Тим Волков, Алексей Сидоров

Рок Зоны. Адское турне

Интро

– Я так не могу, – шепнул мне на ухо Лева, наш гитарист. Мало кому понравится, когда приходится играть из-под палки. А тут вообще – под дулом автомата. Как я его понимаю…

– Мне тоже эта хрень надоела, – шепчу я и делаю вид, что прополаскиваю горло водой, которая больше похожа на помои. В Зоне проблема с нормальной питьевой водой – все время отдает гнилью и тиной. Но я уже привык.

– Сыграй им… ну, то, что они просят… – Я смотрю на Льва и понимаю, что его взгляд выражает презрение. Даже не к тем уродам, которые нас сейчас держат на мушке, а к музыкальному материалу, который нам приходится играть.

– Они просят Стаса Михайлова. Упырям нравится Михайлов. Уже в который раз… Я так не могу…

Он достал электронный тюнер, повесил на гриф. Сделал вид, что настраивает гитару. На самом деле – просто тянет время.

– Что встали? – бросил один из наших слушателей.

Не знаю даже, как лучше их и назвать. Экипировка у них, конечно, модная. Черные экзоскелеты на каждом. У всех – автоматы Калашникова. Я не слишком хорошо разбираюсь в оружии, но, кажется, «калаш» этой серии еще не стоит на вооружении ни в одной из современных армий. Я слышал про сотые серии и иже с ними, но эти выглядели настолько фантастично, что смело могли быть представителями 200-й или вообще прибыть из будущего. Собственно, с привычным «калашом» эти автоматы роднил только знакомый, изогнутый магазин. Сверху ствол был толще, а еще на нем переливались диоды – от зеленого цвета к красному. Напоминало зарядку.

«Это что, батареи в них? Но для чего?»

– Гитару настраиваем. Ща… – ответил Лева.

– Играйте! – щелкнул предохранитель.

«Они, выходит, есть даже на этом чудо-оружии».

– Не кипятитесь, парни! – это наш барабанщик Макс подал голос. Он высунулся из-за своей установки, вопросительно уставился на меня: – Ну что, играем?

– А ты знаешь?

– Я, блин, несколько лет в кавер-бендах. Я и не такое знаю, – не без гордости ответил он.

Рядом с ним стоял Саня, наш басист. Черный, кудрявый. Казалось, что он единственный в нашей банде родился в Греции, а может, мы его там усыновили. На гастролях.

Эти гастроли в Зоне… эх, в наших мечтах они начинались хорошо. Должно было быть сразу несколько аншлагов на ближайших сталкерских базах, которые пометил нам Ожогин, наш проводник-сталкер, друг и по совместительству тур-менеджер. Видимо, бывший тур-менеджер, потому что его уже давно не было видно. Эти парни пустили его в расход.

Парни…

Из них такие же парни, как из меня балерина. Сверху над экзоскелетом головы в черных шлемах, на каждом из которых лазерный целеуказатель, как у универсального солдата в далеком фильме из девяностых. Там еще снимались герои моего детства – Ван Дамм и Лундгрен. Интересно, что бы сделали эти крутые киношные парни, увидев эти рожи?

– Вам только Стаса надо? – на всякий случай спросил я.

Рожи кивнули.

Это были морды, которые даже отдаленно не напоминали человеческие. Если вы видели клип Pain «Shut Your Mouth», то знаете, что там был инопланетянин. Помните его морду? Забудьте! Эти были раз в десять страшнее. Мелкие глазки желтого цвета, утопленные в черном хитиновом наросте, который, как у трицератопса, выдавался вперед. Под ним – мощная батарея острых зубов. Парни были похожи на динозавров, напяливших военные экзоскелеты и решивших подурачиться с людьми. Динозавров-негров.

Саня повернулся ко мне – я посмотрел ему в глаза. Он все понял. Я глянул на Макса. Парень боялся, но ничего не сказал, лишь кивнул в знак готовности. Придуманный в спешке план был сущим самоубийством, но другого у нас не было.

Лева поднял гитару и спросил:

– Ну, что, жахнем рок-н-ролл в этой богадельне?

– Как в последний раз? – улыбнулся я, хотя это было больше похоже на правду, чем на шутку.

– Именно так, коллега, – ответил Лева. – Именно так.

– Вы готовы? – спросил я в микрофон, обращаясь к нашим слушателям.

Они опустили автоматы, дружно загоготали – казалось, так смеются лягушки на болотах.

– Тогда – мочи-и-и-и! – заорал я во всю глотку, а Лева в это время обрушил электрогитару на голову ближайшего мутанта. А мы не отставали!

Сущее самоубийство, я же говорю.

Но это и был рок Зоны в чистом виде.

Первый куплет

1

В бункере пахло спиртным. Сонная муха противно жужжала над головой, но поймать ее не было сил.

Ожогин откуда-то притащил старую карту.

– Это что? – спросил я, лениво поглядывая на серый свиток.

– Карта.

– Это я вижу. Карта Зоны?

– Да. Но тут – пойми – дело такое… Все, что здесь нанесено, кроме сталкерских баз, может десять раз поменяться. Вот, например, эти отметки… – он показал рукой на черепки, намалеванные от руки. – Это места, в которые лучше не соваться.

– Почему?

– Ну как почему? Не видишь, что ли?! Черепухи!

– Да, а что там?

– Всякое-разное… – сказал сталкер и вдруг насупился. Что-то вспомнил. – Говорю же, лучше не соваться. И все тут.

– Ну как скажешь… Ты у нас теперь тур-менеджер, тебе и карты в руки!

Капитан снова налил себе пойла из фляжки и отхлебнул. Крякнул довольно и начал чертить карандашом маршрут.

– Вот, – довольный проделанной работой, протянул он. – Сначала заедем на Филейку.

– На Филейку? – заржал Макс. – Это как район в Кирове?

– Не знаю, какие районы в этом вашем Кирове, я там не бывал и не собираюсь. А здесь его назвали так, потому что он находится ниже всех на карте. По сути – филейная часть Зоны. Там всякие отбросы собираются. Еще там много казино…

– А проститутки там есть? – это подала голос из соседней комнаты Лена, жена нашего сталкера.

– Ну что ты, какие проститутки? – сильно нервничая, сказал Ожогин и подмигнул мне.

Я развел плечами. Для меня эта забава была неинтересна – у меня была Настя, моя бой-баба. А на самом деле она девушка-мутант, так уж вышло. Но во многом благодаря ей мы и спаслись в прошлый раз. И да, я действительно ее любил, и это не какое-то там сексуальное влечение, которое по сути временное явление. Нет, в этой девушке я целиком и полностью растворялся. Но за Ожогина все же вступился:

– Лен, не боись, я прослежу. Мне тут в команде разброд и шатания, – эти слова я произнес с таким выражением, чтобы сталкеру стало понятно, что шутки я не намерен шутить, – не нужны.

– Лен, да я… – начал было сталкер. – Я без тебя – ни-ни!

Без понятия, что это значило, но прозвучало смешно. Сталкеру, похоже, пора было заканчивать с выпивкой. Лена ведь уже один раз превращала содержимое его фляжки в собачью мочу – тогда захмелевший Ожогин даже ничего не заметил, зато потом долго дулся на нас за то, что знали и молчали. А в целом – хороший мужик.

– Я тоже тебя люблю, – донеслось из комнаты. Для Ожогина это было спасение. Он аж выдохнул.

– Вот что значит… Женщина с большой буквы, – сказал он, сладко вытянув губы. – Умеет и ободрить, когда надо. – Но потом снова глянул на карту: – На чем это я… На Филейку – да, заедем туда. Там у нас будет пробное выступление. Но не советую играть много своего, лучше больше каверов. Сталкерам это нравится. Они тут многие скучают по Большой земле.

– А Queen можно? – спросил Лева.

– Да, его можно. Только никаких намеков на голубые дали и прочие подобные вещи – вот этого там точно не любят. А то этот Фредди ваш, он еще тот был… хулиган.

Все сразу поморщились.

– Не, мы – за музыку. Остальное нас не касается, – сказал Лева. Как отрезал.

– Вот и отлично. Вы там еще порепаете – поймете, что надо. Пока достаточно программу минут на сорок забубенить, а дальше посмотрим, как касса пойдет, – Ожогин показал пальцами жест, означающий отсчитывание дензнаков. – Понимаете, у местного контингента капуста имеется – от продажи артов. А вот с культурной программой туговато. Есть, конечно, плееры всякие, радио. Но что это по сравнению с живым звуком? На такое братва с радостью потянется. И вы должны себя показать!

– За этим дело не станет, да, ребята? – сказал я, оглянувшись на членов банды.

Макс кивнул, присев на ящики с боеприпасами. Саня развел плечами – мол, я тут не решаю, со всем только соглашаюсь, а Лева вскинул руки и скрестил их над головой. Как фанаты Manowar на концертах.

– Hail and kill! – рявкнул он.

Я улыбнулся.

– Ну вот и славно. Назовемся-то как? – спросил я.

И все резко погрустнели.

2

– А чем тебе старое не нравится? – спросил Лева. Взгляд у гитариста был такой, словно я плюнул ему в душу. Может, так оно и было.

– Ну, я… – начал было я, потом оглянулся – парни смотрели на меня укоризненно.

Сталкер, который уже изрядно захмелел, встрял в эту неловкую паузу:

– А вы как вообще назывались? «Свидетели Кипелова», не? – Он повернул свои хмельные глаза в сторону парней, и улыбка сразу исчезла с лица. Никогда не стоит издеваться над названием команды, даже если оно чертовски плохое. Даже если это «Пук Ильича». Для музыкантов это святое. Может, этот «пук» они рожали в мучениях и долгих спорах. Так что сталкер ходил по лезвию бритвы, да он и сам это быстро понял по мигом накалившейся в компании атмосфере: – Ну, дело ваше… Вам решать.

Он отошел в угол.

Я продолжил:

– Понимаете, оно… старое название не годится. Для наших нынешних целей. Нам нужен ребрендинг.

– То есть ты считаешь, что «Бездна» неподходящее название для этой местности? – спросил Лева. Он начал что-то тихонько наигрывать.

– Ну, скажем так… Здесь нужно что-то более тематическое.

– Например? – спросил Макс. – «Черно-Быль»? – спросил он, отчеканивая слоги. – Типа быль, но про Чернобыльскую АЭС.

– «Черно-Пыль», – передразнил его Саня. – Не, мне в таком разе «Бездна» больше нравится. Оно нам походит.

– Мы же хотели еще в прошлый раз менять название, – начал я. – Вроде как…

– Верно, но никаких здравых идей тогда не появилось, разве нет? – спросил гитарист.

Пришлось с ним согласиться.

– Да, ничего не придумали… Тогда. Но сейчас есть повод. Нужно название, созвучное с тем местом, где мы находимся. Народ, поймите: мы же первая метал-… да и вообще рок-группа, которая гастролирует по Зоне. Такого никогда еще не было! Да и будет ли когда-нибудь?! И чтобы на нас шли, чтобы нас запомнили, нам нужно название, которое даст под зад всем тем, кто прочитает его на афише.

Сталкер согласно кивнул.

– «Рок Зоны»! – раздался голос сзади.

– Что? – спросил я.

Это была Настя. Моя девушка. Она встала в дверях, кокетливо прислонившись к косяку. В руках он держала миску Барсика – нашего персонального домашнего животного. Обычного домашнего животного, если не принимать во внимание тот факт, что он был немного драконом. Летающим мутантом.

– А что?! – переспросила она. – «Рок Зоны» – по-моему, это круто. И вам точно пойдет! – сказала она и удалилась на импровизированную кухню бункера, дальше греметь плошками.

Мы с парнями переглянулись.

– А ведь… Это то, что надо!

– Да, блин! Самое оно! – заорал Лева и ударил по струнам, выдав на-гора самый шумный риф из тех, что водились в его арсенале. А они все у него были чересчур шумными.

И мы принялись обсуждать детали турне группы, которой было суждено стать легендой Зоны.

3

– Я приготовил вам сюрприз, – сказал сталкер через пару дней после дня Знаменательного Решения, хитро улыбнувшись.

– Знаешь, Ожогин, у тебя что ни день, то какие-то сюрпризы, – улыбнулся я. – Я вообще забыл, когда последний раз здесь скучал.

– На этом вы точно не заскучаете.

– На этом? – поднял брови Макс.

– У тебя там что вообще? – спросил Лева.

Но сталкер лишь махнул рукой:

– Пошли на улицу! Сами увидите!

В зубах у него была зажата соломинка. Он явно был доволен тем, что приготовил для нас.

– Ну, пошли, поглядим, что там у тебя.

Мы дружно двинули на выход. Лева даже оставил свою гитару, что с ним не часто случалось. После происшествия на базе Аида сталкер выписал ему новую с Большой земли. Привезли контрабандой. Такую же «стрелу», как и была. Как у Дейва Мастейна из Megadeth. Но ее Лева называл, как и все предыдущие, «моя палка». «Палка» – это гитара на музыкальном сленге. Оставить «палку» для него было, что ходить голым по улицам мегаполиса. Непривычно.

– Кэп, если там что-то… – я не договорил. Ахнул.

Передо мной стоял чудо-мобиль.

– Это что? – спросил Лев, удивленно оглядывая сюрприз капитана.

– Наш транспорт. Или вы хотели пешком идти по Зоне?

Мы ничего не ответили. Потянулись к автомобилю. Разглядывать.

– Это ведь «уазик», – первым сообразил гитарист. – У меня такой был. «Буханка».

– У тебя? – спросил сталкер. – Не, такого точно не было.

И это было правдой. От «уазика» в нем осталась лишь основа. С виду он теперь напоминал броневик из фильма «Земля мертвых» Джорджа Ромеро. Спереди к машине был приварен треугольник, обшитый листовым железом, как у паровоза.

– Это что, снегоочиститель? – спросил я.

– Это называется каукетчер, – ответил за сталкера Лева. Он у нас был самым технически подкованным в плане терминов. – Снегоочиститель, хех, – передразнил он, хмыкнув.

Ожогин подошел к треугольнику, ласково погладил:

– Раньше их ставили на паровозы, чтобы сбрасывать забредший на пути скот.

– Мы будем сбрасывать скот? – подал голос Саня.

– Тут, знаешь ли, много разного скота водится, – сказал сталкер. И все сразу вспомнили про альфа-собак и «кроков» – мутантов, которых мы успели повидать до этого. – Но не только каукетчер поставил. Стены еще проапгрейдил… Мне ребята-механики с соседней базы помогли. Наварили тут всякого.

По бортам машины тянулись рамы и решетки, которые перекрыли доступ разным тварям к «буханке». На окнах наварены листы железа, в нем – бойницы для стрелкового оружия.

– Сгодится от зомби! – сказал Ожогин, показывая на колеса. На колесные диски были приварены большие острые шипы, отогнутые на манер «цветка». Такие если пройдутся по ноге – вмиг превратят ее фарш. С костями.

Лева присвистнул. Сверху был люк, а на крыше – пулемет. Тот самый «миниган», который в свое время выручил нас в заварушке с Аидом. Хорошая шестиствольная вещь. Да, оружие всегда становится заметно лучше, когда у него вместо одного ствола сразу шесть.

– Просто охренеть! На этом можно ехать, – сказал я. – Когда выдвигаемся?

Сталкер посмотрел на часы, потом зачем-то в сторону моста:

– На ближайшие пару лет у меня все равно не было никаких планов, так что… Завтра!

4

– Интересно, почему это ты меня не можешь взять? – насупилась Настя, уперев руки в бока.

– Ты понимаешь… оказалось, что поместимся только мы впятером… Там столько еще места внутри занято концертным барахлом… А еще оружие, боеприпасы. Мест просто нет, ты же сама видела.

– Это все твой Ожогин, да? – Настя пристально посмотрела мне в глаза.

Я сразу почувствовал себя виноватым. Понятно, что решение оставить женщин дома было не мое, его пролоббировал сталкер. Мне даже казалось иногда, что он и машину так смастерил, чтобы места просто не осталось – ему не нужен был контроль в турне. Турне – это же мальчишник на марше, и все бабы должны оставаться дома. И не мешать.

– «Но это же стереотип» – подумал я, но спорить с капитаном не стал. Мест действительно не было, мы и так еле уместились внутри. Для того, чтобы выглянуть в люк и встать к пулемету, надо было перешагивать через колени остальных.

Внутри поставили мини-холодильник. На самом деле – ожогинский мини-бар. Из еды там были только майонез и бич-пакеты (лапша быстрого приготовления, которую даже не нужно держать в холоде). Но об этом – тс-с-с! – девкам знать не полагалось.

– Не, это не он. Так получилось! – посмотрел я на Настю. Но в моем взгляде читалась вина – я не врал, но все равно чувствовал себя человеком, который убил другого и вынужден это скрывать от следователей.

– А я думала, что мы… – заметил на ее глазах слезы.

– Ну, Настя, пожалуйста, мы же ненадолго, – я обнял ее за талию. Она отстранилась.

– Давай без этого… Обойдемся! – сказала она холодно. Обиделась. В такое время мне лучше не попадаться на глаза Барсику – чего доброго, проглотит.

«Он за хозяйку горой. Не то что я, да?»

– Ну, Настя! – я снова попытался ее обнять.

Но она засобиралась.

– Мне надо живность чистить…

– Ты меня даже не поцелуешь? – спросил я как можно более ласково.

– Со своим Ожогиным целуйся. В турне. Вы это затеяли, а мы тут с Леной и Барсиком найдем как себя развлечь.

– Вы можете… – хотел было сказать я, но так и не закончил. Что можете-то? Ягоды собирать, белье стирать? Это явно не для этих женщин. Как пить дать.

– Мы ненадолго. Все будет нормально, – крикнул я вдогонку. Но дверь уже хлопнула.

Как оказалось, я круто ошибался.

5

– Что-то здесь не так… – сказал сталкер, тормознув машину, которую мы про себя прозвали «Разрушитель», не доезжая пары километров до базы.

– Это и есть твоя Филейка? – спросил я.

– Да… была… – сказал Ожогин, всматриваясь вдаль.

Дальше дорога резко уходила под уклон, в низину, где и располагался один из самых крупных сталкерских лагерей. Только вот сейчас он дымил.

– Там типа Праздник костров сегодня? – попытался пошутить я.

Капитан посмотрел на меня, но по его лицу было понятно, что стряслась беда. Мне сразу стало не по себе.

– Что там? – это из салона в окошко к водительскому отсеку выглянул Лева.

Сталкер ничего не ответил, вышел на улицу. Наш фургон стоял на пригорке. Отсюда было видно лагерь, который сейчас дымился сразу в нескольких местах. А еще я не видел людей. Никого. Как вымерли.

– Да блин, все же так хорошо начиналось, – вздохнул Лева. – Я даже успел пивас у Кэпа выдуть, пока он не видит.

Лева показал на фигурку Ожогина, который вышел на трассу, змеей уходящую вниз, и достал бинокль.

– Он тебе это еще припомнит, – бросил я, но почему-то смеяться не хотелось. Тревожность сталкера передалась и мне. – Я пойду гляну, – и следом выпрыгнул на улицу.

Прямо на раскаленный асфальт. Сейчас в Зоне было лето. И даже жаркое, что по меркам здешнего климата удивительно. Собственно, именно благодаря сухой погоде мы и смогли выехать из Затона, где обитал сталкер. В половодье его окружала вода, делая из полуострова остров, и выбраться можно было только по железнодорожному мосту. Но сейчас перешеек высох, поэтому мы без проблем на «буханке» добрались до трассы.

Ну как до трассы… До того, что от нее осталось. Асфальт местами развалился. Где-то вздыбился, словно его прорывали изнутри огромные кроты. «Это выброс так действует», – объяснил сталкер. «А еще аномалии», – подумал про себя я. А может, просто потому, что за дорогой уже давно не следили дорожные службы. Сейчас асфальт был сам по себе, как в заброшенной российской деревушке.

– Что там? – я зашагал к сталкеру.

Он услышал меня, обернулся.

– Очень странно, – даже не сказал, а прошептал он. – Я не вижу людей. Совсем. Это ненормально. Плюс горит что-то.

– В бинокль не видно? – спросил я.

– Нет, там внутри, между бараками. Надо подъехать, посмотреть…

Он убрал бинокль, мы зашагали обратно к машине.

– Надо быть внимательнее. Скажи Максу – пусть встает за «миниган». У него опыта в этом больше.

Я залез в кабину и хлопнул по стеклу. Сзади высунулась голова Левы.

– Макса позови!

– Ага! – Он исчез.

Послышалась возня, и через минуту в окошке показалась заспанная физиономия барабанщика.

– Что там?

– Похоже, на базу сталкеров напали. Или что-то типа того…

– Что-то типа?

– Мы не знаем. Но надо, чтобы ты побыл за пулеметом. На всякий случай.

– Это я запросто, – ответил Макс и исчез в салоне.

– Серьезное что случилось? – это Лева появился следом.

– Саня там где? – спросил я его вместо ответа.

– Спит он. Разбудить?

– Не, не стоит. Если что – поднимем там уже, – ответил я.

– Ну, с богом! – сказал сталкер и, перекрестившись, нажал на газ. Машина покатилась вниз по склону.

«Странно, никогда не замечал, что он набожный. Воистину чужая душа потемки», – подумал я.

– На! – сказал мне сталкер, протягивая бинокль. – Следи там. Вдруг…

«Что вдруг? Кто-то выскочит?»

– Тьфу-тьфу-тьфу, – сказал я, правда, при этом через плечо сплевывать не стал. Все это суеверия.

Приложил бинокль к глазам. В этот момент машина как раз подлетела на ухабе – и окуляры больно ударили по переносице.

– Тише ты там! Водишь, как водитель маршрутки, – проворчал я.

– Чай не на автобане. Привыкай к дорогам Зоны, – сказал он. Похоже, немного взял себя в руки, голос стал увереннее. Чуть-чуть.

Лагерь приближался. Я видел ряды ржавых бараков, которые образовывали круги, расходясь вокруг площади в центре. На ней что-то и горело. Но что именно – отсюда не видать.

– Не могу разглядеть, но чадит так, словно там покрышки жгут, – сказал я.

– Может, и покрышки… – произнес сталкер, но по тону было понятно, что сам он так не думает. –   Людей видишь? – спросил он.

– Не, никого! – сказал я.

«Разрушитель» снова подбросило на ухабе.

– Опять ямы? – спросил я.

– Не, собака… Кто-то раздавил.

– А ты добавил?

– Там уже бесполезно добавлять. Ты смотри давай! – раздраженно рявкнул он.

– Да смотрю я, но…

Не договорил. Впереди был знак. Столб, а на нем – ржавый щит с надписью:

Филейка.

Все развлечения для вас

На нем сидел большой жирный ворон, который каркнул и взлетел как раз в тот момент, когда я направил на него бинокль. Аж шарахнулся назад, ткнувшись затылком в стекло:

– Черт!

– Что? – спросил Ожогин.

– Да, блин, птица. Испугала, зараза…

– Что же дальше будет, если ты какой-то птицы испугался, – проворчал сталкер.

Машина как раз поворачивала с шоссе на грунтовку, ведущую в лагерь.

– Похоже, стреляли, – сказал я, разглядывая бараки. В них были дырки. В стенах. Но только эти пули, если это были пули, оставляли после себя следы, как от…

– Бог ты мой. Из чего тут шмаляли? – это сталкер тоже увидел дырки в стенах. Некоторые отверстия были сантиметров в тридцать шириной, другие – под метр.

– Крупнокалиберный пулемет? – спросил я.

– Не, даже он таких не оставляет. Будто мини-ракетами шарахали. Или…

– Или что? – спросил я.

– Или из того, что мы еще не видели, – ответил Ожогин.

Он остановил «буханку», не доезжая до лагеря.

– Макс! – крикнул он.

– Да! – отозвался голос сверху.

– Ты видишь это?

Он ответил:

– Ты про дырки, в которых два меня пролезет? Да, вижу. Что это?

– Не знаю, – ответил сталкер, – но мы с Лехой двинемся выяснять. Твоя задача – прикрывать. Кто бы ни высунулся, непохожий на нас, – стреляй!

– А если это будет свой? – спросил барабанщик.

– Если бы тут были свои, нас бы уже встретили, – ответил капитан. – Вон, смотри! – это он уже мне показывал. Будка охранника справа от дороги была разрушена. От нее фактически осталось только основание, крыша исчезла. Как и тело самого охранника.

– Черт! – выдохнул я.

Капитан дал мне карабин, сам взял «калаш».

– Предохранитель сними! Мне! – сказал я ему.

– Ну ты, блин, даешь… даже это выучить не можешь. Ты мне в задницу случайно не пальни.

– Я постараюсь!

Из автомата мне уже доводилось стрелять, но это все было в адреналиновом угаре. Я даже не замечал, как жал на курок, как целился. Воспоминания растворялись в тумане и кровавом мареве.

Сталкер помог мне с предохранителем, и мы двинулись вдоль обочины. Ожогин заглянул в остатки будки охранников.

– Черт! Крови много! – сказал он. – Она тут везде.

– А тела? Тела есть? – Я тщетно пытался заглянуть ему через плечо.

– Нет, никого нет! – сказал он.

– Забрали? – спросил я.

– Зачем? – шепнул мне на ухо сталкер. – На хрена кому-то забирать тела?! Теперь как можно тише – вдруг они еще здесь. Я иду первым, твоя задача – прикрывать тыл. Справишься?

Кивнул, хотя даже не представлял, что надо делать. «Прикрывать тыл» – отлично. Буду смотреть назад и надеяться, что смогу в нужный момент прицелиться и нажать на курок.

Сталкер заметил, что я нервничаю.

– Не ссы. Когда все… если все завертится, руки сами вспомнят, что надо делать. Ты ведь уже стрелял. И неплохо, кстати, – сказал Ожогин и хлопнул меня по плечу.

– У тебя гранат нет? – спросил я.

– А зачем они тебе? Ты с карабином-то справься, а то точно угробишь нас обоих. Гранаты еще захотел… тоже мне Рэмбо, блин.

Он, пригибаясь на уровень кустов, растущих по бокам от дороги, двинулся в сторону лагеря. Я – за ним.

Оглянулся назад – «буханка» стояла в лучах солнца. Макс мне показал на прощание средний палец – вот скотина, умеет же приободрить товарища. Главное, чтобы прикрыл нас из пулемета, если что.

Мы дошли до первого барака. Сталкер показал рукой – за угол. Выбежали из-за кустов и нырнули за здание. Притаились в тени.

– Слишком тихо! – прошептал сталкер. – Куда все делись?

«Они вымерли. Вымерли!» – подсказал внутренний голос, но я поспешил заглушить его. В итоге стал урчать желудок.

Ожогин посмотрел на меня, переведя взгляд на живот. Скривил губы. Я пожал печами – дескать, что я могу поделать? Он сам по себе существует, меня не слушает.

– Прикрой меня! – он показал на дверь барака.

Сталкер вышел к ней и резко распахнул дверь. Я инстинктивно отшатнулся, видимо, ожидая, что сейчас на меня оттуда выпрыгнут сразу несколько зомбаков. А может – мутантов. Непонятно, что еще хуже.

Никто не выпрыгнул. Только запах. Потных носков и немытых тел, плюс к нему добавлялся еще один…

– Тут кровища повсюду, – прошептал сталкер.

Он показал на пол, но поздно: я как раз вступил в одну из лужиц, поскользнулся на ней и упал.

– Черт! – охнул я, распластавшись в луже крови.

Сталкер подошел ближе, но оружие не опустил.

– Живой там?

– Да, задницу только отбил, – прокряхтел я, пытаясь подняться, но пальцы снова скользнули по крови. Шлепнулся обратно.

– Ну ты и тюлень, – сказал сталкер, подав мне руку. – Надеюсь, нас никто не услышал.

Услышать было некому. По крайней мере здесь. Видимо, раньше это был бар для сталкеров. По правому краю барака-вагона тянулась длинная стойка с бутылками. Над ней – огромное отверстие в стене, его края в крови, рядом осколки бутылок. Тела бармена нет.

Сталкер даже перегнулся через край, чтобы проверить, – трупа не было и там.

– Черт, что здесь творится-то вообще? Вот же срань! – прошептал он.

– Гляди! – показал я ему на другую стену.

На ней красовался кровавый подтек. Словно кто-то, падая, пытался удержаться за стену. Но она была слишком скользкая, поэтому жертва стекла по железу на пол.

– Что же это такое? – прошептал сталкер.

– Его забрали, – ответил я ему.

– Он удивлено поднял бровь, но потом заметил, куда я смотрю. По полу тянулись следы – жертву утащили в соседнее помещение.

– Там что? – спросил я.

– Кухня… Была… – ответил сталкер.

Он снова поднял автомат и пошел к двери. Осторожно заглянул за нее.

– Что? Что там?

– Ничего! – ответил он.

Я выдохнул. Подошел и осторожно выглянул из-за плеча. Следы вели через кухню, тут же к ним присоединялись еще одни. Вместе они выходили за дверь. Та скрипела на ветру.

– Их вытащили отсюда, – констатировал Ожогин.

– Куда? Зачем? – спросил я.

Тот пожал плечами:

– Откуда же мне знать?!

– Черт! Зря мы сунулись…

И тут его взгляд упал на стену:

– А ведь нас ждали!

На стене у двери красовалась афиша с огромным логотипом «Рок Зоны», в котором узнавались хищные засечки фирменных шрифтов сразу многих металлических групп – от Iron Maiden до Metallica, но был еще добавлен значок радиационной опасности в центре.

– Стильно, – улыбнулся я.

– Да! Я ведь даже еще не видел готовый вариант, – произнес сталкер.

– И это тоже не видел? – спросил я.

Внизу – под лого и нашей фоткой было крупно выведено название гастролей: «Адское турне».

– Это не мой креатив, – ответил Ожогин таким тоном, что стало понятно – именно его слово в оформлении и стало решающим. – Я тут не при делах.

С улицы донесся крик Макса:

– Эй, народ! Вы должны это увидеть!

Мы переглянулись. Кто бы ни придумал название этого турне, но эти, мать их, креативщики как в воду глядели.

6

– Ты тоже это почувствовала? – Лена влетела на кухню, где Настя как раз готовила салат. Сейчас в окрестностях можно было найти даже землянику, поэтому салат почти целиком состоял из нее. А еще из ягоды, название которой она никак не могла запомнить. Она была терпкая и разбавляла вкус земляники. Сверху это блюдо было приправлено контрабандной сметаной.

«М-м-м, объедение!» – сказала бы Настя в обычное время, но сегодня ком застрял в горле. Она не хотела признаваться Лене, что тоже испугалась сейчас, когда волна страха прокатилась по телу. От макушки до пяток, которые еще и зачесались к тому же.

– Я?

– Да, можешь не отвечать. Знаю, что почувствовала, – ответила Лена. – Даже если бы не умела читать мысли, то все равно знала бы…

– Ты мои мысли не умеешь читать. Я – мутант, – ответила девушка.

– Да, я тоже, потому и не могу. Но у тебя, подруга, все на личике твоем прекрасном написано, – сказала она. – Знаешь, мы с тобой не так уж хорошо и ладим, но, мне кажется, нам надо сейчас вместе что-то делать.

– Что делать? Они – в турне. Им хорошо и без нас, – отозвалась Настя и стала снова мешать салат, который уже и так был перемешан до консистенции мусса.

– Ты разве не поняла? Эта… эта волна, она неспроста. Что-то случилось, – сказала Лена, сев за стол. Она достала сигареты и закурила. Она всегда это делала, когда волновалась. Хотя обычно старалась не курить в бункере.

– Сами виноваты, – буркнула Настя, но губы стала покусывать.

– Мне тоже не в кайф от того, что нас тут оставили… по хозяйству, – сказала она. – Но, может, именно сейчас им нужна помощь.

– Мужики же, сами разберутся, – ответила собеседница.

– Послушай, подруга, я Ожогину обязана всем. Он меня спас.

– Мы вместе тебя спасли.

– Хорошо, вы… спасли меня от Аида. От того поводка, который держал меня там, в подземном переходе. Но именно Кэп за мной вернулся, именно он… да, черт, люблю я его, понимаешь?

Настя посмотрела на женщину, которую многие мужики назвали бы шикарной. Глаза у нее были заплаканные.

– Ты же ведьма. Может, посмотришь в свой… эээ…

– Голубой шар, зеркальце? – прострекотала Лена. – Слушай, выбрось эту дурь из головы. Мы уже несколько месяцев живем под одной крышей, ты у меня видела все это? Нет! Потому что у меня этого нет… это только в сказках такая фигня нужна. Я мутант, такой же, как и ты. Только могу мысли читать – вот и вся разница.

– Так вот и прочитай! Их мысли! – возразила Настя.

– Не могу! На таком расстоянии не могу, – уточнила она.

– Но как мы тогда почувствовали?

– Не знаю, я ничего не понимаю. Я… – И тут Лена заплакала.

Настя склонилась, обняла ее.

– Хорошо, но давай подождем еще пару дней. Как раз они должны выйти на связь. Из этого… как там его? Лагерь, следующий за Филейкой.

– Болото?

– Да, оттуда. Тогда и будем решать. Хорошо?

Лена кивнула, но в ее глазах читался страх. Не за себя, за любимого человека.

И предчувствие ее не обмануло.

7

Мы вышли на улицу, уставшие и измученные от того, как все начиналось – вкривь и вкось. Вот так сюрпризы – приехали на концерт в богом забытый кабак в надежде разнести все в пух и прах, а тут до нас уже постарались, реально на кусочки разнесли. Никого нет – всех увели в неизвестном направлении. Хотя насчет увели я сомневался. Правильнее, наверное, было бы сказать – унесли.

– Что там у тебя? – раздраженно спросил Ожогин.

– Вон там, видите? – Макс указал в сторону небольшого пригорка.

Да, мы увидели. И это зрелище не столько нас удивило, сколько заставило почувствовать странную необъяснимую тревогу.

Из леса нестройными рядками шли мутанты и звери. Это не было охотой одних на других, напротив, живность передвигалась в одном потоке, не трогая друг друга, поспешно покидая давно обжитые места.

– Они уходят? – только и смог произнести я.

– Какая-то миграция? – предположил Макс.

– Никогда такого не видел! – сказал Ожогин, провожая взглядом двух упырей, мирно вышагивающих с кабанами. Когда такое еще можно будет увидеть? Чтобы вот так, не сожрав такого толстого, жирного хряка, мутанты шли прочь.

– С лесом что-то не в порядке, – выдохнул Леха.

– Не хочу вас пугать, парни, но нам именно в лес и надо, – нервно хихикнул капитан.

– В смысле? Зачем в лес? – спросил я.

– Это прямая дорога до нашего следующего пункта. Тут нам ловить нечего – сами видели, что творится.

– Что-то я не горю желанием идти туда, – фыркнул Макс.

– Горишь, не горишь – ерунда все это! – разозлился Ожогин. Он довольно быстро входил в роль нашего тур-менеджера и с нами уже не церемонился. – У нас план, все по минутам расписано, с людьми договорено. Ты только представь, что будет, если мы не выступим в положенное время перед толпой злых сталкеров!

– Что? – почти прошептал Макс.

– Нас же разорвут! Эти ребята шутить не любят. Коль пообещал им что-то – будь добр исполни! Иначе…

Ожогин многозначительно промолчал.

– Капитан прав, – как ни не хотелось мне этого произносить, но все же пришлось. – График составлен, даны обязательства, надо выполнять.

– И задаток получен! – поддакнул Ожогин.

– Когда это? – удивился я, с прищуром поглядывая на капитана.

«Вот ведь жук какой! Когда только успел? И ведь не сказал ничего».

– На неделе, – махнул рукой капитан. – Машину, как думаешь, на какие гроши сделали?

– То есть в случае чего и вернуть не сможем? – хмуро спросил я, понимая всю хреновость ситуации, в которую мы попали.

– Ага.

– А тут, в Филейке, выступить? – спросил Саня.

– А что в Филейке? Сам видел, что творится. И так понятно, что бойня была. Мутант какой-то напал и сожрал всех. Тел-то нет, перед кем выступать? Это уже считается неявкой зрителя на концерт – мы же прибыли. Так что не наши проблемы. Деньги за билеты не возвращаем.

– Да как же сожрал, если тут столько, как вы сказали, злых сталкеров обитало? – не унимался Макс.

– А что эти сталкеры? – развел руками капитан. – Напились как свиньи, а тот, кто на охране стоял, – вместе с ними. Да и заснули все. Вот и беда вся, из-за одного человека. В Зоне всегда начеку надо быть. Ну все, хватит базарить, давайте, ребята, в машину. Болото ждет!

8

Всю дорогу, что мы ехали к лесу, меня не покидало странное чувство тревоги. Версия Ожогина, что всех обитателей бара сожрал неизвестный мутант, меня не устраивала. Но чем именно – я не мог понять. Неувязочка. Мог ли один мутант сожрать столько людей? А почему, собственно, один? Может, их там целая стая была? Тогда что так смущает? Ответа я не находил, от того нервничал еще больше.

Мое напряжение передавалось парням, и все ехали, не проронив ни слова, уставившись в окна. Посмотреть было на что. Странной траурной процессией мимо нас шло зверье – белки, суслики, лисицы, волки, олени. Рядом, словно старшие соплеменники, мутанты: альфа-собаки, упыри, жировоски, выворотни и прочая нечисть, названия которой я даже не знал.

Ожогин то и дело дергался и хватался за автомат, примечая, как тот или другой мутант подходит чуть ближе к автотранспорту. Но мутант проходил мимо, даже не взглянув на потенциальную добычу. Это нетипичное поведение монстров не укладывалось в голове капитана, привыкшего, что любая живность в Зоне жаждет только одного – вцепиться в глотку человеку, и сильно сбивало с толку. Ожогин хмурил брови и курил одну сигарету за одной. Раньше за ним подобного не водилось, но вот Лена научила.

Наконец машина дернулась и остановилась.

– Приехали? – спросил я, поглядывая на Макса – сегодня он был за рулем.

– Нет, но дальше не стоит ехать, – с едва скрываемым страхом ответил водитель.

– Что там опять такое? – раздраженно пробубнил капитан и подался вперед – посмотреть, что случилось.

Я тоже глянул.

Увиденное мне не понравилось.

Впереди, насколько хватало зрения, распростерлась перед нами серая субстанция – даже не туман, а что-то, отдаленно напоминавшее желе. Муть, сквозь которую едва проглядывались темные длинные и угловатые тени. Желе подрагивало и издавало низкий гул, словно где-то рядом стоял трансформатор. От этого звука затряслись даже пломбы во рту, и я невольно поежился.

– Вы же не хотите… – начал Макс.

Но Ожогин перебил его:

– Жми на газ!

– Так ведь…

– Это просто туман, чего ты стремаешься?

– Да он весь какой-то… подозрительный.

– Подозрительный! – передразнил его капитан. – Это ты у нас подозрительный. Поверь мне, человеку, множество лет прожившему и исходившему вдоль и поперек Зону. Такое бывает, это обычный туман, просто чуть плотнее. Влажность, давление, все дела.

– Охрененный ты метеоролог! – с сарказмом заметил я.

Ожогин махнул на меня рукой, не желая продолжать разговор.

– Словно живое существо, – завороженно прошептал Саня, не в силах оторвать взгляда.

Я и сам невольно засмотрелся на это странное зрелище. Желе это и в самом деле было живым – подрагивало оно необычно. Я долго не мог понять, что в этом странного, как вдруг, пораженный своей догадкой, едва не упал с кресла – желе дрожало в такт моего сердцебиения!

Глянул на парней, начал говорить им о своем открытии, но они словно не слышали меня, не мигая глядя на загадочный объект.

Максим нажал на педаль «газа», и машина плавно двинулась вперед, прямо в серое вещество.

9

Когда-то его звали Юрием. Имя дал ему отец, в честь Гагарина, надеясь тем самым наделить мальчика хотя бы частью того успеха, которым обладал известный тезка. Так сказали в детдоме, потом что самого отца он в глаза не видел. Учеба на двойки-тройки, потом работа подмастерьем на СТОшке. Первый алкоголь, первые драки, первые приводы в милицию. Все шло к тому, что Юркин полет в жизнь будет не вверх, а по наклонной вниз. Если бы не Зона. Про нее ему рассказал приятель в один из дней, когда все уже было выпито, хотелось еще, а деньги – потрачены.

– Там можно на ровном месте заработать, сечешь, Юрыч? – просипел Гена Косой, облизывая потрескавшиеся губы.

– Че там? – Юрке было малоинтересно, он слушал вполуха, все больше поглядывая на проходящих мимо людей – не бортануть ли кого на деньги? Глядишь, и на полтораху пенного хватит, как раз подлечиться.

– Там какие-то штуки необычные есть, типа камней, их пацаны правильные собирают и барыгам толкают. А барыги за них нехилые бабки отстегивают.

– Что за камни такие?

– Да всякие. – Косой неопределенно пожал плечами. – У меня кент ходил туда часто. Когда возвращался – у него лопатник от денег пух!

– Врешь!

– За базар отвечу! Мы знаешь какие коньяки хлебали? За четыре штукаря! С горла! По батлу в рыло! Эликсир! – Косой мечтательно закатил глаза.

– Иди ты!

– Вот тебе зуб!

– А сейчас где твой кореш? – заинтересовался Юра. – Давай к нему сгоняем? Совсем ведь худо, к смерти тянет.

– Да нету его, – Косой поник. – Не вернулся с последнего рейда. Пропал.

– Ну и что мне с твоего кореша, если жмур он давно? – разозлился Юра. В желудке жгло, а голова раскалывалась от жары и похмелья.

– Да я не об этом, вообще говорю. В целом.

– Что в целом?

– Что туда надо лыжи вострить. На металлоломе мы много не подымем, так только, копейки, меди вон мало, а с черного – гроши одни. Лохов по подъездам тоже не всю жизнь щипать, могут и повязать. А там – все законно.

Юрка хотел обматерить приятеля, но задумался. Верно говорит, на подсосе не жизнь. Металлолом сдавать не хотелось – потом сильно болела спина, да и денег получалось заработать немного – едва двоим хватало пожрать один раз нормально и выпить. На завод идти? Да кто его возьмет с неоконченным образованием? К торгашам податься? Нет, зарежут – еще не утих кипиш с Бахой. Надо дело нормальное искать.

– Лопатник, говоришь, пух? – задумчиво переспросил он, вытирая пот со лба.

– Не застегивался даже! – закивал головой Косой.

– Это хорошо.

Тогда-то Юрка и решил свою дальнейшую судьбу. На следующее утро, немного отойдя от похмелья и приведя себя в порядок, отправился он на вокзал. Там выследил какого-то перца неместного, с виду богатого, хорошенько прижал в туалете, отобрал кошелек и купил билет в один конец.

Так началась его другая жизнь.

10

Холодец поглотил нас сразу: только мы находились у его границ как – шмяк! – и мы уже внутри.

– Ты уверен, что эта штука не опасна? – спросил я, ощущая, как все внутри сжалось от страха. Неприятное ощущение, словно кто-то чужой пристально глядит в спину, усилилось. Мне стало не по себе.

– Конечно, все будет нормально, – ответил Ожогин, но таким голосом, что я понял – он и сам боится.

Парни молчали.

Машина двигалась медленно, ежеминутно буксуя в мягкой податливой почве. Дорога отсутствовала. Мы двигались в серой дымке вслепую – свет фар не мог пробить пелену, словно она была сплетена из нейлоновых нитей. Макс напряженно вглядывался в окно, но ничего, кроме угловатых теней, то выплывающих, то исчезающих в этом молоке, разглядеть не мог.

– Надо было стороной объехать, – подал голос Саня.

– Не получится, – хмуро ответил капитан. – Только через это место. Оба объезда, которые были раньше, теперь сплошь покрыты аномалиями. Один путь и остался.

– И тот весь в этом молоке проклятом! – пробубнил Саня.

Я хотел поддержать друга и вместе поворчать на Ожогина, но вдруг почувствовал, как туман начал вновь пульсировать в такт моему сердцу. Мне стало плохо, голова закружилась. Едва не теряя сознание, я хлопнул Макса по плечу, шепнул:

– Тормозни!

– Что? Зачем?

– Леха, ты чего такой бледный? Совсем как этот туман! – забеспокоился Саня.

– Тормозни, – вновь просипел я.

Голова кружилась, а ноги стали ватными. Я едва держался, чтобы не вырубиться, и когда Макс, наконец, остановился, едва соображал, где нахожусь.

Открыв дверь, я вывалился наружу, готовый опорожнить желудок, но меня не тошнило. Едва глотнув свежего воздуха, почувствовал себя лучше. Ощущение пульсации тумана прошло. Я еще некоторое время валялся на мягкой дернистой почве, глотая холодный воздух и чувствуя, как организм начинает приходить в себя, потом решил возвращаться на сиденье. Оставаться тут не хотелось ни единой лишней минуты.

«Жуткое место!» – подумал я, поднимаясь на колени.

Плотный туман гасил любые звуки, создавая ощущение оглушенности. Вспомнилась вдруг статья в одном научном журнале, в которой рассказывалось о самой тихой комнате в мире, звукоизолированной таким образом, что начинаешь там слышать, как стучит собственное сердце, двигаются легкие или бурчит желудок. Долго в такой комнате находиться нельзя – можно сойти с ума. Вот здесь, в этом тумане, я почувствовал нечто сродни эффекту той комнаты. Плотная дымка сбивала зрительные ориентиры – ощущения далекого и близкого исчезали, а звуки гасились, наводя тишиной ужас.

«Надо валить отсюда, иначе…»

Я оглянулся и замер, пораженный новым открытием.

«Нет! Это как… Это почему так… Не должно…»

Слова тяжело складывались в голове, и было непонятно, думаю ли я это про себя или говорю вслух. В животе все стянуло в плотный узел, страх схватил клешнями за горло. Это что за шутки такие?!

В том месте, где еще минуту назад стояла машина, был только плотный серый туман.

11

На Зону Юрка пробрался окольными путями – соваться на заставу не рискнул. Едва не переломав ноги, пролез заборами на запретную территорию и двинул куда глаза глядят. Шел долго, устал и уже всерьез подумывал возвращаться назад, как из близлежащих кустов вышел незнакомец. Судя по огромному кровавому пятну, расползавшемуся у него на груди, жить ему оставалось считаные минуты.

– Приятель, помоги, – прохрипел раненый и упал к Юркиным ногам.

– Где тебя так, кореш?

– Охота за мной идет. Скоро тут будут.

– Ох ты ж! – Юрка аж подскочил на месте. – Легавые?!

– Нет, хуже. Ты не кипишуй. Им только я нужен, точнее, то, что у меня есть.

– Деньги, что ли? – насторожился Юрка.

Незнакомец хрипло рассмеялся, спросил:

– Тебе деньги нужны?

– А кому они не нужны?

Незнакомец сплюнул кровавый сгусток, спросил:

– Хочешь заработать?

– Говори.

– Надо одну вещицу человеку доставить. – Незнакомец болезненно сморщился. – Я все равно не жилец, а вещица позарез как нужна тому парнишке.

– Куда доставить-то?

– У меня в левом кармане карта есть, на ней все нарисовано. Возьми ее.

– Эй, приятель, ты погодь, мы еще ни о чем с тобой не дого…

Незнакомец вытащил из кармана пухлую пачку денег – стодолларовые бумажки, – перевязанную резинкой для волос, и кинул к ногам парня.

– Вот, держи. Доставишь штуковину адресату – еще столько же получишь от него.

– Ох ты ж! – Юрка дрожащими руками поднял увесистую пачку денег, быстро спрятал в карман.

Такую сумму ему еще не приходилось никогда держать вживую. Это сколько же медянки надо сдать, чтобы хотя бы половину от этой пачки заработать?

– Давай, что там доставить тебе надо? – почти шепотом спросил Юрка, внимательно глядя на незнакомца.

Тот попытался подняться, но сил у парня уже не оставалось.

– В кармане… возьми карту… – прохрипел он, бледнее на глазах.

Юрка присел на корточки поближе к лежащему и сделал, как он велел.

– Там красным кружком помечено.

– Вижу. А это что? – Юрка тыкнул пальцем в треугольники, криво нарисованные вокруг.

– Аномалии.

– Что еще за аномалии?

Незнакомец пристально поглядел на парня, спросил:

– Ты что, первый раз тут?

– Первый.

– Вот ведь черт! – незнакомец хотел в сердцах выругаться, но боль, прошившая грудь, не дала этого сделать. – Ладно, теперь все равно уже поздно что-то менять. Черт, как грудь больно! Недолго… мне осталось… ох…

– Эй, приятель, ты чего? – Юрка глянул в глаза раненого – они ему не понравились, какие-то совсем уж страшные, темные, словно ямы. – Ты чего? Какие аномалии? Ты чего молчишь?

Но незнакомец был уже мертв.

«Вот ведь как паршиво все начинается! – хмуро подумал Юрка, стягивая с мертвого автомат – незнакомцу он уже не нужен, а вот ему лишним не будет. – Хотя Косой и не врал – деньги тут и правда чуть ли не с неба сыплются».

Появилась шальная мысль забрать деньги и возвращаться домой, но жадность победила. Еще столько же сверху – это же можно оставшуюся жизнь ничего не делать! Сидеть, коньячок попивать, икоркой закусывать. Красота!

Мечты были нарушены шумом, донесшимся из кустов.

Юрка пригнулся, быстро обшарил мертвеца, нашел во внутреннем кармане куртки небольшой сверток.

«Наверное, это надо передать», – понял парень, перекладывая находку к себе в карман.

Совсем рядом что-то свистнуло. Юрка подумал, что пролетело насекомое, но когда за кустами грохнуло, понял, что все гораздо хуже.

«Стреляют!»

Не разбирая дороги и едва не выронив из рук автомат, Юрка бросился наутек.

12

Я сделал несколько неуверенных шагов в ту сторону, в которой, как мне казалось, стоял наш автомобиль. Но ничего, кроме тумана, не обнаружил. Я вернулся на то место, где совсем недавно валялся едва живой. Понимая, что терять его сейчас ни в коем случае нельзя, закричал:

– Парни! Я из виду вас потерял! Отзовитесь!

Тишина.

– Ожогин! Макс! Саня!

Но даже выдав всю свою мощь, какую не на каждом концерте выдаю, ответа не услышал.

Покрутившись на месте, я предпринял еще одну попытку поиска машины. Пара шагов вперед – да я дальше-то и не уходил, ведь выпал из автомобиля, а не выбежал, и он должен быть совсем недалеко…

Только его нигде не было.

Я вновь вернулся на прежнее место. И вдруг понял, что стою совсем на другом участке, абсолютно чужом, незнакомом. Вон там, на земле, камешек лежит, которого раньше не было, да и следов моих не видно. Я же мешком там валялся, четкий след от коленей и ног моих был. А теперь нет…

Паника затуманила разум; сделал шаг, еще один, а потом и вовсе рванул вперед, пытаясь отыскать друзей.

– Ребята! Вы меня слышите? Я потерялся! Эй, ребята! Отзовитесь! Если вы меня разыгрываете, то уже не смешно становится!

Это и изначально-то смешным не казалось, а когда в глубине тумана вновь показались угловатые тени, размером с фонарные столбы, не то что смеяться, даже улыбаться перехотелось.

Тени темнели все сильнее и сильнее – верный признак того, что их обладатели приближаются ко мне. Этого еще не хватало!

Я предпринял еще одну попытку отыскать машину. Рыскал в тумане, слепо тыкаясь то в одну сторону, то в другую и не находя никаких отличий в местности. «Буханки» нигде не было, она словно провалилась сквозь землю. Неужели парни уехали? Нет, не могли. Они хоть и любители подколоть, но не настолько. А может, что-то заставило их уехать? Например, те, чьи тени сейчас двигались на меня…

Отыскав взглядом на земле увесистый камень, я схватил его, намереваясь хоть как-то отбиться в случае нападения.

«Давай, рискни, тварь! Подойди! Я тебе живо башню раскрою!»

То ли страх подействовал на меня с новой силой, то ли какие-то ядовитые миазмы, присутствующие в воздухе, но я вновь почувствовал колебания тумана. Мне стало дурно. Перед глазами все поплыло, ноги задрожали, превратившись в вареные сосиски. Я безвольно осел на землю, камень выпал из рук.

«Пси-воздействие!» – понял я, ощущая, как голову сжимает железным обручем невыносимая боль.

«Нет! Не сдаваться, поднять камень, приготовиться к обороне!»

Но сколько я себя ни заставлял, тело отказывалось мне подчиняться. Боль начала накатывать волнами, выкручивая мозги. Кажется, я закричал, но не услышал звука.

А потом из тумана вышла первая тень. И тогда я понял, почему не слышу самого себя: в приступе животного страха я сорвал голос и теперь лишь сипел, не в силах замолчать.

Тот, кому принадлежала тень, хищно оскалился и двинулся на меня.

13

Живот скрутило мгновенно. Голова отключилась. Я упал. Попытался подняться и вдруг увидел перед собой тень, напоминающую… дерево. Огромное и черное дерево.

– Кто ты? – ошарашенно спросил я.

В ответ раздался жуткий рев. Низкий и утробный. Он взболтал еще больше мои и без того закрученные в узел кишки.

– Да что ты такое? – прошептал я, пытаясь не отключиться. Еще не хватало выйти из игры сейчас, когда решалась моя судьба.

Следом за первой тенью показалась вторая. За ней – третья. Они выходили из леса, покачивая своими руками-корягами и пронзая молоко тумана, словно нож подтаявшее сливочное масло.

– Кто… – не успел закончить вопрос, как мое тело вмиг ослабло и осело на землю. – Черт!

Грязь набилась в рот, залезла в ноздри. И я ничего не мог с этим поделать.

Почувствовал прикосновение дерева к своему затылку – такое, как если бы я лежал на березе. Но, блин, я же типа барахтаюсь в грязи? Какая еще нахрен береза?

Деревянные пальцы обхватили мое горло.

«Черт! Он же меня сейчас задушит. И я ничего не могу сделать. Абсолютно! Я…»

Пальцы сжались на горле – и вдруг резко дернули. Странное существо, кем бы оно ни было, поднимало меня вверх.

– Что… Кхрр… Кто… – пытался сказать я, но воздуха не хватало.

«Сейчас оно меня убьет! Поднимет и просто оторвет голову. Зачем она ему?»

И тут я увидел мелькающие перед собой стволы деревьев, которые были изогнуты так, что напоминали суставы насекомых. Тех же тараканов, например.

«Это ноги», – понял я.

Подъем убыстрился – передо мной скользнула кора черного дерева, покрытого мхом и кучей копошащихся в нем насекомых. Многие из них были с мой кулак. Одни напоминали мухоловок, но огромных, а другие семенили на множестве лап, практически струились по стволам. Многоножки, но до чего же большие!

И потом я увидел их – глаза существа-дерева!

Огромные. И их было много. Все три пары разом посмотрели на меня. В них сузились зрачки – как у кошки. Пасть существа открылась, в ней полным-полно зубов. Но не таких, какие бывают у обычных зверей, ничего общего с той же кошкой. Эти зубы были похожи на сучки. Острые, обломанные сучки!

«Меня сейчас пережует древень! Черт! Какого хрена я попал в эту дурацкую версию «Властелина колец»?!»

Но вопреки моим ожиданиям, монстр обнюхал меня и, смачно рыгнув, аккуратно – почти нежно – поставил на землю.

Я отряхнулся и посмотрел на него.

– Что ты… что от меня хочешь? – затараторил я. – У меня ничего нет… здесь были мои… – и тут понял, что про согруппников продолжать не стоит – вдруг эти твари схватят и их. Из-за спины первого древня как раз выступили двое его собратьев.

– Вы не хотите меня убить… – сказал я, хотя этот пункт еще требовал уточнения. – Это ясно. Так что же вам…

Не договорил, потому что начал отвечать самому себе. Только вот голос, который шел из моего рта и создавался при помощи моих легких, мне не принадлежал.

– Ар-р-рагхан! – сказал я низким и утробным басом, которого за мной отродясь не водилось.

«Боже! Эти твари в моей голове… прямо в башке!»

– Что? Что это значит?!

– Ар-р-рагхан, – повторил я голосом существа. Мне казалось, что звук идет прямо из моих внутренностей, не только из легких. Почувствовал смрад из своего рта. Так, если бы с самого рождения не чистил зубы.

– Что это значит?

– Ар-р-рагхан – это мы, – пробасил я сам себе.

– Ты? Тебя так зовут?

– Имя! Так! Испокон веков! Мы – Ар-р-рагхан, – при этом существо сделало жест, который напоминал человеческий, – оно руками-корягами показало в стороны, на своих спутников.

– Вас троих? – зачем-то уточнил я.

– Трое – тут, нас – легион. Мы – лес!

– Лес? – я пытался переварить информацию, которая поступала мне в голову.

«Хорошо, если вспомнить «Властелина колец», то там был древни. По сути, они тоже были лесом. Живыми деревьями, которые, кстати, дали отпор оркам. Но это же, блин, в кино и книжках. Не может быть такого в реальной жизни. Я просто брежу!»

– Лес! Опасность! – сказало существо моим ртом.

– Не понял, что за опасность? Лес в опасности?

Но существо при помощи моего рта и не думало нормально объяснять. Это был ход мысли, но он с трудом напоминал нормальную человеческую. Скорее – речь гастарбайтеров из «Нашей Раши».

– Ар-р-рагхан видеть! Опасность! Ар-р-рагхан чувствовать! Зло! Зло – рядом!

Я огляделся вокруг. Все тот же плотный туман вокруг. Я не видел ближайших деревьев. Убежать? Не думаю, что это хорошая идея. Эти существа могут спокойно хозяйничать в моей голове. Сталкер говорил, что это называется пси-воздействие. Может, попробовать тактику общения с террористами? Мягко узнать о целях этих коряг да попытаться сдриснуть отсюда?

– Хорошо, ребята, ок, – сказал я, смягчив тон. – Я вас понял. Те животные… те монстры, которых мы… я видел по дороге, они пытаются уйти от зла? Ну, которое приближается!

Монстр уловил мой маневр. Коряга метнулась так, что я даже не уловил ее взглядом. И снова на моей шее – крепкая хватка веток. Она напоминала пальцы мертвеца, плоть которого уже давным-давно сгнила в земле и остался только черный скелет.

– Зло идет! Его не остановить. Ар-р-рагхан его не остановить! Оно…

И тут мою голову прожгла вспышка боли. И я увидел картинку – тот же лес, в котором я сейчас нахожусь, и его сметает волна огня. Она уничтожает все живое на своем пути – мутантов, зверье и даже этих древней, которые горят и корчатся в предсмертных судорогах. Волна огня уходит дальше, и я вижу бункер. В нем медленно поджаривается…

– Настя! Это же Настя! – вдруг кричу и отшатываюсь. Падаю на землю, приземляюсь прямо на пятую точку.

– Зло грядет. Давнее! Гибель! Опасность! Зона в опасности! – мой рот выплевывал слова, будто пули из автомата в одиночном режиме.

Я попытался закрыть рот. Но не смог.

– Все! Все умрут! Все!

Понял, что бесполезно сопротивляться. Сдался, показав жестом, что хотел бы замолчать. Мой рот снова подчинился мне – ура!

– Хорошо, я понял… что-то… какое-то зло грядет, но я-то тут причем? Я обычный человек, музыкант. Если тут всему капут произойдет, то наверняка и мне тоже.

Тень приблизилась. Я увидел зубы-сучки прямо перед своими глазами.

Боже мой, как же воняло из этого рта! Даже деревенский сортир пах приятнее. Это было дуновение древних болот.

И тут я подумал, что если даже это существо боится, то что же тогда за зло грядет?

– Как я могу…

– Млад! Урый! Найти его!

– Какой еще млад? Мальчик? Пацан? – Я попытался оттереть свой рот от грязи. Пока говорил монстр, она ошметками отлетала от моих губ.

– Он найдет! Млад! Найдет. Вы найти его! Вы!

– Что не понял? Найти его? Кого?

– Ар-р-рагхан уходить. Сейчас. Уходить… сейчас! Опасность, – и монстры начали отступать обратно в туман.

– Стойте! Кого я… мы должны найти?

Монстры что-то отвечали, но сами, без моего участия. Я ни черта не понимал. Это было бессвязное бормотание на низких частотах, которое к тому же с каждым их шагом удалялось.

«Найти! – подумал я. – Но кого и где?»

А потом туман исчез. Так же внезапно, как и появился.

Я отрубился.

14

Юрка бежал так быстро, как никогда еще не бегал в своей жизни. Он рванул через лес, но явно не рассчитал свои силы – незнакомцы стремительно нагоняли его. Он слышал их разговоры, но не понимал ни слова.

Когда ствол очередного дерева рассыпался фонтаном трухи, он окончательно убедился в том, что эти парни не собираются оставлять его в живых. Это знание придало сил, хотя их уже по идее не должно было остаться.

Парень перемахнул через овраг и, нырнув за ближайшее дерево, огляделся. Сзади мелькали тени. Похожи на человеческие, на двух ногах, но только вот людям они не принадлежали. Почему он это знал – Юрка был без понятия.

Новый залп прилетел в ствол дерева, за которым он спрятался. Хорошо, что успел пригнуться. Середина ствола исчезла, а верхняя часть дерева упала перед ним.

«Чуть не задело, блин!»

Он снова побежал, стараясь лавировать между деревьями. Топот за спиной приближался. Эти парни ломились сквозь деревья, словно стадо слонов. Трещали даже небольшие деревца, которые они сминали своими телами.

«Это что за люди-то такие? Прут как танки».

Внезапно земля перед ногами закончилась, Юрка едва успел затормозить.

– Это он-с-с! – раздался голос за спиной. Так могла говорить змея, если бы ее вдруг научили болтать по-человечески.

Под ногами земля взорвалась, но он уже прыгал. Прямо в обрыв, дна которого он даже не видел среди веток деревьев.

15

– Ты живой? – Чья-то рука пыталась меня растормошить. Я лежал мордой в грязи и судорожно пытался вдохнуть воздух. Вместо него в рот попадали земля и листья. – Черт! Где деревья?

Видимо, я аж подпрыгнул, потому что тень, пытающаяся меня приподнять, сразу отшатнулась.

– Ты это чего?! – это был Ожогин. – Ты как тут вообще оказался? Мы уже полчаса тебя ищем повсюду.

Я смотрел на него, но не мог поверить, что это действительно он.

– Вы… ты… где деревья?

– Какие еще деревья? Ты что, сбрендил совсем? Зря мы остановились… Ох, зря… Это я виноват, думал, что тут безопасно. Надо было… Довериться тебе, – он взял меня за руку, потом, обернувшись, заорал в сторону леса: – Я его нашел! Парни, он здесь!

– Нашел! – заорал где-то вдалеке Макс. – Сюда!

– Нашел? – ответил ему Санин голос.

– Парни… – прошептал я.

– Да. Они здесь. Мы тебя нашли. Слава богу, мы тебя нашли! – говорил Ожогин, приподнимая меня. Перекинул мою руку через шею, и мы стали двигаться к опушке леса. Оттуда, продираясь сквозь небольшие кусты, выскочила «буханка». Дала газу, разворачиваясь на месте. Макс опустил стекло, сказал:

– И где ты тут шляешься, блин? Мы опаздываем!

Лева высунулся из другого окна, в руках – бутылка пива. Улыбка во все окно.

– Э-э-э. Это что я сейчас вижу, а? – спросил Ожогин.

Гитарист поспешил убрать бутылку.

– Прости! Сушняк был… Это я вообще типа из-за Лехи расстроился… Поехали, понимаешь, в тур, а петь кому? Мне, что ли?

– Знаю я твои… Эти! – погрозил ему кулаком капитан, потом обернулся ко мне: – Сам сможешь идти?

– Да… Почти… Как-нибудь дойду, – сказал я и побрел к машине, тихонько переставляя ноги. Голова казалась пустым ведром, в котором гуляет ветер.

«Это все результат пси-воздействия, – подумал я. – Как похмелье».

Решил потом спросить об этом Ожогина, а бывало ли у него такое?

– Он тут деревья видел… – начал Кэп, когда посадил меня в салон. – Ты тут передохни!

– Деревья? – усмехнулся Лева. – Ну да… Они тут вокруг, их сложно не заметить. И много ты… э-э-э… деревьев видел?

Лег на сиденье и буквально растекся на нем. В ближайшие пару часов я предпочел бы принять форму желе и впасть в анабиоз, и чтобы меня никто не трогал.

Но перед этим мне нужно было кое-что им сказать:

– Я видел…

– Ну вот! Опять! – процедил Ожогин. Он вытурил Макса с водительского места и сам сел за руль.

– Что видел? Деревья? – снова усмехнулся Лева. После пива его тянуло на шуточки.

– Зря ржешь… Они предупредили меня!

– Совсем с ума сошел у нас… фронт-мен, – гитарист специально разделил слово, чтобы я почувствовал убожество своего положения. Но мне было все равно.

– Они сказали, что зло идет!

– Зло? – переспросил Ожогин. Хмыкнул.

– Зло! – повторил я.

– Возможно, они имели в виду наше турне, типа что мы скоро заедем, – улыбнулся Макс.

Но мне было не до шуток. Мне прополоскали мозги и вынули душу. Обратно, на место, все закинули, а разбирать по местам этой хозяйство придется мне. Ближайшие несколько дней.

– Нам нужно найти пацана, – сказал я.

– Пацана?! Какого еще, к черту, пацана? – спросил Лева. Он бросил пустую бутылку из-под пива в ведро.

– Они сказали, что нам надо найти млада, то есть мальчика. Или подростка. И от него все зависит. Они сказали, что Зона в опасности. Он… он что-то нашел. Или найдет. Черт! Я не понял…

– Ты действительно что-то видел? – Это капитан выглянул в окошко между отсеками. Посмотрел мне в глаза – видимо, пытаясь понять, не шучу ли я. То, что он увидел, ему не понравилось.

– Видел! Эти существа, похожие на древней из долбаного «Властелина колец», предупредили меня… нас. И они просили нас… да, нас всех им помочь! – Они, конечно, напрямую этого не говорили, но из их спича это было и так понятно. – Мы должны помочь! Иначе – беда!

– Ты с ума сошел? – спросил Макс. – Надышался в тумане какой-то хрени… Потом глюки, а сейчас говоришь, что нам нужно кого-то там найти… Как там его зовут, кстати?

– Я не уверен, что правильно расслышал. Они сказали: Урый!

– Юрий! – вдруг поправил меня Ожогин. Уверенно, словно всегда это знал.

Я посмотрел на него, и загадок в моей голове стало заметно больше.

– Ты что, его знаешь? Ты знаешь, кто это может быть, да?

Сталкер ничего не ответил. Завел машину – и «буханка» резко рванула с места.

16

Ему показалось, что полет длился чертовски долго. Это было похоже на падение в бездну. В школе по географии они проходили впадины. Самая глубокая из них, кажется, называлась Марсианская. Хотя нет, не так – Марианская, марсиане тут вообще ни при чем! И сейчас яма напоминала эту самую впадину, только если бы на ее склонах еще росли деревья и колючие кусты. Как здесь!

Он содрал кожу на ладонях в кровь, пытаясь зацепиться хоть за что-нибудь.

«Если впереди будет дерево, то мне трындец – расшибусь!»

Деревья и кусты кончились, исчезли из поля зрения.

И Юрка полетел вниз!

«Ну, вот, теперь точно разобьюсь», – успел подумать он, прежде чем холодная вода ударила ему по лицу. С такой силой его последний раз бил соседский мальчишка. Пашка, кажется, так его звали. Зарядил по лицу, когда они играли во дворе в войнушку. Это было не по правилам, поэтому он долго ревел, пытаясь потрогать свою опухшую щеку.

Но сейчас ему надо было плыть, потому что следом за ударом в лицо и грудь вода решила забраться и в рот. Он задыхался, фыркал, но не мог вздохнуть – бурный поток подхватил его и понес куда-то в сторону.

Он барахтался, но умел плавать только по-собачьи. Это умение в такой ситуации не стоило ровным счетом ничего. Тут пригодились бы навыки в дайвинге. Один раз знакомые пацаны взяли его понырять, но в итоге этот процесс свелся к тому, что он просто следил за тем, чтобы вовремя подавать им маски и кислородные баллоны. «Мал еще нырять!» – ржали они. Как в морду дали! И он все то время, что они ныряли, был на берегу. На этом закончились его попытки освоить дайвинг.

И вот сейчас он тонул, мечтая о кислородном баллоне.

«Вдохнуть бы. Хоть глоточек. Хоть маленький, малю-ю-юсенький».

И когда уже казалось, что легкие выжгло насквозь, вода вдруг пропала. И он сделал вдох.

Но тут же стукнулся лбом – и снова начал захлебываться.

Забарахтал руками, пытаясь нащупать твердую поверхность. Кое-как схватился за влажный огромный булыжник, подтянулся и, выпав вперед, бухнулся на камень.

Юрка попытался оглядеться по сторонам. Судя по всему, его вынесло на другую сторону реки.

«Можно передохнуть! Наконец-то», – подумал он, как рядом взорвался фонтан из брызг.

Это его преследователи открыли огонь сверху, с края обрыва.

«Чем они стреляют? Это гранатометы, что ли?»

Он прыгнул за камень, который в это время взлетел на воздух. Земля содрогнулась. Перед этим он увидел вспышку, словно от электричества.

Он бросился в лес, который маячил в двух шагах, проламываясь сквозь кусты. Сзади долетали недовольные крики преследователей. Он не слышал, что конкретно они орали. Ему казалось, что они просто ревели, как динозавры.

«Как сраные динозавры из фильмов!»

Возможно, он был не так уж и далек от истины в своем предположении.

17

– Ты не хочешь ничего нам сказать? – спросил я, подсев поближе к окошку между водительским и пассажирским отсеком. Желание растекаться амебой сразу же пропало. Что за дела тут вообще творятся?

Ожогин обернулся на меня. Хмыкнул, но ничего не ответил.

– Ты знаешь, кто этот Юрий? – продолжал упорствовать я.

Остальные парни смотрели нас, не понимая, что происходит.

– Что за дела? – вставил свои пять копеек Лева. – Кто этот Юра вообще?

– Это он пусть ответит, – сказал я, указывая на капитана.

Тот молчал.

– Погоди, а ты-то что знаешь? – спросил Лева. Алкоголь сразу выветрился из его головы. Влипать в еще одну странную историю ему точно не хотелось.

– Юра, Юра, я – такая дура, – пробурчал Саня и, повернувшись на другой бок, снова захрапел. «Блин, как он умудряется столько спать?» – промелькнуло в голове, но сейчас были куда более важные вопросы.

– Там, в тумане, кое-что произошло… – начал я.

– Это мы уже поняли, – бросил Макс.

– Да, ты стукнулся головой и увидел галлюци… Короче, тебе показалось, что ты что-то увидел, – понятно, что Лева не верил ни единому моему слову, но вот то, что сталкер вдруг ушел в себя, – это было действительно странно. И нужна была информация, которая прольет свет на новую загадку.

Я его прекрасно понимал, поэтому очень подробно рассказал о том, что увидел и услышал, стараясь даже скопировать интонацию тех существ, которые вышли из леса, чтобы поговорить со мной.

– Ну ты и ударился, – резюмировал Лев, когда дослушал до конца. – Конкретно так долбанулся! А мне вот пиво так не вставляет…

– Это тянет на отдельную песню, – ухмыльнулся Макс. Саня лишь всхрапнул на последнюю мою фразу.

«Дрыхнет, когда решается наша судьба. Очуметь!»

– Они сказали: Урый? – спросил Лева.

– Да.

– И услышав это, наш Кэп предположил, что это Юрий? В общем-то, логично, – пытался вслух размышлять гитарист. – Может, Гагарин? Или Антонов. «Мечта сбывается и не сбывается…»

– Вы не понимаете… – бросил вдруг сталкер.

– Что мы не понимаем? – спросил я. – Ты уж постарайся объяснить.

– Я его не знаю… Ну не то чтобы не знаю, но…

– Да ты, блин, тот еще жук! Говори уж прямо! – начал наседать гитарист. Ему уже начала надоедать вся эта комедия, которая происходила в нашей «буханке».

– Все равно это не тот Юрий… Он не может здесь быть. Так что… так что забудьте о нем! Его тут нет и быть не может! – сказал Ожогин и повернулся к нам, подняв указательный палец.

В этот момент заорал Макс:

– Берегись!

Я только успел заметить метнувшийся силуэт на дороге и – удар!

Машину тряхнуло. Она пошла юзом и с ходу влетела в кусты.

– Тормози! – закричал Лева. – Че-е-ерт!

Заскрипели тормоза, но мы и так уже были в кустах. Они создали естественное препятствие, останавливая машину. Его, мы, правда, изрядно проредили своими мини-мачете на колесных дисках – сучки и листва полетели в стороны, как от газонокосилки.

Впереди мелькнуло дерево.

– Черт! Берегись! – заорал сталкер.

Он и Макс инстинктивно закрыли голову руками, готовясь к тому, что сейчас будет столкновение. Мы с Левой упали на пол.

Тормоза снова завизжали – и… Удара не было.

Выглянув из-за кресел, я увидел, что мы остановились в нескольких сантиметрах от толстенной березы, которая должна была стать частью интерьера нашего салона. Но не стала – мы не доехали!

– Очуметь просто! – выдохнул я. – Просто о-хре-неть!

Попытался встать, но плечо было вывихнуто, поэтому завалился на пол.

И тут проснулся Саня:

– Что такое? Мы уже приехали? Это типа Болото?

Он протирал глаза, с удивлением осматривая наши тела, беспорядочно разбросанные по салону. Из водительского отсека на него смотрели две пары безумных глаз.

– Что вообще происходит?

– Мы кого-то сбили! – ответил Макс. – И это не мутант…

18

Юрка бежал куда глаза глядят. В основном – прямо. Хотя ему уже начинало казаться, что он видел и эту вот березу, и этот вот куст с ягодами, название которых он не помнил. Может, он просто ходит, точнее – бегает, кругами.

Его предположение подтвердилось, когда он догадался все же пометить повторяющуюся березу и отодрал на ней кору. Теперь ее просто было отличить.

И через двадцать минут вышел снова к ней же.

«Точно хожу кругами», – он остановился. Ноги гудели, легкие жгло огнем, но шума погони слышно не было. Поэтому можно было передохнуть. Он сел возле дерева – просто стек по стволу спиной.

– Черт! – Ниже спины что-то куснуло. Он подпрыгнул на месте, откатился в сторону.

Под ним – муравейник, огромный. И муравьи – с кулак. Еще бы укус так не болел…

Он встал на ноги, потирая зудящую задницу.

Благо муравьи после того, как он ушел с их домика, перестали обращать на него внимание.

«Такие, если стаей набегут, то все – хана! Сожрут, как эти… Как их? …Рыбы такие, с зубами. Название забыл. А, во – пираньи!»

Юрка смотрел про них документальный фильм. Там в одном видео показывали, что если корова заходит в водоем с такими рыбками, то от нее остаются только косточки – и все!

– С этими муравьями вышла бы такая же история. Наверняка!

Юрка обернулся и посмотрел на свои штаны. В них зияла дырка – как мышь продрала.

Сзади зашуршали кусты.

– Кто там? – Юрка резко развернулся. Сейчас бы не помешал автомат, но он его потерял, пока летел с обрыва. Он даже точно не помнил момент, когда это произошло. Да и против оружия преследователей «калаш» все равно казался жалкой пукалкой.

Но сейчас у него не было и ее. Только руки. Он инстинктивно сжал кулаки, с трудом вспоминая, когда ему приходилось последний раз драться. Недавно, неделю назад, только вот это закончилось для него фингалом и разбитой губой. Как, впрочем, и все предыдущие разы до этого. Он с удовольствием влезал в драки, но только выйти из них нормально не получалось, чаще – выползать. В ссадинах и кровоподтеках.

– Кто тут? Отвечай! Эй! – Он по своей привычке лез на рожон, надеясь, что незнакомец за кустами испугается. Обычно это все равно не срабатывало, но Юрка был из той породы людей, которые вырастали дворовыми хулиганами, несмотря на то, что их родители давали им имена великих космонавтов или не менее великих ученых.

– Я тебе ща… – сказал он и двинулся в сторону кустов, воображая себя героем боевика. Сейчас таких махальных фильмов показывали мало, но в детдоме был старый видик, а в шкафу – целый склад видеокассет с Чаком Норрисом. Вот Чак бы сейчас как вломил этому…

Когда он увидел выглянувшую из кустов морду, желание вломить куда-то пропало. Возникло другое желание – бежать. Срочно!

– Э…

Только вот бежать не получалось, ноги не слушались. Юрке казалось, что еще чуть-чуть – и его мочевой пузырь сам по себе расслабится и он натурально обоссытся, потому что то существо, которое стояло перед ним, не было человеком. Оно даже не было животным.

– Аа-а-аргх-х-х! – заревело существо, напоминавшее кабана. Только вот размерами – раза в три крупнее. С небольшого бегемота. Морда густо поросла шерстью, а клыков было вместо одной пары сразу четыре – с одной стороны пасти четыре острых крюка и с другой. Они завивались в стороны, словно оленьи рога.

Юрка отшатнулся, но руки не опустил.

«Надо махаться – буду!» – решил он, хотя изрядно перетрусил.

Кабан снова заревел. И тут Юрка вспомнил, что в фильмах обычно рычат в ответ – чтобы напугать зверя. Тот услышит, что человек агрессивен, и отстанет. Должен отстать, если верить фильмам.

– А-а-ар-р-р-р-р! – это типа он заревел, но на деле выдал лишь жалкое карканье.

Кабан лишь фыркнул на это дело, будто усмехнулся, и двинулся на него.

«Не помогло. Блин! Не помогло! Да что же это?!»

Но существо, сделав вид, что его не заметило, просто прошло мимо. Юрка с удивлением наблюдал, как огромный кабан прошел через поляну, обогнув муравейник, и растворился в кустах с другой стороны.

«Уф… Живой, я живой! Ура!» – ему хотелось закричать от радости, но тут кусты раздвинулись – и на него двинулась целая толпа странных животных. Таких же странных, как и кабан.

«Это мутанты!» – понял он.

Впереди шествовало странное существо с длинными руками и щупальцами вместо губ, за ним высунулась морда твари, с виду похожей на собаку.

«Только это не собака. Ни разу не собака!»

У нее с морды лохмотьями свисали лоскуты ороговевшей кожи, а глаза светились красным огнем.

– Нет! Не трогайте меня! Не-е-е-т! – Он развернулся и бросился бежать.

Он едва не налетел на кабана, которого встретил до этого. Упал, перекатился, снова встал и побежал – лишь бы уйти подальше от этого кошмара!

Но твари появлялись повсюду. Из-за деревьев справа, из-за кустов слева. Им не было числа.

– Не-е-ет! – кричал он.

Увидел проблеск света в деревьях – помчался туда. На свет!

У самого края леса росли кусты. Очень плотные и колючие. Он влетел в них, словно самолет в грозовую бурю. Оцарапал все что можно, но все-таки вынырнул с другой стороны кустов.

И тут раздался визг тормозов. Что-то железное мелькнуло слева.

Удар – и темнота…

19

– Эээ… Вы там искали какого-то пацана… – сказал Макс, который первым выбрался из «буханки» и пошел смотреть, кого мы там задели по дороге. – Похоже, вы его нашли!

– Таки сбили? – переспросил Лева.

Понятно, что в Зоне не было полиции, которая готова была бы нас за такое сразу упрятать в кутузку, но все равно сбивать людей на проселочных дорогах мы как-то не привыкли. Пока не привыкли.

– Сбили! – мрачно констатировал барабанщик. Он стоял на дороге и смотрел в овраг с другой стороны.

– Пни его! Проверь, живой ли! – посоветовал Лева.

– Пни?! Лева, блин, мы человека сбили… – бросил я.

– Не-не, погоди, все было не так… Это он, мать его, выбежал и – хренась! – нам под колеса, – сказал он так, если бы репетировал ответы на допросе в полицейском участке.

– Макс, ему нужна помощь! Наверняка!

– Ну, иди… Помогай и мне тогда, – сказал драммер и начал спускаться в овраг к телу, которое лежало ниже, в кустах.

– И чего он тут, правда, разбегался? – спросил Лева.

– А вот чего! – Ожогин показал на опушку леса, где снова начали свою миграцию мутанты. Они устало переходили дорогу, не замечая людей. – Он от них, видимо, и драпал. Народ! – закричал он нам с Максом. – Поберегитесь там!

– А? Что? – Я оглянулся на зверье. – Черт! Опять?!

Макс отшатнулся, начал отступать в овраг. Я следовал за ним.

– Они не тронут! – крикнул нам Ожогин.

– Ты уверен? – переспросил я.

Пауза.

– Тут ни в чем нельзя быть уверенным! – ответил он.

– Вот черт! – буркнул Макс.

Мы уже почти дошли до тела. Отсюда я видел, что это был паренек.

«Млад! Он найдет!» – вспомнил я слова существа из леса.

Кого-то он точно уже нашел. Нас, например.

Сзади раздался выстрел, потом еще один. Я обернулся – это сталкер палил в воздух. Зверье сразу шарахнулось в стороны.

– И на том спасибо! – понял я его замысел.

Мутанты сменили направление, засеменив в другую сторону. При желании они могли разорвать нас в клочья, но они не хотели. Что-то приближалось. То, что заставляло их сорваться с насиженных мест. И оно не оставляло им времени…

«Зло! Давнее!»

– Черт-те что! – буркнул я и побежал помогать Максу.

Вместе мы развернули пацана лицом вверх.

– Вроде дышит! – закричал Макс. – Дышит.

– И пульс есть, – сказал я и обернулся. Сталкер стоял на дороге и смотрел вниз, на тело, и в его глазах читалось ощущение дежавю, словно это была старая история, которую он хотел бы поскорей забыть. И ни в коем случае не вспоминать!

Он заметил мой взгляд и отвернулся.

– Грузите его, живее! – закричал он. – Я тут вечно отгонять их не смогу!

Лева с Саней подоспели к нам на помощь. Вместе мы подняли парнишку и затащили в «буханку», аккуратно уложили на сиденье. Он застонал, но в себя не пришел.

– Нам нужно в больницу! – сказал я.

– Да, и много ты их тут видишь, а? – съязвил Лева. – Живой – и ладно. Мог бы и не выжить. Это где же видано из кустов так вот вылетать?! Были бы мы в городе, так и то бы полиция решила, что мы не виноваты. «Не-ви-нов-ны!» Так бы и записали, да…

– Лева, прекрати! – осадил его я. – Ему реально помощь нужна.

– Есть тут что-нибудь поблизости? – спросил Макс у Ожогина.

Тот обернулся, при этом стараясь не смотреть в сторону мальца, и сказал:

– Болото! Мы уже рядом! Доедем быстро, там должны помочь! Должны! – сказал он.

Я хотел было спросить его о пацане, но тот уже нажал на педаль газа. «Разрушитель», который временно стал «скорой помощью», рванул по лесной дороге.

Пока мы ехали, я все думал надо словами древней. Они сказали, что нужно найти млада – он нашелся. Сам. Они сказали: «Он найдет!» Может, они имели в виду, что он найдет нас? Но мне казалось, что все не так просто в этой истории, а главные загадки еще впереди.

Я посмотрел на пацана, лицо которого превратилось в один сплошной синяк. По крайней мере, дышащий синяк – и то хорошо.

– Это оно? – вдруг спросил Макс.

Лес кончился, и мы выехали к реке, с другой стороны которой виднелся сталкерский лагерь.

– Да! Мы почти на месте! – ответил сталкер, втопив педаль газа.

На первый взгляд в Болоте все было хорошо – по крайней мере, я видел людей. Кое-кто из них нам даже махал. Улыбался.

Но это было только на первый взгляд.

20

На дорогу вышли незнакомцы в черных экзоскелетах. Они выглядели настолько мерзко, что даже мигрирующие твари отшатнулись от них. Альфа-собаки сразу метнулись в кусты – и исчезли. Остальные тоже растворились в лесу за доли секунды. Вокруг стало пусто. Встречаться с жуткими тварями не хотелось никому из мутантов.

Один из незнакомцев показал в сторону опушки. Второй кивнул. Через несколько секунд подтянулся и основной отряд. Три десятка головорезов. И это был только передовой отряд. Разведка. Они должны были подготовить все перед тем, как все начнется.

Уже скоро!

Нужно было только найти украденную карту. Она много значила для их миссии. Куда больше, чем их собственные жизни. Они были готовы продать свои души – если они у их конечно были, хех! – кому угодно, если это понадобится для выполнения операции. Впрочем, души они и так уже продали, и этот покупатель был куда страшнее, чем обычный христианский дьявол. Император.

Отряд, перестроившись в боевой порядок, двинулся в ту сторону, куда вели следы автомобиля.

Бридж. Подземелья ужаса

Его держали в подземелье три года. И все это время он не знал, за что ему выпали все эти испытания и мучения. Что он такого сделал? Кому перешел дорогу? Кому насолил? Измеряя тесную сырую комнатку раз за разом – пять шагов от одной стены до другой и пять перпендикулярно, – он задавал себе эти вопросы и не находил на них ответа.

В первые дни заточения все его существование было пропитано ужасом. Безграничным, леденящим. Потом на смену ужасу пришло отчаяние. Оно душило, и порой становилось трудно дышать от его натиска. Но и отчаяние ушло, а его место заняла отрешенность. Пустая, пыльная, молчаливая.

Иногда небольшая створка в массивной железной двери раскрывалась и на пол падала еда – плесневелые куски хлеба, куриные обглоданные кости, вареная картошка, в особенные дни – печенье.

Он ел не спеша – время давно перестало существовать. В начале своего заточения он еще пытался отмерять его, ориентируясь на кормежку, но потом забросил это дело. Зачем? Надежда на спасение все равно уже умерла. Оставалось только ждать смерти в одной нескончаемой мгле ночи.

Воду он собирал со стен. Однажды ему кинули литровую пластиковую бутылку, в которой еще немного оставалось газировки. Сок он выпил, а бутылку приспособил для сбора влаги – у противоположной от двери стены ее скапливалось особенно много. За целый день получалось насобирать две бутылки. Воду эту он пил, иногда умывался, иногда вообще не притрагивался – в те дни, когда мысли о смерти затмевали собой все.

По нужде ходил в выдвижной железный лоток. Раз в три дня лоток задвигался в стену, а через некоторое время возвращался обратно – уже опорожненный.

Почему они не убьют его? Зачем держат? Для каких целей? Это пытка, самая жуткая из всех.

Он просто сидел в темнице, узник без прошлого, настоящего и будущего – ровно три года, пока однажды дверь не распахнулась настежь, впуская в его мрак нестерпимо яркий свет, и металлический голос не прошипел:

– Выходи! Пришло твое время.

Припев

1

Мы миновали небольшой холм, переправились через неглубокую речушку и оказались возле Болота. Небольшое поселение размещалось между двух возвышенностей, ловко уместившись на треугольной равнине.

Едва мы вышли из машины, как к нам подскочил сутулый худой мужичок и начал раскланиваться.

– Рад приветствовать вас, дорогие наши гости! Мы уже заждались.

Ожогин кивнул, сухо спросил:

– Вы – Брусок?

– Он самый. А вы, стало быть, капитан Ожогин?

– Так точно.

– Это значит, я с вами разговаривал по рации, когда насчет концерта договаривался?

– Со мной.

– Очень хорошо. У нас все готово, мы клич дали – со всего района стягиваются сталкеры в наш бар. Такая выручка идет! Все заказывают выпивку, еду – вас ждут. Замечательная идея! Просто замечательная. А что с вашим другом?

Брусок вопросительно поглядел на парня, которого держал на руках Макс.

– С дороги устал, – быстро ответил я.

Брусок кивнул, понимающе улыбнулся:

– Бывает.

– Нам бы немного в себя прийти с дороги, – сменил я тему разговора. – Умыться, гитары настроить.

– Да, капитан говорил про гримерку, – ощерился Брусок. – Возле бара есть небольшая гостиница на пару-тройку номеров, одна из комнат в вашем распоряжении. Через сколько планируете начинать выступление?

– Через два часа, – ответил Ожогин, поглядывая на часы.

– Очень хорошо! Прошу вот сюда.

Брусок провел нас в комнату.

– Милости прошу, – обнажая желтые кривые зубы, довольный собой, произнес хозяин бара, демонстрируя номер.

Комнатка была темной и тесной. Пахло половыми тряпками и кислятиной. Вдоль дальней стены стояли стулья из разных наборов, в углу – кровать, по которой, никого не стесняясь, ползали жирные черные клопы.

– Скромненько тут, – сморщил нос наш тур-менеджер, осматривая убранство.

– Чем богаты, – выдохнул Брусок и добавил: – Я тогда минут через тридцать забегу к вам, чего-нибудь покушать принесу.

– Хорошо, – едва не выталкивая назойливого хозяина за дверь, произнес Ожогин.

– Вот аванс, как договаривались. Остальное – после концерта.

– Группе нужен отдых! – Капитан схватил деньги и хлопнул дверью перед самым носом хозяина.

– Не нравится мне что-то этот тип! – пробубнил Макс, едва дверь за Бруском закрылась.

– Да какая разница? Деньги платит – и то хорошо, – ответил капитан, сверкнув пачкой банкнот.

– Не о том вы, ребята, думаете, – сказал Лева, поглядывая на лежащего парня. – Куда его девать будем?

– А куда его девать? Пусть тут пока побудет, отдохнет. Мы отыграем концерт, а там уже и видно будет. Может, в себя придет, расскажет, кто он такой и куда путь держит.

– Но… – начал Лева.

Я перебил друга.

– Ожогин прав. Пусть отдохнет парень. А нам уже пора. Слышите, как орут?

– Слышим, – мрачно ответил Лева. – Как неандертальцы. Не поубивали бы нас.

– Не бойся. Не впервые концерты в гоп-компании давать.

– Ну что, парни? Покажем им настоящий «Рок Зоны»?!

– Еще как! – в один голос закричали те.

Ожогин, увидев вдруг холодильник с кривой надписью: «Пойло», метнулся туда.

– Ох, ты ж! Да тут… Все, ребятки, давайте, готовьтесь. А мне надо… В общем, обычные дела обычного тур-менеджера.

– Какие еще дела? – возмутился Лева, видя, как капитан распечатывает бутылку.

– Не жужжи! Доставай давай балалайку свою! Все, конец разговора.

Парни начали настраивать инструмент, и только я не находил себе места. В голове все крутились воспоминания последних часов. Ожившие деревья, давнее зло, парень, который должен нас найти… и нашел, на свою беду. Куда же мы опять вляпались-то? А может, все это просто галлюцинация? Какие-нибудь вредные пары от тумана? Черт, хотелось бы в это поверить, но сам понимаю – все было взаправду.

– Леха, ты чего? – спросил капитан, подходя ко мне.

– Нормально, задумался просто.

– Все из головы не можешь ту хрень выкинуть?

– Не могу. Понимаешь…

Дверь распахнулась. В комнату вошел Брусок.

– Ладно, потом договорим, – шепнул я Ожогину.

– А вот и еда прибыла!

– Господи! Что это?! – не смог сдержать неприятного удивления Лева.

Брусок хрипло хохотнул и вкатил в номер поскрипывающую от тяжести тележку. На алюминиевом подносе лежала зажаренная туша неведомого восьмиглавого зверя.

– Деликатес! – значительно произнес хозяин бара. – Водная мегера в медовом соусе на картофельной подстилке.

– Ох, меня сейчас… – Лева отвернулся в сторону, заикал.

– Выглядит ужасно, – брезгливо поглядывая на блюдо, произнес Макс.

И только Ожогин радостно воскликнул:

– Мегера! Мать честная! Тысячу лет ее не ел! Неужели еще водится, не выловили всю?

– В наших краях есть, осталось немного, подаем для самых высоких и уважаемых гостей, – Брусок сделал акцент на последние слова и многозначительно поднял указательный палец вверх.

– Капитан, ты это есть собрался? – искренне удивился я.

– Да ты только попробуй кусочек! М-м-м! – Ожогин пододвинул стул к тележке, схватил вилку и подцепил ею приличный кусок дрожащей, словно холодец, грязно-черной плоти. – Просто объедение! Пальчики оближешь! Ребятки, подсаживайтесь!

– Нет, я пас.

– Я тоже.

– А меня сейчас… Ой!

– Зря, – Ожогин прожевал кусок, отложил вилку в сторону и вцепился пальцами в одну из голов гадины. – Это того стоит. А мозг у нее… м-м-м! Нежнейший деликатес. Вот тут ножичком разбиваешь и высасываешь.

– О, господи! Капитан, прекратите! Довольно эти чавкающих жутких звуков! Вы не ей, а мне сейчас мозг высасываете!

– Ну хотя бы картошечки тогда? – предложил Ожогин, уже успев расправиться с первой головой и приступая ко второй.

– На ней же вот это лежит! – жалобно запричитал Лева, кивая на мегеру. – Как можно это есть?

– Жаль, камеры нет, – выдохнул Макс, почти не мигая и с каким-то гипнотическим оцепенением глядя, как капитан расправляется с морским гадом. – Включить – и снимать. И все. Весь клип. Как он ей мозги высасывает. Грайндкорщики обзавидуются. Ничего более металлического в жизни не видел.

– Тут ближе к гор-грайнду, я считаю, – поправил Макса Саня, тоже с ужасом взирая на капитана. – Да тут не грех для такого и новый жанр придумать. Некрограйндкор, например.

– Брутал-некрограйндкор, – поправил его Макс.

– Брутал-мегера-некрограйндкор.

– Брутал-ожогин-каннибало-мегера-некрограйндкор.

– О да!

– Парни, прекратите на меня так смотреть! – с полным ртом пробормотал капитан. – Я же не заставляю вас это есть.

– А если бы заставлял, то называлось бы тогда – брутал-ожогин-каннибало-мегера-садомазо-некрограйндкор.

– Ну все, хватит надо мной издеваться! – разозлился Ожогин. – Принесите мне лучше чего-нибудь выпить.

– Да, точно, садомазо, – поддержал Санька Макс и отошел в сторону.

Минут через двадцать, когда от изощренного кушанья остались лишь объедки с костями, в дверь постучали.

– Открыто! – поглаживая живот, крикнул капитан.

В комнату влетел Брусок.

– Народ хочет видеть вас.

– Еще час у нас есть.

– Не могут уже ждать, – виновато улыбнулся хозяин. – Совсем обезумели. Еще немного – и мебель начнут мне бить. Выручайте!

– Ладно, парни, – кивнул я. – Пора уже растрястись. Идем на сцену. Зададим здесь жару!

2

Начали, как обычно, с «Псов войны» – кавер на HMR. Быстрая, забойная – она обычно хорошо зажигала толпу. Хотя здешний зритель в этом не нуждался. Толпа ревела и готова была разорвать нас на куски. Было видно, что здешние бродяги давно заскучали от однообразной серой жизни и нуждались в хорошенькой встряске. Макс дал отсчет – и понеслась!

Раз! Уже на первом куплете к микрофону полез сильно пьяный мужичок. Стараясь не покалечить его, я оттолкнул бродягу обратно в толпу.

Два! К припеву двое выпивох затеяли между собой небольшую склоку.

Три! Второй куплет – и парни вовсю дерутся.

Четыре! Второй припев – и в драке участвует уже ползала.

Пять! Шесть! А это уже прилетело мне. В порыве дикого драйва я даже не сразу заметил, что меня молотят чьи-то крепкие руки. Хорошо, что вовремя на выручку подоспел Макс и одним только своим грозным видом распугал обидчиков.

Не прерываясь, мы сразу же начали вторую тему – «Мы здесь не умрем!». Народ забурлил еще громче. Все помещение бара, казалось, наполнилось концентрированной энергией, и достаточно было только поднять вверх «козу», как по пальцам она начиналась заряжать тебя. От этой подзарядки пляшущие еще больше начинали бесноваться и прыгать, наполняя комнату новой порцией электричества. Черт, да это же вечный двигатель!

Третьей пошла «Живая тьма». Толпа, чуток выплеснув первую порцию драйва, поумерила пыл, стала раскачиваться в такт мелодии.

Я глянул на Макса, тот показал жестами – отлично встречают. Я кивнул. Да, давненько я не ощущал такой отдачи от зала. Да такому зрителю позавидовала бы сама Metallica!

Небольшая сбивка – и припев. Вот только спеть я его не успел – едва открыл рот, как двери бара с оглушительным грохотом распахнулись внутрь, а следом за ними в комнату вбежали трое незнакомцев в черных экзоскелетах. Не медля ни секунды, они бросились к нам.

3

– Куда прете?! Покажите билет! Нельзя… – начал качать права Брусок, но, получив прикладом по зубам, быстро затих и сполз по стенке на пол.

Незнакомцы явно не были настроены на диалог.

Первым среагировал Лева.

– Шухер, пацаны! – завопил он во все горло и ломанулся в толпу.

Вполне логичный ход – смешаться с людьми.

Но недруги ответили на это достаточно радикальным способом поимки. Вскинув оружие – какие-то навороченные автоматы – они стали палить по сторонам.

Сталкеры, пребывая еще в адреналиновом кураже вперемешку с алкоголем, такого простить незнакомцам не смогли, началась адская перестрелка.

– Валим! – только и успел крикнуть я остальным парням, как что-то прошипело почти над самой моей головой. Грохнуло! Граната?!

Не заботясь о сохранности инструмента, мы рванули наутек, через запасной выход, по которому нас привел сюда Брусок. Возникший за барной стойкой разъяренный сталкер с двумя автоматами наперевес и криком «За родину!» позволил нам выиграть две секунды. Пока неприятель оборонялся от пьяного патриота, мы успели выбежать на улицу и ломануться к гостиничному номеру.

Там нас ждал заспанный Ожогин, в большом удивлении встретивший запыхавшихся нас.

– Как, уже кончился концерт? – потирая сонное лицо, спросил капитан.

– Свой сет отыграли, там теперь другая команда выступает! – рявкнул я, влетая внутрь комнаты. Парни последовали за мной. Мы начали живо собирать свои вещи.

– Какая еще команда? У нас сольный вечер!

– Напали на нас! – теряя всякое терпение, закричал я.

– Кто напал?!

– Да какая разница?! Валим!

Повторять дважды Ожогину не пришлось.

Он схватил свой рюкзак, крикнул Максу:

– Сбитого возьми! Я машину подгоню.

В дверь стукнули. Потом еще раз.

– Живо! За мной!

Капитан распахнул окно, выпрыгнул наружу.

За дверью послышалась возня, а потом она затрещала и начала ходить ходуном так, что посыпалась известка с потолка.

Не став дожидаться, когда ее доломают, мы ломанулись в окно. Там нас уже ждал Ожогин с автомобилем, размахивая руками и крича нам:

– Скорее! В машину! Осторожно! В окне!

Я отреагировал первым и, как оказалось, весьма вовремя. Пригнувшись и одновременно уходя в сторону, услышал, как вздрогнула земля рядом с нашей тачкой. Краем глаза успел заметить в окне черный силуэт.

Ожогин выругался, попутно давая ответный залп. Тень в окне ойкнула и исчезла.

– Да шевелитесь же вы!

Наконец мы погрузили сбитого нами паренька, продолжающего пребывать в счастливом беспамятстве, в машину и запрыгнули сами.

– Жми! – крикнул я, и капитан вдавил педаль газа в пол.

Машина взревела и с пробуксовкой рванула с места.

Снова затрещало-зашипело над головой.

– По нам бьют, гады! – процедил сквозь зубы капитан, уводя машину в сторону. – Леха, дай-ка им прикурить!

Я взял автомат Ожогина и высунулся в окно. Две короткие очереди поумерили пыл стрелявших.

– Кто это такие?! – спросил Ожогин, еще полностью не придя в себя от столь неожиданной развязки, казалось, прекрасно начинающегося вечера.

– Да откуда нам знать? – ответил Макс, потирая коленку – приземление было не самым мягким. – Ворвались какие-то отморозки, стали стрелять во всех подряд. Из этих своих базук.

– Не во всех, – поправил его я. – К нам целенаправленно шли.

– Не знаю, не обратил внимания, – признался Макс, с укором поглядывая на Санька. – Я был занят тем, что пытался понять, что же этот тип пытается играть.

– Чего опять не так? – обернулся Саня. – Нормально я играл!

– Да ты совсем не то фигачил! Ты бочку вообще слышал? В ритм надо, в ритм! А ты чего там вытворял? Опять Бертона из себя корчил?

– Да причем тут…

– Они у тебя на всю голову отмороженные? – тихо осведомился у меня Ожогин, хмуро поглядывая на спорящих парней. – Их минуту назад чуть в винегрет не положили, а они спорят, кто криво играл на концерте!

– Музыканты, – пожал плечами я. – Что с них взять?!

Капитан кивнул – для него этого объяснения оказалось достаточно.

– Куда едем? – спросил он после некоторой паузы.

– Подальше отсюда, – ответил внезапно очнувшийся паренек Юра.

4

– Живой! Слава богу! – воскликнул Лева, с облегчением выдохнув.

– А ты думал, он что, мертвый, что ли? – с сарказмом спросил Макс. – Слушай, опять идейку для клипа подкинул – группа таскает за собой по всем концертам мертвого человека, а потом…

– Да погоди ты! – отмахнулся я.

Подсев ближе к пареньку, спросил:

– Ты Юра?

– Да. Откуда вы знаете мое имя? И вообще, кто вы такие? – Парень с недоверием посмотрел на нас.

– Мы – свои! – подал голос Ожогин, украдкой поглядывая на паренька.

– Голова болит, – простонал Юра, потирая ушибы.

– Это ты сам! Мы не виноваты. Сам как прыгнешь. Правила дорожного движения надо соблюдать. Ты ничего не докажешь! – протараторил Лева.

– Помолчи, – успокоил я товарища. Обратился к пареньку: – Что-нибудь помнишь?

Юра задумался.

– Шел по лесу, потом туман этот, потом мутанты, а потом…

– Потом мы тебя сбили, – напомнил я, видя, что парень растерялся.

– Не мы, а он сам выскочил! – поправил меня Лева.

– А куда мы едем? – Юра глянул в окно.

– Туда, где безопасно, – пояснил я, рассматривая парнишку получше.

Обычный малый, каких на каждой окраине полным-полно. Мозолистые руки, сбитые костяшки, одежда не из бутиков. Что же такого важного он знает или чем обладает, что мутанты Зоны вдруг оживились и талдычат его имя?

«Зло грядет. Давнее! Гибель! Опасность! Зона в опасности! – вспомнил я слова ожившего дерева. – Млад! Урый! Найти его!»

«Ну, нашел. И что дальше? Потереть ему бок, и тогда из него вылетит джинн?»

– Давно по Зоне мотаешься? – спросил Ожогин, поглядывая через зеркало заднего вида на паренька.

– Прилично, – задиристо ответил тот.

– Да ты никак первоход? – быстро раскусил его Ожогин.

– Кто? – не понял тот.

– Первый раз в Зоне?

– Первый, – кивнул тот, потупив взор.

– Я это дело быстро просекаю, – буркнул капитан. – А на кой сунулся сюда?

– Денег хотел заработать. На металле много не подымешь.

– Действительно, – грустно согласился Леня. – На металле куш не сорвешь. А ты тоже в группе играешь, что ли?

– Какой еще группе? – не понял парень.

– Леня, он тебе совсем про другое говорит, – пояснил Макс. Спросил: – Ты металлолом сдаешь?

– Угу. Да только что там можно заработать? Так, гроши. Ну вот я и решил сюда податься.

– В сталкеры, значит? – хмыкнул Ожогин. – И как? Прибыльно?

– Прибыльно! – вновь вспыхнул Юра. – Деньги у меня есть! Не думайте, что я такой совсем уж дурак.

И достал пачку банкнот.

Капитан аж присвистнул. По толщине – выручка концертов с пяти будет, а то и больше.

– Нехило, парень! Подскажи места, где можно столько заработать?

Довольный произведенным эффектом, парень спрятал деньги обратно в карман, произнес:

– Удача – мое второе имя! Вот сделаю дело, еще столько же получу и обратно рвану, за периметр. А может, и вообще в другой город перееду.

– Молодец! – с плохо скрываемым сарказмом ответил Ожогин. – Только не говори гоп, пока не перепрыгнешь. Авансы в Зоне брать очень опасно. Есть большой риск не выполнить дело, а возвращать придется с процентами.

– Некому возвращать, – отмахнулся Юра. – Тот, кто это дело мне предложил, уже умер.

– Ты завалил, что ли, фраера? – присвистнул Ожогин. – Ну ты и отмороженный перец!

– Не валил я никого! Он был уже раненый. А тут я. Ну вот он и попросил меня помочь ему, – начал оправдываться парень.

– Ясно. А чего ты тогда сразу домой не рванул? – продолжал допытывать мальца Ожогин. – Деньги получены. Заказчик – жмур. Все в ажуре.

– Я же не крыса последняя. Коли обещал дело сделать, значит, сделаю.

– Ну ясно, все по понятиям, короче.

Юра сверкнул глазами на капитана, но ничего не ответил.

– А тебе куда надо? – спросил я. – Место можешь назвать?

– Я названия не знаю, – пожал плечами Юра.

– Ну ты даешь! – в голос засмеялся капитан. – Подвязался дело сделать, а куда идти, не знаешь!

– Знаю! – прошипел парень. – Тот чувак мне карту дал. Вот.

Юра извлек из внутреннего кармана куртки свернутую в два раза бумажку, ткнул пальцем в нужное место.

– Мне сюда надо.

Ожогин мельком глянул на место, кивнул:

– А нам по пути, парень.

5

Брусок смотрел на то, во что превратился его бар.

«Это же скотобойня натуральная! Что творят эти психи?»

Повсюду валялись тела. У одного не было головы, у другого – нижней половины туловища. Еще один сталкер полз по полу, лишившись одной ноги, – эти черти стреляли из каких-то супернавороченных автоматов. Сгусток электричества – и раз! – конечность просто испаряется. Брусок не знал, что это за оружие, никогда такого не видел.

На единственную оставшуюся нижнюю конечность сталкера опустилась ступня в экзоскелете. Сервоприводы зажужжали, а лодыжка под железной ступней начала превращаться в отбивную. Брусок знал этого сталкера – Хром. Тот еще любитель тяжеляка, частенько захаживал в бар, всегда платил исправно и заказывал музыку из репертуара AC/DC. А сейчас он умоляюще протягивал к нему руку, чтобы тот помог прекратить этот кошмар.

«Но что я могу сделать?»

Брусок был привязан к деревянному столбу в центре помещения. Во рту – кляп.

«Интересно, почему они меня не убили, как всех вокруг?»

Но сейчас ему больше хотелось, чтобы сталкер замолчал. Просто заткнулся. Невозможно было слушать этот крик, который, казалось, разрывал барабанные перепонки, причем изнутри!

Пришельцы носили шлемы с вытянутыми вперед черными забралами. Когда на них смотришь сбоку, то казалось, что это треугольник выдается вперед, как пирамида Хеопса над пустыней. Только не вверх, а в сторону.

Незнакомец смеялся. Он слышал его голос, который был пропущен через систему воздухообмена внутри экзоскелета, который, по сути, был и скафандром.

«Зачем им такие? От радиации?»

Брусок никогда таких не видел. А он уже двадцать лет, как торчит в Зоне.

«Кто эти парни? И почему я до сих пор жив?»

Незнакомцу надоело давить сталкеру лодыжку, поэтому он одним движением поставил ступню на голову сталкера и резко нажал. Раздался хруст и… Чавканье. Брусок закрыл глаза. Он бы предпочел закрыть и уши, но руки были связаны, поэтому он хорошо слышал, как нога пришельца давит мозги его знакомца, растирая их по полу.

Незнакомец двинулся к нему. Он слышал, как тот приближается, но глаза открыть по-прежнему боялся.

«Сейчас он меня убьет. Теперь мне точно конец! Они просто решили покуражиться так, показав мне весь этот кошмар. Чтобы я помучился перед смертью».

Брусок хоть и был барыгой до мозга костей, но все-таки не был лишен обычных человеческих чувств. Ему хотелось потерять сознание, потому что терпеть такую же процедуру со своей головой он бы не… Да, он чертовски боялся. Смертельно!

И вдруг зазвонил телефон. Брусок открыл глаза. Перед ним была черная маска-шлем, на которой в стороны расходились полосы. Именно через них незнакомец и дышал. Там под маской – системы очистки воздуха.

«Но здесь же нет радиации? Почему они ее тут носят?»

Телефон продолжал звонить.

«Кому еще неймется? Хотя какая теперь разница? Все равно меня скоро убьют!»

В последнее время звонили только сталкеры, которых он отправлял на поиски хабара, да те, кому он задолжал. Последние – чаще. Бар переживал не лучшие времена, в последнее время артефактов в этих местах стало меньше, а вот всякой нежити – заметно больше. Сталкеры предпочитали не рисковать и уходили работать на других барыг, в другие лагеря. Для его бизнеса это было пока не смертельно, но это только пока. Тенденция медленно, но верно становилась фатальной.

И шлем незнакомца был олицетворением этой фатальности. Бруску даже показалось, что те сетчатые полосы, которые расходятся в стороны, они напоминают строение… Черепа?

«Череп и есть!»

– Возьми-с-с! – сказал незнакомец.

Брусок не понял. Тряхнул головой.

«Это он мне?»

– Возьми-с-с! – снова сказал незнакомец. Старику показалось, что он услышал змею, а не человека. Слова были понятными, но вот произношение… Либо это какой-то очень далекий диалект, либо это система воздухообмена так искажает голос.

«Скорее – второе».

Незнакомец поднял большой армейский нож. Иисусе и ангелы господни, он был здоровущий! Как меч! Только такой же черный, как и обмундирование этих типов.

«Ну вот, сейчас он меня и прирежет!» – подумал старик. И ему стало горько от того, что его жизнь заканчивалась так нелепо – с кляпом во рту, а еще под звуки нескончаемого телефонного звонка.

Рука незнакомца метнулась. Старик снова закрыл глаза, но, вопреки всему, оружие не прошло через кожу на горле, а лишь срезало путы, которыми он был привязан к столбу.

– Телефон-с-с-ща-а! – незнакомец показал на стоящий на стойке аппарат. Это была старинная модель, еще с дисковым набором. А еще на ней были пятна от хронических блевотин. Не все сталкеры могли оперативно донести содержимое своих желудков до сортира. Многие делали это прямо за стойкой. На телефон.

– Возьми-с-с! – повторил незнакомец. И резким движением сорвал кляп. Старик посмотрел на него, ожидая подвоха. Но тот отступил и указал на стойку – хозяину бара надо ответить!

– А-а-а… ответить?! – еле выговорил Брусок неожиданно высохшими, словно перекати-поле в пустыне, губами.

Незнакомец кивнул.

Старик держался, но вообще он еле сполз со столба. Стек. И готов был в любой момент рухнуть на пол. Но он помнил, чем закончилось приземление на пол для Хрома. Хозяин бара был уверен, что эти ребята готовы были повторить это и с ним.

Старик, волоча ноги, побрел к стойке.

– Узнай-с-с, кто-с-с-с это!

Брусок кивнул, но тут аппарат перестал звонить.

– Ну вот, перехотели… – Он повернулся к незнакомцу, виновато улыбаясь. – Наверное, пацаны… По хабару…

И тут телефон снова зазвонил.

«И кому же это так неймется?! Вот точно кредиторы звонят. Напомнят сейчас, что уже конец месяца, а он все еще не отдал их жалкие копейки. Интересно, кто это? Старатель, Гром или Бармен? С последним разговаривать хотелось меньше всего, потому что это был его прежний работник. Сейчас у него было куда больше денег. И влияния. И он знал всю его подноготную, что особенно печально. Если дела так пойдут и дальше, то ему придется закрыть свой бар».

Но сейчас важнее пережить этот звонок!

Брусок подошел к аппарату. Он посмотрел на незнакомцев. Их было трое в помещении, но он знал, что наверняка были и еще – за дверью он слышал звуки стрельбы. Но не того обычного автоматного стрекота, какой обычно происходит при стычках сталкеров с бандюгами. Нет, тут звуки стрельбы были похожи на… А на что, собственно? «И-и-у-у-ущ-щ-щ!» – вот как это звучало. А за этим звуком обычно следовал крик и чавканье. Будто снаряды этих пришельцев пожирали части тел. Самостоятельно.

– Что… Что мне сказать? – спросил старик, подойдя к аппарату.

– Скажи-с-с, что все в порядке-с-с! Узнай-с-с кто!

Незнакомец поднял свой нож и жестом показал, что последует дальше, если он ослушается. Провел ножом по горлу.

– Хорошо-хорошо… Я… – Брусок взял телефон. – А-ле! Да, это Болото. Да, лагерь Болото. Кого? Ожогина? Группу? Э…

Старик посмотрел на незнакомца, тот на пальцах показал, что стоит сказать – уехали.

– А тут их нет… – начал старик, не зная, что говорить дальше. – Да, уже уехали. Почему не позвонили? Почему? – он посмотрел на незнакомца.

Тот покачал головой – не знаю, типа.

– Я… Я не знаю… Они ничего не сказали, да, абсолютно… В порядке? Да, с ними все в порядке. Они тут… Они отыграли на ура. Публике просто… Вынесло мозг, – взгляд Бруска упал на раздавленную голову сталкера. – Да, они тут просто головы потеряли от драйва! Куда дальше? Нет, я их не спрашивал. Правда?! Да, правда! Нет, я не слежу за их туром! Они же не Led Zeppelin! Где узнать?!

Он снова посмотрел на незнакомца, но тот просто стоял. Неподвижно. Словно каменное надгробие.

– Попробуйте перезвонить! – сказал он и положил трубку телефона на рычаг. Посмотрел на черного – тот покачал головой.

– Что-то не то сказал? – спросил у него барыга.

Незнакомец ничего не ответил, повернулся к двери. Он будто чувствовал, что будет происходить дальше, – в дверь вошли еще трое в таких же экзоскелетах.

– Э… – начал было старик. – Здрасьте! Вы присаживайтесь, налить че? У меня тут водка есть… Для себя берег… Для личного, так сказать, применения, но для дорогих гостей…

Пришедшие не слушали. Один из них подошел к телу Хрома и за ногу потащил его к выходу. Двое других занялись остальными трупами.

Брусок смотрел на все происходящее недоуменно.

– Кто-с-с? – спросил незнакомец.

– Что? – не понял Брусок.

– Телефон-с-с! Кто-с-с?

– А, кто звонил? – догадался старик. – Да так… Жена сталкера звонила, искала его… И ребят, ну, которые здесь играли… Группа «Рок Зоны», может, слышали?

Старик глянул по сторонам. Трупы из помещения уже вытащили. Остались только кровавые полосы, по которым можно было понять, куда исчезли тела.

– Знаешь куда-с-с? – Незнакомец подошел ближе.

– Что куда? Куда уехали? Я же сказал той бабе, что нет… Не, не знаю.

Незнакомец продолжал смотреть на него с холодностью надгробия.

– Но… Но я ведь могу узнать. Знаю у кого… – Он понял, что если не скажет это сейчас, то жизнь его не будет стоить и выеденного яйца.

Незнакомец показал на дверь.

– Что?! Выходить?! – Вместо ответа он получил пинок под зад. Едва не покатился прямо к двери – вовремя оперся на стену, приподнялся и выскочил на улицу.

Во дворе стоял фургон такой же причудливой формы, как и шлемы этих ребят. Он был весь черный, а впереди – треугольный выступ, словно это был скоростной поезд между Москвой и Питером, только более угловатый. Остромордый. Если такой врежется в человека на полном ходу – его просто разрежет.

– Садис-с-с! – незнакомец показал на переднюю дверь фургону.

– Не, ребят, знаете, мне… – Он хотел сказать, что ему и тут хорошо и все такое, но не смог. Пришелец схватил его за горло и, приподняв на полметра вверх, швырнул к задней двери.

Брусок упал прямо в грязь. Вонючую грязь. Бр-р! Он фыркнул, приподнимаясь на колени. И тут он понял, что это не грязь так смердит. Рядом с ним была распахнута задняя дверца фургона, а оттуда свешивались остатки головы Хрома.

– И-и-исусе, – выговорил старик. Его глаза увидели всех его бывших посетителей, а также части их тел. Они валялись кучей на других телах, которые уже стали разлагаться. Из-под Хрома вылезали жирные белые черви.

– Ты-с-с нам поможеш-ш-ш! – раздался голос за спиной.

Эта тварь подошла, пока он засмотрелся на трупы. Чертову кучу покойников!

– Я… Да-да-да, конечно, я вам помогу. Сделаю все… Все, что скажете. И даже больше сделаю, – старик пытался выторговать свою жизнь в обмен на любую услугу для этих демонов, иначе он их назвать и не мог. Черные демоны! Кошмар наяву!

Он хотел было спросить, зачем они забирают трупы, но не рискнул.

– Найди-с-с группу-с-с!

«Зачем они им?! Парни-то тут при чем?! – подумал Брусок, но не в его положении было выбивать себе другие условия сделки. Это вполне годилось: что бы ни было нужно этим тварям от группы – они уже, считай, покойники. А он еще нет. Он еще поживет!

– Да, конечно… Ребята… Можете положиться на меня. Я их быстро найду, – затараторил старик.

Незнакомец не стал его слушать, а просто зашвырнул в фургон. Но не в переднюю дверь, как обещал раньше, а в заднюю – прямо на кучу мертвых тел.

Брусок увидел перед собой червя и заорал.

6

– Во-о-от, а ты волновалась. – Настя улыбалась, стоя в дверях бункера.

Лена испуганно посмотрел на нее. Предчувствие никогда ее не обманывало. Не зря она была мутантом-телепатом. И вот сейчас тоже…

– Нет-нет! Я чувствую, что он соврал…

– Ты прочитала его мысли? Кто там, кстати, был?

– Какой-то тип… Похоже, хозяин бара. Он говорил со мной так, будто он там за все отвечает.

– Значит, хозяин. Что он сказал? Что они приехали, отыграли и уехали? Да?! Ну, во-о-от… значит, с ними все ок. И мы зря тут с тобой…

– Ты не понимаешь! – Лена встала, взяла Настю за руки. – Я не могу читать мысли на расстоянии, но я могу чувствовать, когда кто-то скоро умрет. И я уверена – мой… Мой муж скоро умрет. Я так… Так не могу!

Лена заплакала.

Настя наклонилась над ней. Из двери показалась морда Барсика – летучего мутанта. Он открыл пасть, из которой выполз длинный, раздвоенный язык, провел своей шершавой плотью по голове Лены.

– Вон… Даже Барсик пришел тебя утешить. И чего ты волнуешься?

Лена плакала. Впервые за долгие годы, включая те, когда она была привязана мысленно к темному переходу между болотом и бункером Аида, она чувствовала себя беспомощной. Абсолютно. В том, что ее мужу, а значит, и парням тоже, угрожала опасность, она не сомневалась. Нисколечко!

– А этот… – начала Настя, – этот хозяин, он же сказал тебе, что надо перезвонить…

Лена подняла глаза, вытерла слезы.

– Да, так он сказал…

– А сказал, когда… Ну, когда тебе надо перезвонить?

– Нет, ничего не сказал.

Настя посмотрела на часы, словно там был ответ на ее вопрос.

– Так, может, уже пора звонить? – сказала Настя.

Лена вскочила.

– Да, конечно. Нужно! – сказала она радостно и в один момент оказалась у телефонного аппарата. Набрала номер, записанный Ожогиным на клочке бумажки. На нем были выведены два слова – «Болото» и «Брусок».

– Что еще за Брусок? – спросила, заметив надпись, Настя.

– Я… Я не знаю. Он мне не говорил, но учитывая, что тут все зовут другу друга по кличкам, то, наверное, так зовут какого-то сталкера.

– Хозяина. – предположила Настя. – Да, точно, наверняка Брусок – это он.

Она снова набрала номер.

– Ну что там? – спросила хозяйка Барсика. Морда летучего мутанта вытянулась – он тоже, казалось, заинтересовался судьбой родных для хозяйки людей.

– Ничего! Не отвечает!

– Может, неправильно набрала?

– Я… Нет, все правильно.

– Дай-ка я… – Настя взяла бумажку и набрала номер. Подождала несколько минут – одни гудки.

– Не отвечают! Говорю же тебе: что-то случилось! – сказала Лена.

– Может, вышел…

– Куда?

– Ну, мало ли куда… Хотя бы в туалет. Давай перезвоним через пару минут.

Лена согласилась подождать, но не прошло и полутора минут, как она уже снова набирала номер. А потом еще раз и еще. Но каждый раз телефон в ответ выдавал лишь гудки. И Лена постепенно понимала, что в этот раз она действительно может оказаться права, как бы ни хотелось ей ошибиться.

7

Ожогин икнул, сидя за баранкой.

– Лена вспоминает, – сказал он. – Вот черт!

– Что такое? – насторожился Макс.

– Да мы должны были девкам позвонить!

– С Болота?

– Да, оттуда. Я обещал Лене… Че-е-ерт!

Лева буркнул из салона:

– Скажи спасибо, что ноги унесли! Смогли!

– Да, – ответил Ожогин, – но ближайшего телефона нам еще долго не видать. Следующая база – Автобан.

– Авто-что? – спросил драммер.

– Автобан, – ответил он.

– Там есть телефон? – уточнил Макс.

– Нет, там давно уже все провода сняли любители цветмета.

– Тут тоже есть любители цветмета? Я думал, вы тут только за артефактами охотитесь, – ухмыльнулся Лева.

– Зря ржешь. Жить хотят все, но не все могут добывать арты. Это, знаете ли, искусство для избранных. Голову можно положить, пока их добываешь. Потому за них и платят такие деньги…

– Хорошо, а следующий телефон когда? – Я уже начал волноваться. Представил себе, каково тогда сейчас моей Насте – она же наверняка волнуется вместе с Леной. Они на пару там сейчас, наверное, нас поминают.

– Следующий – дня через три. И то не факт. Давно не был в центре Зоны. Без понятия, что там и как…

– То есть все это время дев… наши девушки будут волноваться?

– Ну поволнуются, что с ними станется?! – буркнул Лева.

Макс развел руками – а что тут, типа, поделаешь?

– Мы можем проехать этот Автобан? – спросил я.

– Нет, исключено. Хозяин там очень уж злобный и дотошный. Вот с кем бы я хотел меньше всего иметь контры, так это с ним. Да и просто так Автобан не проедешь…

Сталкер многозначительно замолчал.

– Ребят, что это? – раздалось с заднего сиденья.

Мы со своими проблемами уже и забыли совсем про Юру. Обернулись. Глаза выпученные, в руках – сверток. Вскрытый, а внутри блестит металл.

– Где ты это взял? – спроси Ожогин. – Вот же мы влипли!

– А что это? – спросил Лева.

Ожогин резко затормозил «Разрушитель». Мы встали посреди проселочной дороги.

– Это?! Вы хотите знать, что это?! – взгляд Ожогина метался из стороны в сторону. – Взрыватель! Вот что это такое! Чертов взрыватель от чертовой, мать ее, бомбы!

Мы переглянулись – вот уж действительно влипли!

8

– Взрыватель? – переспросил Макс. – От какой еще бомбы?

Мы посмотрели на Юру, но тот лишь испуганно вжался в спинку сиденья:

– Я не знаю, это было в свертке…

– А ты зачем его вскрыл?

– Ну-у… Мне было интересно.

– Интересно ему было… – Сталкер перегнулся через окошко. – Ты хоть знаешь, что бывает с такими, как ты? С теми, кто нарушает условия сделки?

Парень виновато улыбался:

– Что бывает?

– Да шлепнут тебя – и дело с концом. Вот что! – Ожогин ударил по баранке авто. – Черт! Так и знал, что так будет… А еще подумал, на хрена мы этим типам сдались на Болоте? Теперь все понятно…

– Что понятно? – шумно сглотнул Юрка.

– Да то, что им нужно вот это, – он показал на сверток, из которого все так же блестел металл.

– Погоди-погоди, тс-с-с! – притормозил ход его рассуждений Лева. – То есть мы все, – он обвел нас пальцем, – в опасности вот из-за этого?

Ожогин кивнул.

– Но ведь… Тот парень умер, и я подумал… – начал снова малец.

– Что подумал? Что можно нарушить сделку? Вскрыть конверт? – затараторил сталкер, сверкая глазами. Если бы взглядом можно было прожигать железо, крыша «буханки» давно бы рухнула на нас.

– Я… Да… – пробормотал Юрка.

Он протянул сверток Ожогину. Тот посмотрел на него, покачал головой:

– Нет уж, дудки, мы на это не подписывались. Теперь мы все можем погибнуть только потому… что ты здесь, с нами.

Юрка испуганно глядел из темноты салона:

– И что мне теперь де-е-елать? Уйти?

– Да хотя бы… – ответил Ожогин.

На глазах пацана выступили слезы.

– Постой, нельзя же так… – начал я. – Да, мы в опасности, но он-то в еще большей опасности. Мы же не можем его бросить, так ведь? – Я посмотрел на пацанов.

Лева что-то буркнул, Макс опустил глаза, а Саня развел руками – дескать, решай, ты же лидер банды!

– Пожалуйста, ребята! – взмолился паренек. – Не бросайте меня!

Ожогин посмотрел на пацана. И опять в его взгляде мелькнуло знакомое чувство дежавю. Он точно его где-то видел или даже знал.

– Да пусть уж лучше проваливает! На все четыре стороны! У нас еще тур впереди, а лично я не хочу, чтобы за нами тащились такие фанаты! – вспылил сталкер.

Лева шумно вздохнул. Насупился.

– А что за бомба-то? – вдруг спросил он.

– Что? – Ожогин выпал из своих раздумий.

– Что за бомба-то, говорю? От чего это взрыватель?

Ожогин потянулся к свертку. Парень был очень рад его отдать в чужие руки – лишь бы больше не прикасаться к этой смертельной опасности.

– Да, давай ты уже сюда! – Сталкер схватил сверток, развернул, поглядел.

– Никогда таких не видел… Но это точно взрыватель, за свою жизнь до хрена их повидал.

– То есть ты точно не знаешь, что за бомба? – спросил я.

– Точно – нет. То, что бомба, – уверен. А какая именно – без понятия, – сказал Ожогин и отвернулся.

– А карта… – начал было Макс.

– Карта – это путь к бомбе? – выговорил за него Саня.

Мы переглянулись – это же, блин, очевидно. Как мы только раньше не догадались?!

– И мы едем к этой… бомбе? – вдруг спросил Макс.

Сталкер кивнул. Повисла пауза. В салоне стало очень жарко. Юрка снова с шумом сглотнул.

– Надо… – начал я, но не закончил – в окошко «буханки» постучали.

9

Машина остановилась. Брусок чувствовал себя хреновее некуда. Внутри все горело огнем от того, что желудок постоянно исторгал из себя остатки пищи. В последние разы выходила уже какая-то жалкая водичка, но тошнить от этого не переставало.

А еще он боялся повернуться на бок, чтобы не увидеть снова трупы.

«Боже, как же тут воняет!»

Ему показалось, что он уже насквозь пропах этим жутким запахом мертвечины.

Но тут фургон встал. Двери открылись, и в грузовой отсек проник свет от луны, но даже он резал глаза – словно по хрусталику глаза елозили напильником.

– А-а-а, – застонал Брусок.

Но тут его вытащили наружу и бросили в грязь. Но он был рад даже этому – только бы не возвращаться в эту ужасную машину. Только не туда!

– Вс-с-с-помнил-с-с? – спросило существо, похожее на человека.

– Я… – начал было Брусок, но не смог закончить – из него снова полилось.

«Блевотина – как не вовремя! Только начал важные переговоры – и вот опять».

Как бы в подтверждение получил носком железного ботинка по ребрам. Застонал, перекатившись под колеса.

– Я вспомнил, я вспомнил, – застонал старик. – Только… Пожалуйста, не бейте… Больше… Я вспомнил, пожалуйста!

Брусок ревел, встав на колени. Он не хотел больше отправляться в машину. Ни за что!

К тому же он действительно вспомнил. У него теперь есть информация, которую он может выторговать в обмен на лишние часы жизни. Может, даже его отпустят! Хотя это вряд ли, но он точно будет жить ближайшие несколько часов, пока они добираются до…

– Автобан! – закричал старик и снова повалился в грязь.

Существо присело рядом с ним.

– Покажи-с-с! – прошипело оно.

Перед глазами старика вспыхнул яркий свет. Он не сразу сообразил, что это не волшебный камень перед ним, а обычный планшет. Его экран непривычно ярко светился в этой тьме, а существо, похожее на человека, было частью этой черноты.

– Я слышал разговор этого… Сталкера, но просто не обратил внимания… Не придал значения… Вот! Это здесь! – старик ткнул на точку на светящейся карте.

Существо прошипело что-то в ответ.

«Что это значило? «Хорошо»? Меня не убьют?» – подумал старик.

Его действительно не убили, но заставили кое-что сделать. Что было много хуже.

10

Мы заткнулись. Разом. Все смотрели в окошко. В нем появилась физиономия с жутким шрамом, который проходил через все лицо по диагонали. Глаза под густыми черными бровями сверкали злобой.

– А, Индеец, это ты? – сказал сталкер. – Сейчас открою окно!

Судя по тону, он уже был знаком с этим страшным типом.

Тот заглянул в салон так, словно был постовым ГИБДД на дорожной развязке:

– В Автобан?! А это кто с тобой?

– Это… Да это группа – «Рок Зоны». Амбал знает, мы договаривались. Они играют у вас концерт.

– Концерт? Амбал ничего не говорил, – ухмыльнулся тип за окном. – Они что играют? Рэп?

– Нет, они… Э-э-э, рок. «Рок Зоны»! Ты афиши не видел? Вроде должны висеть у вас.

– Один хрен. Я такое говно не слушаю, – незнакомец процедил эти слова сквозь зубы. – Да и это ничего не меняет. Ты ведь знаешь правила?

Сталкер замялся.

– Да, но… Я думал, что мы… Послушай, мы же группа… Они вот, – он показал на нас, – у вас выступают. Мне кажется, что для такого случая нам сделают скидку.

– Скидку?! – Индеец поморщился. – Здесь не бывает скидок. Все попадают в Автобан обычным порядком. А вы разве не все?

Он посмотрел на нас, как на кучу навоза посреди его цветника.

– Мы… Но ведь группа же, «Рок Зоны», ну! – попробовал достучаться сталкер.

– Рог Зоны, – передразнил Индеец, – я же сказал, никаких указаний не было. Так что общим порядком… Ты знаешь, где начало заезда… Через полчаса как раз стартуют. Поспешишь – успеешь. Следующий – под утро!

– Черт! – буркнул сталкер.

– Уговорил: если доедут – послушаю, – ухмыльнулся Индеец. Недобро. Хлопнул по дверце «буханки» и отвалил.

И только тут я заметил, что рядом припаркован огромный «Харлей», на котором красовалась хромированная черепушка. Индеец сел на него и помчал в ночь.

– Что еще за общий порядок? – переспросил Лева.

Сталкер молчал, соображая.

– Послушайте, – он обернулся к нам, показал на парнишку. – Вот про эту вещь, – он отдал ему сверток, – вообще молчок, усекли? Чтобы никто, ни одна живая душа не знала! На въезде будет досмотр. Если они найдут… Если найдут эту хрень – нас всех поставят к стенке. Там с этим строго. Никаких взрывчатых веществ на базу провозить нельзя, усекли?

Мы усекли.

– Поэтому ни одна живая душа ни должна про него знать. Спрячьте его в машине. Ее тоже будут досматривать. Тоже обшмонают, так что спрячьте хорошенько. Да, и мне об этом ничего не говорите. Куда положили и прочее – ничего не хочу знать. Мы и так по уши встряли… Нам бы еще доехать туда. Я думал, что к нам отнесутся как к гостям… А тут, блин!

– А что случилось-то?

– Дорога Смерти, – выдохнул сталкер.

– Что еще за Дорога Смерти? – спросил я.

– То, что я предпочел бы объехать, и как можно дальше, – ответил Ожогин. – Но нам надо торопиться. Следующего окна я ждать не намерен.

11

По пути капитан объяснил, что нас ждет.

– Автобан – это чертов Мертвобан. Здесь есть такой вид развлечения. А для всех пришлых он и вовсе обязателен.

– Что еще за развлечение? – спросил я.

– Заезд через развалины поселка, в котором полным-полно мертвяков. Ходячих. Когда-то там был кирпичный завод. Но потом, когда образовалась Зона, не все люди покинули свои дома, некоторые предпочли остаться. Вот с ними нам и придется иметь дело…

– Не понял… Так ведь, получается, это обычные люди – почему ты сказал, что мертвяки? – спросил я.

– Дело в том, что наш знакомый Аид в один прекрасный момент решил испытать свое новое изобретение. Уж не знаю, что они там распыляли, но жители сначала умерли, а потом восстали.

– Ты сам это видел?

– Я? Нет, конечно! – сталкер покачал головой. – Я вообще предпочитаю в этих местах не бывать.

– А в Дороге Смерти участвовал?

– Нет! Мне предлагали, – ответил сталкер, – но я предпочитаю не играть с судьбой, если в этом нет необходимости. Это шоу для повернутых!

– Но при этом по-другому в Автобан не попасть? – уточнил я.

Сталкер кивнул.

– И ты договорился с ними о концерте?!

Он замялся:

– Послушай! Нам нужны деньги, а это по пути. Потеряли бы в бензине. И да, я кое-что должен хозяину базы. Кое-что важное…

– Погоди, то есть из-за твоего должка мы здесь?

– Нет… Нет, конечно! – Ожогин старался смотреть на дорогу, но все время отвлекался на жестикуляцию.

– И все-таки это ты нас сюда завел, Сусанин! – констатировал Лев.

Автомобиль как раз выскользнул с проселочной дороги на шоссе. Тут асфальт был вполне приличный по сравнению с другими дорогами Зоны, как если бы ты ехал по Кировской области, а потом вдруг заехал в Татарстан – просто небо и земля!

Дорога вышла на холм, на котором горели огоньки. Машины. Много машин!

– Что это?

– Въезд в Автобан. Начало Дороги Смерти! – ответил Ожогин.

– Дорога Смерти, блин! – буркнул Лева. – Я, мать вашу, на такое не подписывался.

– Никто не подписывался… – сказал я. – Но придется проехать.

«Буханка» притормозила возле ряда машин. В окошке снова нарисовался Индеец, на этот раз в его руках был автомат.

– Готовы? – спросил он.

Мы переглянулись

– Да, – ответил за всех сталкер, хотя по напряжению в воздухе чувствовалось обратное.

– Отлично, потому что мертвяки сегодня особенно активны. Черт, да весь Мертвобан ими забит. Рядами стоят. Будто ждут. Сраные десять километров, но это будут адские десять километров, гарантирую.

Он засмеялся.

– Да, кстати, – продолжил он. – Вас все-таки ждут на базе.

– То есть мы сможем объехать…

– Э… Нет, – Индеец рассмеялся так, словно это была самая смешная шутка в мире. – Просто я поеду с вами – правда здорово?

И он снова заржал. Сел на свой байк и махнул рукой в сторону стоп-линии, у которой стояли две полуголые девицы в бикини и с десяток автоматчиков. Здесь же были два пулемета. Один развернут в нашу сторону, а второй – на Мертвобан.

– Вот уж правда, приободрил. Я-то думал, сами поедем с мертвяками рубиться, а тут он с нами. Спасибо, выручил! Теперь я, блин, спокоен… Гадство! – вдруг заорал сталкер, ударив по рулю.

– Ты забыл окно закрыть – я все слышал, – хохотнул Индеец. – И только по личной просьбе сам знаешь кого… Я тебе сейчас не всажу обойму в твою сраную башку.

Мотор «Харлея» взревел, и байкер отправился на исходную точку маршрута. Чуть поодаль встала «Лада», зашитая листами железа. Наверху у нее было установлено некое подобие мини-ракетницы. Рядом с ней притормозил пикап «Тойота». Стекла завешены железной сеткой, а в кузове – пулемет.

– Это что за пушка? – спросил Лева.

– Крупнокалиберный, – буркнул Ожогин.

– И они нам помогут доехать? – радостно спросил Юрка, вынырнув из темноты заднего кресла. – Ну, через мертвяков, да?

– Они? – переспросил сталкер. – Доедет кто-то один, ну и… И Индеец, самой собой.

– Погоди, не понял, – остановил его Лева. – Что значит кто-то один?

– Блин, то и значит, что по правилам проезжает один из трех. Остальные – пуф! – сталкер шмыгнул, словно выдохнул соплю.

– Мы должны их убить? – сообразил Юрка. – Или… Или они нас?!

Все посмотрели на Макса.

– Да-да! Ч-е-ерт! Уже лезу! – Он вынырнул с переднего пассажирского сиденья, перешел в салон и встал к «минигану».

Я пошел на переднее сиденье.

– Кэп, блин! Ты нас в это втянул – дай хоть оружие, будь человеком.

Он протянул мне уже знакомый карабин.

– А мне, мне тоже! – застрекотал Юрка.

– А тебе – шиш с маслом. Прячь взрыватель!

И сталкер протянул свой «калаш» вместо мальца Леве:

– Держи! Мне придется рулить. Я примерно представляю, с чем тут придется иметь дело, но только примерно!

Лев взял автомат. И снова мне на секунду показалось, что он берет его большими руками. Руками мутанта – как тогда, когда он был на базе Аида. Когда был большим черным мутантом, замахивающимся гитарой на аномалию.

Лева чуть не выпустил оружие. Потом в глазах блеснуло – он все же схватил оружие:

– Держу-держу, все ок.

– Точно? – спросил Ожогин.

– Да, справлюсь! – ответил он.

«Неужели у него еще осталась мышечная память с тех пор, как он был монстром? А может, он внутри по-прежнему монстр?!» – эта догадка меня ошарашила. Но Ожогин уже завел мотор, поэтому спрашивать было некогда.

Нас ждал Мертвобан.

12

– Ты как хочешь – я иду за ними!

– Ты? За ними? – Настя посмотрела на Барсика, который из сочувствующего привычно стал соучастником. Он даже урчал. Как кошка.

– Да!

– Погоди-погоди, – девушка остановила Лену на пороге. – Они на машине. А у нас только Барсик, но на большие расстояния он не летает, да и двоих не унесет.

– Я знаю, – только и ответил ведьма, нырнув в соседнюю комнату бункера. Уже через минуту она стояла на пороге. Ее было не узнать – откуда-то взялась кожаная юбка и такой же бюстгальтер. А за спиной – два меча. Зена – королева воинов, да и только!

– Ты у какого модельера одеваешься? – Настя оторопела. Барсик выпучил глаза. – И так быстро…

– Да, блин, ведьма я или нет?! Я и не такое умею проделывать…

– Хорошо, я тоже сейчас… Надо сложить зубную щетку, мыло… А платье… Платье брать?

Барсик перевел на нее круглые глаза.

– Хорошо-хорошо, туплю. Платье не берем, но, может, шортики можно? Вдруг жарко будет?

Она показала розовые полоски ткани, которые, судя по размерам, едва прикрывали бы аппетитную попку девушки.

Лена развела руками:

– Бери что хочешь, но жарко не будет!

– Лето же… Пусть и в Зоне.

– Мы пойдем под землей.

– Под землей??! – Настя на ходу застегивала джинсы и потому чуть не свалилась на пол. Подхватила рюкзак, сунула в него первый попавшийся ожогинский пистолет. – Под какой еще землей?

Но Лена была уже на улице.

– Они поехали на машине, пешком по трассе их не догнать, но я знаю быстрый путь. Срежем. В обычное время я по нему ни за что бы не пошла, – голос ее дрогнул.

– Почему?

– Слишком уж он опасен. – Лена посмотрела на девушку и ее ручного мутанта. – Даже для нас.

Настя открыла рот.

– Но выбора нет! В путь! – закончила за нее Лена.

И они пошли.

13

– Это весьма прибыльное дело, – пояснил Ожогин, вытирая взмокшие руки о штаны.

– Как это? – не понял я.

– Ставки. Гонки по Мертвобану – весьма популярное дело тут. Делаются очень крупные ставки. Деньги просто нереальные крутятся.

– И что с того? – злобно прошипел я.

– Если выиграем – получим свой процент, – улыбнулся капитан. И тут же виновато добавил: – Правда, мне его отдать нужно будет.

– Да к черту деньги! Ты лучше скажи, как нам живыми из этих гонок выбраться?

– Не переживай, машина – зверь!

Ожогин нажал на педаль газа, автомобиль зарычал.

– Вот видишь! Прорвемся.

Раздался выстрел.

– Первый сигнал, – пояснил Ожогин.

К стартовой линии с ревом подкатил «Харлей». Восседавший на нем Индеец хищно улыбнулся и показал нам средний палец.

Я ответил взаимностью.

По правую руку подкатила еще одна машина – ржавый пикап «Тойота».

– Помни – Индеец вне гонки! – предупредил меня Ожогин, вновь газанув.

– В смысле? – не понял я.

– Он – сопровождающий. В него нельзя…

Раздался второй выстрел.

– Поехали! – зарычал капитан и вдавил педаль. Машина взревела и бросилась вперед.

«Харлей» Индейца ушел далеко вперед – оно и неудивительно с таким мощным движком. Ничего, сейчас главное – оторваться от пикапа.

– Парни зарубились, что смогут уделать нас на третьем повороте! – сказал Ожогин, круто выворачивая руль.

– Что за повороты? – не понял я.

– У Дороги Смерти есть несколько крутых поворотов. Обычно на первых трех девяносто процентов всех машин и переворачивается. Там крутые обрывы и слишком плохое покрытие. Но ты не бойся – водить я умею. Ух!

Что-то тяжелое тюкнулось в бок нашего автомобиля. Машину повело.

– Держись!

Затрещало совсем близко.

– Стреляют! – крикнул Макс.

– Чего орешь?! – ответил я. – Стреляй в ответ!

Загрохотал пулемет. «Тойота», опасно приблизившись к нам, нырнула вбок, едва не напоровшись на торчащие из асфальта корни деревьев. В последний момент сопернику удалось выровнять управление, и пикап вновь продолжил гонку, хоть и заметно отстав от нас. Но проблем не убавилось.

– Зомби! – крикнул Саня, выглядывая из окна.

Я присмотрелся. Впереди, возле небольшого строения, стоящего у дороги, показались серые тени. С ними нам уже приходилось как-то иметь дело, ни с кем не перепутаешь.

– Готовсь стрелять, пацаны! – крикнул я, проверяя свое оружие. Оно было в боевом режиме. – Устроим им жаркий прием!

Первая тень молнией метнулась к автомобилю. Тяжелый удар – и наша «буханка» свистит лысыми шинами, скользящими по асфальту. На какое-то мгновение мне даже показалось, что мы сейчас перевернемся. Но Ожогин свое дело знал – аварии не произошло.

– Где он? – крикнул я, высматривая в окно зомби.

– На бампере повис! Черт! – Ожогин вновь крутанул руль в сторону заноса – машина немного выправилась. – Леха, стреляй!

«Куда?» – хотел спросить я, но увидев, как иссиня-серая рука высовывается сбоку, понял все и без уточнений.

– Стреляй, мать твою!

Я высунулся в окно и дал несколько залпов. Мертвец, прицепившийся к дну автомобиля, оскалился и пополз прямо на меня. Пули, казалось, не произвели на него никакого эффекта.

– В голову! В голову!

Два выстрела – две дырки. И ноль реакции от зомби.

«Неубиваемый он, что ли?»

Клацая раздробленными челюстями, зомбак потянулся ко мне. Уворачиваясь от синих пальцев мертвеца, я выпустил еще пару пуль, но это тоже не произвело на него никакого эффекта.

Помог Лева. Короткой очередью он сбил мертвеца, и тот, разрезанный пулями надвое, полетел прямо под колеса. Машину подбросило.

Ожогин выругался. Меня швырнуло в противоположную дверцу. Потирая ушибленный лоб, я крикнул капитану:

– Еще один!

На дорогу выскочил второй зомби.

Ожогин успел отреагировать. Ловко уходя с линии атаки, он направил автомобиль между зомбаком и деревом, почти впритирку проскользнул мимо.

– Ювелир! – хмыкнул Макс, уводя ствол автомата в сторону, где раздался рев мотора «Тойоты».

Ожогин хотел что-то ответить, явно изобилующее матерными вставками, но прыгнувший из-за кустов еще один оживший мертвец отвлек его. Приземление пришлось прямо в лобовое стекло, и, если бы не армирующая защитная решетка, в салоне у нас точно бы появился еще один пассажир.

– Твою в коромысло! – выругался капитан, включая дворники. Те размазали кровавую кашицу тонким слоем по стеклу, еще больше ухудшив обзор.

– Пикап догоняет! – крикнул сверху Макс.

– Капитан, поднажми! – Я пересел на переднее сиденье, готовясь к очередной атаке мертвецов.

Но ее не последовало.

Мы въехали в небольшое поселение, давно брошенное и густо заросшее подступающим лесом. Зловещая тишина, царившая вокруг, натянула нервы. Ожогин невольно сбросил скорость, боясь шумом мотора потревожить призраков, обитающих тут.

– Гадкое место, – прошептал капитан, поглядывая на темные силуэты, виднеющиеся возле покосившейся водонапорной башни.

Я согласился с Ожогиным. Место и вправду не вселяло радости. Казалось, будто тут прошлась эпидемия. Пустые обветшалые домики с заколоченными окнами, заросшие огороды, покосившиеся заборы – все здесь несло в себе следы тлена. Мертвая деревня.

– Индеец сказал, что сегодня мертвяки особенно нервные, – напомнил я слова проводника. – Но что-то их не видно…

И только успел я это произнести, как из первого встречающего нас дома выползли двое зомбаков. Видок жуткий: вздутые, грязно-серые, с черными провалами глазниц, слепо взирающих на незваных гостей.

– Что это? – выдохнул на верху Макс.

– Стреляй! Потом разбираться будешь!

Оружейная очередь эффективно подействовала на оживших мертвецов – жуткие создания бросились врассыпную.

– Так их! – закричал довольный собой Макс. – Получите еще!

На место первых из укрытий выскочили другие покойники. К тому моменту, когда мы уже готовы были проскочить мимо их дома, зомбаки успели выстроиться в подобие «свиньи» немецких войск в прославленном Ледовом побоище и двинуть в атаку. Бросок был стремительным. Едва бампер нашей «буханки» поравнялся с домом, где укрывались мертвецы, мертвый «тевтонский орден» облепил нашу машину и принялся неистово ломиться внутрь.

– Стреляй! – закричал Ожогин, едва успевая выровнять автомобиль. – Чего ты там медлишь?!

– Патроны кончились! – запричитал Макс.

– Юрка! Под сидушкой твоей коробка лежит! Живо подай этому идиоту!

Парень послушно кинулся выполнять поручение капитана.

Мертвецы меж тем успешно справились со внешней обшивкой двери и начали грызть внутреннюю начинку, приняв ее за человеческую плоть. От хруста ломаемых зубов стало не по себе.

– Да где ты там с патронами?! – едва не плакал Макс.

– Держи!

Юра сориентировался быстро, и едва стрелок успел договорить первое ругательство, как парень протянул ему патронную ленту.

– Заряжай!

– Есть!

– Стреляй!

– Есть!

«Миниган» захлебнулся свинцом. Первый удар оружейной очереди пришелся по самым дерзким зомбакам, тварей разорвало в клочья. Но даже вид растерзанных собратьев не утихомирил остальных – покойники продолжили с утроенной силой грызть дверь.

Вторая очередь перебила двум мертвецам хребты, и они отлетели в сторону. Еще одну жертву аидовских экспериментов затянуло под колесо и с хрустом раскатало в лепешку.

– Получите!

– Макс, слева! – успел предупредить я.

Очередную партию зомбаков стрелок ликвидировал еще на подлете.

– Лева, чего щелкаешь таблом?! – выругался я, видя, что одна из тварей пытается залезть в окно. – Стреляй в зомбака!

Но Лева даже не обратил на меня внимания. Он был весь бледный, как привидение, и дрожал.

– Эй, ты чего?

Разбираться, что же случилось с Левой, времени не было, поэтому я перескочил через сиденье, приложился при этом головой о Левино плечо и выстрелил в окно. Зомби захрипел и сполз под колесо.

– Жми! – поторопил я Ожогина.

Тот выругался, вывернул руль, выходя на прямую дорогу. По-утиному крякнула коробка передач, педаль газа ушла в пол, «буханка» во весь опор рванула вперед. В нос ударил запах горячей резины.

– Оторвались? – спросил я у Макса.

Тот кивнул.

– Скоро будет первый поворот, – предупредил капитан. В голосе его звенел нескрываемый страх.

– Нормально, ты справишься! – попытался подбодрить я Ожогина, но едва увидел, как дорога резко уходит в бок, за горку, понял, что не все так гладко, как казалось. – Это и есть и тот самый поворот?

– Ага, – напряженно ответил Ожогин, еще сильнее вцепившись в руль.

– Так там же дорога разрушена почти полностью!

– Полтора метра в ширину, – уточнил капитан. – Нашему фургону впритык. Это с учетом того, что асфальт у края осыпаться не будет.

– Так вот почему Индеец этот на «Харлее» гоняет – на другом тут и не проедешь, – догадался Леха, весь побледнев от увиденной трассы.

– Именно так, – кивнул Ожогин. И вдавил педаль газа до упора.

– Ты чего? Ты зачем разгоняешься? – затараторил я, чувствуя, как машину начинает трясти и подбрасывать на ухабах.

– Проскочим на скорости. По-другому никак. Держись!

– Да мы же перевернемся! Ты чего?!

– Не дрейфь!

– Я бы не дрейфил, но там, впереди, обрыв! Мы полетим вниз!

– Не полетим!

– Сбавь скорость!

– Не лезь под руку!

– Ребята, хватить спорить! – подал голос Макс. – Там пикап догоняет! Они стреляют! Ох ты ж е…

Раздался треск и скрежет металла. В боковой двери появилось несколько дырок.

– Все целы? Никого не задело? – спросил я, перебираясь на заднее место.

– Нормально, – выдохнул Юра, вытаращив глаза.

– Леха, не высовывайся! Я сниму их! – крикнул Макс, выворачивая ствол пулемета в нужную сторону. Загрохотал «миниган». Взвизгнули тормоза «Тойоты».

– Получи, засранец! – возликовал Макс.

– Молодец! – крикнул с водительского кресла Ожогин. И добавил газу.

– Капитан! Перевернемся!

– Прорвемся!

– Твою мать!

Машину повело, она опасно промчалась вдоль края дороги. Я только лишь успел увидеть в боковое окно глубокий обрыв, на дне которого текла небольшая речушка. И камни. Острые, пикообразные. Любую железяку разорвет на мелкие кусочки. Капитан чуть сбросил скорость, давая возможность колесам опять войти в сцепку с асфальтом, потом, едва занос прекратился, опять прибавил газ. Наш фургон накренился.

– Ожогин! – только и успел выдохнуть я.

Наверху истошно заголосил Макс.

– Жмись к левому краю! – зарычал капитан, выворачивая руль. – Ты перевешиваешь! Тянешь нас к обрыву!

– Ничего я не тяну! Я вообще дрыщ, вы забыли? Тут дорога слишком узкая! Не проедем!

– Проедем!

Боковая сторона машины, противоположная к обрыву, шкрябнула о камни. В какой-то момент мне показалось, что мы перевернемся, но автомобиль зарычал и резво промчался мимо опасного участка.

Наконец мы преодолели этот проклятый поворот.

– Это только цветочки, – выдохнул Ожогин, отирая лоб от выступившего пота. – Дальше еще сложнее будет.

– Ты шутишь? – Я посмотрел на капитана. – Еще сложнее? Мы едва не улетели в обрыв, и только чудо нам помогло. Что может быть сложнее? Отсутствие дороги?

– А ты откуда знаешь? – выпучил глаза Ожогин.

14

Его долго вели по темным коридорам. Света почти не было – его основным источником служили фосфоресцирующий мох да насекомые, ползающие под самым потолком, и было непонятно, как страж ориентируется в этом мраке. Прибор ночного видения? Или какие-то модифицированные примочки на глаза? А может, страж и вовсе робот? Как знать, может, и так. Теперь ничему не удивишься.

Потом его ввели в огромную комнату, но лишь поддали в бок, указывая, чтобы пленник не останавливался и шел дальше.

Из-за долгого пребывания в тесной камере он отвык от больших помещений и теперь испытывал что-то вроде клаустрофобии, только в обратном виде. Его пугали эти просторные и, казалось, не имеющие окончания бездны черного пространства. Порой он замедлял шаг, чтобы успокоить дыхание. От приступов паники оно начинало сбиваться в судорожные всхлипы.

– Иди, не останавливайся! – сразу же подталкивал его страж. Говорил он каким-то металлическим голосом, не похожим на человеческий. А еще – это шипение.

«Может, это и не был человек вовсе? Киборг? Бездушная машина, ведущая на убой?»

– Куда меня ведут? – прохрипел пленник и ужаснулся собственного голоса – сиплое воронье карканье.

– Там узнаешь, – ответил страж и подтолкнул его в спину.

Он миновали очередной коридор и вышли в просторное помещение, судя по гулкому эху, разлетающемуся далеко вперед от каждого шага.

– Стой! – приказал страж.

Пленник остановился. Не было уже ни страха, ни паники – он готов был ко всему. Что-то подсказывало, что здесь его и убьют. Пустят пулю в затылок.

«Наконец», – облегченно вздохнул пленник. Впервые за эти долгие три года он почувствовал облегчение. Смерть была так желанна. Недолго осталось мучиться.

– Ты-с нужен нам-с, – прогрохотал властный незнакомый голос, такой же механический, но слегка проглатывающий окончания слов.

– Я? – удивился пленник. Усталость навалилась на плечи. Он хотел умереть. Просто умереть. Но понял, что сегодня этого не произойдет.

– Да. После долгих лет-с ожидания цель наконец близка-с. И ты – один из тех, кто-с поможет мне в осуществлении моих грандиозных планов-с.

– Я не хочу. Просто убейте меня. Это все, о чем я прошу! – взмолился пленник.

– Ты хочешь умереть? – даже сквозь механическое лязганье послышались нотки удивления. – А свобода тебя разве-с не интерес-с-сует?

– Свобода?! – какое знакомое слово, о котором он запретил себе думать еще в первый год своего заключения.

– Мы отпус-с-стим тебя и вознаградим-с. Но ты должен сделать вс-с-сего лишь одно-с дело-с. Одно маленькое пус-с-стяковое дело-с. Ты делал это не раз в с-с-своей жизни-с.

– Я обычный инженер, я даже мухи не обидел. Вы хотите, чтобы я кого-то убил? Я не смогу. Есть ведь… Специально обученные для этого люди?

– Никого убивать не надо-с! – рассмеялся незнакомец. – Ты инженер-с. Мы это знаем. Поэтому ты нам и понадобился-с. Твои знания – вот твой пропуск-с на с-с-свободу. Сделать одно дело-с – и будешь свободен.

– Я согласен! – завороженно ответил пленник. И, не сдержавшись, почти гипнотически забормотал: – Я все сделаю! Все-все-все сделаю. Что пожелаете. Все сделаю. Все-все-все. Все сделаю. Все сделаю! Все сделаю!

По комнате раскатился механический смех.

15

Впереди дорога заканчивалась. Совсем. Асфальта не было. То, что начиналось дальше, напоминало…

– Это что, типа грунтовка?

Ожогин кивнул:

– Там внизу бревна навалены, сверху накатана земля.

– Накатана?! – Я смотрел на бревна, которые местами торчали из-земли.

Я такое видел однажды, когда ездил к матери в Верхнекамский район. Там часть дороги была такая же – никакого намека на асфальт. Бревна, а сверху земля. Точнее – грязь, которую месят идущие друг за другом лесовозы. И бревна иногда просто выныривали из-под земли после очередного такого большегруза. Не заметишь – останешься на дороге навсегда.

– Черт! – буркнул Макс.

– Что такое?

– «Лада»!

– А «Тойота»?

– Отстала. Чуток.

– Громи этот тазик нахрен!

Макс разворачивал «миниган» как раз в тот момент, когда асфальт за нашей «буханкой» вздрогнул.

– А-а-а, – закричал Макс.

– Что такое?

– Да черт, глаза обожгло, а-а-а! – Он упал в салон и перекатился на заднее сиденье.

– Юрка, глянь, что с ним! – бросил Ожогин. – Там аптечка где-то сзади. Была.

Паренек пошарил по салону, а Макс продолжал реветь, зажимая глаза.

– Лева!

Он обернулся:

– Что?

– Заменишь? – Я показал на место, освободившееся у «минигана».

– Блин! – недовольно бросил он, но полез к пулемету. С его габаритами это было затруднительно. Он напоминал Винни-Пуха, пришедшего в гости к Кролику, но застрявшего в норе.

– Пролез? – уточнил я.

– Да, ща я им устрою Третью мировую. На, получите, суки! – «Миниган» выплюнул первую очередь. Я заметил в зеркало заднего вида, как «Лада» ушла в сторону с линии огня.

– Слушай, – я повернулся к Кэпу, который вцепился в руль так, словно это был его спасательный круг, а он только что выпал в воду с борта «Титаника».

Он обернулся. Облизал губы.

– Сбавь скорость!

– Что? Нафига?

– Сбавь – подпустим их поближе. Есть идея!

– Какая?

– Увидишь! Сбрось!

«Буханка» чуть притормозила.

– Народ, вы это зачем? Он в мертвую зону ушел… – сказал Лева за пулеметом.

– Но он и не выстрелит из ракетницы, – парировал я. – Иначе тоже сгорят к чертям вместе с нами.

– А вдруг они эти… Камикадзе?

– Сомневаюсь, – ответил Ожогин. – Смертники здесь не ездят. Отморозки – да, охотники за быстрой наживой – да, за адреналином – куда ни шло. Но не камикадзе. Точно не выстрелит!

– Отлично! – сказал я, заметив в зеркале, что «Лада» пристроилась к нам на хвост. – Когда сосчитаю до трех – резко дай газу и выскочи левыми колесами за край.

– За край? Но там же бревна? Они…

– Да, блин. На то и расчет.

И тут глаза Ожогина вспыхнули. На лице, как транспарант коммунистов на Первомай, растянулась хищная улыбка.

– Да! – Он все понял.

– Раз! – начал отсчитывать я.

– Что вы там задумали? – спросил Лева.

– «Тойоту» не видать? – спросил Ожогин.

– Пока нет.

– Стоп, Кэп, не отвлекайся. Два-а! Тр-р-ри! Сейчас! – заорал я.

Капитан дал газу – машина ушла вперед. Я увидел удивленные глаза водителя «Лады». Он не понял, что за финт ушами мы затеяли. То-то он удивится!

– А теперь резко вбок! Сейчас! – закричал я.

Ожогин вывернул руль.

– Да мать вашу, – застонал сверху Лев. Благодаря весу его болтающейся сверху тушки нас даже сильнее занесло в сторону. УАЗ выскочил двумя колесами с трассы и начал заваливаться в сторону.

– Лева, пулемет поверни! Надо центр тяжести сместить! – закричал я, дернув гитариста за штанину.

Он сообразил, развернул ствол «минигана». Колеса «буханки» вернулись на край дороги, на кончики бревен, которые тут же восстали, как мертвецы из своих могил. Резко и неожиданно – то, что надо!

– Да, блин! – заорал я, заметив в зеркале, как первое бревно прорезает капот «Лады», а второе превращает лицо водителя в кровавую кашу. Бордовые брызги окрасили лобовое стекло. Машина вильнула и вылетела с дороги, покатилась в сторону спешащей к нам толпы мертвяков. Она раскручивалась, как волчок, попутно снеся с десяток зомби.

– Да, мать вашу, фаталити! – орал я.

– Два в одном, – удовлетворенно крякнул Кэп.

И тут в наш бок врезалась выскочившая из-за пригорка «Тойота».

– Твою мать… Откуда она взялись?!

– Оттуда! – простонал Лев.

– Лев, можешь их снять?!

– Нет, они близко, черт! – закричал он.

Зато они запросто могли нас снять. Я увидел перекошенное лицо в окне, оно было за турелью пулемета. Тот стоял внутри пикапа, поэтому вполне мог нас достать. И он собирался это сделать. Прямо сейчас!

– Тор-р-мози! – заорал я сталкеру в ухо.

Кэп вдавил тормоз в пол – «Тойота» резко ушла вперед, поэтому выстрелы из пулемета прошили воздух впереди «буханки».

– Лева, вали его! – заорал я.

Он открыл огонь – первой же очередью пулеметчика снесло. Просто раскромсало в фарш. «Тойота» нырнула в стоявший у обочины сарай, но вопреки всему не осталась в нем, а, проломив заднюю стену, выскочила наружу. Но у нас появились другие заботы.

– Снова поворот! – заорал Ожогин.

– Как? Опять?

– Да! И этот потруднее!

– Потруднее?! – простонал Лева.

– Да, засунься в салон! Надо! Когда скажу – все резко на правую сторону. Все! Юрку и Макса это тоже касается.

– Меня? Да я не вижу ни хрена, – застонал драммер.

– Да, иначе ты и дышать тоже не сможешь. И мы все!

Он заткнулся:

– Хорошо. Когда?

– Скажу! О-о-о! – Ожогин уже орал, не сдерживаясь. В голос. Вымещая весь тот адреналин, который бурлил внутри.

Я повернул голову и поневоле сделал то же самое.

Впереди был овраг, а через него – узкий деревянный мост. Конечно же, без бортиков. Типа так интереснее – наверное, именно так и рассуждали разработчики этой суицид-трассы.

Поворот. Ожогин резко заложил руль влево. «Буханка» проскрипела по доскам, едва не соскользнув вниз.

– Там высоко? – спросил я.

– Да, посмотри сам… Твою мать, не отвлекай!

Я глянул из окна, но лучше бы этого не делал. Тут метров двадцать лететь, внизу тоже шла какая-то дорога, вся заставленная ржавыми остовами военных грузовиков. Что там случилось, было, конечно, интересно, но меня сейчас занимала другая мысль: как бы, черт возьми, выжить, а?

– Сейчас! – заорал Ожогин. – Все – вправо!

Народ бросился вповалку на стену. Юрку чуть не расплющили телеса немаленьких членов группы. Он стонал, но держался.

– Да, еще поднажмите! – попросил Ожогин.

– Мы тебе что, бурлаки, блин? – бросил в ответ Лева, который уже упирался задом в потолок. – Все для фронта, все для победы!

– Главное – не мудаки! Да, парни, прорвемся! – начал он.

И тут «буханка» соскользнула с узкой трассы.

16

– И что это за лаз? Канализация? – поморщила нос Настя. Без Барсика, который решил лететь, а не ползти под землей, она чувствовала себя неуютно.

– Нет, не канализация, но там, скорее всего, тоже воняет.

– Почему? – спросил она.

– Да потому что там оставались люди, когда… Ну, когда все случилось.

– Люди? – не поняла Настя.

– Ну да… – ответила Лена, убирая в сторону нависшие деревья. Они скрывали ржавую зеленую дверь на краю оврага. Вряд ли ее можно было увидеть со стороны – только если ты заранее знал о ней.

– Мне рассказал про этот ход Аид, – сказала Лена.

– А Кэп в курсе? – спросила Настя.

Лена покачала головой, но тему продолжать не стала. У каждого свои тайны.

– Отойди-ка! – сказала она девушке. Та посторонилась.

Лена сняла мечи и двумя мощными ударами разрубила огромный амбарный замок.

– Как ты… – опешила Настя. – Хотя… Я так тоже могу, – сказала она, взяв в руки остатки скобы в три пальца толщиной. Попробовала разогнуть – что она, не мутант, что ли? Да раз плюнуть!

И… Не получилось!

– Э-э-э, – она посмотрела на скобу.

– Да, раньше замки делали на совесть, – ухмыльнулась Лена, открывая дверь. Та скрипнула – изнутри пахнуло чем-то затхлым и мерзким. Смертью!

– Раньше? Это когда это раньше?

– Да при Советском Союзе. Все тогда делали так, чтобы служило веками. Вот и туннель сгодился. – Она первой ступила в темноту.

– А куда ведет этот туннель? – спросила ее спутница, доставая фонарь. Луч прорезал темноту. Ход был узкий, винтовая лестница кругами уходила вниз. – А где… э-э-э… туннель?

– Мы до него еще не дошли, – сказала Лена. – А вообще это все хозяйство шло… Пойми, я точно не знаю… Только то, что говорил Аид…

И тут только Настя начала осознавать, насколько ее подруга и жена их друга была близка с тем мерзким типом, который устроил первую бойню в истории «Рока Зоны», когда группа еще называлась по-другому. Значит, Кэп не все знает про нее, а она и не спешит делиться.

– А что он говорил? – девушка старалась спрашивать мягче, будто и не интересуясь личной стороной этих всех тайн.

– Что есть такой вот туннель. И он вроде как идет к центру Зоны.

– К центру? Туннель? Зачем?

– Послушай, я не знаю до конца. Да и верить Аиду, сама знаешь, нельзя…

Настя кивнула.

– В общем, он говорил, что это все как-то связано с ядерными испытаниями.

– Ядерными? – Настя опешила.

– Ну да. При совке любили бряцать оружием. Вот мужики говорят, что все зло от женщин. Но ты помнишь хоть одну женщину – изобретателя оружия?! Нет?! Вот и я тоже не припоминаю. Зато все эти Калашниковы, Томпсоны, Кольты и иже с ними – все сплошь мужики. Убийство у кобелей в крови…

– Ты говорила про туннель…

– Да, говорила. – Лена первой ступила на лестницу. Та скрипнула, но выдержала. – С его слов, там были ядерные испытания и осталась инфраструктура… Военная, которая связывала с центром Зоны… И знаешь что еще?

– Что?

– Центр Зоны совпадал с местом ядерных испытаний. Но это даже не по его словам я так поняла. Не находишь это странным?

– Странным?! Да уж… Это точно! Хорошо, что я шортики не стала надевать, – сказала девушка, поежившись от холода. – Холодно, блин!

– Что? – Эти шорты прервали ход размышлений ведьмы. Она уставилась на Настю широко открытыми глазами.

– Да так, интересно очень, говорю… А что за люди тут типа… остались?

– Военные, наверное.

– Военные?

– Опять же по слухам… То есть из уст Аида, он – это то же самое, что слухи. Тут всех типа и оставили, просто заблокировали выходы.

– Тем замком на двери? – спросила Настя. – Он, конечно, большой, но…

– …военных, особенно если есть взрывчатка, вряд ли бы удержал?!

– Да, я об этом.

– Меня это тоже смущает, – сказала Лена, – но, возможно, мы еще не дошли до того… Ну, места, где заблокировано, понимаешь?

– То есть тут могут быть мертвяки? – спросил Настя. Ее передернуло.

– И не только, – сказала Лена.

Но мысль продолжать не стала – лестница кончилась. Впереди были большие гермоворота. Как в метро.

– А вот, похоже, и место блокады, – сказала ведьма.

17

– Твою мать, а-а-а! – заорал я. – Мы упадем. Мы-ы!

– Все – назад! – рявкнул капитан.

У ребят были доли секунды, чтобы среагировать. Вот правда – это было настолько быстро и неожиданно, что команда Кэпа сработала, слава богу, у всех на автопилоте. Нос машины приподнялся от силы на пару сантиметров, но этого хватило.

Мы пробороздили склон, взрыв песок, которым был усыпан край оврага.

– Да, давай, родная! – Мотор «буханки» взревел – и мы выскочили на другой берег, словно пробка из бутылки.

– Как? – удивился я.

– Мы рядом с краем оврага были, повезло! – бросил Ожогин.

На лице улыбка, которая, впрочем, сразу же исчезла, потому что «Тойота» снова ткнулась нам в бок.

– Да чтоб тебя, никак не отстанет!

Пикап не дал нам вырулить на трассу. Пулеметчик уничтожен, но вот его водитель был вооружен – он открыл огонь из пистолета. Если бы не железные листы по бокам УАЗа, то наши мозги уже бы свисали с кресел.

– Вот говнюк! – бросил Ожогин и крутанул руль. Машины пошли бок о бок, посыпались искры.

– Уродец, а как тебе вот это?! На, скушай! – он крутанул руль. Машины разошлись. Всего на пару метров, но этого хватило, чтобы Кэп открыл дверь и бросил гранату.

– Да! – рявкнул Ожогин, уводя машину с дороги, на которой уже расцветал огненный шар.

Нашу машину швырнуло в сторону. «Уазик» пошел юзом.

– Тормози! Нет, крути баранку. А-а-а! – я уже и не знал, что кричать.

«Буханку» бросило в сторону, она завалилась на бок, перекувыркнулась через крышу. Кажется, по пути мы потеряли наш «миниган». Хреново!

Я закрывал лицо руками. Стекол у нас и так уже не осталось, а благодаря наваренным железякам на внешней поверхности машины мы относительно легко отделались. Взболтало, но не убило. Даже не покалечило толком – так, ушибы да ссадины.

Я думал, что машина перевернется еще раз, но она зависла на секунду на двух колесах, а потом встала на все четыре.

– Ура-а! – закричал я, хотя по виску стекала струйка. Что-то горячее и липкое – стопудово кровь! – Вы там живы?

Народ закряхтел, приходя в себя. Поглядел назад – вроде все шевелятся! А Макс смотрел на меня. Выпученными, красными, с сожженными ресницами, но выжившими глазами.

– Видишь? Взболтало – и прозрел?

Он проморгался:

– Ну, как бы тебе сказать, так себе пока…

– До свадьбы заживет, – усмехнулся Ожогин.

Вдруг подал голос Юрка:

– Там!

Все поглядели в окно. Серые шатающиеся фигуры приближались к «буханке». Мертвецы шли плотными рядами, так, словно всегда ждали нас здесь. Сидели в засаде?

– Вот черт! – сталкер попытался завести мотор и… Не смог. – Бензин… Черт! Его нет!

– Как нет? Мы же заправлялись…

С другой стороны «уазика» я заметил такую же толпу зомби. Они нас окружали.

Вдруг рядом с нами затарахтел двигатель. Это «Харлей» Индейца поравнялся с «буханкой».

– Ох, наконец-то! – сказал Ожогин, открывая окно. – У нас почему-то топлива нет… Может, порвался шланг или бензобак пробило…

– Все может быть… – Индеец посмотрел на борт автомобиля. Усмехнулся. Кэп высунулся в окно, проследил за его взглядом – ниже крышки бензобака виднелась отчетливая дырка, из которой горючее лилось на дорогу. И уже очень давно, судя по всему. – Боюсь, вы тоже выбыли с Мертвобана… Такое бывает – не всегда есть победители!

Сталкер открыл рот.

– Счастливо оставаться! Адьос, амигос! – Индеец газанул – и «Харлей» помчался дальше, к Автобану.

– Ты же должен… Должен был нам помогать… Черт!

– Я уже помог вам, – сказал он, хлопнув по своему автомату, висевшему на плече, и снова расхохотался. Этот смех смешивался с ревом двигателя мотоцикла по мере того, как Индеец удалялся от нас.

– Вот же ублюдок, он нас подставил, – буркнул Ожогин. – Чер-р-рт!

– Как подставил?

– Он прострелил нам бензобак!

– Когда?

– Да хрен знает. Во время погони, поворотов. Да бог его знает когда… Черт! Это точно он, урод!

– Ребята, что будем делать? – спросил испуганно Юрка, показывая на зомби, которые плотным кольцом окружили «буханку».

Ответа на сей раз у меня не было. Мертвяки бросились в атаку.

Юрка закрыл глаза, будто это могло помочь.

18

– И? Как мы ее откроем? – спросила Настя, осветив фонариком огромную дверь. Для приличия даже постучала по ней – металл. Много металла. Куда больше, чем в нынешнем репертуаре «Рока Зоны». – Взрывчатка есть?

– Да, закинула у капитана кое-какого барахла, – сказала Лена. – Но думаю, что это не поможет. Если там кто-то и заперт внутри, то наверняка и они пытались ее открыть. С другой стороны.

Настя прошлась вдоль двери – вот тут створки ее сходились. Попробовала вцепиться в них, чтобы разжать. Толку-то – даже пальцы не просунуть!

– Ты зря пыжишься, там внутри механизм, который предохраняет от вскрытия.

– Умно, конечно! Но что мы будем делать, я так и не поняла?

– Искать! – ответила Лена. – Нужно найти механизм открывания дверей. Если нельзя открыть изнутри, то необязательно нельзя это сделать с внешней стороны.

Настя двинулась с фонариком к правому краю. Посветила.

– Тут есть какой-то ящик! Это он?

Лена подошла ближе.

– Да. Похоже на то!

Она открыла железный ящик, внутри сразу загорелись огонечки. Множество разных кнопок с подсветками. Зеленые, желтые, красные огоньки.

– И что это значит?

– Без понятия, но разберемся, – Лена начал жать на все подряд, но толку не было, двери даже не скрипнули. Если тут и была кнопка открывания дверей, то она сейчас не работала.

– А это что? – спросила Настя.

Они обе посмотрел на два разъема для ключей, вмонтированных параллельно друг к другу.

– Замки! – догадалась Лена. – Точно замки. Собственно, ими эта дверь и открывается. Никаких особо паролей и не надо. Отлично!

– Да, блин, отлично. А где мы, собственно, эти ключи возьмем? Что-то я не вижу спешащего к нам ключника. Эй, чувак, мы здесь, пора открывать! – она устало усмехнулась.

Лена задумалась:

– Если есть замок, то есть и ключ…

– Логично, Ватсон, – сказала Настя, присев спиной к двери. Похоже, их поход так же стремительно накрылся медным тазом, как и начался.

– Ты мне будешь помогать? – недовольно проворчала Лена.

– А где и что здесь искать? Стены вон кругом! Может, вернемся?

– И что? Пойдем пешком? Да мы их и за пару недель не догоним. А к тому времени… Боже, даже думать не хочу, – Лена переплюнула через плечо. Три раза.

– А ты… – удивилась Настя.

– Что? Суеверная? Да, даже ведьмы бывают такими.

Настя от нефиг делать снова постучала в дверь.

– Стой, тут что-то … – начал Лена.

И тут в дверь снова постучали, но уже с другой стороны.

19

– Мы все умрем, да? – спросил Юрка.

– Погоди ты, дай сообразить, – проворчал Ожогин. – Не сбивай меня с мысли….

– Не мы, так они тебя собьют, – сказал я. И в этот момент первый зомби ударился головой о железный лист.

– Твою мать! – выругался я. Дело в том, что удар был такой силы, что череп лопнул, и на меня брызнула кошмарная жидкость цвета гноя и крови. Да и воняло соответственно! Кровь зомбака!

Ожогин посмотрел в сторону ходячего, приказал мне:

– Сними его!

– А зачем? – сказал я, вытирая чужую кровь со лба. – Пусть самоубивается, у них это неплохо получается.

Тут второй зомби ударился в железный лист. Машину ощутимо качнуло.

– А «миниган»? – спросил Кэп, оглядываясь в поисках драммера.

Макс покачал головой:

– Не уцелел, увы.

– Блин! – ругнулся сталкер. Похоже, плана у него не было.

– Взрывчатка у нас есть? – спросил я.

– Да, но что толку? Бензина в бак нам это не прибавит…

– Ну хоть мертвяков поубивает.

– Сомневаюсь, – сказал Ожогин. – Скорее – сами взлетим на воздух.

Зомби тем временем напирали со всех стороны. Сквозь щели в железных листах я видел лица, которые напоминали кадры судебной хроники. Ну, знаете, когда показывают жертв какого-нибудь маньяка. С выпавшими глазницами, без некоторых конечностей. Серые и сгнившие мумии, которые когда-то были людьми. Один вон с откушенной щекой – видимо, собратья постарались. У другого в голове молоток застрял. Без понятия, кто его так.

И сейчас эта уродливая толпа хотела одного: побыстрее расправиться с нами!

– Народ, есть идеи? – спросил сталкер, обращаясь к ребятам.

Те покачали головами.

– Что? Помирать уже собрались?

– А сам-то что? – спросил Макс. – Ты же у нас гений. Столько лет жизни в Зоне, и что? Где хваленый опыт?

– Народ, уймитесь уже! – сказал я. – Этим делу не поможешь.

В это время машина качнулась. Ощутимо.

– Они что там, пытаются нас перевернуть? – спросил Лева, пытаясь выглянуть наружу, но это было невозможно.

– Дай-ка я погляжу! – сказал Макс и полез в люк от пулемета.

– Что там? – спросил я.

– Да, засада, пацаны! Их тут видимо-невидимо. Даже если мы их тут всех взорвем, в чем я сомневаюсь, то живыми нам отсюда не уйти. Похоже, все здесь собрались.

– Сколько их?

– Сколько? Э-э-э, – Макс пытался прикинуть на глаз количество тварей. В это время машина снова качнулась, да так, что он чуть не выпал за борт. – Твою мать! Да до хрена – сотня или две.

– Сотня? О-о-о, – повторил Ожогин. – Да, взрывчаткой точно дело не решишь. Да и не хватит на всех…

Я смотрел на пустые глазницы и желто-коричневые зубы, которые мелькали за бортом, и подумал, что турне у нас завершилось на не очень мажорной ноте. Минор в пониженном строе. Суждено, видимо, умереть здесь, в этой богом забытой дыре.

С горя врубил кассету Lordi – типа раз уж помирать, так с музыкой.

– Ты что это? – спросил Ожогин.

– В любой непонятной ситуации врубай метал, – устало улыбнулся я. – Не поможет, зато любимый музон хоть послушаешь…

И тут случилось невероятное – зомби, который уже просунул остатки своей разбитой головы через решетку, вдруг отпрянул.

«О-па, а это уже интересно!»

20

– Кто там? – спросил Лена.

Настя от неожиданности встала на ноги:

– Думаешь, он тебе ответит?

В дверь снова постучали.

– Может, по поверхности лучше пойдем? – спросила шепотом Настя.

Рыжеволосая женщина, которая даже в этом скудном освещении выглядела секс-бомбой, сошедшей со страниц «Плейбоя», покачала головой.

– Не для того я сюда шла, чтобы… – она перешла с шепота на обычный голос. – Кто там? Ты можешь нам открыть?

Вместо ответа – стук!

– Не послышалось, – констатировала Настя.

– Кто там? Почему молчишь?

За дверью затихло.

– Ушел, что ли? Эй, мужик, ты там? – спросила Лена.

– Ушел куда? И с чего ты решила, что это мужик?!

– Просто предположила. Пожрать, поспать, потрахаться и обратно в нору – они все так поступают. Да откуда мне знать?! Эй, кто там? Откройте дверь! – Лена ногой ударила по воротам. Естественно, они даже не скрипнули. Ухнуло – и новый стук.

– Погоди! – вдруг снова перешла на шепот Лена.

– Что такое?

– Мне кажется… – Она начал рисовать на песке. Три быстрых и отрывистых удара, за ними – три одиночных и с перерывами, а потом… – Это же как… три точки – три тире – три точки. Да, точно, блин!

– Что точно? Ты о чем?

– А то, что он морзянкой пытается нам сказать…

Настя выпучила глаза:

– Что сказать? Ты о чем?

– Это сигнал SOS – кто-то просит нас о помощи! – выпалила Лена и как бы в подтверждение ее слов звук повторился.

Три точки – три тире – три точки.

21

– Что ты сделал? – ошарашенно спросил Ожогин.

Он тоже увидел, как ближайшие зомби отшатнулись назад, ударившись о второй ряд ходячих. Те не давали им отступить дальше.

– Ничего! Просто музыку включил! – выпалил я.

– Да, суки, что, понравился вам хард-рок?! – завопил Макс.

Лева снова поднял руки и скрестил над головой на манер фанатов Manowar. Только на этот раз в одной руке у него был «калаш», так что это больше напоминало ликование террориста, только что сбившего вертолет НАТО, чем металлиста на концерте.

– Громче! Вр-р-рубай громче! – заорал Макс.

Я дернулся к кассетнику, но Ожогин меня опередил – выкрутил ручку громкости на максимум.

Зомби отпрянули на пару метров.

– Да! Так вам, сраные гопники, – орал, но уже почему-то Юрка.

Все посмотрели на него.

– А чего? Я думаю, что они больше по Монеточке тащатся… Ну, выглядят они так… как гопники, но мертвые… – вдруг сказал он.

И все засмеялись.

– Не время расслабляться, – прервал дружное ликование Ожогин. – Мощности не хватает, чтобы разогнать.

Он показал по сторонам – зомби отступили чуть дальше от машины, но не расходились, образовав плотное кольцо. Рычали, чавкали, ревели, но не уходили. Блин, да у них даже головы вибрировали от звуков – не нравится уродцам наша музыка!

– Я слышал, что америкосы в Ираке включали на танках Rammstein или Metallica – и моджахеды расходились… – начал было Саня, который до этого все молчал.

Вот же бывают люди: не видно – не слышно, а потом в самый неподходящий момент вставляют свои пять копеек. Саня был как раз из таких!

– Там, в Ираке, не моджахеды! – пробурчал я. – А громче не сделать? – повернулся к Кэпу. Тот развел руками – дескать, все на максимуме.

– Нар-р-род! – вдруг Леву осенило.

– Что? – я повернулся к нему.

– Да блин! У нас же тут аппаратура есть… Ну, в машине. Комбик – стоваттник. Получше, чем эта пукалка в «буханке». Да даже мониторы взяли с собой – на сцене подзвучивать. Если их собрать, то киловатт звука выйдет.

– Киловатт? – переспросил Ожогин.

– Аккумулятор потянет? – спросил я.

– Обижаешь! – сказал Кэп. Он повернулся в салон:

– Юрка, видишь сзади большую красную коробку?

– Эту?

– Да! Заводи ее!

– А что это? – спросил Юрка.

– Что-что! Генератор. Не проходили такие в школе? – спросил Ожогин, потом понял, что сморозил лютую чушь. Отвернулся. – Подключайте свое барахло, народ!

– Да-а-а! Дадим металла стране! – протянул Лева, доставая свою стрелу из кофра.

22

Звуки за дверью затихли.

– Он что, ушел? – спросила Настя

– Откуда мне знать? – спросил Лена. Она подошла к двери, легонько постучала. Потом – громче.

– А ты не можешь его… Ну, это!

– Что? Прочитать мысли? – спросила ведьма.

Настя кивнула.

– Нет, не могу… Это и странно. Либо на него моя телепатия не действует, либо…

– Либо что?

– Либо это не человек – очевидно же, – буркнула Лена.

Настя снова постучал в дверь.

– Без толку! – донесся голос Лены. Она ушла в темный угол. Послышалась возня. – Помоги-ка мне!

– Что там?

– Да блин! Есть дверь, которую мы не заметили.

– Дверь? На ту сторону?! – Настя поспешила на помощь подруге.

– Нет, это вряд ли… Скорее, в караульную, – она уже открыла железную дверь, которую на фоне серых стен было очень непросто заметить – сверху она заросла паутиной и еще каким-то противным мхом, и этот навес плотно скрывал дверь от посторонних глаз.

Лена не ошиблась. Это действительно была караулка. Тут стоял пульт управления видеокамерами, правда, не было мониторов, кругом – допотопные телевизоры. С кинескопами.

«Вряд ли они работают сейчас», – подумала Настя, но потом все-таки нажала на большую красную кнопку на пульте.

Пол завибрировал – мониторы… Тьфу ты, телевизоры ожили. На них появилась черно-белая зернистая картинка.

– Что это? – спросила Настя.

– Видеосистема, – ответила Лена.

– Это я и так вижу, а что она показывает?

– Коридоры… Одни коридоры, – мельком глянула ведьма на картинки и пошла к шкафчику, что был справа от пульта. Открыла дверцы.

– Один ключ тут! – сообщила она радостно.

– Да, отлично! – ответила Настя, пытаясь переключать мониторы. Изображение менялось, но каждый раз на нем было одно и то же: серо-черные коридоры и ни одной живой души.

– А вот и второй, – Лена пнула ногой труп у стены, тот упал на бок, что-то вывалилось из кармана и звякнуло о бетон.

– Нашла второй ключ? – спросил Настя.

– Именно! Не я ли молодец, да, подруга? – спросила Лена, хитро ухмыльнувшись и продемонстрировав два потемневших ключа.

– Да, отлично, – сказала Настя и снова повернулась к монитору. – Господи, а это еще что?

На одном из мониторов она увидела тень. Но она не могла принадлежать человеку – существо семенило на четырех конечностях. Лапах? Кажется, был еще хвост, но она могла и ошибиться.

Рассмотреть существо она не успела – тварь скрылась за поворотом, окончательно пропав с экранов.

– Что это было? – прошептала Лена.

– Похоже, это тот самый хрен, который нам стучал!

23

– Ну что, собрали свои контрабасы? – спросил я, оглядывая пацанов.

Лева подключил гитару в комбик. Саня вытащил из чехла бас, Макс достал ведущий барабан, в простонародье сольник.

– Ну а чо?! Хоть какой-то звук будет… Хотя нет, погоди! – он покопался в грузовом отсеке и выудил стойку, повесил на нее тарелки хай-хэта, взял палочки. – Теперь готово!

– Что играем? – спросил Лева.

Я задумался. Вокруг были толпы зомби, которые так и норовили нас сожрать, а у меня даже не было идей, чем бы их помучить.

– Может, «Марш мертвецов»? – вдруг спросил Лева.

– Да, точно, самое время для него!

Макс дал счет – и мы вдарили металл!

«Не мертв, но уже не живой», – я выплевывал слова в микрофон, пытаясь подражать вокалисту любимой группы. До сих пор был без понятия, как он умудряется делать такой призвук у голоса – одновременно стальной, но с хрипотцой. Самый мужицкий из всех мужицких. Круче только у Хэтфилда из Metallica да у Адамса из Manowar. Но у тех стальные яйца, закаленные годами гастролей – понятно, почему такие голосяры.

«Ничего, я тоже так смогу!» – решил я и просто растворился в эмоциях, тем более что ничего представлять дополнительно мне и не надо было. Вокруг действительно были орды мертвецов. И они начали расступаться, отходить дальше – прочь от наших звуков.

– Работает! Блин, чуваки… ребята, оно работает!!! Да, да здравствует металл! Самая душеспасительная музыка на свете. Ур-а-а! – Ожогин радовался как ребенок. – Мочите! Да!

Он затряс головой, как латиноамериканский подросток на концерте Iron Maiden, только длинных волос у него не было, да и тон кожи бледноватый, а в целом один в один!

Я посмотрел на него, усмехнулся. Как раз пошло соло.

«Лева, давай! Только не слажай, только не сейчас!» – подумал я, даже глаза закрыл. Меня это пугало сейчас больше, чем зомби. Сколько репетировали этот момент – и всегда одно то же. Просто перетягивал струну, паршивец!

Вот сейчас – и-и-и… Он справился! Не слажал! Чисто, круто!

– Охрененно! – закричал я, парни заулыбались.

Драйв передался всем – и группа заиграла с утроенной энергией.

Зомби отступали. Рычали и пятились. Пятились и рычали.

«А как мы поедем? Нам бы сейчас бензин в баке – эх-х-х», – подумал я.

И тут сквозь расступившихся тварей скользнули большие черные крылья. Нескольких зомби их обладатель сразу же разорвал в клочья. Другие пытались схватить летающего мутанта, но это было то же самое, что пытаться поймать пришедшую к тебе смерть с косой.

– Барсик, он пришел за нами! Он пришел! – закричал я и замахал рукой. – Услышал нас!

Зверь заметил меня – и сел на капот. Машина качнулась, просела на передние колеса.

– Надо выбираться! Надо выбираться! – закричал я.

– Что? Как? – Ожогин выпучил глаза.

– Есть веревки? – спросил я Кэпа. – Идея сумасшедшая, но если сработает…

Он захлопал ресницами, хотя у него их практически не было.

– Погоди… Да-да, есть! – Он приподнял сиденье, на котором сидел, и выудил оттуда моток.

– Закрепи! – заорал я.

Ожогин смекнул, примотал конец веревки к какой-то трубе в салоне.

– Выдержит? – спросил я.

– Должна!

– Отлично! – Из второго конца я соорудил кольцо, как ковбой на лассо в вестерн-фильмах.

– Что ты… – начал было Лева.

Но я уже открыл дверь и кинул кольцо Барсику. Летучий монстр резко махнул головой, на ходу поймав петлю. Она легко скользнула ему на шею.

– Вывози нас отсюда! Вывози! Ты не Барсик, ты – Бар-р-рс! Быстрый и охренеть насколько мощный! Дава-а-ай! – заорал я.

Мутант резко стартовал в воздух, веревка натянулась. Мне даже на секунду показалось, что у него ничего не получится, но тут «буханка» дернулась. Машина выскочила из грязи и медленно, но верно, набирая ход, помчалась в сторону Автобана.

Наверное, это было самое необычное зрелище даже для этой местности – летучий мутант тащил на буксире переделанную «буханку», а за ней тянулись орды зомби, но догнать уже не могли.

Мы проскочили эту Дорогу Смерти.

Solo in E-minor (1)

Его звали Евгений Михайлович. В той, прошлой жизни. Как же давно это было. Три года назад, но по ощущениям – целая вечность.

Научно-исследовательский институт ядерного синтеза и реакций – именно там он впервые и стал Евгением Михайловичем. Работал десять лет лаборантом, инженером контроля реакций, завлабораторией. И был для всех просто Евгением или, на худой конец, Женькой. Коллеги называли его так. «Жень, после работы пойдешь пиво пить?», «Женек, мы тут по червонцу скидываемся на день рождения бухгалтерши, ты с нами?», «Евген, будь другом, скинь отчет, надо по дозиметрии отработать диаграммы, до обеда успеть». Обычные будни обычных служащих закрытого НИИ.

Но едва начальство, заметив его потенциал и рвение в работе, повысило до руководителя группы, как простой Женька вдруг сразу стал Евгением Михайловичем, и все изменилось. Все друзья и коллеги, до этого бывшие с ним на короткой ноге, вдруг словно стали чужими. Отстранились. Уже не было пересказа последних сальных шуточек и футбольных новостей. Едва он входил в лабораторию, как все сразу затихали. Субординация, черт бы ее побрал.

Но Евгений Михайлович смирился с этим. Пусть будет так, если они хотят. Главное – это проект всей его жизни, который уже на финальном этапе. И Евгений готов был пожертвовать дружбой ради его завершения.

Секретные наработки Курчатова по разработке атомной бомбы, отвергнутые на начальном этапе в далеком 1948-м году, вдруг были спущены высшим руководством до их института с резолюцией: «Рассмотреть». Рассмотрели, изучили, внимательно, детально. Отправили отчет: «Перспективно, но с рядом доработок». В этот же день получили бумагу: «В работу».

И завертелось. Из архивов была запрошена вся необходимая документация, включая копии дневников и записных книжек великого ученого, в сжатые сроки получена и вновь изучена.

В период Великой Отечественной войны, когда разведка донесла Сталину информацию, что Америка готовит атомную бомбу, Верховный главнокомандующий дал задание Берии создать свою бомбу. Лаврентий Павлович поручил это дело физику-ядерщику Курчатову. Тот быстро предложил несколько направлений, по которым можно было идти, в основном касающиеся заряда атомной бомбы. Среди них – соли тория, дейтерид лития-6, уран и, собственно, Арес-17 – композит из первых трех веществ. Последний вариант был сразу же забракован как слишком затратный и отложен на самую дальнюю полку.

В июне 1987-го исследованиями опять заинтересовались. Из сухих цифр отчетов удалось извлечь не слишком богатую информацию – вроде как где-то даже был построен полигон для испытаний, изготовлены некоторые детали бомбы. Но потом… След терялся.

Ладно, хватит и того, что имеется.

Евгений Михайлович внимательно изучил наработки Курчатова и пришел к выводу, что Арес-17 – перспективное направление. И получил, к собственному удивлению и радости, полный карт-бланш. «Срочно в работу!» – кричал в телефонной трубке большой босс, которого и в лицо-то даже никто из местных институтских не видел, но все страшно боялись. А молодой ученый лишь с задором отвечал: «Сделаем!» Он знал – это действительно в его силах. Поэтому ругани высшего руководства и опасений не боялся. Проекту быть. И он работал. День и ночь. День и ночь. Без выходных. На износ.

В политику Евгений Михайлович не лез, но понимал – необходимость в разработке нового, доселе невиданного оружия – не простая прихоть высоких начальников. Что-то зрело в мире, что-то темное и пугающее. Это витало в воздухе, каждый это чувствовал, только боялся сказать вслух. Это присутствовало в новостях, а в особенности в недосказанности дикторов и в белых полосах между газетных строк. Это проскальзывало серой тенью в объективах фотокамер, не запечатлевшись на снимке. Напряжение, от которого начинает тихо, на грани слышимости, звенеть металл. В институте понимали – они в авангарде новой… Нет, не войны, но чего-то очень близкого к этому. И поэтому молчали, не смея говорить об этом, даже оставаясь наедине на кухне глубокой ночью, когда язык развязан спиртным. И молчание это было громче любого крика.

Но Евгений старался об этом не думать, с головой погрузившись в хлопоты новой должности и работы.

Спустя полтора года проект был готов. Тридцать пять томов документов в форме отчетов и подробнейших выкладок были направлены в Москву руководству. И на этом все затихло. Ни ответа, ни привета. Евгений Михайлович несколько раз пытался уточнить судьбу его детища, но ему всякий раз жестко отвечали – не лезь не в свое дело.

Так он и терзался в неведении до того момента, пока однажды к нему на кафедру не позвонили. Строгий металлический голос в трубке сообщил, что его проект взят в производство и практически готов. А еще сказал, что в срочном порядке надо отправляться в Аномальную Зону – там находится один из сборочных цехов. Его, простого руководителя группы, Евгения Михайловича Патрушева, берут на должность начальника отдела по сборке. Все вопросы с начальством уже согласованы. Времени на раздумья нет. Надо спешить.

Евгений, еще пребывая в растерянном состоянии от таких новостей, лишь что-то промычал в ответ. А в трубке – гудки.

Вышел на улицу покурить, успокоиться – а там уже стоит машина.

– Патрушев? – спросил вылезший из черного джипа амбал и направился к ученому.

– Да, это я, – несмело ответил тот, уже начиная подозревать неладное. Рвани в этот самый момент Евгений прочь, по улице, или обратно, в институт, кто знает, как бы повернулась его судьба? Уж наверняка не хуже, чем то, что случилось. Но Евгений вдруг постеснялся собственных мыслей – бежать? Что за глупость и ребячество? Не схватят же они его? Цивилизованные все же люди. Спросил вместо этого:

– А что вы хотели?

Амбал не ответил. Быстро подошел к ученому, прыснул из баллончика в лицо какую-то пахучую жидкость и заломил руку.

Евгений хотел вырваться, но вдруг почувствовал дикую слабость, все пьяно поплыло перед глазами.

– Куда вы меня… – только и смог промямлить он, прежде чем потерять сознание.

Сильные руки подхватили его и закинули в машину. Металлический голос, раздавшийся откуда-то сверху, казалось, с самого неба, довольно протянул:

– Отлично-с!

А потом Евгений очнулся в темнице. И понял, что потерял абсолютно все, даже собственное имя. Теперь он – безымянный раб, на веки вечные заключенный в могилу.

Второй куплет

1

Бруска била крупная дрожь. Он вдавил педаль газа, чтобы хоть какой-то ветерок обдул его вспотевшее изможденное лицо. Старая раздолбанная «Тойота», на которую его пересадили загадочные существа в черных масках, натужно загудела, прибавила обороты.

«Вот так влип! По самые помидоры! – вертелось в голове у барыги. – И ведь сбежать нет никакой возможности!»

Брусок опасливо глянул на связку тротила, привязанную к животу цепями и двумя замками. Ловко закрепили – не выпутаешься. И через ногу завели, и через руки, и на шее два оборота сделали. А замок на спине повесили. Даже Гудини не извернется так и не освободится. Чуть что – бах! – и ты уже на небесах. Вот уроды!

Его высадили у Автобана и скупыми словами объяснили, что хотят от него. Нужно было просто сопровождать фургон группы и отстреливаться, но так, чтобы никого не ранить. Довести парней до финиша, а там… Черт его знает, что будет там. Брусок честно не знал. Ему не сообщили. И чтобы пленник не сбежал, эти жуткие типы прикрепили к нему бомбу.

– Дернешьс-с-ся или вздумаешь-с-с бежать – подорвешьс-с-ся, – прошипел один из них и повертел перед глазами Бруска пультом. – Достаточно нажать-с-с – разорвет-с-с на кус-с-ски.

Стражник положил палец на кнопку.

– Нет! – вскрикнул Брусок, дернувшись. – Я все понял! Понял! Не надо! Я готов! Не нажимайте!

– Вот и отлично-с-с! Мы дадим-с-с машину. Оружие. Но не вздумай шутить с нами. Ты все понял-с-с?

– Понял!

Бруска посадили в развалюху на четырех колесах, всучили дрянной автомат с двумя магазинами патронов и отправили на Дорогу Смерти. А еще он подобрал к себе на старте попутчика – за пулемет, который был на пикапе. Ему не стал ничего говорить. Судя по бегающим глазам, мужик и так был не в себе – не пьяный, а будто под наркотой. Такой, если и захочет, не попадет. Его даже уговаривать не пришлось – сразу согласился. Не спрашивал ни о чем.

Вот и весь расклад.

«Что может быть хуже?» – в который раз уже сам себя спросил барыга, выкручивая руль. И вдруг подумал: а не проще ли пустить себе пулю в лоб? Один выстрел – и отмучился. Барыга нервно рассмеялся от собственных пришедших невеселых мыслей. Нет, он не сможет. Убить себя? Нет, точно нет! Потому что… Брусок громко сглотнул подступивший к горлу комок.

«Потому что боюсь, – впервые в жизни признался он сам себе. – Боюсь умирать!»

«Тойота» вновь заревела и с пробуксовкой бросилась вперед.

Он был у парней на хвосте, достаточно близко подбираясь и вовремя уворачиваясь от сокрушительной мощи «минигана», часто огрызаясь и паля из «калаша». Его мало беспокоила установка людей в черных масках насчет того, чтобы не убивать парней, – их там целая машина, а он один. Пока машина едет, значит, жив хотя бы один из них – водитель. А это уже хорошо. Он был без понятия, кто конкретно нужен этим парням в черном.

«Все будет нормально! – начал успокаивать себя Брусок. – Выполню их задание, они меня отпустят. Свалю ко всем чертям с этой проклятой Зоны. Каждый день – такие риски!»

Парня за пулеметом по пути грохнули – туда ему и дорога. Не особо и нужен был. Палил опасно – мог попасть.

Вдали показались темные тени. Брусок, обладавший отличным зрением, еще издали увидел, что это огромная, мать их, толпа зомби! Не удивился – на Дороге Смерти всякое встречается.

Притормозив, барыга задумался. Нет, туда он точно не поедет. А вот рвануть по объездной тропе, о которой мало кто знал, – это можно. Только вот проедет ли его колымага? Не увязнет?

– Прорвемся! – проскрежетал зубами Брусок и вдавил газ.

План был простой – объехать жертв экспериментов и выйти на финишную прямую.

– Встретимся на финише! – рассмеялся он, бросая машину на кочки и ухабы.

Объездная тропа была в очень плохом состоянии, но выбирать не приходилось, не к зомбакам же ехать, в самом деле? Главное, чтобы эти придурки выбрались из той заварушки. Ведь если их сцапают зомби, тогда…

Брусок тряхнул головой, отбрасывая дурные мысли.

«Выберутся, куда они денутся? Вон у них какая пушка есть!»

А когда над головой пролетела огромная крылатая тень, прямо туда, где был фургон парней, стало и вовсе не по себе.

«Выберутся. Куда они денутся? Тут бы самому в живых остаться!»

Всю дорогу, что ехал Брусок по убитой тропе, его не покидало гадкое чувство, что это последний раз, когда он катается на машине, да и вообще разъезжает на этом свете.

«Что, если они активируют взрыватель и подорвут меня возле этих парней?» – думал Брусок снова и снова. И не находил ответа.

2

Барсик дотащил нас до небольшого плато, лежащего на территории возле витиеватых уступов и обрывов, словно могильный камень. Зомби отстали, а дойдя до первого разлома, и вовсе самоликвидировались, с глухим рычанием спрыгнув вниз.

– Дружище! – воскликнул я, облегченно вздохнув. – Как ты вовремя!

Барсик кивнул головой, довольно, совсем по-кошачьи, мяукнул и, отпустив веревки, взмыл вверх.

– Рано радоваться, – хмуро пробормотал Ожогин. – Бензин-то он нам не принес.

– Скажи спасибо, что вытащил нас из этой заварушки, в которую, между прочим, ты нас затащил! – меня охватила злость, захотелось стукнуть капитана по макушке.

Ожогин, словно почувствовав мое настроение, благоразумно замолчал.

– Что будем делать? – спросил Макс, выглядывая в окно.

– Наверное, стоит вон с тем чуваком поговорить, – предложил Юра, тыкая пальцем в сторону кряжистого дуба, за которым виднелась тень.

– Кто это? – всматриваясь вдаль, спросил я.

– Индеец! – злобно прошипел Ожогин и выскочил из машины. – Сейчас я ему устрою взбучку! А ну стой, паскуда!

Индеец, остановившийся, видимо, первоначально по нужде у дерева, а потом и вовсе задремавший в тени дуба, не ожидал увидеть нас живыми.

– Что? Ожогин? Как… – растерянно, еще со сна, пробормотал бандит, поднимаясь на ноги.

– Ондатра ты вислоухая! Сейчас я тебе морду бить буду!

– Ты чего? Я…

Капитан схватил Индейца за грудки и хорошенько тряхнул. Бандит клацнул челюстями, окончательно проснулся. Взгляд его упал на оружие, лежащее возле «Харлея». Далеко, не достать.

– Фраер в маминой кофте!

– Ты и мне денег должен! Не забыл еще? – прорычал Индеец, одним рывком освобождаясь от захвата.

Индеец был гораздо крупнее и мощнее капитана. Устрой кто сейчас тотализатор, я бы ни за что не поставил на победу Ожогина – слишком маленьким он выглядел по сравнению со своим противником.

– Я долги всегда отдаю, – ответил капитан. – Ты меня знаешь. Срок возврата еще не вышел.

– А я не привык ждать! Ты со своей группой много ненужного шума создаешь и бабки гребешь. Надо делиться!

– Какие бабки? Слухи явно преувеличены. А долг…

– Признаться, мне не интересен уже твой долг. Я тебе его прощаю. А вот те парнишки, – он кивнул на нас. – Их я у тебя забираю. Они теперь на меня будут работать. Это курочка, которая несет золотые яички. С ними я себя до старости обеспечу.

– Размечтался… О яйцах! – договорить капитан не успел – Индеец провел тяжелый удар прямо в челюсть своего противника.

Ожогин выдохнул и повалился в пыль.

Я рванул к другу на помощь, но Индеец крикнул:

– Стоять! Или застрелю!

В руках у бандита покоился «макарыч», который он успел достать, пока капитан барахтался на земле.

– Теперь вы будете работать на меня! – довольно улыбнулся Индеец, осматривая каждого из нас, словно товар на витрине магазине. – Я слышал, вы неплохие гонорары получаете. Вот и отлично! Считайте, что ваш менеджер теперь я.

– А хрен тебе! – вырвалось у меня. И где это он услышал про неплохие гонорары?! Так, копейки!

– Самый смелый? – подскочив ко мне, прошипел бандит. Ткнул в лоб стволом оружия, ехидно попросил: – А вот теперь повтори еще раз!

– Хрен. Тебе. Макака ты не… – Каменный удар отправил меня в нокаут.

– Кто-то еще хочет что-то сказать? – спросил Индеец, оглядывая всех звериным взглядом.

– Хочет! – вышел вперед Лева.

– Много чего есть сказать! – поддержал его Макс, также выходя вперед.

– Уши опухнут нас слушать! – присоединился к ним Саня.

Индеец опешил. А потом, растянувшись в волчьем оскале, процедил сквозь зубы:

– Смелые? Ну посмотрим, как вы с прострелянными коленями запоете!

Ствол пистолета взметнулся вверх.

– С кого начнем?

– С меня! – крикнул позади Ожогин и обрушился на Индейца ударом с ноги.

Бандит ухнул и упал на землю. Но долго там валяться, в отличие от своего соперника, не стал и быстро вскочил на ноги.

– Давно надо было тебя замочить! – просипел Индеец, мельком осматривая землю – при падении у него выпал из рук «макарыч».

Размениваться на ответ Ожогин не стал и резво двинулся в атаку. Левый хук, коронный капитана, с гулким щелчком полоснул по скуле. Индеец взвыл, отскочил в сторону.

– Удрать решил? Похоже на тебя!

– Не дождешься! – фыркнул бандит, сплевывая сгусток крови.

И рванул в бой.

Было видно, что у Индейца есть богатый опыт кулачного боя – Ожогин едва успевал уворачиваться от резких внезапных выпадов.

Прямой левой – как выстрел из пистолета. Апперкот – как катапульта в самолете. Оверхенд – как камнепад.

И молниеносная серия: джеб с приседом, еще один, и третий, самый крепкий, – с шагом вперед.

Капитан в своих умениях опирался на технику, которую можно было назвать угловая дискотечная или четкопацанская, и в спарринге явно проигрывал. Индеец, быстро понявший свое неоспоримое преимущество, стал откровенно издеваться над противником и гонять его вокруг дуба. Ожогин бегал от противника, лишь изредка давая слабый отпор, и то половина ударов шла мимо – то в дуб, то в воздух, а то и вовсе по земле.

Пытаясь прийти в себя и подняться, я краем глаза наблюдал за боем и не мог понять, что случилось с капитаном. Он ведь отлично дерется, я это точно помню. Да он голыми руками упырей разрывает, а тут, блин, словно подменили. Что же случилось сейчас с бесстрашным воякой?

Ответа я не знал, но понимал четко – надо скорее помочь ему. Иначе этот громила размажет его в кровавую лепешку.

– Может, все-таки сдашься, пока не поздно? – ухмыльнулся Индеец, вновь проводя блестящий мощный апперкот.

Ожогин, успевший слегка отклониться от кулака и чудом спасшийся от неминуемого сокрушительного удара, помотал головой.

– Не дождешься!

– Ну, тогда пеняй на с…

Последнее слово застряло в глотке бандита.

Я аж вскрикнул от блестящей задумки капитана, которую он воплотил в жизнь. Вот ведь чертяга! Вот почему он ломал эту комедию.

Ожогин специально все это время поддавался противнику, делая вид, что он полный профан в кулачных боях, и тем самым усыпляя бдительность соперника. И как только Индеец расслабился и уже вкушал победу, нанес сокрушительный удар.

Коронный хук слева, отлично выверенный, с оптимальной дистанции, резким мощным поворотом корпуса прямо в висок под прямым углом, отправил бандита в глубокий нокаут. Индеец без сознания мешком рухнул на землю.

– Охренеть! – только и смог выдохнуть я.

– Не пальцем деланные! – довольно кивнул капитан, потирая кулак.

– Ты специально прикидывался валенком?

– Конечно, – кивнул Ожогин. – А по-другому с ним и не справиться. Мощный, гад!

– Молодец!

– Знаю! – улыбнулся капитан. – Ладно, хвалить потом будешь. Давайте-ка, ребятки, сейчас подкатим мопед этого урода и перельем всю горючку в нашу машину. А я пока свяжу негодяя. Пусть попляшет, когда ночью к нему в гости мутанты пожалуют!

– А как же дыра в бензобаке? – спросил Лева.

– Ерунда, сейчас починим. Нет той проблемы, которую не решил бы скотч!

– Да он ведь отклеится!

– Ничего, до поселка доехать хватит. А там на нормальный ремонт встанем.

– А кстати, далеко до поселка? – спросил Юрка, поглядывая на Ожогина.

Тот кивнул.

– Уже практически доехали. Вон через ту горку перемахнуть – и на месте. Это короткий путь.

– Отлично! – оживился Юра.

– Только, ребятки, хотите режьте меня, хотите бейте, но я до сих пор не понимаю – зачем мы едем к этой бомбе? – вздохнул Макс, подкатывая «Харлей» к машине. – Из-за того, что Лехе какое-то дерево сказало, что Зоне грозит беда?

– А хоть бы и поэтому, – кивнул Ожогин.

– А почему бы просто не выбросить этот детонатор к черту?

– Нельзя, – покачал головой капитан. – Уничтожать детонатор нельзя – откуда ты знаешь, может, он закоммутирован с бомбой и любое повреждение одной из частей общего целого может запустить реакцию уничтожения и другой части устройства. Сечешь?

– Все равно, зачем нам ехать…

– Чтобы выяснить, кто те люди, что дали Юрке задание, – пояснил я.

– Я дал слово – и должен его исполнить! – выпалил Юрка.

Ожогин неопределенно покачал головой, глядя на парня. Мне показалось, что в глазах капитана прячется какая-то тайна, которую он держит от всех в строгом секрете. А еще – что эту тайну, возможно, знает Юрка.

3

– И что ты предлагаешь? – спросила Настя.

Лена пожала плечами, спросила:

– Ключи у нас есть?

– Есть.

– Тогда надо идти.

– Нет, я не хочу туда!

– Другого варианта нет. По верху если двинем – потеряем много времени. Можем не успеть!

Настя повела плечами, поджав губы, начала высматривать на мониторе неведомое создание. Его нигде не было. С надеждой спросила:

– Может, показалось? Ладно, пойдем. Оружие при тебе?

– Всегда со мной, – кивнула Лена.

– Давай, веди тогда. Но учти, если я встречу этого монстра наяву, то без лишних слов покрошу в винегрет! И сигналы SOS не помогут!

– Ладно, идем.

Девушки вышли из мониторной и подошли к гермоворотам. Вставили ключи, провернули – ворота лязгнули и поплыли вбок. Лена шепнула:

– Приготовься.

– Всегда готова! – ответила Настя, сжимая автомат.

На пороге, вопреки ожиданиям девушек, никого не было, лишь плотная непробиваемая темнота.

– Посвети.

Лена полосонула лучом фонарика по тьме. Та нехотя расступилась.

Взору предстал небольшой коридор, через несколько метров упирающийся в стену.

– Тупик?

– Нет, справа поворот будет – по камерам посмотрела. А там уже и сам туннель.

Девушки вошли внутрь. В нос сразу же ударил противный густой запах мокрой псины, гнили и кислятины.

– Словно сдох кто-то! – морща носик, фыркнула Настя.

– Все может быть, – загадочно ответила Лена. – Пошли.

Они быстро миновали коридор, свернули в нужном направлении. В углах пищали и шуршали крысы, заставляя девушек скрипеть зубами от отвращения. Сам туннель напоминал больше станцию метро, был весьма просторным, и каждый шаг идущих гулким эхом метался в высоких сводах стен.

– Ты видишь кого-нибудь? – шепотом спросила Лена. Шестое чувство не давало покоя, сигнализируя, что поблизости прячется опасность.

– Нет. А ты?

– Никого.

– Куда идти-то?

– Сейчас прямо, потом до тех бочек. Видишь? За ними есть…

Лена замолчала.

– Что есть? – спросила Настя, вглядываясь в темноту, открывающуюся впереди. – Лен?

Девушка обернулась, но в том месте, где еще секунду назад стояла ее подруга, никого не было.

4

– Ребята, может, тогда уже поедем, коль бензин снова плещется в баке нашего четырехколесного зверя? – спросил Макс, с тревогой поглядывая куда-то в сторону.

Солнце вновь выглянуло из-за тучи и начало нещадно припекать. Воздух стал сухим, обжигающим.

– Поехали, – кивнул Ожогин. Заметив настороженность парня, капитан спросил: – Чего там увидел?

– Вон там, пыль столбом. Едет кто-то.

– Это, наверное, оставшиеся участники гонки. «Тойота» вроде, отсюда плохо видно.

– Она самая! – прошипел Макс. – Какой надоедливый тип.

– Вроде сюда едет. Нет? – спросил я, тоже вглядываясь вдаль.

– Да, верно, – кивнул Ожогин. – Надо валить, пока не поздно. Давайте, в машину!

Но залезть в машину нам не удалось – выход перегородил Лева.

– Ты чего? – спросил я, поглядывая на побледневшего друга. Выглядел тот плохо, весь покрылся потом и дрожал.

– Что-то… Мне… Нехорошо… – с трудом выдавил парень из себя слова. Упал на землю.

– Что это с ним? – спросил Макс, помогая мне поднять друга. – Мать честная!

И сразу же отпрянул в сторону.

Я не сразу понял, что так напугало нашего драммера, а когда увидел, едва сдержал крик ужаса. Вся рука парня была покрыта бугристой черной кожей, мышцы под ней то раздувались, то вновь опадали. Казалось, что туда забрался какой-то маленький зверек и пытается выбраться. Судя по участкам тела, видным из-под задравшейся куртки, все тело парня тоже претерпевало какие-то странные изменения.

– Ох! – выдохнул Лева и оттолкнул меня в сторону. Толчок получился мощным – я едва удержался на ногах.

– Лева, ты чего?

Лицо парня исказила гримаса боли. На лбу выступили канаты синих вен. Лева начал что-то говорить, но слова звучали неразборчиво, словно парень был мертвецки пьян. Из уголка рта свесилась слюна. Лева кивнул головой, словно отгоняя мух, дернул плечами и начал в такт только ему слышимой мелодии раскачиваться. Лицо при этом начало словно бы оплавляться и медленно стекать к подбородку. Иногда он шумно втягивал воздух, и кожа на лбу и щеках вновь натягивалась, поднимая лицо, как маску, обратно на место.

– Я себя так странно не чувствовал с тех пор, как первый раз прослушал Casus Luciferi[1]. Вот тут что-то похожее ощущаю, – пораженно заявил Макс, с нескрываемым отвращением поглядывая на жуткие метаморфозы друга.

– Это настолько чуждо, как казахский металл, – в тон ему произнес я.

– Не, про казахский металл ты не прав, – покачал головой Саня. – Я был однажды в гостях в Алматы у своего друга Коли, на концерте его группы, Zarraza называется, так они там такой мощный угар сотворяли! До сих пор с белой завистью вспоминаю. Крутые ребята!

– Не о том разговор, Саня! – я, поборов брезгливость, вновь подошел к Леве. – Надо затащить его в машину. Потом разберемся, что с ним, сейчас надо валить. «Тойота» на подходе. И мне кажется, что угощать чаем с плюшками ее экипаж нас не собирается.

– Кажется, я начинаю понимать, что происходит, – подал голос капитан.

Я обернулся. Эта догадка посетила и меня, но только верить в нее не хотелось.

– Остаточные явления от жутких экспериментов Аида? – спросил я, поглядывая на капитана.

Тот кивнул.

– А разве это не прошло после того раза?

– Эксперименты Аида просто так никогда бесследно не проходят, – вздохнув, ответил Ожогин. – Вспомни тех зомбаков из деревни. Лева поборол сам себя, но, видимо, не до конца, часть сущности того монстра все же осталась. Вот теперь вновь проявляется. Интересно только, что стало толчком к этому преображению? Перенервничал?

– Доктор Джекил и мистер, мать его, Хайд! – выругался Макс.

– Он что, сейчас в того монстра превратится?

– В какого монстра? – растерянно спросил Юра, обводя взглядом всех нас.

– Ох, лучше бы тебе, приятель, не знать этого! – нервно хихикнул Макс, хлопнув парня по плечу. – Потом как-нибудь на досуге расскажу.

– Вот только монстра нам еще не хватало! – выругался Саня.

– Ребята, тут дела похуже нашего ручного монстра намечаются! – сказал Макс, обернувшись.

– Что еще?

– Гости к нам.

– Этого засранца на «Тойоте» я беру на себя! – проскрежетал зубами Ожогин. – Вы пока грузите парня в машину. Там, на месте, разберемся, как ему помочь. Найдем какую-нибудь больничку или доктора.

– Тут не только «Тойота».

– А что еще?

– Помните тех чуваков, которые в бар на Болоте ворвались и крошить всех стали без разбора?

– Ну.

– Вон они, едут, голубчики, с другой стороны, – ответил Макс, подходя к Леве.

Я пригляделся. Черный фургон мчал с противоположной стороны Мертвобана, ловко укрываясь среди кустарника и деревьев.

«В кольцо взяли! – запоздало понял я. – Значит, знали, что тут поедем. Да кто это такие?! И зачем мы им нужны?».

– Леха, помогай! – крикнул Макс, пытаясь схватить Леву, но тот не давался, начал биться в припадке и иногда отвечать на попытки Макса сковать ему руки. Макс, хоть и отхвативший уже порядком крепких тумаков, попыток не оставлял и кружил вокруг друга, иногда вновь набрасываясь.

Я поспешил на помощь. Вдвоем мы скрутили Леву, начали втаскивать в машину. И тут гитарист закричал. Это был не просто крик, а дикий истошный ор, такой жуткий, словно где-то поблизости разверзлась бездна, открывая дорогу в ад, и мы услышали оттуда вопли мучеников, жарящихся на сковороде. Юрка ойкнул и в страхе бросился под машину, Ожогин крякнул и перекрестился. Мы с Максом от ужаса выпустили Леву из рук, и он, воспользовавшись моментом, рванул наутек.

– Стой! – запоздало крикнул я.

Но парень уже умчался.

– Куда он? – спросил капитан, приглаживая вздыбленные на голове волосы, порядком поседевшие за последние несколько дней.

Лева, словно спринтер с мировым именем, мчался к едущей ему навстречу машине с запредельной скоростью, с легкостью перепрыгивая огромные рытвины и канавы. Были бы тут сейчас представители Книги рекордов Гиннесса, точно бы зафиксировали рекорд.

– К тем чувакам в экзоскелетах!

– Они пристрелят его! – закричал капитан.

Черт!

– Заводи машину! – приказал я Ожогину, запрыгивая на переднее сиденье. – Догоним его!

Капитан без лишних разговоров вдавил педаль газа, и мы рванули на опережение.

5

Я видел, что происходит, но ничего не мог поделать, только сжал зубы. Лева бежал к черному фургону, который выглядел как привет из будущего – эдакая стрела на колесах. Я сначала даже подумал, что они собираются на ходу протаранить нашего гитариста. Но нет, машина затормозила, дверь открылась – и на ходу из нее выскочили с десяток бойцов в черных экзоскелетах и сразу открыли огонь.

– Черт! Они стреляют! – заорал я.

– Да вижу…

Ожогин вытер со лба пот, который начал заливать ему глаза.

– Лева! – закричал я, заметив кое-что еще. Наш гитарист уже превратился в черного монстра с огромными ручищами и головой. В принципе, мы таким его уже видели – там, в бункере Аида. Этот безумный мудак превратил его в такое чудовище, и вот оно вернулось.

– Он что, изменяется? Или у меня в глазах двоится?

– Не двоится… – начал я, но тут первый залп ударил справа от «буханки». Вспышка синего электричества – и земля поднялась в воздух.

– Чер-р-рт! Уходи! – закричал я, но Ожогин уже выкручивал руль.

Меня же заботило то, что сейчас происходило с Левой. Контур его массивного тела, ростом под три метра, вдруг начал растекаться и дрожать в воздухе. Раз – и я стал видеть обычного гитариста, каким он был всегда. Каким мы все его знали многие годы – с лишним весом, но вполне нормальных габаритов парень. Секунда – и он снова огромный монстр.

«Что за хрень?»

– Он превращается туда-обратно. Не может удержать форму, – предположил я.

– Они его прикончат. Посмотри, из чего они палят.

Дорога впереди напоминала кадры из фильмов про Великую Отечественную войну. Ну, когда немцы сбрасывают бомбы на позиции наших – и, кажется, что сама земля желает отвернуться от творящегося на ее поверхности ужаса. Вспышка – взрыв, вспышка – взрыв. Сплошной хаос из вспышек и летящей в воздух земли. Нас пока спасало только то, что эти парни были еще далеко. Но как только мы будем рядом, то нам хана!

– Барсик! – закричал я, заметив летучего монстра в небе. Он спикировал на палящих бойцов. Те вынуждены были сменить цель удара, начав палить в воздух. Мутант летел к ним, словно японский пилот-камикадзе.

«Какой еще, нахрен, камикадзе? Ты вообще о чем думаешь, дурья башка?! Он не умрет! Никто не умрет сегодня», – повторил я сам для себя. Для успокоения.

– Он отвлекает, дает нам время! К Леве! – закричал я.

«Буханка» выскочила из очередной земляной воронки, взмыв в воздух. Только колеса коснулись земли – Ожогин заложил крутой вираж – мы приближались к бегущему гитаристу. Все-таки неудачные попытки превращения туда-обратно сказывались на темпе Левиного бега, он начал сдавать. И да, я снова видел нашего гитариста. Он бежал грузно, запыхавшись. Секунда – и перед нами опять монстр, и он мчит на всех парах. Без тени усталости, глаза горят огнем.

– Черт! Макс, открывай дверь фургона!

Он подскочил к двери:

– Что? Зачем?

– Когда подъедем – тащите его внутрь.

– Он же огромный!

– У тебя есть другие варианты?

– Есть тащить! – ответил Саня, встав рядом с Максом. Он открыл дверь «буханки», воздух ворвался хрипящим потоком в машину, взметнув в воздух стопку сет-листов – распечаток с порядком песен выступления группы на концертах. Бумаги залетали по всей машине. В них я не разглядел Юрку.

«Видимо, забился в дальний угол. Ну и правильно, пацан. Разумно!»

– Лева! – заорал я в окно. Он повернулся на мой голос. Машина как раз поравнялась с ним. – Прыгай сюда! Прыгай!

Он повернул голову, но это была башка монстра. Не его. Я увидел хищный блеск глаз, а еще оскал, который мог принадлежать только зверю. В нем не было ничего человеческого, ничего от нашего друга.

«Но он там, это точно!»

– Правее! – заорал я Ожогину. – Когда скажу – резко закладывай.

Барсик тем временем сделал круг над палящими парнями в экзоскелетах. Он ловко уворачивался от вспышек электричества, но близко подлетать и не собирался, у него была другая задача – отвлекать. И с ней он справлялся просто блестяще.

«Вот молодчага. Надо будет купить ему вискаса, когда все закончится», – я уже представил, как он замурчит, когда начнет вкушать это лакомство.

«О чем я вообще думаю?!»

Повернул голову – Лева начал растворяться в воздухе. Мелькнуло знакомое лицо гитариста, не твари.

– Сейчас! – закричал я.

«Буханка» рванула вправо. В этот момент перед нами как раз расцветал электрический шар, содрогнулась земля. Все это придало машине ускорение, ее отбросило в сторону Льва. Его даже не пришлось затаскивать в машину – пацаны еле успели расступиться, как тело гитариста по инерции швырнуло в салон, прямо в кресло. Так, словно он тут всегда там и был. За одним исключением – он сидел на кресле вверх ногами.

Но это были его обычные ноги. Человеческие. Не монстра.

– Готово! – закричал я Ожогину. – Уходим! Валим отсюда к чертовой матери!

Чуваки в черных экзоскелетах снова открыли огонь. Только вот они даже прицелиться толком не успели – над ними снова прошелестела крылатая тень. Как истребитель над вражескими позициями, Барсик дал круг, на ходу зацепив когтями черный фургон. Тот, вопреки всему, даже не шелохнулся. «Тяжелый, – подумал я, – может, набит чем? То-то у него просадка такая».

– Он жив? – спросил я про гитариста.

– Вроде да! – ответил Саня, полезший к Леве, чтобы перевернуть его.

– Отлично! Валим нахрен! – заорал я.

Ожогин выкручивал руль, выводя нас на дорогу к Автобану. Вдалеке я уже видел КПП, которым заканчивался Мертвобан.

«Там должны быть пулеметы, должны быть! – подумал я. – Это наш шанс на спасение. Они их задержат!»

Барсик тем временем удачно отвлекал наших противников. Они вынуждены были палить в него, не зная, что он и не собирался бросаться на них.

«Хорошая животинка, только где Настя? Моя Настя!» – подумал я.

– Что случилось? – застонал сзади Лева.

– Ты живой?! – спросил я.

Он кивнул:

– Только тело ломит. Что со мной было?

– Потом расскажем, когда выберемся из этой жопы, – сказал я.

Отвернулся, посмотрел на дорогу. И тут понял, что в салоне что-то не так.

«Чего-то не хватает или… кого-то».

– А где Юрка? – спросил я, резко развернувшись к ребятам.

Пацаны пожали плечами. Мальца в салоне не было.

6

– Лена, ты где? – спросила Настя. Сначала шепотом, потом громче: – Ты где? Ну хватит, не время шутить.

Нет ответа.

«Она исчезла. Только что была тут и… Может, это ее тот монстр выкрал?»

– Лена-а-а-а! – закричала она во весь голос.

Ни звука в ответ. Только где-то далеко капала вода.

Кап-кап! Кап-кап!

«Божечки, я осталась одна. Совсем одна».

Насте и раньше-то не нравилась перспектива шарахаться под землей, но сейчас, потеряв во тьме подругу, которая лучше ее соображала во всех этих коридорах, она лишилась последних остатков самообладания.

– Лена-а! Ты где? Лена-а! – простонала она.

Рукой коснулась лица и почувствовала на нем горячие капли. Ее слезы!

– Мутанты не плачут! – сказала она, но не поверила в то, что пыталась внушить сама себе.

«Вот оно доказательство, что эта мысль – неправда. Еще как плачут. Еще как!» – подумала она.

Ей захотелось сейчас уткнуться в грудь Алексея, которая местами была больше, чем ее собственная. Почувствовать ее мощь – пусть и показную, она все равно была сильнее благодаря тому, что прошла через мутацию.

«Пусть! Лишь бы только почувствовать чью-то защиту!»

Ей хотелось быть маленькой девочкой, о которой нужно кому-то позаботиться. Мужская титька годится для этого лучше всего. Но в этой темноте не было никого, кто мог бы взять на себя эту миссию. Совсем никого.

Настя снова заплакала.

7

– Где он? – кричал я.

Парни лишь развели руками.

– Куда он мог деться?

– Не знаю… все время тут был, рядом, – сказал Макс. – Не знаю.

«Буханка» тем временем вырулила на дорогу, ведущую к Автобану. Я понимал, что сейчас, если мы его не найдем, то парню уже ничем не помочь. КПП, возможно, задержит наших противников, но безоружный парнишка против преследователей точно ничего сделать не сможет.

– Вон он! – Ожогин показал рукой в окно.

– Где? – спросил я, пытаясь разглядеть хоть что-то среди мелькающих пейзажей.

Сталкер остановил «уазик» – и мы увидели. На поле, возле «Харлея», стояла «Тойота». Рядом с ней – двое. Одна из фигур – Юрка. Вторая держала его за горло. Она была смутно знакома.

– Брусок! Это он, скотина! – узнал Кэп.

Я выскочил на улицу. Заорал барыге:

– Что ты хочешь?

– Пацан идет со мной. Даже не думайте меня останавливать!

Я повернулся к сталкеру:

– Стреляй! Убей его!

– С такого-то расстояния?!

– Да! Ты сможешь, я – нет.

– Даже не думайте дергаться, – проорал старик, продемонстрировав нам пояс шахида – да блин, он был просто весь увешан взрывчаткой!

– Что тебе надо? Зачем тебе Юрка?

– Не знаю. Не мне… Неважно. Не дергайтесь – или я взорву… Нас! Точно взорву, даже не думайте.

Ожогин вскинул «калаш», но по его виду было ясно: он даже не думает стрелять.

– Стреляй же! – закричал я.

– Далеко – зацепит! Точно зацепит! – Он опустил ствол.

И снова это мерзкое чувство того, что он готов бросить пацана под любым предлогом, захлестнуло меня. И тут повод нашелся. Веский.

Я сделал последнюю попытку решить ситуацию, закричал старику:

– Что ты хочешь?

– Мы просто уходим. Уходим – вот так! – старик начал пятиться к «Тойоте» вместе с пацаном. Открыл дверь и затолкнул парнишку внутрь.

– Они уходят! – закричал я.

Но Ожогин пожал плечами:

– За нами погоня.

Я повернул голову – фургон парней в черных экзоскелетах развернулся. Они на ходу запрыгнули внутрь и покатили в нашу сторону. Барсик опять куда-то делся.

– Чер-р-рт! – выдохнул я, но в машину вернулся.

– Уходим!

– А Юрка?!

– Ему уже не помочь, – ответил сталкер, показывая на удаляющуюся «Тойоту». – Поздно. Мы опоздали.

– Но…

– Сейчас бы свои ноги унести!

– Быстрее! Валим! – заорал сзади Макс. – Они рядом.

«Буханка» рванула по дороге в сторону КПП. Отрывались мы быстро. Вопреки всему, по нам даже не открыли огонь. Фургон преследователей еще какое-то время ехал за нами, как бы для приличия, а потом в зеркало заднего вида я увидел, что он начал отставать, а потом и вовсе свернул влево – ушел следом за «Тойотой».

«Словно не мы все им были нужны, а только один из нас – Юрка», – подумал я, посмотрев на сталкера.

Тот был сосредоточен, но вот ощущения, что он потерял боевого товарища или хотя бы приятеля, на лице у него заметно не было. Наоборот, он будто сплавил из своей жизни то, что ему давно мешало.

На лице у него читалось облегчение.

8

Шорохи.

– Кто здесь? Лена, ты? – спросила Настя, посветив фонариком.

Никого не видно.

Она начала медленно идти в сторону темного угла. Тень падала таким образом, что не было видно стоявшего за углом, но там определенно кто-то был! Девушка слышала дыхание. Правда, оно было похоже на дыхание старика – сдавленное, сипящее. Прячущийся изо всех сил старался сдерживаться.

– Кто здесь? – Настя навела на угол пистолет. – Выходи! Покажись, урод!

Вдруг от угла отделилась тень, которая не могла принадлежать человеку. Черная шерсть и хвост, но силуэт – от человека. Раз – и тень метнулась вдоль по коридору.

– А-а-а! – Настя открыла огонь, пытаясь попасть в убегающую тварь, но та была очень ловкой – прыгала в сторону, а еще ей показалось… да-да, она бежала прямо по стенам и даже по потолку.

– Черт! – прошипела девушка. Она стреляла до тех пор, пока обойма не опустела.

Щелчок! Патроны в пистолете закончились. Она достала вторую обойму и высадила ее еще до того момента, как поняла, что истратила все патроны. Абсолютно все!

Новый щелчок вывел ее из ступора. Она посмотрела на свой пистолет, который теперь был абсолютно бесполезен.

– А-а-а, урод! – вспылила она и запустила в темноту оружие. То звякнуло о стену. – Лену верни, с-с-сука!

Она попыталась успокоить свое дыхание. Девушка уже поняла, что ни в кого не попала, несмотря на то, что палила в этом коридоре, как отряд Дача в «Хищнике». Тогда, в кино, они все-таки попали в тварь. «У Хищника была зеленая кровь, – вспомнила девушка. – Надо искать кровь».

Она двинулась вперед по коридору, пытаясь высмотреть следы крови на полу. Шаг, другой. На полу то и дело попадались стопки каких-то бумаг. Старые журналы, газеты с повесткой пленумов ЦК КПСС, папки с делами. Но они все были покрыты толстым слоем пыли. Таким, что и в руки было страшно брать. Да и впереди была тварь, которая утащила Лену, поэтому Настя ни за что не хотела сейчас нагибаться. Тогда она стала бы беззащитной, пусть и на секунду.

«Да ты и сейчас беззащитна! – сказала она себе. – Лешенька, надеюсь, ты там жив. Божечки, как мне тебя не хватает. Хоть вой, хоть плачь».

Ей хотелось сесть на пол, передохнуть да поплакать, в конце концов – девочка она или нет?! А лучше съесть пирожное и не думать о том, что она потолстеет прямо здесь и сейчас. Она мутант, поэтому не могла потолстеть. Но при этом не могла и не думать об этом – обычная девчачья пугалка, не более. И при этом работает даже с теми, кто худые как палки.

Но сейчас она бы съела целый поднос этих пирожных, вредных, но таких вкусных!

На нос что-то капнуло. Она провела пальцем – густая, мерзкая жидкость, словно чей-то плевок.

Он повела фонариком вверх и увидела то, что ей хотелось видеть меньше всего, – желтые глаза, смотревшие на нее сверху.

«Тварь на потолке, она на потолке!» – только и успела подумать она, когда монстр спрыгнул, выбив фонарь из ее рук. Тот упал на пол и погас.

Тьма стала кромешной.

9

Мы проехали КПП. На нем нам даже выдали «Сиртификат». Да, именно так, с ошибкой. И, похоже, никого это не парило.

А еще там было написано «Победителю Миртвобана». Граммар-наци уже давно бы четвертовали автора этой бумажки. «Получите выигрыш у Амбала» – хотя бы эта фраза была написана правильно.

– Амбал – это хозяин Автобана? – спросил Макс у Ожогина.

Он кивнул, но меня занимали другие мысли. «Почему он оставил пацана? Пусть все думают, что это было вынужденное решение, но я-то видел его глаза – он был рад это сделать».

Ожогин, будто прочитав мои мысли, искоса взглянул на меня. Нахмурился.

Мы приближались к поселку. В этот раз он был больше похож на небольшой городок. Здесь были даже двухэтажные здания. На поверку – просто бараки с надстройками.

– Это что? – спросил Лева, показывая на строения.

– Фазенды, – ответил Ожогин.

– Фазенды? – переспросил Лева, усмехнулся: – Может, еще и с рабами?

Сталкер даже не обернулся, лишь пробурчал в ответ:

– Зря ржешь!

– Что, реально есть рабы? – Гитарист, похоже, уже начал забывать, что совсем недавно он был на волосок от смерти и что мы его спасли. Да и про свое превращение в монстра тоже. «Может, оно и к лучшему», – подумал я.

– Откуда у них рабы? – спросил Макс.

– Долги! – ответил Ожогин.

– Погоди, то есть за тот долг Амбалу нас вполне могли бы сделать рабами? – это в наш разговор встрял Саня. И как всегда, он ввернул фразу, которая на кое-то время ввела всех в состояние ступора. Это он умел.

– Чо, реально, что ли? – переспросил Лева. – Вы же шутите так, да?

Сталкер помотал головой.

– Нет, ты серьезно?! О-о-о! И на что ты надеялся?

Сталкер лишь показал ему сертификат, даже не оборачиваясь:

– На это!

– Но мы же могли не выиграть, – парировал Лев.

– Мы бы выиграли! – сказал Кэп. Как отрезал.

Пацаны посмотрели друг на друга. Глаза их расширились.

– О-хре-неть! – выдохнул Макс.

Лева развел руками в ответ.

А я все думал о том, как мне вывести сталкера на разговор о том, откуда он знает Юрку. Решил, что как прибудем в Автобан, то обязательно улучу момент, чтобы мы остались одни, тогда-то и выспрошу. Почему-то я предполагал, что он не станет делиться этой тайной при всех.

– Про Юрку думаешь? – вдруг спросил меня Кэп. При этом в глазах у него была… печаль. Да, точно, я не ошибся.

«Он что, сожалеет о том, что сделал?! Так поздно уже, они его забрали».

Но в ответ я лишь кивнул – для прямого разговора по душам время еще не пришло.

– Они вернутся! – сказал вдруг сталкер.

– Кто вернется?

Он снова посмотрел на меня. Определено тут была тайна, которую он не хотел раскрывать. Но был страх и перед грядущим – и это все вперемешку с печалью.

«Да что за хрень тут вообще происходит?»

– Те чуваки в черном. Они вернутся.

– Почему ты так думаешь? – спросил я. – Судя по всему, им нужен был только Юрка. Они подговорили Бруска, тот справился – парень теперь у них, разве нет?

– Но они все равно вернутся, – сказал Ожогин.

– Почему?

– Да потому что то, ради чего им был нужен Юрка, до сих пор у нас.

– У нас? Ты о чем?

Ожогин выдохнул:

– Вы разве не поняли?!

Пацаны сзади что-то пробурчали по очереди. Точно не поняли.

– Выкладывай! – сказал я.

– Этот пацан никому не нужен. Они бы убили его сразу же, как все получат. Но они его не грохнут. Пока не грохнут.

– Кэп, блин, харэ говорить загадками, – пробурчал Лева.

– У парня с собой – карта. Теперь она у них, так?

Я начал смекать:

– Да, карта, но после этого он им зачем? Получили карту – пристрелили.

– Не все так просто. – Ожогин продолжал смотреть на дорогу к поселку, который медленно, но верно приближался. – Кроме карты у парня было еще кое-что.

– Взрыватель, – выдохнули мы разом.

– Точно же, блин. И они вернутся за ним? – сообразил я.

– Сто процентов, – ответил Ожогин. – Сама карта – путь к бомбе. Но без взрывателя она, по сути, бесполезна, поэтому они вернутся.

– А что будет с нами? – спросил Макс.

– Если они его получат, то мы, считай, покойники, – сказал сталкер.

– Успокоил, – буркнул Лева.

– И где он? – спросил я.

Ожогин обвел руками пространство вокруг, как бы намекая на весь салон авто. Произнес:

– Где-то здесь. Он по-прежнему в машине, если, конечно, он меня послушался… А я думаю, он послушался.

10

Настя затаила дыхание, ожидая, что монстр бросится на нее и начет терзать ее плоть своими клыками. Да, она была сильна, но сейчас ее охватил почти безнадежный страх. Силы куда-то исчезли. Эта ее версия была полной противоположностью той Насте, которой она была раньше. Бесстрашной девушкой, которая сражалась с альфа-собаками, приручила «дракона», спасла пацанов. Но сейчас она осталась одна. Лены рядом не было, любимого человека тоже, поэтому она ощутила необходимость просто отдаться воле рока. Даже если это был рок Зоны. Даже если он будет беспощаден с ней.

«Пусть!» – подумала она.

Она сомневалась, что эти ее… кхм, моральные перемены спасут ее из сложившейся ситуации. Скорее, наоборот…

«Но почему эта тварь медлит, а?»

Она пыталась нащупать рукой фонарь, но его нигде не было.

«Почему он не бросился на меня?! Может, он вообще ушел, убежал, испугался? Да хоть бы!»

Она приподнялась на локтях и попыталась пошарить впереди ногой. Что-то покатилось по бетону. Фонарь! Ура! Настя схватила его, включила и обомлела – глаза монстра были прямо перед ней.

– А-а-а! – закричала она, но существо только склонило голову и приложило палец к губам. Маленьким, сморщенным, серого цвета. Тварь напоминала разумную гориллу из «Планеты обезьян».

– Тише! Моя. Не убивать. Тебя, – сказала она.

– Что? – Настя пыталась сообразить, что вообще происходит. Эта тварь говорит, что не собирается ее убивать. Тогда куда она, черт возьми, дела подругу?

– Где Лена? Зачем ты ее утащил? – Она смотрела на существо, которое сжалось, словно подросток, которого обвинили в хулиганской выходке, а он о ней даже не знал.

– Лена? Моя. Не знать. Моя прийти. Моя просить помощь. Пожалуйста!

– Помощь? Какого черта? О чем ты говоришь? Где моя подруга?

Лена появилась из темноты за спиной существа, как тень. Да, блин, она реально напоминала всех этих киношных ниндзя, у нее в руках даже мечи были. Они сверкнули в луче фонаря – и Настя поняла, что сейчас произойдет.

– Не-е-е-ет! – заорала она.

Лена уже взмахнула мечами, которые должны были снести голову твари с двух сторон, словно ножницами, но лезвия остановились в миллиметре от шеи монстра.

– Что значит нет? – спросила подруга.

Существо выпучило глаза. Оно поняло, что ему только что чуть не снесли башку, поэтому заткнулось и лишь наблюдало за происходящим.

– Ты где была? – спросила Настя.

– Я? Я следила вот за этим! – она кивнула на мохнатую спину.

– Погоди! То есть тебя никто не крал?

– Меня? – она фыркнула. – Нет. С чего ты взяла?! Я просто услышала это… Этого упыря и решила его ликвидировать, пока он не сделал то же самое с нами.

Настя вставала, опираясь на стену коридора:

– То есть ты… Все это время была рядом? Ты была рядом?

Лена кивнула.

– А я что же… – Настя замолчала, потом продолжила: – Была все это время ходячей наживкой?!

Ее подруга смотрела в любую другую сторону, но только не в глаза девушке.

– Ты сделала меня наживкой?! – повторила она свой вопрос.

– Послушай… Я не знала, кто на нас охотится, поэтому мне надо было действовать бесшумно. Скрытно. Так, что даже ты не должна была знать. Послушай, прости!

Настя закивала, выставила руку вперед, как бы призывая Лену помолчать какое-то время. Ей нужно было привести мысли в порядок.

– Но теперь-то мы его поймали. И надо его… – Лена сымитировала движение мечами, которое для твари, попавшей к ним в плен, закончилось бы одним – головой, со стуком катящейся по бетону.

Существо вдруг подало голос:

– Не убивать. Меня.

– О, да он у нас еще и говорит, – сказала Лена. – Милота-то какая. А когда ты за нами охотился…

– Он не охотился, – прервала ее Настя.

– Что значит не охотился?

Настя показала на сидящую на корточках тварь, которая напоминала неандертальца, только с хвостом: – Он сказал, что пришел за помощью. Что мы должны ему помочь.

– Помочь! Да, помощь! – приободрилось существо.

– И ты ему поверила? Да у него на роже написано, что ты для него всего лишь… – она замолчала, обдумывая продолжение, – …кусок банана. Большого и вкусного банана.

– Я не есть банан, – сказало существо. – Я есть мясо.

– Ну, что я говорила?! – ухмыльнулась Лена. – Говорю же: грохнуть его – и дело концом.

– Я есть крыс. Крысы. Жирный и вкусный.

Настя посмотрела на тварь:

– Ты сказал, что тебе нужна помощь.

– Не мне, – сказало существо. – Я бежать. Другие – нет. Их держать.

– Кто держит? Где держит?

– Дальше. Туннель. Идет в подземный город, – обезьяна говорила рублеными фразами, больше похожими на слова человека после тяжелой контузии.

– Там кому-то нужна помощь? – спросила Настя.

– Да что ты его слушаешь? Он просто пудрит нам мозги, чтобы выжить, – сказала Лена.

Настя посмотрела на нее:

– У него было несколько минут, чтобы убить меня. Он не убил.

– Тебя? Ты же мутант! – сказала подруга. – Тебя, блин, не так просто убить – уж я-то знаю…

– Я была готова сдаться.

– Ты? Сдаться? – Лена удивленно смотрела на нее. – Я ничего не понимаю.

– Не знаю. Мне кажется, что-то действует на меня.

– Это близость. Город рядом. Город – там! – тварь тыкала пальцем в коридор.

– И что там такого может быть? – озадаченно спросил Лена.

Вдруг существо положило лапы на плечи Насти. Ее подруга проморгала этот момент, но тут же занесла меч над черепушкой обезьяны. Но та даже не думала душить девушку – она встряхнула ее за плечи, как старого друга. Друга, который не в себе, который запутался.

– Вы должны. Помочь. Верить. Мне, – сказало существо. При этом губы у него тряслись. – Иначе – беда. Страшная.

11

Амбал был похож на амбала. Тот самый случай, когда кличка человека стопроцентно точно описывала его внешность. Огромный, мускулистый, жилистый и абсолютно лысый – вот и все, что могли потом рассказать об этом человеке те, кто видел его издалека. Те же, кому посчастливилось познакомиться с ним поближе, могли еще добавить в список характеризующих эпитетов слова «безумный», «злой» и «тщеславный». Ожогин же о нем отзывался совсем коротко: «Маньяк на троне».

И это описание тоже годилось. У главаря Автобана действительно был трон. И даже собран он был из человеческих черепов. Амбал любил поглаживать гладкие кости на его ручках. А сейчас, заметив, кто перед ним, он растянул в стороны уголки губ и хлопнул по ручкам:

– О, кто к нам пожаловал! Мистер Ходячий Должок собственной персоной. Только не говори мне, что ты пришел отдать свой долг!

– Я пришел отдать долг, – сказал сталкер.

– Да ну? И чем?! Вот этими?! – он указал на нас. Пятеро охранников – все как на подбор огромные и волосатые байкеры – толкали нас дулами автоматов в центр шатра. Да, у этого типа действительно была мания величия. Жил он в двухэтажном бараке, а принимать любил здесь. Шатер напоминал ему фильмы про Чингисхана. Возможно, даже сейчас он представлял себя его реинкарнацией.

– Нет, мы – группа! – сказал Лева. – Мы приехали играть. У вас.

Амбал расхохотался:

– Это я знаю, да. А ты типа их тур-менеджер? – спросил он у Ожогина. Тот нехотя кивнул. – Ты знаешь, когда ты мне позвонил, я ведь очень удивился. Ты звонишь, предлагаешь какую-то группу, и кому? Мне, человеку, который тебя уже полгода ищет. Даже цену за твою голову выставил. Хорошую цену. Мне даже приносили какие-то головы. Не твои. Жалко! И тут звонишь ты собственной персоной, напрашиваясь приехать. Я подумал, а не охренел ли ты, собственно?! А потом выдохнул, снял пар, думаю: а пусть… Ты мне ведь даже задачу облегчил, идиот. И денег сэкономил. Платить даже никому не надо.

– Я тебе заплачу! – сказал сталкер.

– Ты? И чем это, интересно? Твои парни слишком убогие даже для рабов, хотя после твоей смерти они все равно станут работать на фазенде. Судьба такая.

– Мы… – начал было я, но Ожогин жестом показал, что мне стоит заткнуться.

– Мы проехали Мертвобан, – продолжил сталкер. – А значит, нам положены двадцать штук. Этого вполне хватит, чтобы погасить мой долг.

– Ты забыл про проценты – за полгода накопилось, знаешь ли. – Амбал встал. Тут же две полуголые девицы в латексных лифчиках возникли из ниоткуда, обхватили его ногу и прижались к ней грудью, начали вылизывать сапоги. Он их только подопнул. – Пшли-и вон, шалавы!

– Да, знаю, что задержал. И я… я прощу прощения, – сказал Ожогин.

– Ты просишь прощения? Да ты, урод, должен на коленях передо мной ползать.

Сталкер встал на колени. Жестом показал нам сделать то же самое – по-другому из этой заварухи не выбраться.

– Да, блин, это гастроли или что вообще? – выругался Лева.

– Тебе что-то не нравится, боров? – удивленно вскинул брови Амбал.

Гитарист посмотрел на ребят. Понял, что делать нечего, придется подчиниться. Тоже встал на колени.

– Славно! Теперь вы, идиоты, выглядите как паства в церкви. Моей церкви! – воскликнул Амбал. Его явно распирало от собственной крутости.

– Да, мой повелитель, – начал сталкер. – Позволь нам загладить нашу вину – мои ребята отыграют для тебя и твоих людей концерт бесплатно!

– Бесплатно? – буркнул Лева. – С ума сошел?

– Отыграют бесплатно?! Это и так будет бесплатно, мои ребята ведь хотят развлечений? – Амбал поднял руки, обращаясь к своей охране. Те дружно загоготали. – Да, хотят, поэтому сегодня будет концерт. У них.

Он подошел к сталкеру, поднял его за подбородок:

– А вот насчет тебя, сука, я как-то не уверен.

Тяжелый кулак Амбала обрушился на челюсть Кэпа. Что-то хрустнуло, сталкер обмяк.

– Утащите это говно! – сказал он байкерам, указывая на тело сталкера.

– А этих куда? – спросил один их охранников, напоминавший свина, мутировавшего в человека и научившегося водить мотоцикл.

– Этих? – Амбал посмотрел на нас. – Этих – в гримерку. Пусть готовятся. Потому решу, что с ними делать.

– Мы – группа, вы не можете! – бросил Макс, но тут же получил удар под дых. Согнулся в три четверти. Его сразу потащили к выходу, и нас вместе с ним.

12

Брусок стоял перед фургоном. Это существо смотрело на него сквозь маску, но будто заглядывало в душу.

– Все? Я свободен? – радостно потирал руки барыга.

Нечто в экзоскелете молчало.

– Я ведь привел вам пацана, как вы и просили. Можете делать с ним, что хотите. Он – ваш! Забирайте его.

К существу подошло другое, что-то шепнуло. Брусок не слышал слов, только змеиное шипение.

– Вот! Я же говорю: он у вас. Может, кто-нибудь с меня это скинет, а? – Он поднял руки, показывая пояс шахида, которым был обмотан. – Снимите эту хрень с меня!

Существо в черном подошло к нему.

«Да, сейчас меня освободят!» – успокоил сам себя Брусок, хотя подсознательно он не верил в свое спасение. Ни капельки. По опыту знал, что подобные похищения почти всегда приводят к смерти пленника. Это полицейская статистика, он читал про это в детективах.

Но того, что случилось дальше, в его книжках не бывало. Тварь ударила его наотмашь. Так, что он согнулся и отлетел к дверце фургона. «Открытой задней дверце», – с ужасом подумал Брусок.

Следующим движением тварь закинула его внутрь, прямо на горы трупов, которые уже успели пропитать воздух внутри грузового отсека трупным ядом.

Брусок был готов заорать при виде трупа знакомого ему сталкера, но потом понял, что судьба дала ему новый шанс.

«Значит, я им еще нужен», – подумал он, прежде чем фургон рванул с места. Но все равно закричал, когда рука мертвеца шлепнулась ему на спину.

Второй припев

1

– Евгений Михайлович-с-с.

Впервые за столько времени он вновь услышал свое имя. Голос был механический, не живой, но те звуки, которые он произносил, приятно ласкали слух.

– Евгений Михайлович-с-с, – вновь повторил голос.

– Что я должен выполнить? – прохрипел пленник, слепо оглядываясь в темной комнате.

Словно прочитав его мысли, под потолком вспыхнули блеклые огоньки. Евгений зажмурился, привыкая к свету. Проморгавшись, начал жадно осматривать помещение. Стены, обшитые металлическими панелями, решетчатый пол, словно в забойном цехе, – удобно, чтобы кровь не застаивалась и сразу уходила в канализацию. Евгения передернуло. Постоянный голод лишил его сил, и парень едва не грохнулся, почувствовав, как ноги предательски начали трястись.

– Я объясню твою-с-с задачу, – прогремел голос. Только теперь Евгений понял, что с ним говорили через динамик, подвешенный под самым потолком. – Но сначала перекуси-с-с. Тебе понадобятся силы-с-с.

– Я… – начал парень и замолчал на полуслове.

Небольшая панель на стене плавно отъехала в сторону – и из образовавшегося окошка выполз поднос с тремя тарелками. На одной, свешиваясь с краев, лежал огромный кусок жареного стейка. Маслянистый блеск мяса, зажаренного до аппетитной корочки, примагнитил взгляд парня. На второй тарелке горкой насыпан репчатый лук. Обычный репчатый лук, но, господи, как же он пах! Нарезанный тонкими, почти прозрачными кольцами, сбрызнутый уксусом, приправленный черным молотым перцем и смешанный с мелкорубленой зеленью и зернами граната, он сводил с ума своим ароматом.

Рот парня наполнился слюной. Евгений явственно представил, как хрустит этот лучок, перемешиваясь своей пряной остротой с жирком от мяса.

В третьей тарелке был хлеб. Ноздреватый, белый, со светло-коричневой корочкой, еще пышущий жаром, словно только что испечен.

– Ешь, – почти в приказном тоне произнес голос из динамика, и Евгений сорвался с места.

Схватив стейк, он впился в него зубами и едва не запищал от счастья. Мясо брызнуло в рот горячим соком, наполняя желудок парня райскими ощущениями. Евгений отправил вслед мясу кусок хлеба и едва не упал в обморок – настолько тот был прекрасен! Солоноватый упругий хлеб, какой не купишь в магазине, только в деревнях в домашних печах пекут теперь такой. Хлеб… как же долго он о нем мечтал! Слезы сами по себе брызнули из глаз Евгения, но он даже не заметил этого. Очередной кусок мяса – и вприкуску горсть лука. Приятно промаринованные белые кольца захрустели, оставляя на языке божественную сладость и терпкость.

Евгений ел и только и успевал себя одергивать – нельзя глотать еду, нужно как следует ее прожевать, по максимуму насладиться каждым куском. Возможно, потом уже не будет такого пиршества. Возможно, это даже последняя его еда в жизни. Смертникам ведь тоже полагается перед казнью вкусный ужин. Ну и к черту! Радость от пищи затмила даже такие невеселые мысли. Пусть казнят. После такого куска мяса и хлеба – хоть в ад. Ничего уже не важно. Главное – утолить этот вечный голод, который выпил из него все соки и жизненные силы.

Когда тарелки были пусты и вылизаны по несколько раз, голос из динамика вновь ожил.

– Тебе-с-с понравилось?

– Я… Да, мне понравилось, – прислонившись к стене, довольно пробурчал Евгений. Приятная тяжесть в животе наводила дрему. Парень едва не засыпал. Сквозь теплую истому и лень он спросил: – Теперь вы меня убьете?

– Что? Нет-с-с! Конечно же, нет-с-с! – голос рассмеялся, и смех этот был похож на ржавый скрип петель. – Ты нам нужен.

«Я им нужен», – на автомате подумал Евгений, прикрыв глаза.

– Арес-с-с-17, – прогрохотал Голос.

Евгений чуть оживился. Знакомое слово из прошлой жизни подняло откуда-то из глубины волну разных чувств.

– Арес-17? – словно пробуя слово на вкус, повторил Евгений.

– Ты ведь занимался этим проектом-с-с?

– Да. В Научно-исследовательском институте я возглавлял рабочую группу по этому проекту. Но он не до конца…

– Мои люди довели-с-с его до конца, – перебил его голос.

– Вы изготовили бомбу? – выпучил глаза Евгений. Сон как рукой сняло.

– Не с-с-совсем так-с-с. Ее сделали другие… Хм-м… Ученые. И спрятали-с-с! Очень надежно спрятали-с-с. Нам понадобилось много времени-с-с, чтобы отыскать примерное мес-с-сто укрытия бомбы-с-с. Но даже узнав, что это Аномальная Зона, мы не смогли-с-с отыскать точного его мес-с-стоположения. Но теперь все в прошлом-с-с. Скоро у нас-с-с будет карта. С-с-с помощью нее мы найдем-с-с точное месторасположение Ареса-17. Мои люди уже вышли на след-с-с. Наш проект на финишной прямой-с-с, ос-с-сталась последняя-с-с часть.

– Взрыватель? – понял Евгений.

– Да.

– Поэтому вы и держали меня все это время?

– Верно-с-с.

Евгений молчал, не зная, что сказать. Голос тоже был нем. В комнате стояла звенящая тишина.

– Что вы хотите? – спросил первое, что взбрело в голову, парень, только чтобы нарушить скорбное молчание.

– Ты должен-с-с активировать взрыватель.

– Активировать? – Евгений вздрогнул. – Это же значит, что произойдет катастрофа, взрыв такой мощи, что разрушит… Да он в радиусе трехсот километров все уничтожит! Но самое страшное – это последствия радиации! Ядерная зима начнется! Все погибнут!

– Не беспокойся-с-с. Взрыв будет-с-с, но не настолько разрушительный-с-с. Это будет управляемый узконаправленный-с-с выброс энергии-с-с.

– Что? Как это? Я не совсем понимаю.

– Тебе и не надо-с-с. Мы внес-с-сли кое-какие изменения-с-с в конструкцию. Последствия не будут такими-с-с плачевными, как ты говоришь. Нам это ни к чему-с-с. У нас-с-с другие планы-с-с. Просто-с-с взрыватель. Ведь это ты был главным-с-с его разработчиком.

– Да, я занимался его разработкой, – кивнул парень.

– Во взрывателе есть код-с-с. – Голос напрягся, словно говоривший с трудом сдерживал злобу. – Мы не смогли его-с-с подобрать.

– Это не совсем код, – кивнул Евгений. – Там нет привычных цифр, букв или еще чего-то, что можно ввести и получить доступ. Уровень защиты гораздо выше.

– Да, мы знаем-с-с. Поэтому ты до сих пор и жив-с-с.

Евгений задумался.

– У меня же нет выбора, как я понимаю?

– Ты правильно понимаешь-с-с, – снисходительно ответил голос. Свет в комнате чуть дрогнул, словно говоривший начинал выходить из себя – эта рвущаяся наружу дикая злоба выжигала вольфрамовые нити ламп. – В любом случае нам-с-с удастся взломать систему защиты-с-с взрывателя, вопрос лишь во времени. Но мы умеем ждать-с-с. А вот тебе это время покажется вечностью. Мы вживим в твой мозг-с-с датчики и будем пос-с-сылать сигналы, которые твой головной компьютер воспримет-с-с как боль, адс-с-скую боль. И это будет продолжаться вечно-с-с. Потому что мы выключим тебе ощущение-с-с времени. Каждая с-с-секунда будет казаться тебе вечностью – вечностью, наполненной океаном-с-с боли.

Эхо, словно вспугнутая летучая мышь, заметалось по комнате.

– Я согласен вам помочь, – буднично ответил Евгений, вновь прикрыв глаза. – Только дайте еще мяса. И хлеба. Есть охота – сил нет.

– Мы дадим тебе мяса-с-с, – радостно воскликнул голос. – Много мяс-с-са!

2

– Во всем виновата Metallica! – воскликнул Макс.

– Это почему же? – не понял Лева.

– Это они начали тот дикий флешмоб в июле две тысячи девятнадцатого года, спев в Лужниках «Группу крови» Цоя.

– И что?

– Как что? Разве не помнишь, что дальше было? Slayer, которые приехали в Москву через полгода со своим прощальным концертом, исполнили «Что такое осень» группы ДДТ. А потом еще и Мэрилин Мэнсон поддержал начинания коллег и в ДК имени Горбунова кричал в микрофон «Гудбай, Америка, о!».

– И причем тут все это? Что-то я не пойму.

– Это все эти парни своими действиями запустили в ноосферу Земли мощный поток несовместимой энергии, которая теперь выжигает все на своем пути и так влияет на всех нас.

Макс многозначительно погрозил пальцем в небо.

– Это ты еще скажи спасибо, что два месяца назад сорвался концерт Cannibal Corpse из-за очередного сафари на инопланетян их гитариста Патрика О’Брайана! – улыбнулся Саня.

– Это почему же я им спасибо должен говорить?

– А то, что они «Родную» группы «Калинов мост» собирались перепеть!

Макс пристально посмотрел на друга, пытаясь понять – шутит тот или говорит правду.

– Ребята, – вмешался я в их разговор. – Это у вас заводская такая настройка – болтать о всякой ерунде, когда опасность на носу?

– Заводская, – кивнул Макс.

– Тогда отключите ее нахрен! Надо сейчас не о том думать!

– А чем? – спросил Саня.

– О том, как выбраться отсюда.

– А зачем выбираться? – не понял Макс. – Отыграем концерт – и все.

– Вот именно что – все. Пристрелят нас! Сначала, конечно, Ожогина. А потом уже и нас, после концерта.

– Леха, – обратился ко мне Саня. Голос его был спокоен – казалось, парень вообще не заморачивается о происходящем. – Ты думаешь, мы действительно не понимаем, что происходит? Понимаем, прекрасно понимаем. Но пока идей нет.

– А какие тут могут быть идеи? – поддержал его Макс. – Надо играть концерт. Выбора нет.

– Играть концерт, пока там Ожогина убивают?! Да еще и неизвестно, что с Юрой. М-да, охрененное предложение!

– Ребята, – тихо произнес Лева, заговорщицки подмигнув нам. – Саня с Максом правы – надо играть.

– Почему? – я обернулся к другу.

– Только так мы сможем освободиться сами и вызволить из заточения капитана. У меня есть план.

– Вот с этого места поподробнее.

Лева загадочно улыбнулся и стал излагать свою идею.

3

– Ты не с-c-справился с заданием-с-с!

Незнакомцы в черных масках, казалось, говорили одновременно – слова летели на него, словно стая диких птиц со всех сторон сразу.

Брусок поднял голову, пытаясь определить, откуда идет звук. В железной коробке кузова автомобиля это было сложно сделать. Дикая вонь, проникающая в каждую клетку его тела, сводила с ума, застилала разум, а жара довершала свое дело.

– Ты не справился-с-с, – вновь прогрохотало.

– Я поймал пацана. Я ведь поймал того пацана! – захрипел Брусок, с опаской поглядывая на детонатор бомбы, висящий на груди – тот по-прежнему мигал зеленым. Что это значит? Что механизм еще не привели в действие? Нет, взрывать его у себя в машине они не будут.

– Нам-c-с нужна одна вещь, которая-с-с была у него. Но ее не оказалось-с-с. А значит, задание провалено.

– Мы же договаривались только… – Брусок не договорил – что-то ткнулось ему в живот, и сразу же мозг взорвался от неимоверной боли. Разряд электричества прошил бедолагу и стянул все мышцы в судороге.

– Я… к-х… тр-пс… к-к-х-х… – Брусок вжался в угол и начал биться головой о железную перегородку.

– Ты не справился с заданием!

Разряды тока наконец прекратились. Брусок взвыл, чувствуя, как трещат его мышцы. Запахло палеными волосами.

– Убейте меня, – прошептал пленник, не в силах справиться с судорогой, продолжающей стягивать в тугой узел тело.

Он уже не боялся смерти, наоборот, с вожделением ждал ее. Сидеть в тесном металлическом коробе, доверху набитом разлагающимися трупами, и получать разряды тока, после которых сердце едва не выпрыгивало из груди, а на висках целыми прядями седели волосы, он уже не мог. Уж лучше смерть. Там не будет боли. Не будет страдания. К черту такие пытки!

– Убейте меня.

– Нет-c-с, еще рано. С-c-сначала ты выполнишь наше пос-c-следнее задание. И тогда мы-c-с тебя убьем. Быс-c-стро и без мучений. Но если вновь не с-c-справишься, то…

Новый разряд тока, еще большей силы, прошил тело Бруска и продолжался, казалось, вечность. Наконец пленник потерял сознание и окунулся в омут спасительного забвения.

4

Мы выходили на сцену по одному – словно на помост гильотины. В каком-то смысле так оно и было. Амбал недвусмысленно намекнул, что после концерта нас всех пустят в расход – в отличие от своего подельника Индейца, он не видел в нас источник получения прибыли. Хватало барышей с Автобана.

– Давайте, заводите шарманку! – крикнул хозяин Автобана, поигрывая «калашом».

Мне захотелось ему врезать, но пара десятков стволов оружия, уставившихся на нас, заставляли вести себя благоразумно. Ничего, еще доберусь до тебя!

Лева дал первый тяжелый рифф и был тут же освистан.

– Чего? – не понял парень, поглядывая на собравшихся.

– Что за жуткие звуки?

– Это рок!

– Рыготина какая-то! Давай нормальное играй! «Мурку» или «Гоп-стоп»!

– Он сейчас серьезно это, да? – жалобно спросил у нас Лева.

Я кивнул. Серьезнее некуда. Не до шуточек. Эти парни вообще, по ходу, шутить не любят – сразу свинцом шпигуют.

Лева нажал на педаль, отключив дисторшн, и с нескрываемым отвращением дал ля-минор.

Бандиты довольно закурлыкали.

– Леха, давай, – кивнул Саня. – Только рот потом с мылом помой обязательно!

– Шутник! Ладно, надо выкручиваться. Эх, мать, даешь попсу!

Песня известного исполнителя, любимчика разведенок, прошла на ура. Амбал, мурлыкая припев, показал жестом сыграть ее еще раз.

– Повторно? – вытянулся в лице Лева. Среди всех участников группы ему исполнение попсы давалось особенно тяжело.

– Играй! – рявкнул Амбал, погрозив автоматом.

Заиграли.

Потом еще раз. И еще. И еще. Повторяли одну и ту же песню раз пять, не меньше. Но надо было играть. Потому что это была одна из частей плана. Противно голося слова дурацкой песни, я подмечал, что бандиты с особым рвением налегают на выпивку, в особенности на припеве, поэтому старался голосить громче. Пусть пьют – чем пьянее, тем легче будет в дальнейшем справиться с ними. Только вот Амбал, хоть и пил в три горла, пьяным не казался. Оно и понятно – такая комплекция. Но ничего, и это решаемо.

– За братву поднимай полней стаканы! – крикнул я. – Бродягам степь раздольную, фарта воровского, туза в колоде козырного, наган, проверенный на деле, и мурку нежную в постели!

Фраза имела успел. Бандиты зашумели, начали наполнять стаканы. Амбал тоже довольно растянулся в улыбке.

– Я так не могу, – шепнул мне на ухо Лева, наш гитарист. Мало кому понравится, когда приходится играть из-под палки. А тут вообще – под дулом автомата. Как я его понимаю…

– Мне тоже эта хрень надоела, – шепчу я и делаю вид, что прополаскиваю горло водой, которая больше похожа на помои. В Зоне проблема с нормальной питьевой водой – все время отдает гнилью и тиной. Но я уже привык.

– Сыграй им… ну, то, что они просят… – Я смотрю на Льва и понимаю, что его взгляд выражает презрение. Даже не к тем уродам, которые нас сейчас держат на мушке, а к музыкальному материалу, который нам приходится играть.

– Сначала «Мурку», но теперь… Они просят Стаса Михайлова. Упырям нравится Михайлов. Уже в который раз… Я так не могу…

Он достал электронный тюнер, повесил на гриф. Сделал вид, что настраивает гитару. На самом деле – просто тянет время.

– Что встали? – бросил один из наших слушателей.

Не знаю даже, как лучше их и назвать. Экипировка у них, конечно, модная. Черные экзоскелеты на каждом. У всех – автоматы Калашникова. Я не слишком хорошо разбираюсь в оружии, но, кажется, «калаш» этой серии еще не стоит на вооружении ни в одной из современных армий. Я слышал про сотые серии и иже с ними, но эти выглядели настолько фантастично, что смело могли быть представителями 200-й или вообще прибыть из будущего. Собственно, с привычным «калашом» эти автоматы роднил только знакомый, изогнутый магазин. Сверху ствол был толще, а еще на нем переливались диоды – от зеленого цвета к красному. Напоминало зарядку.

«Это что, батареи в них? Но для чего?»

– Гитару настраиваем. Ща… – ответил Лева.

– Играйте! – щелкнул предохранитель.

«Они, выходит, есть даже на этом чудо-оружии».

– Не кипятитесь, парни! – это наш барабанщик Макс подал голос. Он высунулся из-за своей установки, вопросительно уставился на меня: – Ну что, играем?

– А ты знаешь?

– Я, блин, несколько лет в кавер-бэндах. Я и не такое знаю, – не без гордости ответил он.

Эти гастроли в Зоне… эх, в наших мечтах они начинались хорошо. Должно было быть сразу несколько аншлагов на ближайших сталкерских базах, которые пометил нам Ожогин, наш проводник-сталкер, друг и по совместительству тур-менеджер. Видимо, бывший тур-менеджер, потому что его уже давно не было видно. Эти парни пустили его в расход.

Парни…

Из них такие же парни, как из меня балерина. Сверху над экзоскелетом головы в черных шлемах, на каждом из которых лазерный целеуказатель, как у универсального солдата в далеком фильме из девяностых. Там еще снимались герои моего детства – Ван Дамм и Лундгрен. Интересно, что бы сделали эти крутые киношные парни, увидев эти рожи?

– Вам только Стаса надо? – на всякий случай спросил я.

Рожи кивнули.

Это были морды, которые даже отдаленно не напоминали человеческие. Если вы видели клип Pain «Shut Your Mouth», то знаете, что там был инопланетянин. Помните его морду? Забудьте! Эти были раз в десять страшнее. Мелкие глазки желтого цвета, утопленные в черном хитиновом наросте, который, как у трицератопса, выдавался вперед. Под ним – мощная батарея острых зубов. Парни были похожи на динозавров, напяливших военные экзоскелеты и решивших подурачиться с людьми. Динозавров-негров.

Так, стоп! Это, кажется, ни фига не амбаловские ребята. А те, которые напали на нас в Болоте! На удивление, крошить сподручных Амбала не стали. Заодно? Видимо, да. Нашли все же нас. А почему не нападают? Чего-то ждут? Ладно, не стреляют – и то хорошо. Хотя с этими ребятами справиться будет гораздо сложнее.

Саня повернулся ко мне – я посмотрел ему в глаза. Он все понял. То же самое проделал и с Максом. У него уже комок застрял в горле. Похоже на сущее самоубийство. А вот Леве даже не надо было ничего объяснять.

Он поднял гитару и спросил:

– Ну, что, жахнем рок-н-ролл в этой богадельне?

– Как в последний раз? – улыбнулся я, хотя это было больше похоже на правду, чем на шутку.

– Именно так, коллега, – ответил Лева. – Именно так.

– Вы готовы? – спросил я в микрофон, обращаясь к нашим «слушателям».

Они опустили автоматы, дружно загоготали – казалось, так смеются лягушки на болотах. И то, когда их пучит не по-детски.

– Тогда – мочи-и-и-и! – заорал я во всю глотку, а Лева в это время обрушил электрогитару на голову ближайшего мутанта. А мы не отставали!

Сущее самоубийство, я же говорю…

Но это и был рок Зоны в чистом виде.

Первым в толпу прыгнул Саня – он заранее скинул с плеча ремешок своей бас-гитары и только ждал, чтобы отложить в сторону инструмент и начать атаку.

Следом за Саней в драку полез Макс. В кулачном бою наш драммер был так себе и прекрасно знал об этом сам, поэтому в беспощадной мясорубке применил свое верное средство – барабанные палочки. Он ими управлял не хуже китайца, способного двумя бамбуковыми тростиночками вытворять практические все вещи.

Макс начал играть затейливую барабанную партию, используя вместо хэта и тарелок, рабочего и бас-бочки головы врагов. Быстрая сбивка и стремительный бластбит. Дробь – для усиления напряжения, пара акцентов на слабую долю – чтобы приукрасить партию, пара ударов по лысым головам – те зазвучали точь-в-точь как напольные томы, и вновь бластбит, яростный и беспощадный.

Черепушки бандитов звонко зацокали, и я с удивлением отметил, что звук выходит вполне себе ничего. Надо будет как-нибудь взять на заметку. Записать пару песен с помощью таких барабанов или даже целый альбом замутить. «Пустоголовый металл» – вполне себе нормальное название для этого нового стиля.

На подмогу Сане я пришел первым – парень ввязался в слишком большую свору и без посторонней помощи оттуда вряд ли смог бы выбраться. Стрелять бандиты, хоть и не обладающие большим умом, все же не стали – разум восторжествовал. В таком тесном помещении пары очередей хватит, чтобы положить всех – и своих и чужих.

– Сзади заходи! Руки им ломай, гитаристам хреновым! – орал Амбал, пытаясь ухватить меня за шкирку. Не выходило – я ловко уходил от громилы.

Наконец пришел и звездный час Левы. Дико закричав, он бросился в толпу. Краем глаза я заметил, что кожа на его лице вновь начинает менять цвет из бледно-розовой в аспидно-черную. Превращение в монстра началось.

Еще перед концертом Лева поведал нам, что тогда, находясь на Автобане, он смог обуздать своего внутреннего монстра и научился контролировать превращение. Мы ему не поверили, и он быстро продемонстрировал свои новые навыки, изрядно напугав нас. Нет худа без добра – вот это про Леву. Попав в жуткие застенки безумного ученого Аида, он пережил практически смерть, но благодаря этому и произошедшим изменениям в структуре ДНК мог теперь превращаться в огромного крепыша, способного раскидывать врагов в разные стороны. Чем Лева и не преминул заняться.

Амбаловские бандиты к виду монстров были привыкшие и на такое превращение отреагировали вяло. Но зрительный эффект нам и не был нужен, только бы выиграть преимущество в силе. И, кажется, мы его получили. Лева без проблем раскидал практически весь зрительный зал, когда раздались первые выстрелы – не выдержали нервы Амбала. Он шарахнул в потолок, потом опустил ствол ниже, дал еще одну очередь прямо поверх наших голов. Начал что-то кричать. Нечленораздельное. Его поддержали те немногие, кто еще мог стоять на ногах. Завязалась такая перестрелка, что заложило уши. Стреляли без разбора, порой попадая в своих же собутыльников. Алкоголь и оружие – две несовместимые вещи.

Я упал на пол, подполз к Амбалу и одни точным ударом в коленку повалил того на землю.

– Где Ожогин?! – прошипел я, хорошенько ухватив громилу за шкирку.

Тот что-то промычал.

– Где? Говори! А то этот монстр тебе башню снесет.

Лева шаркнул когтями по полу, оставляя на нем глубокие борозды.

– Будешь говорить?

Амбал быстро закивал.

– Мы его закрыли в… – Амбал замер на полуслове.

Я не сразу понял, что произошло, и вновь тряхнул вожака бандитов, пытаясь вывести из ступора. Но только когда разглядел в густой шевелюре маленькую черную дырочку, все понял.

– Вс-с-стань, – приказал механический голос.

Я поднял голову. Передо мной стоял один из гостей в черной маске и в экзоскелете. В руках он держал автомат.

– Вс-с-стань, – повторил незнакомец и направил оружие на меня.

5

Настя и Лена шли за существом. Оно сначала двигалось по полу, потом – как бы между делом – забралось на стену. Пошло по ней прогулочным шагом, как по набережной.

– Ни фига себе! – выдохнула Лена.

– Он еще и по потолку умеет, – вздохнула Настя.

– По потолку?! О-о-о! Эй, макака, а далеко нам еще?

Существо обернулось. По его поджатым губам было заметно, что оно обиделось.

– Нет! Макака – нет! Я – Рон!

– Рон? Это твое имя? – спросила Настя.

Существо кивнуло.

– А по мне лучше уж макака, – сказала женщина с мечами. Они все еще были у нее в руках – так, на всякий случай. Тем более что Настя теперь была безоружна, а с этими закидонами на тему близости города, когда ее сила волшебным образом испарялась в воздухе, так и вовсе оставалось полагаться только на них.

«Исключительно на них, а не на эту макаку», – подумала Лена.

– Рон – ок. Рон, далеко нам еще? – спросила Настя.

– Пришли. Почти. Да, – ответило существо, которое по стене медленно сместилось на потолок.

– И кто там у вас в плену?

– Плен. Другие. Их держать. Они хотели. Уйти! Им не дать.

– Почему не дали уйти?

– Облажались.

Удивительно было услышать это слово от твари, которая смахивала на животинку из зоопарка.

– Облажались?! Что значит облажались?

– Бум! – ответила обезьяна. Она обернулась, вися на потолке и приклеившись к нему своими ступнями. Взмахнула лапами так резко, что Лена непроизвольно вскинула клинки. Не сразу сообразила, что таким образом существо изображает взрыв.

– Взрыв? Что-то взорвалось?

– Голова у него сейчас взорвется! – прошипела Лена. – Если еще раз такое устроит, я ему башку снесу, и такой взрыв будет – красный фонтан, все дела…

– Не надо. Голова. Нужна.

– Да ну?! И зачем она тебе?! – съязвила ведьма.

– Лен, прекрати, пожалуйста. Он не плохой…

– Да с чего ты это взяла?!

– Я это чувствую.

– Неуверенно как-то ты это говоришь.

– Хорошо, я чувствую, что он не враг. Так лучше?!

Лена скривила губы, как бы намекая, что типа воля твоя, но если что – я предупреждала.

– Рон, что взорвалось-то?

– Атом. Испытания. Бомба! – протараторило существо. – Бу-у-ум!

Оно снова дернулось, чтобы изобразить взрыв, но вовремя заметило движение Лены, готовой взмахнуть мечами, и передумало.

– Да, лучше не дергайся, макака, – сказала ведьма.

Существо закивало в ответ.

– Так-то лучше!

– Атомный взрыв? Был атомный взрыв? – спросила Настя.

– Да. Взрыв быть. Испытания.

– Господи, испытания ядерной бомбы? – продолжала спрашивать девушка. Ей казалось, что она нащупала важную нить разговора, которая поможет понять, что же происходит.

– Да. Арес. Семнадцать.

– Арес это что, типа бог войны? – вдруг спросила Лена.

– Арес – да. Война. Большая. Взорвать – все погибнуть.

– Хорошо. Что значит взорвали бомбу? Для испытаний, так? – продолжила Настя.

Существо кивнуло.

– Где взорвали? Здесь, под землей?

– Нет. Вверху, – обезьяна показала пальцем на крышу туннеля. Подруги посмотрели на нее, будто там были ответы на их вопросы.

– Ты что-нибудь понимаешь? – спросила Лена девушку.

– Кажется, начинаю…

– А я вот ничегошеньки. И вообще я бы лучше ему голову снесла – так спокойнее.

– Не надо. Голова. Нужна. Да, – сказало существо.

– Погоди ты. Да хватит уже! – шикнула Настя на Лену и снова обратилась к их провожатому: – Хорошо. Если я говорю правильно, то просто не перебивай, ок?! То есть были ядерные испытания. Проект… Арес-17. Но что-то пошло не так – они облажались, как ты сказал. И при этом взрыв был на поверхности, ты сказал, но почему те, кто им занимался, до сих пор здесь, внизу?

Существо повернулось, вставило палец в рот, потом резко дернуло им. Получился звук, напоминающий открывание бутылки. Потом еще. И еще.

– Они что, напились тут, да? С горя?! – ухмыльнулась Лена.

Существо покачало головой.

– Это не пробка. Это вода, да? – догадалась Настя.

– Да. Вода. Много. Вода – до фига!

– А он забавный, – сказала Лена. – Пожалуй, не буду его пока убивать. Он реально смешит…

– Он не смешит, – сказала Настя.

– Как не смешит? Откуда здесь вода?!

Настя показала вперед – там коридор заканчивался выходом в большое помещение, стен которого было не видно. Зато было видно, что за коридором сразу же начинается вода.

«Озеро. Подземное озеро, – догадалась Настя. – Но откуда?»

Не успела она об этом подумать, как существо прыгнуло с потолка – и прямо в воду. Девушек окатило брызгами.

– Я же говорила, что ему нельзя доверять, – проворчала Лена.

Настя только развела руками.

6

Я понял, что все кончено. Лева еще раскидывал оставшихся сподручных Амбала. Весьма, кстати, эффектно – кости разрывали кожу, головы взрывались арбузами. Но эта схватка уже была проиграна – это я понял, когда увидел, что гитариста со всех сторон окружили парни в экзоскелетах.

– Лева, не надо! – сказал я в наступившей тишине. Он по-прежнему был монстром, но на этот раз взгляд его был вполне осмысленным. «Значит, не соврал, что начал контролировать процесс превращения». – Они тебя убьют!

– Это мы еще посмотр-р-рим! – зарычал он. Низкий и утробный звук. За пределами Зоны он напугал бы любого здравомыслящего человека, но тут пугать этим было уже некого – амбаловские бандюки валялись по всему залу. А этих парней в черном так просто не возьмешь – их пушки могут спокойно убить даже Леву в его новом образе. Возможно, против одного-двух он бы еще выстоял, но против десятка-двух стволов – вряд ли.

– Лева, ты видел, что они делают этим оружием!

– Не только-с-с! – сказало существо, держащее меня на мушке.

Макс застыл посреди зала с барабанными палочками, которые он хотел вонзить поверженному бандиту в глаза. Но передумал. Саня был рядом с ним – держал мудака за ноги. Бас-гитара валялась рядом.

– Парни, не надо! Иначе нас убьют, – сказал я.

Они посмотрели друг на друга, потом на меня, начали вставать. Бандит под ногами драммера и басиста дернулся. Макс отправил его ногой в нокаут.

– Так тебе, ублюдок, – процедил он. – И что вам от нас надо, уродцы? Опять Стаса сыграть?!

– За Стаса и «Мурку» мы еще не рассчитались! – Лева снова поднял кулаки.

– Тише, ребята, не стоит! Правда!

Макс выступил вперед:

– Как ты не понимаешь, они ведь нас и так убьют! Мы уже решились, разве нет?!

– Не убьют! – ответил я.

– Нет гарантий-с-с, – прошипело существо, державшее меня на мушке.

– Вот, Дарт Вейдер дело говорит, – ухмыльнулся Макс. – Они нас грохнут. Лучше сдохнем в драке, – в руках у него были только палки, но я испытал истинную гордость за своих ребят. Они могли так вот просто, без всякого оружия, броситься на врагов и грызть, и кусать их, пока есть силы. Пока их самих не убьют.

Мы уже решились на самоубийство, но после того, что этот незнакомец сказал мне, я понял, что у нас есть шанс. Шанс выжить. А если он есть, то я предпочитал дать его всем. Всем своим ребятам. Я их очень любил и уважал и совсем не хотел, чтобы они погибли так вот просто.

Это незнакомец сказал мне одно слово, когда наставил на меня оружие. Всего одно. И это слово было «Карта-с-с».

7

Ожогин медленно приходил в себя. Руки его было стянуты над головой цепью – это он понял, когда попытался их опустить. Не вышло – только цепь звякнула. И все!

– Кто здесь? – донеслось из темноты.

«Какой знакомый голос. Где-то я его уже слышал?!»

– Кто, ответь, пожалуйста-а-а! Ты меня не будешь есть?

«Это же Брусок! Точно ведь!»

– Ты-ы-ы, мр-рас-с-сь! – сталкер уже и сам почти шипел. Как те чуваки в экзоскелетах.

– Капитан, ты? Ура! Я-то думал, что они меня решили кому-то скормить. Очнулся, а тут темень – как в жопе негра. Я сразу перепугался, я…

– Ты нас предал, мр-р-разь! – процедил Ожогин. Он попытался дернуться, но снова цепь его сдержала. Слишком массивная, такую точно не разорвать. Надо быть Халком. Или Левой. Лева… Интересно, где они сейчас? Где парни?!

– Ты подставил меня, подставил парней…

– Послушай, да… Это все было, но они меня заставили… Эти черные … Черные твари… Они не люди, понимаешь, не люди они – демоны…

– Какие еще, нахрен, демоны? Ты что городишь, старый осел?

– Я… Я не придумываю. Я видел их лица… Это и не лица вовсе… Это морды… Они – твари. Из кошмаров. Из снов. Они явились за мной, потому что я себя очень плохо вел… Я… – И вдруг он заплакал.

В темноте это плач звучал чересчур громко.

– Плачешь? Да, плачь, сука! Ты же знаешь, что если бы не эти путы, то я бы тебя придушил. Здесь и сейчас.

– Знаю-ю-ю, – жалобно простонал старик.

– Так вот… Это все равно случится, но позже. Когда я найду способ выбраться отсюда.

– Пусть… Уж лучше ты, правда, чем они… Они – демоны, и они заберут меня в ад. Они меня не отпустят.

– Гляди-ка, понял, – хмыкнул Ожогин. – А что же ты об этом не подумал, когда нас предавал. Там, на Болоте, а потом – на Мертвобане, когда забрал…

Тут сталкер осекся. Не стал продолжать.

– Ты про паренька? Он – у них. Они его взяли ради карты.

– Это я уже и без тебя понял, урод. Что нового можешь мне сказать?

– Я не хотел! Правда-а-а! – Он снова заныл.

– Вряд ли я тебе поверю. Кто они? Кто эти уроды? И почему ты здесь?

– Я расскажу… Я правда расскажу… Что мне терять? Они оставили меня здесь, потому что это камера для… Для смертников. На рассвете нас повесят.

– Повесят?! Это Амбал все затеял?

– Да, я договорился. Я не знал…

– Ты договорился? Ничего не понимаю!

– Они меня заставили. Заставили. Они сказали, что задание не выполнено. Хотя я все выполнил – привел им пацана. Привел, да. Они сказали, что еще не все. Снова бросили меня в машину с трупами.

– С трупами? Что еще за машина?

– Фургон! Их фургон.

Ожогина передернуло:

– Не понял. Они что, с собой трупы возят?

– Да. Там их много. Все пропахло. Я два дня в этой коробке, с ума чуть не сошел. Чуть не задохнулся. Мне уже начало видеться всякое…

– Стоп! Про твои видения я ничего не желаю слышать… Мне они нафиг не интересны. О чем ты с ними договорился?

– Да, они сказали ехать к Амбалу. Дали денег. Много денег. Знаешь, я столько никогда не видел. Во сколько!

Цепи звякнули – видимо, там, в темноте, он пытался развести руки, чтобы показать, сколько бабла ему дали.

– Понял я, понял. Продолжай!

– Да, дали денег. Надо было сказать Амбалу. Нет, сначала встать на колени, он это любит. Я знаю. Я встал. Он хотел меня расчленить. Но я показал ему деньги… Он их забрал тут же… Сказал, что я все равно сдохну, но за деньги типа спасибо. Большое. Я сказал, что ему принесут в два раза больше, если только он сделает кое-что…

– Кое-что – это что?

– Задержит парней! Группу. Ну, вас! Точнее – не тебя.

– Что значит не меня?

– Э-э-э, – Брусок нервничал, поэтому хоть и тараторил, но подбор слов ему давался с трудом. – Амбал сказал, что у него на тебя особые виды. Я так понял, что он хочет тебя грохнуть… Демоны согласились, а про меня забыли… Зачем я им теперь?!

– И ты нас сдал?

– Я… Э-э-э, да. Но ты понимаешь, они бы меня убили!

– А сейчас? Тебя один хрен убьют – и ты это заслуживаешь, паскуда.

– Я знаю… Я… Э… Они ищут кое-что.

Ожогин уже понял, о чем речь. Эту догадку он уже высказывал Алексею.

– Постой. Дай-ка догадаюсь – взрыватель?

– Да, а ты откуда знаешь? – спросил Брусок. – Хотя да, наверное, все тут в курсе, кроме меня-я-я… Один я не знаю, что происходит. Все меня используют. А мне уже лет-то…

– И все они прожиты зря, мудак, – бросил Ожогин. – Из-за тебя я здесь, а парни сейчас играют для этих упырей. Черные, значит, тоже здесь?

– Да, они в зале…

– Черт! – бросил Ожогин.

– Да, они их хотят убить, когда получат взрыватель.

– Они его не получат, – сказал сталкер.

– Почему?

– Потому что они не знают, где он…

– Тогда они их просто убьют, – ответил Брусок. – Ты знаешь, это демоны. У них нет жалости, нет милосердия. Они явились в наказание…

– Да, за грехи, я помню… – Ожогин стал лихорадочно соображать, что же делать. Ситуация была дерьмовая, но даже из таких он уже не раз выпутывался. Можно и здесь что-то сделать. – Слушай…

– Да…

– Этот пояс с взрывчаткой, он на тебе?

– Что? Нет, конечно, нет… Они его сняли давно – незачем! – сказал Брусок. – А ты думал, его взорвать можно?

Ожогин хмыкнул в темноте:

– Как вариант…

– Нет, нельзя, пульт был у них…

– Да я и без пульта смог бы… Если что…

– Не смог бы… Я уже пробовал…

Сталкер замолк. Это было что-то новенькое.

– Неожиданно, да? Может, я и сволочь редкостная, мудак… Предал вас… Да, поэтому я пытался… Но не только поэтому, конечно… Пытался взорвать себя… Ну, когда понял, что живым мне не уйти. Уже здесь, на базе Амбала. Но не вышло. Никак!

– Я бы нашел способ, – ответил сталкер. – Тем более с тобой в комплекте – точно бы нашел. Но сейчас все равно – уже не вариант.

– Но есть другой способ! – вдруг сказал Брусок.

– Что?

– Я говорю, я знаю способ, как отсюда можно выбраться. Вряд ли получится, конечно…

– Это еще посмотрим. Что за способ? Что ты знаешь?

– А ты обещаешь меня не убивать?!

Пауза.

– Если поможешь? Хрен с тобой – живи! Не думаю, что нам будет с тобой по пути. Я тебе один хрен отомщу. Но я тебе дам фору во времени. Обещаю. Полчаса не буду тебя искать – успеешь сдрапать.

– Годится! – сказал барыга.

– А теперь рассказывай… – прохрипел сталкер.

И Брусок рассказал.

8

– Я же говорил, что этой твари доверять нельзя, – Лена стояла возле конца коридора и вглядывалась в круги на воде. Они быстро исчезали. – Ушел, гаденыш!

– Погоди, тут что-то не так!

– Что не так?! – посмотрела на нее ведьма. – Он завел нас в тупик, а сам удрал. Это и был его план.

– Не знаю… Не похоже…

Тут вода забурлила.

– Это еще что за фигня? – спросила Лена, выставив вперед мечи. – Еще одна тварь, которую мы не видели?

Бульканье нарастало. Пузырей было много – казалось, что большая рыба всплывает со дна озера.

– Твою мать! Говорила же, что это плохо кончится, – сказала Лена.

Тут над водой появилась морда Рона. Она улыбалась. Со стороны это смотрелось так, будто обезьяну годами пытались учить выражению человеческих эмоций, а она им все равно лишь неумело подражала.

– Стоять, тварь! – рявкнула Лена. – Уплывешь – и я… – Она не знала, что сказать дальше, тем более что нырять за тварью она не собиралась.

Обезьяна проигнорировала ее предупреждение, поплыла к ним. Она шумно вывалилась на бетон, с лязгом вытащила за собой два больших баллона.

– Что это еще, урод? Ты этим нас собираешься убить? – рявкнула ведьма. Она наставила на пришельца мечи.

Тот покачал головой:

– Баллоны. Кислород.

– Какой еще кислород, макака? Зачем он нам?!

– Вниз. Нам надо. Вниз. Туда. Попасть вниз – кислород.

И тут Настя заметила, что к баллонам были присоединены дыхательные маски. Они не были похожи на обычные дайверские. Видимо, какая-то древняя модель. Но это совершенно точно были приспособления для дыхания под водой. Возможно, самодельные.

– Баллоны. Брать. Делать сам. Находить кислород. Противогаз. Делать! – подтвердило ее догадки существо.

– И что мы должны с этим всем делать?! – спросила Лена. Она уже поняла, что хочет сказать мутант, только вот мозг отчаянно сопротивлялся самой мысли о подобном погружении.

– Вниз. Плыть. Сейчас!

– Стой, что значит вниз?! – перепросила Лена.

– Он принес нам баллоны, чтобы мы поплыли вниз. Там ведь Подземный город? – спросила Настя.

Тварь кивнула.

– Не-не-не, я туда не полезу. И не просите, – сказала ведьма, вложив мечи в ножны.

«Хоть это хорошо, – подумала Настя, – поняла, что он не опасен».

– Надо вниз. Помочь! Да! – существо тыкало пальцем в баллоны.

Насте тоже не хотелось их надевать:

– Послушай. Это очень… плохо, что твоих друзей или знакомых заперли в этом городе, держат и все такое, но мы-то тут при чем? Зачем нам туда? Мы думали пройти через Подземный город, потому что нам надо было найти своих друзей… группу… Ожогина.

– Ожогин! – вдруг радостно вскрикнула тварь. – Да, Ожогин!

Лена встрепенулась.

– Что ты знаешь про него? Где он?

Существо подняло руки, словно сдаваясь. Выпучило глаза.

– Я знать. Ожогин. Там! Внизу!

Лена посмотрела на существо:

– Хорошо. Я готова плыть, но ты же знаешь, что я тебя убью, если ты соврешь?

Существо закивало.

– Лен, как он мог оказаться там? – спросила Настя. Что-то не сходилось во всей этой истории.

– Не знаю, но мне плевать. Я иду за ним. Где бы он ни был!

9

– Покажи-ка! – сказал сталкер. Он по-прежнему ничего не видел в темноте, но тут она ожила – появилась полоска синеватого света.

– Это что, браслет?

– Ага! Люди Амбала меня шмонали. Спросили, типа чо это? Я сказал, что фитнес-браслет. Они поржали и отстали. Идиоты! Думали, я фитнесом занимаюсь… Хех, в мои-то годы, – засмеялся Брусок. Он был чертовски доволен собой.

– И как оно работает?

– Э-э-э, я не знаю. Но, может, разберемся.

– Как ты его активировал? Ты же цепями прикован?

– Эта штука реагирует на сигналы мозга. Не знаю, как это работает. Я стырил ее у этих… У демонов.

– Да, я понял.

– Увидел в фургоне. Как раз главный отвернулся – я и свистнул.

– И что это такое?

– Я же говорил, что не знаю. Может, оружие какое. Лазер там или еще что…

– Лазер?! – Ожогин засмеялся.

– А зря смеешься. Я хоть и называю их демонами, но они, мне кажется, больше пришельцы, чем демоны.

– Пришельцы – это типа на тарелке прилетели? – сталкер уже откровенно издевался над стариком. Все равно вся эта затея со светящимся браслетом казалась ему малореализуемой.

«Светопреставление – и только. Дети такими фигнюшками балуются».

– Не, не в тарелке. Хотя я не проверял. Мне кажется, они из другого мира, я в разговорах слышал.

– Из другого мира? Ты совсем сбрендил, старый хрыч?

– Сам ты сбрендил! – брякнул тот.

– Ты совсем забыл, что я тебе шею обещал свернуть. Так смотри, найду способ это сделать… Даже здесь, в цепях…

– Погодь ты обижаться. Ты видел их автоматы?

– Ну да. – Ожогин на секунду задумался. Действительно, оружие обладало убийственной мощью. Такое в Зоне не встретишь, но, может, там, на Большой земле, уже и изобрели подобное. Слишком давно он там не был. Слишком…

– Так вот. Оно – не из нашего мира. Да и в разговорах я слышал, что они из Сорматии. И сами они себя называют сормы. Между собой. Ну, типа, ты сорм, я сорм, а вместе – мы сормячи. Смешно, правда?!

– Нет! – отрезал сталкер. – Ни хрена не смешно. Хорошо, допустим. Если твоя бредятина верна и эти… кхм, сормы из другого мира – то как, черт тебя дери, они оказались здесь?!

– Во! Это уже самое интересное. Они ищут взрыватель для бомбы, которая спрятана здесь…

– В Зоне?

– Ну, да. Карта же… У пацана была.

– Да, точно, – сталкер кивнул.

– Так вот, они хотят ее взорвать.

– Но зачем? Они же погибнут.

– Они считают, что вернутся так обратно. Взорвут и спустятся в ад – да, пожалуй, это самый верный путь. Поэтому… Я даже рад, что ты будешь за мной бежать. Охотиться. Я уйду отсюда… Из Зоны, исчезну…

– Если ты исчезнешь из Зоны, пожалуй, ты мне будешь даже и не интересен.

– Во! Наш договор начинает нравиться мне все больше…

– Это зря… Ты эту свою светопукалку включил, но толку от нее… Разве что светлее чуток стало, – сталкер вздохнул, понимая, что ему сейчас придется слушать бредни до самого рассвета. До казни.

– Погоди ты! Я с ними спускаться в ад не хочу… Совсем не хочу. Еще недавно хотел, убил бы себя, но сейчас…

– А что изменилось?

– Я вспомнил про браслет…

– А-а-а, отлично! – Ожогин опять хмыкнул. Этот разговор нравился ему все меньше. – А дальше-то что?

– Дальше?! Погоди! Он же работает по сигналам от мозга…

– А он твою черепушку не сожжет? Ты же не сорм?

– Э-э-э, – похоже, эта мысль старик в голову даже не приходила. – Так ведь сжег бы уже… Или нет?!

– Я не знаю, – усмехнулся Ожогин. – Ты у нас испытатель. Мне в принципе пофиг, что с тобой будет. Так что валяй – пробуй.

Старик пыхтел, пыжился.

– Сейчас… Надо сосредоточиться. Послать сигнал. Мысли… Как джедай…

– Ты и джедай – это две разные… – начал было сталкер, но тут заметил, что огонечки браслета окрасились в красный цвет. – Ты что такое сделал?

– Я… Я просто подумал о плохом. О том, что пора кончать с этими уродами… Не-не, не с тобой, конечно, ты не думай!

– Да ты на меня разозлился, отлично! Давай, мразь! Попытайся убить меня! – сталкер решил сыграть ва-банк. Он не верил, что эта штука работает, точнее – не до конца. А это, похоже, был единственный способ проверить.

– А как мне на тебя разозлиться?

– Да, блин, просто заори на меня!

– А-а-а-а!!! – закричал старик.

Вышло жалобно.

– Твою мать! Ты блеешь как овца, – сталкер заржал.

– Ты меня овцой назвал?! – злобно процедил барыга.

– Ну да, овца и есть. Рог Зоны! Хотя нет, у овец нет рогов…

– Никто, слышишь, никто не смеет называть меня овцой!!! Моя любимая овца погибла, когда мне было три года. Три, мать твою, года!!! Да, блин! Она сдохла от болезни, в мучениях, а я нет! Я здесь с тобой, слушаю твой бред и да, чертовски хочу, чтобы ты…

Стена, расположенная слева от Ожогина, вдруг рухнула. В проем ворвалась черная машина, острый треугольный нос разнес строение. Только чудом она не задела сталкера – тот инстинктивно мотнулся на цепи в сторону.

– Это что за нахрен? – заорал он. И тут крыша рухнула, а вместе с ней и цепи, которые к ней крепились.

– Это? Это наша свобода! – заорал старик.

– Что ты сделал?

– Я? Я хотел тебя убить. Угандошить, а приехало это…

– Что это?

– Это… Грузовик демонов.

– Кого?

И тут он понял – это был фургон тех типов, которые за ними охотились, пытаясь достать еще на Болоте. Не вышло. А сейчас барыга с помощью браслета, украденного у сормов, активировал их тачку, чтобы она убила его. Как бы смешно это ни звучало. И она почти убила, надо сказать.

– Эй, мудак, ты где?

Но старика уже и след простыл – все-таки помнил, зараза, про его угрозу.

Надо было выбираться. И срочно!

10

Грохнуло так, что стены бара тряхнуло, с потолка посыпалась штукатурка. К тому времени нас уже успели упаковать, на всех надели браслеты. Лично я никогда не видел таких наручников, они больше напоминали змеиные хвосты. Незнакомец просто бросил этот отрезок на руки, и он сам сомкнулся на кистях. Попробовал разжать – не выходит.

Леву тоже упаковали. Сначала ему что-то вкололи, а потом надели браслет. Он сдулся, превратившись в нашего обычного гитариста, и теперь лежал на полу без сознания. Остальные парни тоже были в браслетах.

– Что это? – спросил Макс.

Главный у черных глянул сторону окна. Там уже раздавались выстрелы и крики.

– Уходим-с-с! – видно было, что ему глубоко плевать на то, что у амбаловских бандитов появились какие-то дополнительные проблемы. Они уже получили то, что хотели.

Вдруг в дверь ворвался один из людей Амбала. Прямо с порога затараторил: – Там… э-это… Сбежали пленники… Старик и тот сталкер… Они…

Тут бандит увидел своего шефа, который лежал на полу. Не шевелится. Мертв? Да хрен его разберет. Мне лично было все равно.

– А что тут такое… – бандюга не договорил.

Рука одного из незнакомцев метнулась к его горлу. Сдавила – и через секунду бандит мешком рухнул на пол.

– Да… Ожогин, он смог! Ура! – завопил Макс, но тут ему на хребет опустилась тяжелая ступня экзоскелета. Что-то хрустнуло. – Я… Я молчу!

– Да, лучше молчите, ребят, пожалуйста!

Главный дал сигнал своим людям уходить. Те быстро взвалили нас на плечи и двинулись на улицу. Там уже творился хаос – по двору метались тени с автоматами, палили во все стороны, орали. Грохнул взрыв – недалеко, за сараем.

– Они сбежали… – орал кинувшийся им навстречу бандит. Главарь черных срезал ему верхнюю половину тела. Просто растворил ее во вспышке электричества. Раз – и только ноги бегут еще доли секунды вперед, но потом грохнулись на землю и они.

И тут твари заметили что-то – и остановились.

– Что там? – выдохнул Саня, которого тоже тащили на плече.

Я поглядел вперед:

– Блин, Ожогин… Ну дает! Черт, не знаю как, но он протаранил свою камеру.

– Чем? Чем он мог ее протаранить?

– Грузовиком этих ребят, – сказал я и засмеялся.

Я уже слышал, что эти парни переговариваются на незнакомом языке, который напоминал шипение змей. Не понимал ни слова, но было ясно – они чертовски недовольны.

«Так вам и надо, мудаки! Так вам и надо!»

11

Сталкер лихорадочно пытался сообразить, что же происходит. На глаза ему попался один из бандитов, выскочивший из-за угла. Он моргал глазами, да к тому же был пьян. Зато у него был «калаш».

– Что тут проис-с-сходит? – икнул он.

– Они сбежали! Пленники сбежали!

– Где?

– А вон! – капитан махнул рукой в сторону бара. Бандит повернулся. И в этот момент сталкер его атаковал. С пьяным драться было проще, но все равно грохнул шальной выстрел, послышались крики.

Бандита вырубил легко, забрал автомат.

«Отлично! Что дальше?!»

За этими разговорами с барыгой он совсем забыл про план действий в случае, если его побег все-таки удастся. Да, блин, он и не надеялся, что эта светящаяся хрень у старика так вот сработает.

Он сначала подумал воспользоваться фургоном сормов, но понял, что может застрять там надолго. Вдруг у них управление отличается от стандартного. Да и кроме того, то, что ему нужно было сейчас, было совсем в другом месте. Оно было в…

– «Буханка»! – сказал он вслух и посмотрел по сторонам.

Из бараков начали вываливаться амбаловские бандюки. Из той смены, что в это время спала, когда другие отдыхали в баре. Они были сонные, да еще и после попойки, так что сталкер легко срезал их очередью.

«С остальными, возможно, это уже не прокатит!» – подумал он. Тем более он не знал, сколько у Амбала людей. Может, сотня, а может, и две. Всех не убьешь. Надо отходить!

Он бросился наугад – как оказалось, туда, куда надо.

Открылась дверь, и из гаража вывалился механик, в руках – огромный гаечный ключ.

– Уу-у-у, зашибу! – ревело авторемонтное животное.

Сталкер просто сделал шаг в сторону – и механик, который тоже был вдребезги пьян, врезался в ребро железной двери и сразу рухнул.

«Идиоты! – подумал сталкер. – Если бы вы меня брали в таком состоянии, я бы всех вас покрошил!»

Но сейчас стило бояться даже не амбаловцев, а тех парней в черном. Скоро они устроят охоту на него. Надо было уходить!

Он вбежал в гараж и увидел, что его «буханка» стоит на помосте. Видимо, чинили что-то внизу. А еще Ожогин заметил, что пулемет вернулся на место. Похоже, машинку солидно подлатали. Для своих, конечно же, нужд, но кто же знал, что так вот все повернется.

– Спасибо вам, братаны! – пробормотал сталкер, когда ключи вывалились из того места, где они всегда лежали, – солнцезащитного козырька над рулем.

– А вот и они, родненькие! – сталкер поцеловал спасительные ключи и завел машину.

«Буханка» взревела.

«О, чуток по-другому урчит. Прокачали мотор, что ли?» – подумал он.

Про Автобан ходили, конечно, разные слухи. Да, здесь обитали в основном бандюки и всякие там искатели быстрой наживы, но одного у хозяев этого места было не отнять – у них были чертовски классные механики. Они даже в пьяном виде делали из любой машины конфетку.

– Вывози, родная! – прошептал сталкер и нажал на педаль газа.

– Стой, сука! – еще один бандюк показался в дверях. Он поднимал автомат, когда «буханка» съехала с помоста и вылетела в полураскрытые двери гаража. Удар о правый борт – и от «стой-сука-а-а» осталась только куча мертвой плоти и костей. Машину пару раз подбросило, когда фургон переезжал останки.

– Не хрен было стоять в дверях, – бросил сталкер.

И тут он увидел их.

Из бара вырулили черные парни в экзоскелетах. Двое из них бросились к фургону, остальные тащили связанных музыкантов.

«Черт! Парни, я вас спасу, обязательно спасу, но позже…»

В этот момент земля по правому борту содрогнулась, машину отбросило в сторону. Она встала на два колеса, потом вернулась на место. Мотор взревел – «буханка» выворачивала на дорогу. Не на Мертвобан, в противоположную сторону.

Еще залпы – это черные открыли огонь. Сарай справа взлетел на воздух, он будто всосал сам себя. Раз – и нету. Растворился. Только остатки щепы разлетелись в стороны.

«Надо раздобыть себе одну такую штуку. Убийственная вещь!»

«Буханка» вырулила на дорогу. Сталкер притормозил и высунулся в окно:

– Эй, уродцы! Взрыватель у меня! Поймайте, если сможете.

Он дал газу в тот момент, когда еще один залп взметнул в воздух землю за «уазиком». Машину подбросило вперед – и вынесло аккурат за ворота базы.

Сталкеру только это и надо было – тут же дал ходу. То, что надо этим упырям, было у него. В машине. Если, конечно, парень не соврал…

12

– Да, Кэп, отлично, так им! – заорал я.

Но тут же получил пинок тяжелой ступней экзоскелета под ребра. Блин, хорошо хоть не в челюсть. Иначе выскочила бы к чертям изо рта!

– М-до, Кэ-эп! – застонал я.

Главный черных поднял руку – и его подчиненные прекратили огонь. Да и стрелять было уже не в кого – Ожогина и след простыл. Я еще слышал рев «буханки», но она быстро удалялась. А еще мне показалось, что машина рычит как-то по-особенному. Как спорткар. Может, прокачали?!

– Он ушел… – простонал Макс.

– Да, но он вернется за нами. Слышишь, ты, козел, у него взрыватель! – кричал-стонал я главному. Тот повернул в мою сторону свой шлем. Система воздухообмена зашипела – эта тварь сердилась, но мне было наплевать.

– Да, взрыватель у него, а не у вас, я знаю… Если хотите достать взрыватель, то не убивайте моих ребят. Ожогин вернется, обязательно вернется, чтобы обменять… Чтобы…

Изо рта вылилась струйка крови. Все-таки эти твари что-то повредили внутри. Вытер ее, когда из тени за сараем выскочила тень, которую я узнал:

– Брусок!

– Ты-с-с! – бросил ему главный и поднял свое оружие.

– Я… Да, я… – затараторил старик. – Знаете, я сначала хотел бежать, но потом подумал, что лучше выбрать сторону понадежнее. Вы ведь меня с собой возьмете… Ну, туда, откуда вы пришли… Я думаю, что там может быть хорошо…

«Что за хрень он несет?»

– Вы же явились из другого мира, правильно? – продолжал он. – И вы хотите взорвать эту бомбу, чтобы туда попасть. Вернуться. Я знаю, куда надо ехать…

– Мы-с-с тоже, – сказала незнакомец в черном и нажал на курок.

Нижняя часть тела Бруска исчезла. Верхняя половина со светящимся браслетом на руке повалилась на землю.

«Жаль, что не мы тебя грохнули. Но так – тоже вариант!» – устало подумал я. Вставать уже не хотелось, поэтому я молча наблюдал за происходящим.

Черный подошел к останкам старика. Поставил ботинок на плечо – и с хрустом оторвал от тела барыги руку, прямо по локоть. Чудной браслет сам скатился в руку главаря – тот обтер его о траву и сунул в карман.

– Уходим-с-с! – сказал главный, и они стали собираться. Один из черных сел в фургон и выехал из останков амбаловской тюрьмы. Одной стены, как и крыши, просто не было.

«Все-таки Ожогин хороший сделал себе вход. Отдельный, прямо с улицы. Молодчага!»

Фургон подъехал к нам, задние дверцы распахнулись. В ноздри ударил запах мертвечины. Такой концентрат, что у меня сразу закружилась голова.

– Что за… – Макс попытался отбиваться, но первым полетел на гору трупов в фургоне.

– Вы охренели, что ли? Что за труповозка? – Саня отправился следом.

Упал на кучу тел, забарахтался, как ребенок в сухом бассейне.

Следом полетел Лева, но он был в отрубоне, поэтому ничего не испугался.

Моя очередь!

«Не хочу туда! Не хочу! Только не туда, лучше уж убейте!» – но когда меня закидывали внутрь, я уже потерял сознание от душившего и легкие, и разум смрада.

Как закрыли двери за нами – уже и не видел…

13

Заплыв по затопленным катакомбам был не самым приятным – девушки, плохо ориентирующиеся в незнакомом для них пространстве, то и дело натыкались на углы и тупики, и тогда Рону приходилось возвращаться к ним, хватать за рукава и тянуть по верному пути. В полумраке его отсвечивающая зеленым морда выглядело жутко, и Лена использовала все свои запасы самообладания, чтобы не закричать. В воде такое непростительно – сразу утонешь. Настя держалась молодцом и плыла в воде, подобно русалке.

Наконец темнота начала рассеиваться, в толще воды отчетливо промелькнули огоньки – свет от ламп. И верно – два взмаха руками, и горе-дайверы вынырнули из воды.

– Это вход. Сюда, – пояснил Рон, указывая на небольшую бетонную площадку. – Идти. Коридор. Дверь.

– Долго идти? – спросила Настя, стряхивая воду с лица и волос.

– Город глубоко. Долго. – Кивнул Рон, поглядывая на девушек с нескрываемым удовольствием и протягивая руку, чтобы помочь выбраться из воды.

– Ну, смотри, Голлум! – пригрозила Настя, отстраняя того и ловко запрыгивая на площадку. – Если обманешь…

– Нет! Не обмануть!

– Ладно, веди, – снисходительно махнула рукой девушка. – Заодно давай, расскажи, что тут у вас произошло, чтобы хоть как-то скоротать время.

Рон начал говорить. Его странная рубленая манера поначалу сильно раздражала девушек, но со временем они привыкли к ней, достаточно точно понимая, что говорит им их спутник.

Бридж. Неудавшиеся испытания. Июнь 1987 года

– Рон!

Нет ответа.

– Рон!

Нет ответа.

– Аарон Маркович!

– Да здесь я! – раздраженно ответил Рон, выходя из пусковой камеры. – Чего кричишь?

Молодая статистка смущенно опустила глаза, пробубнила под нос:

– Там звонят из Центра. Тебя, то есть вас просили к телефону.

– Сейчас приду, Люба. – Рон приобнял девушку и незаметно, пока никто не видит, ущипнул за зад. Девушка еще больше засмущалась. – Давай, Люба, беги. Я сейчас приду.

– Поспешите, из Центра ждать не любят.

– Я знаю, – кивнул Рон, вытирая промасленные руки прямо о халат. – Я все прекрасно знаю. Ты лучше насчет вечера побеспокойся.

– А что вечером?

– Как что? – выпучил глаза ученый. – Ты разве забыла? У нас ужин с тобой, в честь успешных испытаний. Будем праздновать мой триумф! А потом…

– А как же испытания?

– До обеда успеем, – махнул рукой ученый. – Ну все, давай. Я скоро приду.

Статистка убежала.

Рон проводил ее взглядом, довольно пригладил уже начинающие редеть волосы на голове и двинул в диспетчерскую.

Спешить он не собирался – знал, что на том конце провода его будут терпеливо ждать. Он – руководитель всех испытаний, он тот, благодаря кому руководство отчитается перед главнокомандующим, что испытания прошли успешно. И будут розданы положенные награды и премии, выделены ордера на квартиры вне очереди и куплены машины последних моделей, присвоены звания. Так что ничего, подождут, не обломятся.

Аарон Маркович не спеша зашел в комнату, кивнул диспетчеру:

– Что там?

– Из Центра… – немея от страха, шепотом произнес тот, показывая на лежащую трубку так, словно это была ядовитая змея.

– По показаниям приборов что? Синус-четыре как? Температура правой фаланги выровнялась? Давление?

– Все в порядке.

Аарон пролистал журнал, бросил на стол. Подошел к трубке. С вызовом произнес:

– Слушаю.

– Аарон Маркович?

– Да, это я.

– Это из Центра, – сообщил усталый голос. – Сейчас соединю вас с Михаилом Сергеевичем. Вам необходимо будет доложить о текущей ситуации по испытаниям. Коротко и предельно понятно, без лишних научных терминов. Понятно?

– Понятно, – ответил Рон, зачем-то кивнув головой, словно его могли увидеть. В горле пересохло.

Рон хотел жестом показать диспетчеру, чтобы тот принес воды, но тот благоразумно вышел за дверь, оставив ученого наедине с телефоном и этим усталым голосом, который начинал пугать.

– Учтите, что связь правительственная, будут слышны некоторые щелчки – не переживайте, это запись.

– Запись?

– Да, вас записывают. Так что без лишних глупостей или вольностей. Также никаких других тем, просьб, прошений. Только по делу. Даже если разговор по инициативе руководства будет переходить в другую плоскость – отвечайте односложно, стараясь не углубляться. Вам все понятно?

– Понятно, – вновь кивнул Рон.

– Хорошо. Тогда соединяю.

Послышались гудки, словно это Рон дозванивался до Кремля. Гудки шли долго, и ученый подумал, как же ему теперь быть – так и сидеть тут до вечера в ожидании ответа, не смея положить трубку? Наконец раздался щелчок и из динамика донеслось:

– Добрый день, товарищ Левинсон. Аарон Маркович, я правильно сказал?

– Да, Михаил Сергеевич, все верно.

– Ну что там, как проходят испытания? Мне доложили, что все нормально вроде как, по плану идем?

– Все верно, Михаил Сергеевич, все по плану. Через два часа сам взрыв намечен.

– Вот и хорошо. Доложите потом, как все пройдет.

– Конечно!

– Ну, тогда счастливо вам, Аарон Маркович!

Раздался щелчок – связь прервалась.

Ученый облизнул пересохшие губы, руки тряслись. Не сразу Рон обратил внимание на мигающую красным цветом на пульте лампочку – все прокручивал разговор по телефону. А когда обратил, то было уже поздно.

– Диспетчер! – крикнул Рон, но голос его из-за того, что в горле пересохло, хрипел, и изо рта вырвалось лишь какое-то воронье карканье.

Аарон Маркович подскочил, стал глядеть на датчики давления – те зашкаливали. Показатели синус-три и синус-четыре – мать честная! Стрелки ушли в разные направления, нет синхронизации. Частота колебаний сбилась! Нет резонанса! Что с датчиком УВР? Показатель – 750 при норме 270. Надо срочно понижать мощность на правом редукторе. И выводить две дополнительные линии.

– Диспетчер! – вновь закричал Рон, делая переключения.

Арес-17 – это не просто бомба. Это целый комплекс, пусть и небольшой – всего лишь пять на четыре метра, но в нем заложена сложная система, практически зачатки искусственного интеллекта, которая, прежде чем высвободить колоссальную мощь ядерной реакции, проводит анализ очень многих параметров, начиная от уровня, при котором происходит взрыв, и заканчивая розой ветров и атмосферным давлением. Все эти факторы очень важны для увеличения поражающей мощи бомбы. Под это дело даже сделали целый подземный город – чтобы втайне от всевидящего ока недружественных западных империалистов спокойно проводить исследования. Сами испытания, конечно, будут проходить на полигоне на поверхности, но ведь это даже и хорошо – пусть видят, какая у них мощь теперь есть!

Точнее – была?

Рон вновь глянул на датчики. Шалят, мать их, нервы, паразиты такие, щекочут!

До взрыва – два часа, Арес-17 вывели на вторую готовность, система делает все необходимые расчеты и проверку внутренних протоколов. А тут вдруг такое…

– Диспетчер! Мать твою! Где ты ходишь?!

В комнату вошел диспетчер. Увидев, что ситуация вышла из-под контроля, метнулся к пульту, стал нажимать на кнопки. Действия его были хаотичными, и Рон даже засомневался, что работник делает все правильно. Но когда показатель синус-четыре стал медленно ползти вверх и стабилизироваться, успокоился.

Отойдя от пульта, ученый прикрикнул на диспетчера:

– Почему покинули рабочее место?!

– Я… Вы же говорили… с Центром…

– Да какая разница, с кем я говорил?! Вы должны безотрывно следить за показателями! Стадия готовности Арес-17 – вторая. А это предполагает…

– Вновь растет, – упавшим голосом произнес диспетчер, глядя на датчики.

– Что? Кто растет? Куда растет?

– Синус-четыре снова растет. И синус-пять. И восьмой. И одиннадцатый тоже…

– Да что за чертовщина тут происходит?! – Рон начал следить за колебаниями прибора альфа-активности.

«Неужели допустил где-то ошибку? Нет, не может быть, все проверено множество раз. Тогда что? Диспетчер что-то напутал? А это еще что?»

– Почему константа на три градуса отклонена в третье поле? – спросил Рон, глядя в зеленый монитор, на котором плясало похожее на кляксу пятнышко.

– Так я же… По протоколу… – заикаясь, ответил диспетчер, вперившись взглядом в толстую папку, лежащую на столе. Трясущимися руками начал листать бумаги, иногда жирно слюнявя палец и оставляя на краях мокрые отпечатки. – Вот тут. Написано. Все как положено. По протоколу.

– Я же отменил эти данные! – выпучил глаза Рон.

– Мне никто не сказал. У меня протокол. Как написано. Я так и делал. Мне никто… Ничего…

– Люба, статистка, должна была принести вам новые протоколы, – севшим голосом произнес Рон.

– Она мне ничего не приносила.

«Забыла», – понял Рон. На лбу выступили холодные капли пота. Да, он помнил, к чему привели его расчеты. Нестабильность работы раструба. Волнообразные возмущения. Узконаправленный поток. Поэтому-то он и сделал буквально вчера последние корректировки в протоколах запуска. Всего лишь один показатель – константа БВК, отклоненная на три градуса в третьем поле, приведет к неминуемой…

– Давайте выровняем? – робко предложил диспетчер.

– Нет. Поздно, – произнес Рон.

– Что? Почему? Ведь можно…

– Не поможет.

– Но ведь если…

– Константу с помощью ПР-ключа не поднять, – предугадав мысли диспетчера, ответил Рон.

– Тогда…

– Аварийная остановка тоже не поможет – процесс запущен ровно пять минут назад, точка невозврата пройдена уже три минуты назад. Поздно. Надо было как минимум девять минут назад исправлять. Теперь поздно.

– Что же тогда делать?

– Ждать.

– Как ждать? – не понял диспетчер. – А как же взрыв?

– Не беспокойся – он обязательно будет! – Рону вдруг стало весело. Весь его многолетний труд и карьера летели к чертям под хвост – и все из-за какой-то тупой девки, к которой он имел слабость, а ему стало весело. Что может случиться? Рванет. Так, мать его, рванет, что камня на камне не останется в округе. Только характер взрыва будет иметь совсем иные показатели, чем те, о которых было изначально заявлено. Совсем другие цифры. Это провал. Полный провал! При разборе полетов сразу смекнут, что к чему, и полетят головы. Его – в первую очередь.

Аарон Маркович тяжело плюхнулся на стул. Прошептал:

– Включи наблюдательную камеру.

На мониторе появилось изображение: пустынное поле – полигон. Посреди – дом. В нем и находится Арес-17, который должен – Аарон даже не знал, через какое время, реакция, судя по датчикам, идет хаотично и не ровно – взорваться. Остается только наблюдать. Кого-то предупредить? Смысла нет. Весь персонал уже давно на позициях. Вот этим самым взрывом и уничтожится его карьера, его жизнь, его мечты.

– Амплитуда точки Z-8 возросла на десять пунктов, – прошептал диспетчер.

Рон вновь удивился, но не произнес ни слова – к чему теперь слова? На десять так на десять. Даже стало интересно, что из всего этого выйдет. С любопытством школьника, который смешал все реактивы в одну пробирку и смотрит, что получится, Рон стал глядеть на экран. Если амплитуда возросла на столько пунктов… Даже сложно представить, какая ерунда будет. Мощность больше – это точно. Еще направленность взрыва сузится очень сильно, практически в луч превратится. Полярность, возможно, станет несколько иной.

– Амплитуда точки Е упала до нуля, – добавил диспетчер.

В комнате замигала аварийная лампочка.

– Выключи, – буркнул Рон. Рука непроизвольно потянулась к нагрудному карману – жест из прошлой жизни, когда он еще был заядлым курильщиком. Теперь сигарет в кармане нет. А жаль, не помешала бы пара затяжек.

– По показаниям левый вход нагрелся, – тревожно сообщил диспетчер.

– Значит, сейчас…

На экране все осветилось белым светом, и через несколько минут задрожали стены. С потолка посыпалась штукатурка. Диспетчер ойкнул, попятился назад. Взрыв.

– Возьми себя в руки! – сквозь зубы прошипел Рон, завороженно глядя на экран.

По громкой связи раздался встревоженный голос главного физика:

– Что случилось? Почему раньше времени? Что происходит?!

Рон нажал на кнопку «ВЫКЛ», и голос затих. Какая теперь разница, что случилось? В ближайшие лет двадцать ему будет все равно. А то и вовсе высшую меру назначат. За срыв планов по увеличению оборонной мощи державы. Да, есть еще одна бомба Арес-17, скрытая где-то в катакомбах, о местоположении которой даже он, сотрудник первого уровня допуска, ничего не знал. Но кто даст второй шанс самому Рону? Его уже точно не подпустят и на милю ко всему, что связано с испытаниями. Теперь только долгие месяцы разбора полетов, военная прокуратура, следователи и куча всяких разных других людей, которые будут снимать с него стружку.

– Сработала аварийная сигнализация, – произнес диспетчер, краем глаза поглядывая на пульт управления.

Рон не ответил. Он продолжал смотреть на взрыв, на странные формы, которые образовывались из-за сбитой системы рассеивания энергии. Вместо привычного гриба это был шар со слегка смещенным к низу поясом.

– Как тут можно приблизить картинку? – раздраженно спросил Рон, выискивая нужный джойстик.

– Вот тут, – тыкнул пальцем диспетчер.

Рон увеличил изображение. Первая волна взрыва прошла, но на месте привычного кратера что-то было, какая-то странная белая полоса. Ученый приблизил еще ближе, до максимума.

«Никогда такого не видел. Словно шрам… Шрам в воздухе…»

– Что показатели? – спросил Рон у диспетчера.

Тот подошел к пульту, нажал несколько клавиш.

– Чертовщина какая-то.

– Что там?! Говори конкретнее!

– Сбои в показаниях. Фиксируются геомагнитные возмущения. Очень сильные.

– А что ты хотел после взрыва? Всегда так…

– Нет, тут иного рода. Судя по датчикам – искривление пространственной решетки.

– Согласно расчетам такое тоже возможно – вплоть до тысячной доли процента.

– Но тут пятнадцать процентов…

– Что?! Как?!

– Наверное, предохранители датчика выбило. Такое не может быть.

– Да, верно…

Рон вновь глянул на экран.

Шрам…

В воздухе…

– Если константа была изменена, – начал вслух рассуждать Рон. – На три градуса в третье поле и с учетом поведения всех синусов… Это получается, очень грубо конечно, но что-то вроде луча вместо привычного рассеивающего взрыва.

– Очень мощного луча, – добавил диспетчер. – Ведь вся энергия будет узконаправлена.

– Верно, – ученый задумался. – Луч был краткосрочный – потом волна смела его.

– Думаете, эта полоса, – диспетчер тыкнул в монитор. – Это дело рук этого самого луча?

– Безусловно! – кивнул головой Рон. – Только что же в итоге это за шрам такой?

– Геомагнитные излучения стабильно растут. Уже тридцать…

– Не может такого быть, – отмахнулся Рон. – Выключи его… Хотя подожди. – Ученый взглянул на датчик, потом на монитор. Ошарашенно произнес: – Нет, это невозможно!

– Что такое?

– Это же только теоретические выкладки! – Рон испуганно отпрянул от диспетчерского пульта, словно тот был огромным хищником, крокодилом или анакондой. – Только в теории, и то малопригодной.

– О чем вы…

– Я читал монографию одного польского ученого, он приводил кое-какие доводы по поводу этой теории… Но ведь это только теория! Если иметь достаточно мощный узконаправленный луч, при определенных факторах… Черт, это теория о параллельных мирах, она никак не подтверждена! Это же чистая фантастика!

– Вы хотите сказать, что мы вспороли ткань реальности? – ледяным тоном спросил диспетчер, и Рон удивился – как он может себя сдерживать? И ведь добавить нечего – точно выразил его мысль.

Вспороли ткань реальности.

– Да.

– Нам надо уходить, – вдруг всполошился диспетчер и забегал по комнате.

– Что? Почему? – растерянно спросил Рон, глядя на работника.

– Аварийная блокировка…

Диспетчер не успел договорить – за стеной раздался взрыв.

– Это еще что? – беспокойно спросил Рон.

Сразу же после взрыва где-то в коридоре завопила сирена.

– Повреждены системы охлаждения! – закричал диспетчер.

– Как? Почему?

– Не все ли равно? Надо валить!

Но было поздно.

Сначала заскрежетала центральная ветка. Напором воды ее смяло как фольгу. Поток хлынул в главный отсек, быстро заполнил его, давлением выдавил хлипкую дверь и рванул по коридору. Потом прорвало резервную линию. Подземный город, построенный специально для того, чтобы обезопасить ученых от возможных внешних атак, стал западней собственных коммуникаций. Но винить проектировщиков в этом не было смысла – воздействия подобного рода никто не предполагал. Рон подумал, что это детонация от взрыва уничтожила водные сети, но быстро сообразил, что это просто невозможно. Что-то другое послужило причиной аварии.

– Как включить внутренние камеры? – всполошился ученый, подтаскивая диспетчера к пульту.

На экране появилось несколько прямоугольников, в каждом – видео из лабораторий и комнат. Половина помещений затоплена. На второй…

Рон присмотрелся. Там кто-то был. И это явно не сотрудники исследовательского центра. Да и люди ли вообще? Странные, похожие на приматов, существа с трудом передвигались по комнате, постоянно натыкаясь на разные вещи и оборудование.

– Что это? – выдохнул диспетчер.

– Пойди, проверь! – рявкнул на него Рон, но тот даже не шелохнулся. – Испугался?

Диспетчер закивал головой.

– Болван! – Рон плюнул на пол и направился к двери. – Я сейчас узнаю.

В голове ученого уже созрел небольшой план своего спасения. Ведь можно все свалить на этого идиота-диспетчера. И на статистку. Обвинить их в сговоре! А что? Идея хорошая. Возможно, это хоть немного скостит ему срок и из главных подозреваемых переведет в обычные заложники обстоятельств. Сидеть в тюрьме не хотелось, ох как не хотелось! Но за столь провальный эксперимент, за которым наблюдали даже из Центра, ответить придется. Кому-то.

С полной головой нерадостных мыслей Рон прошел в главный зал, который был отсечен от основного потока воды и в котором, судя по камерам видеонаблюдения, находились эти странные существа. Может, это какие-нибудь кроты-мутанты? Все-таки радиация.

Ученый вошел внутрь, остановился. Огляделся. В комнате никого не было. Только влажные следы на полу, словно минуту назад тут прополз огромный слизняк. Лампочки, несмотря на надежную систему генератора, то ярко вспыхивали, то меркли, еще больше натягивая и без того взвинченные нервы.

Дверь за спиной захлопнулась. Рон от неожиданности вскрикнул и обернулся. Увиденное заставило его вскрикнуть еще раз. Прямо перед ним стояли странные черные существа, лишь издали напоминающие людей. Сказать по правде, от людского у них было только умение ходить на нижних конечностях. И все. Голова напоминала мяч для регби, продолговатый череп обтянут аспидно-черной кожей, под круто выпирающими надбровными дугами прятались поблескивающие зловещим огоньком маленькие, без зрачков глаза. Твари были похожи на динозавров, только черных. Огромная клыкастая пасть разделяла лицо от одного края до другого.

Существо долго взирало на человека. На какое-то мгновение Рону даже показалось, что эта тварь каким-то неведомым образом проникла в его мозг. А может, так оно и было на самом деле? Может, существо ковырялось в его голове в поисках файлов с лингвистическими принадлежностями. Потому что в следующее мгновение произнесло человеческой речью, хоть и весьма жуткой, словно слова эти были чужды созданию:

– Ты совершил ошибку-с-с.

– Ты вернешь нас-с-с обратно-с-с, – добавило второе существо.

И свет померк. Рон упал без сознания на пол.

Третий куплет

1

– Так я остаться. Тут. Повредить. Голова. Плохо думать, – закончил свой рассказ Рон, грустно поглядывая на девушек. – Речь. Нарушен. Мне что-то перегореть. Тут, – существо показало на свою голову.

– Ты погоди на жалость давить, – грубо ответила Настя. – Объясни мне другое. Как ты из нормального человека в такое… превратился?

– Это все сормы.

– Кто? – не поняла Лена.

– Сормы. Они издевались надо мной. Проводит эксперименты.

Лена подумала, что ученый, проведший в заточении столько времени, окончательно сошел с ума, и дальше расспрашивать не стала.

– Еще Аид, – тихо добавил Рон.

– Что ты сказал? – оживилась Лена. – Аид?

– Да. Он дружить с сормами. Давать им некоторые технологии. Они просить помощь с бомба. Но он не может. Много раз пробовать. Делать разный излучатель. Испытывать его. Тут, в подземный город. Не получаться. Поэтому много. Много мутантов. Из-за опытов. Аид!

– Сдох твой Аид! – прошипела Лена.

– И слава. Богу, – без эмоций добавил Рон.

– Ты сказал, что аварийная система сработала в тот момент, когда произошел взрыв? – продолжила расспрос Настя, начиная о чем-то смутно догадываться.

– Да.

– Но потом же она выключилась? Что-то сейчас я не слышу сирен.

– Отключились, – кивнул Рон, подводя девушек к массивной железной двери.

– Я, конечно, не сильна в конструкторских делах, но, как мне кажется, если аварийная система выключилась, то и блокиратор двери должен был отключиться. Или я не права?

– Права, – улыбнулся Рон.

– Тогда какого ляда вы тут сидите, в этом подземелье?

– Нас. Не пускать. Сормы.

– Опять заладил! – не вытерпела Лена. – Какие еще сормы?

– Те. Существа.

– То есть ты хочешь сказать, что те твари, которых вы якобы выпустили из параллельного мира сюда, в наш, захватили вас в плен? – не скрывая насмешки, спросила Лена.

– Да. Они держать. Плен. Нас.

– И зачем, позвольте спросить?

– Чтобы мы. Опять. Взрыв. Сделать. Когда они. Бомба. Найдут.

– Охрененно! – выдохнула Настя. – Чувак, кажется, окончательно двинулся кукухой.

– Да мне по барабану, что там у него творится с головой! – разозлилась Лена. – Ты главное скажи – где Ожогин?!

– Его нет.

– Как нет? – в один голос выдохнули девушки.

– Я обмануть. Вас.

– Зачем? – Лена окончательно растерялась и даже не разозлилась по обычной своей привычке.

– Чтобы плен. Вас. Велеть сормы. Так.

– Ты нас в плен взял, что ли? – хихикнула Настя.

– Да. Ваш Ожогин иметь карта. Нужна сормам. На карта – бомба. Нарисован, где лежит. Найти бомба. Взрыв. Назад, домой. Фитиль – у них.

– Какой еще фитиль?

– Который взрыв происходить. Они сказать. Нам. Чтобы мы захватить. Вас. Как только вы пойти. Сюда. Выкуп. За вас. Карта.

– Так, значит, Ожогина тут нет? – начиная окончательно терять терпение, спросила Лена.

– Нет. Зато есть вы. Будем ждать.

– Нет, приятель! – зашипела совсем по-кошачьи Настя. – Ждать мы не собираемся!

– Самый умный? – в тон ей спросила Лена. – Нас – в плен? А хватит ли силенок?

– Да что ты с ним цацкаешься, сестренка? Сейчас я ему кишки наружу…

– Нет! – вскрикнул Рон и отскочил к стене. – Нельзя!

– А это уже нам решать! Заходи с другой стороны, Лена! В кольцо его возьмем.

– Иди сюда, крыса тыловая! – промурлыкала Лена.

– Смерть. Не решит. Проблем. Вас. Не спасти! Вы – в плен. Уже все!

– Что значит все?

– Шахта закрыть. Лучше внутрь. Идти!

– Какая шахта? Ты, гастарбайтер недорезанный, говори понятней!

– Подводная шахта. Мы по ней. Плыть. Закрыться. Мы ее закрыть.

– Как закрыть – так и открыть! Живо!

– Не получаться. Управлять – сормы. Я не управлять. Вы в плену. Я тоже. Уже тридцать с лишним лет. Плен. Ждать. Когда отыщут. Бомба. Но уже скоро. Найти. Только карта. И взрыв. Прощай сорма. Открыть портал. Улетать к себе. Домой. Мы – свободен. Ура!

– Подожди, я правильно поняла, что вы ищете ядерную бомбу, чтобы взорвать ее?

– Да! Ядреный. Бомба! Взрыв. Открыть портал. В другой мир. Сорма улетать.

– Лена, ты слышала?

Девушка, мигом побледнев, лишь кивнула.

– Взорвать. Ядерную. Бомбу. В Зоне, – отчеканила Настя, глубоко задумавшись. – Замечательная идея, мать твою!

– По-другому никак, – печально вздохнул Рон. – Мы делать расчеты. Никак. Только взрыв. Направленный пучок. Энергия. Как скальпель. Резать ткань. Открывать врата.

– Плохая идея. Очень плохая идея.

– Значит, так, упырь! – ледяным тоном произнесла Настя. – У тебя есть ма-аленький шанс остаться в живых. Говори, как нам отсюда выбраться, – и мы тебя не убьем. Свою шарманку про то, что шахта закрыта, сразу бросай. Есть и другие варианты, я уверена.

– Вариантов-с-с нет-с-с! – внезапно прошипел откуда-то сверху механический голос.

– Кто это? – спросила Лена.

– Сорм! – прошептал Рон и забился в страхе в уголок комнаты. – Самый главный. Император!

– Да хоть сам князь марсианский! – усмехнулась Лена. И в ту же минуту со стоном повалилась на землю.

– Что такое? – только и успела выдохнуть Настя, как оказалась рядом с подругой.

– Я говорил, – тихо прокурлыкал Рон. – Нет выхода. Ни у кого! Только. Ждать. И надеяться. На лучшее.

2

Нас везли минут тридцать, но эти полчаса показались нам вечностью. Макс икал и стонал, тщетно пытаясь подавить рвущуюся тошноту. Я тоже едва сдерживался. Запах стоял такой… Мне даже сложно было его с чем-то сравнить. А еще хуже было ощущение мягкости, когда на каждой кочке тебя подбрасывает, и ты приземляешься в чавкающую плоть.

Наконец, машина остановилась, двери распахнулись. Макс пулей выскочил из фургона, но его поймали и как следует наподдали. Я вывалился как плохо застывшее желе из формы, всего трясло и выворачивало наизнанку.

– Вот и конец путешес-с-ствия! – с насмешкой в голосе произнес незнакомец в черной маске и встряхнул меня, словно я был подушкой.

Пытаясь сообразить, где мы находимся, я начал оглядываться. Вокруг светили блеклым светом лампы, потолок помещения уходил высоко вверх. Кажется, нас привезли в какую-то темницу. Или бункер.

К нашему захватчику подошел второй, точно такой же мутант в экзоскелете, и стал что-то тихо докладывать. Я смог различить только отдельные слова – захватили, рон, камера, девушки. Закончив, мутант отошел, а его начальник довольно промурлыкал:

– Великолепно-с-с!

Смутная тревога начала закрадываться мне в душу, но я не обратил на нее внимания, благоразумно решив не отвлекаться на посторонние мысли. Надо выбираться отсюда. Вот главная задача. Только вот как?

– Конец путешес-с-ствия! – повторило существо, злобно фыркнув.

– Это мы еще посмотрим! – простонал я.

– Не видать вам взрывателя, уроды! – добавил Макс, валяясь на полу.

Существо рассмеялось. Только на смех это было мало похоже – шипение, переходящее в кваканье.

– Ожогин вернетс-с-ся! Обязательно вернется-с-с!

– И надерет вам задницы! – хихикнул Макс. За что и получил новую порцию тумаков.

– С чего вы так решили? – спросил я. Надо было тянуть время, пока не придумаем план. Да и Кэпу лишние минуты пригодятся. Например, чтобы спасти нас. – Я бы не был так уверен на вашем месте, Ожогин еще тот перец. Может и не вернуться. На кой мы ему нужны? Нет, он, конечно же, не вернется.

Макс, поняв мой замысел, тоже не преминул добавить:

– Ожогин – сволочь! Уже, наверное, едет прочь, за Периметр. А взрыватель ваш продал. Или пропил. Нет, точно пропил. Так что не щелкайте клювиками – профукали вы свой взрыватель!

Существо приблизилось к Максу. Я подумал, что парня сейчас как следует отметелят, но тварь, наоборот, помогла ему подняться. Макс и сам не ожидал такой реакции и безропотно встал.

– Ожогин придет-с-с, – мягко, словно разговаривал с грудным ребенком, сообщил мутант.

– Откуда такая уверенность? – спросил я, пристально глядя на нашего захватчика.

– Вот-с, – существо продемонстрировало черный браслет, который сорвало с руки Бруска. – А еще вот…

Существо хлопнуло в ладоши, и ближняя к нам стена разъехалась, открывая небольшой пульт управления с монитором. Вторая тварь подошла к пульту, нажала несколько клавиш – и на экране появилось изображение.

– Настя?! – не смог я сдержать удивления.

Моя девушка и Лена, судя по изображению, находились в камере и безуспешно долбились в закрытые двери. В углу сидело какое-то существо, мало похожее на человека. Скорее – на обезьяну.

– Да-с-с! – довольный произведенным эффектом, произнес стоящий у пульта.

– Они у нас-с-с в плену-с-с, – пояснил первый.

– Как… – нужные слова не лезли в голову.

«Настя? У них в плену? Как она там вообще оказалась? Ведь должна была сидеть дома! Не послушалась! И теперь попала в еще большую передрягу, чем мы».

– Сейчас мы свяжемся с Ожогиным-с-с с помощью этого, – тварь вновь повертела в руках браслет. – И посмотрим, как быс-с-стро он сюда прискачет-с-с. Вместе-с со взрывателем.

Я вдруг с ужасом понял, что наши жизни за одно мгновение круто обесценились. Зачем теперь им мы, если у них есть в заложниках девушка Кэпа? Стало не по себе.

Словно почувствовав мое настроение, существо приблизилось ко мне и прошипело прямо в лицо:

– Вот и конец-с-с!

И бросило своему подчиненному:

– Уведи их!

Мне показалось, что нас сейчас уведут к расстрельной стене и без лишних слов прикончат, но мутант повел нас темными коридорами куда-то вглубь строения, по ощущениям – под землю.

– Лева, – шепнул я гитаристу.

Тот кивнул.

– Окружаем. Ты в мутанта превращайся, вали гада, а я оружие у него заберу.

Лева, волоча еще окончательно не успевшего прийти в себя Саню, грустно вздохнул.

– Не могу.

– Что не можешь?

– В мутанта превратиться. Они мне что-то вкололи – теперь не могу.

– Черт!

– Тихо-с-с! – прорычал охранник и отвесил мне тумака. Удар получился ощутимым – его рука была облачена в какую-то жесткую перчатку, по ощущениям – прямо продолжение экзоскелета.

«Ничего, еще поквитаемся!»

Спотыкаясь и постоянно падая, мы вышли к небольшой двери, обитой стальными листами. Существо, что вело нас, прошипело:

– Стойте-с-с!

Мы остановились. Один хлопок в ладоши – и дверь бесшумно отъехала в сторону. Интересно, а если я начну аплодировать, она тоже откроется? Надо будет обязательно проверить.

– Вперед-с-с! – приказало существо, бесцеремонно толкнув нас в спины.

– Полегче, приятель! – проворчал Макс, заходя в темницу.

Пахнуло плесенью и кислятиной.

Нас втолкнули внутрь, и дверь тут же закрылась.

– Отворись! – начал хлопать в ладоши Лева, но фокус не удался.

На другое я и не надеялся.

– Черт! Вот ведь влипли!

– Что теперь делать? – спросил Макс.

Ответа я не знал.

3

– Бесполезно! Это все бес-по-лез-но! – сказала Настя, вдоволь настучавшись в железную дверь. Кулаки болели. Она знала, что скоро эта боль исчезнет – еще одно качество, которое подарила ей мутация. Но сам процесс ей уже надоел, девушка села на пол рядом с дверью.

– Я вижу, – сказала Лена. Присела рядом. – Может, убьем эту макаку? Все-таки он нас завел сюда.

– Умереть. Зря. Не помочь.

– Да и хрен с ним, зато оторвемся! – сказала Лена.

Ее мечи отобрали, но она готова была придушить этого типа голыми руками. Двинулась к Рону. Тот съежился в углу, поджав колени.

– Что, страшно, тварь? И правильно! – Лена подошла и пнула сгорбившегося мутанта, бывшего ученого, к которому теперь испытывала только ненависть.

– Не бить. Я не мог. По-другому. Никак.

– Все ты мог, ты мог просто сдохнуть, но не заводить нас сюда! Мог! – Лена продолжала бить существо, а когда оно подняло морду, кинулась на него, схватила за горло и начала душить.

– Тварь, ты – тварь! Где мой муж? Отвечай!

– Я не знать. Не знать. Мне не говорить.

– Отвечай, говорю, – она продолжала сдавливать шею обезьяны, которая даже не сопротивлялась.

– Я… кхр-р-р… Не. Знать. Кхр!

– Лена, он же сказал, что тут не было Ожогина. Он соврал. Оставь его в покое.

– Оставить в покое? Оставить в покое?! Да! Я его сейчас упокою!

Глаза твари налились кровью и, казалось, вот-вот выскочат из орбит. Лена продолжала давить.

– Остановись! – вдруг Настя рывком оттащила ее от Рона. Та упала на пол, посмотрела на подругу.

– Что ты творишь? Он же убийца. Он завел нас, чтобы нас тут убили. Эти ваши сраные сормы.

– Зачем мы им?

– Не знать. Я не понимать, – забулькал Рон. И вдруг заплакал.

– Оставь его, пожалуйста. Мне он тоже не нравится, но… – Настя не знала, как продолжить. Как сказать подруге, что она пожалела это существо, которое привело их в эту ловушку.

Рон заливался слезами и что-то бессвязно бормотал.

Вдруг за дверью их темницы раздались шаги, но на удивление не последовало разрядов. Обычно сормы, когда заходили, сдабривали свой приход солидной порцией разряда некой энергии – подобия электричества, но, видимо, из их мира. Оно пронзало тело тысячами острых ножей. Отличное средство для подавления любого сопротивления. Даже возможного.

Но на этот раз разрядов не последовало.

– Кто это? – прошептала Лена. Настя помогла ей встать на ноги.

– Не знаю. Почему не включают свои пшикалки?

– Может… Может, это не сормы?

За дверь послышалась возня, а потом она начал открываться. Рон, выпучив глаза, наблюдал за происходящим. Он не знал, что еще можно ожидать от событий минувших дней.

Настя посмотрела на тень, стоящую за дверью, и произнесла только одно слово:

– Юра!

4

– И что нам теперь делать? – спросил Макс. Он расхаживал по темнице туда-сюда.

«Блин, только мешает думать», – раздраженно подумал я.

– Не знаю… Соображаю…

– А может, нам просто пересидеть здесь? – вдруг спросил Саня.

Все посмотрели на него.

– В смысле? – не понял я.

– Ну смотрите сами: они же сказали, что собираются включить эту штуку. Рвануть бомбу. Ну и слинять отсюда, разве нет?

Макс кивнул:

– А что?! Может, мы им больше и не нужны. Зачем мы им?! Зачем нас убивать? Незачем! Карта – у них. Они забрали ее у Юрки, а Ожогин со взрывателем прикатит на выручку Лене…. Ну и Насте, конечно. – Барабанщик виновато посмотрел на меня.

– Погодите! – сказал я, поднялся с пола. – Вы разве забыли все?

– Что забыли? – обернулся Макс.

– Видение. Там было все это. Понимаете, было. – Я закрыл глаза и снова перенесся в те картинки, которые мелькали перед моими глазами. Огромная волна огня накрывает Зону, горит все – люди, мутанты, деревья. Все сгорает в адском пламени. И моя девушка тоже. – Черт! Мы не можем этого допустить!

– Лех, ты, конечно, прости, – сказал вдруг Лева. Вкрадчиво, как дебилу, – но мне кажется, ты сейчас этот свой… эм… глюк пытаешься выдать за истину. Но ведь этого же не было. Я и тогда не поверил. И сейчас, да и парни тоже.

Гитарист посмотрел на группу, которая была собрана в темной железной камере. Идеальное место для того, чтобы поговорить по душам.

– Да, – вдруг встал Саня. От него решительных действий никогда не ждешь, тем более удивительно, когда басист начинает вдруг выдавать на-гора какие-то мысли, которые перечат воле лидеров банды. Официального – меня и неофициального – Левы. – Я думаю, что пусть они себе сделают свои дела. И тихонько свалят отсюда.

– А мы что? – спросил Макс.

– А мы… – басист задумался. – Будем сидеть здесь… Даже если все пойдет не так, как надо, то… Мы же под землей, верно? Нас не затронет.

– Народ, вы можете думать про меня что хотите, но я не псих. Мне это не привиделось. Я уверен. И я видел, как в огне сгорает Настя. Моя Настя! Она была в том видении. Она горела… Блин, я чувствовал запах ее мяса, волос… Вы не понимаете, да? Это невыносимо!

– Мы… Лех, мы все понимаем. – Лева тоже встал, подошел ко мне, попытался взять за плечи, но я отстранился. – Мы понимаем. Мы уверены, что ты видел что-то… Там, в лесу. Но это был результат действия того тумана. В лесу ведь был туман?! Был. Странный такой. Мы все чувствовали себя неуютно.

– Нет, вы не понимаете… Я уверен, – решимость заполняла меня, как вода пустой сосуд. – Все это произойдет. Все сгорит! Все вокруг! А Настю… Я ее видел в железном помещении, когда она горела. Тогда подумал, что это бункер Ожогина. Но я ошибся – взрыв будет такой, что сметет все. И подземный город тоже. Они сгорят прямо там, в этой долбаной камере.

– Под землей? – переспросил Макс. – Как такое возможно?

– Ну, теоретически… Конечно, очень теоретически, потому что я в атомах и бомбах не шарю… – начал Лева, – Я больше по огнестрелу спец… Так вот, теоретически, если мы будем рядом с эпицентром, а он будет, скажем, тоже под землей, то да, такое возможно! Но это ничего не подтверждает…

Он посмотрел на меня.

– Знаю, что вы мне не верите. Но я в этом уверен. Так и будет. Поэтому мы должны предотвратить этот взрыв во что бы то ни стало.

Парни посмотрели на меня.

– Да, уверен на шестьсот шестьдесят шесть процентов. Эти твари устроят здесь ад. И мы должны этому помешать.

– Помешать, но как? – спросил Макс. Сел на пол. Похоже, ему надоело разминать ноги.

– Пока не знаю…

И тут всех пронзил разряд.

– Охр-р-р… – захрипел Лева, корчась в судорогах.

Я упал рядом, а затем и все остальные. Мне казалось, что мое тело распиливают заживо.

«Боже, я умру!»

Но через минуту все кончилось, только вот сил на то, чтобы встать, после такой процедуры просто не было.

Передо мной были ботинки экзоскелета:

– Вс-с-ставай. Пойдем-с-с!

– К-к-куда? – протянул я.

– Император хочет-с-с тебя видеть-с-с, – ответил сорм и поднял меня за волосы. Куда-то понес. И да, я орал всю дорогу.

5

– Что это за пацан? Ты его знаешь? – спросила Лена.

Парень, ничего не говоря, повернулся и зашагал по коридору. Ведьма выскочила за ним:

– Эй, стой, ты куда?

– Бежать! – буркнул он и зашагал дальше.

– Эй, подожди. Да что ты, Настя?! Он же уходит! Пошли! – она потянула за собой девушку, которая застыла с открытым ртом.

– Это же…

– Кто?

– Это… – но договорить она не могла. Побелела.

Лена вытолкнула Настю из камеры и обернулась на Рона. Тот встал, чтобы выйти следом.

– Нет уж, макака! Ты разбирайся со своими работодателями! – сказала Лена.

Посмотрела на стену – никаких замков, пультов управления и прочей навигации у камеры не было.

– Да как же она закрывается-то? – пробурчала она, ударив по двери ногой. Вопреки всему, та вдруг поехала в сторону – начала закрываться.

– О, старый добрый метод еще работает, – улыбнулась женщина.

– Нет! Не оставлять! Меня! – вдруг завопил Рон.

– Поздно, лапуля! Бай-бай! – проворковала Лена и, убедившись, что дверь закрылась, бросилась догонять остальных.

Коридор был длинный и узкий, по бокам – такие же камеры, как и у нас.

– Это что за место, а? – она догнала паренька, который шел первым.

– Тюрьма, – буркнул он.

– Тюрьма?

– Да!

– Там те ученые, которые здесь были?

Юрка повернулся, посмотрел вскользь на Настю, отвел красные глаза. – Послушайте, я не знаю… Не знаю. Я сам здесь недавно.

– Настя, ты его знаешь?

Она посмотрела на подругу, та все еще ошарашенно молчала.

– Кажется, да.

– Кажется?! – со злобой вдруг выпалил Юрка.

Он развернулся и бросился на девушку, намереваясь то ли ударить, то ли схватить ее за горло. Лена пресекла эту попытку, ударив ему под дых.

– Но-но, парниша, ты нам, конечно, помог, но вот нарываться точно не стоит. Моя подруга, она добрая, а я вот – ни разу. Если что – шарахну так, что неделю кровью ссать будешь.

– Ты не понимаешь… Она меня бросила… Она тогда… – парень катался по полу, хватая воздух.

– Бросила? О чем этот недоросль говорит? – Лена посмотрела на подругу.

Та, не ответив, вдруг села на пол рядом с пацаном и обняла его:

– Юра, прости меня!

И она вдруг заплакала. Пацан шарахался от нее, пытался вырваться, а потом вдруг тоже обмяк. Заплакал.

– Какого лешего здесь происходит? – выдохнула Лена.

6.

Меня внесли куда-то. Бросили на пол. Перед глазами – снова ботинки экзоскелета, только на этот раз – больше. Такие мокасины я уже видел. Поднял глаза – передо мной был командир сормов.

– Здрасьте! – сказал я. – Так вы и есть Император?

Тварь рассмеялась. Если бы лягушки умели смеяться, то это звучало бы примерно так же.

«А что смешного, собственно, уродец?» – подумал я, но вслух ничего не произнес, лишь стиснул зубы.

– Нет-с-с! Не я! Дальше-с-с! – ответил он и пинком задал мне направление.

В центре просторного зала, который раньше, видимо, был центральной диспетчерской, сидело нечто. Для этой твари было сооружено что-то вроде трона из остатков железных столов, напичканных оборудованием для контроля над ядерными испытаниями. Выглядело существо как…

– Джабба Хатт, – произнес я вслух. – Прямиком из «Звездных войн»…

Тварь уставилась на меня своими огромными глазами без зрачков. Выглядела она не так, как большинство других сормов. Те по крайней мере в экзоскелетах напоминали людей. Ходили даже на двух ногах. Только черные, и морды у них как у динозавров. А эта тварь больше напоминала лягушку, выращенную в центре Чернобыльской АЭС. Единственное, что роднило Императора и его подданных, – у них кожа была одинакового цвета, аспидно-черная.

– Ну-с-с, – сказало существо. – Садис-с-сь!

Оно показало огромным пальцем на офисное кресло. Кажется, единственное не сломанное в этом помещении. Дальше – сколько хватало обзора – шли разрушенные столы диспетчеров. Оборудование давно сломано, провода вырваны с корнем.

«И чем они собираются взрывать? Или им контроль уже не нужен, а сама пусковая установка в другом месте?!»

Сел на кресло – и вдруг покатился. Резко выпрямил ногу, чтобы остановиться.

– Упс, я и забыл, что оно на колесиках, – брякнул я, не зная, что ожидать от твари. Она может и слопать, просто потому, что я себя веду не так, как надо.

А как надо – непонятно.

«Что это она жрет?! Это же… боже!»

Существо, у которого вместо двух рук было целых шесть, тремя из них держало мертвое тело, которое я сразу узнал. Это было несложно – это был не целый человек, а лишь его половинка. Верхняя часть.

«Это же Брусок. Черт! Это он!»

Тварь остальными лапами отщипывала от него куски мертвой плоти – от щек, живота, плеч – и засовывала их в рот. Периодически существо выдавало смачную отрыжку, а оставшейся свободной лапой держало еще и длинную палку, которая напоминала трубку.

«Да, точно трубка – дымок вон идет!

Существо затянулось и выдохнуло.

– Ты должен позвать-с-с, – сказало оно.

– Кого? Кого позвать? – спросил я, хотя внутренне уже был готов к такому повороту.

– Сталкер-с-с. Он должен-с принес-с-сти!

– А-а, сталкер… Кэп… Принести взрыватель? – я сделал вид, что удивился. – Мы же сказали, что он, наверное, давно уже забил на нас. Катит себя подальше отсюда… Кто мы ему такие, чтобы возвращаться за нами?

– Ты попросишь-с-с!

– Я?! Да зачем мне это? Я ему – никто!

– Ты сделаешь-с-с, – сказал Император. – Тебя он пос-с-слушает.

– Почему?

Тот выдохнул и вдруг сказал:

– Мы не злые-с-с. Нет-с-с!

– Что?! – Я не ожидал такого разговора, типа по душам. Даже перехватило дыхание.

– Да-с-с… Ты с-с-смотришь на это… – он показал на мертвое тело в своих лапах. – И думаешь-с-с, что мы плохие.

– Я… э-э-э, нет… Хотя да, вы убивали людей. Много людей. Пытались убить нас. Держите в плену мою девушку и моих друзей, таки да – вы охренеть какие плохие. И я ненавижу вас, твари!

Вскочил со стула, но тут же меня пригвоздила обратно лапа командира сормов. Похоже, он тут был что-то типа военачальника при царственной особе.

«Особе, хех. Жабе!» – поправил я сам себя.

– Понимаю-с-с. – Император выдохнул дымок, который, как мне показалось, пах сероводородом. Словно вдруг вдохнул запах из бутылки минералки сразу после открытия, только в сотни раз ядреней. – Мы-с-с – падальщики. Едим-с-с мертвую плоть-с-с. Сормы едят.

– Да ну? И мне что с того?

– Ничего-с-с. Но ты должен-с-с понимать-с-с. Гиены тоже едят-с-с падаль-с-с, но они не злые-с-с. Они так выживают-с-с. Их такими с-с-создал бог.

«Охренеть. А про бога-то он чего брякнул?»

– Да, я понял твою мысль – типа вы такие, какие есть, поэтому я не должен вас ненавидеть. Хорошо, блин, я даже согласен. Отпусти моих друзей и девушку – и я с радостью тебя обниму. Хотя нет… Просто скажу, что ты не злой и в целом нормальный чувак, только жаба, потянет?

– Мы их отпустим-с-с. Всех-с-с. Как только с-с-сталкер принес-с-сет взрыватель.

– А вот и нет. Я этого не сделаю. Знаете почему? Да потому что я все это уже видел. Меня предупредили, как все будет. Зона предупредила. Все пойдет не так, как вы тут планируете. Вторая бомба не сработает. Точнее – сработает, но все пойдет не так. Совсем не так! Все взорвется. Зона погибнет. Все погибнут.

– Невозможно-с-с. Наши рас-с-счеты верны-с-с!

– Да ни хрена ваши расчеты не верны. Жопа у вас, а не расчеты. Вы уничтожите Зону, пытаясь вернуться. Если выбирать между вами и своими друзьями, то уж лучше выберу их.

– Мы уйдем-с-с. Обещаю-с-с, – сказало существо, засунув в рот нос Бруска. Принялось жевать хрящи. – И ты-с-с можешь выбрать – ты звонишь-с-с или мы убьем-с На-с-с-стю!

«Черт, почему он заговорил про нее?! Откуда он знает, что она моя девушка?! Откуда, блин?!»

– Не знаю, кто это! – попытался я блефовать.

– Уверен-с-с, что знаешь. С-с-считаю до трех – и… с-с-смерть!

Существо снова откусило кусок мертвой плоти, принялось жевать. – Звони-с-с! Рас-с-с!

– Как? Стой! Ты уже начал считать, ты не дал мне подумать! Мне надо подумать…

– Два-с-с-с!

– Нет, постой, может, поговорим? Наверняка есть какие-то другие варианты. Мы можем их обсудить. Что-нибудь придумать…

– Три-с-с!

– С-с-согласен! – прошипел я. Совсем как эта тварь. Та удивленно посмотрела на меня. Засмеялась. На этот раз мне показалось, что смеялись свиньи, а не лягушки.

На душе было мерзко.

7

Ожогин ехал через лес, когда вдруг зашипело радио.

– Чертова хрень! – буркнул он. Начал переключать частоты, но все без толку – шумы только нарастали. Казалось, они взорвут мозг…

«Да что же это, а?»

Как вдруг все стихло…

Рука сталкера потянулась к выключателю радио, когда оттуда донесся голос: – Кэп!

– Леха! – руль непроизвольно крутанулся в руках. «Буханка» съехала на обочину, остановилась.

– Ты должен вернуться, Кэп! – сказал голос.

– Леха, где вы?

– Нас взяли в плен. Мы здесь… Черт, не знаю, что это за подземная лабуда. Но нас здесь держат. Всех!

– Лех, слушай, у меня взрыватель, я его нашел, – Ожогин посмотрел на соседнее сиденье, где лежал развернутый пакет. – Да, нашел… Я приеду, но надо выторговать условия получше. Чтобы все точно!

– Кэп, у них Лена… И Настя…

Сталкер нахмурился.

– И они не дают времени на раздумья. Через два часа ты должен быть… – послышались голоса на дальнем плане, сквозь них явно проступало шипение сормов. – Лесная сказка. Без понятия, что это, но ты должен туда приехать. Ради Лены, ради Насти, ради нас. Ровно через два часа.

– Я… Я буду… Хорошо, я буду…

– Поторопись! – сказал голос в радио. – Иначе всех убьют. Они говорят, что они улетят, когда все… Все случится, но я им не…

И тут связь пропала. Сталкер пробовал вертеть частоты, но без толку – эфир умер.

– Черт! – сталкер завел мотор, разворачивая автомобиль в сторону детского лагеря «Лесная сказка», расположенного возле предприятия, назначение которого он и сам не помнил. В любом случае все это давным-давно заброшено.

«Наверняка это ловушка. Наверняка!» – подумал он, но выбора у него не было. «Буханка» мчалась прямиком в ад.

8

– Юра, как ты меня здесь нашел?

– Увидел по камерам… Я вообще не собирался никого спасать. Да и сейчас тоже не собираюсь. Нет, не стоило мне… – Он закрыл лицо руками, снова заплакал.

Настя обняла его:

– Прости меня, пожалуйста!

– Простить? Простить?! Да ты меня бросила там! – Парень снова поднялся на ноги.

– Ну, опять началось. – Лена показала парню жестом, что не стоит делать резких движений. Чревато.

– Да бей ты, мне плевать! – повернулся он к женщине. – Мне пле-вать!

– Э-э-э, пацанчик, ты как с дамами разговариваешь? Сейчас я тебя научу хорошим манерам. – Лена сделала шаг вперед, но ее кулак успела перехватить Настя. Лицо ее было красным, заплаканным.

– Не стоит. Это мой…

Юрка повернулся:

– Ну давай, скажи ей. Расскажи ей, как ты бросила меня в детском доме. Да я даже тут, когда увидел тебя на камерах наблюдения, то все думал, что ошибся. У меня же была одна твоя фотография. Всего одна!

– У тебя есть мое фото? – выдохнула Настя.

– А что? Не хотела, чтобы я знал, кто ты… Где ты, да? Да, я здесь случайно. Понесло черт знает куда, а оказалось – гены, блин, сработали. Неспроста ведь потянуло в Зону.

– Погоди, это что, твой пацан? – Лена показала на него пальцем. – Серьезно?!

Настя кивнула.

– Ну ты, подруга, даешь.

– Я и не обязана была рассказывать.

– Конечно, не обязана. Мы же с тобой типа жизни вместе спасаем. Свои да мужиков. Конечно, не должна. Не-е!

– Она и мне не сказала. – Юрка посмотрел на Лену. – Я сам все узнал. Сам. Залез в документы еще там, в детском доме. Проник в кабинет директора ночью, чтобы узнать, что за твари меня родили и бросили… Но там была информация только о матери. Да, Анастасия Васильевна?!

Настя не знала, что сказать:

– Пойми, пожалуйста. Я была слишком молодой.

– Да, все так говорят, когда бросают своих детей. Типа мы не потянем, мы не сможем, им будет лучше без нас. Но это все оправдания, понимаешь? Все оправдания! Ты хоть скучала по мне, вспоминала?! Хоть когда-нибудь…

Настя вдруг встала на колени:

– Каждый день.

– Я тебе не верю, – сказал парень и демонстративно отвернулся.

Лена обняла подругу:

– Знаешь, я в этой Санта-Барбаре ничего не понимаю. А парень-то чей? Уж не ожогинский ли?

Настя ничего не ответила, но по ее глазам все было понятно.

– Охренеть! – выдохнула Лена.

– Ожогинский? – переспросил Юра. – Это что, фамилия? Фамилия отца? Или их, может, целая бригада была, ожогинских?

– Послушай, ты прекрати огород городить, – вступилась за подругу Лена. – Видишь, она и так не в себе. Ты тише давай, фитилек-то прикрути.

– Да, это мне все время и говорили. В детдоме – будь потише. А я и так был тихий, потому что не знал, каково это быть… как все. Я не знал, кто мои родители. И почему меня бросили.

Настя покачивалась, стоя на коленях. Слезы текли на пол.

– Я правда не хотела. Я ведь искала тебя потом, но детдом переехал, когда Зона начала расширяться. А я… Когда узнала, что я мутант, то поняла, что не смогу дать тебе той жизни, которую ты заслуживаешь.

– Не смогу дать?! А детдом типа лучше, да?!

– Не знаю, правда не знаю… Если бы все можно было вернуть, я бы сделала все по-другому. Если бы был шанс исправить…

– Нет больше никаких шансов. Мне их никто никогда не давал.

– Погоди, а Ожогин-то в курсе? – вдруг встряла в разговор Лена.

– А, значит, все-таки фамилия… – протянул парень.

– Да, он в курсе про ребенка… Имя-то он придумал, не я. Хорошее имя. В честь Гагарина.

– И он позволил тебе отдать парня в детдом? – спросила Лена.

– Нет. Я сделала все втайне от него. Тогда у нас был разлад – он, понимаешь, был не такой, как сейчас. Он гулял. И много.

– Ты, подруга, не перегибай. Я все понимаю, но…

– Я и не перегибаю. Если он тебе не рассказал, то я расскажу. Он тогда был как раз с какой-то очередной бабой, ему было не до меня. И я ушла. Ушла с малышом, но тогда же стало известно, что я подверглась мутации. Изменения были быстрые и… Пугающие. Я не знала, чем это все закончится для меня. Для нас. Может, я вообще захочу сожрать своего сына, что тогда?! Вот о чем были мои мысли тогда, понимаешь? Я просто не знала…К чему все идет. Да, я испугалась. Очень!

– И тогда ты меня отдала чужим людям. Здорово, просто отлично! – сказал Юрка.

– Ничего так серия вышла, – буркнула Лена.

Парень вопросительно посмотрел на нее.

– Не обращай внимания, в юности много сериалов смотрела. Я хотела сказать: ну вы, блин, даете! Та еще семейка Адамсов. Или Осборнов, раз уж папаша с рокерами связался.

– Ты про тех пацанов, которые на «буханке» ездят? – спросил Юрка.

– Да, про них, а ты их видел?

– Еще бы… Я с ними вон сколько километров намотал!

– И где они? – всполошилась Лена.

– Ну, я когда я их видел в последний раз, они уезжали в Автобан. Спасались от этих… Черных тварей.

– И все? – Лена подошла ближе.

– И все!

– Слушай сюда, пацан, ты со своей матерью давай мирись. Это я тебе говорю как твоя… Мачеха, так, да? – она посмотрела на Настю, та развела руками. – Как твоя мачеха говорю. Так что смотри, слушайся меня!

– Слушаться? Для чего? Что мы будем делать?

– Спасать твоего папика, сынок. Ты ведь хочешь ему сказать все, что о нем думаешь, да?!

Парень кивнул.

– У тебя будет такой шанс! А я добавлю…

9

– И зачем они тебя забирали? – Лева первым очухался после очередного разряда, которым сормы сдабривали каждое открывание дверей нашей темницы.

Остальные тоже медленно вставали. Видок у них был помятый. Впрочем, у меня не лучше.

– Я побеседовал с их… эм-м-м, Императором.

– И как? Он тебе даровал титул лорда? – усмехнулся Макс. – И ты пригласишь нас на бал в качестве оркестра?

– Хуже – меня убеждали, что нам ничего не грозит, – сказал я.

– А может, и правда не грозит? – Лева встал на ноги. На секунду мне показалось, что он ощущает свои руки намного большими по размеру – он как-то странно отстранился от стены, будто коснулся ее, хотя сам был сантиметрах в тридцати.

– Лева!

– Да, – гитарист обернулся.

– Ты свое превращение научился контролировать?

– Ну вроде как. Ты знаешь, тут каждый раз, как первый. Но в целом знаю, что мне надо сделать, чтобы войти в это состояние.

– И что же?

– Ну, разозлиться там… Но, блин. Я же говорю, что мне что-то там вкололи…

– Да, и поэтому превращение обычным путем невозможно.

– Да, именно, поэтому я вам, ребят, ничем не могу помочь. Даже постучаться толком в дверь не могу. Вот если бы мне сейчас мой тот, большой кулак, я бы… – гитарист посмотрел на дверь.

– А что насчет музыки?

– Музыки?! – Лева обернулся ко мне. – Я люблю музыку, но при чем тут она?

– А ты вспомни – последнее обращение было когда?

– Ну, мы играли у Амбала, но там мы играли только кавера, а все, что случилось, – было на эмоциях.

– Но мы же не пробовали, так?

Лев поднял руки:

– Погоди-погоди, Лех, я не понимаю, к чему ты клонишь. Говори яснее.

– У меня есть план!

– Да, и в чем он состоит? – спросил гитарист.

– Мы будем играть металл.

– Ух ты, как неожиданно, – засмеялся Лева. – И где это, спрашивается?

– Где? На бомбе. Точнее – над бомбой.

Все переглянулись.

– Э-э-э, Лех, это точно нормальный план?! – переспросил Макс.

Я предпочел не отвечать, ибо все мои планы иначе, как безумными, и не назовешь.

– Сормы вызвали Ожогина. Я помог. Да-да, я, но об этом позже. Он едет сейчас в детский лагерь «Лесная сказка», чтобы обменять взрыватель на Настю с Леной. И нас. Такое условия я им поставил. Что меняем только кучкой – тогда все состоится.

– И они согласились? – спросил Лева.

– Да. На нас им уже плевать.

– Но тогда зачем нам там играть?

– Ты не понял, – сказал я. – Нам нужно будет их остановить. И мне понадобятся твои способности, Лева.

– Мои? – он вдруг сел на пол. – Ничего не понимаю.

– Я напросился, что можно ли мы сыграем для них, но типа с одним условием – репертуар будет наш. Император, похоже, заел этот вопрос трупом – одобрил не глядя.

– Заел трупом? – удивился Макс.

– Да, они их жрут, оказывается, но не сразу, а дают слегонца подвонять – так типа вкуснее.

– Жесть какая! – барабанщик тоже сел на пол. Басист ничего не стал говорить, а последовал примеру остальных – тоже плюхнулся на пятую точку.

– Так вот, мы приедем туда, закатим концерт… Оборудование и инструменты Ожогин привезет. Сделаем вид, что отмечаем обоюдовыгодную сделку.

– По-прежнему, Лех, не улавливаю нить разговора. На хрена это все? – спросил Лев.

– Ты в курсе, что ген, который в тебя вживили, назывался Тритон?

– Три-что?

– Тритон.

– Это как трезвучие типа?

– Да, именно как трезвучие. Ты же любишь трезвучия. Они добавляют сатанизма в музыку.

– Ну, не сатанизма, а просто мрачности. Это типа фишка хеви-метала, – Лева завелся, это была одна из его любимых тем – о музоне он мог рассказывать часами. – Тритоны звучат крайне противоречиво с точки зрения обычных слушателей. В Средневековье эти трезвучия вообще запрещали, говорили, что это происки дьявола. Группу Black Sabbath, например, точно бы сожгли на костре, да и их последователей тоже. Например, нас…

– Так вот… В моем видении было кое-что еще…

– Опять ты про это, блин, – Лева закрыл лицо руками.

– Нет, ты зря. Я видел тебя в огне. Только вот ты играл на гитаре. Прямо в пожаре – и высекал эти сраные тритоны, как заведенный. Ты там был!

– Тритоны могут быть триггером к превращению? – сообразил чей-то голос.

Я даже не удивился, когда увидел, что это Саня.

– А ты сообразительный, – улыбнулся я.

– Звучит как полный бред… – начал Лев, – это, блин, самая безумная хрень, которую я слышал в своей жизни. Нет, серьезно! Но…

Все посмотрели на него. Напряглись.

– …мне она нравится! Правда!

– И мне! – поднялся Макс. – Я вообще за любые концерты. Чем больше, тем лучше. А такого у нас еще не было. Навешаем тритонов этим сормам – хрен отмоются!

Я посмотрел на своих ребят. Это был наш шанс предотвратить катастрофу. И мы должны были им воспользоваться. Просто обязаны.

– Вдарим хеви-металом по угрозе из параллельных миров! – сказал я.

– Аминь! – закончил Лева, но в том, что произошло дальше, ничего от бога не было.

10

– То есть тот сталкер, который был с ребятами, он и есть мой отец? – спросил Юрка.

Настя кивнула.

– Ну, по крайней мере ты видел его живым, это уже хорошо, – сказала Лена.

– Так вы уже не вместе? – спросил парень Настю.

«Сообразил, видать, кто чья жена».

– Нет, как раз после того случая и разбежались…

– Ясно, – кратко резюмировал он, будто ему только что дотошно разжевали все события.

Для Лены это было удивительно:

– И ты не удивился, что теперь у твоего отца новая жена?!

– А чему тут удивляться? – спросил Юрка. – У моих друзей в детдоме и не такое бывало. Они все находили себе новых жен и мужей, только вот за нами не возвращались. Никогда!

– Прости! – еще раз сказала Настя.

– Да я, может, и хотел бы злиться, но просто не могу уже… устал! А тут еще и отец, который по Зоне бродит… У меня мозг уже перегрелся от обилия информации, – застонал Юрка, прислоняясь к двери.

Та неожиданно пошла в сторону, от чего он даже провалился внутрь помещения. Это и уберегло всю троицу от возможной гибели – за дверью стоял сорм, который как раз поднимал свое оружие. Юрка всем весом лег на него.

Мощный удар Лены отправил тварь в нокаут – чувак забыл закрыть морду забралом. Оружие гада даже не успело коснуться земли, когда ведьма уже притянула его себе в руки.

– Где тут мои мечи, а, негр-динозавр? – она нацелила на него пушку. Морда пришельца из другого мира заметно вытянулась, он потянулся к пульту.

– Только не дергайся! Одно лишнее движение – и я тебя испепелю. Пуф – и Вальхалла! Или это у викингов?! У негров она по-другому называется, да?!

Сорм нажал на кнопку – из стены выехала оружейная панель, на которой было всего два предмета. Оба – смертельная сталь.

– Вот они, родные! – сказала Лена, любуясь своими мечами. – Подержи-ка, подруга! – она кинула автомат Насте, которая сразу же взяла на мушку сорма.

Лена продемонстрировала оружие.

– Ну что, соскучились по мамочке, да?! – сказала она, потом резко взмахнула мечами – и голова сорма покатилась по бетонному полу.

Настя укоризненно поглядела на нее.

– А что?! Он дернулся! Резко очень – испугалась!

И вдруг Юрка захохотал.

– Ты чего, парень? – посмотрела на него ведьма.

– Да вы обе шизанутые. Нет, реально, две психопатные тетки. Одна из которых еще и мать. Очуметь! Разбудите меня кто-нибудь!

– Вот они-то тебя и разбудят, – Лена показала на мониторы. Было видно, что по коридорам несется сразу с десяток черных с автоматами. Завыла сирена.

– Нас спалили?! – Юрка оглянулся в поисках другого выхода, которого не было. – И что мы будем делать?

Лена тыкала по кнопкам пульта управления, нажимая все подряд. Наконец задела что-то нужное – на мониторах было видно, что камеры темниц начали открываться.

– Для начал устроим небольшое восстание! А дальше – как пойдет… – ухмыльнулась она, потому что ее любимое время пришло.

Время мечей!

Третий припев

1

– Ты принес-с-с обещанное?

Вопрос был риторический. Мы все прекрасно видели в руках Ожогина небольшой продолговатый предмет, похожий на спичечный коробок, поблескивающий хромом.

Я огляделся. После небольшого путешествия в жутком фургоне глаза еще не успели привыкнуть к свету. Нас привезли в ту самую «Лесную сказку» – огромный испытательный полигон, весь испещренный воронками от взрывов. Странно, о таком месте я ни разу не слышал. Хотя что странного? Наверняка жутко засекреченное место, вон и название какое идиотское придумали – «Лесная сказка» – даже мысли о бомбах и взрывах не возникнет. Больше на пионерлагерь похоже.

Насколько хватало взора, кругом была равнина. Кое-где виднелись небольшие наблюдательные точки – вышки или дзоты, но при более детальном рассмотрении угадывались и другие детали: фундаменты домов, словно стертые огромной наждачкой почти до самой земли; бетонные плиты – дороги, рвы – места прокладки кабелей. Территория была огорожена колючей проволокой, со временем проржавевшей и во многих местах осыпавшейся.

Я поежился. Жуткое место. Тут даже пахло гибелью – сухим мертвым жаром, какой, наверное, стоит в гробницах и пирамидах, не опустошенных расхитителями могил.

– Принес, – упавшим голосом ответил Кэп, отходя от пикапа в сторону наблюдательной вышки, туда, где теперь стояли мы.

Ветер сорвал с головы капитана кепку, оголяя его слипшиеся седые волосы. Ожогин без головного убора сразу стал выглядеть лет на десять старше – глубокие морщины пробороздили его лоб, а потухший взгляд был как у покойника – мутный, застывший, холодный.

– Отлично-с-с! – Император потер руки и ухмыльнулся. – Евгений Михайлович, возьмите-с-с взрыватель.

Из толпы черных вышел болезненно худой сутулый человек и направился к Ожогину.

– Я выполнил свое обещание, – сказал Кэп, хмуро поглядывая на существ. – Теперь ваша очередь. Отпусти девушек.

– Конечно-с-с, – прошипел механический голос. – Отпущу. Но не сейчас.

– Что?!

– Евгений Михайлович-с-с, вы готовы?

– Да.

– Тогда приступим-с-с.

– Начали вводить протоколы в систему для направленного взрыва? – спросил Евгений у одного из сормов, стоящего возле небольшой диспетчерской установки в два монитора и один процессор с толстым пучком проводов, уходящих под землю.

– Да, только необходимо с-с-сделать кое-какие корректировки-с-с.

– Что?! – удивился Евгений. – Какие еще корректировки? Нельзя! Программа уже запущена! Мне не знакомы сами протоколы запуска, я занимался только взрывателем. Если мы будем своевольно изменять…

– Занимайся своим делом-с-с и не суй нос-с куда не следует-с-с!

– Надеюсь, вы уберетесь отсюда подальше? – спросил я у Императора.

Его взгляд мне не понравился. В жабьих глазках отчетливо читалась усмешка.

– Мы не собираемся-с-с возвращаться назад, в с-с-свой мир, – довольно сообщил механический голос Императора. – За тридцать с лишним лет поисков бомбы-с-с, способной вернуть нас-с-с обратно, мы привыкли к этому миру-с-с. Здесь немного другая с-с-сила гравитации, непривычная-с для нас, но экзос-с-скелеты прекрасно с-с-справляются с этой неприятнос-с-стью.

– Эй, приятель! – окликнул я главаря. – А тебе не кажется, что ты злоупотребляешь нашим гостеприимством? Да и зачем вам наш мир? В гостях хорошо, а дома лучше.

– Наш мир-с-с на краю гибели, – ответил Император таким тоном, будто говорил о чем-то будничном. – Экологическая-с-с катастрофа. Точка невозврата уже пройдена-с-с, осталось немного, лет сорок по вашим меркам-с-с, не больше. Так что мы решили-с-с перенести всех остальных сормов сюда, на Землю.

– Вот так новости! – присвистнул Ожогин. – И нафига вы тут нам нужны?

– Эта проблема легко-с-с решаема, – ответил Император, не скрывая ехидства.

Один из сормов перезарядил оружие, недвусмысленно намекая, каким именно способом будет решена проблема. Ожогин нахмурился, его ладони невольно сжались в кулаки.

– Бес-с-с глупостей, – предупредил вышедший вперед сорм, уставившись на капитана.

Ожогин злобно фыркнул, но кулаки разжал.

– А бомба? – спросил я. В голове вновь начали всплывать увиденные образы – огонь, сметающий все на своем пути, мгновенная гибель всего живого, боль, агония…

– Мы ее наконец нашли-с-с! Мои помощники-с-с уже привезли ее. Оказывается, она была с-с-спрятана совсем-с рядом отсюда! Больше тридцати лет-с-с мы искали ее, но она была, как у вас-с-с-с, у людей, говорят, под нос-с-сом. Зона бережно хранит-с-с свои тайны.

– В Министерстве обороны умели прятать, – вдруг подал голос худой человек, которого Император назвал Евгением. Он ковырялся при помощи отвертки во взрывателе, умело его разобрал и что-то нажимал там внутри, от чего прибор едва заметно вспыхивал голубым сиянием и по-мышиному пищал.

– Эй, чувак, – шикнул парню Ожогин. – А ты какого ляда на них батрачишь? Ты ведь наш, из человеков будешь. Ты ведь слышал, что тот мордатый сказал? Не улетят они никуда. Еще больше сюда братвы своей подтянут, и тогда точно всем нам каюк будет.

Евгений посмотрел на капитана так, будто тот был предметом мебели, и, ничего не ответив, продолжил свое занятие.

– Эй, ты чего? Ты что, не понимаешь, что они тут все…

Ожогин ойкнул на полуслове и согнулся пополам – тяжелый удар в живот выбил из него последнее желание разговаривать.

– Не отвлекайте моего-с-с человека, – предостерег Император

– Женя, слышал? – морщась, процедил Кэп. – Если ты сейчас взрыватель им подготовишь, через час мы все будем с такими званиями ходить – их люди. Как вещи. Если живыми останемся.

Еще один удар вырубил Кэпа.

М-да, ситуация хуже некуда. Я дернулся, но меня тут же схватили крепкие руки одного из сормов.

– А как насчет концерта? – спросил я у Императора.

Тот одобрительно кивнул.

– Да, я позволю-с-с вам сыграть триумфальный марш-с-с в честь нашей великой победы-с-с!

– Какая же это победа? – простонал с земли Ожогин. – Это захват. Колонизация, блин.

– Называй, как тебе-с-с будет-с-с угодно! – без интереса ответил Император и кивнул своим подчиненным. – Принесите им их инструменты-с-с.

Двое сормов быстрым шагом направились в сторону небольшой сараюшки.

– На нашей планете-с-с музыка – один из важнейших элементов-с-с жизни-с-с. За столько времени, что мы тут находились, мы не имели возможности-с-с в полной мере насладиться звуком-с-с. Настоящим звуком-с-с. Все эти записи цифровыми способами – полная ерунда. Мы его не вос-с-спринимаем-с-с.

– Ну да, теплый ламповый звук гораздо лучше, – с сарказмом кивнул я, но Император пропустил мою реплику мимо ушей.

– Поэтому я вам-с-с разрешаю сыграть свой звук-с-с. Живой звук-с-с. Он важен.

Многие сормы закивали. Было видно, что одно упоминание о живом звуке приводит их в экстаз.

– Да вы любители концертов, ребятки! – улыбнулся Макс, с любопытством поглядывая на сормов.

– Во время живого звука в нашем организме происходит-с-с выброс определенных вещес-с-ств. Если взять аналогию-с с вами, то это как получить дозу наркотика.

– Не, Макс, – хмуро заметил я. – Они не любители послушать концерт, они простые наркоманы.

Меня ощутимо тукнули под ребро.

– Сегодня прекрасный повод-с-с, чтобы употребить живой звук, – даже в механическом голосе Императора уже слышались нотки радостного предвкушения. Остальные сормы едва слышно начали шипеть, словно прокисшее молоко в плотно закрытой банке. – Прекрас-с-сный повод дать заползти ему в вены! Проникнуть в фис-с-стулы и протоки!

Сормы зашипели громче.

– Наполнить поджелудочные мешки новым экс-с-судатом!

Помощники Императора затряслись в экстазе, вскинули руки вверх и начали выкрикивать что-то нечленораздельное.

Кто-то из сормов сдавленно застонал. Мать честная! Да эти ребята на всю голову больные!

Второй сорм замычал, тягучая слизь свесилась с его пасти.

– Дать силы желудочным червям нашим! Во имя Великого Нʼга-Таʼкха-та!

– Во имя Великого Нʼга-Таʼкха-та! – эхом повторили остальные сормы.

Нам вручили в руки инструменты.

– Играйте-с-с! – злобно закричал Император – было видно, что он сильно разошелся и едва сдерживался. С таким выражением лица моряки дальнего плавания ждут, когда разденется портовая девка.

Мне стало не по себе. Я глянул на Леву. Тот пожал плечами.

Со стороны Евгения раздался скрежет, а потом парень сказал:

– У меня все готово.

– Начинай! Начинай-с! Начинай! – в нетерпении произнес Император. – Мы слишком долго ждали! Пора-с-с начинать. С-с-слишком долго. Играйте-с-с! Иначе я уничтожу вас-с! Играйте немедленно-с-с! Играйте с-с-сейчас же!

Я кивнул парням – и мы заиграли.

2

Юра оказался способным учеником, ему не надо было повторять два раза. Едва Лена говорила «Слева!» или «Справа!», как парень, почти не глядя, убивал выбегающего из закутка очередного сорма из их же оружия. Девушки тоже не отставали. Лена орудовала мечами, словно они были продолжением ее рук – лезвия со свистом рассекали воздух, создавая впереди своей хозяйки мертвую зону. Юра не завидовал тем, кто туда попадал, – их просто перемалывало в фарш.

– Куда теперь? – спросила Лена, убивая очередного сорма. Липкая темная кровь врага измарала и склеила девушке волосы. Могло на некоторое время показаться, что она только что вышла из душа. Но только на первое время. Едва блеклый луч света падал на лицо Лены, как наваждение проходило, женщина представала в пугающем обличье: вся в крови, с пышущими огнем глазами и с почти звериным оскалом.

– Полигон! – сдавленно ответил Рон, с опаской поглядывая на ствол орудия, упершийся ему в лоб. Эта тварь выскочила вместе с остальными учеными в коридор, а теперь пыталась им помогать. Или делала вид, что помогала.

– Не врешь? – спросила Настя, переведя оружие к переносице ученого.

– Не врать! «Лесная сказка»!

– Чего?

– Туда идти. Там – бабах! Там испытать бомба.

– Далеко отсюда?

– Почти над нами. Выходить. Лестница. Вот тут.

Рон указал наверх.

– Сдается мне, что ты врешь! – прошипела Настя, с сомнением вглядываясь в черные своды потолка.

– Не врать!

Рон хлопнул по стене, и над головами что-то гулко стукнуло. Через секунду мрак прорезал блеклый луч света.

– Лестница на небеса? – с сарказмом процедил Юрка, глядя на металлические ступени, спустившиеся прямо к его ногам.

Рон кивнул.

– «Лесная сказка». Там.

– Ну что? – повернулся парень к девушкам. – Пошли спасать моего непутевого батю?

– Насчет непутевого – это ты верно подметил, – шепнула Настя и первая двинулась наверх.

3

Тритон – это музыкальный интервал величиной в три целых тона. Звучит он напряженно, тревожно, и в своих композициях мы использовали его по максимуму, соблюдая, впрочем, баланс и меру. Но вот в «Руби головы!» на основе тритона построили весь припев и вступление – с этой композиции и начали.

Макс дал отсчет, Лева прошелся по струнам, Саня слэпом выбил пыль с динамиков. Понеслась!

Начали мы резво. Вступление завернули аж на четыре такта дольше – лишь бы побольше дать времени Леве поймать свою волну и воплотиться в монстра.

Не помогло. Лева пыхтел, потел, но оставался прежним слегка сутуловатым пареньком. Ладно, ничего страшного, вот до припева дойдем – а там уж…

Из соседней комнаты выбежал Евгений, взлохмаченный, возбужденный.

– Третья стадия готовности! – шепнул он почти в самое лицо Императору, но тот даже не обратил на него внимания – выпучив черные глаза, он, не мигая, взирал на нас и весь сотрясался от удовольствия. Смотрелось это забавно и одновременно жутко – огромный жабообразный монстр трясет складками тела в такт музыке. Остальные сормы тоже приняли странный вид – застыв словно статуи, они лишь по-лошадиному фыркали, сплевывая себе на грудь вязкую слюну и растирая ее круговыми движениями по животу.

Пытаясь понять, можно ли напасть на врага, находящегося в таком странном состоянии, я, выдавая очередную порцию гроула, приблизился к одному из сормов и потянулся за оружием. Не тут-то было! Тварь, хоть и выглядела потерянной, на мой жест отреагировала молниеносно – ствол оружия уперся мне в лоб. Я отступил.

Евгений вновь скрылся в комнате и пребывал там минуты три – за это время мы успели почти допеть «Руби головы!», которая так и не разбудила в Леве зверя. Подавая знак остальным не останавливаться, я затянул другую песню, и мы ловко, без паузы, начали рубить «Ад уже здесь!» Кто знает, что взбредет в голову этим тварям, если мы вдруг замолчим? Лучше не рисковать.

Саня подошел к Леве и, выдавая отличный пассаж на своем инструменте, кивнул другу – мол, как дела с трансформацией? Лева раздраженно скорчил гримасу – а что, самому не видно? Саня сморщил нос, одними губами проговорил – пошевелись! Лева ответил что-то ругательное… И вдруг дернулся и даже выдал фальшивую ноту. Я огляделся. По лбу парня побежали крупные капли пота.

Вновь в комнату вбежал Евгений.

– Второй уровень готовности!

Чтоб тебя! С такими темпами мы к концу своей жизни только и подоспеем с Левиным превращением. А конец жизни, судя по докладам ученого, совсем не за горами.

Лева сморщился. Уже не стараясь выдать сложные партии на гитаре, он просто лупил по струнам, лишь бы создавать в общей композиции соответствующий тональности фон. Ага, значит, началось! Давай, Лева, давай!

Я заорал. Того требовала не только вокальная партия, но и маячащее перед носом оружие одного из сормов.

«Как же умирать неохота!»

Нервы не выдержали у Ожогина. Он рванул к Императору, намереваясь как следует ему наподдать. Но едва сделал несколько быстрых шагов, как был сбит метким выстрелом – я аж охнул, увидев на руках Кэпа кровь. Убили? Нет, живой, чертяга! Ранили в бедро, обезвредив угрозу.

– Первая готовность!

«А вот, видимо, и смерть наша! Недолго музыка звучала, недолго фраер пел куплет…»

– Лева, ну что ты там так долго?

Лева посерел лицом и, скрипя зубами, кряхтел. Мышцы на руках уже начали набухать, но до полного превращения еще было очень долго.

– Взрывай-с-с! – крикнул Император и закатил глаза в очередном приступе экстаза. – Взрывай-с-с!

И толпа сормов, словно ликующие фанаты, начала ему вторить:

– Взрывай-с-с! Взрывай-с-с! Взрывай-с-с!!!

4

Вот и конец. Я вновь закричал, но уже не слова песни, а просто от страха – не хотелось умирать. А в том, что мы умрем, сомнений не было. Игры с ядерной бомбой никогда еще ни к чему хорошему не приводили. Если не огонь, то радиация уничтожит нас. Сожжет нам мозги, испарит все жидкости в теле.

– Взрывай-с-с! Взрывай-с-с! Взрывай-с-с!!! – бесновались сормы.

Евгений, спокойно стоявший все это время в стороне, подернул плечами, словно скидывая с них снег. Не скрывая брезгливости, посмотрел на тварей.

– Нет! Не взры… – крикнул я ученому, но не успел даже договорить – тяжелый удар в грудь выбил из меня остатки сил. Ловя ртом воздух, я повалился наземь.

– Взрывай-с-с!

– Не бей моего друга! – возмутился Саня, но тоже отхватил увесистого леща и оказался рядом со мной.

– Взрывай-с-с! Взрывай-с-с! Взрывай-с-с!!!

Евгений отвернулся к компьютеру, стоявшему невдалеке, нажал несколько клавиш. На мониторе загорелись цифры, сменяющие друг друга: 60, 59, 58, 57…

– Никто. Не. Смеет. Бить. Моих. Друзей! – с трудом выдавливая из себя слова, проговорил Лева. Кожа на его лице почернела, плечи разнесло, мышцы вздулись. Но даже пребывая в этом пограничном состоянии, парень не выпустил свою гитару, вцепившись в нее и извлекая поистине адские звуки.

– Взрывай-с-с! Взрывай-с-с! Взрывай-с-с!!!

Монитор отсчитал секунды до смерти: 45, 44, 43, 42…

Один из сормов подскочил к Леве, намереваясь его отправить к нам на пол, но внезапно, разбрызгивая из открывшейся от страшного удара раны зловонную кровь, полетел в сторону.

– Никто. Не. Смеет!

– Взрывай-с-с!

Все смешалось в адском гаме, какой не услышишь даже на концерте японской нойз-команды. Сормы неистово кричали, Макс продолжал долбить по барабанам, погрузившись в транс и выдавая такие ритмы, каких мы у него не слышали никогда. Лева терзал гитару. Динамики, не выдержав такого напора, начали откровенно хрипеть.

– Женя, – сквозь застилающую сознание боль пробормотал я. Не знаю, услышал ли он меня. – Женя, не взрывай! Погибнем все!

– Взрывай-с-с!

32, 31, 30, 29, 28…

Закричал Лева. Но только в этом злобном рыке от гитариста уже мало что осталось. Еще несколько сормов полетели в сторону, одна из их пушек упала возле меня. Скрипя зубами от боли, я подтянул оружие к себе.

22, 21, 20, 19…

Лева вновь закричал. Да, превращение произошло! Я запрокинул голову и увидел черную, покрытую канатами вен ногу размером со сваю и понял, что то, чего мы добивались, нам наконец удалось. Лева превратился в мутанта. Только не поздно ли?

Не выпуская гитару из лап, Лева двинулся в атаку.

– Взрывай-с-с! – продолжали голосить сормы во главе со своим Императором, только былой уверенности в их голосах уже не было. Завидев монстра, они разбились на две группы и начали его окружать.

Я бросил взгляд на монитор компьютера и онемел.

13, 12, 11, 10, 9…

– Женя! – вновь крикнул я.

Ученый оглянулся.

8, 7, 6…

– Останови таймер! Останови его! Мы все умрем! Останови!

5

Душу разрывало на части. Ему казалось, что он умирает, но смерть – слишком щедрый подарок для него. Предатель! Для таких есть особое место в аду. Предатель! Существо, не имеющее права называться человеком. Отброс.

«Три года. Целых три года я был взаперти. Без надежды. Питавшийся отбросами. Попрощавшийся с жизнью. Так почему я должен…»

Потому что другого выбора нет. Только так. Все в мире чужое, только имя у человека принадлежит ему. А у предателя и имени нет, он приравнивается к черту, и даже это – слишком щедро для него, так как даже у животного бывает кличка.

«Я не мог… Я… Вспомни лица своих друзей. Что ты скажешь им там, на том свете, когда увидишь? Сможешь ли ты взглянуть им в глаза?»

– Останови таймер! – истошно закричал парень справа. – Останови его! Мы все умрем! Останови!

«Пусть у меня отняли все – свободу, честь, достоинство. Но мое имя принадлежит только мне! И никому его не отобрать!»

Евгений глубоко вздохнул и сделал то, к чему все это время втайне готовился, но боялся признаться. Даже самому себе.

«Я смогу посмотреть в глаза своим мертвым друзьям. Мне нечего стыдиться. Теперь нечего. Я сделал все, что мог».

И он нажал на пуск.

6

– Мы все умрем! Останови!

Женя глянул на меня с любопытством, словно на подопытную крысу, потом отвернулся к монитору и нажал на кнопку. Я уже было обрадовался, что он услышал меня, но на мониторе, прямо под отсчетом оставшегося времени, загорелась жуткая надпись: «Код подтверждения вызова принят».

Твою мать! И вновь перед глазами возникло видение гибели Зоны. Огонь, кругом огонь, и жар, испепеляющий, всеуничтожающий…

5, 4, 3…

Словно погрузившись в густой кисель, замедляющий все вокруг, я наблюдал последние мгновения своей жизни.

Где-то в стороне закричал Лева и бросился в атаку. Гитара в его могучих лапах смотрелась на удивление уместно, да и сам он выглядел сейчас, как сошедший с обложки какой-нибудь хеви-метал группы брутальный монстр.

Ожогин корчился на земле. Он успел за одно мгновение подняться, набить морду одному из сормов и отхватить по полной программе, лишиться зуба и расквасить и без того кривой нос. Теперь Кэп плевался кровью и скрежетал зубами.

Макс попытался повторить трюк с барабанными палочками и головами врагов, но потерпел фиаско. Сормы совсем по-омоновски закрутили ему руки и ткнули мордой в пол. Барабанщик фыркал, ругался, но ничего поделать не мог.

Саня тоже валялся в пыли, кажется, даже без сознания. Его бас валялся рядом – раскуроченный в хлам.

Мы потерпели поражение. Сейчас я это осознал!

2, 1, 0, пуск…

– Останови! – это были мои последние слова – больше от безысходности, нежели что-то решающие.

А потом грянул взрыв…

7

– Что это?

Земля затряслась, сверху посыпалась пыль и бетонная крошка.

– Я не…

Юра не успел договорить – его стряхнуло с лестницы. Если бы не молниеносная реакция Лены, которая успела схватить паренька, то он бы точно себе что-нибудь сломал.

– Держись! – проскрежетала девушка, подтягивая парня обратно к лестнице.

– Спасибо! – сконфуженно выдавил тот, хватаясь за ступени.

– Останови! – раскатистым эхом прокатился дикий крик.

– Леша! – только и выдохнула Настя и пулей выскочила наверх.

– Настя, стой! – едва поспевая за подругой, выдохнула Лена.

– Он в опасности!

– Скорее! – крикнул Юра и бросился за всеми.

– Бей нечисть! – а это уже был крик Ожогина, и в голосе его слышался надрыв и боль.

– Батя! – невольно выдохнул Юрка, выскакивая на поверхность. – Держись! Я иду!

8

Взрыв был такой силы, что задрожала земля под ногами. Нас начало подкидывать так высоко, что мы подлетали до уровня плеч стоящих. Ожогин воспользовался положением и, сделав в воздухе кульбит, встал на ноги. На капитана никто не обратил внимания, все уставились на горизонт. Там, в лучах полуденного солнца, ширился и рос огромный огненный шар. Точно такой же, как в моих видениях.

– Мы умрем? – услышал я голос Макса.

Я честно не знал, что ему ответить, – врать не хотелось, а говорить правду… Какой в этом теперь смысл?

– Что-с-с случилось? – вдруг спросил механический голос, и в его интонациях я услышал растерянность. – Евгений, что-с-с…

Договорить Император не успел, вдруг увидев парня не на своем месте. Я тоже обернулся и удивился не меньше главаря сормов – Женя вступил в неравный бой с одним из охранников и, кажется, даже выигрывал.

– Бей нечисть! – закричал Ожогин, морщась от боли – сормы навалились на него толпой и нещадно били.

Я знал, что сопротивление наше будет бесполезным – тварей слишком много. Знал, но все равно ринулся в атаку. Помирать – так с музыкой!

Первого сорма я, к своему удивлению, уделал в два счета – тварь не ожидала от нас столь яростного сопротивления. Мне удалось завладеть его оружием. Второй сорм, едва дернулся в мою сторону, как получил выстрел в башку, но на его место встали сразу три гада.

– Почему-с-с нет разрыва?! – закричал Император. – Где-с-с разрыв ткани реальности-с-с?!

– И не дождешься! – радостно сообщил Евгений, выбивая из рук сорма оружие. – Я изменил во взрывателе полярность и мощность пучка. Этот взрыв – просто пшик! Выкуси, тва…

Евгений не договорил – Император выхватил оружие у своего подчиненного и выстрелил в парня. Половины тела как ни бывало!

– Ты все испортил-с-с! – злобно прошипел Император, перезаряжая оружие.

«Нет, не позволю глумиться над телом парня!»

Я рванул к Императору. И, наверное, там бы и полег, потому что сразу четверо сормов встали на защиту своего хозяина, если бы внезапно, словно чертики из табакерки, не появились Настя, Лена и Юрка.

– Батя, держись! Я иду на помощь!

Массированным огнем они проложили путь к нам, проредив вражеские ряды.

– Юрка! – прошептал Ожогин, держась за окровавленный бок. Капитан выглядел хреново.

– Батя! Ты как?

Ожогин не ответил – упал без сознания на землю. Вот черт! Но помочь ему я сейчас ничем не мог – сам едва справлялся с подступающим со всех сторон врагом. Я лишь мельком глянул на Настю – убедился, что с ней все в порядке, и продолжил неравный бой.

До нашего места наконец дошла взрывная волна, но была она слабой. Евгений ценой собственной жизни спас мир от вторжения инопланетных гадов, снизив до минимума мощность взрыва и, как я понял по уходящему вверх столбу белого свечения, направленность его воздействия.

Осталось только добить уцелевших тварей. А их было предостаточно.

К нашему рубилову подключились парни: Лева, отошедший от оглушительного удара в голову, начал вновь раскидывать сормов направо и налево, а Макс, раздобыв у одного из погибших автомат, ловко отстреливал шипящих тварей.

Но силы были неравны. После успешного дебюта мы немного сдали свои позиции и начали тесниться к одному из наблюдательных укрытий. Едва хватало сил уворачиваться и огрызаться.

На помощь вновь пришли наши девушки. Зайдя с левого фланга, они отсекли часть сормов и дали нам перегруппироваться. Лева вышел в авангард, я встал по центру, прикрывая его огнем. Макс и Саня отбивали атаки с боков. Так нам удалось начать контратаку и вырваться вперед. Сормы бросились врассыпную, оставив своего Императора одного на поле боя.

Уйти врагу не дали. Лева взял их на себя, а я двинул на Императора.

– Не тронешь! – прошипел тот, пятясь назад.

– Получи, мордатый! – вклинился в драку Ожогин, и весьма некстати.

Император, несмотря на свои габариты, ловко уклонился и швырнул в лицо Кэпа горсть какой-то прозрачной субстанции. Ожогин ойкнул и повалился наземь.

Времени выяснять, что случилось с другом, у меня не было – я решил оставить этот вопрос на потом. Сейчас пора было добить главную тварь.

Уворачиваясь от змеиного выпада Императора, я отскочил в сторону и чудом успел выстрелом пропороть тварюге брюхо. Император взвизгнул, но умирать не собирался. Еще один выпад – и я едва уклонился от его облаченного в металл кулака.

«Не дождешься!»

Второй выстрел – и конечность сорма плюхнулась на землю.

– Ты-с-с умрешь! – прошипел Император.

– Это спорное утверждение! – в тон ему ответил я и нажал на спусковой крючок автомата.

– Ты… – только и успел выдохнуть тот. Верхняя часть головы твари исчезла. Испарилась.

Император выдохнул последний раз и тяжелым кулем повалился на землю.

Добить остальных гадов не составило труда.

Когда с ними было покончено, мы наконец смогли облегченно выдохнуть и порадоваться победе. Под долгие радостные крики Макса и Левы мы сцепились с Настей в крепких объятиях и не отпускали друг друга до тех пор, покуда не начал ворчать Саня, сетуя на то, что он тоже, дескать, хочет обниматься.

Наш смех, казалось, разносился до самого неба. Удивительно, но в нем кружил Барсик.

«Ты гляди-ка, явился, не запылился. А пораньше-то, блин, никак?»

Настя свистнула ему, но летучий монстр сначала снизился, а потом резко пошел вверх, сделал круг и улетел.

– Чего это он?! – подошел я к своей девушке. Приобнял.

– Не знаю! Никогда с ним такого не было. Да и черт с ним! У меня есть ты, – сказала она, улыбнувшись, – ты лучше летающего гада.

– Серьезно?

– Ну, если подумать, то, конечно, от него в бою обычно толку больше бывает, но ты… Ты тоже ничего…

Мы рассмеялись.

– Знаешь что? – сказал я.

– Что? – Настя посмотрела на меня.

– Я ведь думал, что могу потерять тебя.

– И что? Ты испугался?

Я кивнул.

– Да, впервые в жизни мне было страшно, но не за себя… Даже не знаю, как это и описать…

– Я понимаю… – она притянула меня к себе. Она была такая теплая и уютная, почти домашняя. – Это все любовь!

– Думаешь?

– Серьезно тебе говорю, дурачок! – сказала она и поцеловала меня.

И я подумал, что неплохо бы уже обрести дом вместе с ней. В принципе, мы можем завести и другую домашнюю живность, типа кролика или собаки. Только не кошку – они всегда сами по себе. Им хозяева только для рабства нужны, а нам нужен друг. Надежный и верный.

– Может, это… собаку заведем? – вдруг спросила Настя.

– Да ты мои мысли читаешь… Только не эту, не альфа-собаку. Обычную. Мне и так хватает мутантов в жизни.

– Как скажешь, – усмехнулась она и снова поцеловала.

На этот раз я растворился в ее губах.

«Дом. Свой дом. Подальше от этого всего! Только она и я. Только мы. Ну и да, собака».

Но этим мечтам не суждено было сбыться…

Аутро. К черту на рога!

– Ребята, еще рано радоваться, – произнесла Лена, вытирая с бледного, почти белого лица Ожогина крупные капли пота.

– Что с ним? – Я подсел ближе к Кэпу, начал проверять наличие ран. Ничего страшного не обнаружил.

«Тогда какого ляда он тут разлегся? Опять на жалость пытается надавить, чтобы больше очков у своей пассии заработать? Старый пес!»

– Я не знаю, что с ним, – почти плача, ответила девушка. – Но с каждой минутой ему все хуже.

– Император, гад этот, – простонал Ожогин, едва шевеля губами, – плеснул в лицо какой-то слизи. Я, кажется, немного проглотил. А потом все как-то сразу потемнело в глазах, закачало меня.

– Яд! – испуганно выдохнул Рон, подойдя ближе к лежащему.

– Какой еще яд?

– Мутанта. Сорм добывать. Его. Пить. Вместо лекарство. Для сорм – лекарство, для человек – яд. Умереть. Пара дней – и смерть. Жаль.

– А противоядие? – Я схватил уродца за шкирку и встряхнул.

– Есть, – клацнув челюстями, ответил тот. – Далеко. Высоко. Много опасность. Очень много. Опасность!

– Значит, мы туда едем, – сказал я. – А ты покажешь нам путь!

– Я…

– Возражения не принимаются! – рявкнул я, поигрывая желваками.

Рон испуганно икнул и потупил взор.

– Значит, приключения на этом не заканчиваются?! – спросил Юрка, глядя на нас.

– Все только начинается, – ответил я и дал команду, чтобы скорее подогнали нашу «буханку». Надо было срочно достать противоядие, куда бы ни пришлось за ним ехать. Хоть к черту на рога!

А именно туда, как оказалось, нам и надо…

Киров – Усть-Каменогорск,

июнь – август 2019 года

От авторов

Алексей Сидоров

На этот раз Тим первым закончил книжку, но я успел-таки вставить свои пять копеек, добавив немного сентиментальности в концовку и заодно заложив возможность развития событий в дальнейшем. Но что это за события и кто за ними стоит – этого я вам не скажу, иначе Тим меня убьет. Шучу. Он и сам пока не знает.

Спасибо, что читали эту книжку! Мне тоже немного жаль прощаться с этими героями, но они от нас не исчезают насовсем, просто не могут исчезнуть. Они, как старые друзья, будут заходить ко мне, к вам, навещать. И для них двери моего дома всегда будут открыты! И файлы «ворда» тоже – только успевай записывать.

За то, что я успеваю это делать, надо говорить спасибо моей жене Наде. Люблю ее! Именно она создает мне те самые тепличные условия, в которых хочется творить. Лучшие вещи создается только в любви и гармонии, поверьте!

Благодарю моего соавтора Тима Волкова за то, что поддерживал нужный темп этой истории. Обычно, когда я начинаю вливаться, то меня уже не остановить – хочется писать больше и больше. А тем более тут, когда герои цепляют за живое. Тим меня еженедельно стимулировал на творчество, присылая очередную порцию приключений.

Этот роман, как и предыдущий «Рок Зоны», писался по очереди, поэтому я никогда не знал, что он там мне зашлет, как завертит события, но тем и интереснее. Каждый раз – как квест, который, надеюсь, было интересно разгадать и вам.

Также благодарю нашего редактора Алекса де Клемешье, который дал жизнь нашему первому «Року», да и в целом поддерживает в творчестве – уже скоро выйдут и мои сольные романы в серии «Сталкер» – «Зона-43: Хранитель» и его продолжение, названия которого на момент написания этих строк я еще сам не знаю. Там тоже все очень интересно, так что, думаю, вам понравится.

Огромное спасибо ребятам из моей группы – HMR, которые предоставили свои характеры – да-да, возможно и такое – для этой книги. Мы с Тимом их нещадно эксплуатировали, выбивали всю дурь, но в то же время делали их лучше. Надеюсь, что мои ребята, когда прочитают книги этого цикла, тоже будут стремиться стать лучше, как и их книжные воплощения, ведь главная идея цикла – это дружба и взаимовыручка. То, что спасет нас во время любого Апокалипсиса. Ведь людям нельзя быть раздельно, только кучкой. В данном случае – могучей кучкой. Спасибо вам, ребята!

И не забыть бы крутых авторов Сергея Короткова и Дмитрия Силлова за их помощь с продвижением нашего цикла, нашему админу Виктору Цветкову, а также всем моим знакомым писателям и музыкантам, кто вызвался помочь в распространении информации о книгах «Рока Зоны». Вы все очень круты, я вас всех очень люблю!

В честь вас звучит этот «Рок Зоны»! Аминь!

Алексей Сидоров, Киров,

09 августа 2019 года

Тим Волков

Книга «Адское турне», по моему скромному мнению, получилась хорошей, за что нужно сказать огромное спасибо моему соавтору Алексею Сидорову. Именно он был основным генератором идей.

Также хочу поблагодарить Алекса де Клемешье – за чуткость и тактичность, терпение и отзывчивость. Все то множество раз, когда мы бомбили его неисчислимым количеством разных вопросов, он спокойно и подробно на них отвечал.

Огромное спасибо Сергею Короткову – за поддержку, моей жене Галине, Виктору Цветкову, Александру Шляхову, Александру Зайцеву, Александру Березину, а также всем нашим читателям.

Тим Волков, Усть-Каменогорск,

10 августа 2019 года

1

Альбом 2004 года шведского музыкального проекта Abruptum, играющего в стилях блэк-метал, дарк-эмбиент и нойз.

Content

Тим Волков, Алексей Сидоров
Рок Зоны. Адское турне

Интро

Первый куплет

Бридж. Подземелья ужаса

Припев

Solo in E-minor (1)

Второй куплет

Второй припев

Бридж. Неудавшиеся испытания. Июнь 1987 года

Третий куплет

Третий припев

Аутро. К черту на рога!

От авторов

1