Сонмониус

Прислужник

Часть 1

Глава 1

Что ждет людей после смерти? Некоторых ждут райские кущи, с ангелами и вечным ощущением счастья. Кого-то – адские котлы с кипящим маслом, и черти тыкающие вилами во всех, кто пытается эти котлы покинуть. А меня вот, как оказалось, ждала непонятная пещера со стенами покрытыми зеленым, тускло светящимся мхом. И данный факт поставил в тупик.

Ангелы отсутствовали, а полумрак пещеры никаких ассоциаций с раем не вызывал. На ад атмосфера тоже не тянет – ни огня, ни чертей, ни котлов. Непонятное место.

За два часа проведенные тут, не удалось найти ничего, что позволяло бы хоть примерно сказать, куда я попал. Более того – все ощущения говорили, что я жив, хотя момент смерти запомнился очень четко. Воспоминания не из приятных, быстро такое не забудешь.

Я чувствовал температуру, дышал и ощущал все то же, что и при жизни. Даже жажду через час почувствовал и вполне успешно смог ее утолить из расположенного тут же, в углу пещеры озерца. Вода оказалась вполне обычной.

Часов через десять, я облазил уже всю пещеру вдоль и поперек, запомнил расположение каждого пятнышка светящегося мха, но… выхода не было. Нырял даже в озеро, которое оказалось не глубоким – в поисках подводного выхода, но не было и его. Лишь в одном месте завал из крупных камней, возможно скрывал проход. Но сдвинуть даже самый легкий из валунов оказалось нереальным.

Примерно через сутки, я начал впадать в отчаяние. Никто не появился чтобы объяснить мою дальнейшую судьбу. Нигде не было выхода. И я совершенно точно не был жив. За прошедшее время, я ни разу не захотел есть. Только пил. И вопреки здравому смыслу справлять нужду желания не возникало, что учитывая замкнутость пещеры, наверное, все же было плюсом.

Измученное неизвестностью и долгим бодрствованьем сознание требовало отдыха, и я заснул, кое-как устроившись на каменном полу под стеной.

Последней мыслью, была – «Что за идиотское посмертие? Надеюсь я все же застрял тут не навсегда, потому что скоро это место начнет напоминать ад…»

***

Не знаю сколько прошло с того момента, когда я перестал хотя бы примерно подсчитывать время пребывания в этой проклятой пещере. Никаких временных ориентиров не было, и сутки пришлось отсчитывать по количеству своих засыпаний. В последний раз, когда я еще считал время, шел десятый день. С тех пор прошло, наверное, уже больше двух недель.

В пещере все оставалось по-прежнему. Абсолютно никаких изменений. Единственным, что менялось в пещере, был я сам. Точнее мое психическое состояние.

Надежда, что меня отсюда вытащат, сменялась отчаянием от осознания, что никто не придет. Похоже, придется гнить тут вечно.

Каждая трещинка была перепроверена, в надежде найти скрытый выход. Я нажимал на любой подозрительный выступ, на мох, свечение которого хоть немного отличалось насыщенностью от остального. Полностью изучил дно озера и подвигал все камни в пещере, которые удалось сдвинуть с места. Все оказалось тщетно.

Тогда я впервые попробовал себя убить.

Но лишь в очередной раз убедился что и так не являюсь живым. Сколько бы я не пытался разбить себе голову, ничего кроме небольшого головокружения не чувствовал. Не осталось даже царапин.

Попытки откусить язык, либо расцарапать себе вены, что бы истечь кровью так же успехом не увенчались. Утопиться не вышло. Мое дыхание оказалось лишь памятью о жизни человеком. Лишившись доступа к кислороду, тело просто перестало дышать, отчего я испытал только легкое неудобство.

Проглоченные острые камешки, которые в теории должны были порезать внутренности, вреда не причинили.

Относительным успехом, наверное, можно назвать только то, что после нескольких попыток мне все же удалось свернуть себе шею. Но такое положение головы оказалось неудобным. Пришлось разворачивать ее обратно. На этом попытки самоубийства прекратились за их полной бесперспективностью.

Тогда отчаяние сменилось жгучей ненавистью к тому, кто заточил меня в этом каменном мешке. А затем ненависть прошла, оставив после себя лишь опустошенность и апатию. Вот уже неизвестно сколько дней я просто сижу опершись о стену, и смотрю в одну точку безо всякой цели.

Только перерывы на сны, в которых я все еще свободен, не дают сознанию окончательно погрузиться в пучину безумия. А жаль. Безумие кажется лучшим выходом из ситуации…

***

То, что в этом сне что-то пошло не так я понял довольно быстро. Слишком яркий, слишком много подробностей, слишком реалистичный, несмотря на весь сюрреализм своего сюжета.

Начиналось все довольно безобидно. Я висел над неизвестной планетой и наслаждался необычным видом, все было хорошо. Потом включились ощущения. В один миг я почувствовал тело, а вместе с ним и холод космоса, который за пару секунд превратил меня в сосульку. При том, что тело стало замороженным куском мяса, с сознанием все было нормально, и я продолжал воспринимать происходящее. Возникло странное двойственное состояние, я был духом, и кружил вокруг своего тела, и при этом я продолжал чувствовать дикую боль от своей замороженной плоти.

Такое состояние сводило с ума и так порядком утомленный разум. В момент, когда казалось, что вот-вот сойду с ума, на тело начала действовать сила притяжения от планеты. Оно сначала медленно и неторопливо, но с каждой секундой все более ускоряясь, начало двигаться к земле. За телом последовал и дух.

От трения о воздух, лед стал довольно быстро таять, но моя радость длилась недолго. Вскоре температура поднялась до такой степени, что из промороженной сосульки, я превратился в пылающий факел. Мой дух орал, испытывая одновременно боль от холода что все еще был внутри тела и от жара снаружи.

Тело полностью прогорело даже не успев коснутся земли, а дух продолжил падение вниз. Сознание не выдержало и наконец-то отключилось.

Глава 2

– Я делаю свои первые шаги. Совсем как большие люди вокруг. Мама с улыбкой смотрит на меня, в глазах отца гордость, но я пока не знаю, что это такое. Мир вокруг стал немного меньше…

– Мне два года. Я уже умею немного говорить, хотя многие слова до сих пор остаются непонятными. Родители хвалят меня, и говорят, что я очень быстро развиваюсь. Я умею считать до пяти, и знаю три руны. Мне нравиться учиться, ведь когда у меня получается, родители начинают улыбаться, а мне нравятся их улыбки…

– Мне шесть. Через год я должен пойти в школу. Там я наконец увижу таких же детей как я. Отец подарил мой первый лук. Он совсем маленький по сравнению с луками взрослых, но я очень рад. Когда я вырасту, тоже стану рейнджером, как папа…

– Мне восемь. Сегодня в школе я подрался с Астэлиэлем. Его отец тоже рейнджер и каждый из нас доказывал, что его отец лучше. Нам сделали выговор, что наше поведение недостойно сумеречных эльфов. Дома мама тоже сделала мне выговор. Отец меня пожурил при маме, но подмигнул когда она отвернулась.

– Десять лет. У меня родилась сестра. Оказывается, дети выглядят очень странно. Сложно представить как из такого мелкого, плаксивого, непропорционального младенца может вырасти взрослый эльф.

– Одинадцать лет. В школе у нас появился новый предмет – фехтование, и в спаррингах мы с Астэлиэлем постоянно выясняем кто сильнее. Мы с ним вообще после той драки постоянно соревнуемся во всем. Пока что у нас ничья.

– Двенадцать лет. Нас начали обучать магии. Пока ничего серьезного нам не преподают, но мы уже поспорили с Астэлиелем, кто выучит боевое заклинание первым.

– Четырнадцать лет. Сегодня меня впервые повели в храм наших богов. Удивительное место. Он находится за пределами поселка и внешне выглядит как огромный дуб. Но это только часть храма.

Внутри дерево пустотелое, со стен свисают лианы, и царит полумрак. Солнечный свет отсюда не виден, и основное освещение дают синеватые светлячки, ползающие по стенам, и лианам. Вверх ведет спиральная лестница, которая иногда прерывается залами-пролетами.

И пролеты, и ступеньки, это специально выращенные из стенки дерева грибы, чей рост в определенный момент был прерван специальным заклинанием и зафиксирован в одном состоянии. Грибы имеют темно-серый цвет, и на них много тонких прожилок, которые слегка фосфоресцируют синим светом.

Каждый пролет – это зал посвященный отдельному божеству. В стволе расположены залы, посвященные нашим основным богам – нейтральным. При этом их нейтральность заключена именно в их силе, а не в том добрые они или злые. Наши боги подобны нам, они могут испытывать радость, горе злость, любовь, ненависть… Они не статичны, как в плане испытуемых эмоций, так и в используемых силах. Одно и то же божество может в один миг благословлять новорожденного, или лечить больного, а в следующий проклясть нашего обидчика, или открыть прорыв в нижние планы, в центре вражеского города. Хотя если хорошо их разозлить, то и в центре нашего открыть могут…

Хотя основная часть народа предпочитает молиться нейтральным богам, запрета на другие религии нет. На самой верхней платформе, там где лестница выходит к кроне, обустроен зал светлых божеств. Их статуи сидят полукругом на своих резных тронах. К каждому из них ведет отдельная арка из переплетенных ветвей, и блики солнца проникающие сквозь листву наполняют пространство рассеянным светом.

Внутри дерева есть проход в подземные пещеры – залы темных богов. Длинный земляной туннель, стены и пол которого покрыты корнями, выводит к каменной пещере. Полом в пещере служит озеро, темные воды которого неподвижны, и отражая свет мха на сталактитах, создают ощущение огромного зеркала. К другому концу зала, через воду ведет каменная тропа, ширина которой достаточна для удобного прохода одного эльфа, но двум в ряд идти будет уже тесно.

К концу тропинки зал сужается, и обзор перекрывает сплошная стена из воды. Это выходит из потолка подземная река. Строители каким-то образом сумели заставить ее падать однородным потоком, не распадаясь на отдельные струйки, а маги позаботились о том, что бы при падении в озеро вода не создавала брызг и шума, что навевало иллюзию, будто из поверхности воды вырастает тонкая, идеально ровная, полупрозрачная стена. Для прохода через водопад служит арка-коридор, по бокам которой безмолвными стражами стоят статуи горгулий.

Арка выводит в новую пещеру, стены которой украшены изображениями битв различных существ, некоторые из которых не существуют в нашем мире. Из этого зала есть двенадцать выходов, которые ведут уже непосредственно в залы богов.

Но хотя часть из нас предпочитают светлых и темных богов, подавляющее большинство выбрало своими покровителями именно нейтральных божеств. Вот на ознакомление с ними и была направлена основная часть этой экскурсии. Меня водили от одной платформы-гриба внутри дерева, к другой рассказывая легенды о каждом запечатленном в статуе боге. При этом большая часть из них никак внешне не походила на эльфов.

Больше всего мне запомнились девушка с кошачьими ушками, сладко свернувшаяся клубком на мягких подушках, и прикрывшая нос хвостом, огромный воин, с бородой по пояс – и это при том, что среди эльфов сложно найти кого-то даже средней комплекции, а растительность на лице в принципе не появляется.

Была тут статуя древоподобного существа, которое вначале я за дерево и принял, лишь позже рассмотрев черты лица на коре, и руки-ветки, с ногами-корнями. Возле статуи шамана троллей, я в недоумении стоял около минуты – наши народы издревле враждуют…

И все же наиболее странным мне показался пустой постамент. Вначале я думал, что таким образом изображен кто-то невидимый, но это было не так. Постамент выглядел ухоженным, возле него лежали ритуальные дары от почитателей, но статуя бога отсутствовала. Ее отсутствие объяснил подошедший служитель:

– Это Нириам. Никто из ныне живущих сумеречных эльфом его не видел, и нет никаких данных о том, как он выглядит. Потому, чтобы не оскорблять его ложным изображением, постамент решили оставить пустым. Будьте осторожны молясь ему. Если другие боги никак не реагируют на глупые молитвы, то этот может наслать череду неудач, если посчитает себя оскорбленным. Однако не смотря на возможные проблемы, не стоит пренебрегать молитвами ему в критических ситуациях. Обычно если он решает помочь, то делает это незамедлительно, в то время как другие, могут принимать решение довольно долго. Правда вам может не понравиться его помощь, но когда на кону жизнь выбирать не приходится.

На этом воспоминания о храме оборвались, и меня опять перебросило в новый кусок воспоминаний.

– Пятнадцать лет. Отец не вернулся из очередного рейда, его нет уже три дня. Мать волнуется, совсем перестала улыбаться. Сестра плачет, скучает по папе. Астелиэль тоже выглядит подавленным, наши отцы служат в одном отряде, и его отец тоже пока не вернулся. По молчаливому уговору мы с ним пока перестали задираться.

– Еще через день привезли тела. Отряд попал в засаду, не выжил никто. Треть нашего класса остались без отцов. Несколько стали полными сиротами, так как в отряде у них служили и матери. В городе царит атмосфера всеобщей подавленности и скорби. Наш дом тоже покинула радость. Мать слишком горда, чтобы плакать, но она совсем перестала улыбаться, и выглядит немного постаревшей. Сестра пока не имеет такого самообладания, и плачет постоянно. Я пока не могу полностью осознать, что папа умер. Для меня он был воплощением силы и постоянства. Казалось, что даже если мир будет рушиться, в нем останется островок стабильности – мой отец. Но он умер, а мир продолжает жить дальше…

– Пятьдесят лет. Подошел момент выпуска из школы. Мы с Астэлиэлем – лучшие в нашей группе. Потеря отцов сблизила нас, и сейчас мы лучшие друзья. Соперничество осталось, но стало менее напряженным. Пока что мы по-прежнему не определились – кто лучше, но эльфы живут долго, так что время есть. После окончания мы решили пойти по стопам наших отцов, и записаться в рейнджеры. Мать пыталась меня отговорить, и я ее понимаю, но моя ненависть к рэрохам за прошедшие годы так и не прошла. Сестра тоже скоро закончит обучение, и тоже хочет стать рейнджером, но надеюсь, к моменту выпуска передумает. А если нет, то к тому времени я уже буду иметь какой-то опыт и постараюсь ее подстраховать.

– Восемьдесят лет. Мы стояли на опушке леса и ждали командира с новичком. Недавно Сэрри, наш следопыт, и просто хороший парень, решил, что трехсот лет в армии с него пока что достаточно, и пора бы попробовать себя в цивильной жизни. Никто не был против. Рано или поздно все, кто жил достаточно долго, уходили из армии на какое-то время, или навсегда. Сложно постоянно заниматься одним делом, когда живешь тысячи лет.

Вместо него обещали прислать замену, и эта замена запаздывала уже на пятнадцать минут, что для отряда рейнджеров было отвратительным показателем.

Наконец на краю опушки появился командир, ведя за собой новичка. По виду о нем нельзя было ничего сказать, кроме того, что это девушка. Лицо скрывал капюшон, фигура была самая обычная как для эльфа. Никаких особых черт видно не было.

Подойдя к нам, командир выдвинул новенькую вперед и сказал:

– Знакомьтесь, наш новый следопыт, а точнее заготовка под него – Эреллин.

– Здравствуйте. Привет Сазеанэль, давно не виделись, – ответила, сняв капюшон, и смотря на меня «заготовка». Мое сердце пропустило удар.

Это оказалась моя младшая сестра. Момент, которого я боялся с начала службы, и надеялся, что он никогда не наступит, все же произошел. И как я и думал, я не успел к нему подготовиться. Не знаю, как она убедила мать отпустить себя на службу рейнджером, но это произошло. И присматривать за ней мне будет сложно, потому что по меркам нашего отряда я и сам еще являюсь новичком.

Пока сестра знакомилась с отрядом, ко мне подошли командир и Астэлиель, с которым мы попали в один отряд. Аст сочувственно похлопал меня по плечу, а капитан пообещал присматривать за Эри, и сказал не переживать на ее счет. Это не успокоило, но я кивнул. Наш отряд состоит из восьми рейнджеров, и сейчас трое из них, включая меня – новички. Лучше нам ближайшие лет пятьдесят не попадать в передряги…

– Восемьдесят два года. Мои опасения по поводу Эри не подтвердились. Сестра ответственно подходила к своей работе, в опасных ситуациях вперед не лезла, и много времени уделяла самообучению. Лет через сто, если не будет лениться, и доживет до этого времени, из нее может выйти довольно хороший рейнджер. Хотя я до сих пор думаю, что ей нечего делать в армии. Только бы в ближайшее время не началась очередная активная фаза войны с рэрохами…

– Восемьдесят пять лет. Отряды обнаружили друг-друга одновременно. Проблема была в том, что наш был меньше, и мы были уставшими после бессонной ночи, а они только снялись со стоянки, и были полны сил. Бежать не имело смысла.

Бой начался обыденно. Не было криков, угроз, переговоров, требований. Просто в какой-то момент, стрела с нашей стороны пробила горло ближайшему рэроху, а в нашу сторону отправился слабый огненный шар. Попал он в кого-то или нет, я уже не видел, потому что дальше события понеслись со скоростью испуганного стиркса* (пугливый зверек похожий на хорька, обладающий огромной скоростью).

Для меня за все время в отряде это был только третий бой. В нашу задачу вообще не входят драки, и если бы не дикая усталость, которая притупила нашу бдительность, наверняка бы мы благополучно прошли мимо и доложили о группе врага ближайшему патрулю. Но увы.

Усталое сознание отказывалось воспринимать информацию полностью, выхватывая лишь отдельные картинки. Передо мной мелькали мечи, стрелы, озлобленные лица, трупы, небо… Тем не менее я не утратил контроль над собой, и вовремя выполнял приказы капитана. Отряд организовано отступал в чащу, а наши противники пытались нас окружить. И к сожалению, у них это получалось.

После того как нас окружили, отряд начал истаивать на глазах. Один за другим, эльфы падали сраженные мечом, стрелой, либо магией. Мы все как могли, старались прикрыть Эреллин, хотя и было ясно что это уже не имеет значения. Худшая участь для эльфийки – попасть в плен к озабоченным улучшением собственного генома рэрохам. Лучшее что ее ждет в таком случае, это быстрая смерть на лабораторном столе. К сожалению поддерживать жизнь в исследуемых экземплярах они умеют хорошо.

Со спины раздался испуганный женский крик и я не задумываясь о последствиях повернулся в ту сторону. Трое рэрохов только что добили капитана и зажимали в клещи прислонившуюся к дереву спиной и выставившую вперед меч Эри, нужно было срочно что-то делать. Из отряда к тому времени остались в живых только она, я, Астелиель, и еще один полуживой рейнджер.

Как только я рванулся на помощь сестре, сбоку раздался крик Астэлиэля, – Саз, сзади! – но отреагировать я уже не успел. Одновременно с криком, из моей груди выскочил кончик вражеской сабли.

Уже падая на землю я видел, что Асти, все же сумел прорваться к Эреллин. Но даже предсмертной агонии, я понимал, что это лишь небольшая отсрочка перед неминуемым поражением, и захватом ее в плен. Мелькнула мысль о матери. Вряд ли она переживет еще и потерю обоих детей.

Тухнущее сознание начало проигрывать в памяти события далекого детства – смеющиеся родители, первый лук, первое заклинание, первая драка с Астелиэлем, поход в храм, первая влюбленность… Храм! На какое-то мгновение сознание снова обрело былую четкость.

Как там говорил жрец – Нириам может быстро ответить на молитву, но если посчитает просьбу несерьёзной, то проклянет на неудачу? Быстрая помощь сейчас будет как раз кстати, а проклятие… покойнику удача не нужна. Поэтому я как мантру начал повторять про себя раз за разом свою просьбу, всем сердцем испытывая отчаянную надежду, – «Нириам, прошу, спаси сестру, Нириам, спаси сестру, пожалуйста, Нириам…».

Глава 3

Астелиэль.

В живых остались только я и Эреллин, а противников было еще семеро. И несмотря на то что им тоже досталось, они все же были в относительно неплохой форме, в то время как меч в моей руке весил, казалось, уже килограмм двадцать.

Сазеанэль лежал мертвый. Он так и не узнал, что мы с Эри встречаемся, и вскоре собирались пожениться. Если бы не эта неудача, то через полгода, я попросил бы у него руку его сестры… Однако судьба распорядилась иначе.

Рэрохи окружили нас, но нападать не спешили. Они и так уже победили, и не хотели потерять кого-то из своего и так теперь уже немногочисленного отряда в последний момент. Нам же с Эреллин их задержка была только на руку, так как давала передышку, и шанс продать жизни подороже. Собственно, если бы не Эреллин, меня бы просто пристрелили издалека, но она стояла за спиной, и рэрохи боялись повредить ценную добычу.

Вперед, опустив меч, вышел розоволосый рэрох. Похоже, они хотят поговорить. Я не против. Чем больше разговоров, тем больше я отдохну, и тем больше шансов прикончить кого-то еще из гадов перед смертью.

Розоволосый заговорил:

– Парень, сдавайся и останешься жив. Для опытов лучше подходят девушки, но и мужчины тоже лишними не будут.

– И сколько я проживу? Месяц, два, полгода? Сколько сейчас ваши ученые поддерживают жизнь в исследуемом «образце»?

– Сколько бы не поддерживали, это лучше чем умереть прямо сейчас.

– Кому как.

Он стоял подыскивая новые аргументы, и найти их не мог. Спустя секунд пять он сплюнул, отошел за спины ближайших бойцов и сказал:

– Девушку брать живой.

Из оставшихся восьми противников четверо отделились и стали обходить нас по кругу. Именно в этот момент, с места, где лежал Сазеанель раздался громкий стон. Главарь не поворачиваясь отдал новый приказ.

– Кито, сходи добей.

Что произошло дальше я не видел, так как следил за приближением своих противников, но спустя пару секунд, с той стороны раздался дикий крик Кито, – Ааа, горю, горю!!

Это было настолько неожиданно, что все остановились и посмотрели в сторону крика, где продолжал орать Кито, пытаясь сбить с себя несуществующее пламя, а над ним стоял истекающий кровью Сазеанель. Вернее уже не совсем он.

Грудь моего друга была разворочена, горло пересекала глубокая рана от меча, но казалось, что он этого не чувствует. Его глаза приобрели золотистый оттенок и слегка светились, и ненависть которую они излучали, испугала даже меня. Кто бы ни управлял его телом, вряд ли для него сейчас есть разница между эльфами и рэрохами…

***

Я*

Чужие воспоминание закончились, и я очнулся. Изображение перед глазами плыло, грудь разрывалась от боли, и я издал стон. Тем не менее, по сравнению с болью от огня при падении, это было лишь мелким неудобством.

Изображение быстро обретало четкость, и я увидел, что ко мне подходит синеволосый человек с мечом. При попытке объяснить ему, что я – не бывший хозяин тела, и мне нет дел до местных разборок, я лишь закашлялся, выплевывая из горла комки крови.

Синеволосый с интересом склонился, и пробормотал, – странно, еще живой… С такими-то повреждениями… – после чего как-то буднично перерезал мне горло, и отвернувшись, отправился к своим приятелям, которые в тот момент начали окружать оставшихся двух эльфов.

Не знаю почему, но я продолжал жить. Мое сознание заволокла ненависть, я хотел убивать. И в этот момент мне все равно было кого именно. Я ненавидел эльфов за то что попал в тело одного из них именно в момент сражения, ненавидел рэрохов, которые вели эту тупую пограничную войну с призрачной целью извлечь ген долголетия из эльфов и привить его себе. Ненавидел то неизвестное создание, что по своей прихоти швыряет меня то в пещеру без выхода, то заставляет одновременно замерзать до состояния льда, и сгорать до пепла.

Но больше всего в этот момент я ненавидел удаляющегося от меня рэроха – первое живое существо, которое я увидел в своей «загробной» жизни, и которое не раздумывая решило меня прикончить. И я безумно хотел, что бы он испытал на себе то, что довелось мне пережить при падении в этот «прекрасный» мир.

С такими мыслями, еще не зная что именно буду делать дальше, я начал подниматься. Видимо я что-то задел пока вставал, потому что синеволосый резко повернулся в мою сторону, и наши глаза оказались на одном уровне. Глядя в его глаза я представлял, как он, а не я, сгорает при падении с орбиты. Внезапно он закричал и начал кататься по земле, крича о том что горит, хотя пламени не было.

На крик обернулись все присутствующие, и на секунду впали в ступор от увиденного. Я и сам замешкался на мгновение от неожиданности, но ненависть все еще требовала выхода, и покрепче сжав меч, я отправился убивать тех, кто был ближе всего…

***

Эррелин*

Не знаю что за тварь завладела телом брата, но это точно не он. И дело даже не в том, что эльфы не живут с развороченной грудной клеткой, и перерезанным горлом. Существо излучало невероятную ненависть ко всему. Эльфы не способны настолько ненавидеть. Наверно…

Движения существа были ломанными, как у куклы-марионетки – видимо оно еще не привыкло к новому телу. Стиль боя напоминал эльфийский, но смотрелось это как жалкая попытка новичка повторить подсмотренные у мастера движения – навыки тела сохранились, но сознательно их применять существо, похоже, не могло. В результате выходила сюрреалистическая картина боя, где часть движений существа были рефлекторными, и выполнялись в идеальной технике, а часть выглядела так, как будто крестьянин взял палку и вообразил себя великим мечником.

Несмотря на такую кривую технику, существо обладало более высокой по сравнению с Сазеанелем скоростью, и напрочь игнорировало повреждения, что делало его опасным противником. Умел бы он еще нормально обращаться с мечом, и на поляне уже не осталось бы живых. А так, трое рэрохов хоть и с трудом, но все же вполне успешно его сдерживали.

Несмотря на то, что мысли о вселении неведомой твари в тело брата, отзывались болью в сердце, ее появление было нам на руку. Один из окружающих нас рэрохов, решил помочь группе, сражающейся с существом, и против нас осталось только трое. К сожалению, в нашем состоянии, достаточно было и этого…

***

Астелиэль*

Оставшиеся трое рэрохов, учитывая обстоятельства, решили побыстрее закончить со мной, и тоже отправиться на помощь своим. Удары посыпались со всех сторон, и даже то, что они старались не ранить Эррелин, помогало слабо.

Эри тоже пыталась помочь, но боец она пока что никакой, так что нас теснили, и бой для меня закончится с секунды на секунду, после чего Эри обезоружат, а тварь изрубят на куски. Эффект неожиданности от ее появления уже прошел, и четыре опытных бойца медленно, но верно превращали существо в решето, игнорируя неумелые, хоть и быстрые атаки.

Один из моих противников неожиданно захрипел, и начал заваливаться на бок. Из его груди, торчал один из парных клинков нашего командира. Как командир остался жив, не знаю. Я видел как он пал. Но сейчас это не имело значения. Воспользовавшись заминкой рэрохов из-за нападения с тыла, я смог подрезать одному из них коленную чашечку, а командир накинулся на второго. Добить раненого рэроха было делом пары секунд, капитан тоже справился со своим довольно быстро.

Я подошел к нему со словами, – спасибо капитан вы вовремя. Только как вы сумели выжить… – окончание фразы застряло у меня в горле. С мертвого лица капитана на меня смотрели довольно прищуренные глаза, со слегка светящимся зеленым зрачком…

***

Астелиэль*

Вопреки моим ожиданиям, я и Эррелин все еще были живы. Новый дух, захвативший тело капитана, не испытывал к эльфам никакой враждебности, и вообще казалось не замечал нас.

После того как добил последнего рэроха атаковавшего меня и Эри, он буркнул в ответ на мою благодарность что-то вроде «Да не за что, сынок…» и отправился добивать атакующих предыдущее существо врагов. Дела у существа были к тому времени совсем аховыми – левая рука до локтя телепалась на кусочке кожи и оголенных сухожилиях, горло и живот распороты, грудь разворочена, икра на правой ноге сожжена фаерболом, а левый глаз вытек. Узнать в этом ходячем куске мяса черты своего друга, я уже мог только с очень большим трудом.

Несмотря на такое состояние, это тело еще кое-как двигалось, и к тому моменту как дух захвативший капитана пришел ему на помощь, даже успело убить одного из рэрохов. Второй дух не в пример первому, явно не чувствовал от пребывания в чужом теле никакого дискомфорта.

Уровню его владения мечом, позавидовали бы лучшие мечники из нашего народа, к которым капитан при жизни не относился. Он за минуту, не напрягаясь, убил двоих и отрубил кисти их командиру, после чего со словами «вяжите языка» толкнул воющего рэроха нам под ноги.

Первый дух видимо не узнал второго, и накинулся на него. «Капитан» играясь уклонялся от неуклюжих атак «Сазеанеля», но спустя две минуты ему это надоело, и он просто сломал первому духу шею, после чего тот больше не смог управлять телом, и только вращал оставшимся глазом, и разевал рот.

После этого, по-прежнему не обращая на нас с Эррелин внимания, тот, кто захватил тело командира, начал чертить прямо в воздухе, параллельно земле на расстоянии примерно десяти сантиметров от нее, пентаграммы, вписанные в двойные круги, с кучей неизвестных мне знаков. В качестве краски он использовал кровь ближайшего к нему рэроха. Пробив ему кулаком грудную клетку, он погружал в образовавшуюся выемку два пальца, после чего рисовал перед собой на невидимом холсте очередной знак. Когда знак был закончен, он уменьшался в размерах и летел к одной из пентаграмм, где занимал свое место, а дух принимался за написание следующего.

Этого зрелища Эри выдержать уже не смогла и отправилась опустошать желудок за ближайшее дерево. Она и так долго продержалась, учитывая обстоятельства. Все же это только первый ее бой, и сразу настолько кровавый.

Тем временем дух закончил чертить пентаграммы, и насвистывая под нос неизвестный мотив начал стаскивать трупы рэрохов в одну пентаграмму, а эльфов в другую. Этого не выдержал уже я. Понимая всю бесперспективность своих действий, я вытянул меч в сторону существа, и крикнул:

– оставь эльфов на месте! Несмотря на то, что ты нам помог, я не могу позволить тебе осквернять их тела грязной магией. Достаточно уже того что вы двое вселились в наших друзей! Оставь тела родственникам для достойного погребения…

Существо вздохнуло, вытянуло руку в мою сторону, и меня парализовало ниже шеи. Сзади раздался вскрик Эреллин.

– Не трогай ее, если тебе нужна жертва для ритуала бери меня! – крикнул я.

– Да сдались вы мне, – скривил дух, лицо командира, – Сидели бы молча, даже парализовывать не стал бы, – и продолжил таскать трупы.

Глядя на него, я думал – зачем он вообще дрался с рэрохами. Имея такие способности в магии, можно было запросто убить их, не прибегая к ближнему бою. И их слабые атакующие и защитные амулеты вряд ли бы им помогли. Мне вот мой не помог, хотя рейнджерам выдавали неплохие амулеты против средств контроля. Не думаю что у рэрохов в этом плане что-то было сильно лучше чем у нас. Похоже, дух просто посчитал устранение противников магией слишком скучным.

А действие на поляне продолжало разворачиваться. «Капитан» воодрузил на гору трупов рэрохов, их пока живого собрата – того который начал по неизвестной причине орать при появлении первого духа. Он все еще кричал, но уже без звука. Голос он сорвал еще в самом начале, и даже хрипом, те звуки, что сейчас выходили из его горла, назвать было нельзя. Это был сип на грани слышимости. Тело рэроха выгнуло дугой от мышечного спазма, и пальцы по той же причине торчали поломанными ветками. Но все же он был жив.

После того, как последний рэрох был небрежно свален в пентаграмму, дух уже более аккуратно разложил в другой тела эльфов. В нее же он отнес и того, кто сейчас занимал тело Сазеанеля. Когда тело друга заняло свое место в пентаграмме, «капитан» склонился над ним и что-то сказал, но из-за расстояния было неслышно что именно.

Затем началось основное действие. Существо в теле капитана, стало в пентаграмму вместе с телами эльфов, и начало читать заклинание. По мере чтения, тела рэрохов начали истлевать, и по поляне разнеслась отвратительная вонь гниющего мяса. Тут уже не выдержал даже я и тоже расстался с содержимым желудка. Хорошо что в этот момент чары, сковывающие меня спали, и я смог согнуться и не запачкать себя.

Одновременно с гниением тел рэрохов, тела эльфов наоборот заживали – закрывались открытые раны, срастались переломы, отрастали отрубленные части тел… К концу заклинания от тел рэрохов не осталось ничего, зато эльфы лежали как живые, и по моему даже дышали. О страшных повреждениях напоминали только порезы на одежде, которые остались на месте ран.

Я никогда до этого не видел подобного раньше, но слышать доводилось. У сумеречных эльфов были некроманты, но как и все эльфы, они стремились к совершенству, а заклинание которое прованивает всю округу запахом мертвечины было противно нашему чувству эстетики. Так что когда требовалось избавить мертвое тело от повреждений, использовались менее «эффектные», хоть и более дорогие в плане энергозатрат способы.

Но среди короткоживущих рас подобное заклинание до сих пор иногда используется. Оно позволяет излечивать тела мертвых, и запускать в них биологические процессы, так что на выходе получается пустой сосуд – живое тело лишенное души, в которое имея хорошего мага целителя и хорошего некроманта, можно переселить другую душу. Плюсом заклинания является то, что энергию оно берет из разлагающейся плоти, и почти не тратит резерв самого мага.

Когда-то смертные додумались использовать его на трупах эльфов, для того что бы получить бессмертие. Это был один из редкий случаев, когда все три ветки эльфов объединились. Мы нашли каждого такого псевдоэльфа, и каждого кто участвовал в его создании, и уничтожили. Тогда рухнуло несколько империй, потому что большая часть их аристократии уже успели продлить свое существование, грабя эльфийские кладбища, и даже специально убивая нас.

Тогда короткоживущим расам был преподан хороший урок, и больше продлить свою жизнь за счет тел моих собратьев они не пытаются. Редкие исключения быстро умирают мучительной смертью.

Ходят слухи, что аристократия по-прежнему пользуется этим способом, для продления своей жизни, только тела берут смертных. Пока это не касается нас, мы не против. И вот спустя века, это заклинание опять используется на эльфах…

На этом, дух своих манипуляций не закончил. Закончив читать одно заклинание, он тут же принялся за другое. Это тоже было мне знакомо по книгам, и вызвало во мне одновременно трепет и благоговение перед неизвестным существом.

Второе заклинание, возвращало души в тела умерших, если прошло менее двух часов с момента смерти, и было невероятно сложным и энергоемким, так что редкий архимаг мог использовать его даже на одном существе, а в магическом круге лежал почти весь наш отряд.

Когда с магией было законченно, дух наклонился над телом Сазеанеля и со словами «Это я пожалуй заберу» вытащил из его тела извивающееся желтое облачко энергии. После этого помахал нам рукой, и тоже покинул тело капитана, оставив его законному хозяину.

Над поляной повисли два светящихся облачка – маленькое желтое, и облачко побольше и поярче – зеленоватое с вкраплениями многих других цветов вплоть до черного. При этом желтое находилось в легкой дымке энергии, отходящей от более сильного собрата, и судя по легким колебаниям, пыталось из нее вырваться.

Повисев так около минуты, облачка с четко слышимым хлопком пропали, и поляну окутала тишина. Времени на то, что бы осмыслить произошедшее у меня с Эри не оказалось – скоро раздался стон со стороны Сазеанеля, и эльфы один за другим начали приходить в себя, пытаться вспомнить что произошло, и разобраться почему они все еще живы.

Глава 4

Приходил в себя я довольно долго. В сознании винигретом перемешались воспоминания из моей земной жизни, из жизни эльфа Сазеанеля и воспоминания о моем вселении в его тело с последующей бойней.

Мое восприятие себя постоянно скакало в зависимости от того, какое из воспоминаний проигрывалось в голове в данный момент, и я постоянно путался, кто же я такой – землянин, эльф Сазеанель, или безымянный злобный дух, который хочет всех убить.

Из этого состояния меня вывел странный, постоянно повторяющийся звук. Неведомые щелчки, повторяющиеся раз за разом с определенной периодичностью, не давали полностью погрузиться в водоворот чужих и своих воспоминаний. Посторонний звук раздражал, сбивал четкость картинки, и постепенно, в голове не осталось ничего, кроме противного щелканья. Это в какой-то степени было похоже на капающий кран, только вместо звука капель было постоянное «Щелк… щелк… щелк…».

Наконец я не выдержал и открыл глаза. Вокруг была все та же пещера, в которой я провел свои последние месяцы. Тот же светящийся мох на голых стенах, те же камни вокруг… но было и одно значительное изменение. У противоположной стены сидел на корточках неизвестный мне парень лет двадцати, и щелкал из пластикового пакета семечки, что и создавало раздражающий звук.

Внешность незнакомца была не особенно примечательной. В меру симпатичен, слегка худой – но не скелет, волосы черные, до плеч. Одет был в серые штаны, и такую же кофту. Единственное, что выбивалось из обычной картины, были странные зеленоватые блики в коричневый зрачках, которые проявлялись иногда на секунду и опять пропадали.

Дав мне время себя осмотреть, он обратился ко мне:

– Нравлюсь?

– Не очень, – ответил я.

– Что ж, это положительный знак, – и неловкое молчание. Я не знал что сказать дальше, а ему, казалось было вообще плевать на разговор и на меня в частности. Бросив мне эту, ничего не значащую фразу он опять занялся семечками.

– Кто ты такой? – спросил я.

– Анар халемтани лехеми – и видя мое недоуменное лицо, зачем-то добавил, – Лугас, – будто это все поясняло

– И кто такие эти «Лугасы»? – в ответ на меня посмотрели как на ненормального.

– Это мы с тобой, – и снова ни слова больше. Разговор все больше походил на беседу двух умалишенных, и я начал закипать, но пока что старался держать себя в руках, и попробовал зайти с другой стороны.

– Как тебя зовут?

– Ларм.

– Очень приятно, а меня… – и тут я завис. Только сейчас я понял, что не помню как меня зовут. Я помнил свою жизнь, помнил имена всех знакомых, но на месте собственного имени зиял провал.

– У тебя пока нет имени. Проводники воли богов получают его в процессе своей службы, от смертных, которым помогли, – наконец сказал что-то более-менее осмысленное Ларм.

– Кстати об этом, в этот раз я тебя подстраховал, и помог спасти твоих подопечных, ради которых тебя и призвали, но в следующий раз, ты уж как-нибудь сам. И не вздумай сам же их убить, а то в этот раз, если бы тебе хватило сил, ты бы положил всех на поляне.

Ларм с печалью посмотрел в пустой пакет из под семечек, и выкинул его в накиданную тут же гору шкурок. Встал, повернулся лицом к стене, оглянулся на меня и добавил.

– И не используй больше так глупо «Взгляд Лугаса». Этой способностью одно свое испытанное ощущение можно передать только один раз. Что бы повторно передать ощущение, тебе его нужно будет испытать заново. Я тебя не для того сначала морозил в открытом космосе, что к слову в настоящем мире происходит совсем не так быстро, а затем сжигал, что бы потом ты все свои неприятные воспоминания потратил на одного слабого рэроха, – И ушел в стену растворившись в ней без следа.

Я же еще несколько секунд просидел в осмыслении услышанного, пока до меня не дошел главный смысл сказанного – существо которое заставило меня сгорать заживо, сидело передо мной.

Взревев раненным зверем, я бросился к стене, в которой только что пропал Ларм. но возле нее остались только шкурки от семечек и пустая упаковка.

Тогда я закричал:

– Я убью тебя, слышишь! Уничтожу, чего бы мне это не стоило!

Ненависть требовала выхода, и я со всей силы ударил кулаком по стене, вложив в этот удар всю свою ярость и желание убивать – и отлетел в сторону от произошедшего взрыва.

Глава 5

Минуту спустя, когда оклемался от взрыва, я стоял и разглядывал отпечаток своего кулака в стене, и отходящие от него трещины. От произошедшего, пропала даже злость, ставшая для меня за последний день привычной.

Этот отпечаток – первое разрушение, которое я смог сделать за два месяца нахождения в этой замкнутой пещере. И оно давало надежду на то, что удастся отсюда выбраться, если получиться повторить эффект.

Вот попытками повторить этот взрыв я и занялся. Но по прошествии трех дней, единственным итогом моих изысканий стали отбитые кулаки, которые к счастью сразу излечивались в пещерном озере. Не помогало даже то, что от долгих неудач, за эти три дня я много раз впадал в ярость, и испытывал эмоции похожие на те, что были в момент взрыва, хоть и слабее. Тогда я занялся тем, что следовало сделать сразу – я сел, и начал думать.

В этом процессе очень помогли воспоминания эльфа, в тело которого я недавно попал. Хотя первый день после того приключения было очень сложно разобраться кто же я такой, – все таки человеком я прожил всего тридцать лет, а эльф Сазеанель к моменту происшествия уже восемьдесят пять, и моя личность на какое-то время просто утонула в его воспоминаниях. Но потом путаница прошла, а чужие воспоминания сохранились. Я помнил все, что помнил он, но эмоции при этих воспоминаниях испытывал свои, и они не всегда совпадали с эмоциями эльфа.

Так копаясь в его воспоминаниях, я нашел некоторые данные о магии, которые могли объяснить недавний взрыв. В эльфийской школе, еще на самом первом занятии, юным эльфам рассказывали о том, что при высоком нервном напряжении у необученного мага, может случиться неконтролируемый выброс силы. Это не обязательно будет именно взрыв – может произойти любое разрушительное явление, будь то увядание растительности вокруг мага, удар молнии, заморозка, либо что-то еще. Может конечно произойти и положительный эффект, но вероятность этого настолько ничтожно мала, что ее можно не рассматривать.

Вот такой вот выброс сырой силы и случился у меня. Пользы мне от этого не было никакой, так как сознательно ввести себя в состояние подобного стресса я не мог. Но копаясь в памяти Сазеанеля, я таки смог найти и полезные для меня вещи.

Сазеанель был по меркам эльфов только начинающим магом, хотя и с перспективой роста выше среднего. Но для меня даже такой, относительно небольшой багаж знаний о магии был огромным, и требующим длительного осмысления. О том, что бы просто использовать заклинания, которые знал эльф, в ближайшее время не шло и речи.

Из того что я смог более-менее разобрать за пару дней, выходило, что для использования даже самых простых магических действий, мне не хватало контроля, и концентрации. А более сложные, вроде заклинаний, были адаптированы под источник магии самого эльфа, и для того, что бы их мог использовать я, нужно было сначала их переделать, что тоже требовало определенных знаний и навыков, которые были у него, но пока отсутствовали у меня.

Знания Сазеанеля были для меня лишь как справочник, но не могли заменить реального опыта. Самое неприятное открытие ждало меня позже. В какой-то момент я понял, что память эльфа начинает тускнеть. Она не стиралась полностью, но как и любые воспоминания забывалась. Пришло понимание того, что изучить то полезное, что было в его воспоминаниях, я не успею.

Тогда я судорожно начал перебирать его воспоминания в поисках хоть чего-то, что можно было быстро освоить. И кое-что таки было найдено. Таким умением стало примитивное напитывание своих конечностей энергией.

Примитивное потому, что в умелых руках, правильно напитанная силой рука пробивала насквозь рыцарские доспехи, и могла порвать металлический щит. В моем же исполнении единственная польза, которую смогло принести это умение – увеличение физической силы.

Но даже на отработку такого использования напитки у меня ушло два месяца по субъективному времени, и куча усилий. Долгие медитации на то, что бы просто почувствовать магию внутри себя, такие же долгие попытки хоть как-то освоить перемещение энергии внутри своего тела, и как апофеоз моих успехов – сломанные в коленях ноги, при попытке переместить большой камень из завала.

Потом недолгое лечение в озере, и новые попытки разобрать завал, которые оканчивались новыми травмами. Как я позже разобрался, это происходило из-за того что руки то я усилил, а остальные части тела как были слабыми, так и остались.

К тому же при перемещении разных камней работали разные группы мышц, что было связано со способом их транспортировки – одни приходилось толкать, вторые катить, третьи переносить, четвертые тащить на себя. Из-за постоянно меняющейся нагрузки, я часто не мог угадать, что именно мне в данном случае усиливать – то ли ноги, то ли руки, то ли спину. И это приводило к новым разрывам мышц, суставов и переломам костей.

К счастью к середине завала я уже лучше представлял как работает мое тело, и что важнее – научился усиливать сразу большую часть мышечных групп, костей и связок, так что травмы почти прекратились, и я даже начал получать удовольствие от предвкушения того, как выберусь из пещеры, и от ожиданий, что ждет меня за ее пределами.

***

Два лугаса – худой, черноволосый парень, и красивая красноволосая девушка, сидели на соседних камнях в пещере, и с интересом смотрели, как человек растаскивает завал из камней, некоторые из которых были по размеру больше чем он сам. Человек регулярно получал травмы, но дела своего не бросал, и каждый раз после лечения в озере, к которому ему порой приходилось ползти, возвращался к прерванному занятию.

– Упорный, – сказала девушка.

– Угу, – ответил парень, – Но тупой и ленивый. Если бы он потратил немного больше времени на изучение памяти эльфа, то нашел бы способ попроще, и не мучился бы сейчас так.

– Ну, он не знал точно, сколько времени у него есть. Так что его выбор в какой-то мере оправдан.

– Ты защищаешь человека? – от удивления парень даже оторвался от зрелища и развернулся к собеседнице.

– А почему нет? – пожала красноволосая плечами, – Ты слишком суров с ним. То, что тебя обучали подобными методами, вовсе не значит, что обучать можно только так.

– Ты не знаешь о чем говоришь, – нахмурил брови лугас.

– Да ну? Объясни тогда. Зачем было оставлять его надолго в замкнутом помещении, а потом ничего не объяснив сначала заставлять чувствовать, как сгорает тело, а потом бросать в бой, к которому он не был готов ни морально, ни по навыкам?

– Стефия, скажи, ты была когда-то в мирах, подобных тем, откуда нас с ним вытащили?

– Была. Обычные техногенные миры. Ничего особенного.

– Я имел ввиду не техногенность, а скорее близость культурной среды и воспитания.

– И что же с ними не так?

– То, что обычный человек из относительно благополучного региона в таких мирах, практически не способен убить себе подобного. И это нужно вытравливать из него первым делом. Сильная боль и большое психическое истощение, вполне подходят для этого. Ты ведь лучше многих знаешь, чем заканчивается нерешительность во время боя – и для того кто не может нанести смертельный удар, и для тех кого он защищает, – Стефия поморщилась. Она не любила вспоминать о том, при каких обстоятельствах стала лугасом.

– Ларм, ты слишком торопишь события. Тех же результатов, можно добиться куда менее радикальными способами.

– Можно. Но это займет больше времени.

Девушка встала, и расправив юкату на коленях сказала.

– Делай что хочешь, но не преврати его в психа. Нам для создания нездоровой атмосферы хватает и твоего учителя.

– Не волнуйся, Стеф, у меня все под контролем.

Девушка тяжело вздохнула и растворилась в воздухе. Она не услышала окончания фразы «…наверное под контролем.», сказанного едва слышно, и предназначенного только для самого Ларма.

Глава 6

– Кек!

Самый большой камень, загораживающий уже виднеющийся из-под него проход, откатился в сторону и с глухим треском врезался в боковую стену пещеры. После тяжелой, долгой работы по расчистке завала, пот лился ручьем. А я стоял, смотрел на открывшийся темный проход, из которого пахло сыростью, и предвкушал ждущую впереди свободу.

За последние несколько месяцев, каменный мешок пещеры со светящимися ото мха стенами и целебным озерцом успел мне полюбиться. Хотя вначале я его ненавидел за вынужденное заточение, со временем, когда первые – самые сильные эмоции поутихли, я смог оценить красоту этого места. Что не помешало без сожаления его покинуть и отправиться навстречу будущему в темноту неизвестности.

В открывшемся коридоре не было света, идти пришлось наощупь, держась рукой за стену. И перед каждым шагом аккуратно нащупывать ногой дорогу впереди, чтобы не угодить в провал. Не добавляло радости и то, что стены были влажными от сырости и местами склизкими. По ним бегали сороконожки, которые иногда пробегали по моей руке, что поначалу вызывало приступы панического отвращения. Но после пятнадцатого раза я привык и уже не обращал на это внимания.

После очередного поворота в конце туннеля, наконец, появился тусклый свет. Это придало мне сил, и я с новым рвением двинулся к выходу. Но еще только подходя к источнику света, стало понятно, что к выходу свет не имеет никакого отношения – светился от уже знакомого мха участок стен в тупике, к которому вывел коридор.

Открывшееся зрелище в который раз за последние месяцы вызвало у меня ощущение нереальности происходящего. В загробном мире, куда я попал, в котором магия оказалась реальностью, посреди сырых пещер, стояла освещенная бледно-зеленым светом стен самая обычная офисная дверь. Она смотрелась настолько чужеродно в этом месте, как смотрелся бы современный мобильный телефон на поясе у Гендальфа.

Посмотрев на это пару минут и поразмыслив о превратностях судьбы, я открыл дверь и опять застыл столбом. На этот раз передо мной был отлично освещенный электрическими, либо магическими светильниками зал, заставленный книжными шкафами и столами для чтения. Это была огромная библиотека, которая могла бы быть частью дворца какого-нибудь аристократа, или даже короля… Но никак не могла соседствовать со склизким коридором заполненным сороконожками.

Я вышел обратно в коридор, закрыл дверь, открыл ее заново, но ничего не поменялось. Библиотека осталась на месте, как и склизкий коридор за ее пределами. Поняв, что ничего не понимаю в происходящем я начал осматривать помещение. А посмотреть было на что.

Вся мебель была ручной работы, с украшениями в виде растительных орнаментов, зверей и людей. Стен не было видно за книжными шкафами. Возле них стояли передвижные лестницы для доступа к верхним полкам стелажей. И ни одного другого выхода, кроме того, через который я зашел.

При всем этом великолепии заполнен был только один – самый маленький книжный шкаф, расположенный ближе всего ко входу. К нему я и направился, но не дошел, заинтересовавшись запиской на столе перед ним. Записка гласила:

«Раз ты это читаешь, значит, из пещеры ты выбраться сумел – с чем тебя и поздравляю. Но это было самым легким из того пути что тебе предстоит пройти.

Как ты уже понял, память тех существ, в которых ты будешь вселяться (а будут и другие. Ты же не думал, что тот эльф был единственным? Правда ведь?) так вот – если ее не закреплять как уже собственную, она будет забываться. И именно для этого существует эта библиотека.

Каждый шкаф в ней хранит память одного из существ, в которых ты побывал. Так что изучай и отрабатывай все, что может оказаться полезным. Для более быстрого обучения советую при первой же возможности изучить магию разума – это позволит тебе более быстро усваивать информацию.

П. С. Книги, которые ты тут уничтожишь, не восстанавливаются, а изучить их тебе придется в любом случае, даже если для этого потребуется собирать каждую страницу по кусочку. Так что если захочешь выпустить гнев, побейся лучше головой о стену.

Ларм»

Замечание было очень кстати, потому что сейчас я очень хотел что-то сломать или разорвать. А еще лучше кое-кого убить. Вместо того, что бы выбраться из этого проклятого места, я опять оказался заперт, только клетка стала немного больше, и появилось конкретное задание.

При этом мне опять не объяснили – а чего от меня собственно хотят? Чего-ради я должен это делать? А вот эта приписка – «при первой же возможности изучить магию разума…»? Где я возьму знания по этой теме, если у эльфа насколько я помню, их не было?

Вся эта ситуация вызывала во мне злобу. За последнее время, я стал очень часто злиться и испытывать желание кого-нибудь убить. И это было несвойственной для меня чертой характера, потому что при жизни я был очень мирным человеком. Нужно научиться относиться ко всему более спокойно, иначе от моей личности останется лишь тупое животное, готовое рвать все что видит.

Бессильная злость быстро переросла в апатию. Я бросил записку, и сделал то, что в данной ситуации было уместнее всего – лег спать.

***

Среди прочих знаний и умений эльфа, меня, как человека из техногенного мира, конечно же, в первую очередь заинтересовала магия. Хотя и других полезных знаний вроде истории мира, фехтования, стрельбы из лука, и ориентирования в дикой природе было в достатке. Таинственное и непонятное, всегда манит больше, чем приземленные, хоть и не менее полезные вещи.

Занятия продвигались ни шатко, ни валко. Обладая остатками памяти Сазеанеля у себя в голове, и полной печатной версией его воспоминаний в библиотеке, у меня не было очень важного фрагмента нужных умений, а именно – его навыков.

Хотя кроме минусов, были в этом и плюсы – не нужно было переучиваться. После первых моих опытов в управлении энергией, еще тогда в пещере, я понял, что тупое копирование техник эльфа не подходит, из-за разных типов магических источников. У рейнджера, основу источника составляла магия природы, которая имела зеленоватый оттенок энергии. В то время, как мой источник в энергетическом плане выглядел как дикое смешение цветов, с преобладающим желтым цветом. И из-за того, что эльф был довольно посредственным магом и мало интересовался другими школами магии, я даже не знаю, какой цвет отвечает за какую энергию.

Пока что я занимался самыми базовыми вещами, вроде контроля. Создавал небольшой энергетический шарик одного из доступных мне цветов, и перекатывал его вокруг пальцев. Отдалить его от тела пока не получалось, но мне и такой нагрузки хватало с избытком. Во время даже такого простого упражнения, с меня градом лился пот, из-за дикого морального напряжения. Шарик постоянно норовил раствориться в окружающем пространстве, или полететь не туда, куда я его пытался направить, и контроль над ним требовал огромной концентрации внимания.

Затем я учился управлять несколькими подобными энергетическими сгустками, потом игрался с их формой, а потом я попробовал выпустить наружу несколько разных по цвету шаров, и мне пришлось перенести занятия из библиотеки обратно в пещеру. Произошло это из-за того, что выпущенная энергия видимо была разной полярности, и во время выполнения этого упражнения произошел взрыв, который разрушил один из столов для чтения. После этого происшествия, я решил больше не рисковать содержимым библиотеки.

Путь обратно в пещеру не прибавил мне расположения духа. Идти опять приходилось по темному коридору со склизкими стенами, и бегающими по ним сороконожками. Единственное, что меня искренне порадовало в данном путешествии, это расположенное в пещере озерцо, в котором можно было смыть грязь после коридора.

***

Моя посмертная жизнь после появления библиотеки, быстро вошла в колею, и казалось, что один день как две капли воды похож на другой. В этом была даже какая-то своя необъяснимая прелесть. Благодаря нашедшимся в библиотеке писчим принадлежностям, я мог в импровизированном календаре отмечать проходящее в этих пещерах время, которое было разбито на сутки моим сном.

Что бы создать какую-то иллюзию нормальной жизни, я разбил свое время на недели. В каждой неделе, были шесть рабочих дней и один выходной. Четыре дня из шести рабочих, я посвятил практическим занятиям в пещере, а два оставшихся чтению книг с воспоминаниями Сазеанеля, и конспектированию того, что по моему мнению могло быть полезным.

Оставшийся выходной я проводил отдыхая на берегу озерца, или в библиотеке, за чтением тех книг из жизни эльфа, из которых нельзя было извлечь никакой практической пользы. Но именно такими книгами я во время своего вынужденного заточения дорожил больше всего.

Я специально выбирал для прочтения в выходной день книги со счастливыми воспоминаниями. Сидя взаперти и лишенный всяческого общения, для меня бесценными были воспоминания об обычном общении между эльфом Сазеанелем, его близкими, друзьями и сослуживцами. А учитывая, что я полностью просмотрел его память, когда попал в его тело, создавалось ощущение, что читая эти книги, я вспоминаю свои собственные радостные моменты, а не чужие. Это придавало мне моральных сил заниматься дальше.

***

Примерно через год, по моему импровизированному календарю, я уперся в тупик в изучении магической науки.

К этому времени, я уже более-менее сносно мог управлять энергией в своем теле и за его пределами, но более сложные вещи из тех что были в памяти Сазеанеля, требовали использования энергии природы, которой в моем источнике было раз в десять меньше, чем у эльфа даже в детском возрасте.

Из его же памяти, следовало, что за восемьдесят пять лет жизни, его источник увеличился примерно в одиннадцать раз. Из чего, после недолгих подсчетов я понял, что для достижения минимальной, для нормальной работы с магией жизни, наполненности источника нужной маной, мне потребуется около двадцати лет.

Если учитывать, что магия не была основной специальностью рейнджера, и большую часть времени он занимался другими делами, а я могу полностью посвятить себя этому вопросу, то это время можно было сократить в два раза. Плюс, можно было заниматься только развитием источника, что сократило бы общее время до пяти лет, но потратить пять лет на одни лишь медитации с неясным результатом… Когда я понял грозящие мне перспективы, я взвыл от отчаянья, и неделю ходил как сомнамбула в размышлениях, что же делать, забив в это время даже на библиотеку.

Итогом размышлений стало решение изучать то, что было в воспоминаниях эльфа по общей магии, и пытаться подстроить это под себя.

Общая магия – это раздел доступный магам абсолютно любой направленности. С помощью нее можно было добиться большинства эффектов других направлений колдовства, но был у такой универсальности и свой огромный минус. Несмотря на то, что заклинание можно было запитать любым видом маны, при переработке одного типа энергии в другой терялось порой до девяносто девяти процентов итоговой силы.

Собственно, судя по воспоминаниям эльфа, этот вид магии был разработан в основном для бытовых нужд. К примеру нужно магу огня в походе наполнить флягу водой, или магу воды разжечь костер – что бы не таскать специальные амулеты, можно пользоваться общей магией. Бытовые заклинания обычно не нуждаются в большой мощности, так что даже с учетом потерь, их использование практически не тратит энергии источника.

Вот этим видом магии я и решил заняться. Параллельно с этим, буду изучать и магию природы, насколько мне это позволяет делать мой источник.

***

Ларм со Стефией стояли, и наблюдали за действиями безымянного человека. Человек их увидеть не мог. А если бы и имел такую возможность, то все равно был настолько увлечен своей деятельностью, что вряд ли бы их заметил.

– Что он собирается делать? – спросила девушка.

– Не знаю. Ты ведь сама можешь прочесть его мысли, и все узнать. Почему не делаешь этого? – ответил Ларм.

– Ну во первых это не спортивно, а во вторых… Посмотри до чего ты его довел – он уже практически сумасшедший. Ходит, разговаривает сам с собой… Читать мысли умалишенных, это знаешь ли удовольствие ниже среднего – Стефия с брезгливой жалостью посмотрела продолжающего таскать камни и не замечающего ничего вокруг человека.

– Поверь, до сумасшествия ему еще далеко, – Ларм немного отошел в сторону, чтобы работающий его случайно не задел, – Для людей нормально разговаривать с самим собой в отсутствии общества. Это помогает им сохранить трезвость рассудка. Хотя и выглядит довольно странно. Я и сам через это прошел, и как видишь, вполне нормален.

– Я в этом начинаю сомневаться, – ответила девушка, продолжая наблюдать за человеком.

А тот уже соорудил горку камней ростом себе по пояс, и начал обводить коридор по контуру пальцем, пропуская через него энергию, и формируя рамку повторяющую форму стен. При этом, чтобы достать до потолка, он залез на камни, для чего ему пришлось оторвать палец от выводимой им линии. В результате кончик получаемого канала начал тут же понемногу рассеиваться, но прежде чем вся работа оказалась безнадежно испорчена, контур все же был доведен до конца, и обрел некое подобие стабильности.

Видя такую небрежную работу с энергией, поморщились уже оба лугаса.

– Как я тебе уже говорила десятки раз – ему нужно нормальное обучение. Такой контур не может натворить бед только в силу своей абсолютной примитивности. Если он доберется до более-менее серьезных заклинаний, и сохранит подобный подход, то уже при следующем отправлении в мир живых, его попытка помочь своим подопечным, закончится их гибелью от взрыва нестабильного заклинания. Хватит уже твоих экспериментов.

Тем временем, человек доделал свое дело, и отправился в другую часть коридора, где повторил свои действия по созданию контура. И наконец, начал читать заклинание, ради которого все и затевалось.

– Сжигание мусора, – сразу определил Ларм, – Хочет избавиться от слизи и насекомых на стенах. А контуры ограничивают область действия заклинания. Неплохой вариант, я был о нем куда худшего мнения.

– Первое выученное заклинание за несколько лет, и то низшего порядка. При этом техника его выполнения просто отвратительна. Знаешь, ты просто прекрасный учитель, – слова Стефии сочились ядом.

– Все не так плохо как выглядит… – начал говорить лугас, но осекся на середине фразы, и выставил перед собой и своей собеседницей энергетический щит, в который тут же ударила струя грязного пламени.

– Похоже слизь при сгорании выделила слишком много энергии, что усилило действие магии… – начал говорить Ларм, но опять осекся, встретившись со злым взглядом своей напарницы, которая хоть и не пострадала от жара, но пропахла вонючим дымом, и была грязной от копоти.

На то, чтобы привести себя в порядок, у лугассы ушло всего пару мгновений, после чего она повернулась к собеседнику, холодным, отрешенным голосом сказала:

– Либо ты начинаешь его нормально учить, либо я поднимаю на совете вопрос о лишении тебя права кого-либо обучать на ближайшую тысячу лет, и передачи твоего подопечного кому-то более подходящему на роль учителя, – после чего исчезла.

– Да, как-то неудачно все вышло… – пробормотал Ларм, после чего тоже растворился. В закопченном коридоре остался только лежащий без сознания, но абсолютно невредимый человек.

Глава 7

После успешной, но более мощной, чем предполагалось изначально очистки коридора от слизи и насекомых, передо мной стала новая проблема – очистка коридора от гари. Конечно то, что теперь при движении через тоннель к рукам не липла всякая склизкая, либо бегающая гадость, было несомненным плюсом, но на практике выяснилось, что быть полностью выпачканным в саже, не намного приятнее.

Рисковать пробовать какое-то новое заклинание для очистки я не стал, и решать новую проблему решил с помощью того немногого, что доступно мне из магии природы. Для этих целей, я сейчас и соскребал светящийся мох со стен пещеры с озерцом.

Идея была проста – усеять стены туннеля мхом. Это решало сразу две проблемы, с одной стороны – мох прикроет гарь, с другой – он светится, так что можно будет нормально идти по коридору, не нащупывая постоянно дорогу. Плюс, он заберет лишнюю влажность в коридоре, которая уже опять стала постепенно собираться на обгоревших стенах.

Когда сбор «рассады» был закончен, пришло время посадки. Процесс был несложный, но занял довольно много времени. Большой проблемой было то, что у меня не было никаких инструментов. Из-за этого, вместо того, что бы нагрузить всю «рассаду» в мешок, и идти обрабатывать сразу весь коридор, приходилось брать мох в руки, и после его использования возвращаться за новой порцией.

Сам процесс посадки был несложен – берешь мох, выбираешь на стене более-менее влажный участок, располагаешь так, что бы он не падал, и заливаешь немного природной маны в само растение и участок стены вокруг него, после чего процесс повторяется.

Не знаю, сколько продолжались работы, но до их завершения я успел поспать четыре раза.

После того как все было закончено, еще две недели приходилось добираться на ощупь. Каждый раз проходя по коридору, я подливал немного маны островки мха, что ускоряло его рост.

В очередной раз направляясь из пещеры в библиотеку, я благодаря свету заметил в туннеле то, чего не замечал ни разу до этого момента – развилку. Все то время, что я пробирался наощупь, я во избежание неожиданных сюрпризов держался только за одну стену, и мох соответственно я садил только на ней. И вот когда он вырос достаточно, что бы освещать противоположную стену коридора, оказалось, что примерно на средине пути есть поворот, ведущий в неизвестность.

Моя посмертная жизнь не радовала меня обилием событий, поэтому обнаруженная находка стала большой неожиданностью. На то, что удастся выбраться из заточения, я уже особенно не рассчитывал, но возможность как-нибудь разнообразить свое времяпровождение обрадовала. В прошлый раз открытие новой территории в этой тюрьме, подарило мне библиотеку, кто знает что я найду теперь.

***

Подготовка к исследованию нового коридора заняла три месяца. Несмотря на то, что все мои попытки убить себя во время сидения в пещере были безрезультатными, и скорее всего в этой тюрьме я вряд ли могу умереть – всякое может случиться.

Я ведь по-прежнему не знаю что это за место, и что тут может происходить. Да даже, если я действительно не могу умереть – могу ведь провалиться в яму в полу, и вечность провести в узкой норе, или меня может придавить камнем, или еще что-то столь же неприятное.

За это время, я сумел выучить одно атакующее заклинание на основе магии природы. И пусть оно было довольно слабым, и атакующим было довольно условно, но резкие колики в животе у врага во время боя, это какое-никакое, а все же преимущество. Правда со скоростью каста были огромные проблемы, но можно было сплести его заранее, и подвесить в свою ауру, что бы всегда иметь возможность мгновенно использовать.

Что-то более серьезное, что могло быть полезно в бою, увы, выучить не получилось. Еще из полезного был выучен «светлячок». Когда я впервые наткнулся в книгах на это заклинание, я костерил себя последними словами. Если бы я раньше озаботился его поиском, то не пришлось бы устраивать эпопею с рассадкой мха по стенам.

Самое обидное, что память об этом заклинании у меня еще была, но для того, что бы выудить воспоминание о нем, нужно было хотя бы немного подумать в нужном направлении. Я же вместо того, что бы думать о том, как осветить себе путь, думал о том – как сделать светлее сам путь…

В любом случае, результат рассадки мха в коридоре мне нравился, так что горевал я недолго. Возможно, если придется часто ходить по новому пути, стоит так же поступить и с этой частью тоннеля.

И вот настал долгожданный момент, когда пора было отправляться в исследование. Я стоял перед входом в темноту, и думал, ничего ли я не забыл. Думал я об этом всего несколько секунд, так как оба заклинания висели у меня в ауре, и были готовы к использованию, а вещей у меня кроме мешковатой, не пачкающейся одежды не было, и собирать соответственно было нечего.

Светлячок плыл впереди меня, исправно освещая путь. Дорога длилась довольно долго. Туннель поворачивался, и изгибался как змея, и перед каждым поворотом, у меня возникал страх того, что за ним может скрываться ловушка. Но время шло, а ловушки так и не появлялись.

Стены были укрыты сажей, как и в коридоре ведущем в библиотеку. Не знаю почему так. Условия заклинания для сжигания мусора, которым я избавлялся от слизи должны были ограничить область действия только территорией между двумя контурами, а этот коридор уходил в сторону, и его должно было затронуть только немного со стороны входа. На деле же он выглядел по всей протяжности так, как выглядела бы изнутри дровяная печка, если бы человек мог осмотреть ее изнутри.

Спустя какое-то время, коридор вывел меня к новой двери.

***

За дверью оказался шикарный тренажерный зал. Это была огромная пещера, оборудованная кучей приспособлений, тренажеров и других вещей для занятия физическим спортом. Были тут и различные дорожки препятствий, и зона для фехтования, и стрельбище, и еще куча-куча всего. При том, что выглядело все довольно старым, самодельным, либо сделанным на заказ плотниками, а не купленное в супермаркете, и изготовленное на современной производственной линии – при проверке все оказалось прочным, и вполне готовым к использованию.

Уже смутно понимая, что меня ждет, я подошел к стене возле входа, и прочитал записку, которая гласила следующее:

«Несмотря на отвратительные результаты, которые ты показал в изучении магии, пора немного разнообразить твой учебный план. С этого дня к твоим старым занятиям добавится новое – физическое развитие.

Говоря «физическое развитие», я имею именно его. Наверняка ты заметил стрельбище, и фехтовальную площадку. На них ты тоже будешь заниматься. Но то, что ты отработаешь на этих учебных зонах, без реального боевого опыта всего лишь пшик. Так что не обольщайся своим возможным успехам (если они вообще будут, в чем лично я глубоко сомневаюсь). Насчет боевого опыта не переживай, как только я решу что ты уже что-то умеешь, он у тебя появится.

Так же я учел твое абсолютное нежелание думать головой, и полное неумение самостоятельно составлять учебный план, показанные тобой ранее. Поэтому учебный план я составил для тебя самостоятельно. Цени.

И поверь – ты не хочешь узнать, что с тобой произойдет, если ты не будешь ему следовать.

Ларм»

Возле записки, в самом деле, висел четко расписанный по дням план тренировок. Причем, что удивительно, глядя на него я не мог сказать, что мой график особенно перегружен. В одном тренировочном дне, был только один вид нагрузки – будь то плаванье, бег, бои с оружием и без (и с кем мне тут драться, с тренажерами? Непонятно.), стрельба из лука, магия (тренировки по ней теперь тоже будут тут?). И среди прочего как ни странно изучение библиотеки с припиской «занимайся этим где тебе удобнее, все равно затея приучить тебя к тому, что книги нужно беречь и читать их только в положенном для этого месте обречена на провал».

Цикл тренировок по графику занимал значительно больше недели. Но что меня порадовало, это то, что были учтены и выходные, и шли они со стандартной периодичностью. Значит хоть какая-то отдушина у меня оставалась.

Были в этом учебном плане и в самом «спортзале» также довольно странные моменты. Кроме того что мне предписывалось проводить бои неизвестно с кем, для каждого тренировочного дня предполагалось брать с собой одну конкретную книгу из библиотеки (номер книги был отмечен тут же), и перед началом тренировки ставить книгу в специальную подставку возле нужной тренировочной зоны.

Также не совсем понятен был момент – какой смысл мне тренировать тело бегом, либо плаваньем, если я все равно по факту дух, и при вселении в чужое тело навыки будут почти бесполезны, из-за разной формы, пропорций, и тренированности этого тела с тем, в котором я тренируюсь в этих пещерах. Этот вопрос, как и многие другие до него пока что оставался без ответа.

Несмотря на то, что мне опять указывали что делать, без моего на то согласия, и было много моментов, которые вызывали вопросы – находка меня порадовала. Безусловно, читать книги, и изучать по ним новые техники и знания было в сотни раз интереснее, чем просто сидеть заточенным в одной пещере. Но даже это со временем приедалось.

Я начинал понемногу сходить с ума от однообразия и отсутствия общения хоть с кем-то на протяжении уже не помню скольких лет. Это проявлялось то в затяжных приступах апатии, когда все дела выполнялись на автомате, без участия со стороны мозга, то в необъяснимых приступах веселия, граничащего с истерикой, и длящегося иногда неделями.

Для того, что бы отодвинуть на какое-то время безумие, я общался сам с собой. Подобное общение бывает порой и у здоровых людей, когда они надолго оказываются сами. Они комментируют вслух какие-то свои действия, задают себе вопросы, а затем сами же на них и отвечают. Словом, озвучивают те мысли, что переполняют их головы.

У меня был похожий случай, только свой внутренний диалог я практически полностью озвучивал, что создавало иллюзию какого-то общения. И это действительно отгоняло безумие, хоть безумием при этом и выглядело со стороны. Забавно, что я стал так ценить общество после смерти, хотя всю жизнь прожил в одиночестве, этого самого общества всячески избегая.

Так вот, новая площадка для тренировок обещала надолго загрузить меня новыми делами, и отогнать скуку, что в свою очередь еще ненадолго отгонит безумие. В то, что не сойду с ума, я уже не верил.

Даже в те моменты, когда прибывал в ясном рассудке, я все равно продолжал чувствовать внутри себя безумие. Оно притаилось где-то на грани моего сознания, и как опытный рыбак выжидало, когда я расслаблюсь, поведусь на сладкую наживку обещания покоя, который может подарить сумасшествие, и тогда полностью завладеет моим духом, уничтожив то, что осталось от моей человеческой сущности.

Этого я боялся, но и одновременно хотел, чтобы обрести наконец свободу. Безумцы ведь везде свободны. Они полностью уходят в выдуманный ими мир, и тогда замотанные в смирительные рубашки Наполеоны, и Александры Македонские вновь ведут в бой войска ради славы и денег, а Гоголи пишут в порыве творческой муки новые тома «Мертвых душ». И не замечают при этом, что их тела в неволе, ведь там – в выдуманном ими мире, они свободны и счастливы.

Но, несмотря на такую сладкую наживку, гордость и надежда внутри меня все еще заставляли удерживать осознанность. Ведь кто знает, может удастся все же выбраться отсюда, и надрать задницу тому мудаку, который это все затеял. И если для сохранения сознания нужно выполнять странные упражнения на странной спортивной площадке, что ж – это не такая и большая цена за возможность когда-нибудь обрести свободу. Да и интересно…

Глава 8

Следующий день, я начал с того, что приступил к выполнению графика. Пошел в библиотеку, нашел нужную книгу, просмотрел ее, и постарался понять, что же в ней особенного. Ни видом, ни содержанием, на первый взгляд она ничем не отличалась от остальных.

Единственное что хоть как-то связывало эту книжку со спортзалом, это описание тренировок Сазеанеля при поступлении в рейнджеры. Единственное применение книги я видел только в том, что бы извлечь из нее систему тренировок для составления своей собственной. Но это бы противоречило тому графику, что написал Ларм…

Думая о странных вывертах сознания лугаса, я дошел до своего задания на сегодня – беговой дорожки, которая полностью огибала зал, но шла при этом не по кругу, а петляла между тренировочными площадками, изгибаясь местами под немыслимыми углами, и проходя через несколько дорожек с препятствиями. Задача обещала быть нелегкой. Но до начала своего забега, я даже не подозревал, насколько именно нелегкой будет эта задача.

Как и было написано в инструкции, я расположил книгу на специальном держателе перед беговой дорожкой, и с этого момента начала творится какая-то чертовщина.

Первой ласточкой стал полупрозрачный барьер, который отделил зону бега от всего остального зала. Потом пыль с дорожки собралась в человекообразную фигуру, которая в течении десяти секунд оформилась окончательно, и поменяла расцветку, подражая действительно живому человеку. Точнее эльфу. Этот образ моя память сохранила довольно хорошо – передо мной стоял капитан отряда сумеречных эльфов в который входил Сазеанель. По-моему его звали Кальфин.

Капитан тем временем отряхнулся, будто действительно живой, и осмотрел меня с ног до головы. После чего произнес со скептическим лицом «есть над чем работать», что было адресовано скорее ему самому, чем мне.

После этого он обратился уже непосредственно ко мне:

– Итак, новобранец, с этого момента начнется твое обучение. Но перед тем как к нему приступить, я должен знать над чем работать. Прикинем в какой ты форме сейчас.

Я с удивлением смотрел на эту ожившую пыль, и думал больше над тем, как такое вообще стало возможным, чем над теми словами, что произносил голем. А он тем временем продолжил говорить.

– Для начала я хочу знать, как ты умеешь бегать.

И замолчал, выжидательно глядя на меня. Я в ответ смотрел на него. Он что, хочет, что бы я побежал?

– Что ж, раз ты такой непонятливый, думаю, тебе придадут сообразительности и ускорения несколько моих ассистенток. Сиза, Лада —помогите этому новобранцу продемонстрировать всю имеющуюся у него скорость.

В ответ на эти слова, у ног эльфа закрутилась двумя маленькими смерчами пыль, и спустя пару мгновений, на меня смотрели две пары голодных алых глаз.

Про этих тварей, у меня память еще сохранилась. Тощие, поджарые, с прижатыми к головам ушами и торчащими из пастей огромными для своих пропорций клыками – эти животные напоминали доберманов-мутантов. Это были хизы. В памяти Сазеанеля, были сведенья о магических собаках-мутантах выведенных для выслеживания и уничтожения беглецов. Лично он их не видел, но в тех книжках, которые он читал, были очень красочные картинки тварей, и их скоростные характеристики. Еще красочнее были прорисованы останки тех, кого им удалось догнать…

Как только я увидел этих зверей, то тут же рванул в противоположную от них сторону на всей скорости, на какую только был способен. Как оказалось позже, способен я все же был на большее, потому что услышав в паре метров позади себя голодное рычание, я еще больше ускорился. Но конечно долго такой спринт продолжаться не мог, и очень быстро я свалился от истощения, чем тут же воспользовались псы.

Свернувшись калачиком, и закрыв лицо руками, я орал от того что животные разрывали мне бока, ляжки и другие мышцы. Когда неспешной походкой подошел эльф, собаки растянули меня одна за руку, вторая за ногу, и упершись лапами в пол, дергали головами, пытаясь порвать на куски. Сил сопротивляться к тому времени уже не осталось.

Пару секунд посмотрев на эту картину, голем притворяющийся Кальфином все же отозвал своих псов. Услышав команду хозяина, они тут же бросили меня, и виляя куцыми хвостами побежали к нему. После того как эльф погладил собак, и рассказал разомлевшим животным какие они у него молодцы, и красавицы, довольные твари рассыпались пылью, а их хозяин направился ко мне.

– Ну что ж, не так плохо как я думал, – бодро сказал голем.

– Но конечно есть куда стремиться.

После этого он склонился надо мной и пропев себе под нос нечто маловразумительное, начал водить надо мной руками, с которых срывалось зеленоватое свечение.

Эффект не заставил себя ждать, и раны, которые еще минуту назад выглядели ужасно, затянулись, не оставив после себя даже следа. А спустя еще минуту, я чувствовал себя лучше, чем перед тем, как пришел на беговую дорожку, и думал о том, что сейчас бы я пробежал от собак дальше чем в первый раз. Метров так на двадцать, но все же…

***

Несмотря на то, что наше знакомство с Кальфином началось так не радужно, учителем он был неплохим. Правда понял я это далеко не сразу.

Первые месяцы были адом. В каждом новом виде физической нагрузки, к которой мы переходили, эльф обязательно создавал какие-то дополнительные условия, которые приводили либо к моей гибели, с последующим возрождением, либо к травмам с последующим исцелением.

Подобные травмирующие условия, не предусмотренные тренировочной площадкой изначально, могли быть самыми разными. Это были и искусственные создания по типу собак, и разнообразные ловушки, вроде скрытой ямы с кольями, вылетающих из стен лезвий, скрытых механизмов активирующих арбалеты, кислотные плевки, и огненные ловушки, и многое другое. При этом повинуясь воле эльфа, ловушки постоянно меняли место или принцип действия, а призванные твари – манеру поведения, и собственные характеристики.

Как-то еще в прошлой жизни, я слышал фразу, которая тогда казалась мне притянутой за уши, мол – человек как таракан, если его что-то не убивает, то позже он может к этому привыкнуть, что бы это за гадость ни была. Теперь я был согласен с этим.

Спустя несколько месяцев постоянной боли и периодических смертей, я стал относиться к этому как к норме. Не могу сказать, что стал получать от этого удовольствие, но боль я терпеть научился, и относился к ней как к данности.

Хотя очень долго все, что я мог испытывать к голему, было лишь ненавистью – спустя время у меня появилось и уважение. Ненависть тоже осталась, но отошла на задний план, и кроме бездумных попыток не сдохнуть, я теперь пытался на этих тренировках еще и чему-то осознанно учиться.

После каждой моей смерти, или травмы, Кальфин подробно объяснял что я сделал не так, и какие ошибки допустил. Кроме того он оказался неплохим психологом. Каждый раз, когда я готов был провалиться в омут безумия, он давал время прийти в себя, рассказывал какие-то истории – иногда забавные, иногда поучительные, и это позволяло преодолеть самые тяжелые моменты в обучении и не сойти с ума.

Странным было то, что в книгах, которые по идее и генерировали образ голема, и программы тренировок – таких тренировок не было. До меня это дошло, только спустя три недели занятий, первые недели, я вообще соображать не мог.

Когда я это осознал, то начал лихорадочно перелистывать эти тома. В них в самом деле описывались тренировки Сазеанеля, но конечно же такой жести там не было. Да и сложно представить, что бы избалованных эльфов калечили на тренировках. Для них даже описанные в этих отрывках крики командира уже были стрессом, куда уж там травмы, или опасные звери с ловушками.

Эльфам особо стрессовые методы и не были нужны. С их продолжительностью жизни, выучить что-либо можно не особенно напрягаясь – просто изучая это понемногу. Почему мои тренировки так разительно отличались от описанных в книгах – не знаю.

С появлением голема, так же решились мои проблемы в изучении магии. В этой области, он не учил ничему, чего не было бы в книгах, но делал это так, что все было понятно. Под его руководством у меня ни разу не случилось какого-либо неожиданного взрыва, или другого проявления разрушившегося заклинания.

Более того, благодаря грамотным советам, я смог за пять лет развить область своего источника, отвечающую за природную магию достаточно для изучения всех заклинаний, которые знал Сазеанель. Правда самое сильное, я мог выпустить только раз, но по сравнению с тем чего я достиг до этого самостоятельно – это был невероятный прогресс. Теперь эта область была по количеству маны примерно равна шестой части от источника рейнджера.

Кроме того, что Кальфин был хорошим учителем, он оказался так же хорошим собеседником, с которым во время перерывов, можно было поговорить на любую тему. Я понимал, что он всего лишь магическая кукла – голем запрограммированный на мое обучение, но воспринимать его как бездушный кусок пыли принявшей некое подобие жизни не получалось.

Спустя год тренировок под его началом, я избавился от привычки разговаривать с самим собой и подступающее сумасшествие окончательно меня покинуло. А спустя еще год, я начал получать от нагрузок удовольствие, и каждую новую тренировку ждал с нетерпением. Параллельно я продолжал читать библиотеку памяти Сазеанеля, и все прочитанное обсуждал потом на тренировках с Кальфином, что давало лучшее усвоение материала, и было значительно интереснее, чем просто механическое запоминание.

Спустя четыре года после начала занятий с големом, я мог бы пожалуй назвать его другом. И пускай он был лишь запрограммированной кучкой пыли, для меня, запертого в этом загробном мире, ограниченном пещерой, библиотекой, и коридорами, он был живее всех живых.

А еще через десять, когда все физические и магические навыки Сазеанеля были полностью изучены – я пришел на очередную тренировку, с намерением обсудить после нее с Кальфином прочитанный фрагмент истории сумеречных эльфов. Но голем не появился после того как я поставил нужную книгу в подставку. Зато на стене висела новая записка «Дальше ты уже можешь сам»…

***

Человек метался из библиотеки в тренировочную пещеру, охапками принося книги и беспорядочно сваливая их в углу. Он как и прежде не мог видеть двух лугасов, наблюдающих за ним.

– И зачем ты его учил лично, приняв личину капитана рейнджеров? – спросила девушка.

– Тебя не поймешь. Не учишь его – плохо, учишь тоже что-то не так. Определись уже, чего ты хочешь, – недовольно пробурчал Ларм.

– Я не говорю что это плохо. Просто странно, что ты решил учить его лично, учитывая твое предыдущее отношение к роли наставника. Мог ведь действительно создать голема, с нужной матрицей поведения. Азам, он обучил бы не хуже.

– Да, мог. Но не забывай, что этого ученика мне навязали не столько что бы я научил его быть лугасом, сколько сам научился быть учителем, и мог идти дальше в собственном развитии. Так что спихнув все на голема, я обокрал бы сам себя.

– Понятно. Почему тогда обучал его не в собственном облике?

– Ему нужен был друг, чтобы не сломаться. И таким другом стал голем изображающий капитана рейнджеров. Я же, должен оставаться его наставником, и дружеские чувства ко мне могли ему помешать в дальнейшем обучении. Пусть лучше продолжает меня ненавидеть, и мечтает когда-нибудь убить. Это только даст ему стимул к дальнейшему обучению.

– И все же он к тебе привязался. Хоть и не знает что это был ты, – сказала Стефия, задумчиво смотря на человека, в отчаянии ставящего на специальные подставки все книги по очереди, и небрежно выкидывающего их одну за другой, после того как те не срабатывали.

– А я к нему нет, – ответил Ларм, – так и не смог понять, что же вы находите в своих учениках, что так ими дорожите. Помню и сам когда-то был таким же испуганным, ленивым, и слабым. Но наблюдать все это на ком-то другом, когда уже изменился сам, не доставляет никакого удовольствия. Как и объяснять прописные истины тому, кто упирается при этом рогом, и спустя пару дней все забывает, из-за чего все приходится повторять заново.

– Вот поэтому тебе и нужен ученик. Брать ответственность за свои действия – это первый уровень развития. Если же ты хочешь развиваться дальше, то должен научиться отвечать за кого-то еще, – с улыбкой сказала девушка.

– Учитель прекрасно развивается и без этого. Он обучил меня только азам, и отпустил в свободное плаванье, где я учился, набивая собственные шишки. И как видишь, я неплохо обучился и сам. А он становится все сильнее с каждым столетием.

При упоминании учителя Ларма, девушка скривилась.

– Да, он сейчас один из сильнейших лугасов. Но если дело не касается убийств – он бесполезен. Его сила давно вышла за рамки того, что нужно для действий в мире живых, но он как осел продолжает ее наращивать в ущерб остальным качествам. Уже сейчас, его привлекают к заданиям очень редко, из-за того, что если при их выполнении не нужно разрушить хотя бы город, то он вряд ли справится. С его силой, и стремлениями, нужно уничтожать целые миры, а это бывает нужным крайне редко. Разрушение и смерть ходят за твоим учителем по пятам, а в мире живых действовать в основном нужно продуманно, и слова там зачастую решают больше, чем сила. Если хочешь стать таким же – то ученик тебе действительно не нужен.

– Ты слышишь?

– Да, похоже в одном из миров наши подопечные столкнулись со вражеским лугасом. Пошли быстрее.

Два лугаса пропали из пещеры, а ее обитатель все так же перебирал книги в тщетной надежде опять увидеть обучающего голема.

***

Глав 9

Безымянный

Я лазил по полу тренировочной пещеры, и собирал обрывки страниц. После того как Кальфин не появился, я в злости кидал книги о стены, или рвал. Сейчас, когда злость прошла, приходилось исправлять последствия.

Отдельными стопками стояли целые, и поврежденные книги. К счастью целых было больше – примерно две трети от всех. Остальные же приходилось собирать по частям. Некоторые из книг были разложены на полу отдельными фрагментами – настолько они были повреждены.

За проведенные тут годы, я уже достаточно хорошо изучил большинство книг в библиотеке, а какие не изучил до корки, те просто неплохо помнил. Так что с нахождением нужного тома, что бы вложить в него вырванную страницу проблем не возникало.

Хуже было со страницами, порванными на мелкие клочки. Такие сначала приходилось собирать, что было сложно из-за обилия кусочков листов, усеивающих пол. Но и эта задача понемногу решалась.

Затем последовал долгий процесс переноски книг обратно в библиотеку, и раскладывания их по полкам в соответствии с порядком описываемых в них событий. Слишком поврежденные тома приходилось переносить с большой осторожностью, что бы кусочки листов не сдуло потоком ветра от сквозняка.

Когда последний том был доставлен в библиотеку, я заметил новую деталь, которой еще не было до переправки последней книги. На одном из столиков лежали клей в пластиковой упаковке, широкий скотч и канцелярские ножницы.

Рядом лежала записка написанная почерком Ларма, которая содержала одно слово – « Чини.». Очень мило с его стороны позаботиться о том, что бы у меня были инструменты для починки книг. Наверное, нужно почаще что-нибудь ломать. Глядишь, так и вещей прибавиться.

После того как все книги были приведены в относительно целый вид, все канцелярские принадлежности с хлопком пропали, а на столе появилась новая записка – «Сломаешь еще что-то, и вместо новых предметов, я заберу часть старых.»

Ларм был в своем репертуаре. Видимо он никогда не слышал о методе кнута и пряника. Тот метод, которым пользовался он имел принцип кнута и еще большего кнута.

После пропажи Кальфина, я по привычке продолжал ходить на тренировки, и изучать зачитанные до дыр книги. Но делал это по инерции, не испытывая от процесса прежнего удовольствия.

Так продолжалось около недели, пока мое посмертное существование не сделало новый виток.

***

В тот день, я как обычно шел тренироваться, прихватив с собой один томик о жизни Сазеанеля, для того, чтобы читать в перерывах между упражнениями. Но тренировка не состоялась. В привычной и хорошо изученной тренировочной пещере, появилась новая офисная дверь.

По предыдущему своему опыту, я примерно представлял, что меня ждет за ней. Не знаю точно, как именно это будет происходить, но алгоритм происходящего будет примерно следующим: я захожу на новую территорию, там начинается следующая стадия моего обучения, которая сначала будет приносить кучу физической, или моральной боли (скорее всего на этом этапе я буду умирать и получать травмы), а потом втянусь, и процесс станет для меня интересен.

Когда-то, когда я только сюда попал, возможность испытать сильную боль остановила бы меня от того, чтобы открывать эту дверь. Потом, по прошествии первых лет тут, до встречи с Кальфином, я бы очень долго готовился к тому, что ждет за дверью. Сейчас же, я только набросил на себя магический щит, и подготовил несколько атакующих заклинаний, после чего не раздумывая пошел вперед.

За дверью оказалась огромная пещера без потолка. За все время, проведенное в этом месте, я ни разу не видел неба, и то что я увидел, было далеко от моей памяти о нем. Больше всего это было похоже на северное сияние, укрывшее весь участок небосвода, который был доступен моему зрению. Но присмотревшись, я понял, что сияние, это только визуальный эффект огромного энергетического щита, от столкновений с ним различных объектов.

Вся территория, на которой я находился последние годы находилась под защитой тонкой энергетической пленки, а снаружи было непонятное месиво из кусков материи, тумана разного цвета, энергии, темных пятен, пустот, и просто непонятно чего, что мой мозг отказывался воспринимать.

Вся эта масса постоянно перемещалась, смешивалась и перетекала из одного положения в другое, периодически сталкиваясь со щитом, за счет чего и возникал эффект северного сияния.

Один раз я заметил, что во всей этой неразберихе снаружи, проплывает будто по воде, существо – помесь кита и осьминога, вокруг которого было поле, расталкивающее окружающее его непостоянное пространство.

Не знаю, что было снаружи, но это однозначно был не космос, который я привык наблюдать на небе при жизни на земле. Тем не менее, как и небо в моем родном мире, это небо также завораживало своей красотой. Просто красота эта была совершенно другой.

Несмотря на то, что это совершенно не было похоже на небо моего родного мира, это все же было небо, а не приевшийся за последние годы потолок. Не знаю, сколько я простоял с задранной головой, вглядываясь во всполохи на небосводе, но думаю довольно долго.

Когда первые впечатления немного утихли, я смог наконец-то более внимательно осмотреться вокруг. Местность, окруженная скалами, не могла похвастаться разнообразием видов. На каменистой почве практически не было растительности, лишь редкие чахлые кустарники, и несколько таких же чахлых деревьев разбавляли унылый фон.

Но было в этой долине и то, что вызвало большой интерес, и это была не природа. На противоположной от меня стороне, располагалась еще одна офисная дверь, с мерцающей неоном вывеской «Exit» над ней. Это было довольно странно. Ни одна из обнаруженных ранее территорий не имела других дверей. Да и вывеска как бы намекала на то, что там находится выход из пещер. За проведенные тут годы я отучился верить в чудеса, так что появление выхода вызвало во мне лишь чувство подозрения и заставило искать подвох.

Но единственная странность которую обнаружил мой взгляд, это то, что земля вокруг того входа через который я зашел в радиусе десяти метров, была более светлого оттенка, чем на остальной территории долины.

В постоянном ожидании неприятностей, я начал медленно двигаться к противоположной двери, и неприятности не замедлили появиться. Как только я пересек черту более светлого грунта, спереди с мерцанием материализовался вооруженный рэрох. Достав меч из ножен, он тут же начал двигаться в мою сторону, внимательно следя за моими действиями.

Недолго думая, я отправил в его сторону парализующее заклинание, что не задержало воина ни на секунду. Тогда я догадался включить магическое зрение, и не сдержавшись присвистнул. Воин был весь увешан магическими побрякушками. Насколько я понял, заколдованно было все – начиная со шнурков на обуви, и заканчивая оружием. Учитывая, что магом Сазеанель был посредственным, а я обладал только его знаниями – в магическом плане мне тут ничего не светило.

Достав свою тренировочную саблю, которую мне выдал Кальфин еще вначале наших с ним тренировок, я приготовился отражать атаку. Долго ждать не пришлось. В абсолютном молчании, боец напал на меня, попытавшись провести колющий удар в бок.

От такой прямолинейной атаки увернуться не составило труда, и уже я сделал выпад в его сторону, проверяя его защиту. От моего рубящего удара, рэрох тоже свободно увернулся.

Так мы и кружили, обмениваясь ударами, и постепенно наращивая темп. Сначала я думал, что враг примерно одного со мной уровня, и скорее всего даже немного слабее. Но спустя минуту боя, я уже дошел до своей предельной скорости, а враг все продолжал наращивать темп, из-за чего мне пришлось перейти в глухую оборону.

Спустя еще секунд тридцать, у меня появилось первое ранение, и еще через минуту, основательно меня порезав за это время, меч врага вылез из моей спины в области сердца. Перед моим мутнеющим взглядом появилась табличка, которая гласила «Game over».

Очнулся я на пятачке возле входа, как всегда после очередной смерти без каких либо повреждений, и в целой одежде. Передо мной тут же появилась новая табличка «За прошедшее прохождение уровня, вы улучшили свою ловкость на 0,0002%. Общий прогресс ловкости 0,0002%. Желаете пройти уровень еще раз? Да/Нет».

Я смотрел с недоумением на табличку, и не мог понять, что происходит. Какой уровень? Что это за информационное окошко? Что вообще происходит?

Окошко мигнуло, и запись на нем изменилась. Теперь она гласила «Ты невероятно ленив, и если не будет кого-то, кто постоянно будет тебя подгонять, то твой прогресс тут же остановится. Но когда люди делают что-то из-под палки, результаты обычно тоже не очень, так что я разработал для тебя игровую систему обучения, что по идее будет более интересно, и легче отслеживается прогресс благодаря наличию статов. Что тут непонятного?

Но можно вернуться и к традиционному способу обучения, только учить буду я лично, а не голем. Твой выбор?

Оставить игровую систему/ Учиться непосредственно у Ларма»

Конечно я выбрал «Оставить систему». До сих пор, Ларм не производил впечатление адекватного существа. Да и если бы он хотел учить меня лично, не стал бы замарачиваться с созданием библиотеки, Кальфина и этой игровой обучающей зоны. Так что лучше не злить лишний раз не вполне адекватную личность. Тем более, что игровой процесс, и в самом деле может быть интересным, пусть при этом меня и убивают постоянно – к такому я уже привык.

***

Стефия пыталась сохранить серьезный вид, но смех все равно иногда прорывался.

Причиной смеха послужил, хмурый вид Ларма, которого не порадовал выбор ученика.

– Ты так забавно хмуришься, первый раз вижу у тебя это выражение на лице. Мы через столькое прошли, а что бы вызвать у тебя гримасу раздражения оказалось достаточно такой мелочи.

– Это не мелочь. Этот сопляк вместо нормального обучения, выбрал играть в игрушки, – печально сказал лугас.

– Тебя злит, что между игрой и тобой, выбрали игру?

– Меня злит то, что это задумывалось как шутка, и любой адекватный человек выбрал бы нормальное обучение, а теперь действительно придется разрабатывать игровой процесс с системой анализа прогресса и постепенного повышения сложности. Взялся на свою голову обучать дите, которое еще в игрушки не наигралось.

– Сам виноват, – с улыбкой сказала Стефия, – не напомнишь мне, кто когда ему сказали взять ученика, сказал «Да мне все равно кого учить» и вместо нормального отбора кандидата, и хорошей подготовки к процессу обучения, выдернул первую попавшуюся душу из потока перерождения, и начал учить ее как попало? Мог ведь хотя бы поспрашивать, как этот процесс проходит у других лугасов. Так что расплачивайся теперь.

– Угу, – мрачно ответил Ларм, прикидывая сколько лишней работы ему теперь предстоит сделать.

Глава 9

Безымянный

Здоровенная помесь человека и хряка, с довольно большой для своих габаритов скоростью металась в попытках зажать меня в угол маленькой пещерки. Пока что этого не удавалось сделать, но свои попытки оно не прекращало.

Над головой монстра, гордо висела мерцающая подпись «Бурхым», которая не несла абсолютно никакой информации, но раздражала, мелькая перед глазами, и отвлекая от боя.

С Бурхымом мы встретились случайно. После первого своего посещения обучающе-игровой зоны, я посвятил две недели работе над своей техникой, и продумыванию, как можно использовать имеющуюся у меня магию в боях с защищенными от магических воздействиях противниками.

Ничего особо оригинального мне в голову не пришло, но нескольно идей все же было. Результатом долгих размышлений стало два возможных направления – усиление собственного тела, и опосредованные воздействия, вроде кидания в противника разных предметов и неожиданных вспышек света.

К сожалению и это не давало мне особо сильных преимуществ. Что бы швырнуть предмет, нужно было хотя бы посредственно владеть телекинезом, и обладать достаточным для подобных действий контролем. Все же навыки Сазеанеля в этой области (а значит и мои) ограничивались максимально поверхностным ознакомлением с этой областью применения магии, после чего он подумал что-то вроде «бесполезная, неперспективная хрень» и забросил дальнейшее обучение этой дисциплины.

В результате за две недели упорных занятий, все чего мне удалось достичь, это умения запускать в полет силой мысли один камень размером с пол кулака на довольно приличной скорости. Поднять что-то более тяжелое, или запустить более мелкий предмет, но с огромной скоростью, мне не хватало ни сил, ни опыта. Поэтому с довольно перспективной идеей использования дополнительных мечей, управляемых силой мысли, пришлось на время расстаться. Но заметку что это перспективная идея, я себе оставил.

Что радовало, так это то, что при такой скорости и размерах камня, урона при попадании в голову должно было быть достаточно, чтобы вырубить кого-то размером с человека. Минусом шла неспособность контролировать больше одного камня за раз из-за недостаточной концентрации, и невозможность использовать этот прием в разгаре боя, потому что там все внимание обычно занято самим боем. Но если подвесить один камешек над плечом до начала драки, то была возможность его запустить во врага до ее начала, так что этот прием, я все же записал себе в плюс.

С магическим усилением тела, тоже не все было гладко. Казалось бы – эльфы хорошо владеют магией природы, и проблем быть не должно, но все было не совсем так. Основное направление, которое развивало большинство эльдаров, была растительная магия, и немного целебной. Так как Сазеанель был рейнджером, целебную магию он изучил немного более углубленно, чем обычные молодые эльфы, но до чего-то действительно серьезного дойти к моменту заварушки с рэрохами не успел. Того что досталось мне, хватало на то, что бы по-быстрому остановить кровоточащий порез, или срастить закрытый перелом за неделю. И это конечно было неплохо, но абсолютно не помогало в бою.

Из всего арсенала знаний по природной магии, именно в бою могло немного помочь только одно заклинание, и то при использовании его не по профилю.

Было одно слабенькое заклинание общетонизирующего действия, которое бодрило и прочищало мысли. Сам эльф использовал его во время обучения для лучшего усвоения материала, но попробовав его на себе, я понял, что и в бою ясная голова не повредит. За счет поднятия общего тонуса, и немного более быстрого принятия решений, моя скорость в бою увеличилась примерно процентов на двадцать.

Из-за непрофильного его применения, время действия эффекта понизилось с часа, до десяти минут, но во время сражения десять минут, это большое время. По воспоминаниям о бое с рэрохом в «игровой» пещере, это небольшое увеличение скорости не даст мне возможности даже драться с ним на равных, но нужно же с чего-то начинать.

Еще я начал эксперименты со мхом. Вливая в него свою структурированную ману природной направленности, я пытался придать растению нужные мне эффекты, которые по идее, должны были проявиться в увеличении скорости и выносливости, при приеме его с пищей. Но это был долгосрочный проект, и эксперименты могли дать совсем неожиданные результаты. Мох в этих пещерах явно не был обычным. Это не говоря уже о том, что в памяти Сазеанеля, не было ни одного упоминания о придании эльфами подобных свойств мху.

При том, что эльдары умели и любили работать с живой природой, они очень аккуратно относились к ней, и в случаях, когда нужно было получить какой-либо эффект, обычно подбирали для этого растение, изначально обладающее нужными свойствами, которые нужно было только усилить.

Я же не был эльфом, и к подобным вопросам относился проще – что было, то и модифицировал.

И вот, когда я уже морально подготовившись к очередной своей скорой смерти набросил на себя тонизирующее заклинание, и подвесив над плечом камень зашел в игровую пещеру, случилось то, к чему я готов не был.

На буквально только что открытой местности «игровой» долины, прямо на моих глазах стали расти каменные стены, которые судя по очертаниям, должны были образовать лабиринт. Не став дожидаться пока он полностью вырастет, я побежал по поверхности стен к противоположному выходу, в надежде успеть до него добраться без прохождения неизвестных катакомб.

Примерно до трети лабиринта я добрался абсолютно без происшествий, но конечно же долго продолжаться так не могло. К тому времени, стены выросли уже на высоту в два раза выше моего роста, и продолжали расти. Делая очередной прыжок, я увидел, как только что сухая поверхность стены в один миг покрылась маслянисто блестящей жидкостью. Последней мыслью до того, как я навернулся и потерял сознание, было «Ларм, мудак б*ть!»

Когда я очнулся, и зажег светлячек, лабиринт уже прекратил расти, и надо мной нависали сырые пещерные потолки, которые по виду никак не отличались от потолков в переходах между библиотекой и первой пещерой. В этот момент, передо мной высветилась новая табличка, которая гласила – «За попытку жульнического прохождения, на вас накладывается штраф „жирный Билли“, который снизит вашу подвижность. Штраф действует до успешного прохождения уровня, либо до вашей смерти»

В тот же момент я почувствовал, как мое тело стало тяжелее килограмм на двадцать. Изменилось все – обвисли щеки, появились складки на вытянувшемся вперед пузе, количество подбородков увеличилось до трех, а на руках и ногах появился целлюлит. Помянув очередной раз Ларма нехорошим словом, я заново подвесил камень над плечом, и обновив тонизирующее заклинание, двинулся по коридору в случайно выбранном направлении.

На «Бурхима» я наткнулся случайно, столкнувшись с ним нос к носу после крутого коридорного поворота. Судя по тупому выражению на морде и недоуменному хрюку, он тоже не рассчитывал меня тут встретить. Сразу прикинув его габариты, я понял, что в тесном коридоре особо с ним не подерешься, и побежал обратно к недавно пройденной небольшой пещерке, в которой было пространство для маневра.

По гневным похрюкиваниям за спиной, и тяжёлому топоту, было ясно, что свин не очень отстает. Забежав в пещеру, я сосредоточился на камне над плечом, который во время бега из-за низкой концентрации я едва не потерял, и как только вбежал свин, отправил снаряд в полет. Камень довольно удачно попал монстру в пятачок, но удар, который вышиб бы дух из кого-то менее массивного, у «Бурхыма» вызвал только обиженный хрюк, и еще больше разозлил.

Вот и играли мы теперь в салочки – свин пытался меня прикончить, а я прыгал вокруг него как кузнечик, пытаясь придумать, что делать дальше. Даже в таком своем состоянии, я все равно оставался быстрее монстра, но к этому времени одна рука уже болталась плетью из-за того, что я необдуманно выставил жесткий блок против первого удара огромного вражеского тесака. Правая сабля тут же вылетела, и моя подвижность еще немного снизилась из-за боли в руке при резких движениях.

В то время как я уже начал выдыхаться, монстр вдохновленный успехами, наоборот усилил натиск. Шансов победить его в подобном состоянии за счет большей подвижности у меня уже не осталось, и я поставил все на кон, перейдя в глухую оборону и начав сплетать светлячок, в который вбухал почти все имеющиеся магические силы.

Когда с пятой попытки заклинание все же удалось сплести, я сделал вид что убегаю, кинулся из пещеры в ближайший коридор, и как только между мной и свином появилось немного свободного пространства, тут же зажмурившись и закрыв глаза руками активировал позади себя светляк. Даже сквозь закрытые руками веки я увидел появившуюся на секунду вспышку.

О том что затея удалась, я понял из визга за спиной. Повернувшись я зажег новый крохотный светляк, света которого, тем не менее хватило, что бы увидеть дезориентированного монстра прикрывшего глаза одной рукой, и бестолково машущего зажатым во второй руке тесаком в случайных направлениях.

Пользуясь моментом, я начал наносить небольшие раны во все открытые участки кожи монстра, стараясь нанести как можно больше увечий, из-за которых он быстро выйдет из строя, и его можно будет спокойно добить. Смертельный удары в таком состоянии я нанести не смог бы. Правая рука по-прежнему висела, а левая не обладала нужной силой удара, что бы нанести серьезное повреждение сквозь толстую шкуру твари. К тому же горло и глаза он прикрывал, а до них и так сложно было долезть из-за разницы в нашем с ним росте, а грудь прикрывали пластины брони.

Поэтому моя тактика заключалась в быстрых, но не очень мощных рубящих и колющих ударах, после которых следовали такие же быстрые отскоки. За тридцать секунд, пока монстр был ослеплен, я основательно исколол ему ноги и немного руки. Перебить сухожилия не получилось. После пары попыток, создалось такое ощущение, что они стальные, поэтому опасаясь отбить себе и вторую руку, я сосредоточился на повреждении мышц, и создании большого количества кровоточащих ран.

К тому моменту когда свин начал более-менее ориентироваться в пространстве, ситуация на поле боя изменилась на противоположную. Если раньше я выматывался быстрее, и затягивание боя было невыгодно именно мне, то теперь, из-за множества ран, из которых при резких движениях вытекала кровь, в проигрышной позиции был он.

После нескольких неудачных попыток провести атаки, он видимо выдохся и ушел в глухую оборону. Я же атаковал не очень активно, просто не давая ему расслабиться, и заставляя совершить больше движений, от которых ускорялась его кровопотеря.

Несмотря на повреждения, монстр продержался еще довольно долго. Но спустя какое-то время, его движения все же стали значительно медленнее, он стал совершать ошибки, от которых получал новые повреждения, и в конце концов упал от истощения, после чего я смог его добить ударом в глаз. К этому моменту, я и сам уже еле стоял на ногах, и если бы бой затянулся еще на пару минут, то на месте свина, лежал бы я.

Как только монстр был повержен, я бросил саблю, и привалился к стене. Победа далась тяжело. Магический резерв был практически истощен, и даже светляк начал нездорово мигать, намекая на то, что на него скоро тоже не хватит маны. Про лечебные заклинания и речи не шло, так что рука все так же висела бесполезным довеском.

Со стороны входа в пещеру, раздался болезненный визг. Повернув голову в ту сторону, я увидел сородича поверженного мной Бурхыма, который смотрел на тело собрата. Повернув голову в мою сторону, он что-то угрожающе прорычал-прохрюкал и направился ко мне, занося дубину.

Сил не было даже на то, чтобы встать, не то что убегать или драться, так что, прикрыв глаза, я привалился головой к стене, в ожидании неминуемой участи. А через секунду, от удара дубины, осколки моей головы, разлетелись во все стороны с кровавыми брызгами.

Глава 10

Ларм со Стефией по сложившейся привычке, наблюдали из невидимости за тренировками будущего лугаса.

А тот едва не пыхтя от непривычной для себя степени концентрации, размахивал летающими в воздухе вокруг него двумя мечами, и параллельно пытался упражняться с еще двумя, но уже традиционным способом, держа их в руках. Выходило пока что скверно, но парень занимался этим уже не первый раз и по сравнению с прошлыми разами – успехи у него были.

Стефия с жалостью смотрела на самоотдачу ученика своего коллеги. Не выдержав абсолютно безэмоционального выражения на лице Ларма, наблюдающего ту же картину, она задала вопрос:

– Может, все же предупредишь его? Уже год прошел как он мается этой дурью, а ты только вводишь его в заблуждение еще больше, подсовывая противников, которые ничего не могут противопоставить подобной технике. Пусть бы занялся уже чем-то более полезным.

– Нет, – односложно ответил лугас.

– Просто «нет» значит? – нахмурила брови девушка, – Не беси меня, Ларм. Мы взялись обучать птенцов одновременно, но моя ученица, уже превосходит твоего ученика и в опыте и в магии. А она при жизни была эльфийкой, и умерла довольно рано. Ты и сам знаешь, что в раннем возрасте обучение у эльфов идет значительно хуже, чем у людей. Чем ты тут занимаешься?

– Я не обязан перед тобой отчитываться, Стефия. Это мой ученик. И раз уж мне навязали преподавательство, позволь самостоятельно разбираться, как именно это делать. А если тебя что-то очень уж сильно не устраивает, то пожалуйста, подавай на меня жалобу в совет, и пусть с меня снимут это утомительное бремя еще на тысячу лет. Поверь, меня это не сильно огорчит.

Лугассе подобный ответ не понравился, но долго злится, она не смогла. И уже спустя пять минут, обида была забыта, а Стефия попыталась зайти с другой стороны, добавив в голос просительных ноток.

– Ну объясни чего ты добиваешься, мне ведь интересно…

Ларм недовольно покосился на собеседницу, и на этот раз все же нехотя ответил.

– У наших с тобой учеников в будущем будет разная специализация. Твоя будет лечить, дарить утешение и надежду, решать споры и купаться в лучах всеобщей любви. Его же путь, – лугас указал кивком в сторону ученика, – пройдет через смерти, горе, и неблагодарность. Причем смерти как врагов, так и собственных подопечных. Рано или поздно с этим сталкиваются все лугасы боевой направленности.

– Конечно рано или поздно, твоя ученица освоит бои, а мой ученик целительство и дипломатию. Но до этого еще созреть нужно. И чем больше стресса он испытает сейчас, тем менее болезненными будут первые шаги в начале его развития.

– Ну, со стрессом допустим более-менее понятно – хотя твою точку зрения по поводу обучения, я не разделяю. Однако, это действительно твой ученик, так что решать тебе. Но почему не предупредить его о том, что у телекинеза на самом деле масса ограничений?

– Как ты оцениваешь уровень его концентрации в сравнении со своей ученицей? – вопросом на вопрос ответил Ларм.

Стефия на секунду задумалась, а потом с удивлением заметила, – он в полтора раза выше, чем сейчас у моей ученицы!

– Именно так, – довольно сказал лугас, – а к тому моменту, как он решит, что достаточно освоил телекинез, этот разрыв увеличиться еще больше. И когда дело наконец дойдет до реального обучения, он не только догонит твою ученицу, но и перегонит ее, – самодовольно закончил парень.

– Очень интересное использование для этой техники… – произнесла девушка. И судя по задумчивости в ее взгляде, программа обучения ее ученицы скоро изменится в довольно неожиданном для эльфийки направлении.

***

Безымянный

На этот раз, в игровую зону я входил с чувством победителя. Над головой висело шесть приличных булыжников, которые я по натренированной за несколько лет привычке продолжал неосознанно вращаться по кругу. За спиной подрагивали в воздухе от моего нетерпения три сабли, а на мне висело ставшее за эти годы родным тонизирующее заклинание, дополненное эффектом созревшего усиливающего мха, который я съел, как только переступил порог.

Эти пару лет, я регулярно раз в три дня посещал пещеру, каждый раз сталкиваясь с разными противниками, и неизменно умирая, так и не дойдя до выхода. Но в каждом бою я получал опыт, и росли мои навыки. Телекинез показал себя довольно неплохо, но еще никогда мое владение им не было на таком высоком уровне. Возможно мне опять не удастся пройти долину, но именно сейчас, я чувствовал себя победителем.

В таком приподнятом настроении, я довольно легко преодолел площадку с летающими во всех направлениях платформами, часть из которых была иллюзорными. Первые несколько раз, наткнувшись на эту площадку, я таких подробностей не знал, и поднявшись достаточно высоко, расшибался в лепешку, прыгая на исчезающие во время прыжка плиты. Но проблема перестала быть таковой сразу после того, как я начал каждую плиту, проверять управляемым телекинезом камнем.

В этот раз, я как и много раз до этого, довольно быстро преодолел летающие платформы, активно помогая себе телекинезом, тогда, когда плита на которую я прыгал прямо во время прыжка изменяла скорость движения.

Верхний этаж этого уровня выглядел, как покрытая мелкой травой поляна, занимающая несколько километров площади. И все тут было хорошо – и травка, и цветочки, и бабочки красивые летали, но впечатление портил неизменно ждущий меня на середине площадки рэрох.

В прошлый раз при попадании на этот уровень, мне лишь немного не хватило до победы, думаю в этот раз, барьер в виде врага, все же будет пройден.

Подвох я почувствовал сразу, как только увидел вместо привычной мигающей подписи «воин» над бойцом, еще не встречавшуюся мне ранее подпись «воин-маг». Рэрох, увидев изменившееся выражение моего лица, доброжелательно улыбнулся и приглашающе помахал рукой.

Радужное настроение, как ветром сдуло. До этого момента, мне попадались только обвешанные амулетами воины, и даже таких противников хватало, что бы я постоянно проигрывал. Маги же по логике должны быть в разы сильнее, так что видимо мне опять ничего не светит.

***

Я лежал на входной площадке игровой зоны, и смотрел на необычное небо этого мира уже больше часа. Мыслей не было. Была огромная моральная усталость, и разочарование.

То, что устроил маг, даже боем назвать нельзя. Все действо, не заняло и минуты. В один момент я стою напротив него, приготовившись к атаке, разослав камни по разным направлениям, чтобы ударить с неожиданной стороны, и направив острия сабель в сторону противника. А в следующий момент, рэрох с мерзкой усмешкой, делает направленный выброс сырой энергии в стороны управляемых мной предметов, и контроль над ними мгновенно пропадает, в результате чего сабли и камни тут же падают на землю.

А еще через секунду, меня сносит незнакомым заклинанием, и я падаю с верхней площадки вниз. На этом моя очередная попытка пройти игровую зону закончилась привычным результатом.

Вот и лежал я теперь на площадке возле входа, с которой можно было полюбоваться необычным небом этого мира, не опасаясь нападения игровых монстров.

Не знаю сколько времени я так провел, но мое уединение было прервано появлением Ларма. Когда именно он тут очутился, я не знаю, просто в какой-то момент, я заметил сидящего возле меня парня, как и я смотрящим на небо.

– Пришел посмеяться над тем, что я два года потратил на изучение бесполезного направления магии? – без особых эмоция спросил я.

– Нет. Пришел тебя поздравить, с успешным завершением первого этапа обучения.

Эти слова мигом сбросили с меня хандру, и я повернувшись к лугасу спросил:

– Что, вот так просто? Не нужно будет даже проходить игровую зону до конца?

– На самом деле, с теми знаниями и умениями, что у тебя сейчас есть, ты не способен ее пройти ближайшие лет двести, – сказал Ларм, чем заставил меня выпасть в осадок. После этих слов, мои недавние мысли по поводу того, что я наработаю по-быстрому опыт сражений, и смогу играючи пройти этот этап теперь казались по-детски наивными.

– Но зачем было делать ее такой сложной? – обиженно воскликнул я

Судя по все тому же ровному тону, которым был сказан ответ, крик моей души никак не зацепил лугаса.

– Я ее делал с расчетом на будущее. Пока что не особенно об этом задумывайся, вернешься ты сюда нескоро.

– Я буду заниматься не тут? – Ларм видимо решил сегодня устроить мне день потрясений. Появился, раз за не помню уже сколько лет, сказал о новом этапе обучения, а теперь получается что я наконец увижу что-то кроме осточертевшей за столько лет местности. И все это говорит лично, а не своими обычными записками.

Я его конечно по-прежнему ненавижу, но вот именно сейчас, я готов был его расцеловать. Видимо каким-то образом заподозрив мои противоестественные порывы, лугас подозрительно на меня посмотрел и немного отодвинулся, прежде чем продолжить.

– Что ты знаешь о лугасах? – начал издалека Ларм.

– Что это служители богов, что это они отвечают на молитвы, и судя по моему собственному опыту, что они могут вселяться в того, кто зовет на помощь, а после, знания этого существа на какое-то время перетекают к лугасу. Так же их нельзя убить во время вселения, и их физические параметры на это время возрастают.

– Все более-менее так, кроме последнего. То, что тебя не могли убить, и возросшие физические параметры – это заслуга моего заклинания, а не твое свойство. Обычно и убить, и изранить лугаса не сложнее, чем того, в кого он вселился, после чего он отправиться на перерождение, так и не выполнив того, зачем пришел.

Этого было неприятным открытием.

– Знаешь в чем отличие наших сил, и сил жрецов? – спросил Ларм.

– Откуда бы мне это знать, если все мои знания, равны знаниям того эльфа? – фыркнул в ответ я.

– Гм, ну в принципе логично, – мне показалось, или он немного смутился?

– Главное отличие в том, что мы не можем призывать силы своего бога в помощь.

Эта фраза опять перевернула мои представления о действительности.

– Но как это возможно? Мы ведь по идее находимся ближе к божеству, чем обычные жрецы.

– Все так, – спокойно ответил Ларм, – Но если бы наша сила исходила из энергии веры, в нас не было бы большой необходимости.

– Не понял, – честно признался я.

– Ну смотри сам – зачем создавать отдельный вид существ, которые могут ровно то же, что и любой верующий? Ведь если вера сильна, то чудо может создать любой. Это даже необязательно должен быть жрец. Но почему тогда чудеса происходят так редко?

Вопрос поставил меня в тупик. После тридцати секунд натужной работы моей мысли, лугас сдался, и сам ответил на собственный вопрос.

– Потому что энергии веры не так много, как многим бы этого хотелось. Если бы допустим, по всей планете поклонялись только одному богу, то энергии хватило бы на множество чудес. Но тогда в них не было бы необходимости, потому что все и так верят только в одного бога. Нет конкуренции, не нужно бороться за верующих. Достаточно раз в поколение делать какое-то не особенно большое чудо, и все как и прежде будут верить в него. Красота. И где-то действительно бывают такие случаи. Например, на твоей планете.

– Нет, тут ты неправ! У нас много богов.

– Да неужели? – насмешливо спросил Лугас, – богов много, и все за очень редким исключением претендуют на звание Единого. Невероятное совпадение.

Я промолчал. В этой теме, я смыслил мало, так как при жизни был не религиозен, и не особо интересовался этими вопросами. Посмертие же вообще не походило ни на что, описанное в наших религиях. Наверняка у того, кто лучше разбирается в этом вопросе, нашлось бы множество аргументов против того, что сказал Ларм. Но я не разбирался, и мне на самом деле не было до этого никакого дела.

– Так в чем же все-таки сила лугасов?

– В нашем опыте и знаниях, – ответил Ларм, – по факту, мы обычные души, вырванные из колеса перерождений, и имеющие возможность постоянно обучаться. При прочих равных, для того, чтобы вызвать кого-то из нас, нужно достаточно мало энергии веры, и справиться с этим может даже не очень сильно верующий человек. А вот если решать проблемы только за счет нее, то энергии понадобиться в сотни, а то и тысячи раз больше.

– То есть наша задача – тупо экономить энергию божества? – возмущенно воскликнул я.

– Ну-ну, меньше экспрессии – усмехнулся лугас, – забудь сказки о том, что всем дана свобода воли, и прочие подобные басни. Эта участь не так плоха, если сравнивать ее с другими возможными вариантами.

– А какие еще есть варианты? – с интересом спросил я.

– Ну к примеру попасть в рай, или ад, чистилище, или любое другое их подобие, до последующего перерождения в соответствии со своей верой, – увидев что я собирался перебить, лугас быстро продолжил, – вспомни сколько разных правил нужно было соблюдать при жизни и поймешь что рай – точно не твой вариант, – в принципе он был прав. Жизнь я прожил самую обычную, и хоть не делал ничего особо страшного, праведником однозначно не был.

– Но даже ад, или чистилище не светят таким ты. Те, кто при жизни был атеистом, после смерти какое-то время скитаются в своем мире бесплотными призраками, после чего и их затягивает в поток перерождения, – видя, что я опять собираюсь вмешаться, он немного ускорился, – этот вариант тоже не очень хорош, потому что помимо того, что радостей у призрака кроме как смотреть на живых нету, их еще периодически отлавливают для своих целей разные духовные сущности, которых кроме лугасов на самом деле великое множество. Конечно, нельзя насильно удерживать душу вечно, и рано или поздно ее все равно затянет в поток перерождения, но ожидание может затянуться на тысячи лет, и учитывая, что цели у таких существ очень редко благие – ожидание вряд ли станет приятным.

– Ну допустим это действительно не самый худший вариант. Но неужели придется вечно служить?

– Ты все еще мыслишь навязанными тебе шаблонами, – вздохнул Ларм, – пойми наконец – ну не может быть у слабого существа свободы, если у сильного существа есть на него какие-то планы. И при жизни, все твои действия, были продиктованы кем-то другим, а не тобой. Телефоны ты себе выбирал те, которые были в моде, стрижки, одежду, машины, и прочее по тому же принципу, а не то, что действительно было лучше. Часто, о лучших вещах ты вообще даже не знал. Хочешь сказать – это был твой выбор, а не маркетологов?

– На работу ходил из-за того, что нужны были деньги, а не из-за удовольствия. Ты мог ее бросить? Конечно мог. Но тогда тебе было бы нечего есть. Выбор? – Выбор. И какую сферу твоей жизни не возьми, подобная иллюзия выбора будет везде, просто не везде она будет настолько очевидна.

– Но есть ведь те, кто действительно получает от работы удовольствие, как и те, кто разбирается в том, какие предметы на самом деле лучше, а не руководствуются маркетингом, – попытался поспорить я.

– Есть и такие. Но им просто повезло немного больше. Человек ведь не сам выбирает, кем ему быть. Какие бы красивые и логичные сказки об этом не рассказывали. Несомненно, очень логично звучат рассказы о том, как из неблагополучных семей выходят хорошие люди, а из благополучных – пьяницы и убийцы. Но этот пример ущербен. Детская психика невероятно пластична. Достаточно ребенку из благополучной семьи в детстве увидеть, как соседские дети мучают кота, и этот образ, даже если он сознательно его не запомнит, может годами корежить его психику, и через много лет сделать из него маньяка. И наоборот – ребенок алкашей, может смотреть на счастливых детей, родители которых покупают им мороженное и ходят вместе с ними на качели, и подсознательное желание подобного заставит его работать над собой.

А это всего лишь два примера. На самом деле, человек видит миллионы образов в день, и как они отложатся в его подсознании, и будут действовать на него на протяжении жизни, не сможет предсказать ни один, даже самый лучший психолог. Но то человек.

– Прожившие тысячи лет лугасы, могут влиять на личность и судьбы людей, изменяя ее точечными воздействиями, вроде вовремя подсунутой листовки, или красиво падающего листка. Сами по себе, эти вещи ничего не решают, но будут тем камешком, который вызовет лавину, изменив судьбу человека, или даже государства в нужную лугасу сторону. Для контроля всех людей, не обязательно контролировать каждого по отдельности, достаточно только тех, кто творит историю.

Для этого даже не надо вкладывать в голову мысли и что-то внушать, нужно просто показать нужный образ в нужное время. Тебе кстати тоже предстоит этому рано или поздно научится. Как собственно и мне. Такое могут делать всего лишь лугасы, пусть и очень древние. Представь, на что способны боги, мышление и методы которых непонятны даже старейшим из нас, не то, что обычному человеку. И возраст которых переваливает за миллионы лет, а может и больше. А ты тут о свободе рассуждаешь.

– Да, нерадостную картину ты нарисовал… – угрюмо произнес я.

– Ну-ну, не расстраивайся, – подбодрил Ларм, – Есть в этом и плюсы.

– Какие? – спросил я заинтересованно.

– Все лугасы делают что хотят. Нам никто не раздает заданий, и не требует их исполнения. Кроме совета лугасов, но это отдельная тема. Так что какого-либо ущемления своих прав ты даже не заметишь.

– Как такое может быть? Разве мы не исполняем волю своего бога?

– Исполняем.

– Каким образом, если, как ты говоришь, никаких указаний для нас нет?

– Ты меня вообще слушал, или впустил все в одно ухо, а из другого выпустил? – недовольно поморщился Ларм, – Даже лугасы, могут формировать сознание и мысли людей. Боги же делают то же самое с нами, но еще более тонко и незаметно, чем можем это сделать мы. Любая твоя мысль, любая эмоция, это просчитанный и выверенный план бога. Ты просто не способен сделать ничего, что не ложилось бы в его план.

Ты можешь сжечь посевы его последователей, думая что вредишь ему, а на самом деле, эти посевы и так бы погибли от наводнения, но уже перед самой зимой, когда искать выход из ситуации было бы поздно. Можешь вырезать деревню, а окажется, что в эту деревню пришла бы ужасная болезнь, от которой бы все вымерли, при этом ужасно мучаясь перед смертью. При этом ты искренне будешь думать, что совершаешь зло против бога, убивая его последователей… Его волю мы исполняем всегда – хотим того или нет.

– Подумай о том, что я рассказал. Я заберу тебя завтра, – сказал Ларм напоследок, и исчез, а я только сейчас понял, что забыл спросить что же за учеба меня ожидает, и где она будет проходить.

***

После того как Ларм ушел, я и правда всерьез задумался над тем, что он рассказал. По его словам выходило, что я никогда не буду по-настоящему свободен, просто как марионетка, выполняя волю существа, мотивы которого мне никогда не станут понятны. Это было печально.

Моя человеческая жизнь не была особенно тяжелой. Но было в ней немало моментов, когда все вокруг казалось полным отстоем. В такие моменты, у меня могло не быть друзей, денег, упорства, гордости, здоровья, но личная свобода всегда казалась чем-то неотъемлемым. Теперь ее нет, и никогда не будет. А если верить лугасу, то никогда и не было.

Из-за тяжелых мыслей, в эту ночь уснуть у меня не получилось. Утро я встретил с тяжелой головой, но полностью сформировавшимся отношением к ситуации. А именно – если я и раньше никогда не был свободен, но при этом не чувствовал, чтобы мной управляли, то что изменилось сейчас? Ничего. Так что и заморачиваться нет смысла. Буду жить, как жил до этого.

На этой оптимистичной ноте я все же заснул, но долго поспать не удалось. Проснулся я от того, что меня окатили ледяной водой. Еще ничего не понимая, я подпрыгнул на месте, в поисках того кто это сделал. Виновник сидел в десяти метрах от меня, развалившись на роскошном мягком кресле, и конечно же это был Ларм. Хочу такое же кресло себе. В нем наверняка спать удобнее, чем на земле, как я привык за последние годы.

Ведра с водой нигде не было, как собственно и самой воды. Даже я сам оказался полностью сух, что немного сбило с толку. Наверное, какое-то незнакомое заклинание.

– Утро доброе, – поприветствовал Ларм, – Готов к дороге?

– Готов, – на способе побудки внимания я решил не заострять. По сравнению с тем, что со мной вытворяли ранее, это был сущий пустяк, – Только я не знал, что с собой брать, поэтому сложил все что могло пригодиться, – сказал я, указав на стопку книг, и кучу оружия из тренировочной пещеры, сваленного рядом.

Ларм озадаченно осмотрел мои приготовления, и я добавил оправдываясь.

– Я бы сложил это в какие-то сумки, или мешки, но ничего такого у меня нет.

– Да не парься, это все останется тут. Там куда мы пойдем есть все, что нужно. Если это все проблемы, то пора в путь, – сказал лугас, и мы двинулись в сторону игровой зоны.

Когда над нами оказалось открытое небо, вокруг ног Ларма, стал собираться густой белый туман, который за пару секунд сформировал участок дороги, поднимающейся к небу. Дальнейшая дорога продолжилась уже по туману, который немного пружинил, но в целом идти по нему было довольно приятно. Этот участок, существовал только на десять метров впереди нас и на десять позади, и двигался вместе с нами, достраиваясь по мере нашего движения спереди, и разрушаясь за нашими спинами.

Когда мы поднялись достаточно высоко, я с интересом глянул вниз, в надежде увидеть сверху, как полностью выглядит то место, где я провел так много лет, и возможно увидеть новые территории, которые мне еще предстоит открыть. Но тут меня ждала неудача. Видно было только пустующую сейчас игровую зону, и скалистую местность на месте остальных известных мне территорий. Все остальное скрывал клубящийся темный туман, разглядеть что-то за которым не представлялось возможным.

Так мы в молчании дошли до самого энергетического щита, который отделял это пространство от постоянно меняющейся внешней среды. Ларм продолжил движение дальше, как будто не замечая щита, и мне не оставалось ничего иного, как последовать за ним.

При приближении лугаса, щит начал выпячиваться, обтекая его большим пузырем, и когда мы наконец покинули пределы щита, этот пузырь схлопнулся за нами, заключая нас в меньшее подобие энергетической защитной сферы.

Сфера как и туманная тропа продолжила движение вместе с нами, защищая нас от изменчивой окружающей действительности. А позади остался большой кусок материи, похожий на остров, скрытый черным туманом, и прикрытый защитным куполом, который на самом деле повторял его очертания, а не являлся сферой, как я думал, находясь внутри.

– Что это за пространство вокруг нас? – спросил я, – судя по тому, что оно постоянно течет и меняется, похоже на хаос.

– Нет, реальность хаоса совсем другая. Видишь островки стабильности, похожие на то место, где ты провел последние годы?

Пока я их искал, сбоку проплыло розовое туманное облако, в котором угадывались очертания незнакомого города, которые то размывались, то становились более четкими, обретая новые детали, после чего опять размывались, и опять становились четкими, но детали уже немного менялись. И так раз за разом. Это привело к тому, что пока я смотрел на облако, планировка города разительно изменилась. После недолгих поисков, я действительно увидел вдалеке несколько нужных образований.

– Да, вижу.

– В хаосе подобное постоянство невозможно. То пространство настолько изменчивое, что за миллисекунду в нем возникают, проживают свою жизнь и разрушаются целые миры и вселенные. Мы лугасы, туда не лезем. Да даже если бы и захотели, не знаем, как это сделать. Есть даже теория, что наша вселенная тоже существует в хаосе. И все время, которое она существует – это на самом деле просто та миллиардная доля секунды, которая происходит от ее рождения до схлопывания, но для нас, живущих в ней, успевают пройти миллиарды лет, – сказал Ларм.

– Понятно. А что это тогда за место?

– Самое близкое определение, из тех, что тебе знакомо – астрал.

– На самом деле, я довольно смутно себе представляю это определение, – признался я.

– Если отбросить все красивые теории, то никто точно и не знает что это за место, и как оно появилось. Из того, что известно точно, можно сказать, что это место связывает все миры, и все что в них происходит, в каком-то виде находит свое отражение тут, включая прошлое и будущее. К примеру, тот город, который ты увидел в облаке – возможно он реально существует, может давно разрушен, или будет когда-нибудь построен. Но скорее всего, как и большинство таких видений, не несет в себе никакого смысла и является всего лишь отражением одного из вариантов будущего, которое никогда не произойдет, или чьими то фантазиями. Такие видения называют грезами астрала.

– Понятно, – сказал я, хотя на самом деле понял я немного. Но лугас продолжил говорить, еще больше запутывая меня новой информацией.

– Грезами могут быть не только визуальные отражения в облаках, а даже целые миры, или их куски. В таких случаях возникают островки стабильности похожие на твой, в которых проигрывается кусок истории из прошлого, будущего, или никогда не существовавшего. Довольно полезные места, в них иногда можно достать артефакты, или знания, которые в реальности либо давно утрачены, либо еще не изобретены. Но очень важно вовремя оттуда уйти, потому что если будешь находиться там, когда это место пропадет, то просто станешь очередной грезой астрала, и перестанешь существовать.

– Пожалуй, я в ближайшее время не буду посещать подобные места, – передернул плечами я.

– Правильное решение, – улыбнулся моей реакции лугас.

– А то место, где я обучался, тоже одна из грез астрала? – спросил я, опасаясь теперь туда возвращаться.

– Нет, это твой домен.

– У меня есть собственный домен?

– Ну а как ты хотел? Если даже у некоторых демонов есть домены, то уж лугасам было бы стыдно их не иметь.

– А демоны тоже есть?

– Есть. Но это скорее обобщенное понятие, которым называют всех агрессивно настроенных духовных существ, а не то, что принято подразумевать под ними в вашем мире. И души они не жрут, а могут только задерживать на какое-то время, заставляя выполнять свои прихоти. Душу в принципе невозможно уничтожить. Если же человек находиться под защитой кого-то из богов, то большинству из них вообще чаще всего ничего не светит.

– Понятно, – обилие информации перегружало мозг, но вопросов все еще было много.

– А что я могу делать со своим доменом?

– Все что угодно. Когда научишься им управлять, сможешь менять все силой мысли. Захочешь – создашь жаркий пляж с пальмами, захочешь хвойный лес, или замок. На что фантазии хватит.

– Если это домен мой, почему тогда все зоны, которые сейчас в нем есть создал ты? – обличающе ткнул я пальцем в сторону лугаса.

– Потому что пока он еще не полностью настроился на тебя. А у меня достаточно опыта, что бы перестраивать ничейную территорию, либо домены с еще не окрепшей привязкой. Вот пройдет лет пятьсот, и я ничего уже не смогу сделать без твоего разрешения.

– Что-то долговато.

– Хочешь быстрее – быстрее учись, и сможешь достичь этого раньше, – равнодушно ответил лугас, – лет за четыреста, – сказал он после небольшой паузы. Ну да. Это конечно все меняет…

Какое-то время мы шли молча. Я переваривал информацию, а Ларм думал о чем то своем. Или вообще ни о чем не думал. По его невыразительному лицу сложно было что-то разобрать. И тут меня осенило.

– Ларм, а сколько тебе лет?

Лугас на секунду задумался, после чего сказал.

– Не помню точно, после тридцати двух тысяч, я перестал считать.

После этой фразы ненависть к нему вспыхнула с новой силой, и я понимая всю бесперспективность затеи все же напал на него, говоря когда была возможность:

– Про листики он мне рассказывал… – от удара ноги, лугас без проблем увернулся, всего лишь немного сместив корпус.

– Про листовки, подсунутые в нужное время, которые могут менять судьбы целых миров… уф… – Ларм как-будто издеваясь уклонялся от моих атак стоя на месте, и даже не пытаясь атаковать в ответ.

– А когда дошло дело до моего обучения… – я забыв о всей боевой науке, пошел на таран, так что ему все же пришлось отойти с моей траектории.

– То кроме как издевательств и убийств методов никаких не нашлось, – полностью выдохнувшись я плюхнулся на задницу прямо на туманную дорогу, которое на время драки превратилась в круглую площадку, и пытался отдышаться. Как и ожидалось, по Ларму я ни разу попасть не смог.

Пока я приводил дыхание в норму, туманная площадка опять превратилась в дорогу, и лугас терпеливо ждал, пока я снова смогу продолжить путь, никак не пытаясь объяснить свои действия.

Когда я отдышался, мы снова двинулись дальше. Ненависть опять вернулась к отметке «когда-нибудь обязательно отомщу, а пока что нужно ждать», и я смог более-менее трезво рассуждать, немного даже пожалев о своих необдуманных действиях, последствия от которых могли быть какими угодно. Но прошло пару минут, а лугас был все также спокоен как обычно, и я решился на новый вопрос.

– Так скажешь, к чему такие экстремальные методы обучения?

– О, птичка, – все с тем же каменным выражением лица сказал Ларм, указывая мне за спину.

– Я что, похож на идиота, что бы повестись на эту детскую уловку… – раздраженно начал говорить я, но к концу фразы, из-за спины вылетело огромное существо, похожее на ската с клювом и перьями, и размером с пятиэтажку. Вокруг него не было защиты вроде нашей, но оно источало ауру, видимую даже невооруженным глазом, от которой все образования вроде астральных облаков, или кусков матери облетали существо. От того что эта аура зацепила наш щит, он пошел волнами, но все же выдержал.

– Гм… Действительно… Птичка… – сказал я, под впечатлением, от пролетевшего прямо над головой огромного монстра.

– Когда я еще обучался, я видел похожее существо, которое было таким же огромным, но выглядело как помесь кита и осьминога. Кто это такие?

– Это что-то вроде астральных животных. Есть помельче, есть еще больше. Невероятно сильны энергетически, но я ни от кого не слышал, что бы они на кого-то нападали. Просто плавают по астралу, впитывая часть энергии разлитой вокруг. Относись к ним как к природному явлению, и старайся не становится на их пути – пояснил лугас.

– Понял. Так что насчет… – но Ларм перебил меня, сказав:

– Мы пришли, – после чего вошел в появившееся прямо перед ним образование, похожее на лужу жидкого металла от центра которой во все стороны расходились мелкие волны, и которая почему то стояла вертикально, а не располагалась на полу, как и положено приличным лужам.

Смотря на то, как тает позади туманная дорога, я решил последовать за лугасом.

***

Когда я вышел с другой стороны «лужи», от открывшегося вида перехватило дух. То место, куда меня привел лугас, находилось на огромной горе, которая была цилиндрической, а не конической формы. О высоте этого природного элемента, судить было сложно, из-за того, что основание и землю под ним закрывал слой густых облаков.

Площадка, на которой я вышел, находилась на возвышенности, относительно остального горного плато. С нее открывался отличный вид на дворец, выполненный в китайском, или японском – точно не знаю, стиле, и равнину перед ним, покрытую густым ковром мелкой, сочной травы. Местами встречались деревья в стиле ниваки* (название группы видов растений, чаще всего применяемых при устройстве сада в японском стиле, а также название особой техники «подстрижки» кроны и формирования всего облика дерева в соответствии с принятыми эстетическими представлениями.), а с краю плато, было озеро, с голубой, прозрачной водой.

На той возвышенности, где я стоял, оглушающе дул ветер, и Ларм жестами указал мне идти вниз, по тропинке выложенной старыми, частично заросшими мхом камнями.

Под этой площадкой как оказалось уже собрались с десяток других лугасов, со своими учениками, и что-то тем объясняли. Учеников я смог определить по такой же мешковатой одежде как у меня. Видимо подбор одежды все же не был прихотью Ларма, как я думал до этого. Лугасы же были одеты, кто во что горазд.

Как только мы спустились и подошли на небольшое отдаление от остальных собравшихся, Ларм сразу начал читать инструкции.

– В этом месте, ты научишься основным навыкам лугаса. Срок обучения, ограничен только твоим желанием. И когда будешь уверен, что готов, просто подойди к учителю, и скажи ему об этом.

– Разве не ты мой учитель? К тому же если основные навыки я буду учить тут, зачем был весь период до этого? – все же влез я.

– Да, я твой учитель. Период до этого, был не обучением, а временем для знакомства ученика и учителя, – после этих слов, я собирался возмущенно влезть со своим мнением, насколько удачным было наше «знакомство», но Ларм оборвал меня, не дав даже начать.

– Все вопросы и жалобы потом, у нас не так много времени, и нужно успеть объяснить действительно важные вещи.

Ну если вопрос стоит так, то действительно пока что лучше послушать, решил я.

– Этот этап обучения проходят все лугасы, по завершении своего знакомства с наставниками. Постарайся взять отсюда все, что сможешь. Поверь, это пригодится тебе в будущем. При том, что учиться нужно как можно лучше, затягивать обучение особого смысла нет, поэтому когда поймешь, что знания, получаемые тут, перестали приносить тебе заметный рост навыков, подойди к учителю, и скажи, что готов пройти выпускное испытание. Но учти, раньше времени, подходить тоже не стоит. Испытание проходят не все.

– Что случается с теми что не прох…

– Не перебивай. К учителю относись с уважением, но сильно не привязывайся. Он не лугас. В твоем понимании, его можно назвать скорее демоном, – после такой новости мои глаза округлились, и проскочила мысль «может посидеть еще в своем домене, пытаясь двести лет пройти игровую зону. Это не такое и плохое времяпровождение как казалось раньше…». Увидев панику на моем лице, Ларм дал небольшое пояснение.

– По этому поводу волноваться не стоит. У нас с ним договор, и свои условия он всегда исполняет исправно. Так что пока учишься тут, бояться его не стоит, ты для него неприкосновенен, – нельзя сказать чтобы такое объяснение меня успокоило, но паника действительно немного спала.

– С любыми вопросами, смело подходи к нему. Обучать и развивать вас, это его часть договора. А твоя обязанность выжать из него максимум знаний и умений. Так что пользуйся, пока такая возможность есть. После этого обучения, ты будешь хоть и хилым, но уже лугасом, а не заготовкой под него. И только тогда я всерьез займусь твоим обучением, что бы довести твои навыки до нужного уровня, – Ларм немного задумался, и добавил, – ну вроде основные моменты я рассказал. Если остались вопросы, то задавай.

В этот момент раздался громогласный звук колокола, и все лугасы прекратив свои разговоры с учениками, начали отходить, и исчезать в переходах, похожих на тот, через который я сюда попал.

– Значит не судьба, – сказал Ларм, и пожелав удачи, скрылся в открывшейся перед ним «луже», а я опять не получил ответа на вопрос, почему такое древнее и умудренное существо как он не смогло нормально построить процесс моего обучения, пока у него была такая возможность.

Глава 11

Ларм со Стефией на этот раз вполне видимые, сидели за резным столиком из красного дерева и подобно аристократам неспешно попивали чай из маленьких кружечек, периодически заедая его свежими эклерами. Особый шарм их посиделкам придавало то, что при всей манерности их движений, и неспешности диалогов, девушка была одета в японскую юкату, а юноша в дешевый спортивный костюм, что резко выбивалось из аристократического образа.

Сидели они так довольно давно, и продолжаться это могло еще долго, так как чая был целый самовар, а эклеры периодически появлялись на блюдце из воздуха, каждый раз с новой начинкой.

Это все жутко злило ученицу Стефии, которая в это время пыталась телекинезом заставить выстроиться пылинки в воздухе в нужный ей знак, контролируя при этом каждую крупинку по отдельности. Хотя размер итогового знака был всего три на три сантиметра, дело требовало серьезной концентрации внимания. А она постоянно нарушалась звуками разговора лугасов, и аппетитными запахами сдобы, которые к тому же постоянно менялись на еще более аппетитные, сбивая внимание на мысли о еде, от чего знак постоянно рассыпался, и все приходилось делать заново.

В конце концов, девушка сердито швырнула тренировочную пыль на пол. Молча подошла к столу, взяла с него несколько эклеров, и так же молча ушла в другую комнату, провожаемая взглядами двух лугасов.

– Ты слишком много ей позволяешь, – неодобрительно сказал Ларм, как только за девушкой с громким хлопком закрылась дверь, – у нее нет ни усидчивости, ни жажды знаний, ни элементарного уважения к старшим.

– Ты как всегда слишком суров, – с улыбкой ответила Стефия, – пускай ей уже сорок пять лет, но по меркам эльфов, она все еще ребенок. Дай ей время наиграться. А пока что пусть хотя бы чему то учиться.

– Не такой уж и ребенок, – возразил парень, вспомнив, что первый эльф, в которого вселился его ученик в пятьдесят уже записался на военную службу в рейнджеры, – Впрочем, твоя ученица, тебе с ней и мучатся.

– Ты торопишь события. Мы практически бессмертны, к чему спешить? Дай молодим пожить в свое удовольствие. На все прелести нашей жизни, они еще успеют насмотреться.

– Вот именно поэтому и не стоит их слишком баловать. Чем больше будет разрыв между той зоной комфорта, которую ты тут создаешь, и реальной жизнью, тем больнее будет привыкать к изменившимся правилам.

– Прошло уже столько тысяч лет, а ты все так же твердолоб, – со вздохом сказала Стефия, – не обязательно действовать как некоторые птицы, которые выбрасывают своих птенцов в воздух с расчетом: полетят – хорошо, разобьются – ну значит судьба такая. Короткие пути, хороши там, где нужен быстрый результат, а становление лугаса – процесс долгий, и подводить его к нужному мировоззрению нужно постепенно. Твой учитель, просто баран, любящий везде применять быстрые решения, и та же черта передалась тебе.

– Ты постоянно норовишь прочитать мне лекцию, – недовольно поморщился Ларм.

– Должен же кто-то это делать, раз сам думать ты не хочешь, – развела руками Стефия, – как кстати твой ученик?

– Отдал в школу.

Девушка осуждающе на него посмотрела, но от новых замечаний воздержалась.

– Предупредил хоть, что его ждет в случае неудачного прохождения выпускных испытаний?

– Нет. Он их и так пройдет, – уверенно сказал Ларм, вернувшись к чаю с эклерами, и показывая, что разговор ему надоел. Стефия только еще раз вздохнула.

***

После того как лугасы пропали, их ученики топтались каждый на своем месте, и растерянно озирались по сторонам, не зная что делать. Нас было десять существ, из которых пять людей, три эльфа, орк и гуманоид со щупальцами на лице – вероятно иллитид. Были среди нас и три девушки – две человеческой рассы, и одна из эльфов. Пол иллитида я определить не смог.

Что делать дальше, было непонятно. Спустя пару минут, эльфы собрались вместе, люди тоже начали собираться в кучу, а иллитид и орк, так и остались стоять одни. Орк, принял гордую позу, и всем своим видом показывал, что ему на подобное развитие ситуации плевать. По виду иллитида, сложно было определить, огорчен он одиночеством или нет.

Я немного подумав, пошел в сторону иллитида. С остальными я познакомиться всегда успею, а этот если сейчас обидится на всеобщее игнорирование, то может закрыться в себе, и шанс будет упущен.

К тому времени как я принял это решение, все уже разбились на группы, и когда я направился не к группе людей, на меня устремились девять непонимающих взглядов. Впрочем, смотрели на меня недолго, и скоро эльфы и люди стали активно знакомиться в пределах собственных групп.

– Привет, – сказал я гуманоиду, с головой похожей на осьминога.

Мой порыв завести новое знакомство был проигнорирован, и иллитид смотрел в другую сторону, сделав вид, что не заметил моего обращения. Но я решил продолжить попытки.

– Ты ведь иллитид? – опять молчание. На какое то время замолчал и я. Обычно в разговоре принято сначала представляться, но имени у меня пока что не было, а все идеи о начале разговора я уже реализовал.

– У тебя уже есть имя? Извини, я бы представился сам, но у меня его еще нет, – выдавил я после пяти секунд неловкого молчания.

– Что тебе от меня нужно, человек? – прошелестел у меня в голове глухой голос.

– Хочу познакомиться. Возможно подружиться, – задержавшись на мгновение ответил я. Ощущение чужого голоса в голове было непривычным, и в чем-то неприятным.

– Подружиться хочешь? – опять раздалось в голове, после там же раздались булькающие звуки, которые я интерпретировал как смех, – Ты знаешь, чем питается наш вид?

– Нет. Я мало что знаю о иллитидах. По моему вы хорошие телепаты и маги разума – ответил я после недолгого раздумья

– Мы едим мозги разумных существ – прошелестела чужая мысль, вызывая царапающие ощущения внутри головы, – и делаем это, в основном, пока разумный еще жив, – иллитид дал мне пару секунд осознать услышанное, после чего продолжил, – все еще хочешь со мной дружить? – и опять булькающий смех.

Теперь я понял то недоумение, с которым на меня смотрели все ученики лугасов, и любопытные взгляды до сих пор изредка бросаемые в мою сторону. Странно наверное видеть, как кролик пытается подружиться с волком.

– Да, все еще хочу, – все же ответил я. Булькающие звуки стихли и на меня посмотрели восемь пар удивленных глаз с похожего на осьминога лица.

– Хорошо, пусть будет так, – прошелестела новая мысль, – поговорим позже. Пока стоит познакомиться с хозяином этого места, который уже идет к нам. И в будущем, можешь обращаться ко мне мысленно. Не обязательно говорить в слух. Мое имя Хтмргуралан.

Значит кто-то из учеников уже обрел имена.

– Приятно познакомиться Хтрумралан, – по привычке в слух сказал я, едва не сломав себе язык в попытке выговорить непривычное имя, и исковеркав его. Такое действительно можно выговорить только мысленно, либо после долгой тренировки, так что, разведя руками, я извинился – прости, я обязательно выучу как тебя зовут.

В голове только раздалась очередная порция булькающего смеха.

Тем временем разговоры вокруг стихли и все с ожиданием смотрели за приближением едва видной из-за расстояния фигурки, шедшей от ворот дворца в нашу сторону.

Фигурка двигалась довольно медленно, и в воздухе нарастало напряжение. Меня тоже понемногу начало потряхивать от смеси волнения и страха. Хотя Ларм вроде и предупредил, что бояться нечего, я много раз в литературе встречал истории о том, как демоны находили лазейки в договорах, так что доверия к хозяину долины у меня не было.

Похоже, остальные ученики так же не были в восторге от расовой принадлежности будущего учителя. Это было видно по установившемуся молчанию, тревоге на лицах, и напряженной осанке ожидающих.

Когда будущий учитель приблизился достаточно для того, чтобы его можно было нормально рассмотреть, я испытал разочарование от увиденного.

Выглядел демон как узкоглазый, лысый старик неопределенного возраста, с улыбкой Будды на лице. Фигуру имел сухощавую, если не сказать тощую. Одет в красное ханьфу* (традиционный костюм ханьцев Китая), украшенное множеством рисунков и символов, вышитых золотой нитью. Письменность при этом была больше похожа на арабскую вязь, чем на иероглифы.

Из-за азиатской внешности, непонятно было, толи он постоянно щуриться, толи у него от природы такой разрез глаз, но у меня даже возникли сомнения, видит ли он хоть что-то через эти щелочки.

В общем, вместо здоровенного рогатого чудовища, с кожаными крыльями за спиной, перед нами предстал старик – божий одуванчик, обряженный в китайский народный костюм. От такого зрелища большинство из нас расслабились, а я наоборот напрягся еще больше. Внешность обманчива. Вон взять того же Ларма, выглядит как натуральный дистрофик, который в жизни ничего тяжелее компьютерной мышки не держал. А когда я в астрале попытался его побить, даже ни разу по нему попасть не смог.

Старик тем временем покряхтывая добрался до нас, и внимательно всех осмотрел. Девушек он осматривал дольше, и довольно при этом поцокивал языком, от чего те краснели и прятались за спинами парней.

Наконец закончив осмотр, он опять натянул на себя маску Будды, и представился.

– Меня зовут мастер Шинь, и на ближайшие годы я буду вашим наставником. Следуйте за мной.

На этом представление было окончено и старик, развернувшись, так же неспешно пошел обратно к замку, а мы гуськом пристроились за ним.

Глава 12

Замок оказался внутри значительно больше чем снаружи. Видимо поработала какая-то пространственная магия – иное объяснение придумать было сложно. Внутри внешних стен находились многочисленные сады, парки, пруды, беседки, лавочки, клумбы и другие проявления ландшафтного дизайна.

Различных природных зон отдыха было так много, и они были так разнообразны, что любой мог найти что-нибудь себе по душе. Нравятся поляны? Выбирай любую на свой вкус. Любишь побродить среди деревьев? Небольшой лесок в пределах замковой ограды в твоем распоряжении. Любишь птиц? Найди один из многих прудов с плавающими в них лебедями, или утками, и наслаждайся. Нравиться смотреть на рыбу? Фонтаны с карпами к твоим услугам. Любишь сады камней? Просто поищи, и найдешь.

А в центре этого великолепия стоял комплекс зданий самого разного назначения. Опять же, казалось, что тут было все что нужно, и даже больше. Тренировочные площадки, учебные аудитории, оборудование для самых разных нужд, столовые, бассейны, бани, оружейные, библиотеки…

Весь день прошел в экскурсии по замку с его окрестностями, но даже так, увидеть мы смогли хорошо, если третью часть. К середине дня все уже немного утомились удивляться, и новые места воспринимались обыденно. К вечеру, все довольно сильно устали, и хозяин прервав экскурсию отвел нас в одну из столовых. Мы все к тому времени уже еле переставляли ноги, а старик, казалось вовсе не заметил прошедшего времени, и выглядел таким же свежим как вначале дня.

Столовые, как нам объяснили работали круглосуточно, и выбирать еду можно было двумя способами: если точно знаешь, что хочешь съесть, можно просто продиктовать свой заказ в любой из стоящих на столах в специальных подставках металлических шаров, или, если не знаешь чего хочешь, можно выбрать что-то из обновляющегося каждый день меню, которое так же лежало на каждом из столов, после чего заказанное тут же появлялось на столе.

Не знаю как остальные, а я с момента смерти не ел еще вообще ничего, и этот недостаток требовалось исправить, так что я наугад потыкал в меню, и стол передо мной почти полностью заполнился едой. Судя по неодобрительным взглядам от некоторых из присутствующих, подобные проблемы были только у меня. Хотя орк тоже заказал себе довольно много всего.

Но взгляды в мою сторону быстро прекратились после того, как перед иллитидом появился окровавленный мозг. Не знаю человеческий, эльфийский, или просто крупного животного, но выглядело это блюдо на мой взгляд довольно скверно.

Не обращая внимания на присутствующих, Хтмргуралан оплел мозг своими щупальцами, после чего по столовой стали разноситься сосущие звуки, а мозг стал понемногу уменьшаться. Девушки позеленели, и отодвинули свою еду подальше, некоторые парни тоже. Я с орком и еще несколькими людьми отнеслись к происходящему философски, и продолжили есть свои порции.

Когда с едой было окончено, мастер Шинь все это время просто сидевший и рассматривавший нас, сделал обращение.

– Ну что ж, уважаемые ученики, пришло время познакомиться с вами поближе. Поднимите руки, у кого уже есть имена.

Я, как и некоторые другие начал озираться в поисках счастливчиков. Руку поднял только Хтмрг… иллитид.

– Прекрасно, – произнес мастер Шинь, – Как тебя зовут?

– Хтмргуралан, – пронеслось у меня в голове. Видимо когда иллитиду требовалось, он мог транслировать мысли сразу всем присутствующим.

– Хтрм… – попытался повторить мастер, после чего с раздражением сказал, – я это не выговорю. Будешь Склизким.

Эльфы и несколько человек довольно переглянулись между собой. Между тем, демон продолжил.

– Я не могу дать вам имена, но пока я вас учу, мне нужно как-то к вам обращаться. Поэтому на время обучения мне дали право выдать вам учебные имена, которые действуют только на время обучения. После вам все равно придется зарабатывать себе право на имя в мире живых.

После этих слов, недавно довольные от прозвища иллитида лица людей и эльфов, стали немного встревоженными. И они не обманулись в своих ожиданиях.

– Ты – ткнул Шинь пальцем в орка, – Будешь Зеленым, – скулы орка немного побелели, но больше он ничем не показал что прозвище его оскорбило, а мастер пошел давать имена дальше.

– Ты – палец нашел новую жертву в одном из эльфов – Коряга

– Ушастый, Дрыщ – продолжали звучать «имена». И каждый кто получал долгожданное имя почему-то не радовался его обретению. Напротив, Ушастый – второй эльф, побледнел и сжал кулаки, так что хрустнула ножка бокала в его левой руке. Дрыщ – горилообразный, перекачанный человек, сидел с лицом обиженного ребенка. Очередь дошла до эльфийки, и старик с интересом посмотрев несколько секунд в область ее груди начал произносить.

– Грудас… – такого издевательства эльфийка не выдержала, и вскочив на ноги запустила в похабника своим недоеденным из-за иллитида салатом. Старик с неожиданной для почтенного возраста резвостью пригнулся, и избежав встречи со снарядом исправился – Грубая. Я хотел сказать Грубая, – выставив руки в защитном жесте, ладонями вперед произнес Шинь.

– Пусть будет так, – сквозь зубы процедила девушка, и снова опустилась на свое место, приняв независимый вид.

– Милая – продолжил Шень, назвав так человеческую девушку очень скромную на вид, от чего та сразу зарделась.

– Булочка – получила прозвище вторая человеческая девушка. Что-то подсказывало, что прозвище она получила не за выпечку стоящую на столе перед ней…

– Остолоп – это уже прилетело в мою сторону. Неприятно конечно, но вспоминая мои похождения вначале обучения у Ларма, доля истины в этой кличке была.

– Рыцарь – получил имя последний человек. Все возмущенно посмотрели в его сторону, как на единственного, получившего относительно нормальное имя, но вопросы быстро отпали. Щуплый паренек, съежился под взглядами собравшихся, и выглядел так, что казалось, он сейчас убежит, или залезет под стол, лишь бы не привлекать больше всеобщего внимания.

– Что ж, все свободны. Огоньки вас проводят к вашим апартаментам. Желаю всем спокойной ночи, – Сказал напоследок мастер Шинь, и поковылял в сторону противоположного от нас выхода из столовой, а перед каждым из нас появилось по маленькому желтому огоньку, которые медленно поплыли в сторону входа, через который мы зашли.

Огоньки привели нас к большому жилому зданию, где на развилке после входа, каждого повело в свою сторону. Комната, куда меня привело, выглядела великолепно. Пол застелен мягким ворсистым ковром, на противоположной от входа стене расположены два окна, прикрытые тяжелыми бордовыми шторами, за которыми располагался большой балкон-терраса с видом на ухоженный сад.

Между окнами, вплотную к стене стояла двухместная кровать с балдахином, и очень мягкой периной, в которой я практически утоп, когда попробовал на ней полежать. Справа от кровати стояла небольшая тумбочка в которой оказались банные принадлежности. Слева от входа располагался небольшой чайный столик, с большим, мягким креслом возле него.

Кроме этой комнаты так же была комната слева для обучения, в которой был рабочий стол, с принадлежностями для письма, пока пустой шкаф для книг и пара стульев. Справа – ванная комната, с горячей и холодной водой которую я сразу же и испытал. За все годы посмертия, это была первая возможность попариться в горячей воде, так что из ванны я вылез только часа через полтора, и сразу завалился спать.

Такое ощущение, что не учиться пришел, а отдыхать, на какой-то дорогой курорт. Чую добром подобное кончиться не может…

***

При том, что спать после обильного ужина, и горячей ванной хотелось невероятно, сон не шел. Я около часа пытался заснуть, но привыкшее к твердым полам пещеры тело, отказывалось засыпать на мягкой перине. В итоге все закончилось тем, что я стянул перину на пол, и уже на обычном матрасе все же смог заснуть.

Разбудили меня еще затемно. Сделал это не мастер Шань, как можно было бы ожидать, а иллитид. И выбрал он для этого довольно интересный способ.

В какой-то момент, мой сон начал терять яркие краски. Цвета начали тускнеть, и казалось, что мир вокруг утратил всю радость, а ее место заполнила тоска. Пропали улицы наполненные народом и гомоном. А на их месте возникли залитые потоками дождевой воды, грязные подворотни, где из людей был только валяющийся у стены дешевого трактира, заросший попрошайка без ноги, и бредущий шатаясь по улице посетитель того же трактира. Картину безнадеги дополнил тоскливый собачий вой, который быстро сменился поскуливанием, и грязной бранью.

Я стоял посреди улицы, и не мог понять как я тут оказался. Атмосфера сна полностью исчезла, и казалось, что происходящее является реальностью.

– Господин, – позвал меня сиплый, простуженным или возможно прокуренным дешевым табаком, голос попрошайки, – Господин, у вас не найдется пары медяков, для ветерана? – заискивающе спросил нищий.

Не понимая, что происходит, я решил идти хоть куда-нибудь, и пошел в ту же сторону, что и пьяный посетитель таверны. За спиной послышались тихие проклятья от проигнорированного попрошайки, который в красках описывал что со мной должно произойти по его мнению, за неуважение к героям войны.

Забулдыга шедший впереди, остановился посреди улицы, постоял раскачиваясь из стороны в сторону какое-то время, и прямо где был, стянув штаны начал справлять малую нужду, напевая пропитым голосом пошлую песенку о недолгой любви моряка и официантки припортового трактира.

Когда я с ним поравнялся, из-за ближайшего поворота вырулил отряд стражи, в шлемах, изображающих осьминога, и доспехах с гравировкой в виде изображений морской тематики.

– По какому праву вы нарушаете комендантский час? – обратился к нам офицер, видимо бывший в патруле старшим?

Что на это ответить я не знал, а стоящий рядом со спущенными штанами пьяница, начал лепетать нечто невразумительное о том, что не успел дойти домой из-за погоды. Звучало это как полный бред, так-как дождь хоть и лил, но передвигаться это никоим образом не мешало.

– Простите, я не знаю как тут оказался и что это за место, – сказал я, что бы не молчать.

Офицера видимо не удовлетворил ни мой ответ, ни бормотания пьянчужки, так как он отдал приказ схватить нас и отвести в тюрьму до выяснения обстоятельств. Посетителя таверны ближайший к нему солдат вырубил одним ударом древка. Я от подобного маневра солдата с легкостью увернулся.

Провести неизвестное количество времени в сырой камере, с непонятными перспективами, я не хотел, действия патруля тоже не вызывали доверия, так что я начал отбиваться. Паршивым было то, что оказался я тут совершенно без оружия, и драться приходилось только руками и ногами, что против закованных в броню патрульных было не особо эффективно.

Когда я понял, что аккуратно вырубить восемь стражников у меня никак не получиться, как впрочем и разойтись с ними миром, то использовал против ближайшего ко мне патрульного сильнейшее из известный мне заклинаний – магическую стрелу, напитав ее максимально возможным количеством энергии.

К моему удивлению, стражники оказались абсолютно без защитных амулетов, стрела не встретив сопротивление прошила грудь одному патрульному, и снесла на излете голову, стоящему за ним.

– Это маг, прячьтесь! – заорал их командир, после чего патрульные бросились врассыпную.

Но мои проблемы, как оказалось, на этом не закончились. Когда я думал что проблема полностью решена, и повернувшись к стражникам спиной побежал в противоположную сторону, мне в спину прилетел луч энергии, от которого я споткнулся и упал. Сознание заволокло туманом, и сделать хоть что-то не представлялось возможным.

Через двадцать секунд, меня перевернули, и перед лицом оказался шлем командира стражников, который склонился надо мной, и больно потыкал пальцем под ребра, от чего наверняка на теле остались синяки, и не дождавшись от меня реакции заключил.

– Маг готов. Пакуйте его, бродягу, и мертвецов. Сегодня младшую матку* ждет пир, а нас достойная награда за редкий улов. Ей редко доставляют магов, – и отошел куда-то в сторону, спрятав в карман амулет, которым меня видимо и оглушил, а мое непослушное тело не особенно церемонясь начали связывать.

После того, как мои руки надежно связали за спиной, зафиксировав даже пальцы, так что нельзя было пошевелить и отдельными фалангами, двое бойцов взяли меня под руки, и потащили в неизвестном направлении. Краем глаза я заметил, что безногий попрошайка, проклинавший меня недавно, чудом – не иначе, отрастил себе отсутствующую ногу и довольно резво убегает в сторону ближайшей подворотни.

Самым первым шел командир стражников. За ним плача, и размазывая по лицу слезы шел пьянчужка, который рассказывал, что он никогда бы не посмел перечить патрулю, про жену и детей, которые его ждут дома, и которых некому будет кормить, и регулярно пытался стать на колени в попытке вымолить помилование. Но ему не давал это сделать идущий за ним стражник, который при малейшем замедлении шага, тыкал ему под лопатку тупой стороной копья.

Следом вели меня, а позади двое стражников, взяв по трупу, с трудом тащили их в хвосте процессии, периодически матерясь, сетуя на несправедливость жизни, и предвкушая, сколько выпивки смогут купить и продажных женщин снять на вырученные с премии деньги.

Таким составом, мы вышли за пределы города, и приближались к пещере недалеко от него. По мере нашего пути, пьянчужка все реже молил о помиловании, пока наконец полностью не затих. Теперь от него раздавались только редкие всхлипы.

На входе в пещеру, нас встретил иллитид по моим прикидкам в полтора раза выше Хтмргуралана. По-быстрому с ним о чем-то переговорив, капитан стражи получил звякнувший мешочек, а нас передали на руки мужчинам одетым только в грязные набедренные повязки с полностью отсутствующим во взгляде разумом.

В полном молчании, прерываемым только усилившимися всхлипами любителя отлить посреди улицы, нас вели в глубь пещеры. Так прошло еще минут десять, пока мы не оказались перед существом напоминающим огромный, размерами с большого теленка мозг. В нижней части существа, обращенной в нашу сторону, были расположены восемь маленьких глазок, и пучок щупальцев.

Безмолвные рабы иллитида, сняв шлем, подтащили к этим отросткам голову первого трупа стражника. Выделив мерзкую слизь на щупальца, существо обвило ими голову трупа, и пролезло своими отростками в уши, нос, глаза, рот… После этого пещеру заполнил знакомый мне по недавнему ужину сосущий звук.

Через минуту труп сменили, а прежний откинули в сторону, так, что нам стало видно лицо стражника. На местах, куда проникали щупальца, были сухие, без капли крови алые раны. Через пустые глазницы при желании, можно было увидеть пустоту внутри черепной коробки.

Пьянчужка уже не всхлипывал, а подвывал от ужаса и бился в руках рабов пытаясь вырваться. Но невольники все как на подбор были крепкого телосложения, и ему тут ничего не светило. Судя по запаху, он обмочился.

Когда его потащили к чудовищу, он истошно завопил, но крик быстро прервался, захлебнувшись в тисках щупальцев монстра, и тело, крепко удерживаемое за голову, забилось в конвульсиях.

Когда монстр высасывал трупы, мне было просто неприятно за этим наблюдать. Теперь же, после убийства пьяницы, пробрало и меня. Ноги стали ватными, и когда рабы повели меня к этому мозгу-убийце, отказали вовсе.

Меня положили на пол перед чудовищем, и придерживали голову так, что бы она была на одном уровне со щупальцами. Мои глаза оказались примерно на одном уровне со щупальцами мозга, и на меня с жадностью уставились восемь пар алых, светящихся животным голодом глаз. Щупальца, с капающей с них слизью потянулись к моим глазам, и я не выдержал заорал.

– АААААААА – кричал я сев на кровати и безумным взглядом уставившись на противоположную стену, – АААААААААААааа… аа… – я кричал до тех пор, пока в легких не осталось воздуха, и даже какое-то время после этого, выдавливая из себя уже не крик, а сип. По коже градом катился холодный пот, а сердце, казалось, хотело выпрыгнуть из груди.

Когда я отдышался, и понял, что это был всего лишь сон, в моей голове раздался булькающий смех иллитида.

– Нн..н. никк..когдд..да б..б. больше тттак нн. не ддд..делай – по привычке вслух произнес я, заикаясь после каждой согласной буквы. Бульканье усилилось еще больше, но царапающих голос в голове все же ответил.

– Договорились. Поторопись, а то пропустишь обед. – и ощущение чужого присутствия в голове пропало.

– Может все же зря я решил с ним подружиться? – подумал я.

Глава 13

За окнами едва начинало светать, только начали петь первые ранние птицы в саду. С чего иллитид решил, что мы можем опоздать на ужин? Думал я смывая с себя липких пот от кошмара, холодными струями воды с душа, и пытаясь привести мысли в порядок.

Когда я вышел за дверь, желтый светлячок приведший меня сюда все еще висел перед дверью, и я не придумав ничего более умного, сказал ему.

– В с…с…столовую, – как оказалось заикание полностью не прошло. Но светляк все понял, и неспешно поплыл вперед.

Прогулка к выходу, была одним из самых страшных испытаний, что мне довелось испытать за годы посмертия. Каждый шорох вызывал во мне волну паники, а тени в углах казалось смотрели на меня восемью парами алых глаз, и извивались склизкими щупальцами. Каждый шаг давался ценой огромной борьбы со своими страхами. С чего меня так задел навеянный сон, я даже себе не мог объяснить в полной мере, учитывая что умирать за последние годы приходилось много раз, но никогда это не вызывало такой бури чувств.

Когда я все же выбрался на свет, Хтмргуралан уже ждал меня возле входа. Повернувшись ко мне, он послал мысль.

– Что-то ты долго, – встретившись с его глазами, так похожими на глаза чудовища из сна, я едва не развернулся назад и не дал деру.

– Эк тебя пробрало, – пронеслась в голове озадаченная мысль иллитида, – Прости, не думал, что тебя настолько торкнет, сейчас поправлю.

Позволять копаться у себя в сознании этому типу, это последнее, что я хотел бы делать, так что мне хотелось послать его куда подальше. Но глаза иллитида, уставившиеся на меня, приковывали мой взгляд, и лишали воли, так что я ни смог ни сказать что-то, ни убежать.

Хтмргуралан подходил ко мне, и с каждым его шагом паника во мне нарастала снежной лавиной. Когда он остановился напротив меня, и его глаза оказались на расстоянии тридцати сантиметров, я уже мало что соображал от страха. Иллитид же, кажется даже не замечая моего состояния, положил свои холодные пальцы мне на виски, и еще больше приблизил свои глаза, так что казалось, кроме восьми пар алых глаз не существует больше ничего в этом мире.

А потом меня начало отпускать. Воспоминания не стерлись, но поблекли, как будто постарели, и стали засмотренными до дыр – так что уже не вызывали особых эмоций. Мир вернул себе краски, и глаза огромного мозга во всех тенях этого мира пропали. Приснившееся вспоминалось, не как что-то очень страшное, а как что-то неприятное но мелкое. Похожие ощущения испытываешь, когда паук неожиданно пробегает по руке – неприятно, но вряд ли ты будешь помнить об этом уже через пару часов, не то, что вообще шарахаться из-за такого от теней.

– Спасибо, – облегченно вздохнув сказал я. Только сейчас стало понятно, что напряжение от страха было настолько велико, что не только сознание – даже некоторые мышцы были непроизвольно напряжены, и после лечебной очистки мозга наконец смогли расслабиться, – но если сделаешь подобное еще раз – убью, – подытожил я неприятную историю.

– Договорились – прозвучало в голове, после чего раздалось несколько булькающих звуков, – а теперь пошли все же есть, пока нас не запрягли чем-нибудь.

– Пошли.

И мы отправились в столовую.

***

Столовая, как это ни странно уже не была пуста. За столиками в разных концах зала ели орк, и паренек, которого нарекли Рыцарем.

Я поздоровался с обоими. Орк ответил коротким кивком, не отрываясь от своей трапезы. Паренек неуверенно сказал «привет». Похоже у него с общением еще большие проблемы, чем у меня после многих лет отсутствия собеседников. Здоровался ли с кем-то иллитид, я не понял, но думаю что нет.

Так или иначе, но знакомство с еще двумя членами нашей учебной группы было положено, а как уж там дальше разовьются наши отношения, покажет только время.

Мы с иллитидом заняли стол по центру зала. Хтмргуралан опять заказал себе окровавленные мозги, а я обнаружил в меню графу «случайный выбор», и тут же ее использовал.

Передо мной появилась запечённая рыба с лимоном и блюдцем какого-то соуса, картофельное пюре, салат из морепродуктов и кувшин сока из неизвестных мне фруктов. На вкус все оказалось очень неплохим, и я решил пользоваться «случайным выбором» постоянно, что бы рацион всегда был разнообразным.

В этот раз, когда иллитид начал высасывать мозг, меня передернуло. Несмотря на то, что самые яркие чувства от недавнего сна он приглушил, сосущий звук, напомнил о неприятных воспоминаниях. На удивление, заметив мою реакцию, Хтмргуралан не рассмеялся как обычно, а что-то наколдовал, и в дальнейшем его питание происходило без звука, что позволило мне нормально доесть.

– Хтмугралан… – начал я, но в голове тут же прозвучал голос иллитида.

– Да ладно, называй Склизким. Это будет не так обидно, как постоянно слушать, как твое имя коверкают.

Я неловко замолчал.

– Не переживай. Все равно нам нужно как-то обращаться друг к другу. Если тебе очень уж неудобно обращаться так, то сократи до Клиза. А я в свою очередь буду называть тебя не Остолопом, а Толом.

– Почему тогда не сократить твое настоящее имя?

– Потому что у нас, иллитидов, сокращение имени, сродни его коверканью. Склизкий же – просто кличка. И как ее не сокращай это не наносит никакого урона репутации, – сказал иллитид.

Довольно странная логика как по мне, ну да ладно. Клиз явно звучит лучше Склизкого.

– Может нам тогда вообще для общения между собой придумать какие-то свои имена?

Иллитид даже прервал свой завтрак, и посмотрев на меня секунд пять спросил.

– Тебе что, вообще не рассказывали о становлении лугасов?

– Кое-что рассказывали, но не особо много, – признался я.

– Понятно… – произнес иллитид, и ненадолго задумался, после чего обратился к тощему пареньку, так, чтобы слышал и я – Эй, Рыцарь, подойди сюда.

Парень неуверенно посмотрел в нашу сторону, но все же приблизился.

– Мы проводим эксперимент. Попробуй придумать моему другу любое имя, и позвать его этим именем, – сказал, наверное уже Клиз. И добавил, – поможешь?

– Да, – согласился парень. Наверное он думал, что потребуется что-то более сложное.

– … – сказал что-то Рыцарь, глядя при этом на меня. После чего стал ожидающе смотреть в мою сторону.

– Повтори еще раз, пожалуйста.

– Хорошо. … – опять что-то произнес он. Я видел как открываются его губы, понимал, что он произносит какое-то имя, но при этом звука не было.

Я озадаченно уставился на иллитида.

– Спасибо, ты нам очень помог, – сказал он парню, вежливо намекнув, что дальнейшая его помощь не требуется, и после того как тот ушел, обратился ко мне.

– Как ты понял, один лугас не может дать другому имя. Это может сделать только кто-то из мира живых. Какой результат будет, если попробовать, ты только что видел.

– Да уж, – ошарашенно произнес я.

– Угу, – подтвердил Клиз, – На самом деле, я даже не знаю, как нам смог выдать имена мастер Шинь. Никогда до этого о подобном не слышал.

– Ну он вроде как демон. Может на него это правило не распространяется.

– Да хоть бог, – отверг мои предположения Клиз, – он все равно не относиться к миру живых. Возможно это свойство данного мирка. Хозяева миров, или доменов, могут менять в их пределах законы мироздания. Кто-то сильнее, кто-то слабее – зависит от власти существа над местом, и его опыта. Это может объяснить подобный феномен, и то, что данные Шинем имена действуют только на территории для обучения.

– Может быть. Я в подобном вообще не разбираюсь.

После этого до конца завтрака мы ели молча. Когда с едой было покончено, я задал вопрос.

– Мне хотелось спросить, то что ты показал во сне – подобное действительно происходило в реальности, или ты все это придумал?

Иллитид ответил не сразу. Какое-то время, он с интересом изучал меня, всеми своими глазами, после чего произнес.

– Я только что при тебе съел чей-то мозг. Как ты думаешь, могло показанное во сне происходить в реальности, или нет?

Я промолчал. Действительно, если существо питается мозгами других, то для него подобное – это всего лишь очередной прием пищи, не более.

– Что уже передумал со мной дружить? – спросил Клиз.

– Нет, – после недолгого размышления твердо ответил я, – все равно сейчас, мы духовные сущности, и потребностей в еде у нас нет. Это тут они неожиданно проявились. Но я уверен, что это тоже всего лишь свойство места. Так что, тебе больше нет нужды убивать ради высасывания мозга.

– А с чего ты взял, что я не буду этого делать, когда меня призовут в тело другого иллитида, или просто ради удовольствия, когда у меня будет возможность свободно посетить какой-то из миров? – поинтересовался Клиз.

– Этого мне знать не дано. Но буду надеяться, что общение со мной отучит тебя от поедания мозгов разумных существ, – ответил я.

– Да ты мечтатель, – со смешком сказал Клиз. На этом разговор завял, и мы просто сидели молча, думая каждый о своем.

В любом случае, во время обучения, убивать он никого не будет, так что общаться с иллитидом пока что можно. А дальше – кто знает? Возможно, когда-то мы и окажемся по разные стороны баррикад.

***

Сидеть после завтрака пришлось недолго. Вскоре раздался громогласный звон колокола, после которого к нам подлетели светлячки-проводники, и стали призывно жужжать, и крутиться вокруг нас, пока мы не пошли за ними.

Светляки привели в большое помещение, заставленное швабрами, вениками, тяпками, лопатами и прочими орудиями труда и уборки.

Минут через пятнадцать подтянулась та часть нашей группы, которой не было в столовой. Все выглядели не выспавшимися, и поесть им видимо уже не светило, так что иллитид разбудил меня так рано не зря. Здоровяк по кличке Дрищ, ели переставлял ноги, и норовил заснуть прямо на ходу, но кружащийся перед ним светляк не давал ему этого сделать.

Когда все собрались, в зал неторопливо прошествовал мастер Шинь. Старик выглядел довольно бодро. Став перед собравшимися, он объявил план на сегодня.

– Сегодня у нас по плану уборка, – и дав собравшимся проникнутся моментом, пояснил, – Предыдущая группа учащихся была довольно давно, так что везде собралось много мусора и пыли. Клумбы заросли сорняком, побелка на стенах местами отстала, и требует обновления, а так же… – еще минуты три, старик самозабвенно вешал лапшу на уши собравшимся, о том, каким все стало неухоженным, как он не успевает за всем следить, и как много предстоит сделать.

Ученики в свою очередь недоуменно переглядывались между собой. Все прекрасно помнили по прошедшей вчера экскурсии, в каком хорошем состоянии были здания и парки. О каких завалах мусора и пыли говорил старик, и где он увидел заросшие бурьяном клумбы было непонятно.

Тем временем, старик обрисовал план работ на сегодня.

– Убрать нам нужно будет всю территорию замка. Но это планы долгосрочные. Сегодня же, требуется убрать площадь перед главными воротами. Необходимые инструменты вы можете взять в этом зале. Что именно брать – решайте сами. А пока что можете пойти, прикинуть объем предстоящих работ. Я подожду вас на месте, – сказал старик, и растворился в воздухе.

О чем он говорил, до сих пор было непонятно. Мы вчера проходили через эту площадь, и там абсолютно точно все было в порядке с чистотой. Сегодня тоже по пути никаких завалов мусора и облупившейся штукатурки не было и в помине. Но делать было нечего, и мы потянулись к выходу на улицу.

Вышедший первым Дрищ, застыл столбом, перегораживая проход всем остальным. Идущий за ним эльф, по-моему Коряга, не успел вовремя среагировать, и врезался, но человек даже не заметил этого, по-прежнему стоя на выходе.

– Чего застыл? – спросил эльф недовольно, и выглянув на улицу, через плечо Дрища, воскликнул – Вот же срань!

И тоже застыл на выходе. Эта сцена вызвала огромный интерес у оставшихся, и общими усилиями мы вытолкнули застывших на улицу. За время речи мастера Шиня, окружающий вид разительно переменился. Аккуратные кусты, приняли заросший, неухоженный вид. Клумбы и газон были не видны за огромными бурьянами. Брусчатка дорожек пошла волнами, а местами вообще отсутствовала. Всюду валялся разнообразный мусор, от костей, до фантиков, образовывая местами довольно солидные кучи.

– Что произошло с этим местом? – пораженно спросила человеческая девушка, по прозвищу «Милая».

– Подумай лучше о том, сколько нам придется это все разгребать, если подобное произошло по всей территории дворца, – угрюмо сказал орк.

Все стояли подавленные от предстоящих перспектив.

– В любом случае, с чего-то начинать нужно. Чем больше мы тут простоим, тем меньше успеем сделать, – сказал дельную вещь второй эльф по прозвищу «Ушастый». После этих слов, все наконец вспомнили о том, что старик нас ждет на площади возле входа, и пошли в нужную сторону.

В течении всего пути, нам встречались следы разрухи и запустения. Насколько ухоженным дворец был еще сегодня утром, настолько же неприглядным он стал сейчас. Следы запустения проявлялись во всем – в пыли на абсолютно всех поверхностях встреченных предметов, в поблекшей краске, в пересохших фонтанах, в траве, пробивающейся через брусчатку…

Площадь, которую предстояло привести в порядок, тоже не порадовала. Все, что могло испортиться от времени – испортилось. Покосились даже монументальные створки ворот, которые частично успели превратиться в труху. То, что старик, назвал скромным словом «уборка» на деле было капитальным ремонтом всего, на что падал взгляд. Вот когда мы пожалели о гигантских размерах замка. Хотя по дороге нам предстала только часть разрухи, ни у кого не возникло сомнений, что вся остальная территория выглядела таким же образом.

Мастер Шинь, скромно сидел на небольшой скамеечке, которая сияла полированными ножками на фоне окружающей разрухи, и выглядела так, как будто только вышла из-под руки плотника, и ждал, пока к нему подтянется вся наша компания.

– Старик, что за шутки? Сегодня утром ведь все было как новое? – с возмущением спросила эльфийка с позывным «Грубая».

– Деточка, я то думал, что склероз – это болезнь подобных мне старых пней, а не молодых девушек, вроде тебя, – с упреком сказал старец, после чего соврал, глядя на нее честными глазами, – утром все было абсолютно точно также.

– Почему же ты тогда рассиживаешься на новехонькой стулке, если тут давно все пришло в такое дикое запустение? – не сдавалась эльфийка.

– О чем ты говоришь? Да мы с этим стулом практически ровесники! Посмотри на него, он же вот-вот развалится, – все перевели взгляды на новенький стул, и не поверили глазам. Только что крепкое, покрытое лаком изделие, было облуплено, и немного кренилось под весом мастера Шиня. Момент метаморфозы никто заметить не успел.

От подобной наглости, эльфийка потеряла дар речи. Остальные поняли еще раньше, что спорить со стариком бесполезно, и от уборки с ремонтом, нам никак не отвертеться.

– Ладно, – холодно сказала Грубая, взяв себя в руки, – но я не опущусь до того, чтобы убирать все вручную, – после чего едва слышно зашептала под нос неизвестное мне заклинание. Наверное, оно должно было как-то помочь с уборкой, но кроме того, что немного растрепало волосы заклинательницы, никакого другого эффекта не появилось.

Девушка нахмурилась, и прочитала его еще раз, но и теперь эффекта не было.

– Не работает? – участливо спросил мастер Шинь, неведомо когда оказавшийся рядом с девушкой, – Ну видимо придется делать все по старинке. Вы ведь не оставите все хозяйственные хлопоты, на бедного старика? – спросил он, протягивая эльфийке одной рукой веник, которого абсолютно точно у него только что не было, а другую, как бы невзначай пристроив у нее на талии.

Подобного, Грубая не выдержала, и очень быстрым ударом кулака, который я едва смог заметить, попыталась заехать в челюсть старцу. Но замысел не удался, так как тот, каким-то образом оказался уже в десяти шагах от нашей группы, а в кулаке эльфийки был зажат недавно предложенный мастером веник.

– Ну ребятки, где инструменты вы знаете, так что – я на вас надеюсь, – сказал Шинь, после чего развернулся и потопал по направлению к зданиям дворца, приговаривая – пойду прилягу в свою старую, разваливающуюся постель, и укроюсь пыльным, изъеденным молью пледом, а то что-то ревматизм на сквозняке опять ныть начал… – под конец монолога, старик стал полупрозрачным, и через пару секунд пропал совсем, а эльфийка стояла с зажатым в кулаке веником, и пыталась понять, как он там очутился.

Глава 14

– С чего начнем? – спросил Ушастый.

– Мне пришлось поработать при жизни плотником, и могу ответственно заявить, что на изготовления подобных ворот, без помощи магии, при условии, что мы будем заниматься только ими – времени уйдет от полугода. А учитывая, что у большинства из нас нет нужного опыта, то смело можно умножать это время раза в три, – хмуро сказал Дрищ, – так что, думаю с них начинать точно не стоит.

Завязались активные обсуждения возможного плана действий. В это время, я мысленно обратился к иллитиду.

– Клиз, может подскажем им, что имена можно сокращать?

– Как хочешь. По мне, так смотреть, как они всячески избегают имен друг-друга довольно весело.

– Так-то оно так, но это занимает довольно много времени, а работы нам насколько я понял и так лет на пятьдесят хватит. Не стоит умножать этого времени из-за подобной мелочи.

– Ну подскажи, – безразлично ответил иллитид.

– У меня есть предложение, – громко сказал я, чем привлек внимание всех участвующих в обсуждении, – это не относиться напрямую к плану действий, но думаю тема достаточно актуальна для каждого из нас. Всем ведь не нравятся те клички, которыми нас наградил мастер Шинь?

– Есть такое дело, – ответил Ушастый, – но изменить их нельзя. Мы пробовали, – второй эльф, и эльфийка хмуро кивнули в знак согласия со сказанным.

– Иллитид придумал способ, как обойти это правило, – после этих слов, все с интересом уставились на меня в ожидании продолжения. Никто не был в восторге от полученного имени, – имена можно сократить в разговоре между собой. Конечно Шинь продолжит обзывать нас по старому, но хотя бы друг-друга мы оскорблять не будем. Так он, вместо Склизкого будет Клизом, а я вместо Остолопа – Толом. Вы можете сами придумать, как сократить собственные имена.

Народ после этой новости слегка оживился, и каждый задумался, какое имя себе взять. Обсуждение планов уборки было пока что благополучно отложено.

– Руби, – первой сориентировалась Грубая. Судя по ее прояснившемуся лицу, избавление от обязанности носить глупую кличку, перевесила для нее даже негатив от недавнего общения со стариком. За ней все начали по очереди называть свои сокращения, представляясь перед остальными заново.

Остальные назвались таким образом: Була – Булочка, Шаст – Ушастый, Дри – Дрищ, Зел – Зеленый, Мила – Милая, Кор – Коряга, ну и Рыцарь остался Рыцарем, так как на царя он не тянул, а Ри путало бы его с Дри. Но он и так обладал самой нормальной кличкой из всех нас.

После того как с именами было покончено, мы разобрались с планом действий на сегодня, и на ближайшее будущее. Все поломки было решено оставить до лучших времен – первым делом вырвать траву хотя бы с брусчатки, а потом очистить все от мусора. Но за весь день мы не справились даже с третью травы, росшей на площади. Когда уже начало темнеть, Дри вспомнил о том, что нужно вообще-то еще успеть в столовую, что послужило сигналом к окончанию рабочего дня.

Столовую посетила та же беда, что и весь остальной дворец. Тут это проявилось помимо истлевших скатертей, и покрытых ржавчиной шаров для заказа еды, в урезании меню. Теперь оно выглядело для всех кроме иллитида, как пресная каша, со стаканом воды. Клизу же досталась тарелка очень мелких мозгов, скорее всего принадлежавших раньше мелким птицам. Других блюд в ассортименте не было, да и эти ограничивались лишь одной порцией. После вчерашнего изобилия, это ударило по нам даже сильнее, чем атмосфера всеобщего запустения.

Наши спальни тоже были в ужасном состоянии. Не знаю как у других, но у меня все тряпичные вещи истлели, и были в пыли. Впрочем, в пыли была вся комната. Так что половину ночи, мне пришлось потратить на то, что бы сначала снести всё тряпичное в кабинет справа, а затем, используя гардины вместо тряпок оттирать спальню, и ванную. Вода в ванной теперь шла только холодная, и под очень маленьким напором. Спасибо хоть без ржавчины…

***

Утром меня опять разбудил Клиз. В этот раз мои сны он не поганил, и проснулся я от того, что меня кто-то звал.

– Тол! – я не понимая со сна, что происходит, приподнялся на кровати, и начал искать источник звука.

– Ты завтракать идешь? – наконец я сообразил, что голос раздается у меня в голове, и ответил.

– Да, сейчас, – после чего по-быстрому умылся, и отправился в сторону столовой.

В этот раз, нужный путь, я уже помнил сам, и светляк летел не впереди меня, а пристроился над плечом. Знакомые коридоры было не узнать. Обои посерели, местами отслоились и свисали лоскутами. Картины и гобелены выцвели и покрылись плесенью. Замок выглядел будто в нем не жили лет триста.

На выходе меня уже ждал иллитид, и мы отправились завтракать. В столовой со вчерашнего вечера ничего не изменилось. Ассортимент остался тот же – каша со стаканом воды мне, и тарелка мозгов размером с лесной орех иллитиду. Впрочем, присмотревшись, я заметил в своей каше кусочек мяса примерно с лесной орех. Видимо награда за вчерашние труды. У иллитида так же был «деликатес» – один мозг был размером с грецкий орех. Но особенно довольным по этому поводу Клиз не выглядел.

Спустя пару минут после нашего прихода начали подтягиваться остальные члены нашей группы. Каждый выглядел не выспавшимся. Наверное, не я один вчера занимался полночи уборкой. К концу завтрака все мужчины были тут, а девушки, наверное проспали и на этот раз.

Все опять расселись за разные столики, но атмосфера уже была более дружелюбная, чем вчера. Все друг с другом хотя бы поздоровались – какой-никакой, а прогресс. Видимо сказывается работа сообща. Когда с едой закончили, опять прозвучал колокол, означавший, что пора работать.

В этот раз все уже знали, чем будут заниматься, и сразу приступили к уборке площади от травы. Скоро после начал работ, подтянулись и девушки, тоже сразу включившись в работу.

Через час после звона колокола появился старик, и устроившись на своем вчерашнем стуле стал за нами наблюдать. Поначалу это немного напрягало, но в работу он не вмешивался, и все быстро забыли о его существовании.

За этот день мы успели сделать в два раза больше работы, но это было все равно чертовски мало по сравнению с тем, что еще предстояло сделать. Вечером мы пошли в столовую, после чего разбрелись по своим комнатам.

Так и выглядел наш график – ранний подъем, умывание, поход в столовую, к которому спустя пару дней присоединились и девушки, и работа по облагораживанию территории дворца с его окрестностями до самого вечера. После чего еще одно посещение столовой, и сон.

Очень быстро один день стал походить на другой, и ощущение времени потерялось. Мы вычистили площадь, после чего взялись за столовую, потом небольшой участок парка, потом еще что-то…

Так проходил день за днем, и менялись только убираемые нами территории. Очень быстро я стал замечать, что понемногу тупею от монотонной работы. Занятие не требовало каких-либо интеллектуальных усилий, и выполнялось в основном на полном автомате. А в голове в этот момент была пустота. Часто в конце дня, я даже не мог сказать, чем весь день занимался.

Поначалу мы общались друг с другом во время выполнения работ, но постепенно общие темы закончились, и общение свелось переброске парой ничего не значащих фраз утром, и общению только если что-то требовалось по работе.

Не знаю, сколько времени прошло в таком режиме, но в один из дней, я проснулся не от того, что меня разбудил иллитид, а от звона колокола. По-быстрому умывшись, и почистив зубы, я побежал в сторону последнего убираемого нами помещения.

Все кроме Клиза уже были на месте, и занимались уборкой, к чему присоединился и я. Когда иллитид не появился и к вечеру, я расспросил каждого, не видели ли они Клиза, но все только пожимали плечами. Общался с ним только я, и остальные вряд ли даже заметили его пропажу.

Не появился он и на следующий день, и через день, и даже через неделю. Тогда я начал волноваться, и решился обратиться по этому поводу к мастеру Шиню. Но он лишь сказал, не уточнив детали, что дал Клизу задание в другой части дворца. Меня это не успокоило, но никаких подробностей старик выдавать не хотел и постоянно уходил от темы.

Странным было то, что Клиз даже не связался со мной, что с его способностями было довольно просто сделать. Может мы за это время и не стали лучшими друзьями, но как минимум приятелями были, и он наверняка бы предупредил меня.

В столовой иллитид тоже не появлялся. Просыпаться теперь приходилось при помощи постоянно летающего за мной светляка. Оказалось, что его можно было попросить будить пораньше, о чем мне рассказал орк.

Остальные тоже выражали недоумение по поводу пропажи иллитида, но быстро удовлетворились объяснениями мастера Шиня, и забыли о нем. Я же так не мог, и ходил каждый день после работ по дворцу, в его поисках, но нигде не было даже следов обжитого помещения. За время поисков я узнал только расположение комнат остальных учеников.

Спустя пару месяцев, найти Клиза так и не удалось, а меня постепенно все больше затягивала рутина ежедневных уборок. Наконец я не выдержал, и подошел с вопросом о начале обучения к мастеру.

В тот день, мы занимались уборкой очередной площади. Старик устроился на камне и грелся в лучах солнца, чем вызвал у меня ассоциацию с ящерицей. Те тоже любят греться на камнях.

Когда я к нему подошел, он наблюдал своими глазками щелочками за тем, как подметала площадь Була, не отрывая взгляда от выдающейся груди девушки, колыхающейся, при взмахах метлой, и комментируя ее действия.

– Булочка, посмотри сколько мусора осталось сзади, подмети еще раз!

Из-за чего девушке приходилось возвращаться, и опять мести область перед камнем, на котором сидел старик, что давало Шиню лишние минуты полюбоваться на ее прелести.

Старик мухлевал. Пока я подходил к нему, то заметил, что пока Була подметает, мусор с еще неочищенной территории, как бы сам собой заползает на только что подметенную область за спиной девушки, и судя по тому количеству, что уже нанесло – как минимум еще раз эту часть площади ей подмести придется, радуя мастера Шиня, своими видами.

Вот же похотливый старикан! Мне бы в его годы женщинами интересоваться. Выглядит так, будто сейчас развалится, а интерес к девушкам проявляет больше чем вся мужская половина нашей группы вместе взятая.

– Мастер.

Позвал я негромко, что бы привлечь к себе внимание. Но Шинь то ли проигнорировал, то ли действительно не заметил, увлеченный открывающимся перед ним видом.

– Мастер!

Позвал я громче.

– Ну чего тебе? – недовольно оторвался от своего занятия старик, обратив наконец внимание на меня.

– Когда уже начнется обучение? – спросил я, с надеждой глядя на него.

– Пошли пройдемся – сказал старик, бросив последний взгляд в сторону Булы, и тяжело вздохнув от того, что пока разговаривал со мной, она успела подмести участок перед камнем, и перешла в другое место, где не было такого хорошего обзора.

Поднявшись с камня, мастер Шинь направился в сторону ближайшего здания. Я шел сбоку от него, подстроившись под неторопливый шаг учителя. Когда мы завернули за угол, где нас не могли заметить остальные, фигура Шиня на секунду расплылась, и когда он снова обрел четкость, на месте одного старика было уже два.

Второй сразу же вернулся обратно на место уборки, а мастер в ответ на мой удивленный взгляд прокряхтел.

– Нельзя этих бездельников одних оставлять. Совсем работать перестанут.

И повел меня дальше.

– Наконец-то еще хотя бы один из вас вспомнил, что вообще-то пришел сюда учиться, а не чернорабочим подрабатывать, – выдал старик.

– Но мастер Шинь, вы ведь наш учитель, и я думал именно вы выбираете как и чему нас учить, – сказал я, на что он лишь фыркнул.

– Ну вот, я и выбрал чему учить. По-моему результаты довольно неплохие, – возразить было нечего. Уборщиками мы за это время стали отменными.

– Забудь этот идиотский подход, когда учишь только то, что тебе дают. Этот подход как-то работает в начальной школе, когда ребенок еще не знает, кем он хочет быть, и что ему для этого нужно, – сказал мастер.

– Во взрослой жизни, ты сам должен определять что хочешь выучить, а не спихивать эту обязанность на кого-то постороннего, надеясь, что тот выберет именно то, что тебе нужно. А если все таки спихнул, то не возмущайся тому, что тебя учат не тому, что ты хотел. Я же тут скорее как советник, который подсказывает – как именно учить что-то конкретное, и как это лучше сделать.

Окружающая действительность пока мы шли, менялась на глазах. Пропали мусор, плесень, сорняк и пыль, краски приобрели свой первоначальный вид, а трухлявые деревянные предметы обрели вторую жизнь, и покрылись свежим лаком. Глядя на происходящее, я даже немного позавидовал владению Шиня собственным пространством, и дал себе слово, что когда-нибудь, смогу так же управлять своим доменом.

За время разговора, Шинь привел меня в просторную библиотеку, в которой один из столов занимал пропавший иллитид, который сидел погрузившись в подобие транса, и вокруг него парили три раскрытые книги, страницы которых переворачивались раз в секунду. Со страниц к голове Клиза тянулись дымки голубоватой энергии.

Не обращая внимания на иллитида, учитель подошел к ближайшему книжному шкафу, и достал из него огромную книгу, которую вручил мне.

– Так как ты пока что действительно мало знаешь, прочти эту книгу. В этой книге собраны те разделы знаний, которые ты можешь выучить в моем храме, с краткими пояснениями – что они такое и для чего предназначены. Во времени я тебя не ограничиваю, так что с выбором изучаемых предметов можешь не спешить, и принимать решение, взвешивая все за и против, – и добавил, – Когда определишься – найдешь меня с помощью светляка, – после чего растаял, как будто его тут и не было.

Глава 15

Оставшись наедине с Клизом, я тут же направился в его сторону, чтобы расспросить о том, чем он все это время занимался, и попросить совета. Но иллитид находился в каком-то магическом трансе, и не замечал окружающего. Тревожить его в этом состоянии я не решился, и подождав минут пять понял, что в ближайшее время Клиз будет недоступен для разговора, направился к соседнему столу, читать справочник.

Через час, у меня уже пухла голова от обилия новых терминов, а я все еще даже не приблизился решению – что же мне выбрать для начала. Дисциплин было невероятное количество, и все были по-разному полезны.

К примеру напротив огненной магии стояло пояснение – «Возможность управлять огнем. Хорошо подходит для атаки. Для защиты значительно хуже, но при хорошем владении этим видом магии, без защиты вы все же не останетесь». Полезно? – Полезно.

Идем дальше. Магия природы – «Очень широкий спектр магии. Обычно под ней подразумевают только способность работать с живой природой, но в широком смысле сюда можно отнести так же все элементальные виды магии (земля, вода, огонь, воздух). Если все же подразумевать именно работу с живой природой, то позволяет ускорять рост растений и животных, добавлять им новые свойства, получать от них информацию». Тоже полезно.

Дальше. Некромантия – «Позволяет трансформировать мертвую плоть, пользуясь энергией смерти. С помощью нее можно создавать разные виды нежити – от бойцов до слуг. При этом можно заранее задавать те или иные качества, включая разумность, исполнительность, силу и скорость. Маги смерти никогда не останутся во время сражения с пустым резервом, потому что каждый раз когда рядом кто-то умирает, его смерть питает источник мага данного направления.» И это, как ни крути полезно.

Стрельба из лука – «Учит владению этим видом оружия в различных ситуациях, уходу за луком, созданию стрел различных видов, в том числе и артефактных» Тоже лишним не будет…

И так любой вид описанных дисциплин, который не возьми, дает много разных плюсов. Из-за этого разбегаются глаза. Хочется выучить все, а я ведь только начал читать справочник, и впереди было еще очень много всякого…

Прочитав еще пару страниц, я взял лежащие на столе письменные принадлежности, и начал выписывать наиболее перспективные, по моему мнению, направления. Но это не очень помогло. Даже так, направлений выходило очень много, и чем заняться в первую очередь решить было довольно сложно.

Не знаю, сколько времени я так провел, погрузившись в прочтение справочника, но когда я дописывал двадцатый лист с перспективными направлениями учебы, в голове раздался голос Клиза.

– Я смотрю, кто-то не может выбрать с чего начать.

Иллитид стоял сбоку и с интересом читал список дисциплин, в который я как раз в этот момент дописывал еще одну.

– Да. Мне хочется выучить их все, хотя и понимаю что это нереально, – тяжело вздохнул я.

– Ну почему же, вполне реально. По времени мы не ограниченны.

– На это уйдут тысячи лет, – передернул плечами я, – за такое время, кому угодно надоест учиться.

– Вовсе нет, – возразил иллитид, – Лет триста. Ну может пятьсот, если учиться совсем спустя рукава.

Услышав его слова, я с удивлением на него уставился.

– Шутишь? – Недоверчиво спросил я.

– Нет, конечно, – в свою очередь недоуменно посмотрел на меня Клиз, – Просто нужно составить себе нормальный план обучения. Тут же в основном учат только до среднего уровня. Дальше уже будешь развивать что понравиться самостоятельно. Тебе что, и этого не говорили перед тем как отправить к Шиню?

– Нет, – после этого последовало неловкое молчание.

– Но даже если до среднего уровня, это все равно займет несколько тысяч лет. Посмотри на толщину справочника. А это ведь только перечисления названий, с краткими описаниями.

– А с чего ты вообще собираешься начать изучение? – перевел тему иллитид.

Я молча подвинул ему исписанные листы с интересными по моему мнению вариантами.

– Что-то из этого. Но пока дочитаю справочник до конца, наверняка количество листов возрастет раз в восемь. Тогда буду думать что из конкретно выбрать.

Иллитид с интересом просмотрел несколько страниц, после чего отложил листы в сторону и сказал.

– Ты себе просто усложняешь жизнь.

Я заинтересованно посмотрел на него в ожидании продолжения.

– Если хочешь выучить кучу всего, так не логичнее сначала научиться быстро обрабатывать информацию, и более эффективно ее запоминать?

Обкатав эту мысль в голове, я отложил в сторону справочник, и сказал.

– Действительно хорошая идея. С чего лучше начать?

– Начни с чего-то попроще. Выучи мнемотехники и скорочтение. Научись их постоянно применять. Потом уже переходи к магии разума. Это в разы увеличит твою обучаемость. Кроме того, Магия разума позволит не забывать информацию, ускорит скорость ее обработки и формирования основанных на этой информации навыков.

– Спасибо. Это действительно полезный совет, – искренне поблагодарил я. После чего спросил, – Почему ты не связался со мной, когда пропал? Я весь дворец облазил в поисках тебя. Думал уже, что демон тебя уничтожил, или отправил в собственный аналог ада.

В ответ в голове раздался булькающий смех иллитида.

– Нет, все проще. Я не мог с тобой связаться. Мы находились на разных слоях реальности. Помнишь тот момент, когда наша группа вышла из подсобки, и мир вокруг изменился?

– Конечно, такое сложно забыть.

– Вот тогда нас и перевели на другой слой реальности. На самом деле это не замок с предметами постарел. Просто там, где мы оказались, был такой же замок, с такими же садами, и предметами. Только заброшенный.

– Занимательно, – сказал я задумавшись над возможностями мастера Шиня, – Значит сейчас мы опять там, где были в самый первый день?

– Кто знает, – пожал плечами иллитид, – Может там, а может опять на новом слое. Сколько у старика копий дворца, знает наверное только он сам.

– Понятно. А что это было за состояние в котором ты находился, когда я зашел?

– Одна из вариаций заклинания познания. Выучишь его, когда дойдешь до нужного раздела магии разума, – пояснил Клиз, – Ладно, мне нужно еще отработать то, что я вычитал на практике. Так что я побежал.

Сказал иллитид, и пошел в сторону выхода, а я подозвав светляка, пошел искать мастера Шиня, что бы получить дальнейшие инструкции.

***

Обучение мнемотехникам и скорочтению заняло около трех месяцев. Не могу сказать, что я теперь смог бы запомнить двадцать тысяч знаков после запятой в числе Пи, но вспоминать данные стало в разы легче. Да и скорость чтения значительно повысилась. Жаль в школе нас подобному не учили.

Несмотря на то, что обучать должен был вроде как мастер Шинь, как учитель он только выдал мне учебные материалы и пожелал удачи, так что в непонятных моментах до всего пришлось доходить самому, либо спрашивать у Клиза. Но этим я старался не злоупотреблять, и отвлекал иллитида только тогда, когда слишком уж долго не мог чего-то понять.

Из средств обучения, мне очень понравились информационные кристаллы, которые могли воспроизводить информацию в голографическом виде, что часто было значительно нагляднее, чем в книгах. Я даже записал себе в планы, разобраться как их можно изготовить, что бы заменить у себя в библиотеке в домене книги памяти на подобные кристаллы.

Мы с Клизом возобновили совместные походы в столовую, только в этот раз просыпался я сам, и встречались мы уже на месте. К счастью меню опять вернулось в норму, и заказывать можно было что угодно. После многих месяцев чисто на каше, это очень порадовало.

Месяц назад к нам присоединился Шаст. Как истинный эльф, он не раздумывая выбрал для изучения магию природы, и теперь каждый день что-то шаманил в саду. Так как собеседников у него тут особо не было, он прибился к нашей компании, и в столовой мы теперь сидели за одним столиком. Поначалу, эльф был зеленым во время приемов пищи, но со временем привык к тому, что иллитид ест мозги, и сейчас уже вполне спокойно на это реагировал.

Наконец мое сознание достигло того уровня упорядоченности, когда можно начать изучать магию разума, и я сидел перед книгой с легким волнением. Все же это был первый раздел магии, который я буду изучать по собственной воле, а не из-под палки.

Начать с книги, а не с кристаллов мне посоветовал Клиз. Он просмотрел все, что мне выдал для обучения мастер Шинь, и сразу отложил девять десятых из учебных материалов в сторону, сказав что это не то, что может помочь в обучении, и при желании я смогу ознакомиться с этим потом.

Оказалось, что магия разума условно делится на несколько направлений, среди которых кроме улучшения работы собственного мозга были так же атакующие, и защитные.

Защиту я сразу же решил поставить на второе место в списке на изучения, потому, что когда просмотрел возможности атакующего направления, то сразу понял, что умереть от фаербола, это не так уж и плохо по сравнению с тем, что после атаки ментального мага можно весь остаток жизни прожить считая себя кошечкой или цветочком. Вот это действительно было страшно.

Я только сейчас понял, насколько опасен иллитид. Наверное, знай я его возможности раньше, даже не сунулся бы в нашу первую встречу с ним знакомиться. Однако сейчас я считал знакомство с ним самым лучшим, что со мной произошло за весь период нахождения тут. Если бы не это, то я наверняка бы выбрал сначала что-то из боевки, и мог потратить на обучение тысячи лет. Хотя, скорее всего мне бы это через пару сотен лет надоело, и я бы решил, что и так сойдет.

Книжку я одолел часов за пять, и она оказалась… странной. Описанное в ней было смесью философии, духовных практик, и только немногое касалось магии. Хорошо хоть упражнения в ней были для начала занятий, которые я себе и выписал на листок. Может когда начну заниматься, пойму больше из прочитанного.

Неожиданным было так же то, что не было ни одного заклинания, или даже намека на него. Упражнения были больше на медитацию, визуализацию, попытки вспомнить далекие события, и другое подобное. Единственное что связывало эти упражнения с магией, было то, что во время их выполнения, нужно было пытаться направлять энергию в голову.

Расписав себе план занятий, и примерные результаты, которые хочу от них получить, я приступил к занятиям.

Глава 16

Не знаю, кто писал эту книгу, но он наверняка был гением. По мере того, как я добивался успехов в выполнении поставленных упражнений, смысл написанного менялся, иногда настолько, что был противоположен написанному ранее. При этом такое противопоставление смыслов, не мешало пониманию, а наоборот позволяло понять сложные вещи, путем переосмысления выученных до этого простых.

Каждый раз, когда казалось, что разгадал смысл того, что хотел донести автор, при повторном прочтении оказывалось что это не так, и появлялись новые убеждения, которые опять оказывались верными лишь частично, а иногда и вовсе не верными.

К тому моменту как я полностью прошел все упражнения из этой книги, и читая ее в очередной раз не нашел новых смыслов, работа моего сознания изменилась кардинально. Мне больше не были нужны костыли в виде мнемотехник. Все увиденное, услышанное или познанное каким-то другим образом, аккуратно занимало свое место в памяти, и я всегда мог это извлечь.

При этом объем оперативной памяти в моем сознании увеличился незначительно, и вытаскивание воспоминаний все же занимало небольшое время. Но даже так, это было в десятки раз продуктивнее обычного запоминания. Пусть даже с помощью мнемотехник.

Да и не так уж это и плохо. По своему опыту могу сказать – не все воспоминания хочется помнить каждую минуту. А способ мышления, которым я обладал сейчас, позволял вспомнить только то – что нужно, не вытаскивая без надобности болезненные моменты, и не заставляя заново проживать их в памяти.

Не могу сказать даже, что это было магией в чистом виде. Этот уровень магии разума требовал затрат энергии только на создание у себя нужных навыков в работе сознания. Сейчас же, я чувствовал, что даже лиши меня всей магии – полученное все равно останется со мной.

Закрыв в последний раз книгу, я погладил ставший родным шершавый переплет, и поставил ее на полку выделенного шкафа для уже освоенного в рабочем кабинете моих апартаментов.

За прошедшие три года с момента начала моего тут обучения, на этот слой реальности подтянулись уже все члены нашей группы. Последним был Дри. Он отошел от уборки только год назад и поначалу жутко комплексовал по этому поводу. Но к тому моменту все уже настолько ушли в учебу, что на позднее появление здоровяка никто не обратил внимания. Отметили для себя, что в нашем полку прибавилось, и отбросили как малозначительный факт продолжив учебу.

По моему пути никто больше не пошел. Мила учила целительство, Булу увлек метаморфизм, Зел занялся шаманством, и теперь его можно было иногда встретить во дворе обряженным в перья, с бубном, висящими на поясе черепками животных и в боевой раскраске.

Пока что дела у него шли так себе, из-за того, что мирок был замкнутым, и духов вокруг него обитало совсем немного, но мастер Шинь обещал как-то уладить эту проблему.

Кор, как и Шаст углубился в магию природы, но в отличии от первого эльфа, его больше увлекала работа с животными, и я предполагал, что рано или поздно он дойдет до химерологии. Руби же, удивила всех тем, что выбрала несвойственную эльфам магию огня.

Рыцарь в противоположность нам начал не с магии, а с изучения психологии, политологии и способов ведения переговоров между представителями разных рас.

Дри днями проводил время на полигоне, практикуясь в боевой магии. И успехи у него уже были, хотя направление довольно сложное, и кроме того, что в него напихано понемногу из разных разделов магии, так еще и требует хорошего знания возможных действий и возможностей противника, а значит опять же изучения очень большого количества материала напрямую не относящегося к боям.

Я изучал магию разума, а Клиз, по прежней жизни уже довольно неплохо ее знал, и сейчас делал то, что хотел сделать и я — изучал по очереди все, до чего можно было дотянуться. Правда у него поначалу были проблемы с источником, из-за того, что иллитиды в принципе заточены на ментальную магию и псионику, что не давало им использовать другие направления.

Но вместе со смертью с него спали эти ограничения, и он смог развиваться в других сферах магии. Кроме того, он нашел какой-то способ перерабатывать энергию из одного типа в другой с малыми потерями, и сейчас двигался в освоении новых школ семимильными шагами.

Все это я обдумывал, направляясь в столовую, ставшую постоянным местом сбора нашей группы, и местом, где можно было обсудить проблемы в обучении, или просто интересные идеи.

— Я тебе говорю — бесполезны в лесу твои духи. У леса тоже знаешь ли есть свое сознание, и любой из духов, которые могут навредить нам, истинным детям природы — просто не сможет войти в его пределы, — едва открыв двери, услышал я спор Шаста с орком, который повторялся до этого уже множество раз, и стороны каждый раз оставались при своем мнении.

— А я тебе говорю, что твое «сознание Леса» такой же дух как и все остальные, и если найдется достаточно сильный шаман, или группа шаманов послабее, то Лес на который вы молитесь, станет для вас же капканом. И подтверждением тому служат тысячи проклятых лесов, разбросанных по различным мирам, в которые даже вы — эльфы не суетесь!

— И сколько из этих лесов было осквернено шаманами, а не могущественными проклятиями малефиков, или магов смерти или на крайний случай самими эльфами, поставленными в безвыходное положение?

Дальше я слушать не стал. Они могли спорить на тему того «сильнее ли опытный шаман, эльфа в собственном лесу» — часами, постоянно приводя одни и те же доводы. За прошедшие пару лет, эта тема не приелась только самим спорщикам, и всеми остальными воспринималась не иначе, чем фоновый шум.

— Привет, девушки, — кивнул я Руби и Буле, сидящим за одним столиком, и получил два ответных кивка.

Девушки были довольно разными по натуре, но эльфийку заинтересовали те изменения во внешности, что проводила над собой метаморфка, и Руби напросилась в ученицы, чтобы узнать хотябы основы изменения своей внешности.

И у нее уже появились результаты. Эльфийка, всерьез увлекшаяся огненной магией, сменила цвет волос с белых на огненно рыжие, и выглядело это действительно впечатляюще.

Уже проходя мимо их стола, я заметил заинтересованный взгляд Булы, но как обычно проигнорировал его. Я не имел ничего против девушки, но в условиях, когда будущее неопределенно, и неизвестно чем вообще может закончиться выпускное испытание у демона, заводить отношения по-моему имело смысл только если испытываешь совсем уж большую любовь.

Я же не испытывал ничего кроме легкого влечения смешанного с симпатией, и начинать небольшую интрижку считал безответственным, и отвлекающим от главной цели нашего тут нахождения мероприятием.

Что не помешало закрутить роман Дри и Миле. Сейчас парочка сидела в отдаленном от остальных углу столовой, и мило шушукалась. Они кормили друг друга с ложечки мороженным, и не замечали ничего вокруг. Счастливые. Только не обратится ли их счастье горем? Не знают ведь даже, одному ли богу принадлежат, и не окажутся ли потом по разные стороны в войне. Там где царит любовь, не действуют законы логики.

Кор с Рыцарем играли в какую-то вариацию шахмат, и я решил не отвлекать их приветствием. Вел пока что вроде бы Кор, но часто было такое, что Рыцарь менял ход игры тогда, когда казалось поражение было неминуемо, так что исход был неясен.

Иллитида нигде не было. Наверное отрабатывал что-то на полигоне, забыв про ужин.

Разговаривать с кем-либо не хотелось, и сев за дальний столик я просто ужинал и наблюдал за оживлением царящем в зале. Это напоминало мне о прошлой — человеческой жизни, где я также сидел в углу кафе, смотря на то, как проносятся мимо чужие судьбы, как кипит в людях энергия, заставляя куда-то постоянно двигаться, что-то делать, чего-то достигать.

Такие моменты в памяти дарили покой и ощущение того, что все нормально, что мир не стоит на месте.

— Привет. Не помешаю? — спросил иллитид.

— Нет, присоединяйся, — указал я ему на стул рядом с собой, чтобы он не загораживал мне вид на остальных, сев напротив. А сам продолжил предаваться приятной хандре, когда хочется просто наслаждаться тем, что имеешь сейчас, а не гнать вперед, преодолевая новые вершины.

Через некоторое время, Клиз сказал.

— Хм, ты выглядишь как человек, довольный происходящим. Не замечал тебя таким раньше. Обычно ты то спешишь, то разбираешься в чем-то, то погружен в себя. Постоянно чем-то занят, или что-то обдумываешь. А сейчас твои мысли не нацелены на конкретную задачу, и в ментальном плане, выглядишь как расплывшийся по скамейке, лучащийся удовлетворением кусок холодца.

— Да, возможно, — лениво ответил я, продолжая наслаждаться царящей вокруг атмосферой уюта, — Я только сейчас понял, что постоянные перегонки в развитии с самим собой не могут вечно длиться без перерывов на то, что бы оценить уже достигнутое, и пожить какое-то время настоящим, — понесло меня на философию, а по сознанию все больше разливалось ощущение того, что мир прекрасен, и я всего лишь его маленькая частичка. А возможно меня и вовсе нет…

— Эк тебя накрыло — с беспокойством пробормотал в моем уплывающем сознании голос Клиза, и я почувствовал, на своих висках холодные пальцы иллитида, что произвело действие похожее на ледяной душ. Разбредшиеся куда попало мысли и чувства вернулись в норму, и мир опять обрел четкость. Чувство единения с окружающим миром и хорошее настроение не пропали, но притупились, и стали не такими всеобъемлющими, как секунду назад.

Это позволило опять начать думать трезво, и я сразу понял, что произошедшее со мной только что было хоть и приятным, но явно ненормальным.

— Спасибо, — поблагодарил я Клиза, — Что это только что со мной было?

— Побочный эффект от постоянных игр с разумом. Ты часто делал перерывы в занятиях?

— Раз в три месяца примерно, — ответил я.

— Ну вот и причина. У тебя перетренерованность. Пока не станешь хотя бы магистром по магии разума — давай себе перерывы. Думаю пару дней в неделю будет достаточно. Только не забивай их учебой. Заведи себе хобби что ли. На рыбалку там сходи, или петь попробуй. В общем придумай что-то, иначе получишь откат.

— А чем это грозит?

— В обычной магии, перетренированность грозит временной потерей способности управлять энергией, а в тяжелых случаях и постоянной — учитывай когда примешься за изучение чего-то еще, — сказал Клиз, — В ментальной же — это грозит тем, что сгорит часть твоей ауры, которая отвечает за способность мыслить. Или если проще — ты станешь овощем.

От подобной перспективы, я передернул плечами. Пожалуй действительно стоит давать себе иногда отдых. И еще раз от души сказал.

— Спасибо!

— Да не за что. Я пока что несколько ограничил твои возможности в магии разума, чтобы он успел отдохнуть от сильной нагрузки, так что на ближайшую неделю найди себе какое-то другое занятие.

— Понятно.

Дальше мы какое-то время провели в тишине. Клиз ел, а я пил приятный охлажденный компот из неизвестных фруктов, и просто отдыхал.

— Клиз, — возник у меня от нечего делать вопрос, — а чьи мозги ты постоянно с таким аппетитом поглощаешь, если не секрет?

— Не секрет. Это из рыбы ранегди*, что обитает на самом дне одного из океанов моего родного мира. Разумом не обладает, но имеет магические способности, что кроме места ее обитания так же очень усложняет охоту на нее. Но среди иллитидов ценится, так как вкусовые рецепторы у нас привязаны к тому, насколько мозг конкретного существа повысит наши врожденные способности. И редкий маг может посоперничать в этом плане с данной рыбой, — Рассказывал Клиз.

— После смерти, правда мои способности это не увеличивает, но это по-прежнему осталось прекрасным деликатесом. Хочешь попробовать? — и протянул в мою сторону окровавленный кусочек рыбьего мозга.

— Пожалуй в другой раз, — улыбнулся я.

Пока иллитид не доел, я больше не отвлекал его. А когда он закончил, спросил.

— Никогда не задумывался над тем, что бы освоить метаморфизм, и попробовать побыть, какого это — принадлежать к другому виду? Попробовал бы нашу еду, почувствовал мир так, как ощущаем его мы…

— На самом деле думал, — признал Клиз, — Давай так. Если ты превратишься в иллитида, и попробуешь мозг ранегди, я превращусь в человека, эльфа, или еще кого-то, и попробую вашу пищу. Согласен?

Настроение все еще было расслабленное, и хотелось сделать какую-то глупость, так что я ответил.

— Согласен.

И мы ударили по рукам, подтверждая договор. Вечер уже заканчивался, так что посидев еще немного, все начали разбредаться по комнатам.

***

Как и советовал Клиз, от продолжения занятий магией разума, я решил на неделю воздержаться, и устроить себе небольшой отдых. Первый день прошел замечательно. Я хорошо отоспался, пошел в столовую, поел в одиночестве — так как все к тому времени уже разошлись по своим делам. После, решил немного поплавать, и погреться на солнышке.

Подготовка к походу на пляж заняла немного времени. Я стянул с кровати покрывало, набрал в столовой еды на день и пару фляжек воды, и с этой скромной поклажей, летящей следом за мной (пригодился таки телекинез!) пошел отдыхать.

За плаваньем и загоранием, день прошел незаметно, и я получил множество положительных эмоций. Наверное, стоит иногда устраивать себе подобные перерывы.

Следующий день начинался по тому же сценарию, но валяться часа через четыре мне уже надоело. Плавать тоже. Что придумать еще, я не знал, и к вечеру я готов был уже лезть на стену от скуки.

Думаю, со многими происходил казус, когда долго ждешь отпуска, а когда тот наступает, внезапно осознаешь, что тебе нечего делать. И вместо того, чтобы получать от отдыха удовольствие, ждешь когда же этот отпуск закончится.

Вот и со мной подобное произошло. Пассивным отдыхом я за два дня пресытился, и поняв, что мне нужно чем-то себя занять, отправился по замку в поисках хобби.

С чего начать поиски было непонятно, потому я принялся ходить между другими учениками, с целью узнать, о их занятиях в свободное от учебы время.

Неожиданно для себя, во время этого путешествия, я много раз был послан. Многие занимались как раз таки учебой, и тратить время на то, чтобы утолить мое любопытство отказывались.

Так, зайдя на полигон, на котором устроили спарринг Руби и Дри, я едва не словил по убойному заклинанию от каждого при попытке отвлечь их на минуту. Посмотрев на то, как растекается раскаленной лавой укрывшая меня стена, и насколько утыкана сорокасантиметровыми каменными шипами ее соседка, я решил, что отвлекать друзей во время боя — не по-товарищески, и пошел искать очередную жертву своему любопытству.

— Посмотри какого я хомячка вырастил? Правда он милый? — Кор, в отличии от предыдущей пары, посетителю обрадовался. А хомяк и правда мог бы быть милым. Если бы не торчащие из пасти клыки, и не размер животного, с одноэтажный дом.

— Заходи, не бойся. Он дружелюбный, и вреда не причинит. Можешь даже с ним поиграть, — воодушевленно втирал ушастый химеролог, подталкивая меня в загон с крысой переростком. Судя по голодному взгляду хомяка, он действительно хотел бы со мной поиграть. В кошки — мышки. И что-то мне подсказывало, что мышкой был бы я.

Кое-как отбившись от настырного эльфа, не хотевшего отказываться от идеи познакомить меня поближе с «Хомочкой», я пошел искать вдохновения дальше.

Со следующим собеседником, мне наконец повезло. Им оказалась Мила, и она даже согласилась устроить мне небольшой показ своего хобби.

Девушка занималась выращиваний различных растений, в числе которых было множество целебных, что помогало так же в ее изучении целительства. У нее уже собралась целая теплица разных цветочков, травок и другой флоры, занимающие сейчас средних размеров теплицу, по которой мы и ходили, надолго останавливаясь возле каждого экспоната для разъяснения его свойств и способа ухода.

Тема для меня оказалась совершенно неинтересна. Но видя, с каким азартом Мила рассказывает про очередную непримечательную травинку, которая для меня ничем не отличалась от обычной петрушки, я как мазохист задавал дополнительный вопрос, чтобы дать девушке выговориться.

В итоге теплицу мы покинули только под вечер. Таким вымотанным, я себя не чувствовал за все время своего тут обучения. Кое-как доползя до кровати, я рухнул на нее, заснув еще до приземления.

На следующий день, плюнув на возможность разузнать про хобби своих одногруппников, я направился прямиком в библиотеку. Возможность провести еще один день, слушая абсолютно неинтересные мне вещи пугала.

Чем хорош дворец, так это множеством библиотек с книгами почти на любые темы. И так как хобби у меня прочно ассоциировалось с творчеством, мой путь лежал в библиотеку искусств.

На самом деле, найти более нетворческого человека, чем я было бы довольно проблематично. Но жизнь теперь будет длиться тысячелетиями, и насколько бы криворуким в этом плане я не был, думаю чего-нибудь путного за такое время достичь смогу.

До вечера, было перечитано десятки справочников по видам творчества. Были среди них как вполне привычные всем, так и совсем уж дикие. Вроде плетения игрушек из человеческих волос, и «написания музыки запахами». Что имелось ввиду под последним, было непонятно даже после пяти повторных прочтений описания.

И все же, не смотря на обилие новых направлений, я выбрал более понятное мне — скульптуру.

***

Когда я подошел к мастеру Шиню с просьбой предоставить мне место, материалы и инструменты для творчества, он озадачено поскреб лысину, после чего повел меня переходами дворца.

Через десять минут мы пришли в помещение, оборудованное всем, что требовалось для создания скульптур. Названия большинства расположенных тут предметов было мне неизвестно, и я сделал себе зарубку в памяти исправить этот недочет.

Забавным было то, что я помню этот участок дворца, и зала для занятия скульптурой, тут точно раньше не было.

Мастер ушел, а я остался в мастерской, с огромным желанием творить.

Первая попытка с треском провалилась. В буквальном смысле с треском. Притащенная мной в центр мастерской двухметровая глыба камня неизвестной породы после первого же удара треснула, и с грохотом развалилась на две неровных половины.

— Первый блин всегда комом, — философски произнес я, и принялся думать куда утилизировать обломки. Но после недолгого обдумывания, проблема исчезла сама. Каменные глыбы растаяли в воздухе, а на месте для заготовок, возник новый двухметровый булыжник, абсолютно идентичный предыдущему.

— Продолжим — заключил я, и довольно потерев руки принялся за порчу очередного куска породы.

***

Неделю спустя

— Вот, — с гордостью представил я свою первую скульптуру, собравшимся в мастерской членам нашей небольшой группы.

Все стояли молча, и смотрели на мое творение. Наконец спустя какое-то время, Мила неуверенно спросила.

— Тол, это заготовка такая?

Я с недоумением посмотрел на девушку, потом перевел взгляд на результат недельного труда, и уверенно сказал.

— Нет, это готовая скульптура.

— Больше похоже на бесформенный кусок камня, — не заморачиваясь дал оценку труду Шаст.

— Да нет же! Посмотри — вот руки.

— Без пальцев — вставил замечание Кор.

— Вот ноги, — продолжил я, решив не обращать внимание на мелкие замечания.

— Либо они срослись, либо это одна большая нога, — выдала свой вердикт Була

— Вот голова

— Учитывая отсутствие рта, ушей, носа, глаз и шеи больше похоже на продолжение туловища, — скептически сказала Руби.

— А мне нравиться, — произнес Дри.

Все с непониманием уставились на него, и он как бы оправдываясь сказал.

— Я люблю каменные горы. А эта скульптура очень похожа на скалу.

— Расходимся, — сказал Рыцарь, и первым пошел к выходу. За ним потянулись остальные.

— Не расстраивайся, если не забросишь — обязательно научишься делать отличные скульптуры, — с утешительными словами похлопал меня по плечу проходящий мимо Зел.

В зале остались только я и Клиз.

— Неужели настолько плохо? — спросил я друга.

— Да, — прозвучал в голове неутешительный вердикт.

— В принципе тут и правда есть над чем работать — принял я наконец жестокую действительность, и уже критическим взглядом осмотрел свое творение. Кроме уже озвученных недоделок, были еще грубые следы от зубила, что и правда придавало сходство фигуре с куском скалы.

— Можно сказать и так — тактично согласился иллитид.

— Оставлю его на память, — принял я решение, и передвинул телекинезом бесформенную фигуру в угол мастерской, — Буду сравнивать свои новые скульптуры с этой, чтобы понять развиваюсь в данном направлении, или нет.

— Хорошее решение. Только можно одну просьбу?

— Да, давай. Что ты хочешь?

— Пожалуйста, если дорожишь нашей дружбой — прозвучал у меня в голове проникновенный голос Клиза. — никогда не пытайся изображать меня, — закончил он уже своим обычным тоном.

Глава 17

После неудачной презентации своего первого творения, я вернулся к изучению магии разума. Но все же хобби свое не забросил, и каждые выходные пытался вникнуть в тонкости создания скульптур.

В ментальной магии, я наконец добрался непосредственно до самой магии. Если до этого я только тренировал свое сознание, то теперь мне предстояло создать внутри себя магический конструкт, увеличивающий еще больше способности к накоплению и анализу информации.

Эдакий продвинутый вариант мозга, в котором весь анализ выполняет магический конструкт, а медлительному относительно него сознанию выдается только результат для принятия осознанного решения.

Пока что я разбирался с самыми основами, часто бегая за советом к иллитиду. Он от такой моей активности был не в восторге, но пока терпел.

***

Спустя еще десять лет.

Четыре года назад у меня получилось доделать мозговой конструкт. Большего пока что из магии разума выжать было нельзя. Остальные ее разделы были направлены на перестройку личности, лечение и создание психических заболеваний, взлом и установку ментальных защит, и прочие вещи которые были довольно интересны сами по себе, но напрямую учебу никак не затрагивали, а значит пока что могли подождать.

Конечно это был не предел в повышении обучаемости. Но для дальнейшего развития требовались десятилетия практики, и при этом результат будет идти уже на проценты, а не в разы как до этого. При таком раскладе терялся весь смысл продолжать дальше долбить этот раздел, учитывая что нужен он мне был только для скорейшего окончания обучения тут.

При том, что обучаемость повысилась до недосягаемых ранее высот — постоянное изучение одного направления привело к тому, что я значительно просел по всем остальным параметрам.

И если нужные навыки можно было теперь освоить за очень короткое время, то мой резерв, практически никак не задействованный при развитии ментальной сферы, теперь смотрелся жалкой искоркой по сравнению с горящими факелами резервов других учащихся.

Этот разрыв стоило убрать, и поэтому своей первой дисциплиной не связанной с развитием обучаемости стало целительство.

Почему именно оно? Потому, что развитие резерва происходит при его использовании. И чем чаще он будет использоваться, тем быстрее станет расти. Но у такой методики роста был один существенный минус. Как и в работе мышц, постоянные предельные нагрузки энергетической системы своего организма, приводило к ее микроповреждениям.

И если я хотел заняться интенсивной прокачкой объема доступной мне маны, нужно было либо самому уметь латать свои энергоканалы, или постоянно эксплуатировать нашего группового медика в лице Милы. Этого делать мне крайне не хотелось. Никогда не любил излишне напрягать других своими заботами. Да и направление крайне полезное.

Единственной проблемой, стало то, что целительные заклинания нужно использовать на ком-то. Если тот же фаербол, или молнию, можно было пулять просто в чучело, или в стену, после чего в конце дня идтя отдыхать с чувством выполненного долга и пустым резервом, то для этих магических конструктов нужна была цель.

В принципе их тоже можно было кидать в стену, но тогда они просто распадались. Для прокачки резерва сойдет и так, но мне хотелось кроме этого еще и освоить практическое применение полученных знаний.

Для решения этой проблемы, я обратился к тому, кто из нашей группы был наиболее осведомлен в нужной области. А именно — к Миле. Оказалось, у девушки тоже были в начале подобные проблемы, и решить их помог учитель.

Для практики во врачевании, было выделено отдельное здание. Мила отвела меня к нему, и сказала, что заходить должен только практикующийся, после чего ушла, странно избегая встречаться со мной взглядом.

Объяснение ее поведению нашлось позже. Когда я зашел внутрь, то оказался в комнате чем-то напоминающей игровую пещеру в моем домене. Пустое серое пространство, огороженное стенами, с площадкой другого цвета у входа. Приключения, как и раньше начинались после пересечения этой площадки.

К счастью специфика изучаемого раздела не требовала от меня сражений, так что умирать мне тут не пришлось. Вместо этого, моделировались разные — зачастую идиотские ситуации, не всегда совпадающие с целью моего тут обучения.

Похоже именно это так смутило проводившую меня сюда Милу. Зря она смущалась. После моей «игровой пещеры», тренировочное здание для целителей показалось просто детской шалостью.

Первая же моя практика в этом месте превратилась из задуманной прокачки резерва, в уход за лежачими больными, со всеми вытекающими из этого неприятными обязанностями в виде уборки и отмывания уток, перебинтовывания загнивающих ран, и купания этих больных.

Началось все с того, что после пересечения условной границы, реальность вокруг изменилась, и я оказался в одежде медбрата, в неизвестной больнице для малоимущих, и незнакомая объемная медсестра за руку тащила меня куда-то, мимоходом рассказывая о том, что я тут новенький, и что меня тут всему научат.

Когда мы пришли к невзрачному кабинету с белой, слегка облупившейся краской без вывески, меня с рук на руки передали огромному неприветливому бугаю, который выполнял обязанности старшего медбрата, и началась моя муштра.

Магии не было. Вообще. Для того, чтобы все же добраться к вожделенной отработке магических конструктов, пришлось пройти «стажировку» у каждого врача в этом госпитале. В ходе этого, я насмотрелся на многие вещи, которых предпочел бы никогда не видеть.

Пришлось привыкнуть к запаху крови, медикаментов, гниющего мяса, виду различных болячек и травм, трупам, постоянной атмосфере уныния и безнадежности, и многому другому. Это заставило меня пересмотреть свой, как оказалось, немного романтический и отдаленный от реальности взгляд на профессию доктора.

Не могу сказать что опыт был приятным, но наверное все же был необходим. Неплохим бонусом шло то, что за время прохождения «стажировки» у каждого из врачей поликлиники, я закрепил и значительно расширил свои знания по анатомии различных рас, а так же видам болезней, повреждений, и способам их не магического лечения, полученные из книг.

Занял этот этап обучения не так уж и много времени — всего около месяца. Но впечатлений получил на год вперед. Тут я действительно оценил выходные, которые устраивал теперь каждую неделю, отвлекаясь на другие дела. Это позволяло отойти от атмосферы больницы, и каждый новый день начинать с новыми силами.

***

После этого локация изменилась. Теперь я был учеником ярмарочного целителя, и наконец дошел до использования магии. Но использовать приходилось не так, как я предполагал. В мои обязанности входила варка лечебных зелий, подготовка притирок, мазей и порошочков, которыми торговал целитель.

Поначалу, я только вливал в зелья ману когда это требовалось, и толок в ступе выданные мне растения. Постепенно лавочник спихивал на меня все более ответственные действия, и некоторое время спустя полностью переложил заготовку товара на меня.

Тут атмосфера была уже не такой грустной, и даже в чем-то мне понравилась. Клиенты приходили самые разные. Были те, кто действительно имел со здоровьем проблемы. На таких, лавочник учил меня диагностированию болячек, и подбору нужного лечения.

Отдельной, довольно крупной категорией клиентов шли мужики, которые краснея и запинаясь объясняли, что им нужно средство для поднятия мужской силы. Таких целитель внимательно выслушивал, и в зависимости от причин выдавал разные настойки.

Еще одной крупной категорией шли барышни, желающие приобрести зелье приворота. Первый раз, когда я услышал это предложение, как раз стоял за прилавком.

Недолго думая, я вручил жаждущей любви девушке афродизиак, но подошедший хозяин с извинениями забрал его у покупательницы. Взамен он дал ей обычное общеукрепляющее зелье, сказав, что это и есть приворотное.

После этого, он пустился в долгие объяснения, как именно его нужно применять. Тараторя при этом так быстро, и выставляя такие условия для применения, что я уверен — половину объяснений девушка забудет, а если и нет, то они все явно были выдуманы хозяином только что, и нужного эффекта в любом случае покупательница не получит.

Загруженная информацией девушка, заплатила за зелье, и вышла из лавки, явно прокручивая в голове полученные только что инструкции, в попытке ничего не забыть.

На мой недоуменный взгляд, хозяин ответил.

— Эта девушка приходит сюда уже четвертый раз, и каждый раз у нее какая-то новая, непреодолимая влюбленность, — пояснил он, — Да и вообще — зелья приворота, это неэтично.

Я недоуменно посмотрел на отобранный у покупательницы, вполне рабочий афродизиак, который все еще находился в руке у хозяина лавки, на что он сказал.

— Не забивай себе пока что голову. Позже сам поймешь в каких случаях его имеет смысл использовать.

И я действительно понял. Как понял еще очень многие вещи, главная из которых — больному не всегда нужно давать то, что он просит. Кому-то достаточно было объяснить, что просимое невозможно, или крайне пагубно на него подействует. Другие не слушали разумных доводов, и тогда приходилось давать плацебо, вместо настоящего препарата. Третьим просто нужно было с кем-то поговорить.

Пожалуй, главной пользой этого этапа обучения целительству стало не изучение различных зелий, а опыт общения с людьми, и умение видеть за словами — реальные нужды человека. Хотя и варка зелий лишней не будет.

Несмотря на понимание того, что все люди с которыми я общался были лишь придуманными Шинем алгоритмами, воспринимать их просто как учебный материал не получалось. Каждый обладал какими-то своими чертами, которые оживляли учебный образ.

Ярморочный целитель, который за образом балаганного шарлатана скрывал натуру врача, действительно заботящегося о своих пациентах. Больные, за каждым из которых скрывалась какая-то история. Мальчишка, торгующий пирожками, изредка забегающий в лавку продать свой товар…

Все это вызывало желание отбросить свое осознание нереальности происходящего, и пожить какое-то время настоящим учеником ярмарочного целителя, а не лишь отыгрывающим роль актером. Что я в итоге и сделал, и получил за это массу положительных воспоминаний.

Но этот этап обучения тоже закончился, и начался следующий.

Очередная смена локации была ожидаемой, хотя я и не прочь был еще какое-то время остаться на предыдущей. Даже немного взгрустнул. Но долго грустить мне не дали. Подобно первой зоне, тут ко мне тоже подбежали, и потащили в неизвестном направлении.

Правда тут это делал молчаливый старик со шрамом наискось через все лицо. За руку он не хватал, а просто спросил.

— Новенький? — и не дожидаясь ответа сказал, — Пошли.

После чего развернулся, и шаркающей походкой повел меня в сторону большого здания, напоминающего ангар. Внутри это помещение было забито матрасами, на которых лежали больные разной степени тяжести.

Насколько я понял по лежащим у кроватей вещам, и отдельным отрывкам из бесед, которые удалось услышать — это было чем-то вроде полевого госпиталя в тылу ведущей войну армии. Самой армии я снаружи не увидел, и звуков боя не слышал, но пока мы шли, внесли новых раненых.

Провожатый передал меня на руки представительному старцу, с густой длинной бородой, и немного уставшими глазами. Его мне представили как мастера целителя.

Мастер был занят тем, что пытался правильно расположить вывалившиеся из распоротого живота внутренности, у находящегося без сознания молодого солдата. Мной ему заниматься было некогда, и он просто махнул рукой в сторону раненых — иди мол, помогай чем можешь.

Если бы не предыдущие локации, не знаю что я смог бы тут сделать. Резерва было катастрофически мало, а больных много. Очень скоро, я сделал вывод, что к примеру открытый перелом можно вылечить сразу заклинанием, но при этом, если до его применения вставить кость на место, то маны потратиться в десятки раз меньше.

Эта локация оказалась последней, и больше не менялась. Тут я в полной мере отработал выученное ранее. Магии хватало очень ненадолго, и в ход шли зелья и обычная медицина. Причем зелья пригодились и мне самому, так как некоторые из них помогали восстанавливаться энергетическим каналам, которые чисто магическим путем мне пока что восстанавливать было сложно.

Резерв понемногу рос. Но скоро я уперся в свой теперешний потолок по заклинаниям, и понял, что использовать что-то действительно мощное для исцелений пока не могу. Резерв будет расти долго. Но у меня появились идеи как повысить свою эффективность в исцелении. Даже не переходя на более энергоемкие магические конструкты.

Все доступные заклинания исцеления уже были освоены. Использовать только их — быстро наскучило, и я решил расширить список изучаемых дисциплин.

Глава 18

Двенадцать лет спустя

Огромная аморфная масса с глухим чпоком врезалась в стену напротив которой секунду назад стоял я. К счастью меня там уже не было, так как за мгновенье до столкновения удалось отбросить себя телекинезом в сторону.

Полезная все же это оказалась штука. Конечно использовать телекинез как дополнительные вооруженные конечности не вышло. Но оказалось, что применение его на себя короткими импульсами — позволяет неплохо увеличить свою маневренность во время боя.

Из-за того, что длится подобное применение пару миллисекунд, успеть его засечь и прервать довольно проблематично. Так что теперь я могу прыгать по воздуху, отталкиваясь от него ногами, аки нинзя, и бросать свое тело из стороны в сторону, уводя его из-под атак по самым неестественным траекториям.

Огромное пятно, выглядящее, как одна сплошная оголенная мышца с кусками заостренных костей, торчащими из нее в беспорядочном положении, стекло на пол и собралось в колючий двухметровый шар. Секунду побыв в таком положении, шар выставил наружу кости, став похожим на оживленного некромантией ежа, и набирая скорость покатился в мою сторону.

Несмотря на довольно приличные обороты, которые существо успело набрать, оно моментально сменило направление движения, как только я в очередной раз отбросил себя в сторону.

Похоже оно уже начало подстраиваться под этот мой трюк, и заставлять его врезаться по инерции в стену с каждым разом становилось сложнее. Если в начале нашего противостояния я отпрыгивал от разогнавшегося «ежа» за два метра до столкновения с ним, и существо гонимое инерцией расплывалось пятном по стене, то в последний раз пришлось отпрыгивать за десять сантиметров до встречи с его иглами. При меньшем расстоянии, оно успевало сменить направление.

Внезапно шар остановился, и его плоть пошла буграми, меняя свои очертания, пока не превратился в гротескную человеческую фигуру с двумя костяными мечами, растущими из рук. Как только трансформация завершилась, голем из плоти двинулся в мою сторону. Первые несколько шагов он сделал неуверенно, как бы привыкая к своей новой конфигурации, но затем с каждым шагом его движения становились все увереннее. Забавная зверушка.

Решив не отставать от монстра, я тоже вырастил у себя из рук два костяных клинка. Они были не настолько большими как у него — всего шестьдесят сантиметров против его полутораметровых. Но если у существа это были сложенные из костей абы-как поделки, то мои клинки выглядели почти как настоящие, если не считать белого цвета и того, что вместо рукояток у них были мои руки.

По свойствам мое оружие вполне могло потягаться с настоящими мечами, а вот у зверушки — вряд ли. Первое же столкновение наших клинков подтвердило мое предположение. Оружие зверя отпало, и в месте столкновения, находился чистый срез. Все же оригинал оказался сильнее поделки, которую с него же и делали.

Поняв что тут ему ничего не светит, зверь опять изменил форму, расплывшись бесформенной лужей, и в таком виде остался. Дальше пошла веселая игра в догонялки, где лужа, мгновенно выращивая себе в непредсказуемых местах новые конечности, отталкивалась ими от пола и стен, и пыталась сбить противника с ног, чтобы можно было опутать меня собой и сожрать. Я же прыгал по комнате как стрекоза, отталкиваясь от стен, пола и иногда от воздуха.

Попрыгав так пару минут, я понял, что существо показало все, на что было способно, и ничего нового, увидеть уже не удастся. Тогда я синтезировал в своем теле сильнейшее снотворное, и вырастив небольшую иглу, на которую и нанес яд, отправил ее в существо.

Через десять секунд, существо окончательно затихло, расплывшись по полу совсем уж жидкой слизью, и то, что оно еще живо, выдавала лишь редкая дрожь поверхности этой лужи.

Покинув испытательный полигон, я отправился к создателю этого дива.

Кор стоял в белом халате у голографической доски и с довольным видом разглядывал непонятные мне графики и столбики чисел, висевшие рядом с изображением полигона, в котором сейчас отсыпалось животное.

— Ну как тебе новый эксперимент? — заинтересованно спросил он, когда я зашел.

— Поразительно, — Честно признал я, — Все, что мне было известно до встречи с твоим созданием, говорило, что мышцы могут сокращаться только в одном, иногда в очень редких случаях в двух направлениях. Тут же, твой зверь…

— Морфи, — перебил меня эльф.

— Твой Морфи, — не стал спорить с ним я, — состоит, насколько показали мои сканирующие конструкты, всего из одной мышцы, и при этом может напрягать ее в любом направлении. Да к тому же может делать эту мышцу желеобразной, перемещать внутри нее свои же кости, и копировать, пусть и совсем криво — формы других существ. Причем магии в его действиях я не заметил. Все на чистой биологии. У меня даже догадок нет, как тебе удалось такого добиться.

Расписался я в собственном бессилии относительно этого вопроса.

— Все так, кроме того, что он может делать мышцу желеобразной. Наоборот, он может делать ее твердой, а желе это ее естественный вид, — Поправил меня эльф.

— Но за признание моих заслуг спасибо, — добавил Кор, и судя по его виду, мое незнание как именно он добился подобного эффекта приятно грело душу химеролога.

— Да не за что.

Время близилось к обеду, и мы направились в обычное место сбора лугасов.

— Если честно, если бы не отчетливое ощущение жизни, идущее от Морфи, я бы принял его за некромантическую тварь, — сказал я, чтобы занять время в пути.

— Так и было задумано. Ты не представляешь скольким функционалом пришлось пожертвовать, чтобы сделать животное именно таким, — с улыбкой ответил Кор.

— Зачем же тогда такие жертвы?

— Основная цель сделать существо для запугивания. Вид переваривающегося внутри этой твари человека наверняка не добавит мужества сражающимся. Неуязвимость к не магическому оружию, оставит только один выход — бежать, — пояснил эльф.

— Но маг его прихлопнет даже не заметив, — справедливости ради, добавил я.

— Пока да, но я над этим работаю, — задумчиво ответил химеролог, и я поежился, представив, что за тварь это будет лет через сто, когда он наберется еще больше опыта в создании разных существ.

— Кор, а ты часом не из темных эльфов? — спросил я.

— Нет, а что? — отвлекся от своих кровожадных мыслей лугас.

— Это они обычно занимаются экспериментами по созданию разных монстров. Светлым вроде как не положено.

После недолгих размышлений, Кор ответил.

— У меня прабабушка из темных. Может это как-то повлияло. Но вообще, без разницы, из-за чего у меня появились подобные увлечения. Просто нравиться создавать новых, несуществующих ранее созданий. Неважно агрессивных, или нет.

Это действительно было так. Эльф создал уже целый зоопарк разнообразных химер. И хотя большая часть из них обладала нездоровой склонностью атаковать все живое, были там и мирные особи.

Скорее всего, целью их создания была непреодолимая тяга эльфов к прекрасному. Бывало, я часами бродил по созданному совместно Кором и Шустом заповеднику, куда они высаживали и заселяли мирные результаты своих экспериментов.

Непуганые звери, несуществующие ни в одном другом мире, абсолютно не боялись чужого присутствия. Некоторые сами подходили и с интересом обнюхивали незнакомое им существо. Некоторые ластились. В воздухе летали необычные бабочки, стрекозы, и совсем уж непонятные насекомые, которые вносили дополнительные краски в и без того колоритные местные виды.

Растения измененные магией природы, имели причудливые формы и расцветки, но невероятным образом органично вписывались в окружающий пейзаж, смотрясь в нем на удивление природно. А вот обычные растения, наверняка казались бы чем-то неестественным. Но таких тут не было.

***

— Как прошло испытание новой химеры? — спросил Клиз, когда мы с эльфом дошли до столовой и разошлись по разным столикам. Кор отправился к Шасту обсуждать какой-то новый проект.

Два мага природы в последние годы периодически участвовали в экспериментах друг друга. Впрочем, за последние годы, тут уже почти все со всеми успели поработать в совместных проектах. Иногда для особо масштабных действий собиралась вместе даже вся наша небольшая команда.

— Как обычно — результат невероятен, — похвалил я эльфа.

— Даже так? — послышалось удивление в мысленной речи иллитида, — Что на этот раз?

— Если отбросить чисто биологические штуки, он как-то сумел скопировать и передать химере мое умение из магии плоти — выращивать костяные клинки. Принцип немного другой, и с моими не сравнятся, но если так пойдет и дальше, то лет через пятьдесят его монстры вполне смогут посоперничать с нами в спаринге, используя в бою наши же умения.

— Хм. Забавно, — задумчиво сказал Клиз, — Думаю, тебе стоит поработать наконец над ментальной защитой.

— ? — недоуменно глянул я на приятеля, — Откуда такие выводы?

— Помнишь то устройство, что сделал Кор, для копирования и анализа техник неизученных нами школ магии, для последующей передачи этих техник своим зверушкам?

— Ну да. Как раз перед началом выращивания последней химеры, он просил меня создать в этом устройстве свои костяные клинки.

— Ну так вот, недавно я создавал в нем же псионический удар, — сказал Клиз.

От такой новости я поморщился. Наверняка в исполнении очередной химеры, удар будет таким же убогим, как и пародия на мои сабли. Но несмотря на посвященное магии разума время, до защит я пока за ненадобностью так и не дошел.

А теперь, придется отложить изучаемые сейчас магию плоти и крови, которые кроме своих собственных преимуществ — неплохо дополняли целебную. И посвятить какое-то время на психические защиты.

В принципе до этой новости от Кора, подобное не горело. Но после того, как я начал часто бегать к эльфу за консультациями по изучаемым мною разделам магии, которые тот частично знал в силу своей специализации, тот завел дурную привычку тестировать всех новых особей на мне.

Это объяснялось тем, что из-за отставания по резерву, и относительно непригодных в бою разделов изученной магии, разрыв по боевым характеристикам между мной и его зверушками, был меньше, чем у любого другого члена нашей группы.

Даже Рыцарь, который не очень много времени уделял боевке, и был в этом направлении весьма слаб, все же опережал меня. К тому же мои способности довольно неплохо подходили для нелетальной победы над монстрами. Судорога в желудке, либо отравленная сонным зельем костяная игла — явно наносят меньше вреда здоровью существ чем фаербол от Руби, или воздушная мясорубка от Дри. А Кор очень дорожил своими созданиями.

Придется в спешном порядке осваивать ментальные защиты. Судя по опыту, отвертеться от назойливого эльфа, вряд ли выйдет.

— Спасибо за предупреждение, — поблагодарил я Клиза, — А твои успехи как?

Вместо ответа, воздух над иллитидом задрожал, и его очертания поплыли. Через секунду, передо мной оказался одноглазый пожилой моряк. Правда превращение прошло немного криво, и со щеки человека свисало одно из щупалец иллитида, которое почему-то не исчезло после превращения. Но все равно, это было круто — учитывая, что заниматься метаморфизмом Клиз начал только неделю назад.

— Здорово, — даже немного завидуя подобным способностям, произнес я. Несмотря на владение магией разума, до подобных способностей в усвоении информации, мне все еще было далеко, — Не пробовал еще обычную пищу?

— Толькха пхослэ твойээй чаасти даговорха, — коверкая слова, от непривычного способа общения, в кривой усмешке ощерился моряк, от чего стал похож на бывалого пирата.

Я лишь усмехнулся. Ждать исполнения моей части договора ему придется еще долго.

***

Пока мы беседовали с Клизом, с другой стороны зала началось нездоровое оживление, вокруг стола Кора. Началось с того, что столик бедного химеролога окружила толпа наших девушек, под предводительством Булы, и начали что-то у него выяснять, чему тот рад не был, так как в этот момент беседовал с Шустом о делах.

Но девушки не отставали, и привлеченные неведомой возней, туда стали сползаться все остальные, в том числе и мы с Клизом.

Оказалось, что я не заметил очень важного изменения в эльфе, во время посещения его испытательного полигона. А именно — белого халата, так похожего на медицинский.

Сам по себе халат был вполне обычным. Необычным было его присутствие, вместо ставшей давно всем привычной — мешковатой ученической робы.

Практически каждый из нас поначалу пытался исправить этот элемент собственного имиджа, но ни у кого не вышло. Другой одежды во дворце не было — специально все проверили. А созданная собственноручно, по какой-то причине испарялась при попытке ее надеть.

Теперь же одному из нас удалось неведомым образом обойти это ограничение, и судя по решительному выражению на лицах нависающих над Кором девушек, пока он не расскажет этот способ — его в лучшем случае не выпустят. В худшем отведут в пыточную, и будут вытягивать информацию клещами.

Затравленно оглядевшись на окружающую его толпу народа, химеролог вздохнул, и смирившись с тем, что разговор с Шастом придется отложить, начал свое покаяние.

Оказалось, что работая над изменением энергетики очередного своего создания, он случайно заметил, что попавший в измерительный прибор кусочек рукава — излучает такую же энергию, как и его собственная кожа. Хотя по идее, ткань должна была лишь немного фонить энергетикой эльфа, от долгого нахождения на нем.

Этот факт так увлек ученого, что он даже на время забыл о создании новой химеры, и принялся экспериментировать со странной одеждой. Снять ее мы могли спокойно, так что рубашка Кора, тут же прошла множество замеров.

По их результатам, эльф заключил, что одежда, это на самом деле часть энергетики Лугаса, и соответственно, как часть его энергии, должна быть послушна воле владельца.

После недели неудач, удалось сменить сначала небольшой кусочек робы, а затем и вовсе разложить ее на несколько предметов, путем осознанного вливания в нее силы, и манипуляций с ней.

Теперь эльф помимо халата, щеголял отлично выделанными, серыми сапогами из тонкой кожи, удобными брюками из неизвестной мне ткани, и фиолетовой рубахой.

Естественно, одними расспросами дело не ограничилось, и упирающегося Кора, потащили в зал для медитаций, где заставили обучать всех желающих (а желали все), как менять свою одежду.

К вечеру все обзавелись обновками, а измученный химеролог, поймав удобную возможность, по тихому свалил из зала. Но этого уже никто не заметил. К тому моменту собравшимся уже было не до него.

***

С того дня одеяния у всех сменились, а отдельные личности, не будем тыкать пальцами в Булу, меняли фасон одежды каждый день. Но новая игрушка скоро надоела, и спустя месяц, все уже более-менее определились со своими вкусами. Зел, вообще вернул себе ученическую робу, сказав, что уже привык к ней.

А у меня случилась хандра. Началось с того, что я интереса ради, решил прикинуть примерное количество оставшихся во дворце учебных материалов. Заняло это три дня, и оказалось, что учить там еще по самым скромным прикидкам лет на триста.

Большинство остальных учеников изучали в основном по одному какому-то направлению, делая исключение только для тех дисциплин, которые могли помочь в изучении главного. Это безусловно давало неплохой результат, и сейчас, каждый из них был сильнее меня в избранном направлении.

Но все же, я хотел выжать из обучения все возможное, и выучить все. А на отработку практики, впереди будет еще целая вечность. Тем не менее, тратить на это такую прорву времени было лень. Это и стало причиной того, что уже третий день подряд, я ходил в довольно паршивом настроении.

Выход из ситуации нашелся неожиданно. Я бесцельно бродил по коридорам, когда увидел, как мастер Шинь раздваивается, чтобы ответить сразу Зелу и Рыцарю, после чего ученики разошлись, сопровождаемые каждый своей копией мастера.

Тогда я не придал этому значения, так-как видел до этого подобный эффект множество раз, но в памяти это отложилось, и до вечера периодически всплывало в голове. Наконец идея оформилась, и я решил, во чтобы то ни стало, добиться от Шиня обучения этой способности.

На следующий день, сразу после завтрака, я отправился на поиски мастера, в самом прекрасном расположении духа. Будущие пару сотен лет, уже не казались такими унылыми, какими были еще вчера, и жизнь сразу обрела прежние краски.

Через несколько часов безрезультатных поисков, настроение опять начало портиться. Светляк отказывался провести к учителю. Встреченные ученики, так же ничего не знали.

Мастер Шинь нашелся спустя еще час, когда я уже хотел плюнуть, и перенести затею на другой день. Учитель парил на какой-то разновидности заклинаний воздуха, зависнув в скрюченной позе, и выпятив назад тощую задницу, разглядывал что-то за забором.

Увидев его в столь необычном положении, мне и самому стало интересно, что же там такого интересного, за этим забором происходит. Левитация была одной из разновидностей заклинаний воздуха, или как вариант земли, а эти разделы я еще к сожалению не изучал. Зато у меня был телекинез, и недолго думая я аккуратно закрепил к стене мысленный щуп, и используя его, подтянул себя к учителю.

Старик был так увлечен зрелищем, что появление соучастника прозевал, и мой голос сзади, стал для него полной неожиданностью.

— Ай-яй-яй. Пожилой, солидный человек, а таким занимаетесь, — с укором произнес я, тем не менее тоже с интересом смотря на разворачивающееся действо.

Мастер вздрогнул, и начал в спешке оправдываться.

— Да я тут просто проходил, и услышал шум, думал может нужна помощь… — но увидев рядом с собой меня, лишь сплюнул с досады, и понизив голос сказал, — не пугай так, идиот. Заметить ведь могут, потом ору будет на весь замок.

После чего вернулся к наблюдению за купающимися в горячем источнике Руби с Булой. Зрелище было безусловно интересным, и заслуживало самого пристального внимания. Но сейчас у меня были другие планы, так что, подождав минуту и не дождавшись от старика больше никакой реакции на свое присутствие, я негромко кашлянул.

— Ну чего тебе? — недовольно прошипел старик, так и не оторвав взгляда от сочных девичьих форм, — Я уже как ты сам заметил в довольно почтенном возрасте. Одна радость только и осталась, и ту ты не даешь лицезреть…

Во фразе было столько горечи, что мне стало даже немного стыдно за свое поведение. Но быстро вспомнив, что в этой ситуации стыдится вообще-то нужно не мне (да и если так уж интересно, мог бы клона создать), я продолжил добиваться обучения.

— Мастер, обучите меня создавать клонов.

Старик все еще был слишком поглощен подглядыванием, и попытался в очередной раз послать меня лесом.

— Поговорим об этом позже, — быстрым шепотом сказал он.

— Хорошо, назначьте время, — уточнил я условия, помня, что до этого, мастер не был замечен в желании лично обучать нас чему-то, спихивая все на учебные материалы. А их я уже проверил, и подобное умение там не упоминалось. Так что этому, он мог научить только лично.

— Завтра в восемь вечера, в главном зале. А теперь сгинь, — быстро согласился старик.

Но «сгинуть» у меня не получилось. Когда я уже собирался спускаться, за спиной раздался возмущенный голос Милы.

— Тол! Чем это ты там занимаешься?! — Упс. Но ничего. Раз мы тут вместе с мастером, то он как-нибудь обрешеться, и ничего объяснять не придется.

Но повернувшись к учителю в поисках поддержки, я не обнаружил его на прежнем месте. Как и вообще нигде в зоне видимости. А вот это плохо.

— Мила, на самом деле все не так, как выглядит, — быстро проговорил я, пытаясь замять ситуацию, пока меня не обнаружили еще и купающиеся.

— А как же все на самом деле? — нежно пропели из-за спины, со стороны источников. Повернувшись на голос, я увидел стоящую на стене Руби, которая изобразила очень понимающее выражение лица. Только в зрачках полыхало пламя. Обычно это значило, что девушка в бешенстве.

На этот же факт, указывало дымящееся, и уже местами истлевшее полотенце, в которое неизвестно когда успела обернуться Руби перед тем, как оказаться позади меня. При этом некоторые части истлели в довольно интересных местах.

Наблюдая за девушками из-за высокой стены, я видел только общие очертания, и был занят другими мыслями. Теперь же, Руби находилась в нескольких метрах передо мной, и открывшийся вид был потрясающим, о чем я без задней мысли и сообщил девушке.

— Руби, прекрасно выглядишь. Правда у тебя полотенце прогорело в области левой груди, но это только улучшает общую картину, — брякнул я не подумав.

После этой фразы, у девушки моментально вспыхнули волосы, и тлеющий до этого огонь в зрачках, вышел за их пределы, полностью заполнив глазницы. Казалось, что под эльфийской оболочкой, находиться чистая лава, которая проглядывает из глаз.

На этом трансформации не закончились. Все остальные части тела девушки начинали понемногу светиться красным светом, и от нее ощутимо потянуло жаром. Полотенце мигом догорело окончательно, но радости от лицезрения обнаженной эльфийки, это почему-то не принесло.

На этом моменте, я окончательно понял, что пора валить. Но проблемы еще не закончились. Сбоку послышался голос Булы.

— Меня значит динамил много лет, а как только увидел эльфийские сиськи, сразу комплиментами сыплешшь, — прошипела девушка, на ходу превращаясь в невообразимую смесь кошки, горгулии, и еще непонятно чего.

— Удачи, — прозвучал в ухе голос мастера, который услышал только я. Самого Шиня по прежнему так нигде и не было. Предатель.

Не став ждать пока подключится еще и Мила, которая вроде как пострадавшей не была, но могла присоединится чисто из женской солидарности, я резко распрямил готовившийся все это время энергетический жгут, и запустил себя как снаряд, куда-то в сторону внешней стены дворца.

Когда казалось, что спасение уже близко, от Милы все же прилетело неизвестное энергетическое образование. «Извини Тол. Но такое поведение отвратительно, и должно быть наказано во избежание повторений, и распространения дурного примера». Прозвучал в голове строгий голос девушки.

К ментальной магии это сообщение не имело никакого отношения, и по какому принципу действовало, я не понял. Интересный конструкт. Нужно будет спросить как он действует. Когда девушки перестанут злиться.

Не знаю, что собиралась сделать Мила, но никаких негативных проявлений конструкта я не ощутил. Пролетев над стеной, я начал формировать множество длинных, мелких энергощупов, чтобы использовать их как подушку безопасности при приземлении, и погасить инерцию от полета.

Но что-то шло не так. Магия была вокруг меня, и во мне. Я четко видел энергию, но обычно послушная — сейчас она была подобна воздуху, и при попытке взять ее для заклинания, просто утекала сквозь пальцы.

Земля приближалась с огромной скоростью, и попытки сделать хоть что-нибудь становились все более лихорадочными. Но все оказалось недоступно. Метров за тридцать, я смирился со своей участью, и прекратил бороться с неизбежным. Не ожидал от всегда спокойной и застенчивой целительницы подобной подлянки.

Последняя перед встречей с землей мысль была о том, что это будет моя первая смерть в мире мастера Шиня. И что умереть от собственного заклинания, при побеге от девушек, уверенных что я за ними подглядывал — тупейший способ смерти.

Глава 19

Как и в пещере, тут я тоже ожил в своих покоях без всяких повреждений. Убедившись что с телом все в порядке, и магия меня опять слушается, я спросил у висящего над плечом светляка сколько сейчас времени. На что он завис перед моим лицом, и задрожав, сформировал надпись «07:55».

До главного зала замка было двадцать минут быстрого шага, так что, по-быстрому натянув штаны, я выбежал из комнаты, кое-как на бегу натянув задом наперед рубашку. Про обувь вообще забыл.

Не знаю, специально демон подстроил ту ситуацию, или нет, но времени на то, чтобы прийти в назначенное время, после возрождения осталось очень мало.

Будет ли наше соглашение в силе если я опоздаю или нет — неизвестно. Несмотря на довольно длительное пребывание в этом мире, общение обучающихся лугасов с его непосредственным хозяином — при том, что он вроде как должен был нас обучать, обычно заканчивалось выдачей учебных материалов и парой советов.

Про остальные его стороны, кроме любви поглазеть на девушек, которая на этом к счастью и заканчивалась, никто из обучающихся не знал. По этой причине, я мчался по коридору так, будто от этого зависела моя жизнь, на прямых участках коридора отталкиваясь энергетическими щупами от стен, что значительно повышало скорость.

Под нужной дверью, я оказался ровно за минуту до назначенного срока. Секунд тридцать отдышавшись, и надев рубашку как подобает, вошел в главный зал.

Моим мечтам переговорить с учителем по поводу клонов, судя по увиденному пока что сбыться было не суждено. Старик сидел на подушках в центре зала, приняв позу Будды, и с абсолютно отрешенным лицом, выслушивал жалобы женского коллектива на мое поведение, важно кивал головой и поддакивал.

— А потом, мы услышали крик Милы, и увидели над стеной голову Тола. Представляете, этот извращенец за нами подглядывал! — разорялась Була.

— Безобразие, — изобразив легкое негодование, сказал Шинь.

— Когда его поймали на горячем, начал отнекиваться, и говорить что все не так, как выглядит. Каков наглец! Даже не может взять на себя ответственность за совершенное. Абсолютно ничтожный человек, — продолжала негодовать девушка.

— Полностью солидарен с такой оценкой, — поддакнул этот подставляла.

— Куда это годиться?

— Это абсолютно никуда не годиться, — опять согласился Шинь. Двери в зал открылись абсолютно бесшумно, и меня разговаривающие пока не заметили. Я же в свою очередь внимательно слушал, до чего в итоге дойдет разговор, и не спешил выдавать свое присутствие.

— Мы требуем для него наказания, — наконец перешла к цели визита Була, которая в данной ситуации выступала как лидер мероприятия, — Подобное поведение — не достойно звания лугаса. Его нужно исключить.

— Согласна, — спокойно поддержала это решение эльфийка.

Что-то мне не очень нравиться направление разговора. Пожалуй, подожду еще немного, и стоит вмешаться. В конце концов, я там был явно не главным действующим лицом.

— Он и так уже получил свое, — Робко высказалась против Мила, — Когда он улетел, в него попало мое заклинание блокирующее магию, и наверняка Тол разбился при приземлении. Пережить подобное — довольно болезненно. Так что, думаю, он уже осознал, что был не прав. Я не согласна с исключением — решительно закончила она.

Что ж, ее заклинание, после этих слов я простил. А переживать подобное приходилось и раньше, так что ничего особо страшного я в том неудачном приземлении не видел. Но девушкам знать об этом не обязательно.

— Слабачка, — презрительно сказала Була, — В любом случае, два голоса против одного. Его нужно исключить.

Направление разговора окончательно перестало мне нравиться, и я наконец вмешался.

— Дамы, прошу прощения за произошедшее. Это действительно была случайность, — слово случайность, я выделил интонацией, глядя при этом исключительно на мастера. Маска Будды немного слетела с его просветленного лика, и он немного заерзал на месте.

— Ну, вот видите — это была случайность. Извинения принесены. Так что думаю дело можно считать разрешенным, — сказал после моих слов Шинь.

От подобного поворота событий, Була даже потеряла на несколько секунд дар речи. Но отошла она быстро, и с новым напором начала требовать моего исключения.

— Но ведь это ложь! Как можно «случайно» подсматривать?!

— Понимаете, я шел по улице, и услышал громкий плеск. Думал, может трубу прорвало, и нужна моя помощь. Заглянул за забор, а там вы. Честное слово, я сразу же собирался уйти, но меня заметила Мила, и случилось то, что случилось, — вдохновенно протараторил я немного переиначенную чушь, которую нес вчера мастер, когда я его застукал.

— Это чушь, — сделала очевидный вывод Руби, со скептическим выражением на лице.

Судя по виду Булы, она тоже ни на миг не поверила в сказанное. Даже у Милы в глазах читалось неодобрение. Наверное сейчас, уже и она бы проголосовала за исключение.

— А по-моему, звучит довольно правдоподобно, — сказал мастер Шинь, задумчиво крутя в пальцах длинный ус.

— Чушь. Требую наказания, — нахмурилась Була.

— Поддерживаю, — проговорила Руби.

Мила промолчала.

Старик покряхтел, устраиваясь поудобнее на подушках, и наконец произнес.

— Хотя у нас не демократия, — и сурово глянул в сторону девушек, — я все же должен учитывать мнение коллектива, чтобы в группе сохранялись нормальные, рабочие отношения. Так что, в качестве наказания, виновный, — взгляд в мою сторону, — будет подметать улицы четыре недели.

— Мастер, я тут вспомнил одно обстоятельство.., — слово «обстоятельство», я выделил интонацией, недобро при этом посматривая на старика.

— Одну неделю, — исправился тот, и видя, что я собираюсь что-то возразить, быстро добавил, — если виновный хочет учиться тут, — слово «тут» он тоже выделил интонацией, и я понял, что либо я убираю улицы в течении недели, либо создавать клонов меня не обучат. В принципе цена вполне приемлемая. Я ожидал, что только на уговоры потрачу около месяца. Так что быстро выпалил.

— Согласен.

Девушки с подозрением смотрели то на меня, то на мастера, понимая по нашей игре интонаций, что в чем-то тут есть подвох, но не понимая в чем именно. Наконец эльфийка сказала.

— Меня такое наказание устраивает, — после чего развернулась и направилась к выходу.

Оставшись без остальной поддержки, Була с надменным видом презрительно бросила.

— Наказание слишком мягкое. Но тебе действительно не помешает вспомнить кто ты есть на самом деле, — и гордо последовала за Руби.

— Извини за то заклинание, это было слишком жестоко, — тихо сказала Мила, остановившись возле меня по пути к выходу, — Но пообещай, что больше никогда не будешь за нами подглядывать, — и требовательно посмотрела мне в глаза. Эта девушка все чаще проявляла твердость характера, обычно не заметную за ее природной робостью, и это поневоле вызывало уважение.

— Обещаю, — с чистым сердцем сказал я. Все равно, и в тот раз не собирался подглядывать. Так что с меня не убудет, а ей спокойнее.

Удовлетворившись ответом, целительница удалилась и закрыла за собой дверь, а мы с мастером остались наедине.

— Спасибо что не выдал. Они бы мне точно весь мозг выели, — облегченно расслабив спину, произнес старик.

— Считай, что это плата за обучение, — ответил я, — Если подставишь меня опять, я уже ничего тебе должен не буду, и с чистым сердцем все расскажу.

— Договорились, — без всякого негатива согласился мастер Шинь, — Но отработать неделю за подметанием улиц тебе все равно придется.

— Само собой.

***

Отношения с девушками, после того случая у меня испортились. Була делала вид, что меня вообще не существует, Руби держалась нейтрально холодно, и дальше «привет-пока» наше общение не заходило.

Это меня не особенно заботило, так как мы и раньше общались с ними довольно мало. А вот ставшее очень осторожным отношение ко мне Милы, немного задело. Девушка по-прежнему относилась ко мне доброжелательно. Но иногда во взгляде проскакивало такое выражение, какое бывает у людей, которые хотят погладить бездомную собаку — вроде пес выглядит мирно, но кто знает, что у него в голове?

Это было неприятно, так как до этого у нас были хорошие, приятельские отношения. К счастью длилось это недолго. Вел я себя прилично, в похабщине больше замечен не был, и спустя пару месяцев, мы уже общались как и раньше, захаживая друг к другу периодически за советом, либо просто перекинуться парой слов.

С остальными отношения так и остались прохладными, но это было уже не так важно.

Парни отнеслись к происшествию философски. Дри волновала только Мила, а в тот момент ее на источниках не было, но профилактики ради, он заметил, что если узнает что я проявляю к ней интерес, то завяжет мне ноги бантиком, а руки морскими узлами. На что я конечно же заверил, что ничего подобного и в мыслях не имел. Это полностью удовлетворило парня.

Рыцарь только неодобрительно поглядел, когда узнал, но от комментариев отказался.

Зел и Кор со Склизом на новость, усердно распространяемую Булой при любом удобном случае, не прореагировали вообще никак.

Только Шаст, выцепив меня когда никого рядом не было, постоянно оглядываясь, шепотом спросил.

— Ты видел Руби голой?

Я утвердительно кивнул.

— И как? — возбужденно задал следующий вопрос, ушастый воздыхатель.

Молча показав поднятый вверх большой палец, я удалился, оставив позади застывшего в собственных грезах эльфа, с мечтательным выражением на лице.

Обучение клонам шло своим чередом.

***

Руби шла по коридору, и всеми силами пыталась не обращать внимания, на идущую сбоку Булу, которая ни на секунду не умолкая, рассказывала какую-то бессмысленную чушь.

Подобная ситуация повторялась уже не один раз, и изрядно бесила эльфийку. После того, как Була, помогла ей с освоением азов метаморфизма, человечка отчего-то решила, что они теперь лучшие подруги, и ходила теперь за Руби хвостиком, постоянно пытаясь вести диалоги ни о чем. То, что собеседница ее не слушает, и отвечает только редкими, односложными репликами, иногда забывая делать даже это, девушку абсолютно не смущало.

— Как ты относишься к платьям?

— Нормально.

— А какой фасон лучше: с открытыми, или закрытыми плечами?

— Ага.

— Что ага?

— Да, лучше.

— А, не важно. Как думаешь, может изменить цвет радужки на фиолетовый?

— …

— Хм, если молчишь, то наверное не нужно. А знаешь, я вчера нашла упоминание об одной… Бла-бла-бла…

Они находились рядом уже пол часа, и от беспрерывного, бессмысленного трепа, в ушах эльфийки уже слышались не отдельные слова, а беспрерывное жужжание.

Первые несколько лет, подобное поведение даже забавляло Руби. Но потом стало дико раздражать, а просто послать, уже язык не поворачивался. Вроде как действительно несколько лет были приятельницами.

За прошедшее время, на подобные случаи, у эльфийки уже выработался определенный алгоритм действий. Когда «подруга» слишком сильно досаждала, достаточно было зайти в библиотеку, и начать читать книгу.

Конечно пока Була присутствовала рядом, сделать этого не получалось из-за постоянного треска в ушах. Но скоро человечке надоедало, что даже самые односложные ответы прекращались, и она оставляла эльфийку в покое. Потом можно было остаться в библиотеке, или просто уйти по своим делам, уже без навязчивого общества.

Внезапно, шедшая впереди Була, вскрикнула, и отпрыгнула от только что открытой двери библиотеки.

— Ттт..там… ттаммм… — трясущимися губами пыталась что-то донести девушка, спрятавшись за спиной у Руби, и подрагивающей рукой указывая в сторону двери.

Что же там на самом деле такое, эльфийка решила выяснить самостоятельно, и подготовив предварительно самый мощный из известных фаерболов, быстро открыла дверь, приготовившись к атаке…

***

Тол.

Сижу себе в библиотеке, никого не трогаю, читаю одновременно шесть книжек.

Дверь библиотеки приоткрылась, и резко захлопнулась. Я только пожал плечами. От чтения, меня это отвлекло не сильно, а до остального в таком состоянии, мне дела не было.

Но почитать спокойно мне не дали. Через секунд двадцать, дверь опять открылась. Только теперь, сделала это так резко, будто кто-то открывал ее ногой, или вообще пытался выбить.

На пороге стояла Руби, с висящим перед собой огненным шаром, явно готовым к применению, и кусочками расплавленной лавы на месте зрачков, что указывало на готовность девушки к немедленной атаке.

Не знаю, с какой целью она решила потренировать огненную магию в библиотеке, но первым моим действием, стало создание самого мощного из известных мне магических щитов, который укрыл шкафы с книгами. На это пришлось выжать почти весь резерв досуха, оставив себе только на поддержание основных функций организма.

Если прибьют меня — не страшно, возрожусь. А вот по поводу книг у меня такой уверенности не было.

Дальше последовала немая сцена, протяженностью секунд в тридцать. Эльфийка разглядывала меня с брезгливым интересом. Фаербол она погасила, и зрачки постепенно возвращались к своему обычному состоянию. Хотя я уже и не был уверен, какое состояние для нее теперь является обычным.

Я в ответ смотрел в ее сторону с полным непониманием во всех своих четырех глазах. После того случая с «подглядыванием» отношения у нас были конечно прохладные, но и только. А в новых проступков, я по-моему больше не совершал, так что убивать меня не за что.

— Тол, что за мерзость? — наконец спросила она, презрительно скривив лицо.

Я посмотрел в сторону заготовки под свой будущий клон. На полноценного пока не хватало умений, но даже так, его уже можно было использовать.

Ну висит в воздухе мозг, соединенный со мной артериями. Ну подсоединены к нему теми же артериями два глаза тоже парящих над столом. Но почему мерзость-то?

Последний вопрос я и озвучил.

— Общение с иллитидом не идет тебе на пользу, — сказала Руби, и прошла мимо меня к другому столу. При чем тут вообще Клиз? Странные все-таки девушки создания.

Следом за Руби, вдоль стеночки, постоянно косясь в сторону моего клона, прошла Була. От комментариев она воздержалась, но брезгливость на ее лице была очень красноречивой.

Пожав плечами, я впитал оказавшийся не нужным энергетический щит, восстановив себе две трети резерва. Все же кпд у поглощения заклинаний — даже своих собственных, в моем исполнении пока-что оставляет желать лучшего.

После этого, опять подвесил на оба своих сознания, подсмотренное когда-то у Клиза заклятие познания, которым тот читал три книги одновременно. Что происходило в библиотеке дальше, я не знаю. Окружающий мир сузился исключительно до содержимого пожелтевших страниц.

***

Шаст шел по коридору, стараясь сохранить равновесие в этом, постоянно норовящем выпрыгнуть из-под ног мире. Коридор как назло извивался, раскачивался из стороны в сторону, всячески пытаясь повалить гордого жителя лесов, но тот не сдавался.

Из-за того, что много внимания приходилось тратить для сохранения равновесия, эльфу плохо удавалось следить за дорогой, и он уже пять раз ошибся комнатой по пути к своей. Хорошо хоть попавшиеся помещения были пусты — объясняться с возможными жильцами в таком состоянии, Шасту категорически не хотелось.

Открыв очередную дверь, которая вроде как вела в его комнату, эльф застыл. Комната оказалась не его, но поразило Шаста не это. В помещении для рукопашного боя, было семь Толов, которые дрались друг с другом, постоянно объединяясь в команды в случайном порядке, и после проведения маневра, сразу перегруппировываясь по новому.

От мельтешения перед глазами размноженного неведомым образом одногруппника, у эльфа еще больше закружилась голова, и он извинившись прикрыл дверь. Извинился Шаст скорее из врожденной вежливости, а не по необходимости, так как дерущиеся его все равно не заметили.

— Не беспокойся, это абсолютно безвредно… — бурчал под нос эльф, передразнивая орка, и осторожно передвигаясь дальше вдоль стенки. — Максимум легкое головокружение… А про глюки гад — ни слова!

Из-за того, что коридор качнулся слишком сильно, Шасту пришлось остановиться, и постоять какое-то время, привалившись спиной к стене, чтобы немного прийти в себя. Идея попробовать орочьи курительные смеси, для облегчения связи с миром духов, уже не казалась ему такой замечательной как в начале дня. Нужно все-таки начинать осваивать шаманизм последовательно, а не пытаться сразу попасть в мир духов с помощью подобных «костылей».

Вызвать духа сегодня так и не вышло.

— Ну хоть с Зелом неплохо посидели, — подвел итог дня эльф, и возобновил движение к своим апартаментам.

— Добрый вечер.

— Привет.

Мимо, быстрым шагом, прошли еще два Тола нагруженные стопками книг. Проходя рядом, они обменялись с начинающим лесным шаманом приветствиями и вскоре скрылись за поворотом.

— И того, девять, — подсчитал количество глюков Шаст.

Пока успел добраться до своих апартаментов, эльф ошибся дверьми еще четыре раза, и в каждой открытой комнате, было как минимум по одному Толу, занятому разными делами. Один медитировал, второй отрабатывал скорость каста, третий пел… Как, сморщившись, отметил для себя Шаст — пел глюк отвратительно.

Очередная попытка увенчалась успехом, и эльф со вздохом облегчения развалился на кровати, раскинув руки в стороны. Секунд за десять, потолок сначала замедлил свое вращение, а потом и вовсе остановился.

— Никогда, ни при каких обстоятельствах — не курить эту отраву, — твердо решил для себя Шаст, и измученное сознание, наконец, отправилось в царство сна. В ту ночь, ему снились орки с третьим глазом во лбу, решившие задымить весь мир своими травами для транса, и сотни Толов, бегающих по стенам как тараканы.

Глава 20

Тол с Клизом, сидели за привычным столиком в столовой, и пытались ужинать. В этот день, они наконец дошли до давнего спора, и теперь иллитид в человеческом обличье с явно видимым удовольствием ел человеческую еду, доедая уже пятую тарелку.

Человек же, в образе иллитида, с отвращением пытался осилить небольшой кусочек рыбьего мозга. Кроме того, что сырой мозг сам по себе был для него довольно неаппетитным, возникали дополнительные трудности из-за непривычного способа его употребления. Привыкший за свою жизнь пользоваться для еды ртом, теперь Тол неуклюже пытался поглощить мозг отросшими щупальцами, что еще больше затягивало процесс.

Когда треть мозга была осилена, Тол превратился обратно в человека, и с омерзением отодвинул от себя тарелку с недоеденным «лакомством».

— Гадость, — вынес он вердикт, заказав себе нормальной еды, чтобы перебить даже сами воспоминания о вкусе предыдущего блюда.

— А мне ваша еда понравилась, — благодушно ответил Клиз, развалившись в кресле напротив, и с аппетитом рассматривая лежащий перед собой виноград.

То, что ему понравилось, было видно и так. Если вначале ужина, напротив Тола сидел человек обычной комплекции, то сейчас, это уже был какой-то шарик с тонкими руками, ногами и головой, но раздутым животом.

— По тебе видно, — озвучил Тол очевидное.

Иллитид тем временем все же решился, и оторвав еще одну небольшую гроздь винограда, стал лениво закидывать виноградинки в рот. Что интересно, у него, в отличии от собеседника, проблем с управлением челюстями не было никаких.

Наконец, когда ужин подошел к окончанию, Клиз, последний раз с сожалением взглянув на недоеденный виноград, вернул себе привычный облик.

— Пожалуй нужно будет чаще так питаться. Мозг для меня все равно остается очень вкусным блюдом, но нужно разнообразить свой рацион, — вынес вердикт Клиз.

— А я пожалуй свои гастрономические пристрастия менять не буду, — передернул плечами Тол.

— Наверное из-за того, что ты не настоящий иллитид, во время еды, ты не получаешь усиления своих психических способностей от съеденного. У нас именно это свойство отвечает за удовлетворение от пищи. Оно духовное, а не физиологическое. Потому наверное и не вышло у тебя почувствовать что мы на самом деле испытываем при потреблении еды, — предположил собеседник.

— Возможно. Но менять ради такой мелочи еще и свою духовную составляющую я не буду, — пожал плечами человек.

— Дело твое, — согласился иллитид, — Научишь делать копии?

— Да, без проблем. Только это не совсем копии. Скорее это отражения меня.

— Интересное определение. В чем разница?

— В том, что каждый из них, это я, — сказал Тол, и увидев непонимание в глазах собеседника, пояснил, начав издалека, — Многие думают, что энергетическое тело, это и есть мы сами. Что оно часть нашей личности. На самом деле это не так. Энергетическое тело, это такое же тело, как и физическое, и при должном умении, его так же можно нарастить.

Каждый из клонов, имеет те же тело, разум, резерв и память, что и я. Но только этого — мало. Чтобы они самостоятельно действовали, нужно вложить в них частичку своей сути.

— Звучит не очень, — сказал Иллитид, — Они хоть могут действовать самостоятельно, или все тела управляются одним, общим разумом.

— Могут. В этом и смысл, чтобы они действовали самостоятельно. Но чем меньше сути вложено, тем меньше у такого двойника будет эмоций и способности управлять энергией. На качестве мышления, это никак не отражается. При этом каждый из них, сразу же получает знания, и навыки который приобрел другой. Из-за этого, я могу держать одновременно только несколько клонов, которые изучают магию. И то, они могут изучить ее только до определенного уровня, если захочу учить направление дальше, придется изучать по старинке. Клоны просто не потянут сильно тонкие манипуляции.

— Что будет, если убить одного из них?

— Частица сути, распределиться между остальными, и они станут более эмоциональны, и контроль повыситься. Только произойдет это не сразу. На восстановление могут уйти годы, и все это время ты будешь неполноценен. Так что, за пределами этого пространства, я решусь на разделение еще очень нескоро. Если вообще решусь. В том же бою, выгоднее участвовать в цельном виде, так как контроль там очень решает.

— И на сколько частей ты можешь сейчас разделиться? — с интересом спросил Клиз.

— Зависит от задачи, которая стоит перед каждым отдельным клоном — пожал плечами Тол, — Для отработки рукопашного боя, и изучения информации, много эмоций и способностей управлять энергией не нужно, так что если создавать только таких, то штук сорок, создать смогу. Если нужно изучать магию, то в зависимости от степени сложности изучаемого, могу создать от двух, до десяти. А когда нужно создавать разных, все зависит от пропорций одних по отношению к другим.

— Все равно, несмотря на недостатки, способность довольно интересная, — сделал вывод иллитид, — Можно я считаю у тебя из памяти все подробности изучения?

— Да, давай, — разрешил собеседник.

— Тогда постарайся держать в голове воспоминания о процессе изучения, чтобы не пришлось перерывать зазря воспоминания в поисках нужных.

— Хорошо, — согласился Тол, и стал прокручивать в голове, все полезные подробности по этой теме, стараясь делать это в хронологической последовательности, чтобы улучшить усвоение прочитанной памяти.

Иллитид прикрыл глаза, и погрузился в чтение. Спустя несколько минут, он открыл глаза, и откинулся на спинку кресла.

— У способности есть еще один плюс, который ты пока не заметил, — сказал он.

— Какой? — с интересом спросил Тол.

— Когда ты отрабатываешь магию двойниками, у них повышается контроль энергии. После того, как вы сливаетесь обратно, повышение переноситься и на объединенную личность. То есть, по факту, ты растишь таким образом свою «суть».

— Интересная информация, — задумчиво сказал Тол. Это многое меняло. Учитывая новые факты, стоило пересмотреть количество создаваемых клонов «бойцов», «библиотекарей» и «магов» в сторону последних.

Спустя неделю после этого разговора, все же нарушивший данное себе слово «не курить» Шаст, опять брел по коридору, и опять перепутал двери, попав тренировочный зал. На этот раз, в нем толпу Толов, теснила более многочисленная толпа Клизов, а кроме того, в каждой из групп, присутствовало по магу, который пытался атаковать обычных бойцов противника, и не давать сделать того же противоположной стороне.

Сплюнув от досады, Шаст громко захлопнул дверь, и отправился дальше. К тому времени, он уже знал, что многочисленные Толы, это не галюцинация, а новое умение человека. Тем не менее, подобное знание, не уберегло эльфа от ночного кошмара с бегающими по стенам, подобно тараканам, Толами, и присоединившимися к ним, такими же мелкими и многочисленными Клизами.

Глава 21

Сегодня Дри и Мила, попросили всех собраться на одной из полянок возле дворца, чтобы сделать какое-то объявление. Остальные лугасы уже собрались, а вот зачинщиков пока что не было.

Народ начал разбредаться по кучкам и говорить на отвлеченные темы, чтобы занять время. Я, с Зелом, и Клизом, обсуждали перспективы шаманизма. Направление и в самом деле было перспективным. Духи выполняли самые различные функции, и один шаман, иногда мог заменить целый отряд магов, по выполняемым функциям. Однако, я уже несколько лет не решался перейти к изучению этого раздела.

К сожалению, в отличии от остальных направлений, общение с духами нельзя было познать голым разумом. Тут главными были эмоции, чувства и ощущения. А там где были нужны эмоции, приходилось собираться в одну личность, и про развитие остальных направления магии на время обучения, можно было забыть.

Из-за этого, данный раздел я решил изучать одним из самых последних, уже перед тем, как покину это место. Что не мешало мне расспрашивать мастера по общению с духами, которым без преувеличения, за прошедшее время успел стать орк, про различные нюансы этого ремесла. Беседа шла в основном между мной, и Зелом. Иллитид же активно в разговоре не участвовал, лишь слушая, и вставляя редкие комментарии.

Отдельной группой стояли оба эльфа и Рыцарь. Последний, сейчас являлся слабейшим магом среди нас, но знал тучу разной информации не магического характера, и отлично умел анализировать поступающие данные. По этой причине, к нему иногда обращались за советом, даже если совет был из области незнакомой парню.

Думаю в магии он все равно рано или поздно догонит остальных. Потенциал у него неплохой, просто интересы направлены немного в другую сторону. Про магию он тоже не забывает, но занимается ей по остаточному принципу. Что тем не менее сказывается лишь на скорости изучения, но никак не на качестве.

Я сильно не прислушивался, но от этой группки изредка доносились возгласы, намекающие на то, что они затеяли создать полноценное живое существо, абсолютно с нуля. С телом-то проблем не будет, а вот создать разум — задача нетривиальная. Затея интересная, нужно будет позже узнать, удалось у них что-то, или нет.

В дальнем конце площадки стояли Руби с Булой. Человеческая девушка, что-то увлеченно рассказывала эльфийке, но судя по раздражению, иногда прорывающемуся на лицо последней, тема была той абсолютно не интересна.

Подобную картину, я замечал уже много раз. Если первое время, после попадания сюда, лицо эльфийки большую часть времени казалось мне каменным, то сейчас, подмечал малейшее изменение ее мимики, и мог понять, что она в данный момент чувствует.

Странно, что я, практически с ней не общаясь, могу это делать, а Була, которая постоянно находиться рядом — нет. Думаю скоро, нервы Руби закончатся, и вместе эту парочку увидеть больше не удастся.

Наконец появились виновники собрания. Мила и Дри, зашли на поляну, мило держась за руки. Девушка выглядела немного взволнованной, здоровяк тоже от нее отстал не намного, что в его исполнении выглядело комично.

— Спасибо, что собрались. У нас есть для вас объявление, — наконец взяла девушка общение с аудиторией, после десяти секунд всеобщего внимания.

— Мы поженимся, — выпалил Дри, и залился краской. Двухметровый детина, с красными от смущения щеками. Зрелище довольно необычное.

— Оу… — выразил всеобщее замешательство, возглас Шаста. В принципе, к этому все давно шло, но новость все равно оказалась неожиданной.

— Поздравляем вас. Когда будет церемония? — спросил Рыцарь, первым пришедший в себя.

— Через две недели, — ответила немного расслабившаяся Мила.

— Значит пора готовиться, — подвела итог Руби, и завязалось долгое обсуждение подробностей, с которого примерно через час, я благополучно сбежал.

В этой теме я разбирался слабо, так что толку с меня все равно было немного, а выслушивать, какие лучше подобрать цветы невесте — розы, или митралины*, и каким бантиком это все перевязать, особого желания не было. Думаю, о действительно важных подробностях, известят.

***

После того дня, подготовка к свадьбе пошла полным ходом. Руководили всем девушки, а парни бегали от этого, как от огня. Бедного Шаста, целый день заставляли оформлять один из парков, и выращивать цветы, каждый раз после окончания работ внося корректировки, из-за чего часто приходилось делать все сначала.

Орк тренировался в создании спецэффектов с помощью призванных духов. Рыцарь и Руби занимались тем же, только первый с помощью иллюзий, а вторая огнем.

Мила, координировала деятельность всех остальных, отправляя в качестве посыльного своего будущего супруга, который днями мотался по всему дворцу, разнося поручения.

Була подбирала одежду и макияж. Способности Кора, мои и Клиза подходили для организации мероприятия плохо, поэтому мы выполняли роль «принеси-подай».

Когда настал день свадьбы, мужская часть дворца вздохнула с облегчением.

Церемонию венчания проводил обряженный в подобие фрака Зел. На эту роль просился мастер Шинь, но женская часть коллектива выступила категорически против этого, полным составом. Поэтому во время всей церемонии, мастер сидел в стороне, и строил обиженный вид.

После официальной части, с принесением всех необходимых клятв, все плавно перетекли в оформленный Шастом парк, и началась часть неофициальная. Или проще говоря — попойка.

Это был первый раз, когда мы праздновали что-то вместе. Напились все. Даже драка была. Не знаю, что не поделили между собой Шаст с Кором, но к концу вечера, у каждого было по фингалу под левым глазом. Когда я попытался на следующий день узнать причину разногласия, оказалось, что эльфы и сами ее не помнят.

Праздничное шоу, началось уже под конец, и это было большой ошибкой. У едва стоящего на ногах Зела, вместо светлячков, материализовался дух непонятной народности, огляделся, и послав окружающих нахрен, опять испарился.

Незнаю, что своими иллюзиями хотел показать Рыцарь, но они расплывались в сюрреалистических существ, и рассеивались. В чем-то это пожалуй даже было красиво.

А вот огненное шоу Руби, после красивой огненной птицы, врезавшейся в один из столов, из-за которого в последний момент едва успел выпрыгнуть Клиз, дружно было решено закончить сразу же после его начала.

Как закончился тот день, у меня воспоминаний не сохранилось, но те воспоминания, что остались, были вполне положительными.

***

Спустя месяц со свадьбы, к одному из моих клонов в библиотеке, подошел Дри.

— Привет, Тол, — поздоровался он.

— Привет, — ответил я, оторвавшись от книги.

— Я хотел поговорить. Ты сильно занят? — спросил Дри, бросив взгляд на оставшихся трех клонов, так и не оторвавшихся от своего занятия. К этой моей способности он так до сих пор полностью и не привык.

— Нет, давай поговорим. Насколько серьезный разговор?

— Мы с Милой, собираемся пройти испытание.

От такой новости, я сразу же собрался в единую личность. Из-за того, что сделал я это спонтанно, книжки, и другие предметы, которыми на тот момент пользовались клоны, попадали на пол. Потом уберу, сейчас это не так важно. Разговор непростой, бесчувственный клон тут не справится, мне нужны все мои качества.

— Давай пройдем в парк, — и дождавшись согласного кивка, двинулся на улицу, к одной из находящихся в редко посещаемом закутке беседок.

— Рассказывай, — сказал я, когда мы дошли.

— Да в общем, это и вся новость, — пожал плечами Дри, — хотел узнать твое мнение.

— Почему именно мое?

— Не только твое. Я еще разговаривал с Рыцарем, и Кором.

— И что они сказали?

— Сказали что это преждевременно, — ответил здоровяк, с досадой.

— Я с ними полностью согласен, — выразил свое мнение я. По моему ни Дри, ни Мила, еще не были готовы к этому, — К чему такая спешка?

Судя по той же досаде, на лице собеседника, мой ответ ему не понравился.

— Я уже достаточно силен. Мила отличный целитель, и маг поддержки. Мы интересовались у Шиня — испытание можно проходить вместе. А вместе, мы хорошая команда, — пояснил здоровяк.

— Ну допустим, вы и правда команда неплохая, хотя, это еще не факт. Но почему именно сейчас? У нас ведь есть все время мира, для обучения. Зачем спешить? Побудьте еще тут, обучитесь лучше. Вспомни начало нашего тут пребывания. Помнишь нас спустя двадцать лет? Какими мы тогда казались себе крутыми? А если сравнить нас тогда, с тем, что есть теперь? Мы ведь на деле были сопляками. Думаю сейчас то же самое. Не нужно сильно спешить, войди сначала в полную силу.

Дри с тоской огляделся вокруг, после чего произнес.

— Я уже не могу тут находиться. Это место угнетает. Оно приелось и хочется чего-то нового.

После такого обоснования, я лишь потер виски пальцами, пытаясь придумать, что на это ответить. Причина как по мне была на редкость идиотской, чтобы рисковать ради этого жизнью, а может и не только ей.

— Дри, — аккуратно, словно общаясь с ребенком, произнес я, — Ты понимаешь, что мы тут не просто ради отдыха, и руководствоваться подобными причинами неразумно? От прохождения испытания, зависит наше будущее, а в твоем случае, еще и будущее супруги.

Здоровяк лишь упрямо сдвинул брови.

— Мы справимся, — заявил он уверенно.

Глядя на него, я понял, что этот спор мне не выиграть. Чтобы я ни говорил, какие бы доводы не приводил — не поможет.

Дри все уже для себя решил, и сейчас разговаривая с другими лугасами, просто ищет от кого-то подтверждение своего выбора, чтобы переложить часть ответственности на другого. Даже если семь из нас, скажет, что затея дурацкая, хватит и одного одобрения, чтобы он окончательно уверовал в свою правоту. А если не получит и этого, все равно будет действовать по-своему.

В любом случае, от меня он этого одобрения не получит.

В принципе, с Дри мы общались немного, обходясь в основном приветствиями, и изредка перебрасывались парой ничего не значащих фраз. Если с ним что-то случится, то будет конечно неприятно, но не более.

А вот Милу, я уважал, и ценил за ее качества и как человека, и как мага. Обидно будет, если она провалит испытание. Наверняка идея не ее.

Я даже подумывал повлиять на решение собеседника с помощью магии разума, но поверхностно осмотрев его разум, с неудовольствием отметил, что разум его защищен. Предусмотрительно, как для мага-боевика.

Наверняка защита так-себе, и изучи я способы взлома и влияния на разум, разделался бы с ней на раз-два. К сожалению, раньше я считал, что во время учебы подобные умения будут бесполезны, и отложил их изучение до более поздних времен. Как оказалось — зря.

Посмотрев еще раз на упрямое выражение лица Дри, я поднялся, и сказал.

— Мое мнение ты услышал. Как поступать дальше, решай сам, — после чего встал, и направился к выходу из парка. Здоровяк так и остался сидеть на месте.

***

Мила нашлась в своей оранжерее. Когда я зашел, она поливала из лейки неизвестное растение в горшочке, которое под струйками воды изгибалось, подставляя еще на намокшие листья и части стебля, и довольно урчало.

— Привет, — улыбнувшись сказала девушка, увидев меня.

— Привет, — ответил я, улыбнувшись в ответ. Мила обладала удивительно чистыми эмоциями.

Как маг разума, я чувствовал часть того, что испытывали окружающие, хотя целенаправленно и не стремился к такому эффекту. В основном, удовольствия от подобного я не получал, поэтому если рядом кто-то находился, приходилось искусственно уменьшать свою чувствительность.

С Милой же, можно было вернуть свою чувствительность к естественному состоянию. Такое ощущение, что она в принципе не способна испытывать негатив.

— Я хотел поговорить с тобой, по поводу предстоящего испытания.

Рука с лейкой на мгновение замерла в одном положении, а потом девушка и вовсе отставила ее в сторону, чем вызвала недовольное порыкивание поливаемой флоры. Поняв, что душ закончился, цветок встряхнулся подобно собаке, застыл на месте, и перестал издавать звуки, притворившись обычным растением.

— Давай поговорим об этом за чаем? — предложила девушка. Я согласился.

Пока Мила готовила чай, разговор мы не вели. Она была погружена в процесс, а я сидел, и с любопытством наблюдал за ее действиями.

Девушка подошла к одному из растущих тут небольших кустов, и погладила его по ветке, от чего в подставленную ладошку упало несколько листиков. После этого, подобной процедуре подверглись еще несколько растений.

Распределив полученные листья и плоды девушка отправила в две объемные кружки, куда залила обычную холодную воду. Прикрыв глаза, она постояла несколько секунд с кружками в руках, от чего над ними появился пар, и поставила полученный напиток на стол.

В дополнение к чаю, Мила сорвала с нескольких деревьев по паре неизвестных мне плодов, и разложив их на широкие листья растения, похожего на лопух, подвинула один из листков мне.

Несмотря на заявленную вначале тему разговора, за чаем, мы говорили на отвлеченные темы. Переходить к неприятному разговору, мне в подобной обстановке не хотелось, а девушка меня не торопила.

— Спасибо, очень вкусно, — искренне сказал я, откинувшись на спинку кресла. Чай, помимо приятного вкуса, обладал еще и легким расслабляющим эффектом, а так же прочищал мысли. Хотя, возможно это было свойством плодов.

— Не за что, — улыбнулась в ответ девушка, излучая эмоцию удовлетворения. Похвала была ей приятна.

— За то время, что меня тут не было, коллекция растений, кажется, значительно увеличилась? — спросил я, рассматривая новую флору.

— Да. Со многим мне помог Шаст. Все же я больше целитель, нежели друид и помощь эльфа оказалась очень кстати, — пояснила целительница, — Но оценив преимущества работы напрямую со свойствами растений, я начинаю подумывать о расширении специализации, — добавила она.

— По поводу расширения специализации. Скажи, ты действительно думаешь, что вам с Дри, уже нечему тут учиться? — перешел, наконец, непосредственно к теме беседы я, посмотрев в глаза девушке.

— Нет, я так не думаю, — спокойно выдержав мой взгляд, ответила она.

— Тогда почему ты покидаешь это место сейчас? Поговори с мужем, убеди его поучиться хотя бы, пока ты не почувствуешь, что уже готова.

— Я пробовала, — улыбнулась Мила, — но он невероятно упрям.

— Я тоже это отметил, когда он пришел обсудить скорое испытание, — невольно улыбнулся я.

— Ты же понимаешь, что шансы пройти испытание, у вас довольно небольшие? Тебя это не пугает?

— Пугает. Но куда он, туда и я, — пожала плечами девушка. Судя по ее ощущаемым эмоциям, это действительно вызывало в ней тревогу. Но мысль расстаться с Дри, была куда более болезненна. Похоже, предстоящее испытание, мне никак не перенести на более удачное время.

Смирившись с действительностью, я только уточнил.

— Вы уже думали над тем, что будете делать в случае успеха? Насколько я понял, вы еще точно не знаете, одному ли богу принадлежите, и сможете ли остаться вместе, после прохождения испытания?

— Мы интересовались об этом у Шиня. Оказывается, что мы не первая такая пара, и в истории уже были прецеденты. В случае успеха, один из нас, может перейти в услужение богу супруга. Конечно, до становления полноценными лугасами мы все равно скорее всего не будем вместе, так-как нас закрепят за разными наставниками, но потом, все в наших руках, — пояснила целительница.

— Понятно, — сказал я, с кряхтением поднимаясь из уютного кресла, — Удачи вам на испытании. Надеюсь, вам повезет, и все будет нормально.

— Спасибо, — улыбнулась Мила.

— Тебе спасибо за угощение.

— Да не за что. Заходи еще, пока мы не покинули это место.

— Обязательно, — тут же согласился я. Что чай, что фрукты, были восхитительны, не говоря о возможности просто пообщаться с интересным человеком, пока еще такая возможность есть.

— Тол, можно одну просьбу? — окликнула меня девушка, когда я уже был у двери.

— Все что в моих силах, — повернувшись, подтвердил я.

— Присмотришь, пока будешь тут, за моей оранжереей? Большая часть работы ляжет на магическую систему обеспечения, но ее иногда нужно будет корректировать, и подправлять, а часть растений, требует ручного ухода. Я записала, как ухаживать за каждым из них, — кивнула Мила в сторону незамеченной ранее тумбочки с лежащей на ней стопкой тетрадей.

— Присмотрю.

***

Попрощаться с испытуемыми вышли все. Вне зависимости, пройдут они испытание удачно, или провалят его — вряд ли мы еще увидимся. По крайней мере, не в ближайшее тысячелетие.

К месту, откуда начнется испытание, наша группа шла в молчании. По большому счету, все, что нужно было сказать, уже было сказано. Кроме прощальных слов, но для них время еще не пришло.

Вел нас, мастер Шинь. Против своего обыкновения, сейчас он не корчил из себя паяца, и не заигрывал с девушками. Сейчас лицо его не выражало вообще ничего, а походка из обычно медленного старческого шарканья, была упругой, и больше походила юноше, а не старику.

Наверное, чтобы дать Миле и Дри проститься с привычными местами, мастер водил нас спиралью, берущей начало в центре дворца. Девушка и правда с легкой грустью смотрела на проносящиеся мимо комнаты и пейзажи. Во взгляде же парня были только скука и нетерпение.

Если в первый день нашего пребывания, просто ознакомительная прогулка затянулась до вечера, и увидели мы только треть всей территории, то сейчас за пол часа, отряд уже приблизился ко внешним стенам.

Как так получилось, я не понимал. И судя по озадаченным лицам еще нескольких членов группы, не я один. Наверняка это как-то устроил мастер, хотя магии я за все время пути не засек ни разу. Скорее всего прямое управление пространством домена.

Хотя, я еще из памяти Сазеанеля помню, что некоторые из рейнджеров умели пользоваться «лесными тропами», которые на порядок сокращали время пути, при том, что магией в чистом виде все же не были. Возможно тут тоже что-то подобное. Нужно будет посмотреть, что есть в библиотеке по этой теме.

Наконец, мы остановились у озера за периметром внешней стены дворца.

— Время прощаться, — безэмоциональным голосом сказал учитель, и отошел от общей группы шагов на тридцать.

Мила подходила к каждому из нас, перебрасывалась парой фраз, и обнимала на прощание. Следом за ней шел угрюмый Дри, и молча жал руку, или в случае с девушками, просто кивал. Судя по тому, что он ни с кем так и не заговорил, остальные ему сказали приблизительно то же, что и я, что задело здоровяка.

— Ну до встречи. Когда-нибудь обязательно еще увидимся, и посидим за чашкой чая, — с улыбкой сказала Мила, когда подошла моя очередь.

— Очень на это надеюсь. Удачи вам, — от всей души пожелал я, после чего мы по-дружески обнялись.

Пожав руку идущего следом Дри, я еще раз повторил.

— Удачи, — он хмуро кивнул, и отошел, так и не произнеся ни слова.

— Время, — сказал подошедший Шинь, когда с прощаниями было окончено. После чего добавил, даже не исковеркав имена по своему обыкновению, — Дальше пойдут только Мила и Дри, — и развернувшись пошел прямо в озеро.

Еще раз, оглядев нас на прощание, Мила взяла мужа за руку, и они двинулись за мастером. Когда процессия дошла до озера, вода перед ними начала светиться голубоватым светом, после чего забурлила, и раздвинулась в стороны, открывая удобный коридор, который вел к оказавшемуся под водой храму.

Сразу, как троица зашла в его пределы, вода обратно схлопнулась, скрыв происходящее от нас.

А на следующий день, светляки, которые все так же летали рядом с каждым из нас, несмотря на то, что в их услугах никто давно не нуждался, вдруг зазвучали звоном колокола, и безжизненный голос произнес: — Вчерашними претендентами испытание провалено…

Глава 22

То сообщение, повлияло на каждого из нас. Дело было не только в том, что наши друзья провалили испытания, и их дальнейшую судьбу нам узнать так и не удалось — мастер на все вопросы отвечал, что нам этого знать не положено.

Просто теперь, окружающий дворец, перестал восприниматься, как место отдыха и веселья, и занял свое изначальное положение в наших разумах — это было в первую очередь место обучения, а дружба и отдых, шли только как приятный довесок.

То, что подобная мысль возникла не только у меня в голове, было видно по изменившемуся поведению каждого из членов нашей группы. Кого-то больше, кого-то меньше, но изменения затронули каждого. Это было видно, по сократившемуся количеству разговоров, и проводимого вместе времени.

Все чаще можно было заметить на лицах друзей непривычную сосредоточенность. Даже в моменты отдыха, они часто уходили в какие-то свои мысли.

Сократилось количество совместных проектов. Мы по прежнему бегали друг к другу за советами, но все же каждый старался больше времени посвящать самостоятельному обучению, и как можно меньше сближаться с остальными.

Меньше всего изменения затронули Клиза. Иллитид как не общался почти ни с кем кроме меня раньше, так не изменил своим привычкам и теперь. Кроме того, если остальные, и я в их числе, несмотря на очевидную неподготовленность Милы и Дри, все же верили в их возможный успех, то Клиз сразу заявил, что испытание они наверняка провалят, и сейчас в отличие от других не переживал краха надежд. У него их изначально не было, да и друзьями он их вряд ли считал.

Больше всего изменились Була и Шаст. В нашей группе, хотя никто этого целенаправленно не обсуждал, все же каждый знал, что это два раздолбая. Теперь же каждый из них с головой нырнул в обучение, сократив количество своего не учебного времени к минимуму. А Шаст к тому же, увидев печальный пример, прекратил свои вялые попытки привлечь внимание Руби, поняв наконец, что это не совсем удачное место для начала отношений.

Тем не менее, несмотря на различность рас, и культурных традиций между обучающимися тут лугасами, у нас была одна общая черта — мы были разумными, когда-то живыми существами, и имели очень пластичную психику. Так что постепенно впечатления от произошедшего меркли, и спустя десяток лет, быт опять вернулся к своему обычному состоянию.

Единственным постоянным изменением осталось только более серьезное, чем раньше отношение пустующий столик в столовой, который никто не хотел занимать.

***

— Привет, Клиз. Ты не сильно занят? — спросил я у одной из копий иллитида в библиотеке. Когда мне нужно было поговорить с ним, я всегда шел именно сюда, потому что, чем бы ни занимался приятель, минимум одна из его копий всегда находилась тут.

— Привет. Занят, но для тебя минута найдется, — ответил он, отменив предварительно уже знакомое заклятие, которым мог поглощать информацию уже из шести книг одновременно, а не трех, как раньше. Управляемые волей мага тома, плавно спланировали на стол, образовав аккуратную стопку.

— Пошли пройдемся. Библиотека не лучшее место для разговоров, — сказал Клиз, и мы двинулись в сторону одной из картинных галерей, расположенных неподалеку. Их содержимое с недавних пор регулярно пополнялось полотнами Руби. Девушка всерьез увлеклась живописью, и качество работ неизменно росло.

Когда я уже закрывал дверь, увидел мельком, что за книгами сидит новая копия Клиза.

— О чем хотел поговорить? — спросил идущий рядом иллитид.

— Научи меня обходить психические защиты, — попросил я.

Иллитид хмыкнул. Точнее в моей голове это прозвучало как невнятный бульк, но я давно научился различать, что значат все непонятные звуки в исполнении друга.

— До сих пор не можешь себе простить невозможность повлиять на решение Дри, при последнем разговоре? — спросил он.

Я поморщился.

— Да ладно. Сомневаюсь, что мастер Шинь оставил бы подобный поступок без внимания. Мне когда-то попалась книга с правилами нахождения тут, — на этих словах, я с интересом глянул в его сторону. Про то, что тут вообще есть какие-то правила, я слышал первый раз, — и там четко прописано, что влиять на решения других учащихся, можно только обычным разговором. За другие виды внушений никакого наказания нет, но работать они тут не будут. Так что даже умей ты ломать чужие защиты, все равно, результат остался бы тем же.

— Забавно. Не знал что тут вообще есть правила. И много там еще интересного написано?

— В целом, книжка абсолютно бесполезна, — вынес вердикт Клиз. — Все правила сводятся к тому, что если что-то запрещено, то сделать этого все равно не получится. Так что советую не тратить на нее время.

— Понятно, — задумчиво сказал я. — А по поводу того, что меня мучают угрызения совести, то это не совсем так. Действительно мучали первые пару лет. Но в конечном счете, каждый отвечает за себя. Это был их выбор.

Мы остановились перед картиной, на которой был изображен обычный пейзаж. Трава, деревья, тропинка. Несколько птиц, сидящих на ветке, и олененок, осторожно выглядывающий из-за куста.

Необычным картину делало то, что все изображенное, было лишь огнем, принявшим несвойственные для себя формы. В сюжетах Руби, часто встречалось пламя, в том или ином виде. Это мог быть просто горящий костер, либо огненное создание. Или вот как на этой картине — целый огненный мир.

Странно, что такая сильная тяга к пламени, проявилась у эльфийки. Обычно эльфы наоборот не любят огонь — не самый лучший выбор для магии в пределах леса. Но вот, бывает же…

— Просто, думаю время пришло, — пояснил я свое желание.

— Хорошо, научу, — сказал иллитид. — Но мне понадобится время, чтобы подготовить учебный материал. Так что недели две, тебе придется потерпеть.

— Учебный материал? — с удивлением переспросил я.

— А ты думал, что я для обучения, дам начинающему магу разума, рыться в своей голове? — с недоумением посмотрел в ответ Клиз.

***

Через заявленные две недели, Клиз отвел меня в одну из пустующих комнат. Точнее, как оказалось, пустой эта комната уже не была.

— Знакомься, это Руж, — представил мне иллитид, сидящего посреди комнаты человека, средних лет. Выглядел мужчина лет на сорок, средней комплекции, с начинающей пробиваться на висках сединой и незапоминающимися чертами лица.

— Здравствуйте, — поприветствовал я незнакомца, немного сбитый с толку, появлением среди нас незнакомого разумного.

Руж на приветствие не ответил. Кажется, он вообще не заметил появление в комнате двух посторонних. Как сидел, смотря в пустоту перед собой пустым взглядом, так и продолжил сидеть. Даже не моргнул. Только грудь периодически поднималась и опускалась, что выдавало в нем живое существо а не манекен.

— Руж? — на всякий случай еще раз попытался привлечь внимание незнакомца. Но тщетно.

Обойдя мужчину по кругу, и осмотрев его со всех сторон, параллельно сканируя Ружа доступными мне медицинскими конструктами, я не нашел в нем никаких отклонений. Причина такого его состояния была явно не в организме.

Наконец закончив осмотр, я спросил у все это время, молча следившего за моими действиями иллитида.

— Что с ним? Он вообще в порядке?

— В полном, — заверил меня Клиз.

— Чего тогда не реагирует на окружающую действительность? — спросил я, аккуратно потыкав пальцем в плечо Ружа.

— Это от него и не требуется, — сказал иллитид, подойдя к сидящему, с другой от меня стороны. — Руж всего лишь макет.

— Какой-то подозрительно живой макет, — недоверчиво произнес я, запустив в человека еще один комплекс сканирующих заклинаний. Они упрямо сообщали, что передо мной живой человек, и показывали нормальную работу всех систем организма, и сознания. Как-то слишком круто для макета.

— Руж, это совместный труд Кора, меня, и мастера Шиня, — пояснил Клиз. — К сожалению, создать достаточно правдоподобную иллюзию, которая может сымитировать живое сознание, довольно проблематично. Поэтому, пришлось создавать его.

Дав мне немного времени осознать масштабы проделанной работы, друг продолжил.

— Полноценного сознания этому макету дать так и не удалось, — сказал иллитид с сожалением, — но его мозг работает, и мне удалось записать на него фальшивые воспоминания. Это конечно же не вселило в него дух, так что, как был он овощем, так и остался. Но память ты считывать уже можешь. Кроме того, на то место, где у живых людей находиться сознание, я смогу ставить защиту, которую тебе и нужно будет взламывать. А так же смогу дистанционно управлять его мозгом, имитируя мысли. Живой разумный был бы лучше, но будем работать с тем, что есть, — подвел итог Клиз.

— Гм, понятно, — произнес я. — Когда начнем?

— Да собственно, сейчас и начнем.

***

Сломав простенькую защиту, на разуме Ружа, я от неожиданности, как в воду, нырнул с головой в его воспоминания. И подобно утопающему, пытался не утонуть в этом потоке.

Воспоминания накатывали волнами, и были не упорядочены. Меня бросало то в детство, то в зрелость, то в подростковый возраст, а затем обратно в произвольном порядке.

Первый шаг, рождение ребенка, первый поцелуй, обычная закупка продуктов, увольнение с работы… Воспоминания вламывались в мозг, не давая времени на их осознание, и меня дальше, бросало по ним как песчинку в океане. Настолько же мелкую, и настолько же беспомощную.

Наконец, я почувствовал, что меня куда-то затягивает, и поддавшись этому ощущению, вынырнул обратно в свое тело. Переход от полусмазанных, нечетких воспоминаний, к четким образам, получаемым от своих органов чувств, больно резанул по сознанию. Но это было все равно в сотни раз лучше предшествующей болтанки.

С облегчением откинувшись на спинку кресла, я пытался отдышаться, и закрыв глаза, привыкал обратно к ощущению собственного тела. Мокрые от пота пряди волос липли к щекам, а дыхание было таким, будто я только что пробежал стометровку, установив новый мировой рекорд.

Когда я более-менее пришел в себя, и открыл глаза, то увидел глядящие на меня, пустые глаза Ружа, который сидел напротив. От этого, абсолютно лишенного разума взгляда, меня передернуло.

— Как ощущения? — прозвучал в голове насмешливый голос иллитида.

— Отвратительно, — признал я. — Такое происходит всегда, когда погружаешься в чей-то разум, или это только я такой особенный?

Клиз рассмеялся, и ответил.

— Нет, ты не особенный. И подобный эффект, наблюдается только у начинающих магов разума. Более умелые, умеют ориентироваться в воспоминаниях, и для них в отличие от тебя, воспоминания, это не бесконечный океан, в котором можно захлебнуться, а лишь тоненькая книжица, в которой можно читать только избранные главы.

— Ты тоже пережил подобное во время первого своего погружения в чужой разум? — с интересом спросил я.

— Нет. У иллитидов способности к магии разума врожденные, и как ты наверное заметил, они нам заменяют обычные органы речи. Так что, ориентация в чужом разуме, это для нас естественное умение. Если бы у нас было похожее на человеческое размножение, наверное можно было бы сказать, что мы впитываем эту способность с молоком матери. Но учитывая особенности размножения, это будет звучать как — впитываем с мозговой жидкостью производящей матки?

Вспомнив огромное, похожее на мозг чудовище из сна, я скривился и попросил.

— Наверное лучше не стоит так говорить.

— Как пожелаешь, — со смешком ответил иллитид.

— И что, все остальные расы, при обучении тоже испытывают подобные трудности?

— Нет, не все. Иллитыды не единственная раса, с врожденными ментальными способностями. Те у кого они есть, подобных острых ощущений от первых погружений в чужую память лишены. Но таких мало. Остальным приходиться в той, или иной мере проходить то, что недавно почувствовал ты.

— Понятно, — ответил я, пожалев, что мои способности к ментальной магии не являются врожденными.

— Готов к следующей попытке?

— Не очень.

— А я думаю готов, — проигнорировал мой ответ Клиз. — Постарайся в этот раз не погружаться с головой в каждое воспоминание, а стараться увидеть всю память целиком. И уже когда научишься уверенно просматривать бегло содержимое всего сознания, тогда можно будет выделять отдельные его фрагменты, чтобы прокрутить их со всеми подробностями.

— Отличный совет, — хмыкнул я, и добавил удрученным тоном. — Как бы его еще выполнить.

— Первые раз пятьдесят никак, — после этой фразы, я уставился на иллитида, круглыми от ужаса глазами, а тот невозмутимо продолжил. — Это приходит только с опытом, но стремиться к такому нужно с самого начала. Тогда количество попыток сократиться.

— Знаешь, что-то я уже не очень уверен, что хочу дальше изучать магию разума…

— Отступать поздно. Готов?

— Да, — грустно подтвердил я.

— Тогда начнем, — ответил Клиз, выставляя на Руже новую психическую защиту, чтобы я сразу тренировался и во взломе защит, и в чтении памяти. — Не волнуйся, как только ты перестанешь справляться, я тебя вытащу, — подбодрил он меня напоследок, и очередной виток ада начался.

***

Не утопать в сознании читаемого разумного, я научился только спустя три месяца. Потом еще около месяца, боялся двигаться дальше, пока полностью не убедился, что держу процесс под контролем.

Клиз постепенно усложнял уровни защит, которые мне требовалось преодолеть, что тоже сказывалось на скорости обучения. После взлома защиты, я обычно был уже морально вымотанным, и в таком состоянии, сложнее было потом читать сознание Ружа.

Но иллитид сказал, что это необходимый процесс, потому что в жизни не всегда есть время прийти в себя после обхода особо заковыристого щита. Логика в его словах была, так что приходилось мириться с таким процессом обучения.

Немного обнадежило то, что, как сказал Клиз, при таком подходе, вымотанность от взлома со временем полностью уйдет.

Один раз, когда казалось, что чтение памяти уже довольно неплохо освоено, и бесконтрольного проваливания в случайные воспоминания не было уже пару месяцев, иллитид подловил меня на невнимательности.

В тот раз, взлом психической защиты проходил в штатном режиме. Щит был откровенно халтурный, и никаких сложностей с его преодолением не предвиделось. Тогда я подумал, что Клизу уже просто надоело со мной возиться, и он решил особо не заморачиваться с придумыванием сложной защиты.

Просто сломать подобный психощит было не интересно, так как он рассыпался бы от одного чиха, и я решил потренироваться в обходе защиты, не ломая ее.

Все продвигалось довольно неплохо, пока в какой-то момент меня опять не потащило по случайным воспоминаниям Ружа. К счастью, как действовать в такой ситуации я уже знал, и спустя секунд двадцать вернулся в свое тело.

Когда я открыл глаза, ситуация в комнате изменилась неожиданным образом. Прямо передо мной, заслоняя тренировочный манекен стоял Клиз, с упирающимся в мою шею кинжалом.

Я не делая резких движений, осторожно наклонил голову, и рассмотрел оружие, после чего вопросительно посмотрел на друга.

— Понял? — спросил он.

Подумав пару секунд, я кивнул, после чего иллитид убрал кинжал от моего горла, и вернулся к себе в кресло.

После этого последовала продолжительная лекция о том, что в психических защитах, часто встречаются ловушки. В данном случае сама по себе ловушка довольно безобидная, но за двадцать секунд в бою, впавшего в ступор мага, могут двадцать раз убить.

Поэтому, если мне в принципе не важна незаметность, и плевать на психическое здоровье читаемого объекта — незнакомую защиту лучше просто снести. При таком подходе, шансы угодить в ловушку практически отсутствуют.

Еще мы за время обучения, изучили с иллитидом какие ловушки ставить лучше, как их все-таки обходить, или нейтрализовать, как менять память, или ставить психические закладки, заставляющие в определенный момент действовать конкретным, нужным магу разума образом. Как получить из памяти двигательные навыки, и вписать их себе в тело, подстроив их под свою нервную, или если ты в виде духа — энергетическую систему. Как вписывать в личность разумного нужные тебе качества и удалить ненужные, и много чего еще.

Учеба заняла около четырех лет. Закончился мой экспресс курс тем, что Клиз заявил, что на уровень слабенького иллитида я тяну, а дальше, если захочу, смогу развиваться сам.

Пока что, хотелось немного отдохнуть от магии разума, и уделить время другим дисциплинам, по которым я значительно отстал, из-за того, что занятия требовали всех моих возможностей одновременно, и на их время, пришлось перестать пользоваться клонами.

Так что, я от души поблагодарил Клиза, который на все время обучения выделил одного из своих клонов, оторвав того от собственных дел. Так же, попрощался с Ружем, который хоть и был лишь куклой, но после прочтения его выдуманных Клизом и мастером Шинем воспоминаний, стал почти родным, и устроил себе целую неделю ничегонеделанья.

Глава 23

— Ты точно уверен, что справишься?

— Ты спрашивал об этом уже раз десять, и с прошлого раза мой ответ не изменился — да, уверен.

— Если потребуется, то спрошу еще десять раз, — нахмурившись сказал я. Клиз на это только раздраженно выдохнул, от чего его щупальца на лице заходили ходуном, и молча продолжил свой путь.

— Извини, я немного нервничаю, — признался я.

— Забавно, испытание буду проходить я, а нервничаешь ты, — хмыкнул иллитид.

— Ну, так мы же вроде друзья. Переживать за друга, это нормально.

— Нормально было бы, если бы ты делал это молча. А так, твои постоянные сомнения, начинают уже передаваться и мне. На решение пройти испытание, подобное никак не повлияет, а вот волнение во время его прохождения, может сыграть дурную шутку.

— Не думал, что ты вообще умеешь волноваться, — открыл я для себя неожиданную сторону Клиза.

— Я тоже не думал. Видимо общение с людьми, портит нашу совершенную, иллитидскую психику.

— Ничего, пройдешь испытание, и за ближайшие пару столетий восстановишь свое драгоценное психическое здоровье.

— Всего пара столетий?

— Так я ведь тоже рано или поздно его пройду, а потом обязательно найду тебя.

— Вот ведь. А я так надеялся, что никогда тебя больше не увижу…

— О чем спорите? — спросил вынырнувший из кустов Кор. Эльф восседал на одном из своих недавних творений, похожем на бегающего попугая, размером с пони. После чего слез с птицы, похлопав ту по холке. Питомец довольно мяукнул (?), и начал зарываться в землю, где пропал в неизвестном направлении. Страсть химеролога к созданию странных существ давно уже не удивляла никого в нашей группе.

— О тлетворном влиянии общества человека на разум иллитида, — сразу же сдал меня Клиз.

— Хмм, возможно подобный эффект может распространиться и на эльфов, — задумчиво пробормотал Кор, и с опаской отошел подальше от меня.

— Злые вы, — изобразив обиду, ответил я.

Несмотря на то, что шутки выходили довольно натянутыми, они все же смогли разрядить атмосферу.

— Не собираешься сообщить остальным о своем решении? Может кто-то тоже захотел бы тебя проводить? — спросил эльф иллитида.

— Не думаю, что открою тебе тайну, сказав, что все и так знают, куда я сейчас направляюсь, — ответил Клиз.

— Одно дело знать, а совсем другое, быть приглашенным, — поучительно подняв указательный палец, сказал Кор.

— Ты вот приглашен не был. И тем не менее ты тут, — хмыкнул иллитид. И добавил, покосившись в мою сторону, — Как и Тол.

— Логика в этом есть, — признал эльф, — Кто хотел попрощаться — пришел, а кто не хотел, тот и не нужен.

— А если бы мастер Шинь, не сообщил о дате очередного испытания? — обличительно сказал я, посмотрев на иллитида, — Что тогда? Так и ушел бы, не попрощавшись?

— Тогда вам бы сообщил, — пожал плечами тот.

— Пришли, — обратил внимание эльф.

Мы опять оказались перед озером с внешней стороны стены, в котором когда-то сгинули двое лугасов из нашей группы.

Мастера Шиня еще не было. Церемонии прощания с дворцом, как при уходе Милы, в этот раз старик не проводил. Возможно потому, что иллитиду это просто было не нужно.

В ожидании старика, мы расселись на валяющихся неподалеку валунах. Вода озера напоминала зеркало, отражая светящиеся в небе звезды, что создавало нереальное ощущение, как будто небо находится сразу и сверху и снизу.

— Ну что, давайте прощаться? — спросил Клиз.

— Давайте, — ответил эльф, после чего все замолчали.

— Забавно, — произнес я, — Пока мы шли, я заготовил целый монолог, из пышных прощальных фраз. А оказавшись тут, понял, что не хочу произносить банальности. Они только опошлят момент.

— Та же фигня, — глядя на небо сказал Кор.

— Давайте тогда просто посидим. Мне почему-то тоже неохота говорить, — поддался общему настроению Клиз.

Так мы и сидели на камнях, разглядывая небо, и неподвижную воду озера, пока не появился мастер.

— Пора, — произнес он таким же холодным, лишенным эмоций голосом, как при прошлом испытании.

— Ну пора, так пора, — встав с камня, и потянувшись, сказал Клиз.

— Спасибо за все чему ты меня научил. Удачи тебе, — поблагодарил я друга, и пожал ему руку.

— Да не за что. Побыть преподавателем, это и для меня был довольно интересный опыт.

— Ты там это, не налажай, — подбодрил Кор, тоже пожимая руку иллитиду.

— Это в моих интересах, — с усмешкой в голосе ответил Клиз, и окинув нас в последний раз взглядом, отправился вслед за стариком, к подводному храму.

— Как думаешь, пройдет? — спросил меня Кор.

— Клиз точно пройдет, — ответил я, не зная даже, успокаиваю этим ответом больше эльфа, или себя самого.

***

Спустя двадцать лет, после успешного прохождения испытания иллитидом, время как будто замедлило свой бег. Это никак не было связано с Клизом. Я был рад за друга, и ничуть не печалился о том, что он ушел. Все мы рано или поздно разойдемся по разным мирам.

Просто в какой-то момент, я понял, что изучая новые дисциплины, я узнаю до прискорбия мало новой информации. Целые направления магии, рукопашных боев, и боев с оружием, так или иначе состояли из уже изученных мной в других дисциплинах элементов, и не вызывали никакого интереса.

Безусловно, были отдельные нюансы. Но читать десяток томов ради пары нюансов оказалось невероятно скучно. Были и действительно новые, интересные направления, за которые я хватался, как утопающий за соломинку. Их изучение на какое-то время разбавляло скуку, но потом, она опять возвращалась с новой силой.

Наверняка, если бы тут изучался более продвинутый уровень магии, то все сильно бы изменилось и появились бы серьезные отличия. Но увы — ничего выше среднего уровня тут не наблюдалось.

Из всей нашей группы, я продолжал общаться только с Кором. Как-то так получилось, что с остальными все наше общение свелось только к приветствиям при встрече. Сожаления об этом не было.

Я замечал, что не только я отдалился от остальных, но и сами по себе, они стали очень редко общаться друг с другом, каждый уйдя в свои исследования. Все же столетия, проведенные вместе, в запертом пространстве, могут не только объединять. За это время, мы уже порядком друг-другу надоели.

Даже наше общение с эльфом, в значительной степени было заслугой того, что виделись мы довольно редко. Иногда это доходило до того, что мы могли встретиться за год только пару раз. Меньше дружить, или уважать друг-друга не стали. Просто подобный график встреч, устраивал обоих. Как раз успевали накопиться общие темы для разговоров.

Так с ним мы дружим. Что уж говорить об остальных, с которыми отношения у нас колеблются от нейтрально-положительных, до нейтрально-отрицательных.

Наконец, я понял, что большего тут уже не получу. Думаю, именно об этом моменте в самом начале говорил Ларм. Безусловно, еще остались неизученные, или изученные довольно поверхностно направления. Даже скорее — таких было большинство. Библиотеки мастера Шиня, казались бесконечными.

Но я чувствовал, что пора уже количество, превращать в качество, потому что знания умножались с огромной скоростью, а вот умение их применять совместно друг с другом, просто учась по книжкам, и делая самостоятельно придуманные проекты, было получить не так просто.

Можно было и так, но глубоко внутри сидела уверенность, что сталкиваясь с реальными проблемами, сделать это можно будет гораздо проще и быстрее. А вот когда освою полностью то, что уже изучил, можно будет подумать и о том, чтобы двигаться дальше. Это место вовсе не единственный источник знаний, и думаю, найти другие источники с умением перемещаться по мирам будет не сложно.

Решившись, я направился к мастеру Шиню. Старик нашелся в главном зале, сидящий по своему обыкновению на подушках в центре. За прошедшее время, он сильно изменился.

Внешне это никак не проявлялось. Изменилось его поведение. Пропали шуточки, и интерес к женскому полу. Пропала небольшая старческая сутулость, и пошаркивание при ходьбе. Теперь походка стала, я бы сказал безликой. Таким же безликим стал и голос.

Мастер Шинь теперь вообще мало напоминал живое существо. Ни во взгляде, ни в жестах, ни в словах — нигде не было эмоций. Не уверен, что он стал таким только теперь.

Скорее всего, просто на какое-то время примерил удобный для восприятия образ, чтобы создать более комфортную и живую атмосферу, а когда надобность в нем отпала, стал постепенно возвращаться к более привычному для себя виду. Думаю те, кто останется тут на дольше, рано или поздно увидят еще и его истинный облик. Сомневаюсь, что он действительно выглядит как человек.

— Мастер, — слегка поклонился я. На самом деле, Шинь уже давно никак не реагировал на то, проявляет собеседник правила хорошего тона во время разговора, или нет.

В любом случае, он выдавал все, что от него требовалось — будь то информация, или что-то материальное, и опять застывал статуей на своем излюбленном месте. Но за долгие годы, я уже привык к такому приветствию, и хоть больше оно уже не требовалось, менять его не собирался.

— Да, Тол. Что ты хотел? — спросил старик своим безжизненным голосом, и посмотрел в мою сторону. От взгляда выцветших глаз, которые казалось, смотрели сквозь тебя, меня немного пробрало, так что даже на мгновение мелькнула мысль передумать. Но я быстро выкинул ее из головы и сказал то, зачем сюда и пришел.

— Я готов пройти испытание.

Глава 24

Провожать меня вызвался только Кор, и сейчас мы опять сидели на тех же камнях возле озера, что и при проводах Клиза.

— Долго еще тут собираешься быть? — спросил я эльфа.

— Не знаю, — пожал плечами тот, — Наверное, еще пару сотен лет посижу. Нужно изучить что-то еще на нормальном уровне кроме химерологии, а то пока что я слишком узконаправленным получаюсь. А там — может раньше, может позже. Посмотрим.

Белый медицинский халат Кора развевался от ветра. Сегодня погода была предгрозовая и за наплывшими тучами, не было видно неба. Дождя пока не было, но наверняка скоро начнется ливень. Это создавало не самый спокойный антураж, для предстоящего события.

— Волнуешься? — полюбопытствовал химеролог.

— Нет, — ответил я. И это как ни странно, было абсолютной правдой. После Клиза, испытание уже успешно прошли Зел и Руби. Не самые слабые из нас, но они были сильны только в избранной специализации. Я же, хоть и не являюсь профессионалом ни в одном из изученных ремесел, все равно немного опережаю остальных, за счет разнообразия доступных возможностей.

— Не думал еще, как будешь забирать свой зверинец, по окончанию учебы? — спросил я, переведя тему с предстоящего экзамена.

— Думал. Даже узнавал этот вопрос у Шиня. Все, что считаешь необходимым, можно забрать после успешного прохождения испытания.

— Интересная новость. Я как раз думал, как перевезти оранжерею Милы, — не то, чтобы я очень любил растения, но к этим уже привык, и любил отдыхать в их окружении. Жалко оставлять, но сейчас сделать с ними уже ничего не успею. Кор присмотрит.

— Время, — указал эльф, на пока еще далекую, сгорбленную фигуру. Шинь вроде шел обычной, неторопливой походкой, но расстояние между нами сокращалось с такой скоростью, будто он галопом ехал на лошади. За двадцать секунд, старик шагом одолел треть расстояния от дворца до озера.

— Что ж, прощай. Приятно было с тобой познакомиться, — протянул мне руку Кор.

— До встречи, — поправил я его, — Обязательно еще когда-нибудь встретимся.

— Тогда до встречи, — улыбнулся он.

Дорога к подводному храму заняла неожиданно много времени. Старый тракт, стелился по дну озера, и был выстлан плитами, заросшими мхом от древности. Сейчас, после того, как старик убрал всю воду с нашего пути, мох стал абсолютно сухим. Он торчал на каждом сантиметре пути неопрятными пучками, и противно хрустел под ногами.

На середине дороги, появилось неожиданное препятствие. Воздух стал вязким, и чем дальше я шел, тем тяжелее становилось преодолевать его сопротивление. Шедший рядом старик, этой преграды не заметил, и спокойно шел дальше, что вынудило меня прилагать дополнительные усилия, чтобы не отстать.

Не знаю, сколько времени заняло преодоление этого участка. В какой-то момент, сопротивление воздуха стало настолько сильным, что движение вперед забрало полностью все силы и внимание. Магия не помогала с этой проблемой, и все пришлось делать на голой физике.

Давление прошло очень резко, так, что перехода я даже не заметил. Просто неожиданно давление пропало, и я, не успев отменить прилагаемое по инерции усилие, упал. Сил встать сначала не было, и я уперевшись руками в плиты, пытался отдышаться. Постепенно это получилось, и я смог осмотреть место где оказался.

Мы с Шинем находились прямо перед самым входом в храм. С этого места к сожалению все здание рассмотреть было нельзя. В поле зрения попадали только массивные, оббитые железом ворота, и стоящие по сторонам от них статуи, изображающие стражей.

Расовую принадлежность стражей, мне определить не удалось. Верхняя половина тела у них выглядела почти как человеческая, кроме ушей и рук. Уши имели два заостренных кончика, а на руках из локтей торчали шипы.

Нижняя же часть принадлежала сороконожке, или другому похожему насекомому, и была очень длинной. Настолько длинной, что хвосты стражей, заползли на стену, и обходя дверь по контуру, создали над ней подобие арки, встречаясь ровно в месте стыка створок.

— Хватит любоваться. Пошли, — сказал Шинь, и повинуясь его желанию, дверь начала открываться.

Перед тем как зайти, я оглянулся назад, в надежде последний раз увидеть Кора, но вода уже сомкнулась над храмом, и снаружи был только огромный пузырь воздуха, не дающий озеру затопить сооружение.

Дальше, мы с мастером минут десять шли по сырому каменному коридору, освещаемому только летящими впереди светлячками, которые сопровождали каждого из лугасов на протяжении всего обучения.

Путь закончился дверью — такой же унылой, как и сам коридор. Дерево было местами подгнившим, а полосы металла, которые и скрепляли всю конструкцию, поржавели от царящей тут влаги. Оправдывая мои ожидания, дверь начала открываться с противным скрежетом.

За ней оказался огромный провал. Над провалом шел каменный мост, но доходил он только до средины помещения, где сужался до одного метра, и обрывался совсем.

Старик пошел по мостику, и мне не оставалось ничего, кроме как последовать за ним. Подойдя к краю моста, он махнул рукой, подзывая меня, и сказал.

— Посмотри.

Увиденное внизу, мне откровенно не понравилось. Дна обрыва, не было видно из-за мечущихся внизу, черных и серых теней, которые постоянно перемещаясь, создавали иллюзию водоворота.

— Что это за твари? — спросил я.

— Не знаю, — ответил мастер.

Я с удивлением воззрился на него, и получил в ответ небольшое пояснение.

— По нашему договору с лугасами, я отвечаю только за благоприятные условия обучения. Испытания придуманы ими, и тени снизу уже не в моей власти.

— Понятно. Чего мне стоит ожидать, ты тоже не знаешь?

— Нет, — ответил старик. После этого, его черты стали немного просвечивать, и сквозь них показался настоящий облик этого существа. Он добавил, — Но я могу сказать, чего стоит ждать, если не пройдешь.

— И чего же, — с опаской спросил я, пятясь от медленно подходящего ко мне демона.

— Знаешь, что по уговору между мной, и лугасами, я получаю в качестве платы?

— Нет, — сказал я, заранее предчувствуя, что услышанное мне не понравится.

— Непрошедших, — подтвердил мои опасения старик, окончательно принявший форму демона, и столкнул меня в колодец.

***

Сознание вернулось рывком, но не полностью. Как маг разума, я четко ощущал, что часть памяти оказалась для меня недоступна, но попытки получить к ней доступ, заканчивались головной болью.

И чем упорнее я пытался получить воспоминания назад, тем сильнее раскалывалась голова, даже несмотря на все целительские заклинания, что я на себя набросил.

Когда меня после очередной попытки опять вырубило, я решил по пробуждении отложить пока этот вопрос, и осмотреться вокруг. Место было незнакомым.

Закатное солнце, освещало старые, обветренные постройки из песчаника, и засыпанные песком улицы. Наверное, когда-то тут был город, но сейчас половина зданий оказалась развалена до основания, и засыпана песком. У половины оставшихся отсутствовали этажи и стены, а архитектура более-менее уцелевших зданий, говорила лишь о том, что постройки принадлежат не очень развитой цивилизации.

Не знаю, как я тут оказался, но мысль выбраться отсюда показалась логичной, и я побрел в случайно выбранном направлении. Час спустя, пейзаж вокруг был все таким же, и город даже не думал заканчиваться.

Чтобы оценить приблизительное время, которое понадобиться для выхода из города, я сделал то, что следовало сделать в самом начале — подлетел на двадцать метров вверх, и осмотрел заброшенное поселение сверху.

Вид не порадовал. Разрушенные постройки были везде, насколько хватало взгляда. Тогда я поднялся повыше, потом еще и еще, но как бы высоко я не поднимался, везде была одна и та же картина. При всей убогости архитектуры, этот город занимал площадь большую, чем мегаполисы в моем родном мире. Его края увидеть так и не удалось.

Спустившись на землю, я продолжил путь в выбранном направлении. Ради интереса зашел в несколько десятков сохранившихся построек, надеясь отыскать что-то полезное, или возможно какую-то информацию об этом месте. Но везде царила разруха.

Сохранились только песчаные стены. Все предметы, если они тут были, давно рассыпались пылью. Сейчас от них не осталось даже следов.

Так я шел до самого утра, периодически поднимаясь в воздух в надежде увидеть край города, и после каждого такого подъема испытывая все большее раздражение.

Ситуация так и не прояснилась. Магические конструкты, сканирующие местность, неизменно показывали отсутствие жизни, на десятки километров вокруг. Даже чахлого кустика не нашлось.

Отдельное удивление, вызвало само наличие этих конструктов в моей памяти, как и еще кучи знаний, которые появились в голове непонятно откуда. При попытке докопаться до этого, опять начала болеть голова и пришлось пока оставить и данный вопрос открытым. Что к счастью не мешало пользоваться незнакомыми навыками. Опять шуточки Ларма?

Под утро стало ясно, почему тут отсутствуют все следы жизни. Если вечером, местное светило, вело себя как приличное солнце, но сейчас, я почувствовал, как его свет, заливает округу неизвестным мне типом магической энергии.

Песок так же перестал вести себя смирно, и впитывая щедро изливаемую солнечную энергию, начал раскаляться, превращая город в филиал ада. Мои щиты пока успешно держали температуру, и поддерживали внутри комфортную для жизни атмосферу, но песок хотя и был уже белым от жара, все еще не собирался прекращать свой нагрев.

На сколько, при таком раскладе хватит моего резерва, гадать не хотелось. Поэтому я срочно отправил во все стороны поисковые конструкты с новыми параметрами, чтобы найти место, в котором можно переждать буйство светила.

К сожалению, сохранившиеся здания отпали стразу. Они как и песок впитывали эту странную энергию, и раскалялись. Неожиданно, выход нашел один из конструктов посланных под землю, сообщив, что наткнулся на какую-то полость. Быстро перестроив своих разведчиков, я послал их всех под землю, и скоро перед моим мысленным взором уже предстала солидная часть карты, многоярусных подземелий, проходящих под городом.

К тому моменту, жар стал настолько сильным, что я начал почти физически ощущать отток энергии на поддержание защиты. Маны осталось всего на минуту. Не тратя больше времени на размышления, мне пришлось создать из своих телекинетических щупов подобие буровой машины, и с его помощью пробурить себе путь в ближайший подземный проход.

Пока я отойдя немного в сторону сел, и отдыхал, наполняя потраченный магический резерв, отверстие наружу заросло. На его месте не осталось даже следа. Странное место.

В коридоре, в отличие от улицы, температура оказалась нормальной. Но и тут не все оказалось гладко. Привыкнув к тому, что на поверхности живых существ нет, я не искал их и тут. А они были.

Путь по пустому коридору не вызывал никаких ассоциаций с опасностью. Поэтому для меня, полной неожиданностью стал визг сверху в большой пещере, через которую я проходил. На полном автомате, я даже не успев осознать что делаю, отправил в сторону шума заклинание тления, и отскочил в сторону.

Визг тут же перешел в жалобный, и спустя секунду затих. А на землю шлепнулось тело существа, похожего на обезьяну размером с мелкого человека, с перепончатыми крыльями, как у летучих мышей. Изо рта существа торчали клыки примерно с мизинец размером, а на пальцах росли огромные когти.

Все эти детали, я успел рассмотреть перед тем, как существо под действием моего заклинания еще не успело полностью перегнить, и превратиться в лужицу. То есть секунды за три.

Заполнивший коридор, отвратительный запах, вызвал брезгливую гримасу, и заставил меня пообещать поработать над своими рефлексами. То, что я отправил в сторону неизвестной опасности боевое заклинание — несомненный плюс.

А вот выбор самого боевого конструкта подкачал. В непроветриваемом помещении, подобная магия, с вероятностью девяносто семь процентов, положит не только вражеских, но и моих бойцов, не способных вынести дикую вонь. Так что использовать его можно только в очень редких случаях.

После этого казуса, я проверил коридоры на наличие жизни. Оказалось, что подземелье в отличие от поверхности было под завязку набито разной живностью. Разумных существ конструкт не нашел, а вот неразумных было на любой вкус и цвет. Начиная с паучков и червяков, и заканчивая различными монстрами, вроде только что убитого.

Первое время после этого, я шел постоянно насторожившись, и избегал по возможности встреч с обитателями подземелья, прокладывая себе обходные пути, с сохранением примерно одного направления движения. Но полностью избежать встреч не получилось.

Встреченные монстры, оказались на редкость хилыми. Были среди них довольно страшные на вид. Но они ни вреда не могли нанести, ни хотя бы оказать достойное сопротивление. Так что через пару дней, я даже не убивал встреченных тварей, просто вдавливал их в стены энергетическим щитом, и проходил мимо. Подобный уровень монстров вызывал недоумение и раздражение. Каких действий от меня вообще ожидает Ларм, засунув в это место?

Глава 25

Унылое прохождение подземелий с монстрами затянулось на несколько недель. Каких только уродцев тут не было: львы, с двумя головам, расположенными одна над другой, насекомые, размерами начиная от котенка, заканчивая червями, диаметром туловища, перекрывающим весь коридор, лошади с головой акулы, и еще тысячи разных противоестественных видов.

Объединяло их одно — все были неразумны, и слабы до безобразия. Ни один не обладал сколь-нибудь сильной магической способностью, которая могла бы преодолеть самые слабые из моих щитов.

Помню в моем первом мире, были такие развлекательные аттракционы, которые назывались комнатами ужаса. Люди туда заходили, и на них неожиданно выпрыгивали обряженные в чудищ другие люди, или выскакивали страшные чучела, и все это сопровождалось звуками, которые должны были вызывать страх.

Это подземелье напомнило подобный аттракцион, с той лишь разницей, что всех монстров я после первого раза, засекал издалека, и напугать неожиданным появлением они меня не могли.

Наконец в окружающей серой действительности появился лучик надежды на разнообразие. Поисковые конструкты, которые я выпускал уже больше по привычке, нежели всерьез надеясь что-то обнаружить, сообщили что снизу находится еще одна система коридоров.

Конструкты сверху, сообщали, что под местным солнцем ничего не поменялось, и по-адски жаркие дни, сменялись ночами с нормальной температурой. Но даже ночью выходить наружу смысла не было. Там все так же продолжались заброшенные примитивные постройки.

Так что, я решил направиться к нижним этажам. Найти к ним нормальный проход за несколько дней так и не удалось, поэтому я решил не тратить дальше время понапрасну, и заложив заклинание-мину, с направленным к низу действием взрыва, отошел за угол и активировал ее.

Взрыв обрушил сто метров коридора, и клубы пыли перекрыли весь обзор. Можно было обойтись и без таких радикальных действий, но от скуки и накопившегося раздражения, хотелось что-нибудь порушить. Увидев результат своих трудов, я и правда испытал небольшое удовлетворение.

Глупо, конечно, учитывая, что лабиринт, это не разумное существо, и ни в чем передо мной не виноват. Но, так уж устроены люди, к которым я по прежнему себя относил, что раздражение в нас обычно выплескивается чем-то деструктивным.

Когда пыль улеглась, я спустился на нижний ярус по обломкам стены. На вид, никаких отличий от верхних коридоров не было. Но с поисковых конструктов тут же начала поступать информация про обитающих тут существ. И вот в них отличия были.

Судя по полученной информации, проживающие тут монстры, были уже на ступень выше в эволюционной цепочке, чем предыдущие. Они по-прежнему не могли доставить мне значительных проблем, но у этих уже были либо какие-то магические способности, либо они обладали подобием разума. Сразу и тем и другим не обладал ни один из обитающих тут видов, но тенденция настораживала.

Впрочем — хоть какое-то разнообразие.

***

Если по предыдущей части подземных лабиринтов я ходил как по давно изученной вдоль и поперек комнате страхов, то тут было ощущение, как от посещения музея анатомии.

Шастающие тут твари, все еще не могли как-либо мне повредить, но многих из них было интересно изучать, так что я даже иногда прерывал свое путешествие, чтобы разобраться, как устроено очередное чудо природы, или может чьего-то магического гения.

Вот и сейчас на меня выскочил из засады монстр с головой гиены и телом человека, покрытым хитином. Особенно не заморачиваясь, он выпустил в мою сторону две своих коронных способности, которые и привлекли к нему внимание.

Сначала, набрав в грудь воздуха, от чего хитин на его груди разошелся, а скрывающиеся под ним легкие раздулись, как надувной шарик, монстр выпустил в мою сторону волну мерзко скрежещущего звука, интересным образом переплетенную с магической энергией. После чего тут же отправил из еще открытой после крика пасти, облачко серой хмари.

Задумка была хорошей. Магию можно ощущать по-разному, в зависимости от стоящих перед тобой задач — визуально, тактильно, как звук, вкус, или вообще десятки разновидностей чувств изначально не присущих людям. Просто, визуальное отображение зачастую наиболее информативно. Но не в этот раз.

Чтобы понять принцип действия первого выпущенного в мою сторону заклинания, в виде звуковой волны, я специально заранее настроил свое восприятие магических энергий, таким образом, чтобы одновременно и видеть, и слышать заклинания.

В визуальном восприятии, звуковая волна была просто непонятным заклинанием, состоящим из мешанины блоков, неведомым образом собранных в рабочий конструкт. Структуру я запомнил, разберу потом, как будет время.

Заклинание состояло из многих маленьких кусочков, каждый из которых был относительно самостоятельным, и сталкиваясь с защитой уничтожался, передавая какую-то информацию идущей за ним частичке конструкта.

В визуальном восприятии, не зная точно принцип действия способности, большего сказать было нельзя. А вот в звуковом диапазоне все было гораздо интереснее.

Мой щит, как и любое проявление магии, так же имел «звучание». При столкновении с ним, вражеский конструкт передавал кусочку, идущему следом, информацию, полученную при контакте, и «звучание» следующего микроконструкта менялось, приобретая звук, похожий на звук моей защиты.

Через три столкновения частей звуковой волны, звучание вражеского заклинания полностью совпадало с моей защитой, и больше не воспринималось ей как что-то чужеродное. Щит начал считать чужой конструкт частью себя, и больше на него не реагировал.

Конструкт же «гиены», сам по себе никакого вреда не наносил. Атакующая задача была уже на летящей следом серой дымке, которая свободно прошла через приоткрытую звуковой волной, дыру в моем первом щите, и благополучно увязла во втором. Судя по «шипению», раздающемуся в месте столкновения защиты, и заклинания, действие дымки было подобно сильной кислоте.

Сбросив внешний, испорченный слой защиты, я поставил на его место новый, слегка модифицированный, и с интересом стал ждать повторной атаки от своего противника. Он не разочаровал, и еще раз набрав полные легкие воздуха, опять запустил в меня свою любимую серию из звуковой волны, и кислотного облака.

Только на этот раз, «звучание» моей защиты, менялось каждый раз, после столкновения с враждебным заклинанием, и звуковая волна так и не смогла ее взломать. Кислотное облачко было не особенно сильным, и так же не смогло преодолеть границы щита.

Довольно хмыкнув, я подождал еще пару минут в надежде увидеть от монстра еще что-нибудь интересное. Но, похоже, это были единственные его умения, так что, аккуратно усыпив хитиновую «гиену», я двинулся дальше, поставив в благодарность за полученную информацию, отводящую внимание защиту вокруг спящего. Чтобы его за время сна не прикончили собственные сородичи.

***

Этот уровень подземелий, прошел значительно интереснее. Мне то и дело попадались существа, обладающие интересными способностями или строением. Изучая их, я постоянно узнавал что-то новое.

Жаль, у меня не было оборудования Кора, разбирающего попавшую в него магию на составляющие, с описанием какая за что отвечает. Принцип действия некоторых способностей, так и остался для меня загадкой. Но структуру, это мне не помешало запомнить, может когда-нибудь удастся в ней разобраться.

Стоп. Кто такой Кор? И что у него за оборудование?

От этих мыслей в голове тут же взорвалась вспышка боли. Пришлось отложить этот вопрос на потом. Хотя соблазн докопаться до собственной памяти был велик.

На переход к следующему уровню я наткнулся неожиданно. В отличие от прошлого раза, в этот, целенаправленно я его не искал, поэтому, когда один из коридоров начал уходить под уклон, поначалу это даже не было заметно. Но чем дальше я шел по нему, тем более он закручивался, и опускался спиралью вниз.

За время, что понадобилось для спуска, ни одно существо, из обитающих в лабиринте, мне так и не встретилось. Как и после его завершения.

Особенность движения по этому уровню была не в обитающих тут монстрах. Их не было вообще. Особенностью стало само передвижение.

В отличии от верхних ярусов подземелья, испещренных пересекающимися коридорами, этот ярус имел только один коридор, вообще без каких-либо ответвлений. Зато проход по нему преграждали многочисленные логические головоломки, которые необходимо было решить, чтобы двигаться дальше.

Где-то нужно было составить правильно пазл, где-то развернуть в правильном порядке статуи. Были и более прямолинейные преграды — вроде магических, или механических замков, которые необходимо было взломать для дальнейшего прохода.

Головоломки и замки постоянно сменялись. Никакой корреляции сложности, в зависимости от пройденного расстояния не было, и хитровыдуманная система магических запоров, могла чередоваться с головоломками, уровня «соедините две половинки круга, лежащие в разных частях комнаты».

Когда я пять часов проторчал перед дверью в абсолютно пустой комнате, пытаясь понять что нужно для ее открытия, а потом оказалось, что достаточно было просто потянуть за ручку на себя, я понял, что на фоне постоянных головоломок у меня уже теряется трезвость мышления.

Тогда я отдохнул полдня в этой пустой комнате, и за неимением других занятий, вынужден был продолжить свой путь. Головоломки и замки постоянно менялись, но даже такой, умственный труд, как их взлом, требующий постоянно находить необычные решения, все же приедался, и раздражение понемногу накапливалось.

Когда мне попался очередной замок, смешанного, магическо-технического типа, я уже не выдержал, и не стал разбираться в том как его открыть.

Вместо того, чтобы копаться в устройстве двери, толщиной как у банковского сейфа, начиненной множеством механических запоров, постоянно закрывающихся при неправильном открытии одного из них, и в дополнение к этому еще и едва не светящуюся в обычном зрении, от наполнявшей ее магии, я просто подошел к стене рядом, и вырезал себе в ней проход.

Такой метод обхода головоломок, принес неплохие результаты. Там, где я раньше тратил долгие часы, на продумывание разгадки, теперь просто либо срезал само препятствие, либо делал себе проход в магически не защищенной стене рядом с ним.

Теперь, найдя такое простое решение, было вообще не понятно — а зачем собственно я вообще заморачивался со взломом?

***

Все плохое (ровно как и хорошее), когда-то заканчивается. Закончился и этот бессмысленный по своей сути уровень подземелья, в котором я из навыков развил только искусство вырезания различных переходов в каменной основе.

Поначалу, моей целью было просто побыстрее пройти данный уровень, и я для скорости вырезал себе обычные прямоугольные проходы. Но время шло, а коридоры с головоломками и замками все тянулись и тянулись, и от нечего делать, я начал украшать создаваемые переходы.

Поначалу это были не очень сложные арки. Но позже я вошел во вкус, и под конец, кроме непосредственно вычурных, украшенных резьбой арок, начали появляться еще и статуи различных мифических существ, которые я делал из изымаемого при вырезке камня, и расставлял возле проходов, стараясь создать при этом интересные композиции.

В общем, под конец, мне такое времяпровождение даже понравилось. Жаль только, что скорее всего все это место скорее всего пропадет после того, как я сделаю то, что задумал в качестве задания Ларм, и плоды моего творческого гения, так никто никогда и не увидит.

Переход к нижнему уровню произошел внезапно. Просто после прорезки очередного прохода, за ним оказался человекоподобный монстр. Как раз в это время, он ужинал сидя на камне у противоположной от меня стены, неизвестно откуда тут полученным сырым мясом, кровь с которого стекала на пол, попутно пачкая лохматые, козлиные ноги существа.

Судя по выпученным в мою сторону, налитым кровью глазам на совином лице монстра, наша встреча была для него не менее неожиданной, чем для меня.

Пауза длилась недолго. Чудище медленным движением отложило недоеденное мясо на соседний камень, и так же неспешно достав из-за веревки заменяющей ему пояс грязную тряпку, вытерло испачканный обедом клюв. Учитывая степень загрязнения «платка», а так же слипшуюся от крови шерсть на ногах, выглядело это действие донельзя нелепо.

Порассуждать на тему странного поведения монстра, времени у меня не оказалось. Закончив с протиркой клюва, монстр смазался, и в следующую секунду, уже оказался передо мной, с обломком кости в руке. Обломком, кость стала от удара о мой магический щит. Если бы не он, то сейчас длинная, сантиметров пятьдесят, заостренная кость, торчала бы у меня в легких.

Отметив про себя, что это уже второй монстр, которого я пропустил по невнимательности, и что сканирующее заклинание нужно носить не снимая постоянно, хотя бы пока не выберусь из этого места, я откинул себя телекинезом обратно в проход, и ускорил свое восприятие, чтобы иметь возможность двигаться с монстром на одинаковой скорости.

«Сова», от поломки своего оружия не растерялась, выкинула обломок, сжала четырехпалые руки в кулаки, и начала долбить по моему щиту, постоянно перемещаясь вокруг, и пытаясь меня подловить.

Скорость монстра, под ускорением, оказалась раза в два ниже моей, так что это все еще был противник более низкого уровня. Подставившись пару раз под его удары, и отметив, что в момент соприкосновения со щитом, на тот идет небольшое разрушающее воздействие магического характера, закончил бой ударив монстра ребром ладони по шее. Послышался хруст, и тело «совы» безвольным мешком осело на пол.

Осмотрев место трапезы убитого чудища, я нашел за одним из камней источник мяса. Это был убитый минотавр. Его труп, валялся, раскинув руки в стороны, а одна нога была вырвана с корнем, и валялась немного в стороне, с окровавленной косточкой на месте ляжки.

Похоже каннибализм не чужд обитателям подземелья. Хотя, они принадлежат разным видам. Не знаю даже, можно ли считать это каннибализмом. В любом случае, я рад, что мое тело сейчас состоит полностью из магической энергии, и еда нужна разве что для удовольствия. Иначе возможно пришлось бы закончить за «совой» трапезу.

Ничего интересного из этого боя, я для себя не вынес, но отметил, что это существо было уже посильнее предыдущих, и использовало для боя и магию, и физические атаки, в то время как прошлые могли пользоваться только чем-то одним.

Глава 26

Чем глубже я забирался в дебри подземелья, тем сильнее и умнее становились монстры. Спустя еще пять уровней, встреченный архилич, едва не прикончил меня первым же «прахом вечности». Вряд ли это убило бы меня окончательно, но проходить все заново, или оказаться в другом месте после перерождения, которое будет еще хуже этого, пока что не хотелось.

В тот раз, удалось закончить победой, скастовав на нежить экспериментальное изгнание, сделанное на стыке экзорцизма, магии света и шаманизма. Но продвижение после этого замедлилось в разы. Если до этого, я не избегал схваток, наоборот воспринимая их как своеобразное развлечение, то теперь всеми силами пытался обойти обитателей подземелья стороной.

Не всегда получалось сделать это без проблем. Часто не было свободных коридоров. Тогда приходилось либо ждать, либо выбирать наиболее слабого монстра себе в противники, и после его убийства, быстро удирать с места боя, пока не появились его товарищи.

Потом существа населяющие подземные коридоры стали еще сильнее, и быстро разделаться с ними уже не получалось. Чтобы продвигаться дальше, приходилось придумывать все новые и новые уловки. В ход шли иллюзии, разные варианты невидимости, метаморфизм, чтобы притвориться собратом сторожащего проход монстра, или банальное лазанье по потолку с приглушенным до минимума излучением своей ауры, чтобы не потревожить алчных до убийства всего живого, монстров.

Не знаю сколько времени заняла такая чехарда, и сколько уровней я прошел, но последние три месяца, у меня не было ни одной драки. Были у такой тактики и минусы. Я даже примерно не представлял уровень проходящих рядом монстров, а разобрать что-то в том переплетении линий, которое составляло их энергетические тела, без вмешательства сканирующих плетений было невозможно. Использовать же их не привлекая внимания было уже невозможно, поэтому чего ожидать в случае столкновения от очередного монстра я так же не знал.

Давалась подобная скрытность довольно трудно. При чем, если техническая часть была не так сложна, то морально выдержать столько времени без хоть каких-нибудь событий, было уже действительно тяжело. Желание завязать ненужную драку с очередным, проходящим мимо обитателем подземелья, усиливалось день ото дня, но жалко было так глупо слить уже потраченное на прохождение время.

Один раз я все же сорвался. В то время, я выработал для себя тактику продвижения, подсмотренную у дождевых червей. Если проще, то просто погрузился в стену, и с помощью довольно существенных преобразований собственной физиологии, начал выгрызать себе путь прямо в стене. Снаружи подобное передвижение было заметить довольно проблематично, так как магическое излучения собственной ауры я глушил, а само передвижение, осуществлялось на чистой физиологии, и шума от него было настолько мало, что наружу он не выходил.

Но однажды я уперся в слишком твердую породу камня, которая оказалась не по зубам моей трансформе, и пришлось вылезти наружу. Вот тут и случилась неприятность.

Приближение очередного монстра я засек довольно рано, и это дало время основательно себя замаскировать. Превратив свое тело в вязкую субстанцию, я свернулся аморфным, шарообразным подобием шарика, убрал все природные запахи, которые мог издавать, спрятал свое магическое излучение, и размягчив верхний слой тела, облепил себя валяющимися вокруг камнями, от чего по виду стал не отличим от них.

Так что, приближение монстра я уже не боялся, спокойно лежал на месте, изображая из себя обычный булыжник, и ждал пока обитатель подземелья пройдет мимо, чтобы можно было отправиться дальше.

Но мимо, похожая на тощую собаку тварь не прошла. Не знаю, что я забыл скрыть, но магическое животное остановилось, и усиленно раздувая грудную клетку, что делало его раза в два шире, начало обнюхивать место моей дислокации, водя из стороны в сторону своим, покрытым костяными наростами носом.

Звериное чутье подсказывало псу, что что-то с этим камнем не так. Но вот что именно, он никак понять не мог. Что не мешало ему совершать различные действия, в попытках разгадать тайну булыжника. Обнюхиванием дело не ограничилось.

Поняв, что нос никак не поможет в этом вопросе, монстр запрыгнул на камень, попрыгал на нем, слез. Посидел передо мной на пятой точке, обошел еще раз вокруг, и попробовал протаранить с разбега лбом, укрепленным видимо именно для подобных целей, широкой костяной пластиной.

Удара я в подобном состоянии не почувствовал, из-за отсутствия нервных окончаний, но сила его была велика. Булыжник, которым я сейчас притворялся откинуло на пару метров, и катило на приличной скорости дальше по земле до поворота, пока я не врезался в стену коридора.

Жесткости той массы, в которую я превратился, хватило, чтобы при ударах не проминаться, и вести себя как приличный камень. А вот некоторые из мелких камней, которые были вплавлены в верхний слой, опасно потрескались, и еще нескольких таких ударов могли не пережить, открыв монстру живую сердцевину.

К счастью одним ударом собака удовлетворилась, и сочла способ недейственным. После еще получаса раздумий, она подошла опять, и выпустив здоровенные когти на передних лапах, начала с мерзким звуком царапать каменную поверхность, скрывающую меня внутри.

За десяток минут такого времяпровождения, возле монстра насобиралась небольшая кучка каменной крошки. Но на этом его успехи и закончились. Наружный слой камня был достаточно толстым, а когти монстра хоть и выглядели грозно, все же не были приспособлены для подобных работ.

Пес тоже это понял, и отойдя на несколько метров улегся, и положив голову на скрещенные передние лапы, выжидательно уставился в мою сторону. Куцый хвост, сквозь прозрачную кожу которого было видно мелкие позвонки, проходящие по всей его длине, бил собаку по бокам, своими хлопками, создавая ритм похожий на тиканье механического секундомера. Это тоже не прибавляло настроения.

Что делать, оказавшись в такой ситуации, я не представлял. Не знаю как, но собака явно чувствовала жизнь, скрытую под камнем. Смотря на булыжник, который я из себя сейчас представлял, она наверняка рисовала в воображении вкусную черепаху, которая спряталась под свой костяной панцирь.

Я решил просто подождать. В конце концов, рано или поздно, монстру должно надоесть это ожидание, и он отправиться по своим делам, открыв мне дорогу дальше. Нормально просканировать собаку я не мог, так как это выдало бы меня не только ей, но и всем обитателям подземелья в округе. А нападать на неизвестного противника, не самая умная затея. Так я думал тогда.

Но время внесло свои коррективы. Целых две недели, я пролежал без движения на месте, надеясь, что монстру надоест. Но тварь даже не поменяла за все это время позу. Как лежала, с головой, опущенной на лапы, так и осталась в этом положении.

Единственным что делал пес, помимо хлестания себя хвостом по бокам, это раз в пять часов подходил, обнюхивал место моей дислокации, делал царапину на окружающей меня каменной оболочке, и не увидев никаких изменений, возвращался в исходную позицию.

От подобного времяпровождения, я понемногу сходил с ума, и градус ненависти, к лежащей в нескольких шагах твари, постоянно рос, пока не достиг критической отметки.

Когда эта пародия на собаку, пошла в очередной раз делать царапину, каменная оболочка под ее лапой расступилась, и ничего не успевшего осознать монстра затянуло в средину той массы, в которую сейчас было превращено мое тело.

Не знаю, насколько это существо было сильно в обычных условиях, но полностью окружив его своей аурой, мне удалось блокировать магию монстра. А лишившись ее, пес быстро превратился в лужу из мяса и костей, под сжимающей его со всех сторон массой моего измененного тела.

Выплюнув наружу останки, я растекся лужей, и потек в сторону, с которой пришел. Там, просочился в трещину под потолком, и заполнив собой пустоту в толще стены, отправился в целебный сон.

Долгое время в окружении каменных стен и монстров, не лучшим образом повлияли на трезвость сознания. А последние две недели, проведенные без движения под постоянное ритмичное постукивание хвоста лежащей рядом твари, едва окончательно не свели с ума. Так что требовалось привести разум в порядок, и ничто другое кроме сна и времени, не могло справиться с этим лучше.

***

После сна мозги стали на место, и окружающая атмосфера уже не казалась такой раздражающей. Хотя и радости тоже не приносила. Просто ко мне вернулось нормальное расположение духа, и глупых ошибок пока что удавалось избегать.

Все это время, я периодически пытался дотянуться до своих заблокированных воспоминаний, но неизменно натыкался на болевой барьер, и приходилось отступать. Это тоже не добавляло спокойствия.

Мои навыки и знания, явно были не из того периода, который я помнил. Изменилось даже мироощущение. В период обучения в пещерах, моя самоидентификация, была тесно связана с человеческим телом.

Теперь же, я при необходимости превращался то в жидкость, то в туман, то вообще в неведомых зверушек, но не чувствовал при этом никакого дискомфорта. Тела стали просто инструментом, не более. И человеческое тело, как это ни печально, было не самым удобным из них.

Чем глубже я спускался, тем меньше становились подземные уровни. Если первый тянулся несколько недель, и переход с него на следующий пришлось пробивать самому, то тот, по который я проходил сейчас, был по площади всего лишь как небольшой провинциальный городок в моем изначальном мире. И пройти его можно было за полчаса из конца в конец.

Другое дело, что из-за запутанной системы коридоров, и населяющих его обитателей, от которых нужно было скрываться, этот путь занял пять дней. И сейчас, я из укромного закутка под потолком огромного зала, наблюдал за стоящей у двухметровых ворот, охраной.

В качестве охранников, выступали два человекообразных монстра. Как они выглядели на самом деле, сказать было нельзя, из-за надетых на них балахонов. Тем не менее, некоторые детали позволяли точно определить, что под балахонами находятся не представители людской расы.

Каждый из охранников имел по два горба на спине, расположенных напротив лопаток. Что это такое на самом деле, сказать сложно. Может сложенные крылья, может какие-то специальные конечности, а может и в самом деле горбы.

Так же охранники имели длинные, изогнутые шеи, которые выпирали вперед туловища на полметра. Единственной открытой частью тела, была тонкая, костлявая рука, покрытая мелкой серой шерстью, которой они держали слегка фонящие магической энергией посохи. Остальные руки висели вдоль туловища, и на их наличие, и количество, указывали только складки балахонов.

Охранники мне откровенно не нравились. Остальные обитатели подземелья, неизменно испускали в окружающее пространство магическую энергию, по количеству и роду которой, можно было хотя бы приблизительно определить силу и способности существа.

Эти же монстры, в магическом зрении практически не выделялись из окружающего фона. Если бы не легкое дрожание маны на месте их расположения, которое если не знать куда смотреть, и не заметишь, то можно было бы подумать, что передо мной искусно выполненные чучела.

За два дня, которые я за ними наблюдаю, охранники ни разу даже не пошевелились. Только гуляющий по залу сквозняк, иногда немного трепал выцветшие серые балахоны, придавая гротескным фигурам какое-то подобие жизни.

Учитывая то, что я в магическом зрении выглядел примерно так же, они могли быть как одного со мной уровня, так и в десятки раз сильнее. Кроме того, драка с ними даже в случае удачного исхода, заставит меня потратить почти все силы. А если мои догадки верны, за дверью находиться финальный босс всего этого затянувшегося подземелья. И выходить на встречу с ним обессиленным, никак нельзя.

Впрочем, построено это предположение было только на том, что это была единственная встреченная дверь, которая имела охрану, за все время пребывания тут. Остальные монстры зачастую просто слонялись по коридорам, либо обитали в определенных зонах, никогда не выходя за их пределы.

Но не стояли истуканами на месте, у какого-нибудь прохода с угрожающим видом. Даже переходы между уровнями были тут свободны. Разве что случайно забредшие монстры могли встретиться у выхода, но такое было всего пару раз.

В любом случае, переходить на новый уровень без сил не хотелось, и я все эти несколько дней думал, как пройти мимо охранников незамеченным.

Итоговый план не отличался особым изяществом, но вполне мог сработать. За время пути, я неоднократно замечал, что различные виды монстров не очень ладят друг с другом, и при встрече зачастую начинают драку. В живых после подобных драк всегда оставался либо сильнейший монстр, либо иногда не оставалось ни одного из участников.

Этот уровень немного отличался от остальных. Тут монстры разных видов, могли служить одному вожаку, и в пределах своей группы не нападали друг на друга. Такая стая контролировала какую-то свою часть уровня, не давая заходить на нее монстрам из других групп.

Идея заключалась в том, чтобы свести все стаи в одно место, где они по идее должны будут устроить между собой битву, а потом вывести на это место стражей.

Не откладывая дело в долгий ящик, я начал создавать фантомов, которые и должны были выполнить всю черную работу по развязыванию масштабного конфликта.

Работа продвигалась не быстро. Кроме того, что каждый из фантомов должен был иметь хоть какое-то подобие интеллекта, они так же должны были обладать хотя бы поверхностно похожей на меня энергетической структурой, и запасом маны, чтобы монстры раньше времени не поняли, что гоняются за обманками.

Это заняло долгих полторы недели. На каждого фантома уходило по два моих полных резерва, так что в процессе работы приходилось еще и прерываться на восстановление. Тратить одновременно весь резерв было нельзя, потому что тогда бы слетела скрывающая магию защита.

Когда работа была завершена, фантомы разбрелись по заранее определенным местам, и спрятались в ожидании команды к началу. Я еще раз прикинул в уме, все ли удалось продумать, и послал своим заготовкам сигнал к действию.

В шести разных местах этого подземного уровня, которые служили резеденциями стай, с небольшой разбежностью во времени, фантомы отправили по заклинанию, в обитающих там главарей. Конструкты были разными, от среднего «изгнания», до «пера херувима».

Никакой угрозы жизням вожаков они не несли, но были достаточно сильными, чтобы доставить тем пару неприятных моментов, и как следует разозлить.

По подземелью разнеслись разноголосый вой, писк и повизгивания, создав жуткую звуковую какофонию. После этого, начался самый сложный в исполнении этап плана.

Несмотря на то, что атака на вожаков была произведена с небольшой разницей во времени, это не смогло полностью уберечь перемещающиеся группы монстров от преждевременной встречи друг с другом. После того, как отстающие монстры из первых двух групп наткнулись друг на друга, и начали свару раньше места основных событий, пришлось взять на себя ручное управление фантомами.

Управляемые мной копии, где-то ускоряли свой бег, где-то ненадолго прятались, а местами вступали в непродолжительные схватки, чтобы ненадолго замедлить или ускорить преследователей. Одна за другой, все шесть групп, по очереди прибыли в довольно большой зал, расположенный перед залом охраны, где уничтожив выполнивших свой долг фантомов, вступили в драку уже между собой.

Зал хоть и был большим, но явно не был рассчитан на такое количество одновременно находящийся в нем монстров. Не говоря уже о том, чтобы эти монстры в нем дрались. Пол и потолок ходили ходуном, от проносящихся в зале разнообразных заклинаний, и столкновения дерущихся тут тварей, которые далеко не всегда были маленькими. Коридоры вокруг наполнились рычанием, стонами, визгами, и другими звуками битвы.

С началом этой битвы, впервые за все время наблюдения, зашевелился один из охранников. Существо сначала выгнув длинную шею, повернуло голову к коридору из которого раздавались звуки боя, а затем, прошипев что-то своему напарнику, неспешно отправилось в ту сторону, ритмично стукая концом посоха в такт своим шагам.

Это была удача. Часть плана, где седьмой, притаившийся до этого момента фантом, отвлекает охранников, была самым слабым местом задумки. Ведь отправиться в погоню за напавшим, мог лишь один охранник из двух. А что делать с оставшимся, я не знал, переложив этот момент на волю случая. Создавать второго фантома для отвлечения второго из монстров, я посчитал лишним. Вряд ли один трюк сработал бы дважды.

Теперь же, у ворот остался только один из стражников. Отправив последнего из фантомов, отвлекать стражника, я с удовлетворением наблюдал, как монстр в балахоне, той же неспешной походкой, что и его предшественник, отправился следом, за напавшим, к тому моменту уже благополучно скрывшемуся в одном из коридоров.

Пока я осторожно подходил к воротам, навесив на себя множество различных заклятий, призванных отводить от меня внимание, шум из зала, где встретились враждующие стаи, все нарастал.

Охраняемые ворота оказались открытыми. Не было даже примитивного замка. Наверное, охранники должны были в полной мере справиться с задачей никого в них не запускать, и с дополнительной защитой решили не заморачиваться. Мне же проще.

Заглянув за ворота, я увидел темную спиральную лестницу ведущую вниз. Никакой угрозы с этой стороны не исходило, и мне стало интересно, как же происходит схватка между монстрами.

Перед своим уничтожением, один из фантомов успел подвесить следящее заклинание, и сейчас, подключившись к нему, я с любопытством оглядел творящееся месиво.

Две трети монстров уже были убиты, но живым все еще было достаточно тесно в помещении, где разворачивались эти события. Не обращая внимания на трупы под лапами, монстры с остервенением рвали друг друга, используя для этого весь доступный им арсенал.

Впрочем не все были равнодушны к лежащим под ногами останкам. То тут, то там, отдельные твари отвлекались на то, что бы подкрепиться павшими врагами и соратниками, после чего возвращались к бою с новыми силами. Если их не уничтожали за время трапезы.

Самых слабых к этому моменту перебили, и сейчас разворачивалась вторая стадия драмы. Остались только сильные монстры, и крепкие среднячки. И последних, с каждой секундой становилось все меньше. К сражающимся периодически прибывали отставшие в дороге члены стай, но общее количество живых монстров неуклонно ползло вниз.

В этих условиях, появление стража, отправившегося разбираться что за шум, на подведомственной ему территории, осталось сражающимися незамеченным. Кроме одного упыря, кинувшегося на новоприбывшего, но тот долго не прожил.

Не знаю что охранник сделал, никаких движений с его стороны я не заметил, вот только упыря подбросило прямо в прыжке еще выше, и на землю, немного в стороне от двугорбой фигуры, упали уже переломанные останки, не самого слабого монстра.

Посох в руке стража потек, и превратился в косу. Перехватив ее всеми четырьмя руками, фигура в сером балахоне сделала взмах параллельно полу. Сначала я не понял смыла этого действия. Никого этот взмах не зацепил.

Но спустя секунду, группа монстров, находящихся перед траекторией движения косы, развалилась, каждый на пять кусков. Самое страшное, что сразу двое из шести вожаков стай, тоже попали под удар, и оказались убиты, как и обычные монстры.

Часть зала сразу опустела. После этого, коса в руке стража опять потекла, и приняла очертания молота, которым он тут же сделал удар, по воображаемой наковальне.

Наковальня может и была воображаемой, но еще одна большая группа сражающихся монстров разлетелась в стороны кровавыми ошметками. То, что среди этой группы так же был один из сильнейших вожаков, ничего не изменило.

Что будет дальше, я смотреть не стал. Пришло ощущение смерти, от фантома отвлекающего второго стража, и последние мгновения его существования отобразились у меня в голове.

От медлительного стража, убегать было довольно легко, и фантом вырвался уже почти на километр вперед. Заложенная в него программа даже начала уже немного замедлять его передвижение, чтобы страж не утратил к нему интереса.

Но внезапно, ощущение преследующего фантома монстра пропало, а в следующий момент, посох охранника, появившегося из ниоткуда, снес фантому голову.

Ждать, что сделает с нарушителем монстр подобной силы, когда обнаружит, мне не хотелось, так что, плотно прикрыв ворота за спиной, я перешел на ночное зрение, и отправился вниз по лестнице.

Глава 27

Лестница вывела к небольшой, ничем не примечательной двери. На ней, как и на воротах не было никакой защиты, или ловушек, единственное, что вызывало беспокойство, это то, что ее дверь была абсолютно непроницаема для сканирующих заклинаний. Но делать было нечего, так что после длительного исследования, я обвешался кучей защит, и не спеша ее открыл.

Ожидания не оправдались. Я думал, что тут меня будет ждать какой-то невероятно крутой босс, одолев которого, получится наконец покинуть эту негостеприимную местность.

Реальность выглядела иначе. Передо мной оказалось средних размеров помещение, с пустыми стенами, посреди которого висел вращающийся шар тумана. При вращении, в нем иногда проглядывала радуга. Никакой магии от него не чувствовалось, но было очевидно, что просто так, подобное явление образоваться не могло.

Постоянно косясь на шар, и ожидая от него какой-нибудь подлости, я обошел помещение по кругу. Выхода не оказалось.

Обошел еще раз, уже не обращая внимание на туман, и сканируя стены на предмет спрятанного выхода, но его все равно не было. Подобную процедуру, я проделывал раз десять, каждый раз усложняя способы поиска, но итог все равно не поменялся.

Растерявшись, от подобного положения, я уселся у стены перед туманным образованием, и стал размышлять, что делать дальше.

Если возвращаться, то придется опять как-то проходить через стражей. Только у меня уже нет кучи монстров, чтобы отвлечь на время охранников. А фантома, вышедшего из ворот, вполне возможно прихлопнут, даже не дав отбежать. После чего, стерегущие вход стражники, могут поинтересоваться, «Откуда собственно на охраняемой территории взялся фантом?», и пойти проверить, все ли в порядке нижнем зале. Где конечно обнаружат меня.

Можно было, по уже неплохо зарекомендовавшему себя способу, вырезать проход прямо в стене. Проблема была в том, что стены в отличие от двери, были вполне проницаемы для магии, и сканирующие конструкты ясно показывали, что за ними нет никаких других помещений, а находится только пласт земли.

Как вариант, можно рассмотреть прорубание себе обходного пути наверх, но это будет очень долго, и не решает главной проблемы — как выбраться из этого, придуманного Лармом мира? Сверху ведь я уже и так все обследовал, и по всему получается, что выход нужно искать именно тут.

День раздумий, не принес никакого конструктива. От отсутствия других вариантов, я еще раз проверил стены. Даже обстукал их на предмет скрытых проходов, замаскированных от магии, но это так же ничего не дало.

Все сводилось к тому, что мне так или иначе нужно что-то делать с туманным шаром в центре комнаты.

На исследование этого тумана я потратил еще два дня, но никакой новой информации добыть не удалось. Сканирующие заклинания, не видели в нем никакой магии. Они даже разложили туман на составляющие, сообщив что вода из которой он состоит абсолютно чиста от примесей, и присутствующие в помещении мельчайшие частички пыли, попадая в шар, проходят его насквозь, не смешиваясь с водяной взвесью.

Информация конечно была интересной, но как ее можно использовать на практике, я не знал.

После долгой борьбы со своими сомнениями, я все же решил войти в это, явно не природное образование. Логика просто вопила, что соваться в неизвестную аномалию, это верх безумия. Но как еще закончить затянувшуюся прогулку под землей, у меня идей не было. В крайнем случае, пройду все заново. Думаю во второй раз, это будет быстрее.

Заходить в туман сразу, я все же не решился. Очень медленно, я начал приближать свои сложенные вместе указательный и средний палец, ко вращающемуся шару, готовый в любой момент, отсечь себе заклинанием всю руку — что б наверняка.

Когда до сферы осталось несколько сантиметров, от нее отделился маленький отросток тумана, и потянулся навстречу моим пальцам. Когда он дотронулся до меня, я почувствовал на коже прохладную влагу, и от неожиданности едва не запустил конструкт, который должен был отрубить мне руку, но в последний момент сдержался. Опасности я не чувствовал, так что, просто стал ждать, что будет происходить дальше.

А дальше, туман стал понемногу перетекать по руке на меня. Прохлада распространялась от пальцев к кисти, от нее к предплечью и выше. Добравшись до плеча, туман стал стекать по мне вниз, окутывая ноги и торс, после чего перебрался на другую руку и потек дальше.

Он был настолько плотным, что разглядеть свое тело сквозь него не представлялось возможным. Причем это действовало как на обычное зрение, так и на магическое.

По мере того, как на мне тумана становилось больше, сфера, в состоянии которой он был все это время, наоборот уменьшалась. Но момент ее полного истощения, увидеть не удалось.

Закрыв собой все тело ниже шеи, туман пополз вверх, пока не покрыл полностью голову, после чего, через глаза, уши и нос, стал проникать внутрь. Ощущение влажной прохлады, идущее по носоглотке, и окутывающее глазные яблоки, нельзя было назвать особо приятным, но чувство опасности по-прежнему молчало, так что, стиснув зубы, я просто терпел. А потом, сознание погасло.

Глава 28

Пришел в себя я паря над незнакомой планетой, как в тот раз, когда попал в тело Сазеанеля. И, как и в тот раз, долго рассматривать незнакомый мир из космоса у меня не вышло, так-как я начал падать, все ускоряясь с каждой секундой.

Долго чувствовать эту иллюзию смысла не было, так что, сбросив с разума нелепый морок, я уже с интересом начал наблюдать, как мой дух тянет к планете по одной из многочисленных энергетических линий, теряющих свое начало в глубинах космоса, и идущих к этому миру.

Никакого чувства падения, конечно же не было, так как не было тела. Зато появилось ощущение зова. Пока я не обращал на него внимание, чувство было едва заметным, и терялось на периферии сознания, за навеянным ощущением падения.

Но едва обратил, оно зазвучало набатом, заслонив все остальные чувства, так что пришлось даже приложить немалые усилия, чтобы продолжать наблюдать за собственным перемещением по энергетической линии, а не тратить все внимание, на зовущий голос.

По мере продвижения, к голосу начали примешиваться видения. Бегло просматривая поступающие воспоминания, я все больше углублялся в проблему ждущую моего решения, и понимал, что ничем в этой ситуации помочь не смогу.

В этот раз, вызывающий, был обычным человеком. Жизнь парня, не отличалась ничем примечательным. Родился в многодетной крестьянской семье, в тринадцать, местный барон забрал в армию, за неуплату налогов родителями. К тому моменту, Сарк, не умел ни читать, ни писать, и все что видел в жизни, это только огород и пастбище.

Так что, служба в ополчении, стала для него, несмотря на многие трудности, светлым пятном. Барон, на службу к которому попал парень, в то время провел ряд успешных боевых операций, в результате чего оттяпал у соседей приличные куски земли.

Сарк показал себя на службе неплохо, и за десять лет, сначала был переведен из ополчения, в личную гвардию барона, а позже стал там десятником, что для сына крестьянина было очень неплохой карьерой.

Перспективы для роста еще были. У барона, оказались большие амбиции, и он сумел выпросить у одного из обедневших графов, руку его дочери, в обмен на кусок земель, и деньги.

И хотя графская дочь была дамой довольно непризентабельной, и вряд ли могла кого-либо заинтересовать как женщина, женитьба на ней, сразу на порядок поднимала статус барона, и открывала перед ним ранее закрытые двери.

Помимо пробивного характера, сюзерен Сарка славился так же тем, что не забывал заслуг своих людей, и хорошо себя проявивших, продвигал по службе. Но если хотелось быть кем-то выше десятника, нужно было знание грамоты. Иначе ни передать свои распоряжения, ни прочитать распоряжения свыше.

Вот учебой, помимо основных своих обязанностей, Сарк и занимался последний год. Дело шло со скрипом, но все же шло, и худо-бедно читать по слогам, он уже умел. Писать тоже умел, но на страницу текста, пока что мог потратить весь день, и наделать при этом в каждом слове ошибок.

Как бы там дальше шли дела у Сарка, неизвестно. Все изменилось со вторжением в этот мир неизвестных монстров извне. Как мне там рассказывал Ларм, «Демонов не существует»? Не знаю существуют или нет, но те твари, которые лезли из порталов, очень на них походили, и при убийстве, втягивали души убитых в себя.

На эту мысль, неожиданно пришел ответ в виде неизвестно откуда появившегося знания, что монстры все же не могут переварить втянутые души, а лишь удерживают внутри себя, и питаются выделяемой ими энергией. Рано или поздно, те все равно освободятся.

Так или иначе, как по мне это все равно были самые настоящие демоны. И сейчас сборная армия из разных рас этого мира, пыталась закрыть один из проломов пространства, с которого прибывал нескончаемый поток демонических существ.

Сюда и занесло Сарка. К этому времени, он уже не состоял в гвардии барона. Земли сюзерена оказались порабощены пришельцами одними из первых, в самом начале вторжения. Сам барон, и большая часть его гвардии и ополчения, оказались убиты в попытке противостоять захватчикам.

С тех пор, Сарк, с еще несколькими товарищами, которым чудом удалось выжить в той бойне, побывали в разных отрядах, отступающих человеческих войск. Пока не прибились к спешно формируемой сборной армии, откуда и попали к битве за портал.

К моменту, когда меня затянуло в тело бойца, трети его армии уже не существовало, а демонов стало только больше. Спустя пару секунд, которые понадобились на то, чтобы привыкнуть к телу, я поднялся и осмотрел поле боя.

Положение было аховым. Объединенную армию теснили по всем фронтам. Везде валялись трупы. И хотя среди них было достаточно трупов демонов, все же основная их масса принадлежала жителям этого мира.

Наши маги, были истощены, и их сил уже едва хватало на отражения вражеских атак, о нападении речи вообще не было. У демонов же, после «пожирания» душ поверженных, такой проблемы не было. К тому же, им в помощь постоянно прибывали свежие силы.

Отряд Сарка, на протяжении всего боя стоял в резерве, и только сейчас оказался на передовой. Но спустя всего две минуты боя, он насчитывал лишь десяток бойцов, при начальной численности в пятьдесят человек.

Как раз сейчас, нам на помощь подошел отряд стайров*, и демонов немного оттеснили, давая людям отдохнуть. Но надолго их не хватит.

(Стайры — раса разумных существ. Выглядят как люди, покрытые чешуей разного цвета, в зависимости от пола и возраста. Имеют частичный иммунитет к магии. Все поголовно маги, но магия их направленна только на усиление и контроль собственного тела, что очень ограничивает область ее применения, но делает их, в сочетании с магическим иммунитетом, довольно сильными бойцами. С остальными рассами почти не контактируют.)

Лежащее передо мной тело умирающего человека засветилось, и его выгнуло дугой. После чего, мужчина встал уже без ран, отряхнулся, и подмигнув мне светящимися красным зрачком глазами, ринулся в бой, раскидывая демонов заклинаниями и оружием.

Это был первый полноценный лугас, кроме Ларма, которого я увидел в деле. И увиденное впечатляло. Казалось, что на поле боя, для него нет противников. Заклинания, не особенно сильные, но при этом пробивающие любую выставленную защиту, и неизменно убивающие противников при попадании, разлетались от него веером.

До подобного мастерства мне еще было очень, очень далеко. Пока что я знал многие направления магии, но весьма поверхностно. Тут же, было глубокое понимание различных направлений, что позволяло создавать магические конструкты на стыке десятков разных видов энергии, с самым непредсказуемым действием.

Пока я завороженно следил за работой профессионала, напротив которого образовалось уже большое пространство, расчищенное от монстров, он встретил противника, равного себе.

Из центра вражеского войска, в сторону лугаса выдвинулся один из стоявших там до этого шестикрылых демонов. Крылья были единственной частью тела, которая имела стабильную форму. Все остальное постоянно перетекало черной, смолянистой массой, сохраняя тем не менее общую форму, отдаленно похожей на человеческую.

Правда всплывающие по всей поверхности тела глаза, руки и совсем уж неидентифицируемые отростки, даже без учета перепончатых крыльев, не давали спутать существо с человеком.

Когда лугас, и старший демон столкнулись, они пропали для всех окружающих. Но не для меня. Просто оба имели запредельную скорость, которую даже мне, удавалось рассмотреть с трудом.

Посмотрев на скачущий по полю боя вихрь из двух существ, которым я пока что и в подметки не гожусь, я принялся наконец делать то, зачем меня и призвали.

Убивать демонов с такой же скоростью как красноглазый лугас, у меня не выходило, но все же, вокруг меня тоже постепенно начало образовываться пустое от живых тварей пространство.

И чем больше времени проходило, тем лучше получалось справлялся со своими обязанностями, потому что параллельно с уничтожением противника, я подгонял возможности тела и энергетической оболочки человека, под себя. Если удастся сохранить тело носителя после этой заварушки, то у Сарка будут все данные, чтобы стать неплохим магом.

Разделывая окружающих монстров, я поглядывал одним глазом за дракой лугаса и демона. А там пока что образовался паритет сил. Прислужник бога, засыпал своего противника хитрыми заклинаниями, которые часто по отдельности не наносили никакого урона, но попадая по очереди в защиту шестикрылого, приводили к тому, что та осыпалась, словно яичная скорлупа.

Но большого вреда демону это не приносило. В отличии от прислужника бога, ограниченного возможностями призвавшей его оболочки, его противник обладал колоссальной магической мощью, и под одним разрушенным щитом, мог выставить несколько новых. Лугасу же, не обладающему в теле призвавшего большой магической силой, атак демона приходилось избегать, а не принимать на защиту.

На какое-то время, от боя коллеги пришлось отвлечься, из-за попавшегося сильного противника. Демон, выглядящий как помесь ящерицы с богомолом, оказался сильнее встреченных до этого, и смог оказать отпор.

От дальних атак, он умудрялся уворачиваться, либо изгибаясь противоестественным образом, либо отбегая. Самонаводящиеся заклинания, он сбивал небольшими молниями, которые создавали электрических фантомов этого ящера, перенаправляя атаки в них.

На ближнюю дистанцию, перейти так же не удавалось. Передние лапы, этот монстр унаследовал от богомола, и помимо довольно большой длины, они обладали так же чудовищной скоростью удара, что не давало подойти вплотную.

Устав играть в догонялки с шустрым противником, я сам выпустил четыре своих фантома, и пока богомоло-ящер разбирался, где настоящий противник, выпустил из-под земли, куда я незаметно ушел во время создания фантомов, воздушное лезвие прямо у него под брюхом, что располовинило монстра, и положило конец противостоянию.

У другого лугаса дела шли не так хорошо. Пока я дрался с ящером, его противнику удалось достать красноглазого, и теперь, в человеческом теле призвавшего, зияла дыра в животе, что сильно сказалось на скорости прислужника. Сейчас он едва успевал уходить от атак шестикрылого. Слишком много сил забирало поддержание жизни в поврежденном теле призвавшего его человека.

Едва увидев бедственное положение собрата, я кинулся ему на выручку. Но было поздно. После очередной атаки, демон неожиданно разделился на двух, зажав лугаса в тиски и раздавил его защиту. То, что пришлось увидеть дальше, не могло быть правдой. Но было.

Демон, поглотил душу лугаса, словно душу обычного человека. Я остановился на полпути к месту убийства собрата, и круглыми от ужаса глазами наблюдал энергия монстра увеличилась сразу на треть, а останки человека, бывшего для красноглазого сосудом, рассыпались прахом.

«Беги. Тебе ничего не светит против такого противника. Он одолел даже более опытного лугаса, тебя вообще даже не заметит…», звучал в голове голос логики, пока я пытался перебороть сковавший ноги ужас. Пусть душу эта тварь уничтожить не способна, но провести десятки тысячелетий в желудке демона, это очень паршивая перспектива.

Монстр пришел в себя, после поглощения очень сильной души, и развернулся в мою сторону. Все глаза, которых у него в тот момент было разбросанно по телу больше двадцати, светились алчным голодом, и предвкушением нового пиршества.

«Ну же. Убегай. Тебе с ним не справиться. Чувствуешь ведь прибытие новых, более сильных лугасов. Это противник для них. Не для тебя», опять прозвучал голос в голове.

И действительно, из-за спины шло ощущение, похожее на то, которое я испытал при появлении красноглазого, только более сильное.

Не слушая панический голос в сознании, я сжал кулаки, и бросил в начавшего идти ко мне монстра магическую сеть на основе света. Вряд ли она его замедлит. Но пока новые лугасы успеют войти в силу, и подстроить под себя тела и энергетику призвавших, нужно дать им время, и отвлечь это чудовище. Наверняка красноглазый вполне мог справиться с ним сам, просто ему не хватило времени на перестройку. Даже у меня преобразования все еще идут, не давая использовать все свои доступные силы, а более сильным лугасам наверное и времени для настройки нужно больше.

Решив так, я начал закидывать демона различными вариантами замедляющих заклинаний, периодически выпуская своих фантомов, которые так же выпускали по паре замедлений, и исчезали. На фантомов многоглазый внимания не обращал вообще, как и на замедления. Но мне на хвост сел крепко.

Так мы и бегали по полю боя. Я, раздвоив верхнюю часть тела, чтобы одновременно смотреть вперед, и уничтожать лезущих под ноги мелких демонов, и одновременно закидывать шестикрылого замедлениями. И он, сбивающий мои конструкты голой, неструктурированной силой, словно ветер мелких насекомых.

«Ты можешь ускориться, если забежишь в объединенную армию этого мира. Тогда демон замедлиться, пока будет пожирать попадающихся на пути смертных», опять прозвучал в голове подленький голос.

Я отмахнулся от него, продолжая расчищать себе дорогу через монстров. Какой смысл в моем существовании, если я буду подставлять под гибель вместо себя тех, кого меня призвали защищать?

Как бы я не старался, а расстояние между нами неуклонно сокращалось.

Когда осталось меньше десяти метров, я опять соединил свои два туловища в одно, и бросил все силы на защиту, стараясь задержать демона еще на пару секунд. Новоприбывшие лугасы, были уже близко, их ауры, двигались через вражескую армию, разрезая ее как волнорезы. Но они не успели.

Первая же атака демона, снесла мою защиту, и пока я стоял оглушенный, шестикрылый оторвал голову Сарка, и начал засасывать мою, ускользающую душу, вызывая в ней невероятные мучения.

На этом моменте, окружающий мир остановился. Застыли в нелепых позах окружающие демоны. Застыли защитники этого мира, и приближающиеся лугасы. Застыл и шестикрылый, уставившись на мой дух жадным взглядом всех своих глаз. А затем боль пропала, и окружающий мир рассеялся туманом.

Глава 29

Сознание купалось в море силы, и все тревоги, вместе с последними воспоминаниями вымывало, накатывающими волнами энергии. Я пытался сохранить свою память, но демоны, красноглазый лугас, Сарк, шестикрылый — все вымыло чистой силой, а после этого, меня подхватило течением, и понесло к новому миру.

***

Плывя по энергетической линии, я пребывал в созерцательном состоянии, с ленивым интересом рассматривая проносящиеся мимо миры. Ничего делать, или хоть как-то влиять на ситуацию не хотелось.

Я точно знал, что у меня отсутствует кусок памяти, но все попытки его вернуть провалились. Сейчас, мои воспоминания начинались с отправки на обучение. Все. Дальше, пустота, и голые знания, без доли информации о том, каким образом я их получил. После долгих попыток, восстановить воспоминания, я принял их отсутствие как данность, и поддавшись хандре, просто плыл по течению.

Но долго пробыть в таком состоянии мне не удалось. Проплывая мимо очередного мира, от него донесся зов, и меня начало в него затягивать.

Первые поступившие воспоминания призывающего, не сулили ничего необычного. Детство, юность… Не особенно счастливые, но и плохими их назвать нельзя. Обычная жизнь среднестатистического человека. Но чем больше чужой памяти проходило через мое сознание, тем больше я хотел забыть увиденное, и даже начал делать безуспешные попытки прервать действие зова. Однако все трепыхания оказались напрасны.

Первым, резанувшим по мне воспоминанием, было убийство любимой девушки призывающего. Так случилось, что их поселение находилось на границе двух враждующих государств, и когда Глир был на охоте, отряд вражеского государства напал на деревню, и вырезал всех ее жителей, включая детей и женщин.

Эмоции вернувшегося в мертвую деревню охотника резали не хуже ножей. Его боль, отчаянье и ненависть, были невероятно сильны, и передались мне вместе с воспоминаниями, заставив пережить это с ним.

После произошедшего, он продолжил охоту. Но в этот раз, целью были уже не животные. Собрав отряд таких же, покалеченных войной людей, он выследил отряд, вырезавший его деревню, и напав на них ночью, когда большая часть отряда уже спала, уничтожил каждого из его членов. Больше всех повезло тем, кто был убит при атаке. Но таких была лишь треть.

Остальные были связаны, и в течении трех дней подвергались пыткам, пока не умерли один за другим, не выдержав боли. Так, деревня была отомщена. Но ненависть Глира лишь разожглась еще ярче.

Его отряд, после свершения мести не распался, и ведомый кровожадностью предводителя, стал бичом для жителей вражеского государства. Глир вырезал отряды солдат, караваны, деревни, и даже несколько мелких городов пали жертвой его ненависти. И каждый раз, он оставлял после себя только растерзанные трупы, не делая исключения ни для женщин, ни для детей, ни для стариков. Умерщвлялись даже животные.

Для своей страны в то время он был героем. Но война не может длиться вечно, и между двумя государствами был заключен мир. Глира наградили почетным титулом, и выделили земли на окраине страны, подальше от останков его предыдущей деревни.

Мирной жизнью он смог прожить лишь год. Все это время, в Глире копилась злость, раздражение, и непонимание. Его ненависть так и не утихла, и заключенный мир, он воспринимал как предательство. Глядя на живущих мирной жизнью подчиненных ему селян, видя как они занимаются обычными бытовыми делами, он не понимал, почему эти люди не продолжают воевать. Враг ведь по-прежнему жив, лишь затих на время.

И раз, за разом проигрывая в голове подобные размышления, Глир начинал ненавидеть не только жителей другой страны, но и собственных сограждан, которые стали равны для него предателям. А значит, заслуживали такой же участи, как и враги…

Приехавший год спустя, королевский чиновник, который должен был собирать с деревни налоги, застал на месте цветущей деревни, свежий могильник.

Расчлененные трупы людей и животных, валялись на земле, издавая непереносимый смрад. Вороны, и лесные падальщики, разгуливали по улицам с набитыми животами.

Чиновник, никогда до этого не видевший подобного, около получаса провел в кустах, избавляясь от содержимого желудка. Два его охранника, оказались более сдержанными, но тоже стояли с зелеными лицами, дожидаясь, пока их начальник придет в дееспособное состояние, и избегали смотреть в сторону селения.

Когда сборщик податей пришел в себя, то тут же отправился в ближайший крупный город, где сообщил об увиденном. Собранный в спешке отряд стражи, отправился на место, но кроме того, что побоище произошло четыре дня назад, и что среди трупов, нет хозяина деревни и пары его приближенных, ничего обнаружить не смог.

Об этих подробностях, Глир узнал уже двигаясь со своим немногочисленным отрядом, к месту обитания очередного своего бывшего сослуживца. Для продолжения мести, ему требовались люди, и бывшие члены его отряда, подходили на эту роль как нельзя лучше.

Так, он, избегая дорог общего назначения, двигался от одного селения к другому, собирая костяк своего отряда. Тех сослуживцев, что отказывались присоединиться, убивал вместе с семьями, после чего продолжал свой путь. Впрочем, таких было немного.

Мало кто из отряда Глира смог приспособиться к мирной жизни по окончании войны, и предложение вернуться к старому промыслу, от бывшего командира, большинство воспринимали положительно.

Спустя полгода, отряд был собран, и доукомплектован новыми головорезами. Глир принялся за старое, но теперь, в отсутствии военных, его жертвами, стали уже исключительно обычные люди.

Банда кочевала в пределах обоих ранее враждующих государств, и то там, то там, периодически обнаруживались вырезанные села, и караваны. Отличительной чертой отряда, были запытанные до смерти, и после, распотрошенные трупы людей и животных, остающиеся после них.

Все это, потоком образов, проигрывалось в моем сознании, и никакой возможности прекратить просмотр не было. Тысячи лиц убитых людей, с искаженными от боли и ужаса лицами, смотрели на меня из чужой памяти пустыми, мертвыми глазами.

И каждый раз, при воспоминании о новом убийстве, я чувствовал удовольствие Глира. Он по-прежнему, даже себе, объяснял собственные действия жаждой мести, но мне, просматривающему его жизнь со стороны, было хорошо видно, что месть давно уже не играет для него никакой роли. Ему просто нравилось убивать и мучить. И себе в отряд он набрал таких же больных людей.

Смирившись с тем, что меня все же затащит в тело этого мясника, я постарался как можно больше эмоционально отстраниться, от продолжающих поступать в мою память зверств, и продолжил просматривать чужую жизнь.

Дела у Глира, шли неплохо. Несмотря на то, что на них была объявлена охота, военное прошлое банды, помогало избегать встречи с карательными отрядами.

Наконец, я дошел до момента, из-за которого и оказался притянут к этому миру. Не было какого-то превосходящего банду по силе противника, для борьбы с которым мог бы понадобиться лугас, не нужна была помощь и его сообщникам. Причина вызова оказалась проще — Глир умирал.

Банде не повезло столкнуться с отрядом крестьян, собранным из родственников убитых ими людей, которые решили не дожидаться поимки бандитов властями, и сами отправились чинить расправу. Это была не первая попытка мести, но только этому отряду повезло найти преступников.

Начало атаки оказалось довольно успешным. Бандиты как раз напились вином из вырезанного недавно каравана, и пьяная стража, выставленная ими, поздно заметила приближение чужаков, что и позволило крестьянам выбить пять человек из охотничьих луков, пока остальные преступники не поняли что происходит.

Но на этом успехи мстителей закончились. Бывшие военные, даже в подвыпившем состоянии, все равно оказались лучшими бойцами, чем крестьяне, и очень быстро смогли организоваться, перейдя от обороны к нападению, успешно тесня неорганизованного противника.

Этим бы и закончилось ночное нападение, но в Глира, попала случайная стрела. Сейчас он лежал на земле, хрипло дыша, отхаркивая кровь, и стараясь не задевать пробитое легкое, постепенно заполняемое жидкостью, от чего дыхание становилось все более прерывистым, а сознание норовило ускользнуть.

Лекарей или знахарей в банде не было, и Глир отчетливо понимал, что вряд ли удастся пережить ночь. Пока его отряд добивал остатки крестьян, главарь лежал на земле, и со своей подскочившей сейчас до невообразимых высот верой, молил всех известных богов о спасении. К сожалению, среди этих богов, оказался и мой.

Оказавшись в теле главаря, я сразу же мысленным усилием пережал сосуды вокруг поврежденной области, что бы легкие перестало заливать кровью. Мир был беден на ману.

Потолком, магически одаренных существ, тут было сельское знахарство. Канал же к моему оставшемуся в астрале резерву, давал энергии больше, чем могло выдержать энергетическое тело призвавшего, так что даже такое простое действие, вызвало головокружение. Но сосуд подстраивался под нового владельца, так что скоро я себя уже чувствовал вполне сносно.

Залечивать повреждение полностью не входило в мои планы, и вообще, находиться в теле этого «существа» было омерзительно, но нужно было выполнить то, что я считал правильным, а для этого придется какое-то время еще побыть в этой тушке.

Краем внимания, я отметил, что сознание Глира, испуганного поначалу невозможностью управлять своим телом, успокоилось, осознав, что повреждения перестали расти, и состояние тела стабилизировалось. Теперь он просто ждал, пока призванный гость долечит его полностью, и уже начал планировать, что будет делать после.

Тем временем, я встал, и несколько неуклюже поднял валяющийся на земле меч. Прокрутив его в руке, чтобы привыкнуть к весу, я поморщился, от стрельнувшей болью, левой части туловища. Приглушив свою чувствительность, я двинулся в сторону уже почти закончившегося сражения.

Десяток бандитов окружили двух оставшихся в живых крестьян, и обсуждали, какие пытки лучше применить, и где вывесить трупы убитых в назидание.

На мое приближение, оглянулся только Трин, но я кивнул ему, мол — все нормально, и парень опять вернулся к зрелищу, наблюдая, как трясется от страха меч в руке тощего крестьянского подростка при перечислении предстоящих пыток, и как хмурит брови крепкий дед, зажимая рукой раненный бок.

Первые двое бандитов умерли, так и не поняв, что произошло. Обернувшийся, на предсмертный хрип одного из убитых Трин, недоуменно начал говорить, «Глир, что происх…», но мой меч, не дал ему закончить, перерезав глотку правой руке главаря.

Оставшиеся бандиты пришли в себя, и забыв о недобитых крестьянах развернули свои клинки в мою сторону. Это не принесло им спасения. Даже без изменения тела, и замедленный из-за стрелы в легком, я все равно имел несколько веков боевого опыта.

Против недавних крестьян, которые воевали лет семь, и то нападая из засад, это было слишком много. Один за другим, недавние подчиненные Глира, падали замертво от моего клинка.

— Ты что творишь? Ты ведь должен был помочь! — надрывался в голове голос призвавшего, который пытался вернуть контроль над телом. Но не мог, и лишь бился в отчаянии, запертый на периферии моего сознания.

— Я помог, — сказал я вслух, направляясь к последнему еще живому бандиту, который пытался убежать, но посланный вдогонку меч, повредил ему коленный сустав, и теперь он постоянно оглядываясь, с ужасом в глазах, пытался уползти от меня.

Подняв по дороге новый меч, я пробил грудь бандита, пригвоздив его к земле, после чего покачнулся от слабости, едва не упав. Несмотря на то, что капилляры вокруг стрелы были пережаты, полностью остановить кровоток в поврежденном легком не удалось, и сейчас там скопилось уже довольно много крови, которая растревоженная резкими движениями продолжала прибывать. Если ничего срочно не сделать, то тело умрет. Но на это я и рассчитываю. Нужно только закончить тут оставшиеся дела.

Сплюнув сгусток крови, я двинулся в сторону выживших крестьян, которые во время боя, отошли на край поляны, где и прибывали сейчас. Старик не мог двигаться из-за раны, а подросток не хотел его бросать.

Дед к этому времени находился в полуобморочном состоянии, не воспринимая происходящее, и разговаривая в бреду с невидимыми собеседниками. Подросток же, вытянув дрожащий клинок, смотрел на мое приближение, и в его глазах были намешаны ненависть к Глиру, растерянность от того, что главарь перерезал всю банду, решимость оставаться до конца, и еще куча разного, что создавало в его голове дикую кашу негативных эмоций. Собственно это была одна из причин, по которой я все еще поддерживал жизнь в теле призвавшего.

Когда я приблизился на десяток шагов, эмоции у паренька наконец сломили психологический барьер, и закричав тонким, ломающимся голосом, он выставив меч вперед, побежал на меня.

Мешать я ему не стал, и когда клинок пробил живот, лишь поморщившись, перехватил руку подростка, и дернув его на себя, зажал руками его голову, заставив смотреть себе в глаза. Разобрать мешанину эмоций в его сознании, к этому моменту было уже вообще невозможно, но это и не требовалось.

Поймав взгляд парня, я скользнул в его сознание, погасив мимоходом все его чувства, и введя того в состояние овоща, после чего не спеша отдалил в его памяти кровавые события последнего времени. Теперь его психика точно должна справиться. У подростков психика гибкая, может справился бы и так, но судя по его чувствам до этого, он был уже на грани безумия, а оставлять после себя еще одного маньяка вроде Глира, не хотелось.

Таймер в голове, отсчитывал последние минуты, по истечении которых, несмотря на мое присутствие, тело призвавшего все равно умрет, так что, аккуратно опустив заснувшего подростка на землю, я заковылял к деду.

Тот был уже совсем плох. По лицу старика стекал пот, дыхание участилось, и фразы произносимые в бреду, все больше теряли смысл, иногда прерываясь стонами.

Опустившись на колени рядом с ним, я положил руки деду на рану, и сплетя сильнейшее из доступных мне сейчас лечебных заклинаний, влил в него всю свою ману, и оставшуюся в теле жизненную энергию. Полностью излечит вряд ли, но заражение уберет, и рану зарубцует. При нормальном уходе, должен выжить.

На этом запас прочности тела иссяк, и меня вместе с его владельцем, вышвырнуло из телесной оболочки. Мутноватый туман, которым виделась мне душа Глира, сразу же потянуло к ближайшему руслу потока перерождения.

Мир вокруг в очередной раз застыл, и разлетелся осколками, возвращая мне утраченную память.

Глава 30

Осколки мира перемешались, и собрались заново, образуя комнату подземелья с туманным шаром, из которой меня выдернуло в путешествие.

Шар тумана, с бликами радуги все так же висел по центру, медленно вращаясь, и по-прежнему ощущался только визуально. Магический взгляд упорно показывал на его месте пустоту, хотя обычный туман явно не может отправить в другие миры.

Надеюсь, когда-нибудь я научусь видеть структуру подобных артефактов, и делать подобные самостоятельно. Пока же, я отвернулся от тумана, и осмотрел комнату на предмет изменений. И они появились.

В замкнутом ранее помещении, на противоположной от входа стене, появилась арка прохода, затянутая маслянистой пленкой, которая так же была видна только визуально.

Выбора по-прежнему не было, так что, поморщившись, я направился в сторону арки.

При прохождении через нее, возникло легкое ощущение тепла, при соприкосновении с маслянистой пленкой, но на этом все эффекты закончились. Память не пропала, как это было до того. Еще и вернулась та ее часть, которая была об обучении у мастера Шиня, и о начале прохождения испытания. Это наконец-то убрало терзающую меня последние месяцы неопределенность.

Телепорт, которым и была арка, вывел в довольно большое помещение. Зал, был заполнен странными, постоянно перемещающимися механизмами, среди которых привычные мне, огромные шестерни и поршни, соседствовали с совсем уж причудливыми творениями неизвестного механика.

Не знаю почему, но возникло ощущение, что я нахожусь в середине огромного двигателя, питающего весь небольшой мирок, принадлежащий мастеру Шиню.

Окружающие механизмы были только видимой частью происходящего вокруг процесса. Большее значение, имели перемещающиеся по залу энергии. И если в работе механизмов, я мало что понимал, но хотя бы знал, что делают отдельные их части, то энергии переплетались настолько сложно и плотно, что разобрать какие-либо отдельные элементы не представлялось возможным.

Единственное что удалось понять, это то, что циркулирующие по этому «двигателю» потоки, были огромными, и вздумай я сунуться даже к самому мелкому ручейку струящейся тут силы, меня перемололо бы словно песчинку.

Пока я находясь под впечатлением, разглядывал окружающую обстановку, незаметно появился хозяин этого места.

— Пойдем, Тол. Твое время пребывания в моем храме подошло к концу, — обратился ко мне мастер Шинь, который пребывал в своем истинном, демоническом облике.

Его фигура отдаленно напоминала человеческую, но была невероятно тощей. Ростом, Шинь был на две головы выше меня. Фиолетовая кожа, была расписанна черными татуировками, по которым если присмотреться, пробегали маленькие серебристые искорки. Четырехпалые руки, с длинными пальцами, свободно висели вдоль туловища, и при движении, оставались в таком же положении, что делало Шиня еще более непохожим на человека.

Догнав неспешно двигающегося наставника, я пристроился сбоку, и спросил.

— Так я прошел, или нет?

Демон повернул на меня свою вытянутую, похожую на сплюснутое яйцо голову, и уставившись центральным глазом, единственным открытым из трех, ответил.

— Если бы не прошел, ты бы сейчас тут не находился.

Тем временем, мы покинули зал «двигатель», и перешли в следующий. Почти сорвавшийся с губ вопрос, от увиденного, застрял у меня в горле.

Огромное помещение было заставлено бесчисленными стеллажами, с находящимися на них разумными разных рас. Эльфы, люди, кентавры, минотавры, орки, и сотни других разновидностей разумных, лежали в почти вертикальном положении, глядя перед собой бессмысленным взглядом, а от их тел, тоненькой струйкой текла энергия. Сила от тысяч плененных существ ручейками стекались в мощный поток, который уходил в предыдущий зал, питая работающие в нем маго-механические устройства.

— Это не прошедшие испытание лугасы, — пояснил Шинь, заметив мое замешательство, — их души, выделяют энергию, которая питает храм-дворец, и соответственно меня, как его часть.

— И долго они будут находиться в таком состоянии, — наконец выдавил из себя я, немного придя в себя.

— Пока не сотрутся их текущие личности, а этот процесс может длиться десятки тысяч лет. Каждая капелька силы, выкачанная из души, стирает какой-то фрагмент воспоминаний. Когда воспоминаний не останется, души освободятся, и отправятся в поток перерождения, а их место займут новые.

— Понятно, — пробормотал я. Дальнейший путь проходил в молчании. Сложно о чем-то говорить, когда на тебя смотрят тысячи пустых взглядов. Конечно они смотрят не на меня, и вообще вряд ли что-то видят. Но ощущения, когда проходишь мимо очередного разумного, служащего демону батарейкой, создается именно такое.

Заметив знакомое лицо, я остановился, рассматривая мужчину сорока лет. Шинь не торопил меня, и просто остановился рядом, ожидая, когда я готов буду двигаться дальше.

— Руж, — вспомнил я имя «манекена», на котором тренировался взламывать, и читать чужой разум, — Значит он был не сложной иллюзией, а живим существом, — пришлось констатировать неприятный факт.

В памяти, вызывая чувство вины, пронеслись воспоминания о том, сколько раз я корежил разум этого лежащего в магической коме мужчины. Если каким-то неведомым чудом, его вытащат из цепких лап демона, то все равно после всех моих экспериментов, полноценной личностью ему уже не быть.

— Клиз знал о том, что предоставленная тобой кукла на самом деле является живым человеком? — задал я вопрос, повернувшись к стоящему рядом проводнику.

— Да, знал, — подтвердил тот, мои не самые лучшие предположения.

— Зачем вообще было давать для обучения живое существо? Неужели нельзя было создать правдоподобную иллюзию?

— Можно. Только к чему создавать довольно сложную и подробную иллюзию, если работа с живим разумом более наглядна, — пожал плечами демон.

Что ответить на подобную логику я не знал, потому просто двинулся дальше. Ни мастер Шинь, ни Клиз, не признавали ценность жизни и здоровья разумных существ, которые не входили в круг их близкого общения, и с их точки зрения, перекрутить сознание незнакомого человека, наверняка уничтожив при этом саму основу его личности, не было чем-то из ряда вон.

Видимо мои мысли не укрылись от идущего рядом наставника.

— Ты зря винишь себя в том, что как-то навредил тому человеку.

Я бросил взгляд на собеседника в ожидании продолжения, для чего пришлось немного задрать голову.

— Руж тут остался еще с одного из первых наборов лугасов, которых мне довелось обучать. Его личность стерлась почти полностью. Думаю ты заметил, что его воспоминания несколько нелогичны — где-то не хватает отдельных деталей вроде запаха, или эмоций, некоторые воспоминания блеклы, либо вообще отсутствуют целые куски?

— Да, было такое. Но я думал, что это обычное свойство памяти — забывать детали, и заменять со временем пережитое в действительности, на свои представления о том, как это было.

— Это действительно так, — подтвердил Шинь, — и читая сознания других разумных, ты еще не раз столкнешься с подобными явлениями. Но не в таком колличестве как у Ружа. Большая часть его памяти к моменту, когда я его достал с этого зала, была пуста, и личности как таковой уже не существовало.

Пояснял учитель. Наверное это должно было меня успокоить, но неприятный осадок все равно не спешил уходить. Тем временем Шинь продолжал объяснять.

— Воспоминания пришлось дописывать самостоятельно, что, как ты понимаешь, учитывая количество мелких деталей, необходимых для придания фальшивой памяти правдоподобности, довольно непростая задача. Изменять существующую, в разы проще, чем создавать память с нуля.

Пока демон говорил, я вспоминал память Ружа, и понял, что в ней действительно было очень много мелких несоответствий. Забавно. Обучение подошло к концу, а Шинь все еще продолжает обучение, рассказывая о нюансах в магии разума, о которых я до этого не задумывался.

— Чтобы не продумывать каждую деталь по отдельности, обычно используется конструкт, который в соответствии с поставленной задачей, случайным образом формирует набор нужных образов, используя заложенную базу знаний, и память самого существа, чьи воспоминания дописывают. Но он не совершенен, и это создает ряд противоречий, и недоделок по которым подобное вмешательство в разум можно вычислить. Все это потом можно выправить вручную, но для твоего обучения, подобного не требовалось, — закончил небольшую импровизированную лекцию демон.

— Понятно, — сказал я. Рассказанное и правда отвлекло от самокопания. Но зарубку в памяти спросить при встрече у Клиза об этом небольшом обмане, я оставил.

На протяжении всего разговора, мы все еще шли по залу с глядящими в никуда разумными, и прошли едва-ли половину этого помещения. К сожалению, встреча Ружа была не единственным потрясением ожидающим меня тут. Произошел еще один неприятный момент, которого я ожидал, но надеялся что обойдется без него.

Остановившись перед очередным стеллажом, я посмотрел на Милу. Пустой взгляд на безмятежном лице, вызвал диссонанс. Неприятно было видеть всегда позитивную подругу, в таком состоянии. Не спрашивая разрешения, я подошел к девушке, и прикрыл ей глаза. Так, она хотя-бы выглядела просто спящей.

Закрыв ей глаза, я агрессивно, с вызовом посмотрел на Шиня, ожидая что последуют какие-то возражения, но тот лишь пожал плечами, и равнодушно сказал.

— Мне все равно.

Рядом находился стелаж с телом Дри. Хоть мы и не были особо дружны, все же нечестно было оставлять его вот так, так что его глаза я тоже прикрыл.

— На чем они провалились, — спросив я приглушенно, закончив с этими действиями.

— Помнишь свою схватку с шестикрылым демоном?

— Да.

— Ты остался задержать его, хотя знал, что проиграешь, и что в случае проигрыша, твоя душа будет заточена в нем на неопределенный срок. Им помешали сделать то же самое, чувства друг к другу, и они не смогли пожертвовать собой.

— Разве у них остались чувства друг к другу, после того, как их память об обучении, а значит и о знакомстве, забрали? — спросил я недоуменно.

— У них не забирали память о периоде обучения, — ошарашил меня Шинь, –Забрали только память о том, что происходящее, это испытание.

— Но ведь это нечестно! — воскликнул я, от подобной несправедливости, — У меня не было в той битве никого, ради кого стоило бы не попадать в плен.

— Твое испытание было другим. Та память, что у тебя осталась, не несла тебе никаких приятных эмоций к лугасам, или тем, кто их призывает. Так что, ты мог свободно бросить все, посчитав, что это не твое дело. Но не стал.

— Это все равно несправедливо. Подобное нельзя сравнивать. А если, к примеру, я встречу после прохождения испытания кого-то, кто станет мне так же близок, как они друг-другу, и я тоже не смогу из-за этого выполнить свой долг?

— Это будет уже после, и не повлечет за собой никаких последствий, — окончательно добил меня Шинь.

— Но как же так? — глухо спросил я, обращаясь больше в пустоту, чем действительно желая получить ответ.

— Справедливости, как действующего мирового закона, или отдельной силы, не существует. Это лишь понятие придуманное смертными, чтобы облегчить совместное сосуществование. Тут как в школе: сдал выпускной экзамен — выпускаешься, не сдал — остаешься. Будешь ты после ее окончания развиваться, или деградировать, это уже твое личное дело, а не твоих учителей. Отличие только в том, что наказание за провал жестче, — ответил, тем не менее демон. Возможно, он был прав. Но будь он хоть тысячу раз прав, это не изменит того, что произошедшее с Милой и Дри, вызывало во мне чувство горечи и неправильности окружающего мира.

— Как они прошли подземный лабиринт? — спросил я, желая побольше разузнать о последних днях сознательной жизни друзей.

— Без особых проблем, — сказал Шинь, чем в очередной раз вызвал невольное удивление. Даже для меня это было проблемой, а ведь мое обучение, длилось в разы больше, чем у Милы с Дри. Мастер пояснил, — лабиринт, и остальные испытания, подстраиваются под уровень проходящих его лугасов. А эти двое очень неплохо дополняли друг-друга в бою.

— Понятно. Я их забираю с собой, — категорично сказал я, выпустив наружу всю доступную мне сейчас силу, и приготовившись если нужно ее применить.

С виду демон никак на это не отреагировал. Его единственный открытый глаз как и раньше не выражал ничего, но на короткий миг я смог ощутить его настоящую силу.

Существо стоящее передо мной, не походило ни на кого из знакомых мне до этого. Тело стоящее передо мной, было лишь небольшой частью его личности. Перед внутренним взором пронеслись сотни отражений храма, каждая из которых была отдельным изолированным мирком, почти в каждом из которых сейчас проходила обучение очередная группа будущих лугасов.

И каждый такой мирок, являлся такой же неотъемлемой частью личности Шиня, как и стоящее передо мной тело. Наше возможное противостояние, это даже не муха против слона. Мне даже сравнить это не с чем. Силы просто не сопоставимы.

Видение пропало, а мои руки бессильно опустились.

— Их личности уже привязаны к этому месту, и даже в случае моей гибели этого никак не изменишь. Можно в принципе уничтожить сам этот мир, но тогда они просто отправятся раньше на перерождения, что для них не сыграет абсолютно никакой роли, так-как самосознание при этом все равно не сохранится.

— По крайней мере, они не будут тут страдать все время до полного стирания памяти, — ответил я, просто чтобы что-то возразить. Вряд-ли я в обозримом будущем стану настолько силен, чтобы быть способным уничтожить целое измерение, контролируемое настолько древним существом, как Шинь.

— Они не страдают. Мне незачем приносить муки не прошедшим испытание, чтобы выдавить из них энергию. Сейчас твои друзья спят, и видят сон о жизни, которая могла бы у них быть, только со сглаженными острыми углами, без больших потерь и потрясений, — опроверг мои слова демон. — Они будут смотреть этот сон, принимая его за реальность. До тех пор, пока еще будут способны воспринимать увиденное, а после им станет уже все равно. Тихое, отчасти даже приятное угасание.

— Но все же угасание, — сказал я, печально посмотрев на друзей.

— Да.

— Какой-то слишком мирный подход для демона.

— Разумный подход, — ответил Шинь.

— В чем его разумность? Разве не проще было бы заставить души страдать? Я читал, что это заставляет их быстрее производить энергию.

— Быстрее, — согласился мастер, — Но душ тут достаточно, и спешить мне некуда. А вот желающие спасти от страданий своих одногруппников лугасы, периодически устраивающие набеги, будут вносить разлад в мое устоявшееся существование. Если же не мучить доставшиеся мне души, то и повода для нападений особого нет.

— Действительно разумно. Могу я попросить тебя, не использовать Милу с Дри как тренировочные манекены для тренировки будущих лугасов? — мысль о том, что кто-то будет лазить в головах друзей, меняя там все по своему усмотрению, как делал это я с Ружем, была неприятной.

— Хорошо. Мне не принципиально, кого из не прошедших использовать, — сказал Шинь. Осмотрев зал, заполненный тысячами стеллажей с телами, я ему поверил.

Посмотрев последний раз на спящих одногруппников, я двинулся дальше. Темы для разговора закончились, так что до самого выхода из зала мы шли молча. Открыв дверь в конце помещения, я оказался на гористой площадке, с которой когда-то и прибыл сюда на обучение. Когда мы вышли, дверь, за нами растаяла, и только далекий замок выбивался на фоне окружающей природы.

— Подожди немного, я вызову твоего наставника, — предупредил демон, и начал сплетать неизвестный мне магический конструкт.

Я с интересом смотрел, пытаясь разобрать принцип работы неизвестного заклинания, но сделать этого не получилось.

Когда конструкт был закончен, висящая в воздухе сфера, исписанная по всему диаметру светящимися фиолетовыми рунами, повисела пару секунд, и пропала. Моих умений хватило на то, чтобы услышать слабое колебание астрала, вызванное действием конструкта, которое спустя пару секунд затихло.

Спустя минуту, откуда-то пришло ответное колебание, и еще через полминуты, открылся портал, из которого вышла незнакомая мне красноволосая девушка.

— Привет, Шинь, давно не виделись, — жизнерадостно поприветствовала она демона, и кивнула мне, будто мы с ней старые знакомые.

— Я вызывал Ларма, — сказал мастер своим все таким же безликим голосом, но его открытый третий глаз, недовольно сощурился. Это было первым проявлением эмоций Шиня, за все время, что я видел его в демонической форме.

— Он занят, — ответила девушка, и вытянув немного вперед руку, ладонью вверх, создала над ней небольшую концентрацию энергии, в которой я после нескольких секунд разглядывания, опознал отпечаток ауры, — вот подтверждение, от него, что я могу забрать его ученика.

— Стефия, это не по правилам. Лугаса, отсюда имеет право забирать только его учитель. Ты им не являешься, — лицо демона еще больше нахмурилось, и даже в голосе послышались нотки недовольства.

— Шинь, почти каждый раз, когда ты кого-то вызываешь, этот лугас находиться на задании и не может просто так все бросить и прийти. И каждый раз ты заводишь этот никому не нужный спор, с тем, кто прибывает вместо него. Измени уже свои правила! — под конец фразы, голос девушки утратил прежнее дружелюбие.

Еще минуту демон молча сверлил Стефию взглядом, но все же сдался.

— Хорошо. Забирай, — сказал он уже спокойно, и не прощаясь растворился.

— Лишь бы настроение испортить, — вздохнула девушка, после чего обратилась ко мне, — меня можешь звать Стефией. Я подруга Ларма, и пока он занят, ты поживешь у меня.

— А я… — имя не желало произноситься, — Да ну, опять?! — в сердцах выкрикнул я.

Стефия рассмеялась.

— Имя, которое тебе дал Шинь, действовало только до момента передачи тебя с рук на руки наставнику, или как в нашем случае исполняющему его обязанности. Не переживай, уже скоро отправишься на первое реальное задание, и получишь там себе имя. Пока что будем звать тебя просто учеником. Это не имя, а сфера деятельности, так что на это слово правило с именами не распространяется.

— Ладно, пусть так — печально кивнул я.

— Пойдем. Думаю тебе у меня понравиться, — сказала девушка, открывая портал, и зашла в него первой.

***

Конец первой части

Часть 2

Глава 1

Облако разумной энергии крутилось вокруг домена древнего лугаса, потихоньку прокладывая себе дорогу. Дело это было небыстрое, и требовало от желающего попасть внутрь, огромной воли и терпения.

С трудом отогнав очередную грезу астрала, увлекающую в себя, убеждающую, что на самом деле, ты обычный человек, влачащий жалкое существование во всеми позабытом мире, с тем, чтобы потом схлопнуться, уничтожив сознание нарушителя, Ларм закрылся щитом порядка, огораживающим от энергий астрала, и завис на месте, давая разуму долгожданный отдых.

Сколько таких видений ему уже пришлось преодолеть за последний год? Ответ на это вопрос, лугас уже не помнил и сам. Самыми сложными, были грезы, навязывающие роль неразумных существ. Развитое самосознание, противоречило прописанным в них физическим законам, а с разумом земляного червя, сложно двигаться к какой-то цели. Но пусть и с трудом, преодолевать их все же получалось.

Ларм уже начал жалеть, что откликнулся на зов Форгстольда, но после всех преодоленных препятствий поворачивать обратно было жалко. Так что помедетировав, и приведя эмоции в порядок, лугас продолжил движение к цели.

Во всех остальных случаях, Ларм просто облетел бы не заинтересовавшую его грезу астрала, и отправился дальше по своим делам, но не в этом. Жилище Форгстольда, со всех сторон было окружено многими слоями грёз, так что, со стороны, домен смотрелся как огромный, мерцающий шар.

Не оставалось никаких других вариантов, кроме как проходить прямо сквозь них, иногда выбирая обходные маршруты, через соседние видения, если на пути попадалась нестабильная грёза, готовая схлопнуться в любой момент.

Что больше всего печалило Ларма, так это то, что грёзы окружающие жилище Форгстольда не были ловушками, направленными на сдерживание или убийство нарушителей. Древний лугас был достаточно силен, чтобы не бояться неожиданных визитов.

Это были самые обычные для астрала видения, которые по непонятной причине окружали жилища всех достаточно старых прислужников. Но ни разу до этого, Ларм не встречал их в подобном количестве, и ни разу, они не навязывали проходящему через них лугасу, строго определенную роль, позволяя, обычно, самому выбирать кем быть в проигрываемом видении.

Однако все плохое, когда-то заканчивается, закончился и этот выматывающий отрезок пути.

Возвращение к человеческому виду, после года проведенного в энергетической форме, оказалось неожиданно приятным. Несмотря на тысячи лет существования вне своей смертной оболочки, Ларм так и не смог полностью от нее отвыкнуть.

Ступив на твердую каменную площадку домена, лугас еще раз испытал удовольствие. Правила физического мира: когда есть постоянный верх, есть низ, и пройденное расстояние напрямую зависит от скорости движения — нравились ему значительно больше, чем изменчивое пространство астрала. Когда двигаться можно в любой плоскости и любом направлении, при этом расстояние настолько относительно, что один шаг иногда приходится преодолевать дольше, чем сотню километров — это утомляет.

Конечно подобные мелочи уже давно не являлись для Ларма проблемой, однако некоторый дискомфорт по-прежнему доставляли.

Обитель Форгстольда не была материальным местом в привычном смысле этого слова. Как и любой домен, она изменялась под влиянием владельца, трансформируясь под его нужды, но нигде еще до этого, Ларм не видел, чтобы изменения заходили настолько далеко.

Вся материя, составляющая этот домен, почти полностью утратила свою материальность. Это было настолько заметно, что от прежнего вида предметов остались лишь контуры, и цвет.

Шагая по направлению к стоящему на холме особняку, Ларм с интересом разглядывал произошедшие в предметах изменения. Трава, деревья, гранитные плиты, которыми была выложена дорога — все уже наполовину перешло в энергетическую форму, и сквозь внешние контуры, оставшиеся от материальной оболочки, можно было разглядеть циркулирующие внутри потоки разноцветной энергии.

Та же участь постигла и особняк, с находящимися в нем предметами, но тут изменения зашли еще дальше. Некоторые участки коридоров и комнат полностью состояли из энергии, по привычке притворяющейся материей. Некоторые комнаты и вещи, вовсе утратили свою форму и сейчас выглядели как абстрактные переплетения силовых потоков. Чем дальше гость двигался к центру особняка, тем чаще подобное встречалось.

И вот, Ларм вошел в не очень большое помещение из которого исходило наибольшее ощущение силы. Сразу стало понятно, почему хозяин не встретил его на входе в домен.

Форгстольд пытался принять человеческий облик, но для древнего лугаса, это оказалось непростой задачей.

Хозяин домена, выглядел в магическом зрении, как маленькое солнце, от чего Ларму пришлось уменьшить свою чувствительность, чтобы не ослепнуть. И сейчас, вся эта прорва силы, пыталась уместиться в создаваемом теле.

Тела различных существ, которые Форгстольд пытался создать в качестве сосуда для своей сути, не выдерживали вливаемой энергии, и разрушались, то разрываясь на части, то сгорая. После чего высвобожденная энергия опять вливалась в древнего лугаса, и процесс начинался заново.

Наконец очередная попытка увенчалась успехом, и перед Лармом оказался человек лет пятидесяти на вид. Хотя, человеком это можно было назвать с натяжкой. Вены и капилляры мужчины, по которым вместо крови бежала чистая сила, светились тусклым голубоватым светом сквозь тонкую кожу. Зрачки источали зеленый свет. По длинным белым волосам и по ресницам Форгстольда периодически пробегали разноцветные магические искры.

— Приветствую, — сказал хозяин домена, скрипучим голосом. Было видно, он давно уже отвык общаться посредством разговора.

— Здравствуй, — ответил Ларм, уважительно поклонившись. Год, потерянный на то, чтобы добраться сюда, сразу же оказался забыт. Увиденное стоило потраченного времени.

Ни разу до этого, молодой лугас не общался с настолько древними представителями своего вида, и мощь Форгстольда, ясно показывала, что Ларм находиться только в самом начале своего развития.

— Присаживайся, разговор будет долгим, — сказал хозяин домена, создавая небольшой обеденный столик, с двумя стульями, бутылкой вина и фруктами. Все созданное светилось от заложенной силы.

Ларм тоже умел создавать в своем домене предметы. Но то, что создал Фаргстольд, больше подходило под определение «артефактов». Пусть они не несли никакой особой функции, но любой человеческий маг, отдал бы руку за обладание хотя бы одной виноградинкой с этого стола.

Причем не для того, чтобы съесть. С заложенной в этот фрукт силой, гниение ему не грозило, зато он мог служить в качестве неплохого накопителя. «Даже жалко есть такое богатство», с улыбкой подумал Ларм, закидывая несколько виноградинок в рот.

— Вина? — предложил Форгстольд, изображая радушного хозяина. Особого смысла в таком поведении не было, но по его виду, можно было сказать, что отыгрывание роли человека, приносит более опытному коллеге удовольствие, так что с подозрением покосившись на протянутый бокал сверкающего от магии напитка, молодой лугас все же согласился.

Зачастую, попадая в тела смертных, лугасы сразу же перестраивали их под себя, делая невосприимчивыми к большинству ядов, среди которых был и алкоголь. Так что, от спиртных напитков не пьянели.

Но оказалось, что у этого правила есть исключения. Выпив пару глотков вина, Ларм аккуратно отставил стакан в сторону. От поступившей вместе с жидкостью силы кружило голову, и казалось, что в мире не осталось ничего невозможного. Еще несколько глотков, и опьянение силой ударило бы по сознанию не слабее алкогольного.

— Ну как? — спросил Форгстольд, с интересом глядя, на изменения в своем молодом сородиче. К тому времени он уже достаточно освоился с телом. Голос перестал скрипеть, обретя силу и глубину, а вены и капилляры уменьшили яркость свечения, так что теперь, если не присматриваться только горящие зеленым огнем зрачки, и пробегающие по волосам магические всполохи выдавали нечеловеческую природу.

— Недурно, — ответил Ларм, сцепив пальцы в замок, чтобы скрыть пробегающую по ним от переизбытка энергии дрожь. Старый лугас, покивал, и выпил залпом второй бокал, словно пил не благородный напиток, а дешевое трактирное пойло. Никакого эффекта на него это не произвело. Впрочем, ожидать обратного, учитывая что он сам создал данный напиток, было бы глупо.

Съев кисть винограда, Форгстольд с довольным выражением откинулся на спинку стула.

— Давно не был в смертном теле. Уже начал забывать, какое удовольствие может приносить обычная еда, — благодушно проговорил лугас.

Ларм, которого все еще потряхивало от силы, решил не уточнять что еда не совсем обычная. Вместо этого он сказал.

— К тебе довольно сложно добраться. Все пространство вокруг домена, заполнено огромным количеством грёз астрала, и обойти их нет никакой возможности. К тому же они навязывают проходящему сквозь них определенную роль. Никогда не видел такого прежде.

Форгстольд кивнул каким-то своим мыслям, и задал вопрос.

— Ты ведь знаешь, что видения показывают прошлое и вероятности будущего?

— И настоящее, — добавил Ларм.

— Нет, — возразил собеседник, — настоящее они не показывают.

— Я лично видел, как грёзы показывают настоящее, — все же не согласился молодой лугас.

— Ты просто не понял, что именно видел. Настоящее, это настолько эфемерный момент, что даже те слова, которые ты сейчас слышишь, доходя до тебя, уже являются прошлым. Ведь им потребовалось время, чтобы преодолеть разделяющее нас расстояние.

— Я понял, что ты хочешь сказать, — перебил Ларм, — Грёзы могут показывать настоящее с небольшим опережением, либо отставанием. Но в тех случаях, когда отставание слишком мало, со стороны оно становится незаметным.

— Именно, — степенно кивнул Форгстольд, от чего по его белой шевелюре пробежала новая волна разноцветных искорок.

— Это занимательная информация, но она не отвечает на вопрос, почему все эти грёзы собрались вокруг твоей обители?

Форгстольд налил себе еще вина, и крутил бокал в руке, пытаясь подобрать подходящие слова. Долгое отсутствие практики в разговорной речи все еще давало о себе знать. И Ларм понимая это, не торопил собеседника. Наконец древний произнес.

— Это имеет решающее значение, — и после недолгой заминки продолжил, — Видения хотят стать реальностью. И чувствуя, что я могу их воплотить, стекаются к моему дому. Тот эффект, про который ты говорил — что они навязывали тебе определенную роль, говорит о том, что я непроизвольно питаю грёзы своей излучаемой в пространство силой. Это делает вероятность того, что показанное в них произойдет в реальности — значительно выше, а прописанные в них события менее уступчивыми к изменениям. Как-то так.

Ларм хмыкнул.

— Ты говоришь о грёзах, как о живых существах, у которых есть разум.

— Скорее не разум, а набор инстинктов, — поправил Форгстольд, — И да, в какой-то степени они живы.

— С вероятностями будущего все понятно, — произнес молодой лугас, — но как быть с прошлым? Оно ведь уже прошло, и не может произойти еще раз.

— Вполне может, — не согласился Форгстольд. И видя непонимание в глазах собеседника, добавил, — и довольно часто прошлому с успехом удается прорваться в настоящее. Подобные примеры можно увидеть, просмотрев историю любого сколь-нибудь взрослого мира — многие события в ней, имеют свойство повторяться. Меняются участники и декорации, но события происходят все те же.

— Звучит сложно, — признал молодой лугас.

— Ничего сложного. Просто нужно какое-то время походить с этой мыслью в голове, и ты ее примешь. А если не примешь сейчас, все равно осознаешь, когда это действительно будет нужно.

— Возможно, — задумчиво сказал Ларм, и словно стряхнув с себя наваждение, уже обычным тоном сказал, — но мы отклонились от цели визита. Ты ведь звал меня сюда не для того, чтобы обсудить грёзы, и выпить вина в приятной компании?

— Обсуждение интересной темы, и распитие вина в приятной компании, тоже лишним не будет. Но я действительно позвал тебя не за этим, — Форгстольд с сожалением посмотрел на бокал в руке, и поставил его на стол, — Боги покидают нашу вселенную.

Вино, которое Ларм как раз сейчас решился еще немного отпить, пошло не в то горло, и он закашлялся, заляпав свой серый спортивный костюм красными каплями. Пятна от вина, выглядели как кровь, но лугас был настолько ошеломлен новостью, что даже не заметил испачканной одежды.

— Куда? — прохрипел он, еще не прочистив как следует дыхательные пути от попавшей в них жидкости.

— В Великий Хаос, создавать новую вселенную, — во взгляде Форгстольда смешались сожаление и предвкушение нового.

— Разве боги не привязаны к породившей их вселенной? — спросил приведший себя в порядок Ларм.

— Нет. Более того, теперешние боги не первые для нашего мироздания. До них было уже три поколения. Может и больше, но мне известно только о трех, — открыл неизвестную его более молодым коллегам тайну древний лугас.

— Откуда ты это узнал?

— Древнейшие из лугасов способны общаться с богами напрямую. Наш бог рассказал мне об этом, — ответил Форгстольд, мимоходом подтвердив очередную легенду, ходящую среди молодого поколения прислужников, но до этого момента считавшуюся недостоверной.

Древние не участвовали в делах других лугасов, и за все время существования Ларма в качестве прислужника, вмешивались в дела «молодежи» всего несколько раз, все остальное время занимаясь какими-то своими загадочными делами.

— Это… скверно, — сказал Ларм, пытаясь собрать мысли в кучу. Получалось не очень, — Почему ты рассказываешь об этом мне? Я не самый сильный, и уж точно не самый мудрый из лугасов.

— Все так, — кивнул Форгстольд, — но это еще не все новости.

Услышав подобную затравку, у Ларма появилось ощущение, что дальнейшие новости так же вряд ли его обрадуют. И предчувствия оправдались.

— Вместе с собой, Боги заберут так же сильнейших прислужников для помощи в создании новой вселенной.

— Охренеть, — не сдержавшись, выдохнул сквозь зубы Ларм, — Ладно еще Боги уходят, этого возможно, даже не заметит никто поначалу. Но исчезновение самых опытных из нас, точно не останется без внимания. А потом, когда станет ясно что вы не вернетесь, начнется тотальный передел власти у всех со всеми…

Форгстольд спокойно смотрел за перемещениями сородича, нервно расхаживающего по комнате.

— Поэтому я и говорю с тобой. В условиях анархии, умение плести многоходовые интриги рассчитанные на тысячи лет часто уступает в полезности грубой силе. В своем поколении, ты один из сильнейших по этой части.

— Сила это хорошо, хотя даже тут я далеко не на первых местах. Но силой нужно еще уметь правильно распоряжаться, а это явно не самая сильная моя сторона.

— Знаю, — кивнул древний, — поэтому предупрежден будешь не только ты. Ты лишь один из многих. Уходящие не хотят оставлять после себя разрушенные из-за недопонимания миры, поэтому большая часть тех, кто может как-то повлиять на ситуацию в целом, будет оповещена заранее.

— Не хотите оставлять разруху, но все же оставите, — хмыкнул Ларм, опять усевшись на за стул.

— Полностью без жертв обойтись не получится, но те кто остается — уже не дети. Должны сами уметь решать не только мелкие проблемы, но и большие. Вам всего-лишь нужно научиться договариваться — пожал плечами Фрогстольд.

— Всего лишь… — невесело улыбнулся Ларм, — Почему не останется хотя бы часть богов и древних?

— Потому, что теперешние боги уже переросли уровень простого наблюдения, и мелких доработок существующей вселенной. Им нужно созидать нечто совершенно новое, чего не существовало ранее, а создать новую вселенную можно только в Великом Хаосе.

Форгстольд дал Ларму несколько секунд, после чего продолжил.

— Это довольно агрессивная среда, и отдельные божества не смогут там даже просто выжить, не говоря уже о том, чтобы что-то создать. Даже собравшись все вместе, часть богов и лугасов все равно погибнет в процессе созидания, давая остальным завершить начатое. Те же, кто доживет до конца, утратят значительную часть своих сил и возможностей, — пояснил древний.

— Почему тогда не подождать пока подрастут новые боги, и не сделать это уже большими силами?

— Дойдя до определенного уровня развития, божеству начинает физически требоваться процесс созидания, и если его не удовлетворять, то бог может сойти с ума. Сумасшедшее существо подобной силы и знаний — это страшно.

— Ну хорошо. Пусть тогда хоть пара древних останется, чтобы утихомирить самые горячие головы.

— На самом деле, нас очень мало, — вздохнул Форгстольд, — Может всего раз в десять-пятнадцать больше, чем самих богов. Каждый на счету.

Ларм налил вина вместо разлитого, и сделал глоток. Энегрия опять растеклась по телу, но чувства опьянения, как того надеялся лугас, не наступило. Его перебивали тяжкие мысли о скором будущем.

— Не знаю, зачем ты мне все это рассказал, — признал молодой лугас, — то есть, конечно спасибо, что предупредил заранее. Но думаю в этой ситуации, лучшее из того что я смогу сделать, это помогать более опытным прислужникам, которые лучше умеют планировать. Я действительно не самый сильный, и не самый умный из нас.

— Большего от тебя и не требуется, — довольно кивнул Форгстольд, — я опасался, что не разобравшись в ситуации ты начнешь предпринимать необдуманные действия, которые могут повредить другим лугасам нашей фракции.

— Ты зря переживал на этот счет, — ответил Ларм.

— Хорошо если так. Твоя роль среди лугасов во время грядущих событий, неизбежно станет больше из-за твоей силы. Придется выйти из добровольного затворничества. Постарайся взять из предстоящего конфликта максимум возможного опыта. В первую очередь — небоевого, хотя это не всегда будет получатся.

— Сделаю все возможное, — хмуро сказал младший прислужник. Необходимость плотного общения со своими более слабыми, но часто более умными собратьями, сложно было назвать приятным опытом. Но он и так слишком долго избегал всего, что не связано с боевыми возможностями. Пора заполнять пробел в образовании.

— Ну тогда на этом, мы пожалуй завершим нашу встречу, — проговорил Форгстольд, вставая со своего места, — приятно было с тобой познакомиться лично. Жаль, что при таких обстоятельствах.

— Взаимно, — пожал протянутую руку Ларм, — можно тебя попросить?

— Это не обязательно, я и так догадываюсь, о чем будет просьба, — улыбнулся Форгстольд, открывая портал, ведущий за пределы его домена, и окружающих его грёз.

— Спасибо, это именно то, что нужно, — с благодарностью сказал молодой лугас.

— Не за что, — ответил древний. Его голос, как и внешность уже начали утрачивать человеческие черты. Глаза растворились, и на их месте были небольшие озера зеленой энергии, а фигура понемногу утрачивала плотность, возвращаясь в энергетическую форму, — Прощай, — сказал Форгстольд напоследок, настолько искаженным голосом, что сказанное едва можно было разобрать.

— Прощай, — ответил Ларм, заходя в открытый портал.

Выход оказался в астрале, неподалеку от окруженной грёзами обители древнего. Лугас уже собирался отправляться по своим, внезапно возникшим делам, как из центра домена начал изливаться в пространство свет. Проходя через облака грёз, он делал происходящие в них видения более четкими, более похожими на реальность.

С каждой секундой свет усиливался, и происходящие в грезах события ускорялись вторя ему, пока не замелькали с такой скоростью, что разобрать в них отдельные моменты стало попросту невозможно. Наконец свет достиг пика своей силы, так, что даже с приглушенной чувствительностью, Ларм все равно не мог смотреть на его источник.

— Выбери в предстоящих событиях правильную сторону, — раздался тихий голос древнего, после чего свет резко пропал.

А вместе со светом, пропали и грёзы, и прикрываемый ими домен, открыв абсолютно чистый участок астрала.

Глядя на то, как пустое место занимают кружащие в астрале энергии и материя, Ларм думал, что вряд ли теперь кому-то из этой вселенной еще когда-нибудь доведется увидеть жилище Форгстольда.

— И как определить, какая сторона будет правильной?

Глава 2

Безымянный

В противоположность Ларму, Стефия оказалась вполне адекватной.

После прощания с Шинем, открытый ей портал привел нас к ней в домен. С моими несколькими пещерами, это даже сравнивать нельзя. Территория домена оказалась размером с большой мегаполис моего родного мира.

В целом, все пространство можно было поделить на четыре равные зоны, соответствующие временам года. Они никак не были отгорожены друг от друга, но визуально границы перехода между сезонами очень сильно бросались в глаза.

Если в природе, переход от одной климатической зоны к другой всегда был плавным, то тут создавалось ощущение, что границы между временами года просто прочертили под линейку, ограничив их влияние строго отведенной областью.

Переходного участка не было в принципе. Во время экскурсии, мне запомнилось дерево, стоящее у границы летнего и осеннего участков. Большая его часть находилась в летней полосе, и была с зеленой кроной. Но несколько веток, выходило в зону осени, и листья на них были всех расцветок желтого и красного цветов.

Как раз, когда мы проходили мимо, подул ветер, и дерево согнувшись, оказалось кроной в зоне осени. Еще мгновение назад зеленые листья, моментально окрасились в осенние цвета. Несколько секунд спустя ветер стих, и ствол распрямился, возвращая дерево в естественное положение. Листья опять обрели летнюю расцветку.

За свое посмертие, я уже отучился удивляться проявлениям магии, но этот эффект, вызвал во мне ощущение какого-то детского восторга.

В центре домена, времена года сходились в одном месте. Я с интересом наблюдал за деловито снующим в летней полосе горностаем. Бурое животное, с белой шейкой, что-то вынюхивало на земле. Вероятно, выслеживало себе грызуна на обед.

Продвигаясь по следу, зверек слегка замешкался у границы зимней зоны, но все же решился ее пересечь, отчего его окрас тут же сменился на белый. Резкая смена погоды явно не пришлась животному по душе, даже не смотря на ставший более густым мех. Бросив поиски добычи, горностай недовольно что-то прострекотал, и быстро миновав прыжками снежные завалы, убежал куда-то в осеннюю полосу, где его окрас опять сменился.

Поселиться я пока решил в зимней части домена. Хотя в человеческой жизни, мне не очень нравились холода, за все посмертие, еще ни разу не довелось увидеть снега, так что даже успел по нему соскучиться.

Для проживания, мне выделили небольшой сруб. Впрочем его размеры не имели никакого значения. Все здания в домене, имели выход через пространственные порталы к замку, служащему главной резиденцией Стефии.

Первые пару месяцев, я посвятил отдыху. Создал себе обычное человеческое тело, и наслаждался ничегонеделанием. Днем, бродил по разным климатическим участкам, проходя к ним через главную резиденцию, чтобы сократить путь. А вечерами завел себе привычку закутываться в плед, и расположившись в кресле перед окном, смотреть на царящую за стеклом вьюгу.

Как оказалось, у меня были соседи. Семейство белых медведей обитало поблизости. Как и все остальные звери в обители Стефии, они абсолютно не боялись посторонних. Иногда я носил им рыбу, которую ловил на удочку в осенней зоне, и наблюдал за игрой медвежат, похожих на большие плюшевые игрушки.

Хозяйка домена никак такому времяпровождению не препятствовала. Лишь поинтересовалась, не нужно ли мне что-нибудь, и больше никак своего присутствия не проявляла, предоставив меня самому себе. Лишь раз в неделю, меня приглашали на чаепитие, во время которого разговоры на отвлеченные темы, перемежались рассказами о различных нюансах существования лугасов.

Подобное мирное существование, разительно отличалось от всего, что свалилось на меня после смерти. Никуда не нужно было бежать, ничего не нужно делать. Только тут я понял, насколько уже устал за примерно шестьсот лет существования в режиме постоянной гонки с самим собой, и получил такой необходимый мне отдых.

Но постоянный отдых приедается, и чтобы сохранить в памяти хорошие впечатления от проведенного времени, я решил не ждать, пока такое времяпровождение станет меня тяготить.

За очередной встречей со Стефией, я завел разговор о том, что делать дальше.

— Уверен, что уже достаточно восстановился? — спросила девушка.

— Да, вполне, — с чистым сердцем ответил я. Сейчас был как раз тот момент, когда отдых еще не успел надоесть, но уже появилась жажда действий.

— Хорошо, тогда через пару дней будем учить тебя отправляться в мир живых.

***

К назначенному времени, я пришел в холл главной резиденции. Стефия была уже тут, и поздоровавшись, мы отправились в зал для медитаций.

Под руководством девушки, я устроился на матах в упрощенный вариант позы лотоса, и начал входить в расслабленное состояние сознания.

Стефия села напротив в том же положении что и я, и управляла процессом. Спустя недолгое время, внешний мир исчез, и осталось только ощущение глубокого погружение в себя. На краю сознания, раздавался негромкий голос девушки, который не сбивал концентрацию, а лишь указывал, на что именно нужно обращать внимание.

Небольшое время спустя, я начал слышать какие-то тихие звуки внутри сознания. Чем больше я на них сосредотачивался, тем сильнее они становились, постепенно перерастая в сплошной гул. Плач, мольбы, проклятия — тысячи голосов говорили одновременно, непостижимым образом не смешиваясь между собой.

Голоса достигли громкости громовых раскатов, и каждая просьба звучала уже как требование, и отдавалась неприятной болью в сознании. Перекрывая общий поток звуков, в голове раздался тихий, но отчетливо слышный голос девушки.

— Дальше заходить не нужно, иначе можно навеки потерять себя в чужих проблемах. Давай немного обратно.

Я послушно постарался уменьшить громкость звуков, но удалось это не сразу. Голоса не хотели отпускать, врезаясь в голову, и заставляя против воли погружаться в проблемы незнакомых мне существ. Но все же мне удалось уменьшить их громкость. Теперь поток просьб опять звучал негромко. Требующие интонации, сменились на просящие, и чужие эмоции перестали пытаться заменить мои собственные.

— Так лугасы слышат молитвы, — пояснила Стефия, — Те голоса, которые ты слышал сейчас, это сильные эмоции, вызванные чаще всего серьезными проблемами и потрясениями. К ним тебе приступать еще рано. Попробуй услышать более тихие голоса.

Тихие голоса оказалось услышать довольно трудно. Если бы я точно не знал, что они звучат, никогда не смог бы вычленить их из общего потока. Но когда это все же удалось сделать, я понял, что на самом деле их в десятки раз больше, чем громких.

Эмоции, сопровождавшие этот диапазон молитв были слабее чем предыдущие. Пропуская их через себя, я не боялся, что они захлестнут, и утянут мое сознание.

— Тут ты не встретишь просьб о помощи в битве, о мести, или излечении серьезной болезни. Самые частые молитвы в этом разделе, направлены на помощь в бытовых вопросах, успешную сдачу экзамена, или удачу в сделке. Остановимся пока на них. Попробуй сосредоточиться на одном из звучащих голосов.

Не выбирая долго, я выделил для себя первый попавшийся голос, и начал вслушиваться в него. Разобрать отдельные слова не получалось. Только общий фон одиночества, который шел от речи на незнакомом для меня языке.

Как только этот голос заглушил все остальные, мое сознание потянуло к нему.

Глава 3

Поначалу все происходило так же, как в иллюзии на испытании. Я перемещался по энергетической линии, а мимо с дикой скоростью пролетали отдельные миры, и целые галактики. Единственное отличие было в том, что рядом ощущалось присутствие Стефии.

Различия начались с момента прибытия к нужному миру. Выпав из большой энергетической линии, я продолжил направляться к миру по небольшому ее отростку. Но планета была все ближе, а видения не появлялись. Зов так же был слышен, но создавалось ощущение, что человек, испускающий его, и сам толком не знает чего хочет.

Когда земля уже была видна, случилось и вовсе странное. Направление моего падения, и точка из которой исходил зов, как оказалось не совпадали.

Долетев наконец до земли, и оказавшись в теле, я не понял, что вообще произошло. Никаких воспоминаний предыдущего владельца мне не досталось. Энергетическая система организма была не просто неисправна, как в раненном, или умирающем теле, а отсутствовала напрочь. Ощущения тела так же отсутствовали.

Был в этом и плюс — если нет энергетической системы, то ее можно и не бояться повредить. Так что, я жадно присосался к каналу маны, ведущему к моему далекому астральному телу, и стал прямо на месте создавать грубый каркас энергосистемы, который позволит потом настроить это тело уже нормально.

Занял этот процесс в отличии от предыдущих раз довольно много времени. Возможно часа два. И судя по тому, что никто меня за прошедшие часы так и не потревожил, никакой опасности вокруг не было, и можно было особенно не спешить. К тому же дух Стефии все еще ощущался рядом, так что я решил утолить свое любопытство, и создал простенькое заклинание магического глаза, транслирующее визуальное изображение напрямую в сознание.

Магический конструкт располагался в районе глаз, и так-как мышц я по-прежнему не чувствовал, то поднес руку телекинезом в зону его видимости. Примерно с минуту, я рассматривал гниющий кусок мяса с костями, который теперь был моей рукой. Покрутил ее вокруг своей оси, сжал и разжал пальцы, от чего часть копошащихся в мясе опарышей выпали на землю.

Кроме прочего, всех этих манипуляций не выдержал изрядно подгнивший локтевой сустав, который к тому же оказался частично надрубленным, и конечность оторвавшись от тела, осталась висеть в воздухе, окруженная роем мух.

Такого поворота я не ожидал, но увиденное сразу объяснило отсутствие памяти и ощущений тела. Отчасти это даже радовало. Не хотел бы я почувствовать источаемый сейчас мною смрад.

Выбравшись из земли, тонким слоем которой было присыпано тело, я уселся рядом с ямой, и принялся приводить свой сосуд в относительный порядок. Это оказалось полегче, чем создавать с нуля, но учитывая то состояние в котором он находился — не намного.

Первым делом, я нарастил себе всю энергосистему, чтобы иметь возможность нормально оперировать маной, а затем запустил в теле восстановительные процессы — сначала используя некромантию, для приведения мертвых тканей в близкое к живому состоянию, а позже и целительство, чтобы оживленные ткани привести в тонус и насытить питательными веществами.

Весь необходимый материал брал из окружающего меня мира. Очень помогли в этом плане заполняющие тело опарыши, ползающие в земле дождевые черви и летающие вокруг насекомые. Умертвив их, я отправил некромантическое заклинание собирать нужный мне строительный материал, и спустя полчаса, передо мной завис розовато-желтый шар плоти, размером миллиметров сорок в диаметре.

По мере восстановления, от шара исходил такой же розовый туман, который направлялся на регенерируемые участки, перенося с собой все необходимые питательные вещества. Параллельно, нужные нутриенты поступали так же и из окружающей растительности.

Спустя десять часов, когда над лесом поднялось солнце, все манипуляции с телом были окончены. Я с облегчением очистил с себя заклинанием слизь, покрывающую все тело сантиметровым слоем. Это были различные токсины, выводимые в процессе регенерации.

Создав себе магическое зеркало, я критически осмотрел полученный результат. На меня смотрел тощий тридцатилетний мужчина — безволосый и безбородый. Отсутствие волос было связано с тем, что в окружающей меня растительности и насекомых не оказалось достаточного количества нужных для построения полноценного тела веществ. Так что самые ненужные части, вроде волос и ногтей, пока отсутствовали.

Думаю по дороге к месту зова, этот недостаток удастся устранить.

— Ну как? — спросил я у стоявшей рядом в форме духа Стефии.

— Красавчик, — вынесла вердикт девушка, — оденься только. А то красоту голого мужского тела способны оценить далеко не все из тех, кого тебе доведется встретить в скором времени.

— Ой, — густо покраснев, я наколдовал по быстрому иллюзию одежды, — Извини. Этот момент, я совсем упустил из виду.

— Ничего, — равнодушно пожала плечами Стефия, — После нескольких тысяч лет, перестаешь придавать большое значение наготе.

Обыскав взглядом округу в поисках настоящей одежды, которую можно было легко починить бытовым заклинанием, я с удручением заметил насколько негативно, мое оживление повлияло на природу.

Трава утратила жесткость, и большие стебли безжизненными буро-зелеными тряпками устилали землю вокруг. Та же судьба постигла и листья деревьев, почерневшие и безжизненно обвисшие на ветках. Стволы на первый взгляд сохранились в целости, но внутреннее ощущение говорило, что они так же уже мертвы.

Мухи и опарыши впитались почти полностью, только кусочки хитина остались валяться на земле. Да и от тех остались только просвечивающиеся на солнце контуры. Веществ, которые оказались не нужны организму, в хитине было мало.

Остатки одежды так же валялись рядом. Но из них заклинания так же выпилили большую часть составляющей их материи, так что проще было создать что-то новое, чем восстанавливать эти невнятные обрывки.

Если бы я был суеверным крестьянином, обязательно свалил бы все на губительный эффект некромантии. Но на деле все было гораздо прозаичнее — заклинания брали нужную материю из окружающей среды, не заботясь о сохранности окружающего. Думаю, если бы рядом был человек или животное, то они, как наиболее богатые нужными веществами источники, лежали бы сейчас высушенными мумиями рядом.

Не желая оставлять после себя подобный шрам на теле леса, я запустил восстановительные процессы в живой природе. За несколько дней, из-под земли и соседних участков леса сюда стянет достаточно питательных веществ для того, чтобы восстановить то, что я испортил, и при этом не наделать новых повреждений в тех местах, откуда эти вещества будут браться.

— Что теперь? — спросил я, у терпеливо ожидающей Стефии.

— Иди на зов.

Прислушавшись к своим ощущениям, я понял, что зов так и не пропал. Просто за своими заботами, я перестал обращать на него внимание.

Через час продвижения по лесу, все еще было непонятно сколько времени предстоит потратить чтобы добраться до нужного места. Ощущение зова, указывало только общее направление движения, но не расстояние.

Магией я решил себе дорогу не упрощать, так как дело, которое привело меня в этот мир, было явно несрочное. Пробираться по звериным тропам быстро надоело, и чтобы немного себя развлечь, я завел разговор с идущей рядом девушкой.

— Скажи, почему меня постоянно закидывает либо в уже умирающих разумных, либо вообще в их трупы? Неужели нельзя создать тело на месте, или вообще обойтись призрачной формой? Ты ведь сейчас не в телесной форме, и вроде чувствуешь себя вполне нормально.

Стефия глянула на свои просвечивающиеся руки и улыбнулась.

— Я тут только как наблюдатель, поэтому тело мне не нужно. В призрачной же форме, лугасы имеют право лишь наблюдать за происходящем в мирах, но вмешаться не получиться.

— А если попробовать? — задал я вопрос.

Вместо ответа, девушка просто просунула свою призрачную руку через мою грудную клетку. Рука не встретив сопротивления прошла насквозь. Никаких ощущений я при этом не почувствовал.

— Понятно. А магия?

— Магия также недоступна. Мы являемся в мир только для помощи его обитателям, и в качестве сосудов, можем использовать только тело одного из них. Форма духа, дает возможность быть лишь безмолвным наблюдателем. Это правило, прописано в самой нашей природе. Многие пытались его обойти. Пока безрезультатно. Попробуй, может у тебя получиться, — поощрительно улыбнулась девушка, но по мимолетной улыбке, тронувшей ее лицо, было понятно, что в успех данного предприятия она не верит.

— Печально, — тяжко вздохнул я.

— Что тебя настолько расстроило? — удивленно подняла бровь Стефия.

— Я надеялся побывать в разных мирах, и лично ознакомиться со всеми их достопримечательностями. А в форме духа, многое останется недоступным. Это печально, — опять вздохнул я.

Девушку мое расстройство позабавило. Тепло улыбнувшись, она сказала.

— Не все так плохо. Примерно раз в десяток заданий — зависит от их сложности, у нас есть право посетить любой понравившийся мир в телесной форме. Не по заданию, а просто с целью отдыха, учебы и ознакомления. В основном это правило действует только на молодых лугасов. Старые прислужники обычно не злоупотребляют возможностью отлынивать от работы, и это ограничение для них пропадает.

— Звучит неплохо, — приободрился я. Правда вспомнив, что «старые», по меркам лугасов, это реально прожившие очень-очень много лет, опять немного приуныл. Но в конце-концов, хотя бы в отдаленной перспективе, я смогу достаточно попутешествовать по мирам в свое удовольствие. А в форме духа, насколько я понял, можно и сейчас.

— По-моему пришли, — сказал я, когда мы вышли на небольшую, укрытую от взглядов деревьями полянку, с расположенным по ее центру деревянным срубом.

Чувство зова, ясно указывало на то, что вызвавший меня в этот мир человек, находиться внутри дома. Еще раз осмотрев свою внешность, убедился, что за время пути волосы и ногти отросли достаточно, а созданная так же на ходу одежда с рюкзаком, скопированные со встреченных при пересечении дороги путников, у которых заодно было позаимствовано и знание языка, сидят нормально.

Убрав магическое зеркало, и сняв с себя скрыт, я усталым шагом путника, весь день проведшего в пути, двинулся к двери избы.

На стук долго никто не отвечал. Видимо хозяин не ждал гостей.

Наконец за дверью послышались шаркающие шаги, и старческий голос спросил.

— Кто?

— Путник. Переночевать пустишь?

Дверь со скрипом открылась, и на меня уставились выцветшие серые глаза на морщинистом мужском лице. При том, что хозяин был уже довольно старым, и на голову ниже меня, страха перед незнакомцем в его взгляде не было.

— Имя у тебя есть, путник?

Этот пункт я не продумал, и помолчав несколько секунд, неуверенно сказал.

— Я… не знаю свое имя. Называй просто путником.

— Пусть будет так, — согласился хозяин дома, — А меня зовут Флок. Проходи, — и развернувшись ко мне спиной, зашаркал в глубь помещения.

Следуя за Флоком, я думал что делать дальше. Зов отчетливо исходил от старой, согбенной фигуры, но в отличие от предыдущих раз, что именно требовалось сделать, было непонятно.

— Есть будешь? — спросил хозяин дома.

— Да, спасибо, — ответил я, радуясь возможности узнать за едой немного об этом человеке.

Но моим надеждам не суждено было оправдаться. Угостив меня похлебкой из зайчатины, с диким луком и неизвестным корнеплодом, Флок на первую же мою фразу строго сказал, что разговаривать во время еды нельзя, и вся оставшаяся трапеза прошла в молчании, прерываемая только стуком деревянных ложек о такие же деревянные тарелки.

Отставив тарелку, Флок достал из старого покосившегося шкафа две чашки, залил в них кипяток, из закопченного чайника все это время простоявшего прямо на горящих в камине дровах. Заваркой служили сорванные из пучков, развешенных на стенах травы.

Пил хозяин неспешно, и смотрел в это время перед собой, с отрешенным видом. Казалось, будто о сидящем рядом госте, он уже и не помнит.

Отпив довольно приятного напитка, я решил опять попробовать завести разговор.

— Чем вы занимаетесь, Флок?

Старик дернулся, повернул взгляд в мою сторону, и в его глазах за секунду промелькнуло сначала удивление, а затем узнавание. Похоже он действительно уже обо мне забыл.

— А, путник, — сказал он, — Я занимаюсь охотой, — и несколько секунд подумав, добавил, — занимался, пока хватало сил. Сейчас живу тем, что расставляю силки на мелкую дичь, да собираю в лесу грибы, и съедобные растения. Куда ты путь держишь?

— Скорее не куда, а от чего. В моей деревне объявили мобилизацию, и всю молодежь согнали в армию. Я воевать не имею желания, вот и бегу.

Про мобилизацию я так же узнал из памяти путников идущих по дороге. Эта страна уже пятьдесят лет вела вялотекущий пограничный конфликт с соседней. С чего все началось, никто уже не помнил, но продолжать конфликт это не мешало. Подобные зачистки деревень в поисках добровольцев проводились с некоторой периодичностью, так что бегущую от войны молодежь можно было встретить не так уж редко.

После моих слов, на лице старика промелькнула застарелая боль. Сделав пару глотков отвара, он глядя на огонь тихо сказал.

— Моего сына так же забрали. Он так и не вернулся.

— Возможно еще не все потерянно, когда его забрали? — попытался я подбодрить Флока.

— Двадцать лет назад, — глухо ответил он.

Что на это сказать я не знал, так что возникло неловкое молчание. Нарушил его старик. Допив отвар, он поставил чашку и сказал.

— Вот что, путник. Если хочешь, оставайся у меня сколько нужно. Все рекрутеры давно знают, что ловить им тут нечего. С людьми я не общаюсь, так что, если не будешь бегать в город, никто про тебя не узнает.

— Спасибо, с радостью приму ваше предложение, — ответил я, стыдясь того, что получено это предложение ложью, вызвавшей к тому же у Флока болезненные воспоминания.

***

Что мне нужно сделать, понять так и не удалось, так что я просто жил со стариком, помогая ему в быту. Флок уже не мог сделать многого самостоятельно, зато раньше был неплохим охотником, и смог мне рассказать многие тонкости этого ремесла.

Конечно, я очень многое знал об охоте еще после вселения в Сазеанеля. Но тот все же был больше рейнджером, и в его основной задачей было выслеживать разумную дичь. К тому же из-за разницы в возможностях, эльфийские и человеческие методы охоты немного отличались, и эти отличия стали для меня пока что основной целью изучения.

Жизнь в старом срубе была размеренна. Утром, я уходил в лес проверить силки, собрать травы и грибы, и отработать на практике чтение звериных следов. К обеду уже возвращался, и под надзором Флока, занимался разделкой туш, и обработкой добытой шкуры. Вечером мы собирались на кухне, и старик рассказывал мне истории из своей жизни, а я адаптированные версии историй из своей.

Стефия появлялась раз в несколько дней, но никак не обнаруживала свое присутствие. Просто на несколько мгновений, появлялось ощущение знакомой ауры, и тут же пропадало.

Старик сдавал. Если вначале это было еще не сильно заметно, то спустя месяц, он уже еле передвигался по дому, часто путал меня со своим давно ушедшим сыном, и изредка не воспринимал реальность, думая что находится в одном из своих воспоминаний о далеком прошлом.

Спустя еще неделю, он слег окончательно, и теперь я сократил свои выходы в лес до пары минут, используя для охоты и собирательства только магию, и не заморачиваясь отработкой навыков. Остальное время, я ухаживал за Флоком.

В один из вечеров, сидя рядом с кроватью ушедшего в очередное свое воспоминание Флока, я решил его подлечить. Сформировав в ладони лечебный конструкт средней силы, я уже простер руку над кроватью старика, когда услышал сзади голос.

— Не стоит этого делать.

Стефия появилась как всегда незаметно. Обойдя кровать, она стала напротив, и выжидательно посмотрела на меня.

Долгую минуту, я не мог решиться отменить лечебное заклинание, но под требовательным взглядом девушки, все же опустил руку, и погасил зеленое свечение.

В этот момент, Флок как раз пришел в себя.

— Воды… — слабым голосом попросил он, и напившись, опять уснул.

Убедившись, что в ближайшее время моей помощи ему не понадобится, я жестом позвал Стефию следовать за собой, и вышел на улицу.

— Почему нельзя его вылечить? — задал я мучающий меня вопрос.

— Можешь вылечить, — ответила девушка, будто недавно не требовала от меня обратного.

— Но… — произнес я с вопросительной интонацией.

— Но подумай, что последует за этим, — закончила фразу девушка.

Я задумался.

— Не вижу ничего плохого. Флок выздоровеет, я скорее всего смогу покинуть этот мир. На первый взгляд все нормально.

— А на второй? — спросила девушка, по-птичьи склонив голову набок, и рассматривая меня как интересную зверушку.

На этот раз я думал дольше. То, к чему я пришел, мне не понравилось, но все же я нехотя это озвучил.

— Я не смогу вечно жить рядом с ним, поправляя его здоровье, и рано или поздно, он все равно умрет, только на этот раз в одиночестве.

— Правильно, — кивнула Стефия.

— Значит, я просто должен дать ему умереть? — с мукой в голосе спросил я. К старику я успел привязаться, и отдавать его смерти, зная, что могу спасти, казалось невероятно неправильным.

— Решать тебе, — пожала плечами девушка, и отступив на шаг назад растворилась в вечерних сумерках.

***

Последние три дня, превратились для меня в ад. Флок постоянно бредил, и вдобавок к предыдущим болезням еще и ослеп. Мне уже довелось потерять друзей, во время обучения у Шиня, но там это произошло мгновенно. Тут же, угасание происходило на моих глазах, и было растянуто по времени. Осознание скорого конца, только усиливало общее угнетенное настроение.

Сидя на стуле, возле кровати больного, я немного сменил положение, от чего стул скрипнул, и старик вышел из состояния дремы, в котором находился.

— Сын, это ты? — спросил Флок, едва сумев выговорить эту фразу непослушными губами.

Это был уже не первый раз, когда он путал меня с Гертраном, но до этого я всячески избегал выдавать себя за его потерянного сына. Увидев, что старик находиться уже одной ногой в могиле, я все же немного замявшись ответил.

— Да, отец. Это я.

— Герт, наконец-то ты вернулся, — по морщинистой щеке побежала одинокая слезинка, а старые губы впервые за все время нашего знакомства тронула счастливая улыбка, — Я так долго тебя ждал…

— Я тоже рад тому, что вернулся, — тихо сказал я, прикрыв слепые глаза мертвеца. От лежащего тела отделилась едва уловимая дымка, и исчезла, затянутая в поток перерождений, а на лице Флока навечно застыла улыбка.

***

Похоронив тело недалеко от дома, я сел на крыльцо, и бездумно смотрел на звезды усеивающие небо.

Через некоторое время, за спиной появилось ощущение присутствия Стефии.

— Скажи, если я все сделал правильно, отчего на душе так гадко?

Девушка ничего не ответила. Только положила руку мне на плечо в знак поддержки. Через тонкую сорочку, в которую я был одет, отчетливо ощущалась тяжесть и тепло ее призрачной ладошки.

Учитывая, что в прошлый раз, ее рука свободно прошла сквозь мое тело, это было довольно странно. Но настроение было паршивое, и узнавать сейчас, с чем это связанно не хотелось. От этой маленькой ладони на моем плече, шло ощущение тепла и сопереживания, и это единственное, что имело сейчас значение.

Когда неполная луна окончательно заняла свое место на небосклоне, Стефия сказала.

— Пойдем, Герт. Ты выполнил свою задачу в этом мире.

Услышав свое новое имя, я горько усмехнулся. Не такие эмоции я рассчитывал испытать при получении такого долгожданного имени. Совсем не такие.

Глава 4

Герт

Вернувшись в домен Стефии, я попросил ее помочь мне добраться до собственного. Несмотря на то, что разумом понимал — решение принимал я сам, требовалось время, чтобы принять это и сердцем. Смотреть на девушку сейчас, было слишком тяжело.

Лугасса отнеслась к просьбе с пониманием. Не задавала никаких вопросов, не пыталась отговорить. Просто открыла портал к моему домену, и пожелала на прощание быстрее приходить в себя, сказав, что все лугасы через подобное проходят.

Попытавшись показать, что все нормально, я выдавил из себя улыбку, и шагнул в портал.

***

Первое, что испытал оказавшись в собственном домене — я дома. Наконец-то я дома.

Больше пятисот лет прошло с момента моего отсюда ухода, а все осталось таким же, как в тот день. Будто и не было всего этого времени. Изменилось только мое отношение.

Когда уходил, то думал, что никогда не захочу сюда возвращаться. Но за прошедшее время, незримая связь между мной и этим местом крепла. Я не понимал этого, но оказавшись тут, почувствовал каждый камешек, как собственное тело. И это чувство мне понравилось.

Первым делом, я отправился в пещеру, с которой и началось когда-то мое знакомство с этим местом. Можно было бы просто пожелать, и сразу оказаться там, но хотелось пройтись пешком.

Тут так же все осталось по-прежнему. Камни лежали ровно там же, где я их бросил, пытаясь освободить себе проход. Но меня интересовали не они. Теперь я чувствовал, что на дне озерца выходит в воду мощный источник магии, от чего вода едва не светилась в магическом спектре.

Впитав в себя одежду, я с удовольствием погрузился с головой под воду, и остался лежать под ее поверхностью на мелкой гальке устилающей дно. Воздух не требовался, зато омывающая со всех сторон энергия, приносила огромное удовольствие, и вымывала из головы все мысли.

Пролежав так несколько часов, я вылез, ощущая себя значительно лучше. Создал удобную одежду и отправился дальше инспектировать домен, выбрав на этот раз целью библиотеку.

В ней также все осталось на тех же местах. На полках стояли книги и кристаллы памяти, возле выхода лежали сложенные мною вещи, которые я думал взять с собой на обучение к Шиню, но так и оставил тут.

Во всех этих книгах уже не было необходимости, потому что я знал уже значительно больше описанного в них. Повинуясь воле, тома и кристаллы памяти, начали слетаться в одно место, и там ужимались в один большой комок, который затем уменьшился, и превратился в ограненный алмаз.

Получившийся камень памяти, я разместил на отдельной полке, вместе с несколькими книгами, которые больше всего нравились, и не были запечатаны вместе с остальными. Табличка на полке мигнула, и изменила свое значение. Теперь она гласила «Жизнь Сазеанеля».

Весь первый период моего посмертия, больше ста лет — уместился в одном кристалле памяти, и паре книг.

***

Когда с уборкой было закончено, я заметил деталь, которую упустил до этого. На крайнем, дальнем столе, лежал потрепанный томик, которого там раньше точно не было.

С интересом его открыв, я уселся в ближайшее кресло, и погрузился в изучение.

Надпись от руки, сделанная кривым почерком прямо на обложке, гласила — «Управление доменом, и астральные путешествия». Текст книги, оказался также написан от руки, и чтение первых глав превратилось в сущую пытку.

Это нельзя было назвать учебником. Скорее автор делал заметки для личного пользования, и на то, что этот труд будет читать кто-то еще, не рассчитывал вообще. Помимо трудностей в прочтении почерка, понимание усложняли нерасшифрованные сокращения, и короткие заметки, смысл которых мог понять только сам автор.

Тем не менее, информации оказалось достаточно для начала собственных экспериментов.

На что-то глобальное меня не хватило. Первые пещеры, так и остались основной жилой площадью, но свой небольшой вклад в обустройство домена внести удалось.

Управляемый моей волей домен, отхватил кусочек окружающей его туманной дымки, и сделал частью себя. Теперь отдельный выход наружу, вел к созданному мною, небольшому парку.

Зона, двести на двести метров с одной стороны упиралась в скалы, а с другой в границу, отделяющий жилую часть домена, от еще не сформировавшейся, скрытой непроглядным туманом.

Деревья, которые тут росли, стали моей гордостью. Землю устилал ковер желтой листвы, и листья медленно, по одному воспаряли вверх, постепенно зеленея, пока не соединялись с веткой. После этого они начинали уменьшаться, пока не сворачивались в почки, и пропадали вовсе. В этот момент, на земле появлялся новый лист, и цикл начинался заново.

Долго радоваться своим успехам у меня не получилось. Парк вышел интересным, но смотреть на поднимающиеся с земли листья быстро надоело, а на что-то более серьезное, не хватало сродства с доменом.

Заняться было нечем, так что, я приступил к освоению второй части книги.

Астрал заинтересовал меня еще по дороге на обучение к мастеру Шиню. Странное, изменчивое пространство, в котором энергия обретала материальность, а материя перетекала обратно в энергию — таило в себе множество загадок и возможностей. Но так же, оно прятало много скрытых опасностей, и требовало от рискнувшего его изучать, кардинально другого восприятия реальности.

Следуя написанному в книге, я создал себе для путешествий по астралу специальное энергетическое тело. Это было с одной стороны страховкой, так как в случае его уничтожения, сознание возвращалось в домен, в относительной целости. С другой стороны, это тело обладало другими органами восприятия, позволяющими лучше понимать иную реальность, и нормально в ней ориентироваться.

Вид новая оболочка имела как обычное тело. Собственно, вид в астрале не имел никакого значения, поэтому я и выбрал более привычный.

Первый самостоятельный выход, принес целую кучу непривычных ощущений. Несмотря на специальные органы восприятия, которые трансформировали поступающую информацию, подстраивая ее под уже известные мне чувства — в первое мгновение я получил сенсорный шок.

Мельтешение цветов, вкусов, тактильных, и других ощущений вызвало полную дезориентацию. Думаю, имей я сейчас физическое тело, меня бы несомненно стошнило. Но новая оболочка создавалась не зря, и вскоре встроенная в нее программа подобрала оптимальные настройки чувствительности, после чего все мои ощущения пришли в норму.

Когда восприятие стабилизировалось, я смог заново оценить окружающий меня мир. Как и в первое посещение, это вызвало во мне восторг. Если тогда, меня просто поразил абстрактный вид этого места, которое несмотря на кажущуюся хаотичность все таки жило по своим строгим законам, то теперь кроме картинки, я получил еще и ощущения окружающего.

Наверное, так чувствуют себя лошади, когда им снимают с глаз шоры. Момент, когда привычный тебе мир расширяется в десятки раз, и приходит понимание, что на самом деле картинка, которую ты видел лишь малая часть окружающего. Такое сложно переоценить.

Я блуждал по астралу как зачарованный, испытывая какую-то даже немного детскую радость от использования проявившегося тут чувства пространства, которое позволяло переместиться туда, куда хочется самому, а не бродить в незнакомом пространстве как слепец, попадая куда попало.

Окрыленный новыми ощущениями, я решил найти свой родной мир.

Правильно выстроить астральную тропу с нужными мне параметрами получилось не с первого раза. Все же опыта мне еще не хватает. Но неудачи не смогли испортить настроение, и с третьей попытки, я все же попал куда нужно.

Найдя отражение родной планеты, потянулся к ней. Но выйти в реальность Земли полностью, не получилось. На полпути, я уткнулся в невидимую преграду, и не смог пройти дальше. В итоге остановился на переходном уровне астрала.

Это оказался какой-то из окружающих планету духовных миров, который почти полностью отражал реальность. Но все предметы и существа в нем, были лишь отражениями настоящих, и взаимодействовать с ними, у меня не получилось.

Расстроился по этому поводу я не сильно, так как все равно собирался только посмотреть, а такая возможность была.

Гуляя по призрачным улицам, между фантомами людей, мое настроение понемногу сходило на нет. Этот мир безусловно был Землей. Но за прошедшее с моей смерти время, все претерпело значительных изменений.

Роботы и киборги составляли едва ли не две третьих всех встреченных существ. Те же люди, которые не перестраивали свое тело так радикально, все равно имели хотя бы небольшие участки встроенной в тело электроники, а их внешний вид иногда был настолько причудливым, что не знай я точно — никогда не принял бы их за людей.

Бродя по родному миру, мною все больше завладевало одиночество. В какой-то момент, я почувствовал, что город, и окружающие меня существа, создают ощущение смыкающейся ловушки.

Переместившись на более отдаленный слой астрала, в котором уже не отражались живые существа, а была лишь природа и постройки, я нашел скалистый морской берег, и отдался собственной хандре.

Не знаю сколько я просидел на берегу, запуская, почему-то вполне осязаемые камушки, лягушкой, но спустя время, рядом появился мой пропавший учитель. Присев рядом, он стал молча смотреть за траекторией отскакивающих от воды булыжников.

— Не самое лучшее место, что б запускать лягушек, — заметил он, наблюдая, как очередной камень врезался в находящую на берег волну, и ни разу не отскочив скрылся в морской пучине.

— Ничем не хуже других, — ответил я, запуская еще один кругляш.

— Одиннадцать, — подытожил он количество отскоков. — Будь ты все еще человеком, и добиться подобного результата, не получилось бы, — хмыкнул Ларм.

— Я уже давно не человек, и подобные трюки теперь не так сложны, — вздохнул я, вытерев руки о штаны, и сложил ладони на коленях.

Ларм ничего на это не ответил, продолжив смотреть на море.

— Такое же, как и в прошлой жизни, — сказал я. — Столько всего изменилось. Прогресс сделал просто гигантский рывок по сравнению с тем, что было. А море абсолютно такое же.

— Тебя довольно сильно зацепили произошедшие изменения, — заметил лугас. — Злишься, что пока тебя не было, мир не стоял на месте?

— Нет, — еще раз вздохнул я, с грустью глядя на два летающих в небе искуственных спутника, размером лишь немного уступающих Луне. — То, что все развивалось — это здорово.

— Откуда тогда хандра?

Простой вопрос. Но вот подобрать на него ответ, оказалось довольно сложно.

— Я остался единственным представителем своей цивилизации, — наконец были подобранны подходящие слова.

Ларм посмотрел на меня как на больного, потом кивнул на спутники, и спросил.

— А это тогда что? Разве не твоя цивилизация их создала, и сейчас успешно использует как перевалочные базы для межзвездных полетов?

— Нет… То есть да… То есть… — мысли не хотели собираться в кучу, но закончить все же удалось, — это безусловно наследие моей цивилизации. Но тот мир, который я сейчас вижу, принадлежит уже следующей. Той, что пришла за моей, а может, это уже и не первая возникшая с того времени цивилизация.

— Поясни.

— Это совершенно другие существа, — начал я излагать свои впечатления от увиденных городов. — Даже те, кто еще сохранил привычный мне физический вид, мыслят уже совершенно другими категориями. И мировоззрение их было сформировано в совсем других условиях, что повлияло в конечном счете на их личности. Абсолютно другая культура, абсолютно другие интересы. Даже языки, ходившие тут раньше, теперь смешались, и видоизменились настолько, что не умея читать мысли, разобрать можно только отдельные слова, да и те с трудом. Все другое.

Ларм серьезно на меня посмотрел, и спросил.

— Это плохо?

— Да нет, — пожав плечами, ответил я, — это по-другому, — и добавил, заметив, что учитель так и не оторвал от меня взгляда. — Просто жалко, что общества, в котором я жил, больше нет. При жизни, оно мне не очень нравилось. Но сейчас его почему-то не хватает. Понимаешь?

— Нет, — честно ответил Ларм. Подобный простой ответ — вместо сочувствия, или порицания, вызвал у меня улыбку, и хандра наконец ушла.

Встав на ноги, и потянувшись, я спросил.

— Куда-то пора?

Ларм тоже встал.

— Да. Скоро намечаются события очень большого масштаба, и каждый лугас будет на счету. Даже такой недоучка как ты. Так что, неделю на сборы, и отправишься в длительную командировку. По прибытии, твоя задача помогать всем, что потребуется. Задачу понял?

— Понял. Опять придется изучать новый мир.

— Нет. В том мире ты уже был.

Глава 5

Сазеанель плохо спал. Во сне он ворочался из стороны в сторону, и периодически говорил невнятные фразы тревожным голосом.

Нилисса положила ладонь ему на лоб, и привычно проговорила тихим голосом, слабое успокаивающее заклинание. За годы жизни с мужем, она уже привыкла, что того иногда мучают кошмары, и научилась неплохо справляться с ними. Светло-зеленая энергия природы потекла с ее руки к голове Сазеанеля, и спустя пару секунд, его дыхание выровнялось, показывая, что эльф спокойно спит.

Девушка вернулась за стол, где продолжила изучать свиток с описанием ранее неизвестных ей нюансов, в уже освоенных разделах магии. Любовь к познанию нового, была именно тем, что когда-то свело их с мужем, и до сих пор крепко держало вместе.

Через полчаса, Нилисса почувствовала направленный на себя взгляд.

— Уже проснулся? — спросила она, не отрываясь от свитка.

— Да, — раздался хрипловатый спросонья голос.

— Опять снился кошмар, — с упреком посмотрела на мужа девушка, оторвавшись, наконец, от чтения.

— Извини, — ответил мужчина, не сводя влюбленного взгляда с супруги.

Эльфийка подошла к кровати, и легла напротив.

— Давно уже пора отпустить тот случай, и жить дальше.

— Не могу, — Сазеанель тяжело вздохнул, — Чувство бессилия которое я испытал в том столкновении, оставило слишком глубокий след. Не хочу когда-нибудь испытать его снова.

— Глупый, — Нилисса протянула руку, и провела ей по щеке мужа, — С тех пор прошло много времени. Ты стал сильнейшим магом в своем поколении. Я не говорю, что нужно остановиться, но у нас впереди вся вечность. К чему спешка?

Невозможно объяснить тому, кто сам подобного не испытывал, ужас от того, что не можешь управлять собственным телом. Лишь наблюдаешь, и проживаешь эмоции призванного существа, ненавидящего все живое, и готового убивать всех, даже твоих близких. К счастью, Нилисса не имела подобного опыта, и Сазеанель был готов на все, чтобы так было и дальше. Поэтому он только улыбнулся в ответ, и притянул супругу к себе.

***

День был солнечный, и настроение у Сазеанеля под стать этому дню — таким же безмятежным. Он с Нилиссой и Астелиэль с Эррелин сидели в увитой плющом беседке и разговаривали на отвлеченные темы, а вокруг бегали дети, играя в эльфа и рероха.

Роль рероха сейчас отыгрывал сын Астелиэля — Тилленил, а эльфом был сын Саза — Норвен. В игре наверное были какие-то правила, но их знали только сами играющие. Для остальных со стороны это выглядело как обычная драка на деревянных мечах.

Единственным очевидным моментом был тот, что играющий рерохом, должен был корчить страшное лицо, и непременно проигрывал. После окончания партии, ребята забегали в беседку, по-быстрому брали что-нибудь перекусить и возвращались в игру, меняясь ролями.

Когда дети в очередной раз выбежали наружу, Сазеанель поинтересовался.

— Как дела на границе? Что нового?

Эррелин с мужем переглянулись. С того момента, как Саз покинул отряд, для развития своих магических способностей — тема границы ни разу не поднималась.

— Да в общем неплохо, — пожал плечами Астелиэль, — последнее нападение рерохов окончилось полным провалом. Они уже с десяток лет зализывают раны, не в состоянии предпринимать хоть что-то. Думаю, такое положение продлится еще лет сорок, пока не подрастет новое, непуганое поколение.

Саз кивнул. Несмотря на то, что в семейном кругу на эту тему он старался не разговаривать, жизнью бывшего отряда интересовался, и подробности последней вылазки соседей, а так же последовавшего за этим, эльфийского карательного предприятия, в котором была вырезана четверть армии рерохов, знал.

— Вам маги в отряде еще нужны?

Астелиэль радостно улыбнулся.

— Маги нужны всегда. Неужели надумал вернуться?

— Да. Засиделся я за учебниками и экспериментами. Пора закреплять материал на практике.

— Для тебя место всегда есть. Я поговорю с Кальфином. Не думаю, что твое оформление займет много времени.

— Сильно не спеши, я хочу еще год побыть в обществе семьи, — сказал Сазеанель, приобняв сидящую рядом супругу.

— А Нилисса против, не будет? — вопросительно посмотрела на жену брата Эррелин.

— Если он еще сто лет просидит дома, то точно зарастет мхом, так что, я только за, — ответила эльфийка.

— Ну тогда, думаю за это стоит выпить! — воскликнул Астелиэль, разливая красное вино по бокалам друзей.

***

К вечеру вино было выпито, уставших детей разобрали по домам ненадолго пришедшие бабушки, и компания просто сидела посреди беседки, глядя на тлеющие посреди нее угли. Небольшая струйка дыма уходила наружу через специальное отверстие в крыше.

Среди других рас, было распространенно мнение, что эльфы не любят огонь. Но на самом деле это не так. Любовь к языкам пламени присуща большинству разумных. Яркие, непостоянные лепестки огня, притягивают к себе разум смотрящих и погружают сознание в легкий транс.

Подобная нелюбовь скорее встречается среди малоразвитых народов. Она исходит из непонимания того, что огонь не злой, и не добрый. Ему все равно что есть — сухое дерево, свежую зелень или чей-то дом. В первом случае такие разумные отапливают им свои помещения и благодарят его, а в остальных проклинают, будто он живое существо.

Для сумеречных эльфов, огонь — это просто огонь. Есть существа, иногда обитающие в нем. Вроде саламандр и ифритов, и они действительно могут быть злыми или добрыми, но это уже совершенно другая история.

Сейчас же четверка друзей смотрела на тлеющий костер, завороженные игрой языков пламени, потрескиванием углей и выпитым вином. Разговоры давно были закончены, и сейчас все просто наслаждались атмосферой.

Нилисса незаметно для себя заснула на коленях мужа, и Сазеанель с отсутствующим взглядом поглаживал ее густые рыжие волосы. Эррелин уже тоже клевала носом, облокотившись о плечо Астелиэля, но пока еще держалась.

Уют нарушил бесшумно прибывший гонец. Эльф, черты которого было невозможно разглядеть под надвинутым на лицо темно-зеленым капюшоном, молча отдал послание Астелиэлю, поклонился, и так же тихо растворился. Будто его и не было.

Эррелин вопросительно глянула на мужа. Тот не стал тянуть время, и распечатал свиток, отмеченный личной печатью Кальфина. По мере прочтения, его лицо мрачнело.

Наблюдая за этим, сбросил полусонное состояние и Сазеанель. Даже Нилисса проснулась от сгустившегося вокруг напряжения, и теперь пыталась разобраться, что произошло, пока она спала.

Дочитав послание, Астелиэль бросил его в костер, где пергамент за несколько секунд полностью сгорел, и повернувшись к другу сказал.

— Похоже у тебя не будет года. Собирайся. Пограничный город уничтожен. Все жители убиты. На этот раз рерохи не отделаются карательным рейдом, нас ждет полноценная война на уничтожение.

Сазеанель хмуро кивнул.

***

Встреча с остальным отрядом оказалась омрачена недавней новостью.

Кроме группы Кальфина, в месте сбора собралось еще четыре отряда рейнджеров. В момент, когда Сазеанель вместе с Астелиэлем сюда пришли, бойцы деловито проверяли амуницию. Происходило это в полном молчании, только гонцы периодически подбегали к отдельным членам отрядов, передавая новые приказы и данные.

Через полчаса, собранные группы отправились к разоренному поселку. Используя «лесные тропы» — разновидность природной магии, рейнджеры добрались до места за час, но выходить непосредственно к городу не спешили.

Пять минут спустя, возле отряда Кальфина появился гонец от группы рейнджеров, которая обнаружила разоренный городок, и после этого, все время дежурила возле него. Не рискуя заходить внутрь, но наблюдая, чтобы из поселения никто не вышел.

О том, что что-то не так, говорила только полная тишина, не характерная для жилого городка, и результат поверхностного магического сканирования.

Получив доклад, что за время, которое понадобилось для сбора общего отряда, ничего не произошло, никто не выходил из наблюдаемой территории и не заходил в нее, Кальфин знаком показал нам двигаться в направлении города.

Я приготовил несколько групповых и личных защит, а также пару атакующих заклинаний. Остальные в большинстве своем, наложили стрелы на луки. Два эльфа достали клинки.

Насколько это позволял лес, до самой границы мы двигались, стараясь скрываться за деревьями. Когда лес закончился, и пришлось перебегать открытый участок, группу страховали несколько лучников. А их перебежку в свою очередь страховали те, кто добрался до укрытий ранее.

Так мы оказались в пределах города, и разбившись на две группы, дальше двигались по такому же принципу — часть отряда перебегает к новому укрытию, вторая часть страхует. Потом наоборот.

Ближайший рейнджер толкнул меня в плечо. Когда я обернулся, он взглядом показал куда смотреть.

На том месте лежал в луже собственной крови, лицом вниз труп эльфа. Стараясь не светить магией, я послал слабый сканирующий конструкт, который сообщил, что причина смерти — потеря крови от раны в боку, нанесенной несколькими острыми предметами. Точнее выяснить не удалось — толи длинные когти, толи экзотическое оружие.

Чем дальше мы продвигались к центру, тем чаще встречали тела убитых. Глядя на странные раны, у меня начала закрадываться мысль, что рерохи могут быть тут и не виноваты. После них, трупов обычно значительно меньше, так как всех не способных сражаться увели бы в плен, а значительную часть убитых забрали для изучения.

Тут же, по моим прикидкам, лежали все слои населения — начиная с воинов, заканчивая горничными.

Дойдя до центральной площади, мы обнаружили там несколько отрядов рейнджеров, проверивших свои участки города раньше нас. С их слов выходило, что в остальных секторах все точно так же. Много мертвых эльфов, и ни одного трупа нападающих.

Раздав приказы расставить посты, прочесать еще раз весь город, а затем стаскивать убитых на площадь, и накрывать их найденной в одном из зданий тканью, командиры ушли совещаться. А обычные рейнджеры, к которым относился и я, принялись за дело.

***

К вечеру площадь ужасным ковром покрывали ровные ряды эльфийских трупов всех возрастов. Следы нападавших найти так и не удалось. Все рейнджеры ходили хмурыми и молчаливыми. Проклятия закончились еще в первые несколько часов этой жуткой работы по переноске убитых.

Для нас — долгоживущих, смерть не очень частый гость. Даже когда умирает один эльф, это трагедия, которую оплакивает весь город, а иногда, если умерший при жизни сделал многое для своей расы, то и целое государство. Траур при этом может длиться месяцами. Здесь же — целый город мертвецов…

Пока мои коллеги строили планы мести рерохам, я думал. А действительно ли это они? Очень необычный почерк. Судя по количеству тел, пленных не брали. Раны странные — половина убита обычным оружием, небольшая часть магией, остальные неизвестными зверями. Необычно все — и магия, и раны от оружия, и звериные укусы со следами когтей.

Можно конечно предположить, что безумный гений наших соседей вывел новую породу химер, перевооружил свою армию, и переучил магов. Но как-то слишком натянуто выходит.

От мыслей, кто это мог быть, меня отвлек хлопок по плечу.

— Командиры отрядов закончили совещаться, — сказал ставший рядом Астелиэль, — четыре группы пойдут мстить, две останутся тут, до прихода уже отбывшей из столицы следственной комиссии. Все девушки, которые есть в отрядах, так же останутся тут.

— Разумное решение, — кивнул последней части сказанного Сазеанель, — только не думаешь, что это могут быть не рерохи?

— Конечно они, кто ж еще? — удивленно спросил старый друг, — Наверняка проводили какой-то новый эксперимент.

И не став дожидаться ответа, пошел оповещать о планах командования остальную часть группы.

Глава 6

До границы леса, эльфы добрались довольно быстро, благодаря использованию лесных троп. Дальше, скорость значительно снизилась.

Земля рерохов, в основном была расположена в лесостепной зоне, и учитывая постоянные военные стычки с соседями, они позаботились о том, чтобы у границ эльфийского леса, отсутствовала растительность.

Только у самых деревьев, в пределах десяти метров, росли травы и редкие кустарники. Дальше по всей переходной территории вдоль границ леса шла полоса выжженной земли, в километр шириной.

Это служило прекрасным барьером, через который в обычной ситуации, сумеречные старались не переходить. Слишком открытая местность. Легко можно угодить в засаду при ее пересечении. Тем более, что за ней располагалась полоса леса уже неподконтрольного эльфам, в котором, несмотря на его небольшую ширину можно спрятать целую армию.

Выжженную землю, отряд пересекал в напряжении, постоянно ожидая увидеть среди деревьев на той стороне, признаки замаскированного противника. Но все обошлось. Рерохи хоть и имели рождаемость значительно выше, нежели у соседей, все же были относительно малочисленной рассой, и чтобы качественно перекрыть границу, им, как и эльфам, не хватало солдат.

Тем более, армия безумных ученых все еще была недоукомплектована после последнего поражения.

Когда рейнджеры вновь зашли под кроны деревьев, напряжение немного спало. Несмотря на то, что растительность тут отличалась от привычной, это все же был лес.

Конечно на равнине, эльфы тоже могли вполне неплохо сражаться, но все же были больше заточены под ведение боевых действий в лесу и городах.

Разошедшиеся во все стороны разведчики, скоро доложили, что недалеко, устроил стоянку отряд рерохов. Полвина рейнджеров, в число которых вошла и наша группа, отделились для уничтожения обнаруженного противника.

Окружить неприятеля было на удивление легко. Несколько рерохов, занявших место на окружающих поляну деревьях, были убиты стрелами. Та легкость, с которой это удалось сделать, наталкивала на мысль, что эти бойцы вели слежку за территорией спустя рукава.

Это было, по меньшей мере странно. Учитывая прошедшее на эльфов нападение, противник должен был ожидать ответной реакции, а значит постоянно быть начеку. Тут же полная халатность от расставленных на постах рерохов. Рейнджер из нашего отряда, который выбил одного из постовых, сказал, что тот вообще спал на дереве, когда в него прилетела стрела.

Уничтожение основной группы противника прошло так же легко, как и постовых. Рерохи абсолютно не ожидали атаки. Они просто занимались повседневными делами — повар готовил еду, треть отряда тренировалась, остальные занимались кто-чем.

Вылетевшие из-за деревьев стрелы, за пару секунд уничтожили всех обычных бойцов, а удар магией от меня, и еще нескольких эльфийских чародеев, сходу проломил пассивные щиты магов противника, не дав тем времени на создание более прочной защиты. Спустя десять секунд, после начала атаки, на поляне остались только трупы. В глазах моих соотечественников читалось мрачное удовлетворение, и желание убивать еще.

Пленных решили не брать. Целью отряда мстителей, был заранее выбран городок рерохов, располагающийся вплотную к этому лесу. Как к нему пройти, и примерные силы защитников, были известны. Сейчас все решала только скорость.

Чем быстрее мы к нему дойдем, и сделаем свое дело, тем меньше шансов быть обнаруженными, и встретиться со спешащими на помощь жителям отрядами пограничников. Поэтому возиться с тем, чтобы разговорить пленных никто не стал.

Дальше, до самого вражеского городка нам не встретилось ни одного рероха. Подойдя к участку леса, вплотную прилегающему к поселению, две группы рейнджеров отделились от остальных, и их маги стали накладывать на членов своих отрядов ускоряющие эффекты.

Город только с одной стороны прилегал к лесу, со всех остальных сторон он был окруженн степью, и задачей этих двух групп бойцов, было как можно быстрее оббежать поселение с началом атаки основной ударной силы, чтобы добивать всех, кто попытается сбежать.

Перед началом боевых действий, командиры решили провести разведку, и я с остальными магами занялись выращиванием воздушных разведчиков — кродов. Существа выглядели как птицы, но тела их полностью состояли из дерева. В эту основу помещалось заклинание, позволяющее чародею смотреть глазами питомца, и управлять им.

Преимущества такого типа разведки, состояло в том, что выращенное деревянное тело, глушило магический фон заключенного в нем заклинания, и если не знать точно, что это такое, отличить с земли разведчиков от обычных птиц было нереально.

Завершив подготовку птицы, я привязал свое сознание к ней, и пока тело оставалось неподвижно сидеть в лесу под защитой рейнджеров, дух отправился рассматривать поселок.

***

Кальфин, и три других эльфийских капитана обсуждали план уничтожения поселка, над трехмерной картой этих земель, которую нашли среди вещей уничтоженного по пути группы неприятеля, когда к ним подошли хмурые отрядные маги. Прервавшись, все четверо перевели вопросительные взгляды на вновь пришедших.

— Город мертв, — коротко сказал Корнулл, самый старший и опытный из магов.

— Подробности, — сведя брови, потребовал Хелинталл, командир его отряда.

— Это и все подробности. Все, что можно было разглядеть с воздуха — только трупы жителей на улицах. Предположительно работа тех же, кто уничтожил и наше поселение, но с такой высоты трудно рассмотреть лучше. Нужно отправить разведотряд внутрь, чтобы убедиться, — ответил вместо старшего, Сазеанель.

Хелинталл неодобрительно глянул на влезшего в разговор молодого мага, но Корнулл лишь одобрительно кивнул, и сказал.

— Юнец прав. Кроды не предназначены для разглядывания мелких деталей, они только дают возможность оценить общую расстановку сил. Можно конечно их усовершенствовать, но быстрее будет отправить разведчиков. Время все еще не на нашей стороне.

Хелинталл, получив подтверждение от своего мага, согласно кивнул. Остальные капитаны так же вполне доверяли слову Корнулла, и довольно быстро сформировали новый отряд, для разведки внутри города.

***

Крадясь по безымянному городку, Сазеанель испытывал чувство дежавю. Такие же пустынные улицы, заваленные трупами жителей, такие же непонятные ранения от незнакомой магии, клыков и когтей неизвестных животных. И нет трупов напавших. Все то же, что и в эльфийском городе, только улицы другие, и трупы не эльфийские, а рерохов.

Сзади раздалось тихое ругательство. Шедший за Сазеанелем молодой рейнджер перецепился о труп зеленоволосой женщины, от чего ее тело перевернулось, открывая скрытую до этого рваную рану на шее. Не найдя ничего лучше, этот эльф пнул труп незнакомки в живот.

Молодой маг понимал, что сейчас все на взводе, и что у их расы довольно напряженные отношения с соседями, но смотреть на такое поведение своего сородича оказалось выше его сил.

Подойдя к парню, все еще увлеченно пинающему тело, он слегка хлопнул того по плечу, и когда рейнджер повернулся, от души врезал кулаком по лицу, от чего нос эльфа смачно хрустнул и свернулся набок, а его обладатель упал на задницу.

— Это за невнимательность, — прошипел Сазеанель, растерянно размазывающему по лицу кровь рейнджеру. И от души пнув его ногой в живот добавил.

— А это за неуважение к мертвым.

Молодой эльф начал с испугом отползать от мага, всхлипывая, и вытирая сочащуюся из носа кровяную сукровицу. Обездвижив его, Сазеанель немного залечил рану, не вправляя при этом нос на место, и не избавляясь от следов крови на одежде, и сказал.

— Поднимайся. Еще одна такая выходка, и останешься лежать тут рядом с рерохами, а твоему командиру, скажу, что ты по неосторожности попал в магическую ловушку. Все понял?

Эльф испуганно кивнул, и начал подниматься на ноги. Еще один рейнджер из их тройки, который был постарше первого, наблюдал за развернувшейся сценкой с неодобрением, но вмешиваться не стал. Когда сборный отряд разделили на тройки для более быстрого обследования мертвого города, старшим в их маленькой группке оказался Сазеанель, и оспаривать его действия сейчас, этот рейнджер не будет. Но судя по взгляду, своему непосредственному начальству непременно об увиденном доложит.

Магу на это было плевать. Он в свою очередь сделал для себя зарубку в памяти, что нужно будет позаботиться о том, чтобы молодого недоумка, исключили из рядов рейнджеров, и никогда не подпускали к профессиям связанным с насилием.

Нервы нервами, но чтобы настолько впадать в неадекват, нужно обладать серьезными нарушениями психики. Не самое приятное ощущение, когда знаешь, что твою спину должен прикрывать подобный индивид.

Дальнейшее исследование улиц обошлось без происшествий, и разведывательные тройки начали постепенно возвращаться к расположению основных сил.

Когда проходили мимо постового, тот уставился на сломанный нос одного из эльфов, залитую кровью одежду, и с удивлением спросил.

— Что случилось? Наткнулись на выживших?

— Споткнулся, — не моргнув глазом, соврал Сазеанель, не желая объяснять каждому встречному, почему член его отряда выглядит подобным образом.

Дойдя до места сбора, двое его напарников отправились по своим отрядам, а он, как старший пошел отчитываться об увиденном. Ничего нового рассказать командирам не удалось. Все возвращающиеся тройки приносили одну и ту же информацию — трупы со странными ранениями, разрушения, следов напавших нет. Выживших тоже.

Когда последние из отправленных в разведку рейнджеров вернулись, командованием было принято решение в спешном порядке отправляться назад. Если эльфийский поселок разгромили не рерохи, то опасность все еще может грозить другим поселениям, и в таком случае всем вооруженным эльфам лучше быть как можно ближе к дому, чтобы иметь возможность отразить новое нападение.

Глава 7

Возвращающиеся домой рейнджеры были еще более угрюмы, чем до совершения вылазки. Перед началом похода все было ясно — есть давно привычный враг, который напал пограничное поселение, и вырезал всех жителей. Нужно пойти, и сделать то же самое.

Но как оказалось, рерохи тоже подверглись нападению. Вряд ли они стали бы уничтожать свой город. Значит появилась некая третья сила, и в отличии от тех же рерохов, чего ждать от незнакомцев вообще непонятно.

Отряд Сазеанеля переходил выжженную полосу земли на границе последним, когда Кальфин поднял руку в останавливающем жесте, и спросил.

— Слышите?

Несколько секунд никто не понимал, о чем он, а затем все расслышали едва заметный свист.

Кальфин первым догадался посмотреть наверх, и тут же оттолкнул стоящего рядом Астелиэля. В то место, где секунду назад стоял рейнджер, воткнулась стрела с белым оперением, и небольшим свистком, привязанным к древку. Немного промедления, и она торчала бы у парня из головы.

— Скрей, предупреди впередиидущие отряды о переговорах, чтобы не пристрелили сгоряча, — сказал командир.

Молчаливый эльф кивнул, и отправился доносить распоряжение ушедшим группам, в то время, как остальные рейнджеры остались на месте и на всякий случай приготовились к бою.

Спустя десять минут ожидания, со стороны вражеского леса показалась тройка рерохов.

Возглавляющий тройку мужчина, был одет как франт. Ярко бордовый, пиджак по последней моде, такого же цвета обтягивающие бриджи на ногах, черные лакированные сапоги до колен, и ядовитого оттенка, тёмно-зелёная рубашка с кружевными манжетами.

Несколько золотых перстней на руках, аккуратно подвязанный черным шнурком хвост платиновых волос, и белый платочек, выглядывающий из кармашка на груди, дополняли щеголеватый образ.

И ни одного грязного следа на одежде. Создавалось полное впечатление, что рерох только что покинул столичный бал, а не пробирался через лес по бездорожью.

В противоположность предводителю, шагающий позади него лучник был одет в легкий поношенный камуфляж, и имел короткий ежик темно-русых волос.

Если пижон был примерно одного роста и телосложения со среднестатистическим эльфом, то этот рерох оказался на две головы выше своего командира, и обладал довольно крепкой комплекцией. Для его расы подобное телосложение являлось редкостью, и могло быть результатом либо эксперимента, либо примеси посторонней крови.

Глядя на этого угрюмого здоровяка, и огромный зачарованный лук за его спиной, стало понятно, каким образом стрела смогла пролететь такое расстояние под таким углом.

Третий рерох был одет в ярко-фиолетовый балахон, и разглядеть что-либо под ним оказалось невозможно. Про него было понятно только то, что это один из магов-исследователей — элиты магической и политической жизни Рорратона* (название государства реррохов).

По виду, из всей этой троицы уместно в данной ситуации выглядел только лучник. Как оказались тут остальные, осталось загадкой.

— День добрый, — с насквозь фальшивым выражением радости от встречи, поприветствовал эльфов франт.

— Не особенно добрый, — холодно ответил Кальфин.

— Оо, понимаю, — сочувственно покивал рерох, — слышал у вас на границе проблемы…

— Откуда ты это слышал? — подозрительно прищурившись, спросил эльф.

— Слухами земля полнится, — пожал плечами собеседник. — Не с того мы начали. Позвольте представиться. Я — Ренх, полномочный посол Рорратона. Это — Знайд, и Лэнра — мои сопровождающие, — поочередно представил франт лучника и магессу.

— Кальфин, — сказал капитан. Подождав несколько секунд, и так и не дождавшись звания собеседника, Ренх как ни в чем ни бывало, продолжил.

— Раз уж так получилось, что в наш конфликт вмешалась третья сила, Рорратон предлагает на время забыть разногласия, о объединить усилия. В качестве жеста доброй воли, мы дадим вам запись произошедшего с нашим городом. К счастью, Лэнра немного разбирается в некромантии, и смогла восстановить ход событий по остаточным эманациям смерти.

Ренх протянул руку в сторону, и стоящая позади него магесса, вложила в его ладонь мутный стеклянный шарик, который рерох тут же протянул Кальфину. Не желая рисковать, эльф не стал брать его в руки, и осторожно поместил в экранированный магический мешочек, который выдавался каждому отряду рейнджеров на случай нахождения неизвестных артефактов.

— Я не могу решать вопросы о сотрудничестве в одиночку, — сказал Кальфин, спрятав полученный артефакт за пояс.

— Понимаю, — кивнул рерох. — Предлагаю, чтобы наши делегации встретились на этом же месте через три дня. Думаю, этого времени достаточно, чтобы ваше правительство успело все обдумать.

— Посмотрим. Я передам твое послание.

— В таком случае, встречу можно считать оконченной. Приятно было пообщаться, — помахал рукой Ренх, и развернулся уходить.

— Ты кое-что забыл, — крикнул вдогонку эльф.

— Действительно? Что же? — с интересом развернулся рерох.

Подойдя к нему, Кальфин протянул стрелу со свистком.

— И правда, — улыбнувшись сказал Ренх, взявшись за протянутое древко. Но когда потянул его на себя, эльф все еще не выпустил зажатую в руке стрелу. На вопросительный взгляд рероха, он негромко сказал.

— Если еще раз, сигнальная стрела окажется направленна в кого-нибудь из эльфов, а не в землю, то подобные переговорщики умрут, так и не дойдя к месту переговоров, — после чего выпустил древко.

— Ох, это всего лишь нелепая ошибка, — легкомысленно помахал рукой Ренх, но увидев сузившиеся глаза эльфа добавил, — но, конечно же, такое больше не повторится. А Знайда, я непременно накажу, — и развернувшись, делегация рерохов наконец удалилась.

— Думаешь, это действительно была идея лучника? — спросил Сазеанель, глядя в спины уходящих.

— Нет. Наверняка приказ сделать именно такой выстрел, отдал Ренх, — ответил Кальфин. — Не забывай, мы по пути к мертвому поселку вырезали их пограничный отряд. Эта небольшая «ошибка», всего лишь напоминание о том, что хоть мы возможно и вступим в союз, но прощать прошлые обиды никто не собирается. Как только проблема с третьей стороной разрешиться, эльфы и рерохи снова вернутся к многовековой вражде.

— А почему предупреждают о переговорах именно таким образом? — поинтересовался маг.

— Потому что с нашей любовью к соседям, если не предупреждать стрелой заранее, во что бы ни был обряжен гонец рерохов, его все равно сначала пристрелят, а потом уже будут думать, о том, что он должен был передать, — сказал капитан, и повернувшись отдал приказ отряду двигаться дальше.

Глава 8

Утро Сазеанеля началось с того, что его разбудил гонец, и передал, что Корнулл хочет его видеть.

Спросонья плохо соображая, эльф натянул боевую форму рейнджера. В отличии от обычной формы, эта была усилена вставками из костянных пластин зингов (.

Боевая форма была несколько менее удобна, чем обычный камуфляж для патрулирования. Но учитывая появление нового противника, от которого пока неизвестно чего ждать, всех рейнджеров обязали носить усиленную одежду.

Разобравшись с непривычными креплениями, Сазеанель накинул на себя заклинание пробудки, от которого по поверхности кожи прокатилось секундное ощущение холода, тут же сменившееся растекающимся по телу теплом. От резкой смены температуры, в кровь произошел выброс адреналина, сердце ускорило свой ритм, и последние остатки сонливости исчезли.

Захватив часть пайка, состоящего из нескольких очень сытных лепешек, и флягу, чтобы перекусить по пути, эльф отправился разыскивать старшего из присутствующих в Грейднэссе чародеев.

О том, что в городке недавно произошло побоище, напоминали только черные пятна свернувшейся крови, местами виднеющиеся на дорожной плитке, и редкие следы разрушений.

Проходя по улицам, рейнджер отметил появление присланной из столицы инспекции. То тут, то там, встречались эльфы, занятые замерами магического фона, рассматриванием поврежденных зданий, и делающие совсем уж непонятные манипуляции, с помощью странных приборов.

Встретились среди инспекторов и несколько некромантов, сидящих в трансе на местах в которых нашли наибольшее количество убитых, и просматривающие видения произошедшего.

В качестве штаба, было выбрано административное здание на краю центральной площади Грейднэсса. В нем подвальный этаж полностью отдали под нужды магов.

На самой площади, сейчас проходил обряд погребения. Мертвого сначала осматривал один из следователей, и если никаких вопросов не возникало, то маг стоящий рядом, снимал заклятие нетления после чего умершего относили в круг жрецов, которые непрерывно напевая прощальные песнопения, стояли воздев руки над постоянно прибывающими телами.

Под действием жреческого пения, тела превращались в энергетические сгустки, и втягивались в землю. Эти сгустки не являлись душами. Души, еще в момент смерти отправились на перерождения. То были лишь остаточные обрывки энергетических тел, которые, тем не менее, еще хранили в себе отпечаток части воспоминаний и эмоций ушедших.

Эти обрывки в результате обряда становились частью полуразумной души леса, усиливая дружественную сущность, и делая ее немного более разумной. Пока что душа леса позволяла эльфам лишь быстрее перемещаться посредством лесных троп, но в будущем, когда дух станет достаточно сильным и разумным, никто не сможет зайти на его территорию без разрешения. Что в десятки раз облегчит контроль границ.

Корнулл оказался в одной из комнат штаба, на первом этаже. Маг выглядел уставшим и не выспавшимся. Либо так замотался, что забыл о тонизирующих заклинаниях, либо так давно не спал, что они уже не помогают.

— Привет, Саз.

— Здравствуй, Корнулл, — не смотря на то, что старший маг давно обращался к нему в упрощенной форме, и хотел в отношении себя того же, Сазеанель пока что не смог перебороть в себе уважительное обращение к старшему коллеге.

Корнулл хмыкнул, но заострять на этом внимание не стал.

— Видел по дороге что-нибудь необычное?

— Вы про следователей и жрецов?

— Да, про них, — Корнулл жестом предложил собеседнику присесть в стоящее рядом кресло.

Усевшись, Сазеанель сказал.

— Как раз в этом я ничего странного не вижу. Нападение нужно расследовать, мертвых — хоронить. Тут все понятно. Не пойму другого. Почему мы все еще находимся в Грейднэссе? Город мертв. Защищать его необходимости нет, а вот на другие наши поселения в любой момент могут напасть. Так почему рейнджеры, до сих пор тут?

Старший маг кивнул сказанному, и спросил.

— Ты ведь помнишь запись событий, предоставленную рероховским некромантом.

— Конечно, — ответил Сазеанель. Сцены того, как неизвестные существа появляются из порталов прямо посреди улиц, и начинают убивать ничего не понимающих жителей, надолго отпечатались в его памяти. Хотя, будь его воля, он предпочел бы об этом забыть, не смотря на то, что убитые были давними врагами его расы.

— Так вот, наши аналитики проанализировали силы чужаков, и пришли к выводу, что на самом деле, те не особо опасны. Если бы в поселении была защита от портальных перемещений и нормальные вооруженные силы, а не пятеро молодых рейнджеров в отпуске, то никакой магический иммунитет, этим животным не смог бы помочь.

— К сожалению, Грейднесс хоть и пограничное поселение, но от соседей был прикрыт несколькими регулярными патрулями, и кучей сигнальных заклинаний, разбросанных по лесу с целью заранее предупредить о вторжении. Никому и в голову не могло прийти, что ему может понадобиться защита, вот и не держали там ни гарнизона, ни специальных магических щитов от телепортации. Население — сплошние ремесленники, поэтому давать отпор появившимся тварям, оказалось некому. У города рерохов же ситуаци немного иная. Там все еще не восстановили нормальную численность гарнизона после военных потерь.

— Но Грейднесс не единственный подобный город. Все остальные до сих пор находятся в опасности. Мы должны быть там! — возразил Сазеанель.

— Как раз сейчас, население всех мелких поселений эвакуируют в крупные города с хорошим гарнизоном, и улучшают в них защиту от магического проникновения. Это решение намного лучше, чем распылять войска на каждый мелкий поселок.

— Пожалуй, так действительно лучше, — согласился молодой маг, — но все равно, не вижу смысла оставлять тут целых шесть отрядов.

— Четыре, — поправил его Корнулл, — два отбыли ночью к столице. Оставшиеся охраняют следователей, и позже будут охранять нашу делегацию, которая со дня на день прибудет для переговоров с Рорратоном.

— Понятно. Так что со следователями и жрецами?

— Со следователями в общем ничего. Делают замеры остаточных следов от телепортации чужаков, восстанавливают хронологию событий, и собирают материалы, которые способны немного приоткрыть возможности новых противников. Со жрецами интереснее. Пойдем.

Корнулл поднялся и пошел к выходу из помещения. Сазеанелю оставалось только последовать за ним.

Вопреки ожиданиям, старший коллега направился не к священнослужителям, продолжающим обряд погребения, а прошел мимо.

— Как сказал мне глава жрецов, в мире происходят какие-то глобальные изменения, — продолжил рассказывать Корнулл по дороге, — но в чем конкретно они заключаются пока не ясно. Однако нападения на наши города, и города рерохов, имеют к этому какое-то отношение.

— Прости, — перебил его рейнджер, — Мне не послышалось, ты сказал «города»?

Лицо старшего мага стало мрачным.

— Нет, не послышалось. Когда жителей отдаленных поселений начали собирать в хорошо защищенные центры, оказалось, что еще несколько мелких селений были опустошены. Думаю у рерохов ситуация не лучше.

— Скверные новости, — тоже помрачнел Сазеанель, — Так какие у нас дела со жрецами?

— О, они решили, что если в мире происходят изменения, непонятные для его жителей, то в решении связанных с этим проблем может помочь кто-то извне.

К тому времени, два мага дошли до небольшого домика, расположенного недалеко от центральной площади.

— И кого же они призвали? — спросил одолеваемый дурными предчувствиями Сазеанель.

— Лугаса, — ответил Корнулл, — Правда как сказал жрец, тот оказался не особо опытным, и вряд ли многое знает. Не известно, сможет ли он вообще чем-то помочь, но в любом случае, лишний маг никогда не бывает лишним. Так как он, вероятно, пробудет тут значительный промежуток времени, ему понадобиться местный сопровождающий. Я порекомендовал на эту роль тебя, — закончил маг, открывая двери одной из комнат.

Зайдя внутрь, молодой маг увидел эльфа, с аппетитом поедающего разнообразные блюда, которыми был уставлен стол. За те несколько секунд, что Сазеанель смотрел на незнакомца, тот успел довольно сильно измениться. Затянулась небольшая ссадина на лбу, черты лица слегка огрубели, и продолжали меняться, а комплекция стала немного крепче, и изменения в ней понемногу продолжались. Даже волосы стали на пару сантиметров короче, и приобрели более темный оттенок.

— Привет, Сазеанель, — с довольной улыбкой сказал эльф, оторвавшись от еды, и посмотрев на вошедшего.

Когда взгляды двух эльфов встретились, сердце молодого мага пропустило удар. Хоть он и не видел свое тело в момент вселения лугаса, но много расспрашивал о том дне у Астелиэля. И почему-то сомнений в том, кто именно смотрит на него сейчас, слегка светящимися золотистыми глазами, у Сазеанеля не было.

Глава 9

Гертран

После разговора с Лармом, я посвятил свое время разработке нескольких вариантов конструкта для модификации призвавшего. Один вариант, для случаев, когда требуется быстрая перестройка тела и энергетики под себя, а второй, когда есть время сделать все как можно качественнее, хотя и медленнее.

За оставшуюся неделю, удалось справиться только с черновыми вариантами заклинаний. Но даже в таком виде, это в разы облегчало первые минуты после призыва. Если раньше, каждую модификацию требовалось производить вручную, то теперь достаточно было запустить небольшой конструкт, и перестройка тела и энергетики дальше шла по одному из шаблонов в автоматическом режиме, что освобождало значительную часть внимания для принятия более рациональных решений.

Учитывая, что зачастую молитвы звучат в ситуациях, когда все уже довольно паршиво, и решения нужно принимать быстро, освободившаяся от вычислений часть сознания лишней не будет.

Нужно еще разработать большее количество разных шаблонов с возможными модификациями, и поработать над скоростью изменений, но для этого у меня впереди будет целая вечность, а пока хватит и сделанного.

Молитву я услышал, когда дела уже были завершены, так что, не затягивая мысленно потянулся к необычному зову, и сознание в очередной раз отправилось в путешествие между мирами.

***

В отличие от предыдущих раз, эта молитва звучала множеством голосов, но это я заметил лишь краем сознания. Больше внимания привлекло то, что призыв был… упорядоченный что ли?

В память поступали только необходимые сведенья — основные знания о мире, о местности, в которой предстоит работать, о проблеме, плюс несколько языков. Все. Никаких воспоминаний о жизни предыдущего обладателя тела, только то, что может понадобиться для дела.

Так же сам путь к нужному миру оказался быстрее и легче. До этого было не с чем сравнивать, но сейчас я осознал, что в прошлые разы меня дольше носило по междумирью. Думаю это связанно с качеством самих молитв. Тогда они были больше похожи на крики о помощи направленные в пустоту, а сейчас вызывающие явно точно знают, какого эффекта хотят добиться.

Первое, что я увидел открыв глаза, это трех жрецов Нириама стоящих вокруг. Ларм не обманул, мир действительно оказался знакомым.

— Приветствую, — произнес один из эльфов, и повернувшись к другому, одетому в более простую одежду, приказал, — выдели ему дом, снабди всем необходимым, и найди проводника среди магов, который сможет ввести его в курс дела, и помочь освоиться первое время.

Жрец к которому обратились, кивнул. А сам главный, еще раз глянув на меня, едва заметно скривился, развернулся и ушел. Чего это он? Странная реакция. Сам вызывал, а теперь кривиться.

Тем временем, запущенный сразу по прибытии конструкт делал свою работу по перестройке тела под мои надобности, и я наконец смог переключиться на магическое зрение. Причина недовольства главного жреца, сразу стала очевидна. Я бы наверное присвистнул от удивления, если бы умел это делать. К счастью умение свистеть не входит в список моих навыков, что позволило сохранить лицо.

Удаляющаяся от меня фигура, обладала такой мощной аурой, что даже когда мои преобразования закончатся, я все равно не достигну и десятой доли могущества, доступного этому эльфу. Оба его помощника так же, были минимум в три раза сильнее меня.

В таком окружении, я почувствовал себя немного ущербным. Теперь поведение главного стало понятным. Вряд ли он изначально рассчитывал призвать настолько слабого лугаса.

Второй жрец так же ушел. Со мной остался только проводник, который дождался пока я встану, и повел меня в сторону от площади на которой произошел призыв.

Пока шли, я разглядывал окружающую обстановку. Обычно сумеречные эльфы делали свои города многоярусными, где первый находился на земле, второй на ветвях относительно небольших деревьев, а остальные в стволах и на ветвях деревьев-гигантов, и все это соединялось лесенками подвесными мостиками и переходами, что делало поселения трехмерными.

Грейднесс имел только первый ярус, но на его красоте это никак не сказалось. Вычурные домики были окружены аккуратными клумбами с разнообразными цветами. Дорожки, выложенные брусчаткой, змеями вились по засеянной газоном земле. Весь городок был погружен в вечный полумрак, который днем обеспечивался прикрытием пышных крон деревьев, равномерно расположенных по всей его территории.

Ночью, как подсказывали мне полученные при вселении воспоминания, мрак разгоняли десятки тысяч светлячков ползающих все в тех же кронах, от чего свет получался слегка мерцающим.

Вообще окружающая обстановка напоминала атмосферу доброй сказки. К сожалению, все впечатление портили бродящие по улицам хмурые солдаты и следователи, жрецы совершающие погребальные обряды и повсеместно встречающиеся то тут, то там следы разрушений.

Жаль, что я оказался здесь по такому поводу. Интересно было бы посетить это место, когда все было нормально и посмотреть за неспешной жизнью проживавших тут эльфов.

Оценив местные достопримечательности, мое внимание вернулось к идущему впереди провожатому. Сегодня первый раз, когда удалось вживую увидеть ауры жрецов. Жаль в статичном состоянии как сейчас, а не за работой, но хоть так. До этого мне доводилось о них только читать, и посмотреть оказалось довольно интересно.

В отличие от магов, управляющих энергией с помощью определенной последовательности действий, приводящих всегда к одному результату, у жрецов принцип был несколько иной. Как и у волшебников, они тоже использовали для совершения чудес энергию из своего резерва.

Когда не справлялись сами, была вероятность использовать энергию веры, но такое происходило в совсем уж безвыходных ситуациях. Однако в отличие от магов, у них управление силой происходило просто посредством желания.

Были в этом как свои плюсы, так и минусы. Маг всегда мог рассчитывать на стабильный результат при использовании одного и того же заклинания. У жреца же, в зависимости от настроя одно действие может вызывать различный эффект. Это еще не упоминая о том, что способ исполнения его воли вообще может быть любым. Чем четче и конкретнее желание оформлено, тем меньше тратится энергии.

Зато жрецу не обязательно знать, как именно его воля будет претворяться в жизнь. Он может легко исцелить неизвестную болезнь, если на то хватит резерва, или пробить неизвестную защиту. Магу для того же эффекта зачастую требуется знать, как именно добиться нужного эффекта.

Сложно сказать, кто в итоге сильнее при одинаковом опыте и резерве. Если случаются подобные противостояния, зачастую все очень сильно зависит от обстоятельств.

Пока что ясно одно — мне еще очень долго расти до уровня хотя бы идущего впереди эльфа, не говоря уже о главном жреце. Постараюсь принести хоть какую-то пользу, однако создается ощущение, что призвали явно не того.

***

Младший жрец привел меня к одному из домов недалеко от площади, и сказав что скоро появится мой постоянный сопровождающий, удалился. Ничего спросить у него я не успел, так что, оставшись один направился в подвал.

Тело оказалось уже не очень свежим, и для приведения его в порядок, понадобиться выводить продукты распада, что не самым благоприятным образом сказывается на запахе в помещении, в котором такое происходит. Потом все неприятные эффекты убираются с помощью магии, но все же проводить подобную процедуру в жилых комнатах я посчитал неправильным.

Так как еще по пути к этому миру, было понятно, что ничего срочного тут не предвидится, для изменения тела и энергетики я выбрал шаблон медленных трансформаций, рассчитанный на более полную настройку параметров под меня.

Первым делом, занялся наращиванием энергетики. Если развить сначала ее, то потом полностью перестроить под свои нужды физическое тело будет значительно проще чем, если делать наоборот.

На энергетику ушло часа три. Это оказалось значительно дольше, чем задумывалось изначально. К сожалению конструкт, отвечающий за нужные трансформации, еще очень сырой. В процесс постоянно приходилось вмешиваться.

Были и плюсы — получив подобный опыт, удалось исправить похожие ошибки в шаблоне быстрой настройки, которая в отличие от медленной минимально меняла параметры, и больше служила для использования и улучшения того тела и энергетики, которые были у призвавшего, чем для их полной замены.

По моей задумке, с опытом даже быстрая поднастройка сможет вносить в тело носителя больше изменений, чем сейчас делает медленная. Но пока придется довольствоваться малым.

За эти три часа энергетическая структура тела была полностью выстроена с нуля, и сейчас я наконец-то смог вернуть себе почти все способности, доступные астральному телу. Некоторые процессы все еще продолжались, и будут продолжаться в течении нескольких дней, но это уже мелочи.

Пока занимался магической составляющей тела, физическая так же начала непроизвольно приводить себя в норму, так что на удаление продуктов распада потратилось всего несколько минут.

Из подвала я вышел как жертва длительного голодания. Впавшие щеки, обтягивающая выпирающие кости сухая кожа, и открытая рана на лбу, восстановление которой я приостановил до момента, когда появится достаточное количество питательных веществ, сделали меня похожим на свежеподнятого зомби.

Охранник, который за время моего отсутствия появился у выхода, при виде подобного зрелища непроизвольно схватился за рукоять сабли, но быстро понял что к чему, и вернул себе бесстрастный вид.

— Это ты должен ввести меня в курс дела? — поинтересовался я, подойдя поближе.

— Нет. К вам для этого приставят одного из магов. Моя задача обеспечить вас всем, что потребуется, — слегка поклонившись произнес воин. А это, судя по ауре, был именно чистый воин вообще никак не развивавший магию, кроме возможно нескольких бытовых заклинаний. К тому же он оказался не особенно усиленным артефактами. Наверное, один из рядовых с опытом службы меньше ста лет.

— Понятно. Тогда для начала принеси еды, — попросил я, и подумав добавил, — много еды. Объемом примерно как мое теперешнее тело.

Эльф удивился, но только кивнул, и развернулся к выходу. Увидев висящий у него на спине лук, я окликнул его, и попросил принести мне такой же лук, несколько коротких клинков, и одежду на несколько размеров больше той, в которую было одето мое тело, после чего занялся осмотром выделенного дома.

Глава 10

Еды принесли даже больше, чем требовалось, так что, устроившись за большим обеденным столом в зале на втором этаже, я принялся за ее поглощение. Можно было просто вытянуть нужные вещества заклинанием, но блюда, которые принесли из стазисного хранилища, выглядели только что приготовленными, и оказались настолько аппетитными, что я решил совместить приятное с полезным, съев все обычным способом.

По мере поглощения еды в теле то и дело запускались очередные трансформации. Его непосредственный хозяин еще до моего прихода отправился на перерождение, так что можно не заботиться о том, что сосуд придется возвращать, и не следить, чтобы изменения не заходили дальше пределов нормы для его расы.

Работать предстоит в обществе эльфов, и при выборе внешности я это старался учитывать, так что слишком уж кардинальных перемен не делал. Даже так, конечный результат уже не будет физиологически принадлежать к представителям этого народа.

Когда треть стола была зачищена, в коридоре раздались шаги, и я услышал окончание фразы «…понадобиться местный сопровождающий. Я порекомендовал на эту роль тебя», после чего дверь открылась, и в комнату вошли два эльфа, среди которых один оказался моим давним знакомым, через которого я когда-то увидел этот мир впервые.

— Привет, Сазеанель, — улыбнувшись, поприветствовал я его.

Эльф меня тоже узнал. Когда мы встретились взглядами, он едва заметно вздрогнул, но больше никаких эмоций не проявил. Видимо впечатления от нашего знакомства у него остались не самые приятные. Не могу его за это винить.

— Здравствуй…

— Гертран, — представился я.

— Значит у тебя уже есть имя, — констатировал очевидное Сазеанель.

— Да, а ты сменил специализацию. В прошлый раз, тебя можно было скорее отнести к воинам, а сейчас судя по ауре, больше специализируешься на магии.

Эльф кивнул.

Второй вошедший, который был старше моего знакомого раз в десять, с интересом следил за нашим обменом приветствиями.

— Вы уже встречались? — спросил он.

— Было дело, — сказал молодой маг, не развивая тему дальше.

— Хм. Ну а меня зовут Корнулл, если возникнут вопросы, на которые Сазеанель не сможет ответить, то можешь обращаться ко мне, — сказал второй эльф повернувшись ко мне.

— Буду иметь в виду, — ответил я, в очередной раз испытав комплекс неполноценности. Этот маг так же оказался сильнее меня. До главного жреца не дотягивал, но с его младшими коллегами мог справиться без труда.

— Что ж, раз вы уже знакомы, то полагаю дальше разберетесь сами? — спросил Корнулл, и дождавшись наших согласных кивков покинул помещение.

Когда старший маг ушел, в комнате повисло неловкое молчание.

— Слушай, Сазеанель… Я сейчас не в самой лучшей форме. Может, подождешь снаружи, пока мои трансформации дойдут до конца? Это займет минут двадцать, — нарушил я тишину. Вторя моим словам, кости в теле довольно громко хрустнули, занимая новое положение.

— Хорошо, — ответил эльф, как мне показалось с небольшим облегчением, и так же покинул комнату, оставив меня в одиночестве.

Я с тоской обвел взглядом недоеденные яства, многие из которых еще даже не попробовал. Хотелось бы доесть в спокойной обстановке, но заставлять себя ждать дольше необходимого — некрасиво, так что придется впитать все оставшееся с помощью магии. А жаль.

***

Я в компании Сазеанеля и одного из младших жрецов, который участвовал в моем призыве, сидели перед мутным шариком, от которого немного отдавало некромантией, и в очередной раз пересматривали мелькающие над ним кадры нападения на город рерохов.

— Ну так что, никаких идей не появилось? — спросил Шиссаш. Судя по имени и более темному, чем у собратьев оттенку кожи, один из его родителей был дроу.

— Нет, — устало вздохнув, ответил я. Мир менялся. Это чувствовали жрецы, это чувствовал я. Ларм со Стефией постоянно были чем-то заняты, что так же подтверждало мысль о том, что нечто происходит. Но меня в подробности никто не посвящал, так что ответов у меня не было.

— Извините. Я правда еще очень мало знаю. Для меня это только третий раз в мире живых в качестве лугаса, и то первый был неосознанным, так что его вряд ли можно засчитывать.

— Ничего, — задумчиво сказал жрец, — Как минимум мы узнали, что все опытные лугасы чем-то заняты. Мы оказались не первыми, кто решил призвать одного из вас. Недавно пришли вести от наших светлых и темных собратьев, у них те же проблемы с нападениями, и они так же сумели призвать только неопытных лугасов.

— С человеческих земель тоже пришли подобные донесения, — вмешался молчавший до этого Сазеанель.

— Плохо, — ответил Шиссаш. — Значит, проблема не местная и соответственно разобраться с ней будет значительно сложнее.

После этой фразы на какое-то время в комнате повисла тишина. Затем вышедший из своих размышлений жрец обратился ко мне.

— Гертран, ты ведь пока не планируешь покидать этот мир?

Вопрос поставил меня в тупик.

— А я разве могу это сделать до того, как решилась проблема, из-за которой меня призвали?

— При желании — можешь, — открыл неизвестную сторону моего существовании Шиссаш.

После небольшой паузы, я ответил.

— В любом случае, пока все не придет в норму, я постараюсь остаться тут.

— Вот и чудно, — сказал жрец вставая с кресла, — лишний боец в такое время нам не помешает. Тогда пока что побудешь в отряде Сазеанеля.

— Без проблем, — согласился я.

Сазеанель кивнул, показывая, что принял к сведенью. Особо воодушевлен подобной новостью он не был, но хотя бы не шарахался от меня как вначале. Уже какой-никакой прогресс.

***

В отряде меня приняли двояко. С одной стороны вроде как выразили благодарность за помощь в прошлое посещение, с другой — все старались держаться на расстоянии, и лишний раз даже не разговаривать.

Должно быть Сазеанель рассказал, что при прошлом вселении мне было все равно кого убивать — просто по счастливой случайности рерохи оказались ближе. И теперь в отряде, ко мне относились как к бешенной собаке, которая неизвестно что может выкинуть в следующий момент. Неудачное начало знакомства.

Сам Сазеанель избегать меня не имел возможности, так как был сопровождающим. Он старался этого не показывать, но подобное положение его тяготило, а я, несмотря на то, что закрылся ментальным щитом, отсекающим мысли окружающих, все же продолжал чувствовать их эмоции среди которых преобладала настороженность.

Настроения это не добавляло, и спустя день пребывания в отряде, я был уже на грани закипания. Постоянная настороженность, косые взгляды, когда эльфы думали, что это незаметно, разговоры, прекращающиеся при моем приближении…

Ситуация осложнялась тем, что сейчас рейнджеры ждали делегацию из столицы, и у них было много свободного времени, прерываемого лишь редкими тренировками и мелкими поручениями. Думаю, будь они чем-то заняты, и на подобные глупости времени бы не осталось, а потом после совместных патрулей такое отношение само по себе сошло бы на нет. Но, как назло большую часть времени они оказались свободны.

Особенно неприятно такую реакцию было наблюдать у Кальфина. Когда-то давно, Ларм сделал для моего обучения голема, придав тому образ командира рейнджеров. И более чем на сто лет голем стал моим учителем, и единственным на тот момент другом.

Сейчас же, смотря на эльфа, я невольно ассоциировал этого Кальфина с тем, и каждый раз разочаровывался, после чего приходилось напоминать себе, что рейнджер не имеет к моему прошлому никакого отношения.

Как ни странно, но за все время существования, большая часть которого прошла либо в одиночестве, либо в окружении небольшого количества приятелей, мне так и не удалось научиться игнорировать чужое мнение. Царящая вокруг атмосфера действовала угнетающе, и я решил взять небольшой перерыв, отправившись осматривать улицы.

Сазеанель, который уже поднялся меня сопровождать, получил в ответ на это действие раздраженный взгляд, но никак не прореагировал и увязался следом.

— Оставь меня ненадолго одного, — попросил я эльфа.

— Не положено, — ответил тот, хотя чувствовалось, что мое общество радует его не больше, — Меня приставили сопровождающим, значит я должен везде ходить с тобой.

— Сопровождающим, Сазеанель. Не нянькой, не надзирателем, не сиделкой, а сопровождающим. И в ближайшие несколько часов мне сопровождающий не понадобиться, так что, пожалуйста, вернись к отряду, — к концу высказывания, раздражение все же немного прорвалось в голос.

— Хорошо. Но я должен буду доложить Кальфину.

— Докладывай, — кивнул я, и пошел дальше, оставив рейнджера позади.

— Как тебя найти в случае надобности, — донеслось вдогонку.

— Просто громко обо мне подумай, — крикнул в ответ.

— Это как? — недоуменно спросил эльф.

— Когда понадобится — поймешь.

***

Идя по улицам мертвого городка, я думал о том, что как дипломат пока что равняюсь нулю. Невольно вспомнился Рыцарь — одногруппник, с обучения у мастера Шиня. Он как раз специализировался на общении, дипломатии и переговорах. Наверняка подобная неприятность не стала бы для него проблемой.

Но минут за пять посторонние мысли удалось из головы выкинуть. Раз уж отправился самостоятельно осматривать места убийств, нужно сосредоточиться на поступающей извне информации, а это довольно сложно сделать, когда все размышления зациклены на себе.

В нужное состояние удалось войти довольно быстро. Все, что происходит, отпечатывается в окружающем мире, и если эти следы целенаправленно не стирать, то при обладании необходимыми навыками прочесть их достаточно легко.

Странно что местные вместо этого способа используют некромантию. Она позволяет увидеть произошедшее только глазами жертвы, что не всегда дает удобный угол обзора. К тому же пережитые перед смертью эмоции, могут исказить восприятие.

Возможно, они просто не умеют этого делать? Все же у демона, насколько я понял, были собраны знания из тысяч разных миров. Не факт, что у сумеречных эльфов есть такая же объемная база знаний. Скорее только к тем направлениям магии, которые получили распространение непосредственно тут.

Удобно устроившись на крыльце дома, расположенного в редко посещаемой части города, я принялся за дело. Эмоции и лишние мысли уже улеглись, так что ментальная составляющая была к предстоящему готова. Осталось сплести собирающий информацию о прошлом конструкт, чтобы не ходить по всему городу лично, и подготовить еще один, который займется всесторонним анализом полученных данных.

Когда с приготовлениями было покончено, мне осталось только дотерпеть пару минут до конца сбора информации. Не смотря на то, что обрабатываться она будет в отдельном специальном конструкте, при поступлении, данные все же поверхностно просматривалась сознанием, и мелькающие картины, хоть и виденные ранее, оставляли все такие же неприятные ощущения, как и при просмотре их через некромантический артефакт.

Настроение после подобного времяпровождения испортилось еще больше, чем было изначально, но процедуру необходимо было сделать, так что время потрачено не зря.

Возвращаться в нейтрально-настороженное общество эльфов не хотелось, и я направился на задний двор одного из домов. После недолгой прогулки по ухоженному парку, мне попались несколько деревьев, хорошо подошедших для моих планов.

Важным было то, что росли они друг от друга на расстоянии в пять шагов, и гамак, сплетенный на основании магии воздуха, идеально расположился между их стволами.

Время уже было вечернее, и заняв место в гамаке, я слегка раскачиваясь наблюдал за тем как в кронах надо мной один за другим, по мере наступления темноты, загораются огоньки ползающих там декоративных жуков.

Когда стемнело окончательно, кроны уже были освещены тысячами разноцветных перемещающихся светлячков. Последней моей мыслью, перед тем как заснуть, стало воспоминание из родного мира, где деревья к новогодним праздникам украшали гирляндами, которые своим миганием, напоминали мерцающих на кронах насекомых.

Глава 11

«ГЕРТРАН!!!»

Услышав громогласный крик, от неожиданности включилась активная защита, которая мгновенно развеяла висящий подо мной гамак, от чего я брякнулся на копчик. Боль из-за модификаций тела оказалась еле заметной, но получилось довольно обидно. Хорошо хоть никто не видел.

«ГЕРТРАААН!!!!»

«Слышу. Сейчас буду. Думай пожалуйста в следующий раз потише. Хотя бы раз в пять».

«Понял. Учту. Жду», ответил Сазеанель, и ощущение чужого присутствия в голове пропало. Когда говорил ему громко думать, не учел возможности, что в этот момент буду спать. Нужно будет отрегулировать громкость вызова на такие случаи. А копчик пожалуй уберу вообще. Ну его нафиг.

***

Сазеанель, вместе с остальным отрядом, оказался в выделенном для нас доме. Как и остальные эльфы, он быстро паковал вещи, явно готовясь в дорогу.

— Еще одно нападение на эльфийский город? — поинтересовался я.

— Не на эльфийский, — ответил вместо моего сопровождающего, Кальфин, услышавший вопрос, — на рорратонский.

Недовольство окружающих стало понятно. Тут неизвестно, что может произойти дома, а приходиться идти выручать недавних врагов. Мало кому подобное может прийтись по душе.

— А что переговоры? Делегация? — спросил Астелиэль, как раз закончивший паковать свой рюкзак.

— Не будет никаких делегаций, — буркнул Кальфин, — Рорратон вышел на связь со столицей напрямую, посредством переговорного артефакта, и верха о чем-то там между собой договорились. Подробностей я не знаю, но наш отряд с небольшим усилением отправится помогать соседям. Это официальная цель. На самом деле у них нападений больше, и столица решила, что провести разведку боем будет полезно. Наше то население, временно сосредоточилось в больших и хорошо укрепленных поселениях, а на такие, пока что атак не было. И в ближайшем будущем ожидать вряд ли стоит.

— А рерохи почему свое население в хорошо защищенные города не спрятали, — поинтересовался у командира Сазеанель.

— Городов не хватит. Населения там намного больше нашего, а хорошо защищенных поселений довольно мало. Мы большие нападения совершаем редко, а с остальными соседями у них отношения нейтрально дружественные, — ответил незаметно подошедший Шиссаш. Рядом со жрецом стоял Корнулл. Наверное, это и есть усиление нашего отряда, о котором говорил Кальфин. Неплохое такое усиление. Я бы сказал, что учитывая общий уровень отряда Сазеанеля, усилением тут является именно сам отряд.

— Странно, — прокомментировал я услышанное, — судя по тому, что я успел узнать о Рорратоне, его население сложно отнести к адекватным соседям. Почему тогда войны у них происходят только с вами?

— У них пунктик к эльфам. Наша вражда расовая, и конфликт этот настолько старый, что события, послужившие ему началом, не помнят даже долгожители вроде нас, — степенно ответил жрец. Стоящий рядом маг хмыкнул, выражая несогласие с услышанным, но поправлять напарника не стал.

— В любом случае, готовьтесь к тому, что придется очень много путешествовать по Рорратону, помогая с защитой жителей во время эвакуации в спешно создаваемые оборонительные рубежи. И на благодарность особенно не рассчитывайте, — подытожил Кальфин.

***

Гертран

Глядя на хмурых жителей, переносящих свои пожитки к телегам, из которых будет сформирован караван, я то и дело ловил на нашем отряде неприязненные взгляды.

Стоящие рядом эльфы либо игнорировали подобное проявление недружелюбия, либо отвечали тем же. Не знаю как им, а я так и не смог привыкнуть к подобному отношению. Конфликт между двумя расами затронул меня лишь косвенно, поэтому негативом по отношению к рерохам, я пропитаться не успел.

Тем более, что выглядели они практически как люди. Только пестрые расцветки волос и черные когти на руках выдавали нечеловеческое происхождение. Лишь отдельные индивиды выделялись среди толпы экстравагантной внешностью, что видимо было результатом экспериментов с генотипом, но даже они имели вполне человекоподобный вид.

Архитектура в поселениях рерохов оказалась попроще чем в эльфийских. Тут не было таких незаметных переходов природы в постройки и наоборот, как в последних. И растительность не изобиловала таким разнообразием. Но не могу сказать, что их города не были красивы. Просто красота эта была другой.

Разглядывая аккуратные улицы с магазинчиками, ремесленными мастерскими и редкими кафешками, я понимал, почему жители не хотят покидать такое уютное место. Даже футуристические конструкции, за которые то и дело цеплялся взгляд, казались тут на своем месте и только придавали окружающему своеобразного шарма.

— Третий город, и никаких нападений. Скучноо… — с унылым видом, пожаловался сидящий на повозке Астелиэль.

Стоящий рядом охранник из рерохов недовольно покосился на эльфа, но ничего не сказал. Помню, в первые дни происходили постоянные словесные стычки с выделенным для нашей охраны отрядом стражников. Даже несколько раз дошло до драк. Но командирам быстро надоело пресекать подобные споры, и они отдали приказ обращаться к союзникам только по делу, пообещав нарушителям публичную порку. Как ни странно помогло. Теперь дальше взглядов дело не заходило.

— Подожди, будет тебе веселье. Еще надоесть успеет. Будешь потом вспоминать эти последние мирные дни, и думать, каким был дураком, что не ценил их, — раздался сбоку голос Кальфина. Командир стоял, прислонившись к соседнему фургону, так, что тень от навеса прикрывала его голову от солнца.

— А что так? — оживился Астелиэль. Сидящий там же Сазеанель тоже выглядел заинтересованным.

— Наши… разноцветные друзья, — начал говорить эльф, покосившись на ярко-салатовую шевелюру стоящего в отдалении рероха, — передали, что количество нападений увеличилось в три раза. К тому же, нападать стали и на караваны. Так что, стычка с монстрами это только вопрос времени. И судя по словам наших «друзей», времени довольно небольшого.

— Что удалось выяснить из этих стычек? — в отличие от молодых эльфов, Корнулл сразу заинтересовался практической стороной вопроса.

— Довольно мало. Появляются группами из порталов, имеют частичный, либо полный иммунитет к магии, некоторые из монстров сами обладают каким-либо видом магических атак. Если удается убить, тела пропадают в тех же телепортах, так что изучить убитых пока не удалось. Впрочем, виды существ почти каждый раз разные, так что не думаю, что вскрытие сильно поможет.

— Не густо. Это мы и так знали.

— Знали, — кивнул Кальфин, — но это не все новости. Главная новость в том, что посреди боя, может открыться еще один, или несколько порталов со свежими монстрами. Несколько караванов были уничтожены именно так.

— Неприятный поворот, — выразил общее мнение Ширсаш, — Ты уже докладывал об этом домой?

— Первым делом, как только услышал, — подтвердил Кальфин.

— И что они… — начал задавать вопрос Корнулл, но прервался, и посмотрев на Шиссаша спросил. — Чувствуешь?

— Нет. А хотя…

К тому времени колебания магического фона вокруг стали настолько сильными, что их почувствовал и я, а затем и остальные менее опытные маги.

— Приготовьтесь. Сейчас откроются порталы.

— Соберитесь более плотной кучей, я прикрою небольшой участок местности от телепортации, чтобы твари не появились прямо посреди нас, — сказал я достаточно громко, чтобы меня услышали рейнджеры, и стража рерохов, но не услышали обычные гражданские.

Калифин вопросительно посмотрел в сторону Корнула, который уже плел какие-то чары, и ненадолго отвлекшись, кивнул, подтверждая мое предложение.

— Делайте как он сказал! — крикнул командир, и первым последовал собственному совету, став поблизости от меня.

— А как же гражданские?! — воскликнул главный из стражей.

— Прикрыть всех не успеем. Теперь главное сохранить управление над ударной силой в момент появления врага, — с выдохом облегчения сказал Корнулл, отпуская готовое заклинание в землю. Вызванные им изменения, разбежались по всему городу, подготавливая магический фон среды, под предстоящее сражение. Насколько я понял, теперь эльфам будет легче использовать магию на этой территории, и каст заклинаний станет немного быстрее. Интересное решение.

Рерох с гневом посмотрел в нашу сторону, но так же подтвердил приказ Кальфина. Понимаю его чувства.

На нашу возню уже начали обращать внимание обычные прохожие. Горожане останавливались, и с непониманием смотрели на перемещение бойцов. Жаль, что моих сил не хватит на то, чтобы покрыть весь город. И даже предупредить их нельзя. Меньше всего нам сейчас нужно, чтобы на небольшой прикрываемый мною клочок пространства, ринулись все окружающие нас гражданские, расталкивая друг-друга, и уничтожая саму возможность управления бойцами.

Они ведь даже не поймут, что защита тут только от телепортации, а не от появляющихся монстров. Да даже если просто предупредить о скором появлении врага, народ в первую очередь начнет собираться вокруг бойцов, задавать вопросы и вводить их в бесполезные разговоры, лишая последних секунд, которые можно потратить на подготовку.

Свой конструкт, я так же выпустил под ноги, и земля вокруг, радиусом около двадцати метров, мелькнула синим светом, и погасла, приняв возложенные на нее новые функции.

Все больше людей останавливалось, и начинало обсуждать происходящие в охране перемещения. Пока что это были лишь отдельные группки состоящие из двух-трех гражданских. Хорошо, что не успеет собраться толпа. Тогда жертв было бы больше.

Перешептывания гражданских смолкли, прерванные треском раскрывшихся телепортов.

Я посмотрел на рероховских стражников, с напряжением наблюдающими за происходящим и подумал о том, что меньше всего, хочу сейчас оказаться на их месте. Долг стражи — защищать мирное население. Но приказ требует ограждать в первую очередь нас, а он имеет больший приоритет.

Задачи спасать каждого отдельно взятого гражданского не ставилось в принципе. Ведь чем быстрее закончиться зачистка территории от появившихся монстров, тем больше обычных рерохов останется в живых. А если бездумно спасать всех, кого видишь, то зачистка может затянуться на неопределенное время. Сухой расчет, отодвигающий мораль на второй план. Это понимали даже сами стражники.

— Началось, — произнес Корнулл. Одновременно с его словами, из открытых телепортов начали выбираться многочисленные твари самых разнообразных видов.

В большой группе ничего не понимающих гражданских открылся очередной разлом реальности, из которого тут же выскочили похожие на двухметровых тощих обезьян монстры, и моментально напали на окружающих рерохов. В толпе тут же началась паника и давка.

— Пора вмешаться! — воскликнул командир стражи, возмущенно посмотрев на бездействующего Кальфина.

— Рано. Смысл зачищать улицы, если на только что зачищенную территорию тут же набегут новые монстры из оставленных за спиной телепортов? Нужно дождаться, пока они закроются, — ответил тот.

Рерох до хруста сжал кулаки, но остался на месте. Впрочем, скоро на моральные терзания, у стражников не осталось времени. Монстры напали и на нас.

Оставаться на относительно небольшом пятачке защищенного от телепортации пространства одновременно отбиваясь от атак пришельцев, оказалось довольно затруднительно. Особенно учитывая, что на магию, большинство из них не реагировало.

Но небольшое пространство для маневра все же присутствовало, и совместными стараниями, рейнджеры со стражей пока довольно успешно справлялись.

— Время! — крикнул Кальфин, одновременно с закрытием последнего портала. Что это означает, никому пояснять было не нужно, и заранее сформированные отряды отправились зачищать закрепленные за ними сектора.

Моей группе первыми попались те тощие обезьяны. Для рерохов, они оказались слишком проворны, поэтому идущие впереди стражники, могли лишь закрываться щитами, уйдя в глухую оборону. По этой же причине, монстров не получалось выцепить лучникам.

Ускорив свое восприятие, я вытащил саблю, и рванул к противнику. Первой жертвой пал монстр, уцепившийся своими костлявыми пальцами в щит одного из стражников и пытавшийся его вырвать, при этом довольно успешно уклоняясь от стрел и тычков копья соседнего стражника и что-то довольно вереща.

Не ожидающая, что тут есть кто-то быстрее нее, обезьяна, в миг осталась без рук, и с подрубленным коленом. Добивать я ее не стал. Это и так есть кому сделать, а кинулся к следующей твари.

Краем сознания, успел заметить, что слева так же в рукопашную дерется Сазеанель. По скорости эльф уступал мне, но для обезьян, он оказался довольно серьезным противником, и убил своего первого монстра лишь немного позже. Определенно с моего прошлого попадания в этот мир, его навыки значительно выросли.

Обезьяны закончились быстро, и безболезненно. А вот на следующем противнике, мы понесли первые потери.

Огромная, ядовито-зеленая жаба спрыгнула с крыши здания на стражников, и раздавила одного из них. Остальные успели отбежать. На этом чудище не остановилось, и выстрелило языком в рейнджера, захватив того за руку, и начав тянуть на себя. Малознакомый мне эльф закричал, а от обвитой языком монтра конечности, начало раздаваться шипение, и пошел пар. Доспех, вместе с кожей, оказались разьеденны слюной животного за считанные мгновения. Это произошло так быстро, что нормально среагировать никто не успел.

В морду лягушки прилетел огненный шар, но монстр этого даже не заметил, продолжив тянуть кричащего рейнджера к себе. Не заметила жаба и тычков наэлектрезованными копьями от стражников. Гораздо эффективнее, себя показали стрелы, одна из которых перебила язык, освободив наконец захваченную конечность.

— Отбегите все! — крикнул Корнулл. Бойцам не было нужды повторять дважды. Под атакующее заклятие, попасть никто не хотел.

Что именно выпустил в жабу маг, разобрать удалось только по эффекту от заклинания. Потоки воздуха вокруг монстра пришли в движение, разжались, образуя область вакуума. Глаза земноводного выпучились, и оно попыталось издать какой-то звук. Наверное это звучало как «ква», но отсутствие воздуха не дало окружающим ничего услышать.

На этом действие магии не закончилось, и зажатые до того воздушные потоки, устремились к своему изначальному положению, дополнительно ускоренные волей управляющего ими мага. От резкого перепада давления, внутренности жабы лопнули, и она свалилась безжизненным мешком мяса и костей.

Вот так вот. Никакого магического урона, — голая физика. Было бы воображения, и любой иммунитет к магии можно обойти.

На руку пострадавшего эльфа уже наложили стазис. На раздавленного стражника, я кинул привязку души. Возможно, удастся потом вернуть к жизни. Было бы побольше сил, можно бы и всех гражданских оживить, но после нескольких подобных заклинаний, стало понятно, что на всех меня не хватит, и пришлось хранить силы для собственного отряда.

Дальше было проще. После того, как Корнулл, показал способ обходить магический иммунитет, остальные маги взяли этот принцип на вооружение, и зверушек разрывали выпущенные с огромной скоростью камни, сжатый до огромной плотности поток воздуха, или воды, сжигал раскаленный вокруг жертвы воздух. Чужаков тормозили специально выращенные растения, или ставшая зыбучим песком земля под ногами.

Но случались и накладки. Из всех рерохов, и эльфов присутствующих в нашем отряде, магов оказалось всего лишь восемь. И если я после обучения у демона, мог довольно быстро перестраивать используемые конструкты под свои надобности, а Корнулл просто был очень опытным волшебником, и смог быстро подстроиться под изменившиеся условия, то остальные привыкли использовать заклинания классическим способом, чтобы поражающий эффект был магического, а не физического действия.

Из-за этого некоторые конструкты срабатывали с опозданием, либо действовали не совсем так, как было задумано. К счастью, от этого никто не пострадал. Значительно хуже то, что опосредованные воздействия с непривычки очень сильно расходовали ману, и если так пойдет дальше, то вскоре отряд рискует остаться без магической поддержки.

Проблема решилась неожиданно. Один из встреченных монстров похожий на прямоходящего ящера, среагировал на наше появления грозовым разрядом, выпущенным из пасти. Вреда молния не нанесла, разбившись о вовремя выставленный Сазеанелем щит, но два рероха, и один из эльфов, по старой привычке отвечать на магические атаки магией, на голых рефлексах отправили в рептилию копье тьмы, воздушное лезвие, и огненную сеть. Одновременно с этим, в животное так же полетели несколько стрел от лучников, которые и прервали его жизнь.

Пока Кальфин высказывал отправившим обычные заклинания магам свое неудовольствие пустой тратой маны, Сазеанель осмотрел убитого зверя, после чего подозвал Корнулла. Тот быстро сделав для себя какие-то выводы, подошел к командиру, и прервал того.

— Не горячись. Ящера на самом деле убило копье тьмы, а не стрелы, как все вначале подумали.

После этого вокруг рептилии собрались уже все маги. На теле действительно были повреждения от магии тьмы. А вот воздушная и огненная магия, не оставили после себя никаких следов.

— Частичный иммунитет? — предположил Кальфин.

— Возможно. Сейчас проверим, — ответил старший маг, после чего поочередно выпустил в труп более слабые аналоги поразивших ящера заклинаний. Огонь и тьма явно не были родными стихиями эльфа, так что для использования этих стихий, ему пришлось использовать преобразующую нейтральную ману печать.

Тело на земле дернулось, и на нем опять появились следы только от темной магии.

— То есть у них не полный иммунитет? — спросил командир.

— Видимо нет. Полный иммунитет к магии вообще штука довольно редкая. Любопытная информация. Жаль только бесполезная. Чем в бою выпускать с десяток заклинаний основанных на разных стихиях, проще и дешевле по мане использовать заклинания опосредованно.

— Вообще-то я могу с этим помочь.

Взгляды собравшихся обратились ко мне, от чего я почувствовал себя неуютно.

— Я могу сделать заклинание, которое будет определять, к какому виду магии иммунитет отсутствует, и передавать эту информацию остальным. Если в отряде есть маг, способный использовать данную стихию, то бои значительно упростятся.

— Добро. Значит так и поступим, — кивнул Кальфин, и отряд двинулся дальше.

Заклинание я додумывал уже на ходу. В итоге, вышел небольшой самонаводящийся шарик, заряженный крохотными частицами разноплановых энергий. Когда он будет врезаться в монстра, энергии к которым иммунитет просто рассеются, а те к которым иммунитета нет, нанесут урон, о чем мне тут же сообщит ментальная составляющая конструкта.

Учитывая, что силы вложено столько, что урон от него эквивалентен укусу комара, энергии эти чары потребляют самый минимум.

Дальнейшие встречи с чужаками происходили по следующей схеме: в появившуюся тварь отправлялся мой конструкт, после чего, если в отряде был маг с нужной стихией, задача по убийству монстра перекладывалась на него. Если не было, то приходилось делать это самому.

Так сложилось, что из-за специфики обучения, мне проще всего из присутствующих удавалось конвертировать один вид энергии в другой. Да и направлений магии я знал больше других, хотя в основном не особо углубленно. Но звери есть звери. Это не разумный противник, тут особых ухищрений не нужно, если знать к чему у них слабость.

В итоге со своим сектором мы закончили раньше всех, после чего отправились помогать другим.

Глава 12

Я сидел, привалившись к колесу телеги, и отсутствующим взглядом смотрел вперед. Все магически силы были потрачены в ходе зачистки, последующего оживления раздавленного стражника, и лечения тех, кому нужна была срочная медицинская помощь.

Всем помочь не удалось. На это не хватило сил не только у меня, но и у остальных магов. Те, которые не умели лечить сами, делились энергией, и сейчас в похожем состоянии валялись в фургонах.

Только им было еще хуже. У них не было домена в астрале, из которого непрерывным ручейком текла энергия, и восстановление резерва шло естественным путем, со всеми вытекающими отсюда минусами. Да и чувствительность родных тел, к магическим перенапряжениям, в разы больше чем у моего искусственного, что так же не облегчает самочувствия.

В стороне возились с трупами пришельцев прибывшие телепортом маги рерохов. С ними связался сразу после окончания боя командир стражи. Эти на помощь окружающим не отвлекались. Сейчас важно было создать переносной подавитель телепортации, чтобы трупы чужаков не исчезли по дороге. Лекари прибудут позже.

Идею убить несколько монстров в круге защищенной мной от телепортов земли, подал один из стражей. Не хочу вспоминать, чего нам стоило их туда заманить. Затея удалась, и это главное. На всей остальной территории, трупы чужаков уже пропали, а эти все еще лежат. Может и правда что полезное выяснят.

У соседнего колеса с кряхтением развалился Кальфин.

— Сегодня отдыхаем. А завтра уже отправимся домой, — сказал он. И непонятно чего в его голосе было больше, облегчения от скорого возвращения, или усталости.

— А что так? Я думал, задержимся тут надолго.

— Я тоже. Но полученные в ходе боя сведенья заинтересовали начальство, и нас отзывают обратно. Реальной помощи мы тут все равно оказать не можем. Не думаю, что будь тут вместо нас отряд рерохов, результат сильно изменился бы в худшую сторону.

Результат между тем оказался плачевным. Четверть жителей, которых мы обязаны были защищать, лежали мертвыми на разрушенных боями улицах. Еще пятая часть имели ранения разной степени тяжести. С другой стороны, как сорок эльфов, и пятьдесят рероховских стражей должны были защитить население пятнадцатитысячного городка, я до сих пор не пойму.

Хорошо еще, что нападение случилось до того, как колонна вышла из города. Тут хоть есть где спрятаться. Думаю, если бы это произошло где-то в степи, мертвых было бы гораздо больше.

Направляющегося к нам Шиссаша перехватил рероховский мальчишка. На вид ему было лет восемь. Уцепившись тому за руку, он с детской непосредственностью начал просить научить его «Так же круто размазывать монстров по брусчатке взмахом руки!». Как реагировать на прицепившееся к руке, синеволосое чудо, жрец не знал, и просто стоял в некотором обалдении глядя на помеху.

На помощь ему пришли родители мальца привлеченные шумом, которые осторожно оторвали отпрыска от чужого рукава, и сдержанно поблагодарив за спасение, отправились к своему фургону. Судя по виду, благодарность далась им через силу. Трудно испытывать это чувство ко вчерашнему врагу.

— Спасибо, дядь! — крикнул пацаненок, напоследок помахав темнокожему эльфу грязной пятерней.

— Пожалуйста, — пробормотал под нос жрец, и продолжил свой путь.

— Как думаешь, Кальфин, может для наших народов еще возможно будущее без взаимной ненависти? — все еще задумчиво спросил Шиссаш, усевшись напротив нас прямо на дорогу.

Глядя на то, как за спиной друга, родители мальчишки выговаривают того за выходку, командир ответил.

— Может и возможно. Но не стоит воспринимать этот эпизод слишком серьезно. Ненависть, это приобретаемое чувство. У детей его еще просто нет. Думаю, к моменту, когда мальчик превратится в мужчину, общество успеет выковать из него достойного представителя своего вида. Как и наши дети станут отражениями нас, с большинством наших достоинств и недостатков.

— Наверное, ты прав, — с сожалением сказал жрец.

Я в разговор не вмешивался, лишь краем сознания отмечая происходящее вокруг. Свободное время, лучше потратить на более быстрое восстановление резерва, выкачивая понемногу разлитую в воздухе ману в дополнение к астральной подпитке.

— И эти тут, — недовольно отметил Кальфин.

На площади открылись еще два телепорта. Из одного выходили лекари, а из другого появилась колоритная троица. По щегольски одетый рерох с толи платиновыми, толи полностью седыми волосами и два его сопровождающих — высокий лучник, и закутанный в фиолетовый балахон так, что ничего нельзя разглядеть, маг. Эти направились в нашу сторону.

— Приветствую союзников, — слегка кивнул, сказал платиновый.

— И тебе привет, Ренх. Что понадобилось тут послу Рорратона? Насколько я знаю, подобные нашествия у вас в последнее время не редкость, чем это отличается от остальных?

— Такие масштабные, к счастью, пока редкость, — поправил эльфа посол. — Собственно отчасти я сюда прибыл по этой причине. Из-за постоянного изменения поведения и тактики чужаков, для их изучения создали специальную международную исследовательскую группу. И я ее возглавил, так что, думаю, мы с вами еще не раз увидимся при подобных обстоятельствах.

Кальфин со жрецом переглянулись. Информацией о создании подобной структуры они явно не обладали. Мне тоже стало интересно, так что, прекратив медитировать, я стал прислушиваться к разговору.

— Почему международную группу курируют рерохи? — с недовольством спросил незаметно подошедший Астелиэль.

— А кому еще доверить исследования совершенно нового для этого мира явления? — снисходительно задал встречный вопрос платиновый. — Эльфам?

— Да хотя бы и эльфам, — с вызовом ответил рейнджер.

— Может в этом был бы смысл, если проблема была новым ответвлением какой-то хорошо изученной прежде. Архив у вас за тысячелетия собрался большой, и многие знания, утерянные остальными, для эльфов таковыми не являются. Но это не тот случай. Зато сейчас медлительность долгожителей, присущая им при изучении нового, может всем только навредить.

— Люди?

— Самая слаборазвитая раса в мире, курирует глобальный проект? Смешно.

— Гномы? — не унимался рейнджер.

— Если бы пришельцы были каменными големами, обратились бы к ним за помощью в первую очередь, — отмел очередное нелепое предложение Ренх.

— Успокойся, Астелиэль. В чем-то рерох прав. С исследованиями они справятся лучше всех, — признал Кальфин.

— Приятно видеть, что среди эльфов есть обладающие зачатками здравого смысла, — довольно сказал Ренх.

— Следи за языком, — резко ответил на это капитан.

— Прошу прощения. Никого не хотел обидеть, — слегка улыбнувшись, неискренне извинился рерох. Странно, что он был до этого послом. Из-за постоянной приторной полуулыбки, у меня то и дело возникало желание начистить ему лицо. А ведь я его вообще первый раз вижу. Как он умудрялся переговоры проводить?

— Собственно, я пришел не к вам, — и новоявленный руководитель исследователей повернулся в мою сторону. — Помимо изучения, в наши обязанности входит разработка мер противодействия. И заклинание, определяющее уязвимости чужаков может довольно сильно помочь в этом деле.

Я в ответ переключился на магическое зрение, и осмотрел ауры стоящих передо мной. Главный оказался магом, причем тоже сильнее меня на голову. Опять… К тому же кольца у него на руках, были на самом деле сильными артефактами, как и сережка в мочке уха, несколько медальонов на шее, и кинжал на поясе. Вообще, такое ощущение, что на нем не было ни одной обычной вещи. Даже шнуровка на сапогах, и та была зачарована.

У лучника был некоторый магический потенциал, но он его нормально не развивал, вместо этого как-то приспособив под усиление висящего на спине артефактного лука. Не совсем разобрался, что именно это дает, но в его руках, это оружие должно быть очень опасным.

Третий, вернее третяя, оказалась магичкой, немного слабее меня. Ну хоть так. А то совсем я тут комплекс неполноценности заработаю.

— Заклинание построено на непривычных для вас принципах, и его изучение займет минимум три дня. Это при самом оптимистичном раскладе, — выдал я свой вердикт увиденному.

— Три дня, мы тут точно торчать не будем, — непреклонно заявил Кальфин.

— И не нужно, — сказал Ренх, доставая из кармана небольшую резную шкатулку. — Любопытно конечно узнать что-то новое, но время дорого. Да и пока каждого научишь им пользоваться, тоже много времени уйдет. Быстрее просто скопировать, и засунуть в воспроизводящий чары артефакт, который можно будет разослать потом по всем селениям.

С этими словами, рерох поставил раскрытую шкатулку передо мной. Внутри лежал прямоугольный камень, весь исписанный слегка светящимися рунами.

— Создай конструкт над шкатулкой, и подержи его пару минут, — скомандовал ученый.

Получив разрешение от командира, я осмотрел запоминающее устройство, и немного переделав заклинание, чтобы местным легче было его воспроизводить, сделал то, что просили.

— Чудно. Можешь развеивать, — сказал Ренх, пряча шкатулку, с потемневшим камнем. И слегка поклонившись Кальфину, добавил, — Надеюсь на дальнейшее сотрудничество.

— Эльфы насколько я понимаю, будут получать результаты исследований на равне с другими? — немного нахмурившись спросил командир.

— Само собой, — подтвердил с неизменной полуулыбкой рерох, — в моей новой команде даже есть твои сородичи. Так что насчет оперативного получения самой свежей информации, можешь не переживать.

На этом франт откланялся, и вместе со своими сопровождающими, которые за всю встречу не проронили ни одного слова, скрылся в новом телепорте.

— Делаа… — протянул Шиссаш, так же просидевший все это время молча.

— Эльфы, проводящие исследования под началом рерохов… Мир сошел с ума, — немного пришибленно согласился Кальфин.

Глава 13

Стефия

— Здравствуйте учитель, — уважительно поклонилась девушка сидящему в позе для медитации мужчине.

Ответа не последовало. Фигура в центре комнаты осталась полностью неподвижной, никак не показав, что хозяин заметил появление гостя. Не дождавшись реакции, лугасса села на колени, поджав ноги под себя, и стала с наблюдать за происходящими вокруг медитирующего движениями энергий.

Потоки магии оказались сплетены настолько тонко, что их едва можно было разглядеть. О назначении приходилось только догадываться. Что не мешало Стефии разглядывать неизвестные рисунки сил, и запоминать их, чтобы когда-нибудь, набравшись необходимого опыта и знаний разобраться в увиденном.

Или не разобраться. Такое случалось чаще. В любом случае, даже само запоминание магии сидящего перед ней существа, приносило девушке удовольствие. Это занятие позволяло ощутить свою причастность к творимому волшебству, и задавало вектор развития, показывая к чему нужно стремиться.

— Ты опять пришла раньше срока, — с укором прозвучал мурлычущий голос, выведя девушку из созерцательного состояния. За разглядыванием послушных воле старого лугаса потоков сил, Стефия не заметила момента, когда медитация завершилась, и неожиданно встретившись взглядом с прищуренными вертикальными зрачками учителя, она в который раз почувствовала себя несмышленым ребенком.

Подобное ощущение преследовало ее каждый раз при встрече с этим существом. Но никаких неприятных эмоций это не вызывало. Скорее наоборот. После каждой подобной встречи, девушку переполняли сотни новых идей, которые рождались в процессе общения с представителем кошачьих.

Вот и сейчас, легкое смущение быстро сменилось предвкушением интересных открытий, которые либо напрямую будут следствием предстоящего разговора, либо дадут толчок старым наработкам, позволив тем войти в новое русло.

— Прошу прощения, — скромно покаялась лугасса. После чего с жаром добавила, сбив весь эффект от предыдущей фразы, — Но ведь интересно!

— Как всегда полна энтузиазма, — довольно заметил представитель давно исчезнувшей расы, растянув губы в улыбке, от чего из под верхней губы показались кончики двух клыков.

Девушка не ответила, продолжая выжидающе смотреть на наставника.

— Пойдем. Сегодня у нас будет кое-что поинтереснее обычного разговора, — сказал лугас, текучим движением поднявшись с пола. Хвост, до того обвивавший ноги, чинно опустился вниз, и лишь мелкое подрагивание кончика выдавало нетерпение его хозяина.

Сделав последовательно сначала круговое движение рукой, потом толкающее, наставник отошел в сторону.

— Прошу, — приглашающе указал он в сторону открытого портала, и дождавшись пока Стефия зайдет внутрь, вошел следом.

***

Вместо того, чтобы моментально переместить их в пункт назначения, портал провел путников в коридор, состоящий из постоянно перетекающей и меняющей цвет жидкости. Во всяком случае, выглядело это образование как жидкость. Потоки искрящейся густой массы стекали откуда-то сверху, расходились в две стороны образуя стены с потолком, и опять соединялись под ногами, утекая в неизвестном направлении.

К счастью, лугас создал над полом туманную дорожку, по которой они шли, что позволило не соприкасаться с текущей по полу жижей, и не выяснять на личном опыте, что за вещество образует контур этого перехода.

— Что это за место? — спросила Стефия с интересом рассматривая окружающую обстановку.

— А на что оно похоже? — задал встречный вопрос Триш.

Девушка еще раз внимательно огляделась, и лишь растерянно пожала плечами.

— Не знаю. Ничего подобного мне до этого не встречалось.

Наставник разочарованный отсутствием даже попытки угадать, прижал кошачьи уши к голове. Лугасса в очередной раз почувствовала смущение. Но разочарование не продлилось и пяти секунд. Уши вернули себе бодрое положение, а их обладатель принялся за объяснения.

— На самом деле, я и сам не знаю, что это такое течет, — признал он.

Стефия с возмущением глянула на учителя, но почти человеческое, лишь покрытое короткой серой шерстью лицо того осталось невозмутимым.

— Сам этот переход ведет в слой реальности, отделенный от всех остальных. Его создали буквально пару дней назад, специально для события, которое вот-вот начнется. А коридор из этой жижи, является каким-то из элементов защиты, призванной обеспечить безопасность собравшихся. Правда, каким образом это должно происходить я даже не могу предположить. Слишком много всякого тут накрутили.

Девушка в очередной раз посмотрела на стекающие стены тоннеля. Если для наставника там было «много всякого накручено», то она вообще видела только визуальную составляющую. Однако надолго ее эти размышления не отвлекли.

— А что за событие?

— Увидишь, — загадочно блеснув желтым зрачком ответил Триш.

Стефии с трудом удалось сохранить спокойное выражение лица. Когда учитель делал такую физиономию, выбить из него информации было нереально. Оставалось только ждать.

Хорошо хоть не долго. Раньше не раз бывало так, что он напустит туману, заинтересует чем-то, а разгадку приходилось искать, или дожидаться десятки лет.

***

Путешествие по коридору со странными стенами продлилось недолго, и уже скоро оба путника вышли из портала, который был полной копией того через который они зашли.

Девушка непроизвольно ахнула. В среде лугасов, она уже давно не являлась новичком, и за свое посмертие успела насмотреться на разные чудеса. Но открывшееся зрелище было настолько невероятным, что смогло удивить даже ее.

Насладившись зрелищем ушедшей в себя ученицы, Триш аккуратно взял ее за плечо, и слегка подергал за руку.

— Стеф, все нормально?

Ученица перевела на наставника ошалевший взгляд, и неуверенно ответила.

— Да. Наверное…

Старый лугас, довольный произведенным эффектом осмотрел местность в которой они оказались.

Со стороны могло показаться, что безумный демиург повыдергивал мелкие кусочки разных миров, и хорошенько их перемешав, бессистемно растыкал по огромной безжизненной пустыне.

То тут, то там унылый серый песок разбавляли участки джунглей, городских застроек, магмовых и обычных озер, и тысячи других природных и не очень зон, перемежаемых тонкими полосами оставшимися от бывшей тут до них пустыни.

Но не сюрреалистический пейзаж поразил Стефию, а существа, которые стали причиной его возникновения. Пока путники осматривались вокруг, недалеко открылся новый портал, размером раз в сорок превышающий тот через который пришли они, и из разрыва пространства величественно выплыл дракон.

Могучий черный змей не стал терять время на осмотр местности, и сразу после закрытия прохода вырастил прямо в песке одиноко стоящий горный пик со срезанной верхушкой, на которой и устроился клубком, лениво поглядывая на копошение внизу.

И дракон не был тут сильнейшим. Он был равным среди равных.

Рассматривая окружающие измененные зоны, взгляд лугассы то и дело выхватывал все новых существ, которых в большинстве миров считали мифом.

На проплывающем в небе облаке устроилось несколько серафимов, выбрасывающий золотистое пламя костер, избрали своим пристанищем сразу несколько саламандр. Посреди степного участка устроился на кресле обитом выделанными шкурами, изрисованный татуировками краснокожий шаман, потягивая длинную курительную трубку, дым от которой постоянно менял расцветку, и духи витающие в клубах этого дыма могли дать фору иным лугасам…

Архимаги, личи, призраки, стихийные духи и магические создания достигшие того уровня силы, который заставляет учитывать их мнение на самом высоком уровне.

Представители рас долгожителей, которые в своем развитии ни в чем не уступают большинству из лугасов, а в некоторых моментах и вовсе превосходят. Представители техногенных рас, которые смогли довести технику до уровня, когда она уже неотличима от магии, и сравниться по влиянию с сильнейшими из магических сообществ. Полностью энергетические формы жизни… Кого тут только не было.

Многих из присутствующих существ, Стефия видела впервые. Но ощущение исходящей от них силы ясно показывало, что те имеют право быть сейчас тут. В отличие от нее…

— Пора бы и мне сотворить удобное местечко, — задумчиво произнес Триш. И послушная его воле реальность поплыла, образуя большой ворсистый ковер светло-серого цвета, со стоящими на нем, двумя мягкими креслами, с наклонными спинками, и регулируемыми подставками под ноги, чтобы можно было принять полулежачее положение.

— Падай. Мероприятие предстоит долгое, — предложил учитель. Сразу же подав пример, он развалился на кресле, и материализовал в руке бокал с коктейлем, от которого подозрительно пахло валерианкой. Укоризненный взгляд ученицы оказался проигнорирован.

— Так что тут вообще будет? — спросила девушка, заняв предложенное место, и рассматривая проплывающего над головой левиафана. Древнее чудище закрыло собой треть неба. Сложно было представить, что это огромное несуразное создание, утыканное осьминожьими щупальцами, и напоминающее помесь кита, змеи и осьминога, обладает интеллектом.

Однако поймав изучающий взгляд одного из расположенных по всему телу существа глаз, направленный на нее, Стефия увидела в нем столько изощренного, чуждого разума, что непроизвольно содрогнулась и увела взгляд в сторону.

— Тут соберутся самые сильные существа, из тех, что остались после ухода богов и сильнейших лугасов, и будут разрабатывать новые правила существования вселенной. Попросту делить между собой власть, права, зоны ответственности, ну и обязанности конечно. Куда ж без них.

Лежащий рядом с ней котоподобный лугас, размышлял о столь грандиозных вещах, будто о сущей мелочи, что в сочетании с его поведением вызвало у девушки диссонанс. Отогнав неуместное сейчас чувство, она спросила.

— Как это будет происходить?

— Все присутствующие, частично сольются сознаниями, что породит на время гигантский коллективный разум, и уже непосредственно он будет принимать решения. При этом во время всего процесса, никто не потеряет своей индивидуальности, и оставшаяся нетронутой часть разума будет следить за происходящим, чтобы в случае если что-то пойдет не так, можно было вытянуть участвующий в ритуале осколок сознания, — пояснил Триш.

— Тут собрались разумные, многие из которых в иной ситуации с удовольствием перегрызли бы друг-другу глотки. Никто не хочет рисковать, полностью сливаясь сознанием. И должен признать, меня подобное положение вещей полностью устраивает, — добавил лугас, довольно улыбнувшись злобно смотрящему на него насекомоподобному существу. То в ответ раздраженно щелкнуло жвалами, и скрылось из виду, зарывшись в грунт.

— А что тут делаю я? — неуверенно спросила девушка, — Да и вы, при всем уважении, не выглядите достойным соперником тому же левиафану. Как впрочем и многие тут присутствующие, — с виноватым видом закончила она мысль, поглядев при этом сначала на окруженного разноцветным дымом шамана, а затем на несколько личей, которые хоть и были довольно сильны, но вряд ли могли потягаться с древним гигантом.

— Прожила столько тысячелетий, а все еще слишком полагаешься на обычное и магическое зрение, которые так просто обмануть… — с легкой грустью произнес лугас, и посмотрел на ученицу.

Встретившись взглядом с двумя желтыми глазами с вертикальным зрачком, Стефия замерла. Лугас лишь на короткий миг сбросил привычную маску. И в этот миг, девушке показалось, что из глаз наставника, на нее смотрит сама вечность. И эта вечность, имела не менее изощренный и чуждый разум, чем так потрясший ее левиафан.

Не выдержав подобного зрелища, лугасса отвела глаза в сторону, и так получилось, что ее взгляд наткнулся на упомянутого только что шамана. Только в этот раз, вместо просто сильного заклинателя духов, она видела десятки тысяч астральных существ, которые повинуясь стальной воле призвавшей их души, сплетались между собой, образуя вместилище, заменяющее той привычное тело.

Даже если предположить, что создание подобного сосуда, это все на что способен призыватель, его мощь просто колоссальна. Распоряжаясь одними только духами, составляющими его тело, он мог создавать и уничтожать миры. А ведь это была лишь малая часть сил шамана. Вряд ли он стал бы слишком много ресурсов тратить на поддержание одного только своего вместилища.

— Какой властью нужно обладать над духами, чтобы заставить их сотворить подобное? — невольно вырвался у Стефии риторический вопрос.

Уже предполагая что увидит, она перевела взгляд на личей. Два сгустка мрака, смерти, и тлена на их месте, заставили ее поскорее отвернуться. Эти тоже могли создавать миры. Вряд ли в таких мирах захотел бы жить кто-то, в ком течет хоть капля жизни, но сам факт…

И так со всеми окружающими существами. Даже представители техногенных рас, светились в энергетическом плане на уровне с остальными. Казалось, что ее окружают гигантские живые источники магии, которые по неведомым причинам обрели разум. Наверное, старые лугасы в глазах смертных магов выглядят подобным образом.

Наваждение, позволяющее видеть суть разумных, пропало так же неожиданно, как и появилось. Рядом опять пил коктейль с валерьянкой такой же несерьезный, как и всегда учитель. Сидели неподвижно на костяных тронах личи, а краснокожий шаман, с усмешкой посмотрел на нее, выпустив колечко красного дыма, которое по мере рассеивания стало ярко-синим, и смешавшись с другим разноцветным дымом затерялось в нем.

Только теперь окружающее выглядело ширмой. И сдергивать эту ширму совершенно не хотелось.

— Ну как? — с интересом наблюдая за ученицей, спросил Триш.

— Это… Впечатляет. Только и пугает тоже. Слишком все… Просто слишком. Слишком большая сила. Слишком чуждый разум. Зачем тут я? — жалобно закончила девушка, опустив взгляд.

— Чтобы перепрыгнуть на ступеньку выше. Ты уже переросла свой уровень, пора двигаться дальше. Нужно дать тебе лишь небольшой толчок, и предстоящее событие, предоставит для этого идеальные условия.

Стефия подняла на наставника недоуменный взгляд.

— Как?

— Ты тоже будешь участвовать в ритуале. Ничто не даст такого стимула к росту, как слияние сознаний с более сильным существом. Тут же их не одно, а очень много, так что я бы даже сказал, что ты сможешь прыгнуть не через одну, а сразу через десяток ступеней в своем развитии. Пусть читать память тебе никто не даст, но сам образ мышления, ты сможешь прочувствовать в полной мере. А в данном вопросе это значительно важнее. Знания подтянуться потом.

— Но меня же просто растворит в потоках чужих, более сильных сознаний! — воскликнула девушка, с ужасом представив подобную перспективу.

— Вот чтобы такого не произошло, ты будешь участвовать в ритуале не как полноценный участник, а лишь ощущать его изнутри через мой разум. Я в свою очередь прослежу, чтобы с твоей личностью все было в порядке, — успокаивающе сказал Триш, и выпил последние остатки своего коктейля. Сейчас он уже совсем не напоминал то древнее существо, которое посмотрело на лугассу минуту назад.

За разговором, Стефия не заметила, что количество телепортов все уменьшалось, и с последними словами наставника, вдалеке закрылся единственный все еще открытый портал, предварительно выпустив из себя облако мерцающего тумана, внутри которого с трудом можно было разглядеть какое-то более плотное образованию. К сожалению, туман слишком хорошо скрывал силуэт разумного, и узнать к какому виду тот относится, не представлялось возможным.

С закрытием телепорта, искусственный мир в котором они находились, запечатался. Откуда она узнала об этом, девушка не смогла бы сказать. Но в голове прочно поселилась уверенность, что пока все вопросы, ради которых прибыли собравшиеся разумные, не найдут решение — никто не сможет ни попасть в это пространство, ни выбраться из него. А так же на весь срок будет заблокирован любой вид связи с внешним миром. Еще одна мера безопасности.

Одновременно с этим в воздухе начало расти напряжение. Окружающие ее существа этого казалось, даже не заметили, но самой Стефии становилось все хуже, и приходилось прилагать немалые усилия, чтобы просто оставаться в сознании.

— Начинается, — сказал Триш. И вместе с прозвучавшим голосом, девушку омыла волна энергии учителя, создав вокруг нее сферу, прочно ограждающую ученицу от враждебной окружающей атмосферы. Слишком мощными для той оказались пришедшие в движение силы.

С появлением защиты, напряжение сразу пропало.

— У нас осталось не так много времени.

— Что нужно делать? — собрано спросила лугасса. Недавняя слабость оказалась забыта, и после объяснения учителя, предстоящий ритуал уже не вызывал такого ужаса.

— Просто расслабься, и доверься мне.

Стефия кивнула, и тут же почувствовала, как сознание уносит в глубь разума старого лугаса, тысячи лет назад, взявшего ее в ученицы по какой-то своей неведомой прихоти. Осознать себя частью другого существа было страшно, но продлилось это ощущение недолго.

Спустя несколько секунд, уже ту часть разума Триша, частью которой на время стала Стефия, потянуло в набирающий скорость поток осколков чужих сознаний, из которых формировался новый сверхмощный разум.

Индивидуальность лугассы, благодаря обволакивающему ее разуму учителя не пропала, но времени на страхи и переживания не осталось. Новый разум был создан для одной цели, и как только он себя осознал, то тут же начал воплощать ее в жизнь.

Через сознание Стефии, стали со страшной скоростью проноситься тысячи планов. Это было лишь малой частью того, что обдумывало сотворенное совместными усилиями сильнейших разумных вселенной существо, но девушке хватало и этого. Сотни незнакомых мест, тысячи неизвестных существ и планов относительно них, заслонили собой весь мир.

Помимо воли, лугасса начала чувствовать что теряет себя в непрекращающемся потоке образов. Собрав все доступные силы, она попыталась собрать растворяющуюся в чужих сознаниях личность, и закрыться от вливающихся в сознание мыслей, но никаких результатов это не принесло.

Оставшуюся часть личности охватила паника. Как же так? Прожить тысячи лет, приложить кучу сил, на самосовершенствование, чтобы закончить все вот так? Став всего лишь мыслью сверхсущности, которая рождена прожить лишь до окончания заложенной в ней программы?

Похоже Триш переоценил свои силы, и не справился с задачей сохранить ее личность в целости. Кто такой этот Триш? Воспоминания таяли, как снег, под лучами теплого весеннего солнца, а вместе с ними пропадало и желание сопротивляться. Интересно, останется ли от нее хоть что-то, когда составляющие части этого мегаразума, вернутся к породившим его разумным? Возможно у них появятся отдельные ее воспоминания.

Хотя вряд ли. Слишком их много, чтобы на каждого хватило воспоминаний. Может кому-то что-то и достанется, но вряд ли тот даже заметит мелкий обрывок ее памяти среди своей собственной.

— Стеф, — раздалась ели слышимая чужая мысль.

Кто такая эта Стеф?

— Это ты, — опять пронеслась мысль неизвестного.

Я, значит я. В любом случае, ни сил, ни желания отвечать уже не было. Похоже, говоривший это понял.

— Просто дай себе раствориться. Не бойся. Никуда ты безвозвратно не пропадешь.

Дать раствориться? Уже безымянная личность, с отстраненностью наблюдала за еще одним растворившимся кусочком воспоминаний. В любом случае это произойдет, просто будет более болезненно. Так зачем ждать? Сил сопротивляться все равно нет.

Это была последняя мысль, после которой защита рухнула, и остатки сосзнания окончательно растворились. А их место заняла работающая в унисон с остальными, ячейка разума сверхсущности. Мелкая помеха в работе оказалась устранена.

Осталось устранить еще несколько сотен подобных, и можно будет, не отвлекаясь, выйти на полную максимальную мощность работы. Не то, чтобы эти помехи забирали хотя бы тысячную долю процента, от общей расчетной скорости вычислений, но новорожденная сущность не любила пустого простоя ресурсов.

Глава 14

Отряд Кальфина

Путь в Дливиндэлл — лес сумеречных эльфов, несколько раз прерывался на стычки с безнаказанно разгуливающими по дорогам чужаками. Особых проблем это не доставляло. Монстров было мало, они были какими-то вялыми, и нападали без особого рвения.

В отличие от предыдущих раз, чужаки появлялись не из телепортов, а как и положено приличным монстрам добирались до нас своим ходом. Возможно именно с этим и было связано их квелое состояние.

По пути мы прошли через два эльфийских поселка. Оба были пусты. К счастью следов борьбы и разрушений не было. Жители явно покидали их не спеша, тщательно подготовив жилища к своему длительному отсутствию.

Над большинством построек, растений, и дорог, парила легкая дымка заклятия псевдо-стазиса. Около пяти лет, за домами теперь можно не следить. В любой момент, когда вернуться их хозяева, внутреннее убранство будет таким, будто жилища покинули минуту назад.

В целом, нападения монстров нисколько не осложнили дорогу. Неприятный сюрприз, поджидал нас в конце путешествия.

— Не дождусь когда окажусь дома! — в который раз поделился своими чаяниями Хлирин, — Моя жена, прошла специальные пятилетние курсы по готовке, в одном из лучших ресторанов столицы! Так что теперь питаться дома я буду не хуже, чем какой-нибудь аристократ.

Этот разговор, он заводил уже много раз, чем вызывал глухое раздражение у абсолютно всех членов отряда. Сухпаек на вкус был неплох, но после нескольких месяцев приелся. Редкие перекусы в городах рерохов ситуацию не спасали, и нормальной еды хотелось всем. В таких условиях, подобные рассказы не добавляли окружающим хорошего настроения.

— С такой любовью к еде, тебе нужно было родиться гномом, — прокомментировал Астелиэль, выгадав момент, когда Хлирин ненадолго прервался в описании блюд, которыми теперь вероятно будет потчевать его супруга.

— Чтобы гномы понимали в тонкостях вкуса! — оскорбленно ответил рейнджер, — эти коротышки с одинаковым аппетитом уплетают дешевое трактирное жаркое, и изысканные блюда с королевской кухни. Для них главное набить желудок, а уж если на столе стоит эль, так чем именно это делать и вовсе отходит на второй план. Как можно меня с ними сравнивать?

Подобное негодование от пухленького рейнджера вызвало смешки. Несмотря на то, что эльфы крайне редко набирали лишний вес, полнота этого представителя лесного народа смотрелась довольно гармонично, и те, кто общался с ним больше пары дней, с трудом могли себе его представить в другой физической форме.

— Хлирин, раз уж ты прожужжал нам все уши тем, как здорово теперь готовит твоя жена, то правила вежливости обязывают тебя позвать весь отряд на ужин, чтобы каждый убедился в услышанном лично, — пожурил подчиненного Кальфин.

Прикинув в какие расходы выльется организация ужина для подобной оравы, и реакцию жены, которая вряд ли обрадуется тем, что придется готовить на весь отряд — рейнджер приуныл. Но вскоре расположение духа опять к нему вернулось и махнув рукой, он сказал.

— Гулять, так гулять. Неизвестно когда такая возможность появится в следующий раз. Через день после прибытия домой — всех милости прошу.

— Вот, это дело, — хлопнул Хлирина по плечу, идущий рядом Скрей.

В этот момент спереди раздался приглушенный расстоянием взрыв, и пару секунд спустя второй.

— Это со стороны города, — обеспокоенно протянул Шиссаш.

Не дожидаясь реакции от остальных, Сазеанель с места рванул в сторону взрывов.

— Стоять! — крикнул Корнулл, но ученик проигнорировал окрик, и скрылся в листве.

Кальфин поморщился произошедшему, и повернувшись к Гертрану приказал, — Прикрой его до нашего прихода.

Лугас кивнул, и вслед за магом рванул вглубь чащи.

— Возможно этим следовало заняться мне? Лугас пока что слишком молод и неопытен. Может не справиться, — сказал Корнулл.

— Зато он бессмертен, и можно не боятся его потерять, — парировал капитан, — ну а если Сазеанель все же умрет, то туда ему и дорога. Если каждый рейнджер начнет делать то, что вздумается, а не то, что приказывают, наше государство до конца нашествия может и не дожить.

Дальше развивать тему, маг не стал.

— Еще кто-то начнет творить отсебятину, пойдете работать посудомойками. Всем ясно? — рыкнул командир.

В ответ раздался нестройный гул согласных голосов. Влияния у Кальфина было вполне достаточно, чтобы осуществить свою угрозу.

— А если ясно, то организованно выдвигаемся в сторону города. Эррелин, Скрей, вы разведываете путь. Остальным быть готовыми в любой момент вступить в бой. Вперед!

— Третья сотня пошла*, а ведет себя как пятидесятилетний мальчишка, — разочарованно пробормотал под нос Корнулл.

— Сазеанель слишком долго провел вне отряда, и это не лучшим образом сказалось на его дисциплине, — попытался оправдать приятеля шедший рядом Астелиэль, но маг только покачал головой.

Дальше рейнджеры перешли на легкий бег, и стало не до разговоров.

(* в домене мастера Шиня время бежит быстрее)

***

Гертран

Сазеанеля я догнал когда тот уже выбежал из леса, и на всей скорости мчался по направлению к обстреливающим городскую защиту чужакам.

Монстры благодаря блокировке телепортации не могли попасть сразу в город. Они появлялись за его пределами, после чего те, что обладали дальней атакой, собирались в несколько групп, которые целенаправленно долбили магический щит города строго в одну точку, пытаясь его перегрузить. Остальные отходили в сторону, и ждали своего часа.

Стены города в ответ на вражескую магию, посылали в атакующих свои заклинания, но особой пользы это пока не принесло. Перед обстреливающими город монстрами, выстроился жидкий ряд созданий напоминающих покрытых перьями медведей, которые раскрыли в беззвучном крике огромные пасти. Вместо звука, из их глоток вырывались видные даже обычным зрением колебания пространства, которые создавали перед рядами чужаков односторонний магический щит, отражающий эльфийские атаки, но пропускающий удары монстров.

Под постоянным потоком разномастной вражеской магии, защиту города корежило, и от атакуемой точки в стороны шли разноцветные искажения, среди которых с каждой секундой все больше преобладали темные тона. Пока щит держался, но насколько его хватит в таком режиме, сказать трудно.

Тактика чужаков приносила свои плоды, и то, что безмозглые твари додумались до такой сложной и слаженной последовательности действий, наводило на печальные размышления о том, что ими кто-то управляет. Но об этом можно порассуждать позже.

Сазеанель недолго думая, за пару секунд выпустил около пяти бронебойных стрел в головы оперенных медведей, после чего не останавливаясь кинул под ноги ближайшему монстру заклинание.

От магии эльфа, трава растущая под ногами создания, собралась пучком лиан. Извивающиеся зеленые веревки в мгновение ока оплели странную пародию на кентавра, нижняя часть которого принадлежала мелкому динозавру, а верхняя человеку. Выпущенные лианами шипы, заставили монстра взвыть от боли, но нечеловеческий вой продлился не больше секунды. Свободные концы растения выдавили рептилоиду глаза, и добравшись до мозга прервали жизнь.

Эти события произошли так быстро, что чужаки даже не успели осознать происходящее, и только сейчас обратили внимание на появление новых действующих лиц.

Как оказалось, стрелы вполне неплохо подошли для убийства генерирующих антимагическое поле монстров, и одна из трех групп дальнобойных чужаков, вместе со своими ближниками, осталась без защиты, чем сразу же воспользовались маги управляющие защитой города.

От городской стены в направлении оставшейся без щита группы нападающих начала расти тень, которая вскоре накрыла весь вражеский отряд.

Несколько секунд ничего не происходило, а затем тень начала уплотняться, будто из под земли всплывало нечто огромное. Монстры на эту опасность не среагировали никак. Они все так же стояли и обстреливали стену. Только несколько чужаков пехотинцев, двинулись в нашу сторону.

Дойти они не успели. Из земли, покрытой уже практически угольно-черной тенью, вынырнула гигантская земляная пасть, и всех монстров стоящих на этом месте, затянуло в толщу грунта.

Утянув добычу, пасть скрылась, а земля в месте ее появления, еще какое-то время двигалась, перемалывая попавших в ловушку чужаков. Вряд ли там кто-то выживет. Десятки тонн грунта сверху, которые извиваются, стараясь перетереть и раздавить попавших внутрь, это серьезный аргумент против любого магического иммунитета.

Я еще не вступил в бой, а треть нападающих перестала существовать. Сазеанель окрыленный успехом, кинулся к следующей группе создающих защиту оперенных медведей.

Вот только остальные монстры на этот раз не оставили без внимания появление чужака, и стреляющие твари отвлеклись от бомбардировки стен на более близкую добычу.

Я успел оттолкнуть зазевавшегося эльфа как раз вовремя. Кислотный шар, полуметрового диаметра расплескался не по нему, а по стоящему за ним «медведю». Окрестности огласил рев разъедаемой кислотой твари. С этого момента события завертелись слишком быстро.

Чужаки, будто им всем одновременно переключили рубильник, перенесли свое внимание на нас. Начавшаяся так браво атака, на этом фактически и закончилась. Сложно думать об убийстве монстров, когда вся собравшаяся орава разношерстных тварей, одновременно пытается тебя прихлопнуть.

От летающих в воздухе заклинаний, шипов, паутины, яда и прочих не способствующих долгой жизни вещей, перемещение по полю боя превратилось в азартную игру, в которой каждый следующий шаг мог стать последним. К дальнобойным атакам, подключились монстры ближнего боя, которые теперь тесной группой, мешая друг другу, бегали за мной.

О том, чтобы как-то им ответить, не шло и речи. Благо, чужаки действовали глупо, и дальнобойные атаки, предназначенные мне с эльфом, часто задевали кого-то из преследователей, надежно выводя их из погони.

Заметив подобное, я стал специально убегать так, чтобы между мной и дальнобойными монстрами, как можно чаще находились их собратья. Количество покалеченных, или убитых дружественным огнем чужаков сразу возросло.

Если так пойдет и дальше, то помощь может и не понадобиться, монстры сами себя перебьют.

Определенное неудобство доставлял болтающийся на плече бесчувственный эльф. Сазеанель не смог вовремя понять изменившуюся ситуацию, и вместо отступления начал устраивать магическую дуэль сразу со всеми тварями, что не могло закончиться хорошо. Пришлось его вырубить, и таскать теперь с собой, стараясь не подставить случайно под огонь.

Возможно так было даже лучше. Времени на подстройку тела под себя было достаточно, и маневренность у меня теперь была значительно выше эльфийской. Не уверен, что будь рейнджер в сознании, у него получилось бы так же ловко избегать вражеских атак.

Пока подоспела наша группа, осаждающих город монстров удалось сократить еще в два раза. Как оказалось, защита, создаваемая «медведями», кроме магических атак, отражала еще и физические, и как только преследующие меня монстры выбежали за ее пределы, со стен полетели стрелы, которые довольно часто попадали в уязвимые места чужаков.

Преследующий меня «паровоз» неуклонно сокращался под луками защитников и дружественным огнем. Этим бы существам мозги, и их атакующий потенциал подпрыгнул бы до небес. От обилия магических способностей, которые регулярно применялись, чтобы меня достать — рябило в глазах, но вместо того, чтобы скоординироваться, и подловить жертву несколькими усиливающими друг-друга способностями, чудища просто палили с места, часто попадая в своих.

Те же, кто гуськом бегал за спиной, на потери в собственных рядах никак не реагировали, продолжая увлекательную погоню. Вот и как, имея подобную соображалку, они смогли додуматься до довольно неплохого плана по взлому городской защиты? Загадка. Кругом одни загадки…

И заклятия — неудовлетворенно отметил я, отмечая, что левая рука перестала существовать, растворившись в коричневой вспышке. Еще одно попадание, и отвлекать чужаков до прихода подмоги у меня уже не выйдет. Может перестать изображать из себя бегающую мишень, и скрыться в лесу?

Додумать мысль я не успел. Из леса вылетели стрелы, и отряды чужаков лишились последних генерирующих защиту тварей. Оставшиеся без защиты монстры, за пару минут полегли под стрелами с двух сторон. Лишь десяток особо бронированных особей, которые обстрела даже не заметили, пришлось добивать вручную.

Глава 15

Трупы нападающих, как и каждый раз до того, начали исчезать во вспышках телепортов. Пока не исчезли все, мне удалось за их счет восстановить уничтоженную руку, и только отсутствие рукава напоминало о недавнем повреждении.

Сазеанель пришел в себя, и теперь мучаясь от головной боли сидел опираясь на древесный ствол. Над ним стоял Кальфин, и что-то негромко высказывал. Судя по то и дело проскакивающим на лице эльфа эмоциям, услышанное не было приятным.

Пока рейнджеры выясняли отношения, я отправился внимательнее рассмотреть тело последнего убитого монстра. Тварь была размером с теленка и по комплекции напоминала муравьеда. Вся поверхность тела была покрыта костяными пластинами, делая существо ходячим танком. Из-за этой защиты, его и не удавалось прибить так долго.

Даже связанный коконом из лиан, чужак все еще оставался опасен, брыкаясь, и стреляя в произвольных направлениях электрическими разрядами. Ни глаз, ни рта, ни ушей у существа не было, а костяная броня обладала практически полным магическим иммунитетом, и как его прибить с наскоку придумать не удалось.

В итоге, перепробовав с десяток способов на связанном животном, подействовала элементарная откачка кислорода. Спустя пять минут, оно конвульсивно задергалось, и еще пару минут спустя затихло. Видимо какие-то органы дыхания все же были.

Присев перед вытянутой мордой существа, я провел рукой по шершавой костяной броне. Нахмурился, положил руку на голову еще раз, и внимательнее прислушался к своим ощущениям.

Монстр уже давно исчез в телепорте, а я все еще сидел, задумчиво глядя на то место, где лежало его тело, и думал о том, что проблема значительно больше, чем казалась еще пару минут назад.

***

Большую часть времени рейнджеры проводили в патрулировании лесов. Во время этого процесса, отряды перемещались по заданному графику между небольшими, замаскированными растительностью пограничными заставами которые неправильным многоугольником охватывали всю территорию Дливиндела.

Заставы, служили больше для отдыха пограничников, чем для защиты. Поэтому любящие комфорт долгожители оборудовали их всеми необходимыми удобствами, чтобы отдых в них не сильно отличался по удобству от пребывания в городе.

С мелкими группами нарушителей вполне справлялись дежурные отряды, а при вторжении крупных сил включалась внешняя защита, и огромная полоса леса по периметру становилась одной сплошной ловушкой. До застав враги за все время существования государства ни разу не добрались, хотя справедливости ради, следует сказать, что и особенно крупных нападений за последние пару тысячелетий не происходило.

Постоянной головной болью сумеречных эльфов, были вылазки небольших отрядов рерохов. За века противостояния, те научились с помощью опыта и артефактов обходить лесные ловушки, сигналки и заставы. Однако снаряжение одного подобного отряда, обходилось соседям в такие баснословные суммы, что больше нескольких рейдов в год их бюджет потянуть не мог.

Удачно покинуть сумеречную территорию удавалось только одному отряду из двадцати. Остальных перехватывали на входе в лес, на выходе из него, непосредственно в границах Дливинделла, а иногда снаряжали карательный отряд, и добивали рерохов, когда те уже благополучно покинули границу, и со спокойной душой направлялись к себе. При таком проценте удачных вражеских операций, с ними просто смирились как с неизбежным злом, и не стали дальше наращивать численность войск и ловушек на границе.

Стычки с рерохами не обходились совсем без крови. В боях с соседями постоянно гибли пограничники. Иногда вторгшимся отрядом удавалось отловить одиночного эльфа, или напасть на небольшой поселок убив с десяток жителей, и взяв нескольких в плен.

Каждая смерть, или пленение, среди долгоживущих были большой трагедией. Но в масштабах целого лесного государства эти потери были настолько мизерными, что существующее положение вещей по большому счету всех кроме жителей пограничья устраивало.

Сейчас заставы лишенные гарнизонов, стояли молчаливыми памятниками многовековому конфликту двух рас, и терпеливо дожидались пока тот снова возобновится. Тогда их этажи вновь наполнятся отдыхающими от патрулирования рейнджерами, и все вернется к устоявшемуся порядку вещей.

Чужаки, появляясь одновременно по всему миру, спутали карты всем. Любые конфликты, если участвующие в них имели хоть немного здравого смысла — были прекращены.

Несколько государств, которые решили продолжить старые распри в это неспокойное время теперь служили пристанищем только ветру, гуляющему по пустынным улицам разоренных городов, и для зверей, которых пришлые монстры по какой-то причине игнорировали.

Остальные государства прониклись примером, и в спешке оттягивали свои резервы от границ, стремясь защитить крупнейшие города. Дливинделл не стал исключением. Нападения соседей до решения проблемы чужаков, можно не опасаться, и освободившихся пограничников равномерно распределили среди спешно укрепляемых эльфийских городов.

***

Большая часть отряда по прибытии в город разбрелась по домам. Кто-то тут жил сам, у кого-то жили родственники, а кто-то просто решил провести выходные у проживающих в городе коллег-рейнджеров.

В небольшие казармы расположенные в городской черте, пограничники забегали только на пару минут, чтобы скинуть там снаряжение, после чего переодевшись в гражданскую одежду расходились по своим делам.

У Гертрана в Хассенделе* (родной город Сазеанеля) приятелей не было. Отношение команды за прошедшее время сменилось с прохладно-подозрительного на нейтрально-положительное. Однако до дружбы еще было далеко, и лугас решил провести свои выходные в казармах.

Взяв на вахте ключ от одной из пустующих комнат, он отправился в кладовую. Оружие Герт предпочел оставить при себе. Благо запрета на его ношение в черте города не было. Если эльфы кому-то не доверяли, то обычно разворачивали такого посетителя еще на границе. Если же доверяли, то и смысла отбирать оружие не было. А вот форма после нескольких месяцев блужданий поизносилась и требовала ремонта.

Лично выводить царапины от когтей, вмятины и прочие следы встреч с чужаками, лугасу было откровенно лень, и чтобы не тратить драгоценный отдых на такие мелочи, он решил передать это дело в руки оружейников, для которых ремонт снаряжения являлся прямой обязанностью.

По пути в кладовую, Гертрану то и дело встречались спешащие по своим делам эльфы городского гарнизона. Видеть подобное оживление в казармах, оказалось непривычно. В отличие от рейнджеров, большая часть которых жила в Хессенделе, сформированный недавно постоянный гарнизон набирался из разных городов, и прибывавших на службу заселяли в казармы.

Первое, что увидел лугас прибыв на место, был одетый в гражданское Сазеанель, который поочередно сдавал свое снаряжение стоявшему за стойкой эльфу. Часть вещей оружейник откладывал под стойку, а над остальными застывал на какое-то время, от чего вокруг предметов на пару секунд возникало радужное свечение. Такие вещи, возвращались обратно Сазеанелю.

Встретившись с Гертраном взглядом, рейнджер ненадолго отвлекшись от своего занятия хмуро кивнул, и вернулся к прерванной процедуре, а лугас так и не разобравшись, чему стал свидетелем направился к соседней стойке сдавать на ремонт форму.

***

— Сазеанель, постой! — эльф обернулся на оклик, аккуратным движением убрав с плеча чужую руку. В очередной раз пришлось напоминать себе, что лугасу не смотря на прочитанную когда-то память, чужды традиции его народа, и тот не собирался его оскорблять. В мирной обстановке, такой жест могли себе позволить лишь друзья, к которым Гертран никоим образом не относился.

— Стою, — ответил он.

— Оу, — видимо что-то отобразилось в глазах эльфа, — Приношу свои извинения, — сказал Гертран, слегка склонив при этом голову согласно этикету.

— Извинения приняты. Так что ты хотел?

— Хотел узнать, что делал оружейник с твоим снаряжением.

Сазеанель посмотрел в глаза лугаса, пытаясь отыскать в них насмешку, но нашел только легкий интерес. Вздохнув, он ответил.

— Стирал клеймо отряда.

— Ты уходишь? — удивленно спросил собеседник, — Сейчас?

— Меня выгнали, Гертран. И право вернуться обратно, появится не раньше, чем через сто лет.

— Но за что? Ты ведь убил немало осаждающих город тварей!

— Я. Нарушил. Приказ, — разделяя слова, жестко ответил эльф. И смягчив тон, добавил, — Все в порядке. Поверь, в условиях войны, это не очень большое наказание. Я не в обиде.

— Хочешь, я поговорю с Кальфином? Возможно удастся заменить изгнание испытательным сроком?

Сазеанель усмехнулся подобной заботе. Для него стоящее напротив существо воспринималось вначале как безжалостный монстр, затем как слабый лугас, но никогда как друг или хотя-бы приятель. А теперь Гертран — единственный из отряда, кто пытается хоть что-то для него сделать. Порой судьба делает странные повороты.

— Не стоит. Я запишусь в гарнизон. Там сейчас не хватает кадров, и от мага, пусть тот и не очень дружит с дисциплиной, никто отказываться не будет. Но за предложение спасибо. Удачи тебе с решением вопроса, по которому тебя призвали.

— И тебе удачи на новом месте службы, — ответил лугас, пожав протянутую руку.

Глава 16

В небольшом круглом зале повисло молчание. Несколько человек опаздывали к назначенному времени, но никто из собравшихся не спешил занять образовавшееся в ожидании время разговором.

Наконец воздух возле одного из незанятых кресел пошел рябью, и спустя секунду на нем уже сидел худой мужчина в легких кожаных доспехах. Рыжие волосы человека наполовину покрывала седина, а морщины густой сетью собравшиеся в уголках глаз, старили его еще больше и выдавали накопившуюся за долгое время усталость.

— Прошу прощения за задержку. У меня возникли некоторые трудности.

— Ничего страшного, у всех тут последние полгода регулярно возникают трудности, — безразлично ответил сидящий справа гном, рассматривая чугунные четки, которые перебирал во время ожидания.

— Кто-нибудь знает когда появится Дальв? — спросил поерзавший на своем месте краснокожий флеми*. (*флеми — разумная раса, выглядят как дети десяти-двенадцати лет с небольшими рожками и длинным гибким хвостом с шипом на конце. Цвет кожи и глаз может быть любым. Слабо контактируют с другими расами и редко появляются за пределами своего острова. Точные способности и срок жизни неизвестны)

— Последний раз я с ним связывался неделю назад. Чужаки тогда пошли на него в очередную атаку, и ему некогда было разговаривать. После этого установить связь не удавалось, — ответил появившийся последним мужчина, окинув взглядом все еще пустующее кресло напротив.

— Похоже нас стало на одного меньше, — безликим голосом подвел итог князь рерохов, кутаясь в балахон полностью скрывающий его черты.

Никто не ответил, но воцарившееся после этой фразы молчание лучше любых слов говорило о том, что такого же мнения придерживаются остальные. Это было уже не первое опустевшее кресло, и вряд ли ему суждено стать последним.

— Давайте что ли начинать, раз уж больше никто не появится? — предложил гном, и прекратив наконец перебирать четки засунул их в карман. Не дожидаясь ответа, он тут же приступил к докладу о положении дел в своем подземелье.

— Ситуация в Гримерстэне относительно неплохая. После того, как в самом начале мы забросили все выработки и сосредоточились на укреплении городов, перекрыв к ним все подходы, потерь почти нет. Но и информации никакой о чужаках мы предоставить не можем, так-как телепортацию на свою территорию гномы перекрыли еще до всей этой ситуации, а укрепленный рунами камень твари пока так и не сумели преодолеть.

Закончив речь, гном с превосходством оглядел собравшихся.

— Тебя, Хидри послушать, так у вас по нынешним временам прямо край обетованный, — недоверчиво хмыкнул Кадериус — один из присутствующих на собрании человеческих правителей.

— Не совсем, — не согласился с ним коротышка, — Гномы не особо любят возиться с растительностью. До нашествия этого и не требовалось. Нам вполне хватало еды закупаемой у других стран. Теперь связь с поверхностью поддерживается только с помощью сети защищенных телепортов, за установку которых отдельное спасибо Сердиросу, — закутанная фигура рероха ответила на благодарность едва заметным кивком.

— Однако проблема даже не в том, что продукты сложно доставить, а в том, что у остальных запасы тоже весьма ограниченны, и никто не хочет их продавать. У нас есть грибницы, и несколько подземных озер с рыбой, но боюсь долго на этом протянуть не удастся, — с тяжелым вздохом закончил свою речь гном.

— Мы услышали твою проблему Хидри. Есть у кого-то предложения по ее решению? — спросил Сердирос, которого за множество успешных разработок внедренных за последнее время исследовательским центром под чутким руководством рерохов, назначили ведущим собрания.

— У меня есть решение, которое напрямую связано с проблемой моего народа, — тихо произнес владыка светлой ветви эльфов.

— Мы слушаем тебя Видэссен, — донесся мягкий голос рероха из под балахона. Странное отношение князя к эльфам ставило многих из присутствующих в тупик. Если сумеречную ветвь он откровенно ненавидел, прекратив свою многовековую войну с ними только на время нашествия, то с остальными ветвями отношения держались стабильно нейтральные. Причину этой распри, наверное знали только сами князья рерохов и сумеречных эльфов, но ни тот ни другой не спешили посвящать в нее посторонних.

— Светлой ветви почти не осталось, — надломленным голосом произнес владыка, подняв опущенную голову от пола. Лицо до того скрытое полумраком попало под свет от горящих на стенах факелов, и стало видно, что эльф сильно сдал. По человеческим меркам он выглядел лет на сорок, что для его вида было равнозначно древней развалине.

К возрасту это отношения не имело, и после хорошего отдыха он вернул бы себе прежнюю молодость, но в данное неспокойное время отдых был слишком большой роскошью. В особенности для правителя погибающего народа.

— Наша численность едва равняется пятой части того, что было до появления чужаков. Каменных городов светлая ветвь никогда не строила, а леса оказались плохой защитой от появляющихся из воздуха полчищ, защищенных от большей части заклинаний.

Для долгожителей, у которых дети рождались хорошо если раз в столетие, восстановление таких потерь обещало занять тысячелетия, чего в условиях постоянного роста численности короткоживущих рас можно было и не дождаться.

— Соболезную, — с искренней печалью в голосе сказал флеми.

— Присоединяюсь к соболезнованиям, — осторожно произнес гном, — Но как ваши потери могут помочь моему народу?

От вопроса поставленного таким образом в потухшем взгляде эльфа на миг разгорелось пламя гнева. Но не продержавшись и секунды потухло под тяжестью перенесенных потерь и грузом ответственности за тех, кто все еще жив. Так что когда Видессен вновь заговорил, голос его был спокоен.

— Вам помогут не наши потери гном, а выжившие остатки моего народа. У вас проблемы с выращиванием растений? Нет никого, кто мог бы решить такую проблему лучше эльфов. Дай светлой ветви убежище, и твои заботы останутся в прошлом.

Судя по появившемуся во взгляде многих присутствующих интересу, проблемы с питанием оказались не только у гномов, что тут же подтвердило предложение Кадериуса.

— В Халданисе осталось около двадцати защищенных городов, и хотя они перенаселены, думаю мы вполне способны дать приют части выживших.

Еще несколько королей зашевелились, собираясь выступить с подобными предложениями, но гном, сообразив что выгода уплывает из его рук успел первым.

— Не стоит, Кадериус. Гномьи пещеры вполне способны вместить всех выживших. Придется конечно освободить еще часть территории от захватчиков, и потом потратить какое-то количество времени на укрепление отвоеванного. Но на все это время жители Гримстена немного потеснятся, и эльфы смогут переждать подготовку своей новой территории в их домах.

— Спасибо Хидри, — облегченно сказал Видэссен, — и тебе спасибо Кадериус, но все же остатки светлой ветви присоединятся к гномам. У них сейчас самая надежная защита, а нас осталось слишком мало, чтобы рисковать выжившими. При всем уважении к твоему народу.

Человек разочарованно поджал губы, но возразить ему было нечего. Города подземных жителей действительно оказались хорошо изолированы от угрозы. В то время как на поверхности не проходило и месяца без того, чтобы не пало очередное поселение. И люди тут были не исключением, а лишь одними из многих кто планомерно сдавал свои позиции.

— Что ж, с этим разобрались, — подвел итог Сердирос.

— На самом деле гномы не единственные у кого проблемы с продовольствием, — возразил Рандеж — смуглый молодой мужчина. Еще один из присутствующих в зале человеческий правителей, — Думаю не погрешу против истины, если скажу, что после того как пришлось запереться в городах, практически все вынуждены проедать свои запасы без возможности их пополнить. Места для выращивания нового урожая нет, и если в ближайшее время чужаки не смогут смять защиту, мы все равно вымрем от голода.

После этих слов, со всех сторон зала стали раздаваться согласные высказывания.

Сердирос молча ждал пока гул стихнет, постукивая пальцем с длинным черным ногтем по деревянному подлокотнику своего кресла. С уменьшением количества говоривших, стук ногтя о дерево становился слышен все отчетливее и вскоре единственным звуком в зале остался лишь этот стук. Впрочем, как только установилась тишина, рерох прервал свое занятие.

— Думаю все и так уже поняли, что проблема серьезная. Признаюсь, у меня такая же беда. Растения это не совсем наш профиль. Есть несколько ученых, которые ими занимаются, но их исследования направлены на исследование полезных свойств, а не на увеличение урожая или приспособление продовольственных культур под условия с очень ограниченным пространством. Насколько я заметил, флини и эльфы не высказали беспокойство этой проблемой. И если с эльфами все понятно, то возможно решение есть у флини?

— Боюсь, что наш способ не применим для остальных, — пожал плечами Натиль, — остров флини с небольшой территорией вокруг него скрыт от мира в пространственной складке, так что монстры про него даже не знают. Строго говоря, для флини за последние полгода ничего не изменилось. Мы присутствуем на совете исключительно в целях поддержки остальных народов.

— А другие города вы можете скрыть подобным образом? — подался вперед Сердирос.

— Можем, но это очень долгий процесс. На то, чтобы провести ритуал со своим островом, нам когда-то понадобилось больше ста лет. Не думаю, что сейчас есть время на это. Но даже если бы оно было — многие редкие компоненты, нужные для заклинания в таких условиях не достать.

— Жаль, — разочарованно откинулся обратно рерох.

— Думаю, сумеречные эльфы могут предложить одно решение продовольственной проблемы, — не очень уверенно произнес князь Сумеречного леса.

— Слушаем тебя, Альданиин, — подбодрил извечного соперника Сердирос. Эльф бросил на него презрительный взгляд, но продолжил уже более твердо.

— Есть одно экспериментальное растение. Подстраивается почти под любые условия кроме засухи. В зависимости от местности, может принимать вид гриба, куста с плодами или плюща. Места много не требует, ухода тоже практически не нужно. Вырастает за пару недель при более-менее теплой температуре, но климат в городе, думаю, любые маги настроить могут. Корни, стебли и плоды съедобны, так что даже с небольших территорий, можно получать довольно много еды.

— Отчего же тогда такая неуверенность в голосе? — спросил рерох.

— Растение еще не доработано до конца. Оно забивает всю остальную флору на своей территории, и вывести его довольно сложно. К тому же в течении четырех лет выращивания его на одном месте почва полностью истощается, и вырастить на ней что-нибудь раньше чем через десяток лет вряд ли получится. Строго говоря — сейчас это больше похоже на истощающий почву сорняк.

— Но растение неопасно для здоровья? — уточнил Кадериус.

— Нет, в этом смысле оно полностью безвредно.

— Тогда прошу предоставить часть саженцев Халданису. Четыре года, это в современных условиях почти вечность.

Похожего мнения придерживались и большинство других правителей, так что очень быстро было заключено множество договоров о поставке рассады экспериментального растения предложенного сумеречными эльфами.

Как только последние сделки были заключены, к прибывшему последним королю направилась фигура человека в доспехах, которая появилась будто из воздуха. Бросив быстрый взгляд на собравшихся, военный направился прямо к рыжеволосому.

— Сержант, сейчас не самое подходящее время… — начал было король, но военный не стал дослушивать, и подойдя к нему вплотную, тихо что-то сказал.

Лицо короля посмурнело.

— Что произошло, Гекон? — спросил рерох.

— Оборону города прорвали. Среди чужаков объявились какие-то полудикие аборигены, которые имеют примитивный разум. Что хуже — они могут управлять остальными чужаками и координировать их.

— Тебе прислать подмогу? — спросил Кадериус, у которого с Геконом был давний союз.

Подавленный собеседник лишь покачал головой. Глаза его выражали чувства человека, мир которого рухнул в одночасье как карточный домик.

— Первым делом твари направляемые аборигенами, игнорируя все остальные цели направились к площадке с телепортами и все там порушили. Без стационарных порталов крупный отряд не переправишь, а от пары человек толку будет немного.

— Я отдам распоряжение своим чародеям. Тебе, и нескольким доверенным людям откроют проход. На это у них сил хватит.

— Спасибо, Кадериус. Ты верный союзник, но я предпочту умереть со своим народом, — ответил король. Не говоря больше ни слова, он провернул медное кольцо на мизинце, и фигура рыжеволосого человека в кожаном доспехе растаяла, оставив в зале еще одно пустующее кресло.

— Твоей защите, Сердирос — грош цена! — в сердцах бросил правитель Халданиса.

— Его защита это то, благодаря чему в совете пока что пустуют только четыре кресла из предоставленных людям, а не все десять, — неожиданно вступился за рероха молчавший все собрание дроу.

Горящие гневом глаза человека встретились со спокойными глазами темного эльфа, и человек не выдержав отвел взгляд.

— Прошу прощения. Я сорвался под влиянием эмоций, — сказал Кадериус, отвернувшись от дроу, — Купола активной защиты, предоставленные рерохами, трудно переоценить. Но все же города исчезают один за другим. Сложно воспринимать это спокойно.

— Понимаю Кадериус, — с сожалением ответил Сердирос, — Но мы играем от защиты, и реагировать всегда приходится на уже произошедшие трагедии, стараясь по возможности предугадать новые и избежать их. Иногда получается. Чаще — нет. Пока не найдем способа переломить ход событий, так и будем терять города и целые народы.

— Кстати об этом. Когда выйдет обновление защиты, учитывающее появившихся аборигенов? — задал вопрос Альданиин.

— Думаю к вечеру. Скорее всего, управление другими пришельцами аборигены осуществляют через ментальную сеть. Специалисты по этому разделу магии у нас довольно слабые, но думаю на создание примитивной глушилки, проецирующей помехи, хватит и тех что есть. Внедрить потом это плетение в городские щиты дело пары минут.

— Скорее всего… Звучит не очень, — задумчиво глядя на закутанную в балахон фигуру сказал сумеречный.

— Если есть идеи получше, то предлагай, — холодно ответил рерох.

Посмотрев еще пару мгновений в темноту под капюшоном, эльф заговорил о совсем другой теме.

— Наш лугас хоть и слаб, но как оказалось в ментальной магии разбирается неплохо. Он говорит — несмотря на то, что чужаки обладают иммунитетом к самым разным направлениям волшебства, от одного вида магии не защищен ни один из монстров. От магии разума.

— Этого не может быть. Наоборот, все без исключения монстры имунны к психическим воздействиям, — нахмурив брови произнес Кадериус, — у меня есть несколько ментальных магов. Если бы монстры не имели от них защиты, обороняться было бы в разы легче. Мне казалось, что вопрос бесполезности этого вида магии в войне мы прояснили еще на одном из первых собраний.

— Мне тоже так казалось, — согласился эльф, — но лугас говорит, что весь их ментальный иммунитет есть не что иное, как поставленная кем-то искусственная защита разума. И появление аборигенов это только подтверждает. Невозможно мысленно управлять монстрами, у которых иммунитет к магии разума. А вот щиты вполне могут пропускать дружественное воздействие.

— В этом есть смысл, — согласился рерох.

— Чтобы проверить эту теорию мы специально отловили нескольких монстров, и лугас изучал их в живом виде. Говорит — защита на них стоит хорошая. Сходу проломить такую не удастся. Но вот поставлена она коряво. У него создалось ощущение, что всем монстрам сначала вкладывают в мозг нужные установки, а потом накрывают то, что осталось от их сознания защитой. Причем делается это все без учета особенностей каждого отдельно взятого монстра. Из-за этого на выходе и получаются чужаки, которые действуют иногда довольно организованно, но при малейшем нарушении заложенного в них плана начинают вести себя глупее обычных животных.

— Он не сказал, как может сочетаться хорошая защита сознания с тем, что при ее установке повреждаются базовые инстинкты монстров, и их способность действовать адекватно ситуации? — поинтересовался Сердирос, который уже не раз задумывался над нелогичным поведением монстров.

Эльф ответил не сразу. Создавалось ощущение, что ему не хочется произносить то, что поведал ему лугас.

— Он предполагает, что нужные установки и защиту, чужаки получают посредством артефакта. В такой артефакт загоняют группу существ, где их сознания ломают по единому шаблону, не разбираясь как те устроенны. А после этого уже перепрошитых монстров отправляют прямиком сюда — очищать планету от ее исконных жителей.

— Надеюсь это все плохие новости? — спросил рерох.

— Нет. Еще он предполагает, что монстров с нужными параметрами отлавливают по разным мирам, после чего заселяют на планеты-фермы, где время течет в сотни, а то и в тысячи раз быстрее. Там твари плодятся с бешенной скоростью. Можно пойти еще дальше, и предположить что процесс телепортации монстров к артефакту ломающему разум и дальнейшая переброска их в наш мир так же осуществляются автоматически, а неведомый кукловод занимается только тем, что ищет новые образцы зверушек, и меняет иногда планы атаки на города.

— Звучит довольно скверно — высказался Кадериус.

— Было бы хуже, если бы им промывали сознание не таким примитивным способом. Это лишь один из вариантов, объясняющих происходящее. Как все обстоит на самом деле по-прежнему неизвестно, — пожав плечами, ответил эльф.

— Пока другой, более логичной гипотезы не появиться, примем эту за рабочую. Будем исходить из того, что атаки направляются автоматически, а монстры выращиваются в мирах с ускоренным течением времени. Ждать пока их поток иссякнет — не стоит. Мы вымрем раньше. У кого-нибудь еще есть новости, вопросы, пожелания, или предложения? — спросил глава совета.

— Может нам всем зарыться под землю, как это сделали гномы? Защищаться так проще. Авось переждем опасное время? Если все атаки и осуществляются автоматически, у любого механизма должен быть свой срок годности. Даже если он магический, — предложил Кадериус.

— Думаю такой способ работает только пока им пользуются единицы. Как только на такую тактику перейдет большинство, неведомые кукловоды просто найдут монстров для бурения подземных ходов, и находящиеся там народы окажутся заперты в ловушке, — ответил флеми. Услышав такое предположение, гном поежился, и впервые со времени начала нашествия задумался о том, что возможно гномьи подземные крепости не так надежны, как это кажется сейчас.

Больше предложений не было, и Сердирос объявил.

— Думаю, собрание можно считать оконченным. До следующего совета, поищите информацию о способе запечатать наш мир. Другого способа решения я пока не вижу.

Фигуры правителей начали истаивать в воздухе, пока в зале не остались только князья рерохов и сумеречных эльфов. С минуту извечные враги, которые последние полгода вынуждены были действовать сообща, разглядывали друг-друга. Несмотря на внешнее спокойствие, напряжение между этими двумя, едва заметное во время совета — сейчас можно было потрогать голыми руками.

Первым нарушил молчание эльф.

— Можешь скрывать свою внешность от собственных подданных, от своего бывшего народа, и от других правителей. Но я знаю что находится под этим нелепым балахоном, который ты носишь не снимая столетиями. Мы одни. Сними хотя бы капюшон. Предпочитаю видеть лицо собеседника, даже если это ты.

Немного помедлив, рерох откинул капюшон. Еще какое-то время, тьма клубившаяся под ним, будто не заметив что исчез ее источник оставалась все такой же непроглядной. Но спустя десяток секунд она не выдержала боя с царящим в помещении освещением и рассеялась, открыв то, что скрывалось за навеянным мраком.

С болезненным любопытством Альданиин рассматривал лицо сидящего напротив существа. В том все еще можно было узнать знакомые черты, но то и дело взгляд наталкивался на искусственные изменения. Вертикальные зрачки, клыки выглядывающие из-под верхней губы и острые наросты на подбородке, назначение которых так и осталось для сумеречного эльфа загадкой. Черный цвет губ и ногтей… Рассматривая все это князь сумеречной ветви даже не пытался скрыть гримасу отвращение исказившую его лицо.

— С последней нашей встречи, ты стал еще более уродлив. Хотя я думал, что это уже невозможно.

Тот, кого во внешнем мире знали как князя рерохов — Сердироса, не смог сдержать довольной ухмылки вызванной реакцией собеседника.

— Братец, у тебя такое лицо, будто ты только что на спор проглотил ложку жгучего крамтонского перца, — со смешком сказал рерох.

— Насколько я понял, ты не собираешься останавливать свои эксперименты с геномом, пока не уничтожишь в себе все, что связывает тебя с родным народом? — спросил Альданиин, разглядывая собеседника так, будто увидел того в первый раз.

Сердирос фыркнул.

— Я не остановлюсь даже после этого, — ответил он, — но никакого отношения к эльфийскому прошлому это иметь не будет. Я его абсолютно не стыжусь.

— Если не стыдишься, к чему тогда все… это? — спросил эльф, так и не найдя подходящего названия изменениям во внешности собеседника.

— Ты всегда оценивал вещи поверхностно. И сейчас в очередной раз совершаешь ту же ошибку, обращая все внимание на внешние изменения и совершенно не задумываясь о том, какие у них на самом деле функции.

— И какие же у них функции, — насмешливо спросил эльф.

— А вот это уже не твое дело, — так же насмешливо ответил рерох.

Подобный разговор в разных вариациях проходил у этих двоих уже не в первый раз, и каждая беседа завершалась после обмена несколькими колкостями. Но на этот раз колкости стали не единственным содержанием разговора.

Выражение лица Альданиина в одно неуловимое мгновение утратило все следы насмешливости, и следующую фразу он произнес уже не как старший брат, пренебрежительно относящийся к возне младшего, а как правитель целого народа.

— Сердирос, я долго терпел твои выходки. Я сквозь пальцы смотрел на то, как ты пытаешься вылепить из людей новую расу. Прощал тебе смерти своих подданных, вызванные ребяческим желанием мести. Но твои изменения собственного генома зашли слишком далеко. Еще немного, и ты утратишь возможность хотя бы теоретически дать нормальное потомство, способное продолжить правящий род. Уже сейчас перед зачатием ребенка, твое тело придется долго чистить от посторонних примесей, которые ты в него так бестолково намешивал многие столетия. Остановись, Сердирос! — закончил эльф, повысив голос к концу речи.

Выражение рероха также стало серьезным.

— Так ты все еще не смирился с тем, что род прервется на тебе?

Лицо эльфа практически не изменилось, но едва заметно увеличившиеся скулы и небольшое покраснение шеи, сказали наблюдательному рероху куда больше о испытываемом Альданиином гневе и унижении, чем тот хотел бы показывать.

Сердирос расхохотался.

— Ты жалок, эльф, — презрительно произнес он.

— Ты такой же эльф как и я. И никакие магические изменения не смогут этого изменить! — зло прошипел в ответ собеседник.

— Да ну? — смакуя момент триумфа протянул рерох. Повернувшись куда-то в сторону, он крикнул, — Ренх, подойди сюда.

Из невидимой Альданиину части зала, в котором располагалось кресло для связи с советом, раздались легкие шаги и в круге транслируемого в общий зал пространства появился уже знакомый эльфу рерох бывший сначала послом, а затем возглавивший международную исследовательскую группу. Ничего не говоря, появившийся занял место по правую руку от Сердироса.

— Почему эта неудачная пародия на человека присутствует при нашем разговоре? — холодно спросил эльфийский князь, удостоив подошедшего лишь мимолетным взглядом.

— Я тоже рад тебя видеть, Дядя, — сказал в ответ Ренх.

Взгляд Альданиина медленно вернулся назад, и застыл на стоявшем рядом с Сердиросом рерохе.

— Дядя? — ошарашено спросил эльф, не находя в появившемся никаких признаков своей расы.

— Позволь еще раз представить тебе этого молодого юношу. Мой сын, твой племянник — Ренх, — наслаждаясь каждым мгновением своей победы, сказал Сердирос.

— Тоесть — мой род прерван… — севшим голосом происнес Альданиин.

— И никогда уже не будет восстановлен, — жестко добавил князь рерохов, — Всех наших ближайших родственников, я убил. Сам я, как ты уже успел убедится — больше не эльф, а значит в твоем представлении мои дети, как и я, не способны продолжить правящий род. Ты бесплоден. Все кончено. Ты проиграл.

Взгляд эльфа в очередной раз остановился на Сердиросе, но теперь в нем плескалось безумие.

— Я уничтожу тебя. Я уничтожу тех людей, которых твой смертный друг, а затем и ты сам, пытались сделать чем-то большим. И уничтожу саму память о том, что вы существовали. Теперь меня ничего не сдерживает, — с ненавистью произнес Альданиин, и повернув кольцо на мезинце расстаял.

— Удачи тебе, брат, — сказал князь рерохов пустому креслу.

— Прекратить наши обязательства по снабжению сумеречных эльфов разработками для борьбы с чужаками? — спросил Ренх.

— Что? — перевел на него затуманенный взгляд Сердирос, — Ах, это. Нет. Нам не нужен конфликт с остальными расами. А если мы первыми прекратим взятые на себя обязательства, он станет неизбежным. К тому же, в мои планы входит уничтожение только брата, а не всего своего бывшего народа. Морально он уже разбит, осталось убрать его физически.

— Отдать приказ на его устранение?

— Не стоит, — покачал головой старший рерох, — В самое ближайшее время он начнет совершать глупости. В такое время как сейчас, это никто не будет долго терпеть, и вскоре сами же сумеречные эльфы его свергнут и уничтожат. Таким образом, будет стерта даже память о нем, как о хорошем правителе. И для потомков он останется безумным тираном, подставившим свой народ в самый тяжелый момент его истории. Достойный конец для предателя.

Ренх поклонился, и ушел из зала, оставив отца в одиночестве.

— Я отомстил за твою смерть, Хемми. Покойся с миром…

Натянув на голову снятый во время прошедшего разговора капюшон, ставший за последние века его неизменным атрибутом, Сердирос сгорбился в кресле. Он остановил свой взгляд на противоположной стене, но не способен был рассмотреть украшенную барельефами поверхность. Сейчас рерох, бывший когда-то давно сумеречным эльфом видел перед собой только картины далекого-далекого прошлого.

Глава 17

В помещении витал едкий запах алхимических ингредиентов. Вентиляция с ним не справлялась, и работающие тут ученые с лаборантами пропитывались специфическим ароматом, который держался на коже около месяца и не смывался никакими средствами. По этому запаху, сотрудников лаборатории всегда можно было узнать, где бы и в какой одежде они не находились.

Сложные системы из колб, перегонных аппаратов и фильтров постоянно издавали шипение и бульканье. Многочисленные датчики, установленные в самых неожиданных местах загорались, и пищали на разный лад, сообщая о ходе того или иного процесса.

Несмотря на внешнюю хаотичность, каждый реагент стоял на своем месте, и в помещении царила стерильная чистота. Кроме специально огражденных темных участков, необходимых для правильного протекания отдельных реакций, каждый уголок хорошо освещался мягким светом.

Несмотря на не самые уютные условия работы, сотрудники не жаловались. Стоны умирающих в соседнем помещении хоть и не были слышны из-за хорошей шумоизоляции, однако каждый из присутствующих не раз бывал в хосписе по работе. И каждый раз после посещения этого места крики и стоны надолго оставались в голове, заглушая остальные шумы лаборатории.

Двери хосписа открылись, и в небольшую кабинку зашли две фигуры одетые в герметичные костюмы. Как только дверь за ними стала на место, помещение начал заполнять туман. Видимость упала настолько, что разглядеть что-либо дальше десяти сантиметров перед глазами стало абсолютно невозможно.

На этом процедура в кабинке не закончились. Туман раз за разом освещался специальными излучателями, которые меняли его свойства с целью уничтожить все возможные бактерии. Когда процесс завершился, ставший грязно-желтым туман откачали из помещения и открылась дверь в следующую кабинку.

Чтобы попасть в исследовательский отдел, двоим в комбинезонах пришлось преодолеть еще три кабинки, в каждой из которых процедура повторялась. Только в последней после откачивания желтого тумана фигуры обработали дополнительно специальным спреем, который убивал начисто все запахи. Эта мера была так же необходима. Туман, которым проводилась обработка был отличным антибактериальным средством, но имел на редкость отвратительный запах.

Попав в лабораторию, одна из фигур подозвала пробегающего рядом ассистента и вручив тому запечатанный контейнер, передала указание.

— Первую пробирку облучить магией жизни, пропущенной через кристалл тальгония. Вторую отправить на испытания состава номер семьдесят шесть. Третью, четвертую и пятую передать малефикам, пусть рассмотрят зараженные образцы своими способами. Результаты по испытаниям записать в журнал, и передать аналитикам.

Парень кивнул, и отправился выполнять распоряжения, а двое в защитных костюмах двинулись в раздевалку.

***

— Держи, — протянул человек чашку с парящим содержимым напарнику.

— Что за запах? — спросил эльф, осторожно попробовав напиток.

— Еще не знаю. Новый тонизирующий состав, — ответил человек, сделав глоток из своей чашки, — Недавнее пополнение разработало неделю назад, и за это время напиток успел разойтись в народ, заменив привычный кофе. Многообещающие ребята, думаю, из них выйдет толк.

— И правда неплохо прочищает голову, — через пару минут удивленно сказал Сердирос, отодвинув от себя пустую чашку. За это время следы хронического недосыпания в виде темных кругов под глазами и потухшего взгляда почти исчезли, и эльф с интересом запустил в кружку сканирующее плетение.

— Выдает какую-то ересь, — огорченно констатировал он, когда попытался разобрать ту информацию, которую принес ему конструкт.

— Если бы мы не защищали свои разработки — все ученые, обитающие тут, давно пошли бы по миру, — с усмешкой прокомментировал попытку друга Хеммерт, — Не переживай, рецептом я поделюсь. Под честное слово, что дальше тебя он никуда не пойдет.

— Само собой, — ответил Сердирос.

Человек достал сигарету, и вскоре комнату заволокло малиновым дымом. Эльф поморщился.

— Опять куришь эту дрянь.

Хеммерт задумчиво посмотрел на дымящийся в руке окурок, после чего сделал новую затяжку, и выпустил в потолок очередную порцию цветных облачков.

— Мне нравится как выглядит дым, — ответил он, — Есть в перетекающих друг в друга клубах что-то успокаивающее.

Сердирос впервые посмотрел на стелящийся по столу смог под таки углом, пытаясь понять ощущения собеседника. Но как и прежде увидел там лишь вонючий дым, проникающий во все уголки комнаты, и надолго пропитывающий все к чему прикасается противным запахом.

— Может что-то такое и есть. Но оно явно того не стоит, — озвучил свои выводы эльф.

— Каждому свое, — не стал спорить человек. Окурок был потушен о стол, что вызвало у эльфа очередную невольную гримасу, после чего остатки сигареты отправились в заполненную на треть пепельницу к своим собратьям.

Открылась дверь, и в комнату зашел юноша в халате младшего ассистента.

— Пришли результаты от малефиков, — протянул он небольшую стопку листов человеку. Хеммерт взял их и тут же ушел в чтение, забыв о пареньке. Тот потоптался немного на месте, и не дождавшись новых распоряжений тихо удалился из комнаты.

— Ну что там, — подался вперед Сердирос, когда Хеммерт оторвался от написанного.

— Пойдем. Это лучше увидеть.

***

Отдел малефиков состоял из трех человек, и занимал отдельное небольшое здание, до которого от основного корпуса было идти десять минут.

Узнать что его ждет по прибытии Сердирос не пытался. Работа над вакциной от болезни унесшей множество жизней его сородичей, и к которой по какой-то прихоти судьбы у него был иммунитет, научила эльфа терпению.

По дороге двум ученым то и дело встречались рабочие. Лаборатория Хеммерта благодаря таланту своего владельца не только изобретать новое, но и не менее важного — выгодно это продавать, а так же умению собирать вокруг себя нужных людей, и толково ими управлять, постоянно расширялась. В скором времени, она обещала обрасти целым городом, обеспечивающим нужды ее обитателей.

На месте их встретил милый старичок, которого сложно было заподозрить в причастности к малефикам. Зинглер являлся главой данного небольшого отдела и имел в подчинении двух сыновей, которых сам же и обучил своему ремеслу.

Никто из троицы не был хорошим ученым. В своей профессии они так же звезд с неба не хватали. Однако растущей Лаборатории, нужны были для некоторых исследований люди умеющие накладывать и снимать проклятия. С этой ролью троица худо-бедно справлялась, и большего от них никто не требовал. Анализом и исследованиями полученных данных занимались другие люди.

— Прошу, проходите. Все готово, — приглашающе махнул рукой Зинглер, и скрылся за дверью.

Эльф мысленно поморщился. Малефиков он недолюбливал еще со времен своего обучения в школе магии. Этот ее вид он считал еще омерзительнее некромантии. С тех пор, как младшего принца отправили в помощь Хеммерту, которому сумеречные эльфы заказали разработку лекарства, Сердирос избегал общаться с представителями данного отдела лабаратории.

Эти мысли, промелькнув, никак не отразились на мимике эльфа. Хоть он и был младшим принцем, обучали их с братьями одинаково. И если бы это потребовалось для благополучия его народа, лично расцеловал бы каждого презираемого колдуна. К счастью этого не требовалось.

Зинглер привел их в комнату, одну из стен которой занимал огромный голографический проектор сейчас ничего не показывающий. О его наличии можно было догадаться лишь по слегка светящейся рамке.

В центре помещения на тумбе стоял ящик с прозрачными стенками, в котором находились пять закрытых пробирок.

— Эта штука в центре комнаты, способна увеличивать… — начал объяснять малефик назначение тумбы, но Хеммерт его прервал.

— Зинглер, при всем уважении — эту «штуку» проектировали мы с Сердиросом, и как она работает, все еще помним. Давай лучше начинать.

Старик недовольный тем, что его перебили поджал губы, но спорить не стал и молча взял в руки каменную пластину служащую пультом для механизма в центре комнаты.

Повинуясь мысленным командам малефика, в прозрачном ящике начали происходить изменения. Дно прочертила крест-накрест синяя линия, которая спустя пару секунд засветилась, и из нее выросли полупрозрачные стенки, разделив емкость на четыре равные части.

В каждую из частей прямо сквозь появившиеся только что стенки, пролетело по одной из пробирок, после чего пробки на них открылись и на идеально белое дно короба пролилось по одной капле содержимого из каждой.

В это же время происходили изменения и на переделанной под экран стене. В нижнем правом углу появилось небольшое изображение с видом сверху на стеклянный короб. В противоположном верхнем углу, зажглась цифра один — означающая, что в укрупненном виде сейчас транслируется происходящее в первом отсеке. Центр экрана, заняло увеличенное изображение алой капли.

— В первом отсеке незараженная кровь темных эльфов, во втором светлых, в третьем сумеречных, а в четвертом — твоя, — дал пояснение происходящему Хеммерт.

Стоявшая отдельно пробирка перелетела в первый отсек, и рядом с уже пролитой каплей приземлилась еще одна. На экране тут же рядом с крупным изображением первой алой капли появилась вторая.

— В этой пробирке кровь больного последней стадией, — продолжил свои пояснения человек. С каплями крови на экране ничего не происходило, и Хеммерт сказал, — кровь темных — реакции нет. Давай дальше.

Пробирка с заразой закрылась и переехала в соседний отсек короба. Проходя через полупрозрачную стенку, контур пробирки загорелся огнем, уничтожая все бактерии, которые могли на ней остаться.

Изображение на экране сменилось, и теперь транслировалась вторая огороженная часть прозрачного ящика. Процедура с каплей зараженной крови повторилась, и спустя минуту глава Лаборатории констатировал.

— Кровь светлых — реакции нет.

Пробирка переехала на третий участок, и когда капля зараженной крови оказалась рядом с кровью сумеречных эльфов, на экране наконец начало что-то происходить.

В зараженной капле началось шевеление, и в сторону здоровой капли протянулся бледно-розовый жгутик энергии. Во время этого движения, стало видно, что вся поверхность зараженной капли пронизана сеткой из таких же жгутиков, которые в спокойном состоянии сливались с цветом крови и были практически не видны.

Добравшись до здоровой крови, ниточка враждебной энергии зарылась в нее, и оторвалась от породившей ее сети. Изображение резко увеличилось, и стало видно, как в оторвавшийся усик чужеродной энергии тянет силы из окружающей его крови, и из него очень медленно начинает прорастать новая ниточка.

— Кровь сумеречных — произошло заражение, — сказал Хеммерт, — несколько месяцев, и организм носитель стал бы полностью инфицирован. Дальше он постарел бы за несколько дней, после чего для него бы началась неделя персонального ада, и носитель умер, успев за это время заразить множество других эльфов.

Сердирос смотрел за картиной заражения с каменным лицом. Увиденное не было для него неожиданностью. О том, что болезнь заражает только его вид, было известно практически с самого начала ее появления. Однако смотреть за процессом перехода заразы к здоровой крови оказалось неожиданно тяжело.

— Заключительный этап этой части демонстрации — твоя кровь.

Пробирка сделала переезд на очередной участок, и две новые капли заняли место на экране. Сначала ничего не происходило. Прошло две минуты, и Сердирос хотел уже спросить чего они ждут, но Хеммерт шикнул на него, и эльф решил подождать с вопросами.

То, что произошло дальше, привело младшего принца в ужас. Сетка болезни на зараженной крови зашевелилась, и жгутик бледно-розовой энергии неуверенно потянулся к его крови.

— Но ведь у меня же иммунитет! — воскликнул Сердирос, продолжая пораженно наблюдать за происходящим.

— Смотри дальше, — ответил глава лаборатории. Эльф его не услышал, погруженный в свои переживания. Даже если бы он захотел, отвернуться от страшной картины было выше его сил.

Болезнетворная нитка очень медленно тянулась к чистой крови. Когда она наконец погрузилась, сердце Сердироса рухнуло в пятки. В голове заметались мысли о том, сколько ему еще осталось, и что нужно успеть сделать до смерти.

Додумать эти мысли он не успел. Нитка чуждой энергии так же медленно и неохотно поползла обратно, не оставив в крови эльфа ростков болезни.

— Ты знал? — все еще мертвым голосом спросил Сердирос.

— Ну да, — как о чем-то само собой разумеющемся ответил Хеммерт.

— Хорошо, — сказал эльф, и без предупреждения, от всей души врезал кулаком под глаз стоящему рядом ученому, от чего тот улетел на пол.

Если бы этот сделанный абы как удар, увидел учитель эльфа по рукопашному бою, он провалился бы сквозь землю. Сердиросу было на это плевать. В этот удар он вложил все страхи, пережитые за последние пару минут.

Руки Зинглера засветились грязно серым светом, предвещающим готовность бросить в сошедшего с ума эльфа страшнейшее из известных малефику быстродействующих проклятий.

— Зинглер стой! — крикнул уже поднимающийся с пола глава лаборатории.

— Все в порядке, это моя вина, — уже спокойным голосом сказал Хеммерт, — Погаси заклинание.

Под правым глазом человека уже начал набухать здоровенный синяк.

Старик нехотя встряхнул руки, от чего собравшееся вокруг них проклятие рассеялось. Происшедшее он не забыл, и на всякий случай сохранил атакующее плетение наполовину активным, чтобы иметь возможность вызвать его в любой момент, если гость опять начнет вести себя агрессивно.

— Прости, Сердирос. Не думал, что тебя это так сильно заденет, — попросил прощения Хеммерт, прикладывая к заплывшему глазу извлеченную из кармана небольшую фигурку двух змей кусающих друг друга за хвост переплетенных в знак бесконечности. Фигурка тут же засветилась салатовым светом.

— Ничего, тебе сейчас хуже, — с улыбкой ответил уже взявший себя в руки эльф. Глава лаборатории улыбнулся в ответ, показывая, что инцидент исчерпан, — Скажи лучше, в чем смысл этой демонстрации? То, что болезнь не заражает темную и светлую ветви, а примерно треть сумеречной так же имеет к ней иммунитет, я и до этого знал.

— Так самая информативная часть демонстрации еще впереди! Если ты больше не будешь бросаться на меня с кулаками, то я даже смогу тебе ее показать.

— Больше не буду, — заверил Сердирос.

Хеммерт забрал у Зинглера пластину, управляющую артефактами в комнате и что-то в ней накрутил. Картинка на экране сменилась, и небольшая иконка изображающая вид сверху на куб, расплылась на всю стену. Над каждой парой капель крови появился индикатор, показывающий проценты.

— Как ты наверняка знаешь, сумеречная ветвь появилась позже всех, и была образованна выходцами из двух других, — начал пояснение глава лаборатории. Сердирос согласно кивнул, — Это были эльфы, которые по каким-то причинам не прижились в своем родном народе. До сих пор различные изгои из двух перворожденных народов находят свой новый дом в вашей ветви.

— И из-за того, что их уход периодически задевает политические интересы правящих домов наших братьев, у нас то и дело начинаются конфликты то со светлыми эльфами, то с дроу. Конечно я это знаю. К чему ты ведешь? — спросил младший принц.

— Веду я к тому, что в вашем народе практически в каждом новом поколении происходит смешение крови двух начальных народов, и именно частота смешения противоположных генов является для болезни разработанной дроу тем фактором, который определяет стоит заражать какого-то конкретного эльфа, или нет. Проценты, которые ты видишь на экране — приблизительно отражают частоту добавления новых чужеродных генов в семейное дерево.

Сердирос внимательнее присмотрелся к светящимся над кровью цифрам. Пять процентов у светлого эльфа, девять у темного, пятьдесят пять у неизвестного сумеречного, и сорок три у него.

— Вам невероятно повезло. С сорока пяти процентов начинается порог заражения, — сказал все еще стоящий неподалеку Зинглер, — А вот ваши братья вполне могут находиться в зоне риска. Гены даже у близких родственников, хоть немного, но отличаются. И этих различий вполне может хватить, чтобы несовершенный логический модуль болезни посчитал, что у них на пару процентов больше.

— Смешанные браки встречаются и у светлых, и у темных. Поэтому разрабатывая эту болезнь, дроу позаботились о том, чтобы не пострадали их родственники, — произнес Хеммерт, так же рассматривая экран.

— Не понимаю, — признался эльф, — Даже если смешанный брак произошел десять поколений назад, и после этого все потомки вступали в брак только с представителями одной из ветвей — все равно в каждом новом поколении будет примесь другого народа. Как болезнь отделяет сумеречных эльфов от таких случаев?

— По скачкам процентного соотношения одной крови к другой, — пояснил Хеммерт, и в ответ на непонимающий взгляд собеседника добавил, — Если смешанный брак происходит в пределах одного из первых народов, то примесь другого с каждым новым поколением будет вымываться. Она может и возрасти, если к примеру представитель пятого поколения поженится на представительнице второго. Но это отдельные случаи, и в целом на картину они повлияют не сильно. Со временем процент чужой крови неизбежно падает.

— А у нас светлый может пожениться на темной, потом их ребенок сочетается браком с квартероном, потом уже его ребенок с метисом, и так далее, и процентное отношение светлой крови и темной у потомков будет постоянно то увеличиваться, то уменьшаться, — горько улыбнулся Сердирос, разобравшись с принципом по которому вирус выбирает жертв.

— Верно, — подтвердил его выводы Хеммерт.

— И что нам с этим делать? — спросил эльф.

— Разработаем вакцину, которая будет дурачить логический модуль болезни, делая в ее глазах сумеречных эльфов практически чистокровными перворожденными.

***

Глава лаборатории сидел в небольшом кабинете, который специально выделил себе для размышлений. Сигаретный дым извивался под потолком, давая глазам красивую картинку в то время, пока сознание обдумывало события прошедшего года. А тот прошел совсем неплохо.

Множество разнообразных мелких проектов вроде того же стимулирующего напитка были завершены, и для большинства из них уже нашлись инвесторы желающие поучаствовать в выводе продукта на рынок. Новые финансы сулили новые открытия, которые должны были принести еще больше новых финансов, которые затем принесут еще больше новых открытий…

На третьем круге этого бесконечного круговорота Хеммерт решил завершить свою мысль, и выпустив к потолку новую порцию дыма довольно улыбнулся.

Кроме мелких открытий были и несколько значительных прорывов, которыми глава лаборатории не собирался делиться с внешним миром. Главным из них было изобретение, которое Хеммерт с претензией назвал «Философским камнем».

На самом деле до мечты многих поколений смертных алхимиков изобретение пока что сильно не дотягивало, и камень там был только в названии. Этим термином, ученый назвал целый комплекс постепенных небольших преобразований, целью которых было сделать смертный организм бессмертным.

Бессмертия пока добиться не удалось, но тройку лишних столетий прохождение всего цикла могло добавить, а этого времени вполне должно хватить для доработки полноценной «сыворотки» бессмертия. Коллеги уже сейчас обращали внимание на то, что их глава стал выглядеть лучше. Хотя процесс омоложения был запущен только недавно, и до его окончания пройдет еще довольно много времени.

Идеей вечной жизни Хеммерт стал одержим около восьми лет назад. В то утро, сорокалетний ученый посмотрел на себя в зеркало и увидел, что уже не настолько молод, насколько ему бы хотелось. Треть головы покрыла седина, густые когда-то волосы поредели, а на затылке начала образовываться плешь. Морщины вокруг глаз были пока мелкими, но уже довольно многочисленными, а стройная когда-то фигура без физической нагрузки начала расплываться, и на фоне общей худобы нелепо выпирал вперед пока еще небольшой живот.

Все эти физические возрастные изменения удручали ученого не так сильно как внезапное осознание факта — ему осталось не так уж много. Пройдет еще каких-то жалких тридцать-сорок лет, и такого человека как Хеммерт Вербенгерх не станет. Останется лишь недолговечная человеческая память, и та вскоре иссякнет, похороненная под ворохом имен новых одиозных личностей.

Перспектива бесславного конца привела тогда Хеммерта в ужас. В тайне от коллег он начал исследования геронтологии. И чем больше погружался в эти исследования, тем больше менялся его первоначальный план. Сделать бессмертным себя — хороший эксперимент. Но можно пойти дальше, и повторить свершения богов — создать целую бессмертную расу! Вполне достойный вызов его талантам.

Мысль так захватила Хеммерта, что все больше времени он уделял «философскому камню», постепенно скидывая остальные свои начинания на помощников, которых на удивление с каждым годом становилось все больше. Незаметно для себя, его небольшая лаборатория разрослась до невероятных прежде размеров, и рост не собирался заканчиваться.

Все новые и новые ученые становились под его знамена, привлеченные громкой славой лаборатории. Люди, которым возможно скоро предстоит изменить свою расовую принадлежность, прибывали, и план по созданию собственной расы начинал приобретать все более реальные очертания.

Не последнюю роль в разработке «философского камня» сыграла трагедия, разыгравшаяся в сумеречной ветви. Когда эльфийские послы прибыли на переговоры о заказе лекарства, Хеммерт едва не прогнал их прочь. Соседей, которые что-то в очередной раз не поделили с дроу и теперь мучились от насланной теми заразы, было жалко. Но горький опыт работы над вакциной от другой, не менее смертельной болезни у него был, и прямо кричал, что не стоит опять влезать в подобные начинания.

В прошлый раз до разработки вакцины персонал ученых из-за естественной убыли успел обновиться три раза. От первого состава осталось всего пять человек, среди которых чудом оказался и еще молодой тогда аспирант Вербенгерх. Ставить под угрозу свое будущее и будущее всего своего исследовательского центра ради спасения соседей, глава не хотел. Особенно сейчас, когда наметились первые подвижки в разработке «камня».

Тем не менее, немного подумав, он дал согласие. Главным фактором в этом решении помимо того, что болезнь распространяется только среди сумеречных эльфов, стал пункт договора, по которому эльфы пришлют для помощи своих специалистов и поделятся частью знаний. Отказаться от такого подарка судьбы, было выше сил Хеммерта.

С тех пор, как ученый согласился, он ни разу об этом не пожалел. В его распоряжении оказалось множество научных знаний, копившихся в библиотеках остроухих веками. Кроме того, прямо под рукой был живой пример бессмертной расы. Все анализы у больных и здоровых эльфов брались в двойном размере, и половина из них шла на разработку лекарства, а вторая на нужды самого Хеммерта, благодаря чему исследования «камня» значительно продвинулись.

В договоре это прописано не было, но ученый рассудил, что раз его действия не мешают разработке лекарства и вреда он никому не причиняет, то и недовольных быть не должно.

Неожиданным приятным бонусом стала дружба с Сердиросом. Оказалось, что младший эльфийский принц, был так же повернут на науке, как и сам Хеммерт, на почве чего два ученых быстро сошлись друг с другом. Сердирос был единственным эльфом, который знал о дополнительных анализах, и о разработке сыворотки бессмертия, и мало того что не был против, так еще и подал несколько неплохих идей для ее улучшения.

В лесном королевстве, увлечениям младшего принца не то чтобы мешали, но он регулярно встречал непонимание со стороны своих старших родственников. Постоянные ненавязчивые попытки увлечь его чем-то более подходящим по их мнению принцу, и легкие намеки на бесполезность его занятия, привели к тому, что общение с родственниками Сердирос сократил до необходимого минимума. А друзей среди своего народа у него найти так и не получилось. Тех, кому положение могло позволить дружить с принцем, наука не интересовала, а остальных отпугивал его статус.

Хеммерт же был замкнут сам по себе, а после обретения славы стал для подчиненных чем-то вроде идола, из-за чего отдалился от других еще дальше, и тоже друзей не имел. Поэтому обретение друга в лице эльфа он ставил по важности в один ряд с успехами в проекте «философского камня». Они даже договорились, что после завершения разработки вакцины, и борьбы с последствиями болезни, Сердирос вернется в лабораторию и дальнейшую реализацию плана по созданию бессмертной расы, два ученых продолжат вместе.

Неизвестно как дела пойдут потом, но сейчас будущее представлялось Хеммерту весьма радужным.

***

С тех пор, как гонец от сумеречных принес дурные вести, Сердирос был сам не свой. Занятый тяжелыми переживаниями, он плохо воспринимал происходящее, из-за чего задел пробирку с заразой и та едва не разбилась среди эльфийского персонала лаборатории.

Хеммерт после этого настолько корректно, насколько мог отправил его «подальше от всех опасных веществ и реагентов». Спорить эльф не стал, и теперь лежал у себя в комнате, рассматривая пустой белый потолок. Отчасти это помогало.

Мрачные предсказания малефика сбылись в худшем из вариантов. В королевской семье кроме младшего принца все оказались лишены иммунитета и никакие из многочисленных мер предосторожности не помогли им избежать заражения.

В дверь настойчиво постучали.

— Сердирос, твоих родственников доставили, — приоткрыв дверь, сказал Хеммерт.

— Иди без меня, я догоню, — ответил эльф.

Дождавшись стука закрывшейся двери, Сердирос подошел к зеркалу. С отражения на него смотрел осунувшийся, полный печали юноша, в котором опознать особу королевских кровей было довольно сложно.

С силой потерев ладонями лицо, младший принц расправил плечи, и принял вид, выражающий уверенность и безмятежность, которых он отнюдь не испытывал. Он единственный из королевской семьи, кто остался дееспособным, а его учили, что ни один подданный не должен видеть своих лидеров с опущенными руками. Главное не забывать об этом ни при каких обстоятельствах… Только бы не забывать…

***

Момент прибытия королевской семьи Сердирос не застал. Когда он появился на площадке для телепортации, капсулы с погруженными в искусственный сон родителями и братьями уже находились тут, а персонал лаборатории уточнял у мага занимавшегося транспортировкой, какие на эти капсулы наложены заклинания.

Принц подошел к родственникам. По безмятежным лицам спящих невозможно было сказать, что эльфы больны смертельной болезнью. Только маленькие морщинки появившиеся вокруг глаз у родителей на это указывали. В другое время, такая мелочь могла появиться от переутомления, жаль что сейчас это было не так.

— Спасибо, что так быстро доставил их сюда, — поблагодарил Сердирос истощенного мага, который занимался телепортацией.

— Это мой долг, ваше высочество, — ответил тот поклонившись.

— И ты отлично с ним справился.

— Ваше высочество… — маг замялся, — в связи с последними событиями, возможно, вам следует отправиться в столицу и принять правление на себя?

Глаза Сердироса сузились, и эльф торопливо добавил.

— Разумеется, только пока не выздоровеют ваши родные.

Последняя фраза была вежливой ложью. Маг не верил в то, что они могут выздороветь. Никому пока что такое не удавалось.

Вместо того чтобы ответить, принц спросил.

— Дроу так и не перешли к вооруженному конфликту?

— Нет, они хранят молчание и все попытки связаться высокомерно игнорируют. По мнению королевских советников, темных вполне устраивают потери, которые мы несем от болезни. Им незачем терять своих воинов в схватках, когда численность сумеречных эльфов и так неуклонно сокращается.

Принц сжал скулы. Жестокость дроу не поддавалась разумному объяснению. Темные дома не только не стали объявлять войну, но даже мелких пограничных стычек не устраивали. Они не испытывали к сумеречной ветви ненависти. Просто запустили мимоходом заразу, способную уничтожить две трети его народа, из-за очередного по сути не нужного им беглеца, и живут себе дальше, будто ничего и не было.

— Если в Дливинделе нет военных действий, мое присутствие будет полезнее тут. Как отдохнешь, отправляйся назад и передай советникам, что пока королевская семья отсутствует, управление лесом ляжет на их плечи.

Маг согнулся в поклоне, скрыв таким образом свое несогласие с решением Сердироса, которое можно было прочитать по лицу. Тем не менее, голос его прозвучал ровно.

— Как прикажете, ваше высочество. Я немедленно отправлюсь обратно, — когда эльф поднял голову, на лице его уже была уже лишь готовность выполнять поставленную задачу.

— Это не так срочно, сначала наберись сил. Если заработаешь магическое истощение, легче от этого никому не станет.

Маг покачал головой.

— Перенести только себя значительно легче, чем капсулы с больными. На такое моих сил вполне хватит.

— Как знаешь, — сказал напоследок Сердирос и пока маг уходил через портал, вернулся к родственникам. Заразившихся эльфов предстояло разместить, и проследить, чтобы за ними назначили лучший уход, который только может обеспечить лаборатория. Его семья обязана дожить до того момента, пока появится лекарство.

***

Эльф бережно внес погребальную урну и поставил ее рядом с практически идентичной, которая уже была на столе. Убедившись, что плетение прочности наложено правильно, и содержимому сосуда ничего не грозит, он так и не произнеся ни слова удалился.

Сердирос сидел на скамейке напротив стола, и положив голову на сложенные в замок руки отсутствующим взглядом смотрел на стену за урнами с прахом.

Входная дверь тихо скрипнула и в комнату зашел Хеммерт. Изначально он собирался как-то подбодрить друга словами, но атмосфера была настолько гнетущая, что заготовленные фразы так и остались не сказанными. Вместо этого ученый молча уселся рядом с эльфом.

Первым тишину нарушил Сердирос.

— Однажды в детстве, мы всей семьей отправились купаться на озеро. День тогда был солнечным, а вода такой прозрачной, что рыбы, которые в ней плавали, казалось, парят в воздухе над дном. Это был один из немногих дней, когда они вели себя не как правители, а были просто мамой и папой. Один из тех редких счастливых детских дней, которые можно пересчитать по пальцам.

— Ты успел с ними поговорить?

Эльф отрицательно покачал головой.

— Я до последнего не выводил их из навеянного сна. Даже когда стало ясно, что лекарство мы доделать не успеем. Надеялся на чудо. А потом стало поздно.

— По крайней мере, они ушли без мучений.

— Болезнь обнаружили слишком поздно. Если бы их привезли на пару дней раньше…

— Сейчас уже нет смысла думать о том, что могло бы быть случись по-другому. Все произошло, как произошло и ничего уже не изменить.

Сердирос убито кивнул. После чего встал, и твердо произнес.

— Нужно вводить лекарство братьям.

— Оно еще не доработано. Смертность после применения сейчас составляет восемьдесят процентов, а побочные эффекты в случае удачи непредсказуемы!

— Я знаю это, Хеммерт. Но даже такое лекарство дает хоть какой-то шанс. Если же оставить все как есть, то смерть братьев только вопрос времени. Какая стадия болезни у них сейчас, из-за кучи замедляющих физиологические процессы плетений, выяснить невозможно. Даже если мы доведем лекарство до совершенства, у нас может просто не хватить времени, чтобы оно подействовало. Той версии, что есть сейчас, нужно около недели для борьбы с вирусом. У нас может не быть недели, когда смертность от лекарства станет ниже.

— Пусть будет по-твоему, — со вздохом согласился ученый.

Неделю спустя в живых остался только один из братьев Сердироса — будущий владыка леса, Альданиин.

***

Двери в зал совета прямо посреди совещания начали медленно раскрываться. Однако того, кто хотел войти видимо не устраивала скорость древнего артефакта отвечающего за их автоматического открытие. Украшенные резьбой створки, которые служили уже нескольким поколениям обитателей дворца, с грохотом распахнулись настежь от воздушного тарана. Петли чудом остались целыми, а вот массивные ручки не выдержали соприкосновения со стеной и отвалились, попутно повредив штукатурку.

Перед пораженными членами совета предстал младший принц в дорожной одежде. Горящий ненавистью взгляд эльфа игнорируя всех остальных присутствующих, тут же прилип к фигуре на троне.

— Пошли все вон, — прорычал Сердирос все еще не пришедшим в себя советникам.

— При всем уважении, у вас нет полномочий отдавать такие приказы, к тому же тон, которым… — начал возражать один из собравшихся, но добился только того, что ненавидящий взгляд на мгновение обратился к нему, и не став дожидаться окончания фразы младший принц отправил в говорившего заряд молнии.

Магическая защита, которая была рассчитана и на значительно более мощные чары, по какой-то причине не сработала, и советник содрогаясь от электрических разрядов упал со стула. Аккуратно уложенные волосы эльфа под действием тока стали торчком, превратив того в подобие одуванчика, с бегающими по пуху искрами.

— Я сказал — все вон! — еще раз рявкнул Сердирос.

— Ах ты… — начали окутываться магией руки другого советника, который был братом атакованного, однако начинающуюся потасовку прервал окрик князя.

— Тихо всем!

— Но он…

— Он будет за это строго наказан, — опять не дал договорить своему советнику Альданиин, — Что с Фридлином? — обратился он к эльфу склонившемуся над пострадавшим.

— Жив, — ответил тот.

— Доставьте его к врачу, — отдал следующее распоряжение князь, — и оставьте все же нас с братом одних. Совет в любом случае придется перенести до выздоровления Фридлина.

— Я считаю опасно оставлять вас с этим психом наедине, — непреклонно заявил брат атакованного, который так и не погасил светящиеся магией руки.

— Чтобы нанести вред князю в его собственном дворце, нужны совместные старания не менее пяти архимагов, которых тут нет. Так что не стоит переживать, ступайте.

Немного поколебавшись, советники подхватили бесчувственное тело коллеги и начали покидать зал, обходя по дуге застывшего напротив трона безумца. В их взглядах читались эмоции выражающие спектр чувств от недоумения до опаски и ненависти.

Сердироса эти взгляды не заботили. Его внимание по-прежнему было приковано к трону.

— Что за представление ты тут устроил? — недовольно спросил Альданиин, когда за последним из советников закрылась дверь.

— Зачем ты убил Хеммерта?

— Не понимаю о чем ты говоришь, — расслабленно откинулся на троне князь.

— Я был в лаборатории. Там все сравняли с землей. Ни одного выжившего. Даже поселение рядом стоит пустое!

Альданиин только пожал плечами.

— Наверное дроу не понравилось что Хеммерт сумел найти лекарство от насланной ими болезни. Мы обязательно во всем разберемся.

— Уже разобрались, — с презрением сказал Сердирос, и бросил под ноги брату какой-то предмет.

Князь наклонился, и поднял брошенное с пола. С легкой брезгливостью, он оглядел ухоженный палец, отрезанный у самого основания. Тонкая серебристая полоска кольца на нем, была хорошо знакома всем достаточно высокопоставленным чинам в Дливиндэлле и означала, что носящий его выполняет личный приказ правителя.

Стянув кольцо, Альданиин спрятал его в неприметный кармашек на груди, и не особенно церемонясь, отбросил палец в сторону.

— Сердирос, ты начинаешь слишком дорого мне обходиться.

Младший брат проигнорировал выпад, и постаравшись взять себя в руки спросил.

— Хеммерт смог изобрести лекарство, благодаря которому наш лес все еще существует. Он же помог сделать прототип этой болезни, рассчитанный на темных эльфов, благодаря которому у нас с ними теперь заключен действительно долгосрочный мир, и дроу должны выплатить нам огромную компенсацию. Так зачем ты это сделал?!

— Из-за сыворотки бессмертия. Ученый был близок к ее изобретению.

— И что дальше?

Князь прищурившись посмотрел на брата.

— Ты не выглядишь удивленным, — заключил он.

— Конечно нет! Я лично помогал изобретать эту долбанную сыворотку!

Альданиин устало прикрыл глаза рукой.

— Братец, ты идиот. Ты всегда больше внимания уделял своим увлечениям, чем заботе о будущем своего народа. Но это слишком даже для тебя.

— И по итогу получилось, что для нашего народа мои увлечения оказались ценнее, чем все познания в политике, этике и другим милым твоему сердцу вещам.

— В данный момент так и есть, — не стал спорить старший, — Вот только в своих изысканиях, ты додумался до помощи в изобретении средства увеличивающего жизнь короткоживущих рас как минимум на порядок. И кому ты в этом решил помочь? Людям!? Эти твари плодятся с невероятной скоростью. Даже при нынешнем сроке жизни за последние двести лет, они заселили практически все свободные территории и теперь воюют друг с другом за каждый клочок земли. А представь что будет, если они будут жить хотя бы втрое дольше!

— С каждым следующим поколением, их рождаемость будет падать по естественным причинам. Незачем быстро заводить потомство, если впереди практически вечность.

Альданиин криво усмехнулся.

— Если дать обезьяне лучших учителей, и обеспечить ее всеми условиями для развития — она не перестанет быть обезьяной. Даже если каким-то чудом она научиться паре трюков, и со стороны ее поведение будет выглядеть осмысленно, все равно за всеми ее действиями будут стоять базовые инстинкты — жрать и размножаться. Люди в этом плане ушли от обезьян недалеко. Получив неограниченную продолжительность жизни, они сначала уничтожат все остальные виды, а затем и сами себя, потому что так велит им инстинкт.

— В твоих словах есть доля правды, но это все мелочи которые следовало лучше проработать. Только и всего. И раз уж мы заговорили об инстинктах — у первых версий лекарства как оказалось, был побочный эффект в виде бесплодия.

Глядя на то, как переменилось лицо брата, Сердирос рассмеялся.

— Судя по твоему виду, эльфами руководят те же инстинкты. Хотя и на эльфов тебе плевать. Ты с детства грезил лишь величием рода. И эта тупая резня, которую ты устроил — не более, чем способ отомстить за то, в чем ученые по сути и не были виноваты. Решение дать недоделанную сыворотку принимал я, а не Хеммерт.

Со своими чувствами Альданиин справился довольно быстро.

— Это не важно. Наш род продолжишь ты.

— А если я не захочу этого делать? Что тогда? — изогнув бровь спросил младший.

— Твое желание уже не важно. После всего что ты натворил, оставлять тебя на свободе я все равно не собираюсь. Взять его! — крикнул Альданиин, и скрытые в потайных нишах воины рванулись к Сердиросу. Но при попытке его схватить, их руки прошли сквозь тело принца, не встретив никакого сопротивления, и эльфы застыли, не зная что делать дальше.

От действий гвардейцев увешанных амулетами сильнее чем покинувшие недавно зал советники, проекция Сердироса потеряла стабильность, и начала таять.

— Я понимаю твои мотивы, Альданиин. Но прощать смерть друга не стану. За то что ты сделал, ответишь не только ты, но все кто хоть как-то замешан в этой истории. Сейчас, под защитой магии дворца, тебя не достать. Но мы ведь с тобой не люди, у нас вся вечность впереди, — улыбнулась напоследок проекция, перед тем как полностью исчезнуть.

Гвардейцы присутствующие при разговоре погибли при неизвестных обстоятельствах. А спустя пятьдесят лет появился первый небольшой город рерохов, которым управлял князь, вечно укутанный в балахон, сквозь который ничего нельзя было рассмотреть.

Еще спустя шесть столетий у рерохов появилось целое государство, и они начали свои набеги в леса сумеречных эльфов. По какой-то случайности в этих набегах часто гибли эльфы родственные правящему дому, либо кому-то из спецотряда, уничтожившего лабораторию Хеммерта.

Глава 18

— Этот модуль отвечает за связь с плетением прародителем и сейчас бесполезен, его пока оставим. Тут вроде по отдельности все понятно, но части конструкта дико переплетены, и как они поведут себя в такой конфигурации непонятно. Тоже оставить на потом.

О, а вот этот блок я узнаю! Отлично, прикрепим к нему примечание… — бормотал себе под нос Гертран по старой, еще человеческой привычке проговаривать то что делаешь, когда сильно погружен в процесс.

Не смотря на прожитые годы избавиться от этой привычки не вышло. Да он особо и не пытался. Так что сейчас ловил на себе периодически недовольные взгляды от некоторых занятых той же деятельностью коллег-магов, которых тихий разговор лугаса с собой сбивал с настроя. Однако высказывать свое возмущение никто не пытался. Лугас в одиночку успевал сделать впятеро больше, чем все остальные вместе взятые.

Оторвав взгляд от рассматриваемой части городской защиты, Гертран посмотрел на потолок, потом снова на конструкт, и потянувшись произнес.

— Да ну нафиг. Нужно сделать перерыв, — после чего раздвоился, и одна из получившихся фигур продолжила заниматься плетением, а вторая пошла на выход.

Даже в таком состоянии, оставить свое занятие полностью, лугас не мог, и отправлял на отдых только часть сознания. Отдохнув, она сливалась с остальными, и все двадцать копий Гертрана, которые в данный момент были задействованы для изучения городской защиты, обретали новые моральные силы для продолжения своего затянувшегося занятия.

На произошедшее разделение внимания никто не обратил. За прошедшую неделю к разделениям и объединением многочисленных клонов лугаса все привыкли.

Погода на улице стояла теплая. Гертран стянул сапоги, и устроился на камне, погрузив ноги в прохладную воду декоративного пруда. Плавающие в нем рыбки пестрых расцветок, рванули подальше от плеска, разрушившего их размеренное существование.

Лугас неспешно водил ногами из стороны в сторону, ощущая приятную прохладу воды, и всматривался в рваные траектории движения рыб. Полосатая золотисто-розовая рыбка, за которой уже около минуты наблюдал бывший человек, плыла, затем резко останавливалась, застывала на несколько секунд на месте и повернув в случайном направлении повторяла свой маневр. Похожим образом вели себя и остальные ее товарки. Постепенно успокаиваясь, они все больше в своих хаотичных перемещениях занимали покинутое недавно пространство.

Чтобы чем-то занять сознание, и отвлечь его от мыслей о работе, Гертран начал чертить мысленные линии вдоль траектории движения обитателей пруда, и пытался найти в их движении какую-то логику, понять что движет этими юркими, цветастыми существами.

Когда казалось, что разгадка уже вот-вот найдется, раздался голос Сазеанеля.

— Герт! Вот ты где. Тебя хотел видеть Корнулл.

Переживать по поводу ухода из отряда, молодому эльфу долго не пришлось. Из-за того, что нахождение за чертой защищенных городов стало слишком опасным, действия вне городских стен полностью прекратились, а отряды рейнджеров временно расформировали, раскидав служащих туда, где их таланты были полезнее всего.

Сазеанель с большей частью магов занимались магической защитой города и обеспечением солдат зачарованным оружием, а обычных бойцов отправили для укрепления гарнизона.

Нехотя оторвавшись от своего занятия, лугас повернулся в сторону бывшего рейнджера.

— В энергетическом центре городской защиты полно моих клонов, возьми любого из них. То, что известно одному, известно и всем остальным, так что разницы никакой нет. А этой частью себя, я хочу отдохнуть.

Пока Гертран говорил, Сазеанель успел обратить внимание на то, где сейчас находятся ноги лугаса. Как и любой эльф, бывший рейнджер трепетно относился ко всему прекрасному, и сама мысль о том, что кто-то может полоскать ноги в декоративном пруду, вызвала в нем резкое возмущение. Которое он решил оставить при себе. Это был не первый раз, когда лугас вел себя как варвар, и для себя Сазеанель решил, что того уже не переделать. Сейчас важнее было другое.

— Да, я это понимаю. Но защиту нужно привести в норму как можно скорее, так что Корнулл отдельно предупредил — не отрывать клонов от их работы, а найти свободного. Если такой есть.

Гертран уныло посмотрел на эльфа. Потом перевел взгляд на пруд. Пока он отвлекся на беседу, рыбки успели перемешаться, и казалось, уже почти разгаданный алгоритм их движения, так и остался не решенным.

Тяжело вздохнув, лугас достал ноги из воды, и закинув сапоги на плечо, босиком пошлепал в сторону резиденции магов. Сазеанель наблюдая, как на каменной дорожке остаются мокрые следы и потеки воды с промокших штанин Гертрана, безнадежно прикрыл глаза рукой. Никогда он не думал, что увидит подобное свинство в пределах Гливинделла, но жизнь как обычно внесла в его планы свои коррективы.

— Так ты идешь? — спросил лугас так и оставшегося на месте в своих размышлениях эльфа.

— Да, иду. Просто задумался.

***

В комнате куда Сезеанель привел лугаса, кроме Корнулла сидел Шиссаш. Оба только вернулись со стены, где недавно отражали очередное нападение монстров, и выглядели уставшими.

— Как продвигаются дела с защитой? — не тратя время на приветствия, поинтересовался маг.

— Плохо. Но ты это и так должен знать.

— Я надеялся, что с помощью твоих клонов удастся быстро разобраться в том, как она устроена. У тебя есть хотя бы предположения, когда можно будет использовать городские щиты на полную мощность?

Гертран отрицательно покачал головой.

— Боюсь, что на полную, они не будут работать даже когда мы сможем полностью разобраться в том, что нам досталось. Думаю, вы уже обратили внимание, насколько криво работают те обновления, которые нам все же удается внести?

Оба эльфа поморщились. То, что оставшуюся после разрыва отношений с рерохами защиту хоть как-то удается модернизировать под постоянно меняющиеся атаки чужаков, уже было неплохо. Но на фоне старых функций, новые выглядели как поделка ученика первогодка, в сравнении с произведением мастера.

Вводимые эльфами дополнения из-за конфликта со старыми частями городских щитов имели плохой КПД и периодически сбоили. Отчего на магов ложилась дополнительная нагрузка, а они в отличие от артефактов были живыми существами, их нельзя было просто заправить энергией и отправить воевать дальше, им отдых нужен.

— Не ожидал что рерохи настолько смогут превзойти нас в магии, — сокрушенно сказал Корнулл.

— Если тебя это утешит, их стационарные щиты, это не новая разработка. Судя по тому, что там накручено, разрабатывают их довольно долго. Возможно уже лет двести. Может больше. Не знаю, для чего они были задуманы изначально, но думаю, если бы не вторжение, мир узнал бы об этих системах значительно позже.

— А в чем собственно проблема? — поинтересовался жрец, — Я конечно особенно не всматривался, но артефакт не выглядит настолько сложным, как вы его описываете. Простым его конечно не назовешь, но по сложности вполне сравним с обычной защитой наших городов до начала вторжения.

Маг с лугасом понимающе переглянулись. Жрецы хоть и способны были видеть энергию, в магии редко разбирались хорошо.

— Проблема не в том, что у нас есть, — сказал Корнулл, — А в том, чего нету. Те щиты, которые остались в городе, это вспомогательный артефакт. Его задача непосредственно в защите. Только весь алгоритм его действий, определяет другой, значительно более сложный артефакт, из которого раньше приходили обновления. После каждого обновления, у нас была практически новая защита. Иногда происходили настолько значительные изменения, что если бы ты посмотрел на артефакт до обновления и после, то решил бы, что это два разных артефакта.

— Повезло еще, что после внезапного разрыва отношений с остальными странами нам оставили хотя бы последнюю версию городских щитов, а не снесли все настройки под ноль, оставив стены голыми. Защита, которая стояла до начала вторжения против теперешних монстров не выстоит и пары минут, — дополнил сказанное магом лугас.

Шиссаш постучал пальцами дробь по деревянному подлокотнику кресла.

— Герт, из всех кто работает над защитой, ты продвинулся в ее изучение дальше всех. Что думаешь про перспективы ее дальнейшего использования?

— Их нет, — ответил Гертран, — Даже если мы сможем полноценно обновлять конфигурацию щитов, у нас все равно не останется главного плюса разработки рерохов — мощной аналитической системы, которая собирает информацию о новых видах монстров сразу со всех входящих систему защитных артефактов в мире. И ресурсов в лице множества профессиональных магов разных рас и направлений, которые могут быстро придумать и внедрить новые способы атаки и защиты от новых монстров, у нас тоже нет. Защита рухнет, и когда это произойдет — вопрос времени. Скорее всего, ждать осталось не слишком долго.

— Сазеанель, оставь нас пожалуйста одних, — попросил мага Корнулл, прервав воцарившееся в комнате молчание.

Эльф без прекословий исполнил пожелание старшего коллеги, после чего с пальцев мага стекло на пол плетение от прослушки. По всем поверхностям помещения пробежала световая волна, а открытое окно заволокло прозрачной розовой пленкой. Все звуки доносящиеся с улицы пропали.

— Об этом пока мало кто знает, но с тех пор как сумеречный народ ушел в добровольную самоизоляцию, пали уже два наших города, — смотря в пространство перед собой, произнес маг.

— Плохо, — сказал Гертран, чтобы хоть что-то сказать. Что еще можно было на это ответить, он не знал.

— Плохо, — согласился Шиссаш, — но это еще не все плохие новости. Не знаю, что Альданиин не поделил с Сердиросом, но в соответствии с последними его распоряжениями, половина магов работающих над восстановлением защиты будут отозваны, и займутся разработкой способов подобные защиты снимать. В то же время из самых боеспособных бойцов гарнизона формируется отдельный отряд. Все указывает на то, что Князь решил развить конфликт с рерохами в полноценную войну.

— Для Дливинделла война с кем-то еще помимо пришельцев, это в нынешних условиях самоубийство, — устало сказал лугас.

Все ресурсы его сознания в последнее время были заняты поисками решения проблем с защитой. И это при том, что Герт был тут чужаком. Осознание же того, что Князь, чья прямая обязанность решать проблемы своего народа не только не занимается этими проблемами, но еще и создает новые, убивало в нем желание делать хоть что-то.

— Большинство эльфов понимают абсурдность новой войны. Проблема в том, что этого не понимает Князь. И нет никаких законных методов его сместить, пока он не все не разрушил, — слово «законных», Шиссаш выделил голосом.

Направление, которое принимал разговор, Гертрану не понравилось. Он лугас. И свои обязанности как лугаса, видел в том, чтобы воевать с пришельцами, и искать способ прекратить их нашествие. Тут же, его явно пытались втянуть в политику, причем в не самую чистую ее часть.

— И что вы предлагаете?

— Убить Альданиина, — не став тянуть, прямо ответил Корнулл, — У нас есть достаточно разделяющих такую точку зрения магов и жрецов. Против объединенной атаки, Князя не спасет ни защита дворца, ни личные артефакты.

— Зачем вам тогда я?

— Власть слишком лакомый кусок. Законных наследников у правителя нет. Между претендентами вспыхнет борьба. Сколько она продлиться неизвестно, а времени, чтобы исправить текущее положение до того, как оставшаяся у нас защита окончательно устареет и перестанет справляться со своими функциями осталось совсем мало. Раздираемый внутренними противоречиями, и лишенный единого управления, наш народ может не пережить периода смены власти, — по лицу Корнулла, было видно, что ему неприятно озвучивать не самые лучшие черты своей расы перед чужаком.

— Ты же тут, вроде как представитель богов, а что важнее, после окончания войны покинешь этот мир, и не будешь пытаться всеми способами удержаться наверху. Так что, против твоей кандидатуры на роль временного заместителя Князя, вряд ли кто-то будет сильно против, — добавил жрец.

Гертран ошалело посмотрел по очереди на каждого из сидящих напротив.

— Какой из меня заместитель Князя? Я даже как лугас еще откровенно слаб, и это мое первое серьезное задание! Да меня даже слушать никто не станет!

— Ну, про то, что ты еще не опытен, знают не так много эльфов за пределами твоего бывшего отряда. А те кто знают, будут молчать. Так что с этой стороны проблем быть не должно, — возразил маг.

— К тому же, тебе не придется ничего придумывать самому. Все решения будут формулировать советники. Тебе останется лишь выбрать, кого из них слушать, и какие из предложенных вариантов утверждать. В наиболее ответственных ситуациях, мы тебе подскажем как действовать, — сказал Шиссаш.

— Марионеточный правитель? — невесело усмехнулся Гертран.

— А если и так, что это меняет? — вопросительно приподнял бровь жрец.

Корнулл тяжело вздохнул.

— Пойми, то что мы предлагаем, нельзя назвать хорошим решением. Мы и сами от него не в восторге. Проблема в том, что остальные варианты еще хуже.

— Почему просто не поддержите одного из претендентов?

— Потому что ни один из тех, кто имеет право на престол, не обладает подавляющим перевесом над другими. А при таких раскладах, оставшиеся, просто так не уступят. Начнется перетягивание одеяла на себя в ущерб общим интересам. Твоя же кандидатура, устроит всех. Интриги и скрытое противостояние все равно начнутся, но в гораздо меньших масштабах. Когда ты уйдешь, дележ престола неизбежно произойдет, однако тогда у нас уже не будет внешней угрозы.

— А как объясните причину смерти правителя общественности? Алиданиин фигура очень заметная. Нельзя его просто убить, и сделать вид, что ничего необычного не произошло.

— В молодости, наш правитель переболел одной очень опасной болезнью. Лекарства от нее в те времена еще не было, и он стал первым выжившим, кому помогла экспериментальная сыворотка. У первых образцов рабочей вакцины, был ряд побочных эффектов, которых не избежал и Князь. Большинство из них со временем прошли, какие-то удалось вылечить, но у Альданиина до сих пор раз в пару десятков лет случаются обострения последствий того лечения, из-за чего он неделями может валяться в бреду. Спишем его смерть на то, что измученный организм не выдержал старой хвори, — объяснил Корнулл.

— Звучит не очень правдоподобно, — скептически отметил Гертран.

— Для широкой публики сойдет, а кому надо и так знают правду. Так ты согласен, или нет? — с небольшим раздражением в голосе спросил жрец.

— Пусть будет по-вашему, — после недолгих раздумий согласился лугас, прикинув, что одного клона он всегда может отправить изображать из себя заместителя Князя, в то время как остальные будут исполнять основные его обязанности.

— В таком случае, тебе осталось только ждать. Дальше начинается наша работа, — сказал маг, после чего розовая пленка глушилки на окне с едва слышным хрустальным звоном исчезла, показав, что разговор подошел к концу.

Глава 19

— Подойди сюда, дорогая, — сказал сидящий на троне чужак. Изломанное тело короля, валяющееся немного в стороне, резко контрастировало с мягким тоном, которым была произнесена фраза.

Молоденькая девушка в пышном платье, к которой это было адресовано, не сдвинулась с места. Взгляд расширенных от страха глаз был прикован к помятой короне, которую крутил в руках убийца, от чего на той появлялись новые вмятины. Лицо красавицы сравнилось по цвету с покрывающей его белой пудрой, призванной придать коже аристократическую бледность.

— Я не люблю повторять свои просьбы, — все еще спокойно, но уже утратив доброжелательность, произнес здоровяк. В это время крупный алмаз инкрустированный в драгоценность, с громким хрустом треснул и чужак с презрением отбросил перекрученные остатки короны в сторону, после чего немигающим взглядом уставился на девушку.

— Иди, — раздался сзади тихий женский голос, после чего фрейлина почувствовала толчок в спину, вынудивший ее сделать шаг вперед. Девушка беспомощно оглянулась на стоявшую сзади подругу, но та отвела взгляд в сторону, и сделала вид, что разглядела нечто новое и невероятно интересное в давно уже засмотренной до дыр фреске.

Собрав всю оставшуюся храбрость, молодая аристократка нетвердой походкой направилась к трону.

— Вот видишь, все не так страшно, — с улыбкой произнес незнакомец, когда девушка подошла на расстояние пяти метров, где остановилась, не поднимая глаз от пола.

— Как тебя зовут?

— М..меня зовут Крилта, — ответила девушка, и немного подумав, неуверенно добавила, — Повелитель.

— Крилта… — медленно, словно пробуя имя на вкус, произнес сидящий на троне. А в следующий миг он уже стоял перед фрейлиной, подняв ту за горло, так, что ее маленькие ступни в модных желтых туфельках, нелепо дергались, пытаясь найти внезапно исчезнувшую опору.

— Ты слишком долго думала, Крилта, — прошипел здоровяк, приблизив свое лицо вплотную к лицу жертвы.

Девушка попыталась что-то ответить, но пережатое горло оказалось неспособно издавать членораздельную речь, и сквозь разжатые губы вырвалось лишь глухое сипение.

В глазах Крилты одна эмоция сменяла другую. Ужас от происходящего сменился робкой надеждой, когда она бросила взгляд в сторону придворных, которая тут же уступила место отчаянью.

Те, кто мог вступиться, уже были мертвы. Те же, кто выжил, молча приняли новые правила игры и в лучшем случае стыдливо отводили взгляд. Отчаяние тоже не задержалось надолго. Все осмысленные чувства, отодвинула дикая жажда сделать хотя бы глоток вожделенного воздуха.

Чужак жадно следил за каждым новым выражением на лице жертвы, боясь упустить малейшую деталь ужасного действа. И чем сильнее дергалась девушка в попытках освободиться из мертвой хватки, тем алчнее и безумнее становился его взгляд.

Наконец глаза несчастной закатились, и тело задергалось в посмертных судорогах, пока не затихли и они. Желтые туфли безвольно повисли, так и не найдя для себя опоры.

Полюбовавшись еще какое-то время на налитое кровью лицо убитой, с красными от лопнувших капилляров, закатившимися глазами, здоровяк отбросил тело в сторону, и рассмеялся счастливым, чистым смехом.

— Как же я по этому скучал… — произнес он, и с довольным видом развернулся обратно к трону.

Однако дойти до своего прежнего места чужак не успел. Сделав несколько шагов, он замер на месте к чему-то прислушиваясь, и бросив полный ненависти взгляд в сторону убитого короля, с разъярённым рычанием бросился обратно к телу девушки.

Перепуганные его предыдущими действиями, и введенные в замешательство очередной выходкой незваного гостя придворные, отскочили назад. В любое другое время, существо бы их испуг позабавил, но сейчас у него были более важные дела.

Не обращая внимания на окружающих, здоровяк отрастил на руках острые когти, и распоров грудь убитой, стал чертить ее кровью прямо на полу множество мелких символов, попутно бубня под нос непонятную тарабанщину на полном шипящих звуков языке, периодически обеспокоенно поглядывая на тело короля.

Эффект от его действий не замедлил проявиться. Ближайший к месту ритуала мужчина с криком схватился за лицо и упал на колени. Спустя мгновение так же поступил стоящий рядом, а затем еще один.

Придворные, к тому моменту были уже порядком напуганы жестокой расправой с королем и верными ему людьми, а так же одной из фрейлин неудачно подвернувшейся захватчику под руку. От действий непонятной магии, они пришли в ужас и не взирая на последствия бросились к выходу. Только было уже поздно.

Раскручивающийся маховик заклинания подобно лесному пожару все быстрее захватывал одну жертву за другой, пока все присутствующие не оказались катающимися в мучениях на полу. До заветной двери не добрался ни один.

К счастью страдания продлились недолго, и скоро все затихли. Из мертвых тел сквозь глаза, уши, поры на коже стала просачиваться наружу ведомая магией кровь. Она словно лишенная влияния сил тяжести, множеством мелких капель поднималась к потолку, где собиралась в ручейки и стекалась в одно место над головой чужака, образуя над ним огромную красную лужу.

На этом действие заклинания не закончилось. Лишенные влаги тела усыхали, сморщивались и рассыпались невесомой серой пылью, которая волей колдуна покинула оставшиеся от людей одежды, и бесформенным облаком зависла между ним и единственным не тронутым магией телом — телом короля.

Когда последняя песчинка заняла положенное ей место, облако голодным хищником рванулось к телу монарха, но не долетев до него жалких десяти сантиметров, столкнулось с невидимым до той поры магическим щитом, и рассыпалось безобидной пылью, скрыв тело короля от глаз нападавшего.

— Дыхание жнеца. Давненько я не встречал этого заклинания. С кем-нибудь попроще могло бы и сработать, — раздался молодой голос из-за пылевой завесы.

Парящие в воздухе частицы плоти резко осели на пол, и стал виден говоривший. В его внешности все еще угадывались черты прежнего владельца тела, но они исчезали на глазах. Пропадала седина и морщины, втягивался выпуклый живот, менялись черты лица и даже одежда.

Спустя десяток секунд, которые понадобились противникам на изучение друг-друга, на месте короля стоял уже совсем другой человек. Если конечно это существо можно было назвать человеком.

Молодой щуплый парень в сером костюме, с черными до плеч волосами и карими глазами, в которых нет-нет, да и проскакивали зеленые сполохи, стоял на месте и усталым взглядом смотрел на своего оппонента.

— Убирайся откуда пришел! Я больше не вернусь в ту пустынную дыру куда вы засунули меня в прошлый раз — не выдержал первым здоровяк, и из лужи крови над его головой в юношу полетели острые красные иглы длиной с ладонь.

Лугас атаки кажется даже не заметил. Не долетая до него, иглы поворачивали в сторону, теряли форму, и разбрызгивались по полу безобидными пятнами.

Ответные действия не имели визуального эффекта, но оказались гораздо более эффективными. Лужа крови, все еще висящая на потолке, лишилась удерживающей ее энергии, и окатила стоящего под ней демона, а сам он застыл на месте, без способности пошевелиться.

— Конечно не вернешься. Не знаю кто в прошлый раз оставил тебя в живых, но я его ошибки повторять не буду.

Новый пришелец подошел к застывшему здоровяку и небрежным движением пальца с отросшим когтем, вывел у того на лбу заковыристый знак. После чего отошел в сторону и начал наблюдать за последствиями своих действий.

По скованному магией телу прошла дрожь. Сквозь приоткрытый рот и зрачки убийцы начал изливаться наружу свет, становящийся все более и более ярким, пока не дошел до такой кондиции, что в сторону здоровяка уже нельзя было смотреть.

Выжженное новой магией оцепенение спало, но воспользоваться своей свободой демон уже не сумел. По пустому тронному залу разнесся мучительный вой полный ненависти и разочарования, который оборвался, так и не достигнув своей самой высокой точки.

Свет погас, а ничем более не удерживаемое тело убийцы рухнуло на пол, подобно его недавней жертве.

Лугас подошел к поверженному и посмотрел на его лицо. Массивный подбородок, который начал трансформироваться в зубастую пасть, но не успел закончить свою трансформацию прерванный магическим оцепенением, неестественно выпирал. Заострившиеся резцы, в оскаленной пасти уже нельзя было назвать зубами, но до клыков они еще не дотягивали, раздутые в гневе крылья носа слишком широкие для человеческого существа…

Весь вид монстра выражал ненависть испытываемую им в последние мгновения жизни. Кроме глаз. На месте зрачков зияли черные опаленные провалы, резко контрастирующие с идеально белым, никак не пострадавшим белком.

— Покойся с миром, — сказал лугас, — может в следующей жизни из тебя выйдет что-то путное.

На этом его миссия в данном мире была завершена. В нем все еще бушевали эпидемии, и войны которые успел начать монстр до того как его остановили. Но разбираться с ними будут уже другие лугасы и сами местные жители. Ларм боевик, и свою задачу он выполнил.

Парень с сожалением осмотрел серый прах. Единственное что осталось от наполнявших зал людей. Оживить их было уже невозможно. Дыхание жнеца помимо большой мощности и способности доставить неприятности даже энергетическим формам жизни, обладало еще одним неприятным для лугасов свойством. Оно надежно убивало тех, кто послужил материалом для его создания.

Людей все еще можно было оживить, но для этого нужно было потратить слишком много сил, чего сейчас Ларм себе позволить не мог. И это оставляло у него неприятное ощущение не до конца выполненной работы.

Подавив несвоевременные мысли, лугас погрузился в свое сознание, прислушиваясь к просящим помощи голосам, от чего едва не оглох, и был вынужден снизить чувствительность к чужим проблемам на самый минимум. С прошлого раза, голосов стало больше, хотя казалось больше уже некуда.

Это была еще одна причина одолевавшего его в последнее время плохого настроения. Вселенная плакала квадриллионами голосов. Пока лугасы, и сильнейшие из других существ закрылись в изолированном мирке, пытаясь продумать новый мировой порядок, изо всех щелей начали вылезать почувствовавшие безнаказанность твари. Оставшиеся лугасы и немногие другие существа способные дать отпор, с ситуацией не справлялись. И чем дольше сильнейшие отсутствовали, тем больше появлялось паразитов.

А еще Ларм безуспешно гнал от себя мысль, что кто-то из лугасов специально подогревает ситуацию, выпуская на свободу монстров, тысячелетиями заточаемых в изолированные от внешнего мира темницы. Потому что этот демон был уже не первым из встреченных тварей, которому положено было тихо сходить с ума в заточении.

***

— Ну блин! Что я делаю не так?! — Возмущенно возопил Ван, когда его конструкт в очередной раз рассыпался, — Кос, я ведь все сделал как ты мне говорил, почему не получается?

Ученик, которого приятель донимал своими неудачами уже вторую неделю не давая сосредоточиться на собственных делах, раздраженно ответил.

— Потому что руки кривые. Других предположений у меня уже не осталось.

Ван обиженно посмотрел на одногруппника, но тот его взгляд проигнорировал, полностью погруженный в содержимое книги.

— Ну посмотри еще раз, может что-то заметишь? Пожалуйста, — самым жалобным тоном, на который был способен, попросил Ван.

Кос все же оторвался от книги и бросил полный раздражения взгляд на приятеля.

— Послушай, я не могу, и не хочу быть твоей нянькой и посвящать все свое время тебе. Если нужен совет, всегда пожалуйста. Но сидеть часами рядом, пытаясь выявить твою ошибку, только для того, чтобы через полчаса ты прибежал с новой — я не нанимался. В конце концов, у нас есть официальный учитель, вот к нему и обращайся, — ответил ученик, указав взглядом на застывшую в центре площади фигуру.

Посмотрев на никогда не меняющееся благодушное выражение на старческом лице, Ван передернулся.

— Боязно…

— А чего бояться? Этап уборщиков мы уже прошли. Максимум что тебе грозит, это пространное объяснение или старческое дребезжание. С этим ты уж как-нибудь справишься, — и видя нерешительность на лице приятеля, настойчиво добавил, — иди, — после чего опять вернулся к книге, показав что разговор окончен.

Немного помявшись на месте, Ван все же решился, и направился к пугающему его до дрожи в коленях старику.

— Мастер, у меня постоянно разваливается конструкт, — начал ученик излагать свою проблему, но окончание фразы застряло у него в горле.

С мастером происходило что-то пугающее. Сквозь человеческие черты проступали очертания тощей, уродливой твари с фиолетовой кожей расписанной черными татуировками. Единственный открытый глаз, расположенный над двумя закрытыми, уставился на ученика, сковав его тело ужасом.

Но еще больший ужас, он испытал когда закрытые глаза монстра открылись. Если третий глаз был похож на человеческий, то в левом вокруг ярко желтого зрачка клубилась тьма, а в правом антрацитово черную точку зрачка окружало мягкое белое свечение.

На этом моменте, сознание покинуло Вана, и если бы не демон, аккуратно подхвативший тело, он упал бы на землю.

По всему замку ученики валились без сознания в руки многочисленных клонов Шиня. Только Кос, интуитивно почувствовавший опасность вовремя выставил слабенький ментальный щит, и теперь из последних сил пытался не провалиться в магический сон.

От держащего тело Вана демона отделилась еще одна копия, и направилась к единственному все еще сопротивляющемуся ученику. И чем ближе она подходила, тем сильнее возрастало давление на защиту того.

Разница в силе была слишком значительна, и истративший последние силы Кос со стоном отпустил щиты, тут же провалившись в сон. Подхватив тело последнего ученика, мастер Шинь с едва заметной ноткой гордости произнес.

— Ты лучший из этого набора, Кос. В других условиях, ты стал бы очень сильным лугасом, — после чего эмоции покинули голос демона, и он добавил обычним своим тоном, — Но не станешь.

И все клоны вместе со своей спящей поклажей перенеслись в огромный зал, уставленный тысячами стеллажей. Многочисленные клоны демона аккуратно устраивали тела недавних учеников среди непрошедших испытание, и погружали их из обычного сна в магическую кому наполненную сладкими грезами, из которой тем предстояло уже никогда не выйти.

Когда с работой было закончено, все клоны слились в одно существо, и известный под именем мастера Шиня демон с нежностью осмотрел ровные ряды спящих вечным сном.

— Спите, дети. Реальный мир слишком жесток, и я оградил вас от него. Но дело не окончено. В мирриадах миров, разумные все еще подвергаются пыткам реальностью, и всем им нужна моя помощь. Я не могу их так оставить…

Покорный воле Шиня домен начал перестраиваться в соответствии с замыслом своего хозяина. Замок, и сады в которых воспитывались многие поколения лугасов, плыли и менялись, пока всю территорию не покрыли огромные однотипные залы, заставленные пока еще пустующими стойками.

А демон, впервые за тысячи лет смог открыть портал ведущий за территорию его владений. Его не интересовало почему в магической печати, заставляющей соблюдать договор появилась червоточина. Не интересовало его и то, что сама по себе она там появиться не могла.

Зато в поле его интереса попал ближайший заселенный мир, в который демон направил точку выхода. Впервые за долгое время, Шиню выпала возможность спасти от опасностей реального мира не отдельных разумных, а сразу большое их количество. И эту возможность он терять не собирался.

Глава 20

После разговора с Корнуллом и Шиссашем прошло несколько дней. Жизнь и обязанности Гертрана никак не изменились. Он все так же разбирался в устройстве защитных механизмов вместе с поредевшим количеством эльфийских магов, и даже делал в этом некоторые успехи.

Последствия той встречи проявились неожиданно.

В небольшой исследовательский центр, организованный вокруг защитных артефактов, вбежал запыхавшийся незнакомый эльф.

— Лугас, тебя срочно хочет видеть Корнулл. Следуй за мной.

И не дожидаясь реакции Герта, развернулся обратно.

Хорошо, что из-за ночной поры кроме самого лугаса тут никого не было, иначе неизбежно кто-то бы заинтересовался.

Посыльного Герт нагнал уже в конце улицы.

— Что хоть случилось?

Эльф оглянулся на бегу, и бросил

— Все объяснят на месте.

Дальше бежали молча.

Путь закончился у неприметного жилого дома. Там лугаса уже ждал еще один незнакомый эльф, который так же, явно сильно торопясь провел его к небольшой портальной площадке спрятанной в подвале.

Для Герта это был первый опыт телепортации. Шагнув на небольшую каменную плиту, он приготовился внимательно отслеживать происходящее.

Однако момент перехода все равно почти прозевал. Окружающее резко размылось, за секунду возникло ощущение близости к астралу, мелькнули и пропали какие-то светящиеся разводы, и вот уже лугас стоит в новом месте на такой же невзрачной каменной плите.

С этой стороны его встретил королевский гвардеец.

— Прошу, следуйте за мной, — не дав толком рассмотреть обстановку, тут же сказал эльф.

Как оказалось, это был такой же маленький неприметный домик на отшибе, как и в точке отправления. Другим был город.

Город оказался больше и пафоснее чем Хессендел. Тут не было улиц в привычном понимании Герта. Высокие шпили башен соседствовали с такой же высоты деревьями, соединялись с ними многочисленными переходами, и где заканчивалось здание, а где начиналось растение, не всегда возможно было разобрать. Найти в положении построек логику у гостя столицы не удалось.

При этом, каким образом эльфам удалось добиться того, что флора не забивала каждый доступный клочок территории, а органично вписывалась в постройки, для лугаса осталось загадкой.

Еще одной загадкой была неестественная чистота улиц при наличии такого огромного количества растительности. На земле обязан был собираться слой опавшей листвы, но его не было. Попробовав представить себе эльфа с метлой, Герт лишь усмехнулся и сразу же отбросил эту идею.

Разгадка не заставила себя ждать. Легкий ветерок сдул с ближайшего дерева несколько листков. Не прошло и пары секунд после их приземления, как из неприметных нор в земле выбежали муравьи со светящимися усиками, размером в палец взрослого человека, и шустро разодрав листья, утянули их под землю.

От любования красотами, Герта отвлекла вспышка защитного купола, и громкий треск рассыпавшейся безобидными искрами вражеской магии. Только тогда он заметил пустынность улиц, по которым лишь изредка пробегали немногочисленные отряды солдат, или снабжения. Основная масса населения сидела по домам, либо защищала стены.

Вопреки логике, гвардеец повел лугаса в противоположную от городских стен сторону.

Многочисленные подвесные мосты, постоянные подъемы, спуски и переходы между деревьями и башнями, привели к обособленно стоящему, огромному даже по местным меркам дереву.

Стража стоящая у входной арки на посетителей внимания почти не обратила. Увидев форму гвардейца, стражники сразу потеряли ко входящим интерес вернув встревоженные взгляды в сторону видных даже отсюда вспышек городской защиты.

Несмотря на огромные объемы дерева, для княжеской резиденции их все равно было недостаточно, поэтому внутренний объем был значительно расширен пространственной магией.

Гвардеец, по-прежнему ничего не объясняя, долго вел лугаса узкими, плохо освещенными коридорами, которые лишь изредка выводили в просторные залы основной части дворца и явно были предназначены для прислуги.

Путь закончился в коридоре, который перегородили двое гвардейцев. На заднем фоне целитель средней силы возился с барьером, не пропускающим болезнетворные бактерии. Насчет эффективности подобного барьера у Гертрана были сомнения, зато тот настолько искажал коридор позади себя, что разглядеть что либо сквозь магическое заграждение было нереально.

Однако такое свойство щит как оказалось имел только с одной стороны. Как только лугас приблизился к стражам, из-за медицинского барьера выглянула хмурая физиономия Корнулла, которая буркнула.

— Этого пропустить, — после чего скрылась обратно.

Стражники тут же утратили к Гертрану интерес, и пока гвардеец присоединился к своим стоящим на посту коллегам, его подопечный без препятствий отправился дальше.

За барьером оказался небольшой отрезок коридора, в котором лугаса ждал порядком выведенный из своего обычно невозмутимого состояния маг. Присмотревшись повнимательнее к ауре эльфа, Герт с удивлением понял, что тот нервничает.

Ничего не став объяснять, Корнулл открыл дверь в конце коридора, и сделал приглашающий жест рукой.

— Заходи, — сам маг своему приглашению следовать не спешил.

Герт уставший от того что никто толком ничего не объясняет, раздраженно глянул на эльфа, но все же последовал его приглашению. Если повод несерьезный, недовольство можно будет высказать и позже. Однако все претензии испарились, стоило только подойти к дверному проему.

Застыв на месте, лугас изумленно осматривал открывшийся ему вид. С тех пор, как закончилась его человеческая жизнь, Герту приходилось видеть картины и похуже, но застать подобное в княжеской резиденции он никак не ожидал.

Корнулл, уставший ожидать пока лугас справиться с эмоциями, не очень вежливо втолкнул того в комнату, после чего вошел сам и плотно прикрыл за собой дверь.

— Хватит стоять на проходе. Медицинский барьер хоть и непрозрачный, в окружении князя достаточно эльфов способных при желании сквозь него заглянуть.

Герт пришибленно кивнул, не обратив внимание на проявленную магом грубость. Повернув голову в сторону Корнулла, он со смесью удивления, восхищения и брезгливости спросил.

— Если вы «по-тихому» вот так убиваете, то как по-вашему выглядит громкое убийство?

Маг сердито сощурился, но готовое сорваться ругательство оставил при себе. Вместо этого ответил.

— Мы недооценили качество и количество защитных артефактов Альданиина. Если бы у него появилось еще хоть немного времени, князь мог успеть вызвать помощь, и все вышло бы еще хуже. Пришлось действовать грубо. Сможешь собрать… вот это вот все? — Корнулл неопределенно махнул рукой в сторону кровавой каши, неравномерным слоем покрывающей добрую половину покоев, — Князя нужно похоронить, и боюсь, если хоронить его в таком виде, то многие усомнятся в смерти от естественных причин…

Лугас бросил скептический взгляд в сторону предстоящего поля деятельности.

— А сами? Ты же говорил что в этом мероприятии участвует довольно большое количество архимагов. Неужели не справятся?

— Нет. Не те специализации.

— Что нет целителей с некромантами? — недоверчиво спросил лугас. По его сведеньям среди сумеречных эльфов эти направления встречались не так уж и редко, причем часто маги изучали их параллельно, дополняя знания и умения в одном направлении другим.

— Целительство тут уже бесполезно, а на некромантию у эльфов слишком хорошее чутье. Если тело будет фонить смертью больше положенного, это обязательно засекут.

— А от меня ты тогда чего ждешь?

— Ты явно владеешь магией плоти. Она практически не оставляет следов и настолько редкая, что в столице найдется хорошо если пара жителей которые видели ее вживую. Остаточный след либо не обнаружат вовсе, либо его можно будет списать на остатки болезни. Так как, возьмешься?

Герт еще раз оценивающе глянул на останки, и без особой уверенности в голосе сказал.

— Я попробую…

— Не нужно пробовать. Сделаешь, или нет? — недовольно нахмурился Корнулл.

— Я попробую, — выделив второе слово, упрямо повторил лугас, — А если такой ответ не устраивает, можете искать других желающих воссоздавать тело князя из этой каши.

Первым не выдержал поединка взглядов эльф. Отведя глаза в сторону, он сказал.

— Ладно, пробуй. У тебя пять часов. Держать карантин дольше опасно. Если не выйдет, объясним произошедшее прорвавшимся сквозь защиту монстром.

— Очень правдоподобно, — скептически отметил Герт, — Монстр прорвался сначала через внешнюю артефактную защиту, потом через гарнизон, потом незамеченным прошел через весь город и магическую защиту дворца, пробрался сквозь все посты стражи и прибил Альданиина невзирая на защиту личных артефактов. Вам конечно же все поверят.

— Вот поэтому, лучше бы у тебя все получилось. Чем умничать, лучше делом займись. Философ… — раздраженно буркнул эльф и не став продолжать разговор дальше, отправился к выходу.

Лугас оставшись в одиночестве печально вздохнул, и принялся за работу. Воссоздавать чужие тела из ничего ему пока не доводилось, так что время и впрямь стоило поберечь.

Глава 21

Обряд погребения Князя провели как-то скомкано. Не было торжественных речей, толп плачущих подданных и пышной церемонии.

Тело принесли на небольшую поляну для погребений, окруженную сребролистыми серидами. Эти деревья из-за сочетания сухой, сморщенной, кажущейся полностью высохшей коры, с сочной листвой, символизировали у сумеречных переход от жизни к смерти.

Народу было мало. Около пятидесяти гражданских и пара чиновников из близкого окружения, что для подобного мероприятия по меркам родного для Герта мира было совсем немного.

Сама церемония никак не отличалась от погребения любого другого эльфа. Возможно это символизировало равность всех перед смертью, не зависимо от происхождения, или просто время сейчас такое. В памяти доставшейся лугасу от предыдущих вселений ответа на этот вопрос не было.

Жрецы пропели молитву, и останки Князя превратившись в энергию, впитались в почву, усилив оставшимися в оболочке воспоминаниями покойного, молодую, пока еще не обретшую разум душу леса.

За этот момент Гертран переживал больше всего. Как поведет себя собранное по крупицам тело с остатками ауры при обряде, было непонятно до последнего момента.

Обошлось. Альданиин с волевым, мужественным лицом, окончательно покинул этот мир. Над этим выражением его лица при восстановлении тела лугас трудился больше всего. Корнулл увидев результат только хмыкнул, и сказал что покойный при жизни никогда не выглядел настолько одухотворенным, но спорить не стал.

Герт был этому рад. Он чувствовал вину за свое пусть частичное, но участие в убийстве незнакомого ему эльфа, который к тому же по отзывам был до последнего времени не самым плохим правителем. Небольшая корректировка выражения лица, стала его попыткой хоть немного приглушить неожиданно проснувшееся чувство вины, и если бы маг сказал откатить все назад, столо бы еще хуже.

Церемония не заняла и получаса, после чего собравшиеся начали расходиться.

Лугас не мог не отметить их спокойные лица. В памяти еще свежи были воспоминания о той боли, которую излучал каждый представитель этого народа после уничтожения первого сумеречного города.

Прошло не так много времени, а эльфы уже успели привыкнуть к смертям своих соотечественников и зачерстветь. Почему-то это казалось ужасно неправильным.

***

Долго придаваться пораженческим мыслям Гертрану не дали. Страна потеряла правителя, и чтобы жить дальше, ей срочно нужен был новый. Пусть даже лишь его видимость.

Дальнейшие события завертелись для лугаса с большой скоростью. Не успели закончиться похороны, как его тут же взяли в оборот советники, главными из которых стали старые знакомые Корнулл и Шиссаш.

Что бы за организацию не представляли эти двое, медлить та не стала, и уже на следующий день после прошедших похорон Герт получил полномочия регента. Никаких церемоний или показательных мероприятий не проводили. Пришедшие советники буднично объявили о его новом статусе, и утащили ознакамливаться с полномочиями.

Еще через день, прибыли представители Рорратона, которые за двое суток починили разрушенный Князем артефактный зал совещаний, и подключили защиту сумеречных городов к общей сети.

Тогда же прошла внеочередная встреча глав доживших до этого момента государств. Председательствующий на ней рерох выразил всеобщее соболезнование по поводу утери правителя в это сложное время, и радость от возвращения потерянных союзников.

Во время этой речи в обычно безликий голос главы объединенного исследовательского центра прорвались довольные нотки. Герт это отметил, но свои мысли оставил при себе. У рерохов с соседями давняя история вражды.

Гораздо больше тревог вызвали неприязненные взгляды со стороны некоторых правителей. Большая часть недовольных принадлежала человеческой расе. Объяснение подобной реакции нашлось довольно быстро.

Как оказалось, незадолго до смерти Альданиин сделал своему народу «прощальный подарок». Разорвав все связи с государствами коалиции после предыдущего собрания, он не стал выполнять взятые тогда обязательства по обеспечению нуждающихся растением способным на время закрыть продовольственный вопрос, что вызвало последствия.

За время изоляции сумеречных, пало еще одно человеческое государство, и несколько оказались в довольно затруднительном положении. Конечно эльфы тут же выполнили данную часть своих обязательств, но осадок остался и грозил многочисленными политическими или даже военными проблемами после исчезновения общего врага.

***

Различные совещание, налаживание нарушенных отношений с союзниками, и восстановление прежнего порядка службы отрядов внутри Дливинделла заняло около двух недель. Дальше Гертраном стала овладевать скука.

Советники справлялись со всеми вопросами сами. Его участие свелось к росчерку пера на одобренных Шиссашем и Корнуллом указах.

Сначала лугас добропорядочно искал в каждом выданном на подпись документе скрытые, либо неявные детали способные в будущем повредить вызвавшему его народу. Шло время, а никаких особых махинаций не находилось, и Гертран перестал сильно вникать в то, что ему приносят. По-быстрому просматривал содержимое, ставил заверенную магией подпись, и вновь уходил в себя.

Еще до его вступления на должность, было оговорено, что все утвержденные документы действительны только на время чрезвычайной ситуации и сразу после ее завершения теряют силу. Так что даже если что-то пропустит — не страшно.

И этот факт только еще больше усугублял его состояние.

Гертран ни за что не отвечал, ни на что не влиял и абсолютно не представлял чем себя занять. Бессмысленность собственной роли медленно, но неуклонно подтачивала его изнутри.

***

Через несколько месяцев жизнь Дливинделла окончательно устоялась. Атаки чужаков никуда не делись — раз в пару дней защиту безуспешно штурмовала очередная группа монстров, но былого оживления это не вызывало.

Обитатели сумеречного леса привыкли к периодическим атакам монстров, и для всех кроме непосредственно отражающего нападение гарнизона, вспышки магических щитов по периметру поселений стали просто частью пейзажа.

Народу надоело постоянно сидеть по домам, и пустынные улицы наполнились праздношатающимися компаниями эльфов. Которые из-за вынужденного заточения в собственных городах, и связанного с этим дефицита новостей и новых событий, бессистемно блуждали между особняками своих знакомых устраивая стихийные мироприятия.

Гертран как раз наблюдал за одной из таких групп. Молодые эльфы, собрались прямо под деревом служащим резиденцией князя и развлекались танцами и пением. Солисты и музыканты после каждой песни менялись, случайным образом выныривая из танцующей толпы.

Среди смертных народов, о музыкальных и вокальных талантах любой из ветвей народа эльдаров ходили легенды. Возможно эти ребята лет через триста даже будут соответствовать подобным легендам. Возможно.

Пока что незамысловатые мотивы играемые на расстроенных инструментах, и такие же незамысловатые тексты, усердно напеваемые ломкими подростковыми голосами, сложно было отнести к искусству. Что не мешало наслаждаться подобным музыкальным сопровождением ни самим танцующим, ни наблюдающему за ними лугасу.

Стражники у резиденции молодежь не разгоняли. Иногда лениво посматривали в их сторону, чтобы те совсем уж не распускались, но и только. Достаточно свободные нравы, тесно переплетенные с формальным почитанием традиций. Особенность сумеречных, которая возникла под влиянием смешения культур вошедших в эту ветвь перворожденных народов.

Гертран вернулся в комнату. Из приоткрытой двери доносились обрывки разговора мага со жрецом. Ставшие постоянными спутниками как минимум одного из клонов советники, обсуждали возможные варианты развития ситуации после окончания вторжения, и способы подготовки к ним.

Лугас в очередной раз почувствовал что находится вне событий. Он не был безгласной марионеткой, и мог при желании настоять на принятии собственных решений. Но решений не было.

Политика и власть, оказались неплохим инструментом для решения сиюминутных проблем эльфов, но не смогли решить главной. И с этим нужно было что-то делать. Нельзя вечно сидеть в осаде — рано или поздно, начнут заканчиваться припасы. Уже начали.

В Дливинделле этот вопрос еще стоял не очень остро, но уже сейчас приходилось искать замену ранее весьма распространенным, а сейчас ставших недоступными компонентов для артефактов. Какие-то бытовые вещи закончились еще раньше, и это тоже обещало в скором времени стать серьезной проблемой. Магия не могла заменить все.

Возможным решением было использование туш убитых под стенами монстров, но пока не получилось найти нормальный способ оставить их в этом мире. Вне специальных магических конструктов, тела испарялись, и решить эту проблему пока не удалось.

Гертран участвовал в относительно удачном эксперименте по данному направлению. Усилиями десятка магов, удалось вырвать одно тело из пут телепортирующего его из мира артефакта. Вот только по итогу половина участников ритуала получили истощение и пару дней не могли колдовать, а оставшаяся часть вообще слегла от отката на неделю.

Сама же туша в результате получила настолько серьезные повреждения, что без некроманта способного восстанавливать мертвые ткани, использовать ее возможно было только на удобрения.

Из-за постоянной подпитки от домена лугас тогда пострадал меньше всех. Ощущения от ритуала он охарактеризовал для себя как попытку остановить разогнавшийся поезд. Артефакт отвечающий за заброску и удаление чужаков из данного мира был очень мощным. И то, что никто из участников эксперимента серьезно не пострадал, иначе как чудом назвать нельзя.

Чтобы противостоять настолько накачанному силой бездушному механизму, нужен был другой не менее сильный магический механизм. А его создание опять же упиралось в ресурсы и время, так что вариант с использованием тел пришлось отложить.

Частично ситуацию исправляли поисковые группы, которые в промежутках между атаками выходили за пределы города и искали нужные вещи. Но много они унести не могли, а риску подвергались большому. Поэтому такой вариант восполнения припасов так же не решал проблему нехватки ресурсов.

И вот, в то время, пока проблемы связанные с осадой копились подобно снежному кому, Гертран вместо поиска возможностей избавиться от причины, решал только часть из постоянно множащихся следствий.

— Хватит заниматься ерундой, — негромко сказал себе лугас.

Послушная его воле магия, стала закручиваться спиралями, которые затем вытягивались в силовые линии, переплетались и образовывали каркас будущего тела. Начали растворяться незащищенные магией предметы, отдавая новосотворенной плоти необходимые строительные элементы.

На глазах формирующееся тело, пока еще состоящее больше чем наполовину из магии, обрастало живой аурой. А из астрала, с не слышными в этом мире довольными завываниями от того что обогнал своих собратьев, мчался к своему новому вместилищу один из обитателей иного плана.

Заинтересованные происходящим, в дверь заглянули Шиссаш с Корнуллом.

— Велите принести еды в достаточном количестве для построения сосуда, — не отрываясь от все еще требующего внимания процесса, попросил Герт.

Дверь закрылась, а просьбу лугаса передали обеспокоенным непонятным движением энергий стражникам.

Спустя пять минут советники стали лично заносить принесенные прислугой подносы с едой. Они правильно сделали вывод о том, что пока не разобрались в происходящем сами, посторонним это видеть тем более не стоит.

Получившее подпитку тело достроило себя в течении пары минут, и под взглядами всех троих присутствующих, с дивана встала полная копия Гертрана.

Дух внимательно посмотрел в глаза каждому из собравшихся, после чего неестественно провернул голову на триста шестьдесят градусов вокруг своей оси, и скорчил дурацкую рожу.

— Прекращай клоунаду, — строго бросил лугас.

Его копия вернула голову в более подобающее для той положение, и с легким поклоном уже абсолютно серьезно ответила.

— Слушаюсь, Хозяин.

***

— Пока вы не засыпали меня вопросами, скажу все сам. Это существо станет вашим новым ручным регентом.

Советники скептически покосились на духа, уминающего в соседней комнате оставшиеся после создания тела продукты.

— Он не выглядит способным на осмысленную деятельность, — ответил Шиссаш. Дух в это время набил снеди за обе щеки, став похожим на хомяка, и даже на вид перестал напоминать прототип с которого был сделан.

Лугас тоже посмотрел в ту сторону и поморщился. После чего встал, и закрыл дверь в соседнюю комнату.

— Знаю, что сейчас его действия выглядят неадекватно. Но как только дойдет до дела он будет серьезен. Да и в целом, со временем даже без свидетелей он будет вести себя все более и более адекватно. Сейчас дух находиться под влиянием вселения в тело. Для этих существ нет ничего более желанного, чем обрести хотя бы на время живое вместилище. Конкуренция за подобные предложения в их среде очень высока, и он не станет идти на риск потерять свой сосуд ради того, чтобы просто подшутить.

— Не совсем моя специализация, но мне встречались работы по жителям астрала. То, что сказал лугас — правда, так что насчет его поведения можно не переживать, — успокоил коллегу Корнулл, — Меня волнует другое. Хватит ли у него знаний и способностей выдавать себя за тебя? К тому же насколько я знаю, мышление у духов отличается от нашего.

— Вся память о моем пребывании в вашем мире, у духа есть. Магией он владеет в достаточной мере. А насчет другого мышления — да, оно другое. Но если не лезть к ним в голову в попытке прочесть мысли, иное устройство сознания никак не заметить. Эти ребята собаку съели на подражании поведению смертных.

— У них очень много опыта в данном вопросе, — исправился Герт, увидев непонимание в глазах эльфов после фразы о съеденной собаке.

— Допустим. Зачем ты вообще его призвал? — спросил Шиссаш.

На этот вопрос, лугас только беспомощно развел руками.

— Меня сюда вызвали для решения вопроса с монстрами. Это проблема магического характера, а не политического. Все что можно было решить переговорами, мы уже решили. Исполнять обязанности регента дальше, это для меня пустая трата времени. К тому же, вы и сами неплохо справляетесь. С подписью документов дух управится не хуже меня, а я пока буду искать возможность прекратить атаки чужаков, не отвлекаясь на постороннее.

— Хорошо, пусть будет так. То, что ты одновременно ходишь сразу в нескольких местах — уже не новость. Так что вопросов действительно возникнуть не должно, — согласился Шиссаш. Корнулл так же согласно кивнул, хотя и у одного и у другого читались на лицах сомнения.

На этом разговор закончился. Облегчением от сброшенных обязательств для лугаса, и тревогой за политическое будущее своей партии в связи с изменением обстоятельств, для его временных советников.

Глава 22

— Все не то, — разочарованно отложил в сторону только что прочитанный том лугас. Один из клонов с самым минимумом заложенных функций тут же подхватил книгу и понес ее к стопке уже просмотренных, стоящей на полу неподалеку. В то время как второй такой же клон подсунул новую.

За неделю проведенную в библиотеке сумеречных, Герт прочитал уже половину находящихся тут книг, а подходящий вариант так и не был найден.

Со скрупулезностью, приобретенной еще во время обучения у демона, лугас занял своими клонами все читательские места, а несколько клонов разносчиков едва успевали вовремя заменять прочитанное.

Гертран полностью погрузился в процесс, прекратив все свои контакты с другими живыми существами. Он даже немного усовершенствовал процесс поглощения информации. Теперь кроме клонов «читателей» и «разносчиков», появились еще несколько «аналитиков», которые не могли даже передвигаться, занимаясь исключительно разбором полученных данных, и способом применить их к текущей ситуации.

За эту неделю лугас узнал много нового о мире Рош'Тара. Легенды о его создании, мифы о первых эпохах жизни различных рас его населяющих, историю их взаимоотношений в уже задокументированный период, книги по магии и даже частично художественную литературу. Герт старался не пропустить даже малейшей зацепки способной помочь с решением вопроса монстров, но пока что все было впустую.

Он оказался в тупике, и не было никаких идей о том как из него выбраться. Впервые за свое посмертное существование, от Гертрана зависело что-то по-настоящему важное, от него зависели жизни миллионов разумных. И к такой ответственности он оказался не готов.

В этот раз рядом не было учителей и наставников, которые пусть и не всегда адекватными методами, но могли направить в сложной ситуации. Самостоятельные действия больше походили на блуждание в темной, незнакомой комнате в надежде найти выключатель. И долгие неудачи на этом пути привели к тому, что лугас сделал то, чего не делал ни разу даже будучи человеком.

Испарив всех клонов, и вернув себе всю полноту сознания, Гертран сцепил перед собой на столе руки в замок, и уткнувшись в них лбом попробовал молиться, вкладывая в свои слова все накопившиеся за долгие годы эмоции и надежды.

— Нириам, или как тебя на самом деле зовут. У нас не самые простые отношения, и на протяжении всего моего пути лугасом, те эмоции, которые я испытывал к тебе, колебались в основном от ненависти до равнодушия. Я смирился с тем, что мне уже никогда не жить нормальной жизнью, а большую часть своих стремлений придется направить на решение проблем незнакомых мне существ.

Герт прикрыл глаза, еще больше погружаясь в своеобразную молитву. Чувства которые копились и бродили у него внутри все то время, что он провел в пещере, в обучении у демона, и наконец в роли почти полноценного лугаса, наконец вырвались наружу в виде слов.

— Но я пока все еще слишком мало знаю и умею. Я застрял. И боюсь, если ждать пока решение найдется само, умрет еще очень много неплохих разумных. Не прошу сделать все за меня, но пожалуйста, сделай хотя бы маленькую подсказку. Пошли хоть какой-то знак!

Закончив свою речь, Герт с надеждой осмотрелся по сторонам. Но за те пару минут пока он молился, вокруг ровным счетом ничего не изменилось.

— Не сказать, чтобы это было сильной неожиданностью, но на какой-то момент, я даже действительно поверил, что может произойти чудо, — разочарованно произнес лугас. Место испытываемых только что чуств, заняла полная эмоциональная опустошенность.

Что не помешало лугасу опять распасться на кучу клонов и вернуться к работе. После всех трудностей, которые ему пришлось пережить, одну истину он усвоил крепко — не факт что если ты будешь что-то делать, все станет хорошо, но если просто сидеть без дела, к лучшему точно ничего не измениться.

Не успел он вернуться к работе, как в библиотеку вбежал Сазеанель в полном боевом облачении. Он настолько спешил, что мимоходом зацепил стол при входе, от чего одна из лежащих на нем уже прочитанных книг свалилась на пол, но эльф этого даже не заметил.

— Собирайся быстрее, аномально большой отряд монстров атакует исследовательский центр рерохов, в котором расположено сердце артефактной сети управляющее защитами всех оставшихся городов! Собираемся у входа в резиденцию. Я приду чуть позже, нужно собрать еще несколько эльфов.

И выбежал обратно, наступив на свалившийся томик. Вместо того чтобы его поднять, Сазеанель только матюгнулся, что было для него нетипично, и скрылся в коридоре.

Один из клонов тут же отправился собирать амуницию и нужные артефакты, второй отправился к советникам, предупредить что даже если с ним что-то произойдет, дух продолжит исполнять свои функции. Остальных клонов, Герт втянул в себя. Для боев эта техника не годилась, придется по старинке сражаться только одним телом.

Подойдя к свалившейся книге, лугас со вновь возродившейся надеждой поднял томик и вчитался в первый попавшийся абзац на открытой странице.

— Сидфинги — неразумные обитатели астрала, питающиеся свободными источниками маны. Их тело, подобно телам множества обитателей этого плана похоже на туманное образование серого цвета. При внетелесных путешествиях весьма опасны, так как «туман» образующий их плоть не пропускает сквозь себя магию, и попав в него, ваши шансы выбраться не истощив свой энергетический источник практически отсутствуют, — продекламировал Герт, и закрыв книгу аккуратно положил ее на стол.

— На подсказку не тянет, — немного разочарованно сказал он. После чего втянул в себя последних клонов, которые уже успели справиться со своими задачами, и телепортировались к нему, — Может хоть при отражении атаки на центр управления защитой, появятся новые идеи?

Глава 23

Защитный купол удерживаемый пятеркой лугасов нельзя было рассмотреть от вспышек врезающихся в него со всех сторон заклинаний. Однако ни количество, ни разнообразие, ни колоссальная сила вливаемая марионетками демона в чары, не смогли соперничать с тысячелетним опытом служителей богов.

Поддерживаемые постоянным притоком маны из своих доменов, лугасы успешно сдерживали атаки.

Пока часть коллег занималась защитой, Ларм с тремя другими безуспешно пытался добраться до пресытившегося силой из десятка захваченных миров демона, известного под именем мастера Шиня.

— Тц.. — учитель Гертрана сплюнул кровь, которая не долетев до нижней границы защитной сферы испарилась, и впиталась в него обратно. Повреждения полученные при неудачной попытке отрезать противника от подпитки, уже затянулись. Но перед новой атакой следовало дать себе хотя бы пару минут перерыва.

— Есть еще какие-нибудь идеи, как остановить этого безумца с комплексом вселенского отца?

Остальные лугасы еще не полностью пришли в себя от отката, и только отрицательно покачали головой.

Чтобы вспомнить что-то способное помочь обратить ситуацию в свою пользу, Ларм перерывал воспоминания относящиеся еще к периоду своего обучения и первых пары сотен лет после него. В те времена под впечатлением от школы лугасов, он интересовался историей ее создания, и кое-что ему даже удалось раскопать.

— Мне нужно передать демону сообщение. Сможете как-то отправить его через защиту? — спросил он.

Плетение щита тут же едва уловимо изменилось, и руководивший его поддержкой лугас, по имени Вокгул, сказал.

— Говори, он тебя услышит.

— Шинь! Слышишь меня? Нужно поговорить! Прекрати атаку на пару минут, обещаю тоже ничего не предпренимать!

Демон ничего не ответил, но магические удары прекратились.

Спустя пару минут, когда пыль улеглась, а остаточные магические напряжения слегка успокоились, стало видно, что лугасы парят в своей защитной сфере над глубоким котлованом с расплавленной до состояния магмы поверхностью.

Вокруг котлована, насколько хватало взгляда, стояли одурманенные магией демона люди. Бесконечное число людей с пустым взглядом, готовых в любой момент вновь продолжить атаку по первому пожеланию своего хозяина.

Пока они видели навеянные сны о прекрасной жизни, мастер Шинь, как опытный кукловод управлял каждым их действием. Он объединил все тела и магические источники в единую систему, где каждый винтик и шестеренка четко выполняли свою задачу, питая друг-друга, и не задумываясь о том, что делают подчас вещи, которых раньше делать не умели.

Где-то в этой толпе стояли и вызвавшие лугасов маги. Они вовремя заметили, что с миром происходит что-то не то, и дали время слугам богов войти в силу. Но недостаточно вовремя, чтобы предотвратить случившуюся катастрофу и спастись самим.

— Десять магических миров со всем населением… Хорошо, что его знания ограниченны лишь начальной программой лугасов, — тихо произнес один из поддерживающих защиту.

— Что-то нас это не сильно спасает, — недовольно ответил ему другой.

— Тихо, кто-то идет, — шикнул Ларм, вглядываясь в раздвигающуюся толпу.

— Эстрет! Это невозможно! — воскликнула Таярна, глядя в пустые глаза ученика.

— Видимо возможно. Теперь понятно, почему последние пару дней атаки стали чуть более сложными, — хмуро ответил стоящий рядом Вокгул.

Ученик Таярны подошел к краю обрыва и произнес голосом демона, глядя куда-то сквозь собеседников.

— Долго вы решались заговорить.

Вести переговоры предоставили Ларму, как инициатору идеи.

— Я могу увидеть собеседника, а не одну из его марионеток? — спросил лугас.

С минуту потерявший контроль над собственным сознанием лугас стоял никак не реагируя, что не добавило обороняющимся спокойствия.

— Ларм, ты так же груб, как и во времена учебы, — наконец с усмешкой ответил Эстрет. Поверх тела юноши, стала проступать полупрозрачная иллюзия мастера Шиня.

— Извини, но только так. А то знаю я вас, проказников, — шутливо пригрозил пальцем демон. От того отстраненного образа, который он демонстрировал ученикам в школе, не осталось и следа.

— Ты нарушил договор. Отпусти всех захваченных, и вернись в свой домен. Это первое и последнее подобное предложение. Иначе отправишься на перерождение.

— Хороший блеф, — безразлично прокомментировал слова бывшего подопечного демон, — только вы уже неделю пытаетесь меня прикончить, да все никак.

— Мы не единственные лугасы. Не получится у нас, придут другие.

— Почему же до сих пор не пришли? — насмешливо спросил Шинь.

— Сейчас многие заняты, но так будет не всегда. Отпусти все души, кроме оговоренных в договоре.

Смысл подобных угроз не только не впечатлил демона, но и вызвал недоумение у союзников Ларма. Что не помешало им воспользоваться заминкой для укрепления защиты.

— Пройдет совсем немного времени, и я наберу столько сил, что никто ничего мне уже не сделает, — отмахнулся демон, — а договор держался на сдерживающей меня печати. Нет печати — нет договора.

Вокгул наклонился к ведущему переговоры, и тихо сказал.

— Если у тебя есть что ему сказать по делу, скажи это сейчас.

Лугас кивнул. Озвученные пустые угрозы были лишь для того, чтобы дать товарищам время подготовиться получше к возможной атаке. Пора переходить к более болезненным для Шиня темам.

— Те, кого ты хочешь оградить от мира — не твои дети, — произнес Ларм, так же незаметно готовясь к обороне.

— Чушь, — рассмеялся Шинь, — и они, и вы, и все те, кто еще не обрел покоя, мучаясь реальностью.

— Твои дети давно мертвы. Сат-Атор, Мул-Зинар и Хлош-Орат, — в глазах демона на мгновение мелькнул проблеск узнавания. Давно забытые имена всколыхнули так старательно стираемую подсознанием память, но место мимолетного осознания тут же затопил гнев.

— Ты пытался подготовить их к самостоятельной жизни, но вселенная огромна, и невозможно подготовить ко всем скрытым в ней опасностям. Они были убиты, нарвавшись на одно из порождений астрала! С тех пор ты бродишь по мирам, в каждом разумном пытаясь разглядеть отражение своих настоящих детей. И погружаешь души смертных в красивый сон, чтобы их уберечь, но на самом деле только убиваешь их этим! — уже криком продолжал свою речь Ларм. Только Шинь его больше не слушал.

— Ты пытаешься меня одурачить, глупое дитя, — прохрипел еще больше отдалившийся от реальности демон. Его образ слетел с Эстрета, а по рядам стоящих во сне людей, со всех сторон побежали цепочки запитанных магией рун, сливаясь в один огромный магический конструкт.

— Лучше бы ты молчал, — вздохнул Вокгул, еще больше усиливая защиту.

— Ну, по крайней мере я его вывел из равновесия, — ответил Ларм, присоединяясь к действиям коллеги.

Первый удар оказался сильнее всех предыдущих. Лугасы быстро подстроились под новый способ атаки, но о собственных ответных ударах пока пришлось полностью забыть.

— Эк он разошелся. Если продолжит в том же духе, то скоро выпьет своих марионеток до дна.

— Главное чтобы мы раньше не закончились, — с тревогой сказала Таярна.

— Я попробую его отвлечь. Держите щиты крепче.

Ларм перебросил свой участок защиты на других лугасов, а сам начал плести массовое атакующее заклятье.

— Ты что творишь?! Мы не должны убивать жителей этого мира! — прикусив губу прошипела единственная девушка в команде.

— Ну да. Можно подождать пока демон их высушит самостоятельно, и тогда убивать никого не придется, — зло буркнул в ответ Ларм, и выпустил свой конструкт наружу.

Над гектаром поверхности небо засветилось грязно-оранжевым светом, и попавшие под этот свет люди оплыли подобно растопленному воску.

— Нет! Неет! Мои дети!!! — взвыл демон миллионами голосов подконтрольных ему разумных.

Напор на щиты сразу же ослаб, а вокруг котлована начала возникать защитная сфера уже демона, призванная не выпускать из себя наружу магию лугасов.

В который раз за это длинное сражение, на поле боя установился паритет.

Таярна посмотрела на Ларма как на отброса, но ничего говорить не стала. Остальные сделали вид что ничего из ряда вон выходящего не произошло, хотя все чувствовали себя неуютно. На напарника убившего одним махом больше миллиона разумных, которых возможно все еще можно было спасти, никто старался не смотреть.

— Чистоплюи, — презрительно бросил тот.

Неизвестно чем могли закончиться разборки между лугасами, но в это время на выжженном пятне земли, пораженном заклинанием Ларма, что-то начало происходить.

— Только не это… — простонал виновник зарождающегося конфликта, и резко крикнул непонятно кому, — Убирайся отсюда! Мы сами справимся, ты тут не нужен!

Кому бы это ни было адресовано, тот явно не внял просьбе, и Ларм так же резко крикнул уже своим напарникам.

— Ставьте самые сильные из известных вам щитов!

Не задерживаясь на объяснения, он первым последовал собственному совету. Остальные не стали выяснять что произошло, и так же принялись по максимуму укреплять защиту.

Спустя пару минут защитная сфера только что не звенела от закачанной в нее силы, но ничего не происходило. Все лугасы с тревогой всматривались в пораженный участок земли, не зная чего ожидать.

Кроме Ларма. Тот просто присел прямо в воздухе на скрещенные ноги, и печально смотрел перед собой, примерно зная чего следует ожидать.

Демон на время забыв о недавних противниках, около минуты усердно поливал непонятную аномалию кучей атакующих конструктов, а потом столько же исследовал перелопаченную магией землю поисковыми плетениями в попытке обнаружить причину недавнего колебания силы.

А затем, когда уже казалось что ничего не произойдет, люди вокруг аномалии начали умирать.

Не было взрывов, вспышек молнии, или каких-то иных визуальных эффектов. Мужчины и женщины просто падали замертво. А вместе с ними, умирали все растения, насекомые и те немногие животные, вроде забившихся глубоко в подземные норы мышей, которые еще не разбежались после грохота бушевавшего тут сражения.

Демон метался в попытках защитить питающих его силой, одурманенных людей… И не мог. Какие бы защиты не возникали на пути расползающегося мертвого пятна, ничто не могло его даже задержать.

— Нет, нет. Этого не может быть. Вам не удастся опять забрать их у меня! — разносился с разных сторон полубезумный шепот Шиня. Только его самого по прежнему нигде видно не было.

Разрастание мертвого участка все ускорялось, и спустя пять минут всю землю до самого горизонта покрывал ковер из мертвых тел.

Лугасы в шоке смотрели на происходящее, и не в силах были поверить в то, что видят. Их защита держалась, хоть на это и уходили почти все силы.

— Это что такое? — хрипло выдавил из себя Вокгул. Тысячелетия жизни и отсутствие необходимости в физическом теле, не помешали отразиться растерянности и даже некоторому страху на его голосе.

— Где-то там, сейчас вымирают все морские обитатели, вся фауна и флора… — не обратив внимания на вопрос, с грустью сказал Ларм. Его потускневший взгляд смотрел перед собой, но мысли явно блуждали где-то далеко, — По растениям этого сразу не скажешь. На вид они какое-то время будут выглядеть живыми. Но на самом деле все биологические процессы в них уже остановились и никогда не запустятся вновь. А затем умрет и сама планета. Ядро ее остановится, и она превратиться в голый, холодный, безжизненный булыжник.

— Ты уже где-то видел такое? — спросила Таярна.

— Много раз. Значительно больше, чем мне бы хотелось, — ответил лугас, и к чему-то прислушавшись добавил, — можно уже снимать защиту. Все кончено, демон умер вслед за миром.

Когда щиты пропали, Ларм первым спрыгнул на землю и направился к одиноко застывшей на изуродованном участке земли фигуре.

— Зачем пришел? Без тебя бы справились, — довольно грубо обратился он к неправдоподобно тощему, вытянутому как жердь лугасу.

— Справились бы сами, я бы не пришел, — неприятным, глухим голосом ответил тот, — неделю тут занимались не пойми чем. Мне на все про все понадобилось лишь десять минут.

— Десять минут… — пришибленно проговорил Ларм, после чего с гневом посмотрел на собеседника и закричал, — Что ты решил за десять минут? Всех убил?! Так мы тоже таким способом все решить могли. И быстрее можно было — взорвать ядро планеты, или там скинуть спутник на ее поверхность. Только какой смысл в такой победе, если для убийства одного противника, ты превратил в целый мир в остывающий булыжник, который уже никогда не сможет дать жизнь новой цивилизации? Помощник сраный!

— Если могли, почему возились? — не обратив внимания на вспышку бывшего ученика, все тем же спокойным голосом спросил пришедший, — А смысл в том, что остальные девять миров захваченных демоном, и последние несколько наборов учеников запертых в его домене, теперь можно быстро вернуть к нормальной жизни. И еще, вы почему-то забыли, что пока вы тут ввосьмером возились с одним миром — можно было спасти сотни других, которыми сейчас просто некому заняться.

Лишенный эмоций голос неизвестного лугаса под конец речи обрел строгие стальные нотки.

На это ответить Ларму было нечего.

Тощий развернулся к лугасу спиной и начал растворяться, когда тот его окликнул.

— Стой! — фигура опять стала плотной, — Скажи, тебе приносит удовольствие убийство миров? Рад, что сейчас настало такое время, когда твои услуги оказались очень востребованы?

Худой как жердь лугас посмотрел в глаза Ларму. В его взгляде не было ничего: ни радости, ни грусти, ни какой-либо другой эмоции. Казалось, будто даже жизнь в этих пустых глазах отсутствует.

— Похоже, что я радуюсь? — спросил он прежде чем раствориться.

Ко все еще не отошедшему после встречи с наставником лугасу, подошел Вокгул.

— Это кто такой был?

— Тупиковая ветвь нашего развития, — ответил Ларм, не желая вдаваться в подробности.

Остальные лугасы бродили между мертвыми телами, безуспешно пытаясь разобраться с тем, что стало причиной их смерти.

Принимая нежелание собеседника обсуждать произошедшее, Вокгул попробовал сменить тему.

— Долго тут придется трудиться, чтобы всех оживить. Планету, так вообще наверное проще найти новую и пересилить всех кого удастся спасти туда, чем пытаться реанимировать эту.

Ларм в ответ издал смешок.

— Не придется, — в глазах развернувшегося лугаса веселья не было. Только застарелая боль, — всех мертвых, убитых подобным образом, невозможно вернуть к жизни. Для них остается доступен только один путь — перерождение.

— Да ну. Всех можно вернуть к жизни, разница только в усилиях которые нужно для этого приложить… — начал возражать Вокгул, когда со стороны Таярны донесся крик.

— Эстрето! Эстрето очнись! — держа на коленях голову подопечного, девушка со все возрастающей паникой смотрела на Ларма в поисках ответа.

— Что с моим учеником, у меня никак не получается с ним связаться. Только это невозможно! Даже если он сейчас возрождается в собственном домене, я как минимум должна была это почувствовать. А тут ничего! Будто его нигде нет…

— Он мертв, Таярна, — тихо сказал Ларм, — И вернуть его из реки перерождения уже невозможно. Соболезную.

— Но лугасов невозможно убить! Наши души крепко привязаны к доменам, и при смерти тел, возрождаются там, — все еще отказываясь принять произошедшее, ответила прописными истинами девушка.

— Невозможно, — согласился лугас, — для всех, кроме побывавшего тут существа.

— Нет, я тебе не верю, — помотала головой Таярна, — вот увидишь, пройдет совсем немного времени, и Эстрето возродиться.

Парень не стал спорить и отошел в сторону. Вокгул последовал за ним.

— Что за существо способно мимоходом отправить лугаса так глубоко в поток перерождения, что разрывается даже его связь с собственным доменом? — негромко, чтобы не слышала девушка, спросил лугас.

— Некоторые считают его одной из персонификаций Смерти которая по какой-то причине обрела личность. Хотя по-моему, он просто давно выживший из ума мудак, — ответил Ларм. И не дожидаясь реакции покинул мир, оставив недавних напарников осознавать произошедшее.

В одном его учитель был прав — беспорядки во вселенной только росли, и нужно делать как можно больше для скорейшего их прекращения, а не горевать о тех, кому помочь уже нельзя.

Глава 24

Сначала глаза дезориентировала вспышка, потом раздался визг на грани ультразвука, и только потом Гертран понял, что телепорт вывел его к цели. Пространство за пределами невысокой, всего около двух человеческих ростов городской стены, прогибалось от напряжения под напором враждебных чар. Атака была в самом разгаре.

Отойдя от площадки, лугас наблюдал, как со сделанных явно на скорую руку платформ сходят разношерстные отряды союзников.

— Они точно не развалятся? — с легкой тревогой спросил у стоящего рядом рероха Хелинталл.

С оттенком сомнения тот ответил.

— Вроде не должны, — и увидев недовольство на лице командира рейнджеров, извиняясь добавил, — изначально это место вообще не предназначалось для посещения посторонними. Поэтому единственный телепорт, который был тут с момента запуска проекта, вел в Рорратон. Остальные пришлось лепить по-быстрому из того что было под рукой, что конечно же сказалось на качестве. Но волноваться не стоит, еще сутки они проработают, а когда осада будет снята, обязательно произведут дополнительную наладку для вашего безопасного перемещения домой.

Эльфа, наблюдающего за дрожащим и стремящимся то ли расползтись, то ли вообще схлопнуться пространственным проходом, такой ответ явно не устроил. Но больше лезть с замечаниями он не стал. Обстановка и так была напряженной, и усложнять ее бесполезными спорами о безопасности использования нестабильных порталов не имело смысла.

Пока сумеречные прибывали, Герт решил осмотреться. Как оказалось, многие уже успели прибыть, и активно участвовали в обороне.

Короткие фигуры гномов бегали вокруг пушек, установленных на утрамбованных до прочности камня земляных тубах, высотой немного превосходящих стены. По готовности, они стреляли в собравшееся под стенами сборище монстров зарядами шрапнели, лишь изредка заменяя те цельными стальными ядрами для особо бронированных противников.

Действиям коротышек почти всегда мешали периодически возникающие чудища, способные ставить над своими союзниками защиту от физических воздействий. Но в те моменты, когда магам обороняющихся удавалось сделать в щитах противника брешь, эффективность артиллерийского обстрела сложно было переоценить. Даже магия проигрывала по разрушительности. К несчастью такие бреши возникали не часто.

Маги дроу колдовали над затащенным в сложную магическую фигуру монстром из захваченных за стеной. Скованная темной магией гигантская сороконожка непрерывно мучительно стрекотала жвалами, пока ее размеры еще больше увеличивались, а на спине появлялись дополнительные конечности, оканчивающиеся очень острыми даже на вид хитиновыми штыками.

Рядом своей участи ждали еще с десяток разнообразных уродов, вместе с уже усмиренными и подвергнутыми мутациям собратьями. «Интересный способ использования чужаков в обход утаскивающего их тела артефакта», подумал Герт.

Несколько групп флеми сидели прикрыв глаза и держась за руки. Над ними с некоторой периодичностью возникали строчки светящихся символов, которые летели к наиболее нагруженным участкам защиты, и впитываясь в нее. Что это давало, с наскока разобрать не получилось. Но судя по тому, что монстры все еще не бегали внутри стен, польза была.

— Герт, не зевай, — раздался сбоку голос Сазеанеля.

Оказывается, пока лугас разглядывал окружающее, эльфы полностью переправились, и теперь рерохи уводили их группами к разным участкам стены, в соответствии со специализацией.

К группе магов уже тоже направлялся проводник.

— Следуйте за мной, — не став тратить время на приветствия, сказал рерох, и убедившись что его услышали, развернулся в обратном направлении.

Провожатый ходил между стоящими у стен небольшими круглыми постройками с плоской крышей, в каждой из которых оставляя по паре эльфов из своей группы. Так получилось, что Герт и Сазеанель оказались в числе последних и попали в одно здание.

Внутри по кругу стояли восемь мягких кресел, перед которыми находились подставки со светящимися мягким светом хрустальными шарами. Пять из кресел уже были заняты.

Один человек средних лет, пара дроу, флеми и рерох держали свои магические сферы в руках. В отличии от тех что находились на подставках, их шары имели разный цвет.

Пока лугас с сумеречным осматривали помещение, рерох вышел из транса, и отложил свою сферу обратно на подставку.

— Занимайте свободные места, а я пока расскажу как пользоваться операторскими пультами управления, — сказал он, указав на кресла.

Первым сел Сазеанель, и тут же вскочил обратно.

— Оно меня затягивает!

— Не затягивает, а меняет форму под твои пропорции. Скорее всего, вам придется провести в них довольно много времени, и при самом плохом раскладе сразу после этого вступить в бой уже лично. Поэтому вопрос удобства при их проектировании рассматривался довольно серьезно. С затекшими конечностями много не навоюешь, — пояснил рерох, — так что хватит тянуть время, устраивайтесь.

Когда оба новичка уселись и кресла подстроились под них, инструктор продолжил.

— Теперь возьмите лежащие перед вами сферы.

Хрустальные шары, как только к ним прикоснулись, изменили свой цвет. У Сазеанеля расцветка состояла в основном из оттенков зеленого и фиолетового, а у Гертрана цветов оказалось столько, что выделить какой-то один из мешанины других было проблематично.

— Отлично, ваши пульты управления на вас настроились, — прокомментировал рерох, — теперь прикройте глаза, и потянитесь сознанием к центру сфер. Так, вы получите доступ к системам активной защиты в качестве операторов.

Лугас последовал инструкциям и его сознание тут же через сферу куда-то затянуло. Секунд пять длилась дезориентация от новых ощущений, и лишь затем Гертран понял в каком состоянии теперь находится.

Лугас увидел здания внутри стен, и полностью все поле боя так, будто каждый кирпичик был его глазами. Тысячи плетений вшитых в защиту, стали его руками, и каждую из них он мог задействовать в любой момент.

Где-то внизу, среди маленьких круглых построек из его тела вырвался восхищенный вздох. Наткнуться на подобную систему в не особо развитом мире, в котором войны ведутся все еще мечами и стрелами, хоть и зачарованными, оказалось крайне неожиданно.

Монстры перед стеной стали разноцветными кляксами. Их очертания смазывались, но это было неважно. Цвет каждой из них, соответствовал подсвеченным тем же цветом заклинаниям, к которым у этой конкретной твари не было иммунитета.

Конструкт когда-то придуманный Гертом для определения слабости монстров, был переосмыслен учеными и переделан под использование в массовых сражениях. Вся площадка перед стенами на пару километров вокруг, находилась под постоянным облучением едва заметным потоком смеси магических частиц из разных направлений исскуства.

Сила этого потока была настолько мала, что в обычном солнечном свете энергии оказалось раз в пять больше. Не зная что искать, едва ощутимый шлейф магии легко можно было спутать с обычным магическим фоном местности. Рядом же с постоянно таранящими щиты энергетическими выбросами, он и вовсе терялся.

Отдельного восторга удостоилась местность на которой расположили центр управления защитными артефактами.

Когда-то давно тут вероятно находился вулкан от которого сейчас остался лишь пологий холм. Однако земля вокруг, все еще помнила о его существовании.

В месте постройки исследовательской базы, магма проходила довольно близко к поверхности, и от рерохов понадобилось лишь небольшое начальное усилие, чтобы проложить канал к силе, бурлящей среди вялотекущих тектонических процессов.

На родине Герта была популярна книга, описывающая приключения девяти героев, взявшихся уничтожить великий артефакт зла. Сам артефакт был выкован в жерле вулкана, и только там его можно было сломать. В той же местности находилась и главная резиденция могущественного духа, который на протяжении тысячелетий сеял оттуда заразу, и плодил многочисленных чудовищ.

Тогда, в человеческой жизни, вулкан представлялся лишь как мрачная декорация, суть которой усилить тревожную атмосферу. Возможно, в этом был более глубокий смысл?

Когда Гертран впервые увидел прогибающуюся защиту, то встревожился на счет того, хватит ли у защитников энергии на долгую осаду. Теперь эти волнения остались позади. Природный источник подобной силы, легко справился бы десятком таких поселений.

С поверхности щитов в ответ на атаки монстров постоянно срывались заклинания. И лугас заметил, что его сознание тут не единственное. Вся поверхность щита была разбита на множество участков, каждым из которых управлял отдельный маг.

Чем больше был контроль разумного над собственным сознанием, тем большей площадью он мог управлять. К изумлению лугаса самый большой контролируемый участок не дотягивал и до сотни метров. Стало понятно, почему монстры выглядят как размытые пятна — просто убрали лишнюю информацию, чтобы лишний раз не перегружать мозги операторов и повысить их эффективность.

Человеческий маг, сидящий сейчас рядом с телом Герта, и вовсе едва справлялся с двумя метрами стены. Дроу и флеми из той же комнаты, контролировали от пятнадцати, до тридцати метров. Из всех магов-операторов, со скрипом набиралось лишь с десяток таких, которые занимали своим сознанием шестьдесят и больше метров защиты, и короткоживущих среди них, увы, не было.

На участках не покрытых вниманием разумных, работал корявенько написанный алгоритм, который расстреливал чужаков, подбирая заклинания из занесенных в память артефакта. Но делал он это медленнее чем маги, и часто сбивался.

«Сюда бы нормальный искусственный интеллект, подходящего духа, или на крайний случай — достаточно хорошо прописанный алгоритм, и нужда в операторах отпала бы вообще. А с таким источником под боком, атаки монстров заканчивались бы раньше, чем те успеют полностью телепортироваться. В других городах такого пока нет. Похоже рерохи вот-вот должны были сделать прорыв в сфере обороны. Они лишь немного не успели до начала осады. Что навевает нехорошие подозрения. Как-то она слишком уж не вовремя началась».

Подумал Герт, принимая под управление сразу все незанятые участки. В отличии от других, занятых тем же делом магов, его сознание долгие годы затачивалось именно для работы с большим объемом информации.

Лугасу даже не пришлось его распараллеливать, как случае с клонами. Вся защита была единой системой, и разница в управлении с тем же телом, оказалась только в размере, количестве воспринимаемой информации и некоторых мелких нюансах. Даже тут, рерохи постарались облегчить участь операторов.

Создать искусственное сознание не смогли, но немного расширить границы уже существующего, им удалось. Правда Герту это оказалось без надобности. Система рерохов ускоряла процессы в теле и разуме операторов, что лугас мог сделать самостоятельно, причем в значительно большей мере.

Какая-то очень маленькая часть внимания продолжала слушать оставшегося в комнате инструктора.

— Для создания заклинаний не нужно тратить свою силу. Достаточно четко представить любое плетение внутри хрустального шара, и его шаблон тут же запишется в систему, после чего конструкт в любой момент сможет вызывать каждый из операторов. Силой его запитает уже источник…

Слушать дальше лугас не стал. Зачем слушать о возможностях защиты, если лучше просто влезть в нее целиком, и попробовать все самостоятельно?

На операторском кресле от Гертрана осталась только пустая оболочка, погруженная в анабиоз. Увлеченно рассказывающий о возможностях защиты инструктор на мгновение замолчал, а затем бросился тормошить лугаса. Вместе с сознанием, из тела ушел дух, и хрустальная сфера в его руках опять стала бесцветной. А такими, сферы обычно становились только в двух случаях — когда ими не пользуются, или когда оператор умер. На тестировании прецедент был…

Поставивший сигналку на случай если кому-то понадобиться, Герт, тут же взял тело под контроль, открыл глаза, и сказал.

— Со мной все нормально. Система — супер! — после чего опять отключился. Растерянный рерох немного постоял на месте, но наконец, принял случившееся как данность, и продолжил свой рассказ развернувшись к Сазеанелю.

Похвала оказалась неожиданно приятной, ведь он был одним из создателей этого артефакта, а мастеру всегда приятно когда его труд ценят. Пусть это и делает незнакомый сумеречный эльф, с довольно странной для его расы внешностью.

Тем временем лугас окончательно подмял под себя пустые участки и принялся их осторожно тестировать. Стрелял поначалу только уже записанными заклинаниями с разной интенсивностью, отслеживал как это влияет на другие участки защиты, не проседает ли она, хватает ли энергии источника другим магам для атак. Все-таки его размышления о силе источника, это лишь его размышления. Мало-ли, что Герт мог упустить.

Постепенно действия лугаса становились смелее. Плетения использовались все более энергоемкие, а их количество непрерывно возрастало. Главная слабость Гертрана в сравнении с местными магами и жрецами — маленький резерв, пропала, и лугас принялся заливать монстров уже не точечными чарами, а массовыми.

При этом принцип экономии сил оставался во главе угла. Каждая цепная молния била только чужаков с уязвимостью к электричеству, каждая «слеза раскаянья», при внешней хаотичности, падала только на уязвимых к смеси воды и света…

Параллельно с обстрелом «цветных пятен», он записывал простенькие алгоритмы, вроде «в красное — палить огнем, в голубое — молнией, — в прозрачное — льдом, и т.д.», которые упорядочивал в единую систему, для автоматизации наведения, и разрабатывал слабенький «ИИ», способный справиться с подобной активной защитой.

Пока часть сознания занималась атакой, другая записывала в «ИИ» базовые принципы применения чар:

— Меньше трех целей = точечные удары;

— Цели рассеяны по большой площади= точечные удары;

— От трех, до десяти однотипных целей рядом = цепные удары, или площадное заклинание с маленькой зоной покрытия;

— Больше десяти целей, рассредоточены по большой территории = массовое заклинание с большой степенью концентрации на объектах;

— Больше десяти целей рядом = удар по площади, без наведения на отдельные объекты…

Таких условий было прописано еще очень-очень много, и все они предназначались только для того, чтобы облегчить выбор вариантов действия новосозданному «ИИ» на первых порах его развития. Когда тот наберет статистику, то сможет создавать новые алгоритмы уже по собственному усмотрению.

За этими делами, Гертран сам не заметил, как начал отжимать у других магов их участки защиты. Действия коллег по сравнению с осваивающимся в новом «теле» лугасом, становились все менее эффективны, и тот неосознанно начал эту неэффективность устранять, убирая саму ее причину в виде операторов.

Самые сильные пытались какое-то время сопротивляться, но обратив внимание на то, что на соседних участках дела идут куда как лучше чем у них, ушли сами. Остальные же, просто повылетали обратно в свои тела, даже не успев понять что произошло.

Глава 25

Неизвестно сколько прошло времени, но в какой-то момент Гертран понял, что атаковать больше некого. Цветных пятен обозначающих чужаков, на горизонте не наблюдалось. Значит, пришла пора возвращаться.

Перекинув управление полностью на ИИ, который к концу сражения уже почти самостоятельно управлял защитой, лугас направил свое сознание в лежащее на операторском кресле тело.

— Наделал ты шуму, — раздался голос, едва его тело подало первые признаки жизни.

В кресле напротив сидел незнакомый рерох. Короткая щетина бритых практически под ноль волос на голове отливала красным цветом, отчего Герт вначале принял ее за кожное покраснение. По местам все расставила редкая борода того же цвета. Это был единственный разумный кроме лугаса, находящийся сейчас в помещении.

— Пришлось приложить немало усилий, чтобы успокоить выкинутых из системы магов. Некоторые из-за резкого отключения подумали, что защиту прорвали и уже готовились отбиваться от монстров, которые вот-вот должны были нагрянуть в их комнаты управления. Едва не дошло до жертв.

— Приношу свои извинения, — произнес Герт, — надеюсь это не будет иметь последствий для дипломатических отношений между Дливинделлом и Рорратоном?

— Разве что положительные, — хмыкнул рерох, — если бы не твое вмешательство, неизвестно сколько продлилась бы осада.

— Это отличная новость, — облегченно вздохнул лугас, — А как к вам собственно обращаться?

— О, прошу прощения что не представился. Шир-Заур — комендант этого небольшого поселения. Кто вы — мне уже доложили, так что можете не представляться.

***

Разговор с комендантом не занял много времени. Гертран коротко рассказал об усовершенствованном логическом модуле, и пообещал дать более подробные разъяснения для команды разработчиков, которые будут в его переделках разбираться.

А так же помочь настроить свой ИИ для использования в других городах. Далеко не в каждом из них были мощные природные источники магии, что следовало учитывать.

Шир-Заур попросил Гертрана остаться на пару дней, и получив согласие закончил на этом разговор.

***

Когда лугас покинул помещение со сферами управления, во дворе крепости был самый пик активности. Один за другим, отряды союзников отправлялись по домам. Возле телепортов, которые после каждой группы приходилось заново настраивать, возникла небольшая очередь.

Большинство людей уже отправились по своим королевствам. Флеми, как оказалось, ушли какими-то своими пространственными дорогами, оставив тут лишь тройку своих сородичей. Две трети гномов так же уже были дома, пока оставшиеся занимались упаковкой и подготовкой для перемещения своих пушек.

Не желая участвовать в творящемся бардаке, Гертран поднялся на стену, которая в данный момент была едва ли не самым тихим местом во всей крепости.

Вид на поле боя, открывшийся с высоты, завораживал. Земля на несколько километров перед стенами оказалась тотально перерыта магией. Огромные комья вывороченного грунта гармонично дополнялись глубокими ямами. И насколько хватало взгляда, воздух везде отравляли ядовитые испарения вкупе с дымом от все еще горячей почвы.

Пораженный видом лугас не сразу заметил недалеко от себя Сазеанеля. Эльф залез на крепостной зубец, и свесив с него ноги рассматривал пейзаж.

— Как же мне это все надоело, — убитым голосом сказал сумеречный, когда Гертран к нему подошел.

— С самого детства, я не представлял себе другой судьбы, кроме как стать рейнджером. Постоянные битвы и опасность представлялись чем-то великим, возвышенным… А когда добился своего, оказалось, что сражения у нас бывают раз в двадцать лет. Все остальное время занимали унылые патрулирования, прерываемые лишь бесконечными тренировками и редким отпуском. Тогда я был разочарован.

Сазеанель так и не оглянулся на лугаса, продолжая говорить в пространство перед собой. Он знал что Гертран его слушает, и выговаривал то, что уже давно копилось внутри, зная что тому по большому счету нет до него никакого дела. А потому можно не опасаться, что о его минутной слабости станет известно кому-то из окружения.

— Потом случилось вторжение, и все изменилось. Служба стала чередой сражений. Поначалу это даже немного радовало. Наконец я почувствовал, что делаю что-то действительно нужное, приношу какую-то пользу. Только это не продлилось долго. Сражения приелись, а цель потерялась. С кем мы воюем? Чего тот хочет? Как это прекратить? Когда врагами были рерохи, все было значительно проще. Если что-то случалось, всегда был ясен виновник, и что делать. А тут — защита ради защиты, без всяких перспектив добраться до виновника и прекратить бессмысленную войну.

Со двора раздались недовольные крики. Обернувшиеся лугас с сумеречным стали свидетелем спора между дроу и ответственным за настройку телепорта рерохом. Детали разговора слышно не было, но по жестам суть конфликта быстро стала ясна. Темные хотели протащить в пространственный переход своих модифицированных монстров, что наладчик делать наотрез отказывался, ссылаясь на не приспособленность телепортов под подобные габариты.

— Дроу в своем репертуаре, — хмыкнул Сазеанель, после чего слез с зубца и сказал, — Не обращай внимание на мои жалобы. Просто некоторые вещи иногда требуют быть озвученными. Спасибо что выслушал.

— Всегда пожалуйста, — ответил Гертран уже в спину удаляющемуся сумеречному.

***

Тихое ожидание пока основная масса союзных отрядов отправится по домам и о лугасе наконец вспомнят, было прервано резким неприятным звуком, разнесшимся по всей крепости.

Долго гадать по какому поводу система защиты подняла визг, не пришлось. Со стены на которой к тому времени все еще находился Гертран, было прекрасно видно как за пределами сектора обстрела начали открываться тысячи телепортов, из которых подобно муравьям вылезало множество монстров.

Спустя пять минут все пространство до горизонта было покрыто морем шевелящихся конечностей всевозможных противоестественных форм, а вспышки пространственных переходов все еще продолжали мелькать где-то на грани видимости.

Многие из тех, кто еще не успел покинуть крепость, выбежали на стены, и с тревогой смотрели за вновь появившимся врагом.

Растолкав толпу, к лугасу подошел комендант.

— Как думаешь, защита справится? — спросил Шир-Заур.

Гертран неуверенно покачал головой.

— Не знаю. Их слишком много, даже по сравнению с прошлой волной. Такое количество может перегрузить щиты голой силой, ударив по ним одновременно в одну точку.

Комендант ничего не ответил, напряженно всматриваясь в постоянно передвигающиеся ряды врагов. Он взвешивал в уме разные варианты, и видимо ни один из них Шир-Зауру не нравился.

Наконец приняв решение, он обратился к своему помощнику.

— Распорядись об эвакуации управляющего артефакта. Телепорты использовать только для этого. Как только закончите, начинайте уводить все союзные отряды.

Молодой рерох кивнул, и умчался выполнять поручение.

— Это сильно ослабит защиту? — спросил лугас.

— Вообще не ослабит, — ответил комендант, — На этой крепости стоят те же щиты, что и на всех остальных городах, только немного усовершенствованные. Будет главный артефакт тут, или где-то еще — совершенно неважно. Как и с другими городами, он отвечает только за конфигурацию защиты, а за само ее наличие уже совсем другие. Но даже если бы мы после его транспортировки остались абсолютно без щитов, решение не изменилось бы. На этой магической безделушке сейчас держится вся оборона оставшихся разумных этого мира.

Гертран только согласно кивнул.

Пока чужаки все продолжали прибывать, группа рерохов снизу успешно переправила через порталы пятнадцать странного вида агрегатов. Шир-Заур облегченно вздохнул.

— Одной заботой меньше, — после чего раздраженно ударил ладонью по крепостному зубцу, — Почему они не нападают? Стоят за пределами дальности наших атак, выжидают чего-то… Не нравиться мне их поведение. Чужаки еще так еще ни разу не действовали.

— Все бывает впервые, — философски отметил лугас.

— Почему-то мне не хочется быть в подобной ситуации первопроходцем, — недовольно сказал комендант.

Ответить Гертран не успел. С небольшой задержкой произошли сразу два события. Сначала он почувствовал присутствие двух лугасов со стороны монстров, а затем со двора раздался душераздирающий крик гнома. Тому телепортом оторвало ногу, руку, и повредило половину лица. Повезло еще что он не полностью успел зайти в портал — если подобное можно назвать везением.

На этом происшествия с телепортами не закончились. Плиты служащие их основой завибрировали и взорвались тысячами осколков, которые ранили около десятка разумных, дожидающихся своей отправки. Нескольких насмерть.

Спустя минуту к коменданту добрался чудом не пострадавший наладчик порталов и пояснил произошедшее.

— Кто-то извне всколотил потоки астрала вокруг крепости, из-за чего все наши и так не совсем стабильные пространственные переходы пошли в разнос. Боюсь что даже личными телепортами в ближайшее время воспользоваться не выйдет.

Шир-Заур мрачно кивнул.

— Хорошо хоть артефакт успели переправить.

— Я чувствую присутствие двух лугасов со стороны монстров, — предупредил Гертран, когда у коменданта появилось немного времени, чтобы его выслушать.

— Подмога? — с надеждой спросил тот.

Герт скептически посмотрел за стену.

— Странное поведение чужаков, перекрытые пространственные переходы… Очень сомневаюсь.

В это время в рядах врага началось движение. Вся масса монстров разделилась на две части, образуя коридор в конце которого с трудом можно было рассмотреть две человекоподобные фигуры.

— А вот и они.

По прошествии десяти минут напряженного ожидания, Шир-Заур раздраженно спросил.

— Чего они хотят?

— Может это приглашение на переговоры, — предположил Герт.

— Возможно, — согласился комендант, — Харлин, приведи сюда Ернига с его игрушкой.

Все тот же молодой помощник опять побежал исполнять распоряжение. Спустя пару минут на стене стоял незнакомый рерох в причудливых очках.

— Ерниг, нужно поговорить с теми двумя неизвестными, не подвергая риску никого из гарнизона. Сможешь устроить нам канал связи через своего голема?

Обладатель очков кивнул, и уставился на землю за стеной. Под его взглядом, грунт зашевелился, и поплыл превратившись в карикатурную фигуру ростом немного выше гнома.

Названый Ернигом рерох, покрутил одно из колец на левой руке, и перед ним появился голографический экран на который транслировалось все что видит его кукла.

Голем тем временем неуклюже двинулся к своей цели. Неловкость его движений объяснялась не недоработками в управлении, а сложностью местности, которую предстояло пересечь.

Несмотря на то, что магическая кукла старалась обходить все значительные препятствия, на ее пути все равно то и дело возникали насыпи земли, скользкий, запеченный до состояния стекла грунт, ямы и лужи грязи оставшиеся после недавнего боя.

Преодолев все это, голем вошел образованный монстрами коридор. Те, вопреки обыкновению не пытались атаковать пришельца, и дали ему спокойно пройти.

Управляемая Ернигом кукла все шла и шла сквозь ряды монстров. Постоянно сменяющимся образам чудовищ не было конца. Их оказалось даже больше, чем ранее предполагали защитники.

Однако все когда-нибудь заканчивается. Земляная фигура дошла до двух незнакомцев.

На вид те были не особенно примечательны. Один выглядел как черноволосый человек лет тридцати с худым, породистым лицом, а второй имел настолько невыразительные черты, что сказать о нем что-либо было сложно.

Лугас с породистым лицом подошел к голему, и с экрана посмотрел на каждого из наблюдающих за ним разумных так, будто они стояли прямо перед ним. После чего презрительно бросил.

— Я не собираюсь разговаривать через игрушки. Выходи к нам, Гертран. Мы знаем что ты там, — под конец своей недолгой фразы он мерзко улыбнулся, и бросил в земляную куклу сферу из мрака с красными вкраплениями.

Экран тут же пропал. Ерниг заорал и сорвал с себя очки, но это не помогло. Рерох катался по земле, пытаясь выдрать себе глаза. Подбежавший целитель попробовал что-то сделать, но не преуспел.

Через минуту хозяин голема затих, так и не оторвав руки от глаз. Сидящий над ним лекарь осторожно отвел руки больного в сторону, и встретил взгляд затянутых серой мутью глаз.

Цвет кожи целителя сразу побледнел, и он встал на деревянных ногах.

— Сальден, с тобой все в порядке, — настороженно спросил Шир-Заур.

— Да, все нормально, — ответил тот и развернувшись вонзил висящий на поясе кинжал в шею стоящему рядом рероху.

Тем временем забытый всеми Ерниг приподнялся на локтях, и быстро осматривал толпу, пытаясь выцепить чей-нибудь взгляд. Те, кто встречался с его безумными глазами, тут же теряли голову и бросались на стоящих рядом.

Первым сориентировался помощник коменданта. Парень вытащил из рукава мерцающий желтым светом нож, и точным броском всадил его в основание черепа безумца. Голова того засветилась изнутри ярким светом, и через пару секунд, труп безвольно рухнул на стену.

С его кончиной, утратили признаки жизни и те из сведенных с ума, кого еще не успели добить их товарищи.

— Интересные у тебя друзья, — недобрым голосом сказал комендант, прислонив к шее Гертрана свой меч, настолько фонящий магией, что не возникало никаких сомнений в его способности отправить лугаса обратно в домен.

Глава 26

— Опусти меч, — сказал Гертран, спокойно смотря в глаза Шир-Зауру. Чего это спокойствие стоило лугасу, знал только он сам. Больше всего ему сейчас хотелось выбить железяку из рук рероха. А затем пинать того ногами до полного успокоения. Но приходилось себя сдерживать. Он тут гость, и вести себя нужно соответственно, даже если хозяева проявляют себя не с лучшей стороны.

— Харлин, неси кандалы подчинения.

Подручный коменданта на мгновение заколебался, и тот не сводя настороженного взгляда с лугаса прикрикнул.

— Быстрее!

Парню этого оказалось достаточно для преодоления своих рефлексий, и он опрометью бросился во двор.

Ждать пока его закуют в неизвестный артефакт с непонятными последствиями, в то время как возле стен стоит армия монстров под предводительством враждебно настроенных сородичей, Гертран не стал. Любое терпение имеет свои границы, и Шир-Заур своим поведением их перешел.

Лугас подался вперед, прямо на уже начавший подрагивать в уставшей руке коменданта меч. Опытным воином тот явно не был.

Шир-Заур от удивления воскликнул, и попытался отвести меч назад, но не преуспел в этом.

Гертран уже много времени провел в Рош'Таре, и хотя на вид напоминал обычного эльфа, на деле физически им не являлся.

Послушное воле слуги богов тело, обошло опасное лезвие просто раздвинув плоть в области шеи, после чего столкнувшись с комендантом и вовсе повело себя подобно жидкости. С той лишь разницей, что ударившись о твердый предмет она не разлетелась в стороны, а облепила коменданта со всех сторон, оставив свободной только голову.

Пока находившиеся вокруг войска, верные Шир-Зауру, думали как достать мятежника не зацепив своего командира, лугас вырастил из аморфной плоти голову, и уставился своими золотистыми глазами в глаза своему пленнику.

Со стороны композиция выглядела нелепо. Тело рероха, застывшее с мечом в вытянутой руке, было покрыто бесформенной массой в которой при развитой фантазии можно было узнать обесцвеченные переплетения мышц. Из этой массы на расстоянии десяти сантиметров от лица Шир-Заура, торчала голова эльфа. И из тех же мышц, вокруг шеи коменданта были выращены около десяти костяных шипов, которые угрожающе царапали его кожу.

— Если кто-то попробует мне хоть как-то навредить, то подобные шипы изрешетят все тело Шир-Заура. Даже если я к тому времени уже буду мертв, — предупредил лугас окружающих.

Вторя его словам из собравшейся вокруг толпы выбрался Сазеанель с несколькими оставшимися тут до сих пор сумеречными, и стал между Гертраном и толпой. Руки эльфа горели синим цветом, красноречиво показывая что будет с тем, кто решится приблизиться к застывшим. Остальные защитники держали готовое к бою оружие.

Подобная забота даже несколько удивила лугаса.

— Спасибо, — сказал он.

Сазеанель не оборачиваясь кивнул, показав что услышал.

Не став тянуть дальше, лугас перевел взгляд на находящееся рядом лицо. Мимоходом отметив, что рассматривать так близко другое существо довольно неприятно, он поймал взглядом расширенные зрачки и вломился в ослабленное страхом сознание.

Воспоминания детства, юности, годы службы… Все не имеющее отношения к происходящему моментально было отметено Гертраном как незначительное, и он быстро добрался до истоков поведения коменданта.

Эмоциональное поле Шир-Заура было окрашено в грязно-бурые тона негативных эмоций.

Он был подавлен нападением на подконтрольную ему базу. Раздражен от обилия посторонних, хотя и понимал необходимость в их присутствии. Находился в смятении, от того что лугасы, как оказалось, вполне неплохо ладят с монстрами.

В конце концов, комендант был напуган жуткой смертью своих подчиненных, произошедшей несмотря на все предосторожности. Он и раньше терял своих работников, но то было в результате неудачных экспериментов, и они заранее знали об опасности.

Тут же, при нем убили сотрудника, которого он хоть и не очень хорошо знал лично, но периодически видел по долгу службы, и имел о нем представление как о неплохом парне.

Для рероха эти испытания оказались не по плечу. Он был хорошим управленцем в мирное время, но оказался совершенно не готов морально столкнуться лицом к лицу с лишениями войны.

Последней каплей, прорвавшей плотину, стало требование незнакомых лугасов о встрече со своим собратом из крепости. О котором они вообще не должны были знать. Разум Шир-Заура уступил место паранойе, с облегчением назначив виновника творящегося беспорядка.

Чтобы прочесть все это из разума рероха, Гертрану понадобилась всего секунда. Еще секунда ушла на то, чтобы погасить панические эмоции, и вернуть ему ясность мышления, на всякий случай, наложив дополнительно временную установку на запрет сильных эмоций.

С лица Шир-Заура на глазах пропадало затравленное выражение. Уже осмысленным взглядом он оценил свое положение, и немного хриплым голосом сказал.

— Отпусти. Я понял, что был не прав.

— Ты то может и понял, а вот насчет твоих подчиненных у меня такой уверенности нет, — ответил Гертран.

Комендант, насколько позволяли шипы, осмотрелся по сторонам.

— Не стрелять! — крикнул он. И после того как лугас медленно освободил его тело от своей хватки продублировал приказ более уверенным голосом, — Опустите оружие! Все нормально.

Сумеречные эльфы отошли в сторону, и к Шир-Зауру подбежал его помощник. Все произошло так быстро, что парень еще не успел далеко отбежать.

— С вами все в порядке, — взволнованно спросил он, разглядывая опоясывающие шею командира красные точки, оставшиеся от шипов лугаса.

— Да, все нормально.

Харлин наградил лугаса неприязненным.

Шир-Заур заметив это, только печально вздохнул.

***

— Тебе необязательно туда идти, — в очередной раз сказал Шир-Заур. После того как он успокоился, его мнение о ситуации поменялось на диаметрально противоположное.

— Твои знания не из этого мира, и уже послужили основой многих разработок, которые помогли выжить тем, кто все еще не сдался. В другое время после уничтожения тела, тебя можно было бы призвать опять, но сейчас никого из поверженных лугасов не получается вернуть обратно. Риск не оправдан.

— Оставаться тут еще опаснее, — ответил Гертран, принимая от Харлина небольшую брошь в виде лягушки, и подвешивая ее на грудь. В алмазных глазах земноводного, были вшиты плетения слежки, которые позволят оставшимся в крепости записать разговор с противником, и в режиме реального времени отправить запись в столицу.

Не ограничившись этой мерой, на стену устанавливали мощные артефактные линзы для той же цели, если вдруг неизвестные лугасы решат прервать трансляцию. Так же, тройка магов выращивали кродов для наблюдения за встречей с воздуха.

— Чем это опаснее?

— Тем, что особой пользы при защите, я принести уже не могу — искусственный интеллект щитов справиться не хуже, и мое вмешательство в его действия больше не требуется. Телепортироваться отсюда тоже не выйдет. Вот и выходит, что в случае когда я остаюсь тут, мы ничего не выигрываем. В то время, как в варианте с переговорами удастся узнать сведенья о настоящем противнике, чего с момента появления первых монстров на Рош'Таре сделать не получалось. А может боя и вовсе получится избежать. В случае же смерти, я спокойно возрожусь в домене. И хотя не смогу больше участвовать в этой войне, хотя бы добуду для вас информацию.

Возразить коменданту было нечего, и он попрощавшись, направился к артефакту обеспечивающему защищенный канал связи со столицей, чтобы проконтролировать своевременную передачу информации.

— Удачи, — сказал Сазеанель.

— И вам удачи, — пожал протянутую руку Гертран, — рад был с тобой познакомиться.

— Взаимно, — ответил эльф.

На этом все дела в крепости у лугаса были окончены, и он не заморачиваясь поиском выхода слевитировал на землю прямо со стены. Незнакомцы и так проявили невероятное терпение, никак не напоминая о себе уже целых двадцать минут. Не стоило проверять их раздражительность дальше.

Глава 27

Лугас продвигался тем же путем, которым недавно карабкался глиняный голем. Рытвины и земляные насыпи проплывали у него под ногами, пока покореженное магией пространство не осталось за спиной. Только тогда Гертран прервал свое парение, и приземлился на землю.

Застывшие монстры все так же образовывали своими телами коридор. Жуткие туши застыли гротескными изваяниями, и только едва заметное шевеление тех органов, что отвечали за дыхание, выдавали в них жизнь.

Резкий запах мускуса, кислоты, амиака и еще непонятно чего, сопровождал Гертрана до самого конца этого своеобразного коридора.

— Привет. Тебя пришлось ждать довольно долго, — сказал лугас отправивший предыдущего переговорщика на тот свет.

Гертран всмотрелся в лощеное, худое лицо незнакомца. Но ни черты того, ни излучения силы, которые пробивались сквозь скрывающий истинные очертания ауры полог, не нашли в памяти лугаса никакого отклика.

— Ради пустого любопытства, ты нарушил инструкции, Дорк. Мы не должны были никак проявлять свое присутствие, — произнес второй незнакомец.

— Что ж поделать. Мне хотелось увидеть одногруппника своего лучшего ученика, и разницу в вашем уровне. А у совета совсем скоро появятся куда более серьезные поводы для беспокойства, чем какое-то мелкое нарушение. Покажи на что способен, Хтмргуралан, — ответил первый, и с довольным видом отошел в сторону.

— Что ты тут делаешь? — удивленно спросил Гертран, разглядев знакомые очертания силы своего приятеля иллитида.

Тот ничего не ответил. Недовольно покосившись на наставника, он прошел мимо него и не размениваясь на разговоры запустил в бывшего товарища хитро-закрученное заклинание в форме веретена на основе магии разума и воздуха.

Несмотря на потрясение, Герт успел выставить щит. Только тот не смог остановить снаряд. Часть плетения, за которую отвечала магия разума, обманула защиту. И рассеявшись пропустила внутрь вращающуюся с бешенной скоростью магическую иглу.

Рефлексы не подвели лугаса, и в последний момент он успел увернуться.

— Ты что творишь? — возмущенно крикнул он, но вместо ответа со стороны товарища уже летели еще несколько заклинаний. На разговоры не осталось времени.

Плетения сыпались со всех сторон. Сверху, сбоку, сзади. Даже снизу. Иллитид мастерски управлялся со множеством школ так, будто каждая из них была его родной. При этом почти каждый конструкт имел в основе несколько магических направлений.

Едва оградившись от ливня заряженных смертью полуметровых сосулек, Гертрану пришлось ловить на щит вроде бы почти безобидные шары воды, в которые те превратились, разогнанные до большой скорости. Но вместо того чтобы стечь с его защиты, вода облепила ее, и по ней стала бить с неба серия молний, равномерно перегружая щит со всех сторон, от чего расход энергии на его поддержание сразу сильно подскочил.

Только прекратились молнии, как многострадальная вода напиталась огненной магией со стороны земли, и паром заволокло все пространство вокруг Гертрана. Причинить какой-либо вред это не могло, но заряженные магией испарения скрыли следующую атаку, как от простого зрения, так и от магического.

Насланный ветер сдул образовавшийся туман в тот момент, когда между лугасом, и призванной иллитидом неизвестной тварью в виде серого облачка не видного за паром, оставалось всего несколько шагов.

Осознавшая что ее раскрыли тварь, выбросила в сторону Герта пять щупалец, но темное изгнание изорвало ее тушу на безобидные клочки тумана.

Чтобы противостоять одногруппнику, Гертран задействовал все ресурсы своего сознания, но даже так его хватало только на защиту. С их прошлой встречи Хтмргуралан стал еще сильнее. Либо он еще тогда скрывал свои настоящие возможности.

Едва туманное существо рассеялось, и лугас подумал о контратаке, как земля под ногами превратилась в зыбучий песок. Герт тут же немного приподнял себя левитацией, но песок и не думал от него отстать.

Как оказалось, каждая песчинка превратилась в маленькое, похожее на муравья существо, и пыталась добраться до слуги богов, карабкаясь друг по другу как по живой лестнице. При этом скорость земляной змеи, состоящей из миллионов тел «муравьев» ненамного уступала скорости самого лугаса. Если этим существам удавалось добраться до его защиты, они расползались по ней, как будто та была не энергетической, а физической, и принимались ее грызть.

Каждый муравей имел жвалы заряженные случайной стихией, из-за чего подобрать универсальную защиту от них становилось проблематично.

Чтобы сбросить прицепившихся к нему насекомых, лугас резко ушел вверх, расширил свой щит, после чего сбросил его. Место старого тут же занял новый, а летящих к земле грунтовых муравьев, вместе с их товарищами уже наполовину достроивших своими телами путь к новому положению Гертрана, залил огонь. Их тела спеклись до однородного состояния, оставив после себя торчащую из земли выгнутую конструкцию.

Магический резерв неуклонно сокращался. Энергия из домена не успевала полностью восполнять потери, и наполовину опустевший источник вызвал в сознании лугаса первый тревожный звонок.

Герт как мог ужал расход энергии, но иллитид своими атаками явно вознамерился истощить его, и каждое отбитое нападение не смотря на экономию, неизменно забирало с собой пару процентов из запаса.

Тем не менее еще четыре минуты лугас кое-как продержался. Когда энергии осталось всего около пятой части от общего количества, он даже практически перешел на бой без потерь, только за счет силы из домена.

Чему преждевременно обрадовался.

Ментальная атака бывшего товарища последовала как раз в тот момент, когда лугас был максимально сосредоточен на отражении сразу нескольких разноплановых стихийных атак, и не мог отвлечься на усиление защиты своего разума.

А иллитид был не тем противником, которого могли надолго сдержать хоть и качественные, но статичные ментальные щиты.

Мир вокруг на мгновенье потемнел, а когда Гертран пришел в себя, то увидел несущийся в него огненный бутон. Управлять своим телом и источником он больше не мог, и лишь обреченно наблюдал, как в замедленной съемке, за приближением вражеского плетения.

Прошло несколько секунд, и он понял, что замедленное приближение огненного цветка это не выверт его сознания, а реальное положение вещей. По мере приближения, тот действительно замедлялся, и не дойдя до лица лугаса двадцати сантиметров остановился совсем.

С такого расстояния можно было детально рассмотреть красоту заклинания. Каждый лепесток состоял из переплетения мельчайшей сети огненных линий. Несколько раз в секунду они становились ярче, пропуская через себя энергию от вложенного в конструкт запаса маны, из-за чего цветок переливался и пульсировал.

Были в подобном соседстве и минусы. Хотя Герт еще в начале боя отключил ощущения боли, зашитые в организм анализирующие чары сообщали о перегреве, а в воздухе с все отчетливее ощущался запах паленых волос.

Долго держать его в таком состоянии Хтмргуралан не стал, и дав оценить перспективы встречи со своим заклинанием прекратил подпитку, отчего оно рассыпалось ворохом багровых искр. Контроль над телом так и не вернулся.

Пока иллитид в образе человека рассматривал своего бывшего товарища с непонятными эмоциями на лице, к нему подошел наставник.

— Долго конечно, но сойдет, — рисуясь как злодей в низкопробном фильме, заявил Дорк и покровительственно хлопнул Хтмргуралана по плечу.

Прошло несколько секунд, а лугас все так же держал руку на плече подопечного, бессмысленным взглядом уставившись перед собой. Иллитид брезгливо сбросил чужую конечность и немного отошел в сторону от застывшего наставника.

К Гертрану стал возвращаться контроль над телом.

— Что с ним? — проковыляв все еще непослушным телом до застывшего Дорка, Герт помахал у того перед глазами рукой. Реакции не последовало.

— Загляни к нему в сознание. Там стоит такая слабая защита, что ее даже убирать не пришлось. Сделал все прямо за ней.

Послушав совет, лугас осторожно обошел совершенно целые ментальные щиты своего сородича, и погрузился в его мысли.

Противник Хтмргуралана (что за дибильное имя?!) застыл на месте, и разглядывает летящий в него конструкт. Но тот почему-то застыл на месте. Жаль. Не часто приходиться наблюдать, как один лугас убивает другого по твоему приказу. Придется доделать работу самому.

Не замечал раньше за учеником подобного миролюбия. Ладно в живых оставил, но ведь даже не покалечил. С его-то любовью причинять боль. Нужно будет потом с ним поговорить.

А пока похвалю. Это все же победа. Только укажу при этом его настоящее место.

— Долго конечно, но сойдет, — сказал я снисходительно похлопав ученика по плечу.

…

Противник Хтмргуралана (что за дибильное имя?!) застыл на месте, и разглядывает летящий в него конструкт. Но тот почему-то застыл на месте. Жаль. Не часто приходиться наблюдать, как один лугас убивает другого по твоему приказу. Придется доделать работу самому…

Гертрана стала затягивать непрекращающаяся череда повторений одного и того же воспоминания и он покинул чужое сознание.

— Долго он будет находиться в таком состоянии?

— В теории — хоть всю вечность. Заклинание подпитывается напрямую от него, и после каждой прокрутки этот участок памяти стирается, оставляя ощущение новизны происходящего, — иллитид тоже подошел к застывшему, и несильно толкнул того. Лишенное управления тело безвольно упало на землю.

На лице Хтмргуралана от вида лежащего в пыли наставника проступило удовлетворение — первая яркая эмоция, за всю встречу.

— На практике после возвращение в домен, тот его скорее всего постепенно вылечит. Но это займет тысячи лет, и есть ненулевая вероятность что Дорк в процессе сойдет с ума. Ведь пока что он не понимает повторяемость происходящего. А когда структура внушения будет нарушена — поймет. Но сделать с его знаниями ничего не сможет, и будет долгие сотни лет просматривать этот кусок памяти без возможности что-то поменять.

Иллитид перевел взгляд на товарища.

— В любом случае к тому времени, он будет уже не опасен ни тебе, ни тем более мне.

— Сурово.

— Нет. Вполне достойная плата за то время когда мне приходилось выполнять его тупые приказы. Поверь, ограниченная посредственность с завышенным ЧСВ в наставниках, это не тот опыт, который хочется пережить.

Гертран вспомнил Ларма. Того тоже вряд ли можно было назвать образцом идеального наставника. Но даже теперь, после всего пережитого, и после полного игнорирования всех попыток связи во время нахождения на Рош’Таре, он не желал тому подобной участи.

— Вообще-то он не игнорирует. Связь между лугасами вокруг планеты перекрыта, а у тех кого тут убили сразу же возникает столько других, более срочных дел, что проблемы Рош’Тара отходят даже не на второй, а сразу на десятый план.

Гертран понял, что так и не восстановил защиту и тут же исправил это упущение. Иллитид одобрительно хмыкнул.

— Так что ты тут делаешь, и какая твоя роль во всем этом? — Герт обвел взглядом стоящих вокруг монстров.

Хтмргуралан тоже бросил взгляд на армию чужаков.

— Я автор идеи о разведении различных тварей из разных миров для атаки других. А так же ее частичный исполнитель и контролер. Ускорять течение времени на целой планете это пока не мой уровень, но вот агрегат перестраивающий мозги выбранных существ на нужный лад создавался под моим руководством.

Гертрана передернуло от того безразличия, с которым одногруппник рассказывал о своем вкладе в смерти миллионов разумных. Иллитид это заметил.

— Я еще во время обучения тебя предупреждал, что у нас несколько разные взгляды на мир.

— Я не предполагал что настолько, — подавленно сознался лугас.

— А стоило бы.

Что бы прервать неловкое молчание, которое было неловким только для Герта, а его товарища лишь забавляло, лугас решил временно сменить тему.

— Ты напал на своего наставника, и упоминал какой-то совет, который будет недоволен раскрытием вашего участия. Что будешь делать дальше?

— В короткой перспективе — временно затаюсь и постараюсь не отсвечивать. В длинной — буду идти своим путем. Боги ушли, а служить существам, которые на много порядков ниже их, я не вижу смысла.

— В смысле ушли? — потрясенно воскликнул Герт.

— В самом прямом, — довольно улыбнулся Хтмргуралан. По его мимике сложно было сказать, что это на самом деле не человек. Никакой фальши не ощущалось, будто он действительно всегда обладал человекоподобным лицом, — Свалили в извечный Хаос создавать новую вселенную с сильнейшими из своих прислужников. И пока самые сильные из оставшихся лугасов с другими существами, ставшими внезапно с ними на один уровень, решают как быть дальше, часть из них откололась от общего течения и сейчас занимается изоляцией небольшой области вселенной, чтобы стать там единоличными хозяевами.

По мере того, как от новостей у Герта вытягивалось лицо, иллитид, явно наслаждаясь крушением мировоззрения товарища, продолжал свой рассказ.

— А пока большие дяди пытаются оторвать себе кусок поувесистее, мелкие сошки вроде меня, и выведенного из игры Дорка, занимаются террором и созданием хаоса во всей остальной вселенной. Так что, если кто-то из лугасов и знает все о сложившейся ситуации, на то чтобы ее исправлять у них просто нет времени.

— Охренеть, — сказал Герт, пытаясь переварить свалившуюся на него информацию.

— А ты не боишься последствий нападения на своего наставника?

— Нет, — ответил иллитид, — хотя он и был туп как пробка, все же одну умную мысль перед тем как я его вырубил, он родить успел — нашим кураторам в ближайшее время будет не до того, чтобы тратить время на мелких нарушителей. Большой совет сильнейших существ во вселенной может окончиться в любой момент, и им нужно к этому времени успеть запечатать награбленное настолько качественно, чтобы до них никто не смог добраться. А после, до одного мелкого иллитида никому дела не будет.

— Понятно. И что делать мне? Атаки монстров теперь прекратятся?

— Нет. Без нашего с наставником контроля, перестанут появляться новые их виды. Но механизм запущен. И тех тварей, которые уже попали в миры-инкубаторы, по-прежнему будет выкидывать сюда, и в другие миры-цели. Ты же можешь пойти со мной, либо продолжить и дальше пытаться стать лугасом в общепринятом понимании этого термина.

Мысль принять предложение Хтмргуралана, и оставить все проблемы позади на несколько секунд захватила лугаса. Но затем он вспомнил сколько жизней тот уже забрал, несмотря на то, что явно в любой момент мог покинуть своего наставника. И неизвестно, сколько еще заберет для удовлетворения своих амбиций или даже сиюминутных желаний. Лугасы отнюдь не выглядели паиньками, но Герту с иллитидом было явно не по пути.

— Нет, я пожалуй останусь тут, — с сожалением ответил он.

— Я почему-то так и думал, — казалось, Хтмргуралан не только не расстроен таким ответом, но даже доволен им.

Тут лугаса внезапно осенило, и он спросил.

— Ты ведь имеешь доступ к артефакту управляющему нападениями тварей? Отключи его!

Иллитид в ответ на это рассмеялся. Ему было настолько весело, что сквозь обычный человеческий смех, прорывались булькающие звуки, которые Гертран обычно слышал при их мысленном общении, когда темному лугасу было смешно.

— Я не буду этого делать Герт. Эта твоя проблема, ты с ней и разбирайся.

Гертран хотел возразить, но Хтмргуралан не дал ему такой возможности.

— И довольно разговоров.

Тело сумеречного лугаса опять сковало, а ментальные щиты просто пропали, будто их и не было. Иллитид вырастил из земли кресло, и усадил непослушный сосуд товарища на него так, чтобы тому открывался вид на город.

— Тебе следовало бы проверить свое сознание на наличие закладок, после окончания учебы, — наставительно сказал Хтмргуралан. Легкость с которой пропала защита тут же стала понятна.

— Впрочем, это все равно не помогло бы, — продолжил иллитид, — нельзя снять внушение, находясь под внушением. Как тебе такая задачка, а?

Гертран пытался выбраться из власти чужого подчинения, но темный лугас был прав. Поиски чужих ментальных закладок ничего не давали.

Пока сознание сумеречного металось в поисках выхода, Хтмргуралан продолжал вести свой монолог.

— Скажи, ты не задумывался, зачем мне понадобился друг? Это был риторический вопрос, можешь не отвечать на него.

Твари вокруг зашевелились, и огромная масса разнообразных тел пришла в движение.

Коридор, который был образован монстрами сомкнулся, а в центре их строя возникло кольцо пустого пространства. В нем стояла одинокая фигура исполина, из тела которого в случайном порядке торчало множество голов, лиц, рук и глаз.

Все рты существа задвигались не издавая звуков, и над ним начала концентрироваться гигантская прорва энергии. Несколько ближайших к заклинателю рядов монстров попадали замертво, но ни его, ни иллитида, ни самих тварей, это нисколько не взволновало.

От переизбытка силы, воздух над монстром задрожал, как от высокой температуры. А затем ощущение чужой энергии пропало. Существо упало без признаков жизни, но это было уже не важно. Щиты над городом с оглушительным треском лопнули.

Гертран даже на мгновение отвлекся от попыток вернуть власть над телом. Хтмргуралан это заметил.

— Интересно? Это *фтрунок. Бич своего мира. Одна интересная аномалия в том мире приманивает к себе разных живых существ. Когда их собирается определенная критическая масса, их тела и сознания начинают сливаться, образуя фтруноков, которые затем ходят и доставляют всем различные проблемы магического характера.

Иллитид создал в воздухе небольшие фигурки с иллюстрацией того, как фтрунок бредет по пустынному городу. А в здания вокруг со всех его беспорядочно торчащих конечностей разлетаются разные заклятья, разрушая и так уже покореженные постройки.

— Жители того мира обходят проклятую область стороной, но нас эта аномалия настолько заинтересовала, что мы сами засунули их туда, чтобы посмотреть результат. Он вышел интересным, но сами твари размножаться не способны, так что для разведения в планетах-инкубаторах не подошли. Однако с тех пор несколько штук в запасе осталось. Как видишь, пригодились.

На лишенный защиты город двинулось живое море чужаков. А иллитид продолжал рассказ.

— Вообще, это не самые сильные твари. Даже не входят в десятку. Для каждого мира, из общего списка монстры выбираются так, чтобы мир как можно больше страдал, но при этом мог довольно долго продержаться. Тогда его жители все время вызывают лугасов, отвлекая их тем самым от более важных вещей. Ладно, вижу ты что-то хочешь спросить?

Герт почувствовал, как вернулась способность говорить.

— Зачем ты это делаешь?

Хтмргуралан присел напротив него так, чтобы их глаза были на одном уровне. Личина человека с него спала, и теперь на лугаса смотрели восемь пар глаз с утыканного щупальцами лица. Говорил он теперь не вслух, а как обычно телепатически.

— Гертран, помнишь я спросил тебя — зачем мне друг? Так вот, мне не нужны друзья. Мне нужны враги. А кто может стать лучшим врагом, чем бывший друг?

Способность говорить опять пропала, и иллитид отошел в сторону, открыв лугасу вид на пылающую крепость. Стена уже местами была разрушена, и часть монстров проникла внутрь.

— Лугасы живут долго. Значительно дольше, чем каждый из наших изначальных видов. И это создает определенные трудности. Неприспособленное для такой долгой жизни сознание, со временем начинает расслабляться и деградировать. Чтобы такого не было, нужны враги, которые будут постоянно держать в напряжении, не давая делать себе поблажек.

Перед Гертраном развернулись несколько голографических экранов, транслирующих происходящее за стенами.

На одном мутировавшие монстры темных эльфов с переменным успехом сражались со своими собратьями. На другом голову зеленокожего флеми снес внезапно удлинившимся лезвием на руке похожий на скелета монстр. Подруга флеми закричала от горя и гнева, и оплела скелет огненной плетью, от чего тот не выдержал и распался на составляющие. Но она ненадолго пережила своего товарища.

Гномов, только распечатавших одну из не эвакуированных пушек, и сделавших выстрел, окружила стая жужжащих насекомых размером с кулак. Находящийся рядом человеческий маг выпустил по ним рой черных искр, которые с успехом справились с комарами-переростками. Но коротышкам это уже не помогло.

Кадры сменяли друг-друга, и на каждом из них была только смерть.

— Без обид, Гертран, но сейчас ты не тянешь на серьезного врага. Тебе не хватает мотивации для развития, и мне приходится ее тебе дать. Конечно ты не будешь единственным. И даже на самого перспективного не тянешь, но я не люблю впустую переводить ресурсы, так что нужно тебе немного помочь. О, думаю, эти кадры тебе будут особенно интересны.

Экраны слились в один, и на нем появилось изображение сумеречных эльфов. На фоне сражающихся оружием сородичей ярким пятном выделялся не скупящийся на заклинания маг. Он успевал не только прикрывать товарищей от большей части дистанционных атак, но и периодически точными, мало затратными плетениями убивал отвлеченных другими воинами тварей.

— Сазеанель. Подающий надежды молодой маг, и что важнее твоя первая оболочка, — прокомментировал Иллитид, — Как только ты сюда попал, у вас были не самые лучшие отношения. Сейчас они немного сгладились, но друзьями вас все равно назвать сложно. К сожалению, никого более подходящего в этом мире найти нельзя, но и так сойдет. Зная тебя, ты не мог к нему не привязаться.

Сбоку от основного, возник еще один небольшой экран. На нем транслировалась тварь, которая меняла свои облики как перчатки.

Вот она в образе шестирукого гиганта закидывает окружающих ее монстров в самый центр сумевших организовать сопротивление групп обороняющихся. Потом превратившись в мелкую шуструю мартышку, пронеслась под ногами рерохов, попутно подрезая занятым сражением воинам сухожилия, своими превращенными в мелкие узкие ножи ладонями.

В следующий момент, тварь оказалась позади хорошо экипированного воина неизвестной расы, полностью закованного в доспех, который успешно отбивался сразу от пяти противников. Не меняя пропорций своего тела, мартышки отрастила огромную волчью голову на длинной шее, и когда та оказалась немного выше ничего не подозревающего воина, ее пасть раскрылась, и сомкнулась на шлеме воина так, чтобы зубы оказались на стыке доспехов.

Сильным рывком, тварь оторвала рыцарю голову, после чего сама приняла вид закованного в костяную броню бойца и направилась к очередной группе сражающихся.

Но внезапно остановилась, и стояла несколько секунд, как будто к чему-то прислушиваясь.

Оставив намеченных ранее воинов в покое, монстр превратился в маленькую сороконожку, и никем не замеченный побежал по полю боя к своей, известной только ему цели.

На экране мелькали ноги разумных, и разнообразные лапы чужаков. Но разобрать кому они принадлежали никоим образом не представлялось возможным. Камера показывала происходящее из-за спины сороконожки, масштабируя все таким образом, чтобы область обзора примерно соответствовала тому, что видит само насекомое.

Перед очередной парой сапог сороконожка остановилась. Ее голова отделилось от тела, вытянувшись на тонкой, шириной со спичку шее вверх сантиметров на сорок. Изо рта высунулось узкое жало, и вонзилось под колено нависающему над ней существу. Как раз туда, где жесткая кожа сапог заканчивалась, и начиналась тонкая ткань штанины.

Обладатель сапог укус не оценил, и на только успевшую вернуть голову на место сороконожку опустилась твердая подошва. Раздался хруст. Кого укусил монстр, камера так и не показала.

Этого и не требовалось.

На большом экране Сазеанель ойкнул, и развернувшись припечатал ногой по земле, старательно что-то размазав подошвой.

— Все нормально? — спросил стоящий рядом лучник.

— Да, думаю да, — ответил маг.

Но это было не так. Эльф стремительно бледнел, и спустя полминуты стал задыхаться. Никто из находящихся рядом не смог ему помочь. Еще спустя минуту он затих, и взгляд помутневших глаз безучастно уставился в небо.

Без поддержки мага, оставшихся рейнджеров постепенно перебили. Но на это Гертран смотрел уже без всяких эмоций. Его попытки сбросить оковы чужой воли прекратились.

Экран опять разделился на множество, показывая происходящее сразу в дюжине мест. Еще пять минут лугасу пришлось досматривать картину разгрома.

За это время небольшой всплеск эмоций у Герта вызвало только окончание драмы.

Одна из камер сместилась к коменданту. На Шир-Заура до сих пор действовал успокаивающий эффект ментальной установки Гертрана, благодаря чему он не только сумел прожить все это время, но и собрал вокруг себя наибольший отряд воинов, из тех кто все еще мог сражаться.

Положение выживших было безнадежным, и Шир-Заур прекрасно это видел из-за спин не пускающих к нему монстров воинов и магов.

Он принялся с мрачным видом объяснять что-то стоящим вокруг него немногочисленным рерохам. Что именно он говорил, понять не удалось. Камера находилась слишком далеко, и шум сражения полностью перекрыл голос коменданта.

Речь закончилась. После небольшой задержки, к Шир-Зауру пробрался его бессменный помощник, и стал прямо перед ним. Молодой рерох выглядел взволнованным. Коменданту видимо что-то не понравилось, и он стал спорить с Харлином.

Не смотря на неуверенный вид, помощник не отступил от своего решения, и комендант сдался.

Послушные приказам Шир-Заура, трое магов отвлеклись от защиты, и став вокруг коменданта с помощником в треугольник стали творить какую-то волшбу.

Это сразу же сказалось на обороноспособности выживших, и монстры стали медленно продавливать их ряды. Коменданта это уже не волновало.

Он сказал напоследок несколько слов Харлину, и ободряюще сжал его плечо. Молодой рерох с каждой секундой происходящего выглядел все более испуганным, но нашел в себе силы, чтобы прижать кулак к груди в знаке верности. После чего повернулся к Шир-Зауру спиной, стал на колени и склонил голову, обнажив свою шею.

Самому коменданту происходящее нравилось не больше. Видно было, что каждое движение дается ему с трудом.

Еще раз крепко сжав плечо Харлина, Шир-Заур быстро достал из-за пояса кинжал с большим красным камнем в рукоятке, и перехватив его двумя руками, со всей силы вонзил в открытую шею помощника, погрузив лезвие в плоть по самую гарду.

Вспышка силы от жертвоприношения впиталась в камень вместе заклинаниями магов, и импульсом ушла под землю, добравшись по остаткам питающего защиту канала до самого природного источника.

Долго предаваться терзаниям, Шир-Зауру не пришлось. Пошедший в разнос источник спровоцировал в давно потухшем вулкане выброс лавы. Огромная трещина, прошедшая сквозь всю крепость, спустя десяток секунд после образования взорвалась, приобретя округлые очертания.

Сквозь дыру в земле, к небу поднялись тонны земли, камней, пепла и пыли. Этого взрыва не пережила ни одна постройка, что уж говорить про живых существ. Никакая броня — ни природная, ни магическая, не смогла спасти своих носителей.

— Запомни эту крепость, и судьбу ее обитателей, — сказал иллитид, опять ставший перед скованным Гертраном. Восемь пар безжалостных глаз сверлили бывшего товарища, вместе со страшными словами навсегда въедаясь тому в память.

— Если ты не станешь сильнее, и не сможешь защититься сам и защитить других, то я буду раз за разом уничтожать тех, кто хотя бы минимально успел стать для тебя дорог. Запомни мои слова — стань достойным врагом, или я превращу твою жизнь в ад, который будет длиться всю ту бесконечно долгую жизнь, что предначертана лугасам.

Посмотрев еще пару секунд в глаза Гертрану, и убедившись, что тот понял смысл сказанного, иллитид развернулся и истаял.

Сразу после этого сковывающие лугаса оковы пропали, и он снова смог управлять своим телом.

Долгую минуту он смотрел на вырывающуюся из земли лаву и темные клубы дыма, скрывшие под собой мертвую крепость. Не было никакой надежды оживить хоть кого-то из ее обитателей.

Несмотря на то, что души еще не успели уйти далеко, без разорванных взрывом, и сгоревших в потоках горящей грязи тел, им некуда было возвращаться. Нельзя было даже временно привязать их к другому носителю, чтобы потом вырастить новые тела. Ведь найти нужную душу без хотя-бы частицы тела ее хозяина, становилось практически нереально.

— Я запомню, — тихо сказал лугас, действительно отпечатывая в своей идеальной памяти последний час жизни во всех деталях. И бережно отводя для этого в своем разуме специальную полку на видном месте, чтобы ни при каких обстоятельствах новые впечатления и воспоминания не дали ему отодвинуть произошедшее на задворки сознания.

Лава от бывшей крепости растекалась во все стороны, уничтожая не успевших разбежаться монстров, и уже преодолела больше половины расстояния к лугасу. Ждать тут дальше, было нечего.

Гертран развернулся спиной к вулкану, и сначала медленно, но с каждой секундой все набирая скорость, начал бежать в противоположную сторону. В какой-то момент скорости которую способно развить эльфийское тело, показалось ему уже недостаточно, и лугас перекинулся в огромную кошку.

Кошка со злыми, почти человеческими глазами, бежала прочь от оставшейся позади разрушенной крепости, мертвых соратников, и пожираемого лавой тела вражеского лугаса.

Казалось, будто кошка хочет убежать от произошедшего, оставить это далеко позади… Но даже если она действительно хотела сделать подобное, сделать это было невозможно. То что произошло навеки останется в ее памяти, не давая забыть что за спиной остался враг.

Глава 28

В центре зала прокручивалась иллюзия разрушения крепости рерохов и предшествующий ей разговор лугасов.

Не то, чтобы хоть кто-то из присутствующих эту запись еще не видел, но описанные события были темой обсуждения.

— Комендант крепости успел перед ее разрушением отослать главный артефакт, отвечающий за обновления защиты городов, так что самого худшего удалось избежать, — сказал Сердирос после окончания записи.

— Когда его функционал будет полностью восстановлен? — хмуро спросил Кадериус.

— Трудно сказать. Нужно подобрать новое место для установки артефакта — а подойдет далеко не каждое. Плюс раздобыть некоторые ингредиенты, которые в современных условиях стали труднодоступными. У нас осталось только сердце установки, а для полноценной ее работы нужно еще много разных магических механизмов, которые придется создавать с нуля. Возможно месяца через три можно будет запустить ее в тестовом режиме. О стабильной работе, раньше через полгода говорить вряд-ли приходится.

— Зачем теперь обновления, если новых видов монстров больше не будет? С теми что есть и старая неплохо справляется, — дроу всем своим видом излучал скуку. Для него все было просто: нет новых тварей — нет и серьезной угрозы для его расы. А раз так, то и в союзе никакой необходимости тоже нет. Единственная причина по которой он все еще находился тут, это отсутствие уверенности в том, что рерохи не оставили для себя способа снять защиту на такой случай.

— Это так, — согласился Сердирос, — только главная проблема все еще осталась. Мы по-прежнему не можем покидать своих городов для восполнения ресурсов, и с этим нужно что-то делать. Кроме того, хотя важность обновления защиты отошла пока что на второй план, это не отменяет того факта, что лугасы-ренегаты могут вспомнить о переставшей в должной мере выполнять свои функции установке, и приставить к ней новых управляющих. К этому тоже нужно быть готовым.

— Да, пожалуй такая вероятность есть, — согласился дроу. Голос его при этом излучал все такую же скуку.

— Проблему ресурсов нужно решить как можно быстрее. Даже помощь эльфов не смогла в полной мере решить продовольственный вопрос. Пещеры не самое удобное место для разведения растений, хотя должен признать помощь светлых сложно переоценить, — проворчал правитель гномов, непроизвольно дергая кончик косички из своей бороды.

Кадериус и несколько других человеческих правителей покосились на гнома неприязненно. По пышущему здоровьем и бодростью коротышке сложно было сказать, что у него какие-то проблемы со снабжением.

На его фоне, люди выглядели откровенно бледно. Несмотря на занимаемое высокое положение, недостаток продовольствия отразился даже на королях в виде сброшенных килограммов и слегка провисшей одежды. Что было с их подчиненными, остальные присутствующие предпочитали не представлять.

— Я что-то не так сказал? — искренне удивился гном, обратив внимание на недобрые взгляды.

— Да нет, все по делу, — отвел глаза в сторону Кадериус, сумев перебороть в себе извечное чувство зависти голодного к сытому.

— Возможно у уважаемого Бадрина есть соображения как это решить? — вежливо поинтересовался Рандеж. Даже смуглый цвет кожи не мог скрыть мешки под его глазами. Этот человек и раньше не отличался крупным телосложением, а теперь вовсе стал выглядеть как дистрофичный подросток. Земли его королевства нельзя было назвать плодородными, и эльфийский съедобный сорняк быстро выжал из них все возможные соки, после чего перестал расти. Собственные же запасы продовольствия планомерно подходили к концу, заставляя вводить все более жесткую экономию.

— Если бы они были, я бы их озвучил а не спрашивал вас, — без особого энтузиазма ответил гном.

— И это возвращает нас к главной теме дня, которую никто не озвучивает — после создания стабильной защиты наши собрания стали практически бесполезными. Главы государств собираются, задаются вопросы на которые никто не может дать ответа, все с умным видом это выслушивают и расходятся до следующего раза. Пользы почти нет, но иллюзия того, что проблемы решаются, дает успокоение.

После спича от дроу повисло неловкое молчание. Слова о иллюзорности решения проблем были гиперболизированы — какие-то задачи собрания на самом деле решали. А участие в них непосредственных правителей обеспечивало наиболее быстрое воплощение достигнутых договоренностей в жизнь. Отсутствовала бюрократическая возня, которая обязательно отняла бы часть времени, если переговоры вели лица лишенные права принимать решения.

Но впечатление от всех плюсов получаемых собраниями, портил один жирный минус, видение которого с каждым новым собранием все отчетливее проглядывало сквозь те успехи, которых удалось добиться.

Подобно попавшему в сумасшедший дом призраку, разъедающемуся и обретающему силу на дармовой ментальной энергии людей, чей разум из-за своей нестабильности не способен к защите — так же рос и усиливался этот минус. А именно — полное отсутствие прогресса в решении главной проблемы.

Пока длилось молчание, Сердирос из-под своего балахона прищурившись смотрел на поднявшего неприятную тему Ашшариаса. Дроу хоть и не мог видеть глаза оппонента, смотрел точно в то место, где те должны находиться, будто ткань не была ему помехой. И в его взгляде никакого негатива не было. Только легкий интерес к тому, как негласный предводитель собраний будет отвечать на неудобный вопрос. Что хуже, подобный интерес был написан не только на его лице.

Необъявленный поединок взглядов прервала третья сторона, переведя все внимание присутствующих на себя.

— Возможно, темный собрат может предложить более эффективный формат поиска решения для общей проблемы? Потому что если нет, то смысла в поднятом тобой вопросе еще меньше, чем в собраниях в том виде, в котором они есть сейчас. Думаю всем очевидно, что поодиночке это не решить.

Дроу перевел поскучневший взгляд на сумеречного эльфа.

— Да нет. Просто решил не выбиваться из общей массы, и озвучить еще один бесполезный вопрос.

Впрочем скука задержалась на лице Ашшариаса недолго.

— Кстати, напомни пожалуйста, как тебя зовут, и в качестве кого тут присутствуешь? А то лидеры сумеречных последнее время меняются так быстро, что я не успеваю запоминать ваши имена и статусы.

Правое ухо сумеречного едва заметно дернулось. Больше никак своего раздражения подобным хамством он не показал. Поверить в то, что темный мог забыть информацию, прозвучавшую в самом начале собрания — мог только дурак. Эльфы с такой короткой памятью на высоких постах не задерживались, вне зависимости от того к какой ветви принадлежат.

— Меня зовут Корнулл, и я временно исполняю обязанности регента. В связи с тем, что у лугаса оказались ментальные закладки содержимое которых нам неизвестно, общим собранием глав семейств было решено снять с него полномочия и назначить на этот пост меня.

— Недолго он правил, — улыбнулся дроу.

— Расстроенным по этому поводу он не выглядел, — хмыкнул в ответ Корнулл.

— А чем сейчас занимается?

— Заперся в пустой комнате, и что-то постоянно чертит и перечерчивает на полу. Просил его не беспокоить.

— И вы вот так просто оставили его одного? — удивился Сердирос.

— Конечно нет — за ним приглядывают, — ответил сумеречный.

— Интересные подробности, но может вернемся к теме обсуждения? — громче необходимого произнес Кадериус, — Мне вот вопрос Ашшариаса бесполезным не показался. Есть у кого-то идеи, как прервать бесконечный поток порталов с монстрами?

Сердирос начал что-то отвечать, но по залу прошли звуковые и визуальные помехи, от чего разобрать его речь стало невозможно, а фигуры всех присутствующих заколебались.

Когда помехи прошли, в зале собраний появилось новое действующее лицо.

— Что это было? — напряженным голосом спросил гном.

— К нашей трансляции неведомым образом присоединился еще один участник, — ответил ему флеми.

— Транс… Чего? — в замешательстве попытался повторить незнакомое слово Бадрин, но Натиль только отмахнулся, и указал кончиком хвоста в дальний конец зала.

— Я знаю, как закрыть чужакам доступ к этому миру, — не став размениваться на приветствия заявил появившийся фантом Гертрана.

Пока окружающие переваривали услышанное, лугас осмотрелся по сторонам, и занял одно из пустующих кресел.

— Говоришь, за ним приглядывают? — насмешливо спросил дроу у Корнулла.

Сумеречный мельком мазнул по темному раздраженным взглядом, после чего недобро уставился на своего подопечного.

— А меня вот больше интересует, как ты смог отыскать зал прототип. Я ведь правильно понимаю, что ты находишься в нем? — поинтересовался Сердирос напрямую у Герта.

— Через магию подобия всегда можно найти взаимосвязанные вещи, какими бы хитрыми способами эту связь не пытались замаскировать. Когда я еще был регентом, у меня было достаточно времени, чтобы изучить кресло и кольцо, с помощью которых вы устраиваете встречи. С тех пор я знаю о месторасположении главного зала, как и каждого отдельного переговорного артефакта.

Судя по недовольным лицам некоторых из присутствующих, подобные свойства связных артефактов предоставленных Сердиросом, оказались для них сюрпризом. Если расположение связного кресла изначально не было секретом для устанавливающих его рерохов, то кольцо активирующее начало трансляции многие носили постоянно с собой. И то, что глава чужого государства как оказалось, мог знать о всех их перемещениях, пришлось им не по душе.

— А как ты понял, что я в главном зале?

— Ты когда телепортировался, оглянулся по сторонам, выбирая себе место чтобы сесть. Значит, перед тобой были все кресла. В то время как у всех остальных есть только то, через которое их иллюзии попадают в этот зал, где их могут видеть другие участники разговора.

Сердирос если и заметил направленные на него недовольные взгляды, то не обратил на них абсолютно никакого внимания. Или по крайней мере сделал вид, что не обратил.

— Так что у тебя за идея?

— Я предлагаю использовать для этого сидфингов.

Дроу издал смешок.

— Даже если забыть о том, что эти астральные твари не восприимчивы к магии, я не представляю каким образом их можно использовать в данном деле.

— Неприятно это делать, но я вынужден согласиться с Ашшариасом. Призрачные туманные монстры способны только поглощать любой недостаточно хорошо защищенный источник энергии. Если их и удастся каким-то образом натравить на артефакт лугасов-ренегатов — вряд ли он защищен настолько слабо. Да и неэффективно это. Проще группу ликвидации послать, если узнаем где тот находится, — поддержал дроу Корнулл.

— Нет, уничтожать артефакт смысла нет. Мало того что не выйдет, так у ренегатов такие возможности, что создать новый для них — дело пары часов, — сказал Сердирос, сидевший до этого с задумчивым видом, — Он хочет с помощью сидфингов изолировать наш мир. Я прав?

— Да, — ответил Гертран, молчавший все время, пока присутствующие высказывались.

— Мы уже рассматривали вариант с изоляцией мира и он не выдержал критики. Тем кто может походя уничтожить больше двух третьих населения планеты, все изолирующие щиты до одного места, — сказал гном, не очень хорошо разбирающийся в теме сам, но выслушавший от советников достаточно информации чтобы составить по этому вопросу собственное мнение.

— Поэтому я и предлагаю вместо щита использовать сидфингов. Если они окружат планету со всех сторон, то доступ к ней будет надежно перекрыт. До тех пор, пока астральные твари сохраняют к ней интерес, — парировал Герт.

— Как правильно подметил Ашшариас, у данных обитателей астрала полный иммунитет к магии, и отгонять их для лугасов уровня моего одногруппника и его учителя — дело довольно хлопотное, а у кого посерьезнее, задачи совсем другие. Если ренегатов интересует паника в как-можно большем количестве миров, то никто подобным заниматься не будет. Проще натравить ручных монстров еще на десяток другой планет за то же время, что понадобится на разгон сидфингов.

— А не станут ли эти твари большей проблемой, чем те, что есть сейчас? — опять задал вопрос гном, — я не особо улавливаю смысл менять их на голодный туман окружающий планету. Что помешает вашим сидфингам выжрать все источники магии в Рош'таре, а вместе с тем и всю жизнь?

Проблема с произношением незнакомых слов волшебным образом покинула Бадрина, и из-под маски простачка выглянул настоящий правитель подземного народа.

— Да тут как раз проблем нет. Как и все населенные планеты, нашу окружает биополе, которое служит мощным природным барьером от подобного рода сущностей. Проникнуть сквозь него им не под силу, — ответил гному Корнулл.

— Тогда вопрос снимается, — сказал Бадрин.

— Этот да, а как быть с тем, что на сидфингов не действует магия? Если допустим приманить их наверное как-то можно, то вот как ты их будешь удерживать, для меня загадка. Ничто ведь не мешает ренегатам сделать неподалеку выброс сырой энергии, и эти астральные твари ломанутся туда, оставив мир без защиты. Как загадка и количество этих тварей, необходимое чтобы перекрыть всю планету, — несмотря на скепсис, Ашшариас начал проявлять к озвученной идее интерес.

— На самом деле достаточно одного. Эти животные практически бессмертны, и за свою долгую жизнь, некоторые успевают разъесться до размеров небольшой галактики. Хотя конечно это скорее исключение — обычно их раньше съедают другие обитатели астрала. Нам же, нужен относительно мелкий сидфинг. Такого найти труда не составит, — ответил Герт.

— С удержанием сложнее, но тоже решаемо. На них действительно не действует магия. Но предполагаю, что она не действует только снаружи. Я во время обучения много времени уделял химерологии, для чего пришлось разбираться в строении множества тварей. В том числе и нематериальных. Думаю, если структурировать энергию определенным образом, можно будет подсадить сидфинга на нее как на наркотик. Так, что он просто не захочет употреблять никакую другую.

— Предполагаю, думаю… Насколько я понимаю, для твоей авантюры нужны будут ресурсы, которых сейчас у всех в обрез. Иначе ты бы мог все сделать сам, а не пробирался на совет, на который тебя не звали. И не факт что ресурсов хватит на еще одну попытку сделать что-то настолько же глобальное. «Предполагаю» и «думаю», это не те слова, которые мне бы хотелось слышать, при принятии подобного решения, — недовольно сказал Бадрин.

Несколько членов совета, большая часть из которых были людьми, поддержали его слова одобрительным гулом.

— Бад, ты не прав. Если бы с нашей ситуацией можно было справиться просто, она уже давно разрешилась бы. Это не тот случай, где можно требовать гарантии. Если шанс на успех больше пятидесяти процентов, то это уже неплохо, — мягко пожурил гнома Натиль.

Бадрин встопорщил усы, и ничего не ответил, предпочтя остаться при своем мнении.

— Ну как минимум, от того что мы выслушаем лугаса, мы ничего не теряем, — произнес рерох, — Что тебе нужно для призыва сидфинга?

— Мощное место силы — не слабее чем в разрушенной крепости, около сотни магов средней силы, и жрец. Тоже не ниже среднего. Способности не важны, важен только размер резерва. И говоря средний, я ориентируюсь на мага пятого ранга по классификации рерохов. Кроме того, нужно будет изготовить некоторые фокусирующие артефакты, но с этим я справлюсь. Материалы там не очень редкие.

— Сто магов пятого ранга… Недурно, — присвистнул Кадериус. У людей, которые жили значительно меньше, маги с подобным резервом носили титул не ниже магистра.

— Ага. Дай ему сто магов, он их всех угробит, и скажет что-то пошло не так, — съязвил Ашшариас.

— Нет, не скажу, — дроу только неприятно улыбнулся на это заявление. Но следующие слова лугаса стерли улыбку с его лица, — я говорю сразу — никто из магов ритуала не переживет. И жертва эта должна быть добровольной.

У кого-то вытянулось лицо, кто-то издал смешок, кто-то матюгнулся. Равнодушных к сказанному не оказалось.

— Тихо всем! — крикнул Сердирос.

— Гертран, без обид, но ты приходишь сюда, предлагаешь план с довольно туманными перспективами на успешность, и говоришь что для его осуществления требуется принести в жертву сто магов. Я правильно все сказал? — произнес рерох мягким голосом, будто разговаривает с дурачком.

— Правильно, — согласился лугас.

— И при этом, все знают что у тебя в сознании есть ментальные закладки от наших врагов. Верно?

— Да.

— Что тогда ты ожидаешь услышать в ответ на свое предложение?

— Согласие, — абсолютно уверенным голосом ответил Гертран.

Рерох потер переносицу под балахоном и тяжело вздохнул.

— Слушаю твои доводы.

Лугас материализовал по кристаллу для каждого из членов совета, после чего те телепортировались к своим адресатам. Несколько правителей вздрогнули, когда прямо перед ними возникли зависшие в воздухе магические кристаллы с неизвестным содержимым. После того как оказалось что у Герта в голове есть закладки, отношение к нему стало подозрительным, и подобные фокусы не способствовали уменьшению паранойи правителей.

— В них записаны все подробности ритуала. Как пользоваться разберетесь, там все интуитивно понятно. Чтобы убрать саму возможность того, что я сделал какую-то диверсию, я привел ритуал к привычному для вас виду, и теперь вы можете сами убедиться что ничего лишнего там нет. Вот мои доводы.

Сердирос первым взял кристалл из воздуха, повертел его немного в руках и положил в карман. Его примеру последовала большая часть правителей. Но не все решились делать это лично. Перед некоторыми мелькнули их подчиненные, которые забрали артефакты, чтобы избежать их физического контакта с королями.

— Даже если там действительно все нормально, почему мои маги должны умирать, пока ты будешь стоять в стороне? — воскликнул Кадериус.

Гертран посмотрел на него с презрением, и король несколько стушевался. Тем не менее, ответ все же был дан. Не столько конкретно для него, сколько чтобы объяснить остальным.

— Я тоже буду участвовать в качестве одного из ингредиентов для этого ритуала. Я правда не могу умереть. Но мне предстоит нечто похуже смерти. Пока мир будет закрыт, души не смогут уходить из него в реку перерождений. Неизвестно когда ситуация с ренегатами разрешится, и лугасы вспомнят об этом мире, чтобы снять с него изоляцию. Но все это время, тут будет кто-то умирать, и если не проложить для душ дорожку к посмертию, то мир заполонят призраки, которые очень быстро озлобятся и будут досаждать живым.

Гертран на несколько секунд замолчал, давая совету осознать сказанное, после чего продолжил.

— Но есть маленькая лазейка из этой ситуации. Лугасы и их домены — это одно целое, и на нашу связь наличие вокруг планеты сидфинга никак не повлияет. Мне придется пропускать блуждающие души сквозь себя в домен, где их вытолкнет в астрал, и они смогут найти путь дальше. И это будет очень-очень больно. Самостоятельно это выдержать долго я не смогу. Поэтому большая часть ритуала направлена даже не на то, чтобы вызвать и удержать астральную тварь, а на то, чтобы насильно удерживать в открытом состоянии мою связь с доменом.

Тут голос лугаса обрел непривычную для того силу и глубину, и он обвел всех присутствующих угрожающим взглядом.

— И я вас всех предупреждаю. Если вы устроите войну до тех пор, пока мир будет изолирован, и поток душ сквозь меня увеличится, усиливая и так огромную боль, я — когда освобожусь, найду и убью каждого из зачинщиков конфликта, заставив перед этим испытать хотя бы часть того, что придется почувствовать мне.

Убедившись что все его услышали, Гертран закончил уже своим обычным голосом.

— Ну вот, как-то так. В общем, я вас покину, а вы решайте принимать мое предложение, или нет. Если что, где найти меня, вы знаете.

После чего по залу в очередной раз прошлась волна помех, и совет остался в своем прежнем составе.

Какое-то время царила тишина, которую нарушил Ашшариас.

— Мда… Выглядел тихим забитым мальчиком, и тут «…найду и убью каждого…». Думаю с десяток сумасшедших, способных распрощаться с жизнью «ради общего блага», ну или на крайний случай в уплату долга, я среди своего молодняка найду. Кто еще сколько магов сможет выделить, коллеги?

Глава 29

Месяц спустя.

Место силы для предстоящего ритуала нашли на дне глубокого озера. Для того, чтобы до него добраться, пришлось проделать немало работ по осушению водоема, потом по выравниванию дна и утрамбовке земли до состояния камня.

Эта часть подготовительных работ оказалась самой трудозатратной и долгой. Чтобы выжечь на ровном грунте требуемые узоры по заранее готовому шаблону, хватило всего около получаса. Еще столько же потратили на установку в нужных местах фокусирующих артефактов и проверку правильности сделанного, после чего магический узор был окончен.

Огромный участок местности оказался расчерчен сложным узором, логику которого понимал только сам лугас, и те маги, которые занимались проверкой ритуала на скрытые сюрпризы.

То, что получилось в итоге, мало походило на классическую ритуальную печать. Единой фигуры, вроде пентаграммы, или круга, которая вмещала бы в себя все остальные, просто не было.

Круги, квадраты, звезды, и другие геометрические фигуры были разбросаны по территории в казалось, случайном порядке, и соединялись между собой только выжженными в земле полосами шириной в ладонь.

Руны оказались написаны так же бессистемно. Они шли вдоль линий, на самих линиях, которыми была сделана ритуальная печать, некоторые и вовсе пересекали фигуры, либо находились на ничем не примечательном участке земли, вдалеке от основного рисунка, так, что создавалось ощущение, будто эти записи никакого отношения к ритуалу не имеют.

Но это было не так. Каждые знак и линия были важной частью предстоящего.

Гертран, как и договаривались, в подготовке не участвовал. И все его участие в ритуале должно было свестись к тому, чтобы занять свою часть фигуры.

Пока участники рассаживались по своим местам, Корнулл с Шиссашем наблюдали за подготовкой со стороны.

— Тебе правда не обязательно это делать. Лугас ясно сказал — для ритуала хватит и среднего по силам жреца. И это по меркам рерохов среднего. А ты даже по нашим силен.

— Да, я все это уже слышал, друг, — улыбнулся так похожий на темного эльфа сумеречный, — и все же считаю эту часть плана самой слабой. У нас, жрецов, редко можно заранее просчитать, сколько сил придется затратить на то, или иное действие. Порой какая-то сущая мелочь, из раздела с которым еще не сталкивался, высушивает похлеще, чем уничтожение целого квартала. А тут нужно подобрать такой оттенок энергии, чтобы тварь, о которой известно до прискорбного мало, сразу же получила от нее зависимость. И это должен сделать слабый жрец… Вряд ли получится. Даже с подпиткой в виде добровольно пожертвовавших собой магов. Их ведь еще на сам ритуал хватить должно.

Корнулл вздохнул.

— Мне будет тебя не хватать.

Шиссаш фыркнул.

— Только со слезами подожди, пока ритуал не закончится. Не нужно меня тут деморализовать перед сложной работой!

Маг улыбнулся.

— Не буду.

— Все готово, можно начинать, — поклонившись, сказал один из сумеречных, который вызвался добровольцем.

— Хорошо, сейчас подойду, — ответил жрец.

Спустя пять минут, Корнулл не выдержал.

— Ну так чего не идешь-то? Стал, и смотрит в небо.

Шиссаш лениво перевел взгляд на товарища.

— Да как-то неохота умирать. Только третью жену завел. Отношения сейчас как раз в той фазе, когда мы еще не успели друг-другу надоесть и начать выедать мозг. Живи да радуйся, так ведь нет, — тяжко вздохнул сумеречный.

— Так не иди. Я тебя и так уже неделю уговариваю взять себе замену.

— Так надо, — веско ответил жрец.

— Так иди!

— Так неохота, — опять тяжело вздохнул Шиссаш.

Корнулл страдальческим взглядом посмотрел на небо.

— А еще говорят что это у магов с головой не все в порядке. Знаешь, вот о чем я точно не буду скучать, так это о твоих постоянных попытках вынести мне мозг, — после чего развернулся, и пошел вверх по склону.

— Прости, но терпеть твои выкрутасы я не собираюсь даже теперь. Удачи тебе в посмертии, — не поворачиваясь проворчал маг.

Шиссаш обернулся и несколько секунд с улыбкой смотрел на удаляющегося друга. После чего развернулся и кряхтя начал подниматься.

— Пожалуй и правда пора.

***

Когда Шиссаш занял свое место в исписанном рунами овале, и настроился на работу, в длинный прямоугольник, немного смещенный от центра печати, зашел лугас. В тот же момент линии печати начали наливаться серебристым светом.

Жрец полностью ушел в себя, чтобы не пропустить момент, когда понадобится его вмешательство, и уже не видел, что происходило дальше. А посмотреть было на что.

Магов, которые согласились пожертвовать собой, начали опутывать тончайшие силовые нити, которые вырывались из начертанных на земле фигур. И с каждой секундой, таких нитей становилось все больше, пока они плотным коконом не окутали своих жертв.

После этого, нити начали бледнеть, пока не стали почти полностью прозрачными. Сквозь них можно было увидеть мужчин и женщин разных возрастов и рас, застывших в разных позах. Кто-то сидел расслабленно, кто-то напряженно, кто-то стоял. Некоторые вообще лежали. Для ритуала не важно было, как именно будет расположено тело жертвы, поэтому магам позволили устраиваться как им будет удобно.

Теперь их тела были надежно зафиксированы, и никто уже не мог пошевелиться. А по спускающимся к земле нитям, едва заметными искорками потекла энергия.

Вытянутая из разумных энергия маленькими ручейками текла по линиям рисунка, собираясь и все больше концентрируясь по мере приближения к большому, радиусом около десяти метров, кругу в центре.

Но внутрь она не заходила. Когда линии по диаметру центрального круга налились силой настолько, что на них невозможно было уже смотреть, из них так же начали расти полупрозрачные нити, которые переплетаясь друг с другом стали образовывать над этим кругом подобие линзы.

Вот тут включился в работу Шиссаш. Повинуясь его воле, нарастающая линза сменила оттенок на светло-серый. Это небольшое действие разом выпило из жреца больше половины резерва, и по мере роста линзы, продолжало понемногу тянуть из него силы.

Когда рост прекратился, у жреца оставалось еще около десятой части его сил. При том, что он даже не притронулся к той энергии, что текла по линиям узора.

— Блин, можно было и правда кого-послабее сюда отправить, — разочарованно сказал Шиссаш, наблюдая за тем, как линза оторвалась от земли, и взмыла вверх на десяток метров.

Внезапно ногу что-то дернуло. Посмотрев вниз, жрец увидел что его начинают опутывать те же нити, что и магов.

Он с сомнением посмотрел в сторону линзы, что-то прикинул в уме, и произнес.

— А собственно, почему бы и нет? Энергии тут уже и так предостаточно.

После чего кинул остатки своих сил в страстное желание выжить, не нарушив при этом ритуала.

Неведомая сила оторвала его от земли, оборвав попутно успевшие его окутать нити, и с размаху запустила за пределы колдовского рисунка. Резерва на то, чтобы замедлить падение уже не осталось, и приземление получилось достаточно жестким. Впрочем, сломанная рука, и пара ребер, в сочетании с сильнейшим истощением, были явно лучшей альтернативой смерти.

Простонав, Шиссаш кое-как перевернулся и стал смотреть за тем, что происходит дальше.

— Ты что творишь, баран?! — раздался крик сверху. Кому он принадлежал, выяснять было не нужно. Голос Корнулла, жрец узнал бы в любом состоянии, как и манеру того ввернуть в свою речь человеческие ругательства.

Долго ждать товарища не пришлось, и вскоре весь обзор заслонило его злое лицо.

— Что ты, твою мать творишь? Что ты творишь? — не переставая спрашивал маг, болтая жреца за грудки.

— Вс..се нор… маль..нно, от..т..пус..ти, — кое как смог выговорить непослушными губами Шиссаш.

Из Корнулла будто разом вынули стержень. Он отпустил руки, отчего жрец в очередной раз упал на землю, стукнувшись затылком, и сел рядом с Шиссашем.

— Что теперь будет? — убитым голосом спросил маг, обхватив руками голову, и смотря на продолжающую раскручиваться воронку ритуала. Счастливым от того что друг выжил, он в этот момент не выглядел.

— Все нормально будет. Я свою задачу выполнил, и дальше там не нужен, — наконец смог выговорить жрец, немного отдышавшись.

Маг ничего на это не ответил.

Тем временем из фокусирующих артефактов выстрелили лучи света, которые сошлись прямо под центром линзы, и там слившись вместе, ударили под прямым углом в землю.

Около минуты лучи продолжали бить в землю, и ничего не происходило. Но потом раздался толчок, и из-под земли ударил в небо огромный столб силы. Проходя сквозь линзу, голубоватый оттенок энергии менялся на светло-серый.

Еще спустя пару минут, по небу пробежала тень. Затем она стала разрастаться, и вместо неба с солнцем, при взгляде вверх все кто имел магическое зрение, могли теперь видеть лишь серую хмарь, которая в районе магической печати жадно извивалась, в бессмысленной попытке получить больше лакомства.

— Кажется получилось? — недоверчиво произнес Корнулл.

— Ну, я же тебе говорил, — самодовольно ответил Шиссаш, — может подлечишь, а?

Только теперь маг обратил внимание на то, в каком состоянии находится его друг.

— Ой…

Лечение переломов и ссадин не заняло много времени.

— Ну все. А худобу пусть твои три жены лечат.

— Что так плохо?

— Некоторые скелеты упитаннее выглядят, — успокоил маг, — видимо не хватило резерва, и ты часть жизненных сил вытянул.

— Блин, не бросили бы… — расстроенно сказал жрец.

— Тут уж все в твоих руках, — пожал плечами Корнулл.

— Согласен. А ты чего меня раньше не подлечил? — возмутился Шиссаш.

— Да я тебя добить готов был, когда ты ритуал чуть не порушил, — огрызнулся маг.

Дальше развивать тему жрец не стал.

— Почему ничего не происходит с лугасом? Неужели он нас все же где-то надул?

Часть печати вокруг Гертрана и правда до сих пор оставалась тусклой, а тот сидел в своем прямоугольнике, и без особого интереса наблюдал за двумя друзьями.

Шиссаш немного привстал, и начал прищурившись всматриваться.

— Да нет, происходит, просто ты пока что не видишь, — ответил он.

Долго ждать магу не пришлось.

Сначала лугас начал немного напряженно оглядываться по сторонам, будто видел что-то, чего не видел Корнулл. Затем прямоугольник вокруг него наконец начал наливаться силой. А вместе с ним те руны, которые располагались вдалеке от основных фигур, и так же все еще оставались без действия.

В отличие от остальных фигур, руны засветились багрово-оранжевым цветом. Цепочки отдалились от земли и поплыли в сторону Лугаса.

Гертран встал, и немного развел руки в стороны и свел ноги вместе. Руны не замедлили этим воспользоваться, и начали оплетать его подобно цепям. Одна оплела ноги, две — руки, еще две — корпус. Когда с этим было покончено, свободные концы цепей натянулись и повисли в воздухе, будто были к чему-то надежно зафиксированы, этим окончательно лишив лугаса хоть какой-то подвижности.

Когда с фиксацией было окончено, тень сзади Гертрана стала расти, и разрастаясь заполнила собой весь объем того прямоугольника в котором он сидел, полностью утратив очертания своего владельца.

Корнулл с болезненным интересом наблюдал за происходящим.

— Дверь? — спросил он, указав на заполненный тенью прямоугольник.

Жрец кивнул.

В этот момент по тени пошли волны, схожие с волнами на воде, от попавшего в нее булыжника.

Лугас дернулся. Волны шли одна за другой все чаще, и он уже не смог сдерживать крик. С каждой секундой крик становился все громче, пока Гертран не охрип. Он дергался уже безостановочно, но руны-цепи крепко держали его на месте. Потом хрип сменился сипом, а затем пропал и он. Лугас просто разевал рот в беззвучном крике, и мелко дрожал с запрокинутой головой, и закатившимися глазами.

Под воздействием насыщенности атмосферы энергией, стало видно как души со всех сторон слетаются к темному проходу и ныряют в него.

— Пойдем. Мне не по себе, — передернувшись сказал Корнулл.

— Согласен. Сейчас только, одну минутку, — ответил жрец, и приложив указательный палец к земле, отправил в нее импульс силы, после чего кулем свалился на землю.

Вокруг места ритуала вырос тонкий непрозрачный купол из сжатой земли, который имел отверстие только в том месте, где в небо бил столб энергии.

— Вот же баран, — вздохнул Корнулл, и без особого труда закинул изрядно скинувшего вес друга себе на плечо.

— Зачем ты это сделал?

— Не хочу… чтобы.. его кто-то… видел таким… — едва ворочая языком проговорил жрец.

— А меня попросить не мог, гений?

После этого вопроса жрец молчал секунд тридцать.

— Блин… — наконец сказал он, — мне явно нужно отдохнуть. Перенапряжение не лучшим образом сказывается на моих мыслительных…

— Чего замолчал-то, — обеспокоенно спросил маг, когда через десять секунд мысль так и не было окончена.

— Хррр… — раздался храп из-за плеча.

— Грр, ненавижу дроу. Даже если они не чистокровные, — прорычал Корнулл, не особенно заморачиваясь тем, что и сам имеет немалую примесь темной крови.

Глава 30

Где-то в космосе.

Туристический корабль неспешно двигался своим привычным маршрутом, когда прямо по курсу перед ним за несколько секунд возник энергетический щит, который простирался на все обозримое пространство.

Это произошло так быстро и неожиданно, что сменить курс команда уже не успевала, и теперь люди обреченно смотрели, на препятствие в которое вот-вот должно было врезаться их судно.

На двигателях в полную мощность работала обратная тяга, в попытке затормозить. Но несмотря на то, что скорость успешно замедлялась, столкновения было уже не избежать.

Когда до катастрофы оставались считанные секунды, корабль мигнул, и пропал.

Возле щита появились две фигуры — мужская и женская.

Мужчина протянул руку, потрогал преграду, будто та была материальной. Видимо результаты ощупывания его не устроили, и он размахнувшись ударил в щит вспыхнувшим зеленой вспышкой кулаком.

Никаких повреждений это не нанесло, зато раздался гул, и из щита в нарушителя ударила красная молния, мгновенно распылив того. Девушка смотрела на это, никак не комментируя происходящее.

От тела ее напарника осталось только облачко космический пыли, которая медленно разлеталась во все стороны.

Но вот, в центре этого пылевого образования мелькнула искра. Затем она стала ярче, разгорелась в небольшой разноцветный шар, излучающий вовне ощущение силы, и этот шар начал притягивать разлетающуюся пыль к себе.

Пылинки двигались обратно медленно и неохотно, но с каждой секундой их движения ускорялись, и спустя минуту парень уже стоял возле преграды целый и невредимый, будто его не испепелило совсем недавно.

— Долго их оттуда выковыривать придется, — без особого вдохновения сказал Ларм.

— У них было достаточно времени, чтобы укрепиться, — ответила Стефия, — Ничего страшного, рано или поздно достанем.

— Достанем, — согласился лугас.

— Стеф, с тобой все нормально?

Взгляд девушки остановился, ее зрачки стали стремительно обесцвечиваться и бледнеть. Парень вздохнул, и провел перед ее лицом засветившейся мягким желтым светом рукой.

Стефия сразу же очнулась, и цвет глаз вернул себе прежний оттенок и насыщенность.

— Да, все нормально. После полного растворения сознания, когда ты существуешь только в виде мыслей и представлений других существ, разуму нужно какое-то время, чтобы прийти в норму. Думаю несколько месяцев отдыха в своем домене, и подобные затухания полностью пройдут.

— Оно хоть того стоило? Я пока в тебе никаких кардинальных изменений не вижу.

— Для изменений нужно время, чтобы сознание успело усвоить полученный опыт. Но это однозначно того стоило, — убежденно сказала девушка.

Судя по недовольному лицу Ларма, у него на этот счет было иное мнение.

Стефия улыбнулась.

— Хватит себя накручивать, все и правда нормально. Пойдем вытаскивать твоего ученика.

Парень еще раз посмотрел в сторону щитов, и лугасы исчезли.

***

— Ухты! — воскликнул Ларм, разглядывая живое облако, присосавшееся к планете, — я такого еще не видел.

— Да, решение интересное, — согласилась Стефия, — уберешь?

— Ага.

Взгляд лугаса расфокусировался, и его зрачки под полуприкрытыми веками стали быстро бегать из стороны в сторону.

— Где же они есть? Когда не нужно, постоянно лезут под руку… — пробормотал парень себе под нос.

— Ага, нашел! — воскликнул он, и сделал движение, будто ловит что-то рукой, а затем швыряет в сторону планеты.

Из астральной трещины, с обиженным ревом вылетело существо напоминающее собой помесь кита и осьминога, которое размером было не меньше кружащего вокруг планеты спутника.

Первые несколько секунд существо крутилось из стороны в стороны в попытках найти своего обидчика. Воспринимать как такового крошечную человеческую фигурку, разум зверя отказывался.

Впрочем обида его продлилась недолго. Как только помесь осьминога с китом заметила прилипшее к планете облако, то издала довольный свист, и медленно двинула в его сторону.

Сидфинг поглощенный своей трапезой на угрозу никакого внимания не обратил, и как ни в чем не бывало, продолжал заниматься своим делом.

Не доходя немного до границ облака, призванная Лармом тварь остановалась, и широко раскрыла свою пасть с усеянным зубами небом. Раскрыла настолько широко, что размер открытой пасти, превышал даже длину его тела.

Сидфинга начало засасывать внутрь этой бездонной глотки, но даже тогда он не прекратил своей трапезы, игнорируя явную опасность для жизни. До самого последнего момента туманный монстр тянулся к бьющему из планеты столбу серой энергии, пока пасть не закрылась, надежно отрезав его от окружающего мира.

Помесь кита с осьминогом издала довольное урчание, и заинтересованно двинулась в сторону потока энергии.

— Ну нет дружок, твои дела тут закончились, — прокомментировал это Ларм, и существо опять утянуло в разрыв пространства.

***

Созданный жрецом на скорую руку купол за прошедшие года успел слегка потрескаться, но все еще стоял крепко. Тем не менее, подувший ветерок заставил его растрескаться окончательно, и распасться. Тяжелые каменные осколки, были подхвачены потоком воздуха словно пушинки, и унесены далеко в сторону.

Взглядам лугасов открылась магическая печать. Ничто в ней не указывало на то, что с момента ее создания прошли года. Все так же как и в первый день светились силовые линии. Маги разных рас застыли на своих участках рисунка, и выглядели так, словно ритуал только-только начался.

Изменился только лугас. Он больше не разевал рот в беззвучном крике. Несмотря на то, что мир уже был открыт, и души могли уйти в посмертие обычным путем, тень за его спиной несколько раз беззвучно дернулась. При этом он не издал ни звука, и кажется, вообще этого не заметил.

Повинуясь воле Ларма, фокусирующие артефакты взмыли со своих мест, и безжизненно упали на землю, лишившись всей магии. Сразу же прекратил бить из земли столб света. Лини магического рисунка стали тускнеть, а линза растворялась в воздухе.

Пропали нити, удерживающие пожертвовавших собой магов, и сразу исчезла иллюзия того, что они могут быть живы. Лишенные подпитки от источника тела, тут же рассыпались прахом.

Чернота позади Гертрана ужалась до прежних размеров, и опять стала обычной тенью, а сковывающие его руны-цепи исчезли, и он безвольно рухнул наземь.

Стефия подбежала к ученику Ларма, и осторожно перевернула его на спину. Золотистые когда-то глаза парня, стали белесыми и безжизненно смотрели в небо. Лишь в самой их глубине изредка появлялись золотистые искорки, но они появлялись так редко, и исчезали так быстро, что невозможно было понять — на самом деле они есть, либо это просто игра воображения.

Лугасса накрыла тело диагностирующими плетениями, которые легкой паутинкой оплели Герта.

— Что с ним? — спросил Ларм, с едва заметной тревогой в голосе.

Девушка ответила спустя десяток секунд, когда ее плетения рассеялись.

— Чтобы защитить разум от боли, его сознание создало псевдоличность, которая состоит из тысяч личностей разумных, прошедших сквозь его канал связи с доменом. Боль которую он испытывал, распределялась между каждой субличностью этого коллективного сознания, за счет чего становилась значительно меньше. С энергетическим телом все более-менее нормально, а вот канал связи с доменом от перегрузки пострадал, и какое-то время попасть домой он не сможет, — ответила Стефия.

— Хотя сила как и прежде ему оттуда поступает, так что беззащитным он не останется.

Ларм скептически посмотрел на ученика.

— Ну да. Овощ, с подпиткой от домена совсем не беззащитен.

Ответить девушка не успела. Все время не подававший признаков жизни лугас зашевелился, и сел. Осмотрелся по сторонам. На наличие рядом двух собратьев он никак не отреагировал. Отметил что они присутствуют, и все. Взгляд его все так же ничего не выражал.

Долго оставаться на месте он не стал, и сразу же покинул свое тело, отправившись на новый вызов.

— Он достаточно разумен, чтобы нормально справляться со своими обязанностями? — спросил Ларм.

— Вроде должен быть вменяемымым, — неуверенно ответила девушка.

— Так может его подлечить? От него прежнего еще хоть что-то осталось?

— Да, его личность осталась где-то глубоко под слоем других. Но лечить не нужно. Лучше дать ему время, и он сам выкарабкается обратно. А пока пусть отдохнет, скинув все тревоги на тот коллективный разум, частью которого сейчас является.

— Ну, если ты так считаешь… Кстати, а кто ему книжку-то подбросил с описанием сидфингов? Никогда не поверю, что он споткнулся о нее случайно.

— Кто знает, может и случайно.

Эпилог

Неизвестное количество лет спустя, в одном из населенных миров.

Таверна под завязку была набита посетителями. Кроме местных жителей, пришедших пропустить на ночь кружку пива, тут присутствовали проезжие купцы с охраной, и отряд вооруженных людей, скрывающих свою внешность под широкими балахонами.

В зале стоял гул голосов. Люди с упоением делились друг с другом новостями, волнениями и страхами. Такая атмосфера была вызвана участившимися массовыми убийствами, совершавшимися психами из возникшей пару лет назад темной секты.

— Что-то еще будете заказывать? — дружелюбно спросил трактирщик, лично подошедший к отряду наемников скрывающих лица. Эти посетители уже около часа распивали один двухлитровый кувшин пива на шестерых, что было для этой братии нетипичным, и не заказывали ничего нового.

Отсутствие заказов уже само по себе вызывало неприязнь у хозяина заведения, так еще и эти глубокие балахоны. Зачем честным людям скрывать лица?

— Нет, мы уже скоро уходим, — ответил один из наемников глухим голосом. Вроде ничего такого в этом голосе не было, но трактирщика пробрало до дрожи.

— Как пожелаете, уважаемые, — поклонившись ответил он, и периодически оглядываясь через плечо, пошел к стойке. Неизвестные гости нравились ему все меньше, и он решил на всякий случай послать служку за стражей.

От стражников в этом захолустье было одно название, но хоть какая-то защита будет.

Однако осуществить свой замысел он не успел.

— Во славу пожирающего разум! — раздался выкрик, которого за последние годы научились бояться все.

По залу прошлась волна жути, все посетители застыли, не способные сдвинутся с места.

Вопреки возможным ожидания трактирщика, выкрик этот последовал не от отряда наемников, а от проезжего купца, который поднявшись во весь свой немалый рост, держал сейчас над головой медальон с отвратительной рожей восьмиглазого монстра со щупальцами вместо рта.

Сзади раздался шелест вынимаемого оружия, и обогнув хозяина заведения, к купцу бросились наемники. С одного из них слетел капюшон, и трактирщик с облегчением увидел лысую голову человека, с пунктирной красной татуировкой, в районе лба, проходящей через всю голову — верный признак специального королевского отряда, созданного для борьбы с сектантами.

Облегчение его продлилось не долго. Охрана купца задержала воинов, а сам он с истеричным смехом вещал.

— Повелитель дарует своим верным слугам особые способности! Ваши амулеты слишком слабы, чтобы вас защитить от гнева владыки!

К сожалению его слова оказались правдой. Появившееся из плеча купца почти прозрачное щупальце, пробило череп воина с которого слетел капюшон навылет.

Спустя пару минут, сопротивление было сломлено окончательно. Еще двоих убил самозваный купец, двоих его охрана, а последнего и вовсе удалось скрутить.

К поставленному на колени королевскому стражнику подошел главный сектант.

— Владыке понравиться подобное подношение, — сказал он, и прижал амулет к своей груди.

Глаза сектанта заволокло красной пленкой, и из его открытого рта вырос такой же почти прозрачный отросток, как и щупальце до этого, которым он не замедлил вонзиться в глаз своей жертве.

Раздалось мерзкое хлюпанье, и по отростку в сторону сектанта начала продвигаться серо-бурая субстанция.

Несмотря на обездвиживание, кого-то вырвало.

Дальше последователи темного культа действовали без спешки. Не способных двигаться посетителей таверны по одному подводили к предводителю, где жуткая процедура повторялась. Нескольких таким же образом высосали его ближайшие помощники, но у тех были амулеты попроще, и действия это далось им явно сложнее. Те, кому никого не досталось, смотрели на своих старших коллег с завистью.

Когда посетители закончились, один из младших сектантов отчитался.

— Больше никого нет.

— Кто-то есть, — растягивая слова сказал предводитель, поводя носом из стороны в сторону, — я чую чей-то ужас. Мертвые бояться не могут. Обыщите все тщательнее.

Спустя какое-то время, к главарю привели подвывающего от ужаса служку.

— В подвале оказалась тайная комнатка, в которой трактирщик хранил контрабанду. Он прятался там.

Главный сектант с интересом уставился на мальчишку.

— Спрятался значит? — после чего обратился к своему помощнику, — отпусти его.

Как только поручение было исполнено, от поддельного купца по залу прокатилась очередная волна жути, и парень вместо того, чтобы застыть, хныкая забился в угол, и стал молить всех известных и неизвестных ему богов о помощи.

— Как интересно… — пробормотал под нос главный сектант, и уселся на корточки перед подростком, спрятав свою ауру. Помогло это не сильно, мальчишка все так же дрожал как лист на ветру.

— У него ведь нет защитных амулетов? — спросил купец.

— Нет. Мы его обыскали, ничего нет.

Тогда главарь обратил свой взор на служку, и мягким голосом начал его уговаривать.

— Малыш, конечно, то что ты видел очень страшно выглядит, но к этому можно привыкнуть. У тебя большой потенциал, и если ты примкнешь к нам, то очень высоко поднимешься по нашей иерархии. Поверь, жертвы, что мы приносим, это ничто по сравнению с той мощью, которой одарит тебя повелитель!

Мальчишка посмотрел на сектанта в первый раз без страха, и с ненавистью выпалил.

— Лучше сожри мой мозг! Я никогда не стану одним из вас! — после чего опять опустил глаза, и еще сильнее вжался в свой угол.

Главарь разочарованно скривился. Знать бы заранее, что тут будет неинициированный маг разума, и эту акцию можно было бы перенести, а подростка постепенно подвести к тому, что то, чем они занимаются на самом деле не так уж и плохо.

Но что сделано, то сделано. Что ж, мозг одаренного принесет значительно больше способностей, чем обычных смертных. Хоть какое-то утешение потере ценного ресурса.

Псевдо купец в очередной раз приложил амулет к груди, но воспользоваться им не успел. Прохладные руки обхватили его голову, и провернули ее до хруста, оставив под неестественным для живых углом.

На восставшего из мертвых королевского воина, успевшего отрастить себе глаз и сменившего цвет зрачков на белесый, служка смотрел уже смирившись со своей незавидной участью. Слухи о том, что иногда темный сектантский божок вселяется в мертвые тела, чтобы попировать со своими подчиненными (а иногда и самими подчиненными), ходили уже давно.

Лугас бесстрастным взглядом оглядел мальчишку, и усыпил того, стерев память о последних событиях.

После этого он восстановил тела всех пострадавших, кроме сектантов, и вернул всех невиновных к жизни.

Когда он уже собирался уходить, раздался скрип вправляемых позвонков, и тело купца поднялось с пола.

Лугас среагировал моментально, и перенес себя и своего нового противника на другой план бытия, чтобы приходящие в себя люди не пострадали.

— Оперативно среагировал. Молодец! — ободряюще улыбнулся иллитид.

Разговаривать лугас не стал, и запустил в своего бывшего приятеля терновым венцом из арсенала некромантов, который вышвыривал из тела постороннюю сущность, и пеленал ее.

Иллитид отразил заклинание без труда, несмотря на то, что еще не полностью подстроил под себя новое тело и ответил своим заклинанием.

Пол под лугасом превратился в вязкую жижу, и из этой жижи выстрелили несколько щупальцев, чтобы схватить оппонента. Гертран как только почувствовал под ногами изменения, подлетел вверх, и выдрав весь измененный заклинанием участок пола из земли, запустил этим снарядом в противника, заставив того прервать каст следующего плетения, и уклоняться.

Бывшие друзья еще долго обменивались разнообразными атаками, но явный лидер противостояния так и не определился.

— Достаточно, — резко выдохнул иллитид, и Гертран застыл на месте, а готовящееся им заклинание рассыпалось безобидными искрами.

— Неплохо. Даже хорошо! — похвалил Хтмргуралан, — но с главной своей проблемой ты не разобрался. И пока не разберешься, будешь постоянно проигрывать, — жестко закончил он.

— А теперь, — иллитид подошел к застывшему лугасу, и взяв того за виски, начал всматриваться в глаза, — вернем тебе личность. Я не разрешал тебе прятаться за этим пустым псевдосознанием. Сколько можно бежать от проблем вместо того, чтобы их решать?

И Хтмргуралан погрузился в ту путаницу, что сейчас служила сознанием его бывшего товарища. В попытках отыскать его настоящую личность, он так увлекся, что перестал следить за внешним миром.

А потому не видел, как бесстрастное лицо Гертрана, никак не изменившееся даже при столь обидном проигрыше, начинает оживать.

Искорка, живущая в белесых глазах, разгоралась все больше и больше, пока цвет его зрачков не только сравнился с прежним оттенком, но стал даже еще ярче, полыхая золотистым огнем, а на лице отразился гнев.

Ослепительная вспышка, вырвавшись из глаз Гертрана прочертила пространство между двумя лугасами, и иллитида отбросило прочь.

— Подумал бы — какие закладки могут сохраниться, когда через твою личность проходят тысячи душ, и каждая оставляет после себя что-то новое, что неизбежно тебя меняет? Удивительно уже то, что они вообще остались хоть в каком-то виде. Можно было бы эти закладки и удалить, но я знал, что рано или поздно ты попытаешься ими воспользоваться.

Человеческое лицо смертной оболочки Хтмргуралана поплыло, и обросло щупальцами, став отчасти похожим на его истинный облик.

— Что ты сделал? — спросил иллитид, пытаясь понять, что в нем изменилось. Но по какой-то причине большая часть его способностей отказывалась отзываться, а тех что остались доступными, для полноценного анализа не хватало.

— Понятия не имею, — честно признался Герт.

Хтмргуралан рассматривал лицо бывшего товарища пытаясь определить врет тот или нет. Без своих психических возможностей однозначный ответ на этот вопрос он дать так и не смог.

— Да ну, Герт! Я тебе хотя бы объяснил про закладки. Окажи ответную услугу?

Лугас немного поколебавшись ответил.

— Могу сказать только примерно. Вероятно, твои психические способности и часть других запечатаны до тех пор, пока ты не станешь соответствовать тому образу нормального человека, что сейчас сформирован у меня в голове.

— Я не человек.

— Это твои проблемы.

Иллитид сверлил Герта взглядом, но никакого эффекта на бывшего товарища это не произвело.

— Ладно, еще что-то?

— Еще ты не сможешь познавать что-то новое выше определенного уровня. А все тела в которые попадешь, будут нести на себе отпечаток твоей настоящей сути. Любая попытка снять ограничения в обход исполнения главного условия, будет пресекаться. И мешать себе в этом неосознанно будешь ты сам. Как именно — я не знаю.

Хтмргуралан еще немного посмотрел на лугаса, и неожиданно рассмеялся. Он встал с пола. Пыль что налипла на его одежду, сдуло неощутимым ветром и унесло в угол комнаты.

— Знаешь, на секунду я действительно испугался, — начал говорить иллитид, и в голосе его не было ни капли страха. Это был голос уверенного в себе существа, — Только все перечисленное — блеф. Не знаю что за фокус ты применил, но Герт, даже спустя тысячу лет, ты все равно не достигнешь такого уровня магии разума, чтобы осуществить озвученные страшилки на мне. Жди следующей нашей встречи. Думаю к тому моменту я уже буду в форме, и прикончу еще кого-то, к кому ты успеешь привязаться.

После чего его дух покинул вместилище, и на пол упало безжизненное тело купца.

— Это не магия разума, Хтмргуралан. Это очень редкое проклятие подкрепленное очень, очень сильными эмоциями. И избавиться от него будет совсем не так просто, как ты думаешь, — сказал в пустоту Гертран.

В голове у него пронеслись воспоминания о том, как после прохождения испытания тогда еще другом, он пришел к мастеру Шиню, и попросил научить чему-то, что поможет в противостоянии с иллитидом, если до такого когда-то дойдет. После чего скрыл свои воспоминания даже от себя. Тогда это казалось лишней перестраховкой, а вон как все повернулось…

Эта мысль мелькнула на грани сознания и пропала. А затем исчез и сам лугас. В мире, куда его призвали, все еще действовали организованные Хтмргураланом культы, а значит условие его призыва пока что выполнено не полностью.

***

Конец.

Послесловие.

Книга окончена, и продолжения ее не планируется. Все что хотел в ней сказать, я сказал. Возможно, отдельные персонажи будут встречаться в других произведениях. А может и нет :)

Хочу сказать спасибо людям под никами Нефал, Лысый Плащ, Vishtar, mk2, asirey, Tick, Хёдо Иссей, Dicipulus и другим кто принимал участие в редактуре данного текста. Без них ошибок было бы раз в пять больше, чем есть сейчас.

Отдельно хочу поблагодарить juone, Tick, Нефала, Lapa, GrandFa, Дени Юга, Besovski, и других людей, которые делились этим произведением на форумах и писали положительные комментарии. Осознание того, что мое творчество кому-то нравится, не раз придавало сил писать дальше. Если бы не вы, возможно книга так и не была бы окончена, спасибо

Также огромное спасибо за обложку талантливому художнику, Андрею Ермолаеву (ermolaev050385@mail.ru). Если вам нужна качественная иллюстрация, вы всегда можете с ним связаться.

*Зинги — призываемые магами существа. Неразумны, очень агрессивны, и не поддаются контролю, что периодически служит причиной смерти неопытных призывателей. Зато имеют прочные и очень легкие кости, которые сумеречные эльфы, лишенные крупных месторождений металлических руд на своей территории, приспособили под оружейное дело и артефаты.

* Стиркс — пугливый зверек похожий на хорька, обладающий огромной скоростью.

* Лугас — проводник воли бога

*Рэрохи — расса гуманоидных существ. Выглядят как люди, но имеют более утонченные черты, волосы абсолютно любых цветов, и антроцитово-черные, заостренные ногти, которые в крайнем случае могут использовать как когти. В основной своей массе умны, коварны, и горделивы. Помешаны на идее превосходства своей расы над остальными, а другие расы считают в лучшем случае взбунтовавшимися слугами. Достаточно умны что бы не воевать со всем миром одновременно. Уже несколько сотен лет идут пограничные стычки с сумеречными эльфами, при этом стараются не задевать Дроу и Светлых. Эльфы их интересуют как подопытный материал для продления срока жизни своей рассы, который сейчас равняется 200—250 лет, раньше их жизнь была почти равна человеческой, так что результаты у экспериментов есть. Встречаются нормальные личности. Редко.

* Хизы — магически модифицированные собаки, созданные в давние времена для выслеживания беглецов. Очень быстры, отлично умеют выслеживать добычу, и всегда голодны. Никакими другими особыми способностями не обладают. Оказались слабо управляемы, из-за чего от их использования отказались, и всех подконтрольных особей перебили. Но несколько особей к тому моменту сбежали, и размножились, что привело в те времена к тому, что начали пустеть окраинные деревни. Были почти все выведены, но полностью их уничтожить не удалось, так что и сейчас периодически появляются возле населенных мест. Но благодаря тщательной зачистке всех окрестностей после подобных случаев, появления новых стай удается избежать.

* Грезы астрала — видения, о прошлом, будущем, или том, что никогда не происходило, и не произойдет, спонтанно появляющиеся, и пропадающие в астрале. При этом не обязательно это именно видения. Это могут быть и островки стабильности, в которых проигрывается кусок событий, после чего они пропадают.

* Ниваки — название группы видов растений, чаще всего применяемых при устройстве сада в японском стиле, а также название особой техники «подстрижки» кроны и формирования всего облика дерева в соответствии с принятыми эстетическими представлениями.

* Ханьфу — традиционный костюм ханьцев Китая.

* Младшая матка — существо похожее на мозг, размером с теленка, суть которого в откладывании личинок иллитидов. Усиливается и растет, поедая мозги магов, и сильных магических существ. Мозги обычных существ ее не усиливают, но служат едой и не дают деградировать. После достижения определенного размера, после которого ее переноска становиться сложно осуществима, ее навсегда помещают в пещеру, где она при достаточном питании эволюционирует до старшей матки, способной производить больше личинок, и личинки более сильных видов иллитидов.

* Кроды — заготовки птиц, выращенные из дерева, в тела которых помещают плетение, позволяющее магу смотреть глазами птицы, и управлять ее полетом.

* Ранегди — магическая рыба, обитающая на дне океана. Не разумна, но ее мозг цениться иллитидами, за то, что увеличивает их способности к магии разума. Остальные части тела разбирают алхимики, так как их можно использовать во многих ритуалах и зельях. Из-за того, что рыба является глубоководной, и одарена магически, охота на нее является очень опасной, и добыть ее удается очень редко.

* Митралины — один из видов цветов, растущих только во Дворце мастера Шиня.

* Стайры — раса разумных существ. Выглядят как люди, покрытые чешуей разного цвета, в зависимости от пола и возраста. Имеют частичный иммунитет к магии. Все поголовно маги, но магия их направленна только на усиление и контроль собственного тела, что очень ограничивает область ее применения, но делает их, в сочетании с магическим иммунитетом, довольно сильными бойцами. С остальными рассами почти не контактируют.

* Рорратон — название государства реррохов.

* Флеми — разумная раса, выглядят как дети десяти-двенадцати лет с небольшими рожками и длинным гибким хвостом с шипом на конце. Цвет кожи и глаз может быть любым. Слабо контактируют с другими расами и редко появляются за пределами своего острова. Точные способности и срок жизни неизвестны

* Сидфинги — неразумные обитатели астрала, питающиеся свободными источниками маны. Их тело, подобно телам множества обитателей этого плана похоже на туманное образование серого цвета. При внетелесных путешествиях весьма опасны, так как «туман» образующий их плоть не пропускает сквозь себя магию, и попав в него, ваши шансы выбраться не истощив свой источник практически отсутствуют

Content

Сонмониус
Прислужник

Часть 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Часть 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Эпилог