Ирина Нельсон

НЕМНОГО О БОГАХ И ЖИЗНИ ПОСЛЕ СМЕРТИ

Пролог

— Тебе некуда пойти и некуда вернуться. Я, богиня Бишамон, дам тебе приют. Твоё имя Ма…

— Эй, полегче, дамочка! Я вам тут не кто-то там, я не согласен!

Японская богиня Бишамон вытаращила глаза и замерла с вытянутой рукой. Иероглиф имени озадаченно повис в воздухе. Причина озадаченности — высокий вызывающе рыжий парень — опасливо скосил на него голубые глаза, почесал украшенный веснушками нос и повторил на всякий случай.

— Я отказываюсь. Ты, это… не обижайся, богиня, но грудастые блондинки с хлыстами и в костюмчике от Хуго Босс вызывают у меня смутные сомнения. Так что скачи на своём льве, куда скакала, а я пойду дальше. Разойдемся мирно.

— Как ты смеешь? — взревел лев. — Это великая богиня войны Бишамон, она оказала тебе милость. Это величайшая радость — служить ей!

— Ооо… Богиня войны с нацистским уклоном? Не-не-не, я пас! — парень попятился.

— Казума, ты уверен, что он еще не был в услужении у богов? Он слишком дерзок, — спросила Бишамон, опуская руку.

В её ухе блеснула сережка.

— Да, госпожа. Я не знаю, как этот мальчишка смог самостоятельно принять облик, но он определенно умер совсем недавно.

— Такой молодой… Послушай, тебе нельзя оставаться одному, — обратилась Бишамон к рыжему. — Ты ничего не знаешь о мире, в котором очутился, не умеешь защищаться, ты погибнешь, если не пойдешь служить богу.

— Тебе, то есть? Повторяю, иди своей дорогой! Я не хочу служить тебе.

Парень покрепче запахнул полы своего пиджака, совсем не традиционного похоронного наряда для Японии, и мрачно уставился на богиню.

— Ты умер, ты понимаешь это? — нахмурилась Бишамон.

— Более чем, — также мрачно ответил парень. — Я прекрасно знаю, что дохлее меня только тот, кто не жил. Я прекрасно знаю, что нахожусь даже не в родной стране, а в Японии. А еще я прекрасно помню, что здесь распространен синтоизм и кроме тебя здесь есть еще пара-тройка тысяч богов.

— Ты не доживешь до конца месяца. В этом мире много охотников до такой души, как ты. Будь уверен, ты еще пожалеешь, что отверг служение мне, — фиолетовые глаза метали молнии, изящный рот презрительно скривился и выплюнул: — Чужак.

Богиня гордо задрала подбородок, развернула льва и растворилась среди высоток. Парень проводил её взглядом и ухмыльнулся, нехорошо прищурившись.

— Ну, уж нет, дамочка, теперь точно не пожалею. Лучше уж я буду служить бомжу, чем тебе.

Глава 1, в которой у героя появляется собственный бог и младший брат

Он умер чудесным осенним утром в славном японском городе, под рухнувшими на стройке трубами. Он не жалел о своей смерти, ведь это было гораздо лучше того медленного угасания в боли и наркотическом бреду, что приготовила ему опухоль. Правда, после смерти он уже не помнил точно, что за опухоль такая, но что неизлечимая — это точно.

Он осознал себя в морге. На столе лежало поломанное тело, а рядом убивалась светловолосая девушка.

— Вадим! Это Вадим! Мой Вадим! Как же так? Почему?!

В трупе он с трудом узнал своё тело, а в девушке — свою старшую сестру. Патологоанатом, низенький пожилой японец, с трудом выговорил его полное имя и возраст.

Лебедев Вадим Владимирович. Восемнадцать лет. Русский.

В карих глазах азиата светилось неподдельное уважение, когда он рассказывал убитой горем Ане обстоятельства гибели.

— Я… я похороню его дома. Он хотел бы этого, — всхлипывая, выговорила Анечка.

Вадим всецело поддерживал сестру, а то его немного напрягало то, что он задерживался на земле, хотя давно пора было объявиться его почившим предкам и проводить туда, где они все обитают. Может быть, кто-нибудь появился бы после похорон?

Вадим собирался уехать с сестрой на Родину и вполне успешно проследовал за ней в аэропорт. Но над морем, там, где начиналась невидимая граница территориальных вод России, его вдруг вышвырнуло из самолета. Растерянный Вадим обнаружил себя на морском берегу. В небе белел след самолета, в котором улетело на Родину его тело.

Сколько Вадим провел на том берегу, в прострации наблюдая за волнами, он так вспомнить не смог. Очнулся он однажды утром, когда его белая хламида сменилась на строгий костюм. Тот самый, в котором он был на выпускном вечере в школе.

— Ничего лучше придумать не смогли, что ли? — шипел парень, расстегивая пиджак. — Просил же, похороните в джинсах и косухе! Мама, наверняка твоя идея, да? Наверняка еще и отпевали, и закопали, хотя я, вообще-то, говорил о кремации! И ботинки идиотские достали, они жмут!

Вадим с наслаждением запустил снятые ботинки куда-то в сторону русско-японской границы. Ботинки мигнули в небесной сини и снова очутились на ногах. Вадим выматерился и пошел обратно в город.

Ботинки жали и натирали ноги. Вадима это неимоверно раздражало и одновременно озадачивало. Он не чувствовал ни осеннего холода, ни голода, ни усталости, даже звуки и цвета воспринимались очень слабо, но ботинки, похоже, не знали, что он умер, и доставляли при ходьбе весь спектр ощущений. Теперь Вадим понимал деда, который после смерти заколебал маму во снах требованием отправить ему шерстяные носки. После нескольких экспериментов, парень понял, что от ботинок ему не избавиться, но их вполне можно снять и таскать с собой. Немного неудобно было, но это можно претерпеть.

И вот, когда солнце перебралось через зенит, Вадим увидел нечто. Нет, НЕЧТО.

У него было много глаз, оно было красного цвета и имело много фиолетовых ножек. Оно неторопливо карабкалось по зданию какой-то конторы и периодически издавало противный писк: «Работать! Работать! Работать!» А живые спокойно топали по своим делам и совершенно не обращали внимания на чудовище.

Вадим собирался потихоньку проскользнуть мимо, не привлекая лишнего внимания, но тут явилась сногсшибательная блондинка на льве, лихо прикончила это чудовище из пары револьверов и собралась забрать Вадима с собой, дав ему несуразное имя, но Вадим турнул нахалку и побрел дальше, размышляя над добытой информацией: «Значит, души служат богам. Интересно, с чего такая честь? А, ну да, я же спас того мальчишку… Стоп, я что, теперь должен служить японским богам, потому что спас японца?! Блин, знал бы, спас кого-нибудь дома. Прости и прощай, великий Велес… Смерть жестока… А кого я знаю из японских богов? Аматэрасу — богиню… эм… океана? Изанами — богиню смерти…»

Решив, что будет заходить во все храмы подряд, Вадим шел себе по улице и ни на кого не обращал внимания, как вдруг…

— Здравствуйте, бог Ято! А правда, вы выполните желание за пять иен?

Ято? Минуточку, знакомое имя… Точно, Ято! Вадим обернулся и во дворе одного из домов увидел семилетнего мальчика, шепчущего в мобильный телефон.

Белая вспышка — и перед мальчиком появился… гопник в замызганном спортивном костюме, истрепанной белой косынкой в качестве шарфика и с вызывающе красным мобильником в руке. Парень прищурился, разглядывая бога.

— Опять ребенок?! Блин, да что ж такое? Опять надо найти кошку-собаку-попугая?

— Щеночка! Господина! — засиял малыш и показал фотографию.

— Ну и имечко для такой мелкоты — Господин, что дальше? Кот Владыка? — Ято закатил глаза. — Слушай, я вообще-то, бог войны, повергающий зло своим священным орудием. Тебе не надо… — на словах про войну бог принял пафосную позу, но потом как-то сдулся и вполне миролюбиво закончил. — Ну, может, хулиганов наказать?

— У меня папа наказывает хулиганов! А у вас в рекламе написано, что вы выручите из любой беды! А Господин в беде! Он там один, на улице, голодный, — мальчишка скуксился, готовясь зареветь. — Какой же вы бог, если детям не помогаете-е-е?

— Ой, вот только не реви! Я самый настоящий бог! — оскорбился Ято. — Если говоришь, что Господин в беде, значит, так и есть. Деньги хоть есть?

Мальчику было глубоко фиолетово на откровенно гоповатый вид бога — он с восторгом смотрел в его лицо и протягивал монетку. Ято принял подношение, подкинул его и подмигнул.

— Пусть счастье улыбнется тебе — я услышал твоё желание!

И исчез в белой вспышке.

А Вадим, наконец, отошел от шока и рассмеялся.

— Точно, а Ято всё такой же, — отсмеявшись, протянул он. — Бог, что не чурается технического прогресса и спасает людей за пять йен. Выкуси, Бишамон! Я нашел себе бога!

Он торжествующе улыбнулся. У него появилась цель.

Сначала Вадим хотел просто дождаться бога у дома малыша, но щенка принесла очаровательная девушка в несуразном кимоно и тут же исчезла, едва щенок залаял. Парень даже не успел выскочить из кустов и чертыхнулся, досадуя на обстоятельства. Радостный малыш без конца возносил хвалу Ято и на крики Вадима не обращал никакого внимания. А телефон, который Вадим попытался взять, просто прошел сквозь его ладонь.

Однако русские так просто не сдаются. Рассудив, что раз малыш звонил по телефону, то где-то взял номер, Вадим решил поискать этот номер. Вот его он нашел практически сразу. Он был нарисован красной краской на стене одного из домов, сопровождаемый рекламой.

— Бог Ято-сан выручит вас из любой беды! Звоните по телефону… Да-а, а он креативный парень!

В пиджаке очень кстати нашелся кусочек мела, который Вадим православно скоммуниздил еще с выпускного. Записав номер на воротнике пиджака, Вадим его еще и вызубрил, чисто на всякий случай.

Но номер — это полдела, нужно еще ведь откуда-то позвонить! Вадим очень пожалел, что ему в гроб не положили мобильник. Вот так и пожалеешь, что родился в православной России, а не каким-нибудь Хамурапи в древнем Египте…

Впрочем, Ято ведь не один такой, и в Японии много храмов, а храм что? Правильно, дом бога!

И Вадим побрел дальше в поисках чьего-нибудь храма.

* * *

Шла третья неделя поисков. За это время Вадим успел познакомиться с Тендзином, богом мудрости и покровителем учащихся. У старого извращенца был целый гарем молоденьких шинки, и он знал о Ято, но звонить ему сразу категорически запретил, потому что характеризовал его, как бога войны, хаоса и разрушений, крайне ненадежного и бедного товарища, который даже шинки содержать не в состоянии. Вадим уточнил, сколько Ято лет, и преисполнился еще большим уважением. Шестьсот лет мелкий божок умудрялся выживать и упорно копил на храм. От прислужниц Тендзина Вадим узнал о духах, скверне и правилах существования в мире границы. Тендзин великодушно позволил парню ночевать на территории храма и не предлагал служить ему, но Вадим умел читать между строк, а то, как Тензин пытался очернить Ято в его глазах, говорило о многом. Номер с пиджака таинственным образом исчез, а цифры так и норовили ускользнуть из памяти, поэтому поиски застопорились.

И, наверное, Вадим так и не нашел был Ято, если бы однажды, уже поздно вечером, в храм бога знаний не явилась молоденькая русоволосая хафу.

— Прошу тебя, Тендзин, дай мне спокойствие на экзаменах и передай богу Ято мою благодарность за то, что он избавил меня от издевательств одноклассников, — молитвенно сложив руки, шептала девочка.

Вадим тут же пулей вылетел из ворот.

— Ято?!

И тут эта девочка обернулась и посмотрела прямо на него!

— Ты знаешь Ято? — удивленно спросила она.

— Ты… ты видишь меня? — осипнув, прошептал Вадим. — К-как?

— Ну, я однажды очень сильно заболела, почти умерла, и вот с тех пор я вижу всяких духов…

— Ты говорила о Ято! — перебил Вадим. — Ты его знаешь? Как давно ты его видела?

— О, собственно, о нем я узнала только неделю назад, он помог мне. Ну, сначала он явился прямо в женский туалет, нагрубил, нахамил, но потом да, помог. Всего за пять иен! О, и кстати, я же его видела! Буквально пять минут назад, но я не обратила внимания. И его спутница, кажется, у неё был хвост… — задумчиво сообщила девочка.

У Вадима загорелись глаза.

— Где?

Девочка по имени Мутсуми любезно объяснила дорогу, и Вадим помчался на указанную улицу, для скорости используя крыши и линии электропередач. И буквально через мгновение увидел его, стоящего на столбе и выводящего иероглиф имени над маленькой светящейся точкой. А прямо на него, раззявив пасть и растопырив лапы, несся огромный зеленый монстр!

Время будто замедлило свой ход. Мир сузился до одной единственной точки. И внезапно откуда-то пришло знание, что нужно делать.

— Я, Вадим, помнящий жизнь, дарую тебе, бог Ято, власть над своим личным именем и клянусь служить тебе и защищать тебя отныне и вовеки веков! — и тут же, едва ощутив образовавшуюся связь, взмахнуть так, как показывали. — Граница!

Изумление на лице Ято, когда аякаши встретила светящаяся стена, надо было видеть!

Вадим едва успел оценить вид растерянного бога, сжимающего в руке обмотанный какими-то лентами клинок, как на него рухнули уже забытые чувства: холод, голод, влажность первого снега, запах сырости и увядших листьев…

— Эй, Ято! — чувствуя, как к горлу подкатывает дурнота, крикнул Вадим.

Бог обернулся.

Вадим улыбнулся прямо в широко распахнутые глаза, лазурные-лазурные, каких сроду не бывает у японцев, и взмахнул руками, заключая чудовище в круг.

А потом он впервые после смерти потерял сознание…

— …Эй! Эй, очнись! Сёмей!

Сёмей… Точно, его имя так и переводится на японский. По щеке хлестнуло болью, и Вадим распахнул глаза.

— О, Боже…

— Да, это я! — улыбнулся Ято.

— А где этот, зеленый? — Вадим сел и осмотрелся.

— Я его уничтожил своим Секки, — Ято демонстративно помахал своим клинком; выглядел бог чертовски довольным, хотя по его руке кляксой расползалась скверна. — А теперь вставай, надо убираться отсюда, пока не набежали остальные.

Ято перехватил своего Секки поудобнее, помог Вадиму подняться и потащил свои орудия в храм Тендзина. Бог прислонил Секки к чаше со святой водой, закатал рукав и щедро плеснул на скверну из ковша.

— Я подобрала своё тело!

К ним подбежала симпатичная длинноволосая японочка и удивленно уставилась на то, как скверна исчезает с руки бога.

— Рад за тебя. В любом случае, я сорвал джекпот! — Ято улыбался, как довольный кот. — Хиёри, позволь представить тебе Сёмея. Он — святое орудие.

Девочка растерялась.

— Э, а Секки…

Ято замотал головой.

— Не путай святое со священным.

Вадим смущенно хмыкнул. Святое в его случае — слишком громкое слово.

— Ооо… — протянула девочка, с любопытством разглядывая Вадима и клинок. — Поняла.

— Ты не поняла. Святое орудие владеет собственным именем и дарит его тому богу, которому хочет служить, — добавил Вадим. — А бог может отвергнуть дар, только если святое предаст бога.

— Это очень-очень большая удача для бога — владеть святым орудием, — Ято не выдержал и полез обниматься. — Да у меня сегодня прям праздник какой-то! Два орудия, целых два замечательных орудия!

— Значит, святое орудие выглядит как человек, а священное — клинок? — Хиёри с любопытством склонилась, разглядывая Секки. — Какое красивое шинки…

Ято отлип от Вадима и обернулся к клинку.

— Его имя Юки, имя, данное мной — Юкине.

Сэкки засветился и вырос в милого светловолосого мальчика лет пятнадцати в белом кимоно. Вадима охватил приступ умиления, когда мальчик обнял себя руками и настороженно набычился, глядя из-под лохматой челки теплыми светло-карими глазами. Вот он, кавай во всей своей невинной красе.

— Моё имя Ято, — Ято принялся расстегивать свою ветровку. — Я позвал тебя из другого мира и сделал своим шинки. Я позволю остаться со мной гораздо дольше, чем родня. Вот, возьми, — он протянул Юкине свою ветровку и светло, искренне улыбнулся. — Больше нечего бояться.

Мальчик поглядел на ветровку, поглядел на Ято и выдал:

— Я и не боюсь. Можешь оставить себе, эта хрень воняет потом, — а потом повернулся к Хиёри. — Эй, ты! Могу я взять твои вещи?

Хиёри вмиг осталась без куртки и шарфа. А пацан еще и выхватил куртку из рук Ято и бросил себе под ноги.

— Хочу в тепло!

Ято впал в ступор.

— Т-ты… мою единственную куртку… только по ней клиенты запоминали меня… — божок выглядел потерянным и вроде бы даже собрался плакать.

Вадим со стоном хлопнул себя рукой по лицу. Неудивительно, что с таким характером парень прожил так мало.

Хлоп!

— Ай! Ты чего? — возмутился Юкине и попытался треснуть в ответ, но Вадим ловко перехватил руку и отвесил еще один подзатыльник, а следом и поджопник.

— Я, маленький наглец, твой старший брат, — уверенно объявил он. — Ты что себе позволяешь, Юки? Быстро вернул девочке её куртку!

На словах «старший брат» Юкине широко распахнул свои янтарные глазищи, глянул на своё отражение в воде и впился взглядом в лицо Вадима, очевидно, пытаясь отыскать сходство. Вадим только усмехнулся. Они, конечно, оба были иностранцами, но если Вадим на лицо был типичным восточным европейцем, то у Юкине в роду явно отметился азиат. Проскальзывало в нем что-то такое, несмотря на светлые волосы.

— Неправда, — неуверенно ответил Юкине. — Мы совсем не похожи.

— Конечно, не похожи. У нас разные родители, — кивнув, ответил Вадим и тут же рыкнул так, что со столба слетели птицы. — Ты что, брата не слышал? Верни девочке куртку, быстро!!!

Юкине подскочил, сорвал с себя куртку и протянул её Хиёри с поклоном.

— П-прости!

— Вот и молодец, — удовлетворенно кивнул Вадим, накинул на узкие плечи Юки свой пиджак и бросил ему под ноги ненавистные ботинки. — Примерь, должны быть в самый раз. Ято, можно я одолжу твою куртку? Потом, когда подкинешь мне что-то другое, я её верну.

— Конечно, Сёмей, — Ято с превосходством и удовлетворением глянул на Юки и скрестил руки на груди.

Вадим поднял ветровку, отряхнул от пыли и натянул. Ветровка жала в плечах и не сходилась на груди, но грела просто отлично. И пахла не потом, а пылью и морозом.

— Ято, ты так и не сказал, в каком виде я буду тебе служить, — напомнил Вадим и принялся расстегивать рубашку.

— А, точно! Ну, оружие у меня уже есть. Ммм… доспех? Нет, не люблю доспехи… О, придумал! Давай, показывай имя, сейчас я вплету в него ие… — Ято увидел надпись над пупком и растерянно закончил. — …роглиф…

Вадим молчал. О том, что японским богам незнаком церковнославянский, он догадывался. Ято разглядывал длиннющую, в три ряда, идущую от солнечного сплетения до пупка надпись полных тридцать секунд, а потом поднял на Вадима обалдевшие глаза.

— Сёмей? Это что такое?

— Моё имя, — с трудом сдерживая смешок, ответил Вадим. — Этим языком пользуются русские православные священники.

— И почему у тебя имя написано на этом языке? — очень-очень спокойно спросил Ято.

— Может быть, потому что мне давали имя по православному обряду? Или может, потому что я был русским? Или потому что похоронили с отпеванием по церковному обряду? Я не знаю! Кто, в конце концов, из нас двоих бог?

— И как мне прикажете вплетать вид?! — взорвался Ято, хватаясь за голову. — Я же не могу это прочесть!

— А что ты хотел из меня сделать?

Крайне эмоционально, срываясь на какие-то диалектные японские ругательства, Ято поведал, что хотел с его помощью управлять границей в бою. Задумка хороша, но всё уперлось в имя.

— Говоришь, первый слог твоего имени пишется на русском, как Ва? Нарушает традицию, конечно, но куда деваться… — Ято встал, поднял руку, сложил пальцы в двоеперстие, вытащил от старания язык и прицелился Вадиму в живот. — Я, бог Ято, принимаю твой дар от тебя, носящего имя Сёмей, отныне вид твой…

Пальцы бога засветились. Вадим на всякий случай зажмурился…

— Приди, Юбива!

Приказ хлестнул по нервам, потянул за собой, Вадим покорно распался в свете и обвился вокруг протянутого пальца. Ято поднес его к своему лицу, полюбовался и довольно сказал:

— Получилось! Символы, правда, странные, но да ладно, спишем на личные особенности. Ну-ка, Юбива, попробуем. Граница!

Повинуясь руке, Вадим пустил черту, и к полному восторгу Ято землю прочертила светящаяся стена.

— Всю жизнь мечтал, хе-хе-хе! — захохотал Ято и вычертил замысловатую загогулину. — Граница!

Загогулина появилась на земле.

— Граница!

Загогулина выпрямилась и поползла в круг.

— Гы-гы-гы! — упивался Ято своим величием. — Я крут!

— Кхм-кхм! — подал голос Вадим.

— Да, Сёмей, ты тоже крут, — добавил Ято. — Вот увидишь, скоро я соберу миллион последователей, построю тысячу храмов и взойду на вершину пантеона!

Имя потащило за собой, мир вновь наполнился чувствами, и Вадим понял, что снова стоит на холодной земле. Он глянул на живот и запахнул рубашку. Рядом с именем «Вадим», причудливо переплетаясь с первым слогом, стоял алый иероглиф.

И тут Юкине снова подал голос.

— А где твой дом?

Вадиму снова захотелось отвесить пацану подзатыльник. Вот мелкий паршивец, зачем стоило портить Ято настроение?

— Выглядит так, словно тебя никто не воспитывал, Юкине, — зарычал раздраженный бог. — Тебя ждет сюрприз, если ты думаешь, что шинки вроде тебя будет окружен почестями…

— Может, поэтому ты и не популярен?

— Грр… — Ято явно захотелось придушить паршивца. — Вот сволочь! Ты даже не представляешь, насколько я любим и почитаем всеми! Я сегодня даже пиво получил! И оно было не светлое!!!

— Да, темное пиво — это аргумент, — тихонько, убийственно серьезным тоном сказал Вадим Хиёри.

Девочка захихикала.

Глава 2, в которой герой отправляется на первое дело

Одежду Ято, как и полагалось бомжу, хранил на помойке. Но делал это, как и полагалось богу, идеально.

Пакет с заклинанием отвлечения внимания лежал за одним из контейнеров. Небрежно наляпанная полоска с иероглифами защищала не хуже сейфа. Внутри обнаружился целый ворох поношенной, неброской, но чистой и даже аккуратно починенной одежды отличного качества и такой же чистой, починенной обуви. Вадим увлеченно закопался в предоставленное богатство, примеряя подходящие по размеру вещи.

Юкине же стоял в сторонке и бурчал, презрительно поглядывая на Ято, который поочередно предлагал ему то один свитер, то другой.

— Не ной! — наконец, не выдержал бог, потрясая зеленой ветровкой с прикольным мишкой на спине. — Смотри, какая прелесть!

— Отстой! — буркнул Юкине.

Вадим рассеянно поднял голову, ощупал ветровку, прикинул размер и вздохнул.

— Блин, мала…

— Примерь хоть это, дубина!

— Ты серьезно? Желтая шапка, да еще с помпонами? Я же не девчонка!

— Отлично! Теплая шапка.

— Я не буду носить драные джинсы!

— Ух ты! Какие моднявые!

— Бомж! — возмущался Юки. — И угораздило же меня попасть к богу-бомжу!

— Ято! Ты — бог! Нет, ну правда! У тебя есть кроссовки моего размера!!!

Вопль счастливой души заставил бога прослезиться.

— Сёмей, ты реально святой…

«Святой» одернул свитер, застегнул куртку, прошелся в новой обуви по комнатушке и остался доволен. Затем снова закопался в вещи, с радостным криком вытащил оттуда два огромных мужских кимоно из хлопка, скрутил их в два толстых жгута, скрутил их между собой во всем знакомую русским солдатам скатку и повесил через плечо. Ято следил за ним с недоумением в глазах, но скатку явно узнал. Вадим помахал руками, поприседал.

Двигаться было трудновато, но возможно. Рядом околевший от холода Юки с неохотой влезал в брюки.

— Проблемная семья, да? — тихонько спросил Вадим.

— Почти, — шепнул Ято в ответ.

— Ужас! — бурчал Юкине, похабя одежду. — Отстой!

Ято перекосило. Вадим закатил глаза.

— И почему мне кажется, что я знаю, отчего он умер таким молодым?

Ято поперхнулся и уставился на него со странным выражением на лице. Вадим невинно улыбнулся.

— Ой, вот не надо на меня так смотреть! Я знаю его всего сутки — и у меня уже есть желание хорошенько пройтись ремнем по его маленькой очаровательной попке! — повысил он голос так, чтобы Юкине его услышал.

Тот подскочил, обернулся, увидел улыбочку Вадима и покраснел, как мак. Ято дернулся и с шипением схватился за шею.

— Ай! Юкине! Что за грязные мыслишки?

— Эй, Юки, расслабься, я пошутил. Я мертвый, а мертвые не размножаются! — поспешно сказал Вадим и обеспокоенно глянул на бога. — Извини, очень больно?

— Нормально, — Ято хмуро потер шею и выпрямился. — Слушайте сюда внимательно, Юкине и Сёмей! К вашему сведению, бог и его орудия очень сильно между собой связаны. Все ваши грязные мыслишки передаются вашему богу, то есть мне, ясно?

— Что за чушь ты несешь? — нахмурился Юки.

Вадим вытаращился на мальчишку, помолчал, глядя на недовольного подростка, покосился на Ято и медленно произнес:

— Кхм… Юки, я бы на твоем месте не игнорировал информацию об окружающем мире. К твоему сведению, тут тебе не там и есть опасности пострашнее маньяков. Ты спрашивал, почему ты чувствуешь и чихаешь, несмотря на то что мертв? Так вот, я отвечу тебе, и будь добр, вникни. Вот он, — Вадим ткнул пальцем в Ято. — Источник твоих таких живых ощущений. Именно он обеспечивает тебя тем, что ты, как живой, ходишь, мерзнешь и хамишь. Благодаря ему ты можешь чувствовать вкус еды, тепло, запах, слышать звуки и говорить с живыми. Знаешь, как он это делает? Отдает часть своей жизни. А жизнь себе он обеспечивает тяжелой работой. Каждый день он должен носиться по городу и делать всё, что попросят. От чистки унитаза до спасения человека. И теперь он будет делать всё это в три раза больше, чтобы обеспечить существованием меня и тебя, неблагодарная ты скотина!

Юкине надулся, набычился и исподлобья зыркнул на Вадима.

— Ты всё равно сёме!

— Ну, всё, малявка, ты напросился, — зло сощурился Вадим и ловко перекинул пацаненка через коленки. — Не брыкайся, хуже будет!

— Пусти! — заорал Юкине. — Пусти немедленно!

— За оскорбление старшего брата, — торжественно возвестил Вадим. — За богохульство и неоднократное хамство в сторону ниспосланной нам одежды, ты, Юкине, приговариваешься к шести ударам по правому полупопию!

— Пусти! Я больше не буду!

— Эй, ты что творишь? — опешил Ято.

— Добро! — возвестил Вадим и с наслаждением опустил ладонь на ягодицы наглой малявки…

— Я чуть скверной не покрылся, — жаловался Ято, капризно дуясь и отворачиваясь от Вадима. — Это было слишком.

— Зато теперь погляди, какое послушание! Настоящий ангел, — Вадим сверкнул улыбкой и рявкнул на крутившегося на обочине Юкине. — Не лезь на дорогу!

Юкине отскочил от края и фыркнул:

— И чего? Можно подумать, что нам что-то будет!

— Нам-то ничего, мы ж теперь бессмертные, — заржал Вадим. — А вот у водителя будут впечатления!

Ято встряхнул баллончик с краской и размашисто нарисовал поперек двери свой номер и рекламу. Юкине понаблюдал за ним с недоумением и заявил.

— Я есть хочу.

— От голода ты не помрешь, так что остается смириться и жить с этим, — отозвался добрый боженька.

— По-моему, надо завязывать с этим подозрительным дяденькой в трениках, — Юкине тихонько поделился с Вадимом. — Он явно не из тех, кто сможет о нас позаботиться.

Вадим, как самый умный, промолчал.

— Вот как… — обернулся Ято и гордо выпятил грудь. — Значит, пришло время показать вам свою силу!

Вадим шел следом за Юкине и Ято и лениво думал о семье: «Интересно, Анька вернется в Японию? Тут все-таки муж, работа… Вот бы как-нибудь надоумить её привезти мою косуху. Косуха, моя любимая косуха! Яну с Яшкой она мала, они её носить не будут, Аньке велика, не выкинут же они её, вещь все-таки дорогая. Блин, я же Яшке диски обещал, а сам он их в жизни не найдет! И гитару бы мою мне… Ну, ладно, гитару Анька возьмет. Куда мне в бомжатскую жизнь гитару? Мать наверняка убивается, но зато жить полегче будет. Всё-таки мертвый сын не смертельно больной. Попробуй смертельно больного вылечить — кучу денег угрохать надо. А на похороны разок потратился и ходи, цветочки меняй… Да, вот так вот, цинично, зато жизненно… Как же косуху-то добыть? Во сне не явлюсь, не на Родине…»

И тут взгляд Вадима упал на болтающийся на запястье Ято мобильник.

— Слушай, Ято, я тут подумал… А ты за связь платишь?

— Конечно, нет! — оскорбился бог. — Этот телефон — маленький глюк системы моего собственного производства, с него не снимаются деньги за входящие и исходящие. В нём даже сим-карты нет.

— Можно посмотреть?

Вадим взял телефон, повертел в руках, потыкал в настройках и задумчиво глянул на бога.

— И правда, симки нет… И можно звонить куда угодно?

— Агась… Постой, ты же не собираешься..? — Ято попытался выхватить телефон, но Вадим уперся ладонью богу в лоб и набрал номер.

Телефон помолчал, помолчал и выдал гудки.

— Да? — наконец раздался в трубке уставший голос.

— Ян, ты?

На том конце недоуменно помолчали.

— Ну, я, а это кто?

— Тупорылый конь в пальто! — Вадим отпихнул Ято и отошел к стене. — Брата родного не узнаешь?

— А, Вадим, привет, — узнал Ян. — Как дела? Как себя чувствуешь?

Вадим удивленно скосил глаза на телефон. Он что, не в курсе? Ах да, Анька же говорила, что он путевку в Орленок выиграл. Видимо, родичи не стали портить ребенку отдых.

— Да как тебе сказать, — медленно произнес Вадим. — В общем, опухоль на моё самочувствие уже не влияет.

— То есть, её убрали? — обрадовался Ян. — А говорили, что нельзя!

— Нет, не убрали. Но поверь, чувствую я себя просто зашибись! — заявил Вадим, рассеянно водя пальцем по стене. — Ты дома когда будешь?

— В смысле? Вадим, ты что, опять под какой-то дрянью? Я в поезде, завтра буду дома. Слушай, я тебе такую подвеску купил, закачаешься!

— Спасибо большое, братишка. Слушай, передай там всем привет, ладно? И матери скажи, что я просил о кремации, а не о священнике с кадилом. У меня проблемы были из-за этого, хорошо, что мой бог находчивый.

— Точно, ты под дурью…

— Не перебивай, слушай и запоминай! А лучше записывай! Короче, так и передай, что кремация была бы лучше! Яшке скажи, что диски лежат в кладовке, под линолиумом, справа от порога. Поднимаешь линолиум, там половица, под ней — ниша, там диски и подарок тебе на день рождения. Запомнил? В кладовке под линолиумом справа от порога.

— Запомнил. Вадим, ты зачем мне это рассказываешь? Сам подаришь. Приедешь с Анькой и…

— Анька улетела без меня.

— В смысле? Она дома? А почему я не знаю?!

— Так получилось. В общем, Аньке скажи, чтобы гитару забрала себе, а косуху привезла в Японию. Потому что она уехала, а я остался. И подвеску можешь с ней передать.

— Да как бы я понял, что ты остался. Косуха тебе на кой? Не сезон же.

— Надо. Хочу косуху. Я её забыл, а вы её в прошлый раз не привезли, в позапрошлый тоже, короче, если Анька не привезет косуху, пусть пеняет на себя. Гитару пусть возьмет себе, а я хочу косуху! Кстати, того, кто нацепил на меня мои прошлогодние ботинки, отлупи тапочком — они мне были малы и ужасно жали! Присылать берцы не обязательно, меня уже всем обеспечили. Запомнил? Повтори!

Младший брат покорно отбарабанил текст. Он знал, что с Вадимом, когда он под обезболивающими, лучше не спорить.

— Молодец, всё запомнил, — похвалил Вадим и сдавленно вздохнул, сглатывая комок в горле; от понимания, что брата он больше не услышит и не увидит, становилось больно. — И Ян, я вас всех очень-очень люблю. А тебя больше всех. Ты расти… достойным человеком, ладно? Как бы ни было трудно, ты помни, что… что нельзя сдаваться… И умирать не думай, даже если у тебя тоже опухоль появится, понял? Умирать молодым можно только за кого-то…

— Вадим, ты что? — растерянно залепетал брат. — Ну, не плачь, всё хорошо будет, вот увидишь!

— Ян, мне уже хорошо… С тобой вот поговорил, и совсем хорошо стало… Ты извини, что не смогу отпраздновать твой день рождения, ладно?

До младшего брата что-то дошло.

— Вадим? Вадим, ты же не хочешь… Ты же не до смерти укололся? Вадим, не надо!

Вадим нервно рассмеялся.

— Дурак! Я не покончу с собой!

— Обещаешь?

— Знаешь что? Пусть Анька привезет еще мою цепочку с янтарем, она для одного мальчишки. Он тут еще одним нашим братишкой заделался. Зовут Юкине. Светленький такой, симпатичный и вредный. Я его уже разок отлупил.

— Раз отлупил, значит, точно братишка, пришлю. Так ты обещаешь, что не покончишь с собой? — немного успокоился Ян.

— Ян… Я не могу такое обещать… — Вадим судорожно сглотнул и закрыл глаза. — Потому что меня уже нет.

Не в силах слушать ответ, Вадим сбросил вызов и молча, глядя куда-то в сторону, отдал мобильник Ято.

— Спасибо, что дал попрощаться, — прошептал он и обернулся к Ято. — И извини, пожалуйста.

Бог серьезно смотрел на него, в глубине лазурных глаз метались отголоски боли. Юкине, тихий и какой-то пришибленный, стоял рядом с Ято, уставившись на дорогу.

— Пожалуйста, — наконец, сказал Ято, пряча телефон. — Я должен был догадаться, что ты об этом попросишь.

И трио неторопливо направилось вдоль по тротуару.

— Почему я ничего не помню? — тихо спросил Юки.

— Потому что ты не был готов к смерти, — ответил Ято.

— А Сёмей был готов?

— Да. Когда ему был предоставлен выбор между его жизнью и жизнью другого, он пошел на смерть. Мало кто способен на осознанное самопожертвование. Поэтому святые орудия столь редки.

«Опухоль головного мозга. Мы не сразу сообразили пройти обследование. Да и если бы прошли сразу, вряд ли бы что-то изменилось. Выяснилось, что она была неоперабельная. Моя старшая сестра вышла замуж за японца и живет здесь. Поэтому мы решили, что с японской медициной я смогу пожить подольше, да и не был я никогда за границей. Я даже языка не знал. Год прожил здесь, год диких болей и наркотического бреда. Все сильные обезболивающие содержат наркотики, ты знаешь об этом, Юки? Сначала я бесился, а потом подумал, что не дожить до старческого слабоумия и атеросклезора даже хорошо и стал радоваться каждому прожитому дню, я успевал дожить до дня рождения Яна!

В то утро я был в клинике. Меня обнадежили — появился шанс пережить операцию и не стать овощем, а мимо клиники шла женщина с ребенком, мальчиком лет пяти. Она увидела подругу, и они остановились поболтать. А рядом стоит стройка. Мать отвлеклась, и я увидел, как этот мальчик убежал на эту стройку. Я окликнул женщину и побежал за ним…

Помню, как на него летели трубы, сорвались с подъемного крана. А он стоял и смотрел. Я понимал, что смогу вытолкнуть его, но тогда сам окажусь под трубами и точно не выживу. Помню, как секунды растянулись на час, пока я принимал решение. А потом — страшную боль в теле и ликование, что успел спасти жизнь ребенка.

Я рад, что умер так.»

Вадим молчал, Юкине тоже молчал, думая о чем-то своём. Ято косился на них, но ничего подозрительного не чувствовал, и поэтому тоже молчал.

И он привел ребят в кафе, где за столиком с непередаваемым выражением на лице сидела Хиёри. Ято брякнулся напротив и, состроил умильную мордашку.

— Хиёри пообещала нас накормить!

— Если ты собираешься есть, то взамен выполни моё желание.

Смирение на девичьем личике можно было сравнить со смирением дзен-буддиста, встречающего стихийное бедствие. Вадим улыбнулся Хиёри.

— Ты не против, если я сяду у окна?

— А? Ну… — Хиёри пару раз удивленно моргнула, но место уступила.

Тут к ним подошла официантка и опустила перед девочкой бокал с водой.

— Добро пожаловать! Когда определитесь с выбором, нажмите на кнопку…

— Сестренка, — влез Ято, обаятельно улыбаясь. — Нас четверо.

Официантка растерянно заморгала, обнаружив рядом с клиенткой троих парней, и с извинениями поспешила к стойке.

— Странно, — заметила Хиёри. — Разве люди могут вас видеть?

— Мы находимся в пограничной зоне, между миром живых и мертвых, но это не значит, что нас нельзя увидеть, — наставительно произнес Ято и закатил лекцию о жизни в мертвой зоне.

Вадим уже знал законы от прислужниц Тензина и слушал только краем уха, рассеянно наблюдая за улицей. Его более чем устраивала такая незаметность. Он мог при желании общаться с людьми и имел весьма убедительное подобие жизни. У него больше никогда не будет болеть голова, и ему больше не надо глотать сомнительные лекарства. Он теперь навсегда юн. А еще ему наконец-то можно курить!

Но сначала — поесть!

Вадим с аппетитом уплетал кусок пиццы, когда раздался негромкий голос Хиёри:

— По крайней мере, едите вы так же, как мы.

— Не совсем, — с трудом проглотив кусок, ответил Ято. — Сколько бы мы не ели, мы никогда не наедимся, и еще в одном мы разительно отличаемся… Боги не какают!

Хиёри поперхнулась.

— Да кто после такого поверит, что ты бог?!

Вадим радостно заржал и приступил к десерту.

Из-за стола он действительно встал с легким чувством голода, хотя съел столько, что живой наверняка надорвал бы желудок. Юкине вышел на улицу первым, а Ято направился следом за Хиёри к кассе, где вступил в битву с кассиршей за бесплатные леденцы. Вадим аккуратно перехватил девочку за локоть и обворожительно улыбнулся.

— Хиёри, милая, мы очень благодарны тебе за обед. Я могу попросить тебя еще об одной услуге?

Школьница предсказуемо покраснела и отвела взгляд. Вадим умилился. Какие же эти японочки милые в пятнадцать лет. Ей бы еще реснички накрасить, вообще была бы статуэткой.

— К-конечно, Сёмей-сан. Что я могу для тебя сделать?

«Купи мне сигарет с ментолом? Ага, как же, такой малявке не продадут» — догадался Вадим и вздохнул. Клянчить деньги у школьницы было стыдно. Что ж, тогда придется попросить кое-что более благородное.

— Вот, — Вадим протянул девочке салфетку и стянул со стойки ручку. — Пиши. Второй микрорайон…

Хиёри удивилась, но покорно записала адрес и имя.

— Мутсуми? Кто это?

— Девочка-медиум. Она помогла мне найти Ято прошлой ночью. Передай ей мою благодарность и… Я думаю, у вас найдется кое-что общее.

— Хорошо, Сёмей-сан, я обязательно к ней зайду.

— И называй меня просто Вадим, ладно?

— Хорошо, Сёмей.

Вадим вздохнул. После того, как он умер, сложностей с языком не было, однако с речью переводилось и имя — и Ято, и Юкине, и Хиёри упорно звали его японским вариантом, хотя сам Вадим четко произносил имя по-русски. Или ему это только казалось?

Битва за леденцы продолжалась, и Вадим вышел вместе с Хиёри. У порога скучал Юкине.

— Спасибо, — встретил он девочку смущенными словами. — За то, что покормила.

Хиёри удивленно уставилась на мальчишку. Ну, еще бы, вчера он был не столь любезен.

— Не стоит, — просияла она. — Кстати, меня зовут Ики Хиёри. Можно просто Хиёри.

— Как ты связана с, — Юкине покосился на Ято, увлеченно отвоевывающего у кассирши все леденцы, — этим?

— Ну… У меня появилась привычка терять тело, я хочу, чтобы Ято мне помог.

— Ох, уж и не везет тебе, — Юкине засунул руки в просторные карманы.

— Хе-хе… И не говори, — согласилась девочка.

Вадим только фыркнул. Японцы, синтоисты, а в богах ничего не понимают.

— Кстати, Юкине… — девочка замялась; Вадим с усмешкой наблюдал, как любопытство борется с тактом. — Что ты делал до того, как стал священным орудием Ято?

«Извернулась! Вот он — японский менталитет в действии. Русская бы либо прямо брякнула, либо вообще промолчала,» — подумал Вадим.

— Не знаю. То есть, я знаю, что умер, но первое, что помню, как оказался в руке Ято. Я ничего не помню о жизни, — приуныл он и с завистью покосился на Вадима.

Тот незаметно для Хиёри покачал головой и печально улыбнулся в ответ. Ему было жаль Юкине, но завидовать не стоило. Тому, кто не был готов к смерти, не стоило знать о том, чего лишился.

— Юкине, Сёмей! — Ято пинком открыл дверь, во рту у него торчал леденец, в одной руке он держал тарелку с леденцами, в другой сжимал мобильник. — У нас работенка!

— Эй, погоди, сначала разберись со мной! — завопила девочка и протянула к Ято руки.

Однако мир уже дернулся белой вспышкой, и на Вадима рухнуло что-то живое, вышибая дух. А под ним тоже шевелилось и вопило что-то. Тяжесть исчезла, и Вадим, скатившись на холодный камень, распахнул глаза. «Что там Мутсуми говорила про хвост?» — ошалело подумал он.

Хиёри разъяренной кошкой шипела на Ято, стонущего и держащегося за мужское сокровенное, и недовольно махала лиловым полупрозрачным хвостом, неожиданно выросшим из копчика. Юкине заливался краской и явно что-то фантазировал о неко. Поэтому появление тумана первым заметил Вадим и встал, прикрывая Ято спину.

— Не подходить, порву, — лаконично сообщил он появившимся теням и поднял руки с двуперстиями.

— Кто это? — вскочил Ято. — Заманили меня под предлогом работы?

Звяк!

Увидев знакомую золотистую пыльцу, Вадим расслабился.

— Когда восточный ветер повеет, позволь ему нести твой аромат, о слив цветенье! — раздался мужской голос. — Пыльца пронеслась над головами и обвила сливовые деревья, покрывая их цветами.

— Сливы? В такое время? — опешила Хиёри.

— Пускай хозяин твой далеко — не забывай весну, — закончил Тендзин, соткавшись из теней и окончательно развеивая туман.

— Это же поэма Сугавары Митидзанэ! — пискнула Хиёри, потрясенно распахивая глаза, и Юкине вытянул шею, догадываясь, что их занесло к кому-то известному. — Неужели это сам божественный покровитель знаний Тендзин-сама!

— О! — деланно удивился бог. — Узнали меня?

Вадим только закатил глаза, когда Юкине и Хиёри пали ниц перед местным Баюном с воплем: «Боженька!» Ладно, девчонка, ей можно, но вот с Юкине явно нужно было провести еще одну воспитательную беседу.

— Ты много знаешь, маленький дух, эта поэма то еще старье, — заметил Тендзин.

— Её печатают во всех учебниках! — восторженно пищала Хиёри.

— Неужели? — корчил дурака Тендзин. — А как же авторское право?

— Отменилось, спустя пятьдесят лет после вашей смерти!

— От вас прямо веет божественным, — пробормотал Юкине, пожирая глазами бога.

— Вы ослепительны! — подтвердила Хиёри. — В отличие от…

Они оба обернулись к разобиженному Ято с очень красноречивыми лицами. Однако его закрывал собой Вадим.

— Приятно, когда тебя знают, да? — лениво усмехнулся он покровителю знаний и протянул Ято руку, помогая встать. — Не нужно так выпендриваться, ты же бог.

Увидев Вадима, Тендзин на миг скуксился, как будто съел лимон, и перевел взгляд на Юкине.

— Ято, как зовут этого мальчика?

— Юки, сосуд — Сэтцу.

— Ты же только-только стал шинки, верно? — благостно улыбался Тендзин. — Не нужно падать ниц. Тсую!

Вперед выступил дух сливы. Вадим приветливо ей кивнул и получил в ответ улыбку. У него всегда были отличные отношения с лесом.

— Слушай внимательно, — сказала она Юкине. — Нельзя кланятся другим богам, пока служишь своему богу. Это проявление неуважения. Хотя, в присутствии Тендзин-сан трудно устоять.

— Полный храм жриц! — восхитилась Хиёри.

— Да, все они мои шинки. Непросто всех их содержать, — благодушно улыбался Тендзин, старательно игнорируя усмешку Вадима.

— Настоящий бог — совсем другое дело! — воскликнула Хиёри.

Юкине увидел, как Вадим украдкой показал кулак, и подавил вздох. Тендзин улыбался и старательно демонстрировал своё превосходство. Ято готов был взорваться, но Вадим ободряюще сжал его ладонь и отступил за его плечо.

— Так чего тебе надо? — хмуро спросил Ято.

— Дел невпроворот. У ребят на носу экзамены. А тебе всё равно нечем занятся, помоги мне! — самодовольно улыбался Тендзин.

У Ято задергалась бровь, и, предупреждая отказ, Тендзин сказал:

— Я знаю, что ты ночевал у меня без разрешения, — и с улыбкой закончил. — Так и быть, позволю тебе присоединиться к своему предприятию. Могу сделать тебя управляющим филиала!

«Не злись. Он бог, он не врал. Я же не спрашивал, вот он и молчал. Он бог, ему просто хотелось иметь святое орудие. Он не хочет причинить вреда, он бог,» — Вадим старательно успокаивал себя, но помогало мало. Его накрывала обида и злость на Тендзина, который промолчал, что Ято ночует в его храмах, который всячески мешал поискам, который издевался над Ято у него на глазах, подчеркивая своё превосходство и рисуясь перед шинки. Ну что ж, запомним. Однажды он сочтется с ним — земля круглая.

— Но ты же хочешь собственный храм, я прав? — продолжал Тендзин и, улыбаясь, достал из кошелька купюру в тысячу иен. — Тогда вот. Извини, только крупные купюры. Будет, чем разменять? Не будет?

Это был край. Вадим выскочил вперед и заслонил своего бога, поворачиваясь к Тендзину спиной и взглянул в лазурные глаза, наполненные обидой и гневом. Конечно, он же его бог, он его чувствует.

— Извини, что вмешиваюсь в твой разговор, Ято, но я больше не могу. Я твоё святое орудие, а ты мой бог, первый и единственный, и остальных богов для меня нет. Все, кто смеет над тобой издеваться и унижать тебя, обижают и меня тоже. А я не могу терпеть и копить обиду, потому что это может тебя ранить. Ты сейчас плюнешь на работу, на Тендзина и будешь успокаивать меня, потому что если этот старик скажет еще хоть одно слово в твой адрес, я разозлюсь окончательно. И он узнает, как могут бить русские, когда защищают своё.

Вокруг воцарилось молчание. Все смотрели на Вадима, а Вадим не сводил глаз с Ято. Тот потрясенно молчал, широко распахнув свои нечеловеческие лазурные глаза. Его растерянное лицо казалось совсем юным, открытым и странно уязвимым. Он был на полголовы ниже Вадима, казался младше, и тот не выдержал — сгреб его в объятья.

— Слышишь? Я буду защищать тебя от всех.

— Эй… Сёмей, успокойся… Всё нормально, — Ято растерянно гладил Вадима по рыжим волосам. — Мы с Тендзином давно знакомы, он просто так со мной здоровается. Он даже толком ничего обидного-то не сказал, ну, ты чего?

— Я три недели слушал, как он поливает тебя грязью и рисуется передо мной. Я очень терпеливый, но сейчас… Это был край, — прошептал Вадим. — Видеть его не могу. Можно, я ему врежу?

Ято вздохнул и покрепче обнял его за плечи.

— Благодарю тебя, Сёмей, но нельзя.

— Почему Сёмей заступился? — тихонько спросила Хиёри. — Он же знает Ято всего сутки, а я его знаю уже почти месяц. И Ято правда не кажется мне надежным товарищем. И Юкине тоже так думает…

Юкине мрачно зыркнул на Хиёри, и та замолчала на полуслове. Тендзин вздохнул, спрятал кошелек и затянулся из трубки. В его взгляде, устремленном на Ято и Сёмея, было что-то очень похожее на зависть.

— Святое орудие само выбирает, кому служить. Эта привилегия дарована ему вместе с именем. Но если оно выбрало, то это навсегда, — Тендзин вновь затянулся. — Оно пойдет за своим богом куда угодно и ради него свернет горы. Потому что это уже не просто верность шинки — это любовь, что дарует богу могущество. И за какие заслуги этот бесценный дар получил именно Ято? Что в нём разглядел Сёмей?

Тсую нахмурилась, и Тендзин улыбнулся ей.

— Любви не бывает много, Тсую.

— Ближе к делу, Тендзин. Что за работа? — Ято мягко отстранил Вадима и шагнул к Тендзину. — Только быстрее, ты нервируешь Сёмея.

Тендзин протянул Ято пять иен.

— Что ж, тогда введи их в курс дела, Макото.

— Господин, Маю к нам присоединилась совсем недавно. Может, стоит поручить это дело другой жрице? — поклонилась дух сливы.

— Хм, ты не права, — Тендзин выпустил из рук свою трубку, и та приняла вид еще одной жрицы, очень знакомый вид. — Тем более, Маю очень хорошо знакома с Ято.

Вадим рассеянно разглядывал новую шинки. Каре, зеленые глаза, одеть в несуразное кимоно, набросить на плечи розовую шаль…

— Т-томоне?! — Ято шокированно ткнул в неё пальцем. — Ты и в таком огромном храме?

— Меня зовут Майю, не зови меня прежним именем, гадость какая! — огрызнулась девушка.

Собачились они увлеченно и самозабвенно, как супруги, прожившие бок о бок двадцать лет. Между делом Майю успела рассказывать о призраке и показывать дорогу. Наконец, Ято выдохся и поплелся позади своей бывшей шинки. Вадим только улыбался, слушая как Юкине и Хиёри распрашивают о Ято.

— Ты правда была шинки Ято? И как он? Честно выполняет заказы? — кто о чем, а Хиёри о работе.

— Он правда безработный бродяга в спортивном костюме? — а Юкине о насущном.

— Да, он правда безработный бродяга в спортивном костюме, который зовет себя богом.

— Хоть немного уважай бывшего хозяина! — встрепенулся Ято.

— Теперь всё намного лучше, — щебетала Майю. — Я была шинки у многих, но Ято определенно был хуже всех! Увольняйся, пока можешь! — совет Юкине. — Не понимаю, что ты в нём нашел? — это уже Вадиму.

— Тебе и не понять, — усмехнулся он в ответ.

Наконец, они остановились у переезда. Пока Хиёри разбиралась с сутью задания, Вадим смотрел на игрушки и цветы у столбов, на светящийся алым барьер Тендзина и хмурился. Значит, здесь. Железная дорога, да еще перекресток — любимейшее место самоубийц. Удивительно, что их было всего двое.

— Если так хотят умереть, туда им и дорога, — отрезал Ято, складывая руки на груди.

— А ты всё такая же сволочь, Ято! — взорвалась Майю.

— Послушай, нельзя так говорить! Разве ты не хочешь это исправить?

— Душа, готовая покончить с собой, уже разрушена злыми духами. Она не станет шинки, не уйдет на перерождение, она абсолютно бесполезна.

— Но спасать людей — твоя работа!

— Не пойму, чего ты так завелась?

Лазурные глаза были холодными и жестокими. Хиёри покраснела от гнева и, перемахнув через поезд, умчалась куда-то. Ято пожал плечами и развернулся. Майю тут же схватила его за плечо.

— Стоять! Верни деньги!

— Черт!

С деньгами Ято расставаться не любил. И получать их на халяву тоже не любил — в них не было людской благодарности. Если он их взял, то работу сделать был обязан. Вадим посмотрел вслед Ято и увидел, как к путям медленно бредет унылый парень с духом на плече. Дело запахло жареным.

— Юкине, Сёмей, работа.

Юки вздохнул.

— И что мне делать?

— Когда позову — приди, назову имя — возвращайся. Пока этого достаточно. Придите, Юбива, Секки!

Вадим покорно обратился в кольцо и обвил палец. В другую руку Ято схватил клинок, пронесся по путям навстречу поезду и приземлился на крышу.

— Барьер Тендзина не пускает призрака, пока не появится жертва, — сказал он. — Будем ловить на живца.

Парень медленно брел к переходу с листком в руках. Неплохое «живцо» получалось для призрака: унылое, с душевным раздраем. Будет нехорошо, если он погибнет. Вадим бросил взгляд на пути — с пальца всё выглядело немного непривычно.

— Ято, там на станции Хиёри ищет приключений. Будет нехорошо, если она попадет вон в ту синюю лужу.

— Только её мне не хватало! — закатил глаза Ято и сложил пальцы в двуперстие. — Юбива, граница!

Вадим покорно позволил направить себя и прочертил стену, отогнав призраков от души девочки.

— Ято? — удивленно заморгала Хиёри, приземляясь на крышу рядом с Ято.

— Я ведь говорил тебе, что ты помрешь, если с хвостом что-то случится. А ты опять побежала искать на него приключений, дурында! — бог лениво отругал девчонку и впился взглядом в переезд. — Ладно, настоящее шоу начнется на переезде.

«Живцо» приблизился к перекрестку, и тут из-под земли потянулась дымка. Вадим моргнул. Гигантская глазастая черная рука будто бы явилась прямиком из детской страшилки.

— Да ладно! Сама Черная рука! Интересно, тут есть безногий стрелочник? — не удержался Вадим.

— Тут нет стрелочников, всё на автоматике, — раздался из клинка нервный голос Юки.

— Обалдеть! Я участвую в уничтожении легенды!

Живец занес ногу над ограждением, и Юкине испугался.

— Мы не успеем!

— Цыц! Юбива, граница! — Ято двумя взмахами отсек от живца заплечного духа и поставил между ним и рукой светящуюся стену.

Гигантские ногти бессильно заскребли по границе, а парень, очнувшись от наваждения, обнаружил, что лезет прямиком под поезд и отшатнулся.

— Иди сюда! — голос из руки приобрел нервные нотки.

Пока дух не слинял, Ято разогнался, как следует, и полетел впереди поезда, занося Секки для удара.

«Нечистый, что оскверняет эту благословенную землю, — раздался в голове у Вадима властный голос, и его будто шарахнуло током — в нём была сила, та самая, божественная сила, которой веяло от Тендзина. — Я, бог Ято, явился сюда, дабы уничтожить зло своим Секки…»

У Вадима создалось полное впечатление, того, что прямо сквозь него течет теплый хмельной свет. На миг ему почудилось, что Ято скользит двуперстием по клинку, наполняя его этим светом. Вадим был там, прямо в центре потока, и мог помочь! Но чем?

«…И изгнать твой нечистый дух!»

— Изыди! — рявкнул Ято, опуская Секки на Черную руку, и тот рассёк её, будто мягкое масло.

В последний момент Вадим понял, что мальчишка с перепугу перестарался, и подхватил избыток силы, смягчая удар. Он не заметил, как сгинул дух, как Ято отпрыгнул от поезда и кричал их имена — сила рвалась и билась в нём, требуя выхода. Вадим судорожно вздрогнул и направил её в единственный источник и сосуд, который был рядом. Ято поперхнулся.

— Сёмей? Сёмей, вернись!

Ощущение своего тела вернулось, и Вадим покачнулся. Мир вокруг кружился, голова была легкой-легкой, хотелось танцевать и горланить песни. Он будто был пьян. Вадим вздохнул и вцепился в чье-то плечо, теряя равновесие. Его подхватили и помогли усесться на тротуар.

— Сёмей, Сёмей! — теплые ладони схватили его лицо, останаваливая мир. — Ты как?

Вадим с трудом сфокусировал взгляд на лазурных беспокойных глазах и пьяно улыбнулся, узнав Ято. Он любил его, как не любил еще никого и никогда.

— Я-ато, — протянул он, еле ворочая языком. — Я… этоо… Юки мале-е-есь подсрт… подстраховал! Во!

— Что с ним? — беспокойным колокольчиком зазвенел рядом Юкине, и Вадим, качнувшись, сгреб его в охапку. — Ай! Пусти!

— Малы-ы-ыш, — ласково загудел Вадим, зарываясь пальцами в светлые пряди; его он тоже очень любил. — Не бей так больше.

— Всё нормально, — вздохнул Ято. — Юкине, ты ударил слишком сильно, а Сёмей смягчил удар и вернул избыток силы мне. Он пропустил благодать сквозь себя и с непривычки опьянел. Через час пройдет.

— А со мной почему такого не случилось? — обреченно обвиснув в сильных руках, спросил Юкине; Вадим тряс и тискал его, как любимого кота.

— Ты священное орудие, ты устойчивее, — объяснил Ято и потянулся. — Ох, как же хорошо! Я такого прилива сил не ощущал с тех пор, как… Да никогда не ощущал! Все молодцы, Юкине, ты особенно молодец!

— Да, он вааааще кррррасавчик!

— Ай! Фу! Гадкий сёме! Не надо целовать меня в нос! И в щеки не надо!!!

Хиёри захихикала — настолько комичной выглядела эта картина: высокий парень с гоготом чмокает мелкого в щеки, а тот дуется, злится и безуспешно пытается вырваться из цепких, но явно бережных рук.

— Ты сказал, туда им и дорога, но все-таки помог, — улыбнулась она.

Ято услышал её слова и посерьезнел.

— Дело не в этом. Я не позволю никому покончить с собой у них на глазах.

— У них?

— Жизнь бывает мучительна и невыносима, но люди должны знать ей цену.

Хиёри постояла-постояла, посмотрела на Юкине, который с легкой растерянностью и смущением выпутывался из рук уснувшего у него на коленях рыжика и заплакала.

Она поняла, кто такие шинки.

До храма парни добрались уже после заката. Вадим все время зевал и с трудом держался на ногах. Когда бог завалился на непонятный ящик (для пожертвований? Вадим не разбирался в этом совершенно), а Юкине принялся устраиваться на ступеньках, он вздохнул… и бесцеремонно скинул бога с ящика.

— Эй, ты что творишь?! — завопил Ято, оказавшись на ступеньках.

— Добро! — возвестил Вадим и стащил с плеча кимоношную скатку.

Ято и Юкине распахнули рты, когда Вадим разложил одно кимоно на полу и поверх него бросил свою куртку, оставшись в свитере.

— Ну? Чего стоим? Кого ждем? Ято, давай сюда ветровку с мишкой, я видел, что ты её заныкал.

Все еще не понимая, Ято покорно вытащил откуда-то из-за пазухи (и как только уместилась? он точно бог!) куртку с мишкой и протянул её Вадиму. Тот тоже её расстелил поверх кимоно.

— Ято, на каком боку спишь?

— На правом… — глаза у бога загорелись, он понял идею.

— Юки?

— Тоже.

— Чудненько. Ято в середку. Юки, ты справа, я слева.

— Почему он в середке? — тут же возмутился Юки.

— Потому что средний по росту. И самый теплый.

Ято на самом деле был гораздо теплее своих орудий. Наверное, в силу своей божественной природы.

Парни залезли на импровизированную постель, укрылись вторым кимоно и прижались друг к другу.

— Я идиот, — признался Ято, млея в тепле. — За шестьсот лет так и не додумался.

— Менталитет, — ответил Вадим, щекоча его шею своим дыханием. — Спокойной ночи.

Юки прижался к спине Ято и угукнул.

Глава 3, в которой случается раскол

— Спасите!!!

Вопль подбросил над постелью. Вадим с перепугу воздвиг вокруг храма границу и только потом открыл глаза, сообразив, что кричал Юкине. Рядом, растерянно хлопая глазами, в боевой стойке стоял Ято.

Сам крикун сидел на постели, натянув на себя кимоно до подбородка, и огромными перепуганными глазами смотрел на Ято.

— Ты чего орешь? — Ято первым сообразил, что никакой опасности нет, и пошел в наступление. — Мне такой сон снился!

— Сон… — Юкине вспыхнул, как маков цвет, и обвиняюще ткнул пальцем в бога. — Ты лапал меня и говорил «прими ятоизм»! Извращенец!

— Сам такой! Как ты посмел так думать о своём боге?! — рявкнул Ято и мечтательно закатил глаза. — Мне снились мои последователи! Толпы, толпы последователей! Лимузин, храмы, реклама…

Юкине понял, что никакой угрозы нет и не было, и от облегчения разозлился.

— Сволочь! Я так напугался!

Он отбросил кимоно в сторону, схватил Ято за воротник и принялся щедрой рукой раздавать тычки и подзатыльники. Бог вяло закрывался от ударов и в ответ только вопил и ойкал.

Вадим опустил границу, поглядел на божественное избиение, на занимающийся рассвет и со стоном закрыл лицо рукой, прощаясь со сном на русском матерном.

Впрочем, ему ничто не помешало запихнуть выпустившего пар Юки обратно под кимоно в качестве грелки.

— Всё? Наорался? — он подтянул щипящего мальчишку поближе и уткнулся ему лицом в волосы. — А теперь лежи и спи. И вообще, невместно так вести себя со своим богом, мелкая пакость.

Но Юкине фыркал, морщился и бормотал что-то очень нелестное о богах в трениках, а выгнанный из тепла Ято ходил вокруг и обиженно стонал. Вадим тоже не выдержал.

— Я сказал спать, значит, спать!!!

Ято и Юкине волшебным образом заткнулись. Вадим прикрыл глаза, готовясь сполна насладиться блаженной утренней негой. Вот оно, то самое чувство: никуда не надо идти, что-то делать, можно поваляться в постели, впитывая остатки снов, и обнимать родного человека… Юкине названный брат, значит, родной.

— Сёмей, это… — обзавидовавшийся Ято аккуратно опустился позади, ужом проползая под «одеяло». — Можно я тут, рядышком, тихонечко?

Вадим приоткрыл глаза, чувствуя, как бог коварно обнимает озябшую спину, и хмыкнул.

— Надо раздобыть спальник.

— Угу, — лениво поддакнул Юкине. — Двухместный.

«Двухместный, потому что в нём уместимся мы трое или он больше не предполагает ночевку в одной постели с Ято? Блондин, брюнет и рыжий… Да мы прямо мужской вариант группы „Виа-гра“. Интересно, тут знают „Виа-гру“? На „Иванушек Интернешнл“ мы не тянем — фактура не та», — лениво потекли мысли Вадима. Ято с удовольствием ерошил его волосы и восхищался их мягкостью, потому что лохмы Юкине, несмотря на пшеничный цвет, были довольно жесткими. Сам Юкине пригрелся и снова сладко засопел, досматривая сон. В этот момент Вадим был полностью и безоговорочно счастлив.

Однако поваляться всласть им не дала Хиёри. Девчонка заявилась часов в восемь утра с криком:

— Вы чего, до сих пор спите? — увидев, что они все вместе лежат под одним кимоно, она поперхнулась словами. — Что здесь такое творится?

— Добро! — уже привычно возвестил Вадим и накрылся кимоно с головой, обнимая осоловело хлопающего глазами Юки. — Уйди, женщина, не видишь, мы в раю?

— В-в раю? — выдавила Хиёри, роняя тело и топорща хвост.

— Здесь тепло, ничего не болит, не надо идти в школу-работу-университет и бог имеется — рай! — последовал из-под ткани ответ.

Но человек не может быть спокоен, когда другим хорошо. Хиёри с грозным воплем сорвала с них их «одеяло», и парни дружно застонали.

— Еще пять минуточек! — Юки повернулся и уткнулся Вадиму носом в шею.

— И после смерти мне не обрести покой… — Вадим неохотно убрал руки с поясницы мальчишки.

— Ты почему не в школе? — добил Хиёри Ято.

В поисках тепла он просунул ногу через колени Вадима и теперь лежал так, с ладонью у него в волосах.

Кимоно выпало из девичьих рук.

— Ято! Извращенец! Так вот как ты заботишься о своих орудиях?! Юкине, что они тебе сделали?

— Я тут ни при чем! Это всё Сёмей! — тут же сдал своего добрый боженька.

— А чё сразу я?!

— А чья была идея?

Хиёри перевела гневный осуждающий взгляд на Вадима и патетически воскликнула:

— Сёмей, я от тебя не ожидала!

— Я что, дурак эпический — мерзнуть всю ночь, дабы сберечь приличия? — фыркнул Вадим, закутывая дрожащего Юкине в куртку. — Я морозоустойчивый и к ночевкам на свежем воздухе привычный. Ято у нас бродяга с вековым стажем, он и на снегу голым спать может. Юкине тоже не фиалка. Поодиночке мы и померзли бы, но втроём? Мы может, и мертвые, но холодно нам, как живым! Так что иди ты, Хиёри, сама ночуй на камнях со своими благоглупостями. А мы мерзнуть не собираемся. Ясно тебе, ханжа малолетняя?

— Да, Хиёри, ты сама на улице в начале зимы спала? — поддакнул Юкине.

Девочка смущенно потупилась и полезла в портфель.

— Извините, я была не права. Вот, я принесла вам бенто!

— Да ладно! Хиёри, ты золото! — Ято тут же пришел в благодушное настроение и залез в коробку. — О, осминожка! Какая прелесть!

— Взамен выполни моё желание, в конце концов!

Девочка принесла всего две коробки с едой, поэтому Вадим и Юки ели из одной посуды. Вадим по привычке подсовывал младшему самые вкусные кусочки, тот удивленно косился на него, но ел молча. Ято уминал завтрак в одну харю и делиться не собирался. Когда они почти доели, телефон Ято зазвенел.

— Бог Ято от всех проблем всего за пять иен! — чуть не опрокинув еду, подскочил бог. — Спасибо, что обратились к нам, что у вас случилось?… Ага, ага… Сейчас будем!

Вадим и Юкине едва успели пережевать последний кусочек, как бог перенес их в какой-то двор и потащил по грязи. Вадим осматривался. Судя по всему, это была деревня — скособоченные дома, размытая дорога, чуть дальше, за домами, виднелось поле. Ято уверенно свернул к одному из домов и оглянулся.

— Здравствуйте! Это вы заказывали бога по вызову?

Бог по вызову… Это даже звучало как-то неприлично.

На приветствие выглянул старик и благодушно разулыбался. Оказывается, проблема была в колесе, которое он никак не мог накачать, а в город нужно было ехать очень срочно. На автосервис денег не было. Старик был в отчаянии, но тут в газете увидел объявление Ято и позвонил. Бог покивал и запросил инструменты. Пока тот чинил колесо, Вадим залез во внутренности старенького автомобильчика пятьсот лохматого года, поменял масло, подчистил контакты.

— Дедушка, у вас бендикс совсем износился. Вы до города не доедете! У вас запасной ремень есть?

— Нету. Что же делать?

— Попросите у жены капроновые колготки ненужные. Желательно, попрочнее.

Старик принес старые чулки и с удивлением смотрел, как Вадим делает из них петлю и натягивает их вместо ремня. Изношенный ремень перекочевал в руки владельца.

— Вот, до города дотянете, а там купите новый ремень. Он должен недорого стоить. Если на полпути встанете, чулок долой и натягиваете этот ремень.

Старик похлопал глазами и одобрительно рассмеялся.

— Сообразительный!

Ято с улыбкой показал Вадиму большой палец.

— Итак, это то, чем должны заниматься боги? — скептически проворчал стоящий в сторонке Юкине.

— Много ты знаешь! Знаешь, сколько столетий я бог?! — оскорбился Ято.

Дедушка стоял в стороне, поливая испачканные руки Вадима водой, и слушал перебранку с улыбкой.

— А твой друг тот еще шутник! Бог, надо же!

Вадим выпрямился, вытер руки салфеткой и глянул в морщинистое лицо.

— Он не шутит.

— А? Серьезно считает себя богом?

— Нет, он правда бог, — уточнил парень; улыбка сползла с лица старика. — Серьезно. Самый настоящий.

— И за что же он отвечает? — довольно-таки скептично спросил дедуля и завернул крышку на бутылке. — За ремонт машин?

Вадим пожал плечами.

— Ну, по правде говоря, он берется за любую работу. Думаю, он сам пока не знает, за что отвечает. Видите ли, он довольно-таки молодой. Сейчас его задача — закрепиться в людской памяти и накопить на храм. Ведь боги живы, пока о них помнят. Но лично я считаю его богом второго шанса. Потому что он уничтожает людские ошибки и беды, чтобы можно было двигаться дальше или начать новую жизнь.

Вадим улыбался. Мужчина не верил, но ему хотелось.

— Не верите, да? Неудивительно. Он в своём спортивном костюме больше на гопника похож. Но ведь боги и должны быть такими неприметными. Иначе как бы они делали свою работу? Ведь чудеса напоказ не делаются, на то они и чудеса.

— Хм, а ты почему веришь, что он бог… Как ты сказал? Второго шанса?

— Однажды я совершил чудовищную ошибку, а он исправил её. Мне показалось, что пять иен недостаточная награда, и теперь я ему служу.

— Слуга? Он действительно того стоит? — старику становилось интересно. Еще бы! Высокий крепкий рыжий парень-гайдзин на службе у японского автомеханика (?), который работает за гроши — есть чем заинтересоваться.

Вадим улыбался.

— Конечно, он того стоит. Он же бог. Да-да, не улыбайтесь так! Вы же прожили так долго, вы, как никто, должны понимать, что человеку невозможно знать всё о мире. Почему бог не может являться людям в спортивном костюме и избавлять их от бед, если им так того хочется? Вы же звали его. Вы бегали по дому и хватались за голову с мыслями: «Боже, помоги мне!» Так почему же вы так удивляетесь, когда он пришел?

— Мне действительно кажется странным, что вы просите за работу пять иен на двоих, — признался старик.

— Троих. Юки плохо чинит, но он отличный специалист по ликвидации всякой грязи. Он мой младший брат.

— Да, интересная жизнь нынче у молодежи… Знаешь, — задумчиво сказал старик, глядя, как Ято ловко прилаживает колесо на место. — Пожалуй, он действительно бог.

Ято внезапно вздрогнул и обернулся. Почувствовал что-то? Вадим махнул ему рукой, и тот расслабился. Бог пнул колесо на пробу и подошел к старику.

— Ну, вот и все. Принимайте работу, дедушка! — улыбнулся он.

— Спасибо, сынок, подожди минутку, я сейчас. Только никуда не уходите!

Метнув странный взгляд на Вадима, старик скрылся в доме, чуть не сбив свою жену, милую, пухлую чистенькую старушку в очках и косынке, с большим свертком в руках. Из свертка аппетитно пахло едой.

— Вот, — бабушка протянула сверток Ято. — Если вы не против, то возьмите.

— Ой, а это ничего? — смутился Ято, принимая подарок. — Посуду я вам обязательно верну!

Старушка благообразно поклонилась, и тут из дома вышел старик. В руках дедушка держал чашку с сакэ и моти.

— Благодарю тебя за помощь, бог второго шанса Ято, прими этот дар в ответ, — согнулся в он поклоне.

Ято переменился в лице: широко распахнул свои лазурные глаза, вцепившись в сверток. Бабушка не дрогнула, только молча закатила глаза на дурость мужа. Вадим ткнул Ято в бок и забрал у него еду.

— Это… Я принимаю… — Ято разжевал лепешку, запил её сакэ, повертел чашку в руках и протянул её обратно — Поставьте её на домашний алтарь и… положите в неё пять иен, ладно?

Дед уставился в чашку так, как будто увидел там звезды. Бабушка удивленно хлопала глазами, не понимая, что происходит, но не вмешивалась. А когда странные подростки скрылись за воротами, дед, наконец, отмер и дал заглянуть внутрь.

На темном деревянном дне, будто сотканное из паутинки, белело имя. И что-то подсказывало бабушке, что его уже не смыть.

— Хе-хе, теперь они меня точно не забудут! — сиял Ято, уплетая роллы. — М! Даже чай налила!

Вадим слизнул с губ крошки и тоскливо вздохнул. Из-за своей псевдожизни он не мог насытиться, а за год он так и не смог толком привыкнуть к японской кухне. Щи с расстегаями постепенно проникали в его грёзы. И борщ, и пельмени, и гречка с мясным гуляшом… Вадим поспешно запихнул в рот последний ролл, чувствуя, как притупляется голод. Эх, вековать ему теперь на японских харчах. Хиёри стояла рядышком и наблюдала за трапезой. Вот кому голод не грозил. Астральная проекция такой фигней не страдала.

Ято пошарил под сиденьем и с радостным криком: «Отлично! Юкине, гляди, какого милаху я тебе нашел!» вытянул на свет крошечного духа. Судя по всему, котенка.

Вадим поперхнулся, еле сдерживая себя от того, чтобы не пальнуть по этой гадости чертой. Юкине вообще шарахнулся в сторону.

— Мы же едим!

— Хм… Страх и отвращение. То, что надо для границы, — заметил Ято.

— Границы? — Юкине заморгал. — Я думал, так только Сёмей может.

— Нет, границу могут проводить все орудия, — терпеливо объяснил Ято. — Ну, давай, сложи пальцы клинком и проведи черту между тобой и духом.

Вадим пил чай и с интересом наблюдал за Юкине. Тот неуклюже сложил «клинок» и широко махнул рукой.

— Граница!

— Нехило… — восхищенно присвистнул Вадим. — Юкине, да ты крут!

Результат действительно впечатлял. Черта Юкине вполне могла сдержать того зеленого монстра, с помощью которого они все познакомились. Дух котенка потыкался и шмыгнул обратно под сиденье. Юкине повел рукой, и та тут же разлетелась призрачными осколками.

— Ты хотел её изогнуть? — Ято хмыкнул. — Ни одно священное орудие на это не способно.

— Но Сёмей ведь может.

Ято с усмешкой глянул на Вадима и приглашающе махнул рукой. Тот покорно отставил пиалу, сложил двуперстие и провел черту. В отличие от границы Юкине, которая напоминала холодное белое пламя, граница Вадима выглядела как мыльный пузырь, который мерно пульсировал в такт сердцебиению.

— Это не граница? — спросил Юкине.

— Отчего же? Граница, — Ято тронул завесу, и та заколыхалась под его рукой, бросая радужные блики. — Только другая. У святых и священных орудий разное отношение к жизни и смерти, разное понятие конца и начала. Это накладывает отпечаток. Граница святых орудий гибче, ею можно не только остановить духа, но и убить. Или, если орудие того захочет, исцелить оскверненного. Конечно, не того, кто сам впустил в себя скверну, лишь зараженного. Её почти невозможно разрушить. Но при всех этих преимуществах, она имеет ряд недостатков. Сёмей, поделишься?

— Я не мог ею пользоваться, пока не был привязан к богу. Она меня здорово напрягает — чем дольше она стоит, тем тяжелее её держать. Священные орудия таких проблем не знают. И главное… Ну, ты уже, наверное, заметил.

Юкине кивнул.

— Она медленнее.

— Кольцом я быстрее. Меня направляет Ято, я не думаю, где чертить и как держать, он это делает за меня.

— Короче, я крут! — обрадовался Юкине, глядя на свои пальцы, и повернулся к выходу.

— Эй, ты куда это? — насторожился Ято.

— Прогуляюсь, — беспечно пожал плечами мальчишка.

Бог кивнул и занялся чаем. Вадим посмотрел, как на улице Хиёри что-то выговаривает подростку, а тот в ответ огрызается; на душе стало тревожно.

— Ты беспокоишься, — негромко сказал Ято. — В чем дело?

— Юкине. Он какой-то взвинченный. Обычно у Яна это означало, что он что-то натворил и готовится сделать еще что-то, помасштабнее.

Ято помолчал, поглядел в пиалу с чаем и признался.

— Он меня ранил сегодня. Не сильно! — поспешно добавил он, увидев, как Вадим вскинулся.

— Почему ты не оторвал уши паршивцу? — возмутился Вадим. — Такое надо пересекать сразу!

— Бесполезно. Юкине умер подростком. Он чувствует себя подростком и думает, как подросток. Все объяснения и вопли он воспримет в штыки. Пока не набьет шишки, не поумнеет, — Ято вздохнул. — Трудный возраст.

Вернулась Хиёри и, присев чуть в отдалении, погрузилась в какие-то свои мрачные мысли. Вадим покосился на неё и придвинулся ближе к богу, перекинув руку через спинку сиденья. Ято откинул голову ему на плечо.

— То есть, ты предлагаешь пустить ситуацию на самотек? — прошептал Вадим ему на ухо.

— Да. Если хочет, чтобы к нему относились, как ко взрослому, значит, мы будем относится к нему, как ко взрослому. Пусть творит, что хочет, позже почувствует последствия на своей шкуре. Ответственность закаляет.

— Ты, конечно, в чем-то прав, но Юкине связан с тобой. Так что за его глупость будете расплачиваться вы вдвоем. Не лучше ли его аккуратно направить, чтобы смягчить последствия?

— Нет. Это сработало, будь он жив. Разум и дух живых взрослеют и меняются вместе с телами. Они пластичны, их легко переубедить и направить. Мертвые же застыли. Они не способны так легко измениться. Если воспитывать Юкине как живого, это растянется на века. А я не готов терпеть боль так долго. Чтобы закалить характер Юкине, его надо сломать.

— Меня ты тоже будешь так… закалять?

Ято усмехнулся и повернул голову, заглядывая в глаза. Вадим застыл, как кролик перед удавом. Бог смотрел с гордостью, сочувствием и странной, щемящей нежностью. Ято осторожно провел пальцами по его щеке, и Вадиму захотелось прильнуть к его ладони, проникнуть в его кожу. Всё, что угодно, лишь бы стать ближе.

— Оружие дважды не закаляют.

Вадиму хотелось просидеть так вечно.

Однако тут Ято вздрогнул, распахнул глаза и согнулся, с шипением схватившись за шею. Вадим обнял его за пояс, не дав свалиться на пол.

— Ай-ай! Атата! Балбес, неужели ему никто не говорил, что хорошо, а что плохо? — процедил Ято.

Хиёри подскочила и вмиг оказалась рядом.

— Что случилось?

— Юкине меня ранил, — Ято отдышался и прильнул к боку Вадима. — Точнее, он поддался искушению, и это меня ранило. Кстати, что-то он долго. Хоть я научил его черте, шинки не безопасно гулять одним так долго, — он покосился на окно; на город опускались сумерки.

— Я поищу его! — одновременно выпалили Вадим и Хиёри.

Ято на миг сжал руку Вадима. Тот нервно улыбнулся в ответ и убрал с его лба пряди смоляных волос. Лоб был в испарине. Юкине надо было срочно найти, пока он не натворил еще что-нибудь или не попал в беду.

— Жди здесь. Тебе сейчас нужно отдохнуть.

— Сёмей, помни, что я сказал. И еще… Юкине боится темноты.

— Я запомню, — кивнул Вадим и выскочил вслед за Хиёри.

В поисках они прочесали весь район, в процессе успели наорать друг на друга и помириться. И в результате смогли найти Юкине уже поздно вечером, когда по городу зажглись фонари. Он сидел на скамейке около манга-кафе, а рядом с ним сидела девочка-младшеклассница. Девочка обернулась на голос Хиёри, и Вадим с досадой и сожалением понял, что девочка мертвая. Так вот, кто задержал парня.

— Вы пришли за братиком? — спросил дух испуганно.

— Поглядите-ка, парочка святых, только нимба не хватает! — буркнул мальчишка. — Я мертв. Что хочу, то и творю, и нет смысла переживать, что со мной происходит!

Вадим окинул Юкине взглядом. Опять хамит. Защитная реакция на страх? Так-так, и где он раздобыл это чудесное пальто? Ладно, это позже. Сейчас есть проблема поинтереснее.

— Не ругайтесь! — подала голос «проблема». — Когда приедет мамочка, она непременно отвезет вас домой. Она вот-вот будет здесь! Просто сильно запаздывает, давайте подождем её еще немного, ладно?

Юкине отвел взгляд. Вадим едва не застонал. Блеск, просто блеск. У них на руках оказался ребенок, который не понимает, что умер, и ждет маму. Шикарно.

— Твоя мама не придет.

Вадиму захотелось открутить Юкине голову. Ляпнуть такое ребенку! Он едва успел схватить девочку за руку, когда она потерянно побрела от скамейки в темноту.

— Так, милая, стой. Юкине просто дурак, и не знает, что говорит. Он хотел сказать, что, видимо, твоя мама просто не смогла прийти, а не то, что она забыла о тебе. Конечно, она о тебе не забыла и беспокоится, просто кое-что случилось, отчего она не смогла тебя забрать и… прислала меня, — забормотал он, обнимая ребенка. — Чтобы я отвел тебя домой.

— П-правда? Но я тебя не знаю, — глаза девочки снова зажглись надеждой. — А мама твердо запретила мне куда-то идти с незнакомцами.

— Ну, как же? Тогда давай знакомиться. Меня зовут Вадим.

— А я… я… — девочка сообразила, что не помнит своё имя, и её глаза забегали.

— Ты не помнишь своё имя — это нормально. Ничего страшного. Так получилось, что здесь тебе нельзя знать своё имя. Никому нельзя, даже если вспомнишь — не говори, — выпалил Вадим, прежде чем она успела удариться в панику. — Я буду звать тебя Хвостик. Потому что ходишь за мамой хвостиком.

Девочка неуверенно кивнула, но ей явно стало не по себе. Вадим старательно улыбался в ответ. Нужно было срочно увести дитя отсюда, пока не набежали злые духи. Ято наверняка знал, что делать с умершими детьми. Но как же увести её отсюда? Как объяснить, что она умерла? И тут же, точно почувствовав мысли, темнота сгустилась и зашелестела: «Вкусно пахнет… Иди сюда… Как грустно…»

Хвостик испуганно дернулась и прижалась ближе к Вадиму. Рядом ошпаренным котенком подскочил Юкине.

— Граница!

Глаза девочки восхищенно распахнулись, когда между ними и чудовищами встала светящаяся стена. Юкине нервно обернулся.

— Валим.

— Хвостик, надо уходить отсюда.

— Но я не могу! Вдруг мама приедет?

Уперлась. Несмотря на чудовищ. Вадим сжал зубы. На первый взгляд, да и на второй тоже, в девочке не ощущалась скверна, но лучше перебдеть.

— Что ты делаешь? — взвизгнула Хиёри. — Надо бежать!

— Скажи, ты знаешь Алису, которая побывала в стране чудес?

— Я… Я мультик видела, — кивнула Хвостик, окончательно теряясь. — Алиса попала в страну чудес, а потом оказалось, что она спит и видит сон. А еще она побывала в Зазеркалье. Только это уже книжка.

— Так вот, Хвостик. Это не просто сказка. Так получилось, что ты, как Алиса, попала в Зазеркалье. Вспомни, ведь ты раньше не видела этих монстров, и мальчики не могли ставить от них стены.

— Сёмей, их становится больше, я столько не удержу! — раздался панический вопль Юкине.

— Твоя мама не может забрать тебя, потому что ей нет входа в Зазеркалье. Поэтому она попросила нас привести тебя домой. И нам пора уходить отсюда! — Вадим махнул рукой, ставя вокруг девочки стену. — Иди сюда. Иди, не бойся, эта стена даст тебе защиту от монстров.

Девочка без колебаний шагнула сквозь всколыхнувшееся марево, и Вадим с облегчением подхватил её на руки.

— Юкине, Хиёри, валим!

И начался забег. Хвостик восторженно распахнула глаза и радостно завизжала, когда троица подскочила к небу и понеслась по проводам, по крышам, перелетая через дома и оставляя призраков далеко позади. Страха в ней не осталось, девочка смеялась и вскидывала руки навстречу звездам.

— Сначала мы заберем еще одного нашего друга, — сказал Вадим Хвостику. — А потом будем искать выход из Зазеркалья, договорились?

— Зеркала…

— Э, нет. Это вход в Зазеркалье. А выход отсюда для каждого свой.

— Как ты мог так далеко уйти? Где ты был? — выговаривала рядом Хиёри надутому Юкине. — Ято даже волноваться начал!

— Пф, не верю! Думаю, он вообще меня искать не начинал.

Они дружно ввалились в здание вокзала. Ято встретил их вялым помахиванием с сидений. Выглядел он скверно: бледный, вялый, под глазами залегли тени. Вадим покосился на Юкине и опустил девочку на пол. Видать, мальчишка и впрямь панически боялся темноты, раз Ято так скрутило. Однако Хиёри не увидела признаков болезни и с порога заехала Ято в челюсть.

— Ты даже не искал его?! Как ты мог? Он бродил там по улице, один-одинешенек.

— Я искал! Мне просто стало плохо!

— Это не оправдание, ты же его опекун!

— Хиёри, замолчи! Не смей орать на бога! — рявкнул Вадим. — Ты пугаешь ребенка.

— Ой, извини, Хвостик.

— Ребенка? Какого ребенка?

Вадим и Юкине вытолкнули робко улыбающуюся Хвостик вперед.

— Знакомься, Хвостик. Это Ято. Он бог. Ято, это Хвостик. Она случайно попала в Зазеркалье и очень хочет вернуться к маме.

— Вы бог? Настоящий бог? Бог Зазеркалья, да? — распахнулись глаза дитяти.

Ято рассматривал восторженно пищащее создание полных тридцать секунд.

— …А вы отведете меня к маме? Я так хочу к маме! Но на улице полно всяких страшных чудовищ. Сёмей дал мне от них защиту, но я всё равно боюсь…

— Зазеркалье, значит? — Ято метнул взгляд на смущенно улыбающегося Вадима, и тот беспомощно пожал плечами.

— Ты знаешь, как ей помочь? Она ведь даже… не поняла, что в Зазеркалье, — буркнул Юкине куда-то в сторону. — Я не понял, что с ней делать. Просто сидел рядом, пока не пришли Сёмей и Хиёри.

— Чудесно, — прокомментировал Ято. — Просто блеск. Ладно. У тебя есть два пути, Хвостик. Я могу отвести тебя в Небесный хор. Там много потерявшихся в Зазеркалье детей, которые не смогли найти выхода. Это я сделаю просто так и бесплатно. И я могу найти тебе маму, но это стоит денег. У тебя есть деньги?

— Бессовестный! — рассердилась Хиёри. — Как ты можешь просить у неё деньги?!

Однако девочка пошарила по карманам и протянула Ято горсть мелочи.

— Я не хочу в Небесный хор. Старший братик сказал, что мама меня ждет и беспокоится. Проведите меня к маме. Этого хватит? Если не хватит, то мама наверняка будет рада заплатить.

Ято с непонятным выражением на лице изучил мелочь и вытянул из ладошек пять иен. Он пристально рассмотрел монету и довольно подкинул её в руке.

— Пусть счастье улыбнется тебе, Хвостик. Я, бог Ято, услышал твоё желание!..

Луна серебрила темные коридоры роддома. Темнота была наполнена шорохами и шепотами. Зла здесь явно не было, коридоры были наполнены каким-то потусторонним торжеством. А многочисленные теплые серебрящиеся сферы, скользящие по коридорам, казалось, творили некое таинство. Бог, его орудия и живая душа появились неожиданно, влетев сквозь окно. Сферы забеспокоились, заметались и сплотились вокруг пришельцев. Ято поспешно согнулся в поясном поклоне и дернул за воротники близстоящих Юкине и Хиёри — сделать то же самое. Сферы чуть расступились, будто расслабились. Две из них подлетели к Вадиму и закружились вокруг спящей на его руках девочки. Хиёри попыталась прикоснуться к одной и тут же получила по рукам от Ято.

— Роддом? — прошептал оробевший Юкине. — Что это за шары?

— Это рожаницы. Духи-хранители. Они охраняют женщин во время беременности. Они же проводники перерождений, — тихонько ответил Ято. — Буди нашу спящую красавицу, Сёмей. Будет ей мама.

Вадим тряхнул девочку за плечо, и она тут же проснулась. Карие глаза расширились в восторженном благоговении.

— Феи… Мы пришли, да? — радостно прошептала девочка и улыбнулась Вадиму.

— Да, Хвостик, мы пришли, — тот поставил её на ноги и отошел к Ято.

— Ты у выхода, — кивнул Ято торжественно. — Дальше нам хода нет. Теперь дело за тобой.

Девочка чинно сложила руки и поклонилась.

— Благодарю вас, бог Ято! Братики, а вы… вы не пойдете со мной?

Юкине вздрогнул, сглотнул и покачал головой.

— Нет, я… мы… Этот путь только твой.

Девочка засияла улыбкой. В карих глазах набухли слезы. Она рванулась вперед, обхватила Юкине за пояс, а потом повисла на шее у Вадима.

— Братики, спасибо! Я обязательно расскажу о вас маме! До свидания!

— Прощай, Хвостик! — нестройным дуэтом отозвались Вадим и Юкине.

Одна из сфер села девочке на плечо, и та, осветившись серебряным светом, превратилась в искорку. Искорка немного покружилась на месте и исчезла среди сфер. Хиёри растроганно смахнула слезу со щеки.

— Уходим, — велел Ято. — Нам здесь не место.

Уже на улице он облегченно рассмеялся и хлопнул Вадима и Юкине по плечам.

— Хе-хе-хе! Да, вы, ребята, молодцы! Нашли душу, да еще уболтали её отойти от места смерти! А идея с Зазеркальем? Да это же гениально! Мы помогли Богине-Матери — отличный, шикарный день! Будем работать в таком темпе — и скоро я заработаю на храм!

Хиёри остановилась и топнула ногой от гнева.

— Нет! С меня хватит! С моей стороны было глупо довериться тебе! С этого момента я сама позабочусь о Юкине!

Юкине и Ято встали, как вкопанные, и вытаращились на Хиёри так, как будто у неё выросла вторая голова.

— Чего?

— Вы совершенно неподходящая компания для Юки! Мало того, что Ято бездомный, так еще у Сёмея очень странные понятия о приличиях! Всё! Я забираю Юкине к себе!

Вадим кашлянул, пытаясь скрыть нервный смех. Ято схватился за голову.

— Что ты удумала?! Дурында, ты же живешь с родителями!

— Ничего, мы будем осторожны. Он же из Пограничной зоны — его никто не увидит.

— Шинки тебе не домашняя зверушка!!! Блин, парень в одном доме с девушкой, можно подумать, ты не знаешь, какие мысли ему в голову полезут? Ты хоть представляешь, какой ад мне придется пройти?!

— Ты говоришь ерунду. Юкине хороший мальчик! Пойдем, Юкине!

— Нет, Юкине, стой!

Юкине, не будь дураком, пошел за Хиёри. Вадим со стоном закрыл лицо руками, не зная, плакать ему или смеяться.

Глава 4, в которой герои знакомятся с богиней шоппинга

Вадим сидел на краю крыши дома Хиери, болтая ногами и лопал мороженое. Куртка на размер больше, толстовка с выпростанным наружу капюшоном, на кроссовке болтается распустившийся шнурок, а в дырке на потрепанных джинсах сверкает коленка — он был бы самим воплощением беспечности, если бы не цепкий тяжелый взгляд, не отрывающийся от фигуры японочки. Хиёри оторвалась от подметания двора, оглянулась, увидела Вадима на краю крыши и с улыбкой махнула ему рукой. Вадим усмехнулся и махнул в ответ.

Если бы Хиёри видела выражение голубых глаз, она бы не улыбалась.

Юкине нарывался. Планомерно, постоянно и неотвратимо. Подросток распробовал прелести незаметной жизни и явно вошел во вкус: хамство, масляные взгляды в сторону девочки, кражи… При этом он прекрасно понимал, что поступает не по совести, иначе Ято не чувствовал бы боль. Хиёри мало того, что не справлялась с подростком, так еще порой просто не замечала проблемы.

Вадим бы давно вмешался, но Ято категорически запретил это, разрешил лишь наблюдать.

На дереве тихо скрипнула ветка, и перед носом Вадима возникла белая рука.

— Делись.

Ято выглядел неважно.

— Что на этот раз? — спросил Вадим, отдавая рожок.

— Украл деньги у Хиёри на игровую консоль.

— По-моему, не только Юки заслуживает порки, тебе тоже надо выписать леща, о великомудрый боже, — язвительно подначил Вадим.

Ято поперхнулся мороженым и уставился на парня. Тот взъерошил волосы, и они полыхнули на солнце.

— С другой стороны, если ты сыграешь в ящик, я буду свободен от клятвы и смогу подарить себя другому богу… — Вадим хитро скосил глаз на своего бога, отслеживая реакцию.

— Эй! — возмущенно вскинулся тот.

— Что? В своем стремлении довести Юкине до края ты рискуешь и своей жизнью, и его! Разве так поступает заботливый бог? Ты же нам и отец, и мать, и старший брат! И кроме тебя у нас больше нет никого! На моей родине любой бы уже разобрался с проблемой, а здесь всё тянете, ждете… Чего ты ждешь? Что он своим умом дойдет или сгинет? Естественный отбор в действии? Японцы!

Вадим зажмурился. Рядом с Ято самоконтроль трещал по швам. В глазах закипали злые слезы, и Вадим не мог их сдержать. Впрочем, и не хотел. Какой толк загонять негатив вглубь, если собеседник всё равно всё чувствует?

Ято со стоном схватился за грудь, роняя рожок. Вадим подхватил бога и уложил к себе на колени. После выплеска эмоций на душе стало спокойней.

— Прости, что тебе еще и от меня досталось, но ты не прав, — твердо сказал Вадим, поглаживая липкий от испарины лоб. — Хватит. Достаточно. Юкине пора ставить на место.

— Еще чуть-чуть. Сёмей, осталось еще немного. Потерпи, пожалуйста, — прошептал Ято.

— Чего мне ждать? Скажи хоть, к чему готовиться, чтобы не впадать в панику?

Ято сел и, не глядя на Вадима, тихо спросил:

— Что ты знаешь об омовении?

Омовение. Конечно, шинки Тендзина успели посвятить Вадима в тонкости. Омовение очищало душу, но и страдания причиняло такие, что шинки рисковал стать бесом, аякаши. В том случае, если оступившийся не находил в себе сил для покаяния или недостаточно раскаивался. Обычно для омовения требовалось как минимум три шинки, но святое орудие, обладая гибкой границей, мог провести суд вдвоем с шинки или, обладая достаточным опытом, в одиночку.

— Так вот, как ты планируешь выковать себе идеальный клинок, — задумчиво сказал Вадим. — Дать мальчишке наломать дров, накрутить себя, довести до истерики и в последний момент подставить надежное плечо и жилетку для слез. А после внушить необходимое, ведь его душа будет так открыта и доверчива. Хитро. Так… по-азиатски, — Вадим вздохнул и погладил Ято по плечу. — Я не осуждаю тебя. Меня не устраивает метод, но ты сам говорил, что методы для живых не годятся для мертвых.

— Ты умен, Сёмей. Очень умен, — Ято откинулся назад и уложил голову на колени Вадиму, заглядывая в глаза. — Многого пока не понимаешь, но делаешь почти верные выводы, стоит только дать подсказку.

— Но?

— Ты забываешь, что между вами есть разница. Его выходки всего лишь следствие, причина и источник его боли в ином. Я жду, когда он все-таки оплачет себя.

Вадим вздохнул. Да, он и правда не имеет права осуждать своего бога. И он действительно забыл про эту существенную разницу между собой и Юкине. Он-то успел переварить свою смерть еще при жизни.

Ято позволил себе еще немного понежиться на коленках своего святого орудия, доел мороженое и сел, потирая шею.

— Эй! — насмешливо окликнул он Хиери. — Что, зарабатываем деньги своим трудом?

Хиери оглянулась и с истинно азиатской невозмутимостью спросила:

— О чем ты?

Ято хмуро переглянулся с Вадимом и со вздохом спрыгнул на землю. Хиери даже вздрогнула от неожиданности.

— Хиери, Вадим, — лазурные глаза на бледном лице смотрели строго и серьезно. — У меня к вам просьба. Юкине тоже следует пойти.

Ято привел ребят на рынок и у игровых автоматов заорал:

— Кофуку! Ты здесь? Кофуку!

Сначала раздался топот. Потом радостный вопль: «Яточка!». И на Ято налетел бело-розовый вихрь, который при ближайшем рассмотрении оказался кукольно-красивой розоволосой девочкой лет шестнадцати.

— О-о-о… Сколько лет, сколько зим! — восторженно пищала она, повисая на шее Ято.

Вадим даже подзавис, рассматривая, как Ято обнимает юную богиню в ответ и с радостным хохотом кружит. Интересно, между богами может случится любовь?

Наконец, Ято и богиня отцепились друг от друга, и девочка обернулась к ним.

— А, да. Знакомьтесь, ребята, — Ято переплел пальцы с богиней, нежно прижимаясь щекой к щеке. — Это Кофуку. Она моя девушка!

Очевидно, боги все-таки мутили с богинями. Видимо, процесс воспроизведения божественного населения мало чем отличался от человеческого. Пока Вадим и остальные осознавали это дивное открытие, Ято состроил умильные глаза и жалобно протянул:

— Прости, Кофуку, у меня к тебе просьба… Я тут обзавелся двумя реликвиями, но ты же знаешь, я пока на мели. Все еще… — Ято весьма натурально всхлипнул. — Не могу ни накормить, ни укрыть от непогоды…

Богиня охотно полезла в карман, проникаясь проблемой прямо на глазах.

— Какой ужас! Не волнуйся, я что-нибудь придумаю!

На свет появились три тысячи.

— Этого хватит?

Ято хищно выхватил деньги из рук девушки и радостно оскалился, разом потеряв вид потерянного щенка.

— Спасительница моя! Ты лучше всех! А теперь пошли к игровым автоматам, заработаем еще больше!

— Да!

Вадим хрюкнул, наконец, въехав, что боги прикалывались над ними, разыгрывая сценку «бессовестный альфонс и богатенькая глупышка». Весьма талантливо, к слову сказать. Хиёри уже наливалась справедливым негодованием, а Юки пробормотал, дико глядя на сценку:

— Какой же он подонок…

В глубине здания раздался топот, и Ято с размаху врезался в жалобно звякнувший аппарат, сметенный зверским ударом ноги.

— А ну, не трожь мою жену! — взревел бандитского вида мужик и схватил Ято за шкирку, потрясая пудовыми кулаками над его головой. — Верни деньги!

Ято болтался в его руках, уворачиваясь от тычков и не давая залезть к себе в карманы. Кофуку схватилась за щеки и радостно запричитала: «Ой, не деритесь из-за меня!». Вид у неё был довольный. Тонкий палец бога вытянулся в сторону Хиёри.

— Пусть она возвращает, у неё родители богатые! — Ято умильно блестел огромными кошачьими глазами, лукаво улыбаясь.

— Что?! Ято! — возопила девочка.

Вадим не выдержал и расхохотался.

Как оказалось, Кофуку, в отличие от Ято, обитала в храме. В храме весьма благоустроенном, миленьком и уютном. Ребята вместе с Хиери уселись вокруг стола, пока богиня, делая множество лишних движений и суетясь, разливала чай. А Ято, строя из себя обиженку, устроился на пороге.

— Мое имя Куро, сосуд Кокки, данное мне имя Дайкокку, — сказал мрачный мужик, так похожий на бандита. Вадим бодро представился, изнутри меленько подрагивая всеми поджилками. А потом до него дошло. Кокки… Веер. Вот этот мрачный тип — веер?! Он с трудом сдержал смешок. Мало ли какие веера есть у японцев… Кажется, в каком-то лохматом веке тут в ходу были суровые боевые веера…

Кофуку была богиней транжир… Шоппинга. Маленькая удача, которая влечет за собой траты. Богиня слабых духом шопоголиков. Кто бы мог подумать, что у японцев на все случаи жизни есть свое божество? Вадим выпал в осадок, когда узнал, что ей уже несколько тысяч лет. Ну, в общем-то, да. Во все времена были люди, падкие на халяву и распродажи.

— Я Юки, — смущенно пробормотал Юкине, называя себя.

— То есть Эбису Кофуку? — возбужденно заерзала Хиери. — Я слышала о боге Эбису, но представляла совсем иначе. А вы, значит, ее шинки? Эбису-сан, вы двое женаты?

— Я ее назвал своей богиней! — уточнил Куро угрожающим тоном. — А что, мы по-вашему друг другу не подходим?

Хиери и Юки явно застремались. Вадим закашлялся. Игра слов: богиня и жена — вводили в заблуждение.

Ято за их спинами тихо и зловеще зашептал:

— Не смотрите ему в глаза, он всегда так страшно смотрит. А еще, — он обернулся, делая страшные глаза. — Он любит маленьких детей!

— Что, правда? — ужаснулась Хиери.

— Не создавай обо мне неправильное впечатление! — взревел Куро, вскакивая на ноги, однако Ято уже умчался за горизонт, бросив свои орудия на произвол судьбы.

— Ой, не волнуйтесь, не волнуйтесь, — заулыбалась Кофуку. — Мой Дайкокку так любит детей, что если видит одного из них, то восхищенно смотрит на него до тех пор, пока тот не уйдет куда-нибудь.

— Вот ты сейчас ничуть их не успокоила, — пробормотал Куро.

— Псих, — буркнул под нос Юки, причем так, что все услышали.

Вадим иронично хмыкнул и тут же отвесил ему подзатыльник.

— У всех свои странности, мелкий пакостник, а ты вообще у Хиери деньги клянчишь, паршивец!

Мальчишка обиженно посмотрел на Вадима, но тут подал голос Дайкокку.

— Юки, ты же новенький?

— Угу, — заробел Юки от такого пристального внимания мужчины.

Лицо «бандита» сделалось печальным и удивительно одухотворенным без угрожающих гримас.

— Ты ведь совсем ребенок…

— Я тоже новенький, но иногда это лучший шанс. Юки не понимает всей прелести нашего существования.

Лица у Кофуку и Куро стали озадаченными.

— Прелести?! — в один голос переспросили они.

— Ну да, — бодро кивнул Вадим. — Мне теперь можно курить, принимать наркоту и пить алкоголь без остановки! И мне от этого ничего не будет, — Вадим усмехнулся. — Единственное, что удручает, это то, что мертвые не размножаются. Юки, не слушай, тебе еще рано.

И взлохматил блондинистые пряди.

— Да ну тебя, дебил, — обиженно буркнул Юки.

— Погоди-погоди, вот приедет моя косуха, а с ней твоя подвеска… — зловеще протянул парень. — И я возьмусь за твое воспитание, мелочь.

— Хи-ё-ри, — протянула Кофуку. Любопытные глазенки так и сверкали. — А что у тебя с Яточкой? Разве ты не обычный человек?

Хиёри насупилась.

— Я не знаю, этот парень!..

— А из-за чего ты так злишься? — богиня явно умилилась ее насупленному виду и перемахнула через стол, сгребая девочку в объятья.

Хиёри пискнула. Вадим вытаращил глаза, а Юкине озадаченно смотрел за тем, как Кофуку тискает Хиёри за все места. Девочка уже покраснела то ли от возмущения, то ли от смущения, и активно пыталась выбраться.

Куро вздохнул.

— Извините, моя богиня немножечко идиот.

Он так и сказал.

— У нас редко бывают гости, тем более так много сразу, и она очень счастлива. Она любит гостей.

— Как будто мы не поняли, — проворчал Вадим.

— Между делом, Юкине, Вадим, как вам Ято? — поинтересовался Куро.

— Честно говоря, он… — протянул Юкине, всем своим видом выражая все свое «неземное счастье» от встречи с этим боженькой.

Вадим его перебил.

— Он классный! У него есть кроссовки моего размера, — разулыбался парень.

— Серьезно? — поразился Дайкокку. — Как мало тебе нужно для счастья.

Вадим поставил чашку с чаем на стол и подпер подбородок рукой, светло улыбнувшись.

— Ну, так счастье и заключается в мелочах, чем меньше ты имеешь — тем больше поводов для счастья.

— Следуя твоей логике, я должен быть пипец каким счастливым, — буркнул Юкине.

— А, — Вадим махнул рукой. — Ты еще мелочь, позже поймешь, когда повзрослеешь.

— Я не повзрослею, — еще злее ответил блондин.

— Повзрослеешь, никуда ты от меня не денешься, — спокойно возразил рыжик. — Оно, знаешь ли, не зависит от того, бьется у тебя сердце или нет, или от количества лет, прожитых в стареющем с каждым днем теле. Взрослость — она в голове, — Вадим постучал пальцем по виску.

Дайкокку хмыкнул.

— Ты мудрый.

Кофуку обернулась, отпуская совсем выбившуюся из сил в борьбе с богиней Хиёри. И улыбка ее отчего-то Вадиму не понравилась.

— Вы с ним будьте поосторожнее, — звонким голосочком сказала она. — Честно говоря, Ятусик убивал шинки прежде.

Хиёри и Юкине изобразили драматическую паузу, впечатлившись. Вадим непочтительно хмыкнул, сбивая настроение.

— Ну, наверняка, это было очень-очень давно, — тоном бывалого рассказчика. — Когда по земле еще ходили молодые боги, которые брались за выполнение любого желания, включая пожелание лютой мучительной смерти соседскому сёгуну, который увел чужих крестьян в рабство. Так что, он не только шинки, но и богов с людьми убивал. А что? Полезный навык. Вон как секки уверенно машет.

Хиёри пораженно таращила на Вадима карие глазищи. Дайкокку с истинно азиатской невозмутимостью продолжал пить чай. Кофуку протянула: «А ты мудрый». Юкине икнул.

День клонился к закату, и Хиёри собралась домой, а вместе с ней и орудия. Ято все еще не показывался на глаза Куро после своей фразы про детей. Вадим подозревал, что он находится неподалеку.

— Наконец-то, — мрачно сказал Ято, рассматривая Хиёри, наклонив голову набок. — Долго же вы. О чем говорили?

Он сидел на закрытой крышке мусорного бака в типичной позе гопника, однако впечатления дворовой шпаны не производил. Не бывает у гопоты такой небрежно прямой спины и легких, на первый взгляд ленивых, движений. Он был скорее похож на облезлого кота: худого, голодного и крайне независимого. Но гордого вкрай.

— Ято! — глаза девочки были ошалелые. — И-извини. Да так, ни о чем конкретном…

Ято соскользнул к ней мягким гибким движением и опустил руку на плечо. Склонив голову к самому ее уху, он что-то прошептал. Хиёри вздрогнула и оглянулась на него. Испуга в ней уже не было — была растерянность.

— Эй, — окликнул Юкине своего бога. — Темнеет уже, нам пора. Нужно поторапливаться.

— Решил соблюдать комендантский час, хороший ребенок? — насмешливо хмыкнул Ято, отворачиваясь от Хиёри и засовывая руки в карманы куртки.

Юкине настороженно следил за его приближением.

— Что это ты имеешь в виду? На что ты намекаешь?!

— Самому интересно, — протянул Ято и повернул голову, уставившись на заходящее солнце широко распахнутыми глазами.

Вадим рассеянно заметил, что зрачки у него совсем не сузились.

— Какой красивый закат. Алый… — мечтательно вздохнул Ято. — Юкине, тебе нравятся закаты?

— Ненавижу.

— И правильно, ведь потом приходит темнота. Закат — это граница между днем и ночью. Существа из мира живых боятся темноты и прячутся, существа из мира мертвых выскальзывают в сумрак и правят в нем. В прошлом люди верили, что в это время можно встретить призраков.

Юкине явно было не по себе от этой речи. Словно иллюстрируя слова бога, налетел холодный ветер, забираясь под куртку и в воротник. Вадим накинул капюшон. Ято изучающе смотрел на свое священное орудие, будто примериваясь.

— Это время бедствий, — закончил он.

Потом Вадим так и не смог вспомнить момент удара. Просто Ято в какой-то момент лениво повернул голову, а в следующий Вадим полетел в сторону от сильного толчка, оглушенный звонким щелчком и свистом у самого уха. Сгруппироваться он не успел и, будь живым, непременно разбил бы себе локти с копчиком.

Юкине неловко завозился на асфальте и поднял голову, потирая лоб. Бог не церемонился, мальчишка впечатался лицом в асфальт.

— Что за?..

— Вот блин! Накаркал, — Ято с досадой цокнул языком. — Мы встретили действительно ужасную женщину.

Он весь подобрался, напрягся. На губах заиграла усмешка. Вадим проследил за его взглядом и нервно захихикал. На светофорном столбе стоял лев, а на нем, гордо выпятив аппетитную, едва прикрытую черным лифчиком грудь, восседала знакомая блондинка.

— Вот ты и попался, бог погибели… — загробным голосом поздоровалась она.

Смотрела она из-под своей фуражки на Ято так, что сразу стало ясно — их сейчас будут убивать.

— Бишамон.

Ято в качестве приветствия поправил воротник. Лоб у него покрылся испариной. Ему явно стало не по себе.

— Бишамон?!

Судя по лицу Юкине, он представлял себе богиню войны совсем иначе. Вадим его понимал. В первую встречу его тоже деморализовали эти бесконечно длинные ноги в босфортах и экстремальное мини.

— Сильнейшее божество-воитель, которого я знаю.

— Разве вы не на одной стороне?

— Однажды у нас с ней возникли некоторые разногласия. С тех пор она охотится за моей головой.

Беспечный тон Юкине не обманул. Он отшатнулся и перепугано захлопал глазами.

— Тогда… Тогда я могу просто отойти в сторонку. Это ведь ваши разборки?

— Сомневаюсь, что она оставит тебя. Её цель — месть. А это значит, что ей нужна не только моя голова, но и ваши.

Богиня с терпеливым снисхождением королевы ждала, пока Ято обрисует всю задницу, в которой оказались его орудия.

— Пусть лишь мой оскорбленный дух жаждет вашей крови, но я истреблю это зло во благо всего мира! — пафосно возвестила она.

Вадим нервно захохотал.

— Твою мать! Это точно карма!

Взгляд лиловых глаз метнулся в его сторону. В ухе Бишамон что-то блеснуло, и она пораженно распахнула рот.

— Ты?!

— Я. А ты так и не сменила костюмчик?

— Сёмей? Ты-то когда ей успел перейти дорогу? — поразился Ято.

— Она предлагала мне место в своей свите, а я послал её лесом, — весело оскалился Вадим и демонстративно щелкнул пальцами. — Сильнейший бог-воитель, да? Что-то я сомневаюсь. Что ты там говорила про свой оскорбленный дух? Мой русский дух восстает, требует попрыгать на твоей могиле и сжечь эту форму к чертям!

— Ты отказал Бишамон?!

— Да как ты смеешь?! — задохнулась от негодования Бишамон и замахнулась. — Чужак!

— А я здесь при чем?!

Несчастный вопль Юкине потонул в злобном рычании льва. Ято бодро подскочил выше крыш и вытянул руки.

— Юбива, Секки!

Вадим с бесконечным удовольствием обвился вокруг пальца бога, а тот развернулся и дал деру.

Ято несся по городу, петляя по закоулкам как заяц. Бишамон не отставала. Юкине ныл и просился на волю, подальше от придурочных богов. Ято цыкнул на него, завернул в подворотню и прислонился к стене, тяжело дыша.

— Чего встал? Скорее, а не то она догонит!

— Заткнись! Я выдохся в первую очередь из-за тебя!

Ято расстегнул ветровку и оттянул платок. Вадим с беспокойством заметил, что пальцы у него дрожат. Злость на тупого подростка вспыхнула в один миг, будто спичка.

— Чего? Я и не думал…

— Не ври! — злобно рявкнул Ято, поддаваясь чувствам Вадима. — Ты только и делаешь, что ранишь меня в последние дни! Твоё состояние действует и на меня, понимаешь ты это, идиот малолетний? Я всё чувствую, заруби себе это на носу!

— Но ведь она тоже бог! Ты что, всерьез собрался драться с ней?

— Она первая напала! — отрезал Ято, осторожно выглядывая из-за угла.

— Двадцать второго июня, ровно в четыре часа… Ля-ля-ля-ля-а-а-ля, ля-ля-ля-ля-а-а-ля, ля-ля, ля-ля — ля, ля-ля! — напел Вадим. — Не дрейфь, Юкине. Считай, что ты очищаешь планету от фашистов. Проходил в школе Вторую мировую?

Юки замялся. По клинку прошлась дрожь.

— И ты… убьешь её? Мной?

— Разумеется! Ты моё орудие! Вы оба! — возмутился Ято и, почувствовав смятение мальчишки, выдохнул. — Всё, что есть у Бишамон: её оружие, её одежда, даже её ручной зверь — это её орудия.

— Даже лев? — поразился Юки.

— Даже лифчик и трусы? — восхитился Вадим. — Вот кому-то повезло!

Ято поперхнулся, рассмеялся, а потом со стоном потянулся к шее. Вадим успел увидеть темную кляксу скверны на загривке прежде, чем бог вспомнил о нем и отдернул руку.

— Юкине, ну что ты за поганец такой? — с досадой спросил Вадим. — Всё веселье испортил!

Ято вздохнул и вышел на спортивную площадку, со свистом рассекая воздух клинком.

— Что ты делаешь? — нервно спросил Юки.

— У этой бабы отличный навигатор, нам от него не уйти. Так что пока есть силы, надо бить!

С крыши на них коршуном слетела богиня, свирепо скалясь и щелкая кнутом. Юкине что-то панически пискнул, когда бог взмахнул им навстречу атаке.

Вадим отчетливо услышал, как сбитый в сторону кнут болезненно зашипел. Бишамон зарычала. От очередного удара Ято увернулся и пошел на сближение, взмыв над крышами домов.

— Кинуха, лови его!

Кнут обвился вокруг ноги бога и дернул Ято, сбивая с траектории броска. Тот улетел в сторону, оглашая округу японскими матами. В руке у Бишамон сверкнул револьвер.

— Ято! — взвыл Вадим.

Прогремело два выстрела.

Ято взмахнул клинком, отбивая пулю, и чуть наклонил голову в сторону. Вторая пуля срезала волосы. Такое Вадим раньше видел только в фильмах.

— Вижу, — невозмутимо ответил бог и ударил клинком по кнуту. Раздался отчетливый вскрик.

— Кинуха! — ахнула Бишамон и зарычала так, что её лев и в подметки не годился. — Сволочь!

«Кстати, а где её лев?» — осенило Вадима.

Ято неловко приземлился, потерял равновесие и плюхнулся на пятую точку. Разъяренная Бишамон, забыв про пистолет в своей руке, метнулась ему навстречу. Бог едва успел встать и выставить секки, не давая схватить себя. Богиня войны тянула к нему руки, больше похожие на острые скрюченные сучья, чем на женские пальцы в перчатках. В бешеных лиловых глазах с узким вытянутым зрачком плескалось темное душное безумие.

— Больше ты не убьешь ни одно орудие!

Юкине ошарашенно выдохнул.

— Ято, ты убил её шинки?..

— Молчать, Юкине! Отстань от меня, полуголая бесстыдница! Хватит меня преследовать!

— Я убью тебя!

Перед самым лбом Ято материализовался пистолет. Бог отшатнулся, взмахнул клинком. Пулю он отбил, но выстрел отбросил его назад.

— Меч затупился? — озадаченно сверкнула сережка в ухе Бишамон.

— Юкине, что ты?!.. А, чтоб тебя!

Ято перекатом ушел в сторону, перепрыгнул черед ограду и бросился наутек. Несмотря на то, что его хорошо так мотало из стороны в сторону, Вадим увидел, как богиня прицелилась им в спину.

— Влево и пригнись!

Ято послушно ушел в сторону и юркнул за мусорные баки. Те громко негодующе зазвенели от выстрелов.

— Надо идти в лес. Там больше шансов найти укрытие, — нервно подсказал Юкине.

— А я куда бегу, по-твоему? — огрызнулся Ято, мечась по переулкам как перепуганный заяц.

— В торговый центр или парк аттракционов с большим количеством людей, — уверенно заявил Вадим. — Ты же не дурак. В толпе проще затеряться, и Бишамон побоится так свободно стрелять и размахивать кнутами среди живых.

Ято притормозил и резко свернул в сторону центра развлечений.

— Сёмей! — возмущенно завопил Юкине. — А вдруг её это не остановит?

— Заткнись!

Слаженный хор Вадима и Ято заставил мальчишку захлопнуться.

Вечер выходного дня манил на улицу, так что в парке было много людей. Разноцветная и разновозрастная толпа приняла беглецов в свои гостеприимные объятья и скрыла от богини.

Ято забился в кабинку быстрой фотографии и перевел дух.

— Вроде пронесло, — неуверенно пробормотал Вадим.

— Ято… — неуверенно пробормотал Юкине. — Ты…

— Чего?

— Ты убил её орудие? Правда?

— Да.

Равнодушный ответ бога окончательно выбил почву из-под ног мальчишки. Казалось, лезвие клинка даже потускнело.

— Зачем?

— За тем, что захотелось.

Спокойный тон пробирал до мурашек. Если бы Вадим был в человеческом облике, он бы поморщился. Не перегибает ли Ято палку?

— Вот так просто, да?

Ято недоуменно опустил взгляд на орудие.

— К чему ты…

— А я? — слабо спросил Юкине. — Если оплошаю, ты и меня убьешь, если не будет надобности?

В голосе подростка, казалось, звучали все страхи и сомнения этого мира. Ято сдавленно вскрикнул, выронил клинок и схватился за загривок.

— Опять ты меня жалишь! — недовольно зашипел Ято. — Возьми себя в руки, наконец! Ты слишком трусишь. Из-за тебя я слабею, растяпа!

— Ты сам трусишь! — отбил Юкине. — У тебя руки потеют в пять раз сильнее, потник!

— Что?! Потник? Да ты сам!..

— Ребята, у вас просто проблемы с доверием, — вклинился Вадим в разговор. — Просто вам надо сесть, поговорить и решить все вопросы. Недосказанность опасней лжи!

Внезапно шторка кабинки отъехала в сторону, и Ято с перепугу шарахнулся в сторону, поднимая клинок.

— Вот ты где! — улыбнулась Кофуку с таким видом, как будто это не ей только чуть не выкололи глаз. — А мы уже думали, что Биша тебя нашла!

— И нашинковала в морскую капусту, — добавил Куро.

Он возвышался над развеселой толпой, мрачный и неумолимый, будто жнец. Зверское лицо, скрещенные на груди руки и закатанные рукава рубашки… Вадим, не дожидаясь приказа, слетел с пальца Ято и повис на шее грозного якудзы.

— Куро! Родненький ты мой, солнышко, как я рад тебя видеть!

Судя по его лицу, Куро уже давно никто не называл «солнышком». Кофуку захихикала и заглянула в кабинку.

— Яточка, вылезай! Я устроила в роще небольшую бурю, так что Биша сейчас немножко занята.

— Точно? — Ято опасливо высунул нос из кабинки. — Зная эту бабу, буря призраков — слабый аргумент.

— Точно-точно, — махнула ладошкой Кофуку, мило улыбаясь. — Не волнуйся, все чисто.

— Тогда стоит поесть. Я опять голоден! — оживился мелкий.

— Кому что, а тебе лишь бы пожрать! — возмутился Вадим.

— Это, конечно, замечательно, — проговорил Куро. — И я вас даже накормлю… чем-нибудь. Наверное… Только давайте для начала покинем это чудное место.

Великан указал рукой на Кофуку, которая незаметно исчезла и теперь радостно порхала по залу, распространяя божественную силу и заглядывая через плечи игрокам. В зале наметилось заметное оживление.

— Хорошо, идемте, — согласился Ято, и вся компания дружно покинула торговый центр.

Глава 5, в которой героев настигает прошлое

Уже поздно вечером, когда на небе мягко сиял полумесяц, а Хиёри и Юки скрылись в доме, Вадим подошел к Ято. Бог развалился на ветке старого дерева с такой непринужденностью, будто под его спиной была как минимум перина. Тонкая ветвь чуть пружинила под весом Вадима. Ну, конечно, с чего бы ей ломаться? Он же мертвый, дух. Наверное, стороннему наблюдателю это дерево показалось бы очень странным: ветки колышутся, а ветра нет. Даже животного или птицы, которые могли бы вызывать движение.

— У тебя есть еще какие-то враги, про которых мне стоит знать? — иронично спросил Вадим.

— О, кого у меня только нет во врагах, — мечтательно протянул Ято. — Проще перечислить союзников.

— Я сделал отличный выбор. С тобой не будет скучно.

— Да, я самый крутой бог, — самодовольно подтвердил Ято. — Не переживай, все трудности — временные. Всего каких-то пара тысяч лет — и у нас будет самый большой храм, куча прислужниц и я во главе пантеона.

— Ну, все с чего-то начинали. Говорят, Иисус тоже начинал с малого, — оптимистично заявил Вадим.

— Правильно мыслишь!

Кстати, да. А с чего начинали боги? Хотя бы тот же Тендзин? Вот взяли его и канонизировали — и что, все студенты тут же дружно начали ему молиться?

— Как боги заявляют о себе? — внезапно спросил Вадим.

Ято повернул голову и удивленно уставился на своего шинки.

— Через пророков, естественно, — ответил он.

— А у тебя были пророки?

— Видишь ли, — погрустнел Ято. — Для того, чтобы у бога появился пророк, нужно, чтобы в него кто-то искренне, от всей души поверил. А про меня постоянно забывают…

Вадим задумался.

— В принципе, если так порассуждать, у нас есть отличная кандидатура на звание пророка. Хиёри справится.

— Не годится, — возразил Ято. — Во-первых, у меня нет храма, а во-вторых, у Хиёри совершенно отсутствует дар убеждения. Ну, и в-третьих, она одиночка и интроверт.

— Логично, — скис Вадим, даже огненная шевелюра, казалось, потускнела. — Но, в принципе, сейчас каждый второй подросток испытывает такие трудности… — начал рассуждать Вадим, — и эти ребята тоже должны кому-то молиться. Почему бы не построить множество маленьких храмов…

— Да ты представляешь, сколько всего нужно только на один — даже самый маленький — храм?! — аж подскочил от возмущения Ято. — И его должны строить люди, а не мои шинки!

Вадим заметно смутился.

— Да, об этом я не подумал… Но у нас есть Хиёри, и она в тебя верит. Может быть, я могу об этом попросить? Я же не бог, а шинки. И, в принципе, судя по достатку ее семьи, это не должно вызвать у нее трудности. И, кажется, ее брат архитектор… — задумчиво протянул он. — Пусть не в этом году… Я к тому, что ты столько ждал, подождешь еще пару лет.

— Это… Это… Где же ты был последние шесть веков?! — растроганно зашмыгал носом Ято и полез обниматься с таким пылом, что они свалились с дерева.

Бог мягко перекатился по траве и распластался под Вадимом. Сияющие лазурные глаза оказались совсем близко. В круглых зрачках отражалась огромная полная луна. На тонких губах играла улыбка. «Но сегодня на небе новолуние», — рассеянно подумал Вадим. Ято запустил руку в рыжие волосы, открывая лицо своего слуги, и от этого мягкого ласкового прикосновения мысль тут же с шипением испарилась. Вадим задохнулся — грудь почти до боли распирало странное пронзительное и бесконечно огромное сладкое чувство. Захотелось прижаться к белой, обманчиво холеной ладони в благоговейном поцелуе, чтобы хоть как-то выплеснуть всё, что кипело внутри.

Ято пропустил мягкие пряди сквозь пальцы, провел по виску и блаженно выдохнул, прикрывая глаза. Бледные губы порозовели, на щеки стали возвращаться краски. Вадим осторожно прикоснулся к лицу своего бога. Испарины — постоянной спутницы последних дней — больше не было. Странно. Святая вода из храма Кофуку убрала скверну, но сомнения и метания озлобленного подростка никуда не делись. Ято всё еще их чувствовал, и, как подозревал Вадим, это ранило его куда сильнее, чем он показывал.

Он потянулся, чтобы слезть с бога, на котором так непочтительно развалился, но Ято его не пустил: обхватил шею руками и уткнулся носом в волосы. Ветровка распахнулась, под щекой оказалась старая футболка. Вадим повернул голову и прижался ухом к твердой груди. Вместо сердцебиения слышался странный низкий звон, как будто от огромного колокола. Необычный звук, абсолютно неестественный для любого живого существа, был очень красив и странным образом успокаивал.

— Не больно, — прошептал Ято расслабленно.

— Что? — невольно понизив голос до такого же шепота, переспросил Вадим.

— Мне больше не больно. Давай полежим так еще немного?

Вадим только угукнул, заслушавшись звоном. Если это помогало, он был готов лежать так хоть до конца времен.

А еще от бога пахло белым лотосом. Мягко, ненавязчиво и очень приятно.

— Сёмей… — наконец позвал Ято.

Вадим с неохотой разлепил глаза и поднял голову. Улыбка у бога была очень странной.

— Три дня назад вернулась твоя сестра. Анна, кажется?

— Да… — пробормотал Вадим. — Анна.

Воспоминание о семье больше не причиняло боли, будто подернулось дымкой. Семья, друзья — всё это осталось там, вместе с болезнью, в короткой непримечательной жизни, в которой Вадим только и смог, что героически умереть.

Ято рассеянно гладил его по волосам, отчего парню хотелось мурлыкать от удовольствия. Никто никогда так к нему не прикасался: отец был весьма скуп на ласку, мать всегда норовила поцеловать, братья весьма бесцеремонно зажимали голову подмышкой или дергали, сестра норовила заплести косички, а та единственная девочка, с которой Вадим успел познать прелести взрослой жизни, делала это слишком по-женски, отчего мысли норовили уползти в горизонтальную плоскость. Ято же умудрялся одновременно выразить и заботу, и благодарность, и особое отношение без капли того интимного, от которого начинали коситься.

— Так что там с Аней? — встряхнулся Вадим.

— Она привезла с собой вещи, которые ты просил. Мы можем сходить к ней и забрать.

Вадим заморгал.

— Ты еще и домушник?

— Я много чем занимался, — проказливо улыбнулся бог. — Но нет, ты можешь прийти к ней и поговорить. Она будет думать, что это сон.

— Прийти и поговорить?! — задохнулся Вадим. — Вот так просто?

— Да. Вот так просто. Правда, общаться с ней ты сможешь только после заката. У тебя есть еще десять дней. А Юкине… — бог задумчиво оглянулся на дом. — Юкине лучше не брать.

* * *

Вадим смотрел на свет в знакомых окнах и нервно кусал губы. Дом, двор, деревья в скверике… Вон с той лоджии он запускал мыльные пузыри, сражаясь с головной болью. А под тем кустом потерял сознание, Хикару, муж Ани, тогда едва успел его подхватить. Воспоминания о жизни всплывали легко, выстраивались в мельчайших подробностях вместе с чувствами. Словно кто-то смахнул пыль с фотографий, и белесая картинка снова заиграла яркими красками.

Он жил так недолго, так много не успел… Но ни боли, ни горечи не было. Разве что легкое сожаление и мандраж от предстоящей встречи.

— Пошли, чего встал? — Ято бесцеремонно затолкал Вадима в подъезд и потащил к лифту.

— Я… А вдруг она испугается? — в панике прошептал Вадим, цепляясь за своего бога. — У нас легенда есть, как к вдове вместо мужа приходила нечисть. А если Аня…

— Расслабься, ничего ни она, ни её супруг не испугаются. Воспримут как должное.

Ято нетерпеливо притоптывал ногой, дожидаясь лифта.

— А как же вещи? Я их ведь заберу. Утром их уже не будет. Она разве не насторожится?

— Подумает, что отнесла в храм или отдала бездомным. Человеческая память — штука ненадежная. Не дрейфь, Сёмей. Все будет пучком!

Вадим глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки, и нажал на кнопку. Двери закрылись, кабина мягко поползла вверх. Второй этаж… четвертый… седьмой… Восьмой!

До нужной двери Вадим шел на подгибающихся ногах. Руки немилосердно тряслись — палец на звонок попал не сразу.

— Кто там?

Подчинившись очередному тычку, Вадим прохрипел что-то неразборчивое.

Дверь открылась. В ноздри ударил сногсшибательный аромат щей. Аня вытаращилась на мертвого брата.

— Приветики! Мы за косухой. А чем так вкусно пахнет? — Ято отодвинул окаменевшую девушку в сторону и просочился мимо неё в квартиру. Выглянувший на шум Хикару получил небрежный поклон. — Ято, приятно познакомится!

Аня отмерла, захлопала глазами и схватила Вадима за шиворот.

— Ты кого это привел, засранец? — зашипела она, грозно потрясая брата за шкирку, как нашкодившего щенка.

— Бога, — пискнул в ответ Вадим, закрываясь от сестры её же сумочкой.

— Это бог? — Аня в запале тыкала пальцем в Ято. Тот, не обращая внимания, бродил по квартире, восторгаясь дизайном. Во рту у него уже хрустел стыренный леденец. — Какой, на хрен, это бог?! Гопота подзаборная!

— Бог второго шанса Ято! И нормальный он, просто стиль у него такой! — обиделся Вадим. — И вообще, раз тебе мои друзья не в кайф, могу уйти обратно!

— Обратно…

Хватка ослабела, рука соскользнула по джинсовке. Аня нахмурилась, потерла лоб и растерянно заморгала.

— Вадим, ты же умер?

— И чего теперь? В гробу лежать прикажешь? — огрызнулся Вадим. — Ято, между прочим, мне обувь нормальную подогнал, а то вы нацепили прошлогодние ботинки — ходить невозможно! Они, знаешь, как жали?!

Аня всплеснула руками, ахнула и повисла на шее брата. Тот по инерции продолжал обиженно бубнить, но запал уже прошел. Руки сами потянулись обнять в ответ.

— Прости, прости, пожалуйста! Я говорила, что ты не хотел, но ты же знаешь тетю Веру. А мама с Яшкой никакие были, вот она и настояла. Ян её тапочком отлупил, как ты просил.

— По голове? — Вадим улыбнулся. — Может, не будем на пороге стоять? Я чую щи. Знаешь, сколько я не ел щи?

Аня нервно рассмеялась и потянула Вадима на кухню.

— По бедру. Два раза. Эм… Ято, правильно?

— Агась.

Аня смерила его долгим взглядом, но сочла, что сей представитель божественного пантеона тарелки не испортит.

— Есть будете? Дорогой, присоединишься?

Хикару смачно зевнул в кулак, похлопал сонными глазами. Судя по его виду, гости подняли его с постели.

— Конечно. Рад, что у тебя все в порядке, Вадим. Правда, зачем ты пришел в мой сон, мне немного не понятно…

— Хикару, — Вадим окинул мужчину сочувственным взглядом. — Иди спать. И не бери столько работы, а то от переутомления и помереть можно. На том свете спится, конечно, сладко, но поверь, Аня больше оценит потраченное на неё время, а не деньги.

— Хорошо, Вадим, я запомню. Бог Ято, мое почтение.

Хикару поклонился Ято и прошлепал в спальню, невозмутимый словно сфинкс.

Глядя, как брат наворачивает щи, словно не в себя, Анна только горестно вздыхала, совершенно по-женски подперев голову рукой. Ято от него не отставал.

— Ещё?

— Ага, — радостно согласились гости.

Когда и вторая порция исчезла в бездонных желудках, Вадим радостно принялся наворачивать шарлотку.

— Как давно я не ел родной еды! — с восторгом простонал он. — Все на роллах, в каких-то забегаловках… М-м-м… Ято, не в упрек тебе!

— А разве ты не… там? — Анна неопределенно помахала руками над головой.

— Тут, в общем, такое дело… Я, это… — замялся Ято.

— Бог без определенного места жительства, — подсказал Вадим.

Анна похлопала глазами, пытаясь вникнуть в суть ответа.

— Бомж, что ли?!

— Фу, как грубо! — возмутился Ято и махнул на нее ложкой. — Я, чтоб вы знали, единственный в мире бог, который живет среди живых людей. Остальные там, наверху, закрылись в своих храмах, а я тут.

— Поближе к народу, к электорату, — пояснил Вадим. — Так сказать, смотрит на нашу жизнь изнутри, вникает в самую суть.

Анна нахмурилась.

— Э-э-э… Подождите. То есть ты ходишь среди людей, как какой-то неприкаянный призрак, вместе с богом… Зачем? Ты уверен, что он вообще бог? — она с сомнением покосилась на Ято.

— Да, уверен. Он мне помог, — просто ответил Вадим, прямо глядя в глаза сестре.

— И всего за пять йен! — Ято вынул визитку и протянул Анне, та осторожно взяла кусок картона. — Всегда звоните. Бог на все случаи жизни! Я не чураюсь никакой работы: могу и с ребенком посидеть, и раковину починить, и демона убить. Звоните!

Лучезарная улыбка просто ослепляла. Анна похлопала глазами, сраженная наповал.

— Ясно. Я, видимо, ничего не понимаю в божественной жизни… И тебя это устраивает? — мягко спросила она брата.

— Да, — снова кивнул тот, допивая чай с шарлоткой. — Так ты привезла мне мою косуху?

— Да, — Анна подскочила. — И Ян передал подарок и какую-то подвеску для мальчика, только я его что-то не вижу.

— Потерялся по дороге, — отмахнулся Ято.

Бог и его шинки закопались в принесенный пакет. Вадим с радостным возгласом нацепил на себя куртку и теплые носки.

— А носки-то зачем? — не понял Ято.

— Вообще-то, Япония не тропики, — ответил шинки.

— Да у нас тротуары с подогревом! — возмутился бог.

— Да не обращайте внимания! — замахала Анна руками. — Это просто мама по привычке положила. Ей регулярно снился дедушка после смерти и просил принести теплые носки — холодно, видите ли, на том свете.

— Ага, — кивнул Вадим и достал из пакета пару берцев. — О! Мои берцы! Спасибо, что вспомнили. Ты бы знала, как тяжело, оказывается, избавиться от неудобной обуви.

Ято повертел в руках кулон из янтаря.

— Симпатично… Это вот это подарок Юкине?

— Ага, — Вадим проводил взглядом исчезающую в кармане бога подвеску.

— Потом отдам. Сам. Он пока не заслужил.

Вадим спорить не стал.

— Ян долго не мог поверить, — тихо начала Анна, — в то, что ты умер. Он был твердо уверен, что говорил с тобой по телефону. Нашел в списке звонков номер, пытался перезвонить, а тот оказался несуществующим. Он до сих пор не верит, что мы тебя похоронили.

Вадим замер, растерянно глядя на Ято. Ято молча отпил из кружки, не собираясь помогать. Анна нервно теребила кончик косы.

— Ну, раз он не верит… — протянул Вадим, лихорадочно раздумывая, как выкрутиться. — То я могу еще раз ему позвонить!

Ято поперхнулся чаем.

— А рожа не треснет?! — возмущенно завопил он.

— Жалко, что ли? Ты же не платишь за связь.

— С ума брата хочешь свести совсем?! Смирится со временем, никуда не денется. Не дам ничего. И вообще, пошли работать, дел навалом, а мы тут расселись. Ты все забрал, что хотел? — грозно спросил бог, схватив шинки за воротник, и уже намного любезнее, — Анна, мое почтение, спасибо за гостеприимство. Визиточка у вас есть, звоните, как понадоблюсь. Пошли!

И потащил Вадима за собой к выходу. Тот только и успел помахать сестре на прощание.

Они вышли на улицу и только там Ято выпустил одежду Вадима.

— Ну, вроде все прошло нормально.

— Нормально…

Вадим повертел подаренную Яном подвеску, застегнул цепочку на шее, сбросил ветровку с плеч и натянул косуху. Кожа приятно скрипнула, обнимая плечи, приветливо звякнула цепочками. Вадим погладил этот маленький кусочек дома и глубоко вздохнул.

Теперь точно всё будет хорошо.

Глава 6, в которой приходит пора решительных действий

Ято подвеску зажал. Вадиму запретил об этом говорить, но мальчишка же не слепой и не беспамятный — Юкине точно помнил о звонке Вадима домой и прекрасно помнил, что ему была обещана подвеска. Конечно, сейчас он о ней забыл, но, увидев косуху, точно об этом вспомнит. В общем, с точки зрения Вадима Ято поступил… Мягко говоря, не очень хорошо.

— Я запрещаю! — рыкнул бог, стоило Вадиму об этом заикнуться. — Ты ничего не скажешь Юкине.

— Даже если он спросит? — саркастично спросил Вадим.

— Особенно если он спросит.

Запрет отдался болью в груди, словно отсутствующее сердце на секунду сжалось. Вадим закашлялся и укоризненно уставился на Ято. Тот только вздернул подбородок и гордо отвернулся.

— Ты хотя бы собираешься ее отдавать?!

— Да, — неохотно ответил бог, недовольно опалив ледяным взглядом. — Мелкий поганец устроил мне кучу неприятных ощущений! С чего бы я ему буду еще и подарки делать? И вообще, постоянно ноет, недоволен всем, и больше всего мной, его благодетелем!..

Вадим на секунду застыл с открытым ртом. Бог рассуждал на редкость логично. Правильно. Подарок по сути — поощрение. А что тут поощрять? Скверну? Воровство?

— Ну, в общем, да, подаркам на Юкине падать не с чего.

Они неспешно брели по улице города в направлении дома Хиёри. Вадим задумчиво пинал асфальт и кутался в свою свежедобытую косуху. Ято не забывал посматривать по сторонам. С темнотой на улицы выползала нечисть — потерять бдительность в такое время было чревато. После трех атак Вадиму надоело принимать человеческий облик и он наотрез отказался слезать с пальца своего бога.

— Вот ты жук! — восхищенно цыкнул Ято.

— Сам взял меня кольцом — вот и носи теперь!

В общем, за время, что они шли до дома Хиёри, окончательно обнаглевший Вадим еще и поспать успел.

Пока парочка брела домой, Юкине развлекался. Сначала он поиграл в свою приставку, затем пробрался на кухню и стащил из-под носа домработницы тарелку с пирожными, вызвав этим у несчастной женщины приступ недоумения от собственной рассеянности. А потом Хиёри пошла в ванную. Не мог же Юкине упустить такой удачный случай?

Когда Ято с Вадимом уже зашли в дом, мальчишка вертелся у двери, подглядывая за девушкой.

— Извращенец! — разозлился бог, тут же ощутив новый приступ боли. — А ну отошел, мелкий поганец!

Вадим, уже в человеческом обличье, едва успел отойти в сторону, когда мимо пролетел получивший пинка Юкине.

— Прекрати! Со мной так нельзя!.. Как ты смеешь?! — выплюнул мальчишка. — Ты, сиська потного индейца!

От странного эвфемизма даже у Вадима закоротило в голове. Ято на секунду притормозил.

— Почему индейца? — растерянно спросил он.

— Потому что потный! Ненавижу! — выплюнул Юкине и, рассмотрев на Вадиме кожаную куртку, поджал губы от злости. Костяшки пальцев, сжатых в кулаки, побелели от напряжения. — А! То есть мне, значит, нельзя новые вещи купить, а ему, значит, можно?!

— Это не новые вещи, — брякнул Вадим и осекся, сообразив, что сам себя подставил.

Юкине замер. Янтарные глаза расширились, лицо исказилось.

— То есть… Тебе… Ты вернул свои вещи, — наконец выдавил он.

— Да, — Вадим выразительно глянул на подбоченившегося Ято, который сложил руки на груди и недовольно смотрел на своего шинки.

— А мне? — внезапно как-то растерянно, по-детски, переспросил Юкине. — Мне же тоже… Ты мне обещал!

Вадим исподлобья глянул на бога, не смея нарушить запрет. Ято выразительно вздохнул.

— Ты не заслужил. Мы уже говорили с тобой о поведении. Ты совершенно не стараешься и совершаешь те же проступки.

— Ну, раз я тебе так не нравлюсь, то подари меня или отдай… И купи себе кролика! — взорвался мальчишка.

— Вот еще! — надулся бог. — Кролики аякаши убивать не умеют.

Юкине развернулся, напоследок обжег обоих ненавидящим взглядом и, хлопнув дверью, убежал.

Вадим тоже повернулся к Ято и напрямик спросил:

— Ты специально? Доволен?

— Ах, теперь еще и я виноват?! — возмутился бог.

— А ты не виноват? Мог бы быть и помягче. В конце концов, кто из вас старше и мудрее?

Ято просто задохнулся от возмущения.

— Вообще-то боги всегда правы! Мы не знаем, что такое хорошо и плохо. Это знают только люди. Вся ваша мораль построена на этом. Для чего, ты думаешь, вы мне нужны?

Вадим пренебрежительно фыркнул и вышел вслед за Юкине. Ято устало вздохнул, и в этот момент дверь в ванную открылась и появилась Хиёри.

— Я слышала крики… А где Юкине?

Бог скривился, хватаясь за грудь.

— Ято?!

— Нормально, — выпрямившись, прокряхтел он. — Все нормально. Просто немного поссорились.

— Немного поссорились?..

Удивление девушки быстро перерастало в гнев. Она поплотнее запахнула халат.

— Ты не прав. Ты плохо относишься к Юкине.

— Чего это?

— Я вижу, что ему плохо. Все его поступки продиктованы одиночеством. Ты все время где-то пропадаешь со своим Вадимом, а Юкине все время тут один. Со мной… — смутилась девушка, но тут же снова пошла в наступление. — Я не могу составить ему компанию. Что тебе стоит брать его с собой? Подумай над этим, Ято.

Выдав эту глубокую мысль, Хиёри гордо вздернула подбородок и пошла к себе. Ято только хлопал огромными лазурными глазами ей вслед.

— Нормально вообще… — пробормотал он. — То сначала она сама забирает Юкине себе, потому что я, видите ли, плохой и не могу о нем позаботиться, а потом спрашивает, почему же я его не беру.

Вадим отлепился от стены и направился на улицу. Подслушивать, конечно, нехорошо, но полезно. И есть над чем поразмыслить.

Облюбовав толстую ветку, он посмотрел в темное небо и погрузился в раздумья. Ситуация была неприятной, и, более того, он действительно не знал, как полюбовно ее разрешить.

На самом деле проще было бы решительно оборвать связь с Юкине, лишить его имени и выгнать. При таком раскладе тот бы долго не прожил: или сожрали, или он быстро деградировал бы в нечисть.

Не то чтобы Вадиму не было жаль мальчишку, но его внимание, все его положительные эмоции были связаны, сфокусированы именно на Ято — на других практически ничего не оставалось. И если что-то угрожало ему, то по мнению Вадима от этого нужно было избавиться. Тем более, что говнистый характер мальчишки убивал все ростки сочувствия к нему.

Другие шинки, которых он знал, тоже вообще-то умерли трагически, а ведет себя, как принц в изгнании, только этот. Кстати, да. Если подумать, то по всем признакам выходило, что Юкине был из крайне обеспеченной семьи. Привычка получать по первому требованию все, что пожелает, манера держать себя — так, будто все вокруг должны, обязаны ему угождать, незнание реалий жизни — словно все доставлялось на блюдечке с золотой каемочкой. Все это заставляло думать, что Юкине был избалованным ребенком. Единственным ребенком в семье. Ято знал, что это был за ребенок. Как знал и обстоятельства смерти, и его настоящее имя.

Вадим мог бы намекнуть Юкине, подтолкнуть к изучению этих вопросов, но он был не настолько жесток. Прочие священные сосуды не имели памяти о прошлой жизни, в отличие от Вадима. И это было неспроста, не просто так это было сделано. А вдруг, если он подтолкнет Юкине к этому, с Ято что-то случится?

— Что же с тобой делать, Юкине?.. — вздохнул Вадим.

В то, что Ято откажется от своего шинки, он не верил. Если не отказался сразу, то и дальше не откажется.

Окончательно он в этом убедился на следующий же день.

Ято внял словам Хиёри и взял мальчишку с собой на охоту. Юкине недовольно поворчал, скорчил мину и с видом, будто делает величайшее одолжение, согласился, отчего Вадиму сильно захотелось выпороть паршивца.

— Ого, какая!

Аякаши действительно была по-своему красива. Огромные изумрудные крылья переливались под светом ночных огней всеми цветами радуги. Монстр чем-то напоминал бабочку махаона, вот только не бывает у насекомых таких челюстей.

— Нечистый, что смеет осквернять эту благословенную землю! Я, бог Ято, явился, дабы уничтожить зло своим секки и изгнать твой нечистый дух. Изыди!

Вадим любил это мгновение — когда благодать струилась сквозь него и превращалась в грозное духовное оружие. В такие моменты его наполняла эйфория — и не столько от божественной силы, сколько от принадлежности Ято.

Бог замахнулся клинком, и в этот момент Юкине подвел его. Вместо того, чтобы разрубить аякаши, лезвие едва царапнуло гигантское крыло. Вибрирующий низкий рев прошил все тело до самого нутра. Разъяренный призрак повернулся, и Вадим едва успел выставить щит. Бабочка, недолго думая, попыталась схватить Ято, но наткнулась на сверкающий пузырь защиты и с недовольным ревом отпрянула.

— Брось его! — завопил Вадим, когда Ято, падая, в последний момент успел перехватить клинок.

— Нет! — бог жестко встретился с асфальтом, перекатился несколько раз и тут же согнулся, прижимая к груди руку.

Вадим с тревогой отметил, что скверны стало больше, несмотря на то, что щит от призрака успешно отразил атаку.

Ято полез под куртку и вытащил бутылку с водой, продолжая говорить:

— Пусть он и бестолковый пацан, но я первый нашел его, первый дал имя! Я закалю секки! — с этими словами он плеснул святую воду прямо на клинок и снова напал на аякаши. — Изыди!

И то ли подействовала святая вода, то ли Юкине проникся словами бога, но на этот раз лезвие пронзило бабочку, словно горячий нож — масло. Осколки душ сложились в причудливую сверкающую печать, которая на мгновение озарила всю округу и пропала.

Вадим принял человеческий облик и подхватил оседающего Ято под руку. Скверна уже пробралась на шею, голову и медленно, но неумолимо заползала на лицо.

Юкине испуганно отшатнулся, с отвращением глядя на эту картину.

— Но ты же не дал прикоснуться!..

Вадим обжег малолетнего придурка яростным взглядом, вытащил из ослабшей руки бутылку и вылил остатки святой воды прямо на голову бога. Скверна, зашипев, испарилась с лица, но Вадим точно знал, что зараза все еще высасывала силы из бога. Пока воды хватало, но это было ненадолго.

Ято выпрямился и перевел хмурый взгляд куда-то в темноту проулка. Вадим проследил направление и заметил невысокий силуэт в светлых одеждах, напоминавших традиционный погребальный наряд.

Какой-то призрак? Шинки?

Ято резко отвернулся и пошел прочь.

— Нам нужно в храм.

И, на секунду затормозив, оглянулся на Юкине:

— Чего стоишь? Идем.

Юкине бросил взгляд на Хиёри, но Ято не дал ему времени на сомнения, взъерошив волосы на затылке и потянув за собой. Вадим молча положил руку мальчишке на плечо. Юкине, конечно, мог бы вырваться, но неожиданно промолчал и без возражений пошел с ними. Хиёри растерянно хлопала глазами, глядя им вслед.

Кажется, до девочки так и не дошло, что проживание мальчишки с ней сделало только хуже. Что каждый день маячить родителями, школьными заботами и даже элементарными удобствами перед глазами мертвеца, который лишился всего этого — не самая лучшая идея.

В храме Ято первым делом устало оперся на деревянный бортик и опустил руки в воду. Скверна зашипела, от воды пошел дымок, а лицо Ято расслабилось от облегчения. Вадим поспешил подойти к своему богу и поддержать его.

— Не надо, — слабо оттолкнул его Ято. — Я сам.

— Да-да, я это уже слышал, — и Вадим, бесцеремонно вытряхнув его из куртки и футболки, запихал в купель. Наверняка этот короб носил другое название, но Вадиму не удалось узнать, как это правильно называется. Встроенный автоматический переводчик упорно именовал его купелью.

Окунувшись в воду, Ято завопил.

— Вот и куда я попрусь в мокрых штанах?!

— Ну так снимай штаны, — невозмутимо отозвался Вадим, стаскивая с него обувь.

Юкине фыркнул, брезгливо отодвинувшись.

— И после этого ее, вообще-то, будут люди пить! — заметил он.

— Ничего, она будет еще более святой, — моментом отозвался Вадим, — здесь же купался целый бог.

— Да, никому это не повредит, — зевнул Ято, блаженствуя. От воды шел дымок, и в целом, казалось, что бог лежит не в ледяной купели в разгар зимы, а наслаждается горячей водичкой в онсэне.

— Может, тебе еще и массаж сделать? — с презрением глядя на бога, бросил Юкине.

Ято не уловил сарказма и на полном серьёзе развалился, устраиваясь поудобнее.

— Давай, делай. Я только за, — с энтузиазмом откликнулся он.

Вадим подавился смехом, глядя на выражение лица Юкине.

— Делай, сам же вызвался, — пакостно захихикал он.

— Вы!.. — Юкине отскочил, задыхаясь от ярости. — Вы просто отвратительные! И шутки у вас такие же! Я так больше не могу! Я не хочу с вами…

— К Хиёри ты не вернешься, — жестко отрезал Ято, сползая глубже в воду.

— Да я не хочу к Хиёри! Я хочу в свой собственный дом… — с какой-то обреченностью выдавил мальчишка и вдруг замер, озаренный мыслью. — Точно! А ведь у меня должен был быть собственный дом и свои родители, и школа, и друзья, и… И меня зовут не Юкине. Ты дал мне имя! Как меня звали?

Ято слушал цепочку рассуждений мальчика, и лицо его становилось все бледнее и бледнее с каждым словом.

— Нет! — выкрикнул он и рывком поднялся из воды. — Вадим, останови его!

Парень не придумал ничего лучше, чем схватить Юкине в охапку и слегка придушить в захвате. По-хорошему, стоило бы ударить его по голове и лишить сознания, но мертвецам такие удары не страшны. Юкине вяло забился.

— Пусти!.. — в огромных глазах скопились слезы.

Ято наклонился к нему, мокрый и полуголый, обдавая каплями святой воды, от которых мальчишка внезапно зашипел и дернулся.

— Юкине… — с невыразимым сожалением пробормотал бог и коснулся пальцем лба. — Спи.

— Что тут происходит?!

Появление Хиёри, как всегда, произошло очень вовремя. Вадим хмыкнул и осторожно опустил тело Юкине на землю, поправив шарф.

— Уже ничего, — отозвался он, вызвав сдавленный звук недовольства и подергивание полупрозрачного хвоста.

Ято же не обратил на нее никакого внимания, неотрывно глядя на Вадима. В лазурных глазах бился ужас.

— Покажи руки, Сёмей! — он подался вперед и схватил за запястья. — Он тебя не ранил?

— Нет, все в порядке.

Вадим опустил взгляд на свои ладони — они были чистыми.

— Святое орудие, — с облегчением выдохнул Ято и перевел взгляд на спящего мальчишку. Во сне его лицо расслабилось и казалось совсем невинным. — Ты был прав, Сёмей. Я слишком долго тянул. Пора это исправить.

Глава 7, в которой проводится ритуал Очищения

Есть у бога великий секрет. Чем больше у бога прислужников, тем больше у него секретов. И секрет этот, в общем-то, очень прост: каждая душа, служащая богу, отдает ему тайну своей земной жизни. Только бог знает истинное имя своих шинки, обстоятельства смерти и прочие подробности. В момент заключения контракта, когда душа принимает новое имя, бог буквально проживает последние минуты жизни, вмиг получая все знания об умершем.

И только бог может решить, стоит ли раскрывать эту тайну самой душе.

Если вдуматься, это огромная власть. Такой порядок вещей существует не просто так. Вадим по себе знал, насколько разрушительны могут быть сожаления о несбывшемся, но ему было в какой-то мере проще: свою смерть он принял еще при жизни. И расстался с иллюзиями. И, наверное, именно поэтому он сохранил память о прошлом. И, скорее всего, святым орудием он стал, сознательно пожертвовав собой ради другого.

Вадим сильно сомневался, что Юкине сумеет отпустить без сожалений прошлое, сумей он даже каким-то чудом его вспомнить.

Для священных орудий все было иначе. Они остались людьми, сохранив свои личности, только из-за внезапной насильственной смерти. Они не лежали месяцами, не в силах подняться и чувствуя, как болезнь пожирает их, отнимает каждую секунду. Их не готовили к жертве. Самое страшное для шинки — задаться вопросом: что было до смерти? Такое знание могло их уничтожить.

И в общем, понятен был страх Ято, почему он помчался по всем своим знакомым в компании Вадима и разговаривал с богами только наедине. Шинки не должны узнать свои тайны.

— Ну что? — спросил Вадим, когда они вышли из храма Кофуку.

— Ничего, — вздохнул Ято. — У Кофуку был шинки, но не у этого ее воплощения. Она о нем знает только со слов Дайкоку. А Дайкоку… Ну, сам понимаешь.

— Так и что мы будем делать?

— Тендзин посоветовал избавиться от Юкине, лишив имени и отпустив его на все четыре стороны.

— Но ты не согласен, — полувопросительно уточнил Вадим, думая, что бог знаний дал разумный совет.

— Нет, не согласен.

— Но у тебя есть план? — Вадим очень надеялся, что так и есть.

— Ну… — уловив взгляд Вадима, Ято моментально собрался и бодро кивнул. — Есть, конечно, есть!

— Ага… — явно не поверил тот, но больше ничего не сказал.

— Знаешь… Давай еще зайдем в храм бога удачи.

— Конечно, как скажешь, — с непроницаемым лицом согласился Вадим, про себя думая, что Ято, видимо, захотел помолиться об удаче.

Неожиданно, но именно из этого храма бог вышел с сияющей улыбкой на лице, лучась энтузиазмом.

— Все-таки Эбису — отличный парень!

— С чего такая радость? — насторожился Вадим.

— Все пучком, не переживай! Юкине будет с нами, — бог сиял новой улыбкой так, что над ним появился нимб.

— Н-да?

Возможно, Эбису и был отличным парнем, но вот конкретно с этим богом Ято ему не то что не позволял встречаться, но даже запрещал ступать на храмовую землю, так что приходилось ждать за оградой. И Вадиму, в общем-то, было странно слышать из уст Ято такие слова.

— Отличный-отличный, — покивал головой бог. — Как выяснилось, Эбису круто шарит в магии. Проблему Юкине можно решить всего парой печатей.

Вадим немного расслабился. Печати легли на спину идеально — Юкине спал, поэтому проблем не возникло, как и возражений. Проснувшись, мальчишка долго хлопал глазами, пытаясь понять, почему он лежит под деревом в парке и куда делась Хиёри.

— Да все нормально, — елейным тоном успокаивал его бог, похлопывая по плечу. — Ты просто слегка утомился. Все-таки последние дни выдались трудными, ты перенапрягся, но не переживай — все будет хорошо. Ты же нормально себя чувствуешь? — с неподдельной тревогой уточнил он.

— Ну… В общем, да… — растерянно отозвался мальчишка, хлопая длинными ресницами.

— Отлично! Тогда пошли, у нас есть дела.

И на какое-то время Вадиму казалось, что все прошло успешно. Что все обошлось. Юкине ходил с ними по заданиями, привычно огрызался и бурчал, но опасных вопросов больше не задавал. И даже перестал ранить Ято, к его безмерному удивлению и легкому беспокойству.

Как оказалось, это было затишье перед бурей.

Тот роковой вызов был обычным. Ревущий пацан просил помочь ему: подростка травили в школе, и бедняга был на грани.

Ято, естественно, пришел.

Обычная школа. В обычном районе. Обычные подростковые проблемы. Обычное возмущение Хиёри по поводу возникновения Ято с подручными в женском туалете… В общем, ничто не предвещало.

Беда подкралась в лице обычных мальчишек, чем-то неуловимо похожих друг на друга. Они притулились у окна недалеко от женского туалета и дружно смеялись, глядя в игровую консоль. Да так заразительно, что Вадим не утерпел и подошел посмотреть, над чем они хохочут.

— Ух ты! Супер! А какой это выпуск? — раздался голос Юкине с другой стороны.

Обычно люди реагировали, когда шинки обращались к ним напрямую, но сейчас пацаны даже не посмотрели на него. Будто не слышали.

Вадим только прикрыл глаза.

— Эй! Я к вам обращаюсь! — растерялся Юкине.

— Юки… — Вадим не успел договорить.

Разозленный невниманием, мальчишка попытался привлечь его, ударив по игрушке в руках братьев, но ладонь прошла сквозь экран, пустив только полосу помехи.

— Что?..

Вадим оглянулся. Ято рядом не было. Он ушел слишком далеко.

— Юки, пойдем, — попытался схватить он мальчишку за плечо, но тот отшатнулся, в шоке глядя на свои руки.

— Как… Что происходит?..

— Пойдем, нам нужно найти Ято, — все сильнее нервничал Вадим, чувствуя, что упускает контроль над ситуацией.

Юкине уже не слушал. Он прыгал перед учениками, топал ногами, кричал и всячески пытался привлечь к себе внимание.

— Хватит! Остановись! — Вадим не выдержал, схватил его за плечи и встряхнул. — Они тебя не видят. Успокойся, у тебя просто истощилась связь с Ято. Так бывает, когда орудие не хочет служить своему богу. Как только ты обратишься в секки, все станет на свои места.

Юкине смотрел ему в лицо широко распахнутыми глазами, в которых плескалась паника и непонимание.

— Ято… — он медленно повторил имя своего бога, моргнул, приходя в себя, и разозлился. — То есть я с ним… Так вот какая связь между богом и орудием! Жалкое подобие жизни взамен служения?!

— Зато ты никогда не будешь болеть, — заметил Вадим. — Ты не испытываешь боли и при этом тебе доступен почти весь спектр человеческих ощущений. По мне, это очень много. Всего-то и нужно, что служить.

Прозвенел звонок, и в коридор из классов хлынули подростки. Они смеялись, переговаривались, кто-то на ходу жевал чипсы, кто-то обсуждал прошедший урок. Какая-то девочка прислонилась к подоконнику, набрала номер на телефоне и принялась жаловаться маме на учителя. Юкине обвел растерянным взглядом всю эту кипящую жизнь, и Вадим с ужасом увидел, как из-под его воротника потянулся тонкий красноватый дымок — печать, которая сдерживала память мальчишки, разрушилась.

— Я не просил! Я не хотел! А он просто пришел и сделал меня своим, не спрашивая! — неожиданно заорал Юкине. Дымок всё вился и вился из-под воротника. — Я ничего не помню о том, как жил, не помню ни родителей, ни семьи — ничего! Я знаю лишь то, как быть живым, а до… Меня просто… просто не было… — мальчишка всхлипнул, с тоской посмотрел на девчонку с телефоном и отвернулся. — Зачем мне сейчас всё это, ведь я… я не могу жить, как все? Почему я умер?!

Вадим отвернулся, помолчал, пока тот давил всхлипы и сказал:

— Так вот как ты рассуждаешь, Юки. Раз ты так хочешь избавиться от этих псевдоживых чувств, то… — Вадим метнулся вперед, коснулся рукой его лба и заглянул в глаза, — …я тебе помогу.

Юкине замер, понимая, что тепло школьного коридора отступило. Что вместе с ним ушли и боль в сжатых руках, и голод, и ощущение ветра от открытого окна, и запахи, и даже звуки! Он даже не чувствовал, что стоит!

Юкине в шоке опустил взгляд и увидел, что вновь одет в своё похоронное кимоно, а одежда лежит в его ногах. В прямом смысле — ноги проходили сквозь неё. И тут Юки стало совсем страшно: начал выцветать мир. В голове раздался… нет, даже не голос, а мысль, тихая, печальная мысль Сёмея: «Вот что такое — быть мертвым, мальчик. Хочешь остаться таким?»

Юкине закричал, что не хочет, но не услышал собственного голоса. И когда он почти ударился в панику, его тело вновь окутал привычный холод и тепло рук Сёмея. В голову ударили звуки и запахи. Юкине распахнул глаза, задышал, чувствуя бензиновые выхлопы от машин с улицы, пот от подростков и странный, очень приятный запах — задыхался, жадно впитывая в себя всё это.

Вадим убрал руку со лба шокированного мальчишки, дернул его за плечо и подтащил к себе. Ощутив объятия, теплые и сочувствующие, Юкине вцепился в него, не замечая, что это раздражающий дружок бога. Вадим ласково погладил светлые волосы, легонько помассировал затылок, закрыл глаза, смиряясь с происходящим, и добил:

— Я был мертвым три недели.

Юкине разревелся в голос.

— Сёмей! — раздался панический крик Хиёри. Она вылетела из-за угла и остановилась перед ними, вписавшись в поворот лишь каким-то чудом. — Там… Ято плохо! Совсем!

И они побежали.

Ято корчился на полу, царапая грудь и пытаясь глотнуть хоть немного воздуха. По рукам, лицу и шее расползалась темным диковинным узором скверна.

Вадим замер на секунду, глянул на всхлипывающего Юкине и подхватил бога на руки. Ладони моментально обожгло холодом, как будто он взял в руки сухой лед. По пальцам поползли темные пятна. Вадим скрипнул зубами, но не выпустил Ято, и процедил:

— Юки, за мной.

— Да пошли вы!.. — в истерике заорал мальчишка.

— Ты. Идешь. Со мной, — припечатал Вадим и пообещал. — Только отойди хоть на метр — сразу прибью.

— Куда вы? — крутилась беспокойным волчком Хиёри.

— Лети в храм Кофуку, предупреди, чтобы готовились.

— Да! — и тело девчонки кулем свалилось на не очень чистый пол. Призрачная копия покрутилась на месте, определяя направление, и, взмахнув хвостом, отправилась к богине.

До храма они добрались быстро, хотя скверна уже переползла с рук на грудь и ощутимо обжигала. От этого колючей пронзительной боли хотелось скулить и плакать. А Ято умудрялся ходить с ней постоянно в последнее время. Нет, никакая ванна со святой водой уже не поможет — только Очищение.

Дайкоку встретил их сияющей чертой на пороге. Вадим остановился у самого края и, поудобнее перехватив Ято, уперся в сияющую стену рукой, отчего едва удержал вопль.

— Ято… очень плохо. Помогите нам. Один я не справлюсь.

Дайкоку выдохнул сквозь зубы и слегка расслабился.

— Сёмей, ты можешь пройти. Ято оставь тут.

Вадим помедлил, но потом все же аккуратно опустил тело прямо на землю и шагнул сквозь защиту. Та расступилась на мгновение, а затем снова сомкнулась за спиной.

В храме его встретила испуганная Кофуку с не менее испуганной Хиёри.

— Иди скорее в ванную, — пискнула богиня, стараясь держать дистанцию. — Душ связан со святым источником.

Вадим кивнул и последовал совету. Он тоже был виноват, тоже причинил боль Ято, поддавшись чувствам. Ведь если бы он не показал Юкине, как живется без бога, то Ято не было бы так плохо.

Он зашел в ванную, включил душ и встал под струи. По щекам, скрытые водой, текли слезы.

Пока он мылся, Дайкоку пытался уговорить Ято убрать с Юкине имя, но тот упорно отказывался. На слова уже не осталось сил, так что он просто мотал головой, сжимая зубы.

— К черту! — рыкнул Дайкоку и встал.

Кофуку выглянула из храма и пробормотала:

— Но Вадим же святое орудие… Вы можете провести Очищение вдвоем…

— Нет, — процедил Дайкоку, — Вадим еще неопытен. Это совершенно очевидно, иначе при первых же признаках уничтожил бы мальчишку, не слушая никаких возражений.

Он развернулся, поклонился Кофуку и вышел из храма.

— Куда вы? — спросила Хиёри, нервно теребя собственный хвост.

— К другим богам, — последовал ответ. — Нам нужен еще хотя бы один шинки. А ты, — Дайкокку бросил зверский взгляд на Юкине. Тот сжался, с зареванного лица глянули совершенно несчастные глаза. Мужчина рассмотрел всё это, но ничуть не смягчился. — Дернешься с места — найду и убью.

Боги предпочитали не рисковать своими служителями. В первую очередь, Очищение было опасно для их орудий.

Дайкоку вернулся с Маю. Та внимательно рассмотрела состояние Ято и укоризненно покачала головой, повернувшись к Вадиму:

— Как ты такое допустил? Ты же святое орудие! Ты должен направлять его, а не потакать слабостям.

Вадим нервно закусил губу. Как же он раскаивался!

— Этого больше не повторится, только помогите ему.

Юкине оглянуться не успел, как его вытащили в середину храмового двора.

— Сними рубашку, — велел ему Дайкоку.

— Зачем это? Не буду ничего снимать, — огрызнулся Юкине.

— Сними! — сжал кулаки Вадим. — Немедленно! Ну!

Юкине неохотно потянул куртку с плеч и испуганно охнул, услышав знакомый писк из-за спины.

— Вкусно пахнет…

Побелев, он оглянулся и видел, как из его собственной лопатки торчит круглый глаз. Юкине завертелся, пытаясь рассмотреть получше, и протянул руку, пытаясь сковырнуть гадость со спины. Наощупь тот был склизким и чувствовался как продолжение собственного тела.

Мальчишка не видел, но слышал, что голосов становилось все больше. А это значило, что глаз был не один. Скверна тянулась от плеча до поясницы.

— В круг! — скомандовала Маю, передернувшись от омерзительного зрелища.

Побелев как мел, Вадим шагнул вперед и вытянул руку, повторив действия Дайкоку и Маю.

— Мы очистим дух, служащий богу Ято и сохраним имя, дарованное ему, — низкий голос шинки Кофуку был наполнен силой.

— Искупив всю грязь и низость, будет прекрасна, честна и праведна сия душа, — голос Маю вторил ему.

— Что?.. — замер на месте Юкине, непонимающе глядя на всех.

— Да очистится он через Омовение! — выдохнул Вадим.

И они синхронно провели черту, заключая Юкине в треугольник. Слепящее сияние белым пламенем вырвалось из земли. И только у Вадима защитная черта переливалась радужными разводами, как мыльный пузырь.

— Покайся! — голос Дайкоку громовым раскатом прокатился по двору.

— Выкладывай, что ты натворил, — приказала Маю.

Мальчишка только скорчился в белом пламени и зарычал от боли. Вадим краем глаза заметил, как скрутило в приступе лежащего на земле Ято.

Юкине упал на колени и уперся руками в землю. Глаза полыхнули алым, а белесые буркала на спине стали пронзительно пищать, лопаясь. Из-под них, натягивая кожу, вытянулись острые отростки. С отвратительным хлюпаньем показались демонические крылья.

Ято выплюнул сгусток крови.

Вадим стиснул зубы и рявкнул:

— Юкине! Не молчи!

— Что вам нужно, сволочи? — взвыл мальчишка. — Я ни в чем не виноват! Да, я крал и лгал, ну и что?! Из-за какой-то ерунды вы хотите меня уничтожить, хотя вы тоже… Вы мертвые, как я. Вы понимаете! Как вы можете?!

С этими словами мальчишка взвился на крыльях вверх и забился в стены своей клетки.

— Выпустите! Выпустите меня! — рычал он, в голосе прорывались нечеловеческие нотки.

— Границы! — скомандовал Дайкоку, и они сдвинули черты, сужая клетку.

— Он слишком силен! — предупредила Маю. — Мы долго не продержимся.

Вадим выдохнул, с каким-то истерическим весельем чувствуя, как на висках выступила испарина. Да еще Юкине, помня его слабости, забился в гибкую стену.

— Я просто хотел быть, как все люди! — полурычал он. — Как ты, Сёмей! У тебя есть память, собственное имя. Ты звонил домой, семья присылает тебе вещи! У меня тоже была семья! Тоже была мама! Я тоже хочу вспомнить своё имя! Может, и у меня есть брат! У тебя есть всё! Почему у меня не может быть того же?!

У Маю дрогнула рука, глаза расширились в потрясении.

— Мама?.. — растерянно пробормотала она.

И её граница разлетелась осколками. Юкине повернулся к ней, красные глаза жадно вспыхнули.

— Ты же понимаешь меня, правда?

— Маю! — рявкнул Дайкоку.

Девушка пришла в чувство, но почему-то никак не поднимала руку. Юкине метнулся в прореху. Его пальцы стремительно вытягивались в когтистые лапы. Вадим напрягся — его граница послушно изогнулась, вновь заключая мальчишку в круг. К ногам Маю упали отсеченные когти. Ято захлебнулся черной кровью.

— Ты дурак, Юкине! — в крике Вадима послышалась боль. — У меня ничего не осталось! Семья, друзья, учеба… Да, я помню! Я всё помню! И каждую чертову минуту боли в голове я тоже помню! И знаешь что, Юкине? Я завидую тебе! Я завидую всем священным орудиям! Потому что невозможно жалеть о том, чего не помнишь… Вы все гораздо, гораздо счастливее меня, потому что вам не приходилось ни от чего отказываться.

Юкине замер. Маю моргнула.

— Завидуешь?.. Мне? — растерянно пробормотал он.

— У меня был брат — а теперь не осталось. У меня была мама — мамы тоже нет. Им пришлось похоронить меня. А знаешь, каково внушать сестре, что встреча с погибшим ей только снится, хотя все происходило на самом деле?! Не помнить — благо!

— Ты что болтаешь?! — внезапно заорала Кофуку в ужасе. — Замолчи сейчас же!

— Я отказался от всего этого еще при жизни, — продолжал говорить Вадим, словно не слыша богиню. — Потому что знал, что умру. Потому что все умирают! И моя мама, и мои брат с сестрой тоже однажды умрут, и я их больше не увижу. Разница была лишь в том, что я точно знал, когда болезнь доконает меня, плюс-минус день. У меня был лишь выбор, как именно я уйду из жизни… И я ждал этого! Потому что я вымотал всех: сестра не могла спать по ночам, мама постоянно мне звонила — она боялась пропустить… Семья чуть не влезла в громадные долги, пытаясь продлить мне существование. Я делал несчастными всех своих родных. Жизнь? К черту такую жизнь! Моя смерть освободила их. Я отказался от них ради их самих. У меня ничего не осталось, — повторил Вадим. — У меня есть только Ято… И ты.

— Сёмей… — тихий зов со стороны Ято заставил Вадима обернуться, но бог молчал и Вадим продолжил говорить.

— Знаешь что? Пусть у меня не осталось семьи, но я был готов назвать тебя своим отото[1]. Я даже отлупил тебя, как правильный старший брат! Ято — наш отец, мать и все остальные родственники, он для нас всё. У тебя даже есть Хиёри, твоя подруга. Это, по-твоему, тоже ничего не стоит?! Ты хочешь себе семью, но сам постоянно отталкиваешь нас.

— Юкине… — тихий голос Ято заставил всех прислушаться. — Ты хочешь вернуться к человеческой жизни — ну так кто тебе мешает? Живи, как человек… Будь им.

— И то, что ты натворил, ничего не значит, Юкине, — добавил Вадим. — Для чего еще нужна семья? Просто скажи, что ты сделал — и мы исправим это. Все вместе.

Мальчишка всхлипнул, рухнул на колени, и из него потоком полились признания:

— Прости! Прости меня! Я воровал, разбивал, завидовал и только и делал, что лгал всем. Прости меня! Мне так жаль…

Слезы струились по его лицу и падали на плечи, с которых стремительно исчезали пятна скверны. Крылья ссохлись и начали истончаться, тлея в сиянии защиты. Темным дымком взвились и растаяли глаза. И на плече ярко вспыхнула печать имени, когда Ято громко и четко позвал: «Юкине!»

Земля вспыхнула в последний раз — и в центре двора храма остался заплаканный мальчик и тяжело дышащий бог. Кожа у них была чистой.

Дайкоку с облегченным вздохом повалился на землю. Маю с непонятным выражением на лице во все глаза смотрела на Вадима.

— К черту такую жизнь?

— Ну… — Вадим обаятельно улыбнулся и взъерошил волосы на затылке, пожав плечами. — Теперь-то у меня ничего не болит! И у семьи все в порядке.

* * *

Проснувшись следующим утром, первым, что увидел перед собой Вадим, была кошачья морда. Приподняв голову и оглядевшись, он понял, что все вокруг было заставлено статуэтками кошек, от которых так тащились японцы. Котеки-нэки были повсюду.

В комнату впорхнула радостная Кофуку:

— Правда, прелесть? — воскликнула она и погладила ближайшего кота по голове.

— А в честь чего?.. — Вадим замялся, не зная, как облечь собственное недоумение в слова.

— «Эбису — отличный парень!» — очень похоже передразнила Ято богиня и ухмыльнулась. — Я думала, что они с Яточкой пошли гулять, но они спустили все деньги!

— О! И, конечно, тебя там не было? — иронично спросил Вадим, потягиваясь и садясь на полу.

— Ну, конечно, я была! — возмутилась богиня. — Я выбирала кошечек, потому что они хотели потратить монетки на какую-то глупость! Да еще и не все!

Больше не слушая щебет Кофуку, Вадим еще раз огляделся и в голове забрезжила какая-то смутная идея…

Эбису — бог торговли. Уж не у него ли Ято купил всех этих кошечек? А что? Верующие еще нанесут.

Нет бы, храм купил! Храм… Купил храм…

И идея сформировалась. Теперь он знал, что нужно делать.

— О, кстати, пришла шинки, которая помогала вам вчера, — прощебетала Кофуку.

— Маю? — вспомнил Вадим.

— Да. Только она больше не Маю. Видишь ли, произошедшее с Юкине оказалось весьма заразным. Маю позволила себе усомниться, и это ранило господина Тендзина.

— Он что, её выгнал?!

— Насколько я поняла, она сама попросила отпустить её, — пожала плечами богиня. — Странная, правда? Скверны-то на ней нет. Даже Очищение не понадобилось. Она могла остаться.

— И что? — не понял Вадим.

— Ну, просто она вернулась к Ято и теперь её снова зовут Томоне! — лучезарно улыбнулась Кофуку. — Ваша семья разрастается. Правда это замечательно? У Яточки еще никогда не было столько орудий одновременно!

Глава 8, в которой Ято стукает шестьсот пятьдесят

Вадим лежал прямо на земле в парке и смотрел на небо и проплывающие мимо облака. Юкине и Ято сидели под деревом, прислонившись к стволу. А рядом примостилась Томоне и с флегматичным видом штопала свою старую розовую шаль, которую ей торжественно вручил Ято, ехидно улыбаясь.

— Я ее специально хранил, — улыбка бога больше напоминала оскал. — Знал, что ты вернешься. Что надо сказать?

— Благодарствую, боже, — кисло откликнулась Томоне и перегрызла нитку.

— Бабла нет, — уныло протянул Юкине. — Есть охота…

— Смирись. Ты еще не понял, это теперь твое обычное состояние, — утешила его шинки, расправляя розовую ткань и придирчиво рассматривая ее на предмет повреждений.

— Но есть-то от этого меньше не хочется, — прагматично возразил мальчишка.

— Не трави душу, — вздохнула Томоне. — С Ято всегда так. Будь рад тому, что есть. Кстати, Ято, тебе пора бы уже над этим поразмыслить. И вообще, какого черта ты до сих пор не обзавелся собственным храмом? Хотя бы крохотным завалящим храмчиком? Как можно быть таким транжирой?! Ты вечно спускаешь деньги на всякую дребедень вместо того, чтобы потратить их на стоящие вещи!

— Например, на нас, — поддакнул Юкине.

Вадим лениво слушал их перебранку, пожевывая травинку. Кажется, он начинал догадываться, почему Томоне вернулась к Ято. Она выносила ему мозг настолько привычно и самозабвенно, что напоминала старую супружницу, прожившую рядом не один десяток лет. Причем, ворчала с таким наслаждением, что сразу становилось ясно — ни огромный храм Тендзина, ни шикарные облачения, ни обеспеченная жизнь не заменили то самое великолепное чувство, когда можно безнаказанно ругаться.

Очевидно, Тендзин подобного своим шинки не позволял. Ято же не обращал на это никакого внимания и не менее привычно огрызался, параллельно над чем-то усиленно размышляя. Выглядели они настолько мило и по-домашнему, что поневоле закрадывались подозрения. Ну а вдруг? Да и Юкине, в общем-то, напоминал то ли младшего брата, то ли вовсе сына супружеской четы со стажем, привычно поддерживая «материнскую» сторону.

— Маменькин сынок, — буркнул себе под нос Вадим, расплываясь в довольной улыбке.

— Что ты сказал? — практически хором переспросили все остальные.

— Не-не, ничего. Не отвлекайтесь, — отмахнулся парень. — Вас так интересно слушать. Продолжайте, пожалуйста.

— Ну что я могу поделать, если мне никто не молится? — возопил доведенный до ручки Ято. — Была бы хоть какая-то молитва или просьбочка, тогда бы я вас сразу накормил.

Как правило, после таких слов сразу следовал звонок, но на сей раз в наступившей тишине слышались только далекие гудки автомобилей да шорох веток.

— Может быть, пойдем к Хиёри? — неуверенно предложил Ято и получил подзатыльник от Томоне.

— И не стыдно тебе объедать бедную девочку? Нахлебник! — с наслаждением выговорила она, кутаясь в шаль. — И вообще, я уже отвыкла ходить в таком тряпье! И спать в парке…

— Начина-ается, — простонал Ято. — Какого черта ты не сидела у своего Тендзина, а приперлась ко мне?! Я тебя даже не звал!

Томоне пару секунд хлопала ресницами, непонимающе глядя на Ято, а потом лукаво улыбнулась:

— Ну не могла же я остаться в стороне, когда у тебя все хорошо?

— Что?! — вопль бога согнал птиц со всех окрестных деревьев.

— Ну а что… Нормальное желание быть со своим избранником, — поведя плечиком, с независимым видом проговорила девушка.

Вадим расхохотался и, встав, подошел к Ято.

— Радуйся, ты оказался большим богом, чем Тендзин, — с чувством хлопнул парень его по плечу.

— Что-то я этому уже не рад, — пробормотал хмурый Ято. — Так, все! Снимаемся, хватит бездельничать, пойдем… Пойдем… Короче, встали и пошли!

Они сидели без работы уже месяц.

Неспешно прогуливаясь по улицам, Вадим воочию видел дурное влияние Томоне на ребенка. Юкине оккупировал уши бога и упорно доказывал, что пора обзаводиться собственным жильем.

— Как ты не понимаешь? Под покровительством богини транжир мы никогда в жизни не накопим на храм. А деньги — они к деньгам идут…

— То есть ты предлагаешь заглянуть к Эбису? — оживилась Томоне. — А что, отличная идея…

— Нет! — тут пошел в отказ бог. — Эбису, конечно, классный парень, но вам там делать нечего. Особенно Сёмею.

Вадим с удивлением почувствовал крепкую хватку Ято на плечах. Тот для надежности еще и обвился вокруг его предплечья — видимо, чтоб не украли.

— Почему это? — искренне удивился Юкине.

— Потому что, — глаза Ято стали страшными: зрачок сузился, а радужка потемнела. — Он имеет дурную привычку обращать чужих шинки в нор!

— Не болтай глупости, — дернула плечиком Томоне. — Эбису — добрый бог. Ято так говорит просто потому, что Эбису принимает тех шинки, у которых исчезли боги.

— То есть имя осталось, а бога нет? — уточнил Юкине.

— Именно.

— Это ты не болтай глупостей. Ты ничего не понимаешь! Эбису, кроме всего прочего, имеет дурную привычку делать предложения, от которых невозможно отказаться. А уж увидев Сёмея… Поверьте, мое наличие его не остановит. Бог торговли… Он такой, да.

Вадим даже умилился такой заботе. Вот как за него переживают, чтобы не обратился случайно в нору. Хотя, как может святое орудие превратиться в нору, учитывая, что не ему давали имя, а он дарил свое богам — Вадим не представлял.

Проходя мимо очередной витрины сувенирного магазина, Вадим снова зацепился взглядом за статуэтку кошки.

Идея, столь удачно заглянувшая к нему в голову, упорно не желала уходить: ведь если так подумать, то кто им мешает? Затраты на материалы минимальные, конечно, труда и усердия вложить придется много, но он знал, как решить эту проблему. Осталось уточнить единственную деталь. Маленькую, но очень важную, и вот как раз с ней случился затык — спросить было не у кого.

Кофуку на его вопрос только недоуменно пожала плечами, Тендзин только повертел веером у виска, выбиваясь из образа почтенного бога знаний, а больше богов Вадим не знал. Конечно, еще была Бишамон, но к ней он точно никогда не пойдет — никогда в жизни! А загадочный Эбису с неоднозначной репутацией и вовсе вызывал опасения — а вдруг и вправду закроет где-нибудь и будет пользовать в свое удовольствие?

Погруженный в свои мысли, он не заметил, как просто прогуливаясь, они почему-то в итоге оказались у ворот дома Хиёри.

Девушка такому табору не обрадовалась, но выгонять не стала и открыла комнату своего брата, который недавно съехал от родителей.

Пока остальные пили чай, Вадим задумчиво рассматривал гору непонятного хлама в углу комнаты. При ближайшем рассмотрении хлам оказался коробками с остатками отделочных материалов, образцами тканей, дерева и еще бог знает чего.

— Слушай, Хиёри… — позвал Вадим. — А что это?

— А! — махнула та ладошкой. — Это брат оставил. Он делал макет для своего проекта, а это остатки. Выкинуть надо бы, но ему все некогда, а теперь уж и не знаю, сколько здесь это будет валяться. Может, вообще выкидывать не надо. Вдруг пригодится?

— Ага!

То есть эта груда сокровищ еще и ненужная? Вадим довольно потер ладони.

— Кому чая? Хиёри, давай помогу с подносами.

Девушка бросила на него подозрительный взгляд, но отказываться от помощи не стала. Они собрали пустую посуду и вышли на кухню. Оказавшись за пределами слышимости бога и шинки, Вадим мягко опустил поднос на мойку и положил руку на плечо Хиёри. Та вздрогнула и с испугом вскинула глаза, краснея.

— Ч-что?..

— Слушай, Хиёри, — низким голосом позвал Вадим, переходя на доверительный шепот и окончательно вгоняя этим в краску. — Я хотел тебя спросить. Даже, скорее, попросить…

— О чем?.. — таким же шепотом переспросила девушка.

Вадим осмотрелся, удостоверяясь, что поблизости нет ни бога, ни Томоне, ни Юки.

— Понимаешь, у Ято на днях день рождения, юбилей. Ему будет ровно шестьсот пятьдесят лет. Сама понимаешь, в такую дату нужно дарить что-то значимое. Я придумал ему подарок, но сам не справлюсь.

Вадим понятия не имел, сколько Ято точно лет, и уж тем более не знал, когда у него день рождения. Но такое объяснение успокоило Хиёри.

— А-а… — краснота медленно схлынула с её щек. — И что ты предлагаешь?

— Ну, понимаешь… У Ято есть одна мечта, ты её знаешь, — сверкнул улыбкой менеджера Вадим.

— М-м-м… Храм? Но у меня нет таких средств…

— Я знаю. Ты можешь сделать ему мини-версию. Ну, чтобы он знал, к чему стремится!

— Но я… Да нет, я как раз умею, я брату много раз с проектами помогала, — задумалась девочка, глаза у неё загорелись. — Слушай, действительно, отличная идея! Только мне нужно будет твоя помощь как мужчины.

— В смысле? — насторожился Вадим.

— Отмерить, отпилить. Деревяшки толстые, я сама не справлюсь.

— Прекрасно, можешь на меня рассчитывать!

— А к какому сроку надо-то? — спохватилась Хиёри.

— За неделю успеешь?

Хиёри решительно кивнула.

Втихаря построить даже маленький храм оказалось непросто. Ято и шинки косились на его отлучки и подозрительное шушуканье с Хиёри. Юки даже начал подозревать Вадима в чем-то не очень хорошем и попытался за ними проследить, но Хиёри его обломала. Дружеский подзатыльник — вещь универсальная, а в сочетании с домашней работой и учебой еще и мотивирующая.

Основную работу пришлось делать Хиёри. Она нашла правила создания храмов, придумала внешний вид и подобрала материалы. Склейку тоже делала она, доверив Вадиму только подготовку деталей и то — лишь частично. Вадим такое положение дел только поощрял.

Храмчик вышел на диво миленьким с его четкой и подробной детализацией. И при этом в построении особых сложностей не наблюдалось. К середине работ Томоне и Юки все-таки их раскусили, но Вадим выдал им сказочку про сюрприз и юбилей и те радостно поддержали затею. Томоне, конечно, косилась, но молчала и благостно улыбалась, выбирая рецепт для тортика.

Вручать подарки решили у Хиёри. В понедельник вся толпа ввалилась к ней домой, загадочно перемигиваясь и этим вызывая у бога закономерные подозрения. Когда Ято уже не выдержал и открыл рот, Вадим подошел к нему, положил руку на плечо и доверительно сказал:

— С юбилеем тебя, боже мой!

— Чего? — офигел Ято, забыв все свои вопросы.

— Того, у тебя сегодня праздник. Шестьсот пятьдесят лет стукнуло!

На лице Ято проступило озадаченно-паническое выражение «Я что, что-то забыл?!»

— Ась?..

— Хиёри! Пора!

В гостиную торжественно вошла толпа: Юкине нес тортик с одной свечкой, Томоне держала плакат с надписью на английском «С Днем Рожденья!» (почему на английском, Вадим так и не понял), а центральное место во всей композиции занимал маленький сувенирный храм в ладонях сияющей Хиёри.

— С днем рожденья! — вопили все они хором.

Выражение лица Ято было непередаваемо.

— Что за?..

Ято не успел ничего ни сказать, ни возразить, ни воскликнуть — Хиёри шагнула вперед и с застенчивой улыбкой протянула ему ладони.

— Это тебе, твой будущий храм!

— Храм?

Ято уставился на игрушечный домик. Домик уставился на Ято пустой табличкой над входом. Он был хорош, все детали и атрибуты настоящего храма были на своих местах. Задняя стенка поднималась, чтобы все желающие могли удостоверится, что и внутри он соответствует настоящему. Даже миниатюрные украшения в точности повторяли убранство настоящих храмов.

Ято потрясенно рассматривал всё это великолепие.

— Ты… Ты сама? — охрипшим голосом прошептал он. — Сама всё это сделала?

— Ну, идею подал Сёмей, а так да, — кивнула Хиёри. — Тебе нравится?

Ято расширенными глазами посмотрел на храм и нерешительно взял его в руки. Домик на секунду сверкнул, дверцы всколыхнулись от порыва ветра, и на пустой табличке проступил затейливый иероглиф — имя бога.

— Действительно, храм, — прошептал Ято, и по его лицу потекли слезы.

— Ой, это что? Что случилось? — запаниковала Хиёри. — Тебе не нравится?

— Мне нравится, — заверил её Ято и маньячно улыбнулся, прижимая храмчик к груди. — У меня наконец-то появился настоящий храм! Пусть один, маленький! Настоящий!

Хиёри опешила.

— В смысле, и правда получился настоящий храм?

— Да! — прыгал Ято. — Они все наверху утрутся!

Вадим наклонился к растерянной девочке и улыбнулся.

— Видишь ли, Хиёри, это было всего лишь моё предположение, но теперь я точно знаю — размер не имеет значения.

Глава 9, в которой боженька находит пророка и все становится хорошо

Ято достал с храмом всех. И, в первую очередь, других богов. Небесная канцелярия сначала вообще отказалась регистрировать «невнятную поделку» в качестве обиталища бога и, тем более, выделять под него землю в небесном городе, но они просто еще не поняли, с кем столкнулись.

Ято недаром умудрился прожить больше шестиста лет на одном упрямстве! У небесной канцелярии не было ни единого шанса. Им пришлось и выделить землю, и место в Совете, и внести Ято в список богов удачи, как бога второго шанса. Как единственного бога второго шанса!

— Это все потому, что у него есть святое орудие, — бурчал Тендзин, глядя на то, как Ято устраивает храм на своем участке. Такому соседству бог знаний не обрадовался. — Без святого орудия он бы ничего не достиг!..

— Но, господин, ведь не зря же к нему вернулась Томоне, — возразила Тсуно. — А ведь на тот момент у него еще ничего не было.

— Она просто рассмотрела перспективу, — кисло скривился бог знаний.

— Э-ге-гей! Тендзин! Смотри, мы теперь соседи! — радостно заорал Ято, углядев того за оградой. — Правда, здорово?!

— Неописуемо, — процедил Тендзин.

— Скоро у меня будет очень много храмов! — радовался дальше Ято.

— Да, и все они будут игрушечными, — процедил бог, темнея лицом. — Игрушечными! Кто ему подал эту идею? Как же я сам до этого не додумался?!

Вадим, сияя не хуже Ято, помахал ему рукой — Тендзин подавился.

— Ну, разве не прелесть? — умиленно сказал парень, наблюдая, как суетятся орудия вокруг бога знаний. — А говорят, боги не завидуют! Нагло врут!

Ято со вздохом повалился на свой маленький пятачок земли и мечтательно уставился на проплывающие мимо облака, закинув руки за голову.

— Дожил, — выдохнул он. — Своя земля в небесном городе! Больше не нужно побираться по знакомым и выискивать безопасное место для ночлега.

Место было небольшим — как раз размером с один большой спальник. Но Вадим не унывал: чем больше храмов, тем больше места! Храмами по первости их обеспечит Хиёри — она как раз заканчивала четвертый. Идеей она поделилась с братом, тот тоже загорелся. Архитектор хотел открыть собственное дело. Почему бы и не производство сувенирных домов?

Дела складывались на редкость удачно.

— Жалко, Хиёри отказалась быть пророком, — вздохнул Ято. — Всего лишь жрицей. Еще бы найти пророка… Так ведь поди найди человека, который видит духов! Да еще и в меня верит!

В голове Вадима ярко вспыхнул образ русоволосой девочки, молитвенно сложившей ладони у храма Тендзина: «Передай богу Ято мою благодарность…»

— Мутсуми! — выпалил он.

Ято удивленно оглянулся.

— Кто?

— Девочка, которая подсказала мне, как найти тебя. Мутсуми. Она говорила, что ты помог ей с одноклассниками. И что она видит духов после тяжелой болезни, потому и не забывает тебя.

Ято задумчиво закатил глаза, бормоча имя девочки.

— А! Вспомнил! — просиял бог и переспросил, словно не веря. — Серьезно? Она меня не забыла?

Вадим кивнул.

— Отлично! — подскочил Ято. — Осталось ее найти. Пошли скорее!

Энтузиазм его был заразителен. Быстро промчавшись до ворот небесного города, они появились в реальном мире в доме Хиёри.

Девочка корпела над очередным храмом и была сильно раздражена.

— Я больше не могу, — ныла она.

— Давай, ты сможешь, — успокаивающе поглаживала ее по плечу Томоне. — Осталось немного: крыша, дверцы и покрасить, а еще табличка и пару деталек. Я в тебя верю! Ты справишься.

Хиёри только мученически вздохнула, но послушно продолжила сборку храма, неодобрительно поглядывая на валяющегося на диване Юкине. Тот выглянул из-за комикса, пожал плечами и бросил:

— Хиёри, ты же знаешь, что если б мог — я тебе помогал бы. Но я мертвец, так что увы.

— Мне нужен помощник, я не успею к школьному фестивалю сделать даже два десятка храмов…

— Я как раз пришел сказать тебе, что нашел себе пророка, а тебе помощницу.

— Правда? — обрадовались все.

— Да, ее зовут Мутсуми, она хафу, полукровка, — пояснил Вадим. — Ей Ято помог однажды. И она его не забыла, потому что видит духов. Кстати, Хиёри, я говорил тебе пообщаться с ней. Ты забыла?

— Забыла, — опустила голову девочка.

— Я давал адрес. Надеюсь, ты сохранила ту салфетку, потому что я напрочь забыл его.

— Сейчас посмотрю, — оживилась девочка. — Я точно ее сохранила. Я ничего не выкидываю и даже веду специальный дневник, чтобы ничего про вас не забывать!

Салфетка лежала, бережно зажатая между страниц того самого дневника.

— Ну, хоть адрес сохранился, — проворчала Томоне. — Значит, Мутсуми. И, кстати, Хиёри, это совсем близко…

— Судя по всему, она учится в моей школе. Странно, я никогда ее не замечала.

— Она тихая, — улыбнулся Вадим.

— Пошли прямо сейчас, — подорвался Ято и вытащил из рук Юкине мангу.

— Эй! Я не дочитал!

— Потом, все потом! У нас намечается великое событие.

Мутсуми действительно жила недалеко. Буквально через пять минут они подошли к аккуратному домику и остановились.

— А девочка-то прошаренная, — протянул Ято и ткнул пальцем в в окна. — Ты гляди, защита от духов.

— И кто пойдет? — поинтересовалась Томоне.

— Ну, конечно, все, — решительно сказал Ято.

— Мне кажется, не стоит горячится, а то мы ее напугаем, — с сомнением произнес Вадим. — Пусть идет Юки, он самый маленький и безобидный.

— Чего?! Я ее даже не знаю. Сам иди!

— Пойду я! — не выдержала Хиёри и толкнула калитку, пробормотав напоследок. — Вы любого с ума сведете.

Но Мутсуми дома не оказалось.

— У нее занятия на скрипке, — ответила ее мама.

— На скрипке… — неверяще пробормотала Хиёри. — А когда она вернется?

— Думаю, через час.

— Спасибо, — слегка поклонилась Хиёри и вышла за ограду.

Вадим Мутсуми узнал сразу. Такой приметный цвет волос еще поискать надо. Она неспешно шла по улице, помахивая футляром с инструментом, и с кем-то говорила по телефону.

Увидев ее, Ято заулыбался и огладил на себе ветровку. Развязал шарф, потом передумал и снова завязал его, пригладил волосы — в общем, вел себя, как типичный старшеклассник перед первым свиданием, а не как бог.

На Мутсуми попытки Ято привести себя в порядок впечатления не произвел. Увидев его, она остановилась, пробормотала в трубку «Я перезвоню» и настороженно сказала:

— Я тебя не звала.

— Потрясающе! — восхитился бог. — Ты меня все-таки помнишь!

— Тебя забудешь, как же!

— Слушай, я понимаю, что произвел на тебя… своеобразное впечатление, — заюлил Ято.

— Это очень мягко сказано, — напряглась девушка.

— … но я думаю, что в конечном счете мое вмешательство оказалось для тебя полезным.

Мутсуми моргнула и неохотно кивнула, признавая его правоту — лицо ее смягчилось.

— А меня помнишь? — шагнул вперед Вадим, дружелюбно улыбаясь.

Мутсуми напряженно закусила губа и задумалась.

— Кажется, я видела тебя у какого-то храма… Да, ты, кажется, искал Ято. Доволен, что нашел?

Вадим кивнул.

— А что вы все здесь делаете? — Мутсуми обвела всех подозрительным взглядом.

Ято обаятельно улыбнулся и сделал просящее выражение лица. В сочетании с огромными кошачьими глазами смотрелось это убийственно.

— Я хочу, чтобы ты стала моим пророком!

— Что?! — озадаченно переспросила Мутсуми. И судя по выражению ее лица, идея ей не понравилась.

* * *

Пока Ято и шинки водили хороводы вокруг будущего пророка, Вадим был занят обустройством их нового места жительства. Из помойки была добыта палатка, починена и отправлена в Небесный город. В палатку отправились найденные еще в прошлом месяце спальники. Нашлось место даже для рюкзака и кофра. Смотрелось забавно: с одной стороны шикарный дворец Тендзина, с другой — не менее роскошный комплекс бога кузнечного дела, а посередине — палатка. Создавалось впечатление, что на Небеса случайно забрел турист.

Вадим как раз раздумывал над тем, как впихнуть в крохотное пространство еще что-нибудь полезное, когда за тонкой тканью раздалось вежливое покашливание:

— Есть кто-нибудь дома?

— Да?

Выглянув из палатки, Вадим испытал острое желание спрятаться обратно и застегнуть выход. Очень уж компания мордоворотов в официальных строгих костюмах-тройках смахивала на мафию. Особенно впечатлил молодой мужчина, стоящий впереди всех. Строгое лицо, которое, казалось, не улыбалось никогда, гладко зачесанные черные волосы, дорогущий костюм — сразу становилось ясно, что пожаловал сам босс.

— Бог Ято дома? — невозмутимо поинтересовался босс.

— Э-э… Нет. Только я.

Взгляд незнакомца сфокусировался на Вадиме, прошелся по потрепанной одежде и остановился на рыжих волосах.

— Я так понимаю, вы Сёмей, святое орудие Ято? — уточнил он. Повинуясь его жесту, кто-то из мордоворотов вытащил узкий черный чемодан.

— Да… — проблеял Вадим, начиная догадываться о личности посетителя. — А вы?..

— Эбису, — представился босс. — Бог торговли. У меня есть к вам предложение.

Вот этот мафиози с непрошибаемой мордой — тот самый отличный парень, который спустил вместе Ято все деньги на фарфоровых кошек?!

— Вы хотите, чтобы я перешел к вам?

Догадку Вадима подтвердил невозмутимый кивок.

— Конечно, это не в моих правилах — договариваться за спиной вашего работодателя, — уточнил Эбису. — Но у меня, к сожалению, много дел. Позвольте я озвучу вам основные пункты, а вы передадите Ято наш разговор.

Но прежде, чем бог открыл рот, Вадим взмахнул ладонью.

— Нет.

— Но вы даже не выслушали моё предложение, — чуть нахмурился Эбису.

— В этом нет необходимости, — твердо ответил Вадим. — Моим ответом будет «нет», даже если вы предложите мне воскрешение. Я не уйду от Ято.

Эбису внимательно посмотрел на сжатые губы, упрямо приподнятый подбородок и спросил:

— Позвольте узнать, почему? У меня вы получите и достойную зарплату, и лучшие условия для жизни. Я сумею позаботиться о вас лучше.

Эбису смотрел так, как будто пытался заглянуть в самую суть. Вадим понял, что от настолько въедливую личность не удовлетворит простой ответ.

— Мы можем поговорить наедине? — вздохнул он и покосился на мордоворотов.

Эбису оглянулся на них и кивком отослал подальше. Вадим вылез из палатки и уселся прямо на траву.

— Я бы предложил вам присесть, но…

Эбису молча, с тем же невозмутимым выражением на лице устроился напротив Вадима, прямо на траве, нимало не беспокоясь о дорогущих брюках.

— Я слушаю. Почему вы выбрали его?

— Видите ли, наша с ним история началась еще до моей смерти, — признался Вадим.

Это случилось примерно за год до его гибели. Вадим только-только приехал в Японию. За его плечами уже был лечебный курс, химиотерапия и разрешение на покупку сильнейших обезболивающих, он уже знал, что не доживет до следующей весны, и был полон какого-то лихого, яростного отчаяния. Веры ни в богов, ни в загробную жизнь в нем не было ни на грамм. Он твердо знал, что всё закончится, как только мозг перестанет работать, и его невероятно злило то, что он будет вынужден погибнуть в восемнадцать лет. И за оставшийся год он попытался испытать всё, что только может взять от жизни человек: путешествия по стране, подработка в кафе, курсы японского, ведение блога в Интернете, случайный секс с какой-то молодой нимфоманкой, которая встретилась на фестивале косплея… Выпивка, наркотики, ночные клубы. Он почти не появлялся дома. Несколько раз его, заблеванного и обдолбанного, откачивали врачи. Сестра плакала, а он только истерически хохотал, выкарабкиваясь из очередной хватки смерти.

— Хватит ныть. Я всё равно скоро умру, Ань, — говорил Вадим. — Какая разница, от чего? Шансов у меня все равно нет.

Сестра называла его идиотом и всё равно плакала.

Где-то там, в пустоте, однажды потерялся страх.

Ято встретился с ним совершенно случайно. Вадим никуда не звонил, никого не вызывал и не ждал никакой помощи. Он просто как-то раз зашел к соседу, чтобы вернуть ему его гитару, а Ято в это время собирал стенку.

— Матушка вот-вот приедет, — развел руками сосед. — Она меня убьет, если увидит, что я до сих пор ничего не сделал. А денег на мастера нет. Вот, только этот чудак согласился поработать. Всего за пять иен!

Вадим посмотрел на фронт работ, засучил рукава и присоединился к Ято. Тот молча принял помощь. Они как раз успели собрать стенку и повесить полку, когда очередной приступ головной боли свалил Вадима с ног.

Очнувшись, первым, что он увидел, были лазурные глаза со странным зрачком.

— Ты смертельно болен, — сказал Ято со странным выражением на лице. Вадим скользнул взглядом по его руке, в которой был зажат кинжал, и внезапно попросил:

— Добей. Пожалуйста. Не здесь, конечно, я не хочу проблем Мамору. Давай уйдем в подворотню? Я даже записку напишу. Пожалуйста, я не смогу сам.

Откуда-то он знал, что парень в спортивном костюме может это сделать.

Но Ято хмыкнул и спрятал кинжал.

— Я мог бы исполнить твоё желание. Но ведь ты, на самом деле, хочешь совсем не этого.

— Ты джинн? Можешь исполнить моё? — улыбнулся Вадим.

— Я бог, — спокойно сказал Ято. — И нет, не могу. К сожалению, я не умею исцелять.

Вадим хмыкнул. Он нисколько не поверил в его божественную природу.

— Я встретил бога, но он не сможет меня вылечить. Наверное, потому что я атеист.

— Это мне совсем не важно, — отмахнулся Ято и серьезно сказал. — Я слабый бог. Но кое-что мне вполне по силам. Твои головные боли. Они уйдут до осени. А там… Ты сильный, хочешь жить. Кто знает, может быть, ты сможешь выбрать.

— Я уже выбрал.

— Нет. Душа, ведомая в смерть отчаянием, лишена сил. Она не вернется в жизнь, не станет орудием — лишь темным духом. Считай, что я дал тебе второй шанс.

Конечно, Вадим тогда не поверил. И даже не сказал «спасибо». А вскоре — вообще забыл о встрече и вспомнил о Ято только после смерти.

— Болей не было до осени, как он и обещал. А потом… Я выбрал, — закончил Вадим.

Эбису помолчал и встал.

— Благодарю, Сёмей. Согласен. Моё предложение было неуместным. Приношу свои извинения.

«И в самом деле, отличный парень!» — подумал Вадим, провожая его взглядом.

А Мутсуми сдалась. В конце концов, Ято ее добил: он так расписывал преимущества жизни пророка, что девочка не смогла устоять. Да и какой медиум откажется от сил, способных изгонять надоедливых духов? Да еще и благословлять землю с водой? А взамен требовалось всего ничего: изрекать божественную волю и временами предоставлять свое тело для вселения — в общем, сущая ерунда.

С появлением Мутсуми подготовка к школьному фестивалю пошла семимильными шагами. Как выяснилось, девочка пользовалась определенным авторитетом в школе. А когда она стала пророком и начала двигать веру, то обрела еще и популярность — получалось у нее на диво убедительно (особенно, когда в нее вселялся сам Ято).

Храмы были созданы и заочно забронированы. Под диктовку Ято Мутсуми еще и наваяла мангу, которая должна была стать «библией» новой веры. В манге главным героем, естественно, был Ято с его кратенькой историей жизни. Ну, как кратенькой… Первые десять лет жизни уместились в двадцать страниц. Правда, впереди было еще шестьсот с лишним лет лет такого же сжатого изложения. Судя по тому, что там излагалось, Ято, недолго думая, описывал реальные истории из жизни пантеона и своей собственной. Манга обещала стать мега популярной: сюжет был крут, приключений хватало.

Оставалось самое сложное — сделать фотографию на плакат и листовки. Вадим рассуждал так: что любят люди? Ответ был банален — котиков-пушистиков, улыбки, вкусняшки и что-нибудь милое. Например, небритых бруталов с ободком с кроличьими ушками. На небритого брутала Ято, конечно, не тянул, но зато с остальным все было нормально: улыбка красивая (подумаешь, немного клыки выступают), котика они ему найдут, глаза голубые (ну и что, что взгляд слегка маньячный?) — короче, Вадим был уверен в успехе.

Плакат получился, что надо: Ято, в неизменном спортивном костюме, держал подмышкой придушенного котика с несчастными глазами. Бог судорожно улыбался, кот не менее судорожно пытался выкрутиться из крепкой хватки. «Каждый достоин второго шанса!» — гласила надпись на плакате. Ниже чуть мельче шло: «Даже если ты провалил экзамен, помни: ты всегда можешь остаться на второй год!»

Они были обречены на успех.

На школьный фестиваль они пришли все. По такому случаю Ято даже расщедрился и подогнал Томоне новую шаль. Сам бог оттеснил Хиёри от кассы и лично продавал каждому свою атрибутику. Домиков на всех не хватило: они разошлись, как горячие пирожки еще в первые полтора часа, зато еще остались плакаты, и люди оставляли заявки на домашние храмы бога второго шанса.

Вадим подозревал, что они делали это, чтобы была возможность хвастаться домашним личным храмом, а не потому что появился новый бог, но Ято сиял. И судя по усиливающемуся свечению над головой, сила прибывала.

Хиёри вместе с Мутсуми и Томоне стояли, раздавая листовки. Пророчица вдохновенно закатывала глаза и вещала о великом боге, который может все. Кто бы мог подумать, что в тихой замкнутой девочке скрывался такой актерский талант?

Вадим засмотрелся на девчонок и едва не пропустил очередного покупателя. Невысокий старшеклассник, ничем особо не примечательный, обаятельно улыбнулся и попросил:

— Мне, пожалуйста, мангу.

Получив в руки томик, он пролистнул страницы, удовлетворенно хмыкнул и отдал деньги.

— И я еще хочу заказать храм.

— Да, конечно, — Ято достал блокнот и спросил. — Заказ будет готов к концу месяца. Класс, телефон и имя?

— За ним придут. Мизучи понравится, что ты ее нарисовал. Я рад, что у тебя все хорошо, Ябоку.

Ято вздрогнул, вскинулся, но старшеклассник уже пропал, затерявшись в толпе вместе с мангой.

— Ты его знаешь? — удивленно спросил Вадим.

— Да, — медленно проговорил Ято, все еще выискивая взглядом парня. — Это был мой отец…

— Он хорошо сохранился, — вскинув брови, заметил Вадим. — А почему в манге он изображен взрослым мужчиной?

— Ну… Тогда он выглядел именно так.

— Боги!.. — раздраженно выдохнул Вадим, неодобрительно качая головой.

— Да нет, он не бог, — тихо сказал Ято. Встреча явно выбила его из колеи. — Он обычный человек.

— Как же так?! — изумился Вадим. — И почему я о нем раньше не слышал?

— Мы с ним расстались… не очень хорошо.

— И что? На вопрос-то ты не ответил — почему он тут? Ходит, так сказать, во плоти?

— Он просто перерождается, сохраняя свою личность, снова и снова. В общем-то, именно из-за него я все еще жив, — бормотал Ято, явно не понимая, что говорит.

И тут Вадима озарило.

— Слушай, Ято, — повернулся он к богу. — Так что получается, я угадал?

— Не понял, — признался Ято.

— Ну, с твоим предназначением! Если твой отец перерождается снова и снова, а ты появился из его желания, то получается, что он как раз хотел себе именно эти — бесконечные! — вторые шансы?

Ято замер, приоткрыв рот.

— Честно говоря, всегда думал, что я — бог бедствий… А это что-то меняет для тебя?

— Нет, — легко улыбнулся Вадим. — Для меня главное, что это ты, а бог удачи или катастроф — мне не важно.

— Ты просто святой! — Ято растроганно шмыгнул носом и утер слезинку. — Как мне повезло с тобой!

— Это точно!

Вадим глубоко вдохнул насыщенный запахами еды и свежего ветра воздух, посмотрел на высокое небо с белыми облачками, улыбнулся солнцу и подумал, что способен понять загадочного отца Ято: если уж выбирать, то лучше жить человеком.

Правда, ему точно грех жаловаться: он жив (пусть и не до конца), помнит прошлое, всегда рядом будут его бог и их друзья, а впереди — вечность, наполненная приключениями, потому что с богом второго шанса по-другому быть не может.

Примечания

1

Младший брат на кандзи (транскрипция — ото: то).

Content

Ирина Нельсон
НЕМНОГО О БОГАХ И ЖИЗНИ ПОСЛЕ СМЕРТИ

Пролог

Глава 1, в которой у героя появляется собственный бог и младший брат

Глава 2, в которой герой отправляется на первое дело

Глава 3, в которой случается раскол

Глава 4, в которой герои знакомятся с богиней шоппинга

Глава 5, в которой героев настигает прошлое

Глава 6, в которой приходит пора решительных действий

Глава 7, в которой проводится ритуал Очищения

Глава 8, в которой Ято стукает шестьсот пятьдесят

Глава 9, в которой боженька находит пророка и все становится хорошо

Примечания