Мария Жукова-Гладкова

Задача с одним бриллиантом

Автор предупреждает, что все герои этого произведения и Борисоглебское кладбище являются вымышленными, а сходство с реальными лицами и событиями может оказаться лишь случайным.

Глава 1

Я собиралась на любимую работу. В частности, я люблю ее за то, что мне не нужно вставать рано утром. Я могу выспаться! Если не высплюсь, я плохо соображаю. Я не могу нормально работать. Я готова трудиться до позднего вечера, и если необходимо, то и ночью. Но только не утром. Я работаю в одном известном холдинге, включающем множество печатных и интернет-изданий и один телеканал, вещание которого постоянно расширяется, в том числе благодаря нашим с Пашкой репортажам. Я — ведущая «Криминальной хроники», которая ежедневно выходит в эфир в будние дни, также я веду страницу в еженедельнике «Невские новости», у которого теперь есть не только печатная, но и электронная версия. На своей странице я рассказываю о событиях, не попадающих в эфир, и более подробно о попадающих. Я люблю свою работу, не мыслю себя без нее. Отдельное спасибо криминалу, который работает по вечерам и ночам (будто по моему и Пашкиному заказу). Нашего с оператором присутствия в холдинге никто не требует (какой офис, если снимаем мы совсем в других местах?!), главное — в срок сдать репортаж.

Наш холдинг работает круглосуточно. Если в городе случится что-то по нашей теме, достойное демонстрации в эфире, мне позвонят — или кто-нибудь с работы, или ребята из Управления, с которыми мы с Пашкой дружим много лет. Во всех наших изданиях указан телефон, по которому граждане могут звонить в любое время суток, — и наши операторы звонок примут. Конечно, он указан и на нашем сайте. У меня сложилось впечатление, что граждане чаще сообщают о преступлениях нам, чем в органы. Ну не любят наши граждане полицию, которая их бережет. Так что звонки в органы нередко поступают при нашем посредничестве.

Иногда звонят и прямо говорят: передайте Юле Смирновой (то есть мне), чтобы подъехала туда-то и туда-то. Девочки в колл-центре у нас хорошо соображают и перекидывают сообщения, которые считают стоящими (репортажа, естественно), лично мне, а не в полицию. Ну и мы с оператором Пашкой срываемся на место преступления (на которое потом могут не пустить), снимаем сюжет для «Криминальной хроники», а я потом уже с места событий звоню в органы.

Первой в тот день позвонила наш главный редактор Виктория Семеновна, которая относится ко мне как к дочери (и я по возрасту подхожу на эту роль). Виктория Семеновна — классная тетка, и о такой начальнице можно только мечтать. Внешне, правда, у не подготовленных заранее начинающих авторов и вообще потенциальных сотрудников она вызывает тихий ужас. Росту в ней метр восемьдесят, плечи широченные, ноги здоровенные, размер одежды шестидесятый, обуви — сорок третий, волосы некрашеные, маникюр не делала никогда в жизни, «Беломор» заменяет духи. Как рявкнет своим прокуренным голосом, так мебель дрожать начинает. Но тетка она веселая, смелая, никаких начальников не боится, чиновников и депутатов ненавидит лютой ненавистью, перед ними не лебезит и задницы никому не лижет. Обожаю ее!

— Выспалась? — спросила любимая начальница вместо приветствия. Зачем тратить на него время?

— И даже уже марафет навела, — призналась я. — Куда надо ехать? И как срочно?

— Ехать надо на Борисоглебское кладбище, — сказала Виктория Семеновна. — Звонили твои поклонники. Я как раз в колл-центр зашла и лично пообщалась. Просили тебе передать, что там тебя ждут два трупа.

— Вообще-то на кладбище…

— Эти лежат поверх могилы и свеженькие. Насколько я поняла, их нашли бомжи. Также просили передать, что у каждого из недавно почивших граждан при себе было по новенькой лопате, у одного даже с биркой, и твои поклонники эти лопаты решили на месте не оставлять. Покойникам уже не нужны, полиция обойдется, а бедным живым гражданам деньги на опохмел требуются. И вообще новая лопата — вещь в хозяйстве полезная.

— Точное место сказали? — спросила я.

Виктория Семеновна повторила недавно услышанные координаты и добавила, что человек в могиле явно не простой, так как у главной аллеи абы кого не хоронят, место очень дорогое.

— Они фамилию назвали? Что там на плите или на кресте выбито?

— Могила свежая, вся в венках и цветах. Памятник еще не успели поставить. Фотография имеется, а никакой таблички нет. В общем, дуйте с Пашкой на кладбище, на месте разберетесь.

— А они что, с горя? В славянских традициях? И не только славянских? Ушел любимый, и его женщины…

— Там мужчины. Хотя в наше время традиции древних могли и опошлить, окрасив в голубой цвет. Похоронен тоже мужик. Юля, не знаю я деталей! Поезжай и разбирайся. Я решила, что для «Криминальной хроники» — самое то. У нас еще граждане друг друга на чужой свежей могиле не убивали.

— Они…

— Юля, мне некогда! Все, поехала!

И Виктория Семеновна отключила связь. Я подхватила свой весьма внушительный рюкзак, спускаясь в лифте, набрала Пашку, чтобы выходил и ждал на обычном месте, села в машину, которая ночует у меня перед подъездом, и поехала.

Пашку увидела издалека — как всегда, с бутылкой пива. Он — классный оператор, но без пива работать не может. Оно для него как топливо для автомобиля. У Пашки в сумке, как обычно, позвякивало. Он плюхнулся ко мне на переднее место пассажира, сумку с пивом отбросил на заднее сиденье, родную камеру прижал к груди и вопросительно посмотрел на меня.

Я сказала, что на Борисоглебском два трупа. Пашка все так же смотрел вопросительно. Я пересказала, что знала.

— Сейчас Васе позвоню. Узнаем, кого недавно хоронили.

Патологоанатом Василий — давний друг и собутыльник Пашки и, как и мой оператор, такой же классный специалист в своем деле. Мы все знакомы много лет. Василий меня часто консультирует, выступает в «Криминальной хронике» по моей просьбе, а успешно раскрытые с помощью нас всех дела Пашка с Василием обычно отмечают в холостяцких квартирах одного или другого.

— Вася, кого недавно хоронили на Борисоглебском? — с ходу спросил Пашка и кратко ввел друга в курс дела.

Вася ответить не смог — известных в лихие девяностые криминальных авторитетов, ставших уважаемыми членами общества, и просто бизнесменов вроде в последнее время на погост не отправляли. По крайней мере, в Бюро судмедэкспертизы никакие «важные» трупы не поступали. Я тоже про недавнюю смерть известных в городе лиц — из любых сфер деятельности — вспомнить не могла.

— А по естественным причинам кто из известных людей у нас недавно умирал? — крикнула я, слушая разговор Пашки с Василием. Сама я по криминальным трупам специализируюсь, как, впрочем, и Вася. Но вдруг к ним в морг привозили? Проверить на всякий случай, естественной ли была смерть. — У главной аллеи на Борисоглебском место немереных бабок стоит.

Мои друзья не смогли ответить. Ладно, на месте разберемся.

* * *

В будний день в ноябре на кладбище было пусто. Морозы сменялись оттепелями, снег еще не покрыл землю толстым слоем, хотя снегопады были, но все выпавшее через какое-то время таяло. От гололеда граждане мучились почти каждый день, так как городские службы, как всегда, оказались к зиме не готовы. Да и от использования реагентов у нас теперь отказались, объясняя этот отказ беспокойством об окружающей среде. Но почему-то забота властей об экологии не распространяется на парки и скверы, которые вырубаются, например, для строительства торговых центров. Получающиеся каменные джунгли — это что, здоровая окружающая среда? Полезная для человека? Или все-таки для чьего-то кармана? Складывается впечатление, что любая деятельность, которая ведется в наше время, нацелена исключительно на чье-то личное обогащение, несмотря на все разговоры о благе народа. Отказались от реагентов — закупили много техники, чтобы убирать снег. Но ведь явно же не все бюджетные деньги пошли именно на закупку. Техника стоит в разы дороже реагентов. Все дело не в экологии, а в том, что с техники откат больше, чем с реагентов?

Насчет прохода по кладбищу я не беспокоилась — центральную и боковые аллеи у нас чистят (то есть должны чистить) на всех кладбищах. На это город выделяет средства, как мне лично сказал один из наших городских «похоронных» начальников. Проход к могиле чистят в случае захоронения (это входит в стоимость), или расчистку можно заказать заранее, если собираетесь посетить кладбище зимой. В прошлом году меня приятно поразило Южное кладбище, куда ездила на похороны, причем после сильных снегопадов: вычищены аллеи были отлично, никаких забулдыг и гастарбайтеров (по крайней мере, я не видела ни одного), только мужчины славянской внешности, все абсолютно трезвые и очень вежливые.

Земля на кладбище, конечно, уже промерзла. Но свежую могилу можно было вскрыть самостоятельно без помощи профессиональных могильщиков и специального инструмента и подготовки. Лопат было бы достаточно. Это, похоже, и собирались сделать двое мужчин, которые лежали в окружении венков и цветов, сдвинутых в сторону.

— Снимай, — сказала я Пашке, разглядывая фотографию немолодого, почти лысого мужчины лет шестидесяти. Или его снимали в шестьдесят, а умер он в гораздо более почтенном возрасте?

Я никогда раньше не видела этого человека. Во внешности не было ничего особенного. Не красавец, но и не урод. Обычный дядька. Я стала читать надписи на венках и по ним тоже не смогла определить, кого похоронили. Кто это такой? Чем он занимался при жизни?

Поверх могилы лежали двое мужчин лет тридцати, может, чуть постарше. Так, как лежали они, могут только мертвые. Лица обоих искажали гримасы боли и ненависти. Рука одного сжимала пику, которая вошла в бок второму и пригвоздила его к земле. Второй сжимал рукоять ножа, который вошел в грудь того, что с пикой. Это ж надо было так постараться! Если бы убитого пикой вовремя нашли, его, возможно, удалось бы спасти. Но мы приехали слишком поздно. Вероятно, и бомжи были слишком поздно (или рано). Я предположила, что эти двое убили друг друга ночью, а бомжи появились утром. Крови вытекло много, она успела замерзнуть. Ночами у нас холодно.

Рядом с могилой стояла банка с какой-то буроватой или красноватой жидкостью, с завинчивающейся крышкой. Мне показалось, что это кровь, но я не стала к ней прикасаться. На спине убитого пикой был рюкзак, который, в частности, и помешал ему освободиться. Из рюкзака торчал черный полиэтиленовый пакет, я заглянула в него и увидела мужские ботинки. Не стоптанные, но явно ношеные. И явно меньшего размера, чем у убитого. Если какие-то еще вещи и были, то лежали внизу под ботинками, а я знала, что ничего трогать на месте преступления нельзя. Тут, конечно, и до меня люди побывали, но тем не менее. Я предположила, что в рюкзак до меня заглядывали бомжи и, конечно, не посчитали нужным его застегнуть. Спасибо, облегчили мне работу. Ботинки их не заинтересовали.

Я сказала несколько слов перед телекамерой — так, чтобы не заслонять «вид», и его комментируя. Потом сфотографировала «вид» на телефон и отдельно фотографию усопшего. Затем набрала Андрюшу из Управления. После того как жена уехала на чужом «Мерседесе», не выдержав его сумасшедшей работы, Андрюша живет с мамой и больше жениться не собирается. Иногда он с большим удовольствием составляет компанию Пашке и Василию.

— Ну, опять какую-нибудь гадость скажешь или за сводочкой? — спросил давний приятель.

Я сказала гадость и спросила, не знает ли приятель, кого вчера или позавчера хоронили на Борисоглебском. Он не знал, сказал, что выезжает и сам позвонит, кому требуется.

А я сделала еще один звонок. Иван Захарович Сухоруков, которому я звонила, — личность в нашем городе известная, да и не только в городе. В наше время в нашей стране трудно работать, не имея покровителя — по крайней мере, в тех сферах, в которых тружусь я. Мне повезло — я не интересую Ивана Захаровича как женщина. Вот если бы я поправилась килограммов на пятьдесят… Я невысокого роста, худая, совсем не во вкусе известного мецената! Но он объявил меня своим пресс-атташе, и я уже который год освещаю его инициативы, а они очень хорошо вписываются в тематику «Криминальной хроники». Народу они страшно нравятся, и передачи об Иване Захаровиче и его инициативах имеют бешеный рейтинг, тираж «Невских новостей» растет, вот только чиновники не понимают широты русской души старого вора в законе, который хочет память о себе на века оставить. То он элитный следственный изолятор желал построить, то мост к старым «Крестам» (а то органам, у которых вечно не хватает бензина, спецавтозак в обход приходилось гонять), то тоннель (там же) и сфинкса на тумбе поставить со своей башкой (в смысле сделанной по образу и подобию). Обо всем этом и многом другом народу рассказываю я. В частности, поэтому граждане, желающие обратиться к Ивану Захаровичу за помощью или защитой, выходят на меня, так как это значительно проще.

Правда, как я понимаю, главная причина выступления Сухорукова со всеми этими инициативами заключается в том, что ему скучно. Денег заработал на много поколений вперед (хотя, несмотря на солидный возраст, никогда не был женат и детей у него нет, но женщин любит, и только женщин), все в жизни перепробовал, включая не одну пятилетку в строгой изоляции, добился всего, чего хотел и о чем в молодые годы даже помыслить не мог. У него несколько официальных предприятий, а сам представляется банкиром. Банк на самом деле есть. Я в нем даже деньги храню, потому что Ивану Захаровичу доверяю больше, чем государству. Нас таких много. По крайней мере, гораздо больше, чем доверяющих государству. Может, потому, что Иван Захарович, несмотря на весь официальный бизнес, до сих пор живет по понятиям (то есть по справедливости), а не по законам (то есть какой-то странной выборочности)?

С его помощником Виталей мы какое-то время жили вместе, потом несколько раз расходились и снова сходились. Жили мы с фейерверком эмоций. Было много хорошего, но расставались каждый раз бурно. Секс с Виталей — это лучший секс в моей жизни. Мы поняли, что в одном доме точно жить не сможем, а вот если иногда встречаться… Но наши встречи тоже проходят бурно. Хотя я знаю, что Виталя всегда придет мне на помощь, если она потребуется. Причем это будет любая помощь — физическая, моральная, юридическая, материальная. Это человек, на которого я могу полностью положиться. В на самом деле трудных ситуациях он всегда на моей стороне — куда бы я ни вляпалась. Конечно, поорет, поматерится, но реально поможет. И «папа» Сухоруков, и все его помощники считают, что их жизнь без меня была бы пресной и скучной. Я говорю, что Иван Захарович и без моего участия все время развлекается. Он отвечает, что не представляет, куда я могу еще влезть и что накопать, и каждый раз удивляется, хотя, казалось бы, удивить его уже невозможно. И при каждой нашей встрече старый вор просит его не разочаровывать. В жизни должен быть интерес!

— Ну? — спросил Виталя, который взял трубку. — Куда еще влезла? И откуда звонишь?

Я сказала, где нахожусь, что вижу, и отправила сделанные снимки Витале. Возлюбленный обещал перезвонить.

В ожидании следственной бригады мы с Пашкой немного прогулялись по окрестностям, посмотрели на памятники, среди которых имелись и дореволюционные. Кладбище появилось в конце XVIII века, хоронили здесь купцов и ремесленников. Имелось немало семейных захоронений, есть даже сообщество потомков тех, кто похоронен на этом кладбище. Люди изучают историю своей семьи, что, конечно, похвально. Некоторые до сих пор хоронят родственников на семейных участках. Кладбище пользовалось большой популярностью в 1990-е годы у определенного контингента, и поставленные в те годы памятники поражают не меньше дореволюционных. Стоили они гораздо дороже. Сейчас хоронят здесь мало, в основном подхоранивают, но место купить можно.

Наши с Пашкой давние знакомые вскоре прибыли и принялись за работу, отпуская свои специфические шуточки. Но как без них-то при такой собачьей работе?

Василий подтвердил, что я все поняла правильно: заколотого пикой можно было бы спасти, а так он умер от потери крови. Заколотому ножом медики бы не помогли, даже если бы находились рядом на кладбище. Точное время смерти Василий с ходу определить не мог — в частности, из-за ночного мороза, но склонялся к мысли, что заколотый ножом умер в час-два ночи, а заколотый пикой — часа в три-четыре. И он явно пытался освободиться. Также Василий сказал, что в банке с завинчивающейся крышкой кровь. Только он не может прямо здесь определить, человеческая или не человеческая. С ботинками в рюкзаке вообще все было непонятно. Кроме них, в рюкзаке не было ничего! Ни в одном отделении. И они явно были не из ремонта.

Вскоре один из членов следственной бригады вернулся с сотрудником кладбища — контора располагалась довольно далеко от места, где лежали тела. Сотрудник кладбища в обалдении уставился на трупы, хотя явно видел их в достаточном количестве.

От него мы узнали, что вчера хоронили некоего Николая Рудольфовича Миллера шестидесяти двух лет. Народу собралось человек тридцать, может, немного поменьше. Никаких драк и эксцессов на похоронах не было, попов тоже не было. Прощающиеся пели гимн Советского Союза — так завещал покойный.

Я быстренько вбила данные в смартфон и получила ответ. Миллер был владельцем нескольких антикварных салонов. Неужели те, кто собирался его откапывать, решили, что он что-то с собой взял? Или ему в могилу что-то положили в соответствии с традициями древних?

Я задала соответствующий вопрос вслух. Сотрудники органов хмыкнули.

— Да нет, вроде ничего не бросали, — ответил сотрудник кладбища. — Яма стандартная, гроб наши могильщики опускали, они бы точно отметили, если бы что-то лежало. Если только родственники какую-то штуку покойнику под одеяло подсунули. Но зачем? И кто будет класть дорогую вещь?!

«Сумасшедших много», — хотела ответить я, но промолчала.

Сотрудники органов тем временем извлекли телефоны у покойников из карманов. Оба не работали — возможно, не выдержали ночь на морозце. У обоих имелись водительские удостоверения. Один, заколотый ножом, оказался Миллером Рудольфом Николаевичем, второй, заколотый пикой, — Серегиным Константином Валерьевичем. То есть один явно сын усопшего, второй непонятно кто.

Но зачем было откапывать покойника?! Они же, судя по словам бомжа, специально лопаты купили для этого. Зачем кровь в баночке и ботинки?

Глава 2

Вскоре я поняла, что нам с Пашкой на кладбище больше делать нечего. Андрюша пошел с нами к моей машине. Приятель быстро пробил адрес Миллера-сына.

— Даже не спрашиваю, поедешь или нет, — улыбнулся приятель.

Нам открыла дверь миловидная женщина лет тридцати, немного полноватая. Она была без косметики, в домашнем халате. Андрюша предъявил удостоверение. Она не очень удивилась, то есть совсем не удивилась.

— Мы можем поприсутствовать? — спросила я и только собралась представиться, как женщина сказала:

— Проходите, Юля. Снимайте весь разговор. Мало ли что.

Я не знала, какое «мало ли что» может быть.

Мы все устроились на довольно просторной кухне. Дом был современным — из построенных в последние десять лет. Женщина находилась дома одна. Поскольку в коридоре стоял подростковый велосипед, я решила, что ребенок сейчас в школе.

— Вляпался все-таки? — просила женщина, представившаяся Аллой Миллер, супругой Рудольфа Николаевича. — У вас сидит? Говорила ему: не нужно. Нет, все-таки поперся. За осквернение могил много дают? Или может штрафом отделаться?

Андрюша пояснил, что Рудольф Николаевич не успел осквернить могилу, пока не сообщая причину, и уточнил, была ли при нем лопата.

— Новенькая. Вчера в OBI купил. Я спросила зачем, когда он в квартиру с лопатой ввалился. Она у двери стояла, еще с биркой, пока Рудик ужинал. А часов в двенадцать он уехал — и с концами.

— При нем была банка? — спросил Андрюша.

Женщина кивнула.

— Вы можете нам про нее рассказать?

— Она сейчас где?

— На экспертизе, — ответил Андрюша. — Эксперт, выезжавший на место, сказал, что это кровь, только не мог определить…

— Куриная, — перебила женщина. — Можете не тратить время на экспертизу.

Она не понимала, что экспертиза обязательна и на слово ей никто не поверит. Алла тем временем рассказала, что вчера ездила к фермеру, у которого обычно закупает свежие продукты, в частности кур. Рудик попросил набрать банку куриной крови.

— Не черного петуха? — уточнила я.

— Нет. Куриной. Рудик сказал, что будет достаточно куриной полить. Я не спорила. Бессмысленно.

— А… — открыли мы рты одновременно с Андрюшей.

— Чтобы его папаша из могилы не встал. Не спрашивайте, почему Рудик так решил. Не знаю и знать не хочу. Я пыталась отговорить — в смысле, чтобы ночью на кладбище не таскался. Не смогла. Полил бы днем, если так хотелось. Сейчас же ноябрь, людей на кладбище нет. Да даже если бы и были? Могила его отца, законов, запрещающих куриной кровью могилы поливать, насколько я знаю, нет. Или вы его все равно за осквернение привлекли? Где он сидит?

Андрюша пояснил, что уже не сидит, а лежит. Алла схватилась за горло. Ни Андрюша, ни я не стали показывать фотографии с места смерти ее мужа, но спросили, кто такой Константин Валерьевич Серегин, с которым они друг друга закололи.

— Племянник дедов. Сын сестры. Поэтому фамилия другая. Двоюродные братья они с Рудиком. Всегда друг друга терпеть не могли. Но чтобы убить…

Андрюша спросил про ботинки, фотографию показал. Алла понятия не имела, чьи это ботинки. Рудик никаких ботинок с собой не брал.

Вопрос, зачем их брал Константин, никто из нас не задал. По словам Аллы, Константин Валерьевич был разведен, в последнее время жил с мамой. В последний раз она видела его вчера на «дедовых» похоронах.

Николай Рудольфович Миллер умер естественной смертью — обширный инфаркт. Умер в больнице. Понятно, почему ни до кого из нас информация не дошла.

У деда Миллера были две законные жены и одна гражданская. От первой — два сына. Она до сих пор жива, это Аллина свекровь, и Алла видела ее вчера утром. Второй ее сын, брат Рудика, уже несколько лет живет в Америке с женой и двумя детьми и на похороны не прилетал. В Россию возвращаться не собирается. Он — программист, прекрасно устроился, и вообще у них там все хорошо. На недвижимое имущество явно не претендует, возьмет деньгами. Вторая дедова жена умерла довольно молодой, от нее тоже остался сын, и Николай Рудольфович сам его растил. Больше он официально не женился, но сошелся с женщиной, художницей, немного не от мира сего. Они познакомились в процессе работы. Эта женщина родила дочь, тоже немного не от мира сего. Младшая дочь Миллера — ветеринар, и, вместо того чтобы деньги зарабатывать (а она врач от Бога), она работает в каком-то собачьем приюте. Николай Рудольфович им помогал материально, потому что обе к жизни не очень приспособлены, и просил всех родственников о них позаботиться, когда его не будет.

Андрей спросил, чем Миллер владел, кроме антикварных магазинов. Он, конечно, это без труда выяснит, но пусть родственница сама расскажет. Ведь теперь вместо сына Николая Рудольфовича будет наследовать его внук, сын Аллы и Рудольфа.

Алла сказала, что есть роскошная четырехкомнатная квартира в старом фонде, в которой Миллер и проживал вместе с сыном от второго брака. У них приходящая домработница. Потом есть дача, то есть загородный дом площадью метров сто пятьдесят. Туда ездят все члены семьи. Пара автомобилей, хотя, возможно, один зарегистрирован на сына от второй жены. Банковские счета, но Алла не представляла, сколько на них денег, даже примерно. Завещание наверняка есть, но она опять же не представляла, кому и сколько оставлено.

— Николай Рудольфович был богатым человеком? — спросила я.

— С точки зрения обывателя — да. Но ни в какие списки Forbes он никогда не входил. Жил скромно. Скромно одевался, скромно питался. Он был фанатиком своего дела — он трясся над вещами, которые по-настоящему любил. То есть я хочу сказать, что он любил вещи, а не людей. У него было много таких же знакомых, с которыми он часами разговаривал. Сын, который с ним жил, эту страсть унаследовал. Хорошо во всем этом разбирается. Я считаю, что у Николая Рудольфовича все вложено в вещи. Не все, конечно, — тут же поправилась она, — но многое. Лавки, скорее всего, отойдут Шурику. В любом случае он там будет управляющим. Он ими и занимался вместе с отцом. То есть скорее дед наш занимался вещами, а Шурик финансами, общением со всякими инстанциями. У него это лучше получалось, чем у деда.

Андрюша спросил про отношения с другими родственниками.

— У деда? Я же вам уже сказала, что он вещи любил, а не людей. Хотя детям всегда помогал, сына от второй жены сам вырастил… Но скорее как преемника — дело-то надо кому-то передавать. С моим Рудиком они друг друга не понимали. Мы почти не общались с дедом. Да со всеми мало общались. Больше всего с младшим братом Рудика, пока он не уехал, да и сейчас по скайпу где-то раз в неделю. И со свекровью еще.

— А что за конфликт был с Серегиным?

— Да не было какого-то конкретного конфликта. Они ровесники и как-то с детства не ладили. То есть девушку никто ни у кого не уводил, ничего не отнимал. Просто не ладили.

— Но ваш муж решил полить могилу отца куриной кровью, чтобы отец не встал из могилы, — вернулся к теме Андрюша. — Давайте поговорим не про эффективность метода, а про, так сказать, подоплеку. Почему ваш муж вообще решил, что его отец может встать из могилы?

— Николай Рудольфович грозился встать, если его не там похоронят.

— Что значит «не там»?

— Он хотел со второй женой, с матерью Шурика. Но моя свекровь воспротивилась. И Саломея воспротивилась. Они раньше вообще не общались, а тут выступили единым фронтом.

Саломеей, как выяснилось, звали художницу, последнюю любовь Николая Рудольфовича и мать его младшей дочери Лили.

— Почему они были против? — спросила я.

— Ну они же тоже его жены. Почему со второй, пусть она и умерла раньше? У Миллеров склеп есть семейный. Дед в девяностые годы долго бегал, оформлял документы. Там его предки похоронены, аж с позапрошлого века. И не разграбили, не разрушили склеп. Конечно, подремонтировать пришлось, но захоронения целы. И когда вторая жена умерла, он туда ее подхоронил. Как свою жену. Действующую, так сказать, жену. Первая — уже давно не жена. Я даже не знаю, вернула она девичью фамилию или нет. Может, она вообще ее не меняла. Саломея — вообще гражданская жена. Нет оснований хоронить их в склепе Миллеров. Вот они и встали на дыбы. Понимаете? С какой стати ему с Шуркиной матерью лежать, а не с ними?

Мы понимали. Мы видели и слышали в жизни много странностей и самых неожиданных причин конфликта.

— В общем, дед всегда хотел, чтобы его в склепе похоронили. Все документы подготовил заранее. По-моему, нормальное желание. И он же хотел не к одной второй жене, и вообще не ко второй жене, а к своим предкам. К нескольким поколениям Миллеров! А моя свекровь и Саломея сказали, что там Шурку пусть хоронят, когда помрет, рядом с матерью, которую он не помнит. Хотя Шурке двадцать девять лет. Но Шурка даже спорить не стал. А эти две бабы объединились и будто с цепи сорвались. Просто навязчивая идея. Нашли время ревновать. Шуркина мать двадцать пять лет как мертва, теперь вот и отец умер. Рудик и его брат согласились. Брату-то вообще все равно в Америке. Мы с ним связались, он сказал, что на все согласен. А дед неоднократно при жизни грозился, что являться нам всем будет, если его не там похоронят. Лилька, блаженная, вообще не участвовала в обсуждении. Хотя она отца любила и на самом деле над гробом рыдала, покойника за руки держала, хотя вроде так не делают.

— Как держала? — спросил Андрюша. — Чтобы в могилу не опускали?

— Нет. Его руки в своих сжимала и целовала, приговаривая: «Папочка! Папочка!» В лоб не целовала. Она же потом сама правильно руки уложила, одеялом накрыла. Но какое-то странное было зрелище. Хотя и Саломея, и Лилька всегда были странные. Гроб в могилу опускали под гимн Советского Союза. Дед так велел. Попов он презирал, его не отпевали. Вроде все.

Андрюша сказал, что Алле Миллер придется еще приехать в Управление и на официальное опознание мужа. Она кивнула.

— Вы, наверное, думаете, что я так спокойно восприняла смерть Рудика? Да мы на грани развода были. Жили только из-за ребенка. Отец он был прекрасный. Конечно, я не хотела его смерти. Но я устала от его закидонов. Там вся семейка с приветом. Вы же, наверное, уже поняли. А я хочу спокойной, стабильной, понятной жизни.

Я спросила, в чем именно заключались закидоны. Оказалось, что свекровь, мать Рудика и первая жена Николая Рудольфовича, увлекается спиритизмом и, наверное, уже общалась с умершим мужем или будет в ближайшее время. Рудик тоже собирался пообщаться. Алла наотрез отказалась и заявила, что ребенка на общение с дедушкой не отпустит. Потом, Рудик в последнее время утверждал, что им интересуется английская разведка и один агент уже вышел на связь.

— По поводу? — спросил Андрюша, вероятно понимая, что представлял собой Рудик. Хотя иногда самые странные вещи имеют вполне логические и материальные объяснения.

— Какой-то бриллиант.

— Кем работал ваш муж?

— У него строительная фирма. Какие бриллианты?! Даже дед ими не занимался. Хотя у него был предок ювелир. Но дед занимался всякими вазочками, ангелочками, сервизами. Вот в этом он разбирался великолепно. У него были знакомые ювелиры, и сам он понимал в камнях гораздо лучше, чем мы с вами, но он не делал ювелирных украшений, хотя продавал. У него они представлены только в одном магазине, там вроде даже есть ремонт, а три других — это именно антикварные салоны, а не ювелирные магазины.

Глава 3

— Куда теперь? — спросила я у Андрюши, когда мы оказались в моей машине. Я с радостью предоставляю водительские услуги сотрудникам органов в обмен на возможность сделать репортаж.

— Домой к Серегину. Надо ковать железо, пока горячо.

Но до квартиры второго убитого на могиле Миллера мы доехать не успели.

— Смотри! — Андрюша, сидевший на этот раз на переднем месте пассажира (Пашка с камерой и пивом устроился сзади), показал пальцем на маячившую впереди рекламу салона магии. — Давай заглянем и проконсультируемся.

Я хмыкнула, но место для парковки нашла. Пашка взял панорамку, и мы втроем отправились к специалистам по связям с потусторонними силами.

Посетителей в салоне не оказалось, но дежурили три ведьмы или колдуньи, экстрасенса, парапсихолога, или как они себя именуют. Одной было лет тридцать, двум другим по сорок или сорок пять. Выглядели вполне по-человечески. Никаких мантий, колпаков, чучел, даже ни одного черного кота поблизости не наблюдалось. Все трое удивленно уставились на меня. Вероятно, смотрят «Криминальную хронику». На Андрюшино удостоверение, которое он пытался показать дамам, даже не обратили внимания. Пашку восприняли как приложение ко мне вместе с телекамерой.

— Что привело вас к нам? — спросили у меня. — У нас тут вроде никого не убивали…

Вот какая у меня репутация в городе! Только видят — и думают, что где-то рядом труп.

— Нужна консультация, — ответила я. — По магической части. В качестве благодарности можем показать ваш салон. Я скажу, что вы меня проконсультировали.

Нам предложили присаживаться, что мы и сделали. Предложили чай или кофе. Андрюша попросил кофе, мы с Пашкой отказались. Пашка пока не снимал. Успеется. Любимое пиво тоже не пил и не просил. Андрюша рассказал про обнаружение трупов, куриную кровь и ношеные ботинки. И если про кровь мы что-то знали, то внятного объяснения ботинкам, прихваченным ночью на кладбище, пока не было. Но ведь Константин Валерьевич, отправляясь на раскопку могилы дяди, зачем-то их с собой прихватил.

Одна ведьма (или кто она там) сказала, что про куриную кровь слышит впервые, а с ботинками как раз все понятно. Как удачно мы заехали в салон магии!

Если вам начинает сниться недавно умерший родственник и говорит что-то про свои ноги (болят, жмет, трет) или прямо просит любимые ботинки (в особенности если его похоронили в тапочках), то ботинки нужно «отправить».

— Раскапывать могилу? — уточнил Андрюша, представляющий в салоне магии прагматичные правоохранительный органы. Ведь органам надо знать на будущее такие вещи — вдруг вызовут на осквернение могилы. А это окажется совсем не осквернение, а выполнение воли умершего, сообщенной с того света!

Но выяснилось, что раскапывать не надо! И вообще, если покойник что-то у вас просит (это может быть любая дорогая ему при жизни вещь), ее «отправляют» с каким-то другим покойником. Вероятно, подобное как-то связано с генетической памятью, с теми временами, когда умершим было принято класть в могилу ценные и не ценные вещи. Подобные традиции были у многих народов — клали еду, одежду, оружие, иногда слуг, жен. Например, у славян жена могла добровольно остаться со своим мужем и взойти на погребальный костер. Чаще людей отправляли вслед за покойником не добровольно. Сколько различной утвари найдено в захоронениях в наше время! Все знают про египетские гробницы, самая известная из которых — Тутанхамона, про курганы, в частности славянские. Раскопки и сейчас ведутся в разных странах.

Таким образом родственники хотели помочь покойнику устроиться в новом мире, а иногда и установить связь между ним и остающимися в нашем мире родными людьми (для этого существовали определенные предметы и ритуалы). В основном, конечно, помогали устроиться. Помогали и уйти из нашего мира без проблем, например, славяне клали на глаза умершему медные или серебряные монеты — достаточно тяжелые, чтобы глаза не открылись и покойник нигде не отразился. Если покойник отразится в зеркале или любой блестящей поверхности, то может уйти в зазеркалье и зависнуть между мирами на долгие годы, а то еще и прихватить живых родственников. В частности, поэтому до сих пор сохраняется традиция завешивать зеркала. Эти монеты оставались с покойником для оплаты услуг перевозчика через реку, разделяющую миры. Река есть в верованиях многих народов.

Раскапывать могилы у всех народов считалось и считается грехом, опасным и непристойным делом. Прах нельзя тревожить! Покойников даже клали охранять клады. Считается, что ворам, осквернившим такие тайники, полученные богатства счастья не принесли. Но также у многих народов есть верование — если покойнику что-то недоложили, чего-то ему не хватает, он придет об этом просить родственников. И родственники обязательно должны «отправить» запрашиваемое с другим покойником. В селах и деревнях это, конечно, проще сделать. И в прошлые века это в любом случае было проще сделать, чем сейчас, в особенности в крупных городах, и сам процесс был понятен и знаком людям. Соседи, люди из другой деревни не отказывали просителям. Ведь вдруг и их покойнику потом что-то потребуется?

В наши дни люди договариваются с родственниками следующих покойников (например, из своего двора, если знают семью) или сотрудниками моргов и ритуальных контор, что бывает чаще. За деньги в наше время можно все. И станут ли родственники, пришедшие на прощание с «курьером», заглядывать под одеяло? Обычно же кладут небольшую вещь. Ботинки тоже кладут. Ведьма сказала, что знает про такие случаи. Люди во всех случаях, о которых она знает, договаривались с сотрудниками ритуальных контор.

— То есть покойнику кладут чужие ботинки, чтобы отправить ранее умершему? Так? — уточнил Андрюша.

Ведьма кивнула.

— Но ваш… клиент, — она долго подбирала слово, — возможно, решил положить к тому умершему, который просил. Дядя ему приснился, он взял ботинки, лопату и… Он мог не знать, что следует отправлять с другим покойником.

Да кто же об этом знает-то? Я сама впервые услышала. Я знала, что беременной кладут с собой ножницы, но это делают родственники. Но чтобы через другого покойника… Где нормальный человек мог про такое слышать?

Кстати, а когда дядя успел присниться Серегину? Насколько я поняла, деда Миллера похоронили утром или днем, а ночью сын Рудик и племянник Костик уже отправились раскапывать могилу. Даже если Костя и ложился спать, он же лопату отправился покупать до этого — вечером или даже днем, сразу после похорон!

Или дед Миллер приснился, пока еще не был похоронен? Пока в морге лежал и его к погребению готовили? Он же знал, в чем его будут хоронить — родственники должны принести одежду в предыдущий день. Значит, если приснился, то в ночь перед похоронами. Но почему Константин Серегин не положил ботинки дяде в могилу, если был на похоронах? Можно было объяснить ситуацию родственникам? Или этим родственникам нельзя?

— Православная церковь, насколько мне известно, против подобной практики, — тем временем продолжала старшая ведьма. — Против того, чтобы что-либо клали в гроб. Но людей не переделаешь.

Я вспомнила, что Миллер попов не уважал, и его не отпевали. Значит, с этой стороны никаких проблем ожидать не следовало.

— Про цыган вы, наверное, слышали? — спросила ведьма. — Я не так давно читала про похороны одного цыганского барона. Они бросают деньги, драгоценности, застилают все ковром, а теперь еще и современные гаджеты добавляют.

— Насколько я знаю, они бетонируют богатые захоронения, — заметил Андрюша. — То есть там не земляная яма, а бетонная, обустраивается как комната, в которую кладут все, что бывает нужно живому человеку. Но Миллер в любом случае не был цыганом. По-моему, у него немецкие корни. Фамилия немецкая и у немцев распространенная. А класть телефоны придумала наша братва в девяностые. У нас в городе один поп заикаться стал после того, как услышал звонок на сотовый, в смысле мелодию из кармана покойника. Тогда телефоны еще редкостью были.

— Если вынесли не вперед ногами, то тоже надо класть ботинки, скорее — менять ботинки, — добавила самая молодая ведьма.

Мы все повернулись к ней.

— Вы же знаете, что покойников принято выносить из дома вперед ногами — будто он сам вышел, — продолжала объяснения молодая женщина. — Но бывает, что что-то пошло не так, и вынесли неправильно.

— Миллер в больнице умер, — сказала я. — Наверное, это не наш случай.

У Константина Валерьевича, притащившего ботинки на кладбище, уже не спросишь. Насколько я поняла, жил он с пожилой матерью. Знает ли она про ботинки? Ставил ли он ее в известность о своих планах? И если это ботинки умершего старика Миллера, то где их взял Константин Валерьевич? Ездил домой к дяде, который проживал со своим сыном от второго брака? Конечно, мы зададим соответствующие вопросы этому Шурику. Но в таком случае почему Миллер приснился не родным детям, а племяннику? Почему племянник не сообщил другим родственникам, что старик Миллер требует ботинки?

Дело становилось все более и более странным.

— Интервью записывать будем? — спросила я у дам.

— Кто же откажется от бесплатной рекламы? — улыбнулась ведьма, рассказавшая неизвестные мне ранее вещи.

Я попросила сказать как раз о них. Сообщим народу и попросим могилы не раскапывать, а обращаться с просьбой к родственникам других покойников. И всех людей попросим относиться с пониманием к таким просьбам. Самим может потребоваться, то есть каким-то родственникам. Также я спросила, нет ли у ведьм какого-то антуража — «оживляж» нужен, если использовать наш профессиональный жаргон. В кадре колдовская мантия будет смотреться лучше, чем темное платье, в которое была одета дама.

— Вы вообще кто по специальности? — спросила я.

— Историк, — ответила она. Две другие оказались психологами.

Интервью мы записали, уже в холдинге Виктория Семеновна сказала, что оно пойдет не только в «Криминальной хронике», но и в более подходящей по тематике программе. У нас есть и что-то магическое. Я в эти дела не вникаю, мне своего криминала хватает. Но пусть коллеги используют материал. Потом мне с ответной любезностью что-то подкинут.

Глава 4

На следующее утро мы с Пашкой и Андреем собирались в гости к матери Константина Серегина, она же — сестра старика Миллера. Но встретились раньше — поздним вечером и опять на Борисоглебском.

Я сидела за компьютером, писала очередную статью, когда позвонили из холдинга.

— Юля, вас опять приглашают на кладбище, — сообщила мне девушка из колл-центра.

Я посмотрела на часы. Половина двенадцатого.

— Кто приглашает?

— Поклонники вашего таланта, — рассмеялась девушка, хотя мне было не до смеха. За окном стояла темень, кладбище в ноябре — не самое подходящее место для прогулок перед сном, температура воздуха снижалась каждый час. Оно мне надо?!

«Надо, Юля», — сказала я сама себе. Это моя работа. Не поеду я — поедут другие. А известность — это наркотик.

— Что конкретно сказали?

— На той могиле опять люди лежат.

Господи, за что это мне?! С другой стороны, если кого-то еще можно спасти… Если бы мы вчера ночью с Пашкой поехали на кладбище, то Серегин мог бы остаться в живых. Но нам позвонили слишком поздно.

— Сейчас выезжаю. Если еще раз позвонят, скажите, что я в пути.

Компьютер я выключила, одеваясь, позвонила Пашке. Трубку взял Василий, который оказался у оператора. Оба уже хорошо приняли на грудь. Я объяснила суть дела и добавила, что на морозце оба быстро придут в чувство. С Василием мы знакомы не первый год, он все понял правильно. Сказал, что к тому времени, как я подъеду к Пашкиному дому, они уже выйдут. Им собраться — только подпоясаться.

— Вася, и возьми что-нибудь для оказания первой помощи. Может, кто живой есть?

Василий по специальности хирург, но быстро переквалифицировался в патологоанатомы. Он считает, что с криминальными трупами работать интереснее, чем с живыми людьми. Интересно находить причину смерти, таким образом оправдывая невиновных и отправляя в места не столь отдаленные истинных преступников, или доказывать, что человек все-таки умер сам и никто не виноват.

Уже из машины я позвонила Андрюше и сообщила о своих ближайших планах.

— Ненормальная, — сказал приятель и добавил, что уже выпил водки на сон грядущий.

— За рулем буду я. И место в машине еще есть. Выходи.

В общем, к главному входу на Борисоглебское, которое, естественно, в этот час (после полуночи) было погружено во мрак, мы приехали вчетвером, мужики — поддатые.

— Юля, скажи мне, что бомжи ночью делают на кладбище? — спросил Андрюша, когда мы все вылезли из машины и зашли на территорию кладбища. Ворота были заперты, а проход для граждан оставался открытым круглосуточно и круглогодично. — Ладно, летом или весной после Пасхи. Тогда с могил можно собрать конфеты, яички, даже водки оставленной выпить. Но в ноябре?! Народ не ходит на кладбище в ноябре.

— Значит, можно чем-то поживиться. Лопаты две новенькие прихватили. Может, со свежих захоронений цветы и венки собирают и перепродают. Андрей, если приходят — значит, есть смысл. Это нам не понять.

— На этом кладбище могут и постоянно жить в каких-то склепах, — заметил Василий. — Вполне могли обустроить тут себе жилище. Тут может быть целый подземный город, причем город живых, а не мертвых. И вход ты никогда не найдешь.

— Но холодно же! В подвалах же и на чердаках тепло, там трубы проходят и…

— Зато из подвалов и с чердаков гоняют, в любой момент могут выгнать, — заметила я. — А здесь кто будет рейды устраивать? Оно тебе надо? Кому-то из твоих коллег надо?

Пашка заметил, что бомжи, оставляющие мне информацию, явно где-то смотрят телевизор. Я сказала, что теперь для того, чтобы смотреть нашу «Криминальную хронику», не обязательно иметь телевизор. Достаточно иметь подключение к Интернету.

— В склепах-то его точно нет, — сказал Андрюша.

— Откуда ты знаешь, что там есть? И теперь же Интернет не только по проводу. Почему у современных бомжей не может быть планшета или смартфона? И сюда может быть как-то хитро подведено электричество, за которое платит кто-то другой — тот, к кому подключились. На Руси всегда были рукастые мужики, и масса прекрасных мастеров спилась. Кто у нас оказался бомжами? Я не сомневаюсь, что среди них есть мастера на все руки, которые смогли оборудовать старые склепы так, что в них можно жить. И не платить все время растущую квартплату. Квитанции присылать некому, счетчиков тут точно никто не ставил.

За этими разговорами, подсвечивая себе путь двумя фонариками, мы дошли до могилы Николая Рудольфовича Миллера.

На ней опять лежали двое. Рядом валялись две обертки от шоколадок. Андрюша выразился непечатно. Пашка расчехлил камеру. Мы с Василием поспешили к парню и девушке.

Девушка была жива. Василий принялся за работу (к счастью, не патологоанатома), я позвонила в «ноль-три», Андрей — своим коллегам. «Скорая» приехала быстрее, девушку забрали в больницу, не дожидаясь приезда следственной бригады. А мы вчетвером в компании с коллегами Андрея провели на кладбище еще пару часов.

Документов при мертвом парне не было никаких, девчонку, которую увезла «Скорая», не обыскивали. Правда, ее рюкзачок с прикрепленным смешным тигренком остался у могилы. Была оставлена записка на листе в клеточку, аккуратно уложенная в файлик, под фотографией усопшего деда Миллера. Ксения и Слава (так они подписались) объясняли, что решили уйти из этого мира, где им не дают быть вместе, в другой мир, где они будут вместе. Они хотели умереть в красивом окружении и сами остаться красивыми. Поэтому не стали прыгать из высотного дома, как делали их предшественники, не стали топиться, так как утопленники выглядят ужасно. Травиться тоже не захотели, потому что не факт, что отравятся. Они долго думали, как им покончить с собой, а сегодня (то есть уже вчера) вечером зашли в бар, чтобы выпить кофе и согреться, и увидели по телевизору сюжет о двух мужчинах, заколовших друг друга на Борисоглебском кладбище в окружении цветов и венков. Они приехали сюда, чтобы посмотреть на место. Место им понравилось, и они решили умереть здесь. Похоронить их просили вместе.

— Нож совсем новенький, — заметил Василий.

В рюкзаке Славы мой приятель Андрюша нашел упаковку от трех ножей, два из которых были использованы. Один уехал с Ксенией в больницу. Врачи не стали его сразу вынимать, потому что он выполнял роль тампона. Слава воткнул в подругу нож меньшего размера, и то ли слабо воткнул, то ли не туда попал. Хотя для Ксении попал удачно, раз пока жива, и, надо надеяться, ее спасут. А вот Ксения…

— Андрюш, ее за убийство можно привлечь? — спросила я.

— Был бы человек — статья найдется, — хмыкнул Андрюша со своей ментовской циничностью, потом добавил: — По-разному можно квалифицировать. Например, что они каждый сам себя. А самоубийство и попытка самоубийства не являются уголовно наказуемыми.

— Так и есть, — подал голос Василий. Андрюша замолчал, не договорив фразу до конца. — Не друг друга, а каждый сам себя.

Мы все к нему повернулись.

— Но они же в обнимку лежали, — сказала я. — Паша, найди съемку. Сейчас все посмотрим.

Ксения и Слава на самом деле лежали в обнимку.

— Девчонка до сих пор жива, а парень умер не мгновенно, — сделал вывод Василий. — Вообще-то, заколоть себя не так-то просто. Срабатывает инстинкт самосохранения. Может, и парня можно было спасти, если бы мы пораньше приехали или бомжи пораньше пришли. Они воткнули в себя ножи, рухнули наземь. Или обнялись, а потом рухнули — и стали ждать смерти.

Разве можно быть такими идиотами?! — хотелось воскликнуть мне. Ведь вся жизнь впереди! Родители, конечно, тоже хороши. Нельзя запрещать парню встречаться с той девчонкой, с которой он хочет. Нельзя запирать девочку дома. Нельзя критиковать их друзей. Пусть делают свои ошибки, пусть учатся на своих ошибках. Пусть сами принимают решения. И ведь прогремевшие на всю страну истории о самоубийствах молодых влюбленных ничему не научили многих родителей. Вспомним хотя бы двойное самоубийство в городе Железнодорожном Московской области. Тогда с собой покончили сын экс-депутата Госдумы и дочка простой поварихи. Спрыгнули с четырнадцатого этажа многоэтажного дома. А другие родители так и продолжают считать выбор сына или дочери неподходящим, недостойным, возмутительным, неперспективным. Этот список можно продолжить.

Андрюша тем временем изучал содержимое Славиного рюкзака. Смартфон нашелся, причем в рабочем состоянии, его содержимое, а также активность парня в социальных сетях теперь будет изучать полиция. Еще были наушники, банка с энергетическим напитком, наполовину пустая упаковка крекеров, запасные носки, три тетради, учебник по анатомии, школьный пенал (вероятно, сохранившийся со школьных времен) с ручками и карандашами. Похоже, что лист бумаги для предсмертной записки вырвали из одной из тетрадей. В кармане куртки нашелся бумажник с банковской картой, проездным, небольшим количеством наличных денег (меньше тысячи рублей). Также там лежал новенький фонарик (даже с биркой), который молодые люди явно предусмотрительно купили вместе с ножами для того, чтобы подсвечивать себе дорогу на кладбище.

Потом Андрюша взялся за рюкзачок с тигренком. Там тоже лежали тетради, учебник итальянского языка, учебник по истории Италии. Похоже, что девочка училась на филологическом факультете какого-то вуза. Василий после беглого просмотра тетрадей парня сказал однозначно: «Медицина». У Ксении в рюкзаке была косметичка с небольшим набором косметики, влажные салфетки, бумажные платки. Ничего интересного, ничего необычного. Документы отсутствовали, но были смартфон и кошелек с банковской картой Сбербанка, проездным и несколькими тысячами рублей наличными. Значит, Ксения была из более обеспеченной семьи? Или дело тут не в материальном достатке, а в том, что избранник и избранница соответственно дочери и сына родителям просто не нравились?

Мы с Пашкой и Василием не стали дожидаться окончания всех следственных действий. Андрюше пришлось остаться. Я вначале заехала в холдинг, чтобы отдать результаты съемки, которую без нас подготовят к вечернему выпуску, и написать записку Виктории Семеновне о том, что мы завтра, то есть сегодня с утра, с Пашкой спим. Можно было бы, конечно, все из дома перегнать, но мне проще все сделать в холдинге, а домой приехать — и рухнуть.

Пока я бегала по зданию, Пашка с Василием трепались с охранником внизу, рассказывая о продуктивно (для «Криминальной хроники») проведенной ночи. К моменту моего появления в холле охранник разыскал статью, которую прочитал сегодня вечером, и предложил мне ознакомиться. Он о ней вспомнил после рассказа Пашки и Василия о питерских Ромео и Джульетте.

Оказалось, что в Англии, на родине великого Шекспира, репетируют новую версию всемирно известной пьесы, поставленную каким-то молодым концептуалистом. Хотя, узнав о содержании пьесы, я бы назвала режиссера несколько по-другому. И вообще хотелось бы матерно.

В новой пьесе Ромео и Джульетту травят посланники русского царя. Знаете, как их зовут? Одного Питер, насчет точного произнесения имени второго затрудняюсь, видела только в письменном виде, а подобное сочетание английских букв может произноситься по-разному. Я бы произнесла Боушир. Не доводилось мне, русской, слышать таких русских имен. Хотя, конечно, это могли быть шпионские клички или позывные. Но что посланцы русского царя делали в Вероне в XIV веке? Или даже в конце XVI, когда трагедия была написана Шекспиром? Начнем с того, что в XIV веке у нас были князья. Кто послал Питера и Боушира травить молодых итальянцев? Московский князь? Владимирский? Если говорить про время написания пьесы Шекспиром, то посылал Федор Иоаннович, третий сын Ивана Грозного. Федор Блаженный был слаб здоровьем и умом, и уж если тогда кто-то и послал шпионов в Италию, то Борис Годунов. Хотя ему дел и в России хватало. Но что поделаешь, если у англичан шпиономания с русским уклоном?

Хотя ведь жена, то есть вдова Рудольфа Николаевича Миллера, заколотого на могиле отца двоюродным братом, что-то говорила про какого-то англичанина… Вроде бы Рудик в последнее время утверждал, что им интересуется английская разведка и один агент уже вышел на связь. Хочет поднять историю отравлений в Европе, совершенных посланниками русских царей и прочих правителей, от Рюриковичей до Путина? Или ищет связи с Питером и Боширом?

Но у меня просто уже не было сил об этом думать.

Глава 5

Пашка и Василий остаток ночи провели у меня. Я живу одна (вернее, с котом) в двухкомнатной квартире, доставшейся мне от тетки, так что места для размещения гостей у меня имеются. Пашка с Василием у меня неоднократно ночевали. У меня не было сил развозить их по домам, а Пашку мне в любом случае завтра из дома забирать. Заберу из своей квартиры. Мужики только попросили остановиться у круглосуточного супермаркета и затоварились пивом и пачкой пельменей на утро. Они всегда так делают, чтобы меня «не объедать». Но неужели я друзей не накормлю? Хотя готовить мне особо некогда, лень, а часто просто нет сил. Как и большинство моих друзей и коллег, я делаю что-нибудь «быстренькое» (выражение нашего главного редактора). Этим вечером я была способна только накормить кота. Долг перед животным — святое.

Утром сразу же после пробуждения, еще лежа в постели, я позвонила в холдинг.

— Уже видела, как вы интересно провели ночь, — хохотнула Виктория Семеновна. — Но ты же понимаешь, что этого мало для «Криминальной хроники». Куда ты сегодня собираешься?

— В больницу к девочке Ксюше и к матери Константина Валерьевича Серегина. Сделаю продолжение по обоим случаям. Надеюсь, больше никого на Борисоглебском не нашли?

— А когда? Там же твои друзья из органов явно до утра были. Всех потенциальных самоубийц и копателей разогнали. Хотя Бог троицу любит.

— Не каркайте, Виктория Семеновна.

— Юля, а то ты не знаешь, сколько в городе психов! Я думаю, что сейчас паломничество начнется на могилу к деду Миллеру.

— Что там делать?!

— А вот ты и спросишь, а Пашка заснимет. Юля, я серьезно. Заглядывайте туда каждый день или хотя бы через день. Может, жизнь чью-то спасете.

— Вы предлагаете нам туда ночью ездить?!

— Сама решай, — ответила главный редактор и отключилась.

Я умылась, накормила кота, отправилась на кухню варить кофе и пельмени. На запах потянулись Пашка с Василием.

Василия я высадила у ближайшего метро, сама порулила к больнице, в которую вчера должны были отвезти Ксению. Охранник явно был знаком со мной по телевизору (как обычно выражаются граждане) и сообщил, что тут следователь и мамаша неудавшейся самоубийцы. Мамаша буйствует.

— По-моему, мужика надо спасать, — сообщил охранник, пропуская нас с Пашкой, и даже указал этаж.

Ксению совсем недавно разместили в индивидуальной палате, которую оплатила мама. Мама в эти минуты шипела на Сан Саныча, с которым мы тоже знакомы не первый год. У Сан Саныча три дочери, только они никогда не предпринимали попыток самоубийства. Папа при их воспитании явно учитывал опыт своей работы. Сан Саныч первым заметил наше с Пашкой приближение, и у него на лице появилось явное облегчение. Рядом с Сан Санычем и дамой стоял мужчина в белом халате и молчал с кислым выражением лица.

Дама явно заметила, что следователь почувствовал облегчение, развернулась и увидела меня.

— Ах, вот она собственной персоной! — рявкнула красивая и очень ухоженная женщина при виде меня.

У нее были удачно подобраны цвет волос и макияж. Похоже, она обращалась к услугам пластических хирургов, и те сделали отличную работу. Она выглядела от силы на тридцать. Или это просто был результат регулярных косметологических процедур. Но неужели она красилась перед тем, как поехать к дочери в больницу?! Или она собиралась на работу, и ей позвонили?

Я тихонечко включила в кармане диктофон.

— Вас просили говорить потише, — жестко сказал врач. — Или я сейчас позову охрану, чтобы вас отсюда вывели.

— Не имеете права!

— Имею.

— Имеет, — подтвердил Сан Саныч.

Дама развернулась ко мне:

— А ты…

— Вы, — поправила я. — Мы на брудершафт не пили.

— И именно Юлия Владиславовна нашла вашу дочь и вызвала «Скорую», — вставил Сан Саныч с ничего не выражающим лицом. — Вы ей благодарны должны быть. Если бы Юлия Владиславовна не решила ночью съездить на кладбище…

— Она показала в своей передаче эту могилу! Я читала записку!

— И что? — спросила я. — Это не первая могила, и не первое кладбище, и не первый труп в «Криминальной хронике». И почему-то никому из зрителей, кроме вашей дочери и ее парня, не пришла в голову мысль нестись на кладбище на ночь глядя. И если бы они выбрали не это место, то выбрали бы какое-то другое. Чем вам парень не нравился?

— Нищеброд, — кратко высказалась мама Ксении.

— И что? — спросила я.

— Зачем он ей? Перед Ксюшей открываются такие перспективы! Он ей будет только мешать!

Дама осеклась, поняв, что уже не будет, и с трудом скрыла улыбку.

Я посмотрела на врача и спросила, согласится ли он сказать несколько слов перед телекамерой. Он согласился и сказал, что девушка, обнаруженная мною вчера ночью на кладбище (он не называл ни имени, ни фамилии), будет жить. Состояние средней тяжести, но стабильное, она уже переведена из реанимации в обычную палату. Я ее вовремя обнаружила, ранение оказалось несерьезным. Сработал инстинкт самосохранения.

Я поблагодарила врача. Во время его выступления дама молчала, потом вдруг тронула меня за руку. Я посмотрела на маму Ксении вопросительно.

— Юля, а вы можете зайти к Ксении?

— Могу, — ответила я, взглянула на врача и Сан Саныча.

— У Ксении началась истерика при виде мамы, — невозмутимо сообщил врач.

— Юль, зайди, — попросил Сан Саныч. — Может, тебе она больше скажет. А Пашка все заснимет. Вы не возражаете? — Следователь посмотрел на маму Ксении.

— Записывайте. Мне потом копию можно?

В общем, мы с Пашкой отправились в платную палату. Ксения была в сознании, но лежала бледненькая и покашливала. Вполне могла простудиться, полежав в ноябре на холодной земле. На свою маму она была совершенно не похожа. Я дала бы ей лет восемнадцать. Наверное, так и есть. Вероятно, она студентка то ли первого, то ли второго курса. Вчера я ее толком не рассмотрела, да и выглядела она иначе.

Я улыбнулась и спросила:

— Ксюша, поговорим?

— Я вас вчера по телевизору видела, — произнесла девушка.

— Ну а теперь ты сама попадешь в телевизор. Если хочешь. Сказать что-то желаешь?

Я села рядом с кроватью. Пашка держал камеру наготове, но пока не снимал. Ксения прикусила губу.

— А вы все покажете, что я скажу?

— Покажем, но необязательно в «Криминальной хронике». У меня в программе мы скажем, что ты жива и жить будешь. Но у нас есть и другие передачи. По-моему, твой случай больше подходит для них, например для программ, посвященных взаимоотношениям поколений. Это будет решать руководство нашего канала.

— Я к родителям хочу обратиться, — очень по-взрослому сказала Ксения. — Чтобы не лезли в жизнь детей.

Это я и предполагала. Ксения высказалась, правда, довольно сумбурно, Пашка все записал. Передам коллегам.

Потом Ксения спросила, где ее смартфон. Я предложила спросить у следователя, который придет после меня, заверила, что ничего не пропадет, рассказала, что сама его видела прошлой ночью вместе со всем содержимым ее рюкзачка.

— Юля, а где Слава? В этой больнице или в другой?

Значит, она еще не знает?!

— Не могу сказать, — ответила я, хотя предполагала, в какой морг отвезли тело Славы. Но пусть ей о смерти парня сообщит кто-то другой. — Я знала, куда тебя повезли, потому что тебя забрали врачи, с которыми я неоднократно пересекалась. И тут сейчас мой знакомый следователь. Его зовут Сан Саныч, он очень хороший дядька. Поговори с ним. У него три дочери, одна постарше тебя, а две помладше. Расскажи ему все, как было, ладно?

Ксения кивнула. Но ее явно что-то мучило.

— Ксюша, что именно тебя беспокоит? — мягко спросила я.

— Юля, вы не посчитаете меня сумасшедшей?

— Нет, Ксюша.

«Знала бы ты, что мне доводилось видеть и слышать за годы работы криминальным репортером!»

— Понимаете, мы вчера со Славой видели призрака. Или кого-то… Он сам сказал, что он наш ангел-хранитель.

«Бомж? Который позвонил и фактически спас жизнь хотя бы Ксении?»

— Еще он что-то говорил? — спросила я невозмутимо.

— Чтобы мы домой шли. Нечего ночью делать на кладбище. Говорил, что покойники иногда встают. Тогда нам не поздоровится.

«Это явно чтобы вы ушли».

— Но говорил с акцентом.

— С каким?

— По-моему, это англичанин. Я в школе учила английский и французский, а теперь мама отправила меня на итальянское отделение.

— А ты кем хочешь стать? — спросила я.

— Врачом. И Слава хочет. У него денег нет, чтобы в институт поступить. Он в училище пошел и санитаром работает. У него мама медсестра. В свое время не смогла выучиться на врача. А отец был военным врачом, погиб, когда Славе двенадцать лет было. Еще две сестренки-близняшки у него. Слава помогает маме, как может. То листовки раздает, то в каких-то промоакциях участвует. Я вместе с ним работала, чтобы ему помочь заработать.

Да уж, помог маме. Но хоть еще дети остались.

— А как его мама к тебе относится?

— Плохо. И моя к Славе плохо. У Славы всегда были теплые отношения с мамой. Они никогда раньше не ругались. А из-за меня стали. Он говорил, что дома просто невозможно находиться.

Но меня интересовали не отношения Ксении и Славы с мамами, а ночной посетитель кладбища.

— Во что он был одет?

Ксения задумалась.

— Не помню, — сказала она. — Лопату помню, а одежду нет. Во что-то темное. Длинный черный плащ? Длинное черное пальто? Да, шляпа была, надвинутая на глаза.

Что англичанин (или не англичанин) собирался копать ночью на кладбище?! И разве призраки ходят в черном? По-моему, как раз в белом. Хотя я не специалист в этом вопросе.

— Ты его узнаешь, если еще раз увидишь?

— А я его лица не видела, — произнесла Ксения. — Мы посчитали невежливым направлять фонарик ему в лицо. И он был без фонарика. Или не доставал его. Этакий черный человек. Но голос узнаю.

— Откуда он появился?

— Не знаю, — сказала Ксения. — И как ушел, тоже не знаю. Мы на него… не очень обратили внимание. Я просто сейчас вспомнила. Вы у Славы спросите. Может, он больше помнит. Я на акцент обратила внимание. Я знаю, как англичане по-русски говорят.

Я не стала говорить, что у Славы больше ничего спросить нельзя.

Вместо этого я пожелала Ксении здоровья.

— Теперь я хочу жить! — улыбнулась Ксения. — Может, и мама теперь не будет против Славы. Поймет, на что мы готовы ради любви.

Я вышла из палаты, отправила туда Сан Саныча. Врач уже ушел. Мама Ксении поджидала меня в коридоре, она протянула мне бумажку с адресом, на который попросила прислать запись.

— Спасибо, Юля, — сказала мне мама Ксении усталым голосом.

Я ничего не ответила.

— А откуда вы узнали про Ксюшу со Славой? Или вы по другим делам поехали ночью на кладбище? Ксюшу случайно нашли?

— Бомж позвонил. От него же узнали и про двух предыдущих.

Мама Ксении задумчиво кивнула. Мы с Пашкой больницу покинули.

Но ведь звонить мог и не бомж, а «призрак». Люди же редко представляются, когда звонят в наш холдинг с подобными сообщениями.

Глава 6

Следующей в нашем списке в этот день была мама Константина Валерьевича Серегина, убитого на могиле дяди двоюродным братом, она же — сестра усопшего старика Миллера. Может, расскажет что-то интересное про историю семьи?

И с какого боку тут таинственный англичанин? Да еще и ночью на кладбище с лопатой? Убитый Серегиным Рудольф Николаевич в последнее время утверждал, что им интересуется английская разведка и один агент уже вышел на связь. И дело в каком-то бриллианте. Но не в могиле же старика Миллера искать бриллиант? Хотя Рудольф его куриной кровью собирался поливать, а Серегин «в дорогу» ботинки докладывать. Может, в этой семье все с соответствующим диагнозом?

Что собирался делать ночью на кладбище англичанин или не англичанин? Хотя не факт, что его интересовала именно могила Миллера. Там и других много.

Екатерина Рудольфовна дверь нам с Пашкой открыла и внутрь впустила. Это была пожилая дама с укладкой и маникюром. Нас встретила в мягких домашних брюках и легком свитере. Пригласила в комнату, предложила чаю. Я согласилась, Пашка отказался.

— Я вам расскажу все, что знаю, с одним условием: чтобы эта вакханалия прекратилась.

Я не поняла, что она имела в виду под словом «вакханалия», но ответила, что это не только от меня зависит. И Екатерина Рудольфовна еще не знала про Ксюшу со Славой… Я рассказала. Как я могу остановить людей, с которыми не знакома?

— Они точно сами совершили или пытались совершить самоубийство?

— Точно. Мы только что из больницы. Вы считаете, что их могли убить?

Екатерина Рудольфовна кивнула.

— За что? Эти парень с девушкой имеют какое-то отношение к вашей семье?

— Нет. Но они выбрали для самоубийства могилу, которую хотели вскрыть мои сын и племянник и, возможно, захотят другие. Их убили не люди. Их убила особая сила.

Так, еще одна…

— Зачем вскрывать могилу вашего брата? Кому-либо? — спросила я невозмутимо.

— Сейчас я сделаю заявление, — объявила Екатерина Рудольфовна вместо ответа на мой вопрос. — Вы его запишите, потом перешлите мне копию. Я готова заплатить за то, чтобы оно пошло в эфир.

— Я не беру взяток.

— Не вам. Я знаю вашу репутацию, Юля. Поэтому и разговариваю с вами сейчас. Если бы вы сами ко мне не приехали, я бы вас нашла. Платить я готова официально вашему каналу. Например, по рекламным расценкам.

— Это дорого.

— Игра стоит свеч.

— Про что вы хотите сказать? Возможно, я просто покажу ваше заявление в своей программе. Но окончательное решение принимаю не я.

— Я хочу, чтобы сказанное мной повторили несколько раз.

Когда она перейдет к делу?!

— Бриллиант проклятый, — с самым серьезным видом объявила Екатерина Рудольфовна, глядя прямо в камеру. — Я должна об этом предупредить всех, кто за ним охотится. Он уже забрал немало людей — так он подпитывается энергией. И заберет еще.

— Вы о чем?!

— О проклятии нашей семьи, — вздохнула Екатерина Рудольфовна. Сейчас она выглядела просто несчастной женщиной, потерявшей сына и брата. — Покажите это в эфире! То, что я только что сказала. — Теперь Екатерина Рудольфовна смотрела не в камеру, а на меня.

— Вы считаете, что бриллиант, о котором вы говорите, забрал вашего брата, сына и племянника?

— Сына и племянника. И молодых людей, которые решили на могиле моего брата совершить самоубийство.

— Девушка выжила!

— Значит, у нее сильный ангел-хранитель. Значит, высшие силы победили. Или бриллианту уже хватило крови в эти дни. Вы понимаете, что эти молодые люди не просто так выбрали для самоубийства могилу моего брата? Вы помните еще случаи в нашем городе, чтобы люди шли совершать самоубийство на могиле совершенно незнакомого человека?! Ну я могу понять жену, которая решает умереть на могиле мужа. Умирать вслед за мужем — это вообще в славянских традициях.

Я про это уже слышала в салоне магии. Но вроде бы в наше время подобное не принято. Однако Екатерина Рудольфовна рассказала мне про такой случай. Ее подруга осталась совсем одна после смерти мужа, общих детей у них не было (у него остался сын от первого брака). Они жили душа в душу, были одним целым. Более удачного брака Екатерина Рудольфовна не знала. Они пришли в поликлинику, где ему делали уколы (жена всюду ходила с ним). Они вообще все делали вместе! Он переступил порог процедурного кабинета — и упал. Фактически он умер, делая шаг через порог. Она была в шоке. Она не могла поверить, что ее любимого больше нет, причем это случилось в одно мгновение. Если бы он долго болел, лежал… Хотя у него было два инфаркта, и она за ним ухаживала. Он поправился (в какой-то степени), они каждый день вместе гуляли, строили планы. И — случилось то, что случилось.

Дело было зимой. Она надела красивое платье, которое любил муж, и замерзла на его могиле примерно через двадцать дней после его смерти. Оставила записку с просьбой похоронить ее рядом с мужем.

— И что? — спросила я.

— Похоронили. И уже третий год идет драка за квартиру. Больше у них ничего не было. Квартира — ее. Он оставил все первой семье, был только прописан в квартире моей подруги. Она завещания не оставила, просто об этом не думала, и ей было все равно. Дерутся ее родственники, какие-то троюродные племянницы, и его сын. Если вас заинтересовал сюжет, могу назвать все имена, фамилии — в общем, все, что знаю и помню.

Я кивнула. Возможно, займусь этой историей, если будет не о чем народу рассказывать. Но сейчас меня интересовал проклятый бриллиант. Ведь и Алла Миллер, вдова Рудика, упоминала бриллиант!

— Где сейчас находится бриллиант, о котором вы говорите? — спросила я.

— Вы хотите иметь бриллиант? — ответила Екатерина Рудольфовна вопросом на вопрос.

Я ответила, что, во-первых, у меня есть бриллианты, которые мне дарили любимые мужчины. И эти вещи мне дороги как подарки любимых людей, а не как изделия из драгоценных металлов с драгоценными камнями. Каждая из них связана с определенными воспоминаниями. В любом случае это не «булыжники». Это красивые вещи. Во-вторых, я не страдаю патологической любовью к драгоценностям. Кольца меня просто раздражают, в особенности когда за компьютером работаю. В-третьих, моя работа подразумевает посещение мест, в которых лучше с драгоценностями не появляться. Я ношу маленькие сережки (без бриллиантов) и крестик на цепочке. А свою шкатулку я открываю в минуты грусти. Надеваю вещи оттуда только на очень официальные мероприятия, куда меня сопровождают и откуда провожают. В любом случае это не те вещи, которые стоит хранить в банковской ячейке.

— Я тоже не понимаю страсти по булыжникам, — призналась Екатерина Рудольфовна. — А другие с ума сходят. Бриллиант! Огромный!

— Насколько огромный? — спросила я, хотя не очень понимаю в каратах.

Екатерина Рудольфовна сообщила, что алмаз весил примерно двести пятьдесят каратов — это пятьдесят граммов. Обработанный алмаз, то есть бриллиант, обычно в два раза меньше.

— Мы говорим про бриллиант?

— Да.

Екатерина Рудольфовна встала, вышла в другую комнату и вернулась с черно-белой фотографией.

— Я вам отдам эту фотографию под ваше честное слово. Вы должны мне ее вернуть и из рук не выпускать. То есть показывайте вашим знакомым в органах, но не отдавайте. Сканируйте и покажите по телевизору, вывесите на вашем сайте, напечатайте в «Невских новостях» или другом издании.

— У нас нет необходимости забирать у вас фотографию.

Пашка взял фото крупным планом, я сфотографировала на телефон. Потом подумаем, как это подать.

Как я поняла, фотография была любительская, сделанная еще в советские времена. Конечно, такой снимок нельзя было отдавать печатать. А в советские времена фотолюбители были во многих семьях, да и ради такого дела можно было освоить искусство фотографирования и печати. Мой дед сам освоил, и черно-белые детские фотографии отца (как и многие другие) сделаны и напечатаны самим дедом. Дед говорил, что бабушка всегда ругалась, когда он закрывался в ванной, чтобы заняться своим хобби.

Бриллиант был очень красиво огранен — и красиво сфотографирован. Он лежал на бархате, был удачно подсвечен. Я спросила, сколько он стоит.

— Не могу назвать цену даже примерно — ни в рублях, ни в долларах. Вы, вероятно, знаете, что цена драгоценных камней зависит не только от каратов, но и от цвета, наличия дефектов (тех, которые видны невооруженным глазом, и тех, которые заметит только профессионал) и мастерства ювелира, который работал с камнем. Но вес, цвет, чистота и огранка отходят на второй план, если у камня есть история. История может очень существенно повлиять на цену, и камни одного веса, без дефектов и ограненные одним и тем же мастером, могут стоить по-разному.

Насколько я поняла, мне была представлена фотография камня с историей. Я спросила у хозяйки квартиры, держала ли она сама этот камень в руках.

— Я его видела, но не прикасалась. И я хочу, чтобы этот камень ушел из нашей семьи. Навсегда. Я потеряла сына, но остались внуки. Мой сын развелся с женой, но у меня есть два внука. Отношения с невесткой у меня хорошие, с внуками я общаюсь. И у меня есть другие родственники. Вы, наверное, про них уже знаете, а с некоторыми успели пообщаться лично. Я теперь — старшая в семье. И я хочу защитить свою семью.

— То есть вы готовы пожертвовать этим дорогущим бриллиантом ради спокойствия своей семьи? — уточнила я.

— Да.

Екатерина Рудольфовна немного помолчала и продолжила:

— Мне не нужны такие деньги. И я считаю, что они никому не нужны. Я поражаюсь, когда читаю списки наворованного чиновниками. Я поражаюсь тому, что есть у наших олигархов, бизнесменов, банкиров, деятелей культуры и искусства. Зачем им все это? На тот свет с собой не возьмешь. Да, нужно иметь квартиру, машину, дачу по желанию. Мне она, например, с приплатой не нужна. Я терпеть не могу земляные работы. Но зачем десять квартир, пять загородных домов и несколько машин? И еще миллиарды в банках? Зачем эта головная боль? Человеку нужно удовлетворить свои потребности, нужны деньги на удовольствия, но не деньги ради денег. А в современном мире массе людей, похоже, нужно очень много денег. То есть не нужно на самом деле, но они хотят их иметь. Пропагандируется безмерное потребление, нас убеждают, что нужно покупать, покупать, покупать. Да вы все это и без меня знаете.

Екатерина Рудольфовна махнула рукой. Я спросила, кто она по специальности. Оказалось, что искусствовед.

— У нас большинство членов семьи были или ювелирами, или антикварами, или искусствоведами. И женились на женщинах из таких же семей. И замуж выходили.

— А как же Рудольф Николаевич? Его супруга сказала мне, что у него была строительная фирма.

— Строительно-реставрационная, — поправила тетя усопшего. — Он занимался восстановлением старых зданий в нашем городе, и довольно успешно. Я считаю, что ни ему, ни моему сыну бриллиант был на самом деле не нужен. Но многие камни, и этот в частности, сводят людей с ума.

— Они что, в могилу вашего деда за бриллиантом полезли?!

Екатерина Рудольфовна кивнула.

Глава 7

Она не знала всю историю этого бриллианта, только со времени его появления в России.

Английский король Георг V, двоюродный брат и последнего российского императора, и Александры Федоровны, теоретически мог спасти Николая II и его семью в 1917 году. Мать Георга V и мать Николая II Мария Федоровна были родными сестрами. Отец Георга (Эдуард VII) был братом матери Александры Федоровны, то есть ее родным дядей. Англия стала бы лучшим местом для Романовых в тот период, ведь в Европе бушевала война.

Кстати, если говорить о Первой мировой войне, то России из нее, наверное, выходить не следовало, а следовало немного потерпеть. Тогда мы могли бы получить Босфор и Дарданеллы, и не только их. И Николаю II, возможно, следовало бы действовать по-другому летом 1916 года, и тогда и он сам бы остался жив, и его семья, и история Россия пошла бы по другому сценарию. Тем летом страны Антанты в Париже на экономической конференции обсуждали послевоенное устройство Европы и экономическое удушение Германии, то есть Германию хотели превратить в сырьевой придаток. Но во второй половине или даже последней четверти XIX века Германия стала нашим главным партнером. Российская империя поставляла в Германию зерно, а они нам отправляли машины, станки и технологии. Поэтому Россия отказалась подписывать соответствующий документ в Париже — и именно несогласие царского правительства подключаться к экономическому удушению Германии сыграло роковую роль. Союзники фактически исключили Россию из числа будущих победителей, а британский и французский послы в Петрограде (Бьюкенен и Палеолог) подключились к заговору против Николая II.

Почему Николай II с семьей вовремя не покинул страну? Такая возможность рассматривалась Временным правительством! И отправка Романовых в Англию планировалась — Временное правительство обещало Николаю свободный выезд за границу вместе с семьей взамен на отречение от престола. Император отрекся от престола, вероятно, ради спасения семьи. Планировался отъезд в Лондон через Мурманск. Согласие британского правительства было получено в марте 1917 года. Но в июле, когда все было готово к отъезду из Петрограда, и министр иностранных дел Терещенко отправил в Лондон телеграмму (чтобы высылали корабль за Романовыми), пришел ответ, что британское правительство не может принять семью российского императора в период войны. Было предложено найти другое будущее место жительства их императорских величеств. Этот ответ прислал премьер-министр Ллойд-Джордж послу Великобритании в России Джорджу Бьюкенену.

Георг V открестился от родственников. Он усомнился в правильности принятого в марте решения уже через неделю! В дальнейшем он говорил, что решение пригласить Николая II принимали британские министры, а не он сам. Большинство историков склоняется к мысли, что отказ Георга объясняется его боязнью революции в Великобритании. Ведь рабочие и профсоюзы там очень симпатизировали большевикам. Более того, Александра Федоровна была немкой (в России ее стали называть «немецкой шпионкой»), считалось, что царская семья симпатизирует Германии, сыграла роль соответствующая пропаганда. Общественное мнение было против приема русского царя в Англии. Он был непопулярен, считался деспотом и тираном, Николаем Кровавым.

Кстати, страшилка про императрицу — немецкую шпионку в России появилась благодаря британской разведке еще в 1916 году, когда готовилась ликвидация Георгия Распутина. Англичане боялись, что Распутин станет посредником в заключении сепаратного мира между Россией и Германией, а без России Великобритания точно проиграла бы войну.

То есть, по мнению английского монарха, появление в Англии его русского кузена с семьей, в венах которой текло много немецкой крови, могло ухудшить ситуацию в его стране, скомпрометировать его самого. Поэтому он отказался их принимать. И ведь Россия всегда считалась геополитическим соперником Великобритании.

Но есть и еще одна причина. 17 июля 1917 года Георг V официально сменил название правящей династии Великобритании с Саксен-Кобург-Готской на Виндзорскую. Потомки королевы Виктории и принца Альберта были признаны членами дома Виндзоров. В какой-то мере это был патриотический шаг. И если раньше принцев и принцесс обязывали вступать в браки с представителями немецких династий, то теперь им рекомендовали искать женихов и невест на родине. То есть появилась британская королевская семья, которая существует до сих пор, и Георг V решил дистанцироваться от родственников с большой долей немецкой крови.

Есть документы, подтверждающие, что Георг V никогда не хотел приезда Николая II в Англию, например письмо секретаря английского короля лорда Стреймформхэма английскому послу во Франции. Конечно, за Георгом V стояли крупный финансовый капитал и спецслужбы. И целью их всех, как и сейчас, было ослабление России, геополитического конкурента Великобритании. После окончания войны осталась одна империя — Британская, хотя на момент начала Первой мировой войны их было пять (еще Российская, Германская, Австро-Венгерская, Османская). Одна империя с новой династией Виндзоров, основанной Георгом V. Триумф!

Правда, Георг V отправил линкольн «Мальборо» в 1919 году в Черное море, чтобы вывезти свою тетю, вдовствующую императрицу Марию Федоровну, вместе с великими князьями и их семьями. Их доставили на английскую военно-морскую базу на Мальте. Оттуда Мария Федоровна перебралась в родную Данию, где и прожила до конца жизни.

Временное правительство отправило царскую семью в Тобольск, так как в Петрограде усиливались революционное движение и анархические настроения. Ни о каком физическом устранении тогда речи не шло. Наоборот, Временное правительство сделало это для спасения членов семьи Романовых. А потом большевики свергли Временное правительство. Но это уже другая история.

Некоторые историки считают, что царская семья в любом случае была обречена. Георгу V не позволили бы спасти кузена, даже если бы он сам этого хотел. И, кстати, в Англии лежали пять с половиной тонн золота, принадлежавшего лично Николаю II. Это не говоря про залог под военные кредиты из золотого запаса России.

— Это все, конечно, интересно, и это часть нашей истории, но при чем здесь бриллиант? — спросила я, глядя на Екатерину Рудольфовну.

— Великие правители, Юленька, были умными людьми, способными просчитать свои действия на много шагов вперед. Георг V был умным человеком, одна смена названия династии чего стоит. Да, не спас своего кузена и, вероятно, очень рано понял, что тот Россию не покинет и ничего хорошего его не ждет. Не исключаю, что алгоритм действий разработали британские спецслужбы, которые сыграли значительную роль в мировой истории, и в частности в нашей истории.

Георг V или британские спецслужбы решили вывезти из России одну из дочерей последнего российского императора. Кандидатура больного царевича Алексея даже не рассматривалась. И больной, и подменить сложно. Ольгу тоже исключили сразу же.

Великая княжна Ольга, старшая дочь Николая II, была девушкой своенравной. И в истории Российской империи даже был момент, когда Ольга имела шанс сесть на трон, хотя это и противоречило законам о престолонаследовании Павла I. Но ее кандидатуру серьезно рассматривали. У ее отца был брат Михаил, не факт, что она стала бы главой государства, но шанс был.

В 1900 году царевич Алексей еще не родился. Николай II заболел брюшным тифом и болел очень тяжело. Его выживание было под большим вопросом. Младший брат Николая Георгий уже умер. Напомню, что Николай II стал императором Российской империи после смерти своего отца, Александра III, в 1894 году. На тот момент детей у Николая II еще вообще не было (Ольга родилась в 1895 году), и поэтому наследником был объявлен Георгий Александрович. Но он умер от туберкулеза в 1899 году. Был еще один брат, Михаил Александрович, который числился наследником с 1899 по 1904 год, до рождения царевича Алексея. Но в российском обществе во время тяжелой болезни Николая II велись ожесточенные дискуссии, кто-то был за Михаила, кто-то за Ольгу, хотя она была еще ребенком. В российской власти, скорее — при власти, всегда были группировки, отстаивающие свои интересы. Трудно сказать, какой царь мог бы получиться из Михаила и как сложилась бы история России, если бы он сменил на троне старшего брата. Но он, по крайней мере, мог сам принимать решения — в 1900 году ему было 22 года. За Ольгу, конечно, принимали бы решения другие, и эти другие отстаивали ее кандидатуру.

Но в любом случае Николай II тогда выжил, ни Михаил, ни Ольга на трон не сели. Хотя Ольга стала первой девицей Российской империи и вызывала интерес европейских монархов и их наследников. Император с императрицей стали активно подыскивать дочери титулованного жениха после ее романа с лейтенантом Павлом Вороновым. Он был дворянского происхождения и служил одним из вахтенных начальников на царской яхте «Штандарт». Любовь была взаимной, и танцевали они вместе на том же «Штандарте». Эх, если бы они встретились попозже, после отречения ее отца от престола! Тогда Ольга, став простой гражданкой России, спокойно могла бы выйти замуж за Павла и покинуть вместе с ним Россию.

Вместо этого Николай II и Александра Федоровна дали понять лейтенанту, что он никак не тянет на роль их зятя. Ему было предложено жениться на дочери одной из фрейлин — и он женился. Забудьте про любовь, молодые люди! Пушкина читали? «В эти лета мы не слыхали про любовь; а то бы согнала со света меня покойница свекровь». Вскоре после празднования своего восемнадцатилетия Ольге пришлось присутствовать на свадьбе Павла Воронова и другой женщины.

Воронов, кстати, выжил в Гражданской войне, на английском крейсере покинул Новороссийск вместе с женой, оказался в Турции, потом в США, где и скончался аж в 1964 году. Ольга наотрез отказалась выходить замуж за наследного румынского принца Кароля — она продолжала любить Воронова и не хотела выходить замуж вообще за кого-либо.

Все это явно знали британские спецслужбы. Поэтому на вывоз из России рассматривались кандидатуры Татьяны, которой в 1917 году было двадцать лет, Марии, которой в июне исполнилось восемнадцать, и Анастасии, которой исполнилось шестнадцать.

В Россию был отправлен Сидней Рейли — один из самых известных шпионов в мировой истории. В его биографии много белых пятен. Этот прототип Джеймса Бонда оставил после себя немало тайн, которые, вероятно, уже никогда не будут раскрыты. Но ведь судьба супершпионов всегда таинственна, не правда ли?

Сидней Рейли на самом деле никакой не Сидней, а то ли Семен, то ли Самуил, то ли Соломон, то ли Георгий, то ли Зигмунд. Этот суперагент немало потрудился, чтобы запутать всех! Но официально признанной версией считается его рождение в Одессе в 1873 году под фамилией Розенблюм. Сам он утверждал, что родился в Ирландии, отец был ирландцем, а мать — еврейкой. Иногда он говорил, что родился в России от союза ирландца, капитана корабля, и российской еврейки, в других случаях утверждал, что он из дворянского рода.

Но на самом деле этот Джеймс Бонд начала века получил свою фамилию от жены-ирландки. Есть версия, что с женитьбой все было не так просто — он отравил одного пастора для того, чтобы завладеть его женой и наследством, и взял девичью фамилию жены, которую она стала использовать, потеряв первого мужа. После вступления в этот брак он принял католичество. Но неизвестно, каким богам он на самом деле молился, возможно, он вообще был атеистом. Например, Рейли финансировал даже Патриарха всея Руси Тихона, предоставив ему весьма внушительную сумму «на защиту православия». Хотя, вероятно, это не имело никакого отношения к защите веры.

Ходят и разные версии о его образовании. Возможно, он учился в Австрии, Германии, Лондонском университете и даже Оксфорде. Хотя последнее представляется маловероятным. Но специальность — химия, — которая совпадает во всех версиях, явно помогла ему в дальнейшей деятельности. С точностью можно утверждать, что он умел прекрасно учиться на практике, а его практического опыта уж точно хватило бы на несколько жизней. Известно, что он свободно владел семью языками. И совершенно однозначно можно утверждать, что Сидней Рейли (или кто он был на самом деле) использовал свои знания и опыт не на благо Англии, не на благо России, а на благо самого Сиднея Рейли. Но он был таким важным «активом», что фактически мог назначать свою цену. И ведь платили!

Как он появился в Англии? Есть версия, что он бежал от французской полиции. Он убил курьера анархистов и забрал деньги, которые тот вез. Есть версия, что он прибыл вполне официально после учебы в Австрии на химика, а в Англии стал торговать лекарствами. Другая версия — вербовка Рейли (который тогда еще не был Рейли) Скотланд-Ярдом и внедрение его в среду революционеров в качестве информатора. В соответствии с этой версией, Розенблюм превратился в Рейли благодаря главе антитеррористического отдела Скотланд-Ярда.

Точно неизвестно, как он покинул российские берега. Ведь перед тем, как уехать из Одессы, он совершил «самоубийство»! Когда вернулся в первый раз после этого? Неизвестно! Точно можно сказать, что в декабре 1917 года он приехал в Мурманск уже английским подданным — агентом английской разведки с большими полномочиями. Целью его было обеспечение краха новой диктатуры пролетариата и возвращение России в Антанту. Хотя существует версия, что Рейли был самозванцем и не имел никакого отношения к британской разведке. Он просто умело пускал пыль в глаза. В дальнейшем он утверждал, что получил задание восстановить всю сеть английской разведки, распавшуюся после Октябрьской революции. Также он должен был попытаться внедрить британских агентов в главные советские учреждения.

Если говорить о достижениях Рейли, то среди них есть просто невероятные. В 1916 году он въехал в Германию через Швейцарию, каким-то невероятным образом получил доступ в немецкое императорское Адмиралтейство и уехал со всеми шифрами разведки германского военно-морского флота. В то же время существует версия, что Рейли во время войны находился в Варшаве и возглавлял подпольный штаб агентуры английской разведки в оккупированной немцами Польше.

Ну а деятельность в России стала для него роковой. Кумиром Рейли был Наполеон. Он считал, что раз лейтенант с Корсики смог положить конец Французской революции, то он сам сможет стать хозяином Москвы. Но ведь Наполеон-то плохо кончил… Может, не стоило на него равняться?

Да, заговор послов (который иногда именуют «заговором трех послов», имея в виду также французского и американского) чуть не дал ему высшую власть. Планировался арест Ленина и Троцкого и отправка их в Архангельск, где их должны были посадить на английский военный корабль. Брюс Локхарт, который возглавлял английскую дипломатическую миссию в России, поручил общее руководство заговором Рейли. Но они даже не подозревали, что заговор-то разработан в недрах ЧК… И латышские полки совсем не собираются подниматься. А Рейли тем временем добавил в заговор много своих собственных идей. Он планировал не только арест большевистских лидеров, но и захват Государственного банка, Центрального телеграфа и телефона и других важнейших учреждений. Но командир латышских стрелков Берзинь был верен большевистским идеям, полученные от Рейли деньги передал в ЧК на нужды новой власти и все пересказывал Дзержинскому и Свердлову. Арестованные белогвардейцы были расстреляны, по стране прокатилась волна красного террора. И «заговор послов» этот красный террор оправдывал, так как им, в частности, объяснялось покушение на Ленина.

Рейли помог бежать из России Александру Керенскому — вывез с Дона, где его могли убить как белые, так и красные, посадил в Мурманске на британский эсминец. Сам он продолжал вербовать различных советских граждан и пытался организовывать заговоры против большевиков. Получилось убить немецкого посла Мирбаха (это сделал эсер Яков Блюмкин). Но Россия, как уже говорилось, оказалась роковой страной для Рейли. Все заговоры, которые он пытался организовать, проваливались. Не получилось и убить Ленина, потому что просто отменили митинг и Ленин, соответственно, не приехал выступать. Не удалось организовать мятеж в петроградском гарнизоне. Провалилось восстание эсеров. До сих пор неизвестно, кто стоял за убийством главы Петроградской ЧК М. Урицкого. Возможно, это был Рейли. О покушении эсерки Каплан на Ленина написано немало трудов, и многие авторы приходят к выводу, что она не стреляла. Опять Рейли? Хотя есть версия, что покушение на Ленина организовали Свердлов и Дзержинский с целью захватить власть. Но, скорее всего, это громкое покушение требовалось, чтобы арестовать иностранных дипломатов и лидеров конкурирующих партий. И Рейли мог участвовать и в этом заговоре!

Есть версия, что Рейли лично встречался с Лениным, чтобы передать ему письмо от премьер-министра Англии Ллойда-Джорджа.

Смерть Рейли тоже окутана тайнами. Существует несколько версий.

За организацию заговора против большевистских лидеров и попытку захвата власти в России Рейли в ноябре 1918 года заочно приговорили к расстрелу «при первом же обнаружении в пределах территории России». Но Рейли к этому времени уже бежал в Ригу, переодевшись священником. Рига была оккупирована немцами, он раздобыл фальшивый немецкий паспорт, смог выехать в Голландию, а уже оттуда добрался в Англию. И получил там Военный крест за свои «дела» в России.

Но Рейли рискнул вернуться в Россию. И не один раз!

В конце концов он был арестован при переходе советско-финской границы, финским пограничникам показали тела нарушителей, и финны, и, главное, британцы были уверены в смерти Рейли. На самом же деле он долгое время провел в тюрьме — ведь у советских властей накопилось к нему много вопросов, и был расстрелян 5 ноября 1925 года под Москвой.

Немало людей, знавших Рейли или столкнувшихся с ним на жизненном пути, упоминают его в своих мемуарах. Его не особо любили, но им восхищались. Это Авантюрист с большой буквы, самобытный, очень знающий человек. Недаром даже по прошествии стольких лет про него продолжают писать, а его биографию продолжают изучать. Стоит отметить, что его безумно любили женщины, и он мастерски умел обольщать.

— И этот Сидней Рейли привез в Россию бриллиант, который попал в вашу семью и стал ее проклятием? — уточнила я.

— Да. И выбрал для спасения великую княжну Татьяну.

Они были знакомы. После начала Первой мировой войны Рейли выступал посредником между Россией и Америкой при покупке оружия. Он бывал в Зимнем дворце и именно там познакомился с Татьяной. Потом он ездил в Нью-Йорк для покупки оружия. Его миссия оказалась успешной. В дальнейшем, уже работая на большевиков под фамилией Реллинский, он сопровождал царскую семью в Екатеринбург. И смог подменить великую княжну Татьяну на другую девушку. Рейли вывез Татьяну из России, хотя потом ему снова пришлось вернуться, да и тихая спокойная жизнь была не для этого авантюриста.

— Девушка, на которую Рейли подменил великую княжну Татьяну, — моя бабка, — сказала Екатерина Рудольфовна. — Правильнее будет сказать: сестра моего деда.

Глава 8

Екатерина Рудольфовна не производила впечатления сумасшедшей. Наоборот, после услышанного интересного рассказа она казалась мне очень здравомыслящей женщиной. Но семейная легенда была совершенно невероятной! С другой стороны, а почему бы и нет? Ведь с царскими останками была какая-то путаница, что-то признали подлинным, что-то нет.

— Почему Рейли выбрал Татьяну, а не Марию и не Анастасию? Ведь до сих пор ходят слухи о спасении именно Анастасии.

— Влюбился. Как говорится, и на старуху бывает проруха. Так он сказал моему предку. Я не уверена. И прадед, наверное, был не уверен. Хотя прадеду, конечно, было плевать на чувства Рейли. А свои он — как бы выразиться помягче? — загнал подальше. Да и одним ртом меньше — уже хорошо. В любом случае бриллиант решил все дело. Мы знаем факт: мой прадед продал свою дочь за большой индийский бриллиант.

— То есть бриллиант, который вы считаете проклятием вашей семьи, привез в Россию авантюрист международного класса Сидней Рейли, чтобы выкупить одну из дочерей последнего российского императора? И совершил обмен вашей бабки на Татьяну? То есть каким-то хитрым образом подменил одну на другую, но уже без бриллианта или за другой бриллиант?

— Примерно так. Никто из ныне живущих людей не имеет точной информации. Да и в тысяча девятьсот семнадцатом году, наверное, все детали операции не знал никто. Возможно, не знал и Сидней Рейли, которого использовала британская разведка. А он решил всех перехитрить. Великая княжна Татьяна же нигде не всплыла.

— Так, может, она и не задержалась на этом свете? — высказала предположение я. — И ведь Рейли мог и не подменить дочь ювелира на великую княжну…

— Подменил, — уверенно сказала Екатерина Рудольфовна. У меня такой уверенности не было.

— Как?!

— Не знаю. Моя бабка и великая княжна Татьяна были похожи внешне. Может, Рейли и выбрал ее по этой причине. То есть решил менять Татьяну. Он видел всех дочерей Николая II во время своих приездов в Россию. Он бывал во дворце — я же вам рассказывала. А потом ему в Петрограде попалась на глаза моя бабка.

Я спросила, что произошло в 1917 году, по мнению Екатерины Рудольфовны. И что известно точно?

Семейное предание Миллеров гласит, что Сидней Рейли, одесский еврей, ставший британским подданным, и авантюрист мирового уровня, пришел в ювелирный магазин прадеда Екатерины Рудольфовны и предложил сделку. Тот Рудольф Миллер, обрусевший немец, был ювелиром и держал небольшой магазин. В его семье было девять детей, и всех нужно было кормить. А спрос на ювелирные украшения в 1917 году упал. Старший сын был на фронте. Старшая дочь вышла замуж за железнодорожного инженера, который быстро перешел на сторону советской власти. Не потому, что проникся идеалами, а потому, что нужно было выживать. А инженеры-путейщики новой власти требовались, и эта дочь с зятем выжили. Второй сын изучал ремесло отца, и именно от этого сына и происходят Екатерина Рудольфовна и ее брат, Николай Рудольфович, совсем недавно похороненный на Борисоглебском кладбище. Следующей была дочь Тамара, которую Сидней Рейли случайно увидел на одной из улиц Петрограда. Он с ней познакомился, сводил в кафе, потом еще встретился пару раз. Он явно выяснял ее происхождение, уровень образования, изучал манеры, умение вести себя. Великую княжну нельзя было подменить на необразованную крестьянку или дочь рабочего, пусть и абсолютно на нее похожую внешне. Все дети Миллера получили образование — как мальчики, так и девочки. Он мечтал породниться с аристократией. Возможно, это одна из причин, побудивших его продать дочь Сиднею Рейли. Дочь попадала в царскую семью! Ведь в те дни еще никто и предположить не мог, что царская семья будет физически уничтожена. Речь шла об отправке их за рубеж. А там была сбежавшая русская аристократия, европейская аристократия… Старый Миллер мгновенно ухватился за открывающуюся возможность. Хотя, конечно, долго торговался.

— А как такой человек, как Рейли, расстался с бриллиантом? — спросила я.

— Вероятно, просчитал все плюсы и минусы. И за ним явно присматривала британская разведка. Дочь последнего русского императора, потенциальная мать наследника престола, стоит гораздо дороже любого бриллианта, в особенности если смотреть из сегодняшнего дня.

— Вы считаете, что англичане хотят восстановить в России монархию?

— Не считаю. Считаю, что хотят подчинить Россию. Хотят, чтобы у нас были разруха и хаос. Наши территории, наши природные богатства уже на протяжении столетий не дают покоя европейцам.

— Что, по вашему мнению, даст предъявление прямых потомков российского императора мировой общественности?

— Здесь открываются широкие перспективы, — улыбнулась Екатерина Рудольфовна. — Например, попробовать вернуть деньги и собственность.

Все имущество Николая II перешло в собственность РСФСР в 1918 году. Декрет «О национализации имущества низложенного российского императора и членов бывшего императорского дома» был подписан Владимиром Лениным и Владимиром Бонч-Бруевичем 13 июля 1918 года. То есть новое государство присвоило имущество всех Романовых, «в чем бы оно ни заключалось и где бы оно ни находилось, не исключая вкладов в кредитных учреждениях как в России, так и за границей». Но можно сказать, что имущество царской семьи и приближенных к ним лиц начали делить уже в ходе Февральской революции. Вспомним, например, особняк Матильды Кшесинской, которую неоднократно поминали всуе в последние годы.

Об имуществе царской семьи и о том, на что ее содержать, первым задумалось Временное правительство. Ценные вещи императора и императрицы были оценены в 93,5 миллиона рублей. Императорские резиденции и две яхты национализировало Временное правительство, которое, надо отдать ему должное, с уважением относилось к личным вещам членов императорской семьи. Считается, что на момент отречения на зарубежных счетах Романовых лежало четырнадцать миллионов рублей, на российских — один миллион.

Полная коллекция ювелирных украшений Романовых считается одной из самых дорогостоящих в истории. Хотя собрать ее вместе теперь не представляется возможным. Все растеклось по миру. При царях драгоценности хранились в специально оборудованной «Бриллиантовой комнате» и нескольких других помещениях Зимнего дворца. Имелось хранилище и в Аничковом дворце, но для менее ценных вещей. Эта коллекция включала как минимум пятьдесят четыре яйца, изготовленных Карлом Фаберже. Были коронные бриллианты, были личные украшения Александры Федоровны.

Большая часть драгоценностей оказалась у государства по решению Временного правительства, но часть Александра Федоровна смогла забрать в ссылку, спрятав среди вещей. Сама императрица и дочери сшили двухкилограммовые лифчики — драгоценности завернули в вату, покрыли лифчиками — и их сшили. Также драгоценные камни использовались вместо пуговиц — их обернули ватой и черным шелком и пришили к платьям и костюмам. Командир расстрельной команды Яков Юровский потом вспоминал, что пули отскакивали от великих княжон, а потом их не могли добить штыками — они были в этих лифчиках с камнями. После расстрела набралось около восьми килограммов камней.

Но мы сейчас говорим о другом — о том, на что могут претендовать прямые наследники Романовых, если такие найдутся. По одним оценкам, золото семьи Романовых, которое находится за рубежом, и деньги на счетах в иностранных банках могут оцениваться в четыреста миллиардов долларов, другие специалисты оценивают их в два триллиона. Нет прямых наследников — есть английская королевская семья. Это ближайшие родственники Романовых. Может, поэтому они и не стали принимать у себя Романовых?

— В таком случае я не понимаю, зачем было спасать даже одну дочь, — сказала я. — Нет наследников — все переходит английской королевской семье как ближайшим родственникам.

— Противостояние Великобритании и США, Юленька. А спасенная дочь последнего российского императора и ее потомки становятся пешками в руках британских спецслужб и той же королевской семьи. Уничтожить физически, запугать можно всегда. Но иметь кого-то из семьи «про запас» стоило. Это нужно было англичанам. Американцы, возможно, просто не додумались. А англичане всегда хорошо соображали.

Екатерина Рудольфовна напомнила, что в 1913 году в США была создана Федеральная резервная система. Целью была международная валюта для создаваемой тогда Лиги Наций, которая в дальнейшем превратилась в ООН. Планировалось, что это будет единый мировой финансовый центр. Россия внесла 48 600 тонн золота, или 88,8 %. Но ФРС оказалась под контролем Ротшильдов! Хотя Романовым были переданы соответствующие расписки в шести экземплярах. Вроде бы две находятся сейчас на территории России.

Эти документы, подтверждающие право России на заложенное ею золото и доходы от него (которые в Россию не попадали, а оседали в зарубежных банках), датчанка Мария Федоровна, мать Николая II, положила то ли в один, то ли в несколько швейцарских банков. Доступ может быть только у наследников.

В свое время заняться вопросом этого золота предложил Борис Березовский. И где он сейчас? Потом этим вопросом заинтересовался Роман Абрамович — и пришлось срочно делать израильское гражданство, так как ему отказались продлевать британскую визу.

Ни Ротшильды, ни США отдавать золото и платить за его аренду России (оно клалось на 99 лет, которые истекли) не хотят. А англичане… Англичане всегда вели свою игру.

Я помнила, что какой-то англичанин в деле уже есть… И покойным Рудиком (по его утверждению) интересуется английская разведка, и один агент уже вышел на связь. И Ксения со Славой, решившие покончить жизнь самоубийством на могиле старика Миллера, видели на кладбище англичанина, то есть человека, говорившего с английским акцентом.

Если золото и деньги последнего российского императора находятся за пределами нашей страны, англичанин (или несколько англичан) приехал не за ними. И такие суммы, которые называла Екатерина Рудольфовна, обычному человеку представить сложно. А вот один конкретный бриллиант…

Я спросила, где бриллиант находился в последнее время.

— У моего брата, — пожала плечами Екатерина Рудольфовна.

— А сейчас он где, по вашему мнению?

— В могиле моего брата.

— Как он там оказался?!

— Я думаю, что его туда положила Лиля.

В первый момент я не поняла, о ком речь, — после рассказов об исторических личностях, российском золоте, фактах российской истории. Потом вспомнила, что это младшая, незаконнорожденная, но признанная дочь покойного Николая Рудольфовича Миллера.

Екатерина Рудольфовна повторила то, что я уже слышала от жены покойного Рудика — что Лиля как-то странно хватала отца за руки.

— Мой сын говорил, что видел, как она положила в руки отца камень, — вздохнула Екатерина Рудольфовна. — И отправился его откапывать. И Рудик, вероятно, видел. Или предположил, что она могла что-то положить. Лилька не от мира сего. Мой брат мог только ее попросить это сделать. Она и выполнила последнюю волю отца. В общем, как я понимаю, они оба решили проверить.

— А кровь куриная? А ботинки, которые ваш сын притащил?

— Мой взял ботинки для отвода глаз. Поехал к домработнице моего брата. Что-то наплел, она отдала ботинки. Он подстраховаться хотел. Вроде бы раскапывание могилы даже считается уголовным преступлением? А тут племянник с ботинками, которому дядя приснился… Можно было закосить под психа. Он же вроде как класть их хотел в могилу, а не забирать оттуда.

— Да, связываться бы не стали. Нашим органам есть чем заняться, — подтвердила я.

— Но там оказался и Рудик… — печально вздохнула Екатерина Рудольфовна.

— Как вы считаете, из вашей семьи больше никто копать могилу не пойдет?

— Вроде некому. Я сама не видела, как она положила камень. Но манипуляции с руками покойника были… странные. Поговорите с Лилей. Может, вам она что-то скажет.

— А вы не хотите пойти официальным путем? — спросила я у хозяйки квартиры. — Объяснить ситуацию следователю. Попросить эксгумацию. Я сама с вами съезжу.

— Ради сюжета? — улыбнулась Екатерина Рудольфовна.

— И ради сюжета тоже.

— Нет, — покачала головой сестра Миллера. — Похоронили этот камень и похоронили. Я за то, чтобы его не доставать. Вы же не скажете в своей программе и статьях, что он лежит в могиле?

Конечно, я не собиралась этого делать. Тогда же пост придется полицейский у могилы ставить, причем круглосуточный, и не двух человек, а взвод вооруженных омоновцев. И до скончания веков!

Вообще-то я была за эксгумацию, но требование должно поступить от родственников. Решение может принять и следователь, но я не собиралась сообщать даже своим друзьям в органах о возможном местонахождении бриллианта, которым заплатили за спасение великой княжны Татьяны.

Он и так уже унес достаточное количество жизней.

Глава 9

После общения с Екатериной Рудольфовной я решила поговорить с Шуриком, сыном покойного Николая Рудольфовича Миллера от второй жены, который проживал с отцом до самой смерти последнего.

Я хотела еще послушать про бриллиант и его историю. Может, Шурик знает больше, чем Екатерина Рудольфовна? Насколько я понимала, именно он наследует бизнес отца. Но вначале следовало посоветоваться с нашим главным редактором Викторией Семеновной и проверить самой некоторые факты.

Кое с чем Екатерина Рудольфовна точно ошиблась — или просто не знала правды, или преднамеренно хотела ввести в заблуждение меня. Ведь если желаешь обмануть или что-то скрыть, надо максимально придерживаться правдивой версии. Моя журналистская работа научила меня не верить никому и никогда и проверять все факты. Люди могут искренне заблуждаться. Мои знакомые сотрудники органов часто просто за головы хватаются, слушая показания свидетелей.

Слава богу, что теперь на улицах повсюду висят видеокамеры, по крайней мере, в таких городах, как Санкт-Петербург. Хорошо бы еще и на кладбищах их повесить. Видеонаблюдение стало важной частью работы полиции. И видеодоказательства более весомы в суде. Они более надежны, в этом случае никак не мешает человеческий фактор, хотя во время слушаний в суде до сих пор учитываются показания свидетелей-людей, и на их основании судьи и присяжные принимают решения. Но на них нельзя полагаться! Не потому, что люди преднамеренно врут, а потому, что каждый человек по-своему видит ситуацию.

Мои друзья из органов рассказывали мне про эксперимент, который проходили во время учебы на юридическом факультете или в школе милиции. Его провел австрийский и немецкий юрист, специалист в области уголовного и международного права Франц фон Лист (1851–1919) в далеком 1901 году. Во время семинара, который он проводил в Берлине, разразился жаркий спор (специально им спровоцированный), потом прозвучал выстрел — и один из студентов (участник эксперимента) «упал замертво». Все замолчали и замерли в ужасе. Через несколько минут «убитый» студент встал, а фон Лист объяснил, что никто не пострадал и случившееся — это часть программы семинара. Потом он попросил каждого студента детально описать то, что произошло в аудитории у них перед глазами.

Это были будущие юристы, и описывали они то, что случилось только что, а не несколько недель или даже месяцев назад, как бывает при даче показаний в суде. Студенты успокоились, поняв, что никто не пострадал, от их показаний не будет зависеть ни жизнь, ни судьба другого человека, невиновный не отправится в тюрьму и обвинять вообще некого.

Наверное, сам Франц фон Лист не ожидал такого результата — он получил совершенно разные описания случившегося. Большинство студентов ошиблись с временным фактором. Часто неправильно указывалась последовательность событий. Некоторые описывали, как убийца выбежал из аудитории, а он никуда не убегал. И студентам еще нужно было назвать имя «убийцы» (еще одного помощника фон Листа). Было названо восемь разных человек. Так можно ли после этого верить показаниям людей?!

Человеческая память несовершенна. Сама Екатерина Рудольфовна еще не родилась в 1917 или 1918 году, когда ее предок продал свою дочь авантюристу Сиднею Рейли за индийский бриллиант. Кстати, я не уточнила, почему индийский. Екатерина Рудольфовна пересказывала мне историю, услышанную от кого-то из предков. А ведь каждый мог добавить в нее что-то свое, переврать, перепутать.

Я должна поверить в то, что семья Романовых приняла Тамару Миллер и отдала Сиднею Рейли Татьяну? Ну хорошо. Пусть. Гражданин Николай Александрович Романов в тот момент уже мог подозревать, что ничего хорошего его и его семью в России не ждет. Пусть он и не верил в возможное физическое уничтожение, но дорогой кузен Джорджи отказался его принять. Романовы отправились в ссылку. Или Рейли совершил обмен, пока семья последнего российского императора находилась под домашним арестом в Царском Селе? Нет, скорее позднее. В Тобольске или на пути к нему. Или даже на пути к Екатеринбургу. Екатерина Рудольфовна сказала, что, работая на большевиков под фамилией Реллинский, Сидней Рейли сопровождал царскую семью в Екатеринбург.

Я готова поверить в то, что Рейли влюбился в великую княжну Татьяну, она ответила ему взаимностью. Бывший император решил благословить дочь, пусть хоть она одна уедет из России. И что дальше? Тамару Миллер расстреляли вместе с царской семьей? Но ведь была же генетическая экспертиза. Хотя вроде бы после нее остались какие-то вопросы…

И ведь невольно возникает еще один вопрос. Как так получилось, что Тамара Миллер и Татьяна Романова оказались удивительно похожи друг на друга? Не происходят ли Миллеры от какого-то незаконнорожденного отпрыска одного из русских царей? Они не отличались супружеской верностью и оставили после себя немало потомков, причем как признанных, так и не признанных. Это относилось и к мужчинам, и к женщинам. Можно вспомнить Екатерину Великую, которая, как считается, родила дочь Анну Петровну от будущего короля Польши Станислава Понятовского, потом от Григория Орлова — сына Алексея Бобринского. Под вопросом рождение дочери Елизаветы от Григория Потемкина. И уже на протяжении многих лет историки спорят о третьем сыне Екатерины, рожденном ею от Никиты Панина.

Если говорить о более поздних временах, то, например, Александр II признал четверых детей от Екатерины Долгоруковой. Они имели фамилию Юрьевские и отчество Александрович (два сына) или Александровна (две дочери). И еще под вопросом остается его отцовство в восьми случаях! Если поскрести по сусекам, то от каждого российского императора можно найти немало потомков. Даже ходили слухи, что Анна Ахматова родила сына от Николая II, а не от Николая Гумилева. Балерина Кшесинская не родила, а поэтесса сподобилась. Значит, могло быть родство у Миллеров с российской императорской семьей, причем как со стороны прадеда, так и со стороны прабабки Екатерины Рудольфовны и Николая Рудольфовича.

Но старый Миллер (тот, который Рудольф Карлович) не мог держать ювелирный магазин ни в 1917, ни в 1918 году. Не та обстановка была в Петрограде. Все ювелирные магазины позакрывались, а их владельцы, если остались в России, быстренько переквалифицировались и не высовывались! Все, что можно, было разграблено представителями новой власти. И если бы какой-то дурак и вздумал открыть ювелирный магазин, то недолго оставался бы в живых.

Более того, при той обстановке в Петрограде Сидней Рейли мог купить чью-то дочь за мешок муки или картошки, но не бриллиант! Есть было нечего. В апреле 1918 года Зинаида Гиппиус написала в своем дневнике: «Надо знать: в городе абсолютный голод». Воспоминания людей о тех годах ужасают больше, чем воспоминания о ленинградской блокаде. Ели голубей, грачей, ворон, при этом заградительные отряды на дорогах не пускали в город так называемых мешочников — торговцев продовольствием, которые хотели что-то продать из собственных запасов. Их преследовали как спекулянтов, продукты, естественно, отбирали. Но и сами красноармейцы, призванные защищать народ, занимались мародерством. Во время же блокады люди демонстрировали стойкость, они хотели выжить наперекор врагу, они знали, что другие советские люди сражаются по всем фронтам, чтобы прогнать немцев с нашей земли. Моральный дух был другой. А в послереволюционные годы о духе и стойкости, а тем более едином порыве и массовой взаимопомощи говорить не приходилось. Озлобленность, в частности, вылилась на привилегированные классы, например ювелиров.

Моего собственного деда из камеры смертников выкупили за три мешка картошки, правда, в начале 1920-х годов. Он был офицером русской армии во время Первой мировой войны, с первых дней Гражданской войны воевал в Красной армии. Но это не сыграло никакой роли, когда офицеров русской армии в начале 1920-х годов стали брать в заложники — чтобы расстреливать, если убьют кого-то из большевиков. Дедов брат дружил в городе Луге Ленинградской области, откуда они родом, с главным чекистом и поил его самогоном, который гнал мой прадед. И они все вместе поехали выкупать деда. Не за золото и бриллианты, не за какие-либо деньги, а обменяли на картошку!

Поэтому рассказ Екатерины Рудольфовны про обмен ее бабки на бриллиант показался мне, мягко говоря, не соответствующим действительности. В особенности если в семье было девять детей. Бриллиантом их не накормишь. Скажете, что Миллер думал о будущем? Так до него еще дожить надо было. И жили они в городе, не в деревне, где хоть что-то можно вырастить да в лесах найти или настрелять.

* * *

Когда мы приехали в холдинг, Виктория Семеновна с интересом просмотрела запись моей беседы с Екатериной Рудольфовной, отправила интервью на монтаж (туда же отправился и Пашка) и выслушала мои мысли. Потом мы вместе заглянули в Интернет, и Виктория Семеновна вспомнила то, что слышала от своих матери с отцом и дедов с бабками. Все ее предки уже на протяжении трех веков проживают на нашем болоте — с тех пор, как последовали из Москвы за петровским двором. Мои прибыли немного попозже, а те, которые прибыли последними, в любом случае проживали неподалеку — в Гатчине и упомянутой Луге.

— Насколько я знаю, английской королевской семье нужно официальное признание авторитетным судом факта смерти Николая II и всех его детей, то есть прямых потомков, — сказала Виктория Семеновна.

Главный редактор вспомнила, что по английским законам, если владельцы сокровищ, отданных на хранение, умерли, то сокровища переходят наследникам по нисходящей линии. А Николай II еще до своего отречения, в январе 1917 года, отправил в Англию пароход, который выходил с Мурманска. На борту этого парохода в Англию отправились сто пятьдесят ящиков с царским добром, помеченные «Собственность Его Императорского Величества Николая II». Они были отправлены на хранение в подвал одного из замков в Шотландии, который принадлежит английской королевской семье. Об этих ящиках мировой общественности стало известно случайно — от одного французского антиквара. Но вопросы о собственности российской императорской семьи, всплывшей в Англии, стали возникать раньше — после того как Елизавета II несколько раз появлялась в диадеме, которая принадлежала Александре Федоровне, причем была ее личной собственностью. Потом на аукционе «Сотбис» вдруг всплыли яйца Фаберже, которые были не государственной собственностью Российской империи, а личной собственностью Романовых. А в Англии к частной собственности относятся с большим уважением.

Английская королевская семья, конечно, не желает отдавать эти богатства. Наоборот, желает прихватить другие, принадлежавшие их родственникам Романовым, которых их предок Георг V не пустил в Англию. Но Англия — не Россия. Там все-таки стараются действовать по закону. Соответственно, им нужно доказать, что прямых наследников у последней императорской семьи нет и ближайшие законные родственники — они, а не куча ветвей от незаконнорожденных детей русских царей.

Английская королевская семья проявила огромный интерес к обнаружению останков Романовых в Екатеринбурге. Лично Елизавета II примчалась в Россию! До нее ни один из английских монархов нас не жаловал. Государственная комиссия по изучению вопросов, связанных с исследованием и перезахоронением останков Николая II и членов его семьи, была создана правительством России в 1993 году. В 1994 году приехала Елизавета II.

Но, как говорится, воз и ныне там. Никакого официального решения авторитетного суда нет, поэтому Николай II и члены его семьи по английским законам формально считаются живыми, даже несмотря на то, что они не смогли бы дожить до сегодняшнего дня из-за своей человеческой природы, отпущенного природой срока, — если бы их даже не расстреляли в 1918 году. Это заковырки английского, весьма специфического права. Они, так сказать, могут быть живы в своих детях и внуках. И если такие дети и внуки есть, то все сокровища — хранящиеся в Англии и не в Англии — переходят к ним, а не к английской королевской семье.

— Хорошо бы найти англичанина, который тут болтается, — заметила Виктория Семеновна.

Я призналась, что сама об этом думала.

— Значит, англичанин вполне мог приехать не из-за бриллианта, а из-за поиска потомков?

— И их физического уничтожения, — добавила Виктория Семеновна. — Если допустить, что обмен великой княжны Татьяны на Тамару Миллер все-таки имел место. И Сидней Рейли не вывез Татьяну из России. Она же нигде на Западе не всплыла. А зная, что в России сделали с ее родителями, сестрами и братом, сидела тут тише воды, ниже травы.

— В семье Миллера?

— Может, и Миллера, а может, и не Миллера. Работай, Юля! Разве тебе не интересно?

С другой стороны, англичанин мог приехать и из-за бриллианта. Ведь бриллиант, насколько я поняла (если сказанное Екатериной Рудольфовной — правда), был привезен в Россию из Англии, а туда попал из Индии. Его вручили Сиднею Рейли для выкупа одной из дочерей Николая II. Может, пришла пора вернуть его в Англию? И первые владельцы (если не считать индусов) отправили за ним своего человека. Например, он вышел на старика Миллера (недавно усопшего Николая Рудольфовича), владельца антикварных лавок. И он решил обезопасить свою семью, попросив дочь похоронить бриллиант вместе с ним. Он знал, кого может об этом попросить, — и Лиля волю отца выполнила.

Екатерина Рудольфовна говорила, что на камне много крови, с ним связано много несчастий их семьи, но не назвала ни одного конкретного. Да, ее сын и племянник закололи друг друга из-за этого бриллианта, но уже после того как старик Миллер забрал его с собой в могилу, чтобы, по словам сестры, он больше не принес несчастий.

Значит, мне нужно будет расспросить других членов семьи, были ли несчастья. Кто погиб? Кто был серьезно ранен? Заболел? Лишился дома, квартиры? Был обвинен в совершении преступления, к которому не имел никакого отношения?

Можно, конечно, еще раз съездить к Екатерине Рудольфовне, но вначале нужно послушать другое мнение.

Глава 10

Но перед следующим интервью опять пришлось заехать на Борисоглебское кладбище — ради очередного сюжета. На этот раз нам в холдинг с претензией позвонили сотрудники кладбища. Можно подумать, я виновата в том, что к могиле деда Миллера началось паломничество сумасшедших. Хотя для телевизионной картинки вся эта публика и орущие сотрудники кладбища подходили прекрасно.

Это было какое-то сборище некромантов. Надеюсь, что некрофилов там не было, так как хоронили не молодую девушку или женщину, а старого деда. Вроде как даже у некрофилов нет влечения к старикам. Но некроманты просто завалили меня информацией о том, как мертвые могут помогать живым, об их могуществе и просто об общении с душами, у которых живым нужно что-то узнать. Они спорили о техниках оживления астральных тел, о наведении порчи во время вызова умершего, которая, оказывается, сильнее любой другой порчи. Вспомнили графа Калиостро, Алистера Кроули и даже доктора Фауста. Какие просвещенные некроманты пошли! Хотя в моем родном Петербурге всегда жили образованные люди. Больше всего меня поразило обсуждение Натальи Николаевны Гончаровой (жены Пушкина). Оказалось, что не так давно «в обществе» велся спор и шли дискуссии на тему: дала она Дантесу или не дала? И как там насчет Николая I? Я прибалдела, услышав, что этот вопрос вообще обсуждался. Возможно, я из какого-то другого общества. Еще больше я прибалдела, узнав, что вопрос решался на спиритическом уровне. Но я журналистка и знаю, что подобная информация увеличивает рейтинги и тиражи. И вообще я не вправе никого судить, я должна представить зрителям и читателям объективную информацию. Если этот вопрос обсуждается в обществе.

Высказывали сожаления о том, что Есенин похоронен в Москве и питерским некромантам с ним «не поговорить». Их мучает вопрос: сам Есенин повесился или ему помогли? Интересно, почему московские коллеги питерских некромантов еще не пообщались с Есениным? Или не хотят делиться информацией? Потом разговор пошел об Александре Блоке. Ну просто сборище любителей поэзии с определенным уклоном! Оказалось, что с Блоком надо «разговаривать» на Смоленском кладбище, где он был изначально похоронен, потому что его дух остается там, а не на Литераторских мостках, куда его в дальнейшем перезахоронили непонятно зачем. Я, кстати, этого тоже не понимаю. Зачем тревожить мертвых? И зачем это было делать в 1944 году? В Ленинграде что, в это время других дел не нашлось?!

В рядах болтающейся на кладбище публики были и те, кто пытался вразумить некромантов. Одна «истинно православная» бабка требовала, чтобы «эти» прекратили заниматься черной магией и демонологией. «Эти», наоборот, требовали убрать с кладбища бабку. Вроде как «истинно православные» ожидали, что именно я буду убирать некромантов, а последние, в свою очередь, ждали, что я уберу тех, кто им мешает общаться с душами умерших или одного деда Миллера. Мог ли он предположить при жизни, что тут такое начнется? Может, в самом деле все спровоцировано проклятым бриллиантом?

Никакого англичанина мы на кладбище не встретили. Некроманты подтвердили, что иностранцев пока не было. Никаких, даже из бывших советских республик. Я вручила паре наиболее адекватных граждан визитку с номером нашего колл-центра и попросила сообщить, если появятся англичане. Меня, конечно, спросили, почему меня интересуют англичане. Я ответила, что не только меня, но и полицию с прокуратурой, так как, когда девушка с юношей тут пытались покончить с собой, рядышком прогуливался англичанин. Выжившая девушка — филолог, так что ее мнению об акценте можно верить. Мне обещали скрутить и держать англичанина, пока я не приеду.

Мы отвезли съемку в холдинг и поехали искать сына Николая Рудольфовича Миллера от второй жены, который мог пролить какой-то свет на бриллиант и его историю.

Шурик Миллер, которого мы с Пашкой поймали в одном из антикварных магазинов («базе», как он выражался), согласился со мной побеседовать. Он уже был знаком со мной «по телевизору». Молодой человек сказал, что его отец смотрел мою «Криминальную хронику» с момента появления на телеэкране и читал чуть ли не все мои статьи, чтобы, так сказать, быть в курсе. Он же многих героев моих репортажей знал лично. А потом и Шурик подключился, но Шурик новости читает в Интернете, хотя и про телевизор не забывает. «Криминальная хроника» как раз идет в очень удобное время — Шурик в это время ужинает.

«Как раз рассказ о трупах подходит для просмотра во время еды», — подумала я, но вслух сказала, что мне всегда очень приятно слышать про верных зрителей и читателей.

Шурик оказался высоким молодым мужчиной (выше ста восьмидесяти сантиметров) с густыми светло-русыми волосами, за которыми явно ухаживал дорогой парикмахер. Он, случайно, не голубой? Волосы падали на плечи в художественном беспорядке, он периодически ими потряхивал, похоже, что заученным или доведенным до автоматизма движением. Он был красив, дорого и стильно одет, но я бы не назвала его пижоном. Он знал себе цену, умел себя подать. Вероятно, сразу понял, что заигрывать со мной не стоит, но мы можем быть друг другу полезны. Не исключаю, что он имел обо мне какую-то информацию личного характера, раз они с папой регулярно смотрели мои передачи и читали статьи и раз папа фактически был обитателем той среды, которой я посвящаю свои репортажи. Возможно, Шурик знал, что за мной стоит серьезный мужчина Иван Захарович Сухоруков, с которым шутки плохи, и что я периодически состою в отношениях с его первым помощником и правой рукой. Должен, вообще-то, понимать, что раз меня до сих пор не прихлопнули после всех дел, в которые я влезала, то у меня имеется защита.

— Юля, что вас конкретно интересует? — спросил Шурик у себя в кабинете. Насколько я поняла, кабинет он этот занимал еще при жизни отца, так как руководил сетью магазинов.

— Бриллиант, — кратно ответила я.

Шурик поперхнулся.

— Надеюсь, не нужно объяснять какой?

— Вам про него тетя Катя рассказала? — уточнил Шурик.

Я кивнула.

— И что вы хотите? Сам бриллиант?

— Сам бриллиант мне не нужен. Я равнодушна к ювелирным изделиям. К счастью, я рано поняла, какие ценности — настоящие. Моя работа этому очень способствовала. И такие деньги мне не нужны. Это лишняя головная боль.

— Вот именно, — кивнул Шурик. — Этот бриллиант всегда был головной болью нашей семьи.

— Вы знаете, где он сейчас?

— Наверное, в отцовском сейфе, — пожал плечами Шурик. — Я, честно говоря, про него в последнее время не вспоминал. Не до этого было. Отец скоропостижно умер, потом Рудик с Костей друг друга прикончили. Я вообще не понимаю, зачем их ночью понесло на кладбище! Вроде оба были адекватные, а тут куриная кровь, отцовские ботинки. Мне домработница рассказала, как Костя приходил и отцовские ботинки требовал, так как мы его в тапочках похоронили, а ботинки надо обязательно в могилу положить. Мне в полиции сказали, что они хотели раскопать могилу отца. Правда?

Я кивнула и добавила, что лопаты украли бомжи, о чем сообщили мне.

— Они что, упились до такой степени? Оба? Почему они туда вместе поехали? Они никогда не дружили. Но и не ненавидели друг друга — так, чтобы убивать.

— Вы в самом деле не знаете, зачем они лезли в могилу вашего отца?

— А вы знаете?

— За бриллиантом.

Шурик раскрыл рот, потом закрыл, но смотрел на меня неотрывно. Похоже, испытал шок.

— Только, пожалуйста, не занимайтесь самодеятельностью, — сказала я совершенно спокойно. — Вы — близкий родственник и можете пойти официальным путем. Я сама могу вас отвезти к своим знакомым из органов, которые точно скажут вам, как получить разрешение на эксгумацию. Они, кстати, про бриллиант не знают. Можете придумать какую-то другую версию — про кольцо, брошь. По факту окажется бриллиант, значит, будет бриллиант. Но его у вас никто не отнимет. Свидетелей будет много. Мы с Пашей будем съемку вести. Можете вообще сказать, что хотите перезахоронить отца на далеком сельском кладбище, чтобы некроманты сутками не дежурили на его могиле. Вам это неприятно, вы считаете это оскорблением памяти вашего отца — что-нибудь в таком роде. По-моему, такая версия даже лучше. Не стоит упоминать никакие драгоценности. Или сами что-то придумайте. При сотрудниках органов можете гроб не раскрывать. Будете его сопровождать в соответствующем транспорте и раскроете.

— А на могиле много народу?

Я предложила сегодня вечером посмотреть «Криминальную хронику» и добавила, что, похоже, некроманты обосновались на Борисоглебском надолго.

— Они не будут могилу раскапывать?

— Может, кто-то и хотел бы, но другие не дадут.

— А… откуда вы знаете, что бриллиант в могиле? — очнулся Шурик. Странно, что он не задал этот вопрос раньше.

Я пересказала услышанное от Екатерины Рудольфовны.

— Вы с Лилькой разговаривали? — уточнил Шурик.

— Пока нет, но собираюсь.

— Я тоже поговорю. Могла и не бриллиант положить. Мало ли что мои братья решили… Считаете, что в могилу больше никто не залезет? — снова с беспокойством спросил Шурик.

Я заверила, что нет — там дежурит слишком много народу. И кто из них знает про бриллиант? Да и физическое тело им не нужно. Им же астральное тело требуется, дух, который, по идее, витает над землей.

— Дурдом, — сказал Шурик, потом задумался и спросил: — Вы у меня что узнать хотели?

— Вашу версию истории этого бриллианта.

— А что вам не понравилось в версии тети Кати? Это у нас семейная легенда, передается из поколения в поколение. Я ее с детства слышал. При каждом пересказе какие-то мелкие детали то упускались, то добавлялись, но суть одна. Этим бриллиантом авантюрист Сидней Рейли заплатил за Тамару, которая приходится мне… прабабкой? Тамара была похожа на великую княжну Татьяну, и Сидней Рейли собирался поменять одну на другую. А потом наша родственница была расстреляна вместе с царской семьей, а великую княжну Татьяну Рейли вывез из России, и ее следы затерялись. Бриллиант остался в нашей семье.

Шурик вопросительно посмотрел на меня.

— Ваша тетя сказала, что у вашего предка, отца Тамары, был ювелирный магазин, куда и пришел торговаться Сидней Рейли.

— И магазин, и мастерская. И сейчас у нас в том доме магазин. Приглашаю вас посмотреть. Хоть сейчас можем проехать. Здесь моя база, а там отец работал. Отец выкупил помещение в девяностые годы. Хотел работать там, где работали наши предки.

— Шура, Рейли прибыл в Петроград где-то в конце тысяча девятьсот семнадцатого или начале тысяча девятьсот восемнадцатого года. И сделка с вашим предком состоялась примерно в то же время. Так?

Шурик кивнул.

— Ювелирные магазины в тот период не работали. Вообще.

— То есть как? — удивился Шурик.

Я пояснила, что в тот период в Петрограде был продовольственный кризис невероятных масштабов. Пока у власти оставался государь-император, было налаженное снабжение столицы продовольствием. На протяжении всей войны не было нормированного распределения продуктов! Продовольственные карточки были введены после Февральской революции — 24 марта (6 апреля) 1917 года. Занятым физическим трудом стали выдавать по полтора фунта хлеба в день, остальным — по фунту (примерно четыреста грамм). Это, конечно, не блокадные сто двадцать пять грамм, но тем не менее. В июне 1917 года были введены карточки на крупы, в июне на мясо, в августе на сливочное масло, в сентябре на яйца, в октябре на растительное масло. Это стало одной из причин Октябрьской революции. В октябре по хлебным карточкам выдавали уже только по половине фунта в день.

Я в детстве слушала рассказы своих деда и бабушки, которые вспоминали набережные Невы, на которых в то время множество людей ловило рыбу. И к ним еще в ожидании улова выстраивались длиннющие очереди.

Новой советской власти очень повезло, и это, возможно, стало причиной массового ее принятия, по крайней мере в Петрограде: вскоре после захвата Зимнего дворца в Петроград прибыл эшелон с зерном. Этим мы обязаны Александру Цурюпе, который в 1918 году станет народным комиссаром продовольствия. Этот эшелон фактически собрал и отправил он. Но зимой 1917–1918 годов случился транспортный коллапс, и в Петроград в день прибывало от трех до пяти вагонов с зерном, а требовалось около тридцати. Конечно, в «саботаже» обвинили врагов народа — богатых граждан. Троцкий, который был председателем Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов, выступил с воззванием к гражданам — угрожал конфискациями, реквизициями и лишением продуктов.

В этот же период начались проблемы с подвозом в Петроград дров из-за осенней распутицы, а на городских складах не было запасов дров для хлебопекарен — это в дополнение к нерегулярным поставкам муки и отсутствию муки в запасах.

В январе 1918 года национализировали склады частных фирм. Там нашлись запасы мяса, рыбы и еще кое-каких продуктов. На Петроградском железнодорожном узле и в окрестностях города нашлись вагоны с большим количеством различных продуктов, но это количество все равно позволяло продержаться только до весны.

В тот период советская власть еще не контролировала территории, дававшие хлеб, — Украину, Сибирь, Южный Урал, Северный Кавказ, она контролировала только десять процентов территорий, дававших хлеб в Российской империи. В апреле 1918 года норма выдачи хлеба снова сократилась.

— И ваша семейная легенда гласит, что ваш предок в этот период продал дочь за бриллиант?! И держал ювелирный магазин?! Дразнил гусей?

Шурик задумался, потом сказал:

— Мне это не приходило в голову. Это вы сразу обратили внимание на нестыковку. Но ведь в любом случае спросить уже не у кого. Тетя Катя слышала такую же версию, как и я. Все участники событий давно мертвы. Но ведь бриллиант у нас как-то оказался?

Я пожала плечами.

— Смотреть старую лавку поедем? — спросил Шурик.

Я кивнула.

Глава 11

Не могу сказать, что второй из увиденных мною магазинов семьи Миллеров произвел на меня большое впечатление. В том, который служил базой Шурику, ювелирные украшения не предлагались вообще, но выбор предметов антиквариата впечатлял. И выставлялись по-настоящему красивые вещи! Здесь, наоборот, ювелирные изделия являлись основным товаром, как, вероятно, было до революции. Работал оценщик ювелирных изделий, предлагался мелкий ремонт и изготовление ювелирных изделий на заказ. Шурик сказал, что в двух других магазинах ювелирки нет. В третьем посуда, включая дорогую современную, в четвертом, как и на его «базе», — статуэтки, открытки, большие часы, вазы, шкатулки, лампы, картины и отдельно рамы, немного мебели и прочие предметы.

Магазин располагался в старой части Петербурга, минутах в пятнадцати ходьбы от дома Фаберже на Большой Морской. Известно, что семья Фаберже покинула Францию из-за религиозных преследований, и тогда у них была фамилия Фаври. Фаберже они стали в 1825 году, и прародителем «наших» Фаберже считается Густав, который приехал в Петербург учиться ювелирному делу. Он же открыл первый магазин семьи по известному адресу. Это был фешенебельный район — самое место для ювелирных лавок. Знаменитый Карл — это сын Густава.

Миллеры приехали в Россию и с первой, и с второй волной переселенцев. Первые немцы прибыли при Петре Великом, который приглашал иностранных ученых и мастеровых, чтобы они обучали, передавали опыт и знания россиянам, но основная масса приехала при Екатерине Великой. Известно, что при Екатерине население России увеличилось в полтора раза, и Россия стала самым населенным государством в Европе. Желая прирастить страну территориями и увеличить население, правитель-мужчина наверняка развязал бы войну. Великая женщина действовала по-другому — она приглашала иностранцев переселяться в Россию. Она издала манифест «О дозволении всем иностранцам, в Россию въезжающим, поселяться в которых губерниях они пожелают и о дарованных им правам». Таким образом заселялись плохо обжитые районы России. Конечно, сразу поток переселенцев не хлынул. Екатерина приказала напечатать Манифест на четырех языках — русском, немецком, английском и французском, по сто экземпляров на каждом языке и отправить российским дипломатическим агентам за границей.

Но люди все равно не решались на такой отчаянный шаг. Сама-то Екатерина приехала в Россию невестой наследника престола. А простым людям требовались какие-то гарантии, обязательства помощи — чтобы они поняли: в России им будет лучше, чем дома. Екатерина издала «Манифест о даруемых иностранным переселенцам авантажах и привилегиях» и еще несколько указов. Было создано учреждение для защиты их прав — Канцелярия опекунства иностранных переселенцев. Больше всего приехало выходцев с юго-запада Германии.

Они получили невероятные льготы! Считается, что немцев больше всего привлекло освобождение от воинской повинности. Правители немецких земель постоянно воевали между собой, а для этого требовались люди. Поэтому молодым немцам было очень сложно избежать армейской службы. А тут их от нее освобождали! И при этом даровалась свобода вероисповедания и разрешалось строить свои культовые сооружения. Плюс было освобождение от налогов (на разные сроки в городах и сельской местности), организовавшим производство разрешалось торговать беспошлинно, даже вывозить товары за пределы Российской империи.

За три года приехали двадцать три тысячи человек — среди них была одна ветвь семейства Миллеров. Потом один из потомков тех Миллеров, которые приехали при Петре и обосновались в Петербурге, женился на дочери «екатерининских» переселенцев. Они были какими-то очень дальними родственниками, и девушку решили пристроить в столицу, в семью с ювелирным магазином и мастерской.

Не все Миллеры становились ювелирами. Например, в семье Рудольфа Карловича, который продал дочь Тамару за бриллиант, старший сын, которого ювелирное дело не привлекало, ушел на фронт во время Первой мировой войны, воевать за Россию, которую считал своей родиной и где хотел сделать военную карьеру. То есть в первую очередь он хотел делать карьеру, а не родину защищать. Военные в России всегда пользовались уважением, а жалованье было стабильным, в отличие от ювелирного дела. Старший сын видел резкое падение спроса на ювелирные изделия в 1905 году.

В конце концов он карьеру сделал — красным комиссаром. Он быстро сориентировался в меняющейся обстановке. Он не занимал высоких постов, чтобы войти в историю, но выжил и, так сказать, жил и не тужил. Старшая дочь, как уже говорилось, вышла замуж за инженера-путейщика, оказавшегося нужным новой советской власти. Второй сын, продолжатель ювелирных традиций, тоже пристроился. Ведь награбленное нужно было оценивать, а солдаты и матросы, ошалевшие от вседозволенности, ничего не понимали в драгоценных камнях и часто не могли отличить бижутерию от на самом деле ценной вещи.

Я не стала спрашивать, прилипало ли что-то к рукам старшего и второго сыновей Рудольфа Карловича Миллера — таких вопросов не задают. Но если они делились с вышестоящим начальством, то почему бы и нет?

Я спросила: что случилось с самим Рудольфом Карловичем, его супругой и остальными детьми? Ведь их было девять, как говорила мне Екатерина Рудольфовна.

— Они все уехали к родственникам. В Астраханскую губернию. Я же вам рассказал про две ветви нашей семьи. Одни приехали в петровские времена и поселились в Петербурге. Другие приехали при Екатерине Великой осваивать малозаселенные территории. Не все ж в Поволжье отправились. Наши люди почему-то считают, что при Екатерине немцы заселяли именно Поволжье. Это не так. Еще ехали в Астраханскую, Оренбургскую, Белгородскую губернии и некоторые другие места. Точно я не знаю, когда уехал Рудольф Карлович с семьей. Вы правы, Юля. Наверное, ювелирный магазин был уже закрыт. Может, мой предок с женой и детьми уже сидел на чемоданах, когда появился Сидней Рейли со своим предложением и бриллиантом? Рудольф Карлович в бриллиантах понимал и его взял.

— А желание Тамары кто-то спрашивал?

Шурик улыбнулся.

— Не знаю. Но попробуйте поставить себя на ее место. Ей предлагают войти в императорскую семью — пусть и таким путем. Ведь никто не мог предположить, что и царя, и всю его семью расстреляют! Тамара, наверное, думала, что отправится вместе с царской семьей в Европу, где она никогда не была.

— Но отношение к Романовым в тот период было не самым лучшим — и это мягко сказано, — заметила я.

В период после Февральской революции в петербургских газетах публиковалось много материалов о Романовых, причем все они были со знаком «минус». Можно сказать, что это были сплошные разоблачения — ведь в Николае II русской крови было очень мало, одна сто двадцать восьмая! Это все скрупулезно подсчитывалось и объяснялось народу. Ругали Александру Федоровну, говорили, что она буквально захватила власть, а царь во всем слушался жену. А она-то наверняка шпионка…

Масла в огонь подливал великий князь Кирилл Владимирович, двоюродный брат Николая II. Он выступал с заявлениями, что все родственники предупреждали царя, тот никого не слушал, кроме Александры Федоровны. Будто родственники сами знали, чем все может закончиться.

— Это который себя потом провозгласил императором всероссийским Кириллом I? — уточнил Шурик.

— Он самый, — сказала я. — Он не поддержал Николая II и первым из императорской фамилии нарушил присягу царю — и со своей воинской частью перешел на сторону Государственной Думы. А потом бежал из России через Финляндию, которая тогда еще оставалась в составе Российской империи. Умер в Париже.

— Своя рубашка ближе к телу, — заметил Шурик.

Не подумайте, что я осуждаю Кирилла Владимировича или кого-либо из прошлого. Я не вправе это делать (хотя Юровского считаю редкостным подонком). Мы не жили в те времена. Мы просто не можем знать всех обстоятельств. Мне посчастливилось застать людей, которые жили в те годы, — прадеда, деда, бабушку, послушать их воспоминания. Хотя я не исключаю, что на их воспоминания наложили отпечаток последующие годы жизни в Советском Союзе. Человек физически не способен фильтровать всю поступающую информацию.

Сама я с интересом просматривала газеты 1917 года, например «Биржевые ведомости» и «Вечернюю газету». Меня поразило единодушие после Февральской революции — ее поддержали все: интеллигенция, военные, даже аристократы. Возможно, одна из причин — это малое количество жертв в сравнении с подобными событиями на Западе. Например, Федор Сологуб писал о Февральской революции: «Мирный незлобный характер — может быть, это чисто русская, славянская революция», он говорил про «медовые дни свободы», а в его стихах присутствуют голубое небо и белый снег — даже природа радуется победе революции. Но на фотографиях — серое небо и грязный снег. А ведь подобные слова для Сологуба нетипичны, с его-то пессимистическим творчеством и репутацией «певца смерти». Но Февральскую революцию он принял с оптимизмом.

В газетах того периода также немало разоблачений Распутина и рассказов о том, как вскрывали его могилу, сжигали тело, развеивали прах. То есть радость от новой эры свободной России, с одной стороны, и критика царя и его окружения — с другой.

Тамара Миллер была образованной барышней, ее отец и другие члены семьи явно читали газеты того времени. В конце концов, они жили в Петрограде! Они не могли не знать про отношение к Николаю II в те дни!

Шурик пожал плечами:

— Понимаете, Юля, это история нашей семьи, которая передается из поколения в поколение. Я не ставил ее под вопрос. Я просто знал, что Сидней Рейли купил Тамару за индийский бриллиант. Бриллиант был ему выдан англичанами для выкупа одной из дочерей Николая II. Он на него купил Тамару для обмена. Зачем ему было отдавать бриллиант царю? Им свои драгоценности было некуда девать. В лифчики зашивали. Мои предки считали, что Рейли подменил великую княжну Татьяну на Тамару и Тамару потом расстреляли вместе с царской семьей. Я не знаю. А после разговора с вами вообще начинаю думать, что все это — сказка.

— Но бриллиант был?

Шурик предложил мне поехать вместе с ним в квартиру, где он живет с детства и где жил его умерший отец. Бриллиант должен быть там! И если он там, Шурик мне его покажет, только не разрешит снимать.

Я, конечно, согласилась — с моим-то любопытством и страстью к авантюризму. Пашка, как всегда, не спорил, только молча меня сопровождал.

Глава 12

Квартира Миллеров находилась в Петроградском районе, в старом доме, в котором недавно был сделан капитальный ремонт. Теперь Шурик проживал в ней один. Завидный жених! Квартира состояла из четырех комнат и огромной кухни площадью метров тридцать. По центру стоял огромный старинный дубовый стол. С двумя старинными буфетами не очень сочетались огромный современный холодильник, плита, микроволновка, мультиварка и прочая современная техника. Но Шурику, как, вероятно, и его отцу, было плевать на дизайнерские изыски. Дизайнера тут точно никогда не было, как и женщины, которая бы специально занималась подбором обстановки, обоев, штор и всего остального.

Я знала, что тут бывает приходящая домработница. И свою работу она выполняла — пыль нигде слоем не лежала, паутина с потолка не свешивалась, носки по всей квартире не валялись. Но вся квартира была обставлена абы как. Больше всего было старинных шкафов от пола до потолка. Часть была заполнена книгами, по большей части старинными, но и советскими подписными изданиями. Современных книг с кровавыми сценами или томными любовниками на обложках я не заметила. Отдельно стояли альбомы. Также внимание привлекали стеклянные шкафы со всякими статуэтками, шкафы с посудой. Вероятно, самые интересные или дорогие вещи Миллер забирал домой, а не выставлял на продажу в магазинах.

Шкафы стояли во всех комнатах. Одна из них явно была мастерской, хотя, только увидев эту мастерскую, я не смогла бы сказать, мастер какой специальности здесь трудится. Пожалуй, кое-какое оборудование было старинным. Миллер сам что-то изготовлял, или чинил, или реставрировал? Еще в одной комнате жил Шурик, в третьей — покойный Николай Рудольфович, четвертая, вероятно, выполняла роль гостиной — там было больше всего шкафов, они стояли у всех стен и даже между двумя окнами. Книг в них не было, только изделия из стекла, фарфора и серебра. В центре располагались два дивана, между ними — журнальный столик. Больше никакой мебели. И картин в квартире тоже не было.

— Вы тут полюбуйтесь пока, — сказал Шурик. — А я кое-что проверю.

Я кивнула и стала передвигаться от шкафа к шкафу, ощущая себя скорее как в музее, чем в городской квартире. Чего тут только не было… Я не могла оценить стоимость посуды и статуэток — я в этом не разбираюсь. Но я не заметила ни одного выставленного ювелирного украшения. Все в сейфе? Пашка содержимым шкафов не заинтересовался. Он просто сел на диван и припал к бутылке пива, предложенной Шуриком. Хозяин и себе бутылку пива приготовил, так как больше сегодня квартиру покидать не собирался. Я отказалась, так как была за рулем.

Вскоре Шурик вернулся в задумчивости и плюхнулся на диван напротив Пашки. Я села рядом с оператором и вопросительно посмотрела на хозяина квартиры.

— Камня нет, — сообщил он. — И кое-чего еще нет. Код от сейфа знали отец и я. И где сейф находится, тоже знали только мы двое. И тут еще есть одна хитрость…

— То есть драгоценности из него мог достать только ваш отец?

Шурик кивнул.

— Но неужели он их все отдал Лильке?! С какой стати?!

— Может, хотел обеспечить ее на всю оставшуюся жизнь? — высказала предположение я.

— Да не брошу я ее! И Рудик с Костей всегда говорили, что позаботятся. Хотя теперь, конечно, придется мне одному. И еще Екатерина Рудольфовна. И Нина Константиновна — это первая жена моего отца, мать Рудика. У нее, конечно, еще один сын есть, но он в Америке. Может, теперь она к нему уедет. В общем, я остался старшим мужчиной в семье.

— Екатерина Рудольфовна считает себя главой семьи, — заметила я.

— Пусть считает. Деньги-то я зарабатываю. А у нее пенсия, какой-то курс лекций и консультации время от времени. Лилька… Она не сможет драгоценностями распорядиться! Она даже не сможет их продать за нормальную цену. Ее же обдерут как липку! И неужели она на самом деле сунула бриллиант в руку отцу?! Зачем?!

Чтобы немного сменить тему, я спросила про самочувствие Николая Рудольфовича в последние дни жизни. Я знала, что он умер от обширного инфаркта в больнице.

Шурик рассказал, что его отца нашли в его собственной машине на улице. Ему стало плохо, он съехал на обочину. То ли сам успел вызвать «Скорую», то ли карета мимо проезжала, и врачи заметили, что водителю плохо, в общем, его доставили в больницу, но там ничего не смогли сделать. Особых проблем со здоровьем не было — или Николай Рудольфович просто не обращал на них внимания. Там кольнет, здесь кольнет — ну и ладно. Нельзя сказать, что он был сердечником. Он не был язвенником. Он не страдал от онкологического заболевания. Какие-то таблетки принимал. Работал фактически до последнего дня. Но работа в случае Николая Рудольфовича была и хобби, и делом его жизни. Он трудился без выходных, но ему это нравилось. Он встречался с какими-то коллекционерами, люди приезжали в эту квартиру, Миллер ездил к ним. Он лично выезжал оценивать вещи в пределах Петербурга, консультировал в музеях, аукционных домах, посещал выставки. Выезжал за границу на аукционы и выставки. Больше сын ничего не знал. Явно просто не интересовался.

— Вообще его смерть была для меня шоком, — признался Шурик. — Мне из больницы позвонили. Он успел номер сказать, то есть написать. Мой рабочий, тот, что в магазине. Мобильный, конечно, не помнил. Вещи все его отдали, включая ключи от машины. Я поехал, забрал, она так и стояла на месте. Хотя это старенький «Форд»… Наверное, его врач «Скорой» закрыл. Я бы его поблагодарил, да где искать? А потом еще братцы учудили… Вы с Лилькой хотите поговорить?

— Конечно, — ответила я. Правда, предпочла бы без Шурика, но можно и вместе с ним.

Шурик достал из кармана телефон, спросил сестру, где она находится, и заявил, что сейчас приедет.

— Вы меня отвезете? — посмотрел он на меня. — Я вам могу интервью в домашнем интерьере дать за работу таксистом. — Шурик рассмеялся.

Я, конечно, согласилась. Пусть скажет несколько слов про отца на фоне всех этих шкафов с посудой и безделушками. Пашка расчехлил камеру.

Глава 13

По пути в собачий приют Пашка с Шуриком обсуждали пиво, оба были специалистами. Просто родственные души! Но, может, такое родство поможет вытянуть побольше информации из Шурика? Я ведь так и не знаю, какие несчастья преследовали семью Миллеров после появления у них бриллианта.

Тамару расстреляли вместо великой княжны Татьяны? Так она вроде бы уже была отрезанным ломтем. Старший сын, старшая дочь и второй сын не подверглись репрессиям, выжили и вроде бы жили неплохо. Остальные уехали не в Поволжье, где вскоре начался голод, а в Астраханскую губернию. Что было дальше? Мне еще предстояло это узнать. А пока послушаем Лилю Миллер.

Лиля очень обрадовалась нам с Пашкой, так как решила, что мы приехали делать репортаж о собачьем приюте, в котором она трудилась. Мы, конечно, что-то сняли, включая выступление Лили, которая явно не первый раз говорила журналистам, что им нужна любая помощь. Я передам съемку Виктории Семеновне, пусть попробует куда-нибудь вставить. Реквизиты счета напечатаем в «Невских новостях».

— А вы не хотите взять собаку? — спросила у меня Лиля.

Я ответила, что у меня живет кот, который не потерпит второе животное, собаку в особенности, да и гулять с собакой мне некогда. Моя работа не предполагает стабильного графика. Она тут же обратилась к Пашке. Пашка ответил, что живет один, пьет и вообще может не прийти домой ночевать.

Если у Шурика была яркая внешность, Лиля оказалась бледной поганкой, хотя умело наложенный макияж мог бы здорово изменить ее внешность в лучшую сторону. Но она косметикой не пользовалась, и, похоже, ей было все равно, как она выглядит. Она была натуральной блондинкой — волосы ее имели почти белый цвет, какой встречается у женщин в Прибалтике, ресницы и брови тоже были белесыми, глаза — серыми. Хотя, несмотря на ноябрь, лицо выглядело загорелым, возможно, из-за того, что Лиля круглогодично гуляет с подшефными собаками.

После съемки во дворе мы прошли в небольшой кабинет, который занимала Лиля, и с трудом там разместились. Пашка остался стоять, подпирая дверной косяк. Я тихонечко включила диктофон.

— Когда ты в последний раз видела отца? — спросил Шурик.

— В день его смерти. — Лиля мгновенно расплакалась.

— Он умер ночью, — заметил Шурик.

— Он от нас ехал! Он у нас был в тот вечер! Я себе никогда не прощу, что его не остановила!

— Ваш отец жаловался на здоровье? — мягко спросила я.

— Да! Говорил, что сердце в последнее время покалывает. Я его убеждала, что надо обязательно показаться врачу. А он отмахивался.

— Но у него же не было приступа, пока он находился у вас, — заметила я. — Вы не виноваты!

— Не было. Но он никогда раньше не говорил о смерти. А тут заговорил!

Шурик спросил, что именно говорил отец.

— Он камень мне привез, — вместо ответа сообщила Лиля.

— Какой? — спросил Шурик.

— Прозрачный, — пожала плечами Лиля.

«Она не знает семейную легенду? Или ей не положено как незаконнорожденной дочери? От гражданской жены? Или ее это просто не интересовало?»

Шурик взял листок бумаги и нарисовал камень, явно увеличенного размера, но ему нужно было показать форму и грани.

Лиля кивнула.

— И где сейчас камень? — спросил старший мужчина в семье Миллеров (если не считать отбывшего в Америку).

Лиля оправдала наши подозрения: согласно воле отца, она вложила его ему в руку перед тем, как гроб с телом опустили в землю. Шурик выразился непечатно, правда, очень тихо, себе под нос.

— Что еще он тебе оставил? — спросил Шурик ничего не выражающим тоном.

— Только один камень.

— А кольца? Серьги? Броши?

— Папа всегда дарил мне на день рождения какие-то драгоценности. Но куда мне их носить? Их иногда надевает мама, когда идет на какую-то выставку. Ей папа тоже дарил. Он говорил, что они — наша страховка. Деньги обесцениваются, а камни и золото всегда будут в цене. Мы всегда сможем их продать. Но как можно продать память о папе?

— Вместе с камнем он тебе что-то подарил? — еще раз уточнил Шурик.

— Нет. В тот вечер он принес только камень и просил положить вместе с собой в могилу. В руку вложить. Он показал, как вкладывать. Но я не думала, что будет так сложно вкладывать в мертвую руку — чтобы он зажал камень, и камень не выпал на грудь. Я с трудом справилась. Я рыдала, но сделала все так, как хотел папа. Ты же видел.

«Ах, вот почему присутствующим показались странными твои действия!»

— Если бы я знала, что вижу папу в последний раз!

Лиля опять расплакалась. Я налила ей воды из графина, который стоял на столе, и встретилась взглядом с ее братом. Выражение лица Шурика точно показывало его мнение о сестре: «Идиотка». Но старый Миллер явно знал, что делал. Если он хотел, чтобы проклятый бриллиант ушел из этого мира, он мог или сам каким-то образом от него избавиться, или попросить помощи у Лили.

Кстати, а почему он сам от него не избавился, если уж на то пошло? Ведь его можно было продать, обменять на большое количество его любимых статуэток, на квартиры, дачи, машины? Миллер крутился в этом мире. Он знал людей, к которым можно обратиться для продажи такой вещи. Он знал ее цену. Да, конечно, могли дать по голове, как давали многим старикам в нашем городе и других местах — тем, которые хотели продать старинные вещи, потому что жалкой пенсии не хватает на жизнь. Но Миллер-то был из этих кругов!

Или этот бриллиант нельзя было продать законно? Вообще нельзя продать по каким-то кармическим или подобным законам? Может, мне стоит поискать какую-то настоящую ведьму, которая объяснит суть дела?

Вскоре мы свернули беседу с Лилей и молча проследовали к моей машине.

— Юля, притормози у какого-нибудь супермаркета, я коньяку куплю, — попросил Шурик. Пашка сказал, что ему только пива.

Когда Шурик вернулся в машину, уже отхлебнув коньяка из горла, он спросил, когда я смогу с ним вместе съездить к своим знакомым из МВД для организации эксгумации.

— Завтра. Я созвонюсь с утра с ребятами из Управления, и мне точно скажут, что делать. Только я бы тебе посоветовала вначале подыскать место на каком-то сельском кладбище. Сейчас же многие хоронят родственников в области, а не в городе. Цены-то в разы отличаются. Насколько я понимаю, ты не хочешь снова закапывать на Борисоглебском?

— В Новгородской области похороню. Там родственники со стороны матери. Я знаю, где могила бабки и деда. И тетка еще жива. Меня в детстве отец летом туда отправлял. Там без проблем. Мне главное — его здесь откопать. Ты права: скажу, что не хочу осквернения могилы этими некромантами и самоубийцами. Кстати, еще чье-то согласие потребуется? В смысле из родственников?

— Не думаю. С первой женой твоей отец был разведен, твоя мать умерла раньше его, на Саломее он женат не был. Из ныне живущих законных детей, кроме тебя, есть один, а он в Америке, на похороны не прилетал. Лиля…

— Она признанная, хотя и от гражданской жены.

— Наверное, твоего желания будет достаточно. В крайнем случае убедишь Лилю — отцу не дают покоя и все в таком роде. Я ей съемку до монтажа покажу. Там в самом деле толпы. Да, кстати, а где собираются хоронить Рудика и Костю?

Шурик сказал, что Константина Екатерина Рудольфовна собирается подхоранивать к его отцу и, соответственно, своему умершему мужу. Насчет Рудольфа Шурик не знал.

— А к отцу можно? — спросил он. — Если отца мы все-таки оставим?

— В ту же могилу? Нет. Надо место рядом покупать. А если вместо твоего отца похоронить Рудольфа… наверное, да. Вы же официально покупали участок.

— А урну можно подхоронить? — спросил Шурик. — Юля, я сейчас подумал, что если я отца перевезу в Новгородскую область, Нина Константиновна с Саломеей меня живьем сожрут. И они же участвовали в оплате. Нет, все-таки оставлю здесь. Камень заберу, а потом опять закопаю. А урну с прахом Рудика — к отцу.

— Какая урна?! Труп проходит по уголовному делу. Кремация в таком случае запрещена.

Шурик сказал, что Екатерина Рудольфовна как раз собиралась сына кремировать. Я пояснила, что в таком случае требуется специальное разрешение.

— Кто его дает? — спросил Шурик.

Я ответила, что вначале нужно обратиться к следователю. Возможно, придется дойти до заместителя прокурора города. По каждому случаю решение принимается отдельно. Как криминальный репортер, я знаю, что ситуации случаются разные. Нередко бывает, что нужно уточнить причину смерти покойного, например, после того, как открылись новые обстоятельства дела. И сотрудники соответствующих органов понимают, в каких случаях такие обстоятельства могут открыться.

— В случае моих родственников его в принципе можно получить?

— Думаю, да. Дело понятное. Откапывать навряд ли придется для новых экспертиз. Хотя… Шурик, я не знаю. И не тебе же этим заниматься? Ты собираешься заниматься их похоронами?

— Да я даже материально не собираюсь участвовать. Я оплатил треть отцовских похорон. Хотя можно было все сделать гораздо дешевле. Он же хотел, чтобы его подхоронили к нашим предкам. Но Нина Константиновна с Саломеей просто с катушек съехали! Я обалдел от такой ревности к моей матери. Она давно умерла, а оказалось, что эти две бабы успокоиться не могут. Мне отец говорил, что больше всех любил мою мать. Вероятно, они это знали или чувствовали. Хотя Саломею я не понимаю. Ладно Нина Константиновна — отец от нее ушел к моей матери. Но с Саломеей он познакомился через несколько лет после ее смерти! И любимым ребенком моего отца была Лилька!

— Ты ревновал отца к Лиле?

— Нет, вообще я Лильку люблю. И она всегда была какая-то несчастная, то есть скорее неудачливая. Убогая. Отец ею много занимался, их проблемы с Саломеей решал. А они у них все время возникали — то одно, то другое. Мне с детства внушал, что нельзя забывать своих детей — законных и незаконных. Отец всем помогал — и первой семье, и Саломее с Лилькой. С братьями у меня контакта никогда не было. Мы знакомы с детства, я знал, что у отца была другая семья. Они знали про мать и меня, потом про Саломею с Лилькой. Нина Константиновна с Саломеей никогда не общалась. А тут выступили единым фронтом. Мне было проще согласиться, чем спорить.

Я сказала Шурику, чтобы он очень хорошо подумал, что говорить в Управлении. Поразмыслив, я решила, что все-таки стоит сказать про камень. Это веское основание для эксгумации. Оно обязательно должно быть. И лучше камень, чем некроманты. От некромантов наши органы вполне могут отмахнуться. Еще доказать надо, что они мешают покойникам. А посетителей в ноябре почти нет. А если бы и были? Некроманты же своим делом занимаются, ни к кому не цепляются и свои услуги не предлагают. Но Шурику следует решить, что говорить, а о чем умолчать. В Управлении не идиоты работают. Камень же поможет сотрудникам органов закрыть дело о двойном убийстве — в смысле Рудольфа и Константина. Лиля положила камень в руку отца, двоюродные братья решили его откопать и поубивали друг друга. И другие члены семьи или знают про камень, или могут узнать от наивной Лили, которая любому может сказать, что выполняла волю отца. И не членам семьи может сказать. И к чему это приведет? Кому нужны новые жертвы? А за такой бриллиант немало людей могут поубивать друг друга. Лучше представить фото камня — чтобы не было вопросов. Если Шурик захочет, а сотрудники органов посоветуют, я потом сюжет дам в «Криминальной хронике» — камень достали и вернули владельцу, можно расходиться. Владельца называть не буду. И все будут довольны.

— Не все, — хмыкнул Шурик.

Я спросила, кто сможет ему предъявить претензии. Лиля?

— Нет, Лилька живет в своем хорошем мире, «Криминальную хронику» не смотрит. И ей бриллиант не нужен! Хотя на него можно десять приютов для животных построить! А то и двадцать. И содержать всех бездомных собак нашего города на протяжении многих лет. Но она этого не понимает. Она равнодушна к драгоценностям, нарядам. Ты же видела ее. Саломея тоже не будет на камень претендовать. Она, как и Лилька, живет в своем мире. А вот Нина Константиновна…

— Откуда она узнает?

— Например, от некромантов. Она же проводит спиритические сеансы и общается с этой публикой. Нина Константиновна драгоценности любит.

Я напомнила, что Нина Константиновна — бывшая жена Николая Рудольфовича. Более того, она не из Миллеров. А камень — Миллеров. Я считала, что прав на бриллиант у нее нет никаких. Какие-то права могут быть у ее сына, который живет в Америке. Но он в Америке, а Шурик здесь. Камень всегда лежал в квартире, в которой Шурик живет с рождения. В крайнем случае Шурик может рассказать в Управлении историю появления индийского бриллианта в их семье. История семьи Миллеров уже была вкратце представлена в телепрограмме, а потом подробно в еженедельнике и на сайте нашего холдинга. Можно развить тему с упором на то, что теперь главный Миллер — Шурик. Он — наследник и носитель традиций.

— Ты писала про бриллиант?!

— Я писала про то, что Сидней Рейли купил Тамару, дочь ювелира Рудольфа Карловича, чтобы обменять ее на великую княжну Татьяну. Открой наш сайт и прочитай. Про Сиднея Рейли подробно написала — и не только то, что Екатерина Рудольфовна рассказала. Это же историческая личность. Уже несколько статей опубликовано о вашей семье и вашей семейной легенде. Смонтированное интервью с Екатериной Рудольфовной тоже можешь на сайте посмотреть. Но, конечно, я не упоминала бриллиант, только сообщала, что твой предок продал дочь. Цену не называла, но про ситуацию в Петрограде рассказала. Правда, Екатерина Рудольфовна хотела объявить народу, что бриллиант проклятый. Это не пошло в эфир.

— Правильно сделала, что не упоминала, — кивнул Шурик. — Спасибо. Обязательно прочитаю.

— Кстати, ты сказал, что твой отец хотел, чтобы его «подхоронили к нашим предкам».

Про склеп Миллеров на Борисоглебском кладбище я уже слышала от вдовы Рудика. Теперь про него рассказал Шурик. В нем похоронены их предки, умершие еще в XIX веке. Именно тогда их семьей был приобретен участок и построен вместительный склеп. Он находится в лютеранской части кладбища.

— И вашей семье удавалось хоронить там родственников и в двадцатом веке? — поразилась я. — В семейном склепе?

— Мои родственники умели приспосабливаться, — хмыкнул Шурик.

Он рассказал, что если брать всех захороненных в склепе, то там больше всего урн, для которых не требуется много места. Я заметила, что крематорий в Ленинграде заработал только в начале 1970-х годов, если не считать крематорий в кирпичном заводе на территории нынешнего Московского парка Победы. Он работал в блокаду, в нем сожгли порядка семисот тысяч умерших ленинградцев, которых было некому хоронить, но тогда, насколько мне известно, пепел сбрасывали в пруды. Какие урны?! Там не было индивидуальной кремации.

Шурик улыбнулся и рассказал мне про странные инициативы советской власти, о которых явно знал от предков. Большевики почему-то решили, что кремация имеет большое антирелигиозное значение. Православная церковь считает самым естественным способом погребения предание тел земле, а предание тела огню кощунством и своеволием, противным воле Божией. По крайней мере, так было объявлено Священным Синодом в начале ХХ века, когда в Санкт-Петербурге впервые подняли вопрос о кремации умерших, еще при Николае II. Вопрос был изначально поднят из практических соображений — кладбищ в столице Российской империи становилось все больше, они разрастались, а город, как известно, стоит на болоте. Не лучшее место для растущего числа покойников. Но Церковь яростно воспротивилась.

Взяв власть, большевики решили взять под контроль и похороны и заговорили о прогрессивной альтернативе поповских похорон. Кремацию связывали с «современной идеей свободы совести»! Даже Троцкий опубликовал соответствующую статью, призывая большевистских лидеров завещать кремировать свои тела после смерти. Были наняты художники для пропаганды нового способа похорон. Крематорий хотели строить на территории Александро-Невской лавры (и заодно ее осквернить), несмотря на протесты верующих. Но для осуществления грандиозного проекта просто не хватило денег и рабочих рук, да еще и Юденич приближался к Петрограду. Но все-таки крематорий в Петрограде был построен на Васильевском острове (не такой грандиозный, как планировался на территории Лавры) и запущен в декабре 1920 года. Советская власть усилила пропаганду кремации, более того, все желающие могли наблюдать за процессом. За этим, в частности, была замечена новая петроградская богема, состоявшая из фанатиков дела революции и тех, кто воспринимал революцию как прекрасный социальный лифт. Большинство тел в первом советском крематории сжигали, так сказать, в административном порядке, а не по желанию родственников. Крематорий закрыли после того, как сломалась единственная печь. Отремонтировать ее не удалось, а выделенные на ремонт деньги куда-то исчезли — в наших национальных традициях.

— Мои предки как раз решили, что им проще поместить урны в склеп. Ты же знаешь, Юля, что старшие дети Рудольфа Карловича, отца Тамары, неплохо пристроились. Старший сын, воевавший на фронтах Первой мировой, быстренько перешел на сторону красных и стал комиссаром. Старшая дочь вышла замуж за инженера-путейщика, который сразу стал работать на новую власть. Второй сын, ученик Рудольфа Карловича, стал работать оценщиком на новую власть и отдельных ее представителей. И как раз когда заработал крематорий, умер старший сын и один из детей старшей дочери. Их сожгли. Урны поставили в склеп. Мой предок-ювелир (второй сын) все это организовал через новых знакомых в различных советских органах. Так сказать, поучаствовал в пропаганде антирелигиозных похорон. Но действовал он из практических соображений! И потом, в более поздние времена, мои предки смогли отстоять наш склеп. Да их и не уничтожали. Это церкви сносили, взрывали, а склепы никого не интересовали. Грабить там было нечего. Хотя, конечно, некоторые пострадали. Но на Руси было не принято хоронить людей в золоте и бриллиантах, по крайней мере на обычных городских кладбищах. Более того, немцы известны своей прижимистостью. Оформлено все очень скромно — так сказать, в минималистском стиле. Только имена и даты жизни высечены. Наш склеп даже не пытались как-то осквернить.

Я спросила у Шурика, есть ли у него документы на склеп. Он кивнул и пояснил, что в девяностые годы его недавно умерший отец озаботился этим вопросом и все оформил как надо, естественно, пришлось заплатить. А как же иначе? Но теперь склеп принадлежит Миллерам. Документы лежат в квартире, где мне довелось побывать.

В этом склепе стоит и урна с прахом матери Шурика — там хоронили и женщин, породнившихся с мужчинами из семьи Миллеров, и дочерей, вышедших замуж и сменивших фамилии.

— Так что я не совсем понимаю, что так не понравилось Нине Константиновне и Саломее, — признался Шурик. — Отец хотел, чтобы его похоронили в семейном склепе. Не в могиле второй жены! Если бы с одной второй женой, то тогда еще можно было бы понять ревность первой и третьей. Но они обе орали, что не хотят, чтобы отца хоронили с моей матерью. А он на самом деле про предков своих говорил. Но эти бабы зациклились на моей матери. Моя мать там двадцатая похороненная, если не тридцатая! Там несколько поколений Миллеров! Я был не в силах с ними спорить. Для меня скоропостижная смерть отца была шоком. Я не думал, что меня что-то может так сильно ударить. В общем, я два дня без сил лежал — и тут эти бабы. Мне было проще согласиться, чем им что-то доказывать.

— Двадцатая или тридцатая? — пораженно переспросила я.

— Ну да. Там подземное помещение большое. Если всех ныне живущих Миллеров кремировать, то прекрасно можно урны разместить. Вы бывали в старых склепах?

В каких-то я, конечно, бывала в силу своей работы, но у меня сложилось впечатление, что у Миллеров обустроено что-то особенное. Я спросила у Шурика, можно ли мне будет посмотреть на их семейный склеп. Например, когда поедем на эксгумацию.

— Конечно, — сказал Шурик.

Еще я уточнила, делались ли при жизни Шурика вскрытия старых захоронений в склепе, чтобы добавить к ним новых умерших.

— Нет. Отец специально мастеров нанимал, чтобы оборудовать место под колумбарий — то есть всех кремировать, так проще. Там полочки сделаны. Сами увидите.

— А до семидесятых годов прошлого века что делали ваши предки? Ведь крематория не было? Был в тысяча девятьсот двадцатые, как ты сказал, а потом заработал только в тысяча девятьсот семьдесят третьем.

Шурик тут же ответил, что умершие в тот период Миллеры просто похоронены на кладбище, по возможности недалеко от склепа. Есть родственники и на других кладбищах, но они изначально не Миллеры, как, например, предки его матери.

— Так, насколько я поняла, в склепе лежат ваши предки, умершие в девятнадцатом и начале двадцатого века, а потом уже начиная с тысяча девятьсот семидесятых годов? Первые были захоронены обычным способом, то есть в виде тел, последние все кремированы. Правильно?

Шурик кивнул.

— Твой отец оставлял тебе какие-то указания по поводу своих похорон?

— Нет. Но я считал само собой разумеющимся его кремировать и поставить урну к другим урнам в склепе. Я даже не задумывался об этом!

— Но ведь он незадолго до смерти заехал к Лиле и попросил ее совсем о другом. Нестыковка получается.

— Почему? Он попросил вложить камень себе в руку, когда он будет лежать в гробу. И гроб отправился бы на кремацию.

— Бриллианты горят? — спросила я.

Я знала, что алмаз — самый твердый минерал на планете, способный резать стекло и все известные минералы. Он может их как минимум поцарапать, при этом сам оставаясь невредимым. Чтобы его повредить, нужно приложить огромные усилия. В старые времена проводили эксперименты в кузнице — алмазы не мог разбить даже кузнечный молот. Это самый упругий минерал с самым низким коэффициентом сжатия. На солнце ограненный алмаз (то есть бриллиант) светится всеми цветами радуги и интересно преломляет свет. Он будто напитывается солнечным светом, а потом излучает его.

Шурик сказал, что алмаз горит при температуре от 720 до 1000 оС. Это установили итальянские ученые, физики Аверани и Тарджиони в XVII веке при попытке сплавить два алмаза. Первый опыт они провели в 1694 году, а второй — в 1695 году во Флоренции в присутствии герцога Казимо III Медичи. Расплавить алмаз нельзя из-за прочной структуры кристаллической решетки. Он просто сгорит. Причем горят алмазы только при доступе кислорода и превращаются в углекислый газ. Никакой золы или пепла не остается. Горят красивым голубоватым светом. Алмаз можно сжечь, наведя на него солнечный луч через линзу. Это, например, сделал в XVII веке английский физик Роберт Бойль. При отсутствии кислорода алмаз не горит, но меняется его молекулярная структура — и получается графит.

— То есть твой отец хотел, чтобы этот бриллиант прекратил свое существование? — сделала вывод я.

— Получается, что так.

Я спросила, какие все-таки несчастья камень принес в семью Миллеров.

Шурик напомнил, что Рудольф Карлович с супругой и младшими детьми уехал из Петрограда к родственникам в Астраханскую область и, обустроившись на месте, стал обучать ювелирному делу еще двоих сыновей.

— Он взял с собой камень? — уточнила я.

— Взял, — кивнул Шурик. — И из-за этого проклятого бриллианта один из братьев убил родителей, сестер и одного брата. Один уцелел. Его какие-то дальние родственники вырастили. Потом он в Ленинград приехал, нашел тут старших и рассказал о случившемся.

— А с вором и убийцей что?

— На фронт ушел в Великую Отечественную. Не знаю, где до этого был. До Берлина дошел, переводчиком работал, потом в лагерях оказался. Как этнический немец. Я не знаю, где все это время хранился камень. Но он знал. Забрал и приехал в Ленинград, тоже нашел Георгия, нашего предка. Он совсем больной был. Фактически здесь прожил четыре месяца. Камень отдал Георгию. Он был старшим на тот момент. И Георгий заболел. Будто камень из него силу тянул. За год сгорел.

— И все? — спросила я.

— Тебе мало? Один сын всю семью вырезал из-за камня!

Я предложила Шурику на досуге почитать историю известных камней — и посчитать, сколько людей в каждом поколении из-за них убивали. Я на самом деле не считала историю семьи Миллеров выдающейся или необычной. Не только у них кто-то один вырезал остальных за драгоценный камень. Вор и убийца вернулся больным человеком из лагерей? Так масса людей вернулись больными, и очень хороших людей. А еще больше не вернулись вообще. Георгий заболел? А без возвращения камня в Ленинград он бы не заболел? Чушь. Но раз семья считает, что дело в камне… Согласна: убил из-за камня. Но из-за этого считать его проклятым?! Из-за этого забирать с собой в могилу?

Я считала, что Николай Рудольфович забрал с собой на тот свет бриллиант ради того, чтобы его дети и прочие родственники из-за него не поубивали друг друга. Но просчитался. Произошло именно это.

Глава 14

На следующий день мы с Пашкой сопровождали Шурика в Управление. Я заранее созвонилась с приятелем Андрюшей, и он нас уже ждал. Только он думал, что сын хочет перезахоронить отца из-за сборища некромантов, которых ежедневно показывали по телевизору разные каналы, причем не только питерские. Там появлялись и всякие ведьмы, колдуны, ворожеи и прочая публика подобного рода, которая использовала бесплатную возможность прорекламировать свои услуги. Мне коллеги в холдинге показывали «избранное». Я, конечно, и так благодаря своей работе знаю, что у нас масса психов, которые в изменившиеся времена полезли из всех щелей. В начале ХХ века было то же самое — расцвет мистики, эзотерики, даже в ГПУ был тайный оккультный отдел, и чекисты отправляли экспедиции в Тибет за древними магическими знаниями. Практически в каждом издательском доме и холдинге имеется газета, журнал или несколько изданий, специализирующихся на мистике. Даже серьезные (или относительно серьезные) печатные издания дают рекламу магических услуг. «Битва экстрасенсов» и подобные проекты пользуются бешеной популярностью. А в Великобритании подобный проект не продержался и одного сезона. Слышала, что наши сдули как раз английскую версию — и пошло! Наверное, сами «отцы» проекта не ожидали такого успеха. А сколько у нас салонов магии! И ведь самой разной. Ведь иногда в Интернете приходится смотреть, что это за новая магия появилась! А это, оказывается, авторская находка! Ноу-хау. Есть авторские медитации, все время появляются гадания какими-то новыми способами. А какие истории жизни! Про клинические смерти молчу, наши маги почти все их пережили, у всех в роду колдуны и целители, сами общаются с духами или покойниками, придумывают какие-то «фишки». Такую бы энергию да в мирных целях… Даже меня, прожженную журналистку, частенько поражает изобретательность умело подающих себя магов.

— Даже у великого Цоя такого количества народу на могиле никогда не было, — пораженно заметил приятель.

Я кивнула. Я знала, что мой друг Андрюша — фанат Цоя, и мы с ним еще успели послушать Виктора Цоя, пока он был жив. Но сейчас на могилу приходят и его слушают люди, которые родились после смерти человека, которого я, как и многие мои друзья, считаю великим. Он писал просто и понятно — и взрослым, и подросткам. И люди приходят на его могилу и помянуть его, и поблагодарить, и пообщаться с единомышленниками. Там не дерутся.

На Борисоглебском, как сообщим мне Андрюша, уже было несколько драк. Теперь там постоянно дежурит полиция, не говоря о моих коллегах, ожидающих очередного сюжета. Кстати, дрались за то, чтобы в «ящик» попасть.

— Зато никто больше жизнь самоубийством не покончит, — заметила я. — Кстати, как там Ксения?

— Физически, можно считать, поправилась, а психически стало хуже. Мамаша перевела ее в какую-то частную клинику, где ей голову на место будут вправлять. Если это вообще возможно. И еще масла в огонь подлила мать Славы. Хотя ее-то понять можно. Прибежала в больницу, чуть не убила Ксению, и от нее-то Ксения и узнала, что Славу не спасли.

Я сказала, что мне жалко их всех. Андрей с ментовской циничностью заметил, что всех не пережалеешь. А Ксения молодая, отойдет.

После этого мы перешли к обсуждению проблемы Шурика. Андрюша подробно разъяснил, что извлечение останков из могилы может производиться для перезахоронения в другом месте или для проведения следственных действий соответственно по желанию родственников покойного или по требованию правоохранительных органов.

— Нужны документы, подтверждающие наличие могилы для перезахоронения, — сразу сказал Андрюша. Шурик рассказал про склеп. — Пойдет, — кивнул Андрюша. — Но будете именно тело перезахоранивать, в крематорий отправить нельзя. Останки переложат в цинковый гроб. Это требование СЭС. И его придется ставить в склеп. То есть будут два гроба — цинковый и деревянный.

— Там можно вскрыть самые старые захоронения? — спросила я у Шурика. — Ты же говорил, что там твои предки начиная с девятнадцатого века.

— Тоже придется разрешение получать, — произнес Андрюша и попросил еще поподробнее рассказать о предполагаемом новом месте упокоения Николая Рудольфовича.

Выслушав, приятель попросил нарисовать схему склепа. Шурик это с легкостью сделал.

— Прям египетская гробница с подземной камерой, — хмыкнул Андрюша и сказал, что посоветовал бы установить и замуровать стену. То есть не вскрывать никаких старых захоронений, а сделать новое. И еще останется место для новых урн — рядом со старыми, которые придется подвинуть. Шурик кивнул, соглашаясь.

Потом приятель спросил, у кого находятся свидетельство о смерти Николая Рудольфовича Миллера и паспорт захоронения, то есть нынешнего места его упокоения. Шурик ответил, что все у него. Конечно, требовалось подтверждать родство — и Шурик протянул Андрюше свое свидетельство о рождении. Также Андрей сказал, что нужно получить разрешение администрации кладбища и СЭС. Ну и полиции с прокуратурой.

Шурик все-таки сказал про камень, но дозированно. Андрюша информации обрадовался — она являлась разумным объяснением двойного убийства на могиле и помогала должным образом оформить дело.

— Только ОМОН придется вызывать, — вздохнул Андрюша.

— Обычно на эксгумацию ОМОН вызывают? — удивился Шурик. — Зачем?

Андрюша пояснил, что обычно не вызывают, хотя, конечно, представители органов обязательно присутствуют, протокол составляется. Еще представители кладбища, эксперт. Народу и без ОМОНа должно быть много, но у нас особый случай. Всю публику, дежурящую на кладбище, придется оттеснять от могилы. Ведь неизвестно, что от них можно ждать. Кто-то вполне может броситься в яму, начать разрывать труп на части — и плакал тогда камушек.

— Но про камень больше никто не знает! То есть не должен знать!

— Дело не в камне, — сказал Андрюша. — А в покойнике — для психов и желании попасть в телевизор у тех, кто на магии зарабатывает.

Я напомнила, что про камень знают Екатерина Рудольфовна и Лиля, которая этот камень и положила в руку отцу. Шурик ответил, что Екатерина Рудольфовна как раз радовалась, что камень «ушел», и бороться за него не станет, а Лиле он вообще не нужен. Она не понимает его ценности. И он не собирается их информировать! Если и узнают каким-то образом, то о свершившемся факте — перезахоронении отца. Для них — из-за осквернения могилы некромантами и ведьмами. Про бриллиант он вообще упоминать не станет!

— А ты абсолютно уверен, что больше никто не видел, как Лиля положила камень в руку отца? — спросила я. — Или просто что-то положила?

— Ради чего-то неизвестного могилы не раскапывают, — заметил Шурик.

Андрюша задумался и предложил ему нарисовать схему — кто и где стоял во время похорон Николая Рудольфовича Миллера.

— Я что, помню?! — поразился Шурик. — И я сам был в неадеквате. Я Юле говорил уже: меня смерть отца, можно сказать, застала врасплох. У меня никогда не было стресса. Я вообще не знал, что это такое. Я в те дни был как в тумане. Я сам не видел, как Лилька камень подкладывала. Да, видел, как она над отцом рыдала, за руки держала. Но для Лильки такое поведение было нормальным! Меня оно не смутило. Да, долго за руки держала. Ну так в последний раз же. Мне кажется, что все присутствовавшие на похоронах, кто знает Лильку, восприняли ее рыдания и действия как само собой разумеющееся.

— Только двое присутствовавших ночью отправились откапывать вашего отца и зарезали друг друга на могиле, — хмыкнул Андрюша. — Ваша сестра Лиля прощалась с отцом последней?

— Да. Родственники же обычно последними подходят.

— А перед ней кто был?

— Саломея. Фактически они вместе подошли. Саломея Лильку поддерживала. Она на грани обморока была.

— Значит, могла видеть, как Лиля камень кладет?

Шурик задумался, потом кивнул.

— То есть Саломея тоже может знать про бриллиант?

Шурик сказал, что, скорее всего, знает, но она и свою дочь хорошо знает. И Николай Рудольфович о них обеих явно позаботился и просил других родственников заботиться. Возможно, отец обращался с просьбой к Лиле в присутствии Саломеи. Возможно, он объяснял Саломее причины своего желания унести камень с собой. Совершенно точно можно сказать: Саломея не будет раскапывать могилу.

Андрюша спросил про завещание. Мы с ним знали мнение вдовы Рудика, но Шурик мог знать больше. Средний сын ответил, что завещание должно быть у знакомого нотариуса, с которым сам Шурик, можно сказать, знаком с детства. Отец с этим Леонтием Моисеевичем сотрудничал с девяностых годов. Он помогал Миллерам оформлять их магазины.

— Если завещание вообще есть, — сказал Шурик. — Но отец не собирался умирать. То есть… Хотя к Лильке с этой просьбой поехал. Я не замечал, чтобы он вдруг стал бы хуже себя чувствовать. «Скорую» не просил вызвать, без чувств не падал, с приступами не лежал. Он по врачам не ходил! Какие-то таблетки принимал, но в первую очередь от печени. Он терпеть не мог лечиться. Я знаю только, что печень его беспокоила — он сам говорил, что перепил в лихие девяностые. Он березовый лист пил два раза в год и таблетки, но без фанатизма. А вообще он здоровый был. Для меня его смерть стала шоком! Я же говорил уже!

Я заметила, что смерть часто приходит неожиданно, хотя опять же человек часто получает какое-то предупреждение. Оттуда? От предков? И ведь Николай Рудольфович что-то почувствовал, уловил это предупреждение и поехал к Лиле. Многие или даже подавляющее большинство сигнал не улавливают и не успевают подготовиться.

Андрюша опять спросил про завещание. Андрюша упорный и знает, как вытягивать информацию из свидетелей. Шурик ответил, что можно хоть сегодня съездить к Леонтию Моисеевичу.

— Позвонить можете?

Шурик кивнул и стал искать телефон. А Андрюше-то что так загорелось? Но я не стала спрашивать при Шурике.

Леонтий Моисеевич сообщил по телефону, что завещание имеется, по воле завещателя его следует огласить на сорок первый день после смерти, а поскольку еще время есть, нотариус пока не уведомлял наследников.

— Ничего неожиданного, Александр Николаевич, — сказал нотариус.

После того как Шурик отключил связь, Андрюша спросил, был ли Леонтий Моисеевич на похоронах. Шурик сказал, что был, пел гимн Советского Союза (оказалось, что Леонтий Моисеевич прекрасно поет) по завещанию старого Миллера, и фактически солировал. Но рядом с телом он не стоял, вероятно даже, что он относится к тем, кто старается не смотреть на покойников — прощаясь, за стенку гроба подержался, не поворачивая головы на лицо покойного.

Постепенно Андрюша вытянул из Шурика весь список (или почти весь) прощавшихся со стриком Миллером на Борисоглебском кладбище. Со схемой расположения прощающихся получилось хуже. Я предложила для этого снова съездить к Екатерине Рудольфовне или Алле, вдове Рудика.

— Лучше только к тете Кате, — сказал Шурик. — Раз она все равно знает про бриллиант.

Андрюша также сказал, что эксгумация по желанию родственников проводится только через год после смерти. Например, для перезахоронения в другое место. «А что ж ты раньше молчал? — хотелось спросить мне, но я не стала этого делать. — Или хотел вытянуть из Шурика всю информацию?» И ведь вытянул же! Да, Андрюша — истинный профессионал, о своих целях и задачах никогда не забывает.

По требованию правоохранительных органов эксгумация, конечно, может проводиться раньше. И лучше проводить раньше, если нужны какие-то дополнительные анализы — ведь со временем доказательства исчезают. И именно особый случай (бриллиант) позволяет получить разрешение на эксгумацию тела отца Шурика до истечения года. Некроманты, ведьмы, колдуны и психи на могиле поводом не считаются. Два уголовных дела, связанных с могилой (двойное убийство Рудика и Кости и самоубийство с попыткой самоубийства Славы и Ксюши), тоже в данном случае помогут Шурику получить разрешение.

— Кто будет платить? — спросила я.

Если эксгумация проводится по требованию правоохранительных органов, естественно, все делается за счет государства. По желанию родственников — за счет родственников. А у нас что получается?

Андрюша почесал щеку и заметил, что Шурику в любом случае лучше приготовить деньги. Потом приятель что-то поискал в компьютере и сообщил, что по желанию родственников «мероприятие» обходится родственникам тысяч в пятьдесят. Естественно, без учета стоимости нового места и транспортировки к нему.

— То есть пятьдесят тысяч готовьте в любом случае, а там видно будет.

Шурик кивнул. Бриллиант стоил в разы больше. Я не стала задавать уточняющих вопросов. Андрюша пока не знает, как будет оформлена эксгумация? По желанию родственника, а не по спецразрешению в связи с особыми обстоятельствами, и поэтому надо платить?

Вопросов у Андрюши больше не было, и мы с Пашкой и Шуриком отправились к Екатерине Рудольфовне.

У нее узнали, что она похоронила сына рядом с мужем. Там был куплен двойной участок. При покупке она думала о себе, а вон оно как оказалось.

— Надеюсь, что мой труп будет не криминальным и можно будет кремировать, — печально пошутила она. — Или двадцать лет пройдет после смерти мужа.

Она нарисовала свой вариант схемы, но сразу сказала, что могла что-то напутать — дело не вчера было, да она и не запоминала, кто и где стоял во время похорон ее брата. Она поняла, что все дело в камне, то есть в том, кто мог видеть, как Лиля положила его в руку отца. Шурик все-таки сказал ей об эксгумации.

— Из-за бриллианта?! — Екатерина Рудольфовна повернулась ко мне: — Юля, я же просила вас! Я вам рассказала историю нашей семьи для того, чтобы…

— Из-за психов, — перебил Шурик. — Тетя Катя, ты телевизор смотришь? Ты видела, что творится на Борисоглебском?! Там полиция дежурит круглосуточно. А на эксгумацию ОМОН вызовут.

Екатерина Рудольфовна моргнула, помолчала немного и спросила:

— И что ты будешь делать с телом отца?

— Сожгу! Ты разве не знаешь, каким образом хоронили всех наших родственников? Где все урны? И отец этого хотел! Я расклеился, и Нина Константиновна с Саломеей на меня насели. Я был не в состоянии с ними спорить. Ладно бы отец православный был, а ты знаешь его отношение к попам. Алмазы горят! Видимо, этого и хотел отец. То есть Лиля вкладывает камень в руку — и гроб с телом и камнем отправляется на кремацию. А урна потом отправляется в наш склеп ко всем другим урнам!

«А разве ты забыл, что тебе Андрей сказал совсем недавно? Какая кремация?! Или это ты перед теткой комедию разыгрываешь?»

Екатерина Рудольфовна молчала какое-то время, потом кивнула:

— Да, Шура, мой брат явно этого хотел. Но все уже сделано. Может, не стоит тревожить покойника?

Потом она повернулась ко мне и спросила, что я все-таки дала в эфир. Она плохо себя чувствовала и в тот день не смогла посмотреть «Криминальную хронику».

Я предложила почитать информацию на сайте, где также можно посмотреть и старые выпуски «Криминальной хроники». Я представила историю семьи Миллеров, в программе была показана часть интервью с Екатериной Рудольфовной, но не заявление о проклятом бриллианте, мое руководство решило, что об этом с экрана говорить нельзя. В статье история рассказана подробно. О том, где бриллиант находится или может находиться сейчас, я не говорила ни слова и не собираюсь говорить! Я вообще не упоминала бриллиант, как и сказала Шурику.

— Вы можете себе представить последствия? Вы сто раз можете повторить, что бриллиант проклятый. Это не остановит искателей сокровищ. И если такое сказать в эфире, даже высказать предположение, что камень в могиле, то взводу ОМОНа придется дежурить на Борисоглебском круглосуточно и до скончания веков! А может, и целому полку.

— Да, тетя Катя, — с самым серьезным видом кивнул Шурик, который собирался забрать бриллиант себе. — Я сделаю все, как хотел отец. Кстати, Рудика похоронили?

— Не знаю. Я с ними не общаюсь и не собираюсь. Тебе тоже не звонили? Тебя-то могли пригласить на похороны. Вы все-таки единокровные братья.

Шурик покачал головой и заметил, что Рудика как раз можно будет похоронить в могилу отца — его же нельзя кремировать. А участок все равно выкуплен.

— Обойдутся, — зло сказала Екатерина Рудольфовна. — Не звони им. Пусть пустая могила стоит. Потом Нину Константиновну можно будет похоронить. Ей как раз подойдет такое заряженное некромантами место.

— Они разве заряжают? Они же вроде с душами покойных общаются, — заметила я.

— А Нина спиритические сеансы проводит, правда, дома, а не на кладбище. Ей такое место очень подойдет. Скажешь ей потом, Шура. Я с ней не разговариваю. Но вообще я против эксгумации. Зря ты это затеял, Шура. Пусть бы все осталось как есть.

Вскоре после этого мы квартиру Екатерины Рудольфовны покинули.

Глава 15

Схема, нарисованная Екатериной Рудольфовной, и схема, нарисованная Шуриком, свидетельствовали о том, что за Лилиными действиями могли наблюдать только ближайшие родственники. И этих родственников или уже нет в живых (Рудольфа и Константина), или они ничего не видели из-за того, что переживали смерть Николая Рудольфовича (Шурик), или не видели, как Лиля положила камень в руку (Екатерина Рудольфовна), только ее странные действия. Сама Лиля и ее мать не должны бы раскапывать могилу. При желании они просто могли оставить бриллиант у себя. Остальные находились дальше, и «вид» им закрывали ближайшие родственники, или они уже отошли после прощания. Лиля, как уже говорилось, прощалась последней. Не родственники, а потом родственники прошли мимо гроба, подержались за стенку, кто-то даже поцеловал покойника — а потом Лиля стала хватать его за руки. Совсем рядом находилась ее мать Саломея, а Рудик с Костей и его матерью (Екатериной Рудольфовной) наблюдали за происходящим. Потом гроб закрыли, опустили в землю под гимн Советского Союза, собравшиеся бросили землицы, могилу закопали, на нее положили венки и цветы, поставили фотографию Николая Рудольфовича и кладбище покинули.

Но даже если кто-то еще видел, как Лиля положила в руку отца камень (или что-то еще), незамеченным пробраться к могиле деда Миллера теперь стало невозможно. Я поразилась количеству людей на кладбище (как адекватных, так и явно неадекватных), когда мы туда приехали на эксгумацию в сопровождении ОМОНовцев. Потом в частной беседе мне их командир сказал, что несанкционированные митинги разгонять гораздо проще.

В первую очередь парням в бронежилетах пришлось защищать меня — народ жаждал сниматься и давать мне интервью. Вот она — обратная сторона известности. Неважно, что я веду «Криминальную хронику», я же журналист, значит, надо меня использовать.

В конце концов подзаряжающуюся или общающуюся с духами публику от могилы деда Миллера отогнали. Наверное, стоило воздвигнуть какие-то щиты, чтобы некроманты не видели происходящего, но об этом никто не подумал. ОМОНовцы встали живой стеной, вернее, прямоугольником, внутри которого оказались сотрудники органов, включая моего приятеля Андрюшу, следователя Сан Саныча, патологоанатома Василия, а также мы с Пашкой, Шурик, как сын усопшего, и два могильщика. Лили не было, хотя ей пришлось дать показания под протокол.

— Снимай все, — сказала я Пашке.

То же самое орали из-за стены омоновцев. Требовали прямой трансляции в Интернете. Потом некроманты проявили находчивость, стали залезать на деревья, притащили скамейки с других мест на кладбище, стали вставать на них, кто-то забрался к кому-то на плечи.

Чуть позже нас появился директор кладбища, который несколько раз спросил у меня, как бы разогнать этих сумасшедших. Я ответила, что после эксгумации они по идее должны сами убраться. Что им здесь делать, если тело извлекут из могилы?

— Так его же в склеп переместят, — напомнил директор кладбища.

Я скривилась. Этот факт как-то вылетел у меня из головы. Командир омоновцев сказал, что часть буйных граждан они сегодня заберут с собой и попытаются охладить их страсть к общению с духами.

— Поможет только время, — заметил мудрый следователь Сан Саныч. — Скоро новость потеряет актуальность. И в нашем городе появится какая-то новая «горячая» точка. У нас же все время что-то случается. Тут, конечно, журналисты виноваты.

— Это камешек в мой огород? — спросила я.

— Нет, Юля. Ты, можно сказать, девчонке жизнь спасла. Это другие каналы и другие печатные издания, которые на эзотерике специализируются. И их понять можно. Это их работа, их хлеб. У меня теща все это смотрит и читает, а потом нам с женой пересказывает. Садимся вечером ужинать — и слушаем. Так что я в курсе того, кто тут собрался. Большинство отсюда уйдет, когда перестанут снимать. Это же бесплатная реклама услуг всяких магических, эзотерических, кармических и всех прочих подобных центров. Знаешь, сколько рекламы уже прозвучало в эфире?

Тем временем два могильщика продолжали работать. Летом было бы проще, но земля все-таки пока не промерзла полностью, как могло бы быть в январе. Сильных морозов еще не было, фактически промерз только верхний слой.

— Стойте! — вдруг рявкнул Андрюша.

Мы все повернулись к нему.

— Нога, — сказал он и показал пальцем.

— Паша! — рявкнула теперь я.

И мы все, собравшиеся вокруг могилы, уставились на показавшуюся из-под земли ногу в светло-бежевом замшевом ботинке (явно не зимнем) и синих джинсах. Судя по размеру ноги, это был мужчина.

— Аккуратнее! — закричал теперь уже Сан Саныч.

Защелкал фотоаппарат прибывшего вместе с сотрудниками органов специалиста. Сан Саныч с Андрюшей вызывали подкрепление. Командир ОМОНа тоже вызывал подкрепление, поняв, что его бойцам с обезумевшими некромантами не справиться и их натиск не сдержать. Собравшиеся на кладбище безумцы орали, что они так и знали, что в могиле не один труп, а больше. Оказывается, сигнал был очень сильный! И поле было какое-то особенное. И какие-то фигуры в полночь светились потусторонним светом над могилой и хотели что-то сказать, но не смогли. А у кого-то даже видения были, умершие взывали о помощи. Ведь в могиле должен быть один человек, а к нему второй влез. А так не должно быть — им же тесно, вот они и просили о помощи. Мне так и хотелось спросить: а что ж вы не помогли? И каким образом, чисто технически, это можно было сделать?

Один могильщик из могилы вылез, сбегал в здание администрации и вернулся с небольшой метелкой, которой и стал сметать землю с тела. То есть с двух тел.

Вскоре показались еще три ноги — одна из них принадлежала обладателю светло-бежевых ботинок, две другие были обуты в белые кроссовки. Через некоторое время картина открылась полностью — обладатель кроссовок целовал шею обладателя ботинок. То есть создавалось такое впечатление. А обладатель ботинок пытался оторвать от себя обладателя кроссовок. У него даже пальцы искривились.

— Он ему сонную артерию прокусил, — высказал свой вердикт патологоанатом Василий. — Вон, посмотрите. Паш, вот отсюда сними. С этой точки лучше всего видно.

В этот момент Шурик Миллер рухнул в обморок, и никто из нас не успел его подхватить. Мы-то все привычные — трупы в разной степени разложения видели, а он даже на отца родного, умершего своей смертью, в гробу не смотрел.

Пашка и Шурика заснял, рухнувшего на трупы. Шурика с них снимали и наверх поднимали два могильщика. Василий занялся приведением парня в чувство. Потом Сан Саныч распорядился, чтобы чувствительного молодого человека временно отвели в здание, занимаемое администрацией кладбища. Нечего ему тут стоять, пока следственные действия ведутся. И так уже своим падением в яму несколько смазал картину. Хорошо, что ничего не сломал.

— А… папа? — тихим голосом спросил Шурик и посмотрел на меня.

— Когда доберемся до твоего папы, тебя позовем, — сказала я.

— Без вас никак, — добавил Андрюша. — Папу только с вами.

— А вы сегодня до него доберетесь? — спросил Шурик, поддерживаемый Василием, но все равно нетвердо стоявший на ногах.

— Неужели ты думаешь, что мы хотим еще раз сюда приезжать? — Сан Саныч посмотрел на него как на полного идиота. — Второй раз никто здесь ничего копать не будет.

— Не зарекайтесь, — тихо произнесла я.

— Типун тебе на язык, Юля! — в сердцах сказал Сан Саныч. — И так уже это место всех достало. В который раз уже сюда приезжаем! Сколько можно-то?! И дед ведь своей смертью умер. Хотя я теперь ни в чем не уверен.

— Может, в самом деле какая-то аномальная зона? — хмыкнул Василий.

— А тело Миллера на экспертизу брать будете? — спросила я.

— Нет! — рявкнул Сан Саныч.

— Надо вначале посмотреть, в каком он виде, — спокойно заметил Андрюша. — Если он вообще там.

— То есть как не там?! — подал голос Шурик, бросил взгляд в яму и опять «поплыл», но на этот раз Василий был наготове и успел подхватить впечатлительного молодого человека.

Шурик опять посмотрел на меня вопросительно.

— Шура, я не знаю! Но кто же ожидал этих двоих? Ты же в курсе, что…

Я не стала говорить про камень вслух. Здесь было слишком много лишних ушей. Потом я посмотрела на одного из могильщиков и тоже попросила временно приютить Шурика. А если возможно — налить ему стаканчик лекарства.

— Я за рулем, — сказал молодой Миллер.

— Я тебя отвезу. И до того, как ты сможешь сесть за руль, еще много времени.

— Кстати, надо бы все-таки попробовать этих двоих опознать, — заявил Сан Саныч. — Александр Николаевич, давайте попробуем на них посмотреть. Василий Иванович вас поддержит. Может, это какие-то партнеры или покупатели вашего отца? Посмотрите. Видели ли вы их когда-нибудь?

Конечно, смерть очень сильно меняет человека, в особенности насильственная. И с этим двумя никакой гример не работал. Я сама ни того ни другого никогда не видела. Вроде бы. Человек в замшевых ботинках был значительно старше своего убийцы — я дала бы на вид лет шестьдесят. Он был среднего роста, сухощавым, седым и уже заметно полысевшим. Мужчине в белых кроссовках, впившемуся ему в шею, было лет тридцать пять. Он годился первому в сыновья, но внешне на него совсем не походил. Этот был плотного телосложения, явно ходил в «качалку», волосы у него были светлые. Оба были без верхней одежды, то есть без пальто или курток. Хоронили Николая Рудольфовича Миллера в ноябре, когда в нашем городе уже все надели верхнюю одежду. Из этого можно было сделать вывод, что их сюда специально привезли. Ну не здесь же они сцепились, сняв верхнюю одежду?!

— Шура, взгляни, — попросила уже я. — Они мертвые. Тебя не тронут. Хотя бы на одного посмотри, ровесника твоего папы. Может, он к вам в гости приходил?

Шурик судорожно затряс головой.

— Уводите. — Сан Саныч посмотрел на могильщика. — И возвращайтесь. Дальше будем копать. Мало ли еще кого найдем.

— Вот уже гроб, — сказал могильщик, который на нем стоял. — Тут никого нет больше.

— А под гробом? А в гробу? Точно там один «хозяин»?

Могильщик пожал плечами, из раскопанной могилы вылез, потом вылез его коллега, они подхватили Шурика под белы рученьки и увели. Я сказала, что Шурику позвоню, когда надо будет возвращаться. Сама сфотографировала два трупа и отправила своему возлюбленному Витале. Мало ли, старый вор в законе (ныне — банкир) и шеф Витали Иван Захарович сможет опознать хотя бы более старшего по возрасту покойника. Или попросит кого-то из знакомых.

— Когда они могли сюда попасть? — задумчиво произнес Андрюша.

— Только поздним вечером после похорон Миллера, — ответила я. — Или после наступления темноты.

Ведь могилу нужно было раскопать и снова закопать и уложить на ней цветы и венки. А где-то в час или два ночи уже прибыли Рудольф Миллер с Константином Серегиным, и их с могилы никто не двигал. Хотя теперь я не исключала, что их убийство вполне могло быть «постановочным». Они помешали другим, более серьезным людям. Почему выбрали могилу Миллера, мне было понятно: ее днем раскапывали, а земля уже мерзлая, чью-то другую, нетронутую копать сложно. Здесь проще. Раскопали, положили тела, закопали. Говорят, что в лихие девяностые подобные подхоранивания у нас в городе проходили чуть ли не каждую ночь. Утопленный труп может всплыть, а кто будет раскапывать могилу? Хотя некоторых потом нашли. Например, люди решили подхоронить родственника — а там «подарок». И опознать его, скорее всего, уже невозможно. Но это единичные случаи. Скорее всего, на всех наших кладбищах до сих пор имеются такие «братские» могилы, и никто никогда не узнает, кто там лежит.

На следующую ночь сюда прибыли Ксения и Слава. То есть прибыли они вечером, а не среди ночи. И явно не стали бы совершать самоубийство здесь, если бы в то время могилу кто-то раскапывал. А потом уже появились некроманты, ведьмы, колдуны и прочие и стали дежурить тут круглосуточно. Никто незамеченным бы не подобрался. Значит, только в день похорон Миллера. И те, кто поместил в могилу эти два «подарка», точно знали, что в тот день здесь состоялись похороны.

Ход мыслей моих знакомых из органов был таким же, как и у меня.

— Придется проверять всех присутствовавших на похоронах Миллера, — вздохнул Андрюша и посмотрел на меня. — Когда этот оклемается, возьми у него телефоны и адреса всех прощавшихся. Они же должны быть у него в смартфоне. Можно без схемы расположения, — хмыкнул Андрюша.

— Родственники навряд ли. — Я кивнула на яму, где телами уже занимался Василий. — Кто-то из других прощавшихся. Или кому-то подсказал. Я бы показала фотографии нотариусу.

— Прямо сегодня заеду, — кивнул Андрюша. — Кстати, а как бы найти бомжей, которые снабжают тебя информацией?

Я развела руками и заметила, что при таком количестве психов у могилы они наверняка тут в последнее время не появляются. И бомжи — народ тертый и жизнью битый. Даже если кто-то и видел, как тут могилу раскапывают, они навряд ли стали за этим наблюдать с близкого расстояния. Пришли утром посмотреть на результат — и увидели трупы Рудольфа и Константина, которые пришли позже. Кому придет в голову, что одну могилу два раза за ночь захотят раскапывать?!

— А если это Константин с Рудольфом?

— Убили конкурентов, а потом, достав камень и вернув на место все венки и цветы, поубивали друг друга? Тогда где камень сейчас?

«Может, у англичанина?»

— У этого был ангионевротический отек, — послышался из могилы голос Василия. — Отек Квинке. Похоже, что молодой, поняв, что задыхается, бросился на старого и впился ему в горло. Чтобы утащить с собой в могилу. И кто-то молодому еще дал по голове. Вот смотрите.

Василий повернул труп.

— Он умер от отека слизистой оболочки дыхательных путей? — уточнила я.

— Думаю, что он умер от удара по голове каким-то тяжелым тупым предметом. Сейчас точно не могу сказать, посмотрим. Хотя мог сам считать, что вот-вот умрет от удушья. И мог умереть от удушья.

— А второй, старый? — уточнил Сан Саныч.

— Молодой ему сонную артерию прокусил. Чего я только за годы своей работы не видел, но такого… — покачал головой Василий. — Кстати, следы на запястьях остались.

Он поднял рукав свитера более молодого покойника. Скорее всего, при жизни его руки были туго связаны веревками. Его пытали? Хотели получить какую-то информацию? О Миллере? О камне? Или убийство этих двоих совершенно не связано со смертью Миллера? Я, кстати, теперь тоже сомневалась, сам ли он умер или не сам. И вообще инфаркт мог быть спровоцирован каким-то стрессом. Не просто же так он вдруг поехал к дочери и обратился с просьбой вложить ему в руку камень? Он чего-то опасался? Ему угрожали? Он посчитал, что камень надежнее всего спрятать в могиле? Разве может нормальному человеку прийти в голову, что могилу в первую же ночь после похорон побегут раскапывать?! И эта бредовая мысль посетит нескольких человек?!

Наконец тела были извлечены из могилы, прибыл соответствующий транспорт. Вскоре их отправят на более углубленное обследование. И еще предстояло их опознать. Ведь документов ни при одном, ни при втором не оказалось. Вообще карманы обоих были пусты, если не считать носовых платков. Вероятно, те, кто их закапывал, все-таки предусмотрели возможность обнаружения трупов и приложили усилия для того, чтобы максимально усложнить их опознание. Но теперь, с развитием техники и технологий, у правоохранительных органов гораздо больше возможностей, чем было даже десять лет назад, не говоря о ХХ веке. Как вообще тогда люди работали без всего того, что у нас есть теперь?! Но ведь работали же, и успешно.

Наконец пришел черед гроба, в котором лежал (или должен был лежать) Николай Рудольфович Миллер.

— Звони чувствительному, — сказал Сан Саныч.

Шурик вскоре присоединился к нам и с мольбой посмотрел на меня.

— Юля, я прошу, чтобы ты… — Он повернулся к Андрюше и Сан Санычу. — Пусть Юля достанет из рук папы… Вы знаете… Я доверяю Юле.

— Мы тоже доверяем Юле, но доставать будет Василий Иванович, — твердо сказал Сан Саныч. — Все будет упаковано, описано. Паша все снимает. Не беспокойтесь, получите свое имущество назад. — Сан Саныч повернулся к могильщикам: — Открывайте гроб.

Мы все затаили дыхание.

В гробу оказался один пожилой человек.

— Шура, смотри, — сказала я и взяла его за ледяную руку. — Василий сейчас все при тебе…

Я не успела закончить фразу.

— Это не папа, — сказал Шурик и опять рухнул в обморок.

Глава 16

Запрещенным матом ругались все, кто находится рядом с могилой. Даже омоновцы тянули шеи, желая посмотреть, что происходит. Они же не глухие — они слышали и видели, что тут делалось в течение дня. Некромантов, ведьм и колдунов стало еще больше. Вероятно, сработало сарафанное радио — и они все прибывали и прибывали. Наверное, такого наплыва людей на Борисоглебском кладбище не было никогда.

— Вася, посмотри все-таки, что у него в руках, — наконец сказал Сан Саныч, кивая на старика в гробу. — Вообще есть там что-нибудь или нет?

— Есть! — пораженно воскликнул Вася спустя минуту и опустил прозрачный, ограненный камень в специально приготовленный пакет.

Вася, конечно, был в перчатках. Пакет он передал ошалевшему Сан Санычу. Признаться, мы все уже не ожидали найти камень, ради которого и затевалась эксгумация. Все стоявшие у могилы с большим интересом рассмотрели камень в пакете. Никто из нас не был специалистом по бриллиантам, хотя все их видели раньше и держали в руках, правда, не такого большого размера. Да, камень был огранен, но бриллиант ли это? А если бриллиант, то сколько он стоит?!

Но что теперь делать с трупом неизвестного старика? И где труп Николая Рудольфовича? Или, если на то пошло, сам Николай Рудольфович?!

Или Шурику показалось, что это не его отец? Мертвые же выглядят по-другому. А этот умер не вчера и не позавчера. И, по-моему, от впечатлительного Шурика нельзя было ждать точного опознания.

Я сказала, что брата может опознать Екатерина Рудольфовна. Надеюсь.

— Звони, — велел Сан Саныч.

Екатерина Рудольфовна выслушала мою просьбу срочно приехать на кладбище и сообщение о большом желании представителей органов также ее увидеть и напомнила, что была против эксгумации, а потом заявила, что больше со мной разговаривать не желает никогда. Я предложила передать трубку следователю как лицу официальному. Она ответила, что если нам так хочется опознать ее брата, то можно проверить татуировку у него на левой груди. Там герб их рода. Такая же татуировка есть у Шурика. После этого Екатерина Рудольфовна связь отключила.

Какого рода?! Они же вроде из простых переселенцев? В Россию же не бароны ехали новые земли осваивать.

Шурика снова привели в чувство.

— У тебя татуировка есть? — спросила я, пока не уточняя про род, у которого может быть герб.

Он кивнул.

— Показывай, — хором велели Андрюша и Сан Саныч.

— Э-э-э…

— Юля ничего нового не увидит, даже если она у тебя в интимном месте.

— Холодно.

— Вам, молодой человек, полезно немного охладиться, — заметил Вася, имеющий медицинское образование. — Раздевайтесь. Здесь все взрослые люди и многое в своей жизни повидавшие.

— Быстро разденься, мы все посмотрим, и быстро оденешься, — сказала я.

Шурик снял куртку, стащил свитер через голову, расстегнул рубашку и показал. На самом деле был герб. Мы его все сфотографировали, Пашка заснял.

— Одевайтесь, — сказал Андрюша. — Еще не хватало, чтобы такой ценный свидетель простудился.

Шурик оделся, отошел к скамейке у одной из ближайших могил, сел, схватился руками за голову и стал тихонечко раскачиваться. Он тут случайно не свихнется? Или уже крыша поехала от впечатлений?

— Какая слабая молодежь пошла, — заметил Сан Саныч и посмотрел на Василия. — Проверь.

Вася расстегнул на трупе пиджак и рубашку. Татуировка была, но не герб, а русалка.

— Или моряк, или зэк, — вздохнул Сан Саныч. — Вася, еще смотри.

На правом бицепсе оказался якорь. Значит, скорее всего, моряк. Именно моряки, а в прошлом и пираты предпочитали эту татуировку, хотя теперь ее наносят и люди, так сказать, далекие от моря, и она считается одной из самых популярных у любителей нательной живописи. По некоторым данным, занимает первое место по частоте запросов в тату-салонах. Русалка довольно популярна и в местах не столь отдаленных, хотя их набивают и далекие от криминала люди, мужчины и женщины. Причем бывают очень красивые цветные татуировки. Русалки на телах зэков несут разное значение в зависимости от их изображения: в море или на камне — человек стремится к свободе и хочет скорее вернуться домой; прикованная к якорю — человек разочаровался и утратил самое ценное в жизни. Значение якоря — стабильность, привязанность, вера. Но у нашего покойника явно были морские варианты татуировок. Возможно, они помогут опознать человека. И ведь родственники могут уже сходить с ума!

Мои друзья из органов остались на кладбище заниматься оформлением очередного трупа. Нам с Пашкой требовалось срочно ехать в холдинг, чтобы коллеги успели смонтировать сюжеты для «Криминальной хроники». В этот вечер она вся будет посвящена событиям на Борисоглебском кладбище.

Я подхватила Шурика, и в сопровождении двух омоновцев мы с ним и с Пашкой с трудом добрались до моей машины, прорываясь сквозь толпы жаждущих зрелищ. Всем, кто хватал меня за руки, я предлагала вечером смотреть «Криминальную хронику» и читать «Невские новости».

В машине я спросила у Шурика, как он понял, что это не его отец.

— Я же не слепой! Я… Да, старик его возраста. Но… Я не смотрел на отца во время похорон. Я не мог! Я хотел, чтобы отец остался у меня в памяти живым. А тут заставил себя посмотреть и… Где мой папа?!

Я спросила, что за герб вытатуирован у него и его отца. Шурик пустился в пространные объяснения, из которых я поняла, что у них в роду были и титулованные особы, правда, татуировок с изображением герба до Николая Рудольфовича никто не делал. Времена были не те, чтобы на себе аристократический герб рисовать. За это можно было бы получить немалый срок за колючей проволокой. А Николай Рудольфович решил украсить себя гербом в девяностые годы. Шурик последовал его примеру. По его словам, герб и аристократическое происхождение производят большое впечатление на девушек.

* * *

Практически сразу же после эфира к нам в холдинг дозвонилась женщина, которая заявила, что у ее отца были именно такие татуировки, как было показано в программе, и он исчез примерно в то время, когда умер Миллер. Отец жил один. В квартире его нет, телефон не отвечает, в моргах нет, в больницах нет, заявление в полицию подано.

— Куда мне ехать?!

Я спросила, где живет эта Ирина Анатольевна, оказалось, что в десяти минутах езды от холдинга. Я предложила за ней заехать и отвезти в морг, где она сразу же сможет опознать или не опознать своего отца. Ирина мгновенно согласилась.

Я связалась с Андрюшей — надо помогать своим друзьям, когда я могу это сделать. И они, в свою очередь, всегда помогут мне. Конечно, у него не было желания на ночь глядя ехать в морг, но надо ковать железо, пока горячо.

— Может, она и тех двоих опознает? — с надеждой сказал Андрюша.

Но это было бы слишком просто… Даже если опознает одного старика, похороненного вместо Миллера, уже хорошо.

Но где Николай Рудольфович? И когда его-то подменили?! И если изначально похоронили не Миллера, то куда смотрели все родственники и не родственники? Ну ладно, чувствительный Шурик. Он не мог смотреть. Допустим, Лиля рыдала, слезы застилали глаза. А остальные?!

Ирина Анатольевна своего отца опознала и даже до опознания очень точно описала его татуировки и их расположение на теле. Мы передали Ирину Анатольевну с рук на руки другим людям, которые помогут ей с оформлением похорон. Правда, сразу же тело ей выдать не обещали, так как планировалось еще одно вскрытие и какие-то дополнительные экспертизы.

Двух неизвестных, найденных в могиле, Ирина Анатольевна не опознала. Нотариус Леонтий Моисеевич, к которому успел заехать Андрюша, тоже их не знал.

Однако на теле более старшего (в замшевых ботинках) имелось несколько явно зековских татуировок, что говорило о вполне определенном прошлом. К сожалению, отпечатки пальцев взять было невозможно — над пальцами «поработали» со знанием дела, чтобы сделать дактилоскопирование невозможным.

Почему-то многие считают, что после смерти у людей исчезают все линии на руках. На самом деле они не исчезают. Но дактилоскопирование трупов отличается от дактилоскопирования живых людей — ведь после смерти в мягких тканях пальцев происходят изменения, и иногда снять отпечатки пальцев у трупа на самом деле невозможно. Дактилоскопирование трупов разделяется на три степени сложности. Это простые случаи, то есть вскоре после наступления смерти, средние, то есть в стадии трупного окоченения, и сложные, то есть когда уже пошли процессы гниения и разрушения, произошла мумификация или труп обгорел. Разработана целая технология дактилоскопирования трупов — ведь нужно растянуть окоченевшие мышцы. Руки сгибают и разгибают в суставах, начиная с плечевых, это сложная работа (тело же окоченело), и действовать нужно аккуратно, чтобы не повредить кости и суставы. В крайнем случае судебный медик перерезает определенные сухожилия, чтобы можно было разогнуть пальцы. Потом очищают и смачивают кисти рук, даже если нет видимых загрязнений — ведь кожа должна быть влажной и эластичной. Потом ее обезжиривают. Наконец наносится слой дактилоскопической краски, но не на все пальцы одновременно, а на один за другим. Для расправления складок шприцем может вводиться вода в подушечки ногтевых фаланг, причем иглу вводят определенным образом — под кожу второй фаланги (первой на большом пальце) так, чтобы острие иглы оказалось в мякоти ногтевой фаланги. В самых сложных случаях используется методика восстановления папиллярных узоров, но это делается только в отделе биологических и медико-криминалистических исследований Экспертно-криминалистического центра ГУВД.

Но если над пальчиками кто-то поработал, про татуировки на теле усопшего или не знали, или забыли. «Пальчики» более молодого покойника ни в каких базах данных не значились. Никого похожего в розыске тоже не было. Неужели никто из родственников или друзей не хватился?!

Я татуировки сфотографировала и отправила очередные фотографии бывшему возлюбленному Витале. Или не бывшему, а тому, с которым мы периодически возобновляем отношения? Все наши периоды совместной жизни протекли бурно. Никто никому не хотел уступать. Каждый отстаивал свою точку зрения. У каждого имелось свое мнение, к которому не удавалось склонить вторую половину. Мы расстаемся, а потом сходимся вновь. Мы не можем долго быть вместе, но друг без друга нам становится скучно. А мне хотелось в очередной раз напомнить Витале о себе…

Глава 17

Именно он меня и разбудил звонком на следующее утро.

— Давай к нам завтракать, — сказал Виталя без вступлений. — За Пашкой можешь заехать. Будет ему пиво десяти сортов.

Иван Захарович Сухоруков, под покровительством которого я нахожусь и правой рукой которого является Виталя, проживает в огромном загородном особняке, окруженном большим участком — «чтобы ни одной рожи в радиусе километра не было». Виталя тоже большую часть времени проводит там. У обоих имеются городские квартиры, возможно, и по несколько штук на брата. Точно не знаю — никогда не спрашивала. А какой забор окружает этот участок! Были бы такие заборы на Руси, когда к нам татары с монголами пришли, — не бывать бы у нас игу. Сразу же повернули бы назад, как хан Батый у Игнач-креста.

И Виталя, и Иван Захарович очень неприхотливы в быту, бардак их совершенно не беспокоит, главное — чтобы все лежало на своих местах и в случае необходимости любую вещь или документ можно было быстро найти. То есть даже не искать, а протянуть руку и взять там, где вещь или документ должны лежать. Хозяйством там занимаются знакомые Ивана Захаровича — те, с кем он впервые встретился в местах не столь отдаленных в молодые годы. У этих старых зеков раскрылись таланты, развитию которых поспособствовал Иван Захарович. Один занимается садом и огородом и говорит, что в нем проснулись таланты предков. Иван Захарович специально для развития этих способностей велел выстроить оранжерею, и меня прошлой зимой приглашали на клубнику с грядки. Есть великолепный повар, хотя и Иван Захарович, и Виталя иногда любят поколдовать у плиты. И получается у них вкусно! Не зря же лучшие повара во всех странах — мужчины. Женщины готовят по необходимости, а мужчины — по велению души. И убирает дом Ивана Захаровича (по возможности) один старый товарищ. Все они прекрасно ладят.

Считается, что места, где живут одни мужчины, быстро начинают напоминать или казарму, или портовую ночлежку. У Ивана Захаровича ни то ни другое. Может, потому, что в этом доме есть достаточно места для всех обитателей, и им всем там комфортно?

У Ивана Захаровича и компании живут три собаки, все — «дворянской» породы, подобранные и вылеченные, и соответственно, благодарные за спасение и, так сказать, стол и кров, а также дрессированный медведь, тоже подобранный[1]. И Иван Захарович любит косить под этакого русского барина, в особенности если в гостях у него бывают иностранцы. Тогда он одевается соответствующим образом — в домотканые штаны и рубаху с вышивкой, правда, шитые дорогим портным в единичном экземпляре, и создает образ типично русского мужика — водку пьет, медведя дрессирует и на балалайке играет. Поет, правда только хорошенько приняв на грудь.

Иван Захарович — радушный хозяин, и когда он кого-то приглашает, стол ломится от яств. Такой завтрак можно встретить только на шведском столе в пятизвездочной гостинице, причем на Востоке, где принято на завтрак есть суп. В доме Ивана Захаровича тоже принято на завтрак есть суп, обычно это кислые щи, так как гости на завтрак часто приезжают «после вчерашнего» или просыпаются в доме Ивана Захаровича после обильных возлияний, да и завтрак у Ивана Захаровича обычно проходит в то время, когда некоторые уже обедают.

Мой главный редактор Виктория Семеновна и Иван Захарович — большие друзья и всячески защищают непутевую дочь, то есть меня. И вообще они люди одного поколения, имеют много общих взглядов, им интересно общаться, что они и делают время от времени.

Сидя за огромным столом, мы с Пашкой навернули кислых щей со щедрым куском мяса, потом был гуляш. И это не считая свежих, соленых и маринованных овощей, которые стояли на столе. Ну а после обильной трапезы пошли разговоры. Иван Захарович действует правильно: гостя вначале нужно накормить, а потом уже вопросы задавать.

— Давненько я не был на Борисоглебском кладбище, — объявил Иван Захарович. — Вот в девяностые… Надо будет как-нибудь заглянуть, помянуть усопших…

Сухоруков внимательно посмотрел на меня и сказал серьезным тоном:

— Помогу тебе, Юля. И заодно доблестным нашим органам. Ты знаешь мое отношение к органам. И помогать я им собираюсь не просто так, а чтоб работали и нашли эту гниду, из-за которой хороший человек погиб.

— Вы кого-то опознали?

— Испанца. Пантелея.

— Какого испанца?!

Виталя подвинул ко мне планшет, на котором была открыта фотография укушенного в сонную артерию мужчины с татуировками.

— Его настоящее имя — Петр Пантелеевич Прохоров. Кличка — Пантелей. В последние годы он жил в Испании, получил подданство и звался Мигель Алонсо. То есть там какое-то более длинное имя, я все его не знаю.

Далее Иван Захарович сообщил, что знал о планах Мигеля Алонсо-Прохорова — что тот собирается в Петербург и намерен встретиться с Николаем Рудольфовичем Миллером. Они были знакомы с советских времен и активно сотрудничали и тогда, и в девяностые. Петр Пантелеевич был умным человеком и рано начал готовить себе запасной аэродром. Выбрал он Испанию, потому что любил футбол и болел за мадридский «Реал». Он купил дом в окрестностях Мадрида, переводил деньги в Испанию, и не только Испанию.

В девяностые годы его уже пытались убить, но не добили. Его еще живым закопали на сельском кладбище, где его ночью нашла местная знахарка и выходила. Они влюбились друг в друга, причем к тому моменту уже оба отчаялись встретить свою судьбу. Петр Пантелеевич вместе с супругой по второму паспорту отбыл в Испанию. Человек он был предусмотрительный, и второй паспорт на другое имя не был ничем из ряда вон выходящим в девяностые годы. Тогда многие люди из мира Ивана Захаровича имели по паре-тройке личин или просто меняли фамилии. И люди не из мира криминала меняли фамилии, например «челноки» и бизнесмены, которые ездили в Финляндию. Закрыли тебе въезд на пять лет по какой-то причине, а у тебя бизнес. И это твой основной заработок. Идешь менять фамилию «по семейным обстоятельствам» — и ездишь снова.

В общем, не сообщая в Петербурге никому из знакомых, что он жив и относительно здоров, Петр Пантелеевич отправился в другую страну с новой женой. У них родились две дочери. Супруга работала медицинской сестрой, имея соответствующее образование, а Петр Пантелеевич, ставший Мигелем Алонсо, устроился в фирму по установке замков. Это дело он хорошо знал, правда, на протяжении жизни у него всегда лучше получалось замки вскрывать, чем ставить. Но в Испании он решил стать законопослушным гражданином, да и жене совсем не хотелось, чтобы муж отправился в места не столь отдаленные, пусть и европейские. А возвращаться в Россию после спокойной жизни в Испании ей совсем не хотелось.

Переведенные в свое время из России деньги работали, и супруги считали их гарантией спокойной и обеспеченной старости. Но потом рухнул один банк, какие-то акции опустились в цене. И Петр Пантелеевич решил, что пришла пора наведаться в Россию и забрать то, что ему причиталось.

— Вы хотите сказать, что дед Миллер его кинул? Скрысятничал?

— Нет. Миллер был человеком честным. Или надо говорить в настоящем времени? По крайней мере, с такими людьми, как я, как Петр Пантелеевич. В нашем мире все быстро становится известно. Да и Миллер с Прохоровым давно работали вместе. Миллер не знал, что Прохоров остался жив. Петр Пантелеевич же никому не сообщал, что выжил и что уехал в Испанию. Я не знаю точно, что ему остался должен Миллер.

— Он собирался именно к деду Миллеру?

Иван Захарович кивнул.

Дело могло быть в пресловутом бриллианте? Но какое отношение к нему мог иметь «испанец» Мигель Алонсо? Если бриллиант попал в семью еще до рождения и Петра Прохорова, и Николая Миллера? Или Николай Рудольфович хотел переправить его за рубеж? Продать на аукционе? И решил, что гражданину Испании это будет сделать проще, чем гражданину России? Или дело в чем-то другом, что заставило деда Миллера предпринять усилия, чтобы исчезнуть? И просить дочь отправить бриллиант в могилу, чтобы в нужный момент самому до него добраться? Но он же вроде бы хотел, чтобы его кремировали…

Я спросила, собирался ли Мигель Алонсо, он же — Петр Пантелеевич Прохоров как-то отомстить тем, кто пытался его убить, но не добил? Может, получить компенсацию за физический и моральный ущерб?

— Не знаю, — ответил Иван Захарович. — Но главаря из той бригады уже давно нет в живых. Второй погибший, который Петра за шею укусил, слишком молод для того, чтобы действовать в те годы. Он был ребенком или подростком. Мы с Виталей вообще не представляем, кто это. А Петра Пантелеевича я знал лично, обрадовался, что он жив, и собирался пригласить к себе. Но он не успел мне даже сообщить, что приехал в Россию. Пусть органы выясняют, где он остановился, и сообщают жене. Я помогу с транспортировкой тела или, скорее, урны, если она захочет хоронить Петра в Испании.

Я напомнила, что труп проходит по уголовному делу. Какая урна?

— Он — иностранец. Договоримся. Юля, будто ты не знаешь, как в России решаются все вопросы?

В этот момент позвонила Виктория Семеновна, которая знала, где находимся мы с Пашкой, попросила передать горячий привет Ивану Захаровичу и сообщила, что на Борисоглебском продолжается развитие событий. Теперь туда прибыли попы и сцепились с нечистью.

Я уточнила, в каком смысле сцепились. Виктория Семеновна ответила, что пока словесно, но пока мы будем туда добираться с Пашкой, словесная перепалка вполне может перерасти в рукопашную. Надо срочно ехать и снимать.

— А что попов-то туда понесло? — спросила я.

— Вот ты это и выяснишь, — хохотнула Виктория Семеновна. — И сюжетик очередной снимите в продолжение темы. Наш народ же любит сериалы. Уже несколько человек позвонили. Жаждут видеть тебя на Борисоглебском.

— Явно ради рекламы себя, любимых, — ответила я, подумав, что в кадр опять полезут ворожеи и целители, желающие бесплатно прорекламировать свои услуги.

В общем, от Ивана Захаровича мы с Пашкой поехали на Борисоглебское кладбище, которое в последнее время стало одной из наших рабочих площадок. По пути я позвонила другу Андрюше в Управление, сообщила, куда и почему мы направляемся, а также обрадовала новостью о Мигеле Алонсо, он же — Петр Пантелеевич Прохоров, данные о котором должны храниться в каких-то архивах МВД или службы исполнения наказаний.

Глава 18

На Борисоглебском опять творилась какая-то вакханалия. Видимо, информаторы нашего холдинга ошиблись, так как поп был один (или другие уже ушли), но сопровождало его большое количество праведных прихожанок (мужчин не было), возмущенных осквернением могил и нарушением покоя мертвых. Орали все — и праведные, и ведьмы с некромантами, которые продолжали дежурить на кладбище. Чего они еще ждут?!

Поп пытался взывать к разуму и совести собравшихся, при виде меня оживился. Видимо, ждал моего появления или просто регулярно смотрит «Криминальную хронику». Мне сказал, что я должна прекратить показ безобразий, творящихся на кладбище. Цитировал Библию: «Мужчина ли или женщина, если будут они вызывать мертвых или волховать, да будут преданы смерти; камнями должно побить их» (Лев. 11:27).

Я ответила, что выполняю свою работу — готовлю репортажи с мест событий, связанных с криминальной деятельностью. Люди имеют право на информацию. А побивать кого-либо камнями в Российской Федерации — преступление. Тут в дело вступает Уголовный кодекс. И вообще у нас мораторий на смертную казнь, и такой вид казни в России и Советском Союзе не применялся никогда и ни за какие преступления. Он использовался древними иудеями, в наши дни используется, если не ошибаюсь, только в шести мусульманских странах, и только за прелюбодеяние, совершенное состоящими в браке (у древних иудеев за несколько видов преступлений). Вроде последний случай имел место в запрещенном в России ИГИЛ.

Поп попытался меня воспитывать (или наставлять?), я ответила, что Церковь у нас по Конституции отделена от государства, хотя при виде молящихся на особых местах и перед телекамерами государственных служащих у меня возникают в этом сомнения. Он опять процитировал Книгу Левит и предписания народу Израиля. Я вздохнула, достала смартфон и процитировала Уголовный кодекс — те места, где говорится про умышленное причинение легкого вреда здоровью, а также нанесение тяжких телесных повреждений. Камни-то бывают разные. Поп от меня отстал и снова принялся наставлять некромантов. Пашка все заснял.

Я решила, что после многочисленных и впечатляющих вчерашних событий явление попа с прихожанками будет блеклым сюжетом, даже наша с ним перепалка. Пусть Виктория Семеновна решает.

Я тихо сказала оператору, что нужно сходить к известной могиле и посмотреть, что там сейчас делается. Ее снимем и поедем. Пусть эти ругаются без нас. Похоже, что будут только ругаться, до рукоприкладства и членовредительства вроде бы дойти не должно. Хотя если даже поп про побивание камнями говорит… Как на это могут отреагировать граждане, не ведающие, что это цитата из Библии? Как на призыв к действию? Религиозные войны на протяжении всей истории были очень кровавыми.

Мы с Пашкой спокойно покинули группу спорящих, которым было не до нас, и прошли к известному месту. Яма была зарыта, венки брошены в беспорядке, среди них так и стояла фотография Николая Рудольфовича Миллера. Надо будет Шурику сказать, чтобы забрал. Я сказала несколько слов перед камерой.

— Пока не зачехляй, может, еще этих снимем, когда будем уходить, — посмотрела я на Пашку. Он кивнул. — Кстати, а давай-ка сходим взглянуть на склеп Миллеров. Надо заснять на всякий случай.

Я думала, что мы снимем его вчера — ведь туда должны были переносить тело Николая Рудольфовича из могилы после изъятия бриллианта. Но вчера до склепа дело не дошло, все тела повезли в морг, и теперь неизвестно, дойдет ли вообще когда-либо. А лишний раз ехать на кладбище у меня желания не было.

Я примерно знала, где он находится, как, впрочем, и другие склепы. Я считала, что мы легко найдем нужный, так как если там готовили место к погребению Николая Рудольфовича, то в снегу остались следы. Снегопада после вчерашнего нашего посещения кладбища не было, как, впрочем, и позавчера, так что следы не должно было замести.

Но мы не успели дойти до самой старой части кладбища, так как услышали позади себя шаги. Мы с Пашкой обернулись и увидели, что нас догоняет высокий и худощавый молодой человек лет двадцати пяти максимум. У него были рыжеватые очень густые волосы и рыжеватая бородка. Может, благодаря ей он хотел выглядеть постарше? Одет он был в черное кашемировое пальто и черные брюки. На голове — очень стильная черная шляпа, лихо заломленная. В общем, ни одного яркого пятна, если не считать волосы и бородку. Хотя его одеяние очень подходило для кладбища. Вид у него был не наш.

— Здравствуйте! — вежливо поздоровался молодой человек. — Вы — Юлия Смирнова?

Я кивнула.

— Я хотел бы с вами поговорить.

— Внимательно вас слушаю.

Я отметила, что у парня легкий акцент, только не смогла определить, какой. Из Прибалтики? Европы? Он однозначно был не из Средней Азии и не с Востока. Он выглядел по-европейски.

— Я никак не мог вас поймать без свидетелей. Вашего оператора я не считаю. — Он сделал легкий поклон в сторону Пашки. — Но вас все время окружают представители правоохранительных органов. Я очень надеялся, что сегодня вы снова приедете сюда. А они не приедут.

— Могут приехать, — сказала я. — Зависит от того, как там дело будет развиваться. — Я кивнула в сторону главной аллеи, где оставалось много людей, — в отсутствие листвы кладбище хорошо просматривалось, хотя мы отошли от спорщиков уже на приличное расстояние.

— Но там все-таки священник…

— Он, случайно, не с вашей помощью здесь появился?

— С моей, — улыбнулся парень. Улыбка очень изменила его лицо — он выглядел мальчишкой! — Я отправился в ближайший храм, поговорил с бабушками, они отвели меня к батюшке, с ним я тоже поговорил. Батюшка согласился, что нужно сюда приехать. И вот они все здесь. — Парень развел руками.

— Вы это сделали, чтобы вызвать на кладбище меня?!

— Оригинальное решение, не правда ли? Но они обычно срабатывают. И я очень люблю оригинальные решения. Мне нравится их придумывать.

«Псих или большой хитрец?»

— Потом я позвонил в ваш холдинг и лично сообщил оператору колл-центра, что есть повод снова пригласить вас.

Виктория Семеновна сказала мне, что звонили несколько человек. Возможно, еще кто-то из ведьм и колдунов, жаждущих в очередной раз попасть в телевизор.

— Как вас зовут и что именно вы от меня хотите? — спросила я вслух у молодого человека.

— Меня зовут Роберт, можно Боб, и я, возможно, являюсь потомком последнего русского царя. Возможно, являюсь. Я могу быть его праправнуком. Я хочу это выяснить точно.

— С моей помощью? — уточнила я совершенно серьезным тоном.

— Вашей и ваших знакомых, которых вы посчитаете нужным привлечь.

— Может, мы поговорим в другом месте? — предложила я.

— Как вам будет угодно, Юлия. Здесь есть еще один выход? Мне бы не хотелось снова идти сквозь ту толпу и в особенности показываться тем, кого я убедил сюда приехать.

Я решила, что склеп Миллеров мы вполне можем снять в другой раз, он никуда не денется, а вот Роберта я могу больше и не увидеть. Правда, придется сделать круг, чтобы добраться до моей машины. Роберт сказал, что он пешком.

Я села за руль, Роберт — на переднее место пассажира, Пашка устроился сзади и извлек из сумки бутылку пива.

По пути к машине мы узнали, что Роберт Литтлджон является подданным Ее Величества, родился в Лондоне от русской матери, известной в прошлом модели и какой-то там мисс, и англичанина. И вот этот самый англичанин мог иметь в своих предках членов русской императорской семьи. Любовь к русским женщинам была отличительной чертой и его отца, и его деда, только дед не смог жениться на русской, то есть не решился идти против воли старших родственников, а отец Роберта смог. И он сам стал результатом этого союза. Еще у него есть младшая сестра, но родословная ее пока не очень волнует.

— А вас волнует?

Роберт кивнул.

— И если окажется, что в вас течет царская кровь, вы будете претендовать на российский престол? — уточнила я с самым серьезным видом.

За годы журналистской деятельности мне доводилось общаться с очень странными личностями, и среди них были претенденты на российской трон, так что Роберт меня не очень удивил. То есть его заявление не удивило, удивила молодость претендента. Его ровесники в России, по-моему, интересуются другими вещами, а не своей родословной. Хотя если поскрести, то у нас можно отыскать массу потомков незаконнорожденных царских детей. Цари, как, впрочем, и царицы у нас были любвеобильные, надежных средств предохранения от беременности в те времена не существовало. Аборты, конечно, делали (например, Мария Гамильтон, любовница Петра Великого), но все-таки чаще рожали, если беременели. Остались незаконнорожденные, но признанные дети, остались непризнанные, но происхождение которых доказано, конечно, было много самозванцев. Спорным является вопрос статуса детей Петра I от Екатерины I, рожденных до заключения брака. А княжна Тараканова? Самозванка или на самом деле дочь Елизаветы Петровны? А Александр I? Законная супруга родила двух девочек, причем многие историки считают, что обеих не от царя, а от своих любовников. Самому царю приписывают множество внебрачных детей, но ряд историков считают, что он был бесплоден. Его фавориткой была Мария Нарышкина, но тогда не существовало генетической экспертизы! Неизвестно, были ли рожденные ею дети от Александра I или от законного мужа. Из-за отсутствия наследников мужского пола на троне его сменил родной брат, третий сын Павла I и Марии Федоровны, который стал императором Николаем I.

У всех этих признанных и непризнанных детей могли быть потомки, некоторые ветви живы до сих пор. Может ли Роберт Литтлджон быть потомком кого-то из российских императоров? Вполне. Да любой из нас может. Я, правда, знаю, чем занимались мои предки вплоть до прапрадедов, но масса людей не знает и знать не желает. Тем более что в течение довольно длительного периода нашей истории аристократическое происхождение приходилось скрывать. Люди не рассказывали детям и внукам правду о крови, которая течет в их венах. В Англии к этому делу подходят совсем по-другому и знают своих предков, некоторые аж до периода правления Вильгельма Завоевателя, а то и до высадки Юлия Цезаря в Туманном Альбионе. Для англичанина нормально знать своих предков, живших в XVI веке. Спросите своих знакомых, знает ли кто-нибудь из них, чем их предки занимались в 1500-е годы. Даже не все вспомнят, что именно в этом веке правил Иван Грозный.

Мы расположились в небольшом кафе. От еды и Пашка, и я отказались — после посещения хлебосольного дома Ивана Захаровича есть не хочется долго. Пашка, как обычно, заказал пиво, я — крепкий черный чай, а Роберт, как выяснилось, предпочитает виски, да и подзамерз он на кладбище.

От Роберта я услышала несколько удивительных вещей, и он частично повторил информацию, которая мне была уже известна.

По словам английского подданного Роберта Литтлджона, его прабабкой была то ли Тамара Миллер, то ли великая княжна Татьяна. И он хотел выяснить именно это.

Роберт знал про индийский бриллиант, которым заплатили за Тамару Миллер, но не знал, произошел ли обмен дочери ювелира на великую княжну и кто из них оказался в Англии. Сиднея Рейли он не называл, как и вообще «покупателя», я никаких сведений не предоставляла. И вообще держала лицо. У Пашки выражение обычно вообще отрешенное, в особенности когда он пьет любимое пиво, и во время нашей работы он в девяноста пяти процентах случаев молчит, только может дать указание, куда следует подвинуться для лучшего ракурса.

Роберт долго говорил про индийские бриллианты и своих предков в Индии. Литтлджоны оказались там в середине XVIII века и, в частности, занимались присоединением Бенгалии под предводительством Роберта Клайва. Предок Роберта был одним из тех, кто вместе с Клайвом организовывал монопольную торговлю солью и табаком, а если говорить простым и понятным языком, то разорял индийских землевладельцев, крестьян и ремесленников. Потом, в XIX веке, Литтлджоны участвовали в подавлении Сипайского восстания, а когда власть перешла к Ее Величеству и колония стала официально называться Британской Индией или вице-королевском Индия (British Raj), заняли высокие административные посты.

Когда Клайв вернулся в Европу, Литтлджоны остались в Индии и жили там до начала ХХ века. Они приняли решение вернуться в Англию, когда начались волнения горных племен и это стало вызывать все большую и большую тревогу. Вернулись Литтлджоны не с пустыми руками, а очень богатыми людьми.

Считается, что мировая история алмазов началась в Индии. Жители этой страны не только знали про алмазы тысячи лет назад, но и добывали их, и украшали ими ювелирные изделия, когда в Европе про эти камни еще не слышали. Индия была единственным источником алмазов на протяжении двух тысячелетий. Добывались они в двух районах. Предки Роберта обосновались в одном из них — в городе Голконде. Английское слово Golconda стало нарицательным, хотя и пишется с заглавной буквы. Оно означает неисчерпаемый источник богатств. Были случаи, когда уже в этом веке слово использовалось в английской прессе при рассказе о России!

Долгие годы алмазы в Индии добывались самым примитивным способом. Это было возможно благодаря тому, что глубина шахт не достигала двадцати метров. Индусы рыли землю, насыпали ее в бочки, бочки выносили на поверхность, там сушили (обычно один день). Потом перебирали — и вручную находили алмазы и другие драгоценные камни. Иногда предварительно откачивали воду. Когда Литтлджоны уезжали из Индии, считалось, что запасы бриллиантов там истощились (главной алмазодобывающей страной стала Бразилия), но они успели там пожить и в годы пиковой алмазодобычи. Сейчас, с появлением новых знаний о происхождении и образовании алмазов, а также современных техники и технологий, в Индии возобновлена алмазодобыча. Новые кимберлитовые трубки были обнаружены на территории старых алмазоносных районов, которые считались истощенными в годы английского владычества.

Считается, что огранка тоже началась в Индии — мастера пытались таким образом скрыть недостатки камней. И доступными бриллианты тоже стали благодаря индийской огранке — там дешевая рабочая сила, технологии огранки до сих пор остаются кустарными, такими, как были пятьсот лет назад. Индийские бриллианты с индийской огранкой были дешевле южноафриканских и бразильских в начале прошлого века и остаются самыми дешевыми до сих пор. Сегодня в Индии есть предприятия с новейшим оборудованием, но все равно индийские бриллианты в подавляющем большинстве — это кустарная работа. И индусы почему-то не любят многогранные бриллианты.

— То есть бриллиант, за который купили Тамару Миллер, был дешевым? — уточнила я. — Если вообще можно использовать слово «дешевый» применительно к бриллианту.

Роберт кивнул.

— Да, Юля. Бриллиант такого же размера, добытый в других частях света, стоит дороже. И ограненный в других частях света, в особенности в Европе, стоит дороже. Если бы добытый в Индии алмаз обработали, например, в Голландии, его цена бы значительно увеличилась. Многие англичане вывозили из Индии необработанные алмазы. Но были и другие, которые экономили на огранке. В общем, тут палка о двух концах. Хотя самую большую ценность бриллианту придает его история.

Самым ценным бриллиантом из имеющихся в Англии считается индийский «Кохинор» весом 109 каратов, но не благодаря весу, а именно благодаря истории. Он был найден примерно пять тысяч лет назад в упомянутой Голконде. Из-за него было пролито много крови и вокруг него бушевали сильные страсти. Его никогда не продавали за деньги! Даже ни разу не выставляли за торги! Его передавали по наследству, дарили, завоевывали, похищали. Первым документально засвидетельствованным собственником является Ала-ад-Дин Хильджи (1304 год). Потом он побывал у Великих Моголов, персидских шахов. Имя камню дал как раз шах Надир, оно означает «гора света» на фарси. После многочисленной смены восточных владельцев он оказался в Британской Ост-Индской компании вместе с многочисленными сокровищами Лахора, когда после окончания англо-сикхских войн он был включен в состав Британской Индии. А Британская Ост-Индская компания преподнесла бриллиант королеве Виктории. Он был тогда гораздо больше, чем сейчас (191 карат), но из-за индийской огранки не произвел впечатления на королеву. Вначале она носила его в виде броши, а потом было принято решение провести новую огранку, и на нем использовали новый паровой гранитный станок. Камень значительно потерял в весе, стал плоским и был вставлен в малую королевскую корону. На «Кохинор» претендовали Индия, Пакистан и Иран и в разное время обращались с соответствующими требованиями к Великобритании вернуть камень. У всех были свои основания. Но «Кохинор» по-прежнему хранится в Тауэре.

— Ваши предки привезли из Индии что-то уровня «Кохинора»? — спросила я у Роберта.

— Нет. Но камней привезли много. Там всем хватило. Вы понимаете, что там обогатилось все руководство Британской Ост-Индской компании, и не только руководство? Они легко могли себе позволить подарить крупный бриллиант королеве.

«Что он от меня хочет? Зачем мне этот экскурс в историю?»

— Я хочу сказать, что моим предкам также было несложно или, правильнее будет, ненакладно выделить один бриллиант для отправки в Россию. Они понимали, что, возможно, у них ничего не получится и при этом они потеряют камень навсегда. Но они были готовы рискнуть. Это был не последний бриллиант и не последний, так сказать, кусок хлеба.

— Вашим предкам была нужна великая княжна Татьяна?

— Любая великая княжна. Мальчик не подходил. Он же больной был. И его было труднее подменить.

— Изначально планировался брак? — уточнила я.

— Конечно! Не сожительство же.

— А если бы девушка не согласилась?

— Выйти замуж за своего спасителя? Да еще и после того, что сделали с остальными Романовыми?

— Но вы подозреваете, что покинуть Россию могла и Тамара Миллер, а не великая княжна Татьяна? А Татьяну Романову расстреляли вместе с родственниками?

— Может быть и так. Я не знаю, но хочу знать.

— То есть вы хотите сделать генетическую экспертизу?

Роберт кивнул.

— Вы понимаете, что гораздо проще провести генетическую экспертизу с участием членов семьи Миллеров?

Роберт опять кивнул, но заметил, что ему известно про вскрытие гробницы Александра III в Петропавловском соборе для проведения дополнительных исследований, фактически для генетической экспертизы тканей. И на самом деле были взяты образцы костных тканей.

Гробницу Александра III решили вскрывать, потому что он — отец Николая II. Также следовало проверить слухи о вскрытии именно этой гробницы в советские времена. Был сделан вывод, что сам склеп не вскрывали, только снимали надгробие, точная причина так и не выяснена. Сделано это было, скорее всего, в период с 1919 по 1922 год, когда собор был закрыт и там находились только сторожа. Вскрывали или в целях грабежа, или по приказу Ленина, например, для помощи голодающим (царей хоронили с орденами). Или просто потому, что именно Александр III утвердил смертный приговор террористу Александру Ульянову, брату Ленина. В наши дни во время процедуры присутствовали представители Следственного комитета и Русской православной церкви, а потом в дело включились генетики. Правда, тут же появились специалисты, которые объяснили случившиеся в России катастрофы с самолетами и вертолетами вскрытием царской гробницы.

— Я не могу обеспечить вам сверку вашего генетического материала с образцами костных тканей Александра III, — сказала я с невозмутимым видом. — Могу познакомить с Александром Николаевичем Миллером — сыном усопшего или просто исчезнувшего Николая Рудольфовича Миллера от второй жены.

— Юля, как вы думаете, Николай Рудольфович жив?

— Пока никак не думаю. У меня нет достаточного количества информации, чтобы делать какие-то выводы. А вы с ним знакомы?

— Мы общались по телефону и электронной почте. Я фактически к нему ехал.

«А не из-за тебя ли, милый друг, Николай Рудольфович решил исчезнуть?»

Но ведь практически в одно время с англичанином приехал и «испанец» Мигель Алонсо-Прохоров. И как это понимать?

Глава 19

— Вы можете представить меня сыну Николая Рудольфовича и объяснить ему мое желание провести генетическую экспертизу? Я за все заплачу. И, может, таким образом я найду родственников в России? Да и, наверное, многие хотят иметь родственников в Англии. Вы бывали в Англии, Юля?

— Нет.

— О, вы могли бы сделать целый цикл передач о Лондонграде. Это же как раз ваша тематика — кто сколько вывез, во что вложил, как изменилась жизнь человека после отъезда из России.

Я считала, что это не совсем моя тематика, я веду «Криминальную хронику» в родном городе, да и про Лондонград и без меня много писали и снимали. Хотя там сейчас живут люди, которые в свое время становились героями моих репортажей.

Я позвонила Шурику Миллеру, вкратце обрисовала ситуацию. Шурик сказал, что находится в принадлежащем ему магазине (на «базе») и предложил привезти Роберта Литтлджона туда. Я отвезла, представила их друг другу, и мы с Пашкой отправились снимать другие сюжеты. Нам же эфир надо заполнять, и не только историей семьи Миллеров. А если эти двое окажутся родственниками, то, думаю, Шурик мне об этом обязательно сообщит. Тогда и сюжет сделаю, а может, и фильм документальный про семью Миллеров. Можно и сценарий к художественному написать.

Вечером никто меня у дверей холдинга не поджидал, с приглашениями на кладбище и в другие места граждане не звонили. Только Андрюша позвонил и пригласил на завтра в морг — на опознание «испанца» Мигеля Алонсо приглашена первая жена Николая Рудольфовича Миллера Нина Константиновна. Ведь Николай Рудольфович активно общался с Петром Пантелеевичем Прохоровым, как раз когда они были женаты.

Более молодого покойника пока не опознали. Зацепок не было никаких. Никаких татуировок, никаких больших родинок, шрамов. Ничего. Но вдруг Нина Константиновна его где-то видела?

* * *

Нина Константиновна Прохорова опознала. Теперь органам предстояло связываться с его вдовой, проживающей в Испании. Ведь Петр Пантелеевич теперь Мигель Алонсо и подданный Испании! Вообще в случае смерти гражданина (или подданного) другой страны на территории Российского Федерации все хлопоты и расходы, связанные со сбором необходимых документов, перевозкой тела и захоронением, ложатся на родственников и близких людей покойного. Расходы немалые, документов нужно много. А тут еще и труп криминальный… Сразу тело не отдадут, будет расследование, никто не знает, сколько времени оно продлится, вдове придется набраться терпения. Думаю, что гораздо проще будет похоронить в России. А расследование… Начнет дело наша полиция, потом может подключиться Следственный комитет, а то и Интерпол. Но если Иван Захарович говорит, что Петр Пантелеевич вел в Испании жизнь законопослушного гражданина, то может и не подключиться.

Но ведь как совпал его приезд с приездом Роберта Литтлджона и исчезновением Николая Рудольфовича Миллера… Может, и Петр Пантелеевич вместе с неизвестным оказался в могиле Николая Рудольфовича при непосредственном участии последнего?

Второго мужчину, найденного вместе с Мигелем Алонсо-Прохоровым в могиле Николая Рудольфовича Миллера (то есть той, где он должен был быть похоронен), Нина Константиновна не опознала и заявила, что вообще никогда в жизни не видела.

По просьбе правоохранительных органов я разместила посмертную фотографию и описание мужчины и его одежды на нашем сайте, на своей странице. Я делала подобные вещи несколько раз в прошлом, и это срабатывало. Наши люди не горят желанием общаться с правоохранительными органами, а известной журналистке могут написать. Это помогает хотя бы опознать человека и, соответственно, облегчает работу органам. Но пока никто не откликнулся. Хотя то, что двоих из трех опознали так быстро, можно считать чудом.

— Мой бывший муж жив, — уверенно заявила Нина Константиновна.

— Вы его видели после его мнимой смерти? — с невозмутимым видом спросил Андрюша.

— Я не могла выйти с ним на связь! — воскликнула первая жена Миллера.

Она сказала нам, что периодически проводит спиритические сеансы (что мы уже знали) для общения с умершими родственниками и не родственниками. Ей интересно общаться с людьми из прошлого и спрашивать у них, почему они поступили в какой-то ситуации так, а не иначе.

— С кем вы общались с последним? — спросила я с самым невозмутимым видом. За годы журналистской деятельности я всякого наслушалась, а в последнее время видела толпы общающихся и подзаряжающихся на Борисоглебском кладбище.

Оказалось — с Луначарским, первым наркомом просвещения РСФСР, а также писателем, переводчиком, публицистом, критиком, искусствоведом, академиком, но при этом активным участником Октябрьской революции.

— И что вы обсуждали с Анатолием Васильевичем? — спокойно поинтересовалась я.

Оказалось — реформу правописания. Нина Константиновна по образованию филолог, и ей больно видеть и слышать то, что сейчас делается с нашим родным русским языком. Как сейчас говорит молодежь?! Какое количество слов поганит русский язык! Тех, кто ло́жит и зво́нит, по мнению Нины Константиновны, следовало бы в принудительном порядке отправлять туда, откуда они приехали, потому что устные объяснения не помогают. Не хотят понаехавшие запоминать, что в Петербурге кладут и звонят (с ударением на последний слог).

С Луначарским поговорили о реформе правописания — нарком просвещения предписал всем правительственным и государственным изданиям с первого января 1918 года печататься согласно новому правописанию. Исключалась буква «ять», заменялась на «е», «ъ» в конце слов и частей сложных слов убирался, «фита» заменялась на «ф». Правда, фактически на новую орфографию центральные советские газеты перешли лишь после повторного декрета от десятого октября 1918 года.

— Я терпеть не могу большевиков, но несколько разумных вещей они сделали, — продолжала Нина Константиновна.

От нее я узнала, что, оказывается, в эмиграции все, кто бежал из России, продолжали использовать старое правописание. Таким образом демонстрировался отказ признавать советскую власть. Также от нового правописания отказались в церковных школах и прочих учебных заведениях духовного ведомства. Против реформы резко выступил Синодальный учебный комитет, заявив, что нововведения портят красоту русской речи. Но молодая советская власть мало обращала внимания на мнение Церкви.

А Луначарский в декабре 1917 года также вступил с инициативой перехода на новое летоисчисление, то есть григорианский календарь, на который большинство западноевропейских стран перешли еще в XVI веке. Например, Великое княжество Финляндское, присоединенное к Российской империи в 1809 году, жило по новому стилю, и там даты весь период его пребывания в составе Российской империи указывали по двум календарям.

До Октябрьской революции на григорианский календарь не переходили, потому что считали его католическим летоисчислением, а в России господствующей верой было православие. Я не удивлюсь, если недавно прозревшие и молящиеся перед камерами депутаты, которые от нечего делать принимают никому не нужные законы (а предлагают, бывает, еще и совершенно идиотские), предложат вернуться к дореволюционному летоисчислению. Ведь Церковь-то отказалась переходить на новое летоисчисление и до сих пор пользуется юлианским календарем. Сейчас государство отделено от Церкви (и фактически они разделились после отказа Церкви переходить на новое летоисчисление), поэтому мы продолжаем жить по календарю, которым пользуется почти весь мир. А то ведь запросто могли бы опять пойти своим путем. Чиновники и депутаты прозрели — и можно закон соответствующий принять. Будет соответствующий приказ сверху — все проголосуют за, включая мусульман и атеистов. После 31 января 1918 года наступило 14 февраля, сто лет прошло — можно и назад вернуться, лишние две недельки поработать. Может, все дело в том, что как раз не хочется трудиться лишние две недельки на благо народа? Хотя должна отметить, что простой народ уважает и григорианский, и юлианский календарь, и примером может служить священный месяц драбадан, который начинается с григорианского Рождества (25 декабря) и празднуется до юлианского Нового года (14 января). Чем больше праздничных дат, тем лучше!

Конечно, разговаривать с явно очень образованной дамой было интересно, но нас с Андрюшей интересовало местонахождение ее бывшего мужа.

— Там его нет, — уверенно заявила Нина Константиновна. — Я вначале понять не могла, почему мне не выйти с ним на связь. А теперь поняла.

Андрюша спросил, в каких отношениях Нина Константиновна была с бывшим мужем.

— В прекрасных. В особенности после того, как Лизка умерла. Мать Шурика. Вначале, конечно, я на него обижена была, потом… Время лечит. Детям он помогал, мы никогда не бедствовали. Конечно, хотелось бы, чтобы он больше мальчишками занимался, но Николай хотя бы деньги давал. Я на своих подруг насмотрелась, которые сами на себе семьи тащили. К Саломее я уже не ревновала. Что ревновать, когда столько времени прошло? И Саломея его у меня не уводила. И мы с ней даже на днях встречались. Просто посидели. О детях поговорили. Вы представляете, у Лили завелся поклонник!

— Вы считаете это странным? — спросила я.

— Вы Лилю видели? — ответила вопросом на вопрос Нина Константиновна.

Я кивнула. Я на самом деле не понимала, почему у Лили не мог завестись поклонник. Она очень милая девушка, занимается благородным делом, увлечена им. Да, не красится, выглядит блеклой, но многие любят естественность. Если какой-то мужчина увидел в Лиле красоту души, это прекрасно.

— За ней ухаживает какой-то сумасшедший англичанин, — сообщила Нина Константиновна.

— Его, случайно, не Роберт зовут?

— Нет, Майкл. Он из какой-то международной организации по спасению животных. Лиля же регулярно пишет с просьбами о помощи во всякие места вместо того, чтобы самой нормально работать и зарабатывать деньги.

«В деле еще один англичанин?!»

— Что не так с этим Майклом? — спросил Андрюша. — Вы его видели?

— Я не видела, Саломея видела. Сказала: редкостный придурок. Правда, с Лилей они на одной волне.

— Так радоваться надо, — высказала свое мнение я.

Я на самом деле не понимала, чем недовольна мать Лили. Хотя родители очень часто не признают выбор детей. Невестка редко бывает «та», у зятя вечно руки не из того места растут, или мало зарабатывает, или вообще имеет дурные наклонности и привычки.

Нина Константиновна неопределенно передернула плечами, а я подумала, что на этого Майкла следует посмотреть. Может, он неспроста прибился к Лиле? Может, его интересует не добрая девушка, спасающая животных, а любимая дочь Николая Рудольфовича Миллера? Насколько я понимала, Николай Рудольфович оставил Лиле немало драгоценностей, пусть она и не осознает их ценности. Но другие-то понимают, что она владеет истинным богатством. Может, Майкл приехал из-за бриллианта, который Лиля вложила в руку отцу, то есть не отцу, а другому человеку.

— Лиля искренне плакала на кладбище? — спросила я у Нины Константиновны.

Она кивнула.

— А вы не заподозрили, что это не ваш муж лежит в гробу?

— Даже мысли такой не появилось. Похож. И вы же знаете, что смерть может сильно изменить человека. В общем… нет. Я в шоке. И все, кто уже знает, в шоке. Никто и подумать такое не мог!

— Но вы же на него смотрели…

— Я стараюсь не смотреть на покойников. То есть я, конечно, взглянула, но… Понимаете, если я смотрю на покойника, он потом ко мне является.

— Но вы же проводите спиритические сеансы!

— Я вызываю тех, с кем хочу поговорить сама, и тогда, когда хочу я. И они не являются… в теле. А тут другое. И в день похорон все проходило быстро. Холодно было, ветер сильный. Нотариус что-то сказал, Рудик сказал — и стали прощаться. Но все просто стенки гроба касались, только Лиля на него рухнула. И все.

— Куда мог уехать ваш муж? Где он мог спрятаться? — спросил Андрюша.

— Понятия не имею, — ответила Нина Константиновна.

Когда она ушла, мы встретились взглядами с Андрюшей.

— Вы с Пашкой съездите взглянуть на этого Майкла? — спросил приятель.

Я кивнула и попросила узнать все, что возможно, про Роберта Литтлджона, сына российской модели и англичанина, потомка завоевателей, или покорителей, или грабителей Индии. Андрюша спросил, не хочу ли я обратиться к знакомым в ФСБ. Я сказала, что пока не хочу. На самом деле я собиралась связаться с одной своей одноклассницей, осевшей в Лондонграде. По уровню доходов она — английский средний класс. У нее есть квартира в Лондоне, за которую ей еще несколько лет платить ипотеку. Выбор был между домом в двух часах езды от Лондона и квартирой в не самом престижном районе, но не заселенном неграми и арабами. Она выбрала квартиру, чтобы не тратить много времени на дорогу. У нее финансовое образование, и ее всегда интересовало налогообложение в разных странах. Еще живя в Петербурге, она устроилась в международную компанию, консультирующую иностранных граждан, работающих в России (а их в девяностые годы к нам прибыло немало, поэтому фирма и открыла свое представительство), а также наших граждан, работающих за рубежом. Где платить налоги? Как заполнить декларацию? Фирма консультирует не только физических лиц, но и юридических, работающих с разными странами. Через некоторое время Алисе предложили перебраться в Лондон и работать в британском представительстве фирмы с русскоговорящими гражданами. Она уехала и живет в Лондоне до сих пор.

Из нашего класса она общается только со мной, как я предполагаю, потому, что я стала известной и у меня и в мыслях никогда не было просить у Алисы материальной помощи, помочь мне выехать за рубеж, принять меня у себя или принять у себя моих родственников. Хотя я иногда обращаюсь к ней за информацией об осевших в Лондоне людях, а она, в свою очередь, обращается с подобными просьбами ко мне. В общем, мы иногда бываем полезны друг другу.

Так что в мои ближайшие планы входило общение по скайпу с Алисой и личное общение с Майклом и Лилей в собачьем приюте.

Но я еще не успела сделать ни того ни другого, когда Андрюше (с которым мы не успели расстаться) позвонил Сан Саныч. Я увидела, как изменилось выражение лица приятеля.

— Ну? — спросила я, когда он отключил связь. Я ожидала услышать про новый труп, например Николая Рудольфовича Миллера. Но услышала совсем другую новость.

— Это стекло, — с обалдевшим видом сообщил приятель.

В первый момент я не поняла, о чем речь. Я же думала про Лондонград, Алису и пока неизвестного мне Майкла.

— Камень. Это не бриллиант. Кусок ограненного стекла.

— А где же бриллиант? — спросила я, как полная идиотка.

Глава 20

— Что будем делать? — посмотрел на меня обалдевший Андрюша, который, как и я, не мог прийти в себя от услышанного.

Пашка предложил нам всем вместе отправляться в собачий приют и разговаривать с Лилей.

— Ты уверен, что Лиля может отличить бриллиант от стекла? — спросила я.

— Это какая-то афера, которую провернул ее папаша, — высказал свое мнение Андрюша. — А девчонку он использовал втемную. Он знал, что она сделает все так, как он попросит. Последняя воля отца — святое. И не отца тоже.

— Но теперь-то она знает, что в могиле был не ее отец, — заметила я.

— Не уверен. Кто ей об этом сообщал? Про эксгумацию знает Шурик, который там в обморок грохался, Екатерина Рудольфовна, которая, насколько я понимаю, с родственниками не горит желанием общаться, как и с тобой, Юля. Хотя ты выжала из нее все, что она знала. — Андрюша улыбнулся. — Первая жена деда Миллера, эта самая Нина Константиновна, тоже к Лиле не побежит с сообщением. «Криминальную хронику» она, скорее всего, не смотрит. Паша прав. Поехали. Послушаем, что скажет, и на этого Майкла посмотрим. Он может быть иностранным придурком, а может быть и авантюристом, проходимцем, представителем спецслужб, какого-нибудь аукционного дома, ювелирной фирмы, который приехал собирать информацию. Не обязательно о бриллианте. Может, о каких-то других вещах, которые проходили через деда Миллера. Мы же не знаем, что через него проходило! Он сколько лет антиквариатом занимался? А если всю их семейку взять?

Но мы теперь знали, что в нашем городе почти одновременно появились трое иностранцев, пусть один из них и бывший наш гражданин: «испанец» Мигель Алонсо-Прохоров, наполовину англичанин и наполовину русский Роберт Литтлджон, утверждающий, что может быть или потомком последнего российского императора, или родственником Миллеров, и знающий про бриллиант, и некий Майкл, вдруг прибившийся к младшей дочери Николая Рудольфовича. Хотя выбора у него не было. За кем он еще мог приударить, если ему требовалось как-то подобраться к этой семье?

Когда мы приехали в приют, нас встретила женщина лет сорока и сообщила, что Лиля и Майкл сейчас оперируют привезенную собаку — ее сбила машина. То есть оперирует Лиля, а Майкл ей ассистирует. Андрюша предъявил удостоверение, меня женщина узнала, вопроса о том, кем является Пашка с камерой, у нее не возникло.

Андрюша спросил фамилию Майкла. Женщина ее не знала — знала только, что он из Англии, но представляет международную организацию по защите животных. Он называл ее, она забыла.

— Всемирное общество защиты животных? — подсказала я. — По-английски звучит World Animal Protection.

Штаб-квартира у них как раз в Англии, в Лондоне. Действуют они в ста пятидесяти странах и объединяют порядка девятисот организаций. Я считала, что если этот Майкл оттуда, то в приют, где работает Лиля, вполне могло поступить финансирование — Всемирное общество защиты животных финансирует мобильные клиники для стерилизации бездомных кошек и собак. Но может финансировать и, так сказать, стационарный приют. И представитель этого общества вполне мог приехать к нам, чтобы лично делать операции, ассистировать и вообще посмотреть, как работает приют и кто в нем работает.

Но ведь это вполне может быть и прикрытием. И одно другому не мешает! Масса иностранцев занимается благотворительной деятельностью в свободное от основной работы время. Днем — антиквариатом и ювелирными украшениями, а вечером — бездомными кошками и собаками. Или двадцать четыре часа в сутки служат в разведке или контрразведке и по паре часиков параллельно создают себе «легенду».

— Сколько ему лет? — спросил Андрюша.

— Точно не знаю. Выглядит на тридцать.

— Симпатичный? — спросила я.

Женщина странно посмотрела на меня.

— Пользуется успехом у женщин или нет? — уточнил Андрюша.

— Да у кого ему здесь пользоваться? Всем, кроме Лили, здесь хорошо за сорок. У всех взрослые дети. И мы же не звезды эстрады, чтобы искать себе мужа на пятнадцать или двадцать лет моложе.

Я решила немного сменить тему и поинтересовалась, часто ли у них в приюте бывают иностранцы. Женщина ответила, что иногда приезжают представители организаций и обществ защиты животных, их же очень много по всему миру, и у нас есть, но до Майкла здесь никто раньше не работал. А благотворительные организации привозят корма, медикаменты. Чаще это представители скандинавских стран, немцы были, наши отдельные граждане помогают. Лиля состоит в нескольких интернет-сообществах, всячески пытается раздобыть деньги и все необходимое для содержания приюта. Лечит животных она сама, причем не только содержащихся в приюте. Сюда часто приносят животных из окрестных домов, и не только. Лиля очень хороший врач. Оказалось, что наша собеседница познакомилась с Лилей, привезя к ней собаку по рекомендации подруги, а теперь периодически приходит помогать. Просто так — это дает ей моральное удовлетворение. И остальные люди здесь работают на общественных началах.

— Лиля работает официально в какой-то ветеринарной клинике?

— Да. Тря дня в неделю. Остальное время она здесь.

Андрюша спросил, говорит ли Майкл по-русски.

— Немного, — ответила женщина. — Но плохо. Они с Лилей на английском разговаривают. Лиля специально язык подтянула, чтобы с представителями международных организаций общаться, и я же вам сказала, что она состоит в нескольких интернет-сообществах. Вроде только одно наше.

Больше мы не могли получить никакой информации у этой женщины, да и ей надо было заниматься собаками. Она ушла, а мы остались ждать окончания операции и появления Лили с Майклом. Устроились мы в небольшой приемной с двумя медицинскими кушетками, вероятно, и предназначенными для ожидания.

— Может, и неопознанный из могилы Миллера тоже иностранец? — вдруг мелькнула у меня мысль.

— С чего ты взяла? — посмотрел на меня Андрюша. — Да, одет был в иностранные шмотки, но ты на себя посмотри. Сейчас это не показатель. И как нам его опознавать, если он — иностранец? Может, конечно, вдова Мигеля Алонсо-Прохорова что-то скажет.

— С ней уже связались?

— Вроде да. По крайней мере, у нее спросят, что в России собирался делать ее муж.

— Так это я тебе уже сказала — просить у Миллера свою долю, на которую за прошедшие годы должны были набежать проценты. С Иваном Захаровичем собирался встретиться, вспомнить былое. Может, еще с кем-то из девяностых. Но тот тип, который ему в горло впился, ему в сыновья годится! У него не могло быть с ним дел в девяностые, тем более в советские времена.

— А дед Миллер сбежал, чтобы не платить? — хмыкнул Андрюша.

— Трудно сказать, почему он сбежал. Может, не от Мигеля Алонсо-Прохорова, а от кого-то другого.

— Кстати, Роберт Литтлджон собирался требовать у него бриллиант?

— Вроде нет. Я же тебе рассказывала — он хочет установить, кто из девушек оказался в Англии — Тамара Миллер или Татьяна Романова. Мы с Пашей оставили его у Шурика. Наверное, Шурик расскажет мне о результатах генетической экспертизы. И вообще, о чем разговаривали. Для начала, думаю, хорошо напьются.

— Так, Роберт Литтлджон узнает, что он не родственник Миллеров. Что он будет делать дальше? Требовать эксгумации останков последнего русского царя? Кого-то из великих княжон? Опять Александра Третьего? Он будет доказывать, что является прямым потомком расстрелянного Николая Второго, правнуком великой княжны Татьяны? Чтобы у своей королевы потребовать вывезенные в Англию сокровища? Обратиться в швейцарские банки? У России что-то потребовать? В Зимнем дворце поселиться? В Екатерининском? Что он хочет?! Какая у него конечная цель?

Я пожала плечами. Я считала бессмысленным обсуждать это сейчас. Вначале нужно провести генетическую экспертизу с участием Шурика, может, еще кого-то из семейства Миллеров для надежности, и уже плясать от этой печки.

* * *

Наконец Лиля закончила операцию и появилась вместе с молодым мужчиной приятной наружности. По-моему, ему было меньше тридцати. Он был выше Лили на полголовы, широкоплечим, русоволосым. Мы все вежливо поздоровались, и Лиля вопросительно посмотрела на меня. Андрюша показал удостоверение и попросил Майкла предъявить документы. Тот скрылся в Лилином кабинете и практически сразу же вернулся с паспортом. Его звали Майкл Роберт Веллингтон.

— Родственник? — спросил Андрюша.

— Что вы имеете в виду? — уточнил англичанин на русском языке с сильным акцентом.

— Битву при Ватерлоо.

У меня фамилия Веллингтон тоже ассоциируется с Ватерлоо, несмотря на то что фельдмаршал Веллингтон потом дважды занимал пост премьер-министра Великобритании.

Майкл явно решил нас просветить и сказал, что тот Веллингтон, про которого говорит Андрюша, успел побывать в Индии и на Филиппинах, а его старший брат Ричард был генерал-губернатором Индии. Мы напряглись. Майкл, не замечая этого, продолжал рассказывать про самого знаменитого Веллингтона в истории. Артур Уэлсли Веллингтон участвовал в Англо-майсурской войне, целью которой было расширение влияние Ост-Индской компании, потом в Англо-маратхской войне, он воевал в Дании, участвовал в Пиренейских войнах, хотя лучше всего известен в мире благодаря своим действиям против французов. Далее Майкл пояснил, что «Герцог Веллингтон» — это наследственный титул в Великобритании, и первым его носителем был как раз всемирно известный Артур Уэлсли. Он был удостоен его в 1814 году, и это первый случай, когда герцогский титул был пожалован за военные победы. В настоящее время в Великобритании живет девятый герцог Веллингтон — Артур Чарльз Уэлсли. И у него есть наследник — его старший сын, родившийся в 1978 году. И у того тоже есть сын, родившийся в 2010 году. Так что династия продолжается, но Майкл, к его великому сожалению, только однофамилец и никакого титула не имеет. И он даже не является незаконнорожденным сыном, или внуком, или правнуком кого-то из герцогов Веллингтонов. Он просто Веллингтон. У нас же в России тоже есть и были Романовы, не имеющие никакой связи с российской императорской семьей.

Англичанин также представил Андрюше документ и нечто вроде верительной грамоты, которые подтверждали, что он является сотрудником Королевского общества защиты животных. Майкл спросил, говорим ли мы на английском, потому что ему трудно говорить на русском, — и стал подробно и с горящими глазами рассказывать о деятельности своей организации, работающей с первой половины XIX века. Она получила «королевский» статус при королеве Виктории, которая ей покровительствовала. Сейчас общество действует под патронажем Елизаветы II. Вначале оно занималось только фермерскими животными, и энтузиасты поставили своей первой задачей продвижение в парламенте закона против жестокого обращения с животными. Потом они создали группу, которая контролировала выполнение этого закона. Сейчас они помогают не только скоту, но и домашним, служебным и диким животным. Они защищают скаковых лошадей, гончих собак, которые раньше бесследно «исчезали» в Великобритании после того, как уже не могли участвовать в скачках или бегах. Они отлавливают беспризорных животных, помещают их в реабилитационные центры, где их осматривают врачи. Потеряшек возвращают хозяевам, другим подыскиваются новые дома. Инспекторы общества совместно с полицией занимаются расследованиями случаев жестокого обращения с животными, спасают животных и привлекают виновных к ответственности.

— А как вы оказались у нас? — спросил Андрюша.

— По приглашению Лили. Она нам написала, мы решили помочь. Послали меня, так как я немного говорю по-русски.

— И надолго вы к нам?

— Пока на месяц. Я официально зарегистрирован и…

— Я вижу, — сказал Андрюша. — У вас все в порядке с документами.

В этот момент я подумала, что мне нужно будет связаться со своим знакомым из ФСБ. Олег Андреевич мне помогал в прошлом[2], и, если бы у меня не было романа с Виталей, я бы, возможно, посмотрела на него другими глазами. Но… Не сложилось. Однако сотрудничество у нас получилось, и мы не один раз помогали друг другу, по крайней мере, советами. Да и ребята из ФСБ неоднократно работали в сотрудничестве с ребятами из Управления. А тут иностранцы… Иностранцами у нас скорее ФСБ занимается. В общем, позвоню сегодня вечерком Олегу и изложу проблему. Взгляд со стороны, свежая точка зрения никогда не помешают. Может, ему придет в голову то, что не приходило никому из нас.

Во дворе вдруг громко залаяли собаки. То есть они тут все время лаяли, но после такого «взрыва» я подумала, что что-то случилось.

— Кто-то приехал, — сказала Лиля.

Глава 21

Со двора послышался женский голос, потом еще два, слов было не разобрать. Территория собачьего приюта обнесена забором, и с улицы не видно, что происходит внутри. Снаружи только висит табличка. На территории находятся вольеры, просторная площадка для выгула, с которой работники собирают результаты жизнедеятельности в специальные пакеты, и дом, в котором имеются смотровой кабинет, операционная, две комнаты для послеоперационной реабилитации животных, кабинет Лили и вроде еще какие-то хозяйственные помещения. Мы не ходили по всему зданию. Насколько я понимала, территория была выделена городом, хотя находилась почти в области. Нам из помещения, где мы разговаривали, не было видно, что происходит во дворе.

Через несколько минут дверь с улицы распахнулась, и вошли две остроносые женщины лет тридцати или тридцати пяти, внешне похожие друг на друга. Сестры? Одеты были стильно, но совсем не накрашены. Я подумала, что на месте обеих сделала бы ринопластику — их носы просто притягивали взгляд и, по-моему, уродовали женщин. Их острые носы каким-то странным образом загибались вниз, то есть вниз смотрели кончики. Так иногда у нас рисуют Бабу-ягу, только у нее нос потолще.

Взгляд обеих остановился на Майкле. Я посмотрела не англичанина — у него на лице было написано полнейшее удивление.

Дамы поздоровались одновременно со всеми — на английском. Эти еще откуда взялись?! Тоже за бриллиантом? Или собираются доказывать родство с последним российским императором?! Что их всех к нам понесло, причем почти одновременно?

— Кейт? Лара? — удивленно спросил Майкл Веллингтон. Он на самом деле был поражен! Так, дело становится все интереснее и интереснее…

— Не ожидал, Майкл? Может, это нам стоит получить лицензии частных детективов?

— А господин Веллингтон — частный детектив? — тут же встрял Андрюша и представился по всей форме.

Я тоже представилась на английском и представила Пашку, который все снимал. По-моему, сюжет мог получиться интересный. И если не для «Криминальной хроники», то для одной из программ, посвященных семейным отношениям и любовным связям. Поделюсь с коллегами. Но почему-то я предполагала, что это будет моя тема. Может, из-за решительного настроя дам, которые примчались за Майклом в Россию.

Дамы подтвердили, что Майкл — частный детектив, и они его наняли для поиска вполне определенного ожерелья. Ему был предоставлен рисунок ожерелья.

«А бриллиант мог быть из ожерелья?» — подумала я и сама себе ответила, что нет. Он существовал сам по себе. Только вот где он сейчас находится? И где находится дед Миллер?

Дамы посмотрели на Пашку, на меня и сказали, что пока снимать их не надо, но, возможно, они потом дадут мне интервью и даже попросят о помощи. А пока у нас будет частная беседа, то есть они будут беседовать с Майклом Веллингтоном. А представитель правоохранительных органов России и журналистка будут как раз прекрасными свидетелями. А потом еще — не исключено! — окажут содействие пострадавшим.

Пашка демонстративно выключил камеру и убрал в чехол. Но на такие случаи у нас давно разработан алгоритм действий, и чехол у Пашки особенный. В общем, я знала, что запись ведется. Пусть ракурс не самый лучший, пусть ни мы, ни органы потом не сможем использовать запись официально, но она будет. Для нас.

— Я работаю по вашему делу! — закричал Майкл, обращаясь к Кейт и Ларе.

— В собачьем приюте? — приподняла бровь старшая из дам.

Андрюша предложил всем присесть и поговорить спокойно, причем устроился так, чтобы путь Майкла к двери пролегал мимо него. И Андрюша первым делом спросил у ничего не понимающей Лили, владеет ли Майкл хирургическим мастерством. Лиля молча кивнула.

— Он вам только ассистировал? — уточнила я. — Или сам может провести операцию?

— Ассистировал. Но он умеет делать уколы, брать кровь, он обрабатывал раны…

Я, вообще-то, это тоже все могу сделать, и научиться подобному не так уж и сложно. А если есть стимул… Например, нужно было создать соответствующую «легенду» — ведь сотруднику общества защиты животных не обязательно быть ветеринаром и уметь проводить хирургические операции, достаточно простейших навыков.

Андрюша попросил Кейт и Лару рассказать про исчезнувшее ожерелье. По их словам, это самое ожерелье (нам была представлена ксерокопия рисунка) является их семейной реликвией и фигурирует на портретах их предков. Фотографии пары портретов с ожерельем были нам продемонстрированы в телефонах. В его оформлении использованы индийские рубины — натуральные, не прошедшие современной обработки. То есть они не чистые — рубины вообще редко бывают чистыми. У большинства рубинов наблюдаются минеральные вкрапления, газовые пузыри и пустоты. Сейчас используется метод облагораживания рубинов — заполнение пустот стекломассой, которая имеет более высокую плотность, чем камень. И эта стекломасса благодаря более высокой плотности выдавливает из камня все, что только возможно, через трещины и поры, а потом «заклеивает» их. Используется и так называемое «залечивание» — термическая обработка камня, благодаря которой минеральные вкрапления растворяются в жидкости, которая имеется в камне. В результате камни выглядят более чистыми, цвет становится более интенсивным. Но такие камни не флюоресцируют! Подвергшийся современной обработке рубин не горит огнем! Опытный ювелир под микроскопом мгновенно обнаруживает присутствие стекла. В настоящее время 95 % всех рубинов на мировом рынке — это прошедшие обработку. Стоимость необлагороженных рубинов сравнима со стоимостью очень хороших бриллиантов, и встречаются они реже, чем бриллианты.

— В нашем ожерелье — натуральные камни, пусть и не такие яркие, как облагороженные. Видны минеральные вкрапления и пузырьки. Но огранка — бриллиантовая. Камни старинные, это можно доказать изображениями на портретах XIX века. И ценности ожерелью добавляет работа.

— Вы знаете, где сейчас находится ожерелье? — спросил Андрюша.

— Если бы мы знали, стали бы мы нанимать вот этого частного детектива?! — Сестры презрительно кивнули на Майкла Веллингтона.

— Вы решили, что ожерелье вывезли в Россию? — повернулся к Майклу Андрюша. — Вообще-то, подобные вещи обычно следуют в противоположном направлении.

— Майкл, ты — частный детектив?! — воскликнула Лиля с отчаянием в голосе. До нее это только сейчас дошло? Как до жирафа! Бедная девочка…

— Лиля, я тебе все объясню!

Майкл схватил ее за руки. Она их вырвала. Майкл взял Лилю за плечи. Она стала вырываться, но он был значительно сильнее. Лиля уже рыдала, Майкл говорил ей ласковые слова, Лиля начала успокаиваться.

— Какая трогательная сцена, — скривила губу одна из англичанок.

Я предложила молодым людям уединиться и выяснить отношения (если есть что выяснять), а мы тем временем побеседуем с дамами, прибывшими из Англии. Я сказала им, что могу показать рисунок ожерелья или фотографии портретов в вечерней «Криминальной хронике», которую смотрит большое количество людей в нашем городе, а также разместить их на сайте нашего холдинга, и там его увидит еще больше народу. Таким образом нам в прошлом удавалось найти и пропавших людей, и пропавшие вещи. Андрюша добавил, что правоохранительные органы, которые он представляет, тоже окажут содействие, только нам всем нужно знать историю ожерелья. Всю, с момента изготовления, рассказывать не нужно. Нас интересует, как оно пропало, почему дамы обратились к Майклу и как так получилось, что они приехали в Россию вслед за ним.

Нам сказали, что последней собственницей ожерелья была двоюродная прабабушка Кейт и Лары, которая умерла в доме престарелых в возрасте ста одного года.

«Не много ли прабабушек в деле?»

— Она была русской? — уточнила я.

— Нет, русских в нашем роду не было. Только англичане, и наши мужчины связывали свою жизнь с армией или военно-морскими силами Великобритании.

По словам двух дам, ожерелье находилось с их прабабушкой в доме престарелых. И не только оно. Я знала, что в западных странах считается обычным делом отправлять пожилых родственников в дома престарелых. Никто не увольняется с работы, чтобы сидеть с безумной старухой или ухаживать за лежачим больным после инсульта. Конечно, и у нас есть соответствующие учреждения, но частные не по карману большинству россиян, а государственные просто ужасны. Да и тех, кто сдает родителей и бабушек с дедушками в такие учреждения, обычно осуждают, пусть и не высказывая этого вслух. В Англии же это совершенно обычная и приемлемая для всех практика.

Часто пожилые люди переезжают в такие заведения со всеми драгоценностями, надевают их на праздники, которые там для них устраиваются. Прабабушка Кейт и Лары была в свое время известной модницей, ее любили мужчины, дарили ей драгоценности. И в ее завещании было четко расписано, кому она оставляет какие ювелирные украшения и деньги.

Ожерелье с индийскими рубинами должно было отойти матери двух сестер. Но после смерти прабабушки в ее вещах этого ожерелья не оказалось.

Мы с Андрюшей быстро переглянулись, явно подумав одно и то же. Сестры поняли, что мы подумали.

— Все остальные драгоценности были нам переданы. Персонал учреждения, где содержалась наша родственница, отличается честностью и неподкупностью. Все было описано при ее поступлении в дом престарелых и, как мы уже сказали, драгоценности упомянуты в завещании. Но мы знаем, что наша прабабушка при жизни подарила один комплект — серьги и браслет — и два ожерелья посетителям.

— Она была неадекватна? Она не понимала, что делает?

— Она была в здравом уме до самого конца, но очень доверчива. Серьги и браслет были подарены дочери ее лучшей подруги, которая навещала ее, пока сама могла это делать. У нас нет к ней никаких претензий. В завещании была упомянута подруга. Подруга умерла, комплект получила ее дочь. Мы не собираемся требовать его назад. Это было желание нашей прабабушки, и подарок был сделан лет за пять до ее смерти. Но два ожерелья были подарены неизвестным нам мужчинам.

— Посетители дома престарелых регистрируются? — уточнил Андрюша.

— Да, имена записываются в гостевую книгу.

— У посетителей проверяют документы? — спросила я. — Кто записывает имена в гостевую книгу?

Оказалось, что сами посетители. Андрюша хмыкнул. В России обязательно проверили бы документы.

Дамы продолжили свой рассказ. Один из посетителей представился сотрудником Королевского общества защиты животных, которое собиралось проводить благотворительный аукцион. То есть люди жертвовали какие-то вещи, их продавали на аукционе, а средства направлялись на спасение бездомных животных. Такие аукционы на самом деле периодически проводятся, а прабабушка Кейт и Лары многократно на протяжении своей жизни жертвовала средства Королевскому обществу защиты животных. В свое время они нашли ее сбежавшую собаку, потом она дважды брала у них собак. Так что подарок этому обществу и этому посетителю, представлявшему общество, мог быть истинной волей пожилой женщины. И прабабушка была не единственной в доме престарелых, кто пожертвовал драгоценную вещь на благотворительность. Так делают многие пожилые люди в Англии. Поэтому представители подобных организаций часто ходят по домам престарелых и объясняют, для каких целей собирают деньги.

Дамы добавили, что подобные организации не являются мошенническими и их деятельность контролируется соответствующими органами. Вероятно, это был укол в сторону России. Хотя я была вынуждена признать правоту англичанок. Я не верю в «чистоту» деятельности благотворительных организаций в России, а слово «фонд» всегда вызывает у меня настороженность. Может, это профессиональное.

— Ваша прабабушка пожертвовала на благотворительность ожерелье с рубинами? — спросил Андрюша у англичанок.

— Мы не знаем. Это одна из причин, заставившая нас обратиться к частному детективу. Мы готовы выкупить ожерелье у того, кто приобрел его на аукционе. Но этого человека еще нужно найти! И надо выяснить, какое именно ожерелье было подарено. Мы просто не можем обзванивать всех участников аукциона, объяснять ситуацию, встречаться. И на аукционе выставлялись и другие вещи.

Я спросила, работают ли дамы. Оказалось, что Кейт — дипломированный диетолог, а Лара — биолог. Они совместно производят пищевые добавки и сотрудничают с различными организациями фитнес-индустрии. Кейт также занимается индивидуальным консультированием и разработкой программ для своих клиентов, а Лара — выращиванием овощей без химических удобрений. У Кейт есть офис в Лондоне, а Лара большую часть времени проводит в их семейном поместье, где и разбила огород. Производство находится поблизости.

Петров и Боширов на английский лад? Те тоже говорили про фитнес-индустрию, витамины, протеины, микроэлементы… Такие приличные на вид дамочки. Но киллеры тоже бывают разными. У них же на лбу не написано «Киллер». Но эти-то за кем и за чем на самом деле приехали?!

Хотя почему у меня возникли такие мысли? От профессиональной деформированности сознания? Почему вдруг мне вспомнились Петров и Боширов? Из-за сходства заявленной сферы деятельности?

Андрюша тем временем предложил перейти ко второму исчезнувшему ожерелью. И третьему посетителю, которому прабабушка его подарила.

— Мы знаем только, как его зовут, — печально сообщила Кейт.

— И оказалось, что такого человека не существует? — спросила я и подумала, что они знают только, какие имя и фамилию он записал в гостевой книге.

— Мы не можем сказать, существует он или нет. Мы наняли частного детектива как раз для решения этого вопроса. Майкла Веллингтона. — Дамы кивнули на дверь, за которой скрылись Майкл и Лиля.

Но вообще-то Майкл приехал в Россию как представитель Королевского общества защиты животных. Может, он как раз и занимается расследованием дела, за которое взялся? Могло расследование привести его в Россию? По-моему, русские вполне могли купить старинное ожерелье на аукционе в Великобритании. Наши соотечественники регулярно их посещают, причем самые известные, и являются там желанными гостями.

Андрюша тем временем спросил, помнит ли персонал дома престарелых третьего посетителя прабабушки. Оказалось, что да. Более того, сотрудницы сказали, что он говорил на английском с акцентом, и пришли к выводу, что это славянский акцент, скорее всего — русский. В доме престарелых работают две польки, одна из них слышала, как этот человек говорил, и сразу же подумала, что он — русский. В гостевой книге он написал «Эдуард Бернштейн».

В общем, опять коварные русские, хотя и не хакеры. Теперь скрываются под еврейской фамилией?

Конечно, ни у кого не было фотографий коварного русского. Сотрудницы дома престарелых сказали, что на вид ему лет шестьдесят, может, немного меньше. Выглядел он очень солидно, одет был дорого, хотя никаких отличительных черт они назвать не могли. Сотрудница дома престарелых, которая провожала посетителя к подопечной, а потом обратно до выхода, сказала, что прабабушка выглядела очень счастливой после разговора с этим мужчиной, он на прощание поцеловал ей руку и сказал, что сделает все так, как она хочет.

Может, это был адвокат? И прабабушка составила новое завещание? Или дала какое-то особое поручение?

Я поинтересовалась, почему дамы вдруг решили отправиться в Россию, более того — искать тут Майкла Веллингтона. Ведь судя по озвученной ими информации, он как раз работает по их делу. А его методы не должны их интересовать.

— У Лары и Майкла начался роман, — сообщила старшая сестра.

И вы обе рванули в Россию, чтобы он тут не спутался с коварными русскими женщинами?! Бабы везде одинаковые?

— И что? — спросила я вслух с самым невозмутимым видом.

— Мы узнали от секретарши Майкла, что он улетел в Россию. Нам он об этом ни словом не обмолвился! Он должен был сказать это нам как клиенткам. Он должен был сказать это Ларе, как… ее молодой человек.

— Мы приехали не только из-за Майкла, — добавила явно смутившаяся Лара. — На нас вышли русские покупатели.

— Хотят купить ожерелье? — тут же уточнил Андрюша.

— Нет, они не знают про ожерелье. Их заинтересовали наши товары. Нам предложили хорошие условия. Мы решили поехать в Россию, как раз посмотреть Петербург.

— Вы выбрали не самое лучшее время, — заметила я.

— Мертвый сезон по-своему хорош — летом к вам приезжать гораздо дороже. И везде гораздо больше туристов.

— А как насчет санкций? — подал голос Андрюша. — Вы сможете поставлять свои добавки к нам в страну?

— Добавки бывают разные, — сказала Кейт. — Мы предлагаем полезные витаминно-минеральные комплексы.

Она стала их подробно описывать, я по-русски-то не особо темой владею, а на английском тем более не все понимала. Да и весь санкционный список я по памяти не озвучу. Наверное, какие-то добавки поставлять можно, раз эти дамочки сюда примчались.

Андрюша спросил, надолго ли сестры прибыли в Россию. Они ответили, что на десять дней. Не много ли? Остановились в небольшом отеле в центре города. Бизнес-вопросы пока не решали. Встреча с русскими потенциальными партнерами назначена на послезавтра.

— А как вы смогли найти Майкла? — спросила я.

— Так его секретарша сказала, по какому адресу его искать у вас в городе.

— Она назвала этот адрес?!

Сестры кивнули.

Мы с Андрюшей переглянулись. Англичанин что, и живет в собачьем приюте? Экономит на гостинице?

— Давайте-ка пригласим молодых и все вместе побеседуем, — предложил Андрюша, постучал в дверь, за которой скрылись Лиля с Майклом, ответа не услышал, дверь открыл и увидел небольшой холл с двумя дверьми, кроме открытой.

Обойдя все здание, мы поняли, что в помещении ни Лили, ни Майкла нет. Собачьи вольеры убирала все та же женщина, которая нас встречала. Она сказала, что Лиля и Майкл уехали.

Как лихо они нас всех провели! То есть они, наверное, сбежали не от меня и не от Андрюши, а от двух сестричек, которых видеть не желали.

Мне сестрички тоже не понравились. И рассказ их показался странным. Прабабушка ста с лишним лет раздаривает драгоценности… Они нанимают частного детектива, он сбегает в Россию, работает тут в собачьем приюте… Кто-то врет. Скорее всего, все.

Глава 22

От предложения подвезти их до гостиницы или хотя бы до метро дамы отказались, сказав, что хотят путешествовать самостоятельно, чтобы прочувствовать страну и жителей. Мы не стали настаивать.

— Мне все это не нравится, — сказал Андрюша у меня в машине. — Позвони сегодня Олегу из ФСБ. Иностранцы по его части. Паша всех заснял, продемонстрируешь.

— И что нам это даст?

— Не знаю.

— Может, Майкл на самом деле от этих баб сбежал? — высказал свое мнение Пашка. — Я их слушал всего ничего, большую часть не понимал, и у меня все равно голова заболела.

— Это надо у Майкла спрашивать, — хмыкнул Андрюша. — Только где его теперь искать?

Я предложила дома у Лили.

— Хочешь сейчас поехать?

— Не хочу.

Я вспомнила также, что говорил покойный Рудик, погибший от руки двоюродного брата на могиле отца (или не отца). Какой-то английский агент выходил с ним на связь. И Ксения, которая на смогла покончить жизнь самоубийством на той же могиле, упоминала про англичанина с лопатой, то есть про мужчину, который говорил по-русски с английским акцентом. Что он ночью делал на кладбище? Может, на самом деле английская разведка, то есть ее представители прибыли в наш город? Но с какой именно целью?! Зачем английской разведке бриллиант? Они все-таки другими делами занимаются. Английскую разведку вполне могли заинтересовать потомки последнего русского царя. Но почему они их ищут в России? Ведь если великой княжне Татьяне удалось спастись, ее потомков нужно искать в Англии. Или она спаслась, но осталась в России? Мало ли что мне рассказывал Роберт Литтлджон.

Кто из всех иностранцев, с которыми я познакомилась в последнее время, может быть иностранным разведчиком? Больше всех на эту роль, по-моему, подходил Майкл. Роберт Литтлджон был слишком молод, да и мать у него русская. Две сестрички? Не думаю. Скорее всего, на самом деле за мужиком приехали — проконтролировать. И остальные говорили про мужчину, причем одного. Да и стали бы английские дамы холодной ноябрьской ночью гулять по русскому кладбищу с лопатой? Это мог сделать только английский разведчик или авантюрист. Авантюрность англичанам не свойственна — не та нация. Разведчик же мог взяться за любое задание. Читайте Яна Флеминга, господа, и смотрите фильмы о Джеймса Бонде.

* * *

Вечером я связалась по скайпу с одноклассницей Алисой и спросила, не знает ли она случайно Роберта Литтлджона или его маму, бывшую модель и какую-то там мисс.

— Лично не знакома, но наслышана. Известные личности в нашем Лондонграде. И мамаша, и сынок, — рассмеялась Алиса. — А зачем они тебе?

Я сказала, что познакомилась с сынком, а также поведала о цели его визита в Россию (по его версии). Алиса захохотала и сообщила мне, что давно так не смеялась и завтра будет развлекать своих знакомых в Лондоне.

По ее словам, Бобик (так народ в Лондонграде называл молодого Литтлджона) был единственным сыном своего биологического отца, унаследовавшим его склонность к мошенничеству. Остальные получились правильные и серьезные.

— Ты хочешь сказать, что Литтлджон-папа не является отцом Роберта? Я тебя правильно поняла?

— По документам является и свято в это верит. Но ты же знаешь, что муж всегда узнает последним. Его настоящий отец — это беглый банкир Московцев.

Он стал не первым нашим банкиром, покинувшим пределы Российской Федерации с деньгами вкладчиков. Также, например, в Туманный Альбион отправился Андрей Бородин, возглавлявший крупнейшую кредитную организацию столицы — Банк Москвы. Якобы поправлять здоровье, но вместе с деньгами, которыми управлял. Вместе с ним Россию покинули 360 миллиардов рублей (по официальным данным), конечно, не единовременно, а через фиктивные кредитные договоры с офшорными компаниями. Наверное, не надо объяснять, кто является бенефициаром. На втором месте по сумме вывезенных средств Георгий Беджамов из Внешпромбанка (200 миллиардов), который за месяц до возбуждения уголовного дела умчался в Монако, где дружит с принцем Альбером, держит магазин и винный бар. Три владельца банка «Траст» исчезли в неизвестном направлении с 114 миллиардами рублей. Помните рекламу с Брюсом Уиллисом? Это и был «Траст» (по-английски слово означает «доверие»). В общем, доверили люди свои деньги трем господам. По некоторым сведениям, они находятся в Великобритании, но не светятся. «Православный банкир» Сергей Пугачев (Межпромбанк) успел получить французское гражданство до краха банка. Несколько лет он жил в Лондоне, где — что поразительно — Агентство по страхованию вкладов выиграло дело против Пугачева в Высоком суде. Но деньги в Россию не вернулись, а Пугачев скрылся во Франции. Так что выиграть дело мало, надо еще взыскать деньги. А как это сделать? Предположительно, в Лондоне находится Анатолий Мотылев, который исчез за день до отзыва лицензий у его четырех банков. То есть он за день позвонил банковским менеджерам, сообщил, что удалось договориться о санации — и исчез, связь с ним оборвалась. Но последние двое прихватили «всего лишь» по 60 миллиардов рублей.

Обычному человеку эти суммы не вообразить. И никто точно не может сказать, сколько триллионов рублей покинули Россию вместе с беглыми банкирами. Останься они в России, может, и пенсионный возраст не потребовалось бы поднимать. Хотя мне смешно, когда депутаты или чиновники начинают говорить о введении надзора. Ведь сделки по выводу активов можно провести за несколько минут! При таких скоростях одним надзором проблему не решить. Может, банкирам запретить выезд за рубеж? Почему тем, кто имеет долги по ЖКХ, выезд запрещают, а банкирам, выводящим суммы в миллионы раз больше, разрешают? Почему сотрудникам МВД запретили выезд за границу, а банкирам — нет?

Илья Витальевич Московцев был одним из тех, кто заранее приготовил себе запасной аэродром в Лондоне, он также имел загородное поместье в Шотландии, домик на Кипре и еще на каком-то теплом острове в Карибском море, вроде бы — офшорной зоне. Лучше всего банкир Московцев был известен не своей банковской деятельностью, а бурной личной жизнью. И даже после его побега из России, перед отзывом лицензии у опустевшего банка, СМИ больше писали о его женщинах, а не о том, что он наворовал. Народу-то было интереснее слушать и читать про баб. Теперь украденными миллиардами никого не удивишь. Московцев был далеко не первым и, похоже, не последним банкиром-беглецом. И все надеялись, что брошенные бабы расскажут о том, сколько у Московцева на самом деле денег.

Его первая и единственная законная жена давно проживала в Лондоне вместе с двумя их общими сыновьями. Молодые люди учились в Лондоне — вначале в элитной спецшколе для мальчиков, в которой учатся в первую очередь для заведения контактов, а потом в известной во всем мире Лондонской школе экономики. Образование, полученное в этой школе, открывает перед выпускниками большие возможности, например, стремительного карьерного роста в экономике, сфере финансов и политике. Среди выпускников этой школы больше миллиардеров, чем среди выпускников любого другого высшего учебного заведения Европы. И в настоящее время оба законных сына Московцева работают в банках. Младший оказался аж во Всемирном банке, возможно, благодаря знанию русского языка, но парень и учился блестяще. Старший трудится в одном из местных банков, мало известных за пределами Великобритании, и проживает вместе с мамой в купленном папой особняке. Младший женился на мулатке с британским паспортом, с которой познакомился в процессе работы, и они живут отдельно.

Московцев не разводился с законной супругой, вероятно, чтобы не делить и не светить деньги. Другие громкие разводы стали для него хорошим уроком. Ведь первая жена, экономист по профессии, очень много знает и явно имеет компромат на мужа, который может ударить так сильно, что его не будут больше пускать ни в одну европейскую страну. Придется перебираться в какое-нибудь развивающееся африканское государство, чего Московцеву явно не хочется. Так что он ежемесячно выделает крупные суммы на содержание жены и особняка, да и образование детей оплачивал он.

Но сам он в Лондон бежал с подругой, которая родила ему дочь. Девочка сейчас учится в Лондоне, а Московцев проживает в особняке на берегу Темзы вместе с ее мамой. И вместе с этой бывшей моделью появляется на светских мероприятиях в Лондонграде и ездит отдыхать в другие свои дома. В период жизни в России у Московцева все время появлялись какие-то «мисс», и СМИ смогли раздобыть информацию по крайней мере о десяти из них. После бегства Московцева из России все они давали интервью, участвовали в ток-шоу — как совместно, так и по отдельности. Они сходились во мнении, что Игорь Витальевич — прекрасный любовник и щедрый мужчина, но жена… В общем, законная супруга каждый раз разбивала очередную любовную лодку любвеобильного банкира, и он, поджавши хвост, возвращался в лоно семьи. Хотя я мало интересуюсь подобными сплетнями, и Московцев жил и работал в столице нашей родины, а не в Питере, но все равно я видела нескольких «мисс» — в какой-то период их фотографии появлялись в печати, и кто-то из них пытался вернуться в модельный бизнес, используя скандал.

— А что же там было с миссис Литтлджон? — спросила я у своей одноклассницы Алисы.

Ведь судя по возрасту Роберта, получалось, что его мама уже давно живет в Лондоне. Алиса сообщила, что Оксана была моделью мирового уровня и даже лучше известной за рубежом, чем в России. С Литтлджоном она познакомилась в Швейцарии, где рекламировала какие-то ювелирные украшения. Ее роман с Игорем Витальевичем Московцевым длился несколько лет — Оксана не жила постоянно в России, то есть она сразу же, став известной, рванула на Запад в первых рядах наших моделей, отправившихся осваивать мировые подиумы, и там и задержалась. Иногда она все-таки приезжала в Москву, там встречалась с Московцевым, но чаще они встречались в других странах. Нельзя исключать, что часть денег Московцев вывез из России с помощью Оксаны. Возможно, она собирала для него какую-то информацию, сводила с нужными людьми. Она могла выполнять роль курьера, связного, посредника. Этого не знает никто.

Моя одноклассница сказала, что, судя по сплетням, гуляющим в Лондонграде, Оксана сама не знала, от кого забеременела и родила. Какой-то период она одновременно встречалась и с Московцевым, и с Литтлджоном. Но Московцев разводиться не собирался и замуж не звал (и, возможно, у них были в первую очередь деловые отношения, а потом любовные, которые подкрепляли деловые), а Литтлджон предложил Оксане выйти за него замуж. Она вышла и вскоре родила Бобика, а через несколько лет еще и дочь, отцом которой, скорее всего, является английский муж. Но Бобик внешне похож на Московцева. Нельзя сказать, что у них одно лицо или что у Бобика глаза Московцева, или брови Московцева, но внешнее сходство определенно присутствует. Алиса предложила мне посмотреть фотографии Ильи Витальевича в Интернете. Также Бобик унаследовал жесты своего биологического отца. Я никогда не видела банкира живьем, тут приходилось полагаться на чужие слова. Но раз это отметили посторонние люди…

Московцев общается с Бобиком — это говорит о том, что он признал в нем сына. Более того, Бобик работает на Московцева!

— Банкир открыл в Лондоне какую-то фирму? Или банк? — удивилась я.

— Нет. У него что-то зарегистрировано на Кипре.

Я знала, что на Кипре зарегистрировано примерно 25 % офшорных компаний, работающих с Россией. Примерно половина иностранных денег, хранящихся в кипрских банках, принадлежат гражданам России. Наши люди имеют там фирмы, счета, дорогую недвижимость. Там зарегистрировано немало компаний-акционеров крупных российских предприятий. Остров даже получил неофициальное название «сберкасса российских миллиардов». Если говорить про персон, которые активно работали или продолжают работать с Кипром, то это Роман Абрамович, Олег Дерипаска, Владимир Потанин, Алексей Мордашов, Алишер Усманов, Виктор Вексельберг, в общем, смотри российский список «Форбс», и не только «Форбс». Там явно держат деньги российские чиновники — ведь не зря же Россия предоставила миллиардный кредит Кипру перед дефолтом. По-моему, один этот факт говорит о многом.

И масса наших граждан, связанных с Кипром тесными финансовыми узами, оплачивают покупку дорогой недвижимости по всему миру как раз с кипрских счетов. Банкир Московцев питает любовь к Кипру еще с девяностых годов. Бобик Литтлджон — частый гость на Кипре и всегда живет там на вилле Московцева. Более того, после того, как Бобика выгнали из школы в Лондоне (за финансовую аферу), мама Оксана отправила его учиться на Кипр, где можно получить качественное образование. Сами киприоты предпочитают отправлять детей учиться «в Европу», а английских балбесов шлют учиться к ним. Там семь университетов, три из них — государственные. Бобик вначале окончил частную школу, потом Кипрский университет.

— Кем он работает? — спросила я Алису.

— Точно не знаю. Да, наверное, и никто не знает, как официально именуется его должность и что именно он делает. Он — помощник своего биологического отца. А уж как он ему помогает?.. Явно как-то бабки прокручивают с Московцевым.

Я спросила, чем в Лондоне занимается мама Бобика Оксана. Ведь она больше не может работать моделью, хотя бы в силу возраста. Оказалось, что у Оксаны (теперь — подданной Ее Величества) есть несколько магазинов добротной одежды, рассчитанной на людей со средним достатком. Алиса сама отоваривается в этих магазинах.

— Юлька, приедешь в Лондон, я тебя отвезу в один из ее магазинов. На самом деле хорошие вещи, но не фирменные. Там, конечно, какие-то лейблы пришиты, но ты же понимаешь, что можно что угодно присобачить? Думаю, что у нее какой-то подпольный цех или парочка, в которых работают наши нелегальные эмигранты. Или польки, или еще кто-то из Восточной Европы. Еще у нее есть секонд-хенд, куда сдают ношеные вещички наши дамочки из Лондонграда. Вроде Оксана сама выезжает на закупки. Она же хорошо разбирается в шмотках. Вообще она оказалась талантливой бизнесвумен, да и дело выбрала для себя то, в котором разбирается. Материально она от мужа не зависит. Хотя открывать магазины, наверное, помогал Московцев. Точно не знаю. Но все работает, там всегда есть люди. Конечно, от лишних денег никто никогда не будет отказываться, но я не думаю, что Оксане срочно нужны бабки, чтобы не обанкротиться. То есть ей не нужна никакая афера, которая то ли выгорит, то ли не выгорит. У нее стабильный, доходный бизнес. Визит Бобика к вам — это явно его собственная идея. Или его и Московцева. Оксана — не авантюристка.

— Но Роберт не может быть ни потомком последнего русского царя, ни потомком ювелира Миллера, — сказала я, правда, вспомнила, что Московцев в свое время говорил о своем дворянском происхождении, но подтверждающих документов не представлял. Говорил обтекаемо, упоминал репрессии, советские времена — в общем, документы уничтожили, чтобы сохранить жизнь, ведь в определенный период нашей истории наши люди боялись даже упоминать предков-аристократов.

— Не может, — согласилась Алиса. — Если бы еще отцом Бобика был Литтлджон… Я не знаю историю семьи Литтлджонов. Да, их предки могли воевать и просто жить в Индии. У многих англичан имеется хотя бы один предок, который там отметился и привез камушки на родину. Но отец Бобика — Московцев! И Бобик это точно знает. Какая генетическая экспертиза?! Ни у Илья Витальевича, ни у Оксаны нет и не может быть родственных связей с русской императорской семьей! Юля, тут явно какая-то афера. Или Московцев, или Бобик что-то где-то услышали — и решили влезть в это дело. Московцев в Россию поехать не может. Вот и поехал Бобик.

Значит, решили подобраться к деду Миллеру, который вовремя сделал ноги. Или все-таки откинул копыта? Роберт Литтлджон лично говорил мне, что с ним переписывался по электронной почте и общался по телефону. Он ехал к деду Миллеру! Роберт Литтлджон знал про индийский бриллиант, которым заплатили за Тамару Миллер, знал про планировавшийся обмен Тамары на великую княжну Татьяну. Правда, он не упоминал человека, который привез бриллиант в Россию и расплачивался им.

Алиса сказала мне, что Бобик наверняка приехал за бриллиантом. За чем же еще? Одноклассница пообещала, что если ей удастся добыть в Лондоне какую-то информацию, которая может меня заинтересовать, она мне сразу же сообщит. Мы расстались, довольные друг другом.

Глава 23

Но что теперь делать мне? В этот день предпринимать какие-то действия было уже поздно, и вообще я устала. Я решила, что завтра обязательно нужно будет найти Майкла Веллингтона (вероятно, через Лилю) и поговорить с ним без сестричек Кейт и Лары. Потом нужно еще раз встретиться с Робертом Литтлджоном. Я не спросила, где он остановился, но это, наверное, знает Шурик Миллер. Интересно, что Роберт сказал Шурику? И сходили ли они на генетическую экспертизу? И надо все-таки встретиться с Олегом из ФСБ. По крайней мере, рассказать про всех иностранцев, с которыми я общалась в последнее время. И не только иностранцев.

Утром я еще лежала в кровати, когда зазвонил телефон. Шурик Миллер!

— Да, Шурик! Я еще лежу.

На том конце вежливо спросили, говорю ли я по-английски. Я ответила, что говорю. Кто звонит с телефона Шурика?!

— Меня зовут Алекс Бейли, — сказал мужчина. — Я — англичанин.

Нет!!! Откуда они все на мою голову?!

— Да, Алекс? — я постаралась говорить нейтральным тоном.

— Я знаю, что вы журналистка и расследуете дело, связанное со смертью Николая Миллера и прочими смертями… Я смотрел ваши сюжеты, только, к сожалению, я не понимал, что вы говорили. Хотя я примерно перевел ваши статьи на сайте, используя машинный перевод. Я уже давно хочу с вами встретиться и поговорить.

— Почему вы звоните с телефона Шурика Миллера?

— Я сейчас нахожусь в его квартире. Его телефон лежал рядом с ним. Я решил позвонить вам, потому что меня предупреждали про российскую полицию. Я специально переписал для себя, как ваши имя и фамилия пишутся по-русски. Я прокрутил записную книжку в телефоне Шурика и нашел вас.

— Шура мертв?! — заорала я.

— Нет, но ему плохо.

— Насколько плохо?! Что с ним? Огнестрельное? Ножевое? Он в сознании или без?

— Он без сознания, но жив. То есть у него какой-то нездоровый сон, я не могу его растолкать. Он мычит и говорит отдельные слова. Я знаю значения некоторых из этих слов. Их не говорят женщине, поэтому я не буду их вам повторять. И дверь в квартиру была раскрыта.

— Оставайтесь там, где находитесь. Ничего не трогайте. Я скоро буду.

Я вскочила как ошпаренная. Одеваясь, позвонила Пашке, чтобы немедленно собирался, потом Андрюше, чтобы двигал в направлении квартиры Шурика. Со «Скорой» решила пока повременить, на месте решим. Скорее всего, Шурик пьян вдрабадан, и англичанину просто не доводилось видеть людей в таком состоянии. Хотя английские футбольные болельщики прославились на весь мир… Или этот Алекс из приличной английской семьи, где джентльмены не позволяют себе пить лишнее?

Я ополоснула лицо холодной водой, положила еду коту, сама стоя сжевала бутерброд, запила соком, чай было некогда заваривать. Уже спускаясь к машине, позвонила Виктории Семеновне.

— Работай, деточка, — сказала главный редактор. — Будете к нашему зданию подъезжать, позвони заранее. Чай заварю, бутерброды сделаю. Но надо ковать железо, пока горячо.

Андрюша подъехал к дому Шурика Миллера раньше меня, так как мне еще пришлось сделать круг и забрать Пашку. Оператор, как всегда, был во всеоружии, то есть с любимым пивом.

— Юля, я тебе крекеров взял, — сказал Пашка. — Не еда, конечно, но хоть что-то.

Я бы, конечно, предпочла чай в термосе, но… Может, в кухне у Миллера я получу чашку горячего, крепкого, сладкого чая, который мне нужен, чтобы нормально начать день? Хотя они у меня редко начинаются нормально, как, впрочем, и заканчиваются, и проходят в целом.

Андрюша без нас в квартиру даже не совался, несмотря на то что ему вроде бы должны открывать по закону, а нам с Пашкой по желанию. Но раз иностранный гость нашего города позвонил мне… В общем, мы пошли втроем.

Алекс Бейли оказался молодым человеком, ровесником Роберта Литтлджона, симпатичным, немного полноватым брюнетом. Меня узнал сразу же, взглянул на камеру в Пашкиных руках, тоже все понял. Андрюша предъявил удостоверение. Я сказала, что Андрюша — наш с Пашкой давний друг, и я специально ему позвонила, так как нам всем может потребоваться его помощь.

— Показывайте, где Шурик, — предложила я.

Поскольку я тут уже бывала, и лично Шурик проводил для меня экскурсию по квартире, я у Миллеров ориентировалась. Шурик лежал на кровати в своей комнате в футболке не первой свежести и трусах. На полу мы увидели следы засохшей блевотины, а остатки трапезы и свидетельства распития спиртных напитков — в большой кухне.

Пашка и Андрюша имеют большой опыт распития и точно знают, как должен выглядеть человек «после вчерашнего». Хотя никто из моих любимых мужчин запойным не был, но женщина, проживающая в России, просто не может не знать, в каком состоянии можно увидеть мужчин нашей страны поутру, даже мужчину с большим количеством немецкой крови. Хотя немцы этим делом тоже славятся. Да и как ведущей «Криминальной хроники» мне доводилось видеть людей в самых разных состояниях.

По-моему, Шурику требовалась госпитализация. Со мной согласились Андрюша и Пашка. Андрюша вызвал «Скорую». То ли парень выпил слишком много для себя, то ли выпил что-то не то. И парень-то уже показал себя не самым сильным человеком — вон сколько раз грохался в обморок на кладбище.

Андрюша объяснил врачу «Скорой», что это важный свидетель, возможно отравление и не спиртным, врач сказал, в какую больницу повезут пациента. Я быстро собрала Шурику с собой сумку, положив самое необходимое, остальное можно будет привезти потом. Конечно, ни паспорт, ни полис врач не получил. Я не знала, где у Шурика лежат документы, и искать не собиралась. Квартиру закроем, Андрюша вызовет участкового. Врачу я назвала имя, фамилию, отчество пациента и примерный год рождения.

— Он по кладбищенскому делу проходит? — спросил у меня врач.

Я объяснила, кем является Шурик. Андрюша с Пашкой помогли донести его до кареты «Скорой помощи», врачу Андрюша сказал, что кто-то из его коллег подъедет в больницу уже сегодня. Желательно поскорее взять анализы и выяснить, что у парня в крови.

— На наркомана он не похож, — констатировал врач. Это мы и сами знали. Но ведь Шурику могли что-то вколоть против его воли, например чтобы заставить говорить. Люди по-разному реагируют на «сыворотку правды».

Когда Андрюша вернулся, я спросила, не думает ли он вызвать коллег для снятия отпечатков пальцев.

— А смысл? Придет в себя — сам все расскажет. Ты уже посмотрела квартиру?

Я сказала, что если не считать следов пьянки, то вроде бы все так, как было в прошлый раз. После этого мы все повернулись к Алексу Бейли и попросили поподробнее рассказать, кто он такой и почему пришел в квартиру Миллеров.

Молодой человек ответил, что приехал в Россию для встречи с Николаем Рудольфовичем Миллером, с которым списался. Но не успел застать его живым. Дальнейший рассказ мы слушали, не зная, плакать нам или смеяться.

По его словам, его предок по имени Сидней Бейли приехал в Россию после революции 1917 года для того, чтобы вывезти из страны великую княжну Татьяну.

— Бейли или Рейли? — уточнила я.

— Бейли. Я знаю, кто такой Сидней Рейли, или как там его на самом деле. Моего предка звали Сидней, у него, моего деда, отца и меня фамилия Бейли. Я не знаю, хотел ли он сам тут запутать большевиков, или русские сами что-то перепутали.

— Он был знаком с великой княжной Татьяной?

— Да. Он бывал в России по торговым делам. И какое-то время работал в Санкт-Петербурге.

Далее Алекс Бейли немного углубился в историю и рассказал, что торговые отношения между Россией и Британией начались в далеком 1524 году — в тот год два русских посла впервые посетили Лондон. Им пришлось таким образом добираться в Испанию из-за обострения отношений с Францией. В Англии же в тот период было создано «Общество купцов-искателей для открытия стран, земель, островов, государств и владений неведомых и доселе морским путем не посещаемых». Его целью был поиск Северного морского пути в Индию и Китай. И эта компания снарядила первую арктическую морскую экспедицию. В путь отправились три корабля, но попали в шторм. Экипажи двух погибли от голода и холода, а третье судно оказалось на территории Русского царства. Неожиданное появление торгового корабля англичан обрадовало русских, и капитан Ричард Ченслер получил приглашение в Москву. Его там хорошо встретили, он вернулся в Англию, отчитался перед королевой. Так началась торговля с Россией. Недалеко от Кремля появилось «Английское подворье» (это происходило при Иване Грозном). Королева Мария, в свою очередь, дала разрешение русским купцам торговать в Англии.

Товарооборот между Россией и Англией резко вырос при Петре Великом, и Англия стала ведущим торговым партнером России. Если брать всех заморских купцов, прибывавших в Россию, то примерно половину из них составляли англичане. Например, в 1722 году в Санкт-Петербург прибыло 98 заморских кораблей, 52 из них были британскими. Ситуация изменилась в XIX веке — сыграла свою роль политика и войны, которые вели обе страны. В 1878 году в лондонском Гайд-парке проходил митинг, на который собрались восемьдесят тысяч человек. Он вошел в историю, потому что во время него случилась грандиозная драка между сторонниками и противниками войны с Россией. Сыграли роль Русско-турецкая война, вторжение английских войск в Афганистан, Англо-бурская война, во время которой Россия симпатизировала южноафриканским бурским республикам. Антирусские настроения в Англии пошли на спад в 1905 году, когда к власти в Великобритании пришли либералы. Началось сближение России с Англией. Этому способствовали и личные контакты Николая II с его двоюродным братом Георгом V. В 1908 году Николай II встречался с Эдуардом VII. И в этом же году, в декабре, в Петербурге была основана Русско-английская торговая палата, а в Лондоне открыто русское отделение Лондонской торговой палаты. Конечно, после прихода к власти большевиков ситуация изменилась.

Алекс Бейли заявил, что его прапрадед со стороны отца работал в Русско-английской торговой палате в Санкт-Петербурге. Его неоднократно приглашали в Зимний дворец и летние резиденции царской семьи, как, впрочем, и во дворцы и особняки русской знати. И он был влюблен в великую княжну Татьяну, но прекрасно понимал, что дочь русского царя за него не отдадут.

Но после отречения Николая II от престола великая княжна Татьяна стала Татьяной Романовой, простой гражданкой России. А Сидней Бейли, который к тому времени вернулся в Англию, решил съездить в Россию и сделать Татьяне предложение руки и сердца. Теперь у него появлялся шанс, и он хотел им воспользоваться.

Часть родственников была категорически против, а другая часть, наоборот, поддержала благородный порыв молодого человека. В частности, поддержали еще и потому, что считали: в России все еще может измениться, и царская семья снова займет свое прежнее положение. Кто же мог предположить, что их всех расстреляют? Строились разные версии. Да и Россия за свою многолетнюю историю неоднократно поражала весь мир своей непредсказуемостью и действовала совершенно нелогично по европейским меркам. Бисмарк к тому времени уже высказался совершенно определенно: «На каждую вашу военную хитрость они ответят непредсказуемой глупостью», советуя никогда не воевать с Россией. Кто их знает, этих русских? Что они там у себя учудят? А тут мальчик женится на царской дочери… Это откроет большие возможности для семьи и точно поднимет ее статус в английском обществе.

Среди предков Алекса Бейли были и те, кто служил в Индии и вернулся оттуда с разными драгоценными камнями, таким образом существенно улучшив материальное положение семьи.

Сидней Бейли, как уже было сказано, какое-то время жил в России и знал, что здесь для быстрого или приоритетного для тебя решения проблем нужно «подмазывать» тех, от кого это решение зависит. Ему было выдано несколько камней «для решения вопросов». Драгоценные камни — это не бумажные деньги.

— И большой индийский бриллиант? — уточнила я.

— И большой индийский бриллиант, — подтвердил Алекс. — Конечно, все надеялись, что вопрос удастся решить мелкими камушками. Но все-таки — царская дочь…

— И кого ваш предок вывез из России? И вообще вывез ли какую-то девушку?

— Вывез, — кивнул Алекс. — И ее звали Тамара.

— То есть все-таки Тамару Миллер? — воскликнул Андрюша.

— Неизвестно, — ответил Алекс Бейли.

Молодой человек объяснил, что прабабушка всем представлялась Тамарой, но в семье шепотом говорили о великой княжне Татьяне. Со временем Алексу рассказали всю историю, то есть, конечно, не всю, а известную другим родственникам. Сидней Бейли, который ездил в Россию за девушкой, в которую был влюблен, и девушка, привезенная им в Англию, держали язык за зубами. То есть Сидней сказал родственникам, что пришлось отдать самый крупный бриллиант — он заплатил им старому петербургскому ювелиру, дочь которого была невероятно похожа на великую княжну Татьяну. Потом пришлось отдать несколько мелких камней, чтобы покинуть пределы России. Но произвел ли Сидней Бейли обмен Тамары на Татьяну? У девушки были документы на имя Тамары Миллер. Родственники понимали, что лучше не светиться и в любом случае не сообщать английскому обществу, что дочь русского царя живет у них — после того как их король отказался принимать кузена с семьей. Отношение к русскому царю в Англии в тот период было не самым лучшим. События в России свидетельствовали о том, что восстановление монархии невозможно, и лучше туда вообще не соваться, и о своем возможном родстве молчать, чтобы агенты КГБ не ликвидировали никого из семьи Бейли.

Алексу эта история не давала покоя с тех самых пор, как он ее услышал. Он не мог приехать в Россию раньше — из-за возраста, отсутствия личных денег. Он не боялся КГБ, как его отец и дед, да ведь и КГБ больше нет. Но он хочет знать, кого все-таки Сидней Бейли вывез из России?

Выслушав Алекса, мы переглянулись с Андрюшей. В какой раз я слушаю очередную версию одной и той же истории? Кто врет? Что здесь правда, а что ложь?

Какие факты можно считать точно известными? Тамара Миллер, дочь ювелира Рудольфа Карловича, была внешне похожа на великую княжну Татьяну, дочь Николая II. Кто-то выкупил Тамару у отца, отдав за нее большой индийский бриллиант. Бриллиант все годы хранился в семье Миллеров (пусть и путешествовал с ними).

Неизвестно, удалось ли подменить Тамару Миллер на Татьяну Романову и кого из девушек вывезли в Англию. И теперь даже неизвестно, кто вывозил! Николай Рудольфович Миллер, последний хранитель бриллианта, попросил дочь Лилю положить себе в могилу какой-то камень. Навряд ли Лиля совершила подмену. То есть Николай Рудольфович отдал дочери стеклянную подделку. И в могиле оказался не он, а совершенно посторонний старик.

В последнее время семья Миллеров, и в частности Николай Рудольфович, привлекла внимание иностранцев. Во-первых, в Россию пожаловал его партнер из девяностых, ставший испанцем, — и странным образом погиб от укуса неизвестным типом. И оба покойника тоже оказались в могиле Миллера. Сюда приехали молодые люди, Роберт Литтлджон и Алекс Бейли, утверждающие практически одно и то же. Но Тамара Миллер была одна и великая княжна Татьяна тоже была одна. И бриллиант был один! Можно было бы допустить, что предок Литтлджона вывез Татьяну, а предок Бейли вывез Тамару — или наоборот. Но они не могли оба за один и тот же бриллиант выкупить у Рудольфа Карловича дочь! И есть еще английский частный детектив Майкл Веллингтон, представляющийся сотрудником Королевского общества защиты животных и прибившийся к Лиле, любимой дочери Николая Рудольфовича Миллера.

Николай Рудольфович явно провернул какую-то аферу. Ему не понравилась активность англичан? Как-то запахло жареным? Он предполагал, что кто-то увидит, как Лиля кладет камень ему в руку, — и начнется вакханалия, о нем самом все временно забудут, камень кто-то украдет. Ну и какой спрос с деда Миллера? Да, хотел таким необычным образом спрятать бриллиант. Кто же мог предположить, что найдутся желающие раскапывать могилу? Да, украли. Все — камня нет. А на нет и суда нет.

— Вы знакомы с Робертом Литтлджоном? — тем временем спросил у Алекса Бейли Андрюша.

— Да, мы вместе учились в элитной школе для мальчиков, пока родителей Боба не попросили его из школы забрать, — Алекс улыбнулся. — Боб всегда был… очень предприимчивым.

— Что именно он сделал в школе?

— О, он много чего делал! У Боба великолепно работает голова. Он всегда знал, какая лошадь выиграет на скачках. Он организовал тотализатор у нас в школе. Если ставишь по совету Боба, то потом платишь ему с выигрыша пятнадцать процентов.

— То есть он собирал у вас деньги и сам делал ставки?

— Да. Все делал сам Боб. Те, кто доверял Бобу, всегда получали деньги. Я не понимаю, почему родители других мальчиков были недовольны? Конечно, Боб должен был оставлять себе проценты за работу.

«Может, это были слишком высокие проценты? А не заявленные пятнадцать?» — подумала я, но не стала говорить это вслух. И откуда Литтлджон знал, какая лошадь выиграет на скачках? Он прикладывал к этому руку? Или банкир Московцев решил делать деньги на тотализаторе, подкупал конюхов, жокеев?

— И после этого его выгнали из школы? — тем временем уточнил Андрюша.

— Нет, тогда не выгнали. Выгнали после страхования жизни. — Алекс опять улыбнулся.

— Чьей жизни? — спросила я.

— Учеников школы. Их родителей. Бабушек и дедушек. Собак. Лошадей.

— Каким образом Роберт их страховал?! — воскликнула я.

— Он выступал агентом какой-то страховой компании.

— Нелегально?

— Почему же нелегально? Он представлял компанию как агент, с которым компания заключила договор. Но вот сама компания оказалась какой-то левой. Я не помню всех деталей, только что их сайт был с доменом Ангильи — ai. А в Англии одно только это всегда вызывает подозрения, если это не сайт об искусственном интеллекте или робототехнике[3].

Ангилья — это самоуправляемая заморская территория Великобритании, включающая сам остров Ангилья, протяженностью 26 километров и площадью 91 км^2, несколько мелких островков и коралловые рифы. Живет там менее пятнадцати тысяч человек. Это великолепный курорт в Карибском море и офшорная зона. Регистрация в поддоменах org.ai, com.ai, net.ai находится в открытом доступе по всему миру.

Но мы сейчас обсуждали совсем не Ангилью, хотя я не исключала, что у банкира Московцева тоже там что-то зарегистрировано. Андрюша спросил, много ли денег собрал Роберт Литтлджон в виде страховок.

— Много, — улыбнулся Алекс. — Он же подрядил мальчиков тоже выступать агентами. Там получилась целая цепочка или пирамида. Они страхуют своих родственников, соседей, в общем, кого угодно, за это получают свой процент, а Роберт как главный агент имеет дело уже со страховой компанией.

«А компания принадлежит ему же, зарегистрированная им же на Ангилье? Или банкиру Московцеву?»

— Деньги вернуть удалось?

— Нет. Только некоторые мальчики отдали полученные ими проценты.

Я спросила, поддерживал ли Алекс Бейли связь с Робертом Литтлджоном после того, как тот уехал на Кипр. Оказалось, что поддерживал.

— А он знает, что вы можете быть потомком последнего русского царя?

Алекс кивнул.

— Ваша семья не пыталась скрыть эту информацию?

— Раньше пыталась. Я же вам говорил. Но какой смысл скрывать это сейчас? То есть мы не собирали пресс-конференции, не публиковали заявлений, но некоторые наши друзья знают, что, возможно, мы являемся родственниками русских царей. Правда, больше мы об этом никому не говорим — люди отказывались верить, что такое вообще возможно. Мы перестали об этом упоминать посторонним.

«А сейчас-то как раз проснулся интерес к последнему русскому царю и возможным потомкам! И этот вопрос волнует британскую королевскую семью».

— Но вы же сюда приехали, — заметила я.

— Да. Наша семья решила все-таки узнать правду — то, что еще возможно узнать. Мы собирались на день рождения моего дедушки. Он как раз является сыном Сиднея и то ли Тамары, то ли Татьяны. Он хочет знать правду.

— Вы будете на что-то претендовать, если окажется, что являетесь потомком Романовых?

— Наверное, нет. Не знаю. Я не могу сейчас сказать, и в любом случае решать буду не я один. Но для начала я должен был встретиться с Николаем Рудольфовичем Миллером. Он обещал показать мне бриллиант. Я собирался его заснять. На бриллиант мы точно не претендуем. Он был заплачен за Тамару. Семья Миллеров имеет на него полное право. А вот имущество Романовых — другой вопрос.

— Примерно то же самое мне говорил Роберт Литтлджон, — сообщила я Алексу Бейли. Признаться, истинному англичанину Алексу я верила гораздо больше, чем Роберту, с его-то генетикой…

Алекс спросил, когда я общалась с Робертом. Я ответила.

— Он и сейчас в Петербурге?

Я пожала плечами. Алекс достал смартфон и попытался дозвониться до Литтлджона. Телефон был или выключен, или вне зоны действия Сети.

— Но Боб не может быть ни потомком русского царя, ни потомком Миллеров! Это его очередная афера!

Алекс чуть не плакал — очень неприятно быть обманутым.

— Зачем ему это?! — не унимался молодой англичанин. — Он же не может пройти генетическую экспертизу!

— Если генетическая экспертиза с Миллерами даст отрицательный результат, он вполне может заявить, что является прямым потомком императорской семьи, — сказала я. — И говорить об этом во всех средствах массовой информации, запустить кампанию в Интернете. И ваши СМИ эту новость точно подхватят. А ради него — и ради вас — никто не будет вскрывать никакую гробницу. И это тоже западные СМИ используют против России и в подтверждение притязаний Роберта.

— Вы хотите пройти генетическую экспертизу? — уточнил Андрюша.

Алекс кивнул.

— Вы будете рассказывать в каких-то СМИ о ее результатах?

— Для начала я сам хочу точно знать. И мои родственники хотят точно знать. Это наше семейное дело! В дальнейшем… Не знаю. Пока не готов ответить.

Интересно, где сейчас Роберт Литтлджон? И сдавали ли они анализы с Шуриком?

— Вы будете подавать в суд на Роберта? — уточнила я.

— Пока нет. Дальше видно будет. Смотря что он сделает. Смотря с какими заявлениями выступит.

Андрюша спросил, присутствовал ли Алекс Бейли на похоронах Николая Рудольфовича Миллера.

— Нет, я приехал позже. Его уже похоронили.

— И ночью с лопатой по Борисоглебскому кладбищу не прогуливались? Могилу Миллера раскопать не пытались?

Алекс в ужасе посмотрел на меня.

— Зачем?! — воскликнул он, подумал немного и добавил: — А что, кто-то гулял? И раскапывал?

— Гулял какой-то англичанин.

Хотя тот англичанин хорошо говорил по-русски, и Ксюша, пытавшаяся совершить самоубийство, только уловила английский акцент. Значит, гулял Роберт Литтлджон. От молодого авантюриста, сына беглого банкира Московцева, вполне можно было этого ожидать. И никакие моральные соображения не остановили бы его от раскапывания могилы. Его остановили двое молодых самоубийц.

Значит, он видел, как Лиля положила камень в руку отца? Пусть он не находился среди прощающихся, но он вполне мог наблюдать за происходящим с некоторого расстояния, например, при помощи какого-то оптического прибора. И увидеть то, что увидели Рудик и Константин, бросившиеся на кладбище в первую же ночь. Может, и Литтлджон приходил, но сын и племянник Николая Рудольфовича помешали ему осуществить задуманное. Хотя могли усилить его желание раскопать могилу. Или, если он не находился рядом во время похорон, двое членов семьи, пожелавших раскопать могилу отца и дяди практически сразу же после похорон, явно стали для него поводом для размышления.

Я спросила, где Алекс остановился. Он назвал небольшой отель среднего класса в старом центре Петербурга, я вызвалась отвезти его туда. Андрюша остался ждать участкового, чтобы опечатать квартиру Миллеров.

Глава 24

Я предложила Алексу погулять по Петербургу, заглянуть в пару музеев, раз уж он тут оказался. Сама обещала поговорить с Шуриком Миллером насчет генетической экспертизы. Или с младшей дочерью Николая Рудольфовича, к которой у меня было немало вопросов. Вернее, вопросы у меня были ко всем: к Лиле, Майклу Веллингтону и Шурику. Не говоря про Бобика Литтлджона.

Но для начала следовало проведать Шурика. Более того, я вспомнила, что в ту же больницу с улицы доставили Николая Рудольфовича Миллера с инфарктом. А потом каким-то образом в гробу оказался совсем не Миллер, а другой старик, тоже умерший от инфаркта. Наверняка здесь уже побывали коллеги Андрюши и попытались выяснить, как подобное могло произойти. Может, удастся разговорить кого-то из персонала. Может, мне скажут то, что не сказали представителям органов?

Шурик попал в токсикологическое отделение, которое кишело молодыми наркоманами. На входе в отделение была охрана, на окнах решетки. Охранник знал меня в лицо по «Криминальной хронике», я сказала, что лично нашла сегодня утром Александра Николаевича Миллера и хотела бы узнать о состоянии его здоровья.

— Сейчас позвоню, — произнес охранник. У меня спросил, что происходит на Борисоглебском кладбище и будет ли продолжение.

— Продолжение у вас. — Я кивнула на дверь. — Это сын того, кого должны были похоронить.

— А где покойник? Покойника-то нашли?

— Не факт, что папа Шурика — покойник. Скорее всего, что жив и здравствует, только неизвестно где.

— Обалдать! — воскликнул охранник, подумал и спросил: — А о каких бабках речь?

— Вы статьи мои читали на сайте? Речь о прямых потомках царской семьи.

— Хотят Зимний дворец вернуть? — ужаснулся охранник. — С картинами?!

Я не успела ответить, так как вышел врач, я представилась, он тоже представился, сказал, что из полиции пока никого не было. Я уточнила у врача, не было ли найдено в крови у Шурика каких-то наркотических и не наркотических препаратов, которых в его организме, по идее, быть не должно. Например, снотворного, или еще какой-то дурманящей пакости, или препаратов для пожилых людей, которые молодому парню могут пойти только во вред. Я знала, что соответствующие анализы делались (то есть должны были делаться), потому что врач «Скорой», забиравший Шурика, был проинструктирован Андрюшей и, соответственно, должен был передать пожелание представителя правоохранительных органов в больницу. Да и у них есть соответствующие инструкции насчет поступления пациентов в подобном состоянии.

Врач сказал, что Шурик уже в сознании и в обычной палате, а не в токсикологической реанимации — после не совсем приятных (то есть совсем неприятных) процедур. Но сомнений в том, что он будет жить, ни у кого нет и не было с самого начала. Вердикт один (как и рекомендация): пить надо меньше. Все были уверены в том, что парень просто перебрал. И похоже, что он вообще никогда наркотики не употреблял.

— Не наш пациент, — улыбнулся врач и спросил: — А вы, случайно, его паспорт и полис не привезли?

Я попросила разрешения поговорить с пациентом, тогда, если он расскажет, где у него что лежит, я съезжу и привезу документы в больницу.

Нас с Пашкой пропустили, возможно, потому, что медицинский персонал, как и охранник, хотел знать, что происходит на Борисоглебском кладбище. Оказывается, по городу уже поползли слухи, что там найдены несметные сокровища, которые сейчас стережет ОМОН. И рассказ о сокровищах напоминал рассказы о рыбалке — количество найденного (пойманного) и размеры улова росли с каждым пересказом.

Я очень разочаровала людей, рассказав, что найден всего лишь один камень, который оказался стеклом, ограненным под бриллиант. Ни одной драгоценности пока не обнаружено, только трупы, причем один до сих пор не опознан. И он не подходит под данные ни одного из «потеряшек», и его отпечатков пальцев в базе данных нет. Компьютеры, конечно, очень сильно облегчили жизнь наших органов внутренних дел, но если человека никто не ищет, то информация о нем в базе данных отсутствует. Но почему никто не ищет относительно молодого мужика?! Неужели у него нет родителей, жены или любимой женщины? Так не бывает!

Но, конечно, я не стала говорить это медицинскому персоналу. Меня проводили к Шурику, который, надо признать, выглядел паршиво.

— Привет, Юля! Привет, Паша! — сказал он. — Садитесь. Юля, как я здесь оказался?

Я рассказала, что знала, спросила про документы и про то, что еще нужно привезти.

— А ключи мои где?

— Наверное, у участкового. Я это выясню. За квартиру не беспокойся. Ее должен был закрыть Андрей вместе с участковым. Андрею я полностью доверяю.

— Юля, я не сомневаюсь, что ты у меня ничего не взяла. И человек, за которого ты ручаешься, тоже.

— Мы только у тебя чаю выпили, — улыбнулась я. — Меня этот Алекс Бейли с постели поднял. Тебя нужно было ехать спасать.

Шурик слабо махнул рукой.

— В квартире разгром?

Я описала, что видела, и спросила, с кем Шурик пил и по какому поводу была пьянка. Он ответил то, что я и предполагала: они приехали в квартиру с Робертом Литтлджоном. Шурик помнил, как выставлял на стол из холодильника колбасу и сыр. Первую рюмку помнил. И — все.

Судя по тому, что я увидела в квартире, в пьянке должны были участвовать человека четыре. Значит, была устроена постановка? Этакий перформанс? Для меня? Для правоохранительных органов?

— Вы с Робертом ездили на генетическую экспертизу?

Шурик кивнул, потом о чем-то задумался и спросил, какое сегодня число.

Получалось, что он пробыл в отключке целые сутки, даже больше. Мы же нашли его утром, а он начинал пьянку с Робертом Литтлджоном вечером. Хорошо, что не захлебнулся рвотными массами. Хорошо, что вообще жив. Хотя убийство, скорее всего, в планы Роберта Литтлджона не входило. Зачем ему лишние проблемы? И, думаю, он не убийца, он — вор, мошенник и авантюрист.

— Шура, о чем вы говорили с Робертом? — спросила я.

— Не помню.

— Но что-то ты помнишь?

— Он такой юморной, веселый…

Я хмыкнула. Шурик стал серьезным.

— Я помню, как поехали делать генетическую экспертизу. Платил Роберт. Потом заехали в супермаркет, взяли водку, пиво. Роберт сказал, что в России хочет пить водку. Сок взяли. Салаты я отговорил его брать. Потом заехали в пиццерию, попросили четыре пиццы с собой. Ко мне приехали. Сели за стол. Ну, а что было дальше, я тебе рассказал. Юля, я ничего не помню.

— Ты в курсе, что камень, извлеченный из могилы твоего отца, то есть не отца, в общем, ты понял — это стекло?

Шурик замер на мгновение.

— Точно! Мне звонили.

— При Роберте?

Он кивнул и задумался.

— Шура, какие еще по-настоящему ценные вещи были у тебя в квартире? У тебя ничего не разгромлено. Я не заметила пустот в шкафах. То есть, может, какая-нибудь маленькая вазочка и пропала, но у тебя не «голая» квартира. А мне доводилось видеть квартиры после ограбления. Но, насколько я помню, у тебя есть сейф. И ты говорил, что оттуда кое-что пропало.

— Да, это явно папаша вынес и вывез. Я теперь уверен, что он жив.

— Роберт мог открыть сейф? Это очень сложно? То есть там кодовый замок или более сложная система?

— Отпечатки пальцев — отца или мои. И код, конечно.

То есть Шурика в бессознательном состоянии можно было оттащить к сейфу… Если Роберту удалось из него вытянуть, как этот сейф открывается. Но ведь драгоценности еще нужно вывезти из страны! Если женщина едет с одним кольцом — это одно дело, а если мужчина везет пакет с брошками — совсем другое.

— Шура, подумай. Что могло заинтересовать этого английского проходимца?

— Только этот бриллиант, который находится неизвестно где. Он был самой большой ценностью. Но я понятия не имею, где он! И я понятия не имею, где мой отец!

— Ты знаешь, что по документам он умер в этой больнице?

Шурик ответил, что не знает, где находится. Его же сюда привезли без сознания.

— Когда будешь себя лучше чувствовать, давай сходим в кардиологическое отделение, — предложила я. — Ты — сын. Меня могут послать подальше. А тебе, по идее, должны ответить. Может, кто-то помнит, как его привезли. Хотя у них тут, конечно, большой поток. А потом я бы сходила в морг.

Шурик дернулся.

— Тебя никто не заставляет смотреть на покойников. Но твой интерес к исчезновению отца — это совершенно естественная реакция. А их там уже явно потрясли из-за того, что вместо твоего отца в гроб положили совсем другого человека. И полиция потрясла, и наверняка дочь того старика скандал устроила. Мне говорила, что в суд на них подаст. Ты прямо скажи, что в суд не собираешься, жалобы писать не собираешься, тебе отца нужно найти.

— Юля, я думаю, что он жив и провернул это дельце. Сам провернул. Я не хочу его подставлять. Объявится — и все сам расскажет. Наверное, дело как-то с англичанами связано. И с царской семьей. Может, бриллиант у нас хотели отнять, а отец его отдавать не собирался. Я не знаю, Юля! Я сейчас думаю, что отец сам подложил свои документы тому деду. Может, они были знакомы? Или разыграл сердечный приступ, заплатил врачу «Скорой», его привезли сюда, тут он нашел подходящего «кандидата». А дальше — дело техники. Выписаться же можно по заявлению. Тот дедок умирает с документами моего отца, а мой с его документами выписывается. Кстати, я сам хочу по заявлению выписаться. Не могу тут больше находиться и на наркоманов этих смотреть!

— Шура, пусть тебе кровь почистят, — сказала я. — Лишний день они сами тебя не будут держать. Им койку освобождать надо. Я тебя сегодня нашла в плохом состоянии. Пусть капельницы поставят. Пару дней хотя бы побудь. Завтра я привезу документы и все, что скажешь. А сейчас давай-ка ты перед камерой выступишь. Надо в очередной раз предупредить наших сограждан о том, что не стоит распивать спиртные напитки с малознакомыми людьми.

Глава 25

После выхода из больницы я позвонила Андрюше, он дал мне телефон участкового, который опечатывал квартиру Миллеров, и даже сам ему позвонил. Я снова поехала туда, где мы были утром, участковый открыл квартиру, я взяла документы, вернулась в больницу, передала их охраннику, потом мы с Пашкой поехали в холдинг, где были встречены бутербродами и чаем. Но я ела и пила опять в процессе работы — надо было готовить выпуск «Криминальной хроники».

Вечером позвонила Андрюше и спросила про больницу, в которой теперь лежал Шурик. Уже проверяли или еще руки не дошли?

— Поступил Миллер Николай Рудольфович. По «Скорой», с обширным инфарктом. Скончался в больнице. Покойника оформляли у них, организовывали вынос тела, потом был заказан автобус, который должен быть доставить гроб с телом усопшего и родственников на Борисоглебское кладбище. Отпевание родственники не заказывали. Второй дед — не помню, как там его, — к ним не поступал вообще. Ни в больницу, ни в морг. И никогда у них не лежал, ни в одном отделении.

— Так когда произошла подмена, по твоему мнению?

— Пока дед был еще жив — тот, которого похоронили вместо Миллера. Ему могло стать плохо на улице, Миллер оказался рядом — и быстро принял решение. Сам испарился с чужими документами. Может, даже сам «Скорую» вызвал.

Я придерживалась такого же мнения. Все-таки в больнице не стали бы рисковать, да и задействовать бы пришлось большое количество людей. Родственники Миллера не смогли бы договориться между собой. По-моему, они не могут договориться ни по какому вопросу, что, кстати, не является ничем необычным среди родственников. И где бы они взяли труп? Дед все провернул сам, не посвящая в свои планы никого из близких.

Но где же сейчас находится дед Миллер? И два лишних трупа в могиле — не его ли рук дело? Они ведь могли встретиться с этим Мигелем Алонсо-Прохоровым. И Миллер решил, что от Прохорова нужно избавляться, чтобы с ним не делиться. Но откуда взялся тот мужик, который им обоим годится в сыновья? Разве можно кого-то натравить на другого человека таким образом?! Что это за псих, который впился в сонную артерию Алонсо-Прохорова? Хотя закопать их в «свою» могилу дед Миллер вполне мог. Куда было девать два трупа? Но откуда он их привез на Борисоглебское кладбище? Даже если он приехал на машине, их же еще дотащить надо было до могилы! Ворота там закрыты, я специально проверяла. На машине не подъехать, только пешком можно зайти.

Я спросила у Андрюши, не пересекал ли Николай Рудольфович Миллер границу Российской Федерации? Или, может, второй дед пересекал? Андрюша сказал, что это тоже уже проверили. У второго деда даже не было заграничного паспорта, а Николай Рудольфович последний раз выезжал за рубеж два года назад. Но границу в обратном направлении уже успел пересечь известный мне Роберт Литтлджон. Правда, отправился он не в Великобританию, где родился и подданным которой является, а в Республику Кипр.

— Дело против него будете возбуждать?

— Какое дело, Юля? В чем его можно обвинить? В крови Александра Николаевича Миллера не нашли никаких запрещенных препаратов. Да, мы вполне можем предположить, что Литтлджон что-то использовал, чтобы Шурика отключить. Но как это доказать? Сам Шурик ничего не помнит. Свидетелей нет. Даже его жизни ничего не угрожает! Роберт вполне может сказать: да, пили. Этот русский оказался слабаком по части выпить. Я его даже в кровать уложил и штаны снял. И ушел. И ведь на самом деле могло быть так! Шурик же при тебе в обморок грохался! И пока мы не знаем, пропало ли из квартиры вообще что-либо или не пропало.

— Таможня Литтлджона досматривала? Или прошел по зеленому коридору и не привлек ничье внимание?

Этого Андрей не знал, но считал, что Роберт Литтлджон, биологический сын беглого банкира Московцева, не стал бы рисковать, вывозя какие-либо драгоценности, если он их даже прихватил. Если эта семейка уж так захочет что-то вывезти, то Московцев найдет каналы — или они у него и так есть.

— Он деньги в офшоры выводил, а не драгоценности вывозил, — напомнила я.

— Ты уверена, что этот проходимец не вывез отсюда картин на целую галерею и антиквариата для торговли на «Кристис» и «Сотбис», вместе взятых, в течение года, а то и пяти?

Я усмехнулась. Роберт Литтлджон, сын банкира Московцева, приезжал в Россию, только чтобы вывезти отсюда один бриллиант? Он того стоит? А узнав, что бриллиант подменен на стекло, потерял всякий интерес и уехал из России? Он же не знает, когда камень был подменен. Никто не знает. Или ему нужно было собрать побольше информации о Тамаре Миллер, ее продаже Рудольфом Карловичем за бриллиант и всем остальном, что могут знать Миллеры? Он же знал только версию своего одноклассника Алекса Бейли. А у нас выслушал другую сторону. Я решила сегодня еще раз связаться с Алисой и попросить ее отслеживать новости, связанные с Робертом и его биологическим отцом, в Лондоне. Что теперь эти двое придумают?

Завтра мне нужно будет поговорить с Майклом Веллингтоном. Может, наш холдинг даже наймет его, чтобы покопал в Англии под Литтлджона. И все-таки как-то надо встретиться с Олегом из ФСБ. Я не исключала, что наследники «Комитета глубокого бурения» уже активно интересуются иностранцами, претендующими на родство с семьей последнего русского царя.

Я уже собиралась спать, когда позвонили из холдинга. Мои поклонники-бомжи, обитающие то ли на Борисоглебском кладбище, то ли поблизости, сообщали, что разрушен склеп. Как вы можете догадаться, это был склеп семьи Миллеров.

* * *

Я позвонила Пашке. К счастью, он еще был адекватен, и у него в гостях находился патологоанатом Василий.

— Собирайтесь, друзья, — сказала я им. — И выходите на обычное место. Скоро буду.

Я также позвонила Виктории Семеновне и сообщила, где собираюсь провести ночь.

— То-то Виталя от тебя съехал, — хохотнула главный редактор.

Я заметила, что Виталя съезжал от меня уже не один раз и каждый раз возвращался. И собирается в ближайшую субботу приехать в гости, в частности, чтобы вместе позавтракать в воскресенье.

— Ну-ну, — сказала Виктория Семеновна и добавила: — Я все поняла: с утра тебя не будить. Сбросишь СМС, когда домой вернешься. А то я волноваться буду. Кстати, полицию туда ты уже вызвала?

— Вначале надо все самой посмотреть и заснять.

— Это правильно, — одобрила главная и вместо спокойной ночи пожелала хорошего сюжета.

Удивительно, но некромантов на кладбище не было. Неужели надоело? Или поняли, что все трупы из печально известной могилы извлечены и снимать журналистам больше нечего, а значит, на камеру с рекламой себя, любимых, не попадешь? Или они только ночью не дежурят? А завтра с утра опять будут ждать «кина»?

И почему мы в предыдущий раз не дошли до этого склепа? Я помнила, что нас тогда остановил Роберт Литтлджон, и я посчитала беседу с ним более важной, чем осмотр старого склепа Миллеров. Я считала, что склеп никуда не денется. Но кому же потребовалось его разрушать? И зачем?

Когда мы подошли к склепу Миллеров, Василий осветил его мощным фонариком.

— Вроде цел. Или не он?

Мы подошли поближе и увидели старинную табличку на немецком языке. Нам требовался именно этот склеп. И он располагался там, где должен был, по словам Шурика. Только дверца стояла раскрытой. Передняя часть сооружения и дверца в ней представляли собой решетку, прутья которой располагались на расстоянии примерно пяти сантиметров друг от друга. Днем внутренняя часть явно хорошо просматривалась, а мы рассмотрели ее с помощью фонаря. Подобный обзор явно был сделан, чтобы не привлекать мародеров. Смотрите: брать нечего. А немцы — народ прижимистый, своих предков с драгоценностями и орденами не хоронили и вообще вроде бы никогда богатые дары с покойниками не клали.

— Заходим? — спросил Василий.

— Ну, не просто же так мы сюда приехали среди ночи?! — воскликнула я и взялась за дверцу.

Склеп состоял из двух этажей (или уровней?) — наземного и подземного. Вероятно, так и строился изначально. На наземном этаже в стену были вмурованы четыре гроба. Мы их не видели — только старые надписи, которые явно реставрировали в последние годы. Ну, может, не в последние, а в наше время. Судя по ним, здесь покоились самые старые Миллеры из захороненных на Борисоглебском. Никаких урн на верхнем этаже не стояло, никаких венков не лежало, не было ваз и даже банок для цветов.

— Шурик же вроде отца сюда собирался класть после эксгумации, — заметил Пашка. — Все же должно быть подготовлено. В смысле: вскрыто хоть одно захоронение, чтобы… Или Андрюха ему новую стену предложил поставить? Но тогда где материалы?

— Мало ли что он собирался, — хмыкнул Василий. — Когда мы на эксгумацию ехали, то обсуждали, везти старого Миллера на новую экспертизу или не везти. Вас двоих с нами тогда не было. А мы с ребятами решили посмотреть, что в могиле обнаружим. Дело с самого начала попахивало. Я не думаю, что, даже если бы откопали Миллера, Шурик бы его сразу же получил. Труп могли переквалифицировать в криминальный — раз у него бриллиант в руке. Не знаю, когда бы Шурик его получил. Да и даже если бы перезахоранивали сразу же, то, наверное, и место бы готовили по факту, а не заранее. Ну не вскрывать же заранее захоронение позапрошлого века? Не оставлять его открытым, пока идет процедура эксгумации? Или надо было охрану ставить.

Я, как и Пашка, помнила, что Андрюша предлагал поставить дополнительную стену. Василий пожал плечами и заметил, что Андрюша, вообще-то, эксгумациями не занимается. Я кивнула, вспомнив, что приятель искал информацию в компьютере.

В подземную часть вела лестница, причем, если стоять перед закрытой решеткой, спуска было не видно. Очень разумно сделано! Ступеньки оказались совсем не разрушенными, никаких сколов, дырок и выбоин мы не заметили. Наверное, кто-то из Миллеров их реставрировал или приглашал мастеров.

Пашка сказал, что первым пойдет он. Василий его подвинул и заметил, что фонарь в его руке. Поэтому первым пойдет он, освещая дорогу. А там видно будет. Да и Пашке камеру надо беречь, а Василию только собственную шею.

Навесной замок с двери, ведущей в подземную часть, тоже был сбит и валялся рядом. С внутренней стороны имелась задвижка! Для кого? Может, для родственников, которые не хотят, чтобы их беспокоили, когда они приходят отдать дань усопшим?

Я не могу сказать, что склеп был разгромлен — было вскрыто одно захоронение из дореволюционных. Судя по валявшейся на земле плите (даже не валявшейся, а лежавшей — она тоже не была повреждена), это было место последнего упокоения матери Рудольфа Карловича и бабушки Тамары, уехавшей или не уехавшей в Англию после революции 1917 года.

Василий обвел склеп лучом мощного фонаря. Пашка заснял увиденное, пока не засовывая камеру в зияющий черный лаз.

— Я ничего не понял, — признался Василий.

Про этот склеп можно было сказать, что он осквернен — раз вскрыто захоронение. Но больше ничего не было ни разрушено, ни нарушено. И это касалось и старых захоронений в стенах, и урн, выставленных тремя аккуратными рядками на специальных полочках под плитой, на которой перечислялись все усопшие, чей прах хранился в этих урнах. И на каждой урне тоже была сделана соответствующая надпись. В подземной части также стояло два старых стула. Для пожилых родственников?

Я поняла, что Шурик планировал ставить дополнительную стену здесь — в углу лежали пакеты с сухим «Кладочным раствором» из строительного магазина. Почему мы решили, что сверху? Правда, никто из нас раньше в таких двухуровневых склепах не бывал. Хотя кирпичи, мраморные или гранитные плиты, вообще какие-то камни отсутствовали, было только то, что требуется в работе каменщика при строительстве стены. Может, все-таки решили просто вскрыть захоронение и убрать гроб туда? Но тогда зачем «Кладочный раствор»?

И еще я подумала, что все сделано правильно — члены одной семьи на протяжении нескольких поколений покоятся вместе. Так и должно быть. Ведь в нашем городе в наше время даже подзахоронить родственников не всегда возможно — был принят закон о подзахоронении только близких родственников к первому захороненному. За взятку, конечно, можно все, а официально — нет. Почему бы не делать подобные склепы (пусть не мраморные, но хоть какие-то), большие семейные захоронения? Живым родственникам удобно приезжать в одно место, а не на три, а то и четыре, и пять разных кладбищ, расположенных очень далеко друг от друга. У меня весной и осенью уходит по целому дню: одно кладбище на юге, другое на севере. Пока уберусь на одном, потом перееду на другое, уберусь там — вот и целый рабочий день (то есть весь выходной). Но кто же у нас думает о людях — как живых, так и мертвых?

Я подошла к снятой плите и увидела, что снята она была аккуратно. Рядом не валялось никаких инструментов, не было видно никакого мусора. Я попросила Василия посветить на другие замурованные захоронения, потрогала плиты. Они на самом деле были вмурованы в стены! Их было не вынуть голыми руками. Нужен инструмент, причем, насколько я понимаю, электрический. А включение переносного генератора явно привлекло бы чье-то внимание. Тем более тут столько народу в последнее время болталось. Или вскрывали не в последнее время? Никакого инструмента в углу рядом со строительными материалами не лежало.

— Ну что, смотрим? — спросил Василий и направил фонарь в открытое захоронение.

Внутри оказалось небольшое пространство, отделенное еще одной плитой — вот та была вмурована, и, вероятно, за ней и лежали останки госпожи Миллер, умершей до революции 1917 года. Нам же открылся специально оборудованный тайник. Наверное, поэтому и плита так просто снималась. Или нужно было знать, где подцепить или где нажать.

Не знаю, много ли богатств хранилось внутри до того, как плиту сняли в последний раз. Сейчас там стояла только самая обычная, видавшая виды, местами грязная черная спортивная сумка и лежали два фонаря.

— Подержи. — Вася вручил мне наш фонарь и извлек резиновые перчатки из собственной сумки. — Свети!

В общем, Пашка снимал, я светила фонарем, Василий извлекал содержимое сумки. Мы все втроем хмыкнули при виде двух пар наручников, явно предназначенных не для сексуальных забав, потом Василий извлек несколько свечей, два рулона скотча, какие-то ампулы и медицинские принадлежности. То есть ампулы предназначались для внутривенного введения их содержимого. Нас поразил старый кассетный магнитофон и набор кассет. У меня был такой в детстве, Василий сказал, что у него тоже, и сейчас он вроде бы пылится где-то на антресолях. Но это надежная техника, по идее, должна работать. Василий перевернул магнитофон, но увидел, что внутри нет батареек. Хотя это правильно — батарейки могут потечь, да и хранение в холодном помещении не идет им на пользу, лучше каждый раз приносить новые. Но ни у кого из нас батареек необходимого размера с собой не было. Мы, конечно, много чего таскаем с собой, но не батарейки для старого кассетного магнитофона, который можно найти на кладбище. Один из найденных фонарей работал, для другого требовалась батарейка.

— Вася, ампулы посмотри.

Как хорошо, что Вася врач! Он нам прямо сейчас скажет, что тут за набор юного медика или юного химика хранится.

На ампулах не было никаких надписей вообще. Кустарное производство? По спецзаказу от деда Миллера? А я-то надеялась увидеть золото и бриллианты… Ампулы придется отдавать на экспертизу, а сейчас вызывать представителей правоохранительных органов, которые все это оформят — или самим дежурить здесь до утра, чего нам, естественно, не хотелось делать. Конечно, Андрюшины коллеги будут совсем не рады, но закрыть мы склеп не можем, а сумка (или только ее содержимое) может к утру испариться.

Внизу связи не было, я поднялась наверх и позвонила Андрюше. Услышав меня и узнав, откуда я звоню, Андрюша первым делом спросил, не собирается ли Виталя ко мне вернуться.

— А что, присутствие Витали меня когда-нибудь останавливало? — удивленно ответила я.

— Могло бы остановить желание его задержать, — буркнул Андрюша.

Я сообщила, что Виталя собирается меня навестить в ближайшую субботу.

— Может, хоть в субботу удастся поспать всем остальным, — буркнул Андрюша. — Сейчас направлю к вам группу. Положите все назад. Бомжи ничего не взяли?

— А я откуда знаю? Они не сообщали, когда звонили. Но ты же сам понимаешь, что тут навряд ли лежали деньги и драгоценности.

— Ладно, ждите.

Пока ждали, мы с Пашкой записали мое выступление в склепе для телезрителей, ожидающих продолжения «Саги о Борисоглебском». Интересно, теперь некроманты и прочие граждане будут ломиться в склепы и искать тайники? Пусть в таком случае полиция тут выставляет кордон или кладбище просто временно закрывают для посещения.

Еще я позвонила Шурику Миллеру и спросила про строительные материалы.

— Ой, я про них забыл! Мне же тогда плохо было на кладбище. Я сам привез сухую смесь и сложил в углу, мне так в администрации кладбища сказали.

— А кирпичи? Из чего ты собирался делать стену?

— Мне сказали, что будем решать в день перезахоронения. У них есть камни. Мы ходили с мастером в склеп, он все посмотрел, замерил. Мне написал, что купить. А кирпичи они бы уже подвезли в тот день. Но не потребовалось.

— Когда ты приезжал, какие-то плиты в склепе были сняты?

Шурик ответил, что все было как обычно, и даже не поинтересовался, почему у меня возник этот вопрос! Он просто подтвердил, что, как и посоветовал Андрюша, он собирался ставить дополнительную стену на нижнем уровне и получил на это согласие администрации кладбища.

Группа приехала довольно быстро.

— Неужели ни одного трупа? Юля, вы здесь, а трупов нет? — показательно удивлялись мужчины из опергруппы.

Все найденное быстро описали, сфотографировали, мне сказали, что мой друг Андрюша мне сообщит, что за вещество (или вещества) находится в ампулах и удалось ли прослушать хоть какие-то записи на кассетах.

После этого я отвезла Пашку с Василием к Пашке, а сама поехала к себе домой, отправила СМС Виктории Семеновне, приняла горячий душ, накормила кота, который всегда требует налог на возвращение хозяйки домой, и рухнула в кровать. Не понимаю, как люди страдают бессонницей? Может, мало работают?

Глава 26

Утром (в нашем с Пашкой понимании) мы с оператором первым делом завезли ночные записи в холдинг, были накормлены Викторией Семеновной, потом поехали в собачий приют в надежде увидеть Лилю и Майкла Веллингтона. По пути туда мне позвонил Виталя и долго орал. Смысл его эмоциональной речи заключался в том, что мечтой его жизни никогда не были звонки сотрудников правоохранительных органов с большой просьбой занять меня ночами каким-нибудь приятным делом — только чтобы меня не тянуло на кладбище.

— Ты-то чем недоволен? — спросила я.

— Жди в субботу! — рявкнул Виталя и связь отключил.

И почему наши общие знакомые удивляются, что мы не смогли жить вместе? И вообще почему масса людей считает возможным и позволительным лезть в чужую жизнь с советами, о которых их не просят? Я сейчас не про Андрюшу. Но масса людей почему-то говорили мне, как строить отношения с Виталей. Но мы оба — взрослые состоявшиеся люди. Это НАША жизнь, НАШИ отношения. Мы сами справимся. Или не справимся. И сами набьем шишки. Сами поругаемся и сами помиримся. Мы оба в состоянии принимать решения, путем проб и ошибок мы нашли оптимальный для нас обоих вариант отношений. Кто-то считает его неправильным? Да на здоровье! Только не надо лезть к нам с советами и указаниями.

Лилю мы с Пашкой увидели сразу же — она выгуливала собак.

— Что вы хотите? — спросила она.

— Вы понимаете, что ваш отец жив и где-то скрывается? — прямо спросила я. — И интерес Майкла Веллингтона к вам совсем не случаен?

Лиля нахмурилась. На ее месте мне было бы очень неприятно из-за того, что ее обманул любимый отец, а интерес мужчины, который ей, похоже, приглянулся, обусловлен его профессиональной деятельностью.

— Майкл мне все объяснил, — наконец сказала Лиля. — Если хотите с ним поговорить, я вас сейчас к нему провожу.

«Он здесь?!» — поразилась я, но вслух сказала, что очень хочу.

Я так и не разобралась со странной планировкой здания, да мне было это и не нужно. Главное, что мы с Пашкой оказались в одной комнате с англичанином, который менял повязки и делал уколы прооперированным собакам. Лиля ушла. У нее в приюте много работы.

— У вас есть ветеринарное образование? — уточнила я.

— Нет. Но я прошел специальные ускоренные медицинские курсы. А собак я с детства люблю. Из-за специфики моей работы я не могу сейчас держать собаку, так что наслаждаюсь общением с ними, когда могу.

— Можно ли спросить, где вы работаете?

Майкл ответил, что он на самом деле частный детектив и имеет соответствующую лицензию, которая требуется по новому законодательству. Профессия частного сыщика была признана в Европе в 1967 году после принятия соответствующей директивы Европейского сообщества. В соответствии с этой директивой свобода данного вида деятельности гарантируется во всех странах-членах ЕС. Раньше британским сыщикам лицензия не требовалась, и их успешная деятельность, часто с нарушением законов и просто норм морали и этики, описана во многих детективах. Но после того как некоторые известные люди, а также — главное — страховые и юридические компании нанимали частных сыщиков для незаконного сбора информации, выступили депутаты британского парламента. Также участились случаи мошенничества, когда лжедетективы выдавали себя за профессионалов, собирали деньги с клиентов и исчезали. А англичане не терпят незаконного вмешательства в частную жизнь людей. За специальную лицензию выступила Тереза Мэй, когда была министром внутренних дел.

Также Майкл сказал, что он на самом деле работает волонтером в Королевском обществе защиты животных.

— А в Россию зачем прибыли?

— Я на самом деле представляю Королевское общество…

— Майкл, прошу вас! Я верю в то, что вы его официально представляете. Вы мне только скажите: вы за бриллиантом или нет?

Майкл моргнул и спросил:

— За каким бриллиантом?

— Вы что, не слышали про бриллиант?! Тогда что вы тут делаете?

— О каком бриллианте идет речь? Я знаю про ожерелье с рубинами. Там не было никакого бриллианта!

Так…

Я раскрыла рюкзак, с которым хожу, и извлекла из него пачку фотографий.

Первой показала фотографию Николая Рудольфовича Миллера, отца Лили, и спросила, знает ли господин Веллингтон, кто это. Он знал, но только видел деда Миллера на фотографиях. Он также знал, что Лиля очень любила отца и что он недавно скончался.

Второй я показала фотографию Шурика Миллера. Веллингтон знал, что это брат Лили. У них общий отец, фотографию которого я только что показывала, и разные матери.

Третьим я показала неизвестного мужика, найденного в могиле Миллера вместе с Мигелем Алонсо-Прохоровым. Майкл Веллингтон не смог скрыть своего удивления. Значит, точно не шпион. Шпионов специально обучают «держать лицо», а курсы для частных детективов обучение этому навыку в программу не включают.

— Он мертв? — Майкл поднял на меня глаза.

Я кивнула и спросила, был ли Майкл знаком с этим мужчиной. Теперь кивнул Майкл. Я подумала, что сегодня порадую друзей из правоохранительных органов. Они меня регулярно на трупы приглашают, вот и я к ним с ответной любезностью.

Майкл сообщил, что этого человека звали Джеймс Боланд и они учились вместе.

— Где? — спросила я.

Майкл молчал, неотрывно глядя на фотографию.

— В разведшколе? — наугад спросила я.

Веллингтон дернулся. Значит, шпион? Или неудавшийся?

— И из вас не получилось Джеймса Бонда, а из его тезки Боланда получился? — продолжала я говорить совершенно спокойно, будто бы мы вели светскую беседу.

— Я не могу об этом говорить.

Майкл неотрывно смотрел на фотографию, я продолжала задавать вопросы.

— Вы продолжаете работать на МИ6? Или по каким-то причинам ушли, переквалифицировавшись в частные детективы?

— Я не окончил школу Джеймсов Бондов. — Веллингтон улыбнулся и поднял на меня глаза. — Я всегда любил женщин, виски и пиво. Я голым купался в фонтанах после побед «Арсенала» и сборной Англии, я… В общем, оказалось, что я непригоден быть «На секретной службе Ее Величества». Да и мне не хотелось ловить террористов или искать смертоносный вирус, способный уничтожить человечество, в секретной лаборатории в Альпах[4]. Вообще я все представлял несколько по-иному, а когда столкнулся с реальностью…

— А частным детективом вам нравится работать?

— Да, — кивнул Майкл. — Конечно, бывают и совершенно неинтересные дела, но бывают и захватывающие. И я все-таки получил неплохую подготовку. Мне никогда не хотелось стать банкиром, инженером или офисным клерком. Я всегда хотел вести жизнь «свободного художника», не ограниченного никакими рамками.

— А ветеринаром не хотели стать? Собак лечить?

— Нужно долго учиться. А долго учиться мне тоже не хотелось.

В общем, лентяй, бабник и пьяница, который хочет пить, гулять и развлекаться. Да уж, «повезло» Лиле.

Четвертой я достала фотографию Роберта Литтлджона.

— Его знаете?

Майкл кивнул и тяжело вздохнул.

— Он доставил вам много хлопот?

— Он массе людей доставил много хлопот. Он и его отец.

— Вы имеете в виду биологического?

— Вы и это знаете? Ах да, меня о вас предупреждали. Конечно, биологического.

— Великобритания планирует выдачу банкира Московцева России? Или хотя бы выдворение его из Великобритании в любом направлении?

— Я некомпетентен отвечать на эти вопросы. Но думаю, что нет. — Майкл помолчал и добавил: — Вы тут про какой-то бриллиант говорили. Если был бриллиант и рядом с бриллиантом оказался Бобик, то бриллиант уже у Бобика.

— И он покинул Россию вместе с бриллиантом?

Веллингтон кивнул. Я задумалась. Мог Роберт Литтлджон поменять бриллиант на стекляшку в руке покойного деда, оказавшегося в могиле вместо Николая Рудольфовича Миллера? Теоретически мог. Какой-то иностранец ходил ночью по Борисоглебскому кладбищу с лопатой. Причем этот иностранец говорил по-русски. Лучше всего на эту роль из замешанных в деле иностранцев подходил Роберт. И могилу он мог раскопать — судя по тому, что я о нем знала, он не был обременен никакими моральными и этическими принципами.

Но кто подменил деда Миллера? Или они действовали на пару?!

Мне эта мысль только что пришла в голову. Конечно, у Николая Рудольфовича был помощник. Не мог он исчезнуть сам по себе. Только я раньше не рассматривала на эту роль подданного Великобритании, молодого авантюриста Роберта Литтлджона. Но почему бы и нет? Нельзя исключать связь банкира Московцева с Николаем Рудольфовичем. Они вполне могут быть давно знакомы. Нельзя исключать, что они оказывали друг другу услуги по своей специальности. А сейчас, поскольку сам Московцев в Россию въехать не может, он прислал своего сына.

Я не думала, что Миллер, как Джульетта, выпил яд из цветков лютика, приобретенный у какого-нибудь современного аптекаря Лоренцо, или другое подобное средство, вызывающее резкое сужение сосудов и, соответственно, глубокое обморочное состояние. Я считала, что изначально хоронили не того мертвого старика. У нас все-таки XXI век. Но изначально Лиля могла положить в руку этому старику настоящий бриллиант. А потом они его подменили. И заодно закопали «испанца» Мигеля Алонсо-Прохорова вместе с Джеймсом Боландом, как оказалось, сотрудником внешней разведки Великобритании. Миллеру срочно требовалось избавиться от притязаний свалившегося из девяностых бывшего партнера и английского разведчика. Но почему английский разведчик впился в горло «испанцу»?

Или Миллер со старым другом Алонсо-Прохоровым хотели избавиться от одного разведчика? Но у того оказалась аллергия на некое средство (например, найденное в склепе), и он успел утянуть в могилу одного из недругов. Миллеру ничего не оставалось, как закопать их обоих в «своей» могиле. А Роберт Литтлджон за ним следил — и прибыл с лопатой на кладбище, чтобы проверить, что закопал объект.

— Что вы ищете в России, Майкл?

— Уже нашел. Благодаря вам.

— Что вы нашли?!

— Кого. Джеймса. Ко мне иногда обращаются мои… несостоявшиеся коллеги. Они спросили, не хочу ли я съездить в Россию. Ведь я немного говорю по-русски и активно учу ваш язык. Ведь в Лондоне сейчас живет очень много русских и немало дел связано с ними. Знание русского языка открывает новые возможности. И все дела, связанные с русскими, оказываются невероятно интересными. У меня и секретарша русская!

Я вопросительно посмотрела на Майкла.

— Да, моя любовница. Язык лучше всего учить «на подушке» — выражение такое есть. Означает: в быту, при совместной жизни. Мы не живем вместе, но проводим вместе много времени, и я учу язык. И мои несостоявшиеся коллеги знали, что в Королевское общество защиты животных регулярно приходят запросы из России — ваши зоозащитники просят помощи, денег. Как раз пришло письмо от Лили. Все совпало. Официально я здесь от Общества, оно оплатило мой билет и карманные расходы. И я на самом деле частный детектив. Если бы ваши спецслужбы захотели проверить меня, то увидели бы, что я — тот, за кого себя выдаю.

— То есть вы приехали под прикрытием Королевского общества защиты животных, но на самом деле искать Джеймса Боланда и ожерелье? Так?

Майкл кивнул.

— А на секретную службу вы работаете бесплатно? За идею? Или потому, что у них на вас есть компрометирующие материалы?

— Да какие компрометирующие материалы? Я же не собираюсь в политику. И вообще не ищу публичности. Так что до моих пьянок и гулянок никому нет дела. Вам же, Юлия, ваши знакомые из правоохранительных органов помогают в вашей работе? И вы помогаете им? Ни вы им не платите, ни они вам, так?

Я улыбнулась. Я понимала эту систему расчетов.

— А что с ожерельем? — спросила я. — С тем, которое с рубинами?

— Попрошу у вас помощи, Юлия.

— У меня?! Я впервые услышала о его существовании в этом собачьем приюте.

— Но ваши друзья из органов могут помочь мне найти Эдуарда Бернштейна.

— Он на самом деле из России? Человек с такими именем и фамилией может жить в десятке стран, если не больше.

— Он из России. Пожалуйста, попросите ваших знакомых узнать, как мне его найти. Я считаю, что ожерелье с рубинами у него.

«Так он тебе его и отдал».

— Сами попросите, — сказала я вслух. — Сейчас поедем с вами на опознание. Я, конечно, тоже подключусь. Но я знаю, как они будут рады, что наконец удалось опознать труп.

Правда, совсем не рады тому, что это оказался англичанин, да еще и из «Джеймсов Бондов».

Глава 27

Я позвонила на этот раз не Андрюше, а Сан Санычу и обрадовала его.

— Доставишь иностранного господина по нужному адресу?

Я обещала доставить и сделала это. Была проведена процедура официального опознания. Майкл Веллингтон сообщил, что он — частный детектив, и спросил, могут ли русские полицейские помочь ему отыскать некоего Эдуарда Бернштейна.

Я в очередной раз порадовалась тому, что мы сейчас живем в век компьютеров, а теперь еще и больших данных. «Эдуардом Бернштейном» теперь стал беглый банкир Московцев, и именно под этим именем он получил израильское гражданство по упрощенной схеме — как Роман Абрамович.

Некоторые наши граждане решили получить еще одно гражданство после того, как Роман Абрамович не смог вовремя получить новую британскую визу и не попал на финал Кубка Англии, в котором играл «Челси». Наши граждане, как проживающие в Великобритании, так и те, кто никогда не ступал на берег Туманного Альбиона и раньше ругал Абрамовича, стали ругать англичан. Почему не дали визу владельцу нашего клуба «Челси»? Футбольные болельщики прониклись печалью владельца клуба. Пропустить такую игру по вине английских бюрократов! Хотя дело тут, похоже, совсем не в бюрократии…

Но миллиардер ведь не просто так стал миллиардером. Для этого голову надо иметь на плечах. И он быстро сообразил, что нужно сделать. О получении им израильского гражданства трубили все СМИ, хотя получение израильского гражданства другими нашими товарищами-господами никого не заинтересовало. Но многие люди его получили. Оно дает право въезжать в Великобританию, Канаду, шенгенскую зону без визы. Нельзя въезжать или возникнут очень большие трудности при въезде в Саудовскую Аравию, Сирию, Ливан, Малайзию. Но если у ставших израильтянами наших людей и возникнет желание или необходимость ехать в эти страны, то у них ведь есть и российские паспорта. Наши люди любой национальности нигде не пропадут, и никакие воздвигаемые чиновниками других стран барьеры их не остановят. Для обычных граждан процедура получения израильского гражданства не быстрая, но ВИП-персонам — людям, способным принести Израилю пользу на международной арене, — предоставляются преференции. Вроде бы Абрамович стал гражданином Израиля за пару часов. По крайней мере, с уверенностью можно сказать, что это было сделано быстро.

Мы все уставились на фотографию Московцева. Он был совершенно не похож на еврея, как и его незаконнорожденный сын Роберт Литтлджон. Право на израильское гражданство есть у лиц, имеющих еврейские корни — как минимум бабушка или дедушка с любой стороны должны быть евреями по национальности.

— Опять какая-то афера этой семейки, — вздохнул Майкл Веллингтон. — Если они готовы претендовать на российский трон, то бабушку или дедушку-еврея найти смогли.

Хотя в базе данных были и другие Эдуарды Бернштейны. Майкл, надо отдать ему должное, записал данные остальных, но почему-то все, кто присутствовал, подумали, что ему нужен тот, который родился Ильей Витальевичем Московцевым. С другой стороны, зачем беглому банкиру, укравшему миллиарды, какое-то ожерелье?

— Что будете делать? — поинтересовался Сан Саныч у Веллингтона.

— Вы имеете в виду поиск ожерелья? Пока не знаю.

А я решила, что мне на самом деле пора встретиться с моим знакомым из ФСБ. Как раз сообщу, что на нашей территории стало на одного английского разведчика меньше. Только что этому Джеймсу Бонду, то есть Джеймсу Боланду было нужно в Петербурге? Зачем его сюда принесло? И не из-за него ли решил скрыться Николай Рудольфович Миллер? Все-таки британская МИ6 — это не молодой английский авантюрист с русскими корнями Роберт Литтлджон и не возможный потомок последнего русского императора Алекс Бейли. С ними бы дед Миллер, наверное, как-то разобрался.

У Сан Саныча я спросила про «подарок» из тайника в склепе.

— Передали «старшим братьям». Наша лаборатория не справилась.

Это еще больше укрепило мое желание связаться со знакомым из ФСБ. Но в традиционное рабочее время я Олегу звонить не стала — у него и без меня много дел, да и нам с Пашкой нужно было в холдинг. Обычно наше общение с Олегом проходит в неформальной обстановке.

Но Олег позвонил сам. У них там в «Комитете глубокого бурения» уже имеется техника, позволяющая читать мысли на расстоянии? И он узнал о моих планах и, как истинный джентльмен, позвонил первым?

Я задала соответствующий вопрос.

— Я просто уже несколько дней жду звонков от тебя, — сказал Олег. — Смотрим твою «Криминальную хронику», отслеживаем новости на сайте, получили «подарок» от тебя, правда, опосредованно, но все равно спасибо. Я больше не знаю людей, которые бы ночью по кладбищам регулярно шлялись, да еще в ноябре.

— Приходится. Такая работа. И конкуренция. Я ни за какие деньги не буду сидеть в офисе с девяти до шести. А так — драйв, адреналин, новые люди.

— Новые трупы, шпионы, разрытые могилы. Я, кстати, тебя пригласить хочу в одно место. Оператор с тобой?

— Да, мы еще в холдинге. Домой собирались.

— Домой ты не скоро попадешь — если, конечно, хочешь захватывающий сюжет в «Криминальную хронику».

— Хочу! Куда ехать?

Олег назвал адрес гостиницы, в которой, как я помнила, остановился Алекс Бейли — потомок или не потомок последнего русского царя.

— А… Алекс…

Я не успела договорить.

— У нас, — сообщил Олег.

— Он… что?..

Олег рассмеялся.

— С ним все в порядке. И он никаких законов Российской Федерации не нарушал. Но постояльцы гостиницы и персонал эвакуированы. Так что дуйте с оператором на место. Там и встретимся.

Мы, конечно, помчались, сообщив Виктории Семеновны о ближайших планах.

— Ну что ж? Опять ночью мне СМС сбросишь, — спокойно сказала мне Виктория Семеновна.

Гостиница была оцеплена, прямо за оцеплением роился народ, правда, закутанных в одеяла и полураздетых не было. Кто-то даже успел чемоданы прихватить, но возмущались все — и прихватившие свое добро, и не прихватившие. На месте уже работали несколько наших с Пашкой коллег. Олега я не увидела, как, впрочем, и Алекса Бейли. Или Алекс уже в «Большом доме, из подвалов которого виден Магадан»?

Мы сняли парочку интервью — высказался один бизнесмен из Воронежа, который, по его словам, из-за какого-то там «Новичка» вынужден среди ночи болтаться на улице. А он мечтал отоспаться. Повествуя о случившемся и делясь собственными впечатлениями, бизнесмен использовал известные русские слова, начинающиеся на «е», «х», «б», и «п», и производные от них. Но поскольку теперь эти слова запрещено давать в эфир, а дать интервью со свидетелем, состоящее из одного запикивания, мы не можем, я попросила мужчину сделать еще одну попытку. И для начала представила его, сказав, что он прибыл в наш город из Воронежа, известного нефтяного края.

— Девушка, вы что несете? — спросил он.

— Вы давно в нашем городе?

— Сегодня прилетел. А какое это имеет значение?

Я пояснила, что он просто еще не слышал нашу местную, так сказать, шутку юмора и завтра при встрече с партнерами может пошутить по-питерски или знать, как ответить правильно, если Воронежскую область назовут известным нефтяным краем. Мы в нашем прекрасном городе на Неве ничего не имеем против Воронежа и с уважением относимся к жителям всех других городов России (но считаем наш самым красивым). Мы знаем, что Воронеж гораздо старше Санкт-Петербурга, и что этот город — родина ВДВ, что там был осуществлен первый учебно-тренировочный прыжок с парашютом с самолета, и дата прыжка (26 июля 1930 года) считается днем рождения парашютного спорта.

Но один наш известный футболист, лучший бомбардир в истории российского футбола (как «Зенита», так и сборной России), уже закончивший карьеру, вложил триста тридцать миллионов рублей в строительство нефтеперерабатывающего завода в Воронежской области — и потерял их, поскольку стал жертвой мошенников. В Питере эта история долго муссировалась в большинстве средств массовой информации, было возбуждено уголовное дело, футболист признан потерпевшим. Нельзя сказать, что простые люди, которые в принципе не могут себе представить сумму в триста тридцать миллионов, сильно жалели футболиста, который не сразу заметил их исчезновение. И вскоре в нашем городе появилась присказка, которая обычно произносится при упоминании Воронежа или Воронежской области: «А-а, известный нефтяной край!» Так что это шутка не о Воронеже, а о футболисте.

Еще ходили слухи, что в этой афере со строительством нефтеперерабатывающего завода пострадали и несколько других футболистов. Но они не подавали в суд и не светились, возможно, чтобы не выглядеть идиотами.

— Спасибо, что рассказали, — с широкой улыбкой поблагодарил воронежец. — Не зря, значит, я сегодня на улицу вышел. Домой вернусь — друзей развлекать буду. И теперь знаю, как завтра партнерам представляться. Что я должен сказать на камеру?

Я также решила взять интервью у какого-нибудь иностранца. Найденный мной голландец тоже первым делом стал говорить про «Новичок».

— Откуда здесь «Новичок»? — спросила я.

— Петров и Боширов привезли. Или Березовский с того света прислал, — рявкнул житель Воронежа, который теперь ходил за мной как приклеенный, и добавил пару крепких выражений, которые нельзя дать в эфир.

«Новичок» (если кто еще не знает) — это отравляющее вещество нервно-паралитического действия, разработанное в СССР в 1970–1980-х годах. Строго говоря, это группа веществ, точной информации об эффективности которой нет, но весь мир заговорил про него после отравления Сергея Скрипаля в Англии. Считается, что использовался как раз «Новичок». Одни ученые утверждают, что это третье поколение боевых отравляющих веществ, другие — что четвертое. Он никогда не стоял на вооружении ни советской, ни российской армии. Официальные лица заявляют, что производство отравляющих веществ было прекращено в России еще в 1990-е годы, а запасы уничтожены в соответствии с международными соглашениями и в присутствии международных наблюдателей.

Но это же Россия. Какой-нибудь прапор запросто мог продать некоторое количество вещества. Или кто-то еще мог заныкать. Или наши талантливые химики произвели в подпольных лабораториях по индивидуальному заказу — имея точную формулу или даже имея частичную информацию, или снова синтезировали. Россия всегда была богата самородками, и многие из них трудились и продолжают трудиться на криминал, поскольку криминал лучше платит.

Признаки отравления «Новичком» — головокружение, шум в ушах, галлюцинации, может появиться сыпь. Человек теряет способность ходить, слабеют руки, развивается эпилепсия, неспособность концентрироваться, читать. При сильном отравлении человек быстро теряет сознание.

Предположительно, от одного из «Новичков» погиб банкир Иван Кивелиди и его секретарша и еще получили отравления разной степени тяжести около десяти человек. В 2018 году правительство Великобритании заявило об использовании в Солсбери 4 марта боевого нервно-паралитического вещества типа «Новичок» для отравления бывшего офицера ГРУ Сергея Скрипаля и его дочери Юлии. Дошло до того, что «Новичок» стал номинантом на «слово 2018 года».

Но если бы в гостинице на самом деле распылили «Новичок», наверное, наши соответствующие службы уже оцепили бы целый район и эвакуировали людей не только из гостиницы, но и из близлежащих домов. Я начала спрашивать людей, терял ли кто-то сознание, чувствовал ли головокружение или шум в ушах. Никто не жаловался, но весть про «Новичок» распространялась быстрее, чем может сам газ! К гостинице подтягивались зеваки, чуть ли не все жители соседних домов высыпали на улицу. Понюхать «Новичок»? Я слышала, как люди звонят знакомым и приглашают на место действия: «Давай быстро к нам! У нас тут “Новичок”! Представляешь?»; «Да, стоим ждем. Пока никто не выходил. Приезжай, интересно!»; «А я не знал, чем вечер занять. Ужинаю, в окно смотрю — а тут народ из гостиницы эвакуируют. Быстро оделся, побежал смотреть. Говорят, что “Новичок”. Не-е, пока ничем не пахнет». Представляю, что с ними было бы, если бы здесь на самом деле распылили какой-либо нервно-паралитический газ.

Я попыталась найти глазами сотрудников гостиницы. Ведь должны быть администратор, швейцар, еще какой-то персонал в форме. Я надеялась, что смогу получить от персонала какую-то более внятную информацию. Им должны были что-то сказать. Но персонала среди этой толпы, собравшейся за ограждениями, не было. Их оставили в гостинице, где распылили газ? Или они сидят в одном из автобусов с занавешенными окнами, за которыми ничего не рассмотреть?

А потом я увидела, как с крыльца гостиницы спускается темно-зеленое самоходное устройство размером с газонокосилку, на тракторных гусеницах, и быстро взбирается по специальным рельсам в стоящую рядом с входом в гостиницу бронированную машину. Задние дверцы тут же захлопнулись. Заметить этого монстра смогли еще несколько человек, но не поняли, что это.

Мне же и раньше доводилось видеть роботов-саперов. Какой «Новичок»? Очередной оставленный чемодан, пакет или сумка. У нас станции метро закрывают чуть ли не каждый день.

Роботы-саперы используются уже больше сорока лет, и это здорово, что они появились. Они спасли тысячи жизней, благодаря им живым людям больше не нужно рисковать так, как они рисковали раньше. Чисто технически в данном случае слово «робот» некорректно, так как они дистанционно управляются человеком и не могут выполнять сложный порядок действий автоматически, как должен традиционный робот. Правильнее было бы называть их дронами, но название «робот-сапер» уже стало привычным и используется и профессионалами, и журналистами, и обывателями. Напишешь «дрон-сапер» — и тебя не поймут, а о роботе-сапере в наше время, к сожалению, уже многие имеют представление.

Подобные роботы используются для осмотра и обезвреживания бомб, противопехотных мир, неразорвавшихся боеприпасов и различных самодельных устройств. Операторы-люди управляют роботами с безопасного расстояния. На таком роботе установлено несколько камер, и человек видит то, что видит робот, не подходя близко к опасному предмету. Первые роботы были оснащены танковыми гусеницами или большими колесами, нынешние передвигаются на тракторных гусеницах и колесах меньшего размера. Вообще наблюдается тенденция к уменьшению размеров — некоторые даже умещаются в рюкзаке. Эти машины могут передвигаться по сложной местности, есть модели, умеющие подниматься по лестнице. И в наши дни, конечно, используются беспроводные технологии, ведь кабель может за что-то зацепиться, запутаться, и по этой причине в прошлом случалось, что роботы выходили из строя и не могли выполнить поставленную задачу. Сейчас разрабатываются все новые и новые виды, например способные перепрыгивать через стену, есть версии с двумя «руками», хотя в большинстве моделей все еще используется один манипулятор. Есть роботы-саперы, способные самостоятельно открыть багажник автомобиля, есть «парные» (заложить все программы в одну машину пока не получается), то есть один находит взрывчатку, второй обезвреживает устройство. В любом случае потеря робота — это не смерть человека. Человеческая жизнь дороже самого дорогого робота.

Потом из дверей гостиницы появились военные, но в костюмах химзащиты не было никого. Прошло примерно полчаса, и оцепление сняли, постояльцев пригласили вернуться в номера, где, как было объявлено, каждого ждет бутылка шампанского как небольшая компенсация за доставленные неудобства.

Вслед за постояльцами в гостиницу двинулись журналисты, мы с Пашкой — в их числе. Вероятно, менеджер уже подготовился к появлению нашей братии и сделал официальное заявление. Из него следовало, что в гостинице было обнаружено взрывное устройство, оно обезврежено, никто не пострадал. На вопрос «Где оно было обнаружено?» менеджер ответил, что в одном из номеров, но он не имеет права называть имя постояльца, проживающего в этом номере.

У меня закралось нехорошее предчувствие. Но Олег из ФСБ сказал, что с Алексом Бейли все в порядке и никаких законов Российской Федерации он не нарушал.

То есть убить хотели его? Или не его?

— Кто обнаружил взрывное устройство? — спросила я.

— Горничная, — не моргнув глазом ответил менеджер.

Наша журналистская братия захотела посмотреть на горничную, которая знает, как выглядят взрывные устройства. Нам тут же ответили, что она обнаружила подозрительный предмет. Задать вопросов самой горничной не получилось. Менеджер также сообщил, что представители правоохранительных органов забрали записи камер видеонаблюдения. Вероятно, завтра или послезавтра официальный представитель МВД сделает официальное заявление.

Больше нам ничего не сказали.

Глава 28

Мы с Пашкой отправились к моей машине, и оттуда я позвонила Олегу. Он предложил проехать в один из переулков неподалеку. По пути я остановилась у круглосуточного магазина, Пашка купил себе пива, чтобы скоротать время, пока я буду общаться с Олегом. С ним мы обычно общаемся без свидетелей, я даже не пытаюсь ничего записывать, а официальных интервью он не дает.

Олег чмокнул меня в щечку, сказал, что я прекрасно выгляжу. Соврал, конечно, я после событий последних дней и ночей выглядела усталой, и гримеры над моим лицом перед выходом в эфир трудились больше обычного. Но комплимент всегда приятен.

— Твоего дорогого Алекса Бейли хотели убить, — сообщил Олег.

— С каких это пор он стал «моим дорогим»? Он мне даже по возрасту не подходит.

— По возрасту как раз подходит. Ты же знаешь, что теперь стало модно заводить мужчин значительно моложе себя? — Но Олег быстро стал серьезным. — Взрывное устройство было в его номере.

Я так и предполагала.

— Как это определила горничная? Я много лет рапортую гражданам о криминале и не уверена, что сразу же пойму, что взрывное устройство — это взрывное устройство!

Оказалось, что горничная видела, как в номер Алекса Бейли в отсутствие хозяина заходила дама с непрозрачным пакетом в руках, в котором лежало что-то тяжелое. Горничная точно знала, что на том этаже во всех номерах проживают одни мужчины. Конечно, мужчины могут пригласить дам, и гостиница даже оказывает содействие гостям нашего города в этом вопросе, предлагая проверенные кадры, с которыми работает на постоянной взаимовыгодной основе. Но если какая-то посторонняя дама заходит в чужой номер, когда гостя нет… Горничная проявила бдительность. Возможно, просто хотела обезопасить себя — чтобы ее не обвинили в краже, которую она не совершала.

Горничная быстро оповестила начальника службы безопасности. Он вместе с ней поднялся на второй этаж, постучал в номер. Им никто не открыл. Но оба сотрудника гостиницы почувствовали холод — дуло по ногам, чего быть не должно. Начальник службы безопасности открыл дверь своим универсальным ключом и увидел распахнутое окно. Горничная, убираясь в номере, окно открытым не оставляла, да и постояльцы подобное в ноябре месяце не практикуют. Следовательно, незваная гостья покинула номер оригинальным способом, и для этого требовалась хорошая физическая подготовка (второй этаж здесь расположен на уровне обычного третьего). И она поняла, что ее заметили! Окно выходит во двор, а не на улицу, так что прыжка дамы мог никто не увидеть. Или она спускалась по водосточной трубе? Встала на подоконник, смогла дотянуться… В любом случае это говорило о хорошей спортивной форме и умении быстро принимать решения.

Во дворе находится служебный вход в гостиницу, туда приезжают машины с продуктами. Другие дома — жилые, с офисами на первых этажах, хотя жильцов там не так много, как в современных многоэтажках, и смотреть во дворе не на что. Там нет даже скамеек. Да и если кто-то видел ее прыжок или спуск по водосточной трубе? Когда сотрудники гостиницы выглядывали во двор, дамы уже и след простыл.

Горничная и начальник службы безопасности быстро осмотрели номер. Горничная заметила небольшой чемоданчик под кроватью, которого совсем недавно там не было. Длина его составляла сантиметров пятьдесят, а высота — сантиметров тридцать. Он вполне мог поместиться в пакет, с которым дама заходила в номер. Никакое тиканье из чемоданчика не слышалось. Тут как раз появился коллега моего приятеля Олега, следивший за этой дамочкой.

— Ты, кстати, с ней встречалась.

— Когда? Кто это?!

— Одна из двух сестер, которых ты видела в собачьем приюте. Мы следили за ними, поэтому я и знаю, что ты с ними встречалась.

Я в непонимании уставилась на Олега. Эти две сестры приехали к нам продавать свои биодобавки или еще какие-то комплексы из микроэлементов, витаминов, протеинов и чего-то там еще для фитнес-индустрии. Конечно, во время разговора в собачьем приюте они могли нагло врать. Но ФСБ не следит за всеми иностранцами, приезжающими в Россию. Столько сотрудников просто не найдется! Почему ФСБ решила следить за этими двумя сестрами?!

— И вот ведь какие поганки! — тем временем усмехнулся Олег. — Даже бизнес придумали, похожий на тот, чем занимаются обвиняемые у них в покушении на Скрипалей. Посмеяться, что ли, хотели над нами? Показать свой тонкий английский юмор? Петров и Боширов на женский лад с ответным визитом.

— Они хотели убить Алекса Бейли?! Они приехали в Россию ради этого?

Олег кивнул. Но вначале рассказал о том, что происходило в гостинице.

Первым делом позвонили постояльцу, Алексу Бейли, и спросили, ожидал ли он гостью, передавал ли кому-то пластиковый ключ, не терял ли пластиковый ключ от номера. На все вопросы он дал отрицательные ответы. Алекс Бейли забеспокоился. Начальник службы безопасности предложил ему побыстрее вернуться в гостиницу, а коллега Олега позвонил по другим номерам — и вскоре у гостиницы собрались представители полиции, МЧС и конторы, которую представляет Олег. Алекса Бейли по возвращении сразу же забрали к себе коллеги Олега. Постояльцев и персонал эвакуировали.

— Что было в чемоданчике? — спросила я.

— Самодельное взрывное устройство. Так сказать, собранное из подручных материалов, которые можно купить в обычных магазинах. К счастью, не все граждане умеют их собирать.

— В Интернете есть инструкции для начинающих подрывников.

— Ты прекрасно знаешь, какая борьба ведется с подобными сайтами.

— Знаю, но это гидра. Отрубишь одну голову — на ее месте вырастают две. И дамочка, наверное, не из юных подрывников и не из тех, кто ведет борьбу с неверными под крики «Аллах Акбар!».

Олег признал, что собрано было профессионально.

— Алекс ее опознал? Записи же с камер видеонаблюдения вы забрали.

— А ему не показывали. Какой смысл?

— Почему они приехали его убивать? Он сам высказал какие-то версии?

— Да. И мы полностью с ним согласны. Он может быть прямым потомком последнего русского царя. Ты же знаешь, что англичане, а если конкретно, то британская королевская семья не может допустить существования прямых потомков Николая Второго. Они очень много теряют в таком случае.

Как уже говорилось, если нет прямых наследников — есть английская королевская семья. А золото семьи Романовых, которое находится за рубежом, и деньги на счетах в иностранных банках, по одним данным, могут оцениваться в четыреста миллиардов долларов, по другим — в два триллиона.

— Я не исключаю, что все бездоказательные обвинения России и русских в том, что они не совершали, связаны как раз с существованием или возможным существованием прямых наследников. Нагнетается обстановка, Россия обвиняется в одном, другом, третьем. Англичане хотят сделать все, чтобы нам не верили и не хотели иметь с нами дел.

— Но Алекс Бейли — подданный Великобритании! Если бы потомки последнего русского царя находились в России — это одно дело. Но Алекс же свой! Подданный Ее Величества!

— Юля, это очень большие деньги. И тут замешаны не только деньги. Королевская семья для англичан — это символ, традиции. Это святое. А при наличии прямых потомков нашего царя возникает угроза британской королевской семье. Спецслужбы Великобритании не могут этого допустить. И убить Алекса Бейли хотели именно в России, чтобы свалить это на нас, представить каким-нибудь изуверским планом коварных русских. Потомок последнего русского царя приехал, чтобы разобраться в истории своей семьи, узнать правду, а ему не дали. Коварные русские семью последнего русского царя расстреляли и прямого потомка уничтожили. Его остановили таким зверским способом и еще не пожалели и других людей. Все они, коварные русские! Там заряд был такой, что вся гостиница бы взлетела на воздух. Ты представляешь, какой вой поднялся бы в зарубежной прессе? Вероятно, и планировалось поднять вой. Какой информационный повод! Это явно было одной из целей. То есть потомка нужно обязательно уничтожать, но заодно еще разок обвинить России — хоть в чем-то.

— Тогда существует и угроза жизни Роберта Литтлджона, — заметила я.

— Роберт Литтлджон английских Джеймсов Бондов совершенно не интересует! Проходимец, мошенник и авантюрист, как и банкир Московцев. Британские спецслужбы явно знают, кто его биологический отец. Не сомневаюсь: у них есть куча всего на Московцева, как, впрочем, и у нас. Стоит ему только пикнуть — ему или Бобику, — ему сразу же кое-что предъявят, и он тут же замолчит. Да они и не будут высовываться в Англии. То есть Бобик много треплется, но на его треп уже давно никто не обращает внимания. Из серьезных людей. Зато девушки обожают слушать. Кстати, Московцева пару раз уже вызывали на допросы.

— По поводу?

— Кто же нам скажет? Но вызывал не Скотланд-Ярд, а более серьезная контора. Та, откуда Джеймс Бонд.

— В связи с родством с царской семьей его биологического сынка? То есть с трепом о родстве?

Хотя Олег только что сказал, что Роберт английские спецслужбы не интересует. Приятель неопределенно пожал плечами. На самом деле поводов для интереса МИ6 к банкиру Московцеву, в отличие от его сына, могло быть много.

— Кстати, зачем сюда все-таки приносило Роберта? По каким-то папашиным делам? Он же знает, что является сыном Московцева и не может быть потомком Николая Второго.

Олег напомнил, что Роберт учился вместе с Алексом Бейли и они поддерживали отношения после того, как Бобик отправился на Кипр, и после того, как вернулся. Вероятно, Роберт Литтлджон вытянул из Алекса всю известную тому информацию. Возможно, тот рассказал добровольно, возможно — с применением достижений химической и фармацевтической промышленности. Скорее — последний вариант, если судить по тому, что случилось с Шуриком Миллером уже в Питере. В его случае явно было использовано какое-то средство для развязывания языка и отключения памяти.

«Надо Шурика навестить!» — тут же подумала я.

— Роберт Литтлджон приезжал с поручением от биологического отца? — не отставала я. — Что он все-таки тут делал? Вы же наверняка за ним следили?

— За бриллиантом он приезжал, — как само собой разумеющееся ответил Олег. — Он узнал историю, которая в семье Алекса передается из поколения в поколение — он же тебе все верно рассказал? Бобик хорошо сориентировался на месте. Он познакомился с тобой. Потом он вытянул все из Шурика. То, что Шурику вовремя позвонили с сообщением о том, что в могиле отца нашли стекло, возможно, спасло ему жизнь. Хотя не знаю, стал бы Бобик его убивать, смог бы убить и убивал ли вообще кого-либо. Главное: Шурик на самом деле не знает, где камень. Ты не знаешь, где камень. Николай Рудольфович исчез, вероятно, с камнем. Значит, теперь Московцеву и Бобику нужно искать Николая Рудольфовича, который явно покинул пределы нашей страны. В России Бобику больше нечего делать. Бриллиант такого размера — это целое состояние. Он заинтересовал и Московцева, и тем более его сына. Но… Облом.

— То есть Роберт вернулся в Англию ни с чем? Или он сейчас на Кипре?

— Может, конечно, что-то прихватил из квартиры Миллеров. Это тебе Александр Николаевич скажет. Но это же все не то. И, думаю, именно он вскрывал склеп на кладбище. Может, надеялся, что Миллеры там что-то ценное держат.

— Кстати, а что мы там все-таки нашли?

— Сыворотку правды. Довольно редкую.

Я моргнула.

— Скорее всего, это тайничок деда Миллера. Может, еще с девяностых. А то и раньше он его обустроил. Ты же понимаешь, с какими людьми Миллер работал в те годы. И еще в советские годы. И этой публике требовалось получать информацию.

— Я помню, как в девяностые развязывали языки.

— Кто-то использовал и «химию», — пожал плечами Олег. — Не каждый человек может другому поставить раскаленный утюг на живот или засунуть паяльник в одно место. А тут укольчик, меньше моральных терзаний — а эффект еще и лучше. Человек сам начинает говорить. И остановиться не может. А потом ничего не помнит. То есть иногда помнит, а иногда не помнит.

— То есть ты считаешь, что дед Миллер проводил допросы в семейном склепе с помощью сыворотки правды?!

— А ты не считаешь?

Я прикусила губу. Я понимала, что Олег прав. Конечно, ночами на кладбищах народу нет. Если только бомжи, забирающие конфеты, яйца, хлеб и все остальное, что люди оставляют на могилах. Они же собирают цветы и перепродают. И если они услышат крики, то никуда не побегут. В полицию звонить точно не побегут. Спасибо, что иногда звонят к нам в холдинг и хоть кого-то удается спасти, например девушку Ксюшу. Да и если использовалась сыворотка правды, то человек не орал, а говорил. И не факт, что звуки из подземелья, даже крик, разносятся далеко. Если вообще слышны — там же дверь запирающаяся, которая ведет в подземное помещение. Я еще думала, для кого там задвижка. И два стула, рулоны скотча, ампулы и медицинские принадлежности…

Но ведь человека надо для начала привезти на кладбище. Может, убеждали приехать под каким-то предлогом днем, били по голове, запирали в склепе, а ночью приходили и допрашивали? Для этого Николай Рудольфович Миллер и занимался оформлением родового склепа в девяностые годы? Не чтобы хоронить, а чтобы разговаривать с живыми?

Что чувствует человек, очнувшийся в старом склепе в окружении урн с прахом? Это явно делалось (если делалось) для того, чтобы еще и психологически сломать клиента. Ори не ори, помощь не придет. Да даже если кто-то из обычных посетителей услышит крики, идущие из-под земли, то, наверное, не бросится на помощь, а постарается побыстрее сделать ноги. Кому там может быть надо выйти? Кого заперли? Представьте на минуточку ситуацию. Что вы сделаете, если услышите на кладбище голос из-под земли: «Помогите выбраться! Меня тут заперли!»

Я спросила у Олега, известно ли его «конторе» или ему лично, где сейчас находится Николай Рудольфович Миллер, и вообще жив он или мертв.

— Без понятия, — развел руками приятель.

— Твою «контору» не интересует Николай Рудольфович?

Олег покачал головой и пояснил, что до самого деда Миллера и его более молодых родственников ФСБ нет никакого дела. Да и МВД вроде бы тоже нет. В последние годы Николай Рудольфовичем вместе с сыном Александром Николаевичем работали легально. Да, наверное, что-то шло мимо кассы, но в принципе у них легальный бизнес. Девяностые закончились, надо надеяться, что ушли навсегда. Да и Николай Рудольфович всегда был человеком аккуратным, особо не рисковал, сильно не наглел. Он предпочитал не привлекать к себе внимания. Может, поэтому и уцелел, причем с неплохим капиталом.

Но Олега и его коллег интересовали англичане, которые вдруг стали крутиться вокруг семьи Миллеров. Наши соответствующие службы продолжают следить за нашими беглыми гражданами, осевшими в Туманном Альбионе и других странах. Имеются осведомители, опять же среди наших граждан, например работающих в Великобритании по контракту.

— А чем вы их привлекаете? Ведь явно не деньгами. Или соглашаются работать потому, что у вас или МВД есть на них компромат, или как там это у вас называется?

— Обычно есть, — признал Олег. — Иногда предлагаются какие-то… преференции. Скажем так. Чаще — помощь в сложной или щекотливой ситуации, если она возникнет. А все понимают, что может возникнуть. Кто знает, что еще придумают англичане и в чем кого обвинят? Конечно, в каждом случае вопрос решается индивидуально. Изучаем человека.

И вдруг выяснилось, что Роберт Литтлджон собирается в Россию. И не просто так, а попробовать предъявить права на российский престол!

Я в непонимании уставилась на Олега.

— Это он так в Лондонграде говорил.

— Его не посчитали психом?

— Да его давно считают молодым человеком с чудинкой. И он свой статус чудика регулярно подчеркивает, например, носит футболки с надписью «Crazy»[5]. Странно, что у нас их еще не продают. Ведь по крайней мере легкая степень безумия свойственна всему нашему, так сказать, политическому истеблишменту и шоу-бизнесу. Но мои начальники посчитали, что к Роберту Литтлджону нужно присмотреться повнимательнее. Шутом же может быть очень умный человек. И ведь он — сын и помощник Московцева.

— Твое руководство явно пришло в ужас, представив на российском троне Роберта Литтлджона.

— А еще хуже — банкира Московцева. Только его нам в государи императоры не хватало.

— Но у него же вообще никаких прав на трон! — воскликнула я. — Если притязания Бобика еще как-то можно обосновать, представив, что его английские предки (существующие только по документам) породнились с русской царской семьей, то банкир Московцев…

— Вполне может найти родство с какой-то побочной ветвью. Ты вспомни, сколько в последние годы у нас дворян вылезло. Аж Союз потомков российского дворянства образовали. И Московцев, пока жил в Москве, что-то квакал про свое дворянское происхождение и уничтоженные документы. — Я кивнула. Я помнила об этом. — Но это другой вопрос. Мы собрали побольше информации о Бобике, потом узнали об Алексе Бейли и о том, что тот реально может быть потомком великой княжны Татьяны.

— То есть ее удалось вывезти и спасти?! — с искренней радостью воскликнула я.

— Не знаю, Юля. Это неизвестно на сегодняшний день. Но вокруг Алекса Бейли стали кружить и наши английские коллеги. На Роберта Литтлджона они не обращали никакого внимания, а Алексом и его родословной заинтересовались всерьез. И это заставило и нас, со своей стороны, заинтересоваться происхождением Алекса.

По словам Олега, Алекс пережил два покушения в Англии. И это стало одной из причин его срочного отъезда в Россию.

«А мне ничего не сказал!»

— Он знает, кто на него охотится?

— Он сам считает, что агенты Ее Величества. Он — умный парень. Он хорошо изучил историю своей семьи. И ему желательно доказать, что он не является потомком последнего русского царя, тогда его оставят в покое. Он планирует дать большую пресс-конференцию. В России дать. Он уже навестил Шурика Миллера, сдал генетический анализ. Их родство для него — спасение. Тогда, как он считает, он будет никому не нужен. Только историкам, которые будут изучать попытку спасения хотя бы одной великой княжны.

Я задумалась. Материал для генетического анализа сдали и Роберт Литтлджон, и Алекс Бейли. Родство Литтлджона с Миллерами явно не будет подтверждено, и, значит, он будет заявлять о родстве с российской царской семьей. Он привлечет к себе внимание (что ему и надо), но спецслужбы не воспринимают его всерьез. Пусть треплется. Ради него гробницы с царскими останками вскрывать никто не будет, значит, Роберт Литтлджон не представляет никакой угрозы английской королевской семье. Станет королем в Лондонграде — ну и на здоровье. Лондонград живет своей жизнью, а Лондон и Англия — своей. Это параллельные миры.

— Но ведь к нам первым приехал Джеймс Боланд, которого мертвым нашли в могиле деда Миллера, — вспомнила я.

— По идее, он приехал к Николаю Рудольфовичу Миллеру или просто чтобы попытаться выяснить российскую версию истории выкупа великой княжны. Но одновременно здесь оказался и «испанец» Мигель Алонсо, бывший Петр Пантелеевич Прохоров. Трудно сказать, что между ними произошло. Явно что-то не поделили.

— Бриллиант? — высказала версию я. — Алонсо-Прохоров и Джеймс Боланд поубивали друг друга, а Николай Рудольфович исчез с камнем.

— Не совсем так. У Боланда оказалась аллергия на какой-то препарат, возможно найденный тобой в склепе. Ведь Алонсо-Прохоров мог его туда каким-то образом заманить, он мог знать про склеп еще с лихих девяностых! Он мог неоднократно там «работать»! У Боланда начался отек гортани — и он в последние минуты жизни бросился на Алонсо-Прохорова и впился ему в сонную артерию. Боланд прошел хорошую подготовку. Как говорится, в МИ6 веников не вяжут. Кстати, он получил сильнейший удар по голове. Но про отек Квинке и удар по голове ты и без меня знаешь, и даже лучше — ты же присутствовала на эксгумации, а я нет. И нельзя исключать, что его можно было спасти. Но те, с кем он тогда находился, этого не хотели.

— И бил его по голове не Алонсо-Прохоров?

— Тот не мог физически. Наверное, бил тот, кто закапывал. Потом в Россию приехал известный тебе Майкл Веллингтон, которого в свое время выгнали из разведшколы за пьянки и загулы. Уж слишком он любит женский пол. Если бы не его загулы, из него мог бы получиться великолепный разведчик — у него настоящий дар к оперативной работе, к перевоплощениям. Но из него получился классный частный детектив. Ты представь — британские спецслужбы к нему обращаются! Это о чем-то говорит. Его попросили отправиться в Россию и поискать тут исчезнувшего Джеймса Боланда, которого он знал лично. И Майкл же немного говорит по-русски и активно русский язык учит. Ему явно рассказали про семью Миллеров — и он вышел на Лилю. Но она не в курсе дел своего отца и брата. Ее, кроме животных, вообще ничего не интересует.

— Майкл говорил, что у него русская секретарша, она же — одна из его любовниц.

Олег многозначительно улыбнулся. Вот откуда, в частности, поступила информация…

— А две сестрички? Кейт и Лара? Хотя ты про них уже говорил.

— Профессионалки. Действуют в паре. Занимаются ликвидациями по всему миру. Умеют здорово менять внешность.

— С такими-то носами! — хмыкнула я.

— Это не родные носы, — пояснил Олег. — Но все как раз было рассчитано на то, что человек запомнит носы. Ты же на них заострила внимание. Даже ты, с твоей профессиональной наблюдательностью! Что говорить об остальных? А потом носы меняются — и получаются совсем другие люди. У сестричек очень интересная биография — для специалистов. Как мы с тобой уже говорили, они приехали за Алексом Бейли, то есть ликвидировать Алекса Бейли.

— Алекс в гостиницу не вернется?

— Только после пресс-конференции. Тебя он пригласит персонально. Как только будут готовы результаты экспертизы, он — и, наверное, не только он — начнет созывать журналистов, представляющих все крупные издания и телеканалы, включая иностранные.

— А если окажется, что Алекс все-таки потомок Николая Второго?

— Как он это докажет? — удивленно посмотрел на меня Олег. — Кто его пустит к останкам? И он же понимает, что для него самого лучше быть потомком Тамары Миллер. Собственная жизнь гораздо дороже любых притязаний на любой трон. Да и в России не монархия. И мы не собираемся ее восстанавливать.

Глава 29

Официальной пресс-конференции для мировых СМИ не было. Шурик Миллер пригласил нас с Пашкой к себе домой, где они с Алексом Бейли дали нашему каналу развернутое интервью. Потом оно было опубликовано в «Невских новостях» и на нашем сайте. Его перепечатали многие СМИ, включая иностранные. Шурик и Алекс фактически дали два интервью — на русском и на английском.

Алекс Бейли и Александр Миллер оказались родственниками. Значит, Россию все-таки покинула Тамара Миллер, которую не удалось обменять на великую княжну Татьяну. Тамара вышла замуж за англичанина, всю оставшуюся жизнь прожила в Англии и там же и умерла. А бедная Татьяна была расстреляна вместе с другими членами царской семьи и верными слугами.

Родственники рассказали и про бриллиант, показали его фотографии и стеклянную копию, которая была вручена Шурику представителями наших органов внутренних дел. Алекс и Шурик также заявили, что местонахождение индийского бриллианта, привезенного в Россию в 1917 году, неизвестно, и Шурик Миллер не представляет, когда он исчез из их семьи. Вероятно, Рудольф Карлович, который продал свою дочь Тамару, забрал его с собой, уезжая из Петрограда, где царил голод. А потом были годы репрессий, война, опять репрессии. Шурик не стал говорить, что камень был снова привезен в Ленинград. И он на самом деле не представлял, где тот находится сейчас! Да что камень? Он не представлял, где находится его отец!

Алекс сказал, что пока задержится в России. Он хочет познакомиться и с другими родственниками, получше узнать историю этой ветви своих предков. В первую очередь его интересовала прабабушка Тамара и прапрадедушка Рудольф Карлович.

Майкл Веллингтон пока продолжает трудиться в собачьем приюте, живет с Лилей. Шурик из-за этого переживает. Ведь задурит девке голову, а потом уедет в свою Англию. И что будет с Лилей? У нее никогда не было серьезных отношений с мужчиной. А раз нет опыта отношений с мужчинами, у нее не выработался иммунитет — она ведь, наверное, строит воздушные замки. Или, может, Майкл Веллингтон ищет тут исчезнувшее ожерелье с рубинами? Но если Эдуард Бернштейн — это одно из имен беглого банкира Московцева… Он же не может вернуться в Россию! Хотя здесь недавно побывал его сын, живущий под именем Роберт Литтлджон. Может, Роберт приезжал из-за ожерелья с рубинами, а заодно решил прихватить и бриллиант? Ожерелье вез сюда, бриллиант хотел отсюда? Но разве он скажет, даже если мне удастся выйти с ним на связь?

Сестрички Кейт и Лара пределы Российской Федерации покинули. Наши органы не смогли им ничего предъявить — не было доказательств. Камеры видеонаблюдения, заснявшие женщину, проникшую в гостиницу через вход для персонала и покинувшую ее через окно, не засняли само проникновение и уход! Только как она шла по улице. И чемоданчик, найденный потом в номере Алекса, виден не был — она несла непрозрачный пакет. Во дворе камер не было. И на этажах в гостинице тоже не было. И отпечатки пальцев на чемоданчике отсутствовали. И на ручке двери, и в номере Алекса не было «чужих» отпечатков пальцев. Она же профессионалка — действовала в перчатках.

А ко мне в субботу приехал Виталя, как и собирался. Я открыла дверь и услышала какой-то писк, исходящий от груди Витали. В руке он держал большую сумку. Возлюбленный вошел, поставил сумку на пол. В коридор мгновенно прибежал мой старый кот Васька, который Виталю не очень жалует, вероятно считая претендентом на внимание любимой хозяйки. Писк заинтересовал Ваську не меньше, чем меня.

А потом показалась пушистая белая мордочка с приплюснутым носом и голубыми глазками, которой надоело скрываться под одеждой Витали и хотелось смотреть на окружающий мир.

— Василий, я знаю, что тебе днем одному скучно, — обратился гость к коту. — Я тебе привез подружку. И теперь, может, твоя любимая хозяйка будет побольше бывать дома. Ведь ребенку требуется внимание.

Упомянутый ребенок как-то быстро перебрался (то есть перебралась) с Виталиной груди ко мне на шею и ловко там устроилась, перебирая маленькими лапками.

Вечер и ночь прошли весело — девочка исследовала свое новое место обитания, играла со всем, что попадалось под лапу, потом засыпала. Васька внимательно наблюдал, но агрессии не проявлял. Наверное, на самом деле давно надо было взять второго зверя. Вдвоем веселее. Наконец девочка устроилась вместе с нами, между подушками. Но в четыре утра мы были разбужены воплем.

— Что с ней? — пробормотал Виталя. — У нее что-то болит?

Я предполагала, что она просто захотела есть. У меня всю жизнь жили коты, и я представляю, как малыш привыкает к дому. Я подхватила Белочку, мы понеслись на кухню, я подогрела молочко, разбавила водой. Девочка быстро его выпила, отправилась на горшок (подаренный Виталей), а потом стала карабкаться вверх по моим голым ногам — опять на шею. Поела, пописала — можно спать! Васька, конечно, тоже сразу захотел есть.

На следующий день мы с Виталей были приглашены на обед к Ивану Захаровичу. После обильной трапезы пришло время бесед. Я предполагала, что Иван Захарович меня не просто так пригласил. Он же своими силами явно вел расследование убийства своего старого знакомого Петра Прохорова, ставшего Мигелем Алонсо. Да, его убил Джеймс Боланд, но каким образом они оказались рядом и каким образом попали в могилу деда Миллера? Иван Захарович всегда выступает за справедливость. А быть таким образом похороненным — несправедливо. «Мертвым — уважение и почет», — неоднократно говорил Сухоруков.

— В общем, дорогая Юленька, ты уже практически все знаешь, — сказал Иван Захарович. — Твои приятели из МВД и ФСБ многое пояснили, да и сама догадалась. Ты же умная девочка. Что тебе еще хотелось бы узнать? Больше всего?

— Где находится Николай Рудольфович Миллер?

— Сейчас уже, думаю, на одном теплом острове, где он и планировал провести старость. Старые кости греет, в теплом море купается. Все никак было не собраться, не бросить дела. Я вот тоже все собираюсь, собираюсь, но не вырваться. И вас всех не оставишь. Тебя, в частности, без присмотра нельзя оставлять. Конечно, есть Виталя, но он с тобой не справляется. А я обычно догадываюсь, куда тебя понесет и куда ты влезешь в очередной раз. И заранее готовлюсь, чтобы выручать.

— А бриллиант где?

— Вместе с Николаем Рудольфовичем. Где ж ему еще быть? Как и средства на безбедную старость и уход, если он потребуется. Предвосхищая следующий вопрос, скажу, что вывез он бриллиант в часах. Дед Миллер же мастер на все руки. И часы может починить, и ювелирные изделия. И разбирается в антиквариате, ювелирных украшениях и часах.

Иван Захарович, используя старые связи, установленные еще в советские времена и сильно укрепившиеся в лихие девяностые, поговорил с санитаром из того морга, где оказалось, то есть должно было оказаться тело деда Миллера. Он уже какое-то время готовил свой уход, только ждал отмашки от знакомого с девяностых санитара (которого знает и Иван Захарович). С улицы привезли похожего дедка — по возрасту, по комплекции. Санитар позвонил Николаю Рудольфовичу, он передал ключи от машины для передачи — в свою очередь — родственникам. Их подложили в вещи усопшего. И записку с номером рабочего телефона Шурика — вроде как умирающий отец смог нацарапать. Врачу «Скорой» заплатили и объяснили, что нужно говорить (если вообще будут спрашивать). Миллер как раз ехал от Лили, которой передал копию бриллианта. Только не думал, что «умрет» в тот же день. Но чего ж не «умереть», раз все подготовлено?

Насчет допроса британского шпиона Джеймса Боланда я догадалась правильно, как, впрочем, и Олег из ФСБ. Его Николай Рудольфович допрашивал вместе с Мигелем Алонсо-Прохоровым в своем семейном склепе, куда Миллеру удалось его заманить. Не потянул британский «Джеймс Бонд» против старого немецко-русского прохиндея, всю жизнь занимающегося антиквариатом. Обхитрили его. Англичанин поверил, что все самое ценное, включая документы, хранится в подземной части старого склепа на кладбище, потому что нельзя такое хранить в квартире, а банкам россияне не доверяют. Были же случаи вскрытия банковских ячеек, что в Европе кажется в принципе невозможным.

— А вообще Боланд что хотел? Он же приехал сюда до Алекса Бейли. Или он его тут поджидал?

— Боланд хотел разобраться с потомками русской царской семьи. Он так сам сказал Николаю Рудольфовичу.

«В ФСБ правильно решили».

— Ему нужна была версия Миллеров, — продолжал Иван Захарович. — Николай Рудольфович — старший в семье, известный антиквар, бывает в Европе, в той же Англии. Может, Боланда интересовали и версии других наших граждан, всех Миллеров и не только Миллеров. Только он не успел со всеми поговорить.

— Рудик, погибший сын Николая Рудольфовича, говорил про какого-то агента, который вышел с ним на связь, — вспомнила я. — Его супруга вроде над ним смеялась.

Иван Захарович кивнул и добавил, что Боланд, наверное, также хотел добраться до результатов экспертизы останков царской семьи.

— Так они же официально опубликованы!

— Мало ли что было официально опубликовано! Джеймс Боланд знал цену официальным публикациям — как у себя на родине, так и в России, и США, и других странах.

Иван Захарович напомнил, что ведь проводилась не одна экспертиза. Первая — по распоряжению правительства Российской Федерации, подписанному Черномырдиным. Она делалась в Республиканском центре судебно-медицинской экспертизы. Правительственная комиссия в 1998 году опубликовала официальный вывод: «Останки, обнаруженные в Екатеринбурге, являются останками Николая II, членов его семьи и приближенных людей». Но в 2007 году Генеральная прокуратура возобновляет расследование. В 2008 году генетический анализ проводили эксперты из России и США. В сентябре 2015 года Следственный комитет опять возобновляет расследование, проводится эксгумация останков, захороненных в Петропавловской крепости, официально объявляют, что изымаются образцы останков Николая II и Александры Федоровны. При этом Русская православная церковь объявляет, что сомневается в подлинности останков. Новые экспертизы (например, в 2007 году) проводились как раз по просьбе Церкви, и она тоже создала свою комиссию для проведения параллельного расследования. Зачем столько экспертиз? Также следует вспомнить, что останки цесаревича Алексея и великой княжны Марии нашли позже остальных, в нескольких десятках метров, и не захоронили в 1998 году. Потом еще японцы нашли каплю пота Николая II на его одежде, исследовали образцы костей, ногтей, волос великого князя Георгия (его брата) — и не признали останки последнего русского царя. Профессор и судмедэксперт Тацуо Нагаи считает, что в Петропавловской крепости похоронили кого-то другого.

Всей правды об убийстве царской семьи мы не знаем до сих пор и, вероятно, не узнаем никогда. Ряд экспертов считают, что многое было фальсифицировано, причем в разные годы. Сколько разных потомков уже всплывало в России и за рубежом! Вдруг выясняется, что приютить царскую семью были готовы испанцы — они предлагали прислать корабль в Черное море. Испания не участвовала в Первой мировой войне и вполне могла это сделать. Конечно, для этого Николая II нужно было переправить в Крым. А если это было сделано? А если удалось переправить кого-то из его дочерей?

В общем, англичане решили провести свое расследование. Им нужно знать точно! И для них выгоднее, чтобы от русской царской семьи не осталось никого и не было прямых потомков. Им нужны неопровержимые доказательства этого. Для России скорее выгодно противоположное. Хотя (будем циничными, но объективными) для нас есть плюсы и минусы в обоих вариантах — и полном уничтожении Романовых (вечная им память), и их чудесном спасении, пусть даже спасении одной великой княжны. Для английской короны спасение Романовых также и опасно. И, возможно, политика Великобритании в отношении России в последние годы как раз и объясняется тем, что одной великой княжне удалось спастись? Нас постоянно обвиняют во лжи, в том, что мы не совершали. Может, таким образом готовится почва? Чтобы вдолбить в головы обывателей: русским нельзя верить, с какими бы заявлениями они ни выступали. Об этом говорил и мой приятель из ФСБ — все бездоказательные обвинения России и русских в том, что они не совершали, связаны как раз с возможным существованием прямых наследников Романовых.

Неизвестно, что успел выяснить Джеймс Боланд и что успел передать своему начальству — у него от сыворотки правды начался отек гортани, и он, желая утащить с собой в могилу хоть кого-то, совершил прыжок со стулом, к которому был примотан скотчем, и впился в горло Алонсо-Прохорову. По голове Боланда ударил Николай Рудольфович, но спасти Алонсо-Прохорова не смог, он же закопал обоих в «своей» могиле. Оставлять их надолго в склепе было опасно, и раскопать еще какую-то могилу он не мог — земля-то уже успела промерзнуть, а он не молодой человек, чтобы сделать то, что делают молодые могильщики. С закопанной же днем могилой он справился. Земля-то еще не слежалась. И успел все сделать до появления собственного сына и племянника. Он об их походе на кладбище узнал постфактум!

— Под каким именем он выехал из России? — спросила я.

— У него имелся еще один паспорт, и он им неоднократно пользовался, — сказал Иван Захарович, не называя конкретного имени.

Предполагаю, что у самого Ивана Захаровича тоже имеются запасные документы. Но Сухоруков — высокий, крупный и в целом видный мужчина, да еще и неоднократно светился на телеэкране (с моей помощью), и ему теперь явно будет трудно воспользоваться документами на другое имя. А Николай Рудольфович внимания к себе не привлекал, интервью не давал, вел тихую, спокойную жизнь, да и внешне был «сереньким», не имел ни одной черты, на которой останавливается глаз. Даже его подмены в гробу никто не заметил! А татуировка с гербом скрыта под одеждой.

Тут я вспомнила про ожерелье с рубинами, которое упоминали английские сестрички Кейт и Лара и ради поиска которого наняли Майкла Веллингтона. Мне эти сестрички сразу же показались подозрительными. Да и Олег из ФСБ поведал, кто они такие на самом деле. Симпатии я к ним не испытывала, хотя обычно уважаю профессионалов.

Дед Миллер, как он сам сказал Ивану Захаровичу, узнал про благотворительный аукцион Королевского общества защиты животных, когда находился в Англии по каким-то другим делам, побывал там, посмотрел выставленные вещи, узнал, откуда они, — и решил навестить одну бабушку в доме престарелых.

— Почему именно эту?

— Он провел свое небольшое расследование — выяснил, кто сейчас живет в этом доме престарелых. Выбор пал на нее, потому что была информация о ее драгоценностях и о ней самой. Даже ее портрет с драгоценностями висит в какой-то галерее. Естественно, она на нем молодая.

— Миллер же вроде не был вором?

— Не был! Он оценивал и реализовывал краденое еще с советских времен, как ты знаешь. И в расчетах со своими клиентами он всегда был честен. Его знали люди, он знал своих постоянных клиентов. Кто-то отправлялся в места не столь отдаленные, возвращался — и Миллер со всеми честно расплачивался. Вел свою тайную бухгалтерию. У него прекрасная репутация. Но его кинул банкир Московцев.

Вот ведь гад!

— У Миллера был вклад в банке Московцева? — уточнила я.

— Этого не знаю, но не думаю. Он все деньги за границу переводил. Московцев не заплатил ему за одну большую услугу. Детали тебе знать незачем. И Николай Рудольфович придумал изощренный, многоходовой способ мести.

Он расписался в гостевой книге дома престарелых как Эдуард Бернштейн. Документы же не проверяли! После смерти бабушки началась свара между родственниками. Майкла Веллингтона наняли для того, чтобы разобраться с благотворительным аукционом, который проводило Королевское общество защиты животных, и поиска Эдуарда Бернштейна. На таких аукционах обычно много русских. Вероятно, Майкл Веллингтон нашел какой-то русский след и поехал сюда. То есть это была одна из причин поездки Майкла Веллингтона в Россию.

— Какой след — не знаю, я с ним не разговаривал, — воскликнул Иван Захарович. — Не станет он со мной разговаривать! Это Миллер мне все выложил. Мы с ним лично дел никогда не имели, но друг о друге знаем еще с советских времен. Я его нашел, позвонил, мы пообщались. Он даже меня к себе в гости пригласил. Может, и съезжу как-нибудь к теплому морю. Вспомним былое…

От Олега я знала, что спецслужбы Великобритании, в которые Майкла Веллингтона не взяли, тоже обратились с просьбой, зная, что он направляется в Россию, в Петербург. Именно у нас пропал их агент Джеймс Боланд, которого Майкл Веллингтон знал лично. В общем, два дела, которыми занимался Майкл, вели в Россию, и неважно, кто из заказчиков к нему обратился первым. Но этот частный детектив не смог найти Джеймса Боланда, пока ему не помогла я. То есть я предъявила фотографию мертвого Джеймса Боланда, пытаясь помочь своим друзьям (ведь у нас его не могли опознать) — и Майкл испытал состояние шока. Насколько я поняла, Майкл часто пользуется прикрытием Королевского общества защиты животных и выполняет еще и их поручения. Это оборотистый молодой человек. Да ведь и на загулы и женщин нужны деньги.

Но пока Майкл Веллингтон еще не нашел агента МИ6 Боланда, в Россию приехали две сестрички. Их начальники в этой организации Джеймсов Бондов (а Кейт и Лара, или как там их на самом деле, тоже оттуда) уже начали беспокоиться. И ведь там знают, что Майкл Веллингтон вполне мог загулять. Кейт и Лара на самом деле родственницы бабушки, у которой Николай Рудольфович свистнул ожерелье. И именно они обратились к Майклу Веллингтону по поводу ожерелья как частные лица. Может, у него и был роман с одной из них. Они знали, что он — их несостоявшийся коллега и их организация иногда обращается к Майклу. Не исключаю, что им требовалась и его помощь в мокром деле. А он, зная об их специализации, в мокром деле участвовать не хотел и поэтому сбежал. Правильно сделал.

И, конечно, МИ6 не могла не узнать, что Эдуард Бернштейн — это Илья Витальевич Московцев. Возможно, в этой организации задумались: зачем этому очень богатому человеку воровать ожерелье? Должна быть веская причина. А затем его незаконнорожденный сын (Джеймсы Бонды уже давно знают, чьим сыном на самом деле является Роберт Литтлджон) начинает трепаться про свое родство с семьей последнего русского императора. И едет в Россию это родство доказывать.

И еще едет Алекс Бейли, который реально может быть потомком последнего русского царя. Спецслужбы Великобритании вообще не понимают, что происходит. Почему все вдруг активизировались?

— Банкира Московцева сейчас в Англии таскают на допросы, — сообщил мне Иван Захарович. Я про это уже слышала от Олега из ФСБ. — Пусть доказывает, что не верблюд. Роберта Литтлджона тоже приглашали. Этот, думаю, сразу выложил все, что знал. Но до «достижений» биологического папаши ему, конечно, далеко. Думаю, что его просто припугнут, и он дальше будет жить, как жил. А на тебя, Юленька, вполне может быть досье в МИ6.

— Вы мне льстите.

— Наши спецслужбы отслеживают их журналистов, а их спецслужбы — наших. Не всех, конечно. А ты ежедневно говоришь и пишешь о криминале. А в последнее время интересуешься темой, связанной с заданием агента МИ6 Джеймса Боланда. С тобой встречались Алекс Бейли и Роберт Литтлджон. Тебя не могли не проверить и не отметить в своих базах данных. Можешь считать это комплиментом или оценкой своих заслуг.

Я спросила Ивана Захаровича, почему Николай Рудольфович поступил так, как поступил, — попросил дочь Лилю вложить камень в руку покойника, зная, что этим покойником будет не он. Какую цель он преследовал? Не мог Иван Захарович не задать такого вопроса! И он изначально отдавал дочери стекло, а не бриллиант?

— Бриллиант был в часах, как я тебе уже сказал. И пределы России покинул. Это страховка на старость. Одна из страховок. Николай Рудольфович отдал Лиле стекляшку — она же совершенно не разбирается в камнях и к ним равнодушна. Миллер не сомневался, что Лиля выполнит его просьбу. Но незаметно положить камень в руку не сможет — и так и вышло.

— Кто должен был это увидеть? Сын с племянником?

— Нет. Перформанс готовился для англичан. Все затевалось ради этих Джеймсов Бондов, и не только, которые в последнее время беспокоили Миллера. И опять же это была акция против Московцева. Приезд Роберта Литтлджона был просто подарком судьбы.

— Николай Рудольфович знал, что это сын Московцева?

— Выяснил. Это не является тайной в Лондонграде.

Я кивнула. Моя одноклассница Алиса сразу об этом сказала.

— Миллер специально собирал информацию о Московцеве — все, что можно. И к нашим гражданам обращался, и Майкла Веллингтона нанимал — как одного из лучших частных детективов в Лондоне, к тому же немного говорящего по-русски. Не исключаю, что Веллингтон хотел в России в свою очередь обратиться к Николаю Рудольфовичу, чтобы отыскать то самое ожерелье с рубинами. Веллингтон-то явно считает, что ожерелье у Московцева. И Лилин собачий приют он явно выбрал потому, что она — дочь Миллера. В Королевское общество защиты животных многие наши пишут. А если он еще не решил, что колье с рубинами у Московцева, Николай Рудольфович собирался подвести его к такой мысли. Но срочно «умер». Как мне сказал сам Николай Рудольфович, он хотел отомстить одновременно и Московцеву (пусть через его сына), и англичанам. Англичанам — из патриотических соображений. Ты представляешь, что бы было, если бы агента МИ6 Джеймса Боланда взяли в России на кладбище во время раскапывания могилы? Про бриллиант он знал.

— Вы считаете, что англичанин стал бы…

— А почему нет? Это большое искушение, Юля. И он — разведчик, Юля. Он мог бы придумать, как переправить бриллиант в Англию. И не факт, что стал бы отдавать его своим начальникам или дарить королеве, как делали многие англичане, возвращавшиеся из Индии. Мы этого просто не знаем и не узнаем теперь никогда. Но изначальные планы Миллера изменились после приезда Мигеля Алонсо-Прохорова. Ты помнишь, что тот уезжал в девяностые годы? Как тогда получали информацию? Он и стал убеждать Миллера: надо допросить этого англичанина, надо допросить. Вот и допросили. У англичанина отек гортани, у Алонсо-Прохорова — прокушенная сонная артерия. И ничего не узнали. Но оставался Роберт Литтлджон.

— Это он ночью прогуливался по кладбищу с лопатой?

— А кто же еще? Он следил за похоронами Миллера в бинокль.

— А дед Миллер, в свою очередь, следил за Робертом?

— Ну, зачем так грубо? На Борисоглебском кладбище есть постоянные обитатели, которые присматривают, в частности, за склепом Миллеров. Николай Рудольфович им платит.

— И именно они звонили в наш холдинг и вызывали меня?

— Да, Николай Рудольфович велел звонить тебе. Полиция может и не приехать по такому вызову, а ты примчишься. А примчишься ты — о деле узнаю я. Но Роберт не смог раскопать могилу — в первую ночь он видел, как туда вначале подкладывают два трупа (он мог и не узнать Николая Рудольфовича — темно же было), потом двое закалывают друг друга на могиле. Его видели там. Он явно решил повторить попытку на следующую ночь — но на могиле до него оказались девушка с парнем, решившие совершить самоубийство. Ну а потом там обосновались некроманты. Не получилось!

— Плита в склепе — дело рук Роберта Литтлджона? В смысле, та, за которой скрывался тайник деда Миллера?

— Конечно. Думаю, что он был очень разочарован. Миллер никогда не хранил там ценности и документы, только подручные материалы. Роберт туда залез уже после того, как Шурик привез стройматериалы. Но друзья Николая Рудольфовича обнаружили, что тайник вскрыт, не сразу. Они же не каждый день в подземную камеру лазают. Вскрытый тайник с «инструментом для развязывания языков» вообще могли долго не обнаружить — до следующих похорон кого-то из Миллеров или до посещения склепа родственниками в Радоницу, Троицу или какую-нибудь родительскую субботу.

«И Роберт Литтлджон не пустил нас с Пашкой в склеп, когда мы туда направлялись».

— А что было бы, если бы Николая Рудольфовича, то есть того дедка, кремировали? — спросила я. — Ведь в семейном склепе стоят урны с прахом всех умерших после строительства у нас крематория. И Шурик как само собой разумеющееся…

— Ты забыла про Нину Константиновну, Юля! Про первую жену, которая проводит спиритические сеансы! Если человек кремирован, спиритические сеансы невозможны! И она неоднократно говорила Николаю Рудольфовича, что если он умрет раньше ее, то кремировать его не позволит — чтобы с ним общаться. И она на самом деле не дала. Он просчитал все варианты. Найдут его английские спецслужбы — скажет, что камень в могиле. Копайте! Попросил дочь вложить в руку. Решил, что так спрятать будет надежнее всего. Это Россия! Кремируют — сгорел камень. Нет его больше, никаких несчастий больше не принесет. В склеп к предкам положат гроб — доставайте. Стекло оказалось? Значит, кто-то на каком-то этапе подменил. Ищите!

— И что будет теперь? — спросила я. — Николай Рудольфович проведет остаток жизни на теплом острове, Шурик будет рулить антикварными магазинами, дружить с Алексом Бейли, которого, надо надеяться, британские спецслужбы, защищающие свою королевскую семью, оставят в покое. Так?

Иван Захарович улыбнулся.

— А что будет с Московцевым и Робертом Литтлджоном?

— Бобик будет жить так, как жил, а вот Московцева, думаю, в покое не оставят ни наши, ни англичане. Нельзя воровать так, как этот банкир.

Эпилог

Через месяц позвонил Шурик Миллер и сообщил, что его единокровная сестра Лиля выходит замуж за Майкла Веллингтона. Неужели этот гуляка решил остепениться? Или не хочет возвращаться в Англию? Не сомневаюсь, что он найдет здесь работу. Например, он может стать представителем Королевского общества защиты животных в России или координатором нескольких подобных обществ на территории России. Он может преподавать английский как носитель языка, да много чего может делать. И может продолжать свою детективную деятельность. А если в МИ6 решили сделать Веллингтона своим агентом в России? Или, наоборот, это Майкл решил от них сбежать и больше не выполнять их поручения? Или он заберет Лилю в Англию и продолжит искать там пропавшие ожерелья и собирать информацию по заказу клиентов? Этого Шурик не знал.

Со мной несколько раз связывалась моя одноклассница Алиса из Лондона и рассказывала про Бобика Литтлджона, который на каждом углу трубит про свое родство с Романовыми. Историю выкупа Тамары Миллер за индийский бриллиант знает уже весь Лондонград. Ее обсуждают и истинные британцы. Бобик выступал на английском телевидении, дал интервью нескольким газетам. У него на все вопросы находятся ответы, но реальных доказательств нет. Дальние родственники Романовых, проживающие за границей, отказались от генетической экспертизы, чтобы подтвердить или опровергнуть свое родство с Литтлджоном. Его отец (в смысле англичанин Литтлджон, официальный муж мамы Оксаны) от комментариев отказывается. Сам Бобик заключил несколько выгодных рекламных контрактов. Может, ради этого и треп?

Алекс Бейли никаких интервью британским и европейским средствам массовой информации не дает, никуда не лезет. Перепечатанное интервью мне продолжает висеть на нескольких зарубежных сайтах, но эти издания ухватились за Роберта Литтлджона. Хотя, похоже, спецслужбы он не интересует, несмотря на то что его, как и биологического отца, вызывали на допросы. Вроде и Алекс Бейли их перестал интересовать. Раз не потомок царской семьи, то что с него взять? Он не может претендовать ни на какие богатства.

Но ведь Тамара Миллер почему-то оказалась очень похожей внешне на великую княжну Татьяну. Может, дело было в том, что кто-то из Миллеров женился на незаконной дочери одного из русских царей? Мне позвонил один историк и предложил заняться историей первой любви Александра III (отца Николая II). Его первой любовью была княжна Мария Мещерская, фрейлина его матери. Александр Александрович не должен был сесть на трон, но погиб его старший брат Николай, и он оказался наследником престола. Александр Александрович даже думал об отречении от престола ради женитьбы на Мещерской, но потом все-таки был вынужден жениться на датской принцессе Дагмаре, бывшей невесте его брата Николая. Его отец, Александр II, пригрозил выслать княжну из России — ведь дело попахивало международным скандалом. Но ходили слухи, что Мещерская все-таки родила ребенка от цесаревича Александра и отдала его кому-то на воспитание. Потом она уехала в Париж, где прошло ее детство, вместе с теткой. Умерла она в Вене на следующий день после рождения сына от богача Павла Демидова, похоронена в Париже, на кладбище Пер-Лашез. Но есть версия, что ее прах был перенесен в семейную усыпальницу Демидовых в Нижнем Тагиле.

Шурик Миллер и Алекс Бейли ведь сдавали генетический материал? Было доказано их родство и происхождение от Тамары Миллер. Но ведь есть и генетический материал Александра III, саркофаг с телом которого недавно вскрывали в Петербурге? И прабабушку Алекса Бейли в Лондоне не кремировали. Да и останки Марии Мещерской можно поискать. Но главное — это возможное родство обоих молодых людей с Александром III. Ведь если это его потомки…

— Нет, — сказала я. — Я не буду этим заниматься. В любом случае они могут быть потомками только незаконнорожденного и не признанного официально отпрыска Александра Третьего. Какие права на трон и на наследство Романовых?

— Вообще-то, это интересный юридический казус, и талантливые юристы-международники способны трактовать и представлять факты и так и эдак. Главное — собрать генетический материал.

Вероятно, историк позвонил не только мне, но и тем, кто готов платить большие деньги за генетическую экспертизу, то есть подделку генетической экспертизы.

Потомком княжны Марии Мещерской оказался беглый банкир Илья Витальевич Московцев. Про Александра III он пока ничего не говорил, вероятно, готовил почву. Но ведь и законный муж Мещерской, Петр Демидов, был очень богатым человеком и в свое время — одним из самых завидных женихов России. У нас в СМИ стали обсуждать, не собирается ли беглый банкир Московцев требовать через какой-нибудь международный суд «причитающиеся» ему ценности и обвинять Россию в том, что это она его обокрала, а он только забрал в Лондон часть принадлежащего ему по праву.

* * *

Но вскоре ему пришлось нанимать адвокатов совсем для другого дела. Его обвинили в краже старинного ожерелья с рубинами. Его законная супруга, с которой он давно не жил вместе, появилась на каком-то светском рауте в этом ожерелье. Вскоре к ней пришли представители Скотланд-Ярда и попросили объяснить его происхождение. Она сказала, что недавно отпраздновала круглую дату (что соответствовало действительности) и ее муж прислал ей подарок с курьером. Она еще подумала, не хочет ли он возобновить с ней отношения, ведь столько лет вместе прожили и вскоре должен родиться их первый общий внук. Московцев утверждал, что никаких ожерелий жене не посылал, видеть ее не хочет, вообще никаких подарков ей давно не делал и не собирается. Он кричал, что его таким образом подставили, он не обращался ни в какие курьерские службы, и вообще подобную работу за него выполняют помощники.

Я позвонила Ивану Захаровичу.

— Думаю, что Московцева посадят, — сказал Сухоруков. — В Англии. И кое-что отберут. Жаль, конечно, что этого не получат наши люди, но пусть хоть так. Нельзя грабить доверившихся тебе людей.

— Ожерелье посылал Николай Рудольфович?

— Что ты, Юля! Миллер как уехал на остров, так и живет там. А ожерелье он не вывозил из Англии, а отдал тем, кто помог ему уехать из России. Юля, ты понимаешь, что Миллер никогда не сидел? И ты также знаешь, чем он занимался с советских времен.

— То есть его в свое время органы взяли на крючок. И он им стучал.

— Конечно. Но из-за него в места не столь отдаленные не отправился ни один серьезный человек. Только шушера. Я не одобряю стукачество ни в какой форме, я уважаю людей, которые ни при каких обстоятельствах не сдают подельников. Я тебе говорил, что дел с Миллером никогда не имел, но про него знал. В молодости я был максималистом, и если что-то не принимал, то не принимал вообще. И в молодости я бы Миллеру руки не подал. Сейчас я стал старым и мудрым и понимаю: каждый выживает как может. Миллер приспосабливался во все времена. Он умело лавировал между миром криминала и правоохранительными органами. И Миллер всегда был честен. Я тебе говорил об этом. Он никогда не кидал своих постоянных клиентов или тех, кто приходил к нему по рекомендации. А сейчас он просто отошел от дел, пусть и таким оригинальным способом.

— А наши соответствующие службы не дремлют и не зря едят свой хлеб, — сказала я. — И все-таки отправили беглого банкира за решетку, пусть и руками англичан. Но мне тоже очень жаль, что украденные им деньги, скорее всего, в Россию не вернутся.

Великобритания — небывалый случай! — согласилась на экстрадицию Ильи Витальевича Московцева в Россию, даже несмотря на то, что теперь у него был еще и израильский паспорт, и новое имя. Но британские правоохранительные органы приучены думать в первую очередь о британских налогоплательщиках. С какой стати британским налогоплательщикам оплачивать содержание российского банкира в английской тюрьме? Израиль никаких протестов не подал. У нас кто-то получил новые звездочки на погоны. Но эти люди, как всегда, остались в тени. Они не дают интервью СМИ и не ищут громкой славы.

* * *

Виталя стал заезжать ко мне гораздо чаще — под благовидным предлогом: «Надо же регулярно кормить котенка!» Я приезжаю с работы, а коты уже накормлены (у Витали есть ключи от моей квартиры), старший спит, а младшая играет в упоении с какой-нибудь новой игрушкой. Может, таким образом Виталя показывает, что хочет снова попробовать жить вместе со мной? Почему бы не попытаться еще раз?

Примечания

1

О появлении у Ивана Захаровича медведя рассказывается в романе «Джентльмены неудачи». — Прим. автора.

2

См. романы «Выйти замуж за олигарха» и «Все могут королевы». — Прим. автора.

3

Англоязычное сокращение для искусственного интеллекта (AI = artificial intelligence) совпадает с названием домена. — Прим. автора.

4

«На секретной службе Ее Величества» — шестой фильм бондианы.

5

Crazy — сумасшедший (англ.).

Content

Мария Жукова-Гладкова
Задача с одним бриллиантом

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Эпилог

Примечания