все студенты МАРХИ, и попросил выслать мне сканы ее истории болезни. В семь лет ей вырезали аппендицит, но вот смотри. – Костя вывел на экран фотографию обнаженной девушки на столе патологоанатома, увеличил место, где крупным планом был виден живот. – Шрама от операции нет.

– Почему я сама вчера об этом не подумала? – расстроенно пробормотала Саша, осматривавшая все тела вживую.

– Для этого и нужны две головы, одна всегда увидит то, что пропустила другая, – усмехнулся Долгов, и Саша ясно поняла, что кто-то слил ему ее недовольство тем, что Войтех решил привлечь к делу и его.

– Жаль, что вторая голова накануне не осталась на совещание, – язвительно заметила она. – Вчера эта информация была бы гораздо ценнее, а теперь лишь подтверждает то, что Войтех понял и без нее: девушки отдыхали в том же пансионате, что и мы. Были там и Женя, и Никаноров, и Вареников.

– Ну, вторую голову на совещание никто не звал, – пожал плечами Долгов. – А я не имею привычки лезть не в свое дело.

Буквально через час перед входом в четырехэтажное здание остановился большой тонированный джип, из которого высокий, лысый как колено, парень вывел Женю. Тому, скорее всего, вкололи что-то успокоительное, причем, как не сговариваясь решили Саша и Долгов, весьма сильное, потому что больше всего Женя походил на зомби. Ноги переставлял автоматически, смотрел на мир стеклянными глазами, словно не узнавал никого из тех, кто вышел его встречать.

– Обалдеть, и как нам с ним в таком состоянии разговаривать? – проворчала Саша, когда они уже укладывали Женю на кушетку в лаборатории медицинской службы.

– Сейчас ему один коктейльчик прокапаем, и придет в себя, – невозмутимо пожал плечами Долгов. – Что ты как маленькая.

Саша предпочла бы возразить, поскольку не была поклонницей подобных «коктейльчиков», но ситуация складывалась не в ее пользу. Время в данном случае дорого. Ведь, кроме Жени, только из ИИН там было еще шесть человек. И следовало как можно скорее установить, как и в какой последовательности развиваются симптомы, пока кто-нибудь из них не бросился на остальных.

Женю уложили на тяжелую кушетку, зафиксировали крепкими кожаными ремнями на тот случай, если он начнет буянить. Чем больше лекарства попадало в вену их юного товарища, тем беспокойнее он становился. В соседнем кабинете неотлучно находился Нев, чтобы в случае чего прийти на помощь, но всем все равно было не по себе. Как минимум уже потому, что пришлось пойти на такие меры. Женя беспокойно метался на узкой кушетке, обводил товарищей уже более осмысленным, но почему-то пугающим взглядом. На вопросы не отвечал, и становилось понятно, что «коктейль» Долгова вывел его из состояния отупения, но узнать информацию он им не поможет.

Но самое страшное было даже не это. С того самого момента, как первая капля лекарства сорвалась с флакона и попала в систему капельницы, Саше казалось, что, кроме нее, Жени и Долгова, в кабинете еще кто-то есть. Она слышала странный неразборчивый шепот, который как будто раздавался у самого ее уха. Прислушивалась к собственным ощущениям, не кажется ли ей, что все вокруг выглядит ненастоящим, не хочется ли схватить скальпель и полоснуть им Долгова по шее. Ничего такого не было, но следовало рассказать о том, что происходит. Она уже открыла рот, как внезапно услышала очередной шепот и увидела, что Долгов тоже замер, чуть нервно оглядываясь вокруг.

– Ты тоже это слышишь? – спросила она.

Долгов посмотрел на нее, а затем обвел взглядом пустой кабинет и кивнул.

– Уже несколько минут, – тихо признался он. – Не могу только слов разобрать.

– Я тоже.

– Они говорят, что вы сделаете меня таким же, как сами, – внезапно внятно сказал Женя.

Оба повернулись к нему, и Саша почувствовала, как по спине побежали толпы мурашек. Женя сверлил их по-настоящему ненавидящим взглядом. Можно было легко представить, как он хватает нож и всаживает его в спину соседям. Или ружье, и расстреливает всю семью. Голыми руками душит подружек. Человек с таким взглядом способен на что угодно. Непонятный шепот приобрел издевательские нотки, и хоть по-прежнему нельзя было разобрать слов, Саша понимала, что Женя его хорошо понимает. Голос нашептывает ему что-то крайне негативное. Настраивает его против них всех. Пожалуй, хорошо, что у них есть не только кожаные ремни, но и Нев.

– И какие же мы, по-твоему? – спокойно поинтересовался Долгов, добавляя что-то в капельницу.

– Ненастоящие! – выкрикнул Женя, дернувшись на кушетке. Кожаные ремни на руках натянулись и затрещали. И хотя Саша знала, что они не порвутся, все равно испуганно попятилась к двери. – Фальшивые! И меня таким же хотите сделать, но я не дамся! Что ты мне колешь, тварь?! Прекрати немедленно!

Женя дернулся так сильно, что зашаталась тяжелая кушетка. Саша наконец сбросила с себя оцепенение и, стараясь не прислушиваться к шепоту, от которого кровь стыла в жилах, подошла ближе.

– Тихо! – велела она, глядя Жене в глаза. – Мы не причиним тебе вреда.

– Да вы уже причиняете! Фальшивки! Куклы! Ты что, не видишь, что происходит? Вокруг сплошные марионетки! Саша, – Женя внезапно успокоился и посмотрел на нее осознанно, почти нормально, – послушай меня, я не вру. – Голос его стал тише и от этого пугал еще сильнее. Он заговорил быстро, страстно, словно боялся не успеть сказать то, что хотел. – Прислушайся к себе, ты и сама это знаешь. Они все ненастоящие. Мы должны избавить мир от них, только тогда сможем жить по-настоящему. Я знаю, ты понимаешь, о чем я говорю. Останови его. Останови его, слышишь?

Саша слышала, как тихонько скрипнула дверь, и кто-то вошел в кабинет. Украдкой видела, как Долгов кивнул кому-то, но не могла оторвать взгляда от глаз Жени, как будто это он ее гипнотизировал, а не она его.

– Что тут у вас? – послышался тихий голос Войтеха, и это словно вывело Сашу из ступора.

Она моргнула и обернулась. Подействовало то ли ее внушение, то ли лекарства Долгова, но Женя немного успокоился. Он больше не метался, не пытался оторвать ремни, ничего не говорил, просто лежал на кушетке, глядя в потолок.

– Пытаемся довести пациента до того состояния, когда с ним можно будет побеседовать, – пояснил Долгов. – И вместе с Сашей тоже слышим голоса.

– Голоса? – напрягся Войтех.

Саша кивнула:

– Какое-то невнятное бормотание, которое Женя, кажется, разбирает гораздо лучше. Все как рассказывал Ване сосед Вареникова по палате.

– И как упоминали соседки студенток, – кивнул Войтех. – Такое ощущение, что это последняя стадия: когда голоса начинают слышать окружающие. Женя, – он подошел к кушетке, глядя на молодого товарища, – расскажи нам, с чего все началось?

Женя перевел на него тусклый взгляд и долго молчал, а потом наконец заговорил, и этот странный, безразличный ко всему голос казался еще более страшным, чем вспышка до этого:

– Где-то неделю назад у меня начало стрелять в ухе. Да так громко, что аж оглушало. Подумал, что простудился в пансионате, спал с открытым окном. Я собирался к врачу пойти, но как раз зачеты, не было времени. Буквально на следующий день прострелы прошли, но начало закладывать уши, как будто я под воду ныряю. Решил, что у меня точно отит, капли купил, чтобы дожить до конца зачетов. А затем начал слышать странные звуки. Даже когда находился один в пустой квартире. Шаги, шорохи за стенкой. Я подумал, что переутомился. Сам себе обозначил время: сдам зачеты и, если не пройдет, позвоню вам. Ну вдруг у меня барабашка завелся? А потом появился этот голос.

– Голос? – напряженно уточнил Войтех. – Один?

– Да. – Женя кивнул. – Очень похожий на мой. Как будто я сам с собой разговариваю, только он мне не подчиняется. Он сказал, что все, что я слышу, – это настоящий мир, который пробивается ко мне через ткань обмана. Что все вокруг меня – декорации, а люди – куклы. Мы как будто загружены в матрицу, понимаешь? Как в том фильме. Голос все время был рядом, про каждого, с кем я встречался, рассказывал, какой он на самом деле. И я… я не хочу жить среди всех этих тварей! Пойми, Войта, нас, настоящих, много, и если мы объединимся, то сможем избавить мир от тех, кто лжет. Я поэтому попросил позвонить тебе, когда меня заперли. Я знаю, ты поймешь меня! Нужно заняться этим срочно, иначе они сделают нас такими же, как сами! – Женя начал волноваться, и Долгов опять ввел какое-то лекарство в капельницу.

– Так, картина в целом ясна. – Войтех потер лоб, когда Женя снова повалился на кушетку, рассматривая потолок. – Нужно собрать всех и выяснить, у кого начали появляться подобные симптомы. – Он посмотрел на Долгова. – Ты и Аня единственные, кто там не был, а потому вы вне подозрений. А вот с меня вам придется начать.

– Что? – удивился Долгов.

– Я уже слышал этот странный звон в ушах, а сегодня ночью и звуки в пустой квартире. Думал, что Саша не спит, но она спала. Так что я первый кандидат.

– Боюсь, что я второй, – вздохнула Саша, не дав обеспокоенному Долгову прийти в себя.

* * *

Сидя в удобном кресле, повторяющем контуры тела, как мягкая подушка, с электродами на голове, Саша чувствовала себя очень странно и не могла подобрать правильного определения своим ощущениям. Родители говорили, что в детстве она была очень болезненным ребенком. Им даже пришлось из-за этого переехать жить к ее прабабушке. Та была еще полна сил присматривать за маленькой правнучкой, и ее не приходилось водить в детский сад по принципу большинства часто болеющих детей: «неделя в саду, две на больничном». Затем она то ли переросла этот возраст, то ли ежегодные поездки на море сделали свое дело: болеть Саша перестала.

Примерно лет с семи в поликлинике она бывала только на профилактических осмотрах, а в больницу так и вовсе впервые попала, уже учась в университете, и то на практику. Пожалуй, частым посетителем она была лишь в травмопунктах, поскольку дружить предпочитала с мальчишками, и игры у нее были соответствующие: она ломала руки, падая с недостроенных зданий, расшибала лоб, катаясь на велосипеде, и сдирала в кровь коленки, лазая по деревьям. Даже в феврале этого года, пострадав на расследовании, все равно отделалась тем же травмопунктом, затем снимала гипс и ходила на реабилитационные процедуры в частную клинику, где работала ее мама. А вот такого комплексного обследования, которое устроил им с Войтехом Долгов, и вовсе, наверное, не проходила никогда. Тот, казалось, решил испытать на них все возможности ИИН, начиная с анализов крови и заканчивая электроэнцефалограммой.

Тщательный опрос всех сотрудников, кто был в пансионате, дал понять, что подверглись воздействию непонятного феномена только Женя, Войтех и Саша. И если последние провели там целую неделю, то как и когда успел вляпаться Женя, приехавший и уехавший вместе со всеми, оставалось непонятным. Однако радовало уже то, что остальные не пострадали и никаких симптомов у себя не находили. На этих троих указывал и тот факт, что только они избавились от всех своих болячек.

Из девчонок-студенток вернулась полностью вылечившаяся от физических недугов Анна Старцева, она же и сошла затем с ума. На теле Ксении Лихачевой остались шрамы после ДТП. Петрова М., оказавшаяся Марией, как страдала бронхиальной астмой, так и страдает до сих пор. Избавился ли от чего-то Андрей Вареников, проведший там всего полдня, пока чинил ее машину, теперь уже было не установить, но сомнений это не вызывало ни у кого.

Четверо охотников, среди которых был и Лев Никаноров, действительно охотились в тех местах, как выяснил утром Войтех, правда, в пансионате не останавливались. А это значило, что дело не в самом доме, а в месте в целом. Один из них рассказал по телефону, что дом они видели, проходили мимо, но не заглядывали внутрь. Они вообще охотились в десятке километров от него, туда попали случайно, заблудившись, когда переезжали с одного места на другое. Голосов никто из них на данный момент не слышал и с болячками не распрощался.

Долгов снял показания электроэнцефалограммы и заявил, что ему понадобится какое-то время на обработку данных, велев при этом Саше и Войтеху не покидать кабинет. Они и не собирались, поскольку оба были впечатлены перспективой причинить кому-то вред, хотя пока не слышали никаких внятных голосов. А ведь те еще должны были какое-то время внушать им, что все вокруг ненастоящее. Если верить словам Жени, он прожил с голосом около трех дней, прежде чем решил, что пора избавить этот мир от кукольных однокурсников.

Поскольку Войтех находился в карантине, а Дементьев проводил опрос друзей Жени в Москве, сбылась наконец мечта Ивана Сидорова: Анна назначила главным его.

– Ванька такая деловая колбаса, вы бы видели, – делилась впечатлениями Лиля, когда принесла им обед. – Команды раздает, информацию собирает. Не узнаю своего братца.

Войтеха всегда нервировали ситуации, когда контроль принадлежал не ему, но сейчас оставалось надеяться, что Иван, дорвавшийся до власти и желающий в первую очередь произвести впечатление на Анну, а во вторую – доказать тому же Войтеху, что он ничуть не хуже его, сделает все правильно. Им же с Сашей оставалось только сидеть в кабинете медотсека, соседнем с тем, где держали Женю, и ждать результатов.

– Как ты себя чувствуешь? – поинтересовался Войтех, когда их наконец оставили одних.

Саша полулежала в соседнем кресле, большом и удобном, в котором она казалась еще меньше, чем была на самом деле, с закрытыми глазами, но Войтех знал, что она не спит. И она на самом деле быстро открыла глаза и повернулась к нему, улыбнувшись. Несмотря на улыбку, Войтех видел, что она напряжена и напугана. Такая ситуация напугала бы кого угодно, не только бесстрашную Сашу.

– Прекрасно. Голосов не слышу, Долгова убить желания не возникает, и даже ты все еще кажешься мне настоящим.

– Боюсь, что друг другу мы и будем казаться настоящими, – очень серьезно заметил Войтех. Как раз над этим он и размышлял несколько последних минут.

– Что ты имеешь в виду? – Саша повернулась к нему и приподнялась на локте, чтобы лучше видеть его лицо.

– Помнишь, что говорил Женя? Он как будто узнал в нас своих. На всех кричал, что они фальшивки и марионетки, и только нам говорил, что вместе мы можем сделать мир настоящим, что можем понять его.

Саша медленно кивнула, вспоминая. Действительно, сначала Женя и ее, и Долгова обвинял в том, что они хотят сделать его таким же, как сами, но затем обратился именно к ней, спрашивая, неужели она сама ничего такого не видит и не замечает. А когда пришел Войтех, говорил то же самое ему.

– Что ж, в этом есть плюс.

Войтех удивленно приподнял брови.

– Сам подумай, мы тогда сможем опознавать тех, кто тоже там побывал и подвергся воздействию феномена. Предотвратим, так сказать, трагедию.

Войтех на секунду задумался, а потом покачал головой:

– Боюсь, нам просто не хватит на это времени. Самое большее, что нам осталось, – неделя, если мы пострадали примерно в конце своего пребывания там.

Саша вздохнула и кивнула, соглашаясь с ним. Войтех протянул руку и сжал ее ладонь.

– Не волнуйся, мы найдем выход.

– Обещаешь?

– Ты же знаешь, я никогда не обещаю того, в чем не уверен. Но вот Иван едва ли позволит своему первому делу в качестве руководителя провалиться.

Войтех сказал это нарочито серьезным тоном, и Саша рассмеялась. Да уж, эта «деловая колбаса» в лепешку расшибется, но сделает все возможное. Главное, чтобы этого «всего» было достаточно. Они оба надеялись, что что-то даст обследование Долгова. Однако надежды не оправдались.

Костя зашел к ним в начале пятого вечера и выглядел при этом чрезвычайно хмурым, больше всего сейчас напоминая Дементьева не в настроении.

– У тебя такое лицо, как будто мы не доживем и до утра, – попыталась пошутить Саша.

– Как раз наоборот, – хмыкнул Долгов. – Держу пари, у Дворжака таких показателей даже перед полетом в космос не было. Пойдемте, нас ждут в конференц-зале.

На этот раз на совещании были те же лица, только вместо Дементьева, который все еще находился в Москве, но уже, как оказалось, успел отзвониться Ивану с собранной информацией, присутствовал Константин Долгов. Он и начал совещание.

– В общем, с медицинской точки зрения все трое: и Женя, и Саша, и Войтех – абсолютно здоровые люди. Я не нашел у них ни малейшего отклонения ни в физическом, ни – насколько хватило моих познаний – в психическом плане. Женя, естественно, находится в состоянии стресса, но даже стресс этот кажется обычным. ЭЭГ не регистрирует ничего странного и необычного.

– А что, стресс может быть и необычным? – не понял Иван, чем заметно смутил Долгова.

– Скажем так, я такое наблюдал, – уклончиво ответил он.

– А-а-а, в ЗАО своем, да? – догадался Иван, и в голосе его проскользнули угрожающие нотки.

– Да. Те, кто так или иначе слышал голоса, например, мертвых, тоже во время контакта находились в стрессе, но при этом на ЭЭГ у них были отклонения. Грузить вас информацией, которую поймет разве что Саша, я не буду, тем более здесь ничего такого нет.

– Да и мою версию с психическими отклонениями можно вычеркивать, – вздохнула Саша, кивнув на доску, где накануне вечером Войтех записывал их теории. – ЭЭГ что-то показала бы. А что насчет версии Лили с вирусом?

Долгов развел руками.

– Ваши анализы тоже чисты. Я, конечно, не утверждаю, что сделал все возможные, проверил на все, что в принципе имеет место быть в этом мире, но, согласись, даже если бы вы были заражены каким-то вирусом – не важно, известным науке или нет, – то он повлиял бы на показатели крови. А они у вас, как я говорил, идеальные.

– Значит, у нас остается версия Нева, – подвел итог Войтех, тоже посмотрев на доску. – Преследование демоном или что-то вроде этого. И поскольку мы теперь уверены, что голоса слышат не только те, кто подвергся воздействию феномена, но и те, кто находится рядом с ними, эта версия становится все более правдоподобной. Если, конечно, у тебя есть мысли на этот счет. – Войтех повернулся к Неву.

– Кое-что есть, – кивнул тот, и все с интересом посмотрели на него. – Я предполагаю, что в том месте, где находится пансионат, истончается граница между нашим миром и потусторонним – это необязательно привычный нам мир духов, потусторонних миров много – и человек как бы устанавливает связь с кем-то из того мира. Именно его голос он и слышит. Поначалу сам. Поначалу даже не осознает, что это голос, просто какой-то шум, невнятный звук, который мозг пытается интерпретировать, найти схожесть с чем-то знакомым. Голос оформляется позже. Далее, чем сильнее человек прислушивается, тем лучше налаживается эта связь. И вот он уже может разобрать слова, фразы, а затем становится своего рода «антенной», как бы транслирует этот голос и остальным.

– То есть, развивая твою теорию, – медленно продолжила Лиля, все еще додумывая мысль, – если бы эти люди не съезжали с катушек и не кончали жизнь самоубийством, рано или поздно голос не только слышали бы остальные, но и тоже отчетливо его разбирали?

– Это не исключено, – кивнул Нев. – Но человеческий организм не способен на такие контакты, вот и сходит с ума. И это даже к лучшему.

– Почему? – не поняла Саша. Она в этой ситуации не видела ничего хорошего.

– Потому что представьте себе, что случится, если голос с того света начнут слышать все, – пояснил Нев. – Во-первых, человека-антенну наверняка признают мессией, а голос будут слушаться беспрекословно. Во-вторых, как мы уже поняли, голоса эти настраивают людей против своего же мира.

Остальные согласно закивали. Саша тоже согласилась бы, если бы речь не шла о ней самой и Войтехе, которым в скором времени предстояло стать такими антеннами. И Жене, который уже стал и у которого времени оставалось еще меньше, чем у них. Может, они и не дадут ему себя убить, но он запросто может окончательно сойти с ума, не выдержав подобной нагрузки.

– А есть ли способ как-то прервать эту связь? – спросил Войтех.

Нев тяжело вздохнул и снял с носа очки, что в данном случае обозначало не смущение, а желание не фокусировать взгляд на ком-то из коллег.

– Пока мы не поймем точно, что это за связь, с каким миром и какими существами она установлена, как и почему вообще установилась, едва ли я смогу ответить на этот вопрос. Более того, пока это всего лишь моя теория.

– Но очень стройная и логичная, – заметил Ваня. – И единственная, которая у нас осталась. Значит, нам нужно снова поехать в пансионат и провести расследование. Найти эту границу и понять, что произошло. Возможно, местные нам помогут. Ведь если связь устанавливается между случайными людьми в случайном порядке, у местных гораздо больше шансов было выйти на контакт. Они не могут ничего не знать.

– Прекрасно, и кто поедет? – уточнил Долгов. – Хочу напомнить, что мы не знаем, по каким критериям устанавливается связь, а значит, не сможем и защититься. Пока у нас трое пострадавших, но это количество может вырасти.

– Из чего вытекает логичное предположение, что поехать должны те, кому уже не страшно, – заметил Войтех. – То есть я и Саша. У нас еще есть немного времени, пока мы адекватны. Что-то можем успеть узнать.

– Я поеду с вами, – добавил Иван.

– С ума сошел? – возмутилась сестра.

– Я в этом деле главный, а значит, должен принимать непосредственное участие. Это оправданный риск. Тем более кто-то должен следить за этими гавриками. – Он кивнул в сторону Саши и Войтеха. – И не упустить тот момент, когда они начнут сходить с ума. Даже если я тоже подвергнусь действию феномена, то у меня будет еще недели две на то, чтобы во всем разобраться.

– Очень обнадеживающе, – проворчала Лиля, недовольно скрестив руки на груди.

– Значит, так и поступим, – подвел итог Иван. – Нев, вы с Лилькой ищите еще информацию, Костик присмотрит за студентом, а мы втроем едем в пансионат. Выдвигаться предлагаю сегодня же вечером, чтобы не тратить время, которого у нас и так мало. Только, Дворжак, ради бога, оставь в сейфе свой пистолет.

Войтех удивленно посмотрел на него.

– Предлагаешь мне поехать в опасное место без оружия?

– Против потусторонних голосов твой пистолет все равно бесполезен, а вот когда ты решишь, что надо бы грохнуть всех вокруг, будет лучше, если у тебя не будет при себе оружия. Ты же с меня начнешь, я тебя знаю.

Войтех на секунду задумался, а затем кивнул.

– Справедливо.

Глава 12

21 апреля 2016 года, 4.10

Новгородская область

– Слушай, Витек, а ты вообще об этом пансионате что-нибудь читал дальше первой страницы гугла?

Вопрос Ивана настолько бесцеремонно вывел Войтеха из задумчивости, что он даже не сразу его понял.

Они выехали из Санкт-Петербурга очень поздно, когда часы давно пробили полночь. Лиля предлагала дождаться утра, но остальным казалось, что это лишняя потеря времени. Жене снова пришлось дать сильное успокоительное, да и у Саши с Войтехом каждый час был на счету. Кто знает, когда пугающие симптомы проявятся у них? Для безопасности в первую очередь Ивана следовало поторопиться.

Ехать решили на Сашиной машине, поэтому та сидела за рулем, Войтех рядом с ней на пассажирском сиденье, а Иван с удобством устроился сзади, поставив себе на колени ноутбук и положив рядом огромную пачку чипсов. Из динамиков лилась громкая музыка, не позволявшая Саше уснуть, но в целом все предпочитали молчать, думая каждый о своем. Войтех периодически бросал взгляд на Сашино сосредоточенное лицо, пытаясь понять, о чем она думает, но ему и раньше редко удавалось угадывать ее мысли и поступки, теперь же, без экстрасенсорных способностей, он и вовсе чувствовал себя беспомощным. Ни дара, ни пистолета – Войтех даже не знал, что нервировало его сильнее.

– Что? – спросил он, полуобернувшись назад.

– Я спрашиваю, ты, когда Сашку решил туда везти, наверняка же читал что-то о пансионате? Дальше первой страницы поисковика заходил? – повторил свой вопрос Иван.

– Да я, честно говоря, дальше первой ссылки не заходил, – признался Войтех.

В этом на тот момент не было нужды. Женя рассказал ему о пансионате, описал со слов знакомой красоты местной природы и плюсы уединения и сказал название, а Войтех уже открыл сайт самого пансионата, убедился, что Женя был прав, и сразу забронировал дом. Его даже не сильно волновала правдивость уникальной целебной атмосферы, он просто хотел дать Саше время еще немного отдохнуть и набраться сил. Знал, что ей понравится, и ей действительно понравилось. Кто же мог предполагать, чем все закончится?

– А там начиная со второй страницы есть что-то интересное? – спросила Саша, приглушая музыку, чтобы было комфортнее разговаривать.

– Не то слово, – хмыкнул Ваня. – Черт, чипсы кончились. – Он смял шуршащую упаковку и отбросил подальше, проигнорировав гневный Сашин взгляд в зеркале заднего вида. – Если читать не рекламные статьи про пансионат, а в целом про местность, где он находится, тут много интересного. Эдакий аналог Шушмора местного разлива.

– Шушмора? – переспросила Саша. – Что это такое?

– Ну ты неуч! А еще сотрудник Института исследования необъяснимого! Дворжак, ты-то хоть слышал про него?

– Немного, – уклончиво ответил Войтех. – Насколько мне известно, урочище Шушмор – это некая аномальная зона где-то на границе Московской и Владимирской областей. Но подробностей я не знаю, это место никогда не попадало в сферу моих интересов.

– В общем, урочище Шушмор – это действительно аномальное место в тех краях, – с видом профессора начал Иван. – Где именно оно находится, никому неизвестно. Говорят, там когда-то жили люди озер – колдуны и маги. У них был интересный похоронный обряд: своих умерших они клали в лодки, поджигали и спускали вниз по реке. Поэтому в самом урочище не было найдено ни одного захоронения. Зато там в изобилии змей, странного вида деревьев – с кривыми, а то и вовсе квадратными стволами, в землю часто ударяют молнии, постоянно пропадают люди и животные. Но самое сердце Шушмора – древнее капище. То бишь место поклонения языческим богам. Представляет оно из себя сферу из камней с узким входом. Мне даже попадалась информация, что некоторые видели странных людей, выходящих из сферы по ночам и исчезающих внутри с рассветом. Так что местечко крайне любопытное.

– Все это действительно любопытно, – согласился Войтех без особого энтузиазма в голосе, – но при чем тут наш пансионат? Даже несмотря на то, что точное местоположение Шушмора не установлено, он в любом случае находится в другом месте.

– Так я ж и не сказал, что он здесь находится, – напомнил Иван. – Я сказал, что здесь аналог Шушмора. Сам посуди: молнии, змеи. Покопался я по разным сайтам и форумам и нашел любопытные вещи. Есть даже упоминание, что какой-то здешний исследователь написал книгу про эти места, но вот самого текста в интернете нет. Место это известно примерно с середины восемнадцатого века. Когда-то поблизости располагались несколько деревень, но вот в самом лесу никто не жил. Место считалось нехорошим, его даже прозвали Гадова низина. Вероятно, потому, что здесь уже тогда водилось много змей. Существует легенда, что именно сюда раз в год сползались все местные змеи, чтобы выбрать змеиного царя. Здесь всегда было много грибов и ягод, но люди старались не заходить даже в голодные годы. Потому что велика была вероятность либо нарваться на полчища гадюк, либо и вовсе заблудиться и не выйти. Я нашел упоминания о трех известных исчезновениях, но, полагаю, их было гораздо больше. Здесь пропадали и одинокие путники, и даже целая охотничья экспедиция в конце девятнадцатого века. Вскоре после этого здесь обосновался некто Архип Степанович Полозков, вырубил поляну, построил дом. Место вроде как начало населяться людьми, странные исчезновения прекратились. Но затем грянула революция, Полозкова либо раскулачили, либо он сам сбежал, точно неизвестно. Люди тоже исчезли, низина снова заросла, дом обветшал. Змей вроде как стало меньше, но жители ближайших деревень все равно старались сюда не ходить. Люди бесследно больше не исчезали, но заблудиться и выйти через несколько дней здесь все еще считается нормальным. А те, кому довелось переночевать в этих местах, рассказывают, что видели странные огни. Те как будто танцевали между деревьями, водили хороводы, то приближались, то вновь уплывали.

Войтех и Саша переглянулись.

– Очень похоже на то, что видели мы, – кивнула Саша.

– Я вот подумал, а что, если это были не шаровые молнии? – Иван закрыл ноутбук и посмотрел на обоих.

– А что? – не поняла Саша.

– Ну как-то по описанию теперь уже не очень на них похоже. Может, НЛО? – Иван сказал это с абсолютно невозмутимым видом, но смотрел при этом исключительно на Войтеха.

– Я все ждал, когда же ты пошутишь на эту тему, – хмыкнул тот. – Но ведь я тебе уже однажды говорил: я считаю, что инопланетяне небольшого роста, головы у них сплюснутые, и они серого цвета. А вовсе не похожи на огненные шары.

– Ну это, может, те, с которыми ты встречался, были маленькие и сплюснутые. А Вселенная бесконечна, знаешь ли, вдруг в одном из созвездий есть как раз такие инопланетяне, в виде огненных шаров? – не сдавался Иван. – Ты же, небось, смотрел все эти Звездные пути, врата и войны, должен понимать, что внеземная жизнь раз на раз не приходится.

– Может, и так, – согласился Войтех, и голос его прозвучал настолько серьезно, что Саша покосилась на него, проверяя, шутит он или действительно верит в это. – Но с какой стати всем представителям внеземной жизни так любить нашу планету? Зачем им ее посещать?

– Тут уж я пас, – развел руками Ваня. – Может, им тут медом намазано?

Бесполезный разговор пришлось прервать, поскольку Саша как раз выехала на дорогу, которая вела к пансионату. Ехать оставалось меньше пяти минут. Войтех позвонил Софье Васильевне специально как можно позднее, чтобы она не смогла связаться с хозяином пансионата. Конечно, он не стал говорить, что они едут с расследованием, сказал, что Саша хочет провести в доме еще несколько дней, но все равно справедливо опасался, что такое внезапное желание вызовет подозрения. Софья Васильевна и в самом деле не показалась ему довольной, но заверила, что пансионат свободен и она будет счастлива снова принять их.

Дом действительно выглядел пустым. Конечно, даже если бы в нем кто-то жил, то в половине пятого утра едва ли в окнах горел бы свет, все-таки люди сюда приезжают в основном отдыхать, а не вставать ни свет ни заря, но во дворе не было видно ни машин, ни чьих-либо следов.

Саша припарковала «Ауди» возле калитки, и все трое вышли в прохладу весеннего утра. Солнце еще не показалось за верхушками деревьев, но было уже светло, пахло свежестью, а среди деревьев щебетали ранние птицы. Еще немного, и теплые лучи начнут согревать землю.

– Ну что, пройдемся до деревни, возьмем ключи у Софьи Васильевны? – предложила Саша, зябко поежившись.

– В пять утра? – удивился Ваня, демонстративно посмотрев на часы, которые еще даже пяти не показывали.

– Не ломать же дверь, – согласился с Сашей Войтех.

– Ну, идите, а я, пожалуй, тут останусь, – пожал плечами Ваня. – Осмотрюсь еще раз, намечу план действий.

Войтех кивнул, давая понять, что его такой план устраивает.

* * *

В лесу было темнее, чем возле дома, а потому Саша старалась держаться рядом с Войтехом. Впрочем, даже если бы она захотела отстать, он не позволил бы: так крепко сжимал ее ладонь. То и дело она вглядывалась в пространство между деревьями, выискивая глазами странные огоньки, с которыми они встречались раньше, но сегодня ничего такого не было. То ли уже достаточно рассвело, то ли они появлялись не каждую ночь. Саша видела, что Войтех исподтишка тоже оглядывается, но спрашивать, о чем он думает, не решалась.

– Ты слышишь это? – внезапно спросил Войтех, замедляя шаг.

Саша тоже притормозила, выплывая из своих мыслей. Уже проснулись птицы, стрекотали в траве какие-то насекомые, шумели первыми листьями деревья, но в эти естественные для любого леса звуки примешивалось что-то еще. Шепот. Как будто деревья за их спинами переговаривались друг с другом, осуждающе смотрели им вслед и качали кронами, как головами. Холодок пробежал вдоль позвоночника, заставляя приподняться мелкие волоски на теле.

– Слышу, – одними губами прошептала Саша.

Войтех медленно потянулся к ремню, где всегда носил пистолет, и раздраженно выдохнул, не обнаружив его там.

– Sakra… Думаешь, это уже оно?

– Я не знаю. – Саша поежилась и обхватила себя руками. – Мне кажется, едва ли оно началось бы у нас одновременно. Даже если контактировали с тем миром мы вместе, то все равно воздействие на психику должно быть разное. Мне кажется, это лес, а не мы.

Войтех кивнул, поскольку и сам был такого же мнения. Ему казалось, что голоса должны были начаться в голове, но сейчас он явно слышал их извне. Женя говорил, что голос, который слышит он, похож на его собственный, в этом же шепоте Войтех себя не узнавал, да и слов по-прежнему не разбирал.

– Давай поторопимся, – предложил он.

В отличие от леса, деревня встретила их полной тишиной. В этом не было ничего необычного, поскольку в подобных поселках люди не встают в пять утра, но все же тишина эта казалась странной, необычной. Войтеху снова пришло на ум, что вся деревня укрыта непроницаемой пеленой, не пропускающей звуки из внешнего мира. В некоторых домах горел свет, но в окнах не мелькали тени. Гаражи были по-прежнему закрыты, а улицы пустынны.

– Давай сразу пойдем к Софье Васильевне, – предложил Войтех.

Они медленно двинулись по единственной улице, внимательно глядя по сторонам и убеждаясь, что поселок еще спит. Но почему тогда в некоторых окнах горит свет? И дверь единственного небольшого кафе-пекарни чуть приоткрыта, но оттуда не доносится ни звука. Невозможно было предположить, что в подобном месте кафе открыто круглосуточно. Все это казалось очень странным и чем-то напоминало деревню Комсомольскую, с которой четыре года назад начались их совместные приключения.

Они дошли до дома управляющей пансионатом и вошли во двор, а вокруг по-прежнему ничего не изменилось. В доме Софьи Васильевны также горел свет на втором этаже, но на звонок в дверь никто не отозвался. И Саша, и Войтех слышали переливчатую трель, а значит, должна была ее услышать и Софья Васильевна. Войтех вытащил телефон, чтобы позвонить, но, как и предупреждала управляющая в первый день их приезда, мобильной связи здесь не было.

– Не нравится мне это, – пробормотала Саша.

– Пойдем в кафе, – предложил Войтех. – Раз оно открыто, значит, хозяин не спит. Попросим позвонить на стационарный телефон.

Саша сильно сомневалась в успехе этой идеи. На ее взгляд, если уж Софья Васильевна не услышала звонок в дверь, то телефон ее точно не разбудит, но вариантов у них не было.

Они спустились со ступенек и уже две минуты спустя оказались возле кафе. Зайдя внутрь, растерялись еще сильнее. Здесь находились хозяин кафе, один посетитель и Светлана, горничная из пансионата. Очевидно, она прибиралась не только там, но и в кафе, потому что сейчас в руках у нее была швабра, а рядом стояло ведро с водой. Но не наличие трех человек в кафе в шестом часу утра удивляло больше всего. Гораздо сильнее заставлял биться сердце тот факт, что все трое застыли в неестественных позах. Хозяин кафе, высокий плотный мужчина, который на пикнике угощал всех собственноручно испеченным лавашом, наклонился над кофейным аппаратом, маленький дисплей которого был выключен. Светлана держала в руках швабру, с которой уже не капала вода, но, когда Саша дотронулась до нее, тряпка оказалась чуть влажноватой, словно ее окунали в воду несколько часов назад. Посетитель сидел за столом, уставившись в почти пустую чашку с давно остывшим кофе. Никто из них никак не отреагировал на вошедших, не повернул в их сторону голову и вообще не пошевелился.

– Что за черт? – пробормотала Саша, подходя к Светлане. Кроме тряпки, она коснулась еще и руки женщины, проверяя пульс. К счастью, он был, хоть и несколько замедленный. Саша помахала рукой перед лицом Светланы, но та никак на это не отреагировала. – Войта, что происходит?

– Хотел бы я знать, – покачал головой тот, направляясь к посетителю.

Это был точно он, теперь Войтех не сомневался. Мужчина, показавшийся ему знакомым еще в прошлый раз. Андрей Вареников, тот самый пациент психиатрической клиники, убивший своих соседей и себя самого.

– Саша, – позвал Войтех и, когда та подошла, указал на мужчину: – Ты его не узнаешь?

Саша наклонилась, чтобы рассмотреть неподвижное лицо, которое больше походило на маску. Люди вообще напоминали экспонаты выставки восковых фигур, и, если бы не бьющееся сердце в их груди, Саша действительно приняла бы их за восковых.

– Вареников? – неуверенно предположила она.

– Если это он, то где-то здесь должны быть и Лев Никаноров, и Анна Старцева.

Они переглянулись и, не сговариваясь, почти бегом покинули кафе.

Осмотр каждого дома занял почти час времени. Те дома, которые оказались заперты, они обходили по кругу, заглядывая в окна, в другие же, где двери были открыты, заходили внутрь. И везде наблюдали одну и ту же картину: замершие, словно в анабиозе, жители. Кто-то уже лежал в кроватях, выключив свет, кто-то еще только собирался отходить ко сну. К выводу, что все случилось еще вечером, Саша с Войтехом пришли, изучив обстановку: остывшие, но еще не успевшие заплесневеть, как если бы лежали несколько дней, еда и напитки; чуть влажные вещи в корзине для белья в одном из домов, которые были бы мокрыми, случись все только что. Войтех сделал несколько фотографий на телефон, чтобы показать остальным.

Никанорова и Анну они действительно нашли. Бизнесмен обнаружился в небольшом домике у самого леса. Ни Саша, ни Войтех не помнили, кто жил в нем две недели назад, когда они приходили сюда на пикник. Анна же лежала в кровати в доме Софьи Васильевны. Она занимала маленькую комнатку, в которой на столе горкой возвышались учебники, а возле кровати стоял наполовину распакованный чемодан, словно девушка недавно приехала.

В последнем доме жила семья Светланы. Маленький сын уже спал в кроватке, а его отец, очевидно, дожидался жену с работы: сидел перед работающим телевизором с книгой и полупустой чашкой чая в руках. Почему-то маленькое тельце ребенка в светло-зеленой пижаме тронуло Сашу больше всего. Если предположить, что здесь находятся люди, которые так или иначе контактировали с другим миром в этом пансионате, а затем сошли с ума и погибли, как Никаноров, Старцева и Вареников, значит, с этим мальчиком произошло то же самое.

– Нужно вызвать «Скорую помощь», – неуверенно предложила Саша, когда они еще стояли в детской. – Или все-таки рискнуть и позвать сюда всех наших.

Войтех сомневался, что этим людям помогут обычные врачи, но что делать, он не знал.

– Так, – выдохнул он, немного подумав, – пойдем отсюда, на месте все решим.

Он завернул мальчика в одеяло, взял его на руки, и все вместе они вышли на улицу. Нужно попытаться спасти хотя бы ребенка, а потом разбираться с остальными.

На улице по-прежнему ничего не изменилось. Все это походило на какие-то странные декорации, и Саша сначала даже испугалась: не перешла ли она на следующую стадию, не кажется ли ей все ненастоящим? Но тогда, наверное, она уже должна была бы слышать отчетливый голос, а здесь, в деревне, она не слышала даже того шепота, который раздавался в лесу.

Пока они изучали деревню, небо над лесом покраснело, давая понять, что вот-вот взойдет солнце. Радостный гомон птиц в лесу перебивал все другие звуки, поэтому даже если деревья и продолжали шептаться за их спинами, то они ничего не слышали. Войтех шел по узкой тропинке торопливо и молча, крепко прижимая к себе мальчика, Саша изо всех сил старалась поспевать следом. Они дошли примерно до того места, где в прошлый раз повстречались с огненными шарами, когда мальчик на руках Войтеха внезапно резко дернулся, выгнулся дугой, открыл рот, пытаясь не то вдохнуть, не то выдохнуть, но у него ничего не получалось.

– Саша! – позвал Войтех, поскольку та немного отстала, разглядывая что-то в стороне.

Саша тут же подбежала к нему, с тревогой глядя на мальчика. Тот хватал ртом воздух, глаза его по-прежнему были плотно закрыты.

– Положи его, – велела Саша, и когда Войтех опустил мальчика на землю, торопливо развернула одеяло и принялась осматривать его, щупать пульс и проверять дыхание.

– Он не дышит! И сердцебиение падает. Нужно срочно нести его к нам, у меня в аптечке есть лекарства.

Войтех снова поднял мальчика на руки, уже даже собрался сделать шаг, но внезапно передумал. Бросил на Сашу тревожный взгляд, а затем развернулся и побежал в обратную сторону, снова к деревне.

– Войта! – закричала Саша. – Стой!

Он только помотал головой, не отвечая и продолжая бежать. Саше ничего не оставалось, как последовать за ним.

– Что ты делаешь? Даже если у них есть лекарства, я не знаю, где их искать! Войта!

Войтех бежал быстро, словно не держал на руках ребенка, и остановился, лишь выбежав на опушку леса, к самой деревне. Саша догнала его, кипя от негодования. Она даже не подозревала, что может развить такую скорость.

– Ты что творишь?!

– Все нормально, – почти не запыхавшись, сказал он. – Он дышит.

Саша взглянула на ребенка, убеждаясь, что он на самом деле в порядке. Кожа снова порозовела, а дыхание стало ровным и ритмичным.

– Их нельзя выводить из деревни, – уверенно сказал Войтех. – Пока они в таком состоянии, они не должны ее покидать. Я не знаю, в чем дело, но это так, Саша, я уверен.

Ответить она ничего не успела: мальчик медленно открыл глаза и, увидев незнакомых людей, испугался, дернулся и попытался вырваться, но Войтех только крепче прижал его к себе.

– Тише, – как можно спокойнее велел он. – Мы сейчас отнесем тебя к маме с папой. Все хорошо.

В том, что все будет хорошо, Саша была не так уверена. Со стороны домов к ним уже направлялись люди, и как они будут объяснять ситуацию, она не представляла.

* * *

Естественно, Ваня не собирался ждать, пока Саша и Дворжак принесут ключи от дома. Попасть внутрь невелика задача. Он быстро обошел двор, убеждаясь, что в нем ничего не изменилось с тех пор, как они всем составом гостили здесь. Все та же аккуратная поленница дров для камина, пока еще почти пустые клумбы, подстриженные кусты, деревья за забором. Даже следы от шашлыков были тщательно убраны. Ничего здесь не вызывало подозрений и не казалось странным.

Отперев дверь, Ваня перетащил в дом все привезенное оборудование. Следовало начать его установку уже сейчас, поскольку времени на это потребуется немало. Он скинул куртку, распаковал первую сумку с камерами и огляделся, намечая, где, что и как лучше повесить, чтобы при минимальном оборудовании захватить как можно большую площадь.

Работа закипела, Ваня даже принялся напевать себе под нос какую-то песенку, когда неясный шум заставил его замереть. Он как раз стоял на стремянке под потолком большой гостиной, когда услышал шаги на втором этаже. Если бы вернулись Саша и Войтех, они не смогли бы пройти мимо него незамеченными. Неизвестный тем временем прошел как раз у него над головой и, судя по звукам, начал спускаться по лестнице. Ваня медленно, стараясь не издавать лишних звуков, вытащил камеру, которую еще не успел прикрепить, и направил в сторону лестницы.

Скрип приближался, и вот уже неизвестный гость ступил на последнюю ступеньку, а затем – на пол. Еще секунда, и он покажется из-за угла. Ваня крепче сжал камеру, глядя то на экран, то поверх него, но ни там, ни там ничего не происходило. Словно гость почувствовал его присутствие и тоже замер. Наверх он не поднимался, в гостиную не выходил, а больше ему деться было некуда. Разве что свернул в узкий коридор к электрическому щитку, но были бы слышны шаги.

Не глядя под ноги, чтобы ничего не упустить, Ваня спустился со стремянки и медленно двинулся в сторону лестницы. Шаг, еще шаг. Осталось всего около полутора метров, и он покрепче обхватил камеру, чтобы в случае чего не выронить ее. Случаи бывают разные, это он хорошо знал. Тот, кто стоял за углом, мог готовиться к нападению, и Ване следовало предусмотреть это. Наконец до угла осталось всего ничего. Воздух уже звенел от напряжения. Глубоко вдохнув, Ваня с камерой наперевес выскочил из-за угла и… ничего не увидел. Лестница и небольшая площадка перед ней оказались пусты.

Громкий хлопок раздался сверху, и Ваня, не раздумывая, бросился туда, держа перед собой камеру и перепрыгивая через две ступеньки.

В коридоре второго этажа тоже никого не было, но Ваня не останавливался. Заглянул в каждую комнату, в ванные, открыл шкафы и даже посмотрел под кровати, но так никого и не обнаружил. Он почти кубарем скатился вниз и вытащил из сумки усилитель звука. Камера тоже записывала звуки, но не так качественно. Этот же маленький аппаратик, цена за который чуть не довела Аню до инфаркта, мог уловить даже то, что не слышит человек. Он снова обошел все комнаты на втором этаже, а затем и на первом.

Ваня как раз находился в том темном небольшом коридорчике, где располагался электрический щиток, когда хлопнула входная дверь.

– Я так и знал, что ты не станешь ждать ключи, – послышался голос Войтеха.

– А вы б еще дольше за ними ходили, – хмыкнул Ваня, выходя к ним.

– Мы нашли гораздо больше, чем просто ключи, – мрачно сказала Саша.

В некотором роде им с Войтехом повезло. Отец мальчика, вместо обвинений в похищении ребенка, был безмерно им благодарен.

– Он уже сбегал так однажды в лес, еле нашли, – едва не рыдая от счастья, говорил он, принимая малыша у Войтеха. – И вот опять, да?

Ошарашенный, Войтех только кивнул, сказав, что они с Сашей как раз шли в поселок, когда нашли мальчика спящим возле тропинки. Саша внутренне зажмурилась, когда Войтех произнес эту ложь, ведь даже если мальчик в середине апреля ушел в лес в одной пижаме, то откуда у них одеяло с его кровати? Однако ни его родителей, ни соседей, которые как раз подоспели, этот факт не смутил и не насторожил.

Осторожные опросы показали, что никто из жителей деревни не помнит странной ночи. Все они искренне считали, что вчера вечером, как обычно, разошлись по домам и легли спать, а утром проснулись как ни в чем не бывало. Ничего необычного не заметили даже те, кого Саша и Войтех видели в кафе. Они «помнили», как утром пришли кто на работу, кто выпить чашку кофе, и были потревожены только известием об исчезновении ребенка. Честная Саша пыталась открыть им глаза на происходящее, но Войтех быстро ухватил ее за локоть и велел молчать.

– Не удивлюсь, если это происходит уже не в первый раз, – сказал он сейчас, когда они пересказывали все Ване.

– Если вообще не каждую ночь, – кивнул тот.

– У тебя есть какие-то догадки? – поинтересовалась Саша.

– Да ничего определенного. Просто странно это все. Пока вас не было, я явно слышал какие-то звуки: шаги, скрипы. Снимал на камеру, записывал на диктофон, но так ничего и не увидел.

– Не увидел по-настоящему или через камеру? – уточнил Войтех.

– Ни так, ни так. Я смотрел и на экран, и поверх.

– А записи потом смотрел?

Ваня удивленно взглянул на Войтеха:

– Думаешь, туда могло записаться что-то, чего я не видел даже через экран?

– Я не исключаю такого варианта, – уклончиво ответил тот. – Давно известны случаи, когда призраки появлялись на фотографиях, но при этом никто не видел их во время съемки.

Ваня еще несколько секунд рассматривал его, намереваясь что-то сказать, но затем молча принес камеру, на которую снимал происходящее, и вытащил один из ноутбуков. Они расположились за кухонным столом, подсоединив камеру к ноутбуку, чтобы было удобнее рассматривать картинку на большом экране.

Сначала ничего необычного не происходило. На экране была видна гостиная, изображение почти не дрожало. За кадром слышалось лишь Ванино шумное дыхание. Он подошел к углу, за которым находилась лестница, и замер, а затем резко повернул камеру к той. Нет, на ней не было ни человека, ни даже призрака, но что-то все равно заставило Войтеха нажать на паузу.

– Отмотай чуть-чуть назад, – попросил он.

Ваня отмотал назад и воспроизвел видео в замедленном режиме. Камера медленно повернула за угол, сфокусировалась на лестнице, и сразу стало видно, что примерно в метре над первой ступенькой замерли два призрачных шара примерно десять сантиметров в диаметре. Ваня торопливо нажал на паузу и приблизил изображение. Шары светились, словно бы даже переливались внутри, имели четкий контур, вокруг которого призрачными искрами рассыпался свет.

– Я ничего такого не видел, – удивленно пробормотал Ваня. – Ни по-настоящему, ни на камере.

– Зато это очень похоже на то, что мы видели в лесу, когда были здесь в прошлый раз, – мрачно заметила Саша.

– И я тебе скажу, Айболит, что на шаровую молнию это тоже не очень-то похоже.

– Тогда что это? – задался вопросом Войтех.

Ваня поскреб ногтями макушку и пожал плечами.

– Те самые сущности из другого мира, о котором вещал Нев?

– А они могут проникать в наш мир? – не поняла Саша. – Нев ведь что-то говорил про какую-то границу, через которую устанавливается контакт, и только.

Все трое переглянулись.

– А на диктофоне что? – поинтересовался Войтех.

Ваня отложил в сторону камеру и потянулся к диктофону. Записи на нем тоже оказались довольно интересными. Ни шумов, ни скрипов он не записал, зато на максимальном усилении можно было разобрать где-то далеко неясный шепот, напомнивший Войтеху и Саше тот, который они слышали в лесу. Ваня утверждал, что вживую звуки были совершенно другими.

– Может, это вы уже превратились в «антенны»? – предположил Ваня. – Вот и транслируете мне эти звуки с той стороны?

– В таком случае мы сами слышали бы голос более внятно, – покачал головой Войтех. – Нет, здесь другое. Думаю, из-за близости к границе мы слышим звуки и безо всяких «антенн». Не зря же и я, и ты, и Женя слышали подобное уже в первую же ночь в этом доме.

Такое предположение показалось всем достаточно логичным. Новые данные требовалось обсудить по скайпу с остальной командой, но часы показывали всего половину восьмого утра, а потому некоторое время троица была занята расстановкой оставшегося оборудования в доме. Конечно же, в Санкт-Петербурге никто не стал ждать положенных десяти часов, чтобы прийти на работу, и Анна позвонила в пансионат, едва часы показали половину девятого.

– Как у вас дела? Как Женя? – первым делом поинтересовался Войтех.

– Честно говоря, хреново, – отозвался Долгов. Даже через экран ноутбука было видно, что сегодня он выглядит не так идеально, как обычно. Скорее всего, ночевал на работе. Так и оказалось. – Я промучился с ним всю ночь, в итоге под утро был вынужден ввести его в искусственный сон.

– В сон? – возмутилась Саша. – Зачем?

– Он совсем потерял связь с реальностью, уровень стресса просто зашкаливал. Мы привязали его, он не сможет нанести себе физические увечья, но с эмоциональным состоянием ничего нельзя сделать. Он уверен, что вокруг него все ненастоящее, что я пытаюсь сделать его таким же, ставлю над ним эксперименты. Лекарства не помогают. Давление зашкаливало, поэтому это была вынужденная мера. Поверь, я сам не рад, что приходится это делать в тот момент, когда анестезиолог, чья это, в общем-то, работа, в отъезде.

Возразить Саше оказалось нечего, поэтому следующие несколько минут Войтех рассказывал остальным, что они обнаружили здесь.

– Итого у нас два главных вопроса, – подвел итог он. – Первый: что это за таинственные огненные шары? Имеют ли они отношение к происходящему? Могут ли быть сущностями из другого мира? И второй: что происходит с жителями деревни? Опять же: кто они? Почему мы нашли среди них тех, кого считали мертвыми? Каждую ли ночь они замирают? Нев, что ты думаешь?

Нев по другую сторону экрана не торопился с ответом. Он снял с носа очки, вытащил из кармана носовой платок и принялся неторопливо протирать стекла, о чем-то думая.

– Начну с твоего первого вопроса, – наконец сказал он, снова посмотрев на экран. – Огненные шары могут быть теми самыми сущностями. Возможно, они могут пересекать границу, поэтому и появляются в доме и окрестностях, но далеко не уходят, что-то держит их. Но также они могут быть и обычными фантомами, не имеющими к происходящему никакого отношения.

– Обычными фантомами? – перебил Ваня. – Не многовато ли на квадратный метр фантомов, чтобы они не имели к этому отношения?

– Я неверно выразился, – поправился Нев. – Безусловно, они имеют отношение к тому, что в этой местности не все чисто, но могут не быть причастными к сходящим с ума людям, которые убивают всех вокруг, и себя в том числе, а затем оказываются в деревне. Понимаете… – Нев замялся, подбирая слова, как делал это частенько, когда пытался объяснить своим коллегам нечто такое, что имеет отношение к магии. – В месте, где грань между мирами истощена, проникать через границу могут разные существа. Вот, допустим, вы, Иван, решили ограбить квартиру. Выбили окно, пока хозяев нет дома, вынесли, что хотели, и ушли. А потом через это разбитое окно в квартиру влетела ворона. Вернулись хозяева, вызвали полицию. Окно выбили вы, ограбили их вы, а ворона просто воспользовалась отсутствием границы. Она, с одной стороны, ни при чем, а с другой – не оказалась бы в квартире, если бы окно было целым. Возможно, она даже оставленный на столе хлеб поклевала, но хозяев все же больше интересует пропавший телевизор, чем испорченный хлеб.

– Нев, мы тебя поняли, – не сдержал улыбку Войтех. – То есть с фантомами пока непонятно.

– В любом случае я бы советовал вам избегать контактов с ними. Потому что если они те самые сущности, то через них и может устанавливаться контакт. Ведь ты и Саша встречались с ними в лесу, когда отдыхали в пансионате. Мог контактировать с ними и Женя.

– А что насчет меня? – напряженно уточнил Ваня. – Я снял их на камеру, но вживую не видел.

– Полагаю, это означает, что контакта не было, – пожал плечами Нев. – Но на сто процентов не уверен, конечно.

– Ладно, будем считать, что я пока здоров и адекватен. По крайней мере, пара недель у меня точно есть. Что вы думаете по поводу жителей деревни?

– Вот это уже интереснее, – оживился Нев, возвращая очки на нос. – То, что вы рассказали, наводит меня на мысли об аналогии с Комсомольской, где мы однажды были. Что, если это место – нечто похожее? Эдакая деревня призраков, где обитают те, кто пострадал от контакта с феноменом при жизни.

– Такое возможно? – удивился Ваня.

– К сожалению, мне неизвестно и сотой доли того, что возможно в этом мире, – улыбнулся Нев. – Но очень на это похоже. Ведь там живут как минимум три человека, о которых мы точно знаем, что они умерли, пострадав от воздействия феномена.

– Ты думаешь, остальные такие же? – усомнился Войтех. – Мы ведь не нашли других упоминаний о подобных случаях.

– Мы не нашли – не значит, что их не было. Возможно, не все, подвергшиеся воздействию, убивали других. Некоторые вполне могли просто самостоятельно уйти из жизни, не захватив с собой остальных. Возможно, этот своеобразный контакт с другим миром влияет не только на разум живого человека, но и на его душу, которая даже после смерти не может разорвать связь и вынуждена обитать там, где эта связь самая сильная. И потом, мы ведь не знаем, за какой период искать. Сам пансионат существует всего три года, но ведь мы на примере Никанорова знаем, что необязательно жить в этом доме, достаточно просто находиться рядом. Дело в месте, а не в доме. И если феномен существует давно, ему могли подвергаться многие годы.

Ваня задумчиво потер подбородок, а затем предложил, обращаясь не то к Неву, не то к Войтеху, не то просто выражая мысли вслух:

– А знаете, я мог бы попробовать узнать это.

– Что именно? – не понял Войтех.

– Кто остальные люди. Были ли у них, так сказать, аналоги в настоящем мире.

– И как ты это сделаешь?

– Нарою сведения о жителях деревни с именами и фамилиями, а затем попытаюсь пробить их по какой-нибудь базе типа госуслуг или пенсионного фонда. Если тут они живут под теми же именами, под которыми жили на «большой земле», то найду совпадения.

– И сколько времени тебе на это понадобится?

– Тут уж как пойдет, – развел руками Ваня. – Сам, конечно, буду долго, но у меня есть друзья, которые всегда готовы помочь.

– Хорошо, займись этим, – кивнул Войтех, за что тут же получил от Вани насмешливо-ехидный взгляд.

– А ты не командуй. Я в этом деле, между прочим, главный.

– Что-то не похожи жители деревни на призраков, – поспешила перебить начинающийся спор Саша. – Мало того что они материальны, ведь мы же касались их, так они еще приходят в пансионат, убирают здесь, готовят еду. Разве призраки на такое способны?

Нев по другую сторону экрана только покачал головой:

– К сожалению, это для меня пока самое непонятное: как они могут контактировать с внешним миром, менять его и воздействовать на него.

– Может быть, они не призраки, а что-то вроде зомби? – вклинилась Лиля. – Только не такие злобные, которых создавал наш знакомый некромант, а другие, более дружелюбные.

– И зачем кому-то их создавать? – не понял Ваня.

– Не знаю. – Лиля пожала плечами. – Это просто мое предположение. Может, хозяин пансионата таким образом решил сэкономить на обслуге.

– Я думаю, нам стоит ночью еще раз сходить в деревню, – предложил Войтех. – У нас будет больше времени, мы сможем все тщательнее осмотреть. Возможно, что-то поймем. Что скажете, господин главный? – Он насмешливо посмотрел на Ивана.

– Согласен, – ничуть не смутился тот. – Значит, пока я занимаюсь сведениями о жителях деревни, Нев изучает свои книги дальше, Володя, ты проверь, не спер ли кто-нибудь тела этих троих, о которых нам известно…

– Опять могилы копать? – возмутился Дементьев, вспоминая тот раз, когда ему, тогда еще следователю, действительно пришлось это делать.

– Придумай что-нибудь, – невинно пожал плечами Ваня. – Дворжак, ты пили в Великий Новгород, пообщайся с тем писателем-исследователем, о котором я упоминал. Я нашел его имя и адрес, он все еще жив и здравствует. Вдруг расскажет что-то интересное?

Войтех удивленно приподнял брови, но возражать не стал. На самом деле, мысль была вполне здравая.

– Осталось только Айболиту задание придумать, – притворно задумался Ваня.

– Я могу получше осмотреть подвал, – вызвалась Саша. – В прошлый раз мы нашли там много вещей, возможно, забытых гостями пансионата, но внимательно не осматривали. Могли что-то пропустить.

– Хорошо, – согласился Ваня. – Так и поступим.

Глава 13

21 апреля 2016 года, 13.48

г. Великий Новгород

Бывшего писателя-исследователя, краеведа, преподавателя обществознания в школе, а ныне обычного пенсионера, Владислава Сергеевича Вятко, Войтех застал дома. Он как раз возился с кустами смородины на заднем дворе и был крайне удивлен, когда жена сказала, что к нему приехал гость.

– Гость? Надо же, какая неожиданность, – говорил он, энергично пожимая Войтеху руку. – В чем же цель вашего визита, молодой человек?

Войтех еще по дороге сюда решил, что скрывать правду от писателя не станет. Текста книги в Сети Иван не нашел, но по ее упоминаниям на одном из форумов было понятно, что автор, скорее всего, не станет относиться со скепсисом к аномальным вещам и людям, их изучающим, потому что сам когда-то пытался заниматься тем же. А вот ложь может легко распознать. Люди, посвятившие всю свою жизнь преподаванию, обычно умеют это делать.

– Меня зовут Войтех Дворжак, я работаю в Институте исследования необъяснимого, – сказал он. – В данный момент занимаюсь изучением одного места в вашей области – Гадовой низины. Знаю, что вы когда-то написали о ней книгу. Потому и хочу поговорить с вами.

Уже полностью седые брови Владислава Сергеевича взлетели вверх, сам он недоверчиво прищурился, но затем все же кивнул.

– Что ж, довольно неожиданно, честно говоря. Но раз так, проходите. – Он кивнул в сторону крыльца. – Варя сделает нам чай, поговорим на веранде. Сегодня погода располагает к душевным беседам на свежем воздухе. Варюша! – Владислав Сергеевич нашел взглядом жену. – Сделаешь нам с гостем чаю?

Женщина кивнула и скрылась за домом. Очевидно, там находился второй вход в дом. Владислав Сергеевич же пригласил Войтеха в большую крытую веранду, окна которой по случаю весеннего тепла были распахнуты настежь. На веранде пахло свежевыстиранным бельем – хотя Войтех нигде не приметил ни веревок для сушки, ни стиральной машины, – залежалой картошкой и свежей зеленью, но не уличной, а той, которую хозяйки обычно еще ранней весной высаживают в горшочки и баночки, чтобы затем пересадить в теплицы или открытый грунт. Впрочем, этому запаху объяснение нашлось быстро: примерно половину веранды занимали не горшочки и ящички, а банки из-под сметаны, йогуртов, даже обрезанные пакеты молока, в каждом из которых торчал какой-нибудь вид рассады. Войтех уже встречал такое у российских хозяек, правда, еще ни разу – в таком количестве.

– Итак, что конкретно вас интересует? – спросил Владислав Сергеевич, когда его жена принесла и расставила на небольшом столе чайник с заваркой, две чашки, а также блюдца с домашним печеньем.

– По правде говоря, всё, – улыбнулся Войтех. – Расскажите о своем расследовании в той местности. Почему оно вас заинтересовало и что вы там нашли?

Владислав Сергеевич откусил печенье, запил его чаем, медленно прожевал и лишь затем начал:

– Историю про Гадову низину я знал с детства. Я родился и вырос здесь неподалеку, поэтому такие сказки нам рассказывали с пеленок. Детьми мы, конечно, верили, выросли – перестали. Я переехал в город, закончил педагогический университет и увлекся краеведением. Писал статьи в газеты, собирал материалы, с учениками иногда выходили в экспедиции. И вот однажды, в поисках идеи, о чем бы написать новую статью, вспомнил и детские рассказы о Гадовой низине. Как раз шел девяносто четвертый год, интерес ко всяким мистическим историям набирал обороты. Во многих, даже крупных газетах им посвящали целые развороты. Мне стало интересно узнать подробности не только о самой низине, но и о том, как и почему эти истории вообще появились.

– И что интересного вы узнали?

– Ну раз вы приехали ко мне, должно быть, уже и сами знаете, что место издавна считалось нехорошим? – Владислав Сергеевич посмотрел на Войтеха и, дождавшись его кивка, продолжил: – Люди там не селились, поскольку место с незапамятных времен было облюбовано змеями. Я тоже встречал там огромные полчища, можно представить, что происходило раньше. То ли климат там для них благоприятный, то ли какая-то неведомая сила их туда гонит, но кроме тех, что жили там постоянно, каждую весну туда сползались гады со всей округи. Я еще мальчишкой был, но помню, что даже по нашей деревне каждый год ползли сотни змей в ту сторону, чтобы через пару месяцев вернуться обратно. Если вы бывали в тех местах, то, должно быть, и сами видели.

– Я бывал, – кивнул Войтех. – Провел там неделю и сейчас к вам оттуда приехал. Не скажу, что их там полчища, но ведь еще не сезон?

– Не сезон, – согласился Владислав Сергеевич. – Миграция чуть позже начнется, в июне будут сотнями ползти. А дом еще стоит?

– Дом?

– Большой, старый. По легенде, принадлежавший местному барину.

Войтех почему-то решил, что говорить о том, что дом перестроен под пансионат, не стоит. Ведь старый краевед наверняка имеет в виду именно его.

– Дом есть.

– С ним ведь тоже связана одна интересная легенда. Я не стал вносить эти данные в свою книгу, но вам могу рассказать.

– С удовольствием послушаю.

– В общем, примерно в конце девятнадцатого века охотился в тех местах один охотник. Как я говорил, туда старались не соваться, но всегда же найдется человек, готовый бросить вызов самому черту. Вот он туда и поехал. Больше покрасоваться, конечно, но и добычи привезти. Привез, правда, одного только убитого зайца, зато всем хвастался, что убил самого змеиного короля. Дескать, остановился на ночлег, поужинал, лег спать, а ночью к нему со всех сторон начали гады сползаться, во главе с огромной красной змеей с короной на голове. Охотник вскочил, схватил большой нож, который всегда носил с собой, и принялся отбиваться. Многих змей порубил, даже самому змеиному королю голову надвое разрубил. Хвастался он так примерно с месяц, а потом однажды утром из дома не вышел. Жил он один, жена его несколько лет назад в родах вместе с младенцем умерла. Люди забеспокоились, пришли к нему и обомлели. Лежал он посреди комнаты, мертвый уже. Сельский доктор насчитал около тысячи змеиных укусов на его теле! Видать, ночью змеи в дом пробрались и отомстили. А еще через несколько месяцев слух прошел, что низину ту барин некий выкупил, дом и деревню строит. Все ждали, когда он приедет рабочую силу искать, да только строительство шло, а он так и не приехал. Откуда людей набрал – никто не знал. Один раз только в ближайшей деревне зачем-то появился. И вот люди, когда увидели его, обомлели: сам рыжий как огонь, а через все лицо протянулся уродливый красный шрам. Угадайте, что подумали?

– Что это и есть тот самый змеиный король? – усмехнулся Войтех.

– В точку! Стали судачить, что потому и рабочую силу он не искал среди местных, змеи его все строили. Говорили также, что дом строит странный. Внешне обычный, а подвал – огромный! С целыми тоннелями под ним, огромными помещениями. Дескать, чтобы змеям его было где прятаться.

Войтех кивнул, уже не слыша последних слов. Подвал они видели, но тщательно не осматривали. Возможно, где-то за стеллажами и скрываются ходы. Саша при тщательном осмотре вполне может найти что-то такое.

– А сами вы что видели, когда были там?

Владислав Сергеевич снова вернулся к печенью, прежде чем продолжить.

– Честно говоря, дом я не осматривал. Он был запечатан, досками заколочен, да и не рискнул я. Я же краевед обычный, а не… как это нынче называется? Сталкер! Внук меня как-то просветил. Мне бы легенды собирать, в архивах копаться, с людьми разговаривать. Заброшенные дома – не моя стезя. Можете считать меня трусом, но у меня жена, трое детей мелких было.

– Ну что вы, я вовсе не считаю вас трусом, – заверил Войтех. – Разумная осторожность всегда лучше отчаянной храбрости.

– Вот-вот, – кивнул Владислав Сергеевич. – Но кое-что я все же видел. И, наверное, как раз по вашей части.

– Что именно? – тут же заинтересовался Войтех.

– Я туда три раза ездил. Два раза в один год, и потом еще раз, следующим летом. Вот тогда и увидел. Июль стоял, жара страшная. Оставил я машину на окраине дороги, а сам пошел осмотреться. Нам тогда на школу фотоаппарат выделили, вот я и решил пару снимков для стенгазеты и книги своей сделать. Часа два меня не было, наверное. Возвращаюсь, а машина не заводится. Я и так, я и сяк – никакого толку. С ней такое бывало иногда, нужно, чтобы часа три минимум постояла, потом снова начинала заводиться. До ближайшей деревни километров двадцать, сумерки сгущаются уже. Что делать? Решил ждать. Благо не зима, не замерзну. Страшно немного, конечно, рассказы сразу вспоминаются о том, как люди здесь пропадали. И вроде образованный человек, учитель, а как стемнело, так сразу страшилки разные в голову и лезут. Решил никуда от машины не отходить, так и не заблужусь. Развел костер, сижу. И вот уже где-то за полночь слышу, деревья странно колышутся, словно шепчутся. Я же за рулем, не пил. Морок, что ли? Встал, оглядываюсь. И тут вижу, трава начинает шевелиться. Ну я сразу все понял, костер затоптал – и в машину. И точно – ползут змеи. Сначала по одной, потом парами, а потом целыми десятками. А за ними сзади плывут три огненных шара. В ту пору у нас про шаровую молнию никто и не слышал почти, в учебниках детям не писали. Я сам знал, потому что с нашим физиком мы летом на рыбалку часто вместе ходили, вот он и рассказывал. Он, как и я, тоже науку любил, учебным материалом не ограничивался. Вот я и подумал сначала, что это она, шаровая молния.

– Сначала? – настороженно уточнил Войтех. – Что заставило вас передумать?

– Как приблизились они, стали кружить вокруг машины, мне показалось, что они… как бы так помягче сказать? Живые. Наделенные разумом. Они явно не по физическим законам двигались, не перемещению воздуха подчинялись, как это с шаровой молнией происходит. Мне даже казалось, что они словно пытаются общаться. Я двери закрыл, сижу смотрю на них, а самому так и хочется выйти, разглядеть получше. Куда только страх подевался? Но нет, трезвый ум взял верх, остался в машине. Они покружили-покружили немного, да и скрылись в темноте вслед за змеями. Машина у меня завелась, но не рискнул я в темноте ехать. Ну как раздавлю змей, а они потом за мной придут, как за тем охотником? Дождался утра и тогда уже уехал.

Войтех отхлебнул из чашки чай, вспоминая свои ощущения от встречи с огненными шарами. Он тоже не чувствовал страха.

– Думаете, те огненные шары связаны со змеями? – уточнил он.

– Черт его знает, – пожал плечами Владислав Сергеевич. – Но появились они вместе и ушли в одном направлении.

Больше ничего интересного писатель не рассказал, зато, немного помявшись, отдал Войтеху не только пару экземпляров своей книги, но и наработки и фотографии, которые собрал в ту экспедицию и бережно хранил в большой коробке на чердаке. Жалко было выбросить, да и отдавать сейчас тоже жалко, но Войтех заверил, что все вернет. Для отчетов и архивов ИИН просто снимет себе копии.

Прежде чем возвращаться в пансионат, он посетил большой магазин, чтобы закупиться едой. Софья Васильевна без вопросов дала им ключ от дома, но предупредила, что о своем приезде они сказали слишком поздно и никто к нему не подготовился. Войтех заверил, что они справятся сами и приходить не нужно. Так даже лучше: никто не заметит их расследования и не доложит хозяину пансионата. Однако наличие в доме трех взрослых людей, в том числе невероятно прожорливого Ивана, накладывало некоторые обязательства.

Солнце было еще высоко и приятно грело даже через автомобильное стекло, когда Войтех уже покинул город, а еще через некоторое время свернул в лес, оставив позади себя последний населенный пункт. Радио не тянуло, поэтому он выключил его, не став переключать приемник на проигрыш музыки с флешки. Почему-то воспринимать фоном болтовню ведущих у него получалось, а вот не замечать музыку – нет. Сейчас он предпочел ехать в тишине, чтобы иметь возможность немного подумать.

Местность давно имеет название «Гадова низина», а сам пансионат – «Королевская кобра». Целебная сила змеиного яда известна с давних времен, да и символом медицины не зря является оплетающая чашу змея. Очевидно, к исцеляющим свойствам пансионата и местности вокруг него змеи имеют самое непосредственное отношение. Но вот что за огненные шары? Войтеху почему-то казалось, что это не случайно забредшие с той стороны гости, как предполагал Нев. Нет, исцелялись, а затем сходили с ума именно те, кто встречался с ними. И они с Сашей избавились от своих болезней и шрамов именно в тот вечер, когда увидели их в лесу. Очевидно, Женя тоже с ними встречался. Владиславу Сергеевичу Вятко повезло: он сидел в машине и не контактировал с ними. Но по какому принципу огненные гости выбирают, кого исцелять, а кого нет? Ведь из трех студенток не повезло только Анне, из пяти охотников – Льву Никанорову…

«Если только старый козел все не сочинил».

Отчетливый голос прозвучал у самого уха, заставив Войтеха вздрогнуть. Только все его самообладание и выучка не позволили инстинктивно крутануть руль в сторону от голоса и не въехать в дерево, которые в изобилии росли по краям дороги. Он притормозил и медленно остановился. Огляделся, прекрасно зная, что все равно никого не увидит. Голос был таким явным, таким четким, что списать его на бессонную ночь или галлюцинации никак не получалось. И был очень похож на его собственный.

Кажется, времени у него осталось совсем мало.

21 апреля 2016 года, 14.45

пансионат «Королевская кобра»

Новгородская область

В глубине души – и даже не так уж и глубоко – Саше было очень страшно. Снова, как и всегда в таких ситуациях, она вспомнила ту страшную осень, когда ослабла защита ее кулона и Темный Ангел по имени Любовь нашел ее, задолго до рождения обещанную ему в жертву. Сейчас, конечно, было страшно еще не настолько, но Саша знала, что это временно. Если они не поймут, что происходит, рано или поздно она окажется в состоянии Жени. В отличие от прошлого раза, она попытается не только убить себя, но и захочет прихватить с собой всех, кто будет рядом в тот момент. Можно сколько угодно убеждать себя, что теперь, когда они знают, как все происходит, она сможет держать себя в руках, но Саша знала, что это не так. На тот момент ей будет казаться правильным все, что она делает. В прошлый раз ее спасали кулон и Войтех, в этот же раз кулон бесполезен, а Войтех подвержен тому же действию. В какой-то момент Саше стало даже интересно, кто из них в итоге грохнет Ваню? Мысль показалась ей забавной, и она с ужасом поспешила избавиться от нее.

Вот странно: почему все эти потусторонние сущности всегда стремятся забрать у человека именно жизнь? Им что, галочки ставят в их потусторонней канцелярии за каждую оборванную нить Мойры?

Саша вот уже больше двух часов внимательно обследовала подвал, стараясь потрогать и переложить с места на место каждую вещицу. Будучи по природе своей кинестетиком, она лучше всего запоминала и реагировала именно на прикосновения. Просто скользнув взглядом по какому-либо предмету, она может пропустить что-то важное, а вот потрогав его, запомнив ощущения в кончиках пальцев, обязательно что-то да разглядит. Пока же ничего интересного ей не попадалось.

Она попыталась выработать систему и разложить все вещи по временным промежуткам. То, что казалось ей довольно новым, что пролежало в подвале не больше года – в одну кучу; несколько лет, примерно со времени основания пансионата – в другую. В третью же складывала вещи, которые явно оказались здесь задолго до основания самого пансионата и принадлежали, скорее всего, предыдущим хозяевам. Таких вещей было немного: старинная шкатулка, которая при заводе открывала крышку, но мелодию уже не проигрывала, разбитое зеркальце в позолоченной раме да еще несколько красивых, но бесполезных мелочей.

Что-то внезапно показалось странным. Только что она сделала нечто, на что не обратила внимания, но что запомнили кончики пальцев. Саша вернулась к той куче, куда положила очередной предмет одежды, и взяла его в руки. Это были штанишки от детской пижамы темно-зеленого цвета с изображением автомобилей из какого-то мультика. Саша не очень-то разбиралась в детях и детских вещах, но, пока еще была замужем за Максимом, приходилось тесно общаться с его племянниками – разновозрастными мальчишками в количестве четырех штук. И она точно помнила, что как-то видела по телевизору этот мультик, когда была в гостях у золовки. Пижама пахла пылью, наверное, лежит тут давно.

Где же она видела ее недавно? Может, опять же у кого-то из племянников? Они с Максимом развелись больше года назад, но общаться не перестали. Да и их родители жили по соседству, поэтому и племянников Саша продолжала видеть. Даже сестра Максима, которая первое время после их развода демонстративно воротила от Саши нос, наконец смирилась и перешла к практически прежней форме общения. Подругами они никогда не были, но при необходимости могли и помощи друг у друга попросить, и просто поболтать.

Так и не вспомнив, Саша на всякий случай отложила штанишки отдельно и продолжила разбор вещей.

Один из стеллажей, до которого она не добиралась раньше, был заставлен картонными коробками, которые оказались довольно тяжелыми, поскольку в них хранились посуда, книги и другие принадлежности, имевшие немаленький вес, но Саша с упрямством, достойным лучшего применения, все равно таскала их сама, не зовя на помощь Ваню. Тот был занят делом, а потому она не хотела его отвлекать. Да и просто с детства привыкла всем доказывать, что не так уж слаба физически, несмотря на вес и рост. Несколько лет работы в реанимации среди мужчин, комплекцией больше всего напоминающих платяные шкафы, только усугубили это ее желание.

«Все равно этого никто не оценит».

Саша вздрогнула, выронила коробку и резко обернулась. Позади никого не было. Она схватила фонарь и быстро обошла весь подвал, но тот был пуст. Неужели у нее тоже началось?..

– Пошел к черту, – неизвестно кому сказала она, возвращаясь к коробкам.

Даже если ее персональный голос уже проснулся, она не даст ему овладеть собой, пока это еще возможно. Наоборот, нужно ускорять поиски. Саша с удвоенной силой принялась стаскивать тяжелые коробки со стеллажа, чтобы затем спокойно разобрать их, но, освободив две нижние полки, удивленно замерла. За стеллажом начали проглядываться очертания двери. Саша присела на корточки, затем почти полностью залезла на полку стеллажа и стерла пыль и паутину со стены. Да, это определенно была дверь.

С еще большим рвением, уже не заботясь о сохранности вещей в коробках, Саша скинула их со стеллажа, оттащила его в сторону и остановилась перед деревянной дверью. Замка на ней не было, но выглядела она внушительно. Саша подергала за ручку, убеждаясь, что она все-таки заперта. Казалось, что ею не пользовались уже лет сто. Саша, конечно, попробовала пару раз ударить по ней плечом, но больше для очистки совести. Прекрасно понимала, что выбить дверь ей не удастся. Надо звать Ваню.

«Замечательная мысль, – с сарказмом прокомментировал все тот же голос. – И вся слава ему, а над тобой еще и посмеются. Слабая женщина попыталась взломать дверь. Ха-ха».

– К черту, я сказала, – повторила Саша, направляясь к выходу из подвала.

Ваня нашелся в том же месте, где и был, когда она пару часов назад спускалась в подвал: сидел на диване в просторной гостиной, поставив один ноутбук на стол, а второй – себе на колени. Рядом с ним лежала уже пустая пачка печенья с россыпью крошек вокруг.

«Как всегда, все сам сожрал, никому не оставил».

На эту фразу Саша уже даже внимания не обратила.

– Как успехи? – поинтересовался Ваня, не отрывая взгляд от ноутбука.

– Нашла кое-что интересное. – Саша уже собиралась рассказать про дверь, когда внезапно вспомнила, где видела похожую пижамку! – Можешь показать мне фотки, что Войта делал утром в деревне?

– Глянь там. – Ваня кивнул на третий ноутбук, лежавший на столе.

Саша быстро нашла нужную папку, пролистала фотографии и наконец отыскала то, что хотела.

– Что там? – поинтересовался Ваня, заметив ее странный взгляд.

Саша повернула ноутбук так, чтобы он видел экран, на котором в данный момент был снимок мальчика, которого они пытались вынести из деревни. Войтех сфотографировал его еще в кроватке. Малыш накрылся одеялом только наполовину, верхняя часть тела видна, а потому легко можно было разглядеть и зеленую курточку пижамы с изображением автомобилей.

– Я нашла в подвале штанишки от этой пижамы, – пояснила Саша.

Ваня отложил в сторону ноутбук, за которым работал, и наклонился ближе:

– Ты уверена?

– Ну я, конечно, не утверждаю, что такую пижаму выпустили всего в одном экземпляре и это точно вещи из одного комплекта, но они такие же.

– Что ж, – Ваня потер подбородок, – это подтверждает нашу теорию о том, что все живущие в той деревне, когда-то гостили в пансионате.

– И еще кое-что. Я нашла дверь.

– Дверь? Куда?

– Если бы я смогла ее открыть, я бы тебе сказала куда.

– Если бы тебя не сожрали раньше, – хмыкнул Ваня, поднимаясь с дивана. – Ты бы не стала меня звать, полезла бы смотреть сама, а то я тебя не знаю. Пойдем посмотрим, что там за дверь и куда она ведет.

«Он смеется над тобой, а ты терпишь, – тут же прокомментировал голос. – Сейчас дверь откроет, потом еще и будет рассказывать всем, как сам ее нашел, а ты ни при чем».

Они спустились в подвал, и дверь на самом деле не вызвала у Вани никаких затруднений. Ему даже не пришлось идти за инструментами, чтобы вскрыть ее, он со второго удара вышиб ее мощным плечом и первым шагнул в темный коридор за ней.

– Что там? – спросила Саша, ступая следом. За широкой Ваниной спиной ей ничего не было видно.

– Коридор. Вроде длинный. Пойдем посмотрим.

Прихватив два мощных фонаря, они двинулись внутрь темного и длинного, как кишка, коридора. Саше никак не удавалось определить, чем выложены стены, поэтому она коснулась их рукой. Пальцы ощутили что-то холодное и немного влажное, отдаленно напоминающее кафельную плитку, но ни единого шва она не увидела. Потолок здесь был довольно низким, несколько раз Ване даже приходилось наклоняться, чтобы не удариться головой. Метров через двадцать коридор делал поворот на девяносто градусов, а затем немного расширялся, что позволило Саше идти уже не за Ваниной спиной, а рядом с ним, поэтому и решетку они увидели вместе.

– Похоже на камеру, – прокомментировала Саша.

– Интересно, что в ней.

Ваня шагнул к решетке первым и удивленно замер.

– Мать твою…

Саша поспешила следом и через мгновение произнесла ту же фразу: за решеткой оказалось крохотное помещение, в котором тем не менее поместилось что-то вроде кушетки, на которой лежал… Женя.

Ступор длился ровно одно мгновение, спустя которое Саша толкнула тяжелую решетку, даже не услышав натужного скрипа, с которым та отворилась, и бросилась к кушетке. В отличие от нее, Ваня обратил внимание, что решетка выглядела ржавой, и, казалось, ее не открывали много лет. Две петли, на которые вешался замок, проржавели почти насквозь, а самого замка не было.

– Он жив!

Только Сашин голос вывел его из задумчивости. Ваня шагнул в камеру, подхватил младшего товарища на руки и понес к выходу.

– Раз жив, нечего ему тут делать, – на ходу проговорил он.

Назад они возвращались гораздо быстрее, чем шли сюда, уже не обращая внимания на обстановку. Отнесли Женю в одну из комнат на втором этаже, ту, где почти две недели назад он ночевал, и уложили на кровать. Саша, естественно, сбегала за своей неизменной аптечкой и принялась колдовать над студентом.

– Как он вообще здесь оказался? – недоумевала она. – Мы ведь звонили в Питер всего несколько часов назад, Долгов говорил, что он там.

– А вот мы сейчас и проверим.

Ваня вытащил смартфон и набрал номер Долгова.

– Костян? Ты где?.. А Женек?.. Точно?.. Сходи проверь… Блин, тебе что, сложно свою холеную задницу от кресла оторвать? Говорю же: сходи проверь!

Саша не слышала, что отвечал Долгов, у нее было занятие поважнее, но, судя по довольному лицу Вани, того достать оказалось несколько легче, чем когда-то Войтеха. Спустя полминуты Костя, видимо, подтвердил, что Женя крепко зафиксирован в лаборатории ИИН, потому что Ваня хмыкнул и сказал:

– Я тебе сейчас фотку пришлю, не клади трубку.

Он сфотографировал лежащего на кровати Женю, отослал снимок Долгову, переключил разговор на громкую связь и положил телефон на тумбочку.

– Ну как тебе?

В трубке несколько секунд висело напряженное молчание, а затем Долгов спросил:

– Что это за ерунда?

– А вот нас с Айболитом тот же вопрос интересует.

– Где вы его нашли?

– В подвале нашего волшебного пансионата. Там целые подземные лабиринты.

– Так… – Саша почти наяву увидела, как Долгов смотрит на «своего» Женю, потирая лоб. – Так, – повторил он. – Я сейчас найду Нева, и созвонимся по скайпу. Ваш экземпляр Жени никуда из дома не выносите, понятно?

Ни Саша, ни Ваня и не собирались этого делать, но последний все же поинтересовался:

– Почему?

– Потому что это может быть так же опасно, как было выносить мальчика из деревни.

* * *

– О, еда! – обрадовался Ваня, увидев из окна кухни Войтеха, достающего из машины два больших фирменных пакета одного известного гипермаркета.

– Можно подумать, ты до этого голодал, – проворчала Саша. – Слопал всю пачку печенья, мне ни крошки не оставил.

Они вышли на крыльцо, чтобы помочь Войтеху отнести продукты в дом. Тот выглядел напряженным и обеспокоенным, и Саше хватило всего одного взгляда, чтобы понять, что он тоже слышит голос. Он, видимо, понял это про нее, потому что сочувственно улыбнулся, как бы говоря, что это было ожидаемо, но они попытаются справиться. Ваня, уже увлекшийся разглядыванием содержимого пакетов, обмена взглядами не заметил.

– Хочу сразу предупредить, что ни пива, ни мяса для шашлыков там нет, – заявил Войтех, заходя в дом.

– А я от тебя ничего другого и не ждал, – парировал Ваня. – Ну, рассказывай, что узнал.

Войтех повесил на вешалку куртку и сразу прошел на кухню, чтобы сделать себе чашку кофе. Даже без посторонних голосов вторые бессонные сутки плохо сказывались на нем, а голос только добавлял проблем, постоянно нашептывая на ухо гадости.

Пока они пили кофе с бутербродами, Войтех во всех подробностях пересказал разговор с Владиславом Сергеевичем и заодно свои выводы.

– Так что, по всей видимости, аномальная зона здесь существует давно, – подвел он итог. – И эти огненные шары связаны со змеями. Пока я только не понимаю как. То ли змеи открывают им проход, то ли змеи сами с той стороны. Потому что если принять за правду легенду о первом владельце этого дома, придется признать, что змеиный царь смог обратиться человеком. И еще Владислав Сергеевич считает, что под домом существует разветвленная сеть тоннелей, построенная этим первым хозяином.

– И отчасти он прав, – кивнул Ваня. Поймав удивленный взгляд Войтеха, он продолжил: – Сашка нашла в подвале неприметную дверь. Мы ее вскрыли и обнаружили за ней длинный коридор, а в нем – своеобразную камеру. Возможно, она там не одна, всё мы не осматривали, были заняты кое-чем другим.

– В камере мы нашли Женю, – перебила его Саша, поскольку Ваня мог еще долго тянуть кота за хвост, подводя к главному.

Войтех перевел удивленный взгляд с одного на вторую.

– В каком смысле?

– В прямом, – усмехнулся Ваня. – Пойдем, сам посмотришь.

Войтех мгновенно забыл про недопитый кофе, а адреналин, выплеснувшийся в кровь от волнения, снял усталость и сонливость лучше всякого кофеина. Они поднялись на второй этаж, где Саша и Ваня продемонстрировали ему лежащего на кровати Женю. Самого настоящего Женю. К его руке тянулась тонкая трубка капельницы, присоединенная к большому флакону, подручными средствами закрепленному к изголовью кровати.

– Как он здесь оказался? – недоуменно поинтересовался Войтех, разглядывая привязанные к кровати руки и ноги молодого товарища.

– Не, ты не понял, – хмыкнул Ваня. – Это не тот Женя, которого мы вчера вечером видели в лаборатории ИИН. Мы звонили Долгову, тот Женя по-прежнему у них. Этот – другой.

Войтех устало потер лоб. Это было скорее привычкой, ожиданием мигрени, которая всегда в таких случаях начинала медленно разливаться по черепной коробке, но сегодня этого не произошло.

– И вы терпеливо ждали, пока мы выпьем кофе и я расскажу о беседе с писателем, прежде чем показать мне его?! – возмутился он.

– Ну про Женьку-то мы уже знали, – усмехнулся Ваня. – Твой рассказ показался интереснее на тот момент.

Войтех с трудом подавил в себе желание ударить его.

– То есть у нас теперь два Жени? – уточнил он.

Ваня кивнул.

– И это еще не все, – вздохнула Саша. – Смотри.

Она подошла к Жене, чуть выше подняла рукав рубашки, демонстрируя Войтеху весьма необычные шрамы на внутренней стороне плеча.

– Я пыталась привести его в чувство, но ничего не вышло, – пояснила Саша. – Тогда решила хоть глюкозу прокапать, ведь неизвестно, сколько он так пролежал в подвале. И хоть его общее состояние не вызывает у меня опасений, лишним не будет. Закатала рукав и увидела шрам. Похоже, когда-то у него был сложный перелом.

– Да, он рассказывал об этом, – кивнул Войтех. – Когда советовал мне этот пансионат, говорил, что понимает, как тебе сложно, поскольку еще подростком тоже ломал руку. Ему даже штифты ставили, поскольку кости могли срастись неправильно. Наверное, шрамы оттуда.

Саша ничего не ответила. Вместо этого вытащила из кармана телефон, вывела на экран фотографию и протянула Войтеху.

– А это та же самая рука Жени, который в лаборатории Института. Долгов сфотографировал по нашей просьбе.

Войтех медленно взял телефон, уставившись на экран. За секунду до того, как он разглядел, что там, он уже знал, что увидит. Для этого не нужно было быть экстрасенсом. Долгов крупным планом сфотографировал абсолютно гладкое, без каких-либо шрамов, плечо Жени.

– То есть у нас два Жени. Один – такой, каким он был всю жизнь, до того как приехал в этот пансионат. Другой – такой, каким он стал после ночи здесь?

– Зришь в корень, чувак, – усмехнулся Ваня, только улыбка эта теперь даже не пыталась выглядеть настоящей.

Войтех протянул Саше телефон и снова встретился с ней взглядом. В ее глазах читалось то же, о чем думал он сам: «А где мы такие, какими были до приезда сюда?» Как бы ни было страшно произнести эти слова, но Войтех все же решился:

– Значит, это место не исцеляет. Оно просто создает идеального двойника.

– Который затем по неизвестной причине сходит с ума, начинает слышать голоса и убивает всех вокруг, – добавил Ваня.

Пожалуй, сейчас Войтеху даже не хватало мигрени, за которую можно было бы спрятаться от собственных мыслей.

– Но что происходит с настоящим человеком?

– Очевидно, он все-таки умирает от истощения, а его призрак переселяется жить в деревню, – мрачно предположила Саша.

– Или не умирает, а просто переселяется в деревню, – возразил Ваня. – Иначе в подвале мы нашли бы горы трупов или скелетов.

– Мы еще не обследовали весь подвал. Кстати, это в любом случае надо сделать, ведь где-то там должны быть и… мы.

– Нет, – твердо заявил Войтех, теперь почему-то избегая смотреть на Сашу. – Пока мы не должны искать себя.

– Но почему? Нам нужна помощь! Мы там лежим больше недели, наверняка обезвожены.

– Ты сама сказала, что состояние Жени не вызывает у тебя опасений, – напомнил Войтех. – А он там лежал дольше нашего. Все симптомы у него проявились раньше, а значит, и двойник появился раньше. Прежде чем искать нас, нужно выяснить, что здесь все-таки происходит. Вдруг встречаться с двойниками так же опасно, как это было в том военном городке под Москвой, помните?

Ваня передернул плечами, вспоминая.

– Пожалуй, я согласен с Дворжаком, – кивнул он. – Пока нам не стоит искать вас. Нев сейчас роет в своих книгах нужную информацию, подождем результатов от него.

– Прекрасно! – фыркнула Саша. – Будем просто сидеть и ждать!

– Нет, мы тоже будем искать информацию, – возразил Войтех. – Вятко дал мне свои рукописи и материалы. Нужно изучить их, возможно, там будет что-то важное.

– Ага, инструкция, как змеиный царь строил этот дом! – Саша развернулась и вышла из комнаты, сильно хлопнув дверью.

– Кажется, Айболит с нами не согласна, – хмыкнул Ваня, проводив ее взглядом.

Войтех кивнул:

– Мы оба уже слышим голоса. Думаю, ее это нервирует. Поверь, ничего хорошего они не говорят.

Ваня мрачно посмотрел на него, а потом ехидно улыбнулся:

– Предупреди, когда вам начнет хотеться меня убить. Я должен быть готов к этому.

– Знаешь, – Войтех внимательно посмотрел на него, – тебя мне хочется убить все время вот уже четыре года, так что я бы на твоем месте вообще не расслаблялся.

* * *

Отчасти Войтех переживал, что Саша не послушает его доводов и отправится в подвал искать двойников, поэтому не стал задерживаться в комнате с Женей, а сразу следом за ней вышел в коридор. С Саши бы сталось. Она и так частенько игнорировала его просьбы и приказы, теперь же, когда неизвестный голос наверняка шепчет ей, насколько все вокруг неправильно, кто знает, что взбредет ей в голову? Свой голос Войтех пока мог игнорировать, а вот может ли Саша?

Она к тому времени уже успела спуститься на первый этаж и пересечь гостиную, но вскоре хлопнула не дверь, ведущая в помещение, где находился спуск в подвал, а входная: Саша вышла на улицу. Возможно, стоило дать ей время побыть наедине с собой и своими мыслями, по крайней мере, в подобных ситуациях Войтех хотел бы себе это время, но он уже неплохо успел узнать ее: она была другой. И сейчас наверняка хотела если не поддержки и обещаний, что все будет хорошо, то хотя бы простого разговора об этом. Это он не любил копаться в проблемах, она желала их обсуждать. Тем более она оставила на вешалке куртку, а на улице было еще недостаточно тепло.

Саша сидела на лавочке неподалеку от входа и курила. Почему-то это напомнило Войтеху их самую первую поездку в глухую деревню, где рано утром он вот так же вынес ей куртку и обнаружил ее на скамейке с сигаретой. Забавно, что даже время года было примерно то же самое.

Войтех молча накинул ей куртку на плечи и сел рядом, не зная, что сказать. С Сашей это никогда и не требовалось, она спокойно могла начать сама, рассказать о том, что ее волнует. Вот и сейчас, несколько раз затянувшись и выпустив в прохладный апрельский воздух сизый дым, который мгновенно унес прочь легкий ветерок, сказала:

– Я знаю, что обещала тебе курить поменьше, но как тут удержаться?

Войтех покосился на нее и согласно кивнул:

– Если тебя это успокаивает, то я тебе даже завидую.

– Мне кажется, в такой ситуации вообще ничего не успокаивает. Помнишь, когда мы проводили расследование в том городке с Зеркалом Смерти, которое мучило нас кошмарами, ты однажды признался мне, что боишься, что все это может быть ненастоящим, лишь твоей фантазией?

Конечно же, Войтех это помнил. Зеркало тогда погружало их из одного кошмарного сна в другой, в одном из которых он увидел себя в кабинете психиатра. Тот утверждал, что никаких расследований аномальных явлений, никаких новых друзей, никаких обоюдных чувств с Сашей у него нет. Все это лишь бред его воспаленного мозга, не способного справиться с пугающей реальностью, в которой он потерял работу, карьеру, друзей, родных, способность чем-либо заниматься в жизни и что-то значить. Очнувшись от того сна, Войтех еще долго не мог поверить, что это был всего лишь сон.

– Помню, – кивнул он.

– Я тогда много думала над твоими словами, – продолжила Саша, посмотрев на него. – Даже потом, когда мы уничтожили зеркало, уехали из того города и вернулись к обычной жизни. Пыталась представить, что я чувствовала бы, если бы вдруг однажды узнала, что вся моя жизнь – неправда. И что делала бы в таком случае.

– И что же?

– Попыталась бы принять правду, смириться с ней. Ведь даже когда я поняла, что влюбилась в тебя, и мне казалось, что ты испытываешь ко мне те же чувства, но на твоем пути снова возникла Кристина, я ушла. Потому что только настоящее имеет значение, не наши фантазии и мечты, какими бы приятными они ни были.

Войтех стянул с руки перчатку, отстраненно отмечая, что продолжает носить их по привычке, хотя в этом уже нет необходимости, и коснулся ее прохладных пальцев, сжимая в поддержке. Он не удивился ее ответу. Для нее всегда имела значение только правда.

– Но сейчас другое, – продолжила Саша. – Сейчас все вокруг – настоящее, даже если мне уже начинает казаться, что это не так. Все – настоящее, а я – фальшивая. И вот с этим смириться уже сложнее.

– Ты не фальшивая, – возразил Войтех. – Разве ты чувствуешь себя фальшивой?

– А разве имеет смысл то, что я чувствую, если мы оба знаем, что ненастоящие? Двойники тех, кто сейчас, скорее всего, заперт где-то в подвале. Мы существуем меньше двух недель, я – не Саша Рейхерд.

Войтех крепче сжал ее руку, затем поднес ладонь к губам и коротко поцеловал.

– Ты и есть Саша Рейхерд. У тебя ведь есть все ее воспоминания, ее чувства, так?

– Как я могу быть уверена, что это именно ее воспоминания? Что я ничего не придумала?

– Это вскрылось бы, обязательно. Ведь эти две недели мы не жили в изоляции. Мы общались с другими людьми, ходили на работу, встречались с родными. И ни разу ни у кого не возникло подозрений, что что-то не так. Наши воспоминания совпадают, а значит, они настоящие. Ты же помнишь наше расследование в исчезнувшем замке?

– Не всегда все четко, но помню, – кивнула Саша.

– Вот! А ведь его даже, по сути, не было. Когда мы вернулись из замка, реальность изменилась. Если бы сейчас твои воспоминания были фальшивыми, не Саши Рейхерд, едва ли ты помнила бы то расследование.

Саша ненадолго задумалась, докурила сигарету, затушила ее о край лавочки и положила окурок рядом, чтобы выбросить, когда пойдет в дом. Возможно, сама она не обратила на это внимания, но для Войтеха это было еще одним доказательством того, что все ее привычки – настоящие. Саша никогда не бросала окурки на землю.

– А тело? – снова спросила она. – Тело ведь ненастоящее.

– Смотря что для тебя важнее: сознание, чувства, привычки и мысли – или тело.

– Допустим, я скажу – сознание, но что будет с телом? Ведь сейчас нас двое. По крайней мере, если судить по Жене. Если мы сможем разобраться с этим делом, то кто из нас останется?

Войтех ненадолго задумался, продолжая машинально поглаживать ее пальцы. Он не знал ответа на этот вопрос, более того, боялся его узнавать. Ему казалось, что сейчас это бессмысленно: они не знают, что происходит с настоящим телом, возможно ли его спасти. Как и пока не знают, как остановить деградацию двойника. Так какой смысл сейчас думать о том, кто из них останется? И что произойдет с тем, кто не останется?

– Даже несмотря на то, что мы – фальшивые, я бы хотела, чтобы остались эти мы, – внезапно сказала Саша.

– Почему? – удивился Войтех. Это ее заявление шло вразрез со всем, что она говорила раньше.

Саша посмотрела на него, не зная, стоит ли говорить то, что вертится на языке, но не выдержала. Она не хотела приезжать сюда с расследованием. И если бы все не случилось так, как случилось, возможно, нашла бы способ уговорить Войтеха не делать этого, не пытаться все вернуть. С того самого момента, как она узнала о его опухоли, это пугало ее до обморока. Она пообещала ему не паниковать, не искать лучшие клиники и знакомых врачей, добровольно отдала все наблюдение в руки Долгова, но сама, конечно же, не могла не быть в курсе. После каждого обследования тщательно просматривала результаты, благо доступ у нее был, сравнивала, порой даже решалась как бы невзначай поинтересоваться мнением Долгова. Тот от нее ничего не скрывал, сразу предупредил, что еще один сильный скачок роста опухоли Войтех может не пережить.

Перед Новым годом Саше удалось посетить одну врачебную конференцию, на которую она заглядывалась уже больше года, еще работая в больнице, и даже проконсультироваться с ведущим российским нейрохирургом. Увидев снимки Войтеха, у того загорелись глаза. Он с радостью взялся бы за операцию, поскольку в этом месте оперировать ему еще никогда не приходилось, а для научных трудов очень пригодилось бы. К сожалению, несмотря на желание взяться за такого пациента, никаких обещаний он дать не мог. Саша не ждала от него гарантий, понимала, что это в принципе невозможно, когда дело касается такой тонкой науки, как нейрохирургия, но и процент благополучного исхода он давал не больше, чем остальные. Ему просто было интересно получить такой материал, что, конечно, совсем не устраивало Сашу. И уж тем более не устроило бы Войтеха.

И когда опухоль исчезла сама по себе, Саша с трудом смогла скрыть радость. Видела, что Войтех скорее расстроен этим, а потому сдержалась. Ничего не сказала, но сама надеялась придумать такие аргументы, которые он смог бы принять. Да, у него больше не будет его дара, но его жизни ничего не будет угрожать. И где-то в самой глубине души она понимала, что на его месте тоже хотела бы все вернуть. Потому что даже самая долгая, но скучная жизнь никогда не перекроет короткой, но яркой и насыщенной. Ей хотелось обезопасить его, но его желание она могла понять. И вот времени заставить его передумать у нее не осталось.

– Потому что у старой версии нас, скорее всего, остались все наши старые болячки, – просто сказала она. – И черт с ней, с моей рукой, но я не хочу, чтобы у тебя снова была эта опухоль. Татуировку, если уж так хочешь, можешь сделать заново, но опухоль – я не хочу.

Войтех посмотрел на нее удивленно, как будто в его голове что-то не сходилось.

– Но ведь тогда у меня не будет и экстрасенсорных способностей, – напомнил он.

– Да и черт с ними! – с жаром воскликнула Саша. – Зато ты будешь здоров, и каждый раз, когда ты уезжаешь куда-то без меня, я не буду мысленно с тобой прощаться. Ты что же, не понимаешь, что очередная смертельная опасность может поджидать где угодно? Тем более с такой работой, как наша. Еще раз приблизишься к краю – и все, можешь уже не вернуться. Долгов ведь предупреждал тебя!

Войтех осторожно выпустил ее руку и чуть выпрямился.

– Вижу, он обсуждал это и с тобой, – чуть прохладнее заметил он.

– Я обещала не быть рядом с тобой врачом, но это не значит, что я за тебя не волнуюсь и не хочу быть в курсе происходящего. Войта, – Саша нежно улыбнулась и сама взяла его за руку, – я просто хочу, чтобы ты был здоров. И чтобы мы прожили с тобой долгую и счастливую жизнь.

– Долгую, счастливую и скучную? – не сдержался он.

– Кто тебе сказал, что она непременно будет скучной? Ведь ни у Сидоровых, ни у меня, ни у Долгова с Дементьевым нет никаких экстрасенсорных или магических способностей, но мы работаем на этой работе, и нам вовсе не скучно. Так почему ты думаешь, что ты заскучаешь?

– Я боюсь, что заскучаешь ты. Ты влюбилась в меня уже в экстрасенса. Ты не знаешь меня другого. Что, если я обычный тебе не понравлюсь?

Саша долго и внимательно разглядывала его лицо, а затем рассмеялась.

– Дурак ты, Дворжак. Ты уже однажды пытался напугать меня тем, что, узнав тебя в обычной жизни, я разочаруюсь. Но я не разочаровалась. Так почему ты думаешь, что я непременно разочаруюсь теперь? Я же не за экстрасенсорные способности тебя люблю.

– А за что?

– За слабости, это же очевидно. – Она наклонилась к нему и коснулась его губ в легком поцелуе. – Охотник за привидениями ты, конечно, знатный, но я люблю в тебе обычного человека. Того, который выглядит небритым и лохматым по утрам, порой смешно сопит по ночам, педантично раскладывает вещи по местам и иногда даже болеет. Который не всегда знает, как поступить, и иногда ошибается. Не героя, способного спасти мир, жертвуя собой, а того, кто может признать, что не все в этом мире в его власти.

Войтех наконец улыбнулся в ответ, свободной рукой коснулся ее щеки, чуть погладив, а затем скользнул ладонью на затылок, чтобы притянуть к себе для более длительного поцелуя.

– Почему ты не сказала мне об этом в Питере, а сразу согласилась приехать сюда с расследованием, чтобы понять, как все произошло?

– Потому что не хотела обижать тебя своей необдуманной реакцией, – тихо ответила она. – Я знаю, что раньше часто так делала, и мне не хотелось повторять своих ошибок. Я хотела поразмыслить и придумать, как осторожно убедить тебя не делать этого.

Войтех несколько долгих секунд смотрел на нее, а затем кивнул. По крайней мере, сейчас она думает так, а затем они разберутся. Может быть, все еще удастся вернуть, а если нет, тогда и будет думать, что делать.

– Пойдем, я уложу тебя немного отдохнуть, – предложил он. – Ты не спишь вторые сутки, сон не будет лишним. А помочь пока все равно ничем не можешь.

Он ждал, что Саша начнет возражать и упрямиться, но она позволила поднять себя с лавочки и послушно последовала за ним в дом.

Глава 14

21 апреля 2016 года, 21.17

пансионат «Королевская кобра»

Новгородская область

Саша уснула не скоро. Какое-то время они лежали вместе поверх одеяла, обнимаясь и строя планы на майские праздники, во время которых собирались поехать в Прагу, чтобы навестить родителей Войтеха. Последний раз они были у них на Рождество, и тогда же договорились приехать в мае. Сейчас эти планы выглядели весьма сомнительными, но оба старательно их строили. Это позволяло держаться и не обращать внимания на голос, насмешливо твердивший, что сбыться им не суждено.

Наконец Саша замолчала, и Войтех с удовлетворением отметил, что она дремлет. Аккуратно высвободив руку, на которой она лежала, он прикрыл ее покрывалом и тихонько вышел из комнаты, спустился на первый этаж, где с ноутбуком продолжал сидеть Иван. Тот не выглядел усталым, и только покрасневшие белки глаз, когда он посмотрел на Войтеха, выдавали, что он тоже не спал почти двое суток и практически все это время провел за компьютером.

– Будешь кофе? – предложил Войтех, направляясь на кухню. – Мне кажется, я без него умру.

Ваня удивленно посмотрел ему вслед:

– Ты сейчас серьезно?

Войтех замер и с таким же удивлением на лице повернулся к нему:

– А что такое?

– Ты никогда в жизни не предлагал мне кофе, мог даже специально не сделать, если я просил. Или намерен подсыпать мне туда крысиного яду?

Войтех хмыкнул:

– От информации, которую ты ищешь, может зависеть не только исход дела, но и моя жизнь. Я умею ценить такие вещи.

– Ну тогда уж и бутербродов каких сделай заодно, раз добрый.

– А вот наглеть не стоит.

На кухне Войтех все-таки сделал не только две чашки кофе, но и бутерброды. Есть ему не хотелось, но он понимал, что это усталость и волнение, а организму нужны калории.

– Что ты нашел? – поинтересовался он, возвращаясь в гостиную с большим подносом, на котором стояли чашки и тарелки не только с бутербродами, но и с печеньем.

Ваня тут же отставил в сторону ноутбук, потянулся к тарелке и сразу затолкал в рот целый бутерброд.

– Информация интересная, подтверждает некоторые наши домыслы, но все равно не такая, как мы предполагали, – заявил он, немного прожевав. Не до конца, впрочем, отчего слова выходили невнятными, а изо рта выпали несколько крошек.

«Бесит!» – тут же заявил голос, и Войтех был с ним согласен.

– Что именно? – Он устроился в кресле напротив, стараясь не смотреть на Ваню и не видеть этих противных крошек.

– Начну с того, что добыть сведения о жителях деревни мне не удалось. Поскольку деревни этой… – Ваня выдержал театральную паузу, как хороший актер на подмостках, – попросту не существует. Она есть исключительно на карте сайта пансионата. Гугл и Яндекс ничего о ней не знают. Как не знают такого названия и в администрации Новгородской области. Что подтверждает нашу теорию о деревне призраков или чего-то подобного. Поэтому и данных о жителях нет. Я нашел имена лишь тех, кто работает в пансионате, поскольку они есть на сайте. И вот у всех этих товарищей есть двойники в, так сказать, реальной жизни. То есть вне этой деревни. Можно, конечно, пробраться в деревню и порыться в каждом доме, поискать какие-нибудь документы, чтобы подтвердить это, но, сам понимаешь, времени нужно много. У тебя его и так в обрез, поскольку кукушечка уже давно не крепко держится.

Войтех сжал кулаки, но промолчал. По мелькнувшей на лице Вани ухмылке он понял, что тот заметил этот жест.

– В общем, можно считать, что двойники есть у всех. Как мы и думали. Но что не предполагали: почти все живы. Один только мужик, который здесь типа врач, год назад погиб в ДТП. Но там тоже чисто. Я нашел материалы аварии: он ехал на свой зеленый, а «КамАЗ» летел на красный и не пропустил его. С одной дамой я даже успел немного пообщаться. Нашел ее в соцсетях, прикинулся нубом и узнал, что примерно года два назад она действительно лечилась в этом пансионате, была тут вместе с мужем и сыном. Бронхиальной астмой страдала. Но после реабилитации все как рукой сняло, даже кота себе завела.

– Значит, «исцеляются» в пансионате давно, – подвел итог Войтех. – Только раньше двойники не сходили с ума, спокойно заменяли оригиналы в повседневной жизни, живут и здравствуют вместо них. А два месяца назад что-то случилось…

– Я бы сказал: три, – поправил его Иван. – До происшествия с Варениковым нашел еще один случай: девушка двадцати пяти лет сбросилась с крыши высотки. Вот эта. – Он показал Войтеху распечатку фотографии, на которой тот узнал Татьяну – помощницу повара. – С собой никого не прихватила, конечно, но все же суицид.

«Он всегда с тобой спорит, – ожил голос. – Какое имеет значение: два или три месяца назад? Лишь бы последнее слово за собой оставить!»

– Ладно, пусть будет три, – согласился Войтех, но раздражение в голосе все равно прорезалось. – В любом случае это означает, что несколько месяцев назад что-то изменилось. Идеальные двойники по-прежнему создаются, но почему-то в скором времени сходят с ума.

– Однако теперь у вас есть надежда, – напомнил Ваня. – Если раньше с ума они не сходили, значит, такой вариант тоже существует.

Войтех выразительно посмотрел на него.

– Я бы не хотел навсегда остаться в виде двойника.

– А ты разве чувствуешь разницу? – удивился Ваня, а затем понимающе усмехнулся: – Или видений не хватает?

Несмотря на то, что Ивана Войтех недолюбливал, он всегда признавал в нем и отличного хакера, и весьма проницательного человека. Что сейчас бесило еще больше.

– А ты бы согласился прожить всю жизнь, зная, что ты ненастоящий?

– Ну если бы это избавило меня от проблем со здоровьем, то почему нет? Как-никак, а мне уже тридцать четыре, – пожал плечами Ваня и, увидев насмешку в глазах Войтеха, добавил: – Что? То желудок барахлит, то спина побаливает. А вовсе не то, что ты подумал!

– Я ни о чем таком не думал, – невинно заметил Войтех.

– Да у тебя на лбу все написано!

– Как там у вас говорят? На воре и шапка горит?

Как ни странно, а первым сдался Иван. То ли руководящая должность заставила его проявить благоразумие, то ли понимание, что Войтех и так в любой момент может попытаться его убить.

– Оставим это на крайний случай, – сказал он. – Всяко лучше, чем если и двойник того… Меня вот больше другое интересует: каким образом настоящие люди остаются жить в деревне? Почему они ничего не помнят или делают вид, что не помнят? Ведь даже у призраков есть какая-никакая память, которая обычно и задерживает их в этом мире. Такое ощущение, что есть там кто-то главный, кто и заправляет всем этим.

– Хозяин пансионата?

Ваня кивнул.

– Пока вы там с Айболитом в постели нежились, я дал задание Лильке все про него выяснить. Один наш общий знакомый ей поможет, так что сделают не хуже меня. Только мне сдается маловероятным, что все это придумал и провернул один человек. Ведь откуда-то же он должен был узнать об этом месте, придумать схему, профинансировать.

– Мне кажется или ты на что-то намекаешь? – осторожно спросил Войтех.

– А ты не думаешь, что все это похоже на эксперимент твоего ЗАО? – Иван вперил в него внимательный взгляд, и Войтех привычно растерялся. Он всегда так терялся в то время, когда еще работал на ЗАО, скрывая это от своих друзей. Иван частенько намекал на что-то, и Войтех не всегда знал, что говорить, чтобы не выдать себя. Но теперь скрывать ему было почти нечего.

– ЗАО уничтожено, – спокойно напомнил он.

– Да, но мало ли таких ЗАО существовало? Вдруг есть еще одна похожая контора? Или кто-то из тех, кто был спонсором ЗАО, решил возродить контору?

Это было как раз то самое «почти». Иван не знал, что один из спонсоров ЗАО теперь получает доступ к информации исследований Института.

– Тогда этот пансионат был бы создан меньше года назад, – сказал Войтех, внутренне холодея. – Ведь какой был смысл создавать его, когда еще существовало ЗАО?

– Может, это и был один из его проектов. Потому сейчас все и изменилось: финансирование прекратилось. Не сразу после уничтожения ЗАО, потому что деньги на счете еще какое-то время были. А теперь кончились.

Войтех ненадолго задумался над словами Ивана, а затем кивнул:

– Согласен. Не будем сбрасывать эту версию со счетов. Если найдем что-то, указывающее на связь хозяина пансионата с ЗАО или другой подобной организацией, я немедленно свяжусь с Ляшиным. Будем вместе думать, что делать.

Ваня не выглядел удовлетворенным таким ответом, словно ожидал чего-то другого, но возражать не стал.

21 апреля 2016 года, 22.50

пр. Науки

г. Санкт-Петербург

Нев захлопнул книгу, подняв в воздух облачко горькой пыли, отчего незамедлительно чихнул.

– Будь здоров! – послышался из комнаты голос Лили.

– Спасибо.

Он поставил книгу на место, где она хранилась вот уже не первый год, и бессмысленно пробежался взглядом по остальным экземплярам в этом ряду. Искать нужную информацию оказалось несколько сложнее, чем он думал. Змеи и таинственные огненные шары, создание идеальных в физическом плане двойников, обладающих всей памятью, мыслями и чувствами оригинала, но постепенно сходящими с ума, никак не складывались в его голове в общую картину, а потому он не понимал, что и где искать. Просматривал все книги, где так или иначе упоминалось что-то из этого, но одно не тянуло за собой другое.

После образования Института исследования необъяснимого Нев довольно много времени потратил на создание и пополнение картотеки и виртуальной библиотеки по магии, внося в нее все имеющиеся у него книги. Это позволяло находить нужные книги и статьи даже находясь за пределами Санкт-Петербурга, поскольку раньше ему приходилось искать того, кому можно было бы доверить такое серьезное дело. Однако когда он не был в командировке, частенько предпочитал пользоваться самими книгами. Когда ноздри щекочет книжная пыль, кончики пальцев ощущают шершавые страницы, мозг запоминает расположение строчек на странице, информация ищется проще и быстрее. Но сегодня привычные ритуалы не помогали.

– Да что же мне с вами делать? – пробормотал Нев, разглядывая корешки книг.

Эту библиотеку он собирал долгие годы. Начал еще в молодости, а после смерти родителей отвел для нее отдельную комнату. В его квартире была несколько странноватая планировка: одна крохотная комнатка выходила не в коридор, а в другую комнату, побольше. Многие соседи с такими же планировками делали из этой крошки спальню или детскую, но Нев распорядился ею по-другому, отдав под библиотеку. Дверь в нее скрывалась за нелепым гобеленом, и редкие гости, бывавшие в его квартире, не догадывались о существовании этой комнаты. Даже его друзья в первое время не знали. Лиля только обратила внимание на странный гобелен, но тогда он объяснил это тем, что пять шкафов вдоль стены не помещались, а без пятого место выглядело пустым.

В этой крохотной комнатке Нев хранил не только книги, среди которых встречались редчайшие, а порой и опасные экземпляры по магии, но и другие ценные вещи: старинная спиритическая доска, с помощью которой он когда-то помогал Саше установить преследующую ее сущность, карта колоды Таро, из которой однажды пытались сделать колоду для игры в Мафию. Вообще-то Нев обещал отдать всю колоду на хранение Обществу, в котором состояла когда-то Лиля и которое занималось тем, что собирало и хранило у себя подобные вещи, но затем передумал. Точнее, колоду отдал, но одну карту оставил себе. Так было безопаснее: без одной карты колода теряла половину своей силы, если вдруг кому-то вздумается ею воспользоваться, и у него одна карта никакой силы не имела вообще. Были здесь и другие интереснейшие раритеты, так или иначе встречавшиеся ему на жизненном пути, но жемчужиной коллекции, конечно же, являлась Книга Темных Ангелов – дар Ангела Власти. Нев порой прибегал к ее помощи, но сегодня и она отказывалась ему помочь.

Прекратив бессмысленно доставать и листать книги с полок, Нев снова подошел к столу, на котором лежала Книга. Ей, конечно же, было отведено специальное место в его маленьком хранилище. Пустые страницы, на которых нужный ему текст появлялся произвольно, выглядели безжизненно. Будто и не древнейшая могущественная книга лежит, а обыкновенный, выцветший от старости экземпляр.

– Ну же, почему ты не хочешь мне помочь? – пробормотал Нев, глядя на пустую страницу. – Просто скажи, где искать.

Книга, естественно, промолчала. Нев с досадой, но должным уважением, закрыл ее и отвернулся, собираясь выйти из комнатки и предложить Лиле, сидящей в соседней гостиной, сделать перерыв и выпить чаю, когда что-то произошло. Сначала ему показалось, что комната как будто качнулась, он даже попытался ухватиться рукой за стену, но той почему-то не оказалось в нужном месте. Перед глазами появилась туманная пелена, сквозь которую он с трудом различал очертания библиотеки, и та стремительно разъезжалась в стороны, увеличивая пространство. Нев хватался руками за воздух в попытках удержаться хоть за что-нибудь, потому что ему казалось, что он сейчас потеряет равновесие. Комната шаталась из стороны в сторону, раскачиваясь все сильнее, напоминая старые качели в парке. Книги вываливались с полок, падали на пол с глухим стуком, и Нев чувствовал, что от этой качки его начинает тошнить.

– …Нев!

Голос Лили вывел его из странного состояния. Комната перестала раскачиваться, туманная пелена спала. Нев моргнул и огляделся вокруг. Лиля стояла на пороге маленькой комнаты, с тревогой глядя на него, и волноваться у нее были причины: конечно же, комната осталась прежних размеров, шкафы стояли на своих местах, но вот около десятка книг валялись на полу.

– С тобой все хорошо? – продолжала допытываться Лиля. – Что случилось?

Нев снова быстро огляделся.

– Ничего, – заверил он. – Просто уронил пару книг.

– Пару? – Лиля недоверчиво посмотрела на валяющиеся книги.

– Пару пар и еще немножко, – улыбнулся Нев. – Никак не мог добраться до одной. Издержки хранения книг в несколько рядов. Не переживай, все хорошо.

– Точно?

– Уверяю тебя.

Лиля еще несколько секунд топталась на пороге, но затем, видимо, убедилась, что падать в припадке он не собирается, закрыла дверь и оставила его одного. Нев присел рядом с книгами, беря каждую в руки и внимательно рассматривая. Он точно знал, что не касался их, а значит, выпали они сами. И в этом не могло быть случайности. Перебирая каждую, он наконец нашел ту, из-за которой все и случилось. Тонкий экземпляр в потрепанной обложке, на которой была нарисована змея с короной на голове. Нев не помнил, откуда у него взялась эта книга, как и не помнил, когда вообще видел ее в последний раз. Возможно, она на самом деле стояла где-то позади остальных выпавших экземпляров, потому он и не подумал о ней.

Взяв книгу в руки, он открыл первую страницу и увидел надпись: «Дорогому Евстахию Велориевичу от Эмиля Борисовича». Ну конечно же, это книга его старого друга, с которым они не виделись уже, должно быть, лет пятнадцать! С тех пор как Эмиль Борисович Левин переехал на свою историческую родину в Израиль. Нев вернулся к столу, на котором лежала Книга Ангелов, сел в кресло и принялся читать. Это был небольшой сборник старославянских легенд, среди которых бóльшая часть была отведена историям о змеях и змеином царе – Полозе. Книга так и называлась: «Змеиный царь и его личины».

Будучи преподавателем истории и культурологии, Нев был знаком и со славянской мифологией. Легенды о Полозе он, конечно, тоже знал, но в основном это были простые известные истории: о празднике Змеевике, который отмечался 12 июня и во время которого девушкам было запрещено выходить на улицу, чтобы нечаянно не попасться на глаза Полозу и не быть выбранной им в невесты; о богатствах, которые хранятся в змеином царстве, скрытые от глаз людей; о чудесном понимании языка животных, которое непременно достанется тому, кто сумеет добыть корону змеиного царя. Но в этой книге были собраны истории, которые Неву раньше слышать не доводилось. Очевидно, получив ее в подарок от друга и коллеги, он так и не нашел времени прочесть ее, а потом и вовсе забыл о ее существовании.

Он так увлекся чтением, что очнулся лишь тогда, когда на пороге снова появилась Лиля.

– Как насчет чая? – спросила она, и только сейчас Нев понял, что прошло уже много времени: Лиля выглядела уставшей, глаза покраснели, идеально уложенные волосы чуть растрепались, а помада совсем стерлась с губ.

Нев потянулся, понимая, что затекли все мышцы и чай на самом деле будет не лишним. Он мельком взглянул на часы, отмечая, что уже второй час ночи.

– Да, пожалуй, выпью, – согласился он.

Вдвоем они быстро заварили чай и приготовили небольшое количество бутербродов, поскольку оба оказались страшно голодны. Лиля даже изменила своей привычке не есть на ночь, поскольку понимала, что ночь для нее может начаться не скоро.

– Можно задать тебе один вопрос? – спросила она, когда они уже сидели за столом каждый со своей чашкой.

Нев удивленно посмотрел на нее. Обычно Лиля не спрашивала разрешения. Это могло означать лишь одно: то, что она хочет спросить, ей не нравится. А значит, не понравится и ему. Когда дело касалось его «увлечения» магией, они частенько находились по разные стороны баррикад. Правда, он не понимал, в связи с чем мог возникнуть такой вопрос именно сейчас.

Велик был соблазн не разрешить, но Нев, естественно, кивнул:

– Конечно.

– Почему ты не предложил свою кандидатуру, чтобы поехать в пансионат? С тобой у Ваньки было бы больше шансов, если вдруг Саша или Войтех… ну ты понимаешь.

Нев едва слышно выдохнул. На этот вопрос у него был ответ, и, скорее всего, такой, какой понравится Лиле. Он аккуратно положил на тарелку надкушенный бутерброд и улыбнулся.

– Потому что мы до сих пор не уверены, а тогда и вовсе не предполагали, как происходит «контакт». И не знаем, как от него защититься. Я не хочу сказать, что моя жизнь ценнее жизни твоего брата, поэтому я предпочел рискнуть им, а не собой, но подумай, что случится, если контроль над собой потеряю я. Если мне покажется, что все вокруг ненастоящее, и я захочу всех убить.

Лиля несколько секунд разглядывала его лицо, а затем кивнула.

– Да, теперь понимаю. Это было разумно с твоей стороны. – И, чтобы перевести разговор на другую тему, предложила: – Расскажи, что такого интересного в той книжице, ради которой ты разгромил половину своей библиотеки.

– И вовсе не половину библиотеки, – смущенно заметил Нев, а затем поправил очки на носу и начал: – Книжица оказалась весьма занятной, полностью посвящена славянским легендам о Змее. Знаешь, он, наверное, единственный персонаж из всей мифологии, кто связан со всеми четырьмя стихиями. Змей может жить под землей, именно там он держит свои богатства, там укрывается от несчастий, там и зимует. Обитает он и в воде… Кстати, ведь известное Лохнесское чудовище формами своими тоже напоминает змею. Кроме того, если вспомнить сказки о Змее Горыныче, то он может летать и изрыгать огонь. Но это факты довольно известные. А вот что показалось мне интересным… Хотя, если вдуматься, то этот факт тоже известный, просто редко кто из нас об этом задумывается. У некоторых народов существует поверье, что змей может принимать облик любого человека. Часто змеи в образе мужей наведывались к женщинам и соблазняли их. Не отсюда ли у христиан появился образ змеи-искусительницы, предложившей Еве яблоко?

Лиля слушала его с интересом, как бывало всегда, когда Нев попадал в свою стихию и начинал увлеченно что-то рассказывать. Она порой удивлялась, сколько всего он знает и помнит, а главное, как быстро запоминает и делает выводы. Что ни говори, а рассказчиком Нев был превосходным.

– И ты думаешь, этот пансионат – своего рода логово змея?

– В каком-то смысле, – смутился Нев, понимая, что для человека, не читавшего книгу, а лишь послушавшего краткий пересказ далеко не всех историй и его собственные выводы, это кажется практически фантастическим. – Сама посуди, это сходится с тем, что Войтеху рассказал тот писатель. Раньше там было змеево урочище, куда сползались все змеи. Затем по какой-то причине царь решил остаться среди людей, приняв их облик, построил дом. Ведь вспомни, местных о помощи он не просил, а дом построил быстро, да какой! И никто не знал, откуда у него рабочие и слуги. Жил среди людей, окружил себя такими же. А затем, думаю, когда началась революция да стали таких, как он, раскулачивать, он и затерялся среди обычных людей. Теперь же, когда СССР давно канул в Лету, а быть богатым не стыдно и не опасно, он вернулся, только уже в качестве владельца пансионата. Змеи – существа верткие, в любые щели заползающие и между мирами проникающие. Думаю, все это время они пережили где-то в подвалах дома, которые плавно переходят в параллельный мир. А теперь царь начал их потихоньку возвращать. Они принимают облик людей, отдыхающих в пансионате, и заменяют их в реальном мире. Только недавно что-то пошло не так, и люди-змеи почему-то стали сходить с ума.

– Звучит очень сказочно, – с улыбкой заметила Лиля, но в этой улыбке Неву почудилось не недоверие, а одобрение. Он немного нервно поправил очки и улыбнулся в ответ:

– Нам ли не знать, что иногда в сказках вымысла меньше, чем в реальной жизни. Хотя, конечно же, я с тобой согласен. Звучит несколько сказочно, и, возможно, у меня просто разыгралась фантазия.

– Но я готова поверить в нее, с одной лишь поправкой.

Нев удивленно посмотрел на нее:

– С какой именно?

– Владелец пансионата – не змеиный царь.

Она сказала это таким тоном, что Нев сразу понял: это не недоверие или упрямство. Лиля что-то знает.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что я точно знаю, кто змеиный царь. – Видя его заинтересованное лицо, она продолжила: – Владельца пансионата зовут Михаил Федорович Скороходов, и родился он в тысяча девятьсот шестьдесят девятом году. Можно было бы, конечно, не доверять этим документам, подделать их несложно, если бы не одно «но». Мы с Ванькиным другом немного, как говорит мой брат, «поскребли по сусекам» и выяснили, что жена Михаила Федоровича, Ангелина Архиповна Скороходова, в девичестве носила фамилию Полозкова.

Лиля замолчала, давая Неву возможность додумать ее мысль самостоятельно, и он не подвел.

– Ангелина Архиповна Полозкова – дочь Архипа Степановича Полозкова, барина, который и построил дом? Черт! – Нев хлопнул себя по лбу. – Как же я сам-то внимания на фамилию сразу не обратил! Полоз – змеиный царь!

– Вот именно. В две тысячи втором году Ангелина серьезно заболела. Врачи не могли поставить ей диагноз, но женщина чахла буквально на глазах. Михаил Федорович затаскал ее по лекарям и клиникам, но ничего не добился. Был он товарищем пробивным, средства кое-какие имел, жену любил, на помоложе и поздоровее не менял. И вот в один прекрасный день он внезапно увозит больную жену в имение ее отца, которое на тот момент представляло собой полуразрушенный дом. К сожалению, без личного опроса сложно выяснить, кто его надоумил, но факт есть факт. Живут они там какое-то время, возможно, и Архип Степанович туда приезжал. Дом в порядок привели, а через полгода Ангелина поправилась. Семейная пара вернулась в Смоленск, где они и жили, Ангелина стала бизнес-леди, свой ресторанчик завела. Войтех говорил, что, по словам управляющей, она прожила еще несколько лет, а после ее смерти муж открыл этот пансионат. Только это не совсем так. В две тысячи одиннадцатом умирает Архип Степанович, и буквально через год, даже чуть меньше, в доме закипела работа. Открылся пансионат. Ангелина на тот момент была вполне себе жива. Уже в феврале две тысячи тринадцатого туда приезжает первый из найденных Ваней людей, кто сейчас живет в деревне. Доктор. Периодически туда ездят люди, хотя гостей немного. Проживание дорогое, но на содержание пансионата у Скороходовых почти не уходят средства. Только на еду для гостей. Даже ведомостей по зарплате сотрудникам нет.

– Потому что платить им не нужно, – понимающе кивнул Нев.

– Вот именно. Но дальше самое интересное: вскоре после этого Нового года погибает Ангелина. В ее ресторанчике случился пожар, она не смогла выбраться.

– И примерно с этого времени двойники начинают сходить с ума, – закончил за нее Нев.

Лиля кивнула:

– Вот такая картинка. Правда, почему это происходит, я пока не понимаю.

– А вот я очень даже, – торопливо заговорил Нев. – По всей видимости, Архип Степанович когда-то забросил свой дом. Никто в нем не жил, связи с параллельным миром не было. Но затем его дочери понадобилась помощь, и он подсказал ей и ее мужу, где ее искать. Наверное, Скороходов сразу после этого захотел сделать пансионат, это ведь золотая жила, но Архип Степанович был против. А вот с его смертью руки у Скороходова оказались развязаны. Думаю, жена его поддерживала. Она ведь дочь змеиного царя, возможно, знала какой-то секрет, как сделать так, чтобы двойники спокойно жили в этом мире. Только почему-то мужу этот секрет не раскрыла. И когда она внезапно погибла, все пошло наперекосяк.

– Логично, – кивнула Лиля. – Но неужели старый Архип Степанович согласился вот так просто заменить дочь двойником?

– Ты забываешь одну вещь, дорогая, – улыбнулся Нев. – Они – змеи. Змеи сбрасывают шкуру, чтобы вырастить новую. Для него могло быть вполне логично заменить одно тело другим, если мысли и самосознание остаются прежними.

Лиля ненадолго задумалась, а затем грустно заметила:

– Не уверена, что мы сможем объяснить это Саше и Войте.

Нев согласно кивнул:

– У нас еще много пробелов, поэтому предлагаю вернуться к сбору информации, а там что-нибудь придумаем. Кстати, я знаю, с кем можно поговорить на эту тему.

22 апреля 2019 года, 00.40

пансионат «Королевская кобра»

Новгородская область

Разобрать архивы писателя оказалось не так-то просто. Тот отдал Войтеху три огромные коробки, в которых лежали как исписанные неразборчивым почерком блокноты, так и отдельные записки, на которых Вятко делал различные пометки разной степени важности. И, как выяснилось, не он один: Ване попался листок, который он долго расшифровывал и который оказался обычным рецептом борща, полученным женой писателя от своей соседки.

– Ты знал, что в борщ в конце варки надо добавлять кусочек сливочного масла? – с абсолютно серьезным лицом поинтересовался он у Войтеха.

Тот, изучавший не архив, а книгу Вятко, поднял на него недоуменный взгляд, не сразу понимая, о чем он.

– Что?

– В борщ нужно добавлять кусочек сливочного масла.

Войтех оглянулся по сторонам, словно подозревая, что Ваня разговаривает не с ним, а с кем-то за его спиной.

– Зачем? – в конце концов спросил он.

– Не знаю. – Ваня пожал плечами. – Просто в рецепте так написано.

До Войтеха наконец дошло, что тот над ним просто издевается.

– Sakra, Сидоров, ты можешь быть серьезным? – хмуро попросил он.

– Я серьезен как никогда, – заверил Ваня. – Хороший борщ – дело сложное, не каждому под силу.

Войтех выдохнул сквозь стиснутые зубы и ничего на это не ответил. Рецепт борща, который он и вовсе не умел варить и не понимал, что в нем такого вкусного, волновал его гораздо меньше язвительно-насмешливого голоса, продолжавшего шептать гадости на ухо. Шли вторые бессонные сутки, и противостоять ему становилось все труднее. Войтех то и дело ловил себя на мысли, что движения и слова Ивана на самом деле кажутся ему странными, ненастоящими, словно тот действует по заранее написанному сценарию. Вот теперь и этот борщ.

Сидоров с самого начала появился в его команде незваным, пришел вслед за сестрой, и все четыре года старательно бесил его. В своих снах и галлюцинациях Войтех дважды стрелял в него, один раз смертельно. И это казалось тем самым сценарием, который кто-то написал, заставил Войтеха действовать по нему. Пожалуй, он уже мог признать, что решение оставить дома пистолет было очень правильным.

Кроме блокнотов и записок в коробках писателя хранились фотографии, почти неразличимые пленки негативов, вырезанные из газет и журналов статьи, так или иначе касающиеся этого места, дома и Архипа Полозкова. Нев и Лиля уже звонили им с тем, что успели узнать, а потому все материалы изучались тщательно и вдумчиво. Конечно, дело пошло бы несколько быстрее, работай они втроем, но Войтех хотел дать Саше еще пару часов для сна. Сам себе он поставил мысленную цифру в два часа ночи. В два часа он ее разбудит, а пока пусть еще немного отдохнет и не слышит этот голос.

– Интересная закономерность, – снова сказал Ваня через некоторое время.

– Какая? – поинтересовался Войтех с заметной язвительностью в голосе. – Ты обнаружил, что если варить пельмени не десять минут, а одиннадцать, то они становятся вкуснее?

Ваня странно посмотрел на него, и Войтех ждал ехидного комментария, но его не последовало.

– Все феномены, отмеченные Вятко, он встречал в период между заходом и восходом солнца. Не обязательно в темноте или глубокой ночью, но именно в этот период. Вот, – Ваня повернул ноутбук, в котором что-то отмечал все это время, к Войтеху, и тот увидел на экране таблицу, – смотри, Вятко в своих записях всегда записывал время, когда с чем-то встречался. Я внес его в правую колонку. А в левой отметил время восхода и захода солнца в те даты.

Войтех поднялся с кресла, на котором сидел, и подошел ближе.

– Да и мы, кстати, тоже встречались примерно в это время, – добавил Ваня, пока тот внимательно рассматривал цифры в двух колонках. – Еще в первую ночь, как ночевали здесь, слышали странные звуки и я, и Женя. Женька наверняка эту хрень подхватил в тот момент, когда я его одного на улице оставил.

Войтех кивнул:

– Мы с Сашей встретились с огненными шарами тоже не глубокой ночью, но после захода солнца. И жители деревни постарались закончить пикник, еще пока солнце не село, а сегодня утром вместе с восходом внезапно «ожили».

– Вот я и говорю: интересная закономерность. В этот период оживают феномены, зато замирают настоящие тела, а с восходом солнца все меняется.

– Очевидно, после заката граница истончается, открывается портал в параллельный мир, а с восходом он закрывается, – кивнул Войтех. – Это все связано. Думаю, жители деревни все-таки не призраки, а настоящие, но при открытом портале их души или сознание переходит на ту сторону… – Заметив насмешливый взгляд Ивана, Войтех и сам понял, что его предположение звучит несколько романтично, но сказать ничего не успел, поскольку на улице послышался шум.

Оба переглянулись. Если их теория верна, в это время суток никто не мог их побеспокоить, поскольку жители деревни должны были находиться в состоянии анабиоза, а все посторонние звуки до этого они слышали исключительно в доме.

– Сашка? – предположил Ваня.

– Она не смогла бы выйти на улицу, не пройдя мимо нас.

– Если только не вылезла в окно.

Такого варианта Войтех отрицать не мог. Еще жив был в памяти тот случай, когда она спрыгнула с балкона второго этажа, боясь упустить Кровавого Жнеца, которого они разыскивали однажды в Нижегородской области. Войтех тогда думал, пристрелит ее. Ничего не говоря, он торопливо направился в прихожую. Ваня как тень следовал за ним. Однако открывать дверь они не торопились. Пусть у него теперь не было экстрасенсорных способностей и бешеной интуиции, но даже обычная подсказывала не совершать необдуманных действий. За дверью могла быть как Саша, так и нечто другое. И если ему бояться особо было нечего, то вот Ивану с феноменом лучше не встречаться.

– Ты бы подождал в гостиной, – предложил Войтех.

– Зараза к заразе не пристает, – легкомысленно отмахнулся Ваня и первым шагнул к двери.

– Стой! – зло шикнул на него Войтех. Не Саша, так этот! Решил сыграть ее роль, актер хренов? Дурацкий какой-то сценарий.

Ваня остановился, быстро огляделся, вместо двери подошел к одному из узких окон, которые с двух сторон обрамляли дверь, и осторожно сдвинул в сторону занавеску.

– Твою мать! – выругался он.

Войтех тут же оказался у второго окна и тоже посмотрел на улицу. Почти полная луна хорошо освещала двор и порог. В первый момент Войтеху показалось, что каменные ступеньки и земля вокруг них живые. Они шевелились. И лишь мгновение спустя он понял, что шевелится не земля, а разные по величине и цвету змеи. Их было даже не десятки, а сотни. Чуть дальше, за забором, переливались и искрились яркие огненные шары, освещая тропинку, ведущую в лес, по которой ползли и ползли к дому многочисленные гады.

– Откуда тут эти твари? – громким шепотом спросил Ваня. – Еще слишком рано, они же вроде просыпаются, когда тепло.

– Очевидно, у этих бессонница, – хмыкнул Войтех, а затем потер лоб. – Так. Позвони Неву, а я разбужу Сашу.

– Даже не знаю, кто из них нам больше поможет, – съехидничал Ваня, но все же отправился в гостиную, где оставил мобильный телефон.

Войтех тоже не стал тратить время. Может, Саша и не сможет ничем помочь, но оставлять ее спать, ничего не подозревающую, в тот момент, когда змеи могут проникнуть в дом через любую щель, казалось ему неправильным. Он взлетел на второй этаж и осторожно, чтобы не напугать ее, открыл дверь.

– Саш?

Ответом ему была тишина. Кровать, на которой спала Саша, оказалась пуста, а покрывало, которым он лично укрыл ее пару часов назад, валялось на полу.

Глава 15

22 апреля 2016 года, 01.39

пансионат «Королевская кобра»

Новгородская область

Саша как сквозь землю провалилась. Войтех с Иваном обошли весь дом, заглянули в каждую комнату, но ее и след простыл. Самое удивительное, что никто из них не слышал, как она проснулась и вышла из комнаты. Дом был достаточно большим, но старым, каждое движение здесь отдавалось то скрипом половиц, то хлопком неудачно закрывшейся двери, а они последние несколько часов сидели молча, тихо ковыряясь в бумагах. Наверняка услышали бы. Это наводило на две мысли: материальную и фантастическую. И Войтех не знал, какая из них ему сильнее не нравится. Фантастическая заключалась в том, что Саша просто «исчезла» из постели, материальная – что она приложила все усилия, чтобы ее не услышали. А это значит, что она что-то задумала.

«Конечно, задумала, – проворчал над ухом голос. – Она у тебя девочка умная, быстро все поняла. Только ты сопротивляешься».

О том, что именно поняла Саша, Войтех пока не хотел думать. Тем более он и так понял, где ее искать, когда заглянул в рюкзак.

– Аптечка исчезла, – громко объявил он, поскольку Ваня в этот момент возился в другой комнате.

– Аптечка? – переспросил тот. – А в комнате с Женей что?

– Там другая. Саша всегда носит с собой в рюкзаке небольшой набор на тот случай, если я решу грохнуться в обморок, – пояснил Войтех, к своему удивлению, не испытывая ни капли смущения по этому поводу. – Это заканчивается по-разному, сам знаешь: иногда просто мигренью, а иногда аритмией и судорогами. Поэтому она предпочитает быть во всеоружии. И сейчас этой аптечки в ее рюкзаке нет. Думаю, она пошла разыскивать наших двойников. То есть… нас настоящих.

Ваня наконец заглянул в ту же комнату и окинул Войтеха недоверчивым взглядом.

– И зачем ей это? Привести их в чувство она все равно не сможет, Женьку же не получилось.

Войтех бросил рюкзак на пол и повернулся к Ване, выглядя неестественно спокойно.

– Очевидно, приводить их в чувство в ее планы не входит.

«Молодец, – одобрительно отозвался голос. – Сам понимаешь, вам двоим нет места в этом мире. Кто-то должен уйти».

Ваня несколько секунд разглядывал его лицо, а затем, видимо, понял, что он имеет в виду, поскольку непечатно выругался и бросился вон из комнаты. Войтех последовал за ним. Спустившись по лестнице, они не стали заходить в гостиную, сразу же направились в коридор, где находился вход в подвал. Они старались не смотреть в окна, но взгляды сами ловили шевеления во дворе. Змей стало еще больше, словно они, разбуженные чем-то, сползались сюда со всей округи, но агрессии или попыток проникнуть в дом пока не предпринимали. Огненные шары молчаливым конвоем мелькали среди деревьев, окружив дом.

Дверь в маленькую кладовку, где находился вход в подвал, была чуть приоткрыта. Она немного поскрипывала, что можно было услышать из гостиной, поэтому Саша решила не рисковать и не закрывать ее. То, что она спускалась в подвал, стало понятно по горящему внизу свету. Ваня со знанием дела пересек большое помещение с низким потолком, сразу направившись к стеллажу, за которым находился проход в другую часть подвала, где они отыскали Женю. Войтех там не был, а потому шел сзади, освещая путь мощным фонарем, хотя тусклого света лампочки пока хватало. Зато когда они прошли в узкий тоннель, фонарь оказался кстати.

Здесь пахло сыростью и мокрыми деревянными перекрытиями, однако Войтех уловил и слабый запах Сашиной туалетной воды. Она определенно проходила здесь совсем недавно. Наверное, спустилась в подвал буквально перед ними. Возможно, змеи разбудили и ее, а до этого она мирно спала, как и должна была. Это внушало надежду на то, что ничего критичного натворить она не успела. А в том, что собиралась, Войтех не сомневался. Если только голос говорит ей то же самое, что и ему.

Миновав длинный тоннель, они вышли в просторное помещение, куда выходили двери камер, в одной из которых чуть раньше Саша и Ваня нашли Женю. Все они были пусты, Саши тоже ни в одной из них не было.

– Где-то здесь должен быть еще один проход, – уверенно заявил Войтех. – Саша была здесь, я точно знаю.

– Откуда? – насмешливо поинтересовался Ваня. – Ты же не экстрасенс больше.

– Чувствую запах ее духов, – стараясь не ответить резко, сказал Войтех.

И проход действительно нашелся. Не в большом помещении, а в одной из камер. Саша с Ваней не нашли его в прошлый раз, поскольку не осматривали все. За новой дверью коридор стал еще ýже и немного уходил вниз, но оказался не длинным. Буквально через пару десятков метров Войтех и Иван попали в еще одно помещение, на этот раз немного меньше, чем прошлое. Сюда выходили всего две камеры, одна из которых оказалась пустой, зато в другой они нашли то, что искали.

По обе стороны от решетчатой двери к стене были приставлены не то кушетки, не то деревянные нары, на которых лежали двойники. Точнее, оригиналы. И Саша, и Войтех находились в одном месте. Они были без сознания, как и Женя. Возле Саши стояла Саша, как бы странно это ни звучало, а на кушетке была выпотрошена ее аптечка. Саша как раз сосредоточенно набрала в шприц какое-то лекарство, а потому даже не услышал двух незваных гостей, шаги которых заглушил мягкий земляной пол.

– Саша, стой! – велел Войтех.

Она вздрогнула и обернулась. В глубине души Войтех ждал какой-нибудь дьявольской улыбки, которая объяснила бы происходящее: Саша была не в себе и не ведала, что творит. Но нет, в ее глазах появилось только сожаление и уверенность в своей правоте. Или ему хотелось это видеть, поскольку наверняка разглядеть выражение глаз было сложно: камеру с трудом освещал стационарный фонарь, который она поставила на кушетку в ногах себя же спящей.

– Так надо, Войта, – уверенно сказала она.

Войтех быстро оценил обстановку. Дверь заперта слабо: всего лишь привязана скрученной проволокой к вбитой в землю решетке. Насколько глубоко она уходит в землю, неизвестно, а потому не факт, что вылетит с одного удара. Проволока хоть и не была толстой, но быстро тоже не порвется. Раскрутить ее труда не составит, конечно, но на это уйдет секунд пятнадцать минимум. Успеет ли профессиональный анестезиолог сделать укол человеку за пятнадцать секунд? Безусловно. А значит, это не выход.

Войтех шагнул ближе к решетке и обхватил ее руками.

– Саша, погоди, – как можно мягче попросил он. – Зачем ты это делаешь?

Саша посмотрела на него, и лицо ее исказилось страданием, словно она не хотела ничего такого, но выбора у нее не было.

– Потому что так надо, Войта, – тихо сказала она. – Думаю, он тебе это тоже говорил. В этом вся причина: оригинал и двойник не могут существовать вместе. Между ними образуется связь, и один сводит с ума другого. Голос, который ты слышишь, – его голос. – Она кивнула на вторую кушетку, где лежал Войтех.

Войтех против воли кивнул. Он знал, что собирается сделать Саша, потому что всю дорогу сюда голос твердил и ему об этом. И здесь была своя логика. Ангелина как дочь змеиного царя знала об этом, поэтому первые клиенты пансионата счастливо исцелялись и возвращались в мир. Точнее, возвращались их двойники, а оригиналы были переселены в деревню. Сам Архип Степанович знал, конечно же, потому и не стал строить пансионат. У его дочери же оказалось меньше моральных принципов. Знал и муж Ангелины, но, вероятно, не имея в себе нужной крови, не происходя из змеиного царства, не знал, как расправляться с оригиналами, а закрыть пансионат после смерти жены не пожелал. Оставлял здесь, в этом подвале, дожидаясь, пока они умрут – или как там происходит переселение? – сами, но при этом двойники раньше теряли связь с реальностью.

Однако понимать это и принимать – разные вещи.

– Саша, не нам решать, кому жить, а кому умереть, – твердо сказал Войтех. – Если уж на то пошло, то двойники – мы. Мы и должны уйти.

Она отчаянно замотала головой:

– Ты сам говорил мне всего несколько часов назад, что мы не чувствуем себя двойниками. Что я и есть Саша Рейхерд, а ты – Войтех Дворжак.

– Теперь я в этом уже сомневаюсь. Потому что та Саша Рейхерд, которую я знаю, никогда бы не пошла на убийство.

Саша улыбнулась как-то незнакомо, страшно. Пожалуй, Войтех впервые подумал, что она действительно не похожа на себя настоящую.

– Мне кажется, ты не так уж хорошо ее знаешь. Разве ты забыл, как на расследовании в Нижегородской области она хладнокровно повернулась спиной к человеку, которому явно грозила смерть? Как всего полгода назад отправила доброго старика умирать, дав ему при этом яд? Ты все еще уверен, что настоящая Саша Рейхерд не способна на убийство?

– Уверен, – кивнул Войтех. – В первый раз человек заслуживал если не смерти, то возмездия. Во второй – ценой своей жизни спасал целую деревню. И Саша это понимала. Но никогда она не пожертвовала бы кем-то ради собственной выгоды, я точно это знаю.

Саша закусила губу, на мгновение задумавшись.

– Я ведь никого не убью, – наконец не слишком уверенно сказала она. – Нас не должно быть двое, я просто восстановлю природное равновесие.

– Голос может лгать. Откуда нам знать, что это правда? Что, если мы умрем все?

– Именно поэтому я начну с себя. – Улыбка на ее лице стала грустной. – Если голос лгал, у тебя еще будет время найти другой вариант. Помнишь, ты однажды рассказывал мне о допустимых потерях? О том, что это потери, при которых поставленная задача все равно будет выполнена. Я хорошо запомнила твои слова и много думала над ними. Сейчас я – такая потеря.

– Ты поняла и запомнила все не так. – Войтех с сожалением покачал головой. – Потеря становится допустимой, когда нет другого выхода, когда ситуация требует того, чтобы кто-то ею стал. Как в том случае, который ты приводила в пример. Сейчас же у нас еще есть время поискать другой выход для всех. И твоя потеря будет не допустимой, а напрасной.

Саша несколько секунд разглядывала в полутьме его лицо, а затем повернулась к своему телу, и в этот момент что-то просвистело мимо уха Войтеха, заставив его дернуться в сторону. Точно так же дернулась и Саша. Снова повернулась к нему с выражением крайнего недоумения на лице, а затем рухнула на землю как подкошенная. Войтех обернулся, только сейчас вообще вспомнив о существовании Ивана, который все это время вел себя тише воды. Тот стоял на шаг позади него и держал в руках нечто среднее между маленьким револьвером и шприцом.

– Извини, что прервал вашу душещипательную беседу, – развел руками он. – И спасибо, что заговорил ей зубы и дал мне возможность подготовиться.

– Ты что натворил?! – возмутился Войтех, уже собираясь шагнуть к нему, но Иван первым отступил назад.

– Не кипежуй, это всего лишь снотворное. Быстродействующее, вырубило за секунду. Между прочим, разработка небезызвестного ЗАО. С помощью него, кстати, в свое время были похищены и вы с Сашкой, и моя сестрица.

Войтех обернулся к Саше, наконец понимая, что ничего катастрофического не произошло.

– Откуда это у тебя?

– Так ведь Костик его и разрабатывал. Что ему стоило повторить рецепт в условиях Института? А ехать с вами обоими в глухой дом в лесу совсем без оружия было бы чистой воды самоубийством. Вот он меня и снабдил этим препаратиком.

Не тратя больше времени, Войтех принялся развязывать проволоку. Хорошо, что не рискнул сделать этого раньше: та поддавалась с трудом, и на это у него ушло не пятнадцать секунд, а почти минута. Лишь оказавшись в камере, он растерялся, не зная, к какой из Саш подойти первой. Решать ему не пришлось: он не сделал и шагу, как почувствовал острый укол, похожий на змеиный укус, в шею. Повернулся к Ване и еще успел заметить наведенный на него шприц-пистолет, после чего мир для него померк.

Ваня неторопливо зашел в камеру, разглядывая четверку: двух Саш и двух Дворжаков.

– Не мог же я рисковать, – сам себе сказал он, пряча пистолет. – А вдруг ты бы на меня кинулся?

Он наклонился к тому Войтеху, который лежал на земле рядом с Сашей, закинул его руку себе на плечо и ловким движением выпрямился. Бессознательный Войтех повис на его спине, и Ваня громко выругался.

– Нет, я все-таки придурок, – вслух признался он, раз уж никто не слышит. – Мало мне было одного в обмороке на себе таскать, так теперь их двое. Почему я не подумал об этом раньше?

22 апреля 2016 года, 5.36

Если верить интернету, солнце взошло около десяти минут назад, однако ни одна змея, заполонившая двор, пока не исчезла. Вероятно, им был нужен не сам факт восхода солнца, а его первые лучи, которые озарят землю. С этим пока было туго: густой лес не давал им проникнуть к дому, и вокруг только начало светлеть. Повезло хотя бы в том, что огненные шары с рассветом предпочли убраться вон. И хоть они уже пришли к выводу, что двойников создают именно огненные гости, а не змеи, Ваня предпочел бы, чтоб исчезли и они.

Он то и дело подходил к окну, смотрел во двор, на давно посветлевшее небо, а затем вглядывался в дорогу за калиткой. И был несказанно рад, когда на ней наконец показалась его собственная машина.

Перетащив «Дворжаков» и «Саш» в комнаты на втором этаже, он позвонил сестре, и та сказала, что они уже выезжают. Информации было достаточно, чтобы попробовать все решить, а вот со временем становилось туго, откладывать было некуда. Поскольку приехать должны были сама Лиля, Нев и Долгов с бессознательным Женей, Ваня предложил взять его большой внедорожник, чтобы им не пришлось ютиться в небольшом седане Лили. Нев не любил водить машину в принципе, поэтому у него ее и не было, а чистоплюй Долгов на своей блестящей «БМВ» едва ли сунется в такие дебри.

Увидев подъехавших друзей, Ваня торопливо схватился за телефон. Следовало предупредить их, что змеи еще не сняли осаду и что делать, он не знает.

– О, не волнуйся, Нев с этим справится, – заверила Лиля.

И действительно, стоило только Неву открыть калитку, как змеи, лежащие на дорожке к дому, принялись медленно, словно нехотя, раскручивать клубки и отползать в стороны, расчищая дорогу, словно перед важными гостями. От Вани не укрылись сомкнутые руки Нева, и он понял, что тот колдует. Что ж, в данный момент это было очень кстати. Так они и добрались до двери: Нев первым, Лиля сразу за ним, замыкал шествие Долгов с Женей на плече.

– Ну как ты тут, братец? – поинтересовалась Лиля, когда Нев пропустил всех в дом и плотно закрыл за ними двери. Змеи тотчас же вернулись на свои места.

– У меня тут целых два Дворжака, – хмыкнул Ваня. – Как ты думаешь, как я тут?

Лиля усмехнулась:

– Не волнуйся, сейчас все решим.

Ваня не стал помогать Долгову с Женей, и тому пришлось самостоятельно нести его на второй этаж.

– Итак, каков наш план действий? – поинтересовался Ваня, когда все пятеро снова собрались в гостиной.

– Я созвонился со своим старинным другом, – начал Нев. – Эмиль Борисович когда-то преподавал у нас в университете, но давно уехал в Израиль, однако интересоваться славянской мифологией не перестал. Мы с ним пришли к выводу, что где-то под домом, в подвале, должна быть граница, а точнее, проход.

– В параллельный мир? – с интересом уточнил Ваня.

– Я бы не назвал этот мир таким уж параллельным. – Нев немного неловко улыбнулся и поправил очки. – Даже в нашем мире хватает мест, где можно укрыться от чужих глаз, если знать, как это сделать. Эмиль Борисович считает, что это место – действительно некое место силы, где издавна собирались змеи, одни из самых мистических существ в нашей мифологии. Здесь они подпитывались энергией, обменивались опытом, выбирали царя. Затем по какой-то причине царь решил, что месту этому что-то угрожает. Например, его собирались застроить или что-то в этом роде. Он обратился в человека, построил здесь дом первым, чтобы защитить проход в убежище. Но затем грянула революция, оставаться здесь и дальше стало опасно. По какой-то причине он остался в мире людей, не вернулся обратно к змеям. Возможно, была какая-то причина, позволявшая ему таким образом защитить этот дом и место, ведь в итоге оно так и не было застроено.

– Кстати, у меня вопрос! – как примерная ученица, подняла руку Лиля. – Как ему удалось так долго сохранять относительную молодость? Ведь его дочь родилась только в семидесятых, а сам он умер вообще недавно.

– Змеи умеют сбрасывать кожу и словно перерождаться заново, – пожал плечами Нев. – Думаю, для змеиного царя не составило труда прожить гораздо больше, чем обычный человек. Ну а дальше, как мы и предполагали: царь умер, его дочь оказалась не таких высоких принципов и решила подзаработать денег на этом месте. А после ее смерти муж не справился со всем этим. Двойники и оригиналы остались в одном мире, что противоречит самой природе, и мы получили то, что получили. Одних из них нужно убрать. Тогда другие смогут жить, как жили.

Ваня мрачно посмотрел на Нева, затем перевел взгляд на сестру.

– И кого убрать? Вы уже знаете?

Нев снова смутился, но когда ответил, голос его звучал уверенно:

– На девяносто восемь процентов уверен, что убрать нужно тех, кого вы нашли в подвале.

– Но остаются два процента ошибки…

– Два – меньше, чем девяносто восемь.

– А если вы все же ошиблись?..

– Тогда погибнут все. К сожалению, это лучшее, что я могу предложить.

– Тогда и я предлагаю не тратить время, – вклинился Долгов. – Действие снотворного скоро закончится. Насколько мне известно, Саша и так четвертует всех здесь за первую дозу. Если уколем вторую, точно никто не выживет.

С этим спорить не стали. И дело было даже не в том, что Саша плохо переносит подобные препараты, но и в том, что никакого другого плана у них все равно не было.

Ваня плохо себе представлял, как они будут разыскивать портал в подвале, ведь он был там два раза и ничего подобного не находил, но у Нева на этот случай был план, который его еще никогда не подводил. Едва только спустившись с коллегами вниз, он на мгновение соединил кончики пальцев, а затем развел руки в стороны, выпуская на волю маленький светящийся шарик – Указатель. Указатель был одним из несложных заклинаний, но всегда приводил его к тому, что он искал. Главное – знать, что именно искать, а Нев знал. Эмиль Борисович, крайне заинтересовавшийся этой историей, подробно посвятил его не только в то, о чем пишут в книгах, но и до чего додумался он сам.

Выпущенный на волю Указатель медленно поплыл по воздуху, ведя их закрученными лабиринтами подвала, который оказался гораздо больше, чем кто-либо мог предполагать. Иногда вход в новый коридор был спрятан так замысловато, что его невозможно было увидеть невооруженным глазом. Движение затрудняло еще и то, что им приходилось нести с собой три бессознательных тела. Нев собирался помочь, по крайней мере, нести легкую Сашу ему не составило бы труда, но Ваня, молодецки поведя плечами, заявил, что с Сашей и Женей справится сам, Долгову оставалось только нести Войтеха. Лилю брать с собой не стали, оставив ее в доме присматривать за теми, кто остался с ней. Да и в любом случае Нев не позволил бы ей кого-то нести, даже если бы она физически смогла это делать.

Когда Указатель завел их уже в пятый коридор, стало заметно, что Ваня выдохся, однако на предложение помочь ответил категорическим отказом. Наконец в следующем расширении, в которое, вопреки предыдущем опыту, не выходила ни одна камера, Указатель остановился.

– Здесь, – заявил Нев.

Ваня с видимым облегчением сгрузил тела на пол, Долгов же обошелся со своей ношей с большей осторожностью. Оба огляделись, не понимая, чем это помещение отличается от предыдущих и почему портал находится именно здесь, но Нев уже видел его признаки. Здесь так же, как и во всем подвале, пахло сыростью, но сырость эта была другая. Если бы Неву пришлось объяснять словами различие, он вряд ли бы смог это сделать, но примерно так отличаются по запаху земля, пропитанная обычной водой из-под крана, и та, которую смочил дождь. Эта сырость была почти приятной, какой-то… домашней. Здесь хотелось остаться.

Когда Долгов и Иван покинули помещение (Неву пришлось запустить еще один Указатель и велеть ему вывести друзей из подвала, поскольку сами они едва ли смогли бы это сделать), он обернулся вокруг своей оси и огляделся.

– Ну что ж, приступим, – вслух сказал Нев.

Первым делом стоило окружить самого себя защитой, чтобы нечаянно не попасть на ту сторону, куда он собирался отправить эти версии Саши, Войтеха и Жени. Причем сделать это так, чтобы защита была надежной, но при этом пропускала магию, с помощью которой он собирался сначала открыть, а затем и закрыть чужеродный ему портал. На это ушло приличное количество и времени, и сил. Руки уже дрожали, а по спине скатывались крупные капли пота, когда Нев наконец остался доволен результатом. Теперь главное, чтобы он не ошибся в том, кого именно следует отправить на ту сторону. Ведь цена его ошибки – три жизни довольно близких людей. Наверное, даже будь среди этих троих Лиля, Нев не смог бы волноваться сильнее.

По стенам, разрезая кромешную темноту, побежали огненные дорожки, напоминающие молнии, озаряющие небо в летнюю грозу. Неву казалось, что, если бы не защита, он бы даже смог почувствовать свежий запах озона. Молний становилось все больше, они уже не гасли, вспыхивая, и вскоре помещение светилось так ярко, что хотелось зажмуриться.

Нев продолжал держать кончики пальцев соединенными, шепча заклинания. Молнии перешли на земляной пол и словно щупальцами потянулись к трем неподвижным телам, огибая его самого. Вот они добрались до Жени, коснулись его ладоней и светящейся паутинкой начали оплетать все тело. Только теперь Нев увидел, что молнии эти живые, да и не молнии вовсе, а тонкие, светящиеся изнутри змеи. Их становилось все больше и больше, и вот уже Женя весь был закутан в живой кокон. Яркая вспышка – и на его месте осталось лишь темное, поглощающее свет от остальных змей-молний пятно.

А тем временем змеи оплетали уже Войтеха и Сашу. Руки, ноги, тело – последними скрылись в огненных шрамах лица. И вот уже на месте трех его товарищей остались лишь темные пятна. Нев продолжал машинально шептать заклинания, разглядывая эти пятна, которые теперь расширялись, поглощая свет. Змеи-молнии исчезали в них одна за другой, гасли, как звезды в предрассветных сумерках, и вскоре подвал погрузился в полную, непроницаемую темноту.

Нев опустил руки, снимая защиту. Здесь больше не было приятного запаса дождевой воды. Пахло обыкновенной сырой землей, в которой водятся даже не змеи, а черви. Как в могиле. Рубашка на нем была насквозь мокрой, даже брюки противно липли к ногам. Сил на то, чтобы осветить себе путь, не осталось, не говоря уже о создании Указателя. Ему из этого подвала придется выбираться по памяти.

Главное теперь, чтобы, выйдя из него, он внезапно не понял, что ошибся.

* * *

Пробуждение сложно было назвать приятным. Страшно болела голова, мутило, а еще почему-то чесалось запястье. Не открывая глаз, Саша принялась остервенело тереть его ногтями, за что тут же получила шлепок по ладони.

– Будешь чесать, привяжу, – донесся до нее угрожающий голос, который она опознала не сразу, а когда опознала, от удивления даже открыла глаза.

Над ней склонился Костя Долгов, и именно ему принадлежал голос. Воспоминания просыпались неохотно, словно задавленные отвратительным самочувствием, но Саша была уверена, что его не должно быть здесь.

Она помнила, как Войтех уложил ее в кровать, какое-то время лежал рядом с ней, болтая о глупостях, а потом она уснула. Проснулась словно от толчка и тут же услышала голос, донимавший ее вот уже несколько часов кряду.

«Они примут неправильное решение, – твердил он. – Ты же знаешь. Они думают, что вы настоящие – в подвале, но это не так. Ты – настоящая. И единственный шанс остаться настоящей – уничтожить тех, кто в подвале».

Саша пыталась не поддаваться на эти уговоры, но голос твердил и твердил. Ей было сложно сосредоточиться на собственных мыслях, а затем все происходило словно в тумане. Словно это и не она была.

Она медленно подняла правую руку и поднесла к глазам. Запястье, которое вчера еще было абсолютно гладким и ровным, теперь перечеркивали длинные бордовые полосы. Совсем как тогда, когда она сама оставила себе эти раны. Они заживали долго, меняли свой цвет, покрывались коркой и страшно чесались.

– Что это? – спросила она.

– К сожалению, после того, как Нев отправил ваших двойников туда, откуда они пришли, ваше исцеление отменилось, – вздохнул где-то вне поля ее зрения Долгов. – Так что все ваши раны, шрамы и болезни возвращаются.

Саша бессильно опустила руку обратно на покрывало, чувствуя, как выкручивает левое предплечье. Совсем как после перелома.

Но как так вышло? Что значит – отправил двойников обратно? Разве не они, те, кто якобы исцелились в этом пансионате, – двойники? Однако другой, более важный вопрос, внезапно перекрыл все эти догадки. Войтех! Если появляются шрамы и переломы у нее, значит, и его опухоль тоже возвращается…

– Войта?.. – спросила она, снова испуганно открывая глаза.

И почти сразу почувствовала, что не одна на кровати. Повернула голову и увидела его рядом с собой. Одного взгляда хватило, чтобы понять: ему сейчас гораздо хуже. Они жили вместе уже год, а до этого полгода ездили друг к другу на выходные, и Саша не раз и не два видела его лицо во время самых сильных мигреней. Он изо всех сил старался не показывать ей, но иногда, когда думал, что она не видит, она могла разглядеть и это искаженное болью лицо, и заострившиеся черты, и испарину на лбу. Но сейчас ей казалось, что таким она не видела его ни разу. Саша живо представила, как его голову разрывает изнутри невыносимая боль, и готова была отдать все на свете, только бы немного облегчить ее.

– Дай ему что-нибудь посильнее, – попросила она Долгова.

– О, поверь, я дал ему самое сильное, что у меня было, – заверил тот. – То, на что тебе обычно даже смотреть страшно.

– Не помогает?

Долгов посмотрел на Войтеха, а затем пожал плечами:

– Помогает.

Саша бросила на него недоверчивый взгляд, а затем снова повернулась к Войтеху. Если это – помогает, то что же было раньше, пока она спала? Долгов между тем подошел к ней, взял ее руку, приложил к запястью холодный компресс и велел:

– Отдыхайте. А я пойду посмотрю, как там Женя. Он, кажется, отделался проще всех, потому что уже спрашивал у Ивана, будут ли вечером шашлыки. А вы спите. Все вопросы задашь потом.

Саша и не собиралась сейчас ничего спрашивать. Подождала, когда за Долговым закроется дверь, придвинулась ближе к Войтеху и обняла его одной рукой, стараясь не потревожить. Он не открыл глаза и даже не улыбнулся, но нашел рукой ее свободную ладонь и крепко сжал.

– Все будет хорошо, – пообещала Саша, осторожно коснувшись губами горячего лба. – Все пройдет.

Глава 16

23 апреля 2016 года, 14.40

Институт исследования необъяснимого

г. Санкт-Петербург

Пансионат они покинули вечером того же дня, когда Войтех смог хотя бы вставать, не держась за стену, а Саша и Женя и вовсе чувствовали себя хорошо. Женя снова был вынужден надеть очки, а Саша, морщась, потирала руку и обещала себе вплотную заняться нормальной реабилитацией, не надеясь на сверхъестественное чудо. Войтеху же пришлось хуже всех, но в глубине души он был несказанно рад, когда, нечаянно коснувшись Долгова рукой без перчатки, поймал видение. Это, конечно, усилило и без того сводящую с ума головную боль, но дало понять, что экстрасенсорные способности вернулись.

– У тебя сейчас девушка с рыжими волосами? – уточнил он.

Долгов непонимающе посмотрел на него, а затем кивнул.

– А что?

– Просто хочу сказать, что тебе не следует ей доверять. В плане финансов, – поспешно уточнил Войтех. – Большие суммы дома не оставляй.

Долгов еще несколько секунд разглядывал его лицо, а затем усмехнулся:

– Даже без МРТ становится понятно, что твоя головная боль связана с растущей опухолью.

Однако МРТ пришлось сделать сразу же после возвращения в Санкт-Петербург. Опухоль действительно вернулась. Радовало то, что в размерах она не увеличилась, заняв ровно то же количество места, что и на предыдущем МРТ пару месяцев назад.

Саша, казалось, искренне расстроилась, узнав об этом, но Войтех все равно не мог отделаться от давящего чувства. Когда он сказал ей, что опухоль вместе с экстрасенсорными способностями исчезла, но он хочет провести расследование и вернуть все как было, она поддержала его в этом желании. Потом, конечно, сказала, что боялась обидеть, искала слова, чтобы отговорить, потому что он важен ей здоровым, а не экстрасенсом, но уже пару часов спустя после этого она собиралась убить двойников, считая их настоящими. То есть хотела сделать то, на что – он точно знал – не способна настоящая Саша в здравом уме. Что, если ее слова были эффектом измененного сознания и попыткой оправдать желание оставить именно эти их «экземпляры»? Войтех не стал спрашивать сейчас, боясь услышать ответ.

На послеобеденное время было назначено общее совещание по этому делу, чтобы окончательно выяснить все детали, подвести итог и отослать его в архив. А после совещания следовало позвонить Ляшину. Тот и сам уже интересовался этим делом, и его помощь была нужна в решении проблемы с владельцем пансионата.

Около сорока минут ушло на то, чтобы Войтех подробно и по порядку изложил все расследование и выводы. Он уже давно заметил, что подобное повторение материала весьма действенно, хоть иногда кажется лишним и скучным. Оживились все лишь тогда, когда дело дошло до ритуала, который проводил Нев в подвале дома.

– Нев, расскажи нам, что в итоге ты сделал, – предложил Войтех, стараясь не морщиться: к концу изложения голова снова дала о себе знать. Болеть она пока так и не прекращала, но сейчас боль усилилась, и он был рад передать эстафету другому.

Нев кивнул и взял слово:

– В общем, после изучения всех книг, а также разговора со своим знакомым я пришел к некоторым выводам. Как вы, должно быть, знаете, на нашей планете существуют аномальные места, где происходит искажение пространства, а границы между мирами истончаются, а то и вовсе исчезают. Иногда эти места сотворяют люди, обладающие недюжинными способностями, иногда они природного происхождения. Думаю, Иван нам много мог бы рассказать о разломах земной коры и прочем, что может приводить к подобным эффектам. Я полагаю, что то место было именно природного происхождения и существовало уже давно. В нем граница не стерлась, но истончилась настолько, что существа, чуткие к таким вещам, ощущали это.

– Вы про змей? – уточнил Ваня.

– Да. Змеи, птицы, многие другие животные умеют ориентироваться в подобных вещах. Это место облюбовали именно змеи и сползались туда один-два раза в год. Миграции змей – дело известное, но никто достоверно не знает, зачем им это. Возможно, там они подпитывались энергией, или же просто оно служило хорошим ориентиром для того, чтобы все могли собраться. Кто такой Архип Степанович Полозков – установить доподлинно не удалось. Не то он на самом деле змеиный царь, если предположить возможность существования такого мифического существа, не то все-таки колдун, способный общаться со змеями. Но он каким-то образом сделал так, что в истонченной границе между мирами появились бреши. И оказалось, что с той стороны очень интересно. Полагаю, огненные шары – действительно гости с той стороны. И они обладают незаурядными способностями: могут создавать копии существ из нашего мира и «переводить» на них болезни оригиналов, тем самым исцеляя их. В книге Вятко есть указания, что у Архипа Полозкова на лице был огромный шрам, именно так его и опознали как змеиного царя в человеческом обличье. Но Лилия и друзья Ивана нашли фотографию Полозкова из паспорта, сделанного незадолго до смерти: на его лице шрамов нет. Если его в свое время действительно хотели раскулачить или преследовали по какой-то другой причине, шрам мог его выдать. Вот он и воспользовался шансом от него избавиться. Затем, когда заболела его дочь, он вылечил ее таким же способом. Если предположить, что Полозков знал способ проникать на ту сторону, а не вызывать ее обитателей сюда, то для него оздоровление проходило гораздо проще: двойники сразу оставались там. Кстати, Лиля, это может быть и ответом на твой вопрос, как ему удалось прожить так долго.

Лиля кивнула, признавая право на жизнь такой версии.

– А после смерти отца Ангелина и ее муж решили, что на этом можно неплохо заработать, и открыли пансионат, – продолжил Нев. – Но Полозков знал, что после создания копии ее стоит вернуть в тот мир, которому она принадлежит, если вдруг копия создается здесь. Знала это и Ангелина, только, скорее всего, открывать портал не умела. Ведь для этого нельзя было воспользоваться уже имеющимися брешами. Нужен специальный проход. Зато ее знаний хватило на то, чтобы создать деревню. Как бы вам так попроще объяснить… – Нев замолчал, обдумывая свои слова, а затем продолжил: – Вот представьте себе квартиру. Это и есть наш мир. За стенкой, в соседней квартире – другой мир. У нас общее окно вентиляции, поэтому запахи и звуки оттуда приходят, но вот тело вы через него не протащите. И когда вам нужно это тело спрятать, вы обустраиваете у себя в квартире кладовку. Эта деревня – и есть нечто вроде кладовки в нашем мире. Поскольку Ангелина была дочерью Архипа Полозкова, у нее получалось отправлять туда копии так, чтобы они не мешали тем, кто исцелился, и при этом сами ничего не подозревали. Более того, деревня была скрыта и от посторонних глаз специальным магическим заклинанием.

– Наподобие того, что умеете делать вы? – снова заинтересованно подался вперед Ваня.

– Я, конечно, использую для этого другую магию, но суть та же, – кивнул Нев. – Попасть в деревню можно по одной-единственной дороге от пансионата, все остальные просто провели бы мимо. Также не видно ее с воздуха. То есть если вы не знаете о ее существовании, то и не найдете.

– А почему Михаил Скороходов не мог пользоваться деревней после смерти жены? – не понял Дементьев. – Деревня-то осталась.

– Деревня осталась, но чтобы поместить туда копии и заставить их поверить в то, что они сами туда переехали и давно там живут, нужно обладать магией, которой у Скороходова нет. Вот он и оставлял копии просто в подвале. Но оригиналы и копии не должны существовать в одном мире, потому что копии не перестают перетягивать на себя жизнь оригиналов. Забрав болезни, они берутся за мысли. Магическая связь не разорвана, понимаете? Примерно это я объяснял вам, когда думал, что это связь между человеком и демоном. Здесь все происходило так же. Человек слышал голос, потом эти же голоса начинали слышать и другие вокруг него. И голос этот принадлежал копии, то есть как бы самому человеку, хоть и немного искаженный. Еще и поэтому люди так быстро начинали верить и поддаваться ему.

– Собственные органы всегда приживаются лучше, чем донорские, – хмыкнула Саша.

– Вы абсолютно правы, – улыбнулся ей Нев. – Но копия ощущала себя копией, понимала, что она чужая в этом мире и что этот мир не родной для нее, и внушала эти мысли человеку, сводя того с ума и заставляя пытаться все исправить. Ну а после смерти человека копия теряла связь с этим миром и, помещенная в деревню даже без специальных ритуалов, все равно приживалась там под воздействием атмосферы самой деревни. Это получалось даже у Михаила Скороходова. Но без Ангелины ситуация стала выходить из-под контроля: Михаил не мог регулировать порталы и исцеляющие силы с той стороны, и они сами выбирали для себя кандидатов. Так и попали под раздачу те, кто не должен был.

Нев замолчал, ожидая вопросов, и они не заставили себя долго ждать. Первой отозвалась Саша.

– А как вы все-таки поняли, что копии именно те, кто был в подвале, а не мы? – По чуть взволнованному голосу стало понятно, что этот вопрос волнует ее до сих пор. – Ведь логично было предположить, что копии – именно те, кто избавился от болезней. Собственно, так мы и думали.

Нев улыбнулся и кивнул, давая понять, что ответит на вопрос дальше.

– За это нам стоит благодарить Айю.

– Айю? – удивился Войтех.

– Именно. Вы ведь встречались с ней, едва вернувшись из пансионата?

Войтех кивнул, припоминая мимолетную встречу в коридорах ИИН.

– Она тогда приходила ко мне, чтобы подправить свою защиту, а потому на некоторое время осталась без нее и, конечно, прекрасно чувствовала все ваши эмоции. Когда она пришла за обновленной защитой, вы уже снова были в пансионате, и вопрос о том, кто копия, а кто оригинал, стоял остро. Она почувствовала мое волнение и спросила, что случилось. Я и рассказал. Вы же знаете, что для Айи все люди, в том числе и мы, – сплошной клубок чувств и эмоций. Честно говоря, иногда мне кажется, что эта девушка не столь хорошо различает наши лица, как эмоциональный фон. Она и заверила меня, что те вы, которых она встретила неделю назад, – настоящие. Да, она сразу заметила в вас некоторую перемену, но была уверена, что вы настоящие. Конечно, оставалась вероятность ошибки, но я все же решил ей довериться. И, как видите, она оказалась права.

Саша нахмурилась, но ничего не сказала. К Айе у нее было двоякое отношение. С одной стороны, Саша прекрасно помнила тот момент в деревне Пермского края, когда Айя сожгла свой паспорт, явно не желая, чтобы кто-то увидел его. С другой – за все месяцы жизни в Санкт-Петербурге и работы на Институт она не сделала ничего предосудительного. Войтех как-то дал понять, что знает тайну, которую она скрывает, но не видит в ней ничего страшного. И Саша решила ему поверить, втайне надеясь, что рано или поздно узнает тоже. А теперь и вовсе она была обязана Айе, так что следовало ее благодарить, но ее тайна все равно не давала покоя.

– И еще кое-что осталось мне непонятным, – сказала она. – Как жители деревни приходили в пансионат? Ведь он-то – не кладовка, выражаясь вашими аналогиями. Да и мы были в деревне на пикнике, ели там. Как?

Нев снял очки, неторопливо протер стекла чистой салфеткой, а затем вернул их на место.

– Кое-чего я и сам не понимаю, поскольку не был в деревне и знаю все лишь с ваших слов, – признался он. – Думаю, попадая туда, человек оказывается под некоего рода гипнозом самого места. Вам кажется, что вы ели и пили там, как и самим жителям кажется все то, что с ними происходит. Где-то там, на тропинке между пансионатом и деревней, проходит граница этой «кладовки».

– И я примерно даже представляю где, – хмыкнул Войтех, вспоминая, как они пытались вынести из деревни мальчика.

– Продукты в пансионат, очевидно, привозит Скороходов, когда поступает заявка от гостей. Ночью, когда открыты порталы, покидать деревню жители не могут, даже насильно. А днем – вполне. Они ведь не призраки, потому взаимодействуют с людьми, готовят еду, убирают дом в нашем мире. Но и не живые люди, поэтому питаться настоящими продуктами им не нужно. Вот, кстати, я не уверен, что покидать деревню могут последние пострадавшие, ведь они были помещены туда уже по-другому.

– Теперь ее никто не покинет, – добавил Войтех, обведя взглядом друзей. – Нев запечатал ее. Проход закрыт даже по тропинке. Из нашего мира в деревню не попасть ни случайно, ни специально, а ее жители будут жить по-прежнему. По крайней мере, пока. Со Скороходовым разберется Ляшин. Думаю, ему под силу убедить Михаила, что пансионат стоит закрыть.

– А почему просто не отправить всех жителей деревни… туда? – не понял Ваня. – Ведь с вашими двойниками получилось.

Нев и Войтех переглянулись, словно спрашивая друг друга, кто из них объяснит такое решение, а затем Войтех сказал:

– Отправка наших двойников в их мир вернула нам все исцеленные болезни. А значит, вернутся они ко всем, кто исцелялся в пансионате и чей двойник сейчас живет в деревне. Нам говорили, что смертельно больных они не брали, но это не так. Были там и люди, которые недолго проживут, если болезнь вернется. Они сейчас счастливы и ни о чем не подозревают.

– Многие смертельно опасные болезни даже после полного излечения возвращаются, – пожал плечами Долгов. – Так бывает.

– Бывает, – согласно кивнул Войтех. – Но если мы в силах предотвратить это, почему бы не воспользоваться шансом? В мире всегда должно быть место чуду, даже если чудо это творится чужими руками.

Эпилог

25 апреля 2016 года, 12.40

Институт исследования необъяснимого

г. Санкт-Петербург

Визит Эдуарда Александровича Ляшина и Михаила Андреевича Верхова настолько выбил Войтеха из колеи, что даже после их ухода он никак не мог взяться за разбор документов, которым занимался за минуту до того, как пиликнул телефон внутренней связи и Лидия сообщила, что к нему гости. Уже по ее голосу Войтех понял, что гости – не обычные посетители, которые иногда предпочитали приходить в ИИН самостоятельно, вместо того, чтобы прислать заявку на расследование по электронной почте или, в крайнем случае, по почте обычной. Почему-то люди иногда считали, что личным визитом они добьются внимания к своей персоне и своим проблемам гораздо быстрее. Впрочем, порой они бывали такими настырными, что так и выходило.

Однако этим утром его ждали не обычные посетители, а двое мужчин в хорошо сшитых, дорогих костюмах и туфлях стоимостью примерно в его месячный доход. Едва взглянув на них и протянув руку для рукопожатия, Войтех, даже не снимая перчаток, сразу понял, что есть еще одна причина, почему некоторые люди приходят лично: чтобы застать тебя врасплох и ты не успел как-то подкорректировать информацию, которую они хотят получить. Он позвонил Ляшину сразу после заключительного совещания, но тому, видимо, оказалось этого мало. Точнее, мало было Верхову, как подсказывала интуиция.

– Мы с Михаилом Андреевичем приехали в Санкт-Петербург по делам, а заодно решили заглянуть к вам, – пояснил Ляшин, устраиваясь в одном из кресел для посетителей в кабинете Войтеха. – Очень уж любопытное дело вы завершили в Новгородской области. Хотелось бы получить более подробную информацию, но, поскольку времени у нас немного, будет лучше, если вы просто предоставите нам все свои отчеты и собранные материалы, а уж Михаил Андреевич изучит их на досуге.

По хищному оскалу Верхова Войтех видел, что того и в самом деле интересует это дело. Более того, все те подробности, которые можно скрыть в личном рассказе. Ему пришлось переписать на флешку все материалы по делу и отдать гостям. Ляшин, конечно же, заверил, что Скороходову в ближайшее время культурно объяснят, почему о пансионате следует забыть, но теперь Войтеха это не успокаивало. Скороходову объяснят, но он не мог быть уверенным, что материалами этими не воспользуется Верхов, что бы ни обещал ему в свое время Ляшин.

Об этом он и думал, уставившись в одну точку, когда раздался стук в дверь, а сразу следом за ним, не дожидаясь разрешения войти, в проеме показалась голова Ивана Сидорова.

– Ну и долго мне стучать? – возмутился он, заходя в кабинет. Войтех был уверен, что стучал Иван всего один раз.

– У тебя что-то срочное? Я немного занят.

– Да подождут твои заявки, – легкомысленно отмахнулся Иван. – Я тут такую штуку себе присмотрел, нужно твое одобрение для покупки. Но я тебе сейчас за две минуты объясню, почему нам это надо…

Дальше Войтех почти не слушал. Иван частенько находил какие-то «позарез нужные штуки», без которых дальнейшее существовании ИИН было просто невозможно, и Войтех благодарил всех известных ему богов за то, что Сидоров не помнит расследования в чешском замке, на которое они однажды ездили с чешской группой исследователей. У чехов был под завязку набитый разной аппаратурой фургон, и Иван тогда утверждал, что им для расследований просто необходим такой же. Войтеху было даже страшно представить, сколько он может стоить.

– Что ты, молодец, не весел, что ты голову повесил? – внезапно спросил Иван, заставив Войтеха выплыть из своих мыслей, настолько эта фраза выбивалась из потока слов, который Сидоров на него обрушил.

– Что? – не понял он.

– Вот и я говорю: что? Ты ж меня не слушаешь даже!

– Извини, задумался.

Иван наклонился вперед и доверительным шепотом поинтересовался:

– Это как-то связано с теми двумя пиджаками, что к тебе приходили утром?

– В этой конторе ничего нельзя скрыть, так?

– Если ты высокий красивый блондин, а гостей принимает еще довольно молодая женщина – нет.

Войтех усмехнулся. Наверняка Лидия, несмотря на обручальное кольцо на пальце и двоих детей, поддалась чарам Ивана и все разболтала. Впрочем, он и не просил хранить визит гостей в тайне.

– Одним из них был Ляшин, я по камерам глянул и его узнал, а второй кто?

Скрывать было глупо, да и незачем, Иван все равно узнает, если уж заинтересовался. Молчание или попытки увернуться только сильнее подогреют его интерес, это Войтех знал хорошо. И тогда он нароет информацию сам. Что из этого обычно получается, Войтех знал еще лучше. Пока была возможность не говорить, он молчал, теперь же стоило сказать.

– Михаил Андреевич Верхов. Бывший спонсор ЗАО «Прогрессивные технологии».

Брови Ивана взлетели вверх, да так и остались где-то под челкой:

– И что ему здесь нужно?

– Это было одним из условий создания Института: Верхов «прощает» нам свои деньги, считая их спонсорским взносом в новую организацию, за это получает доступ к нашим расследованиям. Ляшин обещал, что информацией этой никто никогда не воспользуется во вред.

– И ты ему поверил?

– Пока он всегда выполнял свои обещания.

– Так что же тебя смущает на этот раз?

Войтех вздохнул, бессмысленно переложил лист бумаги с одного места на другое и признался:

– Потому я и сказал: «пока». Всегда что-то происходит в первый раз, а людям, так или иначе связанным с ЗАО, я не доверяю. Верхов получил всю информацию по нашему последнему расследованию, в том числе и то, что в подвалах находятся порталы в другой мир, где существуют исцеляющие огненные шары, и то, что деревня не уничтожена, а всего лишь скрыта. Кто знает, не найдется ли у него мага, который может открыть и то и другое? И как именно он воспользуется этими знаниями?

– Ну тебя тоже можно назвать связанным с ЗАО, – развел руками Иван. – Это я уже про Долгова молчу. Но вообще можешь не переживать. Ты же им отдал ту информацию, которая у нас в базе хранится?

Где-то внутри вспыхнуло странное чувство, которое Войтех опознал не сразу.

– Да.

– Ну, тогда не переживай, ничего лишнего они не получили.

Чувство это называлось надеждой.

– В каком смысле?

– Ты не доверяешь людям из ЗАО, а я не доверяю правительственным мордам, – пожал плечами Иван. – Так и знал, что Ляшин захочет подробнее ознакомиться с делом, которое потенциально может принести нехилый доход, поэтому еще вчера все аккуратненько подправил.

Войтех удивленно посмотрел на него, не зная, что сказать.

– И… часто ты… подправляешь такие вещи?

Иван невинно хлопнул ресницами.

– Все оригиналы я храню, не переживай. Так что? – Он поднялся, посмотрел на Войтеха сверху вниз и улыбнулся: – Ты даешь добро на покупку?

– Мне надо подумать.

– И это твоя благодарность?

– Мне благодарить тебя за то, что ты без моего ведома роешься в документах моей организации и меняешь их по своему усмотрению? – удивленно приподнял брови Войтех.

Иван возмущенно хватал ртом воздух, что выглядело даже странно: обычно острый на язык Сидоров всегда знал, что сказать и как ударить побольнее.

– Ну ты и свинья! – только и выдохнул он, направляясь к двери. – Имей в виду, я тебе этого не забуду.

– Не сомневаюсь, – усмехнулся Войтех, возвращаясь к бумагам.

Примечания

1

Проклятье (чеш.).

2

Ничего не понимаю (чеш.).

Content

Лена Обухова, Наталья Тимошенко
Ненастоящие

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог

Примечания