Лесной экстрим В погоне за снежным человеком

Глава 1 Ведро для болвана

В одну прекрасную пятницу, когда Генка лежал на верстаке и размышлял, как бы поменять колесо у своего мотика, а Витька думал, как бы сделать кресло-качалку из старых лыжных палок, дверь гаража отворилась с внезапным скрипом.

– Гниете, медузы? – сказал Жмуркин и шагнул через порог.

Пластиковое ведерко с опилками, закрепленное над дверью, опрокинулось и наделось Жмуркину на голову. Витька и Генка засмеялись.

– Опять «жевку» проиграл, – пожаловался Генка.

– В смысле? – Жмуркин снял ведерко с головы и принялся отряхиваться.

– В смысле Витьке, – улыбнулся Генка. – Я ему говорю – могу поспорить, что до вечера к нам в гараж никто не сунется, а Витька говорит: нет, этот болван Жмуркин обязательно придет посмотреть, чем мы тут занимаемся. Витька выиграл…

– А ведро зачем приставили? – спросил Жмуркин.

– Так, – пожал плечами Витька. – Для смеху…

– И вправду смешно, – Жмуркин поставил ведерко на пол. – Два здоровенных лба сидят на каникулах и, как всегда, маются дурью… И еще говорят, что я болван… Летние каникулы, можно столько сделать, столько денег назарабатывать…

Жмуркин вышел на улицу и вернулся с большим белым мешком.

– Денег, говорю, можно назарабатывать, – повторил Жмуркин, пристраивая мешок в углу. – Хороших денег…

– Ты нас в свое кино не заманивай, – сказал Генка. – Мы с тобой в прошлый раз связались, и что? Весь день подметали пол в кинотеатре, а получили по стакану лимонада и по бутерброду! А на фиг нам твой лимонад? А на фиг нам твой бутерброд? Нам пятьсот рублей нужно, колесо на мотике поменять…

Генка кивнул в сторону своего железного коня.

– Все равно вы лодыри, – сказал Жмуркин. – Вам бы только в этом вашем сарае сидеть да штаны протирать!

– А что нам еще делать? – спросил Генка. – Предки наши смотались по путевке…

– В Крым, – уточнил Витька. – Решили дружить семьями…

– А нам с ними неохота ехать, – продолжил Генка. – Они там на пляже будут валяться, а ты хоть вешайся со скуки…

– Ага, так я вам и поверил! – ухмыльнулся Жмуркин. – Предки уехали, а вас оставили одних. Чтобы вы тут друг друга поубивали и полгорода взорвали!

– Ну, не одних, – вздохнул Генка. – Ко мне брат приехал двоюродный. Из Тюмени.

– А меня к Генке на две недели переселили, – добавил Витька. – Мой папахен сказал, что Генка за мной присмотрит…

Оба опять засмеялись.

– А тут этот брат приперся, – оборвал смех Генка. – И вся жизнь насмарку. Не успели мы, можно сказать, полной грудью вздохнуть…

– Он только что из армии, – сказал Витька. – В институт приехал поступать. В морской пехоте оттрубил.

Витька и Генка вздохнули.

– И насквозь испорчен строевой службой, – пожаловался Генка. – Завел дома армейские порядочки: то подъем, то отбой, то дежурство по кухне. Утром отжиматься заставляет, портянки [1] учит наматывать… А чуть что – так сразу щелбан прописывает! А пальчищи-то у него, как у Терминатора!

– Только тут, в гараже, от него и спасаемся. – Витька взял ведро и снова принялся наполнять его опилками.

– Так это вы для брата опилки припасли? – спросил Жмуркин.

Ребята промолчали.

– Это не для него ведро, – сказал Генка. – Это ведро для болвана. Каждый, на кого падает такое ведро, – болван. Вот как ты. На нормального человека ведра не падают…

Витька снова пристроил ведро над дверью.

– А чего у тебя в мешке-то? – спросил он Жмуркина.

– Потом покажу, – ответил Жмуркин.

– Это он старушку-мороженщицу кокнул, – объяснил Генка. – А выручку всю забрал. На Каннский фестиваль [2] рвануть собирается…

– Дураки вы. – Жмуркин повертел пальцем у виска. – И никогда не исправитесь. Болванометры просто…

Витька осторожно проверил ведро над дверью. Ведро держалось крепко.

– Собирались завтра на рыбалку рвануть, – сказал Генка, – да вот колесо на мотике погнули. Теперь обломилось… Придется с братцем все две недели дома торчать… От рассвета до отбоя…

– Скажите мне спасибо! – Жмуркин принял благородную позу. – Скажите мне спасибо, суслики ненадобные! У меня для вас предложение, от которого вы не сможете отказаться!

– Опять? – в один голос спросили Витька и Генка.

– Снова. – Жмуркин вытащил из рукава смятую областную газету.

– Дай я угадаю с одного раза, – лениво сказал Генка. – Конкурс «Дурак дурака», да? И ты предлагаешь нам с Витькой поучаствовать…

– Вы такие тупые, что наверняка в этом конкурсе проиграете, – ответил Жмуркин. – Даже пробовать нечего. У меня другое предложение, серьезное. – Жмуркин развернул газету и стал читать: – «Небывалый случай произошел с жителем села Чемоданово, механизатором М., в прошлую субботу. Отправившись в лес за вениками, в двух километрах от колхозного овощехранилища он наткнулся на необычное существо. По рассказу М. в существе было более чем два с половиной метра роста, оно было покрыто шерстью и больше всего походило на огромную обезьяну. Увидев М., существо издало угрожающий рык и скрылось в кустах. М. поспешил вернуться домой. Сам он считает, что встретился в лесу со снежным человеком. Следует отметить, что это первый подобный случай в нашей области, раньше снежные люди к нам не заглядывали. Наша газета уже направила на место происшествия журналистскую группу и обязуется информировать читателя о развитии этой истории».

– Да он, наверное, какого-нибудь бродягу встретил, – сказал Генка. – И принял его за снежного человека.

– А может, и вовсе показалось, – покачал головой Витька.

– Дурачье дремучее, – сказал Жмуркин. – Это же сенсация! Снежный человек в нашей области! Представьте только – на место происшествия приезжает съемочная группа с центрального телевидения, обследует весь лес и… ничего не обнаруживает. А тут появляемся мы и снимаем снежного человека на кинокамеру! Слава…

– А если никакого снежного человека нет? – оборвал мечтания Жмуркина Генка. – А что, если на самом деле этот механизатор грибами отравился и снежный человек ему попросту приснился?

– Все в наших руках. – Жмуркин загадочно подмигнул и подошел к принесенному мешку. – Жмуркин растянул лямку, стягивающую горловину, и сказал: – А теперь момент истины!

Жмуркин запустил в мешок руки и извлек два длинных коричневых костюма.

– Медведи, что ли? – предположил Витька.

Жмуркин встряхнул костюмы, они расправились, и выяснилось, что это не медведи, а Чип и Дейл.

– Отличные костюмы! – Жмуркин примерил Чипа к себе. – У нас в кинотеатре с Недели детского кино остались…

– Ни за что! – сразу же сказали Витька и Генка.

– Погодите пока отказываться! – Жмуркин разложил Чипа и Дейла. – Вы еще ничего не знаете…

– Мы все уже знаем. – Генка приподнялся на верстаке. – Ты хочешь, чтобы мы нарядились в эту фигню и изобразили счастливое семейство снежных людей. Фиг тебе!

– Но почему? – заволновался Жмуркин. – Вас ведь никто не узнает! Побегаете немного по кустам, порычите, палками помашете… Никто и не увидит, что это вы…

– Не поедем, – сказал Генка.

– Почему?

– Обманывать нехорошо.

– Первая же экспертиза распознает, что это подделка! – сказал Витька. – Они на компьютере посмотрят, и все ясно станет…

– Отнюдь, – возразил Жмуркин. – Я-то в кино кое-что понимаю. Моей кинокамере уже двадцать лет! Я ее на базаре купил. А пленка на пять лет просрочена. Так что там будут видны только силуэты и всякая муть! Это придаст достоверности. Мы продадим съемку на телевидение. А еще лучше какой-нибудь иностранной телекомпании…

Жмуркин взял костюм Дейла и сунул его Генке, а костюм Чипа всучил Витьке.

– Не поедем. – Витька зевнул. – Если узнают – засмеют. На всю жизнь позор…

– Это точно, – согласился Генка. – Ты, значит, с кинокамерой весь в белом, а мы с Витькой, как придурки, по кустам в мышиных костюмах скачем – труба! Не согласны.

Генка бросил костюм на пол. Витька тоже.

– Во бараны-то… – развел руками Жмуркин. – От своего счастья отказываются…

– Нам счастья не надо – работу давай! – весело сказал Генка.

Жмуркин стал обиженно сворачивать костюмы.

– Ты, Жмуркин, сам себя сними, – советовал Генка. – Надень эту шкуру, к камере привяжи веревочку. Потом за эту веревочку дергай и начинай по кустам скакать. Роскошно получится. Кучу денег заработаешь…

– Эй, доходяги, вы тут? – Дверь сарая содрогнулась от мощного рывка.

Генка свалился с верстака и стукнулся лбом об пол. Витька охнул. Жмуркин перестал сворачивать плюшевых бурундуков.

– Кто это? – осторожно спросил он.

– Герасим!!! – прошептал Генка.

– Какой еще Герасим? – не понял Жмуркин.

– Брат!!! – прошептал Витька.

Дверь снова дернулась. Жмуркин присел.

– Открывайте по-хорошему, – посоветовал с улицы Герасим. – А то дверь сломаю. А потом заставлю вас кросс бежать. Пять километров с полной выкладкой…

Генка попробовал спрятаться под верстак, но не влез. Витька пятился в глубь сарая.

– Считаю до двух, – предупредил Герасим. – Быстренько открывайте…

– Открыто, – робко сказал Витька. – Ты, Герасим, не дергай, ты толкай…

Дверь стала открываться.

– Ведро, – уже даже не прошептал, а прошелестел Жмуркин.

Генка и Витька мгновенно повернулись к двери, и лица их исказились от ужаса.

Дверь открывалась медленно, ведро с опилками так же медленно опрокидывалось. Герасим, обряженный в тельняшку, шорты и армейские башмаки, вдвигался в сарай.

– Нет! – сказал Генка.

– Да, брат! – сказал Герасим. – Да, да и еще раз да!

Ведро аккуратно водрузилось на голову морского пехотинца. Опилки потекли по плечам.

– Ведро для болвана, – сказал Жмуркин шепотом.

– Сейчас я вам покажу болвана! – рыкнул Герасим, сбросив ведро, и принялся засучивать рукава.

Глава 2 Знакомство со снежным человеком

– Если кому-нибудь расскажешь – убью, – сказал Генка и показал Жмуркину кулак.

– Могила, – сказал Жмуркин. – Гробница фараона.

– Как в дурацком сне, – сказал Витька. – Мне часто такие снятся.

– А мне вообще сны не снятся, – улыбнулся Жмуркин. – У меня совесть чистая, я крепко сплю.

Они стояли посреди старого – каждое дерево в три обхвата – соснового бора. Тропинка, послушно струившаяся от деревни Чемоданово, внезапно оборвалась и растворилась во мхе, будто и не было ее никогда. Впереди было обширное пространство чистого мачтового сосняка [3] , а метрах в двухстах сосняк разбавлялся густым подлеском и сочными ореховыми кустами.

– Красота! – восхитился Жмуркин. – А воздух какой!

– Воздух… – Генка подтянул костюм и затянул на поясе ремень. – Смотри у меня тут… Если бы не братец-морпех, мы бы в лес и не сунулись…

Генка потер нащелбаненный лоб и посмотрел на Витьку. Витька тоже потер лоб. Жмуркин лоб не потер, он приложил к своей шишке холодную рукоятку кинокамеры и поморщился.

– У вашего Герасима и впрямь пальцы железные, – сказал он. – Но теперь он вам не страшен. Куда он там пошел?

– К сослуживцам в гости. – Генка водрузил на голову плюшевую бурундучью морду. – Они в нашем городе живут.

– Ну, значит, до завтра точно не вернется! А до завтра мы все успеем. Мы даже до сегодня все успеем, до темноты. В город вернемся на последнем автобусе. И все будет тип-топ – получим деньги, купите себе новое колесо – и на неделю на Волгу!

– Посмотрим, – буркнул Генка.

– Поглядим, – сказал Витька.

– План такой, – Жмуркин перекинул кинокамеру на плечо, – вы идете вон в те кусты и ждете, пока не начнет темнеть. А я сижу здесь. Потом я подаю сигнал, и вы медленно появляетесь. Медленно. Друг с другом не переговариваться, на меня не смотреть. Сделайте вид, будто что-то ищете. Уяснили?

– Не тупиковые, – презрительно сказал Витька и направился к кустам орешника, разросшимся на краю небольшого овражка.

– Только ты смотри, Жмуркин, не затягивай всю эту бодягу, – попросил Генка. – А то к вечеру холодно станет.

Жмуркин кивнул.

Ребята быстро дошли до кустов, пробрались через них и спустились в овраг, по которому протекал ручеек. Генка попробовал попить, но у него ничего не получилось – голова Дейла была слишком тяжелая и чуть не утянула Генку в воду, Витька с трудом поймал его за ремень.

– Черт! – громко ругнулся Генка и пнул кусты.

Из кустов тут же поднялась небольшая тучка комаров и заинтересованно закружилась над гигантскими плюшевыми бурундуками.

– Выглядим как идиоты, – буркнул Генка. – Сидим в овраге в лесу и изображаем из себя снежных человеков. А теперь еще и комары…

– Это потому что вода близко, – сказал Витька. – Комары в воде разводятся…

– Может, наверх тогда поднимемся?

– А вдруг охотники пойдут? – предположил Витька. – Примут нас за медведей да и шлепнут?

– Ты прав, – согласился Генка. – Лучше потерпеть. У меня семечки есть.

Ребята уселись на склоне оврага и стали грызть семечки. Грызть через неудобные маски было трудно, но других развлечений все равно не было. Витька предложил было запускать наперегонки кораблики, но Генка сказал, что это развлечение для детей. Постепенно темнело и холодало, ребята прижимались ближе друг к другу.

– Лес такой густой, – сказал Витька. – От деревни отошли всего-то ничего, а уже как в чаще. А если плутанемся?

– Расслабься, Виктор, – успокоил Генка. – Мы же сюда по тропинке пришли. По тропинке и назад уйдем. А если и заблудимся, то ничего. Ты ведь в деревне три года жил?

– В деревне жил, в лесу не жил. Только за грибами в лес ходил…

– Не колотись, – сказал Генка. – Мы не заблудимся. Только Жмуркин чего-то тянет…

– И вправду…

Витька прислушался. В лесу было тихо. Это была не обычная, глухая тишина, а тишина лесная – когда ветерок шумит, потрескивают веточки, вечерние птицы потихоньку переговариваются перед сном. В этой тишине не было места для Жмуркина с его кинокамерой и надеждами разбогатеть и прославиться.

– Тебе не кажется, что Жмуркин уже должен был нас позвать? – спросил Витька.

– Да его просто снежный человек утащил, – сказал Генка.

Витька покачал головой, встал, повернулся в сторону Жмуркина и стал слушать.

– Ну, чего? – спросил через минуту Генка.

– Да вроде тишина, – ответил Витька.

– Может, он над нами приколоться решил?

Вдруг с той стороны, где остался Жмуркин, послышался длинный дребезжащий крик. Витька поскользнулся и сел по пояс в ручей.

– Что это? – спросил он.

Крик был какой-то неопределенный. Разобрать, кто именно кричит, человек или животное, было сложно.

– Не знаю, – Генка подал Витьке руку и рывком вытащил его из воды. – Надо посмотреть…

– Я промок весь, – пожаловался Витька. – Вода холоднющая…

Крик повторился. На этот раз он был дольше и протяжнее. Генка быстро полез вверх по склону оврага, Витька за ним.

– Опять что-то случилось… – бормотал Витька. – Опять черт-те что…

Они быстро пролезли через орешник и выбрались на открытое пространство. И сразу же увидели Жмуркина. Жмуркин находился метрах в пятидесяти от них. Он стоял на четвереньках и прижимал к груди кинокамеру.

– Чего это с ним? – спросил Витька.

– Не знаю… – пожал плечами Генка. – Свихнулся, может… Эй, Жмуркин! Ты чего там делаешь?

Жмуркин покачал головой.

– Точно свихнулся, – сказал Генка. – Вот что значит жажда славы. Надо подойти посмотреть. Оказать первую помощь. При звездной болезни очень удар по морде помогает…

Ребята двинулись к Жмуркину. Жмуркин продолжал сидеть на корточках в обнимку с камерой.

– Жмуркин! – спросил Генка, когда они подошли поближе. – Ты чего?

– Тише! – прошептал Жмуркин.

– Что тише?! – громко сказал Генка. – Нас там комары заедают, а ты тут прохлаждаешься… Чего орал-то?

– Тише ты! – Жмуркин огляделся. – Он здесь!

– Кто здесь? – Генка тоже огляделся.

– Он! Снежный человек! – свистящим шепотом объявил Жмуркин.

– Я сам – снежный человек… – заговорил Генка.

Но тут со стороны тропинки, ведущей в Чемоданово, послышалось негромкое рычание.

– Что это? – ошарашенно спросил Витька.

– Не знаю… – Генка попытался сунуть руку в карман, где у него всегда хранился его верный нож, но карман оказался скрыт костюмом Дейла.

– Это снежный человек, – снова сказал Жмуркин. – Я его видел. Он вон из-за того дерева выглядывал, а потом рычал. А потом на меня двинулся. Ну, я и заорал во всю дурь. Он вроде бы испугался…

Генка стащил с себя голову Дейла и попытался что-то увидеть в указанном направлении, но в сумерках угадывались лишь силуэты деревьев.

– Что делать будем? – спросил Витька.

Жмуркин шмыгнул носом.

– Главное – не бежать, – тихо сказал Генка. – Если побежим, у него сработает хватательный инстинкт. Тогда точно хана… Постоим лучше тихо здесь, авось он и уйдет…

Со стороны тропинки снова послышалось рычание.

– Не уходит. – Витька снял голову Чипа и опустил ее на мох.

– Я боюсь, – прошептал Жмуркин.

– Радуйся, дурила, – злорадно сказал Генка. – Ты же сам его искал. Вот теперь и снимай. Премию какую-нибудь получишь…

– За что боролись, на то и напоролись… – выдал Витька.

– Давай снимай! – повторил Генка. – Настоящие режиссеры всегда в гуще жизни.

Генка стал пробовать достать свой нож через ворот.

Жмуркин медленно приложил видоискатель камеры к левому глазу. И сразу же отдернул.

– Он там! – Жмуркин кивнул в сторону раздвоенной сосны. – Мохнатый! Тоже на карачках стоит.

– Это вас объединяет, – сказал Генка и сощурился в указанном направлении. – Сосну вижу, – для лучшего видения Генка растянул глаза пальцами, – пришельца… тьфу ты, этого, снежного человека не вижу… Черт! Вить, ты видишь?

Витька видел. От раздвоенной сосны отделилась какая-то низкая тень и не спеша двинулась к ним.

– К нам идет! – скачущим голосом сказал Жмуркин. – Сюда!

– Да уж… – только и смог сказать Витька.

Тень приближалась.

– Главное, не бежать! – уже во весь голос сказал Генка. – Не бежать!

Он лихорадочно доставал из кармана нож. Витька подумал, что если Генка даже и успеет достать свой швейцарский нож, то особой пользы от этого ножа не будет. Снежному человеку этот нож на один зуб.

Витька сунул руку за спину, где у него было кое-что припасено на случай опасности.

Тень недовольно заворчала.

– Значит, так, слушайте меня… – начал было Генка.

– А-а-а! – Жмуркин выпрямился, развернулся и бросился бежать по направлению к оврагу.

– Стой! – крикнул Генка. – Стой, придурок!

Но Жмуркин не собирался стоять – он уже во всю прыть мчался к кустам.

Тень заворчала громче и перешла на быстрый шаг.

– Блин! – не выдержал Витька.

Чувство паники внезапно захватило его, и он рванул за Жмуркиным.

– Идиоты! – крикнул им Генка. – Он же вас догонит!

Но оставаться наедине со снежным человеком ему не хотелось, и он, выждав секунду, бросился бежать за товарищами.

Глава 3 Хмурое утро

Витька проснулся.

Солнце поднялось над верхушками елей и нагло светило прямо в правый глаз. Пришлось его открыть, потереть кулаком и закрыть обратно. Потом проделать подобную процедуру с глазом левым. И лишь затем он открыл оба глаза вместе.

Открывшееся зрелище мгновенно вышибло из Витькиной головы все остатки сна. Витька обнаружил свои ноги болтающимися в воздухе, обнаружил побелевшую руку, тоже болтающуюся в воздухе, а еще обнаружил под правой щекой кусок застывшей смолы.

Витька лежал на толстом сосновом суку на высоте нескольких метров от земли.

Он собрался с силами и сел, прислонившись спиной к стволу. Огляделся.

На соседнем суку примерно в такой же позе висел Генка. Чуть ниже спал Жмуркин. Жмуркин устроился лучше всех – он не лежал, а сидел в развилке сосны, обхватив ствол обеими руками.

– Вот тебе и снежный человек, – сказал сам себе Витька и стал припоминать события вчерашнего вечера.

От снежного человека они удирали долго, часа четыре. Бежали по лесу, пару раз перепрыгивали через ручьи, а один раз даже перебрели через небольшую речушку. Снежный человек не отставал. Трещал позади ветками, пыхтел, порыкивал, загоняя ребят все дальше в лесную чащу. Но сам не показывался. То ли опасался, то ли имел какие-то другие планы.

Пробираться через ночной лес было тяжело. То и дело ребята запинались за торчащие из земли корни, натыкались на ветки и проваливались в ямы и какие-то норы. В конце концов они выбились из сил и решили залезть на дерево.

Остановились возле высокой, с тремя развилками сосны.

– Подойдет, – сказал Генка. – Ветки низко и развилка есть. Развилка – это главное. Залезаем.

– А он это… – спросил запыхавшийся Жмуркин, – по деревьям лазить не умеет?

– Умеет, – ответил Генка. – Но по земле он еще лучше умеет. Так что вперед. Вернее, вверх.

Генка подпрыгнул, подтянулся, забрался на ветку и полез дальше. Витька подсадил Жмуркина, а затем подтянулся сам.

Жмуркин хотел было забраться до самого верха, но Генка сказал, что чем выше они заберутся, тем больнее будет падать. Поэтому они расположились не очень высоко. Все трое так устали, что почти сразу же заснули.

Но спать на дереве оказалось на редкость неудобно. Во-первых, всю ночь Витька боялся свалиться и, чтобы этого не произошло, крепко обнимал толстый сук. Во-вторых, смола с этого самого сука перемазала всю Витькину одежду и запуталась даже в волосах. А в-третьих, от неудобной позы затекла спина, и, проснувшись, Витька едва-едва смог распрямиться. С хрустом.

– Я вижу, граф, вы уже проснулись, – сказал сбоку Генка. – Это хорошо. Нам надо срочно выработать план выхода из этой неприятной ситуации.

– Какой уж тут план, – Жмуркин тоже проснулся и стал осторожно сползать вниз. – К деревне надо возвращаться… К Чемоданову…

– Тут у нас маленькое затруднение, – Генка пролез по суку ближе к его концу, сел на него верхом, схватился за тонкие ветки и повис на них.

Ветка согнулась, и Генка опустился чуть не до самой земли. Он почти уже коснулся ногами мха, как ветка сломалась и Генка шлепнулся на землю.

– Баран, – сказал Жмуркин. – Сломаешь ногу – как мы тебя потащим?

– Это точно, Ген, – согласился Витька. – Ты бы поосторожнее, что ли…

Генка не ответил. Витька добрался до нижней ветки, но прыгать не стал, обнял покрепче ствол и сполз по нему вниз. Жмуркин спустился последним. Он слезал медленно, потому что обуви на ногах у него почему-то не было.

– Жмуркин, а где твои ботинки? – спросил Витька.

– Ботинки? – Жмуркин посмотрел на свои ноги. – Ботинки… Я их вечером снял, чтобы ноги отдохнули, и поставил рядом на ветку. А утром их там уже не было. Наверное, ночью упали.

И Жмуркин принялся искать ботинки, обходя вокруг дерева. Генка и Витька внимательно наблюдали.

Через минуту Жмуркин сказал:

– Нету.

– Отлично! – Генка постучал себя по голове. – Ты уронил ботинки, а снежный человек их подобрал и утащил.

– Я не могу босиком…

– А придется, – сказал безжалостный Генка. – Ничего, закалишь пятки.

Жмуркин попробовал пройти босиком и сразу же свалился в мох.

– Больно… – сказал Жмуркин.

– Погоди-ка, – вмешался Витька. – Сейчас мы что-нибудь придумаем… Ген, дай-ка свой ножик…

Генка кинул Витьке ножик. Витька стащил с себя костюм бурундука, осмотрел его со всех сторон и вырезал со спины большой квадрат плюшевой материи.

– Да ты у нас просто модельер, – усмехнулся Генка.

Витька разрезал получившийся квадрат на две равные части.

– Наматывай портянки, – Витька кинул Жмуркину тряпки.

– Я не умею, – Жмуркин развел руками с тряпками.

– Герасим бы тебя в два щелбана научил, – сказал Генка. – Смотри и делай, как я, салага.

Генка стащил ботинок и продемонстрировал Жмуркину, как правильно наматываются портянки. Жмуркин неловко повторил. Витька осмотрел работу и остался доволен.

– Пойдет, – сказал он. – Теперь сделаем так.

Витька отрезал со своего костюма рукава и кинул их Жмуркину.

– Натягивай рукава на портянки.

Жмуркин послушно натянул отрезанные рукава поверх портянок. Встал, попрыгал.

– Нормально, кажется, – сказал он. – И не жмет. Всегда так буду ходить.

– А вообще обувь можно из бересты сделать. – Витька сложил ножик. – Если ничего другого нет, береста – лучший материал. Сдираешь березовую кору и загибаешь вокруг ноги навроде лаптей, привязываешь… Но здесь берез совсем нет…

– Еще успеешь сделать, – Генка все-таки стащил свой костюм до пояса и обвязался рукавами. – Теперь о главном надо поговорить. Как нам отсюда выбираться…

– А что выбираться, – повеселевший Жмуркин продолжал подпрыгивать. – Надо двигать назад, к этому Чемоданову…

– Дурак ты, Жмуркин, – ласково сказал Генка. – Скажи мне теперь, где оно, это твое Чемоданово?

– Чемоданово-то? – Жмуркин огляделся.

Лес был одинаковым со всех сторон. Деревья и мох.

– Мне кажется… – Жмуркин продолжал оглядываться. – Мне кажется, это там…

Жмуркин указал пальцем на лес перед собой.

– А почему не там? – Генка ткнул пальцем в противоположную сторону. Затем махнул рукой вправо. – А почему не вон там?

– Не знаю… – Жмуркин пожал плечами.

– Вот и я не знаю. Поэтому предлагаю самое правильное – сидеть и ждать.

– Ждать? – удивился Витька.

– Рассуждайте логически. – Генка принялся строгать ножом палочку. – Мы перлись по лесу часа четыре. Средняя скорость – километров пять в час. Значит, максимальное расстояние, на которое мы могли удалиться от деревни, – двадцать километров. Нас будут искать в радиусе двадцати километров от этого чертова Чемоданова. Следовательно, нам лучше всего сидеть на месте и не дергаться. Нас найдут. Через день нас начнут искать. Дня через три-четыре найдут. Нам надо только выбрать место посвободнее, поляну или что-то вроде. И выложить там знак из камней или костер. А если мы пойдем куда-нибудь – так только сильнее заблудимся…

– Никто не будет нас искать, – тихо сказал Жмуркин.

– Чего? – не расслышал Генка.

– Нас не будут искать, – повторил Жмуркин. – Мать сегодня работала в ночную смену, и я ей не сказал, куда пойду.

– Блин! – Генка пнул по сосне ногой. – Так я и знал! Ты хоть понимаешь, как мы влипли?

– Понимаю, – прошептал Жмуркин.

– Нет, Жмуркин, ты не понимаешь! – ругался Генка. – Ты не понимаешь! Ты не понимаешь!

– Погоди, Ген… – попытался его успокоить Витька.

– А чего годить? Нас не будут искать, значит, нам придется выходить самим. А мы даже не знаем, в какую сторону! Робинзоны, блин! – Генка злобно воткнул в сосну свой ножик и заорал: – Бли-и-нн!

Генкин вопль погас между деревьями, а через мгновение откуда-то из глубины раздался высокий протяжный вой.

– Не хочу быть Робинзоном… – прошептал Генка.

Глава 4 Витька-лапотник

– Что же мы будем делать? – спросил Жмуркин.

Они сидели на небольшой полянке и ели землянику. Земляники на полянке наросло много, однако вся она была мелкая и незрелая. Но ребята ничего не ели со вчерашнего дня, и земляника оказалась как раз кстати. Генка отправил в рот очередную горсть ягод и сказал:

– Наша ситуация сложная, но не безнадежная. Изложу все наглядно.

Он расчистил небольшое пространство на земле и стал рисовать прутиком схему.

– Вот эти линии – железные дороги. Вот эта точка – наш город. Полоса – Волга. Таким образом, куда бы мы ни пошли, рано или поздно мы уткнемся либо в реку, либо в железную дорогу. Заблудиться невозможно. Проблема заключается в другом. До Волги, а она на западе, ближе всего – около двухсот километров. Но в этом направлении болота, так что туда нам идти нельзя. Остаются север и юг. В этих направлениях железные дороги и, возможно, поселения.

– А сколько километров? – спросил Витька.

– Около трехсот. На востоке тоже железная дорога, но до нее еще больше.

– Далеко… – вздохнул Витька.

– Чемоданово находится в ста двадцати километрах от города. Мы еще километрах в двадцати от него. Сказать, где точно, нельзя… Мы даже не знаем, где юг, а где север.

– А как же там всякий мох на деревьях с северной стороны? – спросил Жмуркин. – Все эти премудрости…

– Мох на деревьях растет с той стороны, с какой тень, – ответил Генка. – Это даже по телевизору говорили.

– В полдень солнце, кажется, на юге, – сказал Витька.

– У нас часов нет, это во-первых, – Генка посмотрел на небо. – А во-вторых, сегодня облачно и солнца не видно. Я вчера днем прогноз слушал – еще пару дней будет облачно и сухо.

– Как же мы тогда определим направление? – Жмуркин посмотрел на Генку с надеждой.

– Не знаю, – ответил тот. – Если бы у нас была иголка, то направление было бы легко определить. Кладешь иголку на сухой листик и на воду опускаешь. Иголка поворачивается по полюсам [4] , один конец на север, другой на юг, это еще в школе рассказывают. Но иголки у нас нет. Поэтому придется идти наугад. Хотя…

Генка посмотрел в небо, потом в землю.

– Все реки у нас текут на запад, к Волге, – сказал он. – Но речки извилисты – точное направление опять же не определить. Так что попремся наугад. Будем надеяться, что наткнемся на какую-нибудь дорогу или на деревню. Но сначала проведем осмотр вещей – что у кого есть полезного. Кстати, Жмуркин, где твои очки?

Жмуркин потрогал пальцем переносицу.

– Потерял, кажется. Не помню даже когда. То ли вчера, то ли ночью сегодня… Зато камера на месте!

Жмуркин погладил висящую на груди кинокамеру.

– Так. – Генка посмотрел на камеру опытным техническим взглядом. – Камера – это хорошо. Сколько метров пленки?

Жмуркин не ответил, только перевесил камеру с живота на спину.

– Больше ничего нет? – спросил Генка.

– В рюкзаке все было, – ответил Жмуркин. – Но рюкзак я вчера там, на поляне, бросил. Вот только котелок прихватил. Не знаю даже как…

– Котелок – это хорошо. – Генка осмотрел котелок. – Только лучше бы топор.

– Топорик у меня есть. – Витька сунул руку куда-то за спину и вытащил чехол с небольшим блестящим топориком. – Прихватил на всякий случай.

Генка тут же отобрал у Витьки инструмент. Взвесил в руке и проверил остроту лезвия.

– Пойдет. – Генка заткнул топорик себе за пояс. – Топорик – это уже кое-что. Еще что есть?

– Нет, – ответил Витька.

– Отлично. – Генка привесил котелок к поясу рядом с топором. – У нас есть: туристический топорик, подержанная кинокамера и мой швейцарский ножик. Котелок еще.

– Твой ножик целую мастерскую заменит, – сказал Витька. – У тебя же там все – и пила, и ножницы, и отвертка…

– Это точно. – Генка любовно погладил свой ножик. – Сколько я на него копил, во скольком себе отказывал…

– Генка, мы эту историю уже тысячу раз слушали, – сказал Витька. – Может, не будешь повторяться?

– Ладно, ладно, – опомнился Генка. – Только в лесу ни пила, ни отвертка не пригодятся. Тут только нож пригодится. Да и то… Ладно, пора двигать.

– Может, еще земляники поедим? – спросил Жмуркин.

– Не увлекайся, – посоветовал Генка, – а то живот заболит. Надо попробовать сегодня шалаш поставить, надоело на дереве спать. А до этого надо пройти километров двадцать… В путь, медузы двустворчатые!

Генка резко вскочил с земли. Витька и Жмуркин тоже поднялись. Генка посмотрел налево, потом направо.

– Если все равно куда идти, то пойдем туда. – И Генка первым пошагал в конец земляничной полянки.

Лес был вполне проходимый, деревья росли далеко друг от друга, совсем как в хорошем парке.

– По лесу надо ходить громко, – говорил Генка. – Чтобы медведи, волки там всякие успевали от тебя убежать. Звери летом на людей не нападают…

– А снежный человек нападает? – спросил Жмуркин.

– Только когда очень голоден. – Генка щелкнул зубами. – Как медведь…

– Медведь – очень хитрый зверь, – сказал Витька. – Самый опасный. Особенно если человеческой крови попробовал. Тогда он начинает на людей охотиться. Идет экспедиция по лесу, а медведь выроет подо мхом на тропинке яму, туда залезет и ждет. По нему двадцать человек пройдет – и никто даже не подумает, что тут под ногами медведь. А когда последний человек будет проходить – так только лапа из-под мха выскочит, и все – утащил. Так что нельзя ни в коем случае идти последним…

– А я и не последний. – Жмуркин сразу же с опаской посмотрел под ноги, но ничего, кроме желтой прошлогодней травы, под его ногами не обнаружилось.

– Все так говорят… – равнодушно сказал Витька.

Жмуркин наклонился и подобрал с земли тяжелую палку.

– Такие штуки медведя только раздражают. – Витька кивнул на палку. – Против медведя нужна рогатина. Ее упирают одним концом в землю, а другой конец втыкают в медвежье брюхо…

– Кстати, о брюхе. – Генка постучал себя по животу. – Надо чего-нибудь поесть. А то и дуба дать можно…

– Если встретим реку – рыбу можно будет поймать… – предложил Витька. – Попробовать…

– Витька рыбу ногами умеет ловить, – перебил друга Генка, повернувшись к Жмуркину. – Пальцами ног.

– Это если только пляж есть и пескари водятся, – уточнил Витька. – А если пляжа нет, можно верши [5] сплести…

– Чего сплести? – не понял Жмуркин. – Это вроде лаптей, что ли? Ты, Витька, у нас что, лапотник?

– Верши, – повторил Витька. – В деревне такие делают, чтобы рыбу ловить. А сплетешь их ты, Жмуркин.

– Почему это я?! – возмутился Жмуркин.

– Потому что ты у нас специалист по плетению всякой фигни, – объяснил Витька. – Только бы до реки дойти…

– Тут речек полно, – сказал Генка. – Если на карту смотреть – вся как будто в трещинах. Скоро мы наткнемся на речку, могу поспорить.

Но на речку ребята наткнулись лишь к вечеру. Весь день они шли по совершенно одинаковому сосновому бору, лишь два раза останавливаясь на привал. Один раз у Жмуркина развязались его самодельные ботинки, а во второй раз Витька обнаружил, что натер большую мозоль на левой ноге – пришлось искать подорожник [6] . Несколько раз они слышали позади себя подозрительный хруст – снежный человек явно шел по их следам, но при свете дня показываться опасался.

Речка была небольшая, совсем как Генка и говорил. Даже не речка, а скорее ручей. Прозрачный, с холодной водой и песчаным дном.

– Что делать будем? – Генка лег на живот и стал пить. – Шалаш строить или рыбу ловить?

– Есть хочется, – сказал Жмуркин. – Сильно…

– Если будем ловить рыбу, шалаш построить не успеем. – Витька просто опустил в ручей голову.

– А может, успеем? – Спать на дереве Жмуркину не хотелось.

– Я, как верши плетут, не знаю точно, я их только видел… – Витька по-собачьи отряхнулся. – Так что времени на их изготовление много уйдет… А рыба, если и будет, так только к завтрашнему утру…

– Есть и вправду охота. – Генка сломил веточку и отмахивался ею от комаров. – Да и кровопийцев полно – на земле не уснешь. Раньше чем через день мы к комарам не привыкнем…

– Значит, ловим рыбу, – поставил точку Витька. – Тогда идем вдоль берега и ищем иву, она воду любит. Ивовые ветки гибкие – из них можно все что угодно сплести. Лапти, корзины всякие…

– Как скажешь, великий лапотник. – Генка достал из-за пояса и расчехлил топорик. – Мой томагавк [7] быстр!

Иву нашли на первом же повороте ручья. Витька велел Жмуркину и Генке спуститься к воде и нарезать побольше тонких и длинных веток.

– Верши – навроде корзины, плести их легко, – сказал сам себе Витька, хотя ни одной корзины в жизни не сплел.

Он взял прут и связал его в небольшое, размером с грейпфрут, кольцо. Взял еще прут, подлиннее, и оплел им кольцо. Получилась довольно крепкая баранка.

– Это будет вход, – сказал сам себе Витька.

Он вытащил из охапки еще прут и соединил его в другое кольцо, размером с большой арбуз.

– Сюда у нас будет заплывать рыба. – Витька работал и говорил сам с собой. – Теперь сделаем так…

Витька соединил большое кольцо с маленьким множеством тонких прутьев. Вышло что-то вроде баскетбольной корзины, с одной стороны широкая горловина, с другой – горловина узкая.

– Рыбы любят забираться во всякие щели, – бормотал Витька. – Сюда они тоже будут забираться…

Витька выбрал из кучи прутьев несколько самых длинных и стал привязывать по окружности широкого кольца горловины. Он привязывал прутья вплотную друг к другу и, когда обвязал так все кольцо, стянул концы прутьев куском содранной с ивы коры.

– Готово вроде… – сказал Витька и полюбовался своей работой.

Больше всего верша напоминала карнавальную шапку волшебника – длинный кособокий конус с верхушкой.

Подошедший Жмуркин зааплодировал. Витька резко обернулся.

– Браво. – Жмуркин уронил ивовые ветки на землю. – Витька, ты превзошел самого себя! Мне кажется, этой штукой мы наловим самых жирных пиявок в этом ручье!

– Дремучая ты личность, Жмуркин. – Витька проверял свое изделие на прочность. – Пиявки в проточной воде не водятся. А водятся язи, лещи. И щуки тоже бывают…

– Нормально, – одобрил Витькину работу Генка. – Сколько таких надо?

– Чем больше – тем лучше. Больше сделаем – больше будет возможностей рыбу поймать.

– Тогда за дело. Показывай, как тут и что.

Витька стал показывать, как плести верши. Генка почти сразу же все понял и принялся помогать. Жмуркин, конечно же, к делу плетения оказался совершенно негодным – прутья в его руках не сгибались, а ломались, узлы не завязывались, кора резала пальцы, так что Витька не вытерпел и отстранил Жмуркина от плетения.

К вечеру Витька и Генка успели соорудить восемь вершей. Витька проверил работу и остался доволен.

– Теперь надо ставить. – Витька кивнул на ручей. – Давай, Жмуркин, бери верши и тащи их вон туда, к коряге.

Жмуркин взял пять вершей, две взял Генка, одну Витька. Возле торчащей из воды коряги Витька остановился.

– Сюда ставить будем. – Он снял ботинки и штаны и полез с вершей в воду.

Витька долго выбирал место, ощупывая руками дно, затем утопил под корягой самодельную снасть. Проверил, все ли в порядке, и направился дальше вдоль речки.

– Верши надо ставить у берега, – рассказывал он, притапливая в воде очередную снасть. – Рыба ночью ищет, где спрятаться, а прячется она обычно под корягами всякими. Так что завтра будем с рыбой.

Верши расставили по всей речке – на протяжении полукилометра. Как и говорил Витька – в омутках, под корягами, под растущими возле воды деревьями, рядом с валунами. Когда была утоплена последняя, от солнца остался только краешек над острой кромкой леса.

– Задолбался я сегодня. – Генка опустился на кочку. – С непривычки столько пройти – сдохнуть можно… Надо выбрать дерево…

– Может, все-таки на земельке? – простонал Жмуркин. – Нарвем травки, постелем листиков?

– Ага. – Генка повертел топориком. – Ляжешь спать на земельке, проснешься, а голова в тумбочке! Вон та сосна нам как раз подойдет. Кто последний – тот лопух!

Жмуркин первым рванул к сосне, но взобрался, конечно, последним.

Ночь прошла на удивление спокойно. Витька уснул почти сразу. И почти сразу проснулся.

– Какого черта… – сказал он.

– Протри глазоньки, – крикнул снизу Жмуркин. – Есть охота, пойдем твои корзины проверять.

Витька посмотрел вниз.

Генка пытался делать зарядку: лениво приседал и разводил руки в стороны. Жмуркин пританцовывал от нетерпения и голода, и, едва Витька ступил на землю, Жмуркин сразу же потащил его к речке. Витька был как сонная муха и проснулся окончательно, лишь войдя в воду. В этом месте верша стояла возле большой кочки. Витька пошарил по дну и вытащил снасть на берег. Жмуркин сразу же жадно запустил в горловину руку. Через секунду на лице Жмуркина нарисовалось разочарование.

– Пусто, – сказал он. – Ничего…

– А ты что, Змея Горыныча там хотел встретить? – усмехнулся Генка.

– Надо дальше проверять. – Витька вытряхнул из верши тину и нескольких черных улиток.

– Ну-ну. – Жмуркин с сомнением посмотрел на улиток.

Во второй верше тоже, кроме улиток, ничего не обнаружилось.

– Это как-то не похоже на рыбу, – заметил Жмуркин.

Витька промолчал.

В третьей и четвертой верше не было даже улиток.

– Хороший признак, – хихикал Генка. – В следующем снаряде будут жуки-плавунцы.

Но жуков-плавунцов они не поймали. Пятая верша оказалась забита упитанными головастиками, в шестой не было ничего.

– Хорошо хоть ужей каких-нибудь не поймали, – продолжал издеваться Жмуркин. – Я ужей без хрена не уважаю.

– Не сезон сейчас для рыбы, – объяснял Витька. – Июль, жарко, водоросли размножаются. Вода цветет – рыба не клюет…

– Плохому рыбаку всегда водоросли мешают, – не унимался Жмуркин.

Генка согласно кивал головой.

– А может, атмосферное давление шалит. – Витька разглядывал пустую вершу. – Генка же говорил, что погода должна поменяться…

Ни шестой, ни седьмой верши обнаружить не удалось. Витька даже нырял, стараясь найти снасти. Безрезультатно.

– Водяные утащили, – злобно заметил Жмуркин.

Витька не ответил и стал пробираться к последней верше.

– У тебя, Витька, просто неудачливая рука, это же всем широко известно. – Жмуркин принялся раздеваться. – Ты рыбу распугиваешь, рыба тебя не любит. А меня любит. Последнюю корзину я достану.

– Ты же воды боишься, – напомнил Генка.

– Да тут всего по колено, – Жмуркин полез в ручей, – рискну уж… Под корягой?

Витька кивнул.

Жмуркин нетерпеливо погрузил в ручей руки и стал искать по дну. Витька уныло за ним наблюдал. Генка точил о камень свой швейцарский нож.

– А!!! – заорал вдруг Жмуркин. – Меня что-то схватило за руку!

– Неужели золотая рыбка? – спросил Генка.

Жмуркин дернул руку. Верша не отпускала.

– Кусает! – завизжал Жмуркин и дернул сильнее.

Верша соскочила и упала в воду. На руке у Жмуркина висело длинное пятнистое существо, похожее на толстую змею. Существо вцепилось Жмуркину в руку и пыталось отжевать ему пальцы.

– Анаконда [8] ! – верещал Жмуркин. – На меня напала анаконда!

Генка не выдержал и засмеялся. Витька тоже засмеялся.

– Чего вы ржете! – истерично кричал Жмуркин. – Помогите мне!

Но Витька и Генка не собирались помогать Жмуркину, они валялись на траве и тряслись от хохота.

– Да отстань ты наконец! – Жмуркин не выдержал и стукнул рукой с вцепившейся в него тварью по земле.

Существо хрустнуло и выпустило руку Жмуркина.

Витька застонал и схватился за живот.

– Анаконда в России… – Жмуркин внимательно рассматривал свой трофей. – Это же сенсация! Надо ее сохранить как-нибудь… Мы совершили научное открытие. Анаконда…

– Это не анаконда, Жмуркин, – сквозь смех сказал Витька.

– А что же тогда?

– Это налим.

И Витька с Генкой снова захихикали.

– Налим… – Жмуркин разочарованно потыкал рыбину пальцем. – Если это налим, то значит… значит, его можно есть!

– Это точно. – Генка подобрал рыбину с травы. – Можно. Только почистить надо.

– Я и так уже пострадал, – сразу же сказал Жмуркин.

– Я сам почищу. – Витька отобрал у Генки налима. – Тут свои тонкости… Нож только, Ген, дай…

Жмуркин стал зализывать ранки от рыбьих зубов, Витька принялся чистить налима, а Генка улегся на травку и стал бездельничать.

С налимом Витька провозился долго. Недавно Витька видел передачу про японские рестораны и теперь хотел приготовить налима по старинному японскому рецепту. Он выпотрошил рыбину, отрезал голову, отделил мясо от костей и срезал кожу. Получившиеся куски Витька разрезал на маленькие части и аккуратно разложил на листьях лопуха.

– Готово! – Витька сделал приглашающий жест. – Питательное японское блюдо, угощайтесь!

– Сырым, что ли, есть будем? – Генка задумчиво потрогал пальцем кусочки рыбы.

Жмуркин, наоборот, жадно схватил свою порцию, запихал в рот и принялся жевать. Генка, глядя на него, тоже цапнул рыбы, но почти сразу же ее выплюнул и прополоскал рот водой из котелка. Жмуркин же продолжал жевать. Постепенно на его лице проступало выражение задумчивого отвращения.

– Теплый еще, – сказал Генка. – Еще недавно в реке резвился…

Жмуркин не выдержал и тоже выплюнул рыбу.

– Ну и зря. – Витька принялся уплетать налима. – Очень питательно.

На самом деле ему не очень понравился сырой налим. Даже больше – налим показался ему весьма омерзительным по вкусу, но уронить себя в глазах друзей Витька не мог. Поэтому, скрепя сердце, Витька съел всю оставшуюся рыбу, запил водой и зажевал хвоинкой.

– Хорошо. – Витька выковырнул ногтем из зубов налимью косточку.

– Ну что же. – Генка поднялся с травы. – Пообедали, пора и в путь.

– Время стучит нам в темя, – добавил Жмуркин.

– Я сейчас, – кивнул Витька.

Он стоял над последней вершей и думал. Вдруг в животе у него громко заурчало. Витька плюнул и пнул вершу ногой. Она скатилась к ручью, булькнула и затонула.

– Вот вам и японская еда, – сказал Витька и побежал догонять друзей.

Глава 5 Рай в шалаше

Лес выглядел очень странно. Половина деревьев была повалена, а другая половина росла как ни в чем не бывало. Пробираться через такой валежник было тяжело, но Генка сказал, что другой дороги нет. Надо придерживаться выбранного направления, а значит – идти через бурелом.

– Прошлогодний ураган. Но это еще ничего, – утешил Генка, – в Бразилии мы бы вообще среди лиан дорогу прорубали…

– Хорошо, что мы не в Бразилии, – вздохнул Витька.

– Нам повезло, что у нас есть топор. – Генка опять разглядывал топорик с разных сторон. – Ну, пусть не совсем настоящий, а всего лишь туристическая разновидность. Но все равно. С помощью топора в лесу можно делать все что угодно. Вечером построим шалаш и будем ночевать нормально, как люди.

– Пожрать бы что-нибудь лучше раздобыл, – сказал Жмуркин. – Из топора только в сказке суп делают…

– Тут я вам не помощник. – Генка заткнул топорик за пояс. – Это вон Витька в деревне жил, он должен знать, что в лесу можно есть.

– Середина лета, – сказал Витька. – У грибов еще роста нет, а ягод здесь много не бывает. Места не те. Так что есть нечего. Сырую рыбу вы не захотели…

– Мы не японцы, – сказал Генка. – Сегодня утром я в этом окончательно убедился.

– А я бы, пожалуй, сейчас уже не отказался и от сырой рыбки, – мечтательно сказал Жмуркин. – Если японцы едят, то мы чем хуже?

– Сырую речную рыбу есть опасно, – возразил Генка. – В ней могут водиться бычьи цепни. А вы знаете, что такое бычьи цепни [9] ? Это огромные черви, они живут внутри организма и только ждут своего часа. Так что я спас вас от мучительной смерти.

– Зря все-таки рыбу выкинули. – Жмуркин проглотил слюну.

– Ты, вместо того чтобы причитать, лучше бы огонь раздобыл, – сказал Витька.

– Огонь мы добудем, – заверил Жмуркин. – Это я беру на себя.

– Смотрите-ка! – хмыкнул Генка. – Жмуркин что-то берет на себя!

Жмуркин не ответил, а только ускорил шаг. Так что Витьке и Генке даже пришлось подстраиваться под него. В таком темпе они шагали почти час, а потом наткнулись на небольшую, в несколько метров шириной, речушку.

– Опять речка, – вздохнул Витька.

– Я же говорил, что их тут полно. – Генка зевнул. – Их тут до фига. Речки, ручьи, болота…

Эта речка была не похожа на предыдущую. Она была извилистой, с крутыми обрывистыми берегами и, судя по всему, глубокой. Дна, во всяком случае, не было видно.

Витька подтащил к берегу старую сухую сосну и закинул ее в реку. Трехметровое дерево полностью погрузилось в воду.

– Я плавать не умею, – сразу же сказал предусмотрительный Жмуркин.

– Жмуркин, – ехидно сказал Витька, – ты совершенно зря волнуешься. Ты не утонешь.

– Это почему? – насторожился Жмуркин.

– Потому что мы построим мост, – вывернулся Генка и стал осматриваться в поисках подходящего дерева.

Подходящее дерево нашлось скоро – высокое, стоявшее на травянистом косогоре. Жмуркин посмотрел на него с сомнением и сказал:

– Надо идти вдоль реки. На истории всегда говорили, что поселения образуются на берегах рек. Если мы пойдем вдоль реки, то, может быть, выйдем к какой-нибудь деревне.

– Ты посмотри, вода какая, – указал пальцем Генка.

– Какая?

– Торфяная. Эта речка вытекает из одного болота и, скорее всего, в другое болото впадает. Так что поселений на берегу ждать бессмысленно. Видимо, мы к западу уклонились.

И Генка направился прямиком к выбранному дереву, на ходу вытаскивая топорик.

Топорик несколько не соответствовал толщине его ствола. Топорик был маленький, а ствол толстым.

– Ты год будешь его рубить, – сразу же сказал Жмуркин. – Я называю это мартышкин труд.

– Нас тут, кажется, трое. – Генка поплевал на руки. – Втроем срубим быстрее. К тому же…

Генка раскинул руки и обнял ими ствол. Пальцы сомкнулись.

– Видишь, – Генка пошевелил пальцами, – если пальцы сходятся, то, значит, рубить имеет смысл. Так что не колотись, Жмуркин, все будет мумитрольно…

Генка размахнулся и ударил топориком по дереву.

– Главное тут – чтобы потом вся эта радость тебе на башку не грохнулась, – говорил Генка, вгоняя в кору тонкое лезвие. – Дерево, правда, обычно падает на самого последнего рубщика…

– Пожалуй, я тоже немного разомнусь, – сказал Жмуркин. – А то что-то плечи затекли…

Генка улыбался.

– Только ты, Жмуркин, смотри, как надо правильно рубить, – подсказывал Витька. – Вот так – не поперек древесных волокон, а как бы наискосок. Врубаешься снизу, затем врубаешься сверху. И так вокруг всего дерева.

– Лучше было бы обход поискать, – ворчал Жмуркин.

– Обход… можно… до… вечера… искать… – Генка продолжал врубаться в древесину. – И не найти… А дерево, да к тому же сухое… для рубки самое… подходящее…

Генка продолжал ловко орудовать топориком. Витька искал вокруг шесты, чтобы повалить дерево в нужную сторону, Жмуркин следил за Генкиными движениями и уворачивался от отскакивающих белых щепок. Генке удалось врубиться в ствол сантиметров на пятнадцать, правда, не с одной стороны, а по окружности. Казалось, что дерево обгрыз огромный трудолюбивый бобер.

– Все, – Генка вытер со лба пот. – Теперь ты давай.

Генка протянул топор Жмуркину. Жмуркин принял инструмент, примерил к руке.

– Как рубить-то? – спросил он у Генки.

– Душевно. – Генка развалился на мху. – Душевно руби, Жмуркин, душевно. И не забывай, что снежные люди боятся воды почти так же, как ты. А если мы на тот берег переберемся, между нами будет река.

Жмуркин крякнул и ударил топориком по стволу. Щепка отскочила и шлепнула Жмуркина в лоб. Жмуркин ойкнул.

– Бывает, – философски заметил Генка. – А могло и глаз выбить. Такое каждый день случается – какому-нибудь балдаресу щепкой глаз вышибает…

И Генка засмеялся.

– Дурак, а уколов не делаешь, – пожал плечами Жмуркин и снова ударил по дереву.

В этот раз у него получилось лучше. Постепенно Жмуркин приноровился и стал орудовать топором увереннее, почти так же, как Генка.

Подошел Витька с двумя длинными палками.

– Я вижу, ты, Жмуркин, стал настоящим дровосеком, – сказал он. – У тебя, наверное, призвание…

Жмуркин не ответил. Он продолжал работать. И до первой сорванной мозоли успел основательно истоньчить дерево.

– А теперь последний штрих. – Витька отобрал топорик у Жмуркина. – Последний штрих всегда наносится мастером. А вы возьмите палки, что я принес, и толкайте дерево в сторону реки. И запомните – стоять рядом не стоит – щепкой башку может оторвать.

Витька перехватил топорик и попробовал ногтем лезвие. Генка и Жмуркин уперлись палками в ствол. Витька зашел к дереву со стороны реки и стал вырубать оставшуюся древесину. Дерево вздрагивало при каждом ударе, сверху на Витьку сыпалась кора, сучья и мелкие ветки. Витька упрямо углублялся в древесину.

Когда толщина сердцевины сравнялась с толщиной руки, дерево хрустнуло и просело.

– Толкайте, медузы! – крикнул Витька.

Жмуркин и Генка налегли на палки. Дерево хрустнуло еще раз и стало клониться к реке. Витька схватил третью палку и стал помогать товарищам. Дерево наклонилось сильнее. И вдруг раздался треск необыкновенной громкости и пронзительности, будто внутри ствола сломался какой-то главный, крепящий дерево к земле стержень.

– Отскакиваем! – крикнул Витька и отпрыгнул в сторону.

Жмуркин и Генка отпрыгнули вслед за ним. Дерево дрогнуло, совсем как живое, сломалось и обрушилось в реку. Вода взорвалась под тяжестью веток, брызги поднялись в воздух так высоко, как если бы в реку бросили гранату. Несмотря на пасмурный день, над водой даже поднялась быстротечная радуга.

– Классно! – крикнул Жмуркин. – Вот это бы снять!

Витька довольно улыбнулся.

– Настоящий мужчина должен взорвать школу, спалить дом и срубить дерево, – сказал он. – Добро пожаловать в наш клуб.

– Удачно упало, – кивнул на дерево Генка. – Было бы чуть-чуть покороче – и не достало бы до того берега. Снайперски срубили.

Витька вскочил на дерево, попрыгал. Оно лежало плотно, почти не шевелилось. Витька подмигнул друзьям и стал переходить через реку. Сучьев на стволе было мало, и Витька легко переправился на другой берег. Как по мосту. Он ни разу не покачнулся и не потерял равновесия.

Вторым пошел Жмуркин. Жмуркин вспрыгнул на ствол, прошел по нему метра два и сразу же вернулся обратно.

– Высотобоязнь – признак одаренных натур, – изрек Жмуркин и сел на дерево верхом.

Жмуркин перебирался долго – верхом ползти было не очень удобно. Зато надежно.

– Командир всегда последний. – Генка заткнул топорик за пояс, залез на ствол и, посвистывая, пошагал над рекой.

Он дошел до середины дерева, как вдруг из лесной чащи раздался тоскливый протяжный рев. Генка вздрогнул и закачался.

– Держись! – крикнул Витька. – Руки в стороны!

Жмуркин присел от страха и чего-то зашептал.

Генка балансировал над водой. Казалось, что он танцует какой-то странный дерганый танец, смысл которого заключается в беспорядочных резких движениях рук и ног.

Вой повторился.

Генка устал балансировать, оттолкнулся от ствола и красиво нырнул в воду. Вынырнул у самого берега, ухватился за корень, подтянулся до края обрыва. Витька и Жмуркин протянули ему руки и вытащили наверх.

Генка быстро огляделся, подхватил с земли толстую корягу.

– Мосты за собой надо сжигать, – сказал Генка.

Он подсунул под ствол корягу, навалился на нее всем весом и столкнул дерево с обрыва. Вода булькнула, течение поволокло верхушку дерева, камень сорвался с противоположного берега, и бывший мост медленно поплыл вниз по течению.

Ребята быстро уходили в лес, молча и сосредоточенно, стараясь ступать по мягкому синеватому мху и то и дело оглядываясь. С противоположного берега продолжали обиженно выть. Жмуркин все время оглядывался, и, чтобы он не задерживал продвижение маленького отряда, Генка велел ему считать шаги. Когда Жмуркин насчитал пятнадцать тысяч, Генка велел тормозить.

– Довольно. – Генка остановился. – Пора шалаш делать. Если идти дальше, то не успеем до темноты. Опять на дерево лезть придется…

– Как шалаш-то строить? – Жмуркин привалился к ближайшей сосне. – Я никогда не строил…

– Легко! – Генка выхватил топор. – Шалаш на быструю руку строить легко. Я видел, как это делается.

– Ну-ну. – Витька привалился к сосне рядом со Жмуркиным. – Посмотрим.

– Для строительства шалаша необходимо… – Генка огляделся. – Вон та деревягина, похожая на рогатину, необходима.

Генка подошел к молодой елке, раздваивающейся в двух метрах от земли, размахнулся и почти под корень свалил ее с одного удара. Обрубил двойную верхушку и заострил конец.

– Это надо воткнуть в землю против вот этого дерева, – Генка сунул елку Жмуркину и указал пальцем на дерево непонятного происхождения – то ли можжевельник, то ли лиственницу.

Жмуркин с Витькой легко воткнули рогатину в мягкую почву и подперли ее с трех сторон рогатками поменьше. Генка тем временем вырубил из березки длинную жердь и подобрал с земли еще несколько жердей покороче. Один конец длинной жерди Генка укрепил в развилке рогатины, другой пристроил в дупле «можжевелолиственницы». Короткие жерди Генка пристроил к длинной поперечине с обеих сторон – получился похожий на палатку треугольный домик.

– Теперь надо уложить на поперечины лапник – и готово, – сказал Генка. – Давайте ломать ветки.

Наломать еловых веток и уложить их на жерди труда не составило. К тому же ребятам после активного дня на воздухе очень хотелось спать – поэтому они спешили и строительство закончили быстро.

– Ну вот, на все про все полчаса ушло, – довольно сказал Генка и сильно пнул получившееся сооружение.

Шалаш выстоял.

– Вокруг окопать бы еще надо. – Витька осматривал шалаш с разных сторон. – На всякий случай…

– Некогда. – Генка забрался внутрь. – Спать хочется. Да и дождя сегодня не будет – лягушки не квакали.

– Змеи могут заползти… – Витька зевнул и тоже забрался внутрь.

– Змеи? – спросил снаружи Жмуркин.

– Анаконды, – ответил Витька. – Анаконды и боа-констрикторы. Они залезут к тебе на грудь, Жмуркин, всю ночь будут смотреть тебе в глаза, а потом устроят констрикцию…

– Я серьезно ведь. – Жмуркин бродил вокруг шалаша, проверяя, не выглядывают ли изо мха эти самые боа-констрикторы [10] .

Но людоедских змей видно не было, Жмуркин помучился-помучился и тоже залез под хвою.

– Не бойся, Жмуркин, – уже сквозь сон сказал Витька. – Змеи тебе не страшны.

– Почему это? – спросил Жмуркин.

– Змея змею не кусает, – пояснил Витька и громко захрапел.

– Сам дурак, – сказал Жмуркин, но Витька его уже не слышал.

Жмуркин поворочался.

– Ген, – прошептал он. – Ген, а снежный человек к нам не залезет?

Генка не ответил.

Жмуркин подумал, что, наверное, снежный человек должен опасаться человеческого жилья, и успокоился. Но затем все-таки протянул руку, нащупал Генку, вытащил у него из-за пояса топорик и засунул под сосновые ветки рядом с собой. После этого Жмуркин уснул, и ему, как всегда, ничего не приснилось.

А Витьке вот приснился сон. В этом сне Витька сам почему-то был снежным человеком и водился в глухом лесу. Но покоя ему в этом лесу не давали то охотники, то рыбаки, то туристы, то журналисты, то ловцы снежных людей и летающих тарелок. И вот однажды он пошел погулять, и его поймал отряд скаутов [11] из города. Сначала они его для порядка поколотили, а потом заставили собирать цветной металл в пользу голодающих детей Эфиопии. И он целый день бродил по городской помойке и собирал старые аккумуляторы. Аккумуляторы были очень тяжелые…

Витька проснулся от странного звука. Совсем рядом от него кто-то громко и часто дышал. Витька сел.

– Ген, – позвал он. – Это ты дышишь?

– Нет, – ответил Генка. – Не я.

– Жмуркин?

– Это не я, – дрожащим голосом ответил Жмуркин. – Это за стеной.

– Черт! – Генка тоже сел. – Это он.

– К-кто он?! – спросил Жмуркин, уже заикаясь.

– Кто-кто, Жак Ив Кусто, – передразнил Генка. – Ясно же, кто!

Генка принялся шарить руками вокруг, выискивая топор.

– А что ему надо? – спросил Жмуркин.

– Перекусить хочет… – ответил Генка. – Жмуркин, топор ты стянул?

– Ага, – прошептал Жмуркин.

– Смотри, держи его. А теперь не шевелитесь.

Витька стал не шевелиться. Хотя это давалось ему нелегко. Дышали с ним рядом, и чувствовалось, что дышит крупное существо. Витька даже понюхал воздух, но через хвою шалашных стенок ему не удалось ничего разобрать. Вдруг у Витьки возникла идея – просунуть руку через переплетение веток и пощупать это существо. Потом можно будет всем рассказывать, что он трогал настоящего снежного человека. Витька уже потянул к стене руку…

Дыхание переместилось вперед.

– Куда это он пошел? – спросил Жмуркин.

– К выходу, – неуверенно ответил Генка. – Вернее, ко входу. Топор где?

Жмуркин завозился, разыскивая топор.

– Давай топор сюда, – прошипел Генка. – Скорее!

– Не могу, – ответил Жмуркин. – Он под корнем застрял…

Возле входа в шалаш треснула ветка.

– Уходим через стенки, – продолжал командовать Генка. – Темно-то как… Жмуркин, ты найдешь, наконец, топор?!

Шалаш вздрогнул, и внутрь стало просовываться что-то большое и, как показалось Витьке, лохматое.

– Тикаем!!! – заорал сбоку Генка и рванул через стенку.

– И-и-и! – завизжал Жмуркин и полез вслед за ним.

Витька перекатился к другой стенке, раздвинул хвою и выполз наружу.

Снаружи было лишь немного светлей, чем внутри. Генка и Жмуркин нервно ждали его у сухой березы, Жмуркин сжимал в руке топорик.

– Скорее давай! – прошептал Генка. – Я там свой костюм оставил – он сейчас догадается и наружу вылезет.

Из шалаша и на самом деле слышалась возня и какое-то урчание. Шалаш трясся.

– Бежим. – Генка развернулся.

И вдруг стало тихо. Существо в шалаше перестало урчать и стало нюхать воздух, Витька слышал, как оно вбирает его в себя и с легким свистом выпускает.

– Получи! – не выдержал Жмуркин.

Генка хотел было перехватить его за руку, но не успел – Жмуркин размахнулся и запустил топориком в шалаш.

Из шалаша послышался визг, а затем сразу же злобный рык.

– Попал! – на лице Жмуркина нарисовался ужас, и он первым бросился бежать.

Генка и Витька за ним.

В этот раз они тоже бежали долго. Хотя, судя по звукам, снежный человек их не преследовал.

Глава 6 Оружие каменного века

– Надо вооружаться, – сказал Генка. – Этот снежный человек уже ничего не боится. Вооружаться, вооружаться и еще раз вооружаться!

– Вооружись своими соплями. Тоже мне, Чингисхан нашелся… – сказал Жмуркин. – Вам вообще не кажется, что мы тут по кругу ходим? Опять река, опять похожа на те, что мы уже видели. Мы тут уже были, что ли? Мне надоели эти реки…

Жмуркин опустил ноги в воду и теперь блаженствовал, закрыв глаза. Витька ноги не опускал – мозоль за ночь воспалилась, кожа облезла, и вода больно щипала ранку. Генке было просто лень расшнуровывать ботинки.

– Ты, Жмуркин, не выступай, – сказал Витька. – Ты нас сюда затащил, а теперь выступаешь!

– Вовсе я и не выступаю, – буркнул Жмуркин.

– Хватит ругаться. – Генка поднялся с травы. – Мы бредем уже который день, а никакого признака жилья человека. Заблудились. И этот, снежный, от нас не отстанет. Сегодняшняя ночь – лучшее тому доказательство. Пока он не решается напасть, но скоро мы ослабнем от голода, и тогда… Тогда будет уже поздно. Если мы будем не готовы…

Генка покачал головой.

Жмуркин испуганно посмотрел в лес. Витька тоже посмотрел. Где-то там, между высоченными, до неба, соснами, прятался их враг. Безжалостный и беспощадный йети [12] , кровожадное существо, каким-то фантастическим образом оказавшееся в обычном российском лесу.

– Чем же мы будем вооружаться? – спросил Жмуркин.

– Можно вырезать пики и обжечь их верхушки на костре, – предложил Витька.

– Не пойдет, – сразу же отмел эту идею Генка. – Я однажды пробовал так. Копье получилось очень тупое, даже в землю толком не втыкалось. Да и огня пока нет. Хотя солнце все-таки появилось, как я и говорил.

Генка сощурился и посмотрел на небо.

– Поэтому надо делать копья с каменным наконечником, – сказал Генка.

– Рехнулся. – Жмуркин вытащил из воды ноги. – Наш Генка совсем рехнулся. Где ты тут видишь подходящий камень?

Генка задумался, почесал голову и сказал:

– Надо идти вверх по течению.

– А почему не вниз? – ехидно спросил Жмуркин. – Почему не поперек течения?

– Я же вам говорил уже. Вспомни карту нашей области. Все реки текут на запад. А на западе местность равнинная…

– Так и на юге местность равнинная! – воскликнул Жмуркин. – Она тут везде равнинная…

Генка улыбнулся.

– Ты так говоришь, потому что ты только на одну карту в атласе смотришь. А я на все. И я прекрасно помню, что на востоке нашей области есть обширные месторождения… нет, не месторождения, залежи… ну, короче, места, где на поверхность выходит кремень [13] .

– Что? – не расслышал Витька.

– Кремень. Это такой камень. Он почти везде есть, особенно по берегам рек. Древние люди из него оружие делали. Наконечники копий и стрел, топоры и даже ножи. Эти ножи были такими острыми, что ими даже бриться можно было!

– А ты откуда все это знаешь? – удивился Жмуркин.

– Книжки надо читать, – надменно сказал Генка. – Шучу. Книги у нас Витька читает. А про кремневое оружие я знаю от одного парня, он к нам в мотосекцию ходил. А раньше он археологом собирался стать, у него даже амулет из настоящего мамонтового зуба был. Однажды мы пошли купаться на залив, арбуз купили. А порезать нечем было – я свой ножик забыл. Так этот парень взял кусок кремня, взял другой камень – щелк-щелк – и сделал лезвие. Мы удивились, а он нам рассказал, что древние люди эти кремневые ножи даже не носили с собой. Прибили, к примеру, оленя, а шкуру надо снять. Они идут к ближайшей реке или ручью, находят кремень – бах – и ножик готов. Кремень раньше был, что сейчас нефть, – полезное ископаемое… Так что нам надо идти вверх по течению и искать кремень. Если не найдем – будем снова ночевать на дереве.

– Нет уж! Не хочу на дереве! – Жмуркин вскочил на ноги. – Пойдем искать твой дурацкий кремень.

– Пойдем! – Витька проложил мозоль подорожником и тоже встал. – Уничтожим снежных гадов!

И они отправились вверх по реке.

Однако пробираться вдоль реки оказалось нелегко. Берега густо поросли шиповником, его иглы цеплялись за одежду и царапали до крови кожу. Шиповник еще цвел и распространял вокруг себя сладковатый аромат. Цветки, казалось, просто сочатся сахарным сиропом. Голодный Жмуркин набрал целую горсть алых лепестков, попробовал их жевать и сразу же выплюнул.

– Горькие, – сказал он.

– Вся жизнь такая, – философски заметил Витька. – И горькая, и короткая.

– Горькая и короткая – это лучше, чем горькая и длинная, – сказал Генка.

– Это с какой стороны смотреть… – Витька тоже попробовал пожевать цветки шиповника и тоже выплюнул.

Вдруг Генка остановился.

– Чего опять? – испуганно спросил Жмуркин.

– Вы слышите? – Генка поднял кверху палец.

– Что? – насторожился Жмуркин. – Опять снежный человек?

– Шум, дурило! – сказал Генка. – Ты что, шума не слышишь?

Ребята прислушались и в самом деле услышали глухой шум.

– Это река шумит, – сказал Генка. – А почему река шумит? Потому что течет по камням. Идем скорее!

Генка рванул через шиповник, Жмуркин и Витька за ним. Через минуту они вышли к воде.

Река и в самом деле сужалась. Сразу после поворота с обоих берегов ее сжимали сточенные течением выступы невысоких серых скал. Выступы были невысокие и поросшие мхом. Вода шумела, отчего создавалось впечатление, что речка горная.

– Ну, и где тут твой кремень? – спросил Жмуркин.

Генка не ответил. Он забрался на скалу и осмотрелся.

– Тут за выступами пляж, – сказал он. – Обходите камень справа, а я искупаюсь.

Генка подошел к самому краю, взмахнул руками и как был, в одежде и ботинках, прыгнул в воду.

– Круто! – крикнул Витька. – Молоток, Крокодайл!

– Так можно и башкой о дно, – сказал Жмуркин. – Хотя ему от этого никакого ущерба не случится.

– Эх, Жмуркин! – Витька хлопнул Жмуркина по плечу. – Скучный ты человек. Болото.

Витька двинул за скалу. Жмуркин показал вслед ему язык.

Сразу за скалой начинался длинный пляж с удивительным красноватым песком. На пляже их уже ждал Генка. Он вытряхивал воду из ботинок и довольно морщился на солнце.

– Витька, это тебе. – Генка швырнул Витьке коричневый конус размером с карандаш. – Со дна достал.

– Чертов палец [14] ! – Витька ловко перехватил конус.

И сразу же стал стаскивать с ног обувь.

– Какой еще чертов палец? – спросил Жмуркин. – Тут что, еще и черти водятся?

Витька, не отвечая, стал стачивать чертов палец о ребро котелка. Когда на краю набралась горка белого порошка, Витька приложил порошок к мозоли и прижал подорожником.

– Полегчало? – осведомился Жмуркин.

– Чертов палец возникает, когда молния бьет в песок, – сказал Витька. – От этого в песке образуются вещества, препятствующие гниению. Один раз приложил – и все зажило!

– Суеверия. – Жмуркин презрительно плюнул в воду.

Генка тем временем разделся до трусов и вновь вошел в воду. Он набрал воздуха, нырнул и почти сразу вынырнул. Генка шагал по дну и тащил что-то тяжелое. Когда он вышел из воды по пояс, стало ясно, что Генка тащит большой остроугольный камень.

Генка выволок его из воды и бросил на песок.

– Там на дне еще есть. Надо достать.

Витька стал раздеваться, а Жмуркин сказал:

– Я плавать не могу, сами знаете, у меня ноги сразу сводит. Я буду береговой поддержкой.

Генка и Витька понимающе переглянулись. Жмуркин никак не мог забыть историю с гигантской царской щукой, чуть не утопившей его, и он до сих пор старался держаться подальше от всякой глубокой воды.

– Камней от скал притащи, береговая поддержка! – велел Генка и снова нырнул в воду.

Витька почесал живот, пощупал воду мизинцем и нырнул за ним.

Жмуркин скептически пнул вытащенный Генкой камень и пошагал к скалам.

Пока он таскал от скалы валуны, Витька и Генка выбросили на берег восемь острых камней разной величины. Витька собрался было нырнуть еще за девятым, но Генка сказал, что хватит. Он взял самый крупный камень, поднял над головой и обрушил на камень поменьше.

Оба камня раскололись на многочисленные острые и плоские пластинки.

– Вы думаете, почему древние люди кремень использовали? – Генка выбрал два самых крупных осколка, шириной и длиной чуть больше ладони. – Потому что кремень легко слоится. И очень тонкими пластинками. Смотрите.

Генка легонько провел осколком по коже локтя. Сразу же за осколком потянулась тоненькая красная полоска царапины.

– Как бритва, – сказал он. – И затачивать не надо.

– Так он сразу сломается… – Витька с сомнением посмотрел на осколок. – Тоненький такой…

– А ты что, год с ним на охоту собираешься ходить? Один раз ткнешь – и все. Больше и не успеешь. Надо теперь их заострить. А это делается так, мне тот парень показывал.

Генка положил кремневую заготовку на большой круглый булыжник и стал осторожно обстукивать ее твердым осколком принесенного Жмуркиным камня. Генка стремился заострить кремневую пластину и сделать ее по возможности похожей на наконечник копья. С каждым ударом от пластины отскакивали мелкие кремневые чешуйки.

На двадцатом ударе заготовка раскололась.

– Бывает, – пожал плечами Генка. – У древних людей были тысячелетия, чтобы научиться такие штуки делать. У нас всего пара часов.

Генка взял другую пластинку и принялся обстукивать ее. Витька тоже решил попробовать себя в искусстве изготовления каменных орудий и выбрал заготовку. Правда, у него она сломалась гораздо раньше, чем у Генки, – на третьем ударе.

Жмуркин же просто грелся на солнышке и зевал, отгоняя слепней.

Генка с Витькой сломали еще по одной заготовке, а вот с третьего раза у Генки получилось. Ему удалось отколоть с кончика пластины по маленькому кусочку, и заготовка приобрела законченный вид, став похожей на длинную узкую рыбку. Генка проверил качество острия на пальце и остался доволен.

– Пойдет. – Он спрятал наконечник. – Снежного человека проткнуть хватит. Надо еще таких копий сделать. Побольше.

– А зачем больше-то? – спросил Жмуркин. – Снежный человек один…

– А кто знает, сколько мы тут в лесу пробудем? Может, до зимы…

– Ты же говорил, что вокруг везде железные дороги, как в треугольнике, не заблудишься! – разволновался Жмуркин.

– Говорил. – Генка принялся обстукивать следующую пластину. – Говорил… Но все бывает. А вдруг, Жмуркин, мы в другое измерение попали, а? А снежный человек – это не снежный человек вовсе, а как раз житель этого другого мира? Может, мы отсюда вообще никогда не выберемся? Вот ты, Жмуркин, тут хоть какой-нибудь след человеческий видел?

– Н-нет… – У Жмуркина задрожала губа.

– То-то же, – серьезно сказал Генка. – А поэтому нам лучше сделать этих копий побольше… И ты тоже не бездельничай, Жмуркин, бери большие камни и раскалывай их на пластины. А мы будем наконечники делать.

Жмуркин вздохнул и принялся раскалывать камни. Очень скоро Генке удалось изготовить второй наконечник, а Витьке первый. Ребята усвоили каменную технологию, и работа пошла быстрее. Потом Витька придумал, как усовершенствовать сам процесс, разделив его на три части. Теперь Жмуркин как наименее умелый выполнял самую простую часть работы – раскалывал камни и отделял пластины. Витька оббивал пластины по краям, придавая им нужную удлиненную форму, а Генка уже как настоящий мастер доводил копья до готовности – заострял самые кончики.

Ребята увлеклись и сами не заметили, как изготовили двенадцать каменных лезвий.

– И на самом деле многовато… – Витька задумчиво повертел последнее изделие. – Перестарались…

– Нормально, – сказал Генка. – Будет чем обороняться. И на кабана можно будет поохотиться.

– На какого еще кабана? – нахмурился Жмуркин.

– На дикого, – ответил Генка. – Где-нибудь у реки наверняка есть водопой. А значит, кабаны приходят. Надо только спрятаться…

– Если мы будем тут всякую охоту устраивать, то точно до зимы просидим, – сказал Витька. – Лучше нам все-таки на север идти, к железной дороге…

– Согласен, – сразу же сказал Жмуркин. – Только на север! Или только на юг… Или…

– А жрать опять кислицу [15] будем? – недовольно спросил Генка. – Или заячью капусту?

– Кислица очень богата витамином С, – напомнил Жмуркин. – К тому же, Генка, тебе полезно немножко похудеть. Человек без еды запросто неделю может выдержать. Сложно только первые пару дней, а потом легко. Я, например, чувствую себя очень легко…

– Ладно, – согласился Генка. – Но копья надо все равно сделать.

– А чем ты будешь эти наконечники привязывать? – спросил Жмуркин. – Или там, на дне, еще и веревки есть?

– На дне веревок нет, – ответил Генка. – Но вот на том конце пляжа растет наша любимая ива. А из веток ивы можно сплести веревки. Древние люди так и делали, я слышал…

– От кого? – осведомился Жмуркин. – От древних людей?

– Я же говорил – пацан мне это рассказывал, который археологией увлекался. Он говорил, что древние из ивовых веток даже канаты плели…

– Точно, – подтвердил Витька. – Главное, ее размочалить как следует… Тогда не только корзины, но и веревки можно…

Генка вручил Жмуркину свой швейцарский ножик и легонько подтолкнул в спину.

– Один не пойду, – сразу же заявил Жмуркин.

– Да всего лишь прутьев нарезать надо. Работы на полчаса…

– А вдруг этот снежный на меня набросится?

– А ты его ножом в брюхо тыкай – и в воду прыгай, – посоветовал Генка. – Снежные люди воды боятся. Наверное… Давай-давай, Жмуркин, вноси вклад в общее дело…

Жмуркин нехотя встал, разложил ножик и, выставив его перед собой, пошагал за ивой.

– Эй, Жмуркин, – окликнул его Витька.

– Чего?

– Бери только те ветки, которые в воде. В них древесина уже размякшая. И не бойся, там возле берега по колено, никаких огромных щук туда не приплывет. Понятно?

– Понятно. – Жмуркин отправился дальше.

– А мы пока древки к копьям поищем, – сказал Генка и двинулся к опушке леса.

Впрочем, долго искать им не пришлось. Прямо на краю леса лежала опрокинутая ураганом сосна. Падая, она повалила вокруг себя множество двухметровых сосен-подростков, и Генке с Витькой осталось лишь выбрать самые прямые и перенести к пляжу.

– Отличные копья получатся, длинные. – Генка примерял кремневые наконечники к обломанным верхушкам. – Как раз… Как раз, говорю, длинные, чтобы близко его не подпустить…

– Длинные нельзя, – сказал Витька. – С длинными мы по лесу не пройдем – цепляться будут. Раньше такое наказание было – если кого-то убить хотели, уводили в лес, привязывали к плечам длинную палку и оставляли. Среди деревьев с такой штукой не пройти. Так что копье должно быть метра в полтора, не больше.

И Витька отобрал у Генки деревце, наступил на него и сломал пополам.

– Вот так. – Витька взял острую кремневую пластину и расщепил получившуюся палку с тонкого конца. Затем вставил в расщеп каменный наконечник.

– Красиво. – Генка проделал такую же операцию. – Хоть сейчас отправляйся на мамонтов охотиться…

– Или на саблезубых тигров! – Витька сделал выпад копьем.

– Я люблю мамонтов. – Генка ткнул копьем в воображаемого мамонта. – Они вкуснее. Дайте мне мамонта!

И Генка подпрыгнул, издав вопль первобытного охотника. Витька тоже подпрыгнул и тоже завопил.

– Чего орете? – спросил неожиданно появившийся Жмуркин. – Хотите, чтобы этот мохнатый пришел? Будет вам тогда саблезубый тигр…

Жмуркин был весь перемазан в тине и песке. Он свалил на песок охапку ивовых прутьев и стал ругать мир.

– Ножик где? – сразу же перебил его Витька.

Жмуркин передал Витьке нож. Витька выбрал самый тонкий ивовый прут и разрезал его вдоль. Затем он разрезал вдоль каждую половинку и так до тех пор, пока не нарезал целый ворох тонких ивовых полос.

– Гибкие волокна, хорошо размокли. – Витька обмотал полосу вокруг руки. – Теперь надо сплести веревочки. Генка плести умеет, я тоже. Это все равно что косички заплетать. А ты, Жмуркин, учись, пока мы живы.

Витька связал концами три полоски и быстро сплел их в длинную, метра в полтора, косичку. Попробовал шнурок на разрыв. Шнурок получился крепкий. Витька взял копье и обмотал шнурком зажатый в расщепе кремневый наконечник.

– Теперь готово, – он размахнулся, на секунду замер и метнул копье вдоль берега.

Копье глубоко вошло в песок. Витька подбежал к нему, вытащил, проверил наконечник.

– Держится, – крикнул он. – Можно остальные копья делать. Я буду веревочки плести, а вы наконечники привязывайте.

Ребята принялись за работу. Жмуркин в силу своей криворукости сам себе, конечно же, ничего сделать не смог, и оружие ему изготовили Генка с Витькой. А он даже спасибо не сказал.

Генка сделал себе копье с кремневыми лезвиями на обоих концах.

– Это для повышения убойной силы, – пошутил он. – Можно сразу двух снежных людей наколоть. Но пора двигать – к закату отсюда пасется стадо волосатых носорогов.

Витька улыбнулся – нечесаный, перемазанный глиной и зеленым ивовым соком, с каменным копьем на плече, Генка и в самом деле был похож на доисторического охотника. Только ожерелья из медвежьих зубов на шее не хватало.

Глава 7 Три-три – будет дырка

– Итак, неутешительные итоги сегодняшней ночи, – сказал Генка, – подведем?

– Подведем, – вздохнули Витька и Жмуркин.

– Значит, так. Неутешительный итог первый – пока удирали, мы снова сбились с пути. То есть один дневной переход сделан зря.

– Зря, – согласились Витька и Жмуркин.

– Далее. Потерян наш единственный серьезный инструмент – топорик. Теперь ни дерево срубить, ни шалаш нормально построить мы не сможем. Не говоря уж о том, что топорик был нашим единственным оружием. Скажи, Жмуркин, зачем ты его кинул?

– Не знаю, – развел руками Жмуркин. – Само кинулось…

– Лучше бы ты в него своей головой кинул, – посоветовал Витька.

Жмуркин промолчал.

– И третий неутешительный итог, – сказал Генка. – Снежный человек теперь обозлен. Он ранен и будет нас преследовать до конца. Если раньше им двигало, возможно, только любопытство, то теперь он будет стремиться нам отомстить. Поэтому нам надо быть гораздо осторожнее.

Витька и Жмуркин ничего не ответили. Они прислушивались к лесу, пытаясь выяснить, не собирается ли снежный человек отомстить прямо сейчас.

– Впрочем, – Генка вертанул копьем, – есть и положительные моменты. Во-первых, теперь у нас есть какое-никакое оружие. Во-вторых, у нас есть солнце.

Генка показал пальцем в небо.

Солнце, уставшее прятаться за тучами, жарило вовсю. Казалось, оно старается отыграться за предыдущие пасмурные облачные дни и время вынужденного бездействия.

– И что нам делать со всеми этими плюсами и минусами? – спросил Витька.

Генка достал свой ножик и принялся вычищать из него грязь еловой иголкой.

– Прежде всего, – Генка дунул в лезвие, – надо попробовать развести огонь.

– Это легко, – сказал Жмуркин. – Я видел, как огонь добывают. Могу прямо сейчас…

– Не торопись, Жмуркин. Времени у нас – вагон. Наши предки все равно уехали…

– Ваши уехали, а моя мать с ума сходит!

– Сам виноват! – начал злиться Витька. – Кто хотел снежного человека? Вот и сиди тут с ним!

– Ну и буду! – Жмуркин надулся и сел в мох.

– Хорош вам ругаться, – примирительно сказал Генка. – Мы пришли. Поляна.

Он указал пальцем вперед.

Это была не совсем поляна. Видимо, когда-то тут прошел смерч и поломал деревья. Большие сосны были поломаны как карандаши и аккуратно уложены в спираль. Будто бы это и не смерч сделал, а трактористы из леспромхоза. Поваленные деревья хорошенько просохли и, казалось, готовы были вспыхнуть сами собой.

– С таких мест всегда начинаются лесные пожары. – Витька понюхал воздух – не пахнет ли дымом.

– Посмотрим, – сказал Генка.

Пробираться через валежник к центру они не стали, решили устроиться с краю. Руководство добычей огня взял на себя Жмуркин.

– Я в десятке фильмов видел, как это делается, – самоуверенно заявил он. – А ну-ка, Генка, дай мне свой ножик.

Генка передал Жмуркину нож. Жмуркин выбрал сухую упавшую сосну и вырезал из места слома квадратный кусок дерева.

– Сухое. – Он приложил дерево к щеке.

Затем Жмуркин срезал с сосны сучок толщиной в палец, очистил его от коры и немножко обстрогал.

– Теперь самое простое. – И Жмуркин проковырял в деревянном квадрате отверстие, размером подходящее к сучку.

– Так огня не добыть, – с сомнением сказал Витька. – Я еще никогда не видел, чтобы так вот огонь добывали…

– Оставь упаднические настроения. – Жмуркин вставил сучок в дырочку. – Сейчас учитель добудет вам огонь. А ты лучше запасись сухим мхом для растопки.

– Прометей [16] … – хмыкнул Генка.

Жмуркин набрал побольше воздуха и принялся тереть палочку ладонями. Палочка бешено завертелась у него в руках, Жмуркин покраснел, на лбу у него почти мгновенно выступили капельки пота.

– Три-три – будет дырка, – сказал Витька.

Жмуркин не ответил, он отдышался и возобновил приступ. Во второй раз он старался еще сильнее и от усердия даже размочалил конец огнедобывающей палочки.

– Упрямство – достоинство ослов, – изрек Витька.

Жмуркин не обратил внимания и на эту колкость. Он обрезал палочку и снова принялся за работу. Тер, тер и тер. До тех пор, пока ладони его не покраснели и не стали болеть.

– Я же говорил – ничего не получится, – сказал Витька. – Климат у нас не тот. И дерево не то. Так можно поджечь только особые деревья, наши нельзя. Ты зря старался.

– Трудности не должны нас пугать, – сказал Жмуркин. – Пещерные люди ведь как-то добыли огонь. Мы тоже добудем.

– У пещерных людей на это тысячелетия уходили. – Витька смотрел на покрасневшие ладони Жмуркина. – А у нас всего день.

– Просто не хватает скорости, – определил причину неудачи Жмуркин. – Не хватает скорости – отсюда маленькая сила трения. Надо сделать лук. Я в одном фильме про дикарей видал…

– И застрелиться из этого лука, – добавил Генка.

Но Жмуркин не собирался сдаваться. Он подобрал большой кривой сук, согнул его и привязал к обоим концам шпагат от своей ветровки. Получился лук. Жмуркин обмотал шпагат вокруг палочки и принялся быстро водить луком туда-сюда. Так и на самом деле получалось быстрее и усилий затрачивалось меньше. Жмуркин работал, но видимого результата пока не наблюдалось. Наконец он отбросил лук и сказал:

– Фигня. Не работает. Что-то не то…

– Это тебе, Жмуркин, не кино. – Генка взял лук, подергал за тетиву. – Это суровость жизни.

– Есть еще один способ, – сказал Жмуркин.

– С бубном, что ли, поскакать? – спросил Витька. – Или лучше так: я дам тебе в глаз – у тебя из него посыплются искры, и начнется лесной пожар! А мы тут как тут…

– Отлично! – просиял Жмуркин. – Мы добудем огонь с помощью камней!

Витька взглянул на Генку.

– Говорю вам, надо камни поискать. – Жмуркин огляделся. – Чтобы искры высечь…

– Тут камней должно быть полно, – сказал Генка. – Почва песчаная, под вывороченными корнями надо посмотреть.

Жмуркин огляделся и побежал к ближайшему поваленному дереву. Витька побрел за ним, решив, что попробовать каменный способ добычи огня все-таки стоит.

Под корнями и в самом деле было много разных камней. Жмуркин раскидывал их, выискивая нужные. Витька долго думать не стал, выбрал два зернистых, похожих на гранит камня, один красноватого цвета, другой белого, и вернулся к Генке.

Он присел на корточки над сложенным мхом и сильно ударил красным камнем о белый. Искры не высеклись. Тогда Витька ударил еще сильнее – снова безрезультатно. Витька принялся долбить одним камнем об другой – все бесполезно. От камней откалывались маленькие кусочки, шел легкий дымок, но искр не получалось. Витька старался, не отступал.

– Остолоп, – сказал из-за спины Витьки Жмуркин. – Надо особыми камнями стучать. Вот такими. А своими ты себе по башке постучи.

Жмуркин показал, какими именно камнями надо стучать. Его камни были черными, с белыми прожилками. Жмуркин оттолкнул Витьку и сам принялся стучать камнями. Но искр не высекалось и у него.

– Может, не в камнях дело… – тихо предположил Витька.

Жмуркин разозлился и стал стукать камнями изо всей силы. Он мощно размахивался и обрушивал камень в правой руке на камень в левой…

И конечно же, заехал себе по пальцам.

– А-у-р-р!!! – зарычал Жмуркин и зашвырнул камни в лес.

– Если нет рукам покоя… – сказал Генка.

– Значит, что-то с головою, – добавил Витька.

– Придурки! – Жмуркин схватил и Витькины камни и отправил вслед за своими.

Витька и Генка засмеялись. Жмуркин разглядывал ноготь на большом пальце. Ноготь чернел на глазах, а сам палец распухал.

– Камни неправильные, – сказал Жмуркин. – В кино вот из точно таких же искры добывали…

– В кино люди по воздуху летают, – заметил Витька.

Жмуркин кинул в Витьку комком земли. Витька увернулся и швырнул в ответ.

– Кончайте дурить, – сказал Генка. – Огня мы так и не добыли…

– Надо дождаться грозы. – Жмуркин тер лоб. – Ударит молния, лес загорится, и вот вам огонь. Дикари всегда так делали…

– Проще дождаться, когда нас заметят со спутника. – Генка посмотрел в небо.

– Я говорю, лесной пожар – наш единственный шанс раздобыть огонь.

– Дурак ты, Жмуркин, – вздохнул Генка. – Если пожар начнется, мы от него даже спрятаться не успеем!

– Погодите-ка! – вдруг воскликнул Витька. – Погодите!

– Он узнал, в какой стороне дом! – хихикнул Жмуркин. – В нашем Витьке открылся внутренний компас!

– Я вспомнил, – сказал Витька. – Читал в газете. Во Франции каждый год в одно и то же время начинались лесные пожары. Сначала думали, что это поджигатели, а потом выяснилось, что осколок бутылки. Он лежал на холме, на него попадало солнце, а осколок был выпуклый, и солнечные лучи поджигали сухую траву. И так каждый год.

– Ну и где нам взять осколок от бутылки? – спросил Жмуркин.

– Нам нужен не осколок, нам нужно увеличительное стекло.

– Ну и где нам взять увеличительное стекло? – снова спросил Жмуркин.

– Обычно его делают так, – сказал Витька. – Вы «Таинственный остров» [17] читали?

Генка и Жмуркин отрицательно покачали головами.

– Там делают увеличительное стекло из стекол от часов. Берут два стекла, кладут одно на другое, по краям промазывают глиной, а внутрь наливают воды. У вас есть часы?

– Сам ведь знаешь, что нету, – ответил Генка.

– Ну да, точно… – сник Витька. – А очки? Можно стекла от очков использовать…

Жмуркин издевательски расхохотался.

– Что же делать? – Витька уселся на песок и стал осматривать себя, Генку и Жмуркина.

Вдруг его взгляд остановился на жмуркинской кинокамере. Жмуркин перехватил этот Витькин взгляд и все сразу же понял.

– Не дам, – сказал он и прижал камеру к груди.

Генка тоже все понял и сказал:

– Жмуркин, не будь мутантом. Если мы сегодня не добудем огня, то спать нам снова придется на дереве. А внизу будет завывать этот лохматый. А вдруг ему есть сильно захочется, и он на дерево полезет?

– А кто у нас высоко забираться не любит? – Витька шагнул к Жмуркину.

– Я на нее четыре месяца работал! – Жмуркин попытался спрятать камеру под рубашку.

– Это ты снежному человеку расскажешь, когда он будет тебе ноги отъедать.

Генка протянул руку. Жмуркин с тоской взглянул на камеру и передал ее Генке.

– Осторожно разбивай, – предостерег Витька. – Линзы в объективе хрупкие.

– Сам знаю. – Генка сел на поваленную сосну и принялся камнем разбивать корпус кинокамеры.

– Ломать – не строить. – Витька подмигнул Жмуркину.

Жмуркин отвернулся.

Генка распотрошил кинокамеру и выломал из нее объектив. По траве покатилась кинопленка.

– Пригодится. – Витька подобрал пленку.

– Повеситься разве что… – грустно сказал Жмуркин.

Генка продолжал курочить камеру.

– Теперь линзы, – бормотал он. – Надо осторожнее…

Генка раскрыл свой швейцарский ножик и потихоньку, миллиметр за миллиметром, стал поддевать блестящие выпуклые стекла.

– Где глину будем искать? – Генка подышал на лежащие на ладони линзы. – Тут песок кругом…

Жмуркин буркнул что-то человеконенавистническое и принялся горестно разглядывать обломки своей кинокамеры. Витька протянул руку к толстому сломанному сучку и снял с древесины янтарный комок размером с виноградину.

– Смола. – Он размял комок на ладони. – Лучше всякой глины. И крепко, и везде можно найти. Давай стекла.

Витька взял линзы и соединил их краями. Края обмазал смолой.

– А воду где возьмешь? – спросил Жмуркин. – Река-то вон где осталась…

Витька улыбнулся.

– Все очень просто. – Он приложил линзы к губам и наполнил пространство между ними слюной. – Та же вода. Кто у нас мастер огня?

Жмуркин улыбнулся. Витька протянул ему получившийся инструмент. Жмуркин поймал солнечный луч и направил его в центр собранной кучки мха. Почти сразу же мох задымился, затрещал и выпустил маленькие огоньки синеватого пламени. Жмуркин набрал воздуху и дунул. Огонь вспыхнул уже красным.

– Да будет свет. – Жмуркин поцеловал самодельную линзу и спрятал ее в карман.

Глава 8 Ведьмино кольцо

– Что это? – спросил Жмуркин. Витька разогнал водомерок [18] , набрал в лужице коричневой воды и протер лицо. Витьке было нехорошо. Кружилась голова и слегка покачивало – сказывались последствия вынужденной диеты. Вода помогла.

– Надо полагать, – начал Генка, – это…

– Это ведьмино кольцо, – сказал Витька и встал на ноги. – Редкая штука, я всего один раз видел, да и то давно.

– Ведьмино кольцо? – Жмуркин пошел вокруг полянки.

Ведьмино кольцо представляло собой грибной круг метра два в поперечнике, грибы росли так плотно друг к другу, что между ними нельзя было просунуть даже тонкую палочку.

– Грибы. – Жмуркин облизнулся.

– Опята, кажется. – Генка наклонился и стал рассматривать грибы.

– Маслята, – поправил Витька. – Это маслята.

Генка протянул руку, собираясь сорвать самый крупный гриб.

– Их нельзя трогать, – предостерег Витька. – Можно умереть.

– Почему это? – Жмуркин смотрел на грибы с явным гастрономическим интересом.

Витька опустился на колени, подобрал палку и сковырнул ею ближайший масленок.

– Считается, что такие кольца возникают в том месте, где умерла ведьма, – сказал он. – И кто ступит за границы этого кольца или съест гриб – тому хана. Потому что ведьма, когда умирает, проклинает все вокруг. И образуется такое кольцо…

Генка посмотрел на Витьку с прищуром, проверяя, шутит он или нет. Витька вроде бы не шутил. Во всяком случае, выражение лица у него было серьезное. Жмуркин тоже посмотрел на Витьку, а потом на грибы.

– Чушь, – сказал Жмуркин. – Сказки. Живем в двадцать первом веке, а ты всякую чушь придумываешь…

– Ты что, в ведьм не веришь? – спросил Витька.

– Не, в ведьм я, конечно, верю, но вот в такие кольца – нет. Это просто кольцо, вот и все. Так грибница расположилась – круговым образом…

– Ничего просто так круговым образом не располагается, – тихо сказал Витька. – Ничего просто так вообще не бывает…

– Тут ты, Вить, конечно, не прав. – Генка достал из кармана ножик и принялся его раскладывать. – В природе очень много всяких кругов. Взять солнце…

– Вот именно! – Жмуркин протянул к грибам руку. – Кругов до фига! И никакого колдовства тут нет, это вымысел.

Витька насадил на палочку гриб и осмотрел со всех сторон.

– Снежный человек – тоже вымысел, – сказал он. – Тем не менее ты шарахнул этого вымысла топором…

Генка присел рядом с Витькой и тоже стал разглядывать гриб. Затем достал свой ножик и разрезал пополам шляпку.

– С виду нормальный, – сказал он. – А как отличить нормальный гриб от ненормального?

– Просто, – ответил Витька. – Очень просто.

– А я вот совсем в грибах не разбираюсь, – сказал Жмуркин. – Что мне делать?

– Меня бабушка так учила. – Витька наклонился и понюхал гриб. – Есть несколько признаков ядовитых грибов [19] . Во-первых, в ядовитых грибах не водятся черви.

– Здесь водятся, – Генка указал на разрезанный гриб.

– Во-вторых, – продолжил Витька свою маленькую лекцию, – ядовитые грибы обычно рассыпчатые. То есть они легко разламываются в труху. Как мухомор, как поганка. Сыроежки, грузди и рыжики тоже разваливаются, но не так сильно. И в них черви есть.

– А шампиньоны? – спросил Генка.

– Шампиньоны моя бабушка вообще за грибы не считала. Шампиньоны, опята разные, вешенки – это все городские забавы. В деревне их не собирают. Да, лисички тоже рассыпчатые, и в них тоже черви не водятся, но лисички легко опознать – они цветом, как апельсин. А вообще, если ты хоть пару раз в лес за грибами ходил, то почти сразу определяешь – плохой гриб или хороший. Большинство съедобных грибов внутри плотные, а шляпка на губку чем-то похожа. Ну и третий способ – если сомневаешься в грибе, то можно его немного разломить и лизнуть. Плохой гриб горький или сладковатый. А хороший он с таким слабым грибным привкусом.

Витька подобрал разрезанный Генкой масленок, понюхал.

– И самое главное правило – если ты все еще сомневаешься, то не бери никакой гриб, пусть даже он кажется тебе съедобным.

– Ты сомневаешься в этих грибах? – спросил Генка.

Витька задумался. Он представил грибной шашлык, представил вкус свежих жареных маслят, представил…

– Я в них не сомневаюсь, – сказал Витька. – В смысле, я не сомневаюсь в том, что это маслята. Другой вопрос – какие это маслята? Может быть, это непростые маслята…

– Средневековые предрассудки, – сказал Жмуркин. – Не знал, Витька, что ты такой трус.

Витька покачал головой.

– Так что? – Генка посмотрел на Витьку. – Жарить будем?

Витька снова задумался. Он представил себя в больничной палате с жестоким желудочным отравлением, вспомнил, что до больничной палаты еще надо будет как-то из лесу добраться, представил снова вкус свежих жареных маслят… Живот предательски заурчал.

– Жарим! – выдохнул Витька и стал собирать маслята. – Который день толком не жравши…

– Рискнем здоровьем! – Генка стал азартно срезать коричневые шляпки.

– Отлично! – обрадовался Жмуркин. – Я разведу огонь.

Он вынул из кармана линзу и кусочек бересты, наломал сучков, набрал сухого мха, поймал в линзу солнечный луч. Но береста отсырела и не хотела поджигаться. Тогда Жмуркин взял у Витьки свою кинопленку и разжег костер с помощью нее.

Огонек весело побежал по пленке, перебрался на мох и сучки.

Генка и Витька быстро собирали маслята. Когда от ведьминого кольца остались жалкие обрывки, а котелок с верхом наполнился упругими шляпками, Витька сказал, что хватит.

– По одной палочке на каждого сделаем, – сказал он. – Для пробы. Только надо дождаться углей… А пока почистим грибы. Вот смотри, Ген, как надо. Эту верхнюю коричневую кожицу со шляпки надо снять и вот эту белую штукенцию, пленочку, тоже…

Витька показал, как надо чистить грибы. А пока ребята чистили маслята и насаживали их на длинные прутики, разведенный Жмуркиным костерок прогорел. Витька собрал в кучу угли, раздал каждому по палочке с грибами и велел держать над самыми углями.

– Надо хорошенько их прожарить. – Витька расположил свою палочку над углями и хихикнул: – Чтобы весь ведьмин яд вышел.

Жмуркин и Генка поступили так же, как он.

Жар от углей исходил сильный и ровный, грибы пожарились быстро, буквально за несколько минут. Витька откусил от масленка краешек и пожевал.

– Ничего, – сказал он. – Только соли не хватает.

Жмуркин и Генка не спешили.

– Чего это вы? – Витька принялся за второй гриб.

– Ждем, – сказал Генка.

– Ждем, – сказал Жмуркин. – Когда ты окочуришься…

– Зря ждете. – Витька уплетал маслята. – Напрасно. Первые признаки отравления появляются через несколько часов, не раньше. Но если хотите – можете ждать.

И Витька скусил с прутика очередной масленок.

– Я лично уже до фига прожил, – сказал Генка. – Так что мне все равно.

И он откусил гриб со своего прутика.

– А я думаю в индуисты [20] записаться, – заявил Жмуркин. – Они говорят, что смерти вообще нет, есть череда новых рождений. В один раз родишься как человек, в другой раз как бенгальский тигр. Я возрожусь в следующий раз в… подумаю, короче…

И Жмуркин тоже стащил зубами гриб с прутика и стал жевать.

– Ты, Жмуркин, возродишься в скунсе [21] , – заметил Генка.

– А ты в Тянитолкае [22] , – жуя ответил ему Жмуркин.

Генка и Витька промолчали, занятые грибным шашлыком. Три палочки жареных маслят были съедены за десять минут.

– Маловато, однако. – Жмуркин облизывал прутик. – Может, еще пожарим?

– Нет, – сказал Витька. – Надо подождать, пока эти не усвоятся. А то можно заворот кишок получить – помрешь, как дедушка Крылов [23] . А остальные грибы можно с собой взять, пожарим к ужину. Нам ведь еще порядочно идти…

Генка и Жмуркин лежали на земле и зевали.

– Предлагаю никуда не ходить, – сказал Жмуркин. – Надо немного отдохнуть, а потом уже идти…

– Точно, – согласился Генка. – Наелись, кровь от ног сразу к желудку переправилась. Лень теперь идти.

– Вам не кажется это странным? – спросил Витька.

– Что? – зевнул Жмуркин. – То, что мы немного поели? Это, конечно, странно…

– Я не о том. – Витька привстал на локоть. – Я о том, что после ведьминых грибов нас всех дружно потянуло в сон. Что-то здесь не так…

– Не парься, Вить. – Генка закрыл глаза. – Ляг, отдохни в свое удовольствие.

– Я просто думаю… – лениво сказал Витька.

Но Витьку тоже потянуло в сон. Он чувствовал, как к голове приливает вязкая дремота, глаза закрываются сами собой, мозг отключается.

– А ведь и вправду засыпаем, – сказал Генка. – Но это всего на часик…

– Даже полчасика. – Жмуркин укладывался на мох. – Совсем как Штирлицы…

Витька пробовал бороться со сном – бесполезно. Сон накатывался, неотвратимый, как асфальтоукладчик. Витька даже хотел прибегнуть к верному противосонному средству – хотел до боли щелкнуть себя по носу, но не успел – заснул.

Ему приснилась большая кастрюля украинского борща и котлеты с картофельным пюре.

Проснулся он тоже неожиданно. Не было никакого долгого перехода от сна к бодрствованию – просто сел, и все.

Солнце опускалось за лес. Генка и Жмуркин храпели. Жмуркин спал на спине, Генка, наоборот, на животе.

Пустой котелок был перевернут. Грибов не было.

– Просыпайтесь! – заорал Витька.

Он вскочил и принялся пинать Жмуркина и Генку в бока. Генка проснулся быстро, а над Жмуркиным пришлось потрудиться.

– Вставайте, бандерлоги! – крикнул Витька. – Наши грибы утащили!

Генка вскочил на ноги.

– Кто? – Он посмотрел на Витьку, потом на Жмуркина.

– Не знаю… – растерянно сказал Витька.

– Не думаешь ли ты, что это я их сожрал? – разозлился Жмуркин. – Пока вы спали?

– Я ничего не думаю, – тихо сказал Генка. – Но грибы исчезли. Кто их сожрал?

– А кто первый проснулся? – осведомился Жмуркин.

Жмуркин и Генка посмотрели на Витьку.

– Ну, я проснулся, – сказал Витька с вызовом. – И что?

– А то, что, по логике, тот, кто проснулся первым, тот больше всего имел возможностей грибы слопать.

– Вы чего? – удивился Витька. – Ребята…

– А сам нам говорил – не ешьте эти грибы, не ешьте, козленочками станете, – наступал Жмуркин. – А все почему? Потому что сам собирался все сожрать! Втихаря!

Генка шагнул к Витьке.

– Да вы оба просто рехнулись! – засмеялся Витька. – С ума сошли…

То ли от страха, то ли еще отчего, но смех у Витьки получился не очень естественный, такой, будто бы Витька и на самом деле что-то скрывал.

– Не-хо-ро-шо, – растягивая слоги, сказал Генка. – Нехорошо, Виктор, есть общественные грибы!

Генка резко нагнулся и подхватил с земли копье. Витька схватил дубину. Жмуркин предусмотрительно отскочил в сторонку. Генка со свистом крутанул копье. Витька сжал дубину обеими руками. Они стояли друг против друга и сжимали в руках оружие. Витька подумал, что, наверное, так же вот лет этак тысяч двадцать назад стояли пещерные люди…

Витька улыбнулся и опустил дубину.

– Ты прав. – Генка воткнул копье в землю. – Не стоит из-за грибов за оружие хвататься. Разберемся ручным способом.

Он сжал кулаки и кинулся на Витьку. Витька был выше, и Генка воткнулся ему головой прямо в живот. Витька успел обхватить Генку, они повалились на землю и принялись молотить друг друга. Жмуркин тоже участвовал в битве, он перевернул свое копье и лупил обоих дерущихся толстым древком. Не разбирая, где Витька, а где Генка.

Генка и Витька катались и тыкались кулаками довольно долго. И Жмуркин лупил их тоже довольно долго. И неизвестно, сколько бы все это продолжалось, если бы Жмуркин вдруг не запнулся за корень и не свалился на землю.

– Стойте! – сразу же закричал он. – Стойте, говорю вам!

Генка отпустил Витьку, поднялся на ноги и отряхнулся. Витька тоже поднялся. Обоим уже надоело драться, и они ждали лишь повода, чтобы прекратить сражение. И Жмуркин им помог.

– Чего тебе, Жмуркин? – спросил Генка, ощупывая ссадину на правой скуле. – Чего позвал? Я только собирался задать этому фитилю хорошую трепку, как ты мне помешал.

– Это ты мне, Жмуркин, помешал. – Витька потрогал наливающийся под глазом фонарь и поморщился. – А то бы я ему отвесил пару хороших мордотычин…

– А нечего грибы жрать. – Генка показал Витьке язык.

– Он не жрал грибы, – сказал Жмуркин.

– А кто тогда?

– Снежный человек. Смотрите.

Генка и Витька подошли к Жмуркину.

– Смотрите. – Жмуркин указал на землю.

На песке были четко видны отпечатки больших лап.

– Да… – протянул Генка. – И в самом деле…

– Странные какие-то следы. – Витька наклонился к следам. – Не похожи на следы снежного человека…

– А ты что, видел следы снежного человека? – усмехнулся Жмуркин.

– Нет…

– А говоришь. Все было так: пока мы тут спали, снежный человек пришел и сожрал все наши грибы. Он нас преследует.

Генка побледнел.

– Он ведь не за грибами приходил, – сказал он. – Он за кем-то из нас приходил. А потом смотрит – грибы есть. Ну и подумал, что нечего пока возиться, если есть грибы. А не было бы грибов, он точно кого-нибудь утащил бы…

– Надо отсюда сматываться. – Жмуркин покрепче перехватил копье. – И в самом деле нехорошее место…

Ребята быстро собрались, хотя собирать им особо было и нечего.

Генка посмотрел на заходящее солнце, сориентировался.

– Нам туда, – указал он в нужном направлении. – Пока еще есть время, успеем немного отсюда отойти. Будем надеяться, что он после грибов тоже уснет. Жмуркин, ты считаешь шаги.

Они двинулись в путь. Привычным строем: Генка первым, Жмуркин посередине, Витька последним. Когда Жмуркин насчитал десять тысяч шагов, Генка сказал, что можно остановиться. По расчетам Генки, они успели отойти от грибной полянки километра на четыре. Недалеко, но дальше идти бессмысленно – уже темнело. И Генка объявил привал.

– Вот оно, ведьмино кольцо, – Витька разглядывал в лезвии Генкиного ножа свой фонарь под глазом. – Так я и знал, что-нибудь да будет. Не отравились, так подрались. А могли и в зубы йети попасть.

– Да уж… – Генка замазывал порошком из чертова пальца ссадину на скуле. – В лесу все может быть. Все, что хочешь. Тут надо быть осторожным и внимательным.

– А где ночевать-то будем? – спросил Жмуркин.

Витька промолчал.

– Жмуркин, – сказал Генка, – ты задаешь странные вопросы. Солнце почти село – то есть огня у нас нет, шалаш мы не построили, а отмахиваться от снежного человека копьем в темноте мне не хочется. Значит…

– Опять на дереве, – закончил Жмуркин.

– Точно, – сказал Генка, размахнулся и метнул копье. Копье глубоко врезалось в толстую с красноватой корой сосну.

– А завтра займемся этой снежной зверюгой всерьез.

Глава 9 Ловушечный городок

Витька проснулся, собрал с расковырянного дерева комок смолы и стал жевать. Смола была довольно противной на вкус и застревала в зубах. Единственным ее достоинством было то, что она напрочь отбивала все мысли о еде. Поэтому Витька жевал долго и даже с удовольствием.

Генка и Жмуркин тоже жевали смолу. Жмуркин пытался разнообразить смоляное меню собранными с вечера можжевеловыми ягодами, но ягоды лишь казались съедобными. Поспеть они должны были к сентябрю, и сейчас их есть было нельзя.

– Организм человека в экстремальных условиях переключается на энергосберегающий режим, – сказал Генка. – Начинает потреблять калории из всего. К примеру, если вам раньше, чтобы наесться, надо было смолотить три тефтелины, то теперь достаточно было бы и одной.

Витька подумал, что это Генкино предположение не совсем верное. Честно говоря, Витька сейчас запросто умял бы не три, а пять тефтелин. А может, и больше.

– А давайте этого снежного человека сожрем, – предложил Жмуркин. – Если поймаем…

– Чтобы поймать, надо ловушек настроить. – Витька тер уши, чтобы обеспечить приток крови к мозгу. – Ты, наверное, ловушки только в кино видел…

– Самая простая ловушка – волчья яма, – сказал Генка. – Глубина – лучше около трех метров. На дне заостренные колья. Дичь идет-идет – и бах, проваливается. И сама по себе насаживается на острия.

– В кино все время такие делают, – сказал Жмуркин. – Пришелец идет-идет, а потом бах – в ловушку попадает. И каюк.

– Это в кино. В жизни я никогда о таком не слышал. У нас в деревне жил охотник. И медведей стрелял, и белок, так он никогда ни волчьи ямы не рыл, ни капканов не ставил. Он говорил, что эту фигню звери чуют за километр, и надо так изощряться, что проще выйти в лес с ружьем.

– Мы так и сделаем! – сказал Генка. – Поставим три петли, а сами залезем на деревья и будем караулить. Как снежный человек в петлю зайдет, дернем за веревочку, и бац – он попался!

– И где ты столько веревочек найдешь? – спросил Витька. – Мы столько веревочек год плести будем. К тому же я не вижу здесь ни одной подходящей ивы. Ни однешенькой!

Генка согласно кивнул. Плести веревки в самом деле было и долго, и не из чего.

– В кино в таких случаях обычно обнаруживают мертвого парашютиста, – сказал Жмуркин. – И из парашюта делают все – и ловушки, и палатку, и одежду всякую… А еще находят пистолет в кобуре!

– Будем искать мертвого парашютиста? – осведомился Витька.

Генка погрузился в свои обычные раздумья.

– С другой стороны, снежного человека все равно надобно прибить. А то он и правда скоро обнаглеет и на нас будет кидаться. С этим-то ты, Жмуркин, надеюсь, согласен?

С этим Жмуркин был согласен.

– Если мы не можем охватить ловушками широкую лесную площадь, то нам остается одно, – сказал Генка, – сосредоточить все свои ловушки на небольшой площади. Построим, так сказать, небольшой ловушечный луна-парк и приманим туда снежного человека.

Жмуркин и Витька переглянулись.

– Как эт-то приманим? – спросил Жмуркин.

– Как щуку, – в голосе Генки проскользнула сталь. – На живца. На маленькую аппетитную рыбку. Как вам моя идея?

Жмуркин и Витька промолчали.

– Лично я другого выхода не вижу, – сказал Генка. – Только так. Я не говорю, что живцом должен стать кто-нибудь из вас, нет. Мы бросим честный жребий. И кому выпадет короткая палочка – тот будет приманивать снежного человека. Могу сразу уверить, что это совершенно безопасно…

– Я даже знаю, кому выпадет эта короткая палочка, – сказал Жмуркин. – У некоторых наших друзей поразительная ловкость рук…

– Ты на что это намекаешь? – спросил Генка.

– Я? Ни на что. Погода сегодня прекрасная, вот что.

– Ясно. Идем место выбирать.

Место для постройки ловушечного городка искали долго. Оно должно было отвечать сразу нескольким требованиям. Располагаться недалеко от воды – это для того, чтобы найти подходящую для плетения веревки иву. Располагаться на песчаной почве – чтобы легче было копать. И вокруг должно расти несколько высоких деревьев – чтобы прятаться от снежного человека.

Подходящее озерцо обнаружилось лишь после полудня. Генка осмотрелся, сказал, что тут все как надо, и ребята приступили к строительству.

Сначала надо было запастись веревкой нужной длины, поэтому вся троица отправилась к берегам озерца и наломала большое количество тонких и гибких ивовых веток. Затем Генка принялся разрезать ветки вдоль на узкие длинные полоски, а Витька и Жмуркин сплетали эти полоски в тонкие косички, а косички связывали друг с другом. Постепенно из косичек составилась довольно длинная, хотя и корявая на вид веревка. Генка проверил ее прочность – связал на конце петлю, закинул на дерево и повис. Веревка выдержала. Генка велел повиснуть с другой стороны еще и Жмуркину. Веревка выдержала обоих. Генка сказал, что веревка получилась что надо, осталось удлинить ее метров на восемь, и пусть Жмуркин с Витькой этим займутся, а сам он пойдет выбирать подходящее для затеи с ловушками дерево.

Генка ушел.

– Я знаю, – ныл Жмуркин, заплетая полосы ивы в косички, – я знаю, что мне выпадет короткая спичка. Со мной так всегда…

– Не переживай, – успокаивал Витька. – Я буду навещать твою мать. Мусор выносить, в магазин раз в неделю ходить, в аптеку…

– Не смешно.

– Согласен. Попасть в пасть к снежному человеку в столь юном возрасте не смешно. Но делать нечего. Ты же кино знаешь отлично. В таких, как наш, случаях всегда должен кто-то погибнуть. В американских фильмах чаще всего гибнет негр. У нас негра нет, значит, погибнуть придется тебе. Так что готовься.

Витька улыбнулся. Жмуркин на всякий случай подвинул поближе к себе копье.

– Эй! – позвал из леса Генка. – Идите сюда! Веревку не забудьте!

Генка стоял под высокой толстой березой, разветвлявшейся на высоте четырех метров.

– Все произойдет здесь, – сказал Генка. – Вон видите тот пень? Тащите его сюда.

Пень был неровный, с расщепами. Рядом с пнем валялась остальная часть дерева. Видимо, во время сильного ветра дерево сломилось почти у самого низа, стало падать и своей тяжестью выворотило корневище. Получилось очень удачно, пень был компактный и одновременно тяжелый, килограммов в сто. Во всяком случае, не меньше – Жмуркин и Витька не смогли поднять его даже вдвоем. Лишь сдвинули немного. Даже пришедший Генка не помог – пень перетащить не удалось. Удалось только немного сдвинуть с места.

– Хороший пень, как раз то, что нам надо, – сказал Генка. – Тяжелый. А кто сказал, что будет легко?

– Как тащить-то будем? – Жмуркин пнул пень. – Может, чего полегче выберем?

– Полегче нам не подойдет. – Генка пошел вдоль упавшего дерева. – Нужны рычаги [24] , без них не сдвинем. Ищите.

Ребята принялись искать рычаги. Витька и Генка, знакомые с техникой, почти сразу же нашли по длинному толстому суку, а Жмуркин походил, поискал, обругал весь свет и сказал:

– Никаких рычагов я тут не вижу. Одни сучки. Да и откуда тут этим рычагам взяться?

– Дурило ты, Жмуркин. – Витька подобрал обломанный при падении дерева сук и кинул Жмуркину. – Рычаг – это не обязательно железная палка с набалдашником. Рычаг – это все, что преобразует усилия. К примеру, вот этот сук. Берем, подкладываем его под наш пень и толкательные усилия преобразуем в усилия качения. Смотри. Помнишь, как Генка в одиночку дерево в воду свернул? То же самое.

Витька подставил сук под пень, приложился плечом. Сук затрещал, но пень сдвинулся где-то на полметра.

– Ясно. – Жмуркин пристроился справа от Витьки и тоже принялся толкать пень.

Вдвоем им удалось сдвинуть пень на метр. А когда к ним присоединился еще и Генка, дело пошло еще быстрее. До места строительства ловушек пень был докачен за двадцать минут.

– Теперь его надо подтянуть наверх, – сказал Генка.

Он обвязал пень изготовленной из ивы веревкой, взял конец веревки в зубы и полез на березу. Добрался до развилки, потом осторожно пошел по отходящему вбок стволу.

– Далеко не отходи, – посоветовал снизу Витька. – А то не выдержит.

– Знаю. – Генка уселся верхом на боковой ствол и принялся пилить древесину ножом.

– Зачем он ветку-то пилит? – спросил Жмуркин.

– Кору срезает, – объяснил Витька. – Кора шершавая, веревка быстро перетрется. А если кору срезать аккуратно – то само дерево гладким будет. Да и соку набежит – для скольжения.

Генка выпилил в березовой коре поясок шириной в ладонь и пропустил по нему веревку.

– Теперь тяните!

Жмуркин и Витька стали тянуть за сброшенный конец. Но пень все-таки был очень тяжелым и никак не хотел подниматься, сколько Витька и Жмуркин ни кряхтели, ни упирались ногами.

– Сейчас помогу. – Генка покрепче перехватил ивовую веревку и свесился вниз.

Он повис на веревке, Жмуркин и Витька снова потянули за конец. Генкин вес помог – пень оторвался от земли и пополз вверх. Ребятам удалось подтянуть его до самого ствола и закрепить, привязав к торчащему из земли березовому корню. Генка полюбовался проделанной работой.

– Вот что значит знать законы физики, – сказал он. – Знай законы физики, и у тебя все получится. Теперь надо пень наверху закрепить вспомогательной веревкой.

И Генка снова полез на березу.

– И откуда у него столько энергии? – спросил Жмуркин. – Сколько времени почти ничего не жрали, а он вон как скачет.

– Тебе не понять, – ответил Витька. – Это сила духа, а у тебя никакого духа нет… К тому же ты сам говорил, что на третий день голод не чувствуется.

– Зато у меня есть мозги, – огрызнулся Жмуркин.

– Это тоже сомнительно, – сказал Витька. – Если бы у тебя были мозги, мы вряд ли оказались бы здесь…

Пока Витька и Жмуркин ругались, Генка успел залезть на дерево, добраться до подтянутого пня и привязать его к ветке хитрым морским узлом, освоенным из журнала «Техника – молодежи». Конец вспомогательной веревки он протянул к развилке березы.

– Эй, вы, внизу, – позвал Генка. – Отвязывайте главную веревку от дерева, посмотрим, держится или как.

Витька осторожно отвязал веревку от корня березы. Пень держался.

– Вот и славненько. – И Генка спустился на землю. – Хорошо получилось.

Генка взял конец главной веревки и соорудил петлю. Петлю он расположил в пятнадцати шагах от березы и чуть-чуть в стороне от пня. Закидал мхом, прошлогодними березовыми листьями, мелкими веточками. Полюбовался произведенной работой.

– Нормально, – сказал он. – Объясняю, как работает ловушка. Снежный человек идет по лесу и чует приманку. Направляется к приманке. Входит в петлю. Тот, кто сидит на березе, перерезает крепление пня к ветке. Пень падает вниз, петля захлестывается, снежный человек подтягивается кверху. И оказывается в нашей полной власти. А теперь объясняю общий план. Если вы заметили, наша ловушка помещается между двумя березами. В центре будет петля, по краям выроем волчьи ямы. Хорошо бы еще самострелов сделать, но это долго, а у нас времени всего до вечера. Если успеем, сделаем еще одну штуку… Сразу за петлей и волчьими ямами будет помещаться приманка. Так что снежный человек, если пойдет, попадет либо в петлю, либо в волчью яму. Чтобы он не пошел с боков, мы навтыкаем там рогаток…

– А если он со стороны озерка пойдет? – спросил Жмуркин. – Там ты тоже рогаток навтыкаешь? Замучаешься втыкать…

– Там он не пойдет, – заверил Витька. – Мы весь вечер костры будем жечь, там дымом все вокруг провоняет. Так что он пойдет как раз с нужной стороны. Со стороны приманки…

– А почему только один будет приманкой? – спросил Жмуркин. – Можно, чтобы все трое приманкой были…

– Не получится. – Генка намечал контуры волчьих ям. – Совсем не получится. Один должен на березе сидеть – пень отвязывать, другой на соседней березе – для страховки. И один внизу.

– А почему всегда я?! – возмутился Жмуркин. – Почему я всегда должен быть приманкой?

– Кто будет приманкой, выясним вечером, – сказал Генка. – А сейчас надо копать.

– Позволь спросить, – ядовито осведомился Жмуркин. – А чем ты собираешься копать? Руками?

– Если ты умеешь копать ногами, то тебе и карты в руки, – ответил Генка. – А пока…

– Я знаю, чем копать, – вмешался Витька. – Во-первых, у нас есть котелок. Котелком копать очень легко. Дальше. У сваленного дерева есть широкие и острые щепки. Можно копать ими. А еще можно копать куском коры. Я яму картофельную в деревне копал, знаю как.

Генка протянул Витьке котелок и нож.

– Дерзай, – сказал он. – А мы пойдем за щепками и за корой. И кольев заодно наломаем. Как мы их только затачивать без топора будем, не знаю. Жмуркин, у тебя случайно в роду индейцев не было?

Жмуркин покраснел.

– Ладно, ладно. – Генка похлопал его по плечу. – Ты, Витька, не забудь только дерн срезать. Пошли, Жмуркин, нас ждут великие дела…

Витька остался один. Он взял ножик и по намеченному Генкой контуру стал вырезать дерн. Надо было ухитриться срезать его целым одеялом, а не по кускам.

Срезав дерн, Витька взял котелок и принялся копать яму. Песок был мягкий, и копать было легко – зачерпывай и отбрасывай. Сначала Витька даже относил котелок подальше от ямы, думал, что раскопанная земля отпугнет снежного человека. Но потом подумал, что если снежный человек не отпугнулся шалашом, то и разбросанная земля его не отпугнет. К моменту, когда пришли нагруженные жердями Генка и Жмуркин, Витька углубился в песок почти по пояс.

– У тебя отлично получается. – Жмуркин указал на яму. – Ты просто прирожденная землеройка [25] …

– А ты прирожденное трепло, – отозвался Витька.

– Ладно вам. – Генка спрыгнул в яму к Витьке. – Жмуркин, иди разводи костры. Возле той сосны, возле той и возле кривой.

Жмуркин достал линзу и отправился разводить костры.

– Нам повезло, что в прошлом году смерч прошел, – сказал Генка. – Деревьев по всему лесу много поваленных. И маленьких, и больших. Рогаток из маленьких елок наделали, а кора сухая просто валялась.

Генка показал Витьке широкий кусок толстой сосновой коры.

– Я ее ножичком немножко подточил с одной стороны, – сказал Генка. – Получилась почти лопата.

Генка вонзил самодельную лопату в землю.

– Надо побыстрее копать. – Генка налег на кусок коры. – День проходит.

– Успеем. – Витька выгреб очередной котелок. – Это не так сложно. Когда солнце дойдет вон до той большой ветки, мы должны выкопать первую яму. И сразу же браться за вторую.

Солнце дошло до большой ветки, а Генка и Витька не закончили еще первую яму. Они углубились в землю всего по плечи. Оказалось, что копать песок не так просто, как представлялось вначале. Чем дальше вглубь продвигались Витька с Генкой, тем больше встречалось толстых и крепких корней, рубить которые было нечем. Генка вынужден был перепиливать их ножом, а это сильно тормозило работу. И выбрасывать песок с такой глубины было тоже нелегко – он постоянно осыпался обратно и попадал в глаза.

Когда глубина ямы достигла роста длинного Витьки, Генка выбрался наверх и стал отгребать выкопанную землю подальше от ямы.

Жмуркин тем временем разжег три костра и сунул в каждый по десятку поваленных елочек. Когда концы елок обугливались и заострялись, Жмуркин вынимал их из огня и доводил до нужной остроты лезвием кремневого копья.

Дело у Жмуркина шло споро, у Генки и Витьки же работа шла все медленнее и медленнее. Витька сидел на дне ямы, зачерпывал котелком землю и подавал ее наверх.

– Не то что-то получается, – сказал Витька, подав наверх очередную порцию песка. – Снежный человек из этой ямы только так выпрыгнет.

– Выпрыгнет, точно выпрыгнет, – сказал подошедший Жмуркин. – Снежные люди – они ой какие прыгучие!

– Кол на дно воткнем – вот и не выпрыгнет. – Генка взял у Жмуркина принесенные колья.

– Ребят, может, не будем в ямы эти колья втыкать? – спросил снизу Витька. – Если он провалится на кол, то уж точно помрет. А мы же не убийцы в конце концов…

– К тому же снежный человек – очень редкое животное, – добавил Жмуркин. – Оно, наверное, даже в Красную книгу [26] занесено…

Генка задумался. Он повертел получившийся кол, потрогал ладонью острие, подумал.

– Ладно. – Генка воткнул кол в землю. – Согласен. Кровожадность нам ни к чему. Пусть будет просто яма. К тому же вторую мы не успеем выкопать. А там, где должна была быть вторая яма, мы повтыкаем эти палки. И у снежного человека не будет никакого выбора – или идти через яму, или через петлю.

– Я повторяю, – снова сказал Витька, – он из этой ямы выпрыгнет.

– Не выпрыгнет. – Генка присел на край ямы. – Сделаем яму конусной формы. Провалится – и застрянет.

– Хорошая идея, – одобрил из-под земли Витька. – Так и буду копать.

– Копай. А мы со Жмуркиным колья вокруг растопырим.

Пока Жмуркин и Генка располагали в нужном порядке колья, Витька закончил откапывать волчью яму. Только сам выбраться он уже не мог – яма получилась все-таки глубокой, и ребятам пришлось Витьку доставать.

Выбравшись на поверхность, Витька отряхивался от земли и разглядывал получившиеся ловушки.

– Как крепость какая-то, – улыбался он.

Окрестности ощерились торчащими пиками и вкопанными в землю острыми сучками, со стороны озера догорали костры, а кучи наваленной земли и в самом деле походили на крепостные валы. Витьке даже не верилось, что они столько успели сделать за день.

– Надо поспать, – сказал Жмуркин. – Без еды человек может прожить почти месяц, без сна за четыре дня свихнется…

Генка закончил прикрывать яму и теперь укреплял на ветках срезанный Витькой дерн.

– Странно получается. – Жмуркин указал на яму. – Вокруг земля раскидана, а в центре чистенький мох и травка. Мне кажется, снежный человек заподозрит неладное. Ну, нашу ловушку. Я бы заподозрил.

– Ты прав, – сказал Генка и стал забрасывать на дерн землю. – Надо, чтобы все выглядело естественно. И на петлю тоже набросать…

– Я к огню пойду. – Витька двинулся к кострам. – Замерз под землей.

– Лучше мерзнуть на свежем воздухе, чем греться в пузе у снежного человека, – высказался ему вслед Жмуркин.

Глава 10 Дурацкая ночь

– Ну, теперь давайте бросим жребий. – Генка взял три сосновые веточки, одну наполовину сломал. – Кому короткая выпадет – тот будет приманкой.

– Можно и не кидать этот жребий, – пробурчал Жмуркин. – Я и так знаю, кому короткая палочка выпадет…

Генка ничего не сказал. Он спрятал палочки за спиной, перемешал и выставил вперед.

– Прошу вас, судари. – Генка даже слегка поклонился.

Жмуркин посмотрел на Витьку. Витька протянул руку и вытащил палочку. Его палочка была длинной.

– Теперь твоя очередь, старина Жмуркин. – Витька похлопал Жмуркина по плечу. – Тебе повезет, вот увидишь.

Жмуркин закрыл глаза и принялся выбирать судьбу. Его палочка оказалось короткой. Он тупо смотрел на нее и не мог сказать ни слова.

– Не бойся, – пытался подбодрить его Генка. – Я дам тебе свое кремневое копье.

– Я тоже, – добавил Витька. – Отмахаешься.

– Он ведь помнит, – шмыгал носом Жмуркин. – Он ведь наверняка помнит, что это я его топориком отоварил…

– Не бойся, – успокаивал Витька. – Снежные люди не злопамятны…

– Да он до тебя и не доберется, – напомнил Генка. – В яму провалится.

– Или в петлю попадет, – добавил Витька.

– А если он со спины напрыгнет? – спросил Жмуркин.

– Не напрыгнет, – заверил Генка. – Мы в костры сырого мха подбросим. Дымовая завеса получится. Ладно, хватит, уже темнеет. Ты, Жмуркин, бери дубину, бери копье и садись перед ямой. Зевай погромче, храпи, изображай беспечность. Я полезу на дерево, туда, где пень привязан. Как снежный человек приблизится, я его отвяжу – и готово! А ты, Витька, подбрось в костры мха, а затем тоже полезай на дерево. На то, что рядом с приманкой… со Жмуркиным. Если вдруг что не так пойдет – метнешь копье.

Жмуркин обреченно вооружился копьем и уселся на кучу выкопанной земли. Генка осмотрел все в последний раз и полез на дерево. Витька же отправился к озерку, набрал по пути охапку мха, замочил этот мох в воде, отжал и раскидал по всем трем кострам. Мох тут же задымил густым, мерзко пахнущим дымом.

Витька подошел к Жмуркину. Жмуркин сидел нахохлившись, с видом страдальца за общее безнадежное дело. Витька хотел было что-нибудь ему сказать, но в голову ничего не пришло. Поэтому Витька просто кивнул и полез на дерево.

На дереве уставший и голодный Витька почти сразу же заснул. Вообще Витька заметил, что за дни путешествия по лесу он выучился засыпать почти мгновенно, в любом положении, даже сидя на сосновой ветке в нескольких метрах над землей. И так же мгновенно просыпаться. Перед тем как вырубиться окончательно, Витька успел заметить, что Генка, карауливший на своем дереве, тоже дремлет.

Проснулся Витька, почувствовав, как что-то чувствительно стукнуло его по лбу. Витька подумал, что это ему приснилось, и решил продолжить отдых дальше, но болезненный щелчок по лбу повторился. Недопроснувшемуся еще Витьке вдруг причудилось, что это Герасим каким-то образом оказался в лесу и раздает всем свои зверские щелбаны. Витька вздрогнул и проснулся окончательно, собираясь сказать Герасиму все, что он о нем думает…

Но это оказался не Герасим. Это оказался Генка. Генка швырял в Витьку шишками, две из которых весьма метко попали Витьке в лоб.

Витька подивился Генкиной меткости – было довольно темно, сам Генка на соседнем дереве различался с трудом, да и то только из-за того, что двигался, швыряясь шишками.

Витька уже собрался было возмутиться и нанести по Генке ответный удар шишками со своего дерева, но тут увидел, что Генка прижимает палец к губам и показывает в глубь леса. Витька посмотрел в указанном направлении, но ничего не увидел.

Зато услышал.

В лесу трещали ветки.

Витька взглянул вниз. Внизу плыла белая пена. Пока Витька спал, с озера приполз густой и холодный туман, похоронивший под собой Жмуркина, волчью яму, петлю, костры, острые колья, которые должны были отпугнуть снежного человека. Витька понюхал воздух. Судя по запаху, мох еще не окончательно прогорел, значит, проспал Витька не так долго.

– Жмуркин! – шепотом позвал Витька. – Ты жив?

Жмуркин не ответил. Витька позвал еще. Жмуркин не ответил снова. Витька испугался и показал Генке знаками, что Жмуркин не отвечает. Генка кивнул и в свою очередь передал знаками, что, скорее всего, Жмуркин уснул и что его нужно как можно скорее разбудить. Генка достал из кармана шишку, показал Витьке и кинул ее в туман.

Витька понял. Он нарвал шишек и стал кидать их в туман. Но шишки, судя по всему, в Жмуркина не попадали.

Треск же сучьев в лесу не прекращался. Более того, Витьке стало казаться, что он даже приблизился. Туман тем временем поднимался все выше и уже почти достигал ветки, на которой расположился Витька.

У Генка шишки кончились, и теперь он отчаянно показывал Витьке, чтобы тот разбудил Жмуркина. Витька набрал шишек в горсть и швырнул сразу все, рассчитывая, что хоть одна попадет в Жмуркина.

Треск приближался.

Генка показывал, что спускаться вниз будить Жмуркина придется именно Витьке, так как сам он дежурит на спусковом устройстве ловушки. Витьке спускаться в туман не хотелось. И холодно, и снежного человека встретить нос к носу невесело. Витька еще раз позвал Жмуркина, но тот упорно молчал. Витька даже подумал, что Жмуркин, может быть, сбежал, но потом вспомнил о жмуркинской трусоватости и понял, что Жмуркин никуда сбегать не будет. Значит, Жмуркин спит.

Витька проклял все поколения Жмуркиных, которые когда-либо жили и будут жить на свете, сбросил вниз копье и стал спускаться.

В тумане было еще темнее, чем на дереве. И очень холодно. Витька сразу же покрылся мелкими неприятными пупырышками и продрог. Он на ощупь отыскал свое копье, выставил его вперед и мелкими шажками двинулся в направлении предполагаемого Жмуркина.

– Жмуркин! – тихо звал Витька. – Жмуркин, ты где?

Но Жмуркина видно не было. Впрочем, Витька не видел даже кончика своего копья. Он продвигался осторожно, стараясь не наткнуться на кол или не наступить на Жмуркина. Треска сучьев снизу не было слышно, туман скрадывал все звуки, и где находился снежный человек, было непонятно. Он вполне мог находиться в километре отсюда, а мог быть и совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки.

Вдруг Витьке почудилось, что совсем рядом, метрах в пяти от него, треснула ветка. Витька резко повернулся. Ветка хрустнула в другой стороне. Витька развернулся туда. Затем звук ломающегося дерева послышался совсем близко, буквально в метре. Витька шагнул назад. Под ногу попал котелок. Ботинок поехал, Витька потерял равновесие и громко шлепнулся на спину, сломав копье. Он перекатился на бок, вскочил на ноги, сжимая в руках обломки копья.

И сразу же потерял ориентацию – вокруг был только туман и треск. Витьке казалось, что треск этот окружает его со всех сторон. Что не один, а сразу несколько снежных людей бегают вокруг. И когда этот треск раздался буквально за его спиной, Витька прыгнул вперед.

Упав на четвереньки, Витька попытался встать, но неожиданно земля ушла из-под ног, Витьку рвануло вверх, рядом просвистело что-то тяжелое. Витька повис вниз головой.

Где-то рядом глухо заверещал Жмуркин.

– Попался! – заорал Генка. – Попался, гаденыш!

Витька услышал, как Генка стал спускаться с дерева.

– Витька! Жмуркин! – звал из тумана он. – Вы где? Снежный человек попался!

Витька медленно поворачивался вокруг своей оси. Кровь приливала к голове. Надо было звать на помощь, но было очень стыдно – он попался в ловушку, предназначенную для снежного человека.

Генка продолжал звать.

– Жмуркин! – кричал он. – Ты где? Голос хоть подай! Витька! Вы что, сговорились, что ли?! Надо снежного человека вязать! Чего молчите?

Витька решил молчать до последнего.

– Это уже не смешно! – В голосе Генки проявился испуг. – Если вы не отзоветесь… если вы не отзоветесь… Я убегу, если вы не отзоветесь! Будете сами отсюда выбираться! Считаю до четырех! Раз!

Витька подумал, что потерпит до трех, а затем уж подаст голос.

– Два!

– Да тут я, – отозвался Жмуркин.

– Где?

– Где-где – в Караганде! – ответил Жмуркин.

Голос Жмуркина доносился издалека, будто бы откуда-то из-под земли. И вдруг Витька понял, что Жмуркин и на самом деле откликается из-под земли. Поскольку в темноте Жмуркин, испугавшись Витьки, провалился в волчью яму. А он, Витька, значит, испугался Жмуркина и повис в петле. Ну а снежный человек… Хотя, может, и не было его? Может, треск в лесу Витьке просто почудился?

Витьке стало смешно. Он висел вниз головой и взахлеб смеялся.

– Это кто смеется? – спросил из тумана Генка.

– Это я, – сквозь слезы ответил Витька.

Теперь засмеялся уже Жмуркин.

– А ты чего хохочешь? – спросил сквозь туман Генка.

– Видишь ли, Геннадий, – ответствовал Жмуркин, – я думал, что я, как всегда, оказался бараном в единственном числе. Так ведь нет – Витька еще больший баран, чем я!

– Почему это?

– Потому что я провалился и застрял в волчьей яме, а наш Витька умудрился попасть в петлю.

– Сам дурак, – подал из петли голос Витька.

Тут уж не выдержал и Генка, и стали смеяться уже все.

– Вам смешно, – просмеявшись, сказал Витька, – а мне уже уши заложило. Я не космонавт, между прочим, вверх ногами болтаться. Снимайте.

– Я вообще тут задыхаюсь, – сказал из ямы Жмуркин. – Застрял напрочь.

Генка плюнул и принялся выручать своих друзей.

Глава 11 Безжалостный снежный чувак

Генка, Витька и Жмуркин брели по лесу. Правда, в этот раз они шагали несколько в другом порядке. Первым Жмуркин, за ним Витька, Генка последним. Витька смотрел в безнадежный затылок Жмуркина. Они молчали, говорить не хотелось. Очередная ночь на деревьях измотала ребят окончательно.

Лес постепенно менялся. Сухой просторный сосняк превращался во влажный сумрачный ельник. Пробираться сквозь него становилось все труднее и труднее. Даже хуже, чем через бурелом. Под ногами хлюпала вода, мох из сухого синеватого превратился в зеленый и пушистый, он занудливо лип к ботинкам и раздражал.

– Сдается мне, что мы изрядно забрали к западу, – вдруг остановился Генка.

Жмуркин и Витька тоже остановились и оглянулись на своего предводителя.

– И что это означает? – спросил Витька.

– Это значит, что мы заблудились еще больше, – сказал Генка. – Впереди болота, позади снежный человек и вообще неизвестно что. Мы устали. Нам надо отдохнуть и подкрепить свои силы. Болота для этого как раз подходят.

– Почему? – спросил Жмуркин.

– Лягушек много. А мне кажется, нам пора попробовать блюда французской кухни.

Жмуркин поморщился. Витька сделал задумчивое лицо.

– Нечего морды кочевряжить, – сказал Генка. – Если мы сегодня не поедим лягушек, то завтра не встанем на ноги. Сколько дней мы в лесу?

– Четыре, – ответил Жмуркин. – А может, и шесть… Точно не могу сказать…

– И все время мы питались щавелем, заячьей капустой, кислицей, незрелой брусникой и земляникой.

– Грибами еще, – напомнил Витька.

– И один раз грибами. Я лично чувствую, что уже изрядно похудел. Жмуркин тоже. Домой вернемся – очки с носа у него будут спадать. А Витька вообще на скелет похож стал… Так что лягушки будут кстати.

– Котелок я ночью раздавил, – сообщил Витька. – Лягушек собирать некуда…

Генка снял с себя куртку и сказал:

– Вы подождите, а я схожу. Тут недалеко.

Генка скрылся в кустах.

– Ты когда-нибудь ел лягушек? – спросил Жмуркин.

Витька не ответил.

– Их мясо похоже на куриное, – сказал Жмуркин.

– Не надо себя утешать. – Витька пожевал слюну.

Кусты зашевелились, и из них показался Генка. Генка волок на плече куртку со связанными рукавами. Куртка шевелилась и квакала.

– Там этих лягушек полно. – Генка свалил куртку на землю и раскрыл ворот.

Лягушек и в самом деле было много. Они суетились и пытались вырваться из плена.

– Давай, Жмуркин, разводи огонь, – устало сказал Генка. – Жарить будем.

– Не будем, – тихо сказал Жмуркин.

– Почему? – так же тихо спросил Генка.

– Потому что я потерял лупу. – Жмуркин вывернул карман, в кармане была дыра.

Генка нервно стукнул кулаком по дереву.

– Если мы уж налима сырым не одолели, то лягушек тем более… – Генка поднял за рукава куртку и зашвырнул ее в кусты.

Они понуро стояли и молчали. Не знали, что делать. Лес шумел, солнце пробивалось через листья и прыгало по листве веселыми зайчиками.

– Будем умирать молодыми… – Витька истерически захихикал.

Кусты, в которые Генка закинул лягушек, зашевелились. Лягушки заквакали громче.

Все трое разом повернулись к зарослям.

– Ну, вот и все, – нервно сказал Витька. – Капец…

Из кустов раздавалось громкое чавканье и урчание.

– Уходим, – сказал Генка тихо. – Отходим шагом на сотню метров, а затем бегом. Ясно?

Жмуркин и Витька кивнули. Сжав в руках копья, они стали медленно отступать от кустов.

Чавканье в кустах прекратилось. Вместо чавканья послышалось заинтересованное ворчание.

Нервы ребят не выдержали. На этот раз Витька побежал первым. Жмуркин последним.

– Помогите! – зачем-то кричал Жмуркин. – Помогите!

Но Генка и Витька его не слышали.

Они бежали, что было сил. Бросили свои каменные копья и просто удирали.

Жмуркин отставал. Генка и Витька этого не видели, их захватила паника, и они не замечали ничего вокруг.

– Подождите же! – задыхался Жмуркин. – Подождите…

Со стороны болота послышался знакомый протяжный вой.

Генка и Витька прибавили ходу. Жмуркин снова споткнулся и покатился по мху. Витька рванулся было ему на помощь, но повторившийся снова вой погнал его вперед. Витька лишь успел заметить, что Жмуркин сумел подняться и бежит теперь сильно хромая.

Они удирали. Генка бежал, забыв обо всем на свете, Витька иногда оглядывался.

Жмуркин был уже плохо различим, он иногда еще мелькал позади между елками, но все реже и реже. И сухие ветки трещали все реже и реже. Но зато Витька слышал другой треск. Треск сучьев под лапами снежного человека. Этот треск приближался к треску Жмуркина.

Вдруг Жмуркин завизжал, как придавленная крыса, и сразу стало тихо.

Витька и Генка на секунду остановились, переглянулись, а затем опять рванули вперед. Из последних сил, разгребая внезапно погустевшие еловые ветки…

И неожиданно вывалились на просеку [27] .

Просека была широкая, метров в сто, не меньше. Скорее всего, она тянулась к городу со стороны новых лесных разработок. Посередине просеки шла хорошо наезженная тяжелыми лесовозами колея. Следы от колес были совсем свежими, а кое-где виднелись масляные пятна и выброшенные водителями бутылки из-под минеральной воды.

– Все. – Генка сел в песок.

Витька плюхнулся рядом.

Генка бешено дышал и тер кулаками глаза. Витька просто лежал лицом в прохладной лужице и пытался понять, что же все-таки произошло. Они спаслись, Жмуркина задрал снежный человек.

– Надо вернуться, – вдруг сказал Генка. – И помочь… Хотя… Снежный чувак… он безжалостен к жертвам…

В его взгляде появилась осмысленность, паника постепенно рассеивалась, уступая место обычной Генкиной трезвости ума и храбрости.

– Надо, – согласился Витька. – Как это мы…

– Бывает. – Генка поднялся на ноги, вытащил из кармана свой швейцарский ножик. – Все бывает.

Витька посмотрел по сторонам. Подобрал круглый камень величиной с кулак.

– Идем! – Генка продышался и зашел обратно в лес.

– Идем! – выдохнул Витька.

Они продвигались не спеша, внимательно осматривая каждый куст, каждое дерево.

– Надо его позвать, – сказал Генка и крикнул: – Жмуркин! Ты где?!

Лес не отвечал. Не слышно было ни треска веток, ни рычания, ни криков о помощи.

– Все, – прошептал Витька. – Он его утащил…

– Никто никого не утащил!!! – взбесился Генка. – Мы его найдем! Надо только чуть подольше поискать!

И Генка снова принялся звать Жмуркина. На Витьку же навалилась какая-то жуткая усталость, ему не хотелось искать Жмуркина, ему хотелось сесть под дерево и уснуть. И плевать на снежного человека.

Генка же, напротив, внезапно весь налился энергией и, судя по всему, собирался перерыть в поисках Жмуркина весь лес.

– Жмуркин! – орал Генка. – Выходи давай!

Но Жмуркин не выходил. Генка шагал впереди, он уже подобрал увесистую палку и размахивал ею, вызывая снежного человека на честный бой. Витька прислонился к стволу какого-то толстого дерева и сполз на корень.

Генка продолжал кричать, махать палкой и углубляться в лес. Жмуркина не было. Витька наклонился и продышался. А когда он поднял голову, то не увидел Генку.

Генки не было.

На том месте, где только что был Генка, возвышалась здоровенная лохматая животина, похожая на небольшого медведя.

– Снежный человек… – тихо сказал сам себе Витька.

Снежный человек стоял на Генке. Он прижимал его лапами к земле и смотрел ему в лицо. Витька заметил посиневшее от ужаса лицо Генки, заметил оскаленную красную пасть и громадные белые клыки, с которых капала слюна.

– Кыш! – Витька пошел к снежному человеку. – Кыш! Пошел вон!

– Беги… – прохрипел Генка.

Но Витька уже не мог никуда бежать, в голове у него случился перекос. Он не испытывал страха, не испытывал даже любопытства, он вообще ничего не испытывал.

– Вон пошел! – крикнул Витька. – А то я тебе сейчас!

Снежный человек неожиданно помахал хвостом.

Странно, думал Витька, разве у снежного человека может быть хвост?

– Сейчас я с тебя всю шкуру спущу, – пообещал Витька, подойдя метров на двадцать. – Ни кусочка не останется, зимой сдохнешь от переохлаждения…

Генка вяло шевелился, придавленный массой лохматого существа. Витька остановился и поискал глазами подходящую дубину. Дубины никакой не нашлось, но зато Витька обнаружил в своей правой руке булыжник. Витька сделал вид, что кидает этот булыжник в снежного человека. Тот съежился.

– Сейчас по башке запущу! – решил развить успех Витька.

– Я тебе запущу! – раздался знакомый голос, и из-за дерева вышел Жмуркин.

Жмуркин был жив и здоров. И даже улыбался.

– Я тебе запущу! – повторил Жмуркин. – Вам бы лишь по башке кого-нибудь стучать! Придурки! Снежок, отпусти ты этого болвана!

Снежный человек послушно слез с Генки и подбежал к Жмуркину. Жмуркин потрепал его по голове. Снежный человек тихонечко заскулил и сел рядом со Жмуркиным.

И лишь теперь Витька увидел, что мохнатое существо – это вовсе не снежный человек, а просто очень большая и лохматая собака.

– Собака… – обалдело прошептал Витька и выпустил из руки камень.

– Кавказская овчарка. – Генка с трудом поднялся изо мха. – Хороших кровей – здоровенная…

– Это Снежок, – объявил Жмуркин. – Он меня слушается. Теперь мы быстро выйдем – Снежок умный, дорогу нам покажет.

Жмуркин потрепал пса за ухо.

– Я как второй раз запнулся, – принялся рассказывать Жмуркин, – так у меня в ноге чего-то хрустнуло. И больно так, даже захромал. Все, думаю, каюк. Вы куда-то делись – я один остался. А за спиной так трещит, все ближе и ближе… Я сначала убегал, потом устал. Ну, думаю, если уж погибать, то нехорошо, чтобы спиной к врагу стоять.

– Как в кино просто, – вставил Генка. – Смерть героя…

– Тебе, низкая душа, меня не понять, – ответил на выпад Жмуркин. – Я подумал – умирать, так уж лучше как подобает настоящему бойцу. Я повернулся лицом к треску и решил продать свою жизнь подороже…

Генка ничего не сказал, просто ухмыльнулся.

– И вот я жду, когда выскочит снежный человек. Весь напряжен, готов к бою, слышу приближение врага. И вдруг – бах! Кусты распахиваются… и вылетает кровожадное чудовище. Оно меня, конечно, сразу на землю повалило. Я уж думал – ну все, сейчас горло перегрызать будет. А оно как давай меня лизать!

– А почему Снежок-то? – спросил Генка.

– Потому что снежный человек, – объяснил Витька. – Все очень просто…

– Да, теперь-то все очень просто, – повторил Жмуркин. – Теперь мы только так дорогу найдем.

– Мы и сами уже дорогу нашли, – сказал Генка. – Она тут рядом совсем, меньше километра. Просека и дорога.

– Значит, все закончилось? – обрадовался Жмуркин.

– Закончилось, – кивнул Витька. – Сегодня вечером будем дома…

– Здорово! – крикнул Жмуркин и полез обниматься.

– Не надо нежностей. – Генка холодно отстранил Жмуркина, постоял и двинулся к просеке.

Снежок вопросительно посмотрел на Генку.

– Он за нами все время и шел, – говорил Жмуркин, пока они выходили к дороге. – Его или из дому выгнали, или он от хозяев отбился, вот и решил к нам пристать. А мы его шугали по-всякому, убегали от него. А Генка его вообще повесить хотел.

– Я же не знал, что это пес, – оправдывался Генка. – Я думал, на самом деле снежный человек…

– Предки убьют, – не слышал их Витька. – Просто убьют…

– Месяц домашнего ареста, – говорил Генка. – И порка. Нет, две порки и полгода без карманных денег…

– Отец размажет просто, – грустил Витька.

– А меня мать простит, – улыбался Жмуркин. – И обрадуется. А мне все это будет полезно для будущей кинематографической карьеры… Но сначала я поем блинчиков с творогом, выпью крем-соды, затем сяду писать книгу. Назову ее… назову «Школа выживания и ужаса», вот! Опишу все наши приключения, только все не так расположу, и все по-настоящему будет. За нами будет гнаться ведьма, а снежный человек будет нам помогать, потому что он был у этой ведьмы рабом. А чтобы ведьму победить, нам надо будет добраться до самого центра трясины… И по этой книге кино снимут. Нет, я сам и сниму. И мы все прославимся…

– Отец размажет, – повторил Витька.

– И еще Герасим, – вспомнил Генка. – Со лба кожа от его щелбанов слезет, это уж точно…

Витька с Генкой вспомнили морского пехотинца Герасима и помрачнели.

– А давайте еще пару дней побродим, – предложил вдруг Жмуркин. – Отдохнем как следует…

– Нет, – решительно сказал Генка. – Не отдохнем. Я хочу поесть и поваляться в ванне.

– И поспать, – добавил Витька.

– И поспать нормально. Надо выходить из леса. К тому же предки, наверное, с ума и в самом деле сходят. Остановим лесовоз, нас довезут за пару часов. Так что – вперед! Но уж больше такого – чтоб без спросу в лес – ни-ни!

– Это точно! – откликнулся Витька.

– Да уж… – вздохнул Жмуркин.

– Снежок, за мной! – позвал Жмуркин.

Собака радостно тявкнула и побежала за Жмуркиным.

Глава 12 Летающая тарелка

История эта закончилась хорошо. Ни Витьку, ни Генку, ни тем более Жмуркина родители серьезно не наказали. Витьку заставили каждый день писать сочинения про великих русских писателей и поэтов. Генка должен был работать на даче. Вот и все. Правда, брат Генки Герасим пообещал выписать друзьям по полной программе, но так и не выписал, потому что чувствовал за собой вину – не уследил за мальчишками.

Жмуркина не наказали вообще. Жмуркинская мама только поплакала немного и два дня не выпускала его из дома. И все. Конечно же, мама Жмуркина была несколько удивлена тем, что ее сын, никогда не любивший животных, притащил в дом огромного лохматого зверя. Но она подумала и решила, что ничего плохого в конце концов в этом нет. К тому же Жмуркин, к удивлению всех, оказался весьма добросовестным собаковладельцем – он просыпался в шесть утра и шел выгуливать Снежка. Затем еще раз выгуливал его днем, во время обеденного перерыва. И вечером еще раз. Снежка Жмуркин любил – теперь даже самые отъявленные хулиганы опасались привязываться к Жмуркину. Снежок одним своим видом внушал всем миролюбивые мысли.

Впрочем, нет, нельзя сказать, что Жмуркин совершенно не был никак наказан. Директор кинотеатра, узнав, что Жмуркин потерял костюмы Чипа и Дейла, обязал его целый месяц работать бесплатно. Или увольняться. Жмуркин предпочел бесплатную работу.

Прошло полмесяца. Повинности с Витьки и Генки были сняты, потому что Витькин отец нашел для друзей работу – разносить по утрам газеты по почтовым ящикам. Работа была легкая, а платили довольно хорошо – с первой зарплаты вскладчину даже магнитофон купили. Так что Витька и Генка наконец-то «занялись делом». Первую половину дня они разносили газеты, а вторую, как обычно, лодырничали в гараже. Генка помаленьку вносил улучшения в конструкцию своего мотика, собираясь отправиться на нем на Волгу, а Витька лениво строил из сломанных лыжных палок кресло-качалку, чтобы удобнее было мечтать и глядеть в небо.

И вот в одну прекрасную пятницу, когда Генка, по своему обыкновению, возлежал на верстаке и размышлял, как бы еще усовершенствовать двигатель мотика, а Витька покачивался в самодельном кресле, дверь гаража, как всегда, внезапно отворилась, и внутрь осторожно проник Жмуркин.

– Вижу, шутейного настроения у вас сегодня нет, – Жмуркин кивнул на стоящее рядом с дверью пластиковое ведро. – Это хорошо.

– Почему хорошо? – спросил, не вставая с верстака, Генка.

– Потому что у меня к вам отличное деловое предложение. – Жмуркин сунул за пазуху руку и вытащил из кармана свежий номер областной газеты. – Вот тут черным по белому написано, что в районе деревни Филькин Брод отмечено приземление летающей тарелки…

Генка подпрыгнул на верстаке и стукнулся головой о полку. Витька опрокинулся в кресле. Кресло не выдержало и распалось на многочисленные детали.

– Вы чего? – ошарашенно спросил Жмуркин.

– Жмуркин, – Генка слез с верстака на пол, – милый Жмуркин. В прошлый раз, когда в районе деревни Чемоданово было замечено появление снежного человека, мы скакали по лесу в дурацких костюмах. Теперь, говоришь, инопланетяне замечены? В летающих тарелках, говоришь?

– Не надо обобщать… – Жмуркин стал пятиться к выходу.

Витька выбрался из-под обломков кресла-качалки. Вид у Витьки был весьма недовольный.

– Мой брат Герасим, – Генка стал засучивать рукава, – научил меня одной прекрасной штуке. Как с третьего щелбана сбивать кожу со лба…

– И меня тоже научил. – Витька был в футболке, и засучивать рукава ему не пришлось.

– Физическое преимущество не должно решать никакие споры. Мы не в каменном веке живем! – Жмуркин прижался спиной к дверям.

– Витька, – Генка подмигнул Витьке, – а где у нас ведро-то?

– Какое ведро? – испугался Жмуркин.

– Ведро для болвана! – друзья зловеще засмеялись и двинулись к Жмуркину.

Примечания

1

Портянки – тряпичные обмотки под жесткую обувь, заменяют носки.

2

Каннский фестиваль – международный кинофестиваль во французском городе Канн, впервые прошел в 1959 году.

3

Мачтовый сосняк – сосновый лес, используемый для изготовления корабельных мачт.

4

Полюс – крайняя точка чего-либо. Здесь Генка имеет в виду магнитные полюса Земли, Северный и Южный.

5

Верши – рыболовное орудие типа ловушки; корзина конической формы со вставленной воронкой.

6

Подорожник – трава с широкими листьями, используется в народной медицине как противовоспалительное средство.

7

Томагавк – холодное оружие индейцев, по форме напоминает короткий топорик.

8

Анаконда – южноамериканский удав, обитающий, как правило, в воде.

9

Бычий цепень – паразит человека и животных, иногда достигает в длину нескольких метров.

10

Боа-констриктор – зоологическое название удава.

11

Скауты – детская спортивно-патриотическая организация «Скаут» в переводе с англ. – «разведчик».

12

Снежный человек (йети, бигфут, сасквоч) – человекообразное существо, предположительно сохранившееся до наших дней с доисторических времен. Для него характерно плотное сложение, рост, достигающий двух метров, и шерстяной покров по всему телу. Обитает в лесных и высокогорных районах. Серьезные ученые существования снежного человека не признают.

13

Кремень – здесь: твердый, слоящийся камень. Минеральное образование, состоящее из кварца и халцедона.

14

Витька озвучивает бытующее среди жителей средней полосы России заблуждение. На самом деле: чертов палец – окаменевший скелет древнего моллюска.

15

Кислица, заячья капуста – съедобные лесные травы.

16

Прометей – герой греческой мифологии, похитивший у богов огонь и подаривший его людям.

17

«Таинственный остров» – приключенческий роман французского писателя Жюля Верна.

18

Водомерки – клопы, обитающие на поверхности воды.

19

Витька рассказывает о народных способах определения ядовитых грибов, принятых в некоторых регионах Центральной России. В других местностях и условиях данные способы могут быть неприемлемы. Самый надежный способ свести риск отравления к минимуму – показать грибы опытному грибнику.

20

Индуизм – упрощенно – религия, которая утверждает, что жизнь – это череда перерождений.

21

Скунс – животное из семейства куньих, отличается отвратительным запахом.

22

Тянитолкай – сказочное животное, напоминающее оленя, только с двумя головами.

23

По одной из версий, великий баснописец умер, объевшись на ночь устрицами.

24

Рычаг – здесь – простейшее устройство для преобразования направления тяги.

25

Землеройка – небольшой грызун, обитающий в ходах, прорытых кротами.

26

Красная книга – перечень редких и вымирающих животных и растений.

27

Просека – вырубка в лесу. Как правило, по просекам проходят дороги или линии электропередачи.

Content

Лесной экстрим В погоне за снежным человеком

Глава 1 Ведро для болвана

Глава 2 Знакомство со снежным человеком

Глава 3 Хмурое утро

Глава 4 Витька-лапотник

Глава 5 Рай в шалаше

Глава 6 Оружие каменного века

Глава 7 Три-три – будет дырка

Глава 8 Ведьмино кольцо

Глава 9 Ловушечный городок

Глава 10 Дурацкая ночь

Глава 11 Безжалостный снежный чувак

Глава 12 Летающая тарелка