Джонатан Мэйберри

Прах и тлен

Благодарности

Особые благодарности настоящим людям, позволившим обращаться к ним за советом и информацией, полагаться на их поддержку и иногда отправлять их в гущу событий. Моим агентам Саре Кроу и Харви Клингер, моему редактору Дэвиду Гейлу и всем хорошим людям в Simon & Schuster Books for Young Readers, экспертам Джону Кмару из Отделения инфекционных заболеваний Университета Джона Хопкинса и Алану Вейсману, автору «Мир без нас» (T Homas Dunne Books), коллегам-авторам YA Нэнси Холдер, Майклу Нортрапу, Хизер Брюйер и Марии В. Снайдер, Королю Зомби Джорджу А. Ромеро; и экспертам по кадаверину Эллери и Джону Грисволду.

Эта книга посвящена Дону Лафферти, Артуру Меншу и Сэму Вест-Меншу.

И — как всегда — Саре Джо

Дж. М.

Часть I

Дорожное путешествие

«Даже самое большое путешествие начинается с одного-единственного шага».

Лао Цзы

1

Бенни Имура пришел в ужас, узнав, что его апокалипсис имел форму домашней работы.

— Зачем учить все это? — спрашивал он. — Мы уже знаем, что произошло. Люди начали превращаться в зомби, те просто покусали всех вокруг. Каждый, кто умирает, становится зомом, мораль этой сказки такова: постарайтесь не умирать.

Через кухонный стол его брат, Том, пристально смотрел на него, сощурив глаза.

— Ты намеренно притворяешься идиотом или это природный дар?

— Ну, серьезно. Мы ведь знаем, что случилось.

— Правда? Тогда почему же ты провел большую часть прошлого лета, жалуясь на то, что никто из людей моего возраста не рассказывает твоим ровесникам правду о живых мертвецах?

— Рассказывать — это одно. А эссе и контрольные тесты — совершенно другое.

— Потому что самими небесами тебе запрещено забыть хоть что-то из того, что мы тебе рассказали.

Бенни заговорщически поднял брови и постучал пальцем по виску.

— Все это находится прямо здесь, в бескрайней сокровищнице знаний, которой я являюсь.

— Ладно, гений, тогда скажи-ка мне, что стало причиной эпидемии?

— Проще простого, — ответил Бенни. — Никто не знает.

— Каковы ведущие теории?

Бенни вонзил вилку в большой кусок батата и запихнул его себе в рот, громко пережевывая, пока отвечал. Это действие было призвано разозлить брата в трех направлениях. Том терпеть не мог, когда Бенни говорил с набитым ртом. Ненавидел, если тот чавкал. И благодаря этому большую часть слов невозможно было понять, а это значило, что Том должен был обращать даже больше внимания на забитый бататом рот, из которого и вырывались невнятные слова.

— Радиация, вирус, биологическое оружие, токсичные отходы, вспышки на солнце, божий замысел.

Он выпалил все залпом, одним словом. И это поднимало степень раздражения как минимум на новую отметку его личной шкалы.

Но Том только сделал глоток чая и промолчал, бросив на Бенни особый взгляд.

Бенни вздохнул и проглотил еду.

— Ладно, — сказал он, — сначала люди решили, что причина в излучении спутника.

— Космического аппарата, — поправил Том.

— Как угодно. В любом случае, это бессмысленно, поскольку один спутник…

— Космический аппарат.

— …не содержал так много радиоактивного вещества, чтобы то могло покрыть весь мир.

— Мы полагаем.

— Конечно, — уступил Бенни, — но на уроках естествознания нам говорили, что даже если бы на одной из атомных станций произошла подобная штуковина, то…

— Взрыв ядерного реактора.

— …то радиации было бы все равно недостаточно для распространения по всей планете, даже несмотря на то, что там радиоактивного вещества больше, чем в спутнике.

Том вздохнул. Бенни улыбался.

— И какой вывод ты можешь сделать из этого?

— Мир был уничтожен не радиоактивными космическими зомби-пришельцами.

— Вероятно, не был уничтожен радиоактивными зомби-пришельцами, — поправил его Том. — А что насчет вируса?

Бенни отрезал кусок курицы и съел его. Брат отлично готовил, и это было одно из его лучших блюд. Батат, курица гриль с грибами, миндалем и сочной салатной капустой. Булка дымящегося хлеба, испеченная из зимнего урожая пшеницы, лежала рядом, и Бенни мог добраться до нее.

— Дядя Чонга говорит, что вирусу нужен живой хозяин, а зомы не живые. Он считает, что, возможно, бактерии или грибки подкрепляют вирус.

— Ты знаешь, что такое микробы?

— Конечно… это мерзкая штуковина, из-за которой ты болеешь.

— Господи, мне так нравится, когда ты демонстрируешь свои знания. Это заставляет меня гордиться тем, что я твой брат.

— Поцелуй мой…

— Слог языка.

Они улыбнулись друг другу.

Прошло почти семь месяцев с тех пор, как ненависть и отвращение, которые Бенни испытывал к Тому всю жизнь, превратились в любовь и уважение. Этот процесс начался прошлым летом, почти сразу после его пятнадцатилетия. На каком-то подсознательном уровне он знал, что любил Тома. Но, поскольку тот приходился ему братом и они все еще жили в реальном мире, шансы, что Бенни когда-либо произнесет слово на букву «л», колебались где-то между «ни за что» и «уйди с дороги, меня сейчас вырвет».

Не то чтобы Бенни боялся этого слова, когда дело касалось кого-то более для этого подходящего, а именно неудержимой рыжеволосой богини веснушек, Никс Райли, Бенни очень хотел выложить ей эти слова, но пока что не сделал этого. Вскоре после большой битвы, когда Бенни в качестве эксперимента пытался обсудить эту тему, Никс пригрозила телесными наказаниями, если он произнесет подобные слова. Бенни держал рот на замке, прекрасно понимая, почему момент был не самым подходящим. Чарли Кровавый Глаз и Молот Автограда убили ее мать, и после безумных событий последующих дней Никс могла отреагировать неадекватно. Или действительно опечалиться.

Те дни стали причудливой смесью абсолютного ужаса, унылой безысходности и головокружительного счастья. Чувства, которые он тогда испытывал, казалось, даже не принадлежали этому миру, не говоря уж о человеке.

Бенни дал Никс время пережить свое горе. У него тоже болела душа. Миссис Райли была великой женщиной. Милой, забавной, доброй и всегда немного грустной. Как и все остальные в Маунтинсайде, Джесси Райли понесла страшные потери во время Первой ночи. Она потеряла мужа. Двоих сыновей.

— Каждый кого-то потерял, — часто напоминал ему Чонг. Даже несмотря на то, что они были младенцами во времена тех событий, Бенни и Чонг оказались единственными среди их друзей, кто помнил ту ночь. Чонг говорил, что все походило на размытое пятно из криков и выстрелов, но воспоминания Бенни имели особую ясность. Мама протягивает его через окно первого этажа Тому — двадцатилетнему кадету полицейской академии, — и потом бледное, неуклюжее существо, когда-то бывшее их отцом, вышло из тени и утащило ее внутрь. Затем Том бежит, его невероятное сердце стучит, как барабан, в груди, к которой он прижимает извивающегося, кричащего Бенни.

До прошлого года Бенни помнил ту Первую ночь в извращенном виде. На протяжении всей своей жизни он верил, что Том просто сбежал, даже не пытаясь спасти маму. Что брат был трусом.

Сейчас Бенни знал многое. Теперь он понимал, какие мучения Том пережил, чтобы спасти его. Он также знал, что когда мама передавала малыша Тому через окно, то была укушена. Они уже потеряли ее. Том сделал единственно правильный выбор, который только мог. Он бежал, и этот побег придал ценность маминой жертве, что и спасло их обоих.

Сейчас Бенни исполнилось пятнадцать с половиной лет, и Первая ночь была миллион лет назад.

Этот мир больше не являлся тем миром. Старый мир умер в Первую ночь. Мертвецы восстали, а живые погибли. Города были сожжены дотла в тщетной попытке остановить растущую армию ходячих трупов. Электромагнитный импульс от применения ядерного оружия вывел из строя всю электронику. Машины умолкли, а вскоре в тишину погрузилась вся страна. И теперь все земли на востоке от маленького городка Маунтинсайда превратились в великие «Гниль и руины». Несколько других городов были разбросаны по предгорью хребта Сьерра-Невада, растянувшегося вдоль западного побережья с северной и южной стороны дома Бенни, а весь остальной старый мир оказался стертым с лица земли.

Или?..

Во время приключений в горах к востоку от города Бенни и Никс увидели нечто такое, что было для них совершенно необъяснимо и потенциально могло изменить мир так же кардинально, как зомби-бедствие изменило его в свое время. Машину, летящую высоко-высоко над ними, Бенни раньше видел только в старых книгах.

Самолет.

Изящный авиалайнер появился с востока, сделал круговой вираж над горами и затем отправился назад тем же путем, каким и прилетел. И теперь Никс и Бенни отсчитывали дни до того момента, когда же они наконец покинут Маунтинсайд и отправятся на поиски того места, откуда прибыл самолет. На задней двери висел календарь с перечеркнутыми крест-накрест первыми десятью днями месяца. Между ними и большим красным кругом даты отправления, следующей субботой, оставалось еще семь незачеркнутых квадратов. Семнадцатое апреля, одна неделя с сегодняшнего дня. В замечаниях под датой стояла надпись ПОХОД.

Том полагал, что самолет летел в направлении района Йосемитского национального парка, который располагался к востоку от города. Бенни и Никс месяцами упрашивали Тома отправиться в путь, но по мере приближения намеченного дня Бенни уже не был так уверен, что все еще хотел идти. Никс, в свою очередь, была настроена абсолютно решительно.

— Спустись с небес на землю, Бенни Имура.

Бенни моргнул, и до него донесся далекий, как эхо, звук, когда Том щелкнул пальцами.

— А?

— Боже… на какой планете ты сейчас находишься?

— Ох… просто немного задумался.

— О Никс или о самолете?

— Обо всем понемногу.

— А стоило бы о самолете, — сказал Том. — Слюней поменьше.

— Это было почти смешно, — съязвил Бенни. Он опустил глаза в свою тарелку и был несколько удивлен, обнаружив, что та уже опустела.

— Да, — продолжил Том, — ты все съел на автопилоте. Было увлекательно наблюдать за этим.

В дверь постучали. Бенни вскочил на ноги и поспешил к ней через кухню. Он улыбался, пока открывал замки.

— Это, должно быть, Никс, — сказал он, распахивая дверь. — Эй, конфетка…

На заднем крыльце стояли Морги Митчелл и Лу Чонг.

— Эм, — вымолвил Чонг, — и тебе привет, сахарок.

2

Бенни начал было говорить что-то невероятно грубое и физически маловероятное, но тут фигура поменьше протолкнулась между крупным Морги и худощавым Чонгом. Хоть он и видел ее каждый день, встречая ее снова, он всегда чувствовал, как сердце начинает стучать как сумасшедшее.

— Никс, — произнес он, улыбаясь.

— Конфетка? — спросила она. Не улыбаясь.

Он никогда раньше так ее не называл. Не вслух. И теперь ему хотелось пнуть себя за то, что проболтался. Он попытался подобрать умный ответ, чтобы спасти ситуацию, а Морги с Чонгом ухмылялись, как упыри.

— Ну, — сказал он. — Я… эээ…

— Ты так любезен, — сказала Никс и прошла мимо него на кухню.

Чонг и Морги кривлялись, изображая поцелуйчики и глядя на него.

— Ждите смерти, — пригрозил Бенни. — Болезненной и скорой.

— Хорошо, лапуля, — сказал Морги и последовал за Чонгом в кухню.

Бенни понадобилось несколько секунд, чтобы собрать осколки своих мыслей. Потом он повернулся и закрыл дверь, очень осторожно, хотя намного больше ему хотелось ею хлопнуть.

После смерти матери Никс сначала переехала жить к Бенни с Томом, но потом Фрэн Кирш, жена мэра и их соседка, предположила, что девочке скорее захочется жить в доме с другими представителями женского пола. Бенни попытался возразить, что у Никс здесь собственная комната — его комната — и что он не против спать на диване в гостиной, но миссис Кирш не дрогнула. Никс переехала в свободную спальню Киршей.

Никс и мальчики сгрудились на стульях у стола и неплохо изображали стервятников за поеданием остатков еды. Том снова сел на свой стул, а Бенни занял свой.

— Тренируемся сегодня вечером? — спросил Морги.

Том кивнул.

— Предстоит дорожное путешествие, не забыли? Бенни и Никс должны быть готовы, а вы оба не должны расслабляться, Морги. Кто знает, с чем вам придется столкнуться в будущем?

— Ты заставил их работать на износ, — сказал Чонг.

— Это необходимо. Все, что мы делаем с этого момента, будет направлено на подготовку к пути. Это…

— …не прогулка, — закончил за него Бенни. — Да. Ты упоминал об этом тридцать или сорок тысяч раз. Я просто думал, что у нас будет, ну знаешь, свободный вечер.

— Свободный вечер? — повторила Никс. — Лучше бы мы пошли прямо сейчас.

Бенни избежал этой темы, спросив:

— Где Лайла?

Лайла была новичком в их стае. На год старше, совершенно незнакомая девушка, выросшая в «Руинах». Несколько лет Лайлу воспитывал человек, спасший ее в Первую ночь, а после многие годы она прожила одна. Девушка была более чем наполовину дикаркой, с переменчивым настроением, всегда молчаливая и невероятно красивая. Потерянная девушка, так звали ее в зомби-картах. Для большинства она была легендой или мифом, пока Том и Бенни не доказали, что она существует. Девушка хотела пойти с Бенни, Никс и Томом в «Руины», чтобы найти самолет.

Чонг кивнул в сторону задней двери.

— Она не захотела заходить.

Чонг вздохнул, и Бенни пришлось взять себя в руки, чтобы не воспользоваться моментом и не подколоть его. У его друга проснулись бессильные и безнадежные чувства к Лайле, и одно неверное слово могло отправить его в длительную депрессию. Никто, включая самих Никс, Бенни и Чонга, не думал, что Чонг хоть немного интересовал Лайлу. Или, может быть, ее вообще мало что интересовало, кроме лезвий, ружей и жестокости.

— Что она делает? — спросил Бенни, осторожно обходя проблему.

— Чистит пистолет, — сказала Никс. Ее зеленые глаза встретились со взглядом Бенни и метнулись в сторону двора.

Лайла нянчилась с пистолетом, как с первым щенком. Чонг говорил, что это мило, но в действительности все думали, что это грустная, почти жуткая ситуация.

Бенни заново наполнил свою чашку чаем, добавил немного меда и стал наблюдать, как Никс обдирает остатки мяса с куриной грудки. Ему нравилось даже то, как она ела. Он вздохнул.

Морги сказал:

— Я собираюсь поймать первого зома сезона.

— Что ты будешь использовать как приманку? — спросил Чонг.

— Мозг Бенни?

— Слишком маленький.

Это была одна из старых шуток, и Бенни дал уместный неприличный ответ. И Том, как и ожидалось, одернул его в отношении выражений.

Даже этот ритуал, каким бы привычным и обыденным он ни стал, был приятен Бенни. Особенно когда Никс сидела рядом с ним. Парень думал, что сказать, чтобы заслужить одну из ее улыбок. Улыбки Никс, открытые и частые до смерти матери, теперь стали редкими, как драгоценные камни. Бенни с радостью бы отдал все, что имел, чтобы это изменить, но, как сказал Чонг: «Ты не можешь повернуть время вспять». Когда-то — год назад, когда дикие попытки Бенни вести машину домой разбили витрину «Лафферти», — он думал, что это наблюдение глупое. Теперь он знал, что оно глубокое.

Так много всего произошло с прошлого года, что ему бы хотелось изменить, но оно было уже записано в прошлом, и ничто — ни желания, ни сила воли, ни ночные молитвы — не могло это исправить.

Мама Никс умерла.

Невозможно повернуть время вспять.

— О чем ты думал? — спросил Морги, подозрительно щурясь.

Все посмотрели на него, и Бенни понял, что кто-то, скорее всего, задал ему вопрос, но он так глубоко погрузился в свою меланхолию, что пропустил вопрос мимо ушей.

— Что? О… я просто думал о самолете, — соврал Бенни.

— А, — сухо заметил Чонг. — О самолете.

Самолет и все, что он символизировал, было большим молчаливым монстром, который преследовал их с тех пор, как они вернулись в прошлом сентябре. Самолет означал уход, нечто, что собирались сделать Никс и Бенни, а Чонг и Морги — нет. Том называл это «путешествием», предполагая, что в итоге они вернутся, но Бенни понимал, что Никс не собирается возвращаться в Маунтинсайд. Как и, скорее всего, Том, все еще оплакивающий Джесси Райли. Но Бенни хотел сюда вернуться. Возможно, не навсегда, но, по крайней мере, чтобы повидаться с друзьями. Но когда они уйдут, он был почти уверен, что их дорожное путешествие будет в один конец.

Это была ужасная, разбивающая сердце мысль, и никому из них не нравилось об этом говорить, но она всегда находилась здесь, пряталась в любом разговоре.

— Снова этот дурацкий самолет? — заныл Морги и горько покачал головой.

— Ага. Я думал завтра пойти в библиотеку и глянуть, есть ли у них какие-то книги о самолетах. Может, я увижу тот, который мы заметили с Никс.

— Зачем? — настаивал Морги.

— Если бы мы знали, что это за самолет, — сказала Никс, — мы могли бы узнать о его возможностях. Может, он не пересек всю страну. Или, может, он прилетел с Гавайев.

Морги был сбит с толку.

— Мне казалось, ты говорила, он прилетел с востока и улетел туда же.

— Они же не авиационные диспетчеры, Морги, — добавил Чонг. — Чем больше они узнают о самолете, тем больше шансов у них будет найти его. Я так думаю.

— Что такое авиационный диспетчер? — снова спросил Морги.

Это дало Чонгу возможность увести разговор от темы путешествия к темам жизни до Первой ночи. Бенни бросил хитрый косой взгляд на Никс, и вот оно: едва заметная улыбка. Она протянула руку под столом и быстро сжала его руку.

Том, наблюдавший за всем этим представлением, спрятал улыбку за чашкой чая. Потом он поставил ее на стол с таким стуком, что привлек все взгляды к себе.

— Ладно, мои юные джедаи… пришло время тренироваться.

Все вскочили на ноги, и когда они направились на улицу, Морги толкнул Чонга локтем под ребра:

— Что такое джедаи?

Из журнала Никс

Что мы знаем о зомби. Часть первая

Это мертвые люди, вернувшиеся к жизни.

Они не способны мыслить. (Том почти уверен в этом.)

Им не нужно дышать.

Они не истекают кровью.

Они неповоротливые и медленные.

Они могут делать кое-что (ходить, хватать, кусать, глотать, стонать).

Они редко используют инструменты. (Том говорит, что некоторые из них берут камни или палки, чтобы вломиться в дом, но говорит, что это необычно.)

У них плохо с координацией. (Том видел, как некоторые поворачивали ручки дверей. Они забираются по ступенькам, только когда следуют за добычей. Но никаких лестниц.)

P. S. Они очень страшные!

3

— Я хладнокровная, орлиноглазая, рубящая головы, нереально крутая разрушительная машина для убийства зомби, — объявил Бенни Имура. — И я собираюсь так…

Никс Райли отразила атаку и стукнула его по голове.

— Ой! — крикнул он.

— Да, ты действительно пугаешь, — сказала она. — Я вот-вот упаду в обморок.

— Ой, — сказал он громче, чтобы подчеркнуть этот момент, если кто-то вдруг пропустил.

Чонг и Морги сидели на столе для пикника. Том прислонился к большому дубу в углу дворика. Лайла уселась спиной к садовому забору. Все они смеялись. Над ним.

— Ну, конечно, смейтесь, — прорычал он, размахивая деревянным боккэном. — Она ударила меня, когда я не смотрел на нее.

— Ну так… смотри? — предложил Чонг.

Морги притворился, что закашлялся, и сказал:

— Лузер.

— Не помешает немного сосредоточенности, — сказал Том. — То есть… раз ваше дорожное путешествие уже через неделю, и вы тренируетесь, чтобы спасти свою жизнь. Чтобы выжить, вам нужно быть умными воинами.

Том так беспощадно тренировал их быть «умными воинами», что Бенни подумывал отречься от брата.

Хотя все еще стоял апрель, по ощущениям казалось, что середина лета, и на Бенни была лишь пропитанная потом футболка и джинсовые шорты. Месяцы тренировок закалили его, на руках и плечах появились мускулы. Он расправил плечи и наградил Никс стальным взглядом.

Никс подняла меч и громким чистым голосом объявила:

— Теперь. Я. Замахнусь. Своим. Мечом.

— Великолепно, — сказал Бенни сквозь сжатые зубы. Он поднял свой меч, согнув локти и колени под идеальным углом, перенес вес тела на пятки, кончик боккэна оказался на уровне глаз. Теперь тело находилось в такой стойке, что мышцы могли быть выгодно использованы в атаке, а слабые места, которые нужно было защищать, обнаруживались сложнее всего. Он чувствовал силу в своих руках. С громким, диким воплем, от которого бы замерло сердце врага на поле боя в эру самураев, он бросился вперед, поднимая и опуская меч с идеальной точностью.

Никс отбила меч и стукнула его по голове.

Снова.

У Бенни вырвалось:

— Ой.

— Нужно делать не так, — сказала Лайла.

Бенни потер голову и покосился на нее:

— Не так, правда? — спросил он. — Мне не нужно блокировать удар своей головой?

— Нет, — серьезно ответила Лайла. — Это глупо. Ты умрешь.

Лайла обладала многими навыками, которые нравились Бенни, — способность драться и наблюдать, практически невероятные атлетические умения, — но у нее не было ни следа чувства юмора. Пока они не привели ее в Маунтинсайд, существование Лайлы было вечным адом из паранойи, страха и жестокости. Такое окружение не помогает овладеть социальными навыками.

— Спасибо, Лайла, — сказал Бенни. — Я постараюсь это запомнить.

Она кивнула, словно он дал серьезное обещание.

— Тогда мне не придется потом тебя усмирять, — сказала она. У нее был тихий и хрипловатый голос из-за того, что ее голосовые связки были повреждены криками в раннем детстве.

Бенни мгновение пристально смотрел на нее, уверенный в том, что Лайла говорила совершенно серьезно. И также знал, что она это сделает. Если бы он умер и превратился в зомби, Лайла бы его убила — упокоила, как предпочитали говорить в городе, — без тени сомнения.

Он повернулся к Никс:

— Хочешь еще раз попробовать? Я с большим успехом отобью удар в этот раз.

— А… так ты вспомнишь про слово «умный» во фразе «умный воин»? — заметил Чонг. — Мудро.

Никс улыбнулась Бенни. Это не была согревающая сердце улыбка, о которой он мечтал. Это скорее напоминало выражение лица Лайлы, когда та охотилась на зомов.

Но в этот раз Бенни лучше отразил удар.

Но ему не очень это помогло.

— Ой! — вскрикнул он три секунды спустя.

— Умный воин, — выкрикнули Морги и Чонг хором.

Бенни бросил на них убийственный взгляд.

— А может, одному из вас, клоунов, попробовать… Его фразу прервал резкий и внезапный вопль.

Все замерли, повернувшись к центру города. Вопль был высоким и пронзительным.

Последовало мгновение тишины.

Затем еще один вопль пронзил воздух. Это был голос мужчины, громкий, резкий и полный боли. Последовали новые крики.

А затем резкий, глухой раскат оружейного выстрела.

4

— Оставайтесь здесь! — приказал Том. Он побежал в дом и вернулся мгновение спустя с мечом в одной руке и ремнем в другой. Это был не тренировочный меч, а смертельно опасная стальная катана, которой он пользовался, работая самым страшным охотником на зомби в «Руинах». Он повесил ремень на плечо и побежал мимо Бенни к воротам. Перепрыгнул через них, как спортсмен, и побежал на полной скорости, застегивая на ходу оружейный ремень. — Не уходите со двора!

Последнее распоряжение донеслось до них, когда он уже исчезал за холмом.

Бенни взглянул на Никс, которая посмотрела на Лайлу, которая в свою очередь уже смотрела на Чонга, а тот — на Морги.

— Том сказал оставаться здесь, — сказала Никс.

— Точно, — согласился Бенни.

И они быстро сорвались с места. Они схватили свои деревянные мечи и протиснулись через садовые ворота, только Лайла перепрыгнула их так же, как Том. Затем они понеслись так быстро, как только могли.

5

Лайла их обогнала. Однако с прошлого сентября они все набрали мышечную массу и развили выносливость, так что не сильно отставали. Двигаясь свободным строем, они обогнули угол у мукомольной мельницы и понеслись вдоль Оак Хилл Роуд.

Бенни широко улыбнулся Чонгу, тот улыбнулся в ответ. Это было как-то странно весело. Они были воинами, последней группой воспитанников самураев в мире. И вот для этого они тренировались.

А затем, как только они достигли вершины холма и выбежали на Мокинберд-стрит, то услышали свежий набор криков.

Это были высокие, пронзительные крики детей.

Звук смахнул улыбки с их лиц.

Бенни глянул на Никс.

— Боже, — ахнула она и побежала быстрее.

Крики все не стихали. Бенни подумал, что это крики страха, а не боли. Было в этом что-то утешающее.

Они выбежали на Феирвью, двигаясь в ряд, крепко сжимая деревянные мечи потными руками.

И тут все как один остановились.

В конце квартала магазинов стояло три дома. Коэнов слева, Маттиасов справа и Хаузеров по центру. Жители города сгрудились перед домом Хаузеров. У большинства были топоры, вилы и лопаты с длинной ручкой. Бенни заметил, по крайней мере, четырех человек с ружьями.

— Это дом Дэнни! — резко прошептала Никс.

Бенни и его друзья ходили в школу с Дэнни Хаузером, а сестры-близняшки, Хоуп и Фейт, были в первом классе.

Они увидели Тома на крыльце, вглядывающегося в открытый дверной проем. А потом он попятился, когда что-то двинулась к нему из теней неосвещенной гостиной.

Дыхание Бенни перехватило, когда он увидел, как из прохода появилась фигура, двигаясь медленно, неуверенно; ее ноги передвигались неловко, а руки тянулись к Тому. Это был дедушка Хаузер.

— Нет! — крикнул Бенни, но Том все еще отходил назад.

Глаза дедушки Хаузера были темными и пустыми, словно дыры, а его вставные челюсти щелкали, словно он пытался укусить воздух.

Глубокая печаль пробралась в грудь Бенни. Ему нравился дедушка Дэнни. Старик всегда был добрым и рассказывал самые смешные рыбацкие истории. Теперь дедушки Хаузера больше не было, а на его месте оказалось существо, лишенное сознательных мыслей, юмора и интеллекта. Ни следа человечности, помимо ложного внешнего вида. Это был зомби, которым двигала непобедимая жажда человеческой плоти. Даже с расстояния в десяток метров Бенни слышал низкий стон бесконечного голода существа.

— Должно быть, он умер во сне, — выдохнула Никс.

Чонг кивнул.

— И не запер свою спальню.

Это был печальный и ужасный факт жизни, все умиравшие возвращались в виде зомов, так что все запирали себя в комнатах на ночь. Редко какой-то зом поворачивал дверную ручку, и никто из них не мог справиться с висячим замком или повернуть ключ. Чья-то смерть во сне и возвращение были одним из постоянных страхов людей в городе.

Потому что такое могло случиться.

Бенни заметил движение справа и увидел, что Зак Маттиас смотрит на него из бокового окна примыкающего дома. Зак никогда не был его другом, но в основном им с Бенни удавалось ладить. Они были одного возраста и прошли школу и лагерь скаутов вместе. Парни играли в одной бейсбольной команде, боролись в одной весовой категории и даже иногда рыбачили вместе, если Морги с Чонгом были заняты. Но все это происходило до прошлого сентября.

Зак Маттиас был племянником Чарли Кровавого Глаза. Хотя они точно не знали, Бенни и Никс считали, что это Зак рассказал Чарли, что Бенни нашел в упаковке зомби-карт карту Потерянной девушки.

Лайлы.

Чарли пришел за Бенни и попробовал забрать у него карту. Бенни тогда не понимал зачем, но вскоре узнал, что Чарли боялся, что Лайла расскажет людям, что творилось в «Руинах». Об охотниках за головами, которые крали детей и уводили их драться в зомби-ямах в Геймленде, чтобы такие же злые люди, как они, могли делать ставки: кто победит, а кто проиграет.

Попытки Чарли избавиться от всех сведений о Потерянной девушке и Геймленде привели к убийству мамы Никс и местного художника Роба Саккетто, нарисовавшего карту с Потерянной девушкой.

Зак больше не ходил в школу. Его отец, Большой Зак, держал его дома, и всю их семью город, по большому счету, избегал. Бенни слышал, что отец Зака бил сына, почему-то считая его виноватым в том, что случилось с Чарли.

Странным образом Бенни было жаль Зака. Он казался таким потерянным, пока стоял там за стеклом с кружевными занавесками, бледный оттого, что все время прятался дома. Бенни хотелось его ненавидеть, но он был уверен, что Зак и не подозревал о тех ужасных вещах, которые Чарли Кровавый Глаз сделал бы с той толикой информации, которую ему передал племянник.

— Осторожнее, Том! — крикнул кто-то, и Бенни повернул голову и увидел, что Том отошел на край крыльца.

— Застрели его, Том! — крикнул городской почтальон.

— Нет! — крикнули одновременно два голоса, и, подняв взгляд, Бенни увидел близняшек Хаузер в верхнем окне дома. — Дедушка! — Их пронзительные голоса напоминали крики испуганных птиц.

— Застрели его, — прошептал Морги себе под нос, и Бенни повернулся взглянуть на него. На его лице от нервного напряжения выступил пот. — Застрели его.

Пистолет Тома все еще покоился в кобуре.

Лайла холодно покачала головой, глядя на него.

— Нет, это пустая трата пули.

Внезапно что-то мелькнуло на крыльце, а тело Тома словно превратилось в нечеткое пятно. Он схватил зомби за плечи и развернул его, а потом толкнул, перекинув дедушку Хаузера через бедро, и тот упал на доски крыльца. Том забрался сверху, схватив его за белые запястья, и завел их назад, связав веревкой, которую достал из кармана. Все это произошло в мгновение ока.

— Забирайте его, — рявкнул он, и двое крупных мужчин нервно подобрались ближе, чтобы поднять старого зома на ноги и утащить прочь. — Засуньте его в сарай для инструментов. Не нужно пока упокаивать его.

Сказав это, Том поднял голову к верхним окнам.

Один из мужчин начал подниматься по ступеням, но Том остановил его:

— Нет… мы всё еще не знаем, где Джек, Мишель и Дэнни.

Бенни проглотил комок в горле размером с куриное яйцо.

— Нам помочь? — спросил Чонг, но по его голосу было видно, что ему самому не нравится собственное предложение.

— Это точно поступок не умного воина, — тихо сказал Морги.

— Я помогу, — сказала Лайла своим ледяным шепотом и протолкнулась через толпу. Большая часть горожан отшатывалась от нее, словно она была чем-то диким и опасным, и Бенни понимал, что именно такой она и была.

Лайла обменялась взглядом с Томом, и они осторожно вошли в дом.

— Она точно умна, как воительница, — заметил Чонг, — но безумна, как шляпник.

— Нам тоже пойти внутрь? — спросил Морги. — Может, им нужна наша помощь.

— Тому и Лайле? Нужна наша помощь? Не глупи, — ответила Никс.

Никс, Чонг и Бенни одновременно повернули головы и взглянули на него.

Морги покраснел.

— Ага… ладно, — согласился он. — Вроде глупо, да?

Чонг утешающе положил на его плечо руку.

— Нет, Морги, — сказал он. — Не «вроде».

Бенни снова заметил движение в доме Маттиаса.

Он увидел, что Зак отвернулся от окна, и что-то в лице Зака заставило Бенни посмотреть внимательнее. Глаза Зака были окружены темными кольцами. Словно все его лицо было в синяках. Возможно, это несколько фингалов. Большой Зак?

— Черт, — пробормотал Бенни под нос.

Никс заметила направление его взгляда:

— Что?..

— Это Зак, — тихо сказал он. — Думаю, ему больно. Он все еще смотрит.

Никс открыла рот, чтобы сказать что-то колкое о Заке, но потом закрыла его.

Бенни взглянул на фасад дома Хаузеров, но было тихо. Люди начали потихоньку подходить к крыльцу. Он повернулся к дому Зака, закусив в нерешительности губу.

И тут, прежде чем он понял, что делает, он уже подошел к дому Зака Маттиаса.

Из журнала Никс:

Первая ночь

Так люди называют день, когда восстали мертвые. По словам Тома все началось утром в небольшом количестве мест, но к ночи эпидемия распространилась повсюду.

Никто не знает, почему это началось.

Никто не знает, где это началось. Том говорит, что первый отчет, о котором он слышал, был новостной историей из Питтсбурга в Пенсильвании.

К рассвету следующего дня это распространилось по всему миру. Было объявлено чрезвычайное положение. Том говорит, что уже было слишком поздно.

К полудню следующего дня вся связь с более чем шестьюдесятью городами в США и более чем тремястами в мире была потеряна. Никто не считал, как много городов и деревень захватили.

Радио и телестанции перестали выходить в эфир на пятый день. К тому времени телефоны уже не работали.

После этого уже было невозможно узнать, насколько все плохо.

6

Бенни обошел дом Зака и подошел к двери со двора. Он знал, что когда Большой Зак напивался, обычно выключался на диване в гостиной, так что задняя часть дома казалась лучшим местом, чтобы заглянуть внутрь.

— Бенни! — позвала Никс, догнав его. — Что происходит?

— Я… — начал он, но не знал, как продолжить. Как может Никс из всех людей понять и принять, что Бенни хотелось убедиться, что Зак Маттиас в порядке. Этот дом олицетворял все, что она потеряла. Бенни считал, что если бы они поменялись ролями, она чувствовала бы то же самое.

Он одарил ее ничего не значащей улыбкой — почти гримасой — и поднялся на заднее крыльцо Зака. Никс осталась стоять на траве у ступенек. Бенни положил свой боккэн — Зак ни за что не откроет дверь, если Бенни будет стоять там с большой палкой, — и сложил ладони домиком над глазами, чтобы посмотреть внутрь через кухонное окно. Ни одна лампа не горела.

Кухня пустовала. Ни следа Зака.

Бенни тихо постучал по двери: тук-тук.

Ничего. Бенни колебался. Что именно он хотел сказать Заку? Дядя Зака убил маму Никс. Бенни убил Чарли. Ну, возможно, убил его. Он ударил его черной железной трубой Молота Автограда и видел, как Чарли упал с высоты более тридцати метров во тьму.

Как что-то из этого поможет начать разговор?

Эй, Зак, сегодня кого-то убили?

Но он все равно снова постучал.

За занавеской фигура шевельнулась и повернула ручку. Дверь открылась, и Бенни сделал вдох, не зная точно, какие слова сейчас произнесет.

Но это был не Зак.

Это был Большой Зак.

Не такой огромный, как Чарли Кровавый Глаз, но все равно достаточно большой. Он не был альбиносом, как Чарли, но у него была бледная кожа и бледные светлые волосы. Мужчина так же пугал, как и Чарли.

Особенно сейчас.

Вся футболка Зака блестела от ярко-красной крови.

— Я… я… — прохрипел Большой Зак, но от его горла мало что осталось, чтобы произнести что-то еще. Он сделал один неуверенный шаг к крыльцу и упал прямо на Бенни. Вес взрослого мужчины придавил Бенни к доскам крыльца, выбивая воздух из легких. Бенни так сильно приложился головой, что мир наполнился фейерверками.

— Бенни! — вскрикнула Никс.

Он слышал, как и он сам уже закричал.

Бенни уставился на лицо Большого Зака в сантиметре от его собственного. Оно было покрыто царапинами и порезами, а его глаза обезумели от боли и страха. Бенни постарался спихнуть с себя придавившее его тело.

— П-помоги… мне, — прохрипел мужчина. — П-пожалуйста…

А затем безумный свет покинул глаза Большого Зака. Его тело обмякло, напряжение и контроль оставили его. Как и жизнь.

Бенни запаниковал, пытаясь снять с себя мертвый груз. Он в отчаянии дернул бедром под Большим Заком и извернулся так, чтобы быть способным стащить с себя мертвеца. Как раз во время этой борьбы он начал гадать, почему Никс не помогает. Она же была прямо там…

Словно услышав его, Никс заорала:

— Бенни! Берегись!

Тело Большого Зака частично сползло с него, Бенни оттолкнулся от него и вылез.

— Немного поздно говорить «берегись!» — огрызнулся он. — Я уже…

Но Никс бежала к нему с высоко поднятым боккэном, ее лицо перекосило, на нем застыла маска ненависти и страха.

— Нет! — крикнул он. Бенни попятился назад и столкнулся…

…с Заком.

Он развернулся и уставился в лицо бывшего друга.

В бледные, темные глаза и испачканное кровью лицо того, что когда-то было Заком Маттиасом.

7

Казалось, что все происходит слишком быстро.

Зак схватил Бенни за край футболки холодными белыми пальцами и потянул. Но Бенни успел опереться ладонями о грудь Зака. Зубы зома щелкнули в сантиметре от горла Бенни. Он завопил от ужаса. Зак стонал от голода и разочарования.

— Бенни! Ложись!

Внезапно мелькнуло коричневое дерево и раздался треск, словно арбуз упал из фургона на асфальт. Зак и Бенни отлетели в противоположные стороны. Бенни снова ударился головой о пол, но в этот раз сильнее. Зак упал назад, на месте его лица теперь была лишь нечеловеческая маска из крови и поврежденной ткани.

Бенни казалось, что его собственную голову разнесло. Он слышал, как какой-то голос выкрикивает его имя.

Никс?

Бенни попытался произнести ее имя, но мир вращался вокруг него, и весь свет внутри него погас.

8

— Бенни, вставай!

Голос раздавался издалека.

— Бенни!

Его онемевший мозг дал этому голосу имя. Никс. И… она кричала на него. Почему она кричит? Он попытался спросить ее, но получилась лишь неразборчивая смесь тихих непонятных слов.

А потом она начала тянуть его. Трясти.

Он попытался открыть один глаз. Это было похоже на подъем полусотни килограммов кирпичей.

— Доброе утро, Никс, — сказал он совершенно уверенным голосом. — Хочешь тост?

Никс ударила его по лицу. Сильно.

— Эй — ОЙ!

Удар прочистил его многострадальный мозг, и он понял, что Никс склонилась над ним, крича прямо ему в лицо.

— ЗОМЫ!

Это помогло.

Его мозг проснулся. Когда Никс подняла его, слева мелькнуло какое-то движение, и, повернувшись, Бенни увидел, что Большой Зак медленно поднимается на ноги, а с его резиновых губ и разорванного горла стекает кровь. Зом повернул свое обмякшее лицо к Бенни и застонал, как заблудшая душа.

Движение с другой стороны заставило Бенни повернуться — Дэнни Хаузер и его мать шаркали по лужайке к крыльцу. Они были обезображены укусами. И были мертвы. Зомы. За ними в доме Хаузеров раздавались крики, вопли и выстрелы.

— Лови! — Никс подхватила меч Бенни и бросила ему. Бенни поймал его в воздухе в то время, как Большой Зак, шатаясь, шагнул к нему. Никс спрыгнула с крыльца и побежала на перехват к Дэнни, высоко подняв меч.

Большой Зак стоял слишком близко для идеального замаха, так что Бенни изменил направление и ударил его тяжелой рукояткой деревянного меча. Удар пришелся в челюсть, и от силы этого удара по запястьям Бенни пробежала дрожь. Большой Зак отшатнулся.

Бенни бросил взгляд на Никс и увидел, как она замахивается на миссис Хаузер и сбивает ее с ног, и в тот же момент Дэнни бросился вперед и схватил Никс за рыжие волосы. Бенни рефлекторно сделал шаг к ней, но Большой Зак схватил его за толстовку, и пол ушел из-под ног. Зом подтащил его и поднял, сначала на цыпочки, а потом и вовсе в воздух. Даже мертвый, Зак Маттиас был сильным мужчиной. Бенни висел в руках зомби и мгновение таращился прямо в немигающие глаза мертвеца.

Была одна история, которую дети рассказывали друг другу: если посмотришь в глаза зома, то увидишь отражение того, как бы ты выглядел, если бы стал живым мертвецом. Бенни перестал в это верить после кошмарного приключения в прошлом сентябре, но теперь, глядя в пустые глаза Большого Зака, Бенни точно знал, как бы выглядел в виде зома. Маленьким, изможденным и потерянным, все следы человечности и индивидуальности погасли бы, как спичка.

— Нет! — крикнул он, и, когда зом наклонился, чтобы укусить, Бенни нанес удар рукоятью деревянного меча прямо в открытый рот твари.

Большой Зак с громким хрустом раскусил меч до щепок и сломал края передних зубов. Затем зом отбросил Бенни в сторону, пока вытаскивал боккэн из своего рта. Меч упал на доски. Зом оглянулся на Бенни, и тот, перевернувшись, ударил его обеими ногами. Пятки уперлись в колени зома. Удар отбросил его назад так, что Большой Зак зацепился ногами за упавшее тело Младшего Зака, и монстр с ужасным треском повалился на землю. Бенни встал на ноги, поднял деревянный меч и опустил его со всей силы на тело.

ХРУСТЬ!

Деревянный меч разломился пополам как раз в том месте, где Большой Зак откусил от него кусок, но сам удар размозжил голову зома. Большой Зак со стонами упал лицом вперед на доски, извиваясь и хватаясь за пустоту. Бенни уставился на полуметровую зазубренную деревяшку в своих руках, затем перехватил меч по-другому, поднял двумя руками и вогнал в череп Большого Зака. Между позвоночником и черепом есть узкое отверстие. Том назвал его «золотой серединой», и именно там мозговой ствол уязвим больше всего. Перережь его в этом месте — и зом мертв навсегда. Упокоен.

Он вложил в этот удар все силы.

И промазал. Верхушка импровизированного копья ударила по твердой задней части черепа, отскочила и, наконец, упала на доски рядом с ухом зома.

— Вот блин, — сказал Бенни.

Извивающиеся пальцы Большого Зака тянулись к лодыжкам Бенни, но, казалось, в них не осталось сил. Бенни отступил назад, чтобы тот не дотянулся. Зом тихо застонал.

Бенни сразу же развернулся и стал искать глазами Никс. Спрыгнув с крыльца, он увидел, как упал Дэнни Хаузер, его голова накренилась на треснувшей, но не сломанной шее. Никс пятилась от него, ее грудь вздымалась от страха и перенапряжения.

— Берегись! — крикнул Бенни, когда миссис Хаузер бросилась к Никс со слепой для нее стороны. Когда девушка развернулась, Бенни сбил мать Дэнни в полете, и они оба кубарем упали и растянулись на земле. Зом извивалась и шипела, как кошка, и чуть было не укусила его за плечо. Бенни удалось отодвинуться, когда челюсти щелкнули, и в зубах миссис Хаузер остался кусочек влажной толстовки.

Внезапно раздался глухой удар, и по зому пробежала дрожь, а потом снова и снова, и Бенни понял, что Никс колотила монстра мечом, пытаясь отвлечь его или расправиться с ним.

— Никс! — крикнул голос. — Отойди.

Удары прекратились, и секундой спустя с него сняли тело зомби. Подняв взгляд, Бенни увидел Тома. Он обхватил сильной рукой горло зомби, и тварь билась и боролась, но была беспомощна.

Дюжина людей пробежала мимо домов во двор. Чонг и Морги были в их числе, и, когда они увидели на земле Бенни, покрытого кровью, оба остановились и замерли. Никс стояла чуть поодаль с боккэном в руках, вымотанная и перепуганная, но непострадавшая. Все смотрели на нее, потом взгляды переключились на Бенни.

Бенни начал вставать, но внезапно перед ним оказалась Лайла со сверкающим кинжалом в руке. Прежде чем Бенни успел заговорить, Лайла нагнулась к нему и подставила лезвие под его подбородок. Бенни замер.

— Лайла! — прорычал Том.

— Посмотри на его плечо! Его укусили, — огрызнулась она.

— Нет… — прохрипел Бенни.

— Нет! — крикнула Никс.

Том передал миссис Хаузер капитану Странку и двум мужчинам из городского патруля. Они сунули ей в рот кляп и связали с привычной легкостью, хотя их лица были искажены гримасами страха и отвращения. Том подошел к Лайле и коснулся ее руки, сжимающей кинжал.

— Нет, — сказал он мягче, переводя взгляд с нее на Бенни и назад. — Если его укусили, то мне с этим разбираться. Это семейное дело.

— Меня не укусили, — сказал Бенни, но, кажется, никто не обращал на него внимания.

Глаза Лайлы, обычно цвета меда, сейчас показались Бенни холодными как лед. На ее лице не было ни тени сочувствия или человечности. Он видел перед собой только охотницу, одиночку. Легендарную Потерянную девушку, убивавшую и людей, и зомов, в «Гнили и руинах».

Нож касался кожи, как железное клеймо.

Потом его убрали, и она отступила.

— Убедись, — сказала она Тому. — Или это сделаю я.

Бенни опустился на траву, чувствуя себя более истощенным последними несколькими секундами, чем схваткой с зомами.

Никс обошла Лайлу, прищурив сердитые глаза, и встала между ними. Морги осторожно подошел ближе и встал плечом к плечу с Никс, после секундного колебания так поступил и Чонг. Они заслонили Бенни своими телами. Лайла бросила на них оценивающий взгляд, словно прикидывала и решала, как много — или мало — усилий понадобится для того, чтобы пробраться сквозь них к Бенни.

Бенни с трудом встал на ноги.

— Меня не укусили! — завопил он. Чтобы это доказать, он снял кофту и бросил ее на траву к ногам Лайлы. Теперь в нем росла злость, замещая страх сантиметр за сантиметром. — Видишь?

— Вижу, — всего лишь сказала Лайла. Она опустила нож и отвернулась. Все смотрели, как она направилась к порогу, поднялась на ступеньки и без колебаний воткнула острие ножа в заднюю стенку черепа Большого Зака. В отличие от Бенни, она не промазала.

— Вот же черт, — сказал Морги.

— Ага, — выдохнул Чонг, бледный и потрясенный.

Том наклонился и поднял кофту Бенни, рассмотрел дырку от укуса на плече и передал ее ему.

— Уверен, что в порядке?

Бенни бросил взгляд через плечо на крыльцо, где, распластавшись, Большой Зак лежал в нескольких метрах от сына. От твари, которая раньше была подростком возраста Бенни. Когда-то другом. Недавно жертвой.

— Я же сказал, что меня не укусили, — сказал Бенни, медленно качая головой и поворачиваясь, — но я в миллиарде километров от «в порядке».

Из журнала Никс:

Во время Первой ночи, согласно Бюро переписи населения США, на Земле жило 6 922 000 000 людей.

Том сказал, что в новостях заявляли, будто больше двух миллиардов людей умерло в первые два дня после Первой ночи.

К тому времени, как интернет отключился, по подсчетам, в мире умерло четыре миллиарда, и это был не конец.

Люди в городе считали, что после Первой ночи погибло больше шести миллиардов человек. Большинство были уверены, что в остальной части мира умерли все.

Мы знаем, что общая популяция девяти городов здесь, в центральной Калифорнии, составляет 28 261, согласно переписи в прошлый Новый год.

9

Они все сидели за столом для пикника во дворе Бенни, потягивая холодный чай и закусывая огромными кусками яблочного пирога с изюмом и орехами. Солнце висело, как золотой шар, в безупречно голубом небе, птицы щебетали в кронах деревьев. Однако эта буйная красота никак не могла развеять печаль и страх, повисшие, как туман, над ними.

Лайла, скрестив ноги, сидела на траве в стороне. Она ни слова не произнесла после столкновения во дворе Зака. Никто не сказал ничего, кроме обычных фраз, в основном связанных с подачей и уничтожением яблочного пирога Тома. Бенни жевал свой кусочек, но аппетита у него не было. Как и у Никс, хотя она сердито тыкала вилкой в десерт, пока он не превратился в помятую бежевую смесь на ее тарелке. Чонг и Морги расправлялись со своей порцией, хотя казалось, что Чонг ест на автопилоте, а его глаза прикованы к суровому, но красивому профилю Лайлы.

Том сидел на пеньке, выглядел злым и несчастным.

— Что там произошло? — наконец спросил Бенни. — С Дэнни и Заком… и…

Том вздохнул и провел рукой по лицу.

— Это дедушка Хаузер. Кажется, он умер, сидя на диване в гостиной, читая «Пульс города». Мишель, скорее всего, думала, что он уснул. Возможно, она пыталась разбудить его, а он восстал из мертвых и укусил ее. Кажется, она выбежала из дома, чтобы спастись. Или, может, привести помощь. Близняшки сказали, что их с отцом не было дома все утро, так что, возможно, Мишель пошла за Заком и Большим Заком, чтобы попросить помощи. Точно не знаю, что произошло дальше. В кухне много крови, так что, скорее всего, дедушка напал на них, когда они зашли. Или, может, Мишель была ранена сильнее, чем думала. Зака, должно быть, укусили там, и он убежал домой. Я заглянул и в их дом. Там много крови в столовой, так что, должно быть, Зак истекал кровью у себя в доме, пока превращался…

— …он напал на своего отца, — сказал Бенни.

Том кивнул.

Бенни подумывал упомянуть о своих подозрениях, мыслях о том, что Большой Зак бил Зака, но в этом уже не было смысла. И все равно неприятная мысль формировалась в его голове. А что, если Зака укусили — миссис Хаузер или дедушка — и, зная, что он заражен, парень вернулся домой, чтобы там оказаться, когда умрет и восстанет из мертвых? Поступил ли бы Зак так мерзко, чтобы отплатить за издевательства?

Никс протянула руку и сжала его колено, и когда Бенни глянул на нее, то увидел в ее глазах смесь эмоций. Девушка печально улыбнулась ему, и он подумал, уже не в первый раз, что Никс могла читать его мысли. Или чувствовать, что чувствует он. Как это называется? Эмпатия? Бенни был почти уверен, что это то самое слово.

— Это полный отстой, — сказал Морги. — Дэнни и его семья. И…

— Зак тоже, — сказал Чонг.

Морги одарил его тяжелым взглядом.

— Нам только лучше без семьи Маттиасов по соседству. Ты всем нам оказала услугу, разбив голову Зака…

Никс встрепенулась и схватила Морги за кофту.

— Заткнись! — яростно сказала она.

— Эй? Что не так? — спросил Морги, пытаясь разжать ее пальцы. — Ты должна вечеринку закатывать. Твоя мама умерла из-за Зака и его семьи лузеров. Они похитили тебя, и ты чуть не погибла. А мне разбили череп, и я чуть не умер. Что должно произойти, чтобы разозлить тебя настолько…

— Заткнись. — Голос Никс был холоден как лед. — Зак не знал, что Чарли сделает, услышав о карте Потерянной девушки.

Морги фыркнул:

— Да? И откуда тебе знать? Ты его спрашивала? Ты когда-либо вообще его спрашивала, зачем он рассказал об этом Чарли? Откуда ты знаешь, что Чарли не рассказал ему о своих намерениях?

Никс ничего не сказала, но ее глаза загорелись зеленым огнем.

— Откуда тебе знать, что Зак не был частью этого? — продолжил Морги. — Том не единственный, кто тренирует ребят нашего возраста, чтобы превратить их в охотников за головами. Возможно, Чарли тренировал Зака. Возможно, Чарли рассказал Заку о Геймленде, и зомби-играх, и всем таком. Ты не знаешь, о чем знал Зак. Он мог быть настолько же виноват, как Чарли и Молот.

Все смотрели на Никс, и Бенни казалось, что она заплачет, ударит Морги или поведет себя как-то импульсивно.

Вместо этого она медленно разжала пальцы и отпустила кофту Морги.

— Ты прав, — сказала она.

Морги захлопал глазами от удивления.

— Я…

— Я не знаю, — продолжила Никс, прерывая Морги. — Как ты, и теперь вообще никто не узнает. Чарли Маттиас и Мэрион Хаммер мертвы. Мы убили их в горах. Это не вернет мою маму, я знаю. — Из уголка ее глаза скатилась слеза и оставила серебряную полоску на щеке. — Но никто не будет клеймить Зака без доказательств.

Морги начал было отвечать, но передумал и закрыл рот. Он оглянулся в поисках поддержки, но никто не встретился с ним взглядом.

Никс вытерла слезу тыльной стороной ладони.

— С тех пор как мы вернулись, я только и делала, что ненавидела Зака. И его отца, и всех, с кем Зак был кровно связан. Я хотела, чтобы они все умерли. Хотела, чтобы они все заплатили. — Эти слова были полны ярости, но ее голос был тихим, так что Бенни пришлось наклониться, чтобы услышать. Она шмыгнула носом. — Сегодня… когда я сегодня убивала Зака, мне этого действительно хотелось. Я не просто убивала зома, в которого превратился Зак. Я чувствовала это в своей груди. Все еще чувствую. Это словно…

Они все молча ждали, пока она пыталась облечь чувства в слова, чтобы донести их. Бенни положил руку ей на колено, как она сделала тогда, но Никс покачала головой и аккуратно убрала ее.

— Я не хочу, чтобы кто-то радовался из-за этого, — сказала она голосом, почти перешедшим во всхлип. — И я не хочу, чтобы кто-то говорил мне, что все нормально. Я чувствую, что схожу с ума… Я чувствую… — Она сделала глубокий вдох. — Я чувствую себя грязной.

Никс оглянулась посмотреть, понимает ли кто-то. Том кивнул первым, и Бенни понял почему. Он занимался этим дольше их всех, и Бенни точно знал, что каждое убийство приносило Тому боль. Глубокую.

Чонг тоже кивнул и отвернулся, чтобы скрыть то, что могли сказать его глаза. Лайла тихо заворчала, но отрицания не последовало.

Никс повернулась к Бенни, и на ее лице боролись надежда и боль.

— Ага, — сказал Бенни. — Ты знаешь, что я знаю.

Один за другим они все повернулись к Морги. Его глаза оставались сердитыми, челюсти — сжатыми.

Он встал, молча развернулся и пошел прочь.

— Морги! — позвала Никс, начиная вставать, но Том остановил ее, покачав головой.

— Пусть идет, — сказал Том. — Ему нужно время.

Но Никс не послушалась. Она побежала за Морги и догнала его, когда он захлопнул за собой ворота. Никс снова их открыла, но Морги продолжал идти, почти бежать. Никс забежала вперед, чтобы встать перед ним. Бенни не слышал, что она ему сказала или что Морги ответил. Сначала они кричали, но их слов было не разобрать из-за расстояния. Потом Никс обняла Морги, и мгновение ответа не было, а затем Морги тоже обхватил ее руками, и они стояли, уткнувшись лицами в плечи. Бенни видел, как они дрожали и плакали.

— Не ходи туда, Бенни, — тихо сказал Чонг.

— Не пойду, — согласился Бенни.

Они некоторое время смотрели, а потом один за другим отвернулись.

Из журнала Никс:

Люди в «Гнили и руинах»

Охотники за головами: это небольшая группа людей, которые отправляются в «Гниль и руины», а иногда и живут там. Они работают за плату, например очищают город от зомов, охотятся за определенными зомами за деньги, очищают торговые пути, находят пропавших людей или выполняют другую работу.

Том говорит, что по большей части они опасны и не очень приятны, но что «более приятные люди, как правило, не берутся за такую работу». Мэр Кирш называет их «необходимым злом».

Люди в городе говорили, что приехал новый охотник за головами, чтобы занять территорию Чарли Кровавого Глаза. Они называют его Белым Медведем, но это все, что я о нем знаю… кроме того, ему полагается быть таким же злым и крепким, как Чарли. Вот… отлично.

Чарли Кровавый Глаз и Молот Автограда были охотниками за головами, и люди, работавшие с ними, все были плохими.

Эксперты по упокоению — другой вид охотников за головами. Их нанимают люди, чтобы найти членов семьи или друзей, превратившихся в зомби. Вот этим занимается Том Имура.

Том находит их, если может (обычно зомы не уходят далеко от места, где возродились), читает им последнее письмо от семьи и затем «упокаивает» их как можно человечнее.

Другие эксперты по упокоению, которым Том меня представил: старина Черч, Соломон Джонс и Люси Даймондс.

Охотники за головами, которым Том доверяет: Джей-Дог, Доктор Скилз, Гектор Мехико, Салли Два Ножа, Бандит Бэшман, Волшебный Майк, ЛаДонна Виллис и сыновья, а также Пушок МакТиг.

Как бы я себя назвала, если бы стала охотницей за головами? Рыжая Райли? Малышка-убийца?

Нужно будет об этом подумать.

10

Бенни чувствовал себя ужасно и беспомощно. Морги всегда был влюблен в Никс и как раз направлялся к ее дому, чтобы пригласить ее погулять в ночь, когда убили ее маму. Морги пытался защитить Никс и ее маму, но Молот ударил его по затылку своей железной дубиной.

Той же самой дубиной Бенни расправился с Чарли.

А теперь Морги и Никс оказались в ловушке общего прошлого, и интимность этого заставляла Бенни чувствовать неуверенность. Но когда он понял, что чувствует и неуверенность, и ревность, Бенни захотелось оттащить свой собственный дурацкий мозг за дом и выбить из него всю дурь.

Они доели остатки позднего ужина и несколько больших кусков пирога. Потом сидели молча, стараясь не смотреть на дорогу. Через пятнадцать минут Никс с Морги вернулись. Они взяли тарелки с пирогом и стаканы с чаем, которые предложил им Том.

Морги сел на пустующее место между Томом и Чонгом. На его лице остались следы высохших слез. Никс села на стол для пикника, но не так близко к Бенни, как раньше.

Словно ничего их не прерывало, Том продолжил разговор с того места, где остановился, повествуя о событиях в доме Хаузеров.

— …и остальное вы знаете, — закончил он.

— А что с папой Дэнни? — спросила Никс. — И близняшками?

Том вздохнул.

— Девочки сказали мне, что они с папой вернулись домой примерно два часа назад. Девочки пошли наверх поиграть, а Джек пошел на кухню. Видимо, Дэнни вернулся домой уже после того, как на Мишель напали, но еще до возвращения Джека. Как я понимаю, Дэнни, дедушка и Мишель напали на Джека, когда он вошел на кухню. Ему удалось сбежать, но он был сильно ранен. Мужчина спрятал девочек в их комнате и сказал им забаррикадировать дверь. А потом взял ружье.

— Это он сделал первый выстрел? — спросил Бенни.

— Скорее всего. Возможно, он планировал упокоить Мишель и других, но потерял слишком много крови. Думаю, он понял, что скоро умрет, и сделал то, что считал лучшим, чтобы защитить девочек.

— Он застрелился? — спросила Никс в ужасе.

Том кивнул.

— Прямо на верхней площадке, так, что его тело не давало другим пройти к девочкам. Должно быть, Джек был слишком слаб, чтобы держать ружье правильно, пуля не попала в двигательную область коры и ствол головного мозга. Он лишь ускорил свое возрождение. Когда мы зашли, он пытался вломиться в спальню девочек.

Никс шмыгнула носом и вытерла слезы с глаз.

— Все эти люди, — тихо произнес Бенни. — И эти две маленькие девочки.

— Очередные сироты.

Это сказала Лайла, и все повернулись к ней. Ее суровое выражение лица смягчилось, и было ясно, что она вспоминала собственное прошлое. Как и Никс, Лайла была сиротой. И, как и Никс и девочки, Лайла потеряла свою сестру: Энни, маленькую сестру, родившуюся в Первую ночь и погибшую в попытке спастись из зомби-ям в Геймленде.

Чонг спросил:

— Что с ними будет?

— Девочками? — переспросил Том. — Думаю, где-то есть какая-нибудь тетя. В Хиллкресте, наверное.

Город находился в четырех днях езды на север, и дорога пролегала через одну из самых населенных зомби-территорий. Это было ужасно. Девочки отправятся в другой город — и так как путешествия между несколькими городами, оставшимися в «Руинах», были редкими, как правило, только охотники за головами и торговцы осмеливались туда отправляться. Бенни знал, что жители Маунтинсайда никогда больше не увидят Хоуп и Фейт снова. Возможно, больше даже никогда о них не услышат, словно их стерли с лица земли, как и многих других людей. Мысль о стольких смертях и потерях ранила его, как удар в сердце.

Однако Никс была в ярости и стучала по бедру маленьким крепким кулачком.

— Боже! Не могу дождаться, когда покину это место. Я хочу убраться отсюда и никогда не возвращаться.

Том посмотрел на нее и, повернув лицо на восток, медленно кивнул.

— Если бы мы могли уйти прямо сейчас, — прорычала Никс, а затем толкнула локтем Бенни. — Не так ли?

— Точно, — сказал он, хотя ему пришлось изобразить энтузиазм. В данный момент ему лишь хотелось запереться в комнате и спать, пока весь этот ужас не пройдет.

— Все еще не могу поверить, что вы действительно уходите, — тихо сказал Чонг, но хотя он обращался к Бенни и Никс, но тем не менее все время бросал взгляд на Лайлу. — Если бы я мог пойти.

— И не говори, — пробормотала Никс. — Нам всем стоит уйти. Боже, я ненавижу этот город. Ненавижу то, как люди здесь мыслят. Никто не говорит о Первой ночи. Все боятся даже обсуждать возможность возвращения старого мира. Они даже город расширять не хотят.

— Они боятся, — сказал Морги.

— И что? — огрызнулась она. — Всегда все чего-то боялись. Диких животных, землетрясений, вулканов, вирусов, войны… Но смотрите, что люди сделали! Они построили города и страны. Они сражались с врагами. Они перестали бояться и нашли в себе силы.

— Нет, — сказала Лайла. — Даже сильные боятся.

Никс повернулась к ней:

— Ладно, значит, они научились быть храбрыми.

— Да, — сказал Том. — А также они научились работать вместе. Это имело значение тогда и имеет сейчас. Никто из нас не справился бы в одиночку. Я знаю, что не справился бы. Не смог бы пересечь всю страну.

— Мне казалось, тебе нравится быть одному, — сказал Бенни полушутя. — Дзен-мастер и все такое.

Том покачал головой:

— Я могу справиться с одиночеством, но мне оно не нравится. Каждый раз, отправляясь на длительное задание, я мечтал о возвращении домой к тебе. Уродливому, вонючему, противному братишке.

— Который задушит тебя во сне, — предположил Бенни.

— Все, понял.

— Я хочу пойти, — внезапно сказала Лайла. — Быть одному… быть одному… — Она не закончила и просто покачала головой.

С тех пор как они пришли в город в прошлом году, Лайла уходила в лес и в горы десятки раз и часто ходила в пещеру, в которой раньше жила, возвращаясь с мешками, наполненными ее драгоценными книгами. Бенни, Том и Никс ходили с ней несколько раз. Однако никто не прокомментировал ее заявление. Никто из них не понимал одиночество так, как Потерянная девушка.

— Мне бы очень хотелось пойти, — повторил тоскливо Чонг, все еще глядя на Лайлу, но притворяясь, что не делает этого.

— Родители не согласятся? — спросил Бенни.

— Родители даже говорить об этом не станут. Они думают, что эта идея для суицида.

— Может, они и правы, — заметил Том.

— И вот почему я больше не хочу, чтобы ты с ними разговаривал об этом, мистер Позитивная энергия, — прорычал Чонг. — Когда ты говорил с ними в прошлый раз, мама хотела надеть на меня наручники и пристегнуть их к кухонному стулу.

— Ты мог бы просто пойти, — предложила Лайла.

Чонг скорчил гримасу:

— Очень смешно.

— Я серьезно. Это твоя жизнь… возьми ее.

— Ты уверена, что это хотела сказать? — пробормотал Бенни.

— Ты знаешь, что я имею в виду, — раздраженно огрызнулась Лайла.

— Да, — сказал Том, — это плохой совет. Чонг несовершеннолетний, и у него есть обязанности по отношению к своей семье.

— Первая обязанность относится сюда, — резко ответила она, похлопав себя по груди над сердцем. — По отношению к самому себе.

— Отлично, тогда, может, тебе пойти поговорить с семьей Чонга? — предложил Том.

— Может, и стоит.

— Но, — вклинился Бенни, — не бери с собой оружие.

Из журнала Никс:

Чего мы не знаем о зомби

Почему они перестают разлагаться после определенного момента.

Почему они нападают на людей и животных.

Почему они не нападают друг на друга.

Видят ли они и слышат ли, как живые люди.

Почему они стонут.

Думают ли они (вообще).

Чувствуют ли боль.

Что они такое.

11

Остаток дня прошел тихо. Никс ушла на долгую прогулку с Лайлой, а Чонг брел рядом, как печальный и тихий пес. Морги отправился на рыбалку, а Бенни слонялся по дому, глядя на знакомые вещи, пытаясь смириться с мыслью, что он больше никогда ничто из этого не увидит. Даже побитый жизнью комод казался прекрасным и знакомым, и он коснулся его, как старого друга.

«Скажи «прощай» всему этому, — прошептал внутренний голос. — И все отпусти».

Он долго сидел в горячей ванне и слушал, как голос обращается к нему из теней разума. Уже многие месяцы Бенни слышал, как его внутренний голос разговаривает, словно отдельная его часть. Это не то же самое, что «слышать голоса», как в случае со старым Брайаном Коллинзом, в голове которого постоянно болтала по крайней мере дюжина человек. Нет, тут все было по-другому. Бенни казалось, что внутренний голос, который он слышал, был его будущим «я», нашептывающим ему. Человеком, которым он станет. Более развитая и взрослая версия Бенни Имуры, уверенная и мудрая, которая начала меняться вскоре после событий в лагере Чарли.

Настоящий Бенни не всегда соглашался с внутренним голосом и часто желал, чтобы тот заткнулся и дал ему побыть пятнадцатилетним.

После ванны Бенни немного постоял, глядя в зеркало, гадая, кто он такой.

После семи месяцев безумного преддорожного фитнес-режима он больше не был худощавым мальчиком, как тогда, когда впервые отправился в «Гниль и руины». У него даже оформились мышцы и очертились «кубики» пресса. Он старался снимать кофту перед Никс так часто, насколько только позволяли разумные причины, обычно после тяжелых тренировок. Он изо всех сил старался выглядеть непринужденно, но то, как Никс часто хихикала или словно не замечала это вместо того, чтобы сходить с ума от желания, разочаровывало.

Теперь он взглянул на свои руки и грудь, на мышцы, появившиеся после часов тренировок с мечами, джиу-джитсу и карате; на подтянутую фигуру, полученную трудами бесконечных подъемов веса, бега на расстояния от семи до одиннадцати километров пять раз в неделю, лазания по канатам и деревьям, тренировочных боев. Он наклонился ближе, гадая, насколько его лицо уже было лицом мужчины, которым он становился, а насколько — лицом мальчика, которым он все еще себя считал. Это лицо, казалось, больше подходило его внутреннему голосу, чем нынешнему восприятию самого себя.

В этом и была проблема, и она была в нем самом. С одной стороны, он хотел быть пятнадцатилетним, рыбачить, играть в бейсбол и попадать в неприятности, воруя яблоки из сада Скотти О’Мэйли. С другой стороны, ему хотелось быть мужчиной. Он хотел быть таким же сильным, как Том, таким же крепким. Ему хотелось, чтобы люди испытывали к нему страх и уважение, как к Тому.

Бенни знал, что как только они покинут Маунтинсайд, ему придется стать крепче. На пути встретятся препятствия, которые закалят его и усилят его «репутацию», как многие приключения Тома создали ему репутацию самого опасного охотника на зомби. Несомненно, Никс станет считать его невероятно сексуальным, и чем дальше они окажутся от дома, тем круче он станет.

Для Никс все важное было где-то там.

Бенни был уверен в том, что, если Никс и любила его, то только потому, что он согласился пойти с ней в «Руины». Возможно, не только поэтому, но по большей части. Он бы поставил на это все, что имел.

Так что он не рискнул сказать ей, что не уверен, хочет ли идти.

«Скажи ей, — говорил внутренний голос. — Не лги».

Бенни проигнорировал этот совет.

«Руины» были опасным и сомнительным местом, и все, с кем он говорил в городе, рассказывали, что никто еще не возвращался после того, как прошел Йосемитский парк. Никс готова была пересечь всю страну, если это поможет найти самолет. Как и Том, и Лайла.

Он смотрел в свои карие глаза и рассматривал сомнение и страх, которые там увидел.

— Тот еще герой, — пробормотал он под нос. — Та еще легенда.

Никс считала, что остаться в городе — значит задохнуться и умереть за стеной, и она не сильно ошибалась. Почти все в Маунтинсайде боялись «Руин» так сильно, что почти никогда не упоминали о том, что за границей забора. Некоторые выходили за забор, посещали другие города, но и те путешествовали в укрепленных металлом фургонах с закрытыми ставнями на окнах, чтобы не видеть «Руин». Только водители и их охранники, охотники за головами, ехали не в фургонах. Бенни был уверен в том, что даже в начале весны в этих фургонах должно быть удушающе жарко, но путешественники, кажется, предпочитали такой дискомфорт свежему воздуху, который предполагал бы взгляд на настоящий мир за окном. Это сводило Бенни с ума. Он гадал, о чем пассажиры думали, когда находились внутри фургонов, но за забором. Просто ли они отключали свой разум? Опаивали ли они себя, чтобы проспать все путешествие? Или отрицание было таким глубоким, что каким-то образом они рассматривали вход и выход из закрытого фургона как простой проход через дверь?

Это словно чума, но отличная от той, что уничтожила мир. Это была эмоциональная пандемия, которая ослепляла, лишала слуха и затуманивала разум так, что просто не оставалось другого мира, помимо того, что существовал в каждом огороженном забором городе.

Большая часть людей уже давно перестала говорить о Первой ночи, и, хотя никто не произнес этого вслух, было ясно, что все просто ждут, когда все закончится. Общество распалось, военных и правительства больше не было, почти семь миллиардов людей умерло, и зомби-чума все еще бушевала вовсю. Они все знали, что их соседи, горожане Маунтинсайда, считали, что миру пришел конец и все, что осталось, — это часы, отсчитывающие время до неизбежной тишины.

Это была ужасная мысль, и до большой схватки в лагере Чарли в прошлом году Бенни был так же уверен, как и Никс, в желании сбежать из города и найти место, где люди еще хотят жить. Место, где люди верили, что будущее есть.

А потом случилась та битва. Бенни пришлось убивать людей.

Убивать.

Людей.

Не только зомов.

Как это может стать дорогой в будущее?

Осталось так мало людей. В Калифорнии едва ли тридцать тысяч, и нельзя было никак узнать, остались ли люди где-то еще, в другом месте. Как убийства помогут увеличить численность? Это безумие.

Только здесь, только когда он был наедине с самим собой и смотрел в глаза человека, которым становился, Бенни мог признать правду.

— Я не хочу этого делать, — сказал он.

Его отражение и его внутренний голос повторили правду, слово в слово. Они были полностью согласны.

* * *

Он оделся, спустился вниз и долгое время стоял и смотрел на карту округа Марипоса и Йосемитского национального парка. Он услышал голоса, пошел к задней двери и прислушался. Во дворе был Том. Он разговаривал через забор с мэром Киршем и капитаном Странком. Бенни приоткрыл дверь, чтобы слышать, о чем они говорят.

— Это не просто пара людей, Том, — сказал мэр. — Все говорят об этом.

— Это не секрет, Рэнди, — сказал Том. — Люди знали, что я уйду, еще с Рождества.

— Я про это и говорю, — ответил капитан Странк. — Скауты и торговцы говорят, что компашка злобных на вид типов перебралась в те земли после смерти Чарли.

— Все в «Руинах» выглядят злобно. Это обусловлено территорией.

— Да ладно тебе, Том, — сказал раздраженно Странк, — не притворяйся, что не знаешь, о чем я. И не притворяйся, что не знаешь, какое влияние имеешь в «Руинах». Возможно, там и нет какого-то закона, но пока ты регулярно отправляешься на задания по упокоению, большая часть бандитов, как правило, ведет себя хорошо.

Том рассмеялся:

— Ты с ума сошел.

— Это не шутка, — сказал Странк. — Народ в городе тебя уважает, даже если большинство ничего не говорят…

— Или не могут сказать, — вставил мэр.

— …и в «Руинах» ты был силой, с которой считались.

— Я не шериф этих мест, — сказал Том с комичным акцентом человека с дальнего запада.

— А мог бы быть, — сказал Странк. — Ты мог бы получить мое место в любой момент, если бы захотел.

— Нет, спасибо, Кит, ты закон здесь, в городе, и ты отлично справляешься.

— И снова же, я об этом и говорю, — сказал Странк. — Ты же знаешь, что я и шагу никогда не сделаю за пределы забора. Никогда.

— Суть дела, — рявкнул мэр, — в том, что мы оба чувствуем, что, как только ты уйдешь, эта часть «Руин» превратится в ничейную землю. На торговцев будут нападать, и если охотники за головами соберутся вместе, никто не сможет их остановить, тогда они овладеют этим городом. Возможно, всеми городами.

Последовала короткая пауза, и Бенни услышал вздох Тома.

— Рэнди, Кит… я вижу проблему, но это не моя проблема. Если вы помните, я предлагал создать полицию в «Руинах». Я дал определенные рекомендации для организации городом силы, которая стала бы полицией этой части «Руин» и всех торговых путей. Посмотрим, когда это было? Восемь лет назад? И еще раз год спустя. И на следующий год, и…

— Ладно, ладно, — проворчал мэр Кирш. — Тыкая нас в это носами, ты не поможешь найти ответ.

— Знаю, Рэнди, и мне не хочется показаться мерзавцем, но я ухожу на следующей неделе. Ухожу и не вернусь. Я не могу решить ваши проблемы. Не в этот раз.

Мужчины стали горячо спорить, но Том остановил их коротким взмахом руки.

— Если бы вы соизволили обратить внимание на мое предложение, — сказал он, — вы бы увидели, что я оставил еще и несколько рекомендаций насчет того, как вести дела. Не все охотники за головами похожи на Чарли. Есть люди, которым вы можете доверять, — признаю, лишь горстка, но им я доверяю полностью. — Он начал считать на пальцах, перечисляя имена. — Соломон Джонс, Салли Два Ножа… — Он отсчитал двадцать имен.

— Да ладно, — сказал мэр, гримасничая, — половина из них психи и одиночки, которые откажутся приехать в город и…

— Им не нужно приезжать в город, — прервал его Том. — Встретьте их у забора и поговорите о деле. Дайте им полномочия. Заплатите им. И вот вам идея: относитесь к ним хоть с минимальным уважением, и они будут верны вам и городу.

— Может, они нормально ведут себя рядом с тобой, — сказал Странк, — но я слышал дикие истории.

— Это так. Ну, а какие дикие истории вы слышали о Геймленде? Он снова работает. Без полиции что вы будете делать, когда снова начнут исчезать дети? Что вы почувствуете, если ваши собственные дети исчезнут с улиц и их утащат драться в зомби-ямах? Не притворяйтесь, что это не происходит в городе. Спросите у Никс Райли.

Разговор еще не исчерпал себя, но все трое направились к садовым воротам и дороге в город. Бенни закрыл дверь.

«Отлично, — подумал он, — то, что нам нужно. Еще одна причина плохо себя чувствовать из-за ухода».

12

На следующий день состоялись прощание и похороны семьи Хаузер. Пришли более двухсот человек. Бенни и Никс пошли вместе. Со вчерашнего дня она была печальной и тихой, и день подходил ее настроению. Тучи скрыли солнце, воздух стал влажным и прохладным, но дождь не собрался. На деревьях качались вороны и певчие птицы, саванные овсянки. Гракл — темный и потрепанный — сел на закрытый гроб Дэнни Хаузера и гоготал над церемонией, словно невежественный хам, пока копатель могилы не прогнал его лопатой.

Пастор Келлог в черной рясе держал тяжелую и очень потрепанную Библию. По городу ходили слухи, что страницы Библии были запачканы кровью, потому что пастору пришлось использовать книгу, чтобы размозжить голову одному из прихожан, превратившемуся в зомби и напавшему на него. Это была шокирующая история, но Бенни считал, что правдивая. Таких историй в городе было много. У всех, переживших Первую ночь, была такая.

Здесь были и мэр с женой, облаченные в официальные одежды, и даже капитан Странк из городской стражи надел костюм.

У Бенни не было костюма, но он надел свои лучшие темно-синие джинсы и чистую белую рубашку. Никс была в красивом платье, сшитом для нее женой мэра Кирша, Фрэн. Платье было более насыщенного цвета, чем джинсы Бенни, корсаж был вышит луговыми цветами и колибри. Из-за цвета платья рыжие волосы и зеленые глаза Никс казались ярче.

На Томе была черная рубашка и джинсы, а глаза были скрыты солнечными очками, недавно купленными у торговца. За все это время он не сказал ни слова. Чонг с семьей стояли неподалеку, но рядом с ними не было видно Лайлы. Только когда Бенни огляделся во время одного из гимнов, он увидел ее на дальнем конце кладбища, у забора. На ней было платье из ткани угольного цвета, с узором из крошечных белых цветков. Белоснежные волосы Лайлы колыхались на легком ветру, а глаза оставались в тени. Она выглядела холодной и красивой, как привидение.

Бенни заметил, что Чонг открыто пялится на нее.

Морги Митчелл тоже пришел на похороны, но, как и Лайла, стоял в стороне.

Когда похороны закончились, всего несколько человек пошли на другую часть кладбища для проведения службы по семье Маттиас. Никс взяла Бенни за руку, и они побрели меж надгробий.

— Знаешь, что я чувствую? — спросила она.

Он покачал головой.

— Такое впечатление, что мы на собственных похоронах.

Бенни почти остановился, но Никс потянула его за руку.

— Подумай об этом… через пару дней нас тоже не будет здесь. Никто в городе никогда больше нас не увидит. Кто-то другой будет жить в твоем доме, как и кто-то теперь живет в моем. К Рождеству мы станем уже историей. К следующему году люди начнут забывать наши имена. Я стану рыжеволосой девочкой, чью маму убили. Ты станешь младшим братом охотника за головами. — Ее голос был тихим настолько, чтобы расслышать слова мог только Бенни. Она провела пальцем по изгибу верхушки надгробия. — Через десять лет они даже не вспомнят, что мы здесь жили.

— Морги с Чонгом будут помнить.

— Помнить что? Что мы оставили их позади? Что они не смогли сбежать вместе с нами?

— Так вот что это? Побег.

Она пожала плечами.

— Возможно, это будет похоже на перерождение в другом мире. Не знаю.

Он смотрел на нее, пока они спускались по склону к участку Маттиасов, но Никс не отвечала на взгляд. Хотя она и была с ним, мысленно была где-то далеко.

Том и Чонг следовали за ними. Но не Лайла.

Семья Зака была католической, так что службу проводил отец Шэннон. Он был древним маленьким старичком со шрамами от ожогов на лице. Как и пастор Келлог, маленький священник носил с собой ужасное напоминание о Первой ночи.

Отец Шэннон взглянул на небольшую кучку собравшихся, потом на кладбище, словно надеясь, что подойдет больше людей, но никто не присоединился. Он вздохнул, покачал головой и пустился читать еще одну молитву по умершим. Никс все еще держала Бенни за руку, ее хватка усилилась и стала почти болезненной. Бенни было больно, но он скорее отрезал бы себе руку, чем нарушил этот момент. Если это поможет Никс пройти через все это, он даст ей плоскогубцы и тиски, чтобы работа была выполнена качественно.

Священник читал молитвы, крестился и много говорил об искуплении.

Бенни наклонился ближе к Никс и прошептал:

— Кажется, он считает Зака и его отца такими же виновными, как и Чарли.

— Возможно, он такой же, как и многие здесь. Они как будто думают, что все безумие Чарли Кровавого Глаза наконец умерло с последними членами его семьи. — Она покачала головой. — Иногда люди так слепы.

Бенни кивнул. Он мог бы успокаивающе сжать ее руку, но больше не чувствовал собственных пальцев.

* * *

Позже Бенни, Никс и Том вместе шли домой.

У садовых ворот Том остановился и снял очки. Его глаза покраснели. Он плакал? По кому? По Хаузерам? Точно не по Заку.

— Изменение в планах, — сказал Том. — Мы уходим завтра.

Они уставились на него с открытыми ртами.

— Серьезно? — спросила Никс, и на ее лице появилась широкая улыбка.

— Почему? — одновременно с ней спросил Бенни.

Том мгновение смотрел на хмурое небо и устало оперся руками на перекладину кольев забора.

— Я действительно больше не в силах терпеть этот проклятый город, — сказал он. — Иногда сложно понять, на какой стороне от забора мертвые.

Никс сжала его плечо, и он грустно улыбнулся, похлопав ее по руке.

Потом вздохнул и повернулся, чтобы бросить на них долгий оценивающий взгляд.

— С одним условием. Мы выйдем ночью и устроим лагерь в горах. Не в низинах, где зомы, но и не в чистых зонах сверху. Минимальная защита, никакой роскоши. Мы пойдем по дорогам, по которым вместе еще не ходили, — по дорогам, по которым я не ходил уже пару лет. Если вы с этим справитесь, тогда мы направимся к Йосемити, на восток.

Том тщательно спланировал путешествие или, по крайней мере, так тщательно, как только мог спланировать путешествие через неизвестную территорию. По пути было несколько привалов, в местах, которые Том называл «безопасными домами». Первым была заправка брата Дэвида, а следующим — старый отель в Вавоне, и как только они оставят их позади, то окажутся одни.

— Если случится что-то странное или нас разделят, — сказал Том, — я хочу, чтобы вы пошли на заправку или в Вавону, в зависимости от местонахождения.

Вавона, скорее всего, самое безопасное место по пути. До Первой ночи этот маленький город был домом для 170 постоянных жителей и нескольких тысяч жителей кемпинговой зоны в туристический сезон. Том слышал дикую историю о Битве в Вавоне, когда маленькая группа незараженных сражалась с остальной частью города, после того как эпидемия зомби охватила население. Осада отеля продлилась четыре месяца, и когда все закончилось, появилась братская могила на более чем две сотни живых мертвецов и шестнадцать незараженных изначально. Единственными выжившими оказались старый седой лесной рейнджер, два его юных племянника и пара женщин-ученых, приехавших из зоопарка Сан-Диего. Рейнджер все еще там жил, и Том часто обращался к нему «Зеленый человек». Другие ушли жить в города. Очевидно, рейнджер превратился в лесного мистика.

Теперь старый отель Вавона стал прибежищем для путешественников и временным складом добытых товаров, и там всегда проживало около дюжины человек. Согласно слухам, фанатик-евангелист по имени «проповедник Джек» тоже там поселился. Он был рад поделиться своей версией слова божьего со всеми, кто приходил туда, и даже поговаривали, что он пытался обратить в веру и крестить некоторых зомов.

Когда Бенни спросил Тома, что тот думает по поводу проповедника Джека, его брат пожал плечами:

— Я его еще не встречал, но думаю, что почти все уже познакомились с ним. Немного эксцентричный, судя по тому, что я слышал, но думаю, достаточно безвредный. Парень делает то, что считает правильным. Ничего плохого в этом нет.

Никс вздохнула, и Том спросил, что не так.

— Что, если мы не найдем самолет? — осторожно спросила она.

— Мы будет пытаться, пока не получится, — Том улыбнулся, заметив тревогу на их лицах. — Поймите меня, ребята, мы уходим, давайте не будем обманывать себя. Вопрос в том, готовы ли вы уйти сейчас.

Никс кивнула:

— Я готова, — мрачно сказала она.

Том уклончиво проворчал что-то, что Бенни интерпретировал как «Посмотрим».

— Еще кое-что, — сказал Том. — Можете спросить Чонга и Морги, хотят ли они пойти с нами. Не до конца, а только на одну ночь. Если они захотят, то я могу попросить брата Дэвида или одного из моих тамошних друзей отвести их обратно в город. Джей-Дог и Доктор Скиллз где-то в той части «Руин».

— Я однажды с ними встречался, — сказал Бенни, — на новогодней вечеринке в позапрошлом году. Они чокнутые.

Том пожал плечами.

— Я многое не мог понять из их слов, — сказал Бенни.

— Я тоже не могу, — рассмеялся Том. — Они почти стали звездами профессионального сёрфинга, когда началась Первая ночь. У сёрферов был свой язык, и эти двое используют его, как свой собственный. Не думаю, что они хотят, чтобы их понимали.

— Почему нет?

— Это защитный механизм. Помните ту историю о Питере Пэне и Потерянных мальчиках?

— Конечно, дети, которые не выросли.

— Они похожи на них. С одной стороны, они работают охотниками за головами и дерутся, как демоны, но с другой — они не хотят, чтобы это все было реально. Для них это словно жизнь внутри видеоигры. Помните, я рассказывал вам про видеоигры?

— Конечно, — сказал Бенни, хотя это понятие было для него чужим. — Но Доктор Скиллз и Джей-Дог… они же не думают, что они действительно на пляже.

— Сложно сказать, — ответил Том. — Все это одна большая игра для них. Они могут идти по щиколотку в крови или драться с сотней зомов, прижавшись спиной к стене, и отпускать шутки на языке сёрферов. Это их способ выживания, и думаю, им он помогает. Не спрашивайте меня как. — Он замолчал и улыбнулся. — Многие не выносят их. А мне они очень нравятся.

— Чудной мир, — сказала Никс.

— Ты даже не представляешь насколько, дорогуша, — сказал Том. Бенни заметил, что он не получил смертоносный взгляд ниндзя за то, что назвал Никс дорогушей.

Том махнул в сторону юго-востока.

— Итак… у Зеленого человека домик вот там. Я связался с ним и компанией других и передал, что мы скоро прибудем. Там у нас будут друзья и безопасное место, чтобы передохнуть.

— Возможно, мама Чонга сможет отпустить его на ночь? — спросил с надеждой Бенни. — Скорее всего, она решит, что это перепугает его до чертиков и выбьет всю эту идею «пойти посмотреть мир» из его головы. — Он поразмыслил над этим. — Возможно, так и будет. Чонг не очень брутальный парень.

— А Морги? — спросил Том.

Никс покачала головой:

— Нет, Морги не пойдет.

Бенни и Том посмотрели на нее.

— Кажется, ты в этом уверена, — заметил Том.

— Да. — Но она не стала объяснять, а они не стали спрашивать.

— Ладно, — сказал Том. — Если мы собираемся выбраться отсюда, тогда мне нужно сегодня сделать то, чем я планировал заниматься неделю. А вы двое лучше идите и попрощайтесь.

— Мне не с кем прощаться, — начала Никс, но Том ее оборвал.

— Это неправда, и ты об этом знаешь. Мы уходим из Маунтинсайда, Никс… мы не бросаем живущих здесь людей. Кирши, капитан Странк, Чонги… они были добры к тебе и заслуживают любезности достойного прощания.

Никс сокрушенно кивнула, покраснев от смущения.

— И вы оба оставляете позади друзей. Если Морги и Чонг не пойдут, то собираетесь ли вы уйти, не попрощавшись? Помните, они думают, что мы уходим на следующей неделе. Это будет и для них тяжело.

Бенни вздохнул и кивнул.

— Уходить откуда-то всегда нелегко, — сказал Том. — Даже когда знаешь, что уйти нужно.

Из журнала Никс:

Люди в «Руинах»

Торговцы: они возят разнообразные товары из города в город в бронированных повозках, которые тянут лошади, накрытые защитной попоной и кольчугой. Вы можете купить у торговца практически все что угодно, или можете сделать запрос, и он достанет нужное вам за определенную цену, а товары торговцев всегда дорогие.

Падальщики: эти люди безумны. Они отправляются в города и обчищают дома, магазины, склады и другие места, рыскают в поисках разных вещей: продуктов, консервов, запасов семян и муки, одежды, оружия, книг и всего остального. Иногда они пускают вперед охотников за головами, чтобы те убрали зомов, но тогда им приходится делиться с ними доходом — так что многие падальщики предпочитают рисковать и отправляться в населенные зомби зоны в одиночку. Том говорит, что жизненный цикл падальщика-одиночки два года, но если они выживают, то зарабатывают достаточно денег на пенсию. Он знаком только с тремя падальщиками, ушедшими на покой. Он «упокоил» более двух десятков других, которым не так повезло.

Одиночки: эти люди пугают всех. Они живут по одному (или маленькими группами), и, как только они определили свою территорию, они убивают любого, кто подойдет слишком близко, — человек это или зом. В городе ходят слухи, что некоторые из них каннибалы.

13

Том отправился в город, чтобы купить понадобившиеся в последний момент продукты. Никс и Бенни вошли в дом и поднялись в комнату Бенни, а из его окна вылезли на крышу и сели над крыльцом. Бенни вытащил несколько больших подушек и положил их рядом.

Серые тучи растворялись и превращались в бледно-белую дымку, похожую на мокрую папиросную бумагу на синем потолке. Оттуда был виден весь город. К западу плоский резервуар упирался в отвесную стену гор и километры забора, окаймляющие город на севере, востоке и западе. Многие километры прилегающих к городу, огороженных фермерских угодий исчезали за горизонтом. Бенни всегда удивляло, что горожане не расширяли границы забора, чтобы постепенно осваивать все больше и больше территорий «Руин». Торговцы, обобравшие склады и строительные площадки в брошенных городах, могли бы привезти столько сетки и столбов, сколько бы горожане захотели, но границы города не менялись многие годы. Был город, и были «Руины», и, кажется, только так люди могли мыслить.

Как бы это ни волновало Бенни, Никс это сводило с ума. Она не только хотела расширить город, она хотела отправиться на побережье, взять лодки и вернуть себе большие острова у калифорнийского побережья: Каталину, Сан-Клементе или любые другие острова, способные вместить несколько тысяч человек и достаточно плодородные для фермерства. У Никс был список островов в маленьком кожаном блокноте, который она всегда носила с собой, и подробные планы, как убрать зомов. Она копировала многочисленные записи из книг по фермерству и сельскому хозяйству.

Они лежали на подушках и смотрели, как чайки и стервятники высоко парят в теплых ветрах.

— Я действительно буду скучать по Чонгу и Морги, — сказала Никс.

— Знаю. Я тоже.

— Но мне нужно уйти.

— Знаю, — сказал Бенни.

До них донеслись голоса из дворика. Том и кто-то еще. Никс села, но Бенни приложил палец к губам, и, лежа на животах, они приблизились к краю крыши.

Под ними стоял Том и разговаривал с охотником за головами, которого Бенни видел пару раз на новогодних вечеринках. Сэм «Бандит» Бэшман. Он был стройным темноволосым мужчиной, который носил с собой две бейсбольные биты. Обе были старыми и побитыми жизнью, но, судя по рассказам Тома, они были у Бандита с тех самых пор, как он играл на второй базе за «Филадельфию Филлис» в мире, который больше не существовал.

— Так ты действительно собираешься забрать своего брата и его девчонку отсюда? — спросил Бандит.

— Совершенно верно, — ответил Том.

— Почему? Никто не видел самолет с тех пор. А я всех порасспрашивал про него.

— Все равно нужно поискать, — сказал Том.

Бандит покачал головой:

— «Руины» становятся странными, дружище. Ты там мало бывал в последнее время, но люди умирают, и дело не в зомах. Теперь, когда Чарли нет, все сражаются за его территорию. Думаешь, это путешествие разумно, старик?

— Не совсем, — признал Том.

— Тогда зачем это делать?

Том замолчал, и Бенни с Никс придвинулись на сантиметр ближе к краю.

— Если я не отведу их… они найдут способ отправиться туда самостоятельно.

Разговор продолжался, но Том с Бандитом пошли прочь по направлению в город.

Бенни сел и уставился в даль.

Никс повернулась, чтобы взглянуть на него, и полуденное солнце ярко осветило ее волосы. И даже глаза стали зеленее.

— Бенни?.. Могу я задать вопрос и получить честный ответ?

«Зависит от вопроса», — подумал Бенни. Он лучше спрыгнет с крыши, чем ответит на некоторые вопросы.

— Конечно.

— Он прав? Если бы Том не собирался идти, если бы пошли только мы с Лайлой… ты бы пошел?

— Без Тома?

— Да.

Он откинулся назад и почти минуту смотрел на облака, прежде чем ответить. Это был хороший вопрос. Важный вопрос, и он боролся с ним и пережевывал его с того самого момента, как они увидели самолет в прошлом году. Хотел он пойти?

Бенни осторожно взвесил свои чувства. Ответ — не то, что ты можешь просто так уловить. Он был погребен глубоко, спрятан в почве его подсознания, его нужд и желаний. На каком-то уровне он знал, что ему нужно понять, кто он такой, прежде чем он сможет разумно и точно ответить на этот вопрос, и с прошлого сентября он постоянно пытался понять, кто он. Особенно в рамках того, кем он был на тот момент. Если он не знает, кто он теперь, как может он знать, каким станет в «Руинах». Что, если он не готов к этому испытанию? Что, если, побывав там, он поймет, что предпочитает комфорт Маунтинсайда? Что, если, в конце концов, он не сторонник перемен?

Уродливые, тревожащие вопросы, а настоящих ответов у него не было совсем.

Самое ужасное в том, что он был уверен: найти эти ответы он сможет только в «Руинах». Хорошо это или плохо.

— Да, — в итоге сказал он. — Да… я бы пошел с тобой, что бы ни случилось.

Никс улыбнулась и взяла его за руку.

— Я тебе верю, — добавила она. — Если бы ты ответил сразу, я бы поняла, что ты врешь. Говоришь то, что я хочу услышать. Я рада, что ты достаточно меня уважаешь, чтобы обдумать все это.

Он ничего не сказал, но сжал ее руку.

— Бенни?

— Ага?

— Ты боишься?

— Завтрашнего дня? Да, — сказал он. — Я просто в ужасе.

— Я тоже, — сказала она через мгновение. — Это так тяжело, да?

— Ага.

— Оставить все позади. Всех, кого мы знаем.

— Ага.

Прошло пять минут, и последние облака растаяли и превратились в бесконечную синеву. Одинокий ястреб парил высоко над ними.

Никс сказала:

— Я хочу еще кое-что у тебя спросить.

Он напрягся, но ответил:

— Ладно.

Никс взяла его лицо в руки:

— Ты любишь меня, Бенни?

Эти четыре слова вытянули весь воздух из планеты Земля, и Бенни хватал его ртом, словно форель. Ему хотелось посмотреть влево и вправо, чтобы понять, есть ли выход из положения. Возможно, он может спрыгнуть с крыши. Даже учитывая все, что произошло с прошлого года, он так и не собрался с силами, чтобы рассказать ей, что любит ее, а она никогда и на выстрел не подходила к слову на букву Л. А теперь она хотела, чтобы он прямо сейчас сказал это. Не в какой-то романтический момент, не пока они идут, держась за руки, через весенние цветы или лежат рядом, наблюдая за закатом. Прямо здесь, прямо сейчас, на крыше над крыльцом, со всеми этими закрытыми входами и дверями в убежище труса.

В ее глазах была зеленая тайна и… и что? Вызов? Это испытание, за которое его поджарят, если ответ окажется неверным? Никс была хитрой и сложной, как раз способной на такое. Бенни с ней вырос, он это знал.

Но это не тот случай, и на каком-то уровне подсознания он это понимал.

Нет, когда он попытался нацепить бирку на то, что видел в ее глазах, больше всего это походило на… надежду.

Надежда. Внезапно его сердце снова начало биться, или, по крайней мере, биться по-другому.

Боже… может, если прямо сейчас он спрыгнет с крыши, то полетит.

Бенни облизал сухие губы и сглотнул, ведь его горло пересохло. Хриплым голосом он ответил:

— Да.

Никс смотрела ему в глаза, отыскивая ложь.

Каким-то образом это придало Бенни сил. Он наклонился к ней, позволяя ей увидеть все, что она могла, в его глазах.

Он сжал ее руку.

— Никс… я так тебя люблю.

— Правда? — спросила она голосом хрупким, как крыло бабочки.

— Да, я люблю тебя. Действительно. — Казалось странным произносить это вслух. Огромные, хорошие и вкусные слова.

Но Никс нахмурилась.

— Если любишь меня, тогда поклянись любовью.

Они вернулись к вопросу об уходе. Бенни на мгновение склонил голову, не в силах вынести веса того, о чем она просила. Никс подставила пальчик под его подбородок и подняла его голову.

— Пожалуйста, Бенни…

— Клянусь, Никс. Я люблю тебя и клянусь этой любовью.

По ее щекам покатились слезы, и она его поцеловала. А потом Бенни оказался на коленях, его руки обнимали ее, и оба плакали, громко шмыгая носами под ярко-голубым небом. Даже тогда, разделяя ужасное знание о том, что лежало позади них и перед ними, ни Бенни, ни Никс никогда не смогли бы объяснить, что именно разбивало их сердца.

Бенни подумал о том, что Никс сказала на кладбище. Что уход — это как смерть.

Из журнала Никс:

Вопросы:

Испытывают ли зомы страх?

Знают ли они, что мертвы?

Испытывают ли они эмоции? (Ненавидят ли живых?)

14

— Просто чтобы было ясно, — сказал Чонг спокойным и рассудительным тоном. — Вы хотите взять нас с собой в путешествие по «Гнили и руинам»?

— Да, — сказал Том. — На одну ночь.

— Туда, где есть зомы?

— Да.

— Туда, где есть три сотни миллионов зомов?

Том улыбнулся:

— Сомневаюсь, что их так много осталось. Сомневаюсь, что осталось больше двух сотен миллионов зомов.

Чонг смотрел на него непроницаемым взглядом ящерицы.

— Это не так утешает, как тебе кажется, Том.

— На сотню миллионов меньше тварей хотят тебя съесть, — заметил Бенни. — Думаю, это победа.

— Тише, — сказал Чонг, — разговаривают взрослые.

Бенни украдкой сделал грубый жест.

Они стояли во дворе Бенни. Никс сидела неподалеку, натирая свой деревянный меч маслом и пытаясь не улыбаться. Лайла сидела, скрестив ноги на столе для пикника, начищая свой автоматический пистолет «Зиг Зауэр». Снова.

— Ты идешь? — спросил ее Чонг.

Лайла фыркнула.

— Это лучше, чем оставаться здесь. Этот город хуже, чем «Руины». Если они идут, — сказала она, показывая на Тома, Бенни и Никс, — зачем мне хотеть остаться?

Бенни заметил, как вздрогнул Чонг.

Черт, подумал он, это должно быть больно.

По искреннему выражению лица Лайлы было понятно, что она не понимала, как ее слова ударили по Чонгу. Бенни сомневался, что она догадывалась о его чувствах.

— План таков, — живо сказал Бенни, пытаясь поднять настроение. — Последний выстрел для банды говнюков Чонг-Имура.

— Следи за языком, — сказал Том скорее по привычке.

— Чонг-Имура? — повторила Никс, закатывая глаза. — Банда? Ой, да ладно.

— Почему поход? — мрачно спросил Чонг. — Почему просто не обмазаться соусом для стейков и не отправиться бегать среди стаи зомов?

— Вообще-то, я не пытаюсь вас убить, — сказал Том.

— Конечно нет. Наша безопасность, несомненно, на первом месте в списке твоих забот.

Том потягивал свой холодный чай.

— Мы проведем там месяцы. Нужно будет добывать для себя пропитание. Более того, хорошо бы научиться работать с лесом.

— С лесом? — спросил Бенни. — Что, типа делать стулья, столы и все такое? Как это…

Чонг толкнул его локтем.

— Нет, гений. Работа с лесом — искусство жизни в дикой природе. Охота, рыбалка, установка ловушек, поиск трав. Такого типа.

— Откуда ты это знаешь?

— Оттуда, — сказал Чонг, подняв брови, — в вещах, которые называются «книгами», помимо картинок есть еще и слова. Иногда слова тебе разное рассказывают.

— Укуси меня.

— Не стану, даже будь я голодающим зомом. — А Тому он сказал: — Мы узнали что-то из этого у скаутов.

— Остановка в Макгоран-Филд вряд ли будет похожа на выживание в «Гнили и руинах», — пожурил его Том. — Хотя Лайла уже знает, как это делать. Как и я. Бенни и Никс узнали кое-что, когда мы были в «Руинах», но недостаточно.

— А я ничего не знаю, — подытожил Чонг. Он вздохнул. — И думаю, мне и не надо. Вы же знаете, что мои родители думают о путешествии.

— Тебе не обязательно отправляться с нами в поход, — сказала Никс.

Чонг снова вздохнул:

— Не обязательно, нет.

— Дело в том, — сказал Том, — что то, чему тебя учил мистер Фини у скаутов, было хорошим делом, но то осталось в старом мире. Вот в чем проблема, в большей части того, чему вас, ребята, учили, и это проблема многих книг, которые вас заставляют читать в школах. Они сами по себе хорошие, но они не часть этого мира. Важно знать прошлое, но ваше выживание зависит от знаний настоящего. То есть… как давно мистер Фини выходил за пределы забора?

— Только через несколько недель после Первой ночи, — сказала Никс. — Он приехал сюда примерно тогда же, когда и моя мама, и не думаю, что с тех пор он уезжал.

Том кивнул.

— Правильно, а это значит, что его знания основаны на пребывании в местах отдыха и национальных парках, как и было до восстания мертвых. Он понятия не имеет, каково сейчас быть в дикой природе.

— Дикой природе, — эхом отозвался Чонг. Он казался немного бледным. Из всех своих друзей Чонг был самым умным и самым начитанным, но он недотягивал в физическом плане. Бенни пришлось заставить его играть в футбол, и даже тогда Чонг предпочел быть вратарем.

— Когда выходим? — спросила Никс с таким энтузиазмом, что Чонг вздрогнул.

— С первыми лучами, — сказал Том. Он прищурился, глядя на Бенни. — А это означает, что мы встаем, умываемся, одеваемся, собираем вещи и встречаемся у забора с первыми лучами солнца… а не прячемся под подушкой, притворяясь, что я не говорил тебе вставать, целых два часа.

Бенни изобразил оскорбленную невинность, но никто на это не купился.

— Оденьтесь для похода, — сказал им всем Том. Он достал листик бумаги из кармана и передал Чонгу. — Вот что тебе понадобится.

Чонг пробежал глазами по списку.

— Здесь не много, Том.

— Тебе не захочется тащить с собой много.

— Нет… то есть тут кое-чего не хватает. Вроде… еды.

— Мы будем собирать и охотиться. Природа кормит, если знать, как попросить.

— Никаких палаток?

— Ты научишься строить простейшее убежище. Тебе нужен только спальник. Будем обходиться без удобств.

— Никакой туалетной бумаги?

Бенни широко улыбнулся:

— Это и есть обходиться без удобств, Чонг.

— Мы будем пользоваться охапками травы и мягкими листьями, — объяснил Том.

Чонг уставился на него:

— Пожалуйста, скажи мне, что ты шутишь.

— У первых людей не было туалетной бумаги, — сказал Бенни. — Уверен, так сказано даже в одной из твоих книг.

— У первых людей, возможно, — холодно заметил Чонг, — но мы-то эволюционировали.

Том рассмеялся:

— Иди собирай вещи.

15

Самой тяжелой частью оказалось прощание.

У Бенни было мало близких друзей в городе, но был Морги. Никс уже попрощалась с ним. Теперь пришел черед Бенни.

Он шел, засунув руки в карманы, по улицам города, глядя на знакомые здания и дома. Вот универмаг «Лафферти», где Бенни со своей бандой пили содовую и распаковывали зомби-карты. Там, на деревянных ступеньках, сидели трое девятилеток с пачками на коленях и смеялись, показывая друг другу крутые карты. Герои Первой ночи, охотники за головами. Знаменитые зомы. Возможно, даже некоторые ультраредкие карты Погони.

Бенни повернул на улицу Морги и увидел дом Митчеллов в тени двух массивных дубов в конце квартала. Морги сидел на верхней ступеньке, натягивая леску на свою удочку. Его коробочка с рыболовными снастями стояла рядом, а пес Клетус дремал на солнце.

Морги поднял взгляд от снастей, когда Бенни шел по дорожке из плиток.

— Привет, — сказал он.

— Привет.

Морги склонился над удочкой и аккуратно продел леску через отверстие. Это была старая удочка, сделанная еще до Первой ночи, и Морги сохранил ее в целости. Она принадлежала его отцу.

— Думаю, вот и всё, да? — сказал Морги бесцветным и безжизненным голосом.

— Мы можем и вернуться, — начал было Бенни, но не закончил, потому что Морги уже качал головой.

— Не ври, Бенни.

— Прости, — Бенни прочистил горло. — Мне бы хотелось, чтобы ты пошел с нами.

Морги поднял голову, на его лице было недовольство и холодность.

— Серьезно? Ты хотел бы, чтобы я пошел с тобой…

— Конечно…

— …и Никс?

Ну, вот в чем дело. Быстро и резко, как пощечина.

— Морги, да ладно, старик. Я думал, ты забыл о ней за прошлый год…

— Ты был слишком занят, готовясь к большому приключению… откуда тебе было знать, что чувствуют другие? — Бенни начал было отвечать, но Морги с отвращением покачал головой. — Просто… уйди, Бенни.

Бенни сделал шаг вперед.

— Не надо так.

Внезапно Морги отбросил удочку и вскочил на ноги. Его лицо покраснело, на нем читались ярость и боль.

— Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! — крикнул он. Клетус проснулся и тревожно залаял, птицы в панике вспорхнули с дубов.

— Эй, старик, — защищаясь, сказал Бенни, — что за черт? Что это за фигня?

— Это та фигня, что вы с ней бросаете меня и пускаетесь в какое-то великое приключение.

Бенни уставился на него:

— Ты с ума сошел.

Морги слетел вниз по лестнице и толкнул Бенни так сильно, как только мог. Морги был намного больше и сильнее, и Бенни отшатнулся и повалился назад. Морги сделал угрожающий шаг вперед, следуя за Бенни, когда тот упал. Его руки были сжаты в кулаки от ярости.

— Я, черт возьми, ненавижу тебя, Бенни. Ты притворяешься моим другом, но ты увел Никс, а теперь бросаешь меня и уходишь вместе с ней. Ты с этой тварью Никс.

Бенни уставился на него абсолютно шокированный, а потом почувствовал, как растет его собственная злость. Он поднялся на ноги.

— Можешь говорить что хочешь обо мне, Морги, — предупредил он, — но не смей оскорблять Никс.

— Или что? — спросил Морги, подходя к нему почти вплотную.

Бенни знал, что в драке Морги может его победить. Друг всегда был самым сильным в их компании потому, что никогда не отступал. Он попытался остановить Чарли и Молота в доме Райли и почти погиб из-за этого.

Морги снова его толкнул, но на этот раз Бенни ожидал этого, и толчок заставил его лишь отступить на несколько шагов назад. Пытаясь не упасть, он наступил каблуком на удочку, раздался резкий хруст.

Оба уставились на нее. Они поймали сотню форелей на эту удочку. Они провели тысячи часов, сидя на берегу ручья, болтая обо всем на свете. Теперь она лежала, разломившаяся на две части, которые не склеить. Сердце Бенни упало. Как обычно происходит в знаковые моменты, в этом было слишком много драмы и никакого утешения, и Бенни проклял Вселенную за то, что она сыграла такую злую шутку в такое время.

Морги покачал головой и отвернулся. Он направился к ступенькам, тяжело поднялся на крыльцо и остановился. Развернулся вполоборота и ужасающим, рычащим голосом сказал:

— Надеюсь, ты там умрешь, Бенни. Надеюсь, вы все там умрете.

Он зашел внутрь и захлопнул дверь.

Бенни долго стоял во дворе, глядя на дом в надежде, что Морги вернется. Он бы предпочел подраться с ним, надрать ему зад, чем оставить все вот так. Ему хотелось кричать, орать, требовать, чтобы Морги снова вышел. Забрал свои слова.

Но дверь упрямо оставалась закрытой.

Медленно, разбитый, Бенни повернулся и пошел назад домой.

Из журнала Никс:

Инструменты охотников на зомби

Боккэн: деревянный японский меч. Название состоит из двух слов: бо — «дерево», и кэн — «меч». Боккэн используется для тренировок, и, как правило, он такой же длины и формы, как и катана, стальной меч самураев. Также может называться бокуто.

Мой боккэн в длину почти сто сантиметров, сделан из высушенного пекана. Он весит больше двух килограммов.

Боккэн Бенни длиной сто четыре сантиметра, сделан из белого дуба. (На данный момент он сломал уже три, и Том злится на него.)

16

Когда за линией деревьев в лесу появился первый намек на восход, Том собрал всех, готовых и экипированных, у ворот.

За последние несколько недель Том уговорил жену мэра сшить каждому из них жилет из очень крепкого полотна, изготовленного до Первой ночи. В жилетах было много карманов, и они были невероятно крепкими. Бенни рассовал по карманам жевательную резинку, спички для любой погоды, компас, катушки с проволокой и шпагатом и ручную крючковатую снасть для ловли рыбы.

Он старался не думать о Морги, запихивая снасть в карман. Старался, но ему это не удавалось.

Пока они проверяли обмундирование, Бенни все посматривал на город.

— Он придет, — сказала Никс.

Но Морги не пришел.

Том купил каждому из них по три маленьких бутылочки кадаверина и по тюбику ментолового геля у продавца у ворот. Кадаверин был химическим веществом, получаемым из разлагающейся плоти, — и Бенни был почти уверен, что его изготавливали из мертвых животных, а не других ресурсов… как, например, мертвых зомов. Сбрызгивая им одежду и волосы, живые начинали источать запах гниющих тел. Зомы не нападали на других зомов, так что носитель запаха обычно оказывался в безопасности.

Чонг понюхал кадаверин и поморщился.

— Очаровательно.

Том передал им ментоловый гель и сказал Чонгу:

— Когда используете кадаверин, вам стоит втереть гель в верхнюю губу. Он приглушит обоняние.

Чонг начал откручивать крышечку, но Том остановил его:

— Не сейчас. Мы используем кадаверин с ментолом в последнюю очередь. А пока сохраним их.

— Почему? — спросил Чонг. — Почему не купить несколько галлонов и не искупаться в этой штуке?

Бенни наклонился ближе и тихо сказал:

— Ага, тогда Лайла точно бросится тебе на шею.

Все с тем же выражением лица Чонг пробормотал:

— Убейся.

Бенни ухмыльнулся. Удивительно, что он все еще мог улыбаться. Он бросил последний взгляд на город. Морги не пришел. Он закрыл глаза, сделал глубокий вдох и попытался забыть. Боль, предательство, воспоминание о последних словах Морги. Когда Бенни вдыхал, казалось, его легкие горят. Он продолжал дышать, пока что-то в голове не поменялось.

«Мы уходим, — подумал он. — Это действительно происходит».

В тот же момент, когда он об этом подумал, в его голове промелькнула вторая мысль: «Назад пути нет».

Соприкосновение двух мыслей очень взволновало его, и Бенни вспомнил вчерашние размышления, когда Никс спросила его, хочет ли он идти. Часть его ответила: «Я хочу пойти», но другая прошептала: «Я иду». Это были совершенно разные ответы.

Никс, руководствуясь своей обычной интуицией, встретилась с ним взглядом и спросила, в порядке ли он. Не ожидая ответа, она глянула на пустой забор, и ее плечи опустились. Она глянула на Бенни и печально кивнула.

«Прощай, Морги», — подумал Бенни.

— Ладно, — сказал Том, — вот как мы поступим. Я вас веду, а вы следуете. Я хочу, чтобы вы внимательно слушали мои инструкции. И чтобы без выходок.

Озвучив последнюю часть, он посмотрел на Бенни и Чонга, и они тут же приняли вид ангелов, ложно обвиненных в ужасных грехах.

— Я серьезно, — сказал Том. — Я знаю, что мы все вооружены и что вы все тренировались, но в «Руинах» вы можете допустить всего одну ошибку. И умереть.

Лайла издала низкий горловой звук, когда Том произнес это, и Бенни машинально коснулся того места на горле, к которому она прижала лезвие на лужайке Маттиасов после драки с Большим Заком и младшим Заком. Никс, должно быть, подумала о том же, потому что она сделала полшага вперед, чтобы встать между Бенни и Лайлой, и на ее лице не было и следа улыбки.

Том поправил ремень своей стальной катаны и прочистил горло:

— Как только охранники у забора приманят зомов в дальний конец, мы выйдем и направимся прямо к линии деревьев. Вместе. Я пойду первым, потом Никс, Бенни, Чонг и Лайла. Поняли?

Все кивнули.

— Не берите оружие в руки. Прямо сейчас скорость важнее всего остального. Охранники будут отвлекать зомов, пока мы не исчезнем из виду. После этого мы сами по себе.

— А что, если мы наткнемся на зома? — спросил Чонг.

— Если это произойдет, я увижу его первым. Позвольте мне с этим разобраться. Если он нападет со стороны, об этом позаботится Лайла. — Том серьезно глянул на них. — Мне не нужен ваш героизм. Я все еще зол, ребята, что вы пошли к Заку. Вам следовало позвать меня или капитана Странка. Это поступок не умного воина. Я знаю, вы думаете, что вы умные, но вам далеко до настоящих самураев. Умелый боец не идет на ненужный риск. Вы поняли?

Они кивнули.

— Нет, — строго сказал Том, — вслух.

Они произнесли это вслух.

Проблеск света у линии деревьев стал достаточно ярким, чтобы увидеть зомов, бродящих по полю или стоящих, как статуи. Большинство из них двигались лишь затем, чтобы преследовать жертву, но в другое время они переставали ходить и стояли неподвижно. Бенни видел зомов в «Руинах», ноги которых опутали многолетние ползучие растения. Он все еще не знал, печалило его это или пугало.

Наконец Том нехотя кивнул и подошел к воротам.

— Приготовьтесь, — тихо сказал он, а потом махнул сержанту во главе ночной смены. Мужчина свистнул, и его люди начали бить в барабаны и стальные кастрюли, направляясь вдоль забора на север. Зомы в поле на мгновение напряглись, привлеченные шумом и движением, какими бы органами чувств они ни пользовались. Один за другим они повернулись, тихо постанывая, их рты с серыми губами двигались, словно они тренировались поедать мясо, и поковыляли по полю. Бенни с друзьями наблюдали за этим увлеченно и с ужасом.

— Это так странно, — тихо сказала Никс. — Как могут они быть мертвы и в то же время… Реагировать на звук? Следовать? Охотиться?

— Никто не знает, — ответил Том. — Им не нужно есть. Им нет никакой выгоды от убийства. Они многие годы не гниют дальше определенной черты. Никто этого не понимает.

Чонг покачал головой:

— Должен быть ответ. Что-то научное.

— Насколько я знаю, все ученые мертвы, — сказал Том. — Кроме доктора Гуриджале, но он всего лишь терапевт.

— Он когда-нибудь осматривал одного из них? — спросила Никс.

— Нет, — ответил Том тихо, чтобы не привлекать шаркающих зомов. — Я сотни раз предлагал ему. Говорил, что это может помочь нам понять, что они такое и с чем мы столкнулись. Это было немного позднее Первой ночи, когда мы еще думали, что есть способ победить. Он назвал меня сумасшедшим за одно только это предложение. Я пытался еще пару раз с тех пор, но док говорит, что наука заканчивается у линии забора.

— Что это значит? — спросила Никс.

— Это значит, — ответил Том, — что доктор Гуриджале считает, что бы ни заставляло мертвых делать то, что они делают, это не наука. Это нечто другое.

Ник вскинул бровь:

— Магия?

Том пожал плечами.

Чонг сказал:

— Магия бывает только в сказках. Если это происходит, значит, должно быть объяснение. Возможно, доктор Гуриджале не разбирается в науке настолько, чтобы понять, что происходит. То есть… должна быть более узкая специализация.

— Вроде?.. — спросила Никс.

— Не знаю. Физики. Молекулярной биологии. Генетики. Кто знает? Просто потому что здесь никто не понимает этого, не значит, что стоит сразу искать сверхъестественное объяснение.

Том кивнул.

— А как насчет чего-то другого? — спросила Никс. — Насчет зла? Что, если это демоны или призраки, или типа того? Что, если это что-то… не знаю, из Библии?

— О боже, — выдохнул Чонг. — Что… в аду не осталось места, и потому мертвые пошли по земле?

Она пожала плечами:

— Почему нет?

— Невозможно.

— Почему? — требовательно спросила она. — Потому что ты ни во что не веришь?

— Я верю в науку.

Никс указала на существ в поле:

— Как наука объясняет это?

— Не знаю, Никс, но считаю, что ответ есть. — Чонг склонил голову набок. — Ты говоришь, что не веришь в науку? Или что на это должен быть религиозный ответ? И с каких пор ты стала религиозной? Ты пропускаешь посещение церкви так же часто, как и я.

Бенни бросил на Тома взгляд «ну вот, началось».

Никс покачала головой:

— Я не говорю, что это должно быть чем-то религиозным, Чонг. Я говорю, что нам нужно быть готовым к любым вариантам. У науки может и не быть всех ответов.

— Я готов к любым вариантам… но не думаю, что мы куда-то придем, если будем искать ответы вне науки.

— Почему нет?

— Потому что…

— Хватит! — Призрачный голос Лайлы прервал их дебаты и заставил их замолчать. — Болтовня, болтовня, болтовня… как это чему-то поможет?

— Лайла, — начал было Чонг, — мы просто…

— Нет, — рявкнула она. — Никакой болтовни. Пришло время бежать. Хотите ответов? Вы двое? Найдите их там!

С этими словами она развернулась и пошла к воротам, повернувшись к ним спиной, свободно перехватив копье сильными руками.

— Леди права, — сказал Том. — Сейчас не время для споров. Пойдемте.

Он похлопал Бенни по плечу и встал рядом с Лайлой. Поле перед воротами уже почти очистилось от зомов, и последние отстающие ковыляли в траве.

Бенни криво ухмыльнулся Никс и Чонгу:

— Вам двоим нужен судья. Боже.

Никс холодно и слабо улыбнулась и резко пошла прочь. Ребята еще мгновение стояли на месте. Чонг спросил:

— Так, а ты что думаешь по этому поводу?

— Что и обычно, — ответил Бенни. — Понятия не имею. И прямо сейчас это кажется самым безопасным вариантом. Давай, мистер Волшебник… пойдем.

Последние зомы были теперь в пятидесяти метрах от линии забора, и Том кивнул охотнику у ворот, который тихо поднял перекладину. Петли были всегда хорошо смазаны, чтобы не издавать шума. Том выглянул наружу и стал всматриваться во мрак.

Бенни стоял позади него, наблюдая, как темные фигуры уходят прочь. Это было странное чувство, но ему было жаль монстров, даже жаль, что их так легко обдурили. Казалось, это словно победить кого-то со слабоумием или патологией от рождения. Это как травля, хотя и совсем не она.

Том глянул на него:

— Что не так, братишка?

Бенни кивнул в сторону зомби, но не стал пытаться объяснить. Если кто и поймет, то это Том. Брат положил руку ему на плечо.

— Знаю, — сказал он, но потом добавил: — Но не позволяй сочувствию к ним заставить тебя совершить ошибку.

Том сжал его плечо, а потом повернулся к другим.

— Ладно, помните, что я сказал. Пригнитесь, двигайтесь быстро и не останавливайтесь, пока не окажетесь у деревьев. Готовы? Пойдем!

Один за другим они выскользнули за ворота и побежали на всей скорости к пятну фиолетовых теней, за которыми вставало утреннее солнце.

Бенни один раз обернулся во время бега. Охранники закрыли ворота, и Маунтинсайд оказался заперт изнутри. Все, что он знал, почти все, с кем он был когда-либо знаком, все осталось за тем забором. Его дом, его школа. Морги. Все это осталось там. Не было слезных прощаний. Если Том и попрощался с мэром Киршем или капитаном Странком или кем-то еще, Бенни не видел, как он это делал, и никто не пришел к забору, чтобы проводить их.

Вкратце это показывало, что не так с Маунтинсайдом. Люди в городе вели себя так, словно мира за стеной из сетки нет, и, скорее всего, они спишут Тома, Никс и Бенни со счетов. Как и погибших в Первую ночь. Люди в городе намеренно забыли их; так было легче, чем представлять, что может происходить в «Руинах».

По-своему Бенни и другие умрут для жителей города. Умрут ли горожане для Бенни? Умрут ли воспоминания о них в его сердце?

Он надеялся, что нет.

Он замедлил бег, рассматривая забор, надеясь увидеть там Морги. Просто чтобы помахать на прощание. Это его исцелит, все исправит.

Но забор был забором, и никто не махал на прощание.

Бенни развернулся и заставил себя бежать быстрее.

Ни один из них пятерых не издал ни звука, и через несколько минут даже самые зоркие охранники на башнях не могли уже их видеть. Словно лес поглотил их целиком.

Часть II

По дороге и прочь

«Жизнь — или рискованное приключение, или ничто. Быть готовым к переменам и вести себя как свободные духом перед лицом судьбы — непобедимая сила».

Хелен Келлер

17

Они забежали глубоко в лес, следуя по тропинке, которая оставалась расчищенной для торговцев, привозивших фургоны товаров, добытых со складов и в маленьких городах по всему округу Марипоса — или тому, что было округом Марипоса до того, как Первая ночь сделала все старые карты бесполезными. Когда взошло солнце, Бенни стало легче избегать колдобин, оставленных колесами. Чонг, отличавшийся худшей координацией движений, несколько раз споткнулся. Лайла каждый раз помогала ему подняться, но это нельзя было назвать помощью: она рычала на него и каждый раз толкала вперед немного грубее. Никс догнала Бенни и бежала рядом с ним, и оба ухмылялись Чонгу. Он пробормотал слова в их адрес, которые заставили их рассмеяться, но шокировали бы родителей Чонга и заслужили бы выговор Тома.

Через полкилометра Том замедлил бег и перешел на рысцу, а еще через километр пошел пешком и наконец остановился на привал. Бенни выдохся и ходил по кругу с поднятыми над головой руками, чтобы дать легким открыться. Он весь вспотел, но чувствовал себя хорошо после пробежки. Лицо Никс пылало розовым, а кожа блестела от пота, но она улыбалась.

Чонг отошел к обочине дороги, и его вырвало.

Облокотившись на копье, Лайла наблюдала за этим с нескрываемым презрением.

Не то чтобы Чонг был хрупким — он тренировался так же усердно, как и другие, и его стройное тело обросло гибкими мышцами, — но он всегда плохо реагировал на длительные упражнения.

Бенни похлопал Чонга по спине, наклонился и тихо сказал:

— Дружище, ты позоришь наш пол.

Между вздохами Чонг подробно описал Бенни, куда ему пойти и что там делать по прибытии.

— Ладно, — сказал Бенни. — Вижу, тебе нужно побыть одному. Хорошо поговорили.

Он отошел к Никс, которая мелкими глотками пила из фляжки. Том подошел к ним.

— Чонг в порядке? — спросил Том.

— Жить будет, — ответил Бенни. — Ему не нравится физическая нагрузка.

— Что, правда? — Том ухмыльнулся и махнул в сторону развилки. — Как только все отдохнут, пойдем туда. Это возвышенность, так что сегодня мы встретим немного зомов. Завтра посмотрим, будем ли спускаться вниз, туда, где мертвые.

— Зачем? — спросила Никс. — Разве не лучше вообще избегать их?

— Невозможно, — сказала Лайла, тихо подошедшая к ним. — Не вечно. Мертвые повсюду. Даже здесь, в холмах.

Бенни вздохнул:

— Отлично.

— Мы будем на них охотиться? — спросила Никс, широко распахнув глаза.

Том поразмыслил:

— Охотиться? Да. Убивать? Нет. Я хочу, чтобы вы могли выследить их, но в основном я хочу, чтобы вы научились избегать их. Мы можем повторять теорию, пока рак на горе не свистнет, но это не то же самое, что практический опыт.

— Звучит прекрасно, — пробормотал Чонг, присоединившись к ним. Его лицо по-прежнему было нездорового цвета, но лучше, чем во время последней четверти километра во время бега.

— Ненадолго, — серьезно ответил ему Том. — Вы перепугаетесь до чертиков, и, может, у вас не выдержит сердце.

Они удивленно глянули на него.

— Что? — медленно спросил Том. — Думали, будет весело?

Они не ответили.

— Видите, вот одна из причин, по которой я хотел привести вас сюда, — сказал Том. — Когда все только в теории, есть только обсуждения, а не действия, легко говорить о зомах, словно они ненастоящие. Как о персонажах истории.

— Абстрактно, — продолжил Чонг, и Том одобрительно кивнул.

— Правильно. Но здесь они настоящие и осязаемые.

Бенни поежился:

— И они настоящие люди.

Том кивнул:

— Да. Это то, о чем мы никогда не должны забывать. Каждый зом, каждый мужчина, женщина и ребенок, какими бы разложившимися или пугающими они ни были, какими бы опасными, — все они когда-то были настоящими людьми. У них были имена, жизни и личности, семьи. У них были мечты и цели. У них было прошлое, и они думали, что у них есть будущее, но что-то пришло и забрало все это у них.

— То, что является еще одной загадкой, — тихо сказала Никс.

— Да, да, да, — согласился Чонг и пихнул ее локтем. Она улыбнулась и пихнула его в ответ, сильнее.

Том сказал:

— Мы не знаем, как далеко придется идти, чтобы найти самолет. Мы видели, как он летел на восток, но он мог приземлиться где угодно.

Бенни поморщился:

— Ой.

— Нет, не волнуйся об этом. Мы найдем какие-нибудь подсказки. Другие люди тоже должны были его видеть, а здесь есть другие люди. Мы будем спрашивать всех, кого увидим… но многие из них живут в низинах, а это значит, нам придется проходить большие территории без гор. Так что, скорее всего, мы будем там же, где и зомы. Этого не избежать.

— Так что научитесь разбираться с мертвыми, — добавила Лайла. Это дополнение не было красноречивым, но все поняли, что она имеет в виду.

Том похлопал Чонга по руке:

— Готов идти? Дальше нас ждет приятная прогулка на природе.

— Так уже лучше.

— Нет, не лучше, — сказала Лайла, опуская копье на плечо. — Всё там хочет тебя убить.

Она пошла по тропинке, а Чонг смотрел ей вслед.

— Честно, — сказал он. — Я уже понял послание. Та последняя фраза? Она не обязательна.

Никс смеялась, следуя за Лайлой. Бенни положил боккэн на плечо и, имитируя шепчущий голос Лайлы, сказал:

— Все хочет убить слабых неудачников по имени Чонг. Всё.

И пошел дальше.

Чонг глубоко вздохнул и последовал за ним.

Из журнала Никс:

Инструменты охотников на зомби, часть вторая

Копье Лайлы. Древко копья сделано из двухметровой черной трубы диаметром сантиметров десять. На обоих концах полоски из оленьей кожи, как в двух местах посередине, где они служат обмоткой рукоятки. Лезвие из штыка морской пехоты. Оно черное, сантиметров двадцать в длину.

Она говорит, что это четвертое копье, изготовленное ею. Она потеряла первое, когда ее впервые утащили в Геймленд (ей было одиннадцать, а копье было длиной в сто пятьдесят сантиметров). Она потеряла второе, когда убегала от Молота Автограда три года назад. Третье она погнула, когда вламывалась в старую библиотеку, чтобы забрать книги. Четвертому один год.

18

Бенни некоторое время шел рядом с Томом.

— Я слышал, как ты вчера разговаривал с Бандитом.

Том быстро глянул на него:

— Что ты слышал?

— Разное. В основном о проблемах здесь в «Руинах». О людях, пришедших занять территорию Чарли Кровавого Глаза.

— А.

— Так?..

— Что ты имеешь в виду? Так… что?

— Ну, — сказал Бенни, — разве мы не сделаем с этим что-нибудь?

— Мы?

— Да, мы. Ты, я, Лайла, Никс… то есть прежде, чем покинуть эту территорию?

Том покачал головой:

— Нет.

— Почему нет? Это твои леса, парень. Ты многие годы потратил на их чистку и все такое.

— Нет, я провел здесь годы как охотник за головами и специалист по упокоению. Чистка никогда не была моей работой. Ни тогда, ни теперь. — Он замолчал и посмотрел на других в нескольких метрах от них. Никс и Чонг болтали, возможно, продолжая свой спор о тайнах зомби-мора, Лайла шла сзади наедине с самой собой.

— Взгляни на них, Бенни. Лайле нет и семнадцати. Никс только что исполнилось пятнадцать. Вам с Чонгом будет шестнадцать через несколько месяцев. Вы крепкие, но давай это признаем… вы не воины. Я даже не уверен, что вы все достаточно сильны для того, что мы пытаемся сделать, и мне ужасно страшно от мысли, что я могу вести вас на смерть. А это точно случится, если я отведу вас на генеральное сражение с пятьюдесятью или шестьюдесятью вооруженными охотниками за головами.

— Но как насчет Геймленда? Если они отстроили его поближе к городу, то они могут похищать новых детей оттуда. Как они и пытались поступить с Никс. Мы не можем просто…

— Я годами пытался заставить город что-то сделать.

— Знаю. Я слышал и твой разговор с мэром Киршем и капитаном Странком.

— Ты что, городская ищейка?

— Старик, вы разговаривали во дворе. Мое окно выходит прямо туда.

— Ладно, ладно. Дело в том, что городу нужно позаботиться о себе. Я показал им, как это можно сделать, и сам делал, что мог, какое-то время… но для этого нужен не один человек. И это работа не для детей.

— Подростков, попрошу.

— Подростков. Отлично. Это и не ваша работа.

Бенни серьезно посмотрел в глаза брата:

— Ты уверен?

— Да.

— А я нет. Это и наш мир. Мы унаследуем его. Что ты хочешь, чтобы мы делали — ждали, пока станет хуже? Возможно, все выйдет из-под контроля прежде, чем мы что-то с этим сделаем. Как это поможет нам заполучить лучшее будущее?

Том глянул на него мельком, и через дюжину шагов хмурое выражение лица сменила слабая улыбка.

— Я все забываю, какой ты умный, братишка. И какой взрослый.

— Ага, ну, этот последний год не был уж таким детским.

— Нет, и мне жаль, что… но со всей серьезностью, Бенни, этот разговор нужно было провести до ухода.

— Так… теперь слишком поздно что-то менять? — с вызовом спросил Бенни.

Том покачал головой.

— Не то чтобы… просто это больше не наш город. Мы двигаемся дальше. Другим придется взять в руки ответственность за Маунтинсайд. — Он указал на дорогу. — Твое будущее где-то там, и несомненно возникнет множество возможностей что-то изменить, если ты этого хочешь.

Бенни посмотрел на него, потом назад на дорогу, по которой они пришли, а потом снова вперед. Он вздохнул.

Том похлопал его по плечу, и они продолжили идти. В итоге Том ушел вперед, а Бенни обернулся и увидел, что Никс теперь идет рядом с Лайлой, а Чонг один, так что он задержался и пошел рядом с Чонгом.

Пока они шли через высокую траву под палящим оком солнца, Бенни все поглядывал на Чонга. Не поворачивая головы, тот спросил:

— Что? В моем носу сопли?

— А?

— Ты все смотришь на меня. Что не так?

Бенни пожал плечами.

— Давай быстрее! Скажи мне, прежде чем я потеряю интерес, — попросил Чонг с деланой заинтригованностью.

Бенни сделал вдох.

— Никс.

— Что? Спор из-за науки и религии?

— Нет… я по поводу нас. Ты знаешь… отношения и все такое.

— Боже! — Чонг рассмеялся. — Клятва!

Когда им с Чонгом было по девять, они поклялись на крови, что никогда не будут встречаться с девочками, с которыми гуляли. Вернувшись из похода по спасению Никс в прошлом году, они проводили время вместе, и Бенни так и не спрашивал Чонга, что он думал по этому поводу.

— Ага… клятва, — сказал Бенни. — Мне вроде как не по себе из-за того, что нарушил ее.

Чонг остановился и повернулся к нему, взглядом шаря по лицу Бенни.

— Стой… не двигайся.

Бенни замер:

— Что? Что такое? У меня что-то…

Чонг стукнул его по голове открытой ладонью:

— Ай! Что там было? Пчела?

— Нет. Просто хотел глянуть, смогу ли выбить из тебя немного глупости.

— Эй!

— Боже, Бенни, мы дали клятву, когда нам было девять.

— Это была клятва на крови.

— Мы порезали пальцы рыболовным крючком. Клятва была спонтанной, детской… и глупой. Нужно сказать, с нами обоими случались и более глупые вещи. С тобой больше, чем со мной, конечно же…

— Эй!

— Но тогда это мало что значило, а теперь вообще ничего не значит.

Они прошли где-то сто шагов молча.

— Мы дали слово, Чонг, — заметил Бенни.

Чонг простонал.

— Ты не перестаешь удивлять меня, — сказал он. — Хотя редко в хорошем смысле.

— Ага, ага, ага. Так если ты у нас такой мудрый и проницательный, о Великий Чонг, то как так случилось, что ты не рассказывал Лайле о своей влюбленности?

— А. Я мудрый и проницательный, но не храбрый.

— Ты пытался?

Чонг покраснел.

— Я… написал записку.

— Что там было сказано?

— Там… эээ… была поэзия. И кое-что еще, — уклончиво ответил Чонг.

— Она прочитала ее?

— Я оставил ее там, где она могла ее найти. На следующий день я нашел ее в урне.

— Ух.

— Возможно, она неправильно поняла. В конце концов, она мало что знает об отношениях. Все, что она знает о романах, она прочитала в книгах.

— Возможно, но почему бы просто не собраться с храбростью и не спросить ее? Худшее, что она сделает, — скажет «нет».

Чонг наградил его испепеляющим взглядом.

— Правда? Это худшее, что, на твой взгляд, она может сделать? — Он вздохнул. — Тем более это больше не имеет особого значения. Вы, ребята, завтра уходите, и я больше никогда ее не увижу.

— Да, — тихо сказал Бенни. — Мне жаль, старик.

Они украдкой обернулись на Лайлу, в движении напоминающую свирепую охотничью кошку. Она заметила, что они смотрят на нее, и прорычала:

— Следите за лесами, а то что-то вас укусит!

Они резко отвернулись, но Бенни тихо рассмеялся. Чонг болезненно поморщился.

— Видишь, про что я? Она жила с нами. Ты бы видел ее до того, как она выпьет утренний кофе.

— Мммм… это означает, что, если бы вы, два безумца, смогли разобраться с этим, в этих отношениях девчонкой был бы ты?

— Как насчет пойти и засунуть бейсбольную биту в…

— Замрите!

Резкой шепот Тома пронзил воздух и заставил всех замереть на месте.

В тридцати метрах от них Том полуприсел на тропинке, подняв правую руку, чтобы взяться за рукоять своей катаны. В пятидесяти метрах позади них Никс и Лайла остановились посреди дороги. Никс вытащила свой боккэн, а Лайла держала в руках наготове свое копье.

— Что такое? — прошептал Бенни, но Том поднял палец к губам, советуя замолчать. По обеим сторонам от них деревья поднимались темными колоннами и образовывали навес, заслоняющий большую часть солнечного света, пропуская лишь отдельные лучики. На уровне земли кусты и дикие растения так плотно оплели стволы деревьев, что сформировали непреодолимую стену; Бенни не видел ничего, что могло бы направляться к ним. Они с Чонгом достали боккэны и развернулись, чтобы встать спина к спине, как учил их Том. Лайла побежала по тропинке, тихо, как кошка, а в нескольких метрах за ней последовала Никс. В глазах Потерянной девушки горел яркий свет, когда она остановилась возле Тома, стараясь держаться подальше от его руки с мечом.

— Что такое? — прошипела она. — Мертвые?

Том покачал головой, но ничего не сказал.

Никс присоединилась к Бенни и Чонгу, и они втроем встали в боевую позицию для троих.

— Видите что-то? — прошептала Никс.

— Нет, — ответил Чонг. — И ничего не слышу.

Это была правда, лес был нем, как могила, образ, от которого Бенни стало не по себе. Он понюхал воздух. Лес подбрасывал тысячи секретов. Цветы и кора деревьев, плодородная почва…

И что?

В воздухе был какой-то запах. Слабый, но становящийся все сильнее.

— Вы чувствуете это? — пробормотал Бенни.

— Угу, — ответила Никс. — Странный запах. Вроде как знакомый… но не совсем.

Лайла подняла копье и направила его блестящий наконечник в лес.

— Там, — сказала она. — Оно движется к нам.

— Что это? — испуганным шепотом спросила Никс.

Том достал свою катану.

— Будьте готовы.

— Делать что? — спросил Бенни. — Драться или бежать?

— Скоро узнаем, — ответил Том.

— Пожалуйста, — пробормотал Чонг, — пусть это будут не зомы. Пусть не зомы.

— Нет, — сказал Том, — это не мертвые. То, что приближается, — очень даже живое.

Тогда Бенни и остальные услышали его. Хруст, словно что-то тяжелое наступило на упавшие ветки, звук был заглушен почти сгнившим ковром из прошлогодних листьев. Мгновение спустя раздался еще один звук, другой, низкий и странный. Бенни с Никс обменялись взглядами. Она подняла бровь.

— Похоже на быка, — сказала она.

Бенни нахмурился:

— Здесь?

— Много животных здесь одичали, — сказал Том. — Это была фермерская территория до Первой ночи.

Звук раздался снова, глубже и громче.

— Ужасный большой бык, — сказал Чонг.

Снова раздался хруст веток, и каждый раз звук становился все громче и ближе.

— Разве нам не стоит, э… побежать? — предложил Чонг.

— Похоже на план, на мой взгляд, — сказал Бенни.

Лайла шикнула на них, добавив:

— Побег делает тебя жертвой. Лучше сражаться, чем быть целью охотника.

Том открыл было рот, чтобы что-то сказать, возможно, возразить ее уверенному заявлению, но послышалось громкое фырканье и мычание, когда что-то гигантское проломило стену кустов и лиан. Ползучие растения лопнули, словно паутина, когда оно вышло из леса на дорогу. Дошло до середины дороги, остановилось, принюхиваясь, в десяти метрах от того места, где стояли Бенни, Никс и Чонг.

Это был монстр. Шиферно-серый и черноглазый, на четырех коротких ногах, на ступне, каждая больше головы Бенни, было по три пальца. Огромное, с массивной грудью и плечами, это существо не было похоже ни на что, раньше виденное Бенни вживую. В книгах конечно же, видел, но он думал, что такие существа, как это, принадлежат другой эпохе мира.

— О боже мой! — прошептала Никс, а потом сразу же прижала руку ко рту, когда существо повернуло свою огромную голову к ней.

Оно было в три раза больше самого большого быка в Маунтинсайде. Бенни помнил, как читал о нем. Второе по величине сухопутное млекопитающее в мире после слона. Создание, должно быть, метра четыре в длину и больше двух в плечах. Объемные горы мышц выступали на шее и поддерживали длинную голову с широкой мордой, из которой торчало два смертоносных рога, самый длинный из которых был почти метровым шипом, способным пронзить тело Бенни.

Оно стояло на месте, уши двигались сами по себе, улавливая все звуки, ноздри вдыхали запахи пяти человек, присевших на дороге.

Бенни таращился широко открытыми глазами, разинув рот.

— Это… это… э? — попыталась спросить Никс.

— Угу, — ответил Чонг.

Существо резко повернуло к ним свою голову.

— Это сон, не так ли? — спросил Бенни.

— Не сон, — прошептала Лайла, но даже она выглядела потрясенной.

— Это белый носорог, — объявил Чонг, слишком громко. — Но как?

— Заткнитесь! — предупредил Том, но было слишком поздно.

Огромное животное внезапно издало громкий, влажный всхрап и сделало угрожающий шаг по направлению к Чонгу. Массивный носорог пропыхтел, этот глубокий звук был полон намерения и угрозы. Он бил по земле и выдыхал через ноздри.

— Ладно, — сказал Том. — Бежим.

Мгновение все смотрели на него.

— СЕЙЧАС!

Носорог направил свои зловещие рога в их сторону, напряг гигантские мышцы спины и задних ног… и бросился в атаку.

19

— Бегите! Бегите… БЕГИТЕ! — орал Том, хватая Никс, Бенни и Чонга и толкая их к стене леса. — В деревья!

— Прости! — крикнул Чонг.

— Заткнись и беги!

Земля сотряслась, когда три тонны разъяренных мышц понеслись к ним. Несмотря на размер, животное двигалось невероятно быстро. Лайла бросила в него копье, но лезвие всего лишь оставило красную полосу на его бронированном плече. Оно лишь разозлило носорога еще больше.

— Ой, — тихо произнесла она и тоже побежала.

Том задержался на долю секунды дольше и нацелил свой пистолет в черный глаз носорога. Затем убрал пистолет, засунул его в кобуру и побежал так быстро, как только могли нести его ноги. Он догнал остальных и крикнул им повернуть налево, чтобы бежать почти параллельно дороге.

Носорог попытался круто повернуть, чтобы перехватить их, но угол был слишком резким. Его огромные лапы поскользнулись на высохшей грязи дороги. Затем с ревом он направился прямо в лес. Плечи носорога врезались в парочку стройных сосен, сломав их у основания.

— Используйте деревья, — крикнул Том. — Огибайте большие.

Никс была впереди и повернула в сторону искривленного старого платана. Она спряталась за ним, потом развернулась и затащила Бенни с Чонгом за собой.

Носорог заметил их и бросился вперед. Он развернулся в последний момент, так что вместо того, чтобы врезаться в дерево, его рога оставили глубокий порез на коре и сотрясли старый платан от корней до верхушки. Носорог развернулся и снова ударил по дереву, и Бенни вскинул руки, чтобы защитить глаза от брызг щепок, полетевших из дыры от удара. Животное попробовало догнать их, бегая вокруг дерева, но они были проворнее. Оно фыркнуло и потрусило прочь, затем повернуло налево и снова бросилось вперед, и в этот раз раздался хруст, и платан наклонился в сторону и упал на траву с громким «бабах!».

— А теперь что нам делать? — сдавленно прошептал Чонг. Бенни бросил на него взгляд и увидел, что глаза его друга широко открыты и мечутся от страха, который вскоре может завладеть им полностью.

Зверь отбежал в сторону на десяток метров и резко повернул назад. В этот раз он не нападал на дерево, а начал приближаться к стволу под углом, метя в Чонга. Носорог несся к ним, как молния.

— ЭЙ! — крикнула Никс, встав и замахав руками над головой. Носорог сразу же поменял угол атаки и понесся к ней. — Давайте! — крикнула она Бенни и побежала прочь от упавшего дерева.

— Что ты делаешь? — завопил Бенни в панике, но как только он это произнес, то все понял. Никс побежала по открытому полю, в десяти метрах от нее стояли ряды массивных дубов. Носорог может и не надеяться сбить хотя бы один из них.

Бенни повернулся, собираясь забрать Чонга, чтобы последовать за ней, но Чонг пропал. Бенни заметил его, убегающего от дубов, направляющегося к группке сосен.

— Чонг, нет! Не туда!

Носорог замедлился и перевел взгляд с Бенни на Никс, а потом на Чонга. Никс уже исчезала за стволом огромного дуба. Бенни был все еще частично скрыт массой темных корней перевернутого платана. Чонгу было еще далеко бежать, и единственной его защитой был ряд сосен. Их кустистые ветви спрячут его, но мягкие сосны никак не смогут его защитить.

Носорог бросился за Чонгом.

Бенни выскочил из-за платана и начал кричать, повторяя за Никс:

— Эй ты, большой и уродливый! Сюда!

Но если носорог и слышал его, то ему было плевать. Погоня за Чонгом обещала прямую дорогу и легкую расправу. Он громыхал за Чонгом, растаптывая кусты черники и молодые деревца своей тяжелой тушей.

Бенни добрался до дуба Никс и продолжил бежать. Она присоединилась к нему, и они бросились вперед по коридору из старых дубов, направляясь к проему, похожему то ли на проселочную дорогу, то ли на противопожарную просеку. Бенни показал на нее на бегу, и Никс кивнула. Возможно, они смогут повернуть налево у последнего дуба, перебежать просеку и попасть в рощу сосен. Бенни решил, что они подойдут к Чонгу сзади, остановятся, чтобы вбить в него немного разумности, затем схватят его и побегут обратно к дубам.

На просеке они на мгновение остановились, оглядываясь в поисках Тома и Лайлы. Бенни заметил их, но они были с другой стороны от носорога. Лайла забиралась на тополь. Том бегал кругами, пытаясь отрезать подход животному к стене сосен.

— Эй! — крикнул Том. — Сюда! — Он подпрыгивал и махал руками. Не добившись реакции, он выстрелил в воздух. Это помогло. Носорог резко остановился и направил злобный взгляд на новую цель. Бенни надеялся, что животное уже устало, преследуя одного, потом другого. Но им не везло.

— Оно кажется действительно очень разозленным, — сказала Никс.

Носорог всхрапнул, бросая тем самым вызов, взрыл землю ногой, словно бык, напрягся и бросился на Тома.

— Вот черт, — сказал Бенни, но он говорил не об опасности, в которой оказался Том. Очевидно, у Тома был план. У Тома всегда был план. Нет, он заметил движение у сосен и увидел, что Чонг вышел из укрытия, чтобы посмотреть, что делали носорог и Том. Носорог повернул голову и заметил Чонга.

— Вот же ж… — начал было Бенни, но решил поберечь дыхание для бега.

Чонг был умнее Бенни, но в панике он не пользовался мозгами. Носороги не были похожи на людей, кошек, собак и хищных птиц. Они не были хищниками. Несмотря на невероятную силу и размер, этими характеристиками животное было наделено для защиты. У хищников глаза смотрят вперед. У жертв глаза расположены по обеим сторонам головы. Обычно это позволяет им заметить опасность, подбирающуюся с любой стороны. В этом случае…

Носорог снова развернулся и направился назад к Чонгу, который завопил, развернулся и побежал назад к ширме из сосен.

— Почему он все время гоняется за Чонгом? — спросила Никс на бегу.

— Потому что он все время возвращается к тем соснам, — проворчал Бенни.

— Да, но почему?

Том еще раз выстрелил. Носорог в этот раз его проигнорировал и продолжил бежать за Чонгом. Том крикнул громче и стал подпрыгивать, но взгляд носорога был прикован к Чонгу.

— Не туда!

Чонг или не слышал или был слишком напуган, чтобы обращать внимание.

Бенни с Никс направились к заросшей противопожарной просеке, проламываясь сквозь траву высотой по грудь, под резким углом уходя к соснам, чтобы оказаться позади Чонга и вывести его оттуда. Край ширмы из сосен был всего в пятнадцати метрах от них. Бенни увидел, что кусты и растения здесь были уже примяты массивными ногами носорога, словно он прошел здесь сотню раз.

Бенни всего на полшага отставал от Никс. Затем она закричала и внезапно упала вперед в траву в метре от него. Бенни не смог вовремя остановиться, и его нога тоже за что-то зацепилась, и он тоже упал. Он приземлился на ее ноги, и от боли при ударе она закричала.

— Оооох! Прости! — сказал он и быстро перекатился влево.

И посмотрел прямо в глаза зома.

20

Бенни закричал.

Никс подняла взгляд. Увидела зомби… и закричала.

Зом лежал среди высокой травы в сантиметре от них. Он не закричал. Он зарычал.

Затем бросился вперед и постарался укусить Бенни за лицо.

Никс схватила его за плечо и дернула назад, и зубы твари сомкнулись на пустом воздухе там, где только что была щека Бенни. Сам он бросился назад, отталкивая Никс и себя прочь от гниющих зубов зома и тянущихся белых рук, но недостаточно быстро. Одна рука вцепилась в его белую кроссовку, и зубы сомкнулись на резиновом носке. Бенни завыл в агонии, когда пальцы его ног хрустнули под поломанными зубами зома.

Боже! Меня укусили? Меня укусили? Меня укусили? Литания ужаса снова и снова проигрывалась в его голове.

Он замахнулся правой ногой и ударил зома в лицо, один раз, два, снова и снова. Тварь была одета в фермерский комбинезон, и у нее были большие руки и плечи. Даже раненная и мертвая, она была невероятно сильной. Бенни все пинал, вкладывая в это весь свой вес и страх, чувствуя, как дрожь от каждого удара простреливает его голень, словно раскаленные иглы.

Старая кость лопнула, гнилые зубы щелкнули, и Бенни освободился.

Он оттолкнул Никс от монстра. Она встала на ноги и побежала, и сразу снова с криком упала. Бенни отполз назад и, повернувшись, увидел то, что чуть не вырвало из него душу. Второй зом выполз из травы и напал на Никс. Когда-то это была крупная женщина, и на ней оставались черно-белые лохмотья монашеского одеяния. В ее щеках было две дыры от пуль, но они были древние, и пули не попали в хребет или мозг. Зом пригвоздил Никс к земле, держа за плечи, и склонился, чтобы укусить и разрушить все хорошее и прекрасное в мире Бенни.

Лицо Никс был покрыто свежей красной кровью. Черная змея ужаса поднялась в груди Бенни. Но его ярость была сильнее страха.

— НИКС!

Он заревел громче быка и громче носорога. Он издал громкий неразборчивый крик отрицания и бросился на зома. Его боккэн лежал позабытый в траве. Он даже не думал о том, чтобы достать нож. Он скрестил руки перед лицом и врезался в зома, ударив по нему, словно молния.

— Прочь от нее!

Удар отбросил зома назад, и они упали вместе в шипящей, рычащей куче, перекатываясь снова и снова, пока крики Никс наполняли воздух.

Тварь была иссушена, однако ее руки были сильными, и, пока они катались, Бенни чувствовал мертвый груз ее торса и ног. Хребет зома, должно быть, был переломан ниже лопаток, так что ноги были действительно мертвы.

Однако ее рот — нет.

Зом стонал от отчаянного голода, щелкая челюстями перед Бенни. Их перекат завершился, и Бенни оказался на спине, а зом сверху — не так он хотел, чтобы закончился этот момент. Бенни уперся рукой под подбородок твари, чтобы удержать ее зубы подальше от своей плоти. Он заметил движение за плечом зома — там стояла Никс, по ее лицу текла кровь, а глаза обезумели от страха, но в своих маленьких загорелых кулаках она сжимала боккэн.

— Сейчас! — завизжала она, и, застонав от усилий, Бенни поднял руки, поднимая кусающегося зома, когда Никс занесла свой деревянный меч.

ХРЯСЬ!

Верхняя часть головы зома отлетела, и тварь сразу же обмякла. Фыркнув от отвращения, Бенни откинул зома в сторону.

— Спасибо… — начал он, но почувствовал, что Никс напряглась рядом.

— О боже мой!

Бенни с трудом встал на ноги и, оглядевшись, почувствовал, как кровь отлила от лица, когда он увидел сцену из самых жутких кошмаров.

Все поле высокой травы, на котором они стояли, было заполнено зомами. Десятками зомов. Они лежали в траве и пучках глицинии, их пустые глаза были прикованы к ним, руки тянулись, челюсти двигались. Их стоны наполнили воздух.

Но все они были сломаны. Разбитые ноги и бедра. Перебитые позвоночники. Отсутствующие конечности. Огромные дыры зияли в их груди и животах. Бенни с Никс оказались окружены легионом зомби-калек. Они ползли вперед на сломанных конечностях или хватали пучки травы, чтобы подтянуть искалеченные останки тел к свежему мясу.

— Что это? — выдохнула Никс в ужасе.

Бенни достал свой боккэн, и они встали спина к спине, не видя другого выхода. Здесь было, должно быть, две дюжины монстров. Нет… даже больше. Намного больше. Другие ползли, как серые слизняки, через упавшие стволы или из ям в земле. Пятьдесят. Шестьдесят. Больше. Все эти пыльные глаза, черные рты и гнилые зубы. Мертвые кричали ржавыми голосами, подтягивая себя к запаху свежего мяса и бегущей крови. От ужасной жажды, страшного голода в этом стоне кровь Бенни застывала в венах. Это был такой древний звук, старый, как вся боль и несчастье мира.

— Нужно отсюда выбираться, — прошептал Бенни. Он знал, что слова не нужны, их значение очевидно, но ему нужно было услышать человеческий голос посреди ужасных стонов мертвых.

Бенни с Никс слышали крики Тома и Чонга, как и недовольное фырканье огромного животного, которое гналось за ними от самой дороги, в нескольких сотнях метров слева.

А потом он понял:

— Боже! — вскрикнул он. — Носорог!

— Что? — спросила Никс, а потом поняла. — О!

— Давай выбираться отсюда.

Она провела рукой по лицу, чтобы стереть кровь с глаз.

— Как?

Бенни облизал губы и сжал меч покрепче.

— Быстро и отчаянно, — сказал он.

Он замахнулся мечом и прибил ближайшего зома, врезав краем твердого дерева по его виску. Он упал на бок, и Бенни перепрыгнул через него. Дюжина иссушенных рук хватала его за кроссовки и край штанов, но Бенни пинался и наступал на них, словно его осаждали полчища тараканов.

— Давай! — крикнул он, но Никс уже бежала мимо него. Ее меч обрушился вниз и нанес удар, и еще один зом рухнул с разбитой челюстью.

Они бежали и наносили удары, и снова бежали. Кровь на лице Никс так пугала Бенни, что сердце казалось льдяным.

Ее укусили?

Его палец на ноге ужасно болел.

Нас укусили?

Мы мертвы?

— Бенни! — крикнула Никс. — Сражайся!

Он подавил страх и замахнулся мечом. Врезался в тянущуюся руку и сломал ей запястье. Он снова замахнулся, и зом, судя по всему, бывший солдат, упал на спину со свернутой шеей. Бенни размахивался и бил, Никс размахивалась и била, и все это время они кричали, двигались и дрались.

— Сюда! — крикнула Никс, толкая его плечом. Бенни развернулся и увидел узкий проход в море из ползущих монстров. Он толкнул ее перед собой.

— Иди!

Она пошла, побежала и поскакала, ее меч сверкал коричневой вспышкой, а хруст старых костей разносился, как выстрел.

Пара зомов — продавец бакалейного магазина и мужчина в ошметках делового костюма — схватила его одновременно, их руки сомкнулись на лодыжке.

Бенни качнулся и упал. Но, приземлившись, он увернулся, как показывал ему Том, разворачивая голени, чтобы угол поворота его костей ослабил хватку больших пальцев рук напавших. Бизнесмен выпустил его, и Бенни резко развернулся, чтобы сбросить и продавца, подчеркивая эту необходимость ударом плоской стороной рукоятки меча. Череп зома раскололся, а рука с предсмертной дрожью оторвалась от ноги.

Бенни встал на ноги и побежал. Никс опережала его на пятьдесят метров, но он бежал так быстро, что почти догнал ее у узкого прохода.

— Вперед! Вперед! — крикнул он, и вместе они пронеслись через круг сломанных зомби на вытоптанную территорию, где до этого бегал Чонг. Ощущение было такое, словно они спаслись из лап самой смерти.

Но проблемы на этом не закончились.

Носорог все еще был здесь.

Чонг все еще был там, уворачивался и бегал вокруг нескольких дубов, пока носорог бросался между стволами, пытаясь проткнуть его рогом. Лишь счастливая случайность, что деревья выросли так близко друг к другу, сохраняла Чонгу жизнь.

Тут они увидели Тома с пистолетом в руках.

— Стреляй в глаз! — крикнул Бенни, когда они подошли к нему.

Том проигнорировал их и крикнул Чонгу:

— Я выстрелю дважды, а потом хочу, чтобы ты побежал за деревья. Направляйся влево и уходи как можно глубже в лес.

— Нет! — крикнула Никс.

Том резко глянул на нее.

— Почему нет?

— Мы только что оттуда, — она все еще не могла отдышаться. — Зомы!

— Черт.

— Том! Мне нужно выбраться отсюда! — взмолился Чонг, увернувшись от рога. В этот раз тот промазал всего на несколько сантиметров.

— Бенни, Никс… идите назад к дороге. Перейдите на другую сторону. Найдите дерево, на которое можете забраться, и ждите меня.

— Что ты собираешься делать?

— Просто сделайте, как говорю!

Бенни с Никс подчинились, но пробежали лишь дюжину метров, а затем остановились и посмотрели, как Том сделал несколько шагов к разъяренному носорогу и поднял пистолет.

— Прости за это, старушка, — вслух сказал Том.

Звук выстрела показался странно глухим. Пок! Бенни ожидал, что он будет громче. Пуля попала носорогу в плечо. Животное завыло, скорее от ярости, чем от боли, и секундой позже бросилось на Чонга.

Том снова выстрелил, целясь в мускулистую холку животного. Носорог издал вопль, и в этот раз в нем была боль.

Он повернулся с обезумевшим взглядом… и бросился на Тома.

— Почему он не стреляет в глаз? — спросила Никс, но Бенни покачал головой.

Когда носорог пронесся мимо места, где они стояли, Бенни с Никс помахали с молчаливой настойчивостью Чонгу. Он их увидел, поколебался, глянул на убегающего носорога и ничего не сделал.

— Черт! — прорычал Бенни. — Он слишком напуган, чтобы двигаться.

И тут что-то бледное поднялось из травы позади Чонга.

— Лайла! — ахнула Никс.

— Почему вы, идиоты, не забрались на дерево? — спросила она. — Что это за беготня?

Она не стала ждать ответа, вместо этого она схватила Чонга за плечо и буквально потащила его за собой. Вчетвером они пробежали через траву и кусты к деревьям и выбежали на дорогу.

— Сюда, — крикнула Лайла, указывая направление, и они бросились в лес по другую сторону дороги. Они пробежали через цепляющиеся кусты и свисающие лианы, перепрыгнули через канаву и выбежали на еще одну. На дальнем конце стояло приземистое и крепкое дерево с толстой наклонившейся веткой.

— Вперед!

Они подбежали к нему и один за другим прыгнули на ветку. Лайла пропихнула их наверх, подталкивая под зад, а сама присела и прыгнула, схватилась за ветку ловко, как обезьяна, и забралась наверх, в безопасность.

Вдалеке они услышали еще два глухих выстрела.

А потом ничего, кроме триумфального рева носорога.

Из журнала Никс:

Инструменты охотников за зомби, часть третья

Меч Тома Имуры — катана. Этот меч был создан в Древней Японии самураями — элитным классом воинов. Катана появилась в Японии в период Мурамати (1392–1573). Иногда самураи носили и второй, более короткий меч, называющийся вакидзаси, но он использовался для самоубийства в том случае, если самурай считал, что утратил честь. (Когда я спросила Тома, почему он не носит короткий меч, он сказал: «Я верю в выживание, а не в самоубийство. К тому же разве в мире еще недостаточно мертвых?»)

Катана известна как самый острый меч в мире.

Меч Тома называется ками катана. Он говорит, что это означает «меч божества» или «меч демона». Типа круто, но и немного стремно.

У его ками катаны почти восьмидесятисантиметровое лезвие и рукоятка длиной в двадцать шесть сантиметров. Рукоятка изначально была завернута в черный шелк, но, когда он истерся, моя мама обернула ее в шелк и кожу с какими-то нарисованными кельтскими символами.

(Мама действительно любила Тома.)

Я скучаю по ней. Как и Том.

21

Они сжались, сидя на дереве, словно птицы, наблюдая за лесом, но видя лишь деревья. Не было видно ни Тома, ни носорога. Бенни вглядывался в Никс. Ее рыжие волосы приклеились к той стороне лица, на которой пленкой высыхала кровь. На ее щеке был синяк, и она не встречалась глазами с Бенни. Когда он протянул руку, чтобы убрать волосы с ее лица, она ее оттолкнула.

— Не надо.

— Я хочу взглянуть, насколько все плохо.

— Не плохо. Не надо из-за этого переживать.

Другие сразу же замолчали. Никс взглянула на них, а потом сердито посмотрела на Бенни.

— Это не укус, — сказала она. — Я обо что-то ударилась головой, когда упала.

— Покажи нам, — потребовала Лайла и, когда Никс поколебалась, рявкнула: — Сейчас же.

Дрожащей рукой Никс прикоснулась ко лбу и медленно отвела волосы назад. Рана была серьезной и все еще кровоточила… но это был не укус, и Бенни вздохнул от облегчения. А потом на его лице появилась тревога. От волос и по щеке почти до челюсти Никс тянулся рваный порез. Он не был глубоким, до кости, но, как и большая часть ран на голове, ужасно кровоточил.

— О боже. — Бенни быстро нашел чистые ватные квадратики из аптечки первой помощи. Он попытался приложить их, но Никс выхватила их у него из рук и прижала к ране.

— Знаю, — огрызнулась она, — выглядит уродливо.

Бенни ей улыбнулся.

— Нет, — сказал он, — дело не в этом. Мне просто жаль, что ты ранена.

Ее взгляд было сложно истолковать в тенях под листьями. Она отвернулась, замолкнув.

— Нам нужно найти Тома, — прошептал Бенни.

Никс коснулась лица.

— Когда он это увидит, то заставит нас вернуться домой.

— Это не важно, Никс. Прямо сейчас нам нужно найти его и…

— Он сказал оставаться здесь, — сказала девушка. — Если он станет искать нас, а мы станем искать его, мы можем никогда друг друга не найти.

— Да, — быстро согласился Чонг. Он позеленел от болезненного страха и сильно потел. Он так хватался за ствол дерева, словно оно пыталось от него убежать. — Надо оставаться здесь.

Лайла кивнула.

— Том хороший охотник. Он нас найдет.

— А что, если нет? — спросил Бенни.

— Найдет.

— Что, если он не сможет?

— Найдет.

Раздался голос:

— Уже нашел.

Бенни повернул голову так быстро, что чуть не упал с дерева.

— Том!

Том Имура стоял по пояс в траве у подножия дерева. Он был весь покрыт грязью и пятнами от травы. Его черные волосы висели мокрыми сосульками, но ему, кажется, даже не нужно было переводить дыхание, в руках он держал копье Лайлы.

— Спускайтесь, — сказал он с ухмылкой.

Один за другим они сползли на самую низкую ветку и спрыгнули. Чонг шел последним, и его ноги заметно тряслись.

Бенни подбежал к Тому:

— Не пойми неправильно, — сказал он и быстро, но крепко обнял брата. Он резко отпустил Тома и оттолкнул его, словно тот был радиоактивным. — Ладно, теперь все хорошо.

Никс тоже подошла обняться.

— Вот теперь началось, — сказал Том. Это было сказано в шутку, но глаза Никс зажглись переживанием.

— Том… я не хочу возвращаться!

— Я хочу, — заметил Чонг.

Она резко развернулась, и Бенни увидел, что она собралась ужалить Чонга ядовитым замечанием и содрать плоть с его костей, но потом увидела абсолютное отчаяние на его лице. Ее собственное лицо смягчилось, и она не стала произносить то, что хотела. Вместо этого Никс повернулась обратно к Тому и подчеркнула свое предыдущее высказывание:

— Я не хочу возвращаться.

— Поговорим об этом через минуту, — мягко сказал Том. — Давайте сначала переведем дыхание.

— Животное? — спросила Лайла, принимая копье от Тома. На нем не было крови. — Даже не пронзило кожу.

— Ага, ну, как бы то ни было, мои пули ей тоже причинили мало вреда.

— Нужно было стрелять в глаз, — сказал Бенни.

— Я бы выстрелил, если бы не смог вытащить Чонга и вас остальных оттуда по-другому. Иначе было бы неправильно ее убивать.

Лайла заворчала, но кивнула. Никс была не так уверена:

— Она не придет за нами?

— Не придет. Это ее территория. У нее за поляной малыш.

— Малыш? — спросил Бенни. — Так это мама-носорог?

— Так она защищала малыша? — спросила Никс.

— Кажется, что так.

— И ты никогда раньше не видел ее? Я думал, что ты проводил все свое время в горах.

— Именно на этом перевале я какое-то время не был. Малышу не больше трех или четырех месяцев. Я мало что знаю о носорогах, но предполагаю, что Большая Мама пришла искать тихое место, чтобы родить, и обустроилась здесь. Никто больше не живет на этой стороне горы.

— Откуда она? — спросил Бенни.

— Из зоопарка, думаю, или цирка. Люди раньше владели частными коллекциями. И животных снимали в фильмах. В «Руинах» должно быть много диких животных. Мой друг Соломон Джонс видел мертвого медведя в Йосемити, которого словно растерзало что-то с большими зубами и когтями. А в Вавоне живет тот парень, проповедник Джек, который клянется, что видел тигров. Если из зоопарка сбежали животные, то можно встретить кого угодно. Льва или тигра…

— Пусть это будут трусливые львы, — тихо заметила Лайла.

Бенни рассмеялся. Он впервые услышал от нее шутку.

Том кивнул в сторону, откуда пришел.

— До Первой ночи в Америке было больше тигров — в зоопарках, цирках и частных коллекциях, — чем во всей Азии. А что касается Большой Мамы, то она просто делала то, что делает мама. Защищала свое потомство.

— Не только от нас, — сказала Никс.

Том кивнул.

— Знаю. Я видел всех этих зомов. Вывод… не злите Большую Маму.

Бенни кивнул и рассказал об этом другим.

— Это было действительно страшно, — заключил он. — Все эти ползущие зомби. Страшнее, чем ходячие.

— Нет, — сказала Лайла, — это не так. Ты еще мало видел ходячих.

Бенни подумал о Заке и Большом Заке и о зомах, с которыми столкнулся в прошлом году в поисках Никс.

— У меня были свои встречи.

Чонг прочистил горло.

— Зомы не могли навредить носорогу, не так ли?

— Без шансов, — рассмеялся Том. — Может, малышу. Я плохо его рассмотрел, но если он все еще уязвим, то это ненадолго. Эти создания словно танки.

Он увидел кровь на лице Никс и убрал волосы, чтобы осмотреть ее. Она кивнула и отстранилась от его прикосновения.

— Выглядит плохо. Нужно промыть.

— Не все так плохо.

— Это не просьба, Никс. Здесь у нас нет дока Гуриджале и нет антибиотиков. Заражение — такой же враг, как и зомы. Так что сейчас ты промоешь, и я еще раз посмотрю. Возможно, нужно будет зашить. Если так, то или я это сделаю, или мы вернемся в город. В любом случае, все раны будут обрабатываться наилучшим образом. Конец дискуссии.

Никс глубоко вздохнула, демонстративно достала аптечку и фляжку с водой и пошла на поваленное дерево, чтобы сделать, как велено.

— Я помогу, — сказал Бенни и похромал за ней, но Том успел поймать его за плечо.

— Эй, постой, старик… ты хромаешь, и на твоем ботинке кровь. Где больно?

Бенни сглотнул, бросая тревожный взгляд на Лайлу, чье внимание внезапно обострилось и теперь было приковано к нему. Ее пальцы сжались на древке копья.

— Эй… даже не думай об этом, — сказал Бенни, тыча в нее пальцем. — Один из зомов пытался прокусить мой ботинок, но он…

— Снимай ботинок, — одновременно сказали Том и Лайла.

— Я…

— Сейчас же, — сказал Том. В его голосе слышался приказ. Бенни глянул на Никс, которая перестала вытирать кровь с лица. В ее глазах промелькнуло беспокойство.

— Черт, — ядовито выругался Бенни и сел на траву, чтобы снять ботинок. Носок пропитался кровью.

— О нет, — выдохнул Чонг. — Это все моя вина.

Бенни состроил гримасу.

— Ой, да ладно. Ты меня не кусал.

— Носорог гонялся за нами, потому что я его спугнул. А потом побежал не туда и сделал все только хуже.

Том начал было что-то говорить, но Лайла вставила первой:

— Да. Ты вел себя глупо.

— Она тебя раскусила, — ухмыльнулся Бенни.

Чонг наградил его злобным взглядом.

— Это твой палец откусил зом.

Бенни что-то пробормотал под нос, снимая носок. Ноготь на большом пальце треснул и кровоточил, и палец опух, но укуса не было. Лайла взяла его ботинок, чтобы изучить, но Том забрал его у нее из рук и уставился на носок.

— Это рана от давления, — он выдохнул и передал ботинок обратно Бенни. — Ты уже дважды избежал пули.

— Это же метафора, да?

Улыбка Тома была менее успокаивающей, чем могла бы.

— Да? — настаивал Бенни.

— Постирай носок, — сказал Том, отворачиваясь.

— Эй… да?

Из журнала Никс:

Некоторые торговцы и охотники за головами говорят, что зомы на другой стороне Скалистых гор быстрее, чем зомы у нас здесь. В моем классе есть девочка, Кармен, которая говорит, что ее дядя, торговец, видел, как зомы бежали за людьми в Первую ночь в Милуоки, Висконсин. Пара других людей с востока сказала то же самое, но большинство им не верит.

Надеюсь, это неправда!

22

— Ну… давай, говори, — потребовала Никс.

Том присел перед ней, мягко касаясь краев длинного пореза на лице. Его губы были сжаты, и он тихо что-то проворчал.

— Придется наложить швы.

— Знаю. Действуй.

Он покачал головой:

— Нет… я могу зашить рану, но здесь нужна тонкая работа. Иначе…

— Я буду выглядеть как ведьма.

— Я бы так не сказал… но умелая рука с иголкой уменьшит шрам до линии толщиной в карандаш. Док Гури…

— Нет! — Она оттолкнула его руку. — Я не вернусь в город.

— Никс, да ладно тебе, — сказал Бенни, стоящий над плечом Тома словно взволнованная тетушка.

Она наградила его двухсекундным смертоносным взглядом зеленых глаз и потом сосредоточилась на Томе.

— Ты мне не отец, Том и я…

Том поморщился:

— О, пожалуйста, Никс. Ты же не капризное дитя, так что не надо пробовать это на мне. Бенни все еще старается, и это никогда не срабатывает.

— Иногда срабатывает, — сказал Бенни. Они его проигнорировали.

— Мы можем быть дома через четыре часа, — сказал Том. — Док может тебя подлатать, мы отдохнем день или два и…

— Нет.

— Ты предпочтешь некрасивый шрам?

— Если выбор стоит между возвращением назад и этим, то я выберу шрам.

— Почему?

Этот вопрос задал Чонг, и все повернулись взглянуть на него. Он был бледным, его сильно потрясло случившееся. Его глаза были темными и полными вины.

— Слушай, — медленно сказала Никс, — если мы вернемся из-за этого, то какое следующее происшествие заставит нас вернуться снова? Я знаю, как это работает с людьми. Если что-то остановит нас так быстро, тогда мы все найдем еще причины остановиться и начать все заново.

— Ни за что, — сказал Бенни.

— Нет, — согласился Том.

Она подняла аптечку и сунула ее Тому:

— Делай.

— Пожалуйста, — прошептал Чонг. — Не надо. Это моя вина. Я… я не могу нести ответственность за то, что с тобой такое случилось.

— Давайте без драмы, — сказал Том. — Я не так уж и плох в этом.

— Никс красивая, — сказал Чонг, — она всегда должна быть красивой.

Бенни поднял руку:

— Эээ… я буду сейчас философствовать, но со шрамом или без, Никс всегда будет красивой.

— Несомненно, — согласился Том.

Никс покраснела, но выражение ее лица оставалось серьезным.

Чонг упрямо покачал головой:

— Пожалуйста, я не смогу пережить это, зная…

— Господь мой свидетель, — огрызнулась Никс, — еще раз скажешь, что это твоя вина, Чонг, и я изобью тебя до потери сознания и оставлю зомам.

Рот Чонга остался открытым, полузавершенное предложение умерло на его языке.

Он отвернулся и пошел на край поляны, сел в траве и переплел пальцы над склоненной головой.

Никс все еще держала аптечку в руках. Том колебался, но потом Лайла внезапно наклонилась и выхватила аптечку.

— Она умрет от старости, пока ты решишься, — холодно сказала она. — Я это сделаю.

— Стой, — вскрикнул Бенни, пытаясь выхватить аптечку. — Ты вообще знаешь, как?

Вместо ответа Лайла задрала кофту, чтобы показать верхнюю часть живота. Там было три заживших шрама, один, по крайней мере, двадцать сантиметров в длину. Шрамы были тонкими, как нитки. Бенни уставился на нее. У Лайлы был плоский, загорелый живот с изгибами хорошо натренированных мышц. Она держала рубашку слишком высоко от безопасной зоны, и Бенни почувствовал, как его лицо начинает покрываться потом.

Улыбающийся Том молча опустил руку Лайлы на пару сантиметров ниже.

Никс наградила Бенни еще одним из тех смертоносных зеленых взглядов и стрельнула одним и в Лайлу, которая этого не заметила. Понятие интимной скромности было знакомо ей только по книгам, а совсем не по практическому опыту.

— Ты зашила их? — спросил Том.

— Кто еще? — Она опустила край кофты и повернулась, чтобы показать шрамы на ногах. Бенни надеялся, что в этот момент на его голову упадет астероид. Не то чтобы он не хотел смотреть, но он не знал, как смотреть, потому что думал, что так будет еще очевиднее.

— Это очень хорошая работа, — сказал Том. — Лучше, чем я бы смог.

— Знаю, — прямо сказала Лайла. Она прищурилась, глядя на солнце. — Лучше сделать это сейчас. Свет хороший, но нужно время, чтобы сделать все аккуратно.

Никс повернулась к Тому:

— Если она справится, то мы можем остаться здесь?

Том вздохнул и встал.

— Один шаг за раз. Давай посмотрим, как ты будешь себя чувствовать, когда она закончит.

— Я чувствую себя хорошо.

— У нас нет анестезии, Никс, — пробормотал Том. — Будет больно. Очень.

— Знаю. — Ее глаза были серьезными.

Бенни попытался прочитать выражение ее лица и все несказанное в нем. За последний год Никс познала почти все виды боли. Или, по крайней мере, все виды боли, которые Бенни мог представить себе.

Не говоря больше ни слова Тому, Никс повернулась к Лайле.

— Сделай это, — сказала она.

23

Бенни был не в силах смотреть, но и не мог оставить Никс одну. Но она пригрозила ему, так что Бенни пришлось отойти под тень дерева к Тому.

— Вот уж начало, — тихо сказал Том.

— Я бы сказал «могло быть хуже», но я вроде как думаю, что не могло. Так что… в целом это хуже некуда, — заметил Бенни.

— Да, это так, — согласился Том.

Они уставились на бесконечную зелень леса.

— Она сильная, — сказал Том через некоторое время.

— Никс? Ага.

Шли минуты, и Бенни старался думать о чем угодно, только не о том, каково это, когда изогнутая иголка — как с удочки Морги — проходит через кожу на твоем лице, а следом за ней медленно тянется хирургическая нить. В конце она натягивается, чтобы туго затянуть швы. Тело дрожит в ожидании нового стежка. А потом следующего.

Бенни был почти уверен, что с ума сойдет. Он все прислушивался, ожидая услышать крики Никс. И с каждой секундой все больше удивлялся, почему она не кричит. Он бы кричал и даже бы не извинялся за это. Крик казался хорошим ответом на то, через что проходила Никс.

Криков не было.

И через, как показалось, пять сотен лет Том повторил сказанное:

— Она сильная.

— Ага, — повторил Бенни.

Его ногти впились в ладони так сильно, что оставляли следы полумесяцев.

— Девочки сильнее мальчиков, — сказал Том.

— Не новость, — ответил Бенни.

— Я просто так сказал.

Они смотрели на лес.

— Если это продлится, Том…

— Да?

— Пристрели меня.

Том улыбнулся.

Бенни посмотрел на него, а потом на Чонга, сидящего в высокой траве.

— Это все и правда вина Чонга?

Том пожал плечами.

— Нет, скажи мне.

— Если ты и правда хочешь услышать честный ответ, — тихо сказал Том, — тогда… да. Чонг не слушал, когда ему сказали вести себя тихо, и не слушал, когда ему сказали, что делать во время преследования носорогом.

— Он напуган.

— А ты нет?

— Конечно, — неохотно признал Бенни, — но я и раньше здесь бывал.

— Не ищи для него оправданий. Ты прислушивался ко мне, когда мы впервые сюда пришли, — напомнил ему Том. — А это было, когда ты меня терпеть не мог.

— Знаю.

— Не все созданы крепкими, — сказал Том. — Печальный факт жизни. Чонг — один из самых приятных людей, которых я знаю. Как и его семья. Если наш вид вернется с края обрыва и построит что-то лучше, чем было, то нам нужно растить больше таких людей, как они. Мир станет менее безумным, более умным и намного более цивилизованным.

— Но?..

— Но не думаю, что он создан для такого.

— Думаю, да.

— Это хорошо, что он не идет с нами.

Бенни ничего не сказал.

— Ты согласен, братишка?

— Не знаю, — вздохнул Бенни. — Чонг мой лучший друг.

— Вот почему он здесь. Он пошел только потому, что он твой друг, и потому, что он не знает, как попрощаться, — сказал Том. — Прощание — одна из самых сложных вещей, которые людям приходится делать. До Первой ночи, помню, как сложно было просто сказать «прощай» друзьям, когда я закончил старшую школу. Мы написали друг другу много обещаний в ежегодных альбомах о том, что всегда будем оставаться на связи, но даже тогда знали, что частично это ложь. С хорошими намерениями и с надеждой, но ложь.

— Это другое.

— Конечно, но все похоже. Как и боль. То, через что проходит Никс, не самая худшая боль, которую она испытала, и вот почему она может с ней справиться. Для меня прощание с друзьями из старшей школы было ужасным. Мы все отправлялись в колледжи в разных частях страны. Старая компания, с которой я вырос, распадалась. Это было похоже на смерть. Это было горе.

Бенни подумал о том, как все получилось с Морги. Он кивнул.

— Думаю, мне сложно смириться с тем, что уход такой окончательный.

— Он не обязательно должен быть таким, — сказал Том.

— Никс так хочет.

Том кивнул.

— Что мы будем делать с Чонгом? — спросил Бенни.

Том кивнул в сторону юго-востока.

— Там проселочная дорога к станции брата Дэвида. Мой друг Салли Два Ножа пройдет здесь сегодня или завтра. Я подожду на заправке, пока она не покажется, а потом попрошу отвести Чонга домой.

У Бенни была зомби-карта с Салли Два Ножа. Она была охотницей за головами, работающей в основном за пределами городов, дальше на севере. Она была высокой темнокожей женщиной с ирокезом и парой одинаковых штыков, пристегнутых к бедрам. Текст на обороте ее карты гласил:

Карта № 239: Салли Два Ножа.

Эта бывшая королева роллер дерби[1] стала одним из самых крепким и надежных охотников за головами и гидов в «Руинах».

Не становитесь у нее на пути, или узнаете, как хорошо она владеет своими двумя острыми как бритва ножами!

Как и в большинстве зомби-карт, в этой было мало информации, но Бенни всегда нравилось улыбающееся лицо сильной женщины. Она не была красивой, но в ее карих глазах светились смешинки.

Брат Дэвид, с другой стороны, был монахом на заправочной станции, одним из Божьих Детей, которые жили в «Руинах» и делали все, чтобы заботиться о живых мертвецах. Брат Дэвид и другие члены его общины называли зомби Детьми Лазаря и верили, что они «смиренные», которым суждено унаследовать землю. Бенни не мог понять этот концепт, особенно после того, с чем они с Никс столкнулись в поле.

— Вы с Чонгом можете попрощаться утром.

— Чонг будет в безопасности? То есть… Салли Два Ножа сможет защитить его одна?

Том рассмеялся.

— Точно сможет. Ей не нравится убивать зомов, так что она знает чистые и безопасные пути.

Они молчали некоторое время, бросая взгляды на Лайлу, все еще работавшую над Никс.

Когда Том заговорил в следующий раз, его тон казался намеренно беззаботным:

— Если нам повезет и мы встретится с Зеленым человеком, то, возможно, останемся на пару дней у него.

— С Зеленым человеком, серьезно? Круто! Не могу дождаться встречи с ним, — сказал Бенни. У него была карта Зеленого человека. На изображении был высокий худой мужчина в одежде, покрытой зелеными листьями, ягодами и шишками. Художник изобразил его в маске из листьев дуба и желудей. На карте было написано:

Карта № 172: Зеленый человек.

Мало что известно об этом загадочном персонаже, который бродит по лесам между Магун Хилл и Йосемити. Миф ли он? Привидение?

Или он опасный безумец, готовый броситься на ничего не подозревающих путников?

Берегись Зеленого человека!

— Похоже на кого-то из сказки.

— Он настоящий, — сказал Том, — но еще тот персонаж. Его настоящее имя Арти Менш. Он раньше работал лесником в Йосемитском парке, но после Первой ночи «Руины» стали ему настоящим домом. Он никогда не заходит в город, мало с кем разговаривает. Предпочитает одиночество.

— Он действительно так одевается?

— Иногда. Когда на нем камуфляж, ты можешь пройти мимо и не заметить его. Это даже зомов дурачит. И он экспериментировал со смесями трав, чтобы добиться того же эффекта, что и у кадаверина. Не знаю точно, получилось ли у него.

— В зомби-карте сказано, что, возможно, он безумен, — заметил Бенни.

Том пожал плечами:

— Большинство людей немного безумны, особенно после Первой ночи, и вдвойне, если живут здесь. Но Зеленый человек — хороший, и он друг правильным путешественникам.

— А какие правильные?

— Скажем так, Зеленый человек не стал бы приглашать Чарли или Молота на чай. — Том уставился в даль, словно вглядывался в собственные мысли. — Я провел много длинных вечеров с ним. Болтая о старых днях и принимая то, чему он готов научить.

— Ты у него учился?

— Конечно. Возможно, он самый мудрый живущий поныне человек. Точно самый мудрый из моих знакомых.

Несколько минут спустя Бенни кивнул в сторону леса.

— Как далеко ты заходил?

— С Первой ночи? До самого дальнего конца Йосемити, но я редко ухожу вглубь. Когда мы пойдем через парк, для меня он будет таким же новым, как и для вас.

— И мы будем идти налегке всю дорогу?

— Неа. Я оставил некоторые запасы у брата Дэвида пару недель назад. Защитные плащи, кадаверин, немного оружия, палатки и другое. Остальное, что нам понадобится, мы сможем купить у торговцев в Вавоне. Налегке мы идем только сегодняшней ночью. Я хочу, чтобы мы были так хорошо оснащены для настоящего путешествия, как только возможно.

Бенни оглянулся и увидел, что Лайла завязывает бинт. Она все зашила, и Никс не произнесла ни звука.

— Говоря о безумных, — пробормотал Бенни.

Том глянул туда же.

— Никс или Лайла?

— Сам реши.

Том фыркнул.

— Ты когда-нибудь представлял, каково быть Никс?

— Все время. — Бенни покачал головой. — Я знаю ее всю свою жизнь, и мы говорили обо всем… но потом вдруг я вижу что-то в ее глазах, когда мы тренируемся или когда она говорит что-то странное, и тогда я гадаю, знаю ли ее вообще.

— И почему это делает ее безумной?

— Не знаю. Я… не могу выразить это словами. С прошлого года она изменилась. Она помешана на этом путешествии. Когда мы говорим об этом, большую часть времени она сосредоточена и логична, но если у меня возникают возражения по этому поводу… она или пытается меня убить, или ведет себя так, словно я ничего не сказал. — Он глянул на Тома. — Я знаю, что ты тоже это видел.

— Видел, — признал Том, — но не уверен, что это делает ее безумной. Она потеряла последнего кровного родственника, Бенни. Во многом она чувствует себя одинокой.

— Но это не так!

— Конечно, так. Мы все одиноки в своих головах, одни больше, другие меньше. Лайла была одна в своей голове многие годы и, возможно, никогда полностью из нее не выйдет.

— Так ты говоришь, что Никс просто одержима и одинока?

— Я этого не говорил. Я соглашаюсь с тобой, что в ее жизни что-то происходит. Не знаю, безумна ли она по-настоящему — опасна ли для себя и других, — но подозреваю, что ее здравый рассудок сейчас в процессе работы. Приглядывай за ней.

Он похлопал Бенни по плечу, и они пошли посмотреть, как дела у Никс. Кожа девушки была бледной, почти зеленой, и ее лицо — та часть, которую Бенни видел под бинтами, — было покрыто потом. Лайла села на пень, осторожно очищая иглу алкоголем.

— Самый глупый вопрос в мире, — сказал Бенни Никс, — но как ты себя чувствуешь?

— Словно меня атаковал кружок вышивания миссис Лафферти. — Лицо Никс опухло, и она едва двигала губами во время разговора. Ее глаза остекленели от боли и усталости.

— Спасибо, — сказала она Лайле.

— Я тоже не хочу возвращаться в город, — сказала она и пошла прочь.

Бенни с Никс глянули на Тома.

Он вздохнул, а потом сказал:

— Ладно, идем дальше.

24

Они отдыхали еще час, а потом Том сказал всем приготовиться.

Бенни подошел посмотреть, как дела у Чонга, но его друг не захотел говорить. Чонг снова надел свой рюкзак, поправил лямки и не встречался ни с кем взглядом.

— Пойдем, — сказал Том. — Я хочу добраться до станции, пока еще светло. Никс… мы пойдем так быстро, как ты сможешь.

— Я в порядке.

— Нет, это не так. Ты ранена, и хотя не так серьезно, как кажется, твое тело перенесло травму. Обращай внимание на свое самочувствие. Если ты перегрузишь себя, то свалишься, и тогда, клянусь Богом, я отнесу тебя обратно в город. Это понятно?

— Хорошо.

Том поправил ремень, на котором висел меч.

— Мы будем спускаться по горе, и это означает, что с каждым шагом мы приближаемся к населенным зомби землям. Все держите глаза открытыми и следуйте приказам. — Он серьезно посмотрел на Чонга, который коротко кивнул.

Они отправились в путь. Том шел впереди, и несколько минут Бенни шел рядом с ним. Через километр пути Бенни сказал:

— Мы неплохо так напортачили всего за пару часов.

Том поворчал, но вслух сказал:

— Несмотря на то, что я сказал раньше — и несмотря на легендарную серию провалов, — этот день мог быть и хуже. Не намного хуже… но хуже.

— Об этом мне продолжает напоминать Лайла, — тихо сказал Бенни. — Кажется, ей бы хотелось «упокоить» меня.

— Не думаю, но согласен, что она может быть напористой.

— «Напористая» — достаточно сильное слово?

— Дай ей время, братишка. Она…

— Жила одна шесть лет, ага, я знаю. Я не критикую ее за странности, Том. Просто немного стремно, когда кто-то продолжает угрожать убить тебя.

Том кивнул, но повторил.

— Дай ей время.

Бенни позволил Тому уйти вперед и замедлил шаг, пока не поравнялся с Никс, но по напряжению на ее забинтованном лице Бенни понял, что она не была рада компании или разговору. Он некоторое время шел с ней, но, когда заметил, что она пытается идти быстрее, снова отстал, чтобы она ушла вперед.

Он вздохнул.

Бенни повернулся и оглянулся: Лайла шла рядом с Чонгом, и они тихо разговаривали. Он удивленно ахнул. Лайла была странной и в лучшие времена, и обычно такой неэмоциональной, что он начинал гадать, что действительно происходит в ее голове. Когда он впервые узнал о ней из зомби-карт, он был на мгновение, но сильно впечатлен. Теперь же он просто боялся ее.

И, может, жалел ее… хотя он бы испытывал больше сочувствия, если бы она не спешила так доставать нож, как только он получал заусенец.

— Теперь осторожнее, — предупредил Том. — Оружие наготове, глаза и уши открыты.

Бенни вытащил свой боккэн и придвинулся ближе к Никс.

Они шли в траве по колено, переступая через старые кости, которые могли быть человеческими, хотя Бенни не хотелось останавливаться, чтобы изучить их. Впереди на боку лежал коричневый пикап. Бенни мог прочитать буквы «UPS» на ржавой задней дверце. Плесневелые останки старых коробок вываливались из его багажника, и то, что осталось от картона, было выбелено четырнадцатью годами дождя и снега.

Том поднял сжатый кулак — знак остановиться. Все замерли на месте.

Он показал им стоять где стояли, а затем медленно вытащил свой меч и подобрался к пикапу на пятках. Леса полнились пением птиц и жужжанием пчел. Бенни облизал сухие губы, ожидая момента, когда все вдруг замолчит. Это еще одно животное вроде носорога или зомы?

Том подошел к пикапу под таким углом, что возможность того, что кто-то с другой стороны увидит его, уменьшилась. Когда ему надо было двигаться бесшумно, то был тихим, словно тень. Он скользнул взглядом по верхушке перевернутого пикапа, глянул через край и исчез за машиной.

Никс подошла к Бенни. Она казалась испуганной, и он понял, что с этой раной и бинтами она, должно быть, чувствует себя очень уязвимой.

Бенни сказал одними губами:

— Все нормально.

Но это было не так. Когда Том вышел из-за пикапа, то в одной руке свободно держал меч, лезвие опустилось к траве. Даже с десяти метров Бенни видел, что лицо Тома осунулось и побледнело, и его губы искривились в отвращении.

Все сразу же пришли в движение.

— Что такое? — спросила Никс.

— На кого-то напали зомы? — спросил Бенни.

Том бросил на них мрачный взгляд.

— Хуже, — сказал он. Он казался старым и грустным, отвернулся, чтобы посмотреть на колышущиеся верхушки деревьев у дороги.

Никс, Чонг и Бенни обменялись удивленными взглядами и вместе обошли пикап. Жужжание стало громче, и Бенни понял, что это не пчелы, выискивающие нектар в весенних цветах.

Это были мухи. Черные мясные мухи кружились густой тучей вокруг чего-то на другой стороне перевернутого пикапа.

Это был человек. Или, скорее, раньше был человеком. Он стоял прямо, руки были опущены к бокам и привязаны веревками к осям пикапа. На мужчине были порванные джинсы и больше ничего. Большой части его не было. Оторвана. Пожрана.

Чонг развернулся, и его стошнило в кусты.

Никс стояла словно статуя рядом с Бенни, ее глаза были огромными и немигающими, и по прикосновению ее руки он понял, что ее кожа стала холодной как лед.

Бенни не знал точно, стоит ли он все еще или сидит. Или это ему снится. Мир кружился перед глазами, словно от опьянения, наполняя его болезненным ощущением, от всего этого хотелось кричать.

На этого человека не нападали зомы.

Его им скормили.

25

— Зачем?

Чонг уже в четвертый раз задал этот вопрос. Возможно, в пятый. Бенни не помнил. Чонг продолжал ходить туда-сюда. Каждый раз он требовал ответа. Словно кто-то мог это объяснить.

Бенни чувствовал онемение, но не мог заставить себя отвернуться. Что-то глубоко внутри него требовало, чтобы он стоял и смотрел на каждый сантиметр мертвеца. Это заставило его посчитать укусы. Заставило его составить список того, что забрали у этого человека.

Нет. В его голове голос, не похожий на его собственный, восставал от использования такого слабого и неподходящего слова, как «забрали». Холодная отстраненность требовала честности. Нет, сказал голос, не ври себе. Если ты спрячешься от правды за мягкими словами, то и будешь мягким. Тогда ты умрешь.

Ничего не забрали. Части этого человека были поглощены. Съедены.

Вот правда о том, что ты видишь. Правда о том, что делают зомы.

Слушая голос, он также услышал какой-то звук. Плач. Он моргнул и осмотрелся. Чонг снова отошел и присел у края дороги, скрестив руки над головой, все его тело сотрясалось.

Бенни снова посмотрел на мертвеца и потом повернулся, чтобы пойти к Чонгу. Он был рад причине отвернуться. Это не будет трусостью, если он собирался помочь Чонгу вместо того, чтобы смотреть на труп.

Будь сильным, шептал его внутренний голос, а потом растворился в тишине.

Бенни присел рядом с Чонгом и обнял друга за плечи. Он хотел что-то сказать, но его внутренний словарный запас не включал слова, которые бы придали смысл этому моменту.

— П-прости, — бормотал Чонг. Он поднял голову и посмотрел вперед. По его лицу катились слезы, а из носа текло. — Я не… хотел, я не могу…

— Нет, — сказал низкий хрипловатый голос, и оба, повернувшись, увидели Лайлу. Бриз развевал белоснежные волосы, словно клубы бледного дыма. — Слезы не значат, что ты слабый.

Чонг всхлипнул и вытер нос, но ничего не сказал.

Лайла села перед Чонгом, положив копье на пыльную траву.

— Бенни, — сказала она.

— Да?

— Уйди.

Бенни начал было что-то говорить, но не стал. Вместо этого он кивнул и поднялся на ноги. Он понятия не имел, что собиралась сказать Лайла или что она могла сказать. Сочувствие, нежность и другие человеческие эмоции казались вне ее возможностей. Или он в этом ошибался?

Бенни кивнул себе и пошел к стоящим рядом Тому и Никс.

— Том… ты знаешь, что произошло? Кто это сделал?

— Нет, — сказал Том, но что-то в его тоне вызвало резкий взгляд Никс.

— Что? — спросила она.

Он колебался.

— Давай, Том, — настаивал Бенни. — Если мы собираемся здесь путешествовать, то ты не можешь с нами так обращаться. Не можешь защитить нас от всего.

— Дело не в этом, — медленно сказал Том. — Но… скажите мне сначала кое-что.

— Ладно, — сказал Бенни.

— Той ночью, в прошлом году, когда мы спасали детей от охотников за головами… насколько ты был уверен в том, что убил Чарли Кровавого Глаза?

Если бы Том ударил Бенни прямо в лицо, он не мог бы поразить его больше.

— Ч-что? — выдохнул он.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Никс.

— Пока я ничего не имею в виду. Ответь на вопрос, Бенни.

Бенни закрыл глаза, и к нему вернулось воспоминание о той ужасной ночи. Считая Тома мертвым, Никс, Бенни и Лайла взяли на себя спасение группы детей, которых похитил Чарли Маттиас и его дружки, охотники за головами. Это был нелепо рискованный план, который вполне мог пойти не так. Небеса разверзлись и накрыли верхушку горы Чарли сильным дождем и сверкающими молниями. По предложению Бенни Лайла освободила сотни зомов, которых Чарли привязал к деревьям в Голодном Лесу. Используя свою живую плоть как приманку, Потерянная девушка с призрачным голосом выманила легионы мертвых за собой на горы в лагерь охотников за головами. Том показался примерно в то же время, избежав ужасной смерти по счастливой случайности. Во время последовавшей битвы все охотники за головами погибли. Лайла убила Молота Автограда — совершила холодную месть, о которой мечтала с того страшного дня многие годы назад, когда ее сестра, маленькая Энни, погибла в попытке сбежать из Геймленда.

Чарли Маттиас избежал бойни в лагере и нагнал сбежавших детей. Он побил и бросил Лайлу и Никс на землю и был в секундах от того, чтобы убить их всех. Бенни удалось найти черную трубу, которой Молот разбил голову Морги и которой Чарли и Молот избили мать Никс до смерти.

Когда Чарли бросился на него, Бенни обманул его и ударил трубой. Этот образ, даже ощущение удара были выжжены в его памяти. Бенни вытер рот тыльной стороной руки.

— Он упал вниз с горы, Том.

— Но ты не видел, как он упал? Или слышал удар?

— Нет… — сказал в сомнении Бенни.

Никс схватила Тома за рукав:

— Почему, Том?

Том вздохнул:

— Я видел, как двух других убили так же. Годы назад у горы Хоган. И тот, и другой были охотниками за головами, попытавшимися отхватить кусочек этой территории. — Он подошел к мертвецу и глянул на его обескровленное лицо. — Я не знал, кто именно это сделал, но ходили слухи, что тех двоих убил Чарли Кровавый Глаз.

26

— Это невозможно! — сказали одновременно Бенни и Никс.

— Надеюсь, что вы правы, — ответил Том.

— Чарли мертв, — уверенно продолжил Бенни. — Если он не сломал шею, когда упал, то стал зомом. Он не мог остаться в живых.

Том ничего не сказал. Он достал нож и начал разрезать веревки, которыми был привязан труп.

— Том, — сказала Никс. — Чарли мертв. Я знаю, что это так.

— Ладно, — сказал Том. Он разрезал веревки, удерживающие руки мужчины, и позволил телу соскользнуть на землю.

— Том! — рявкнула Никс. — Он мертв!

Том оттащил торс мужчины от пикапа и продолжил:

— Я не спорю с тобой, Никс.

— Но ты нам веришь, не так ли? Мы видели, как он упал.

— Я верю вам.

— Тогда…

— Но вы не видели, как он упал на землю. — Он сложил руки мужчины на животе, а потом выпрямился и пошел заглянуть внутрь пикапа. Он какое-то время рылся там, а потом вернулся с большой грязной полиэтиленовой пленкой. Ничего не комментируя, он завернул в нее тело и с помощью камней придавил уголки.

— Том! — гаркнул Бенни.

Том сердито к ним повернулся.

— Что ты хочешь, чтобы я сказал, Бенни? Мы не стали осматривать ту сторону горы. Там мог быть склон или выступ. Там мог быть густой куст, который бы замедлил его падение. Или он мог упасть с тридцати метров и разбиться в лепешку. Я не знаю. Мы не знаем, и в этом-то и дело. Я прожил так долго, потому что не делал предположений.

— Но… — начала Никс, но Том прервал ее.

— Нет, — вздохнул он. — А теперь вы оба послушайте меня. Вы хотите идти дальше, так? Не хотите возвращаться в город.

— Нет! — резко ответила Никс. Бенни, не так в этом уверенный, медленно покачал головой.

— Ладно, — сказал Том, — тогда вам придется научиться держать разум открытым. Предположения убьют вас. Если Чарли мертв, то он мертв. Если он жив, то он жив. Мы точно не знаем, но если позволим себе верить в возможность, то можем быть ослеплены ею. Разве кто-то из вас предпочел бы, чтобы Чарли оказался жив и внезапно напал на нас? Если он был готов мучить людей и скармливать их зомам просто за то, что они вмешались в его управление торговыми путями, попытайтесь представить, что он готов сделать с нами. Мы убили его лучшего друга, мы привели армию зомби против его команды, мы сделали его преступником в этой части «Руин», он не может больше вернуться в город… а ты, Бенни, победил его в схватке. Вы действительно хотите проснуться и обнаружить его, ухмыляющегося вам в темноте? Хочешь, Никс?

Они ничего не сказали. Никто ничего не мог сказать.

— Мне удалось остаться в живых в «Руинах», потому что я реалист. Я позволяю правде быть правдой, как бы я ни хотел, чтобы она была чем-то другим, — он махнул рукой на лес. — Это место может быть и самим адом. Та фраза, что все здесь хочет вас убить? Это правда.

Они продолжали молчать. Никс схватила Бенни за руку и сжала ее сильнее, чем во время похорон Зака.

— Я хочу, чтобы вы оба научились думать и действовать — и реагировать, — как я. Я хочу, чтобы вы выжили. Вам нужно быть готовыми к этому, чтобы этот мир стал и вашим. Сейчас вы подростки, но здесь вы быстро повзрослеете. Это произойдет, только если вы будете умны, осторожны и честны с собой.

Никс сказала:

— Том… как ты считаешь, тут могут быть и другие люди вроде Чарли?

— Да, — сказал он, не колеблясь. — Или хуже.

— Хуже? — содрогнулась она. — Боже.

Бенни кивнул:

— Тогда думаю, нам нужно быть реалистами и по этому поводу.

— Если бы я мог сказать по-другому. — Он глянул на солнце. — Нужно двигаться. Я не хочу спать ночью на улице. Не после такого дня. Брат Дэвид приютит нас у себя, но нам нужно пройти еще километры и… — он стал говорить медленнее и замолк, и мгновение словно смотрел в пустоту. Затем он развернулся к мертвецу.

— Черт! Вот идиот!

— Что такое? — спросила Никс.

Том не ответил. Вместо этого он сдернул пленку с мертвеца и наклонился ближе, чтобы рассмотреть шею трупа. Он перевернул его на бок и глянул на череп со всех углов. Потом снова сел на землю.

— Ух… — сказал он в замешательстве.

— Что такое? — снова спросила Никс.

«Он мертв уже много дней», — прошептал внутренний голос Бенни.

— Дней, — сказал он вслух.

Том резко глянул на него, а потом кивнул.

Никс все еще не поняла.

— Его шея не сломана, не так ли? — спросил Бенни.

Том покачал головой.

— И в голове нет пули?

Снова покачал.

— Никакого осколка?

Никс поняла, о чем они говорят, и ее глаза расширились.

— Никто его не упокаивал, — тихо сказала она.

— Нет, — пробормотал Том.

— Так почему он не… вернулся?

Том медленно покачал головой. Он некоторые время думал, а потом позвал Лайлу осмотреть тело. Она подошла с бледным и молчаливым Чонгом, следовавшим за ней.

— Посмотри на этого человека, Лайла, — сказал Том. — Скажи мне, как он умер.

Он не стал объяснять. Лайла мгновение смотрела в глаза Тома, затем пожала плечами и встала на колени у трупа. Бенни заметил, что она изучала его почти так же, шаг за шагом, как Том. Однако ее реакция отличалась. Она зашипела, достала нож и без колебаний вогнала его в основание черепа мертвеца.

— Ой! — крикнул Бенни, бросаясь назад от мелькнувшего лезвия.

— Ничего себе! — сказал незнакомый голос. Все развернулись, когда незнакомец вышел из-за деревьев прямо за Лайлой.

27

— Девчонка-то готова сразу вытащить нож.

Незнакомец словно появился из ниоткуда и стоял между задним бампером пикапа и звериной тропой, уходящей в тенистые леса. Он был высоким, широкоплечим, но очень худым, в грязном черном плаще и широкополой черной шляпе. Длинные белые волосы свисали, словно пряди паутины, из-под шляпы, а улыбка на лице дергала и изгибала его тонкие губы, извивающиеся, как червяки на горячей сковороде.

Лайла была так напугана, что, руководствуясь только рефлексом, схватила копье и махнула тупым концом в его сторону. Мужчине было, по крайней мере, шестьдесят, и он казался высушенным горячим солнцем и колючими зимами Сьерра-Невады, но двигался быстро, как стрела молнии. Он увернулся от копья и выбросил вперед свою левую руку так быстро, что Бенни даже не успел заметить, как он уже выхватил копье из ее руки и отбросил его в лес. Не останавливаясь, незнакомец толкнул Лайлу в плечо ладонью, и она врезалась в Никс и Чонга. Прежде чем Бенни успел схватиться за рукоять своего боккэна, Том встал с колен и уже держал катану в руке. Но затем мужчина сделал то, что Бенни считал совершенно невозможным. Прежде чем Том смог завершить замах, мужчина в черной шляпе шагнул к нему, блокировал локоть руки Тома с мечом и приставил острый край своего собственного ножа к его кадыку.

— Так, так, так, — сказал он тихо, все с той же улыбкой. — Разве мы не погорячились?

Том мгновенно развернулся, оттолкнул нож от горла, сделал пируэт, как танцор, и размахнулся мечом. Лезвие описало быстрый круг и остановилось в миллиметре от носа мужчины.

Он скосил глаза на кончик лезвия и комично рассмеялся. Медленно поднял свой нож и постучал по мечу. Лязг металла о металл остался звенеть в воздухе.

— Давайте посчитаем это ничьей и скажем, что игра прервалась, потому что пошел дождь, — предложил незнакомец. Не дожидаясь ответа Тома, мужчина прокрутил нож в руке, как волшебник, и убрал двадцатипятисантиметровое лезвие в ножны на ремне.

Том не опустил свой меч. Его глаза метнулись влево и вправо, чтобы осмотреть леса, а потом он спросил у Лайлы:

— Ты в порядке?

Она тихо прорычала что-то неразборчивое и поднялась на ноги, положив угрожающе кулак на кобуру пистолета. Никс помогла Чонгу встать, они казались испуганными и неуверенными. Бенни уже вытащил меч, и встал справа от Тома, чтобы приготовиться к атаке с фланга.

— Ладно, — сказал Том, все еще удерживая меч наготове, — кто ты?

— Может, ты опустишь катану, брат? — Беловолосый человек поднял руки и продолжал улыбаться. Но его леденисто-голубые глаза не улыбались. — Мы все здесь друзья.

Бенни заметил, что мужчина не только избегал вопроса Тома, но и знал, что такое катана. Интересно.

Том сказал:

— «Друг» — забавное слово для того, кто нападает на девочек-подростков.

Мужчина выглядел — или притворялся — шокированным.

— Насколько я помню, брат, она постаралась пересчитать мои зубы тупым концом своего копья. Я слегка толкнул ее, чтобы увеличить расстояние или уменьшить вероятность того, что мне с этих пор придется ужинать без зубов. А потом ты и твой парень начали наставлять на меня мечи. Я достал нож, только чтобы все уладить. — Шокированное выражение постепенно исчезло с его лица, и на губах снова появилась дерганая улыбка. Он похлопал по своим ножнам. — И видите… я отступил.

Том не опустил свой меч. Ни на сантиметр.

— Я спросил твое имя, — тихо сказал он.

— В наши дни у людей целая гора имен, не так ли?

Том ничего не ответил.

— Ладно, ладно, — рассмеялся мужчина. — Ты так серьезен, потому что взрослый, а дети смотрят. Я это уважаю. Как пастух со своим маленьким стадом.

— Имя, — повторил Том.

— Когда я пришел с криками в этот мир, меня звали Джон. Библейское имя. Означает «милость Бога», это добрый выбор имени для ребенка, который еще не сделал ничего, стоящего памяти. — Он снял черный капюшон и взглянул на Никс и Лайлу. — Рад познакомиться с вами, дамы, и в то же время прошу простить мою грубость и резкость. Пожалуйста, примите мои извинения, предложенные искренне и со всей скромностью. — Он низко поклонился, почти подметая землю своей шляпой. Поднимаясь, он улыбнулся Тому и подмигнул. — Ты похож на путешественника, и этот твой меч говорит, что ты или охранник торговцев, или охотник за головами. Так что ты, наверное, слышал мое имя.

— И какое же?

Мужчина выпрямился и распахнул полы плаща, чтобы показать потертую обложку Библии, торчащей наполовину из внутреннего кармана.

— Проповедник Джек.

Глаза Тома немного сузились:

— Ты проповедник Джек?

— Да, сэр, это я, во плоти и духе. Значит, ты слышал обо мне?

— У нас есть общие знакомые, — пробормотал Том. — Джей-Дог, Соломон Джонс, доктор Скиллз. Многие люди моей профессии проходят через Вавону.

Внезапно голубые глаза проповедника Джека словно зажглись светом, и Бенни показалось, что мужчина побледнел. Проповедник посмотрел на Тома, оценивая его с ног до головы, а потом повернулся к Бенни, Лайле и Никс. Каждый раз, когда он переводил взгляд на следующего человека, Бенни казалось, что он видел, как странный свет мелькает в глазах старика. Все это произошло за несколько секунд, но словно температура вокруг изменилась. Единственное, что осталось неизменным, — это дерганая улыбка проповедника.

— Ну и ну. Что за благословенный день, сэр, если вы опустите этот штык для мяса, то мне бы хотелось пожать вам руку, потому что, думаю, я знаю, кто вы. Да, сэр. Крепкий на вид, тридцать с хвостиком, черные волосы и черные глаза. Японский меч и японское лицо в придачу. Я бы поставил свой последний доллар на то, что вы не кто иной, как Том Имура. Том Мечник. Том из лесов. Быстрый Том. Том-убийца.

Том медленно опустил свой меч.

— Я не использую прозвища, — тихо сказал он.

— Нет, в отличие от большинства, — сказал проповедник Джек, убирая белую прядь с лица. — После Первой ночи большая часть людей, живущих здесь, была рада избавиться от имени семьи, как змея избавляется от своей кожи. Это дало им шанс перестать быть теми, кем они были. Иногда намного лучшими людьми. Иногда нет, но ты и сам все об этом знаешь, брат Том.

Том только проворчал в ответ и убрал меч в ножны. Все остальные словно выдохнули одновременно, и Бенни опустил свой боккэн. Не то чтобы он многое мог сделать. Его все еще поражало и сбивало с толку, как этот седой старик может быть таким же быстрым, как Том. И более того, почему проповедник обращается с ножом, как профессиональный боец?

— Большую часть прозвищ, — сказал Том, — повесили на меня люди, которые меня почти не знают.

Бенни заметил, как осторожно говорит его брат. Может, Том и убрал меч, но он оставался настороже.

— Я буду называть тебе так, как ты хочешь, брат, — сказал проповедник Джек, протягивая руку. — Я слышал много интересного и поразительного о тебе, так что хотел бы пожать твою руку, да, сэр, хотел бы.

Том проигнорировал его руку и подбородком указал на мертвеца.

— Ты что-то об этом знаешь?

Проповедник Джек глянул на свою руку, словно удивившись, что она осталась висеть в воздухе. Он печально пожал плечами и этой рукой поправил широкополую шляпу. Проповедник медленно прошел мимо Бенни и взглянул на труп. Никс и Лайла стояли с другой его стороны, подозрительно глядя на него. Чонг засунул руки в карманы и смотрел на землю между ботинками.

— Дети с ним поработали? — спросил проповедник Джек.

— Дети? — вырвалось у Никс. — Мы не…

— Нет, — сказал Бенни, — он имеет в виду Детей Лазаря. Зомов.

Проповедник Джек вздрогнул, словно Бенни брызнул в него лимонным соком.

— Оооо… вы и правы, и неправы, юный сэр. Правы в том, что это Дети Лазаря сделали такое с этим бедным человеком, но неправы потому, что назвали их «зомами» — уродливое слово, которое приличные люди не используют.

— Это просто сокращение от зомби, — сказал Бенни.

— Я знаю, от чего это сокращение, маленький брат, — сказал проповедник Джек, — но ни одна часть этого слова не должна использоваться. Слово происходит от «Нзамби», имени западноафриканского бога-змеи. Ты используешь это слово, чтобы почитать языческий животный дух? Или ты используешь его как искаженное от «sombra», креольского слова Луизианы, означающего «призрака»? Потому что это признание силы самого дьявола на земле.

Бенни был сбит с толку. Голос проповедника Джека был таким же очаровательным, как у продавца мороженого, но его глаза оставались холодными, как зимний мороз.

— Я… — начал было Бенни, но Никс оборвала его.

— Моя мать научила меня тому, что слова означают только то, что мы хотим, чтобы они обозначали, мистер. — Ее голос был холодным и уверенным.

— О, это хорошее заявление, но оно далеко от истины. Реальность состоит в том, что слова полны силы. Хорошей, чистой силы Бога и темной, извращенной магии.

— Все используют слово «зом», — сказал Бенни, хотя знал, что это неправда. Брат Дэвид никогда его не использовал и не любил его, а Бенни без проблем поправлялся возле монаха… но прямо сейчас ему хотелось кричать «зом-зом-зом!» изо всех сил.

Темные глаза проповедника Джека вспыхнули.

— Слово оскорбляет многих и…

Том прервал его:

— Никто не хочет никого оскорбить. Мы не можем говорить за других, но если кто-то оскорбляется из-за того, что говорит мой брат и его друзья, то это проблема слушающего.

— Правда? — Улыбка проповедника Джека не изменилась. — Это способ смотреть на вещи без вреда, без плохого, брат Том, и я это уважаю. Однако в природе свободной воли соглашаться или не соглашаться.

Том это проигнорировал и вместо этого сказал:

— Ты знаешь что-то о том, что произошло с этим человеком?

Проповедник присел на колени возле мертвеца. Мгновение он издавал какие-то невнятные звуки, а потом вскинул бровь, глядя на Тома.

— Что именно ты хочешь знать, брат Том? Этот человек был причащен Детьми Лазаря и отправился к Создателю. Он был упокоен благодаря милости ножа беловолосой юной мисс. Я не знаю, что еще можно сказать.

— Лайла не упокоила его, — выпалила Никс. — Он не восстал.

Проповедник Джек повернул голову, как охотящийся богомол, чтобы посмотреть на нее:

— А это факт, куколка?

— Не называй меня так, — рявкнула Никс.

— О, прости. Эта фраза тебя оскорбляет?

«Вот блин», — подумал Бенни. Ему хотелось размозжить голову этого парня боккэном.

Прежде чем Никс придумала ядовитый ответ, Том сказал:

— Когда мы нашли этого человека, было ясно, что он мертв, по крайней мере, день, и не восстал. Я спрашиваю, знаешь ли ты что-то об этом.

— Нет, брат Том, — сказал проповедник Джек, вставая. — Не могу сказать, что знаю.

— Есть идеи насчет того, кто скормил его мертвым?

Бенни заметил, что Том использует «мертвые» вместо «зомов».

— Это тоже загадка для меня, — сказал проповедник Джек. — Зачем кому-то вообще такое делать?

— Есть идеи насчет того, кем он был? — спросил Том. — Я слышал, ты живешь в Вавоне. Он проходил через нее?

— Я никогда не видел этого бедного грешника раньше.

Том почти улыбнулся:

— Грешника? Если ты раньше его не видел, то откуда знаешь, что он был грешником?

— Мы все грешники, брат Том. Каждая живая душа, дышащий житель этого чистилища. Даже скромные люди рясы, такие, как я. Все грешники. Только Дети Лазаря чисты сердцем и незапятнаны душой.

— И как это работает? — со скепсисом спросил Бенни. — Они едят людей.

— Они — кроткие, вернувшиеся из смерти, чтобы унаследовать новый сад Эдема. — Он раскинул широко руки, чтобы охватить всю зелень и растительность «Гнили и руин». — Они переродились в крови старого мира, очистились от грехов и теперь ходят в свете искупления. Только мы, несколькие оставшиеся, цепляемся за старые пути греха, ереси и безбожия.

— Э… — начал Бенни, но понял, что он не кандидат на участие в религиозных дебатах.

Лайла вышла вперед. Ее взгляд казался беспокойным, и Бенни понял, что, скорее всего, ее смутило, что ее так легко разоружили. Единственным другим победившим ее человеком был Чарли Кровавый Глаз.

— Вы говорите, что все мы грешники? Что мы заслуживаем того, что с нами происходит?

— Не я это говорю, маленькая мисс, так сказано в Священном Писании.

— В Библии сказано, что тебя съедят зомы? — спросила Никс, прямо глядя на него. Бенни понравилось, что она использовала слово «зомы».

— Не такими грубыми словами. — Он похлопал по книге под плащом. — Но да… судьба человечества рассказана в главах и стихах.

— Где? — потребовала ответа Лайла. — Где так сказано в Библии?

Что-то изменилось в глазах проповедника. Бенни решил, что его лицо было подобно маске, из глазниц которой выглядывала змея.

— Это для тех, кто читает писания, — тихо ответил проповедник. — Но готов поспорить, вы так и не нашли время, чтобы…

— Вы проиграете этот спор, мистер.

Все повернулись. Это сказал Чонг. Он забрал копье Лайлы из кустов и передал ей. Она взяла его, не взглянув на парня.

Проповедник Джек оценивающе осмотрел Чонга с ног до головы и отмахнулся от него дерганой улыбкой.

— Сомневаюсь, сынок. Насколько я знаю, эта юная леди жила в тяжелых и диких условиях в горах, далеко от церкви и паствы.

— И какое это имеет значение? Овчарка перестает быть овчаркой, потому что нет стада или пастуха? — Чонг нервно облизал сухие губы. — Не поднимайте теологических вопросов, если вы не готовы о них говорить.

Улыбка проповедника Джека не потускнела.

— Ну и ну… на что же ты наткнулся, Джек? Путешествие класса воскресной школы сюда, в «Гниль и руины»?

— Вряд ли, — тихо ответил Том.

— Тогда что?

Чонг, Лайла, Никс и Бенни начали одновременно говорить, но Том щелкнул пальцами, и раздался резкий и тревожный звук, словно выстрел пистолета. Он махнул рукой, опустив ладонь, словно гладил воздух. Это был один из тактических сигналов рукой, которым он научил их за последние семь месяцев. Молчите, но будьте наготове.

— Мы здесь по личному делу, — мягко сказал Том. — Семейному делу. Мы не обсуждаем это дело с незнакомцами.

— Так вот кто мы, брат Том? — спросил проповедник Джек с ноткой укора в голосе. — Мы незнакомцы?

Том сказал:

— Если бы мы встретились в Вавоне или в убежище одной из заправочных станций, тогда я бы чувствовал себя достаточно расслабленно, чтобы обменяться историями. Но не в этом случае. Я нахожу подвергнутого пыткам и скормленного мертвым человека. А потом из ниоткуда выходишь ты.

— Я…

Том остановил его поднятой рукой.

— Позволь мне закончить. Я не выказываю враждебности и не хочу проявить неуважение, но я не могу доверять незнакомцу. — Он кивнул в сторону Бенни и других. — Манерам придется пропустить вперед здравый рассудок и безопасность.

— Понятно.

— Я спрошу еще раз… ты что-то знаешь об этом человеке, почему его убили или почему он не восстал?

Проповедник Джек засунул большие пальцы под ремень, и Бенни заметил, что он положил ребро правой руки на рукоять ножа. Бенни уже видел, как быстро мужчина может достать нож, и не питал иллюзий насчет того, что этот жест был случайным. Он осторожно сжал боккэн покрепче.

— Не думаю, что у меня есть нужные вам ответы, — пробормотал мужчина в пыльном плаще.

— Тогда, полагаю, мы здесь закончили.

— Закончили со мной или с этим бедным грешником?

— С обоими, — Том сделал небольшой шаг назад.

Проповедник Джек кивнул.

— Возможно, мы снова встретимся при более приятных обстоятельствах, брат Том.

— Это было бы хорошо, но маловероятно, сэр. Видите ли, мы направляемся на восток.

Улыбка проповедника Джека впервые померкла.

— Что? Вы покидаете горы? Когда вы вернетесь?

— Не думаю, что мы вернемся.

Это полностью стерло улыбку с лица проповедника. Он казался разочарованным и даже немного сердитым из-за этих новостей, а Бенни смотрел на Тома, пока его брат наблюдал за изменениями в выражении лица проповедника Джека.

— Что-то не так? — спросил Том, его лицо и голос сохраняли нейтральное выражение.

Улыбка вернулась, сначала робко, а потом во всей дерганой яркости.

— Не так? Почему, нет, кроме того, что это было бы благословением присесть, поесть хлеб и попытаться провести эту встречу заново в более цивилизованной обстановке. Боюсь, мы начали не с того. Ножи, сердитые слова и все такое.

Теперь улыбался Том и казался искренним, по крайней мере Бенни.

— Ага, — рассмеялся Том. — Думаю, это было не самой лучшей встречей. — Он пожал плечами. — С другой стороны, могло быть и хуже.

— Да, — сказал проповедник Джек с блеском в глазах, — точно могло быть.

Они так и стояли, в двух метрах друг от друга и мертвецом между ними, и у Бенни сложилось впечатление, что между ними шел совершенно другой разговор. Слова не произносились, но все их молча понимали. Кроме Бенни и, судя по ее лицу, Никс.

Проповедник Джек поклонился Никс и Лайле:

— Если словом или действием я вас оскорбил, милые дамы, — сказал он, снимая шляпу и снова кланяясь, — то мне искренне жаль, и я нижайше прошу прощения. «Руины» — не школа очарования, и в сложные времена мы часто забываем, кто мы и откуда пришли.

Лайла ничего не сказала, но ее медового цвета глаза стали менее напряженными. Никс коротко кивнула.

Проповедник Джек повернулся к Бенни:

— Мир тебе, маленький брат.

— Эээ… да, конечно. Вам того же.

Проповедник Джек проигнорировал Чонга, но взглянул на Тома с понимающей улыбкой.

— Я не стану снова предлагать руку, брат Том, из страха, что она снова повиснет в воздухе. Так что я просто отсалютую шляпой и попрощаюсь. Пусть Милосердный Господь спасет вас от змей, ловушек и зла людей.

Тут проповедник снова надел шляпу, поправил лацканы пиджака и направился обратно в леса, где исчез в тенях так быстро, что вся встреча стала казаться сном. Том и остальные стояли на месте еще целых пять минут, сначала прислушиваясь к тихим шагам проповедника Джека, а потом к лесу, когда вернулись обычные звуки.

Бенни выдохнул полной грудью и повернулся к Тому.

— Что все это было?

— Не знаю, — ответил Том.

Бенни видел, что Том встревожен. Он пошел за братом к краю дороги, и оба присели, чтобы изучить землю на звериной тропе, вдоль которой ушел проповедник Джек. Бенни наблюдал за Томом, пока тот палочкой измерял отпечатки ботинок мужчины.

— Походные ботинки хорошего качества, — пробормотал Том. — Пошиты до Первой ночи, что значит, они были или украдены, или куплены за большую сумму рационных долларов.

Бенни кивнул и наклонился пониже, чтобы изучить рисунок подошвы, как и учил его Том. Она была достаточно изношенной, и на следе правого каблука была выемка в виде полумесяца.

— Эта выемка запоминающаяся, — сказал Бенни, заработав одобрительный взгляд Тома.

— Она хороша, как отпечаток пальца. Запомни ее. — Потом Том позвал остальных посмотреть на нее, указывая на уникальные элементы каждой подошвы.

— Зачем заморачиваться? — спросил Чонг. — Он нам враг?

— Я не знаю, кто он, — признался Том, — но здесь полезно обращать внимание на как можно большее число деталей. Никогда не знаешь, что окажется полезным.

— Это и правда был проповедник Джек? — спросила Никс.

Том поднялся и прищурился, глядя на звериную тропу.

— Ну… он подходит под описание, которое мне давал доктор Скиллз. По крайней мере, физическое.

— Нормально, если я скажу, что он был самым жутким созданием из виденных мной, а я встречалась с разлагающимися зомами лицом к лицу.

Том кивнул:

— Ага, Никс, ты можешь, так сказать, и думать.

— Мне он не нравится, — прорычала Лайла, крепко сжав кулаки на древке копья. — Если я снова его увижу… — Она позволила продолжению повиснуть в воздухе.

— Думаю, нам всем стоит быть внимательными, — предложил Том.

— Ты уверен, что он и правда проповедник? — спросил Чонг.

Том покачал головой:

— Я ни в чем не уверен в отношении его. Ни в чем.

Он поднял взгляд к небу.

Бенни начал было что-то спрашивать, но Том покачал головой.

— Мы растрачиваем дневной свет, — сказал Том. — Нужно добраться до заправочной станции, и мне нужно подумать, пока мы это делаем. Тогда поговорим. Пока пойдем со скоростью скаутов. Это означает, что мы проходим две сотни шагов, пробегаем три сотни, проходим две сотни. Километры пролетят быстрее.

«И мы будем слишком заняты, чтобы задавать вопросы», — прошептал внутренний голос Бенни. Умно.

— Никс… это тебя касается. Сможешь выдержать такой темп? Не нужно выделываться: да или нет?

— Да, — сказала она с настоящем огнем в голосе. — И обещаю сказать, если устану.

Без лишних слов Том повернулся на юго-восток и пустился в путь.

Остальные последовали за ним. Бег, шаг и бег. У них не было времени задавать вопросы, но около тысячи вопросов пришли в голову Бенни, и он знал, что то же самое происходит и с Никс.

Кто такой проповедник Джек?

Связан ли он с мертвецом? Кто убил мужчину? И зачем? Мог ли выжить Чарли Кровавый Глаз? Находился ли он в тех же холмах? Знал ли он, что они здесь?

И возможно, более важный из этих вопросов: почему мертвец не восстал? Со времен Первой ночи все умиравшие, как бы они ни умирали, возвращались к жизни.

Почему этот не вернулся?

Что это значило?

Вопросы горели в голове Бенни, пока он бежал.

Из журнала Никс:

Сколько людей еще живы?

Том говорил, что существует целая сеть из примерно пяти сотен охотников за головами, торговцев, монахов на заправках и падальщиков в центральной Калифорнии. Возможно, примерно две сотни одиночек проживает в изолированных или отдаленных местах. Кажется, нас много, но это не так. Учителя истории говорили, что Калифорния раньше была самым населенным штатом и здесь проживало почти сорок миллионов человек.

28

Они покинули старую дорогу и нашли то, что раньше было шоссе, свернули и пошли по нему. Несмотря на то, что палец на его ноге безумно болел, а одежда основательно пропиталась потом, Бенни все еще собирал энергию в кулак, чтобы смотреть налево и направо, налево и направо, проверяя каждую тень под каждым деревом в поисках любого признака движения, которое могло оказаться зомом или чем-то похуже.

«Чарли мертв», — сказал он себе, но его внутренний голос — менее эмоциональная и менее рациональная часть его разума — ответил: «Ты этого не знаешь».

Он бросал взгляды на Никс, которая тоже сильно потела, но казалась способной продолжать двигаться, несмотря на боль и ранение. Не в первый раз ее сила поражала и присмиряла его.

Они бежали и шли, бежали и шли.

Во время одного из этапов шагом Бенни наклонился к Никс:

— Что, черт возьми, это было?

— Проповедник Джек, — сказала она и поежилась, — после него хочется принять ванну.

Бенни посчитал на пальцах.

— Мы знаем… сколько… семь религиозных людей? Я имею в виду, в этом деле.

— Ты имеешь в виду клириков? Их четверо в городе: пастор Келлог, отец Шэннон, раввин Роузманн и имам Мурад…

— …и монахи на заправке: брат Дэвид, сестра Шанти и сестра Сара. Семь, — закончил Бенни. — Помимо монахов, которые немного, ты знаешь… — Он постучал по виску и закатил глаза.

— Их коснулся Бог, — сказала Никс. — Разве не эту фразу использует Том?

— Точно, только помимо них все остальные в порядке. То есть монахи тоже в порядке, но они обезумели от жизни в «Руинах». Но даже учитывая разные религии, разные церкви, они все в целом люди, с которыми хочется проводить время в период настоящего гнева Господня.

— Но не с ним, — сказала Никс, кивая, подтверждая сказанное Бенни. — Он страшнее зомов.

— Зомы — плохое слово, куколка, — сказал Бенни, подражая елейному голосу проповедника Джека.

— Ухх… не надо! — Никс ударила его по руке.

Они прошли еще несколько шагов, и дорога повернула за холм.

— Странный день, — сказал Бенни.

— Странный день, — согласилась Никс.

За поворотом оказались десятки пикапов и других машин, которые столкнули к краю главной дороги, из-за чего по центру образовался проход. Некоторые машины свалились в дренажную канаву, бегущую в стороне. Другие были притиснуты друг к другу. В нескольких лежали скелеты.

— Кто убрал машины с дороги? — спросил Чонг.

— Скорее всего, танк, — ответил Том. — Или бульдозер. Прежде чем уничтожить города ядерным оружием, люди еще думали, что в этой войне можно победить. — Он махнул в сторону сломанных машин, многие из которых было не видно из-за кустов. — По этой дороге много ездили. Торговцы и другие люди. Все эти машины проверялись в поисках зомов сотни раз.

Никс было не обмануть, и она одарила Тома хитрой улыбкой:

— Но это не означает, что они безопасны. Нам нужно проверить их еще раз, разве не так?

Том одобрительно ей кивнул.

— Такое мышление…

— Сохранит нам жизнь, — раздраженно закончил за него Бенни. — Ага, мы это понимаем.

Никс сказала Тому:

— Он раздражен, потому что не первый подумал об этом.

— Нет, подумал, — соврал Бенни.

Они пошли дальше.

Когда солнце начало приближаться к западной линии деревьев, они перешли холм и глянули вниз на длинную неасфальтированную дорогу, ведущую к старой бензозаправке под плакучей ивой.

— Присмотрись, — предложил Том и передал Бенни мощный бинокль.

Бенни сфокусировал линзы и изучил обстановку. Окружающая растительность образовала заросли, но вокруг кучки маленьких зданий виднелась широкая бетонная площадка. Древний билборд стоял у стены деревьев. Картинка уже давно смылась, и кто-то написал на нем сотни строк из Писания. Дождь обесцветил слова, так что было видно лишь несколько.

— Это дом брата Дэвида? — спросил Чонг тяжелым голосом. Где-то между катастрофической встречей с носорогом, нахождением мертвеца и этим странным знакомством с проповедником Джеком Чонг словно потерял чувство юмора и буквально все следы эмоций. Он едва говорил, а когда говорил, то его голосу не хватало интонаций. Складывалось впечатление, что ты слушаешь ходящего во сне.

Том это уловил и глянул на Бенни, который кивнул.

Одними губами Том сказал:

— Приглядывай за ним, — и Бенни снова кивнул.

— Ага, — ответил Бенни. — Он был первым монахом, с которым я здесь встретился. Он и две девушки. Сестра Сара и сестра Шанти.

— И старик Роджер, — добавила Никс.

— Кто? — спросил Чонг.

— Это зом, о котором они заботятся. Помнишь, я тебе рассказывала?

Чонг кивнул, но не прокомментировал.

Они спустились по дороге, бегущей вдоль гигантской полосы из белых камней, оставленных здесь века назад ледником. Тонкая струйка воды бежала меж камней, но она была такой маленькой, что не издавала ни звука. Чонг плелся позади, и Бенни замедлил шаг, чтобы подождать его. Увидев выражение лица Чонга, Бенни чуть не споткнулся.

В уголках темных глаз Чонга виднелись слезы.

— Эй, дружище. Что?..

Чонг коснулся руки Бенни.

— Мне действительно жаль, старик.

Бенни покачал головой и начал было возражать.

— Нет, — прервал его Чонг. — Мне не стоило идти. Вам лучше без меня.

— Не будь идиотом, — сказал Бенни, хотя его голосу не хватало убедительности. — Более того, так у тебя есть шанс провести несколько дней с Лайлой…

Чонг только презрительно фыркнул:

— С той встречи с носорогом я хуже собачьего дерьма для нее.

— Да ладно, дружище, она так со всеми. То есть она пытается упокоить меня уже пару дней.

Чонг лишь покачал головой:

— Я все испортил.

— Нет уж. Не начинай.

— Мне жаль, что я пошел, — настаивал Чонг, но в этот раз он обращался скорее к себе самому. Бенни раздумывал, что бы такого подбадривающего сказать, когда Том остановил их всех, подняв кулак.

Он мгновение рассматривал местность, а потом помахал всем подойти.

— Все в порядке? — спросил Бенни.

— Давай узнаем, — осторожно сказал Том.

Он направился вниз по склону, и остальные последовали за ним. Для Бенни сегодня это был первый момент, не пропитанный напряжением. Он считал, что брат Дэвид наполовину безумен, но он был одним из самых приятных людей, с которыми Бенни встречался, а две девушки, жившие с ним, были милыми и симпатичными. Все трое хорошо готовили, и даже после всего увиденного Бенни был уверен, что мог съесть целого носорога.

Они спустились на бетонную площадку, где торчала одна-единственная бензоколонка, словно надгробный камень мертвой цивилизации. Том громко постучал по металлической коробке колонки. Эхо отскочило от холмов и слабым звуком вернулось к ним, прежде чем раствориться в тишине.

Ответа не последовало. Том прищурился.

— Оставайтесь здесь. — Он осторожно подошел к передней двери станции и постучал. Ничего.

— Брат Дэвид, — позвал он.

Абсолютно ничего.

Хмурясь, Том помахал другим подойти, и они приблизились очень аккуратно, с оружием наготове.

— Будьте готовы, — сказал Том и потянулся к дверной ручке. Она легко повернулась, и дверь открылась внутрь. Том достал пистолет и молча зашел в помещение. Другие прокрались за ним. Лайла встала справа от Тома. Бенни проскользнул за ней, Никс за его спиной, и они встали с левой стороны от Тома.

Однако в осторожности не было необходимости.

— Где все? — прошептала Никс.

Том покачал головой и сделал несколько осторожных шагов в комнату.

Передняя часть станции предназначалась для торговли, и ее пытались сделать комфортной. Здесь стояли складные стулья, дровяная печь и обеденный стол. Бенни, Том и Никс несколько раз оставались здесь и ели скромную, но хорошо приготовленную еду, предлагаемую Божьими Детьми, и Том всегда приносил какие-то продукты в подарок.

Остальная часть станции представляла собой жилые комнаты монаха и двух послушниц. Здесь была постель, пластиковые ящики для молока, служившие бюро, и ночные столики. На бельевых веревках висели простыни, создающие хоть какую-то иллюзию приватности. Гирлянды из цветов и трав свисали с гвоздей в стенах.

— Где они? — снова спросила Никс.

— Лайла, — сказал Том, — проверь сараи.

Она кивнула и молча выскользнула за дверь. Бенни почувствовал небольшое раздражение, что Том никогда не просил его сделать нечто подобное, но сейчас было не время начинать спор.

Никс направилась к печи и проверила горшки, потом поднесла руку к горелкам.

— Холодные, но в горшках есть еда. Пока не испортилась.

— Чашки от чая на столе, — сказал Бенни. — И кажется, что все их вещи здесь. Вот дорожная сумка сестры Шанти на ее кровати. Думаете, они пошли на прогулку? Путешествие на день или типа того?

Том покачал головой:

— Нет… кажется, словно они просто встали и вышли. — Он встал на колени и поднял очки для чтения. Одна из линз треснула. — Это брата Дэвида. — Он нахмурился. — И еще. Я отправил сюда много запасов. Брезент, палатки, кухонные приборы, дополнительные продукты и немного оружия. Я ничего из этого не вижу.

Открылась дверь, и вошла Лайла.

— Кто-то сломал замок на сарае старика Роджера. Его нет… следы ведут на восток.

— Как давно он ушел? — спросил Том.

— Поздно утром.

Том снова кивнул.

— Думаю, в это время все и ушли.

Они стояли в пыльных лучах солнца, обдумывая это все, молча позволяя значению происходящего доходить до них.

— Ладно… до захода солнца осталось мало времени для возвращения в город, — сказал Том, — и я уверен, что мы не будем ночевать в холмах. Происходит слишком много странного.

— Я согласен, — пробормотал Бенни.

— Так что у нас два варианта. Мы устраиваемся здесь и укрепляем это место или мы спешим в Сансет Холлоу. Если мы пробежим большую часть пути, то успеем до полной темноты.

Бенни уже качал головой. Именно в Сансет Холлоу они с Томом жили до Первой ночи. Там Том держал зомби их родителей четырнадцать лет, и там они были теперь похоронены. С одной стороны, там была высокая стена и забор, с другой стороны, Бенни был уверен, что если вернется туда, то слетит с катушек.

— Никс не сможет столько пробежать, — сказал он, подыскивая хорошую причину. — И Чонгу завтра нужно быть дома.

— Не нужно меня впутывать, — с вызовом сказала Никс. — Я обгоню твою тощую задницу в любой день недели, Бенни Имура.

Бенни поморщился.

— Останемся здесь, — проголосовала Лайла. — Впятером мы удержим это место.

— Здесь нет черного хода, — ответил Том.

Лайла задумалась, но ничего не ответила. Она повернулась и глянула на других, а потом нахмурилась:

— Где Чонг?

Все повернулись к двери и поняли, что Чонг не заходил внутрь с ними.

— Он был на улице, когда ты ходила к сараю?

Она кивнула, но сразу же выбежала за дверь. Том отстал только на полшага.

Чонга нигде не было видно.

29

— Этот день просто не может стать еще хуже, — пробормотал под нос Том.

Бенни бросил на него взгляд. Он бы никогда не произнес такое, ведь Вселенная всегда воспринимает это как вызов. Он сложил руки рупором и позвал Чонга по имени.

Эхо разлетелось по округе и вернулось без отклика.

— Ну давай, — прорычал Том с растущим раздражением. — Кто-то настолько умный не может быть настолько тупым.

— Возможно, он отошел в туалет, — предположил Бенни. — Чонг стесняется таких вещей… так что, может быть…

— Он пошел в туалет куда? В чертов дом своих родителей? В двадцати метрах отсюда находится уборная, а повсюду кусты, за которыми он мог бы присесть.

— Он был расстроен, — сказала Никс. — Возможно, он просто хотел побыть в одиночестве.

Том повернулся к ней и наградил ее долгим испепеляющим взглядом.

— В одиночестве? В «Гнили и чертовых руинах»?

Она залилась яркой краской и сразу же снова начала звать Чонга. Как и Том. Только Лайла молчала. Из-за поврежденной гортани она была не способна достаточно громко кричать, но ее медовые глаза ничего не пропускали, пока она поворачивалась по кругу и изучала окружающий их лес.

Лайла сердито глянула на Никс:

— Все мальчики тупые?

— Эй! — воскликнул Бенни.

Никс не ответила. Она снова позвала Чонга, выкрикивая его имя так громко, как только могла, хотя из-за этого болела ее рана. Если Чонг и слышал крики, то не отвечал.

Том очень злобно ругался несколько секунд.

— Я его убью. Я притащу его назад в город и прикую к переднему крыльцу.

— Я помогу, — предложил Бенни, который был так же зол, как и напуган.

Том перевел взгляд от линии деревьев на солнце и обратно.

— Черт. — Он повернулся к остальным. — Ладно, всем рассредоточиться. Найдите следы Чонга. У него ботинки с толстой подошвой. Держите оружие наготове и оставайтесь на виду у, по крайней мере, одного человека. Если что-то найдете, зовите! Пошли!

Вчетвером они отошли от станции, словно их откинуло взрывом.

«Его больше нет, — прошептал внутренний голос Бенни. — Будь к этому готов».

Бенни не хотелось в это верить, но его разум продолжал заново проигрывать разговор с Чонгом и последние его слова: «Мне не стоило идти».

— Да ладно тебе, дуралей, — вслух пробормотал Бенни, рассматривая пыльную землю и направляясь к бетону. — Перестань тупить.

А потом он обнаружил нечто заставившее кровь в его жилах похолодеть. Он выпрямился и заорал так громко, как только мог:

— СЮДА!

Прибежали все. Бенни увидел вспышку солнца на мече Тома, когда брат подбежал слева, и блеск на остром кончике копья Лайлы, когда она приблизилась справа. Никс, пыхтя, подбежала сзади. Все они остановились и уставились на то, что он нашел. Никто и слова не произнес. Слова уже были сказаны.

Они были нацарапаны на стороне бетонной плиты, вертикально прислоненной к корням дерева. Чонг оставил им сообщение. Два слова.

Простите меня.

Бенни глянул на то, что лежало за бетонной плитой. Километры белого камня, оставленные ледником. Белые камни, греющиеся в солнечном свете. Ряд камней раскололся на пять отдельных нитей, уводящих высоко в горы и исчезающих во мраке под кроной леса.

Бенни вспомнил основное правило преследования, которому его научил Том: ботинки с резиновой подошвой не оставляют следов на камне.

Было пять возможных путей, а их было четверо. Солнце уже опустилось за вершины деревьев, через два часа стемнеет.

Со страхом Бенни понял, что Чонг, умник, как всегда, выбрал дорогу, по которой невозможно последовать. Испытывая горе и стыд, он убежал.

И они ничего не могли с этим поделать.

30

Лу Чонг бежал так быстро по камням, как только мог. Его сердце колотилось и болело. Бенни возненавидит его за это. Как и Никс с Томом. Однако Лайла… ну, Чонг решил, что Лайла порадуется его уходу. Она презирала слабость, а Чонг чувствовал, что «слабость» стала определяющей его характеристикой. По крайней мере, здесь, в «Руинах».

Он чувствовал себя глупым и стыдился. Ему ни за что не стоило соглашаться идти, и, хотя он один раз подумал, что и Тома можно винить за то, что вообще предложил это путешествие, Чонг считал, что все пошло не так по его вине. Он был почти уверен, что Том был на грани того, чтобы повернуть назад, а это будет значить, что Чонг ответственен за то, что испортил все, чего хотели Бенни и Никс. И за то, что лишал Лайлу свободы, о которой она мечтала.

Такой логический процесс ускорил его побег, хотя теперь, оказавшись глубоко в лесах, он видел, что эта слабая логика, как тонкая бумага, полна дыр. Он вспомнил один из многочисленных уроков отца о логическом мышлении:

— Когда ты добавляешь в любое уравнение эмоции, то верить результатам нельзя.

Стыд и чувство вины были эмоциями, и сумма в итоге логических подсчетов была ненадежная, как и его действия на дороге, когда носорог появился в первый раз.

— Я не создан для «Руин», — сказал он себе на бегу. — Я далеко не Мистер Приключение. — Эти слова были произнесены таким высоким голосом, что казались смешными, но сердце болело.

Он бежал и вспоминал все, чему мистер Фини учил скаутов и что он прочитал в книгах о лесах Сьерра-Невады. Все уловки выслеживания. О том, как сбивать со следа. В книгах было много всего. Истории о Кожаном Чулке[2] и старые романы Луиса Ламура[3] из времен до Первой ночи.

Чонг знал, как сбивать со следа и оставлять ложные следы. Он знал, как ходить по кругу и заметать собственные следы. Знал, как не задевать ногами камни. Несколько раз он спрыгивал с камней и забегал в высокую траву, а потом осторожно возвращался по собственным следам, чтобы любой преследующий его подумал, что он убежал в поля. Добравшись до леса, он нашел сломанную ветку, на которой все еще оставалось несколько листиков, и бежал, подметая землю за собой, чтобы стереть свои следы.

Возможно, Том и Лайла могли найти его, но он так не думал. Если бы они были одни и у них было все время мира, конечно… но им нужно было приглядывать за Бенни и Никс.

Чонг даже улыбнулся сам себе, восхищаясь своим умом. Было приятно сделать что-то правильное, даже если остальные его возненавидят за это. Лучше так, чем они снова пострадают из-за него. Особенно если Чарли Кровавый Глаз все еще жив. Для Бенни и других лучше идти на восток, убираясь подальше от лап этого маньяка.

Чонг знал достаточно много об ориентировании, чтобы понять, где северо-восток. И хотя он ненавидел физические упражнения, он мог забраться на дерево и привязать себя к стволу, чтобы переждать ночь.

Когда стемнело, он замедлил шаг. Листва была такой густой, что он видел лишь клочки неба. Где-то через полчаса будет закат. Пришло время найти убежище.

Он увидел поднимающийся вверх склон и направился туда, решив, что возвышенность предоставит ему лучший обзор, чтобы выбрать лучшее дерево для ночевки, а также позволит осмотреться и узнать, действительно ли он один в этой части леса. Чонг был уверен, что мог бы обогнать зома, но если он за ним погонится, то существо просто последует за ним до выбранного им дерева и будет стоять там, пока миру не придет конец. Мертвец может ждать дольше, чем Чонг.

— Нет, спасибо, — сказал он сам себе и почти подпрыгнул при звуке собственного голоса. Он вытащил боккэн. Чонг не был таким же сильным мечником, как Бенни, или таким же быстрым, как Никс, но знал, что он далеко не беспомощный, и оружие в руках усилило его уверенность.

На вершине холма он развернулся кругом. Тени собрались у подножия каждого дерева, и с каждым дуновением ветерка Чонг представлял, что видит ужасную фигуру, шаркающую в его сторону. Но зомов он не видел.

Он заметил стройный тополь с парой низких веток, до которых мог дотянуться, а наверху было еще больше веток с листьями. Он сбежал вниз по холму и начал забираться по склону, на верхушке которого находился тополь. Он глянул влево и вправо, проверяя обстановку, наполняя свой разум данными, умно и осторожно.

Но он прошел прямо мимо двух фигур, стоящих в густых тенях под массивной старой елью. И они его увидели.

Том, Лайла, Никс и Бенни были в километрах отсюда. Они были слишком далеко, чтобы услышать крики Лу Чонга.

31

Бенни остановился, заметив движение далеко на севере. Стая птиц взмыла вверх с далеких деревьев, словно облако саранчи. Они кружили и вихрились в воздухе, а потом постепенно снова расселись среди темно-зеленой листвы.

— Что это было? — спросила Никс, заметив внезапное движение головы Бенни, но не увидев то, на что он смотрел. Она стояла на коленях среди камней в шестидесяти метрах от станции, пытаясь понять, может ли это пятно быть одним из следов Чонга.

— Просто птицы, — сказал он. Но даже так Бенни продолжал глядеть.

Лайла забралась на камни с другой стороны.

— Где?

Бенни показал направление. Деревья были неподвижны пять секунд, а потом птицы вновь взметнулись вверх. Единым роем они пролетели сотни метров на юг и уселись на других деревьях.

— Лайла, — спросил Бенни, — ты думаешь?..

Прежде чем он успел закончить, Лайла развернулась и несколько раз хлопнула руками над головой, чтобы привлечь внимание Тома. Он находился на другой стороне станции, но быстро прибежал.

— Что такое?

Бенни описал, что они видели. Том не стал сразу отвечать. Он снова посмотрел на солнце и длинные тени, отброшенные западной линией деревьев, а потом повернулся и изучил место, указанное Лайлой.

— Должно быть, это Чонг, — решил Том. — Направление верное. Скорее всего, он идет к северному торговому пути.

— Ага, — согласился Бенни. Том заставил их изучить все пути и тропы в «Руинах».

Никс пожевала губу:

— Том, ты думаешь, Чонг пытается вернуться домой?

— Конечно. Куда еще ему идти? Под вопросом всегда было «как». Существует пятьдесят способов вернуться отсюда в Маунтинсайд, и мы точно знаем только то, что он не идет по пути, по которому мы пришли.

— Там и проповедник Джек, — сказала Никс.

Том не ответил, но на его лице заходили желваки.

— Давайте, — сказал Бенни, поднимая свой боккэн. — Чего мы ждем? Пойдем.

— Прости, братишка, — сказал Том, — но вы с Никс будете меня слишком задерживать. Скоро стемнеет, и один я буду намного быстрее.

Это была правда, но Бенни пытался придумать вариант обойти ее.

— Я пойду, — сказала Лайла.

Том покачал головой.

— Нет. Ты крепкая, Лайла, но я не могу этого позволить. — Она напряглась при слове «позволить», но Том не сдавался. — Я признаю, что ты хороша. Ты выживала здесь годами… но я все равно лучше в этом. Я крепче и быстрее, и я охотился в этих горах четырнадцать лет. Более того, Чонги уверены, что их сын под моей защитой. Это моя вина, и я должен все исправить. И я не хочу спорить по этому поводу. Я хочу, чтобы ты осталась здесь с Никс и Бенни. Ты можешь помочь им укрепить это место. Помни, Салли Два Ножа должна пройти здесь сегодня ночью, а Джей-Дог и доктор Скиллз находятся где-то поблизости. Ждите их. Договорились?

Никс, Бенни и Лайла начали кричать одновременно, объясняя Тому, почему, на их взгляд, план был плохим, доказывая, что пойти должны все, и ворчали на него за обращение с ними словно с беспомощными. Том послушал пять секунд, а потом его лицо потемнело.

— Все, хватит!

На них, словно сетка, опустилась тишина.

— Это не обсуждается. Вы втроем, черт возьми, остаетесь здесь и делаете что вам сказали. Это относится и к тебе, Лайла.

Три пары враждебных глаз прожигали его. Однако следующее, что Том сказал, превратило враждебность в их взглядах в страх.

— Если я не вернусь через двадцать четыре часа, Лайла… я хочу, чтобы ты отвела Бенни и Никс домой.

— Что? — спросила Никс.

— Погоди-ка одну минутку, — резко сказал Бенни.

— Ладно, — сказала Лайла.

Бенни и Никс повернули головы, чтобы взглянуть на нее, словно она их только что предала. Лицо Лайлы было каменной маской.

В тишине Том произнес:

— Хорошо.

Он похлопал себя по карманам, чтобы убедиться, что взял все необходимое, а потом достал две из трех бутылочек с кадаверином и передал их Бенни.

— Я не собираюсь уходить на такой срок, чтобы это могло мне понадобиться, — сказал Том. — А вам может.

— Том, я… — начал было Бенни, но Том положил руку ему на затылок и притянул его к себе. Он поцеловал Бенни в лоб.

— Держись, братишка. Ты многому научился за последние семь месяцев. Используй это. Будь умным воином.

Бенни кивнул:

— Умным воином.

Том обнял Никс и потрепал Лайлу по щеке.

— Вы все, — сказал он, — умные воины.

Они кивнули.

Том развернулся и побежал вдоль края ледниковых камней. Он двигался с плавной грацией, обманчиво быстрой. Через пару секунд он был уже почти у линии деревьев, а через пару минут он уже исчез, проглоченный темнеющим лесом, когда солнце свалилось за край мира.

Часть III

Неудача и неприятности

«Легко ненавидеть и сложно любить. Вот так работает схема этого мира. Все хорошие вещи сложно получить, а плохие даются так легко».

Рене Декарт, французский математик, философ и ученый, 1596–1650

32

После ухода Тома Лайла повернулась к Бенни и Никс.

— Если мы собираемся провести ночь здесь, то давайте обезопасим это место.

— Говори нам что делать, — сказала Никс.

Сначала они нашли проволоку и веревку, чтобы создать сеть линий вокруг бензозаправки. Лайла отправила Бенни собирать банки из кучи мусора позади станции и корзину камней. С помощью молота и шила из инструментов брата Дэвида Никс сделала дырки в банках. Потом Лайла повесила их на натянутые веревки и наполнила каждую камнями. Она повесила веревки на разной высоте, чтобы, если зом врежется в них, треск камней в банках был ясным и громким. Можно было надеяться, что веревки с камнями также застанут врасплох и человека в темноте. Звезды слабо светили, луны не было, и растяжки стали практически незаметны, как только солнце село.

Они повесили полотенца и простыни на окно, чтобы внутрь не проникал свет. Лайла собрала дров для печки.

Больше делать было особо нечего, так что они стали ждать.

Сначала все были просто напряжены. Бенни волновался за Чонга и Тома. Но со временем он начал раздражаться и подпрыгивать на месте.

— Лучше бы Том был здесь, — пожаловался он.

Лайла, снова чистящая свой пистолет, стрельнула в него взглядом.

— Он был бы, будь Чонг умным.

— Ладно, — резко ответил Бенни. — Чонг совершил несколько ошибок… как насчет оставить его в покое?

— Почему? Все проблемы с тех пор, как мы покинули город, были из-за него.

— Чонг просто напуган, понятно? Скажешь мне, что не совершала ошибок, когда была напугана?

Кажется, что-то шевельнулось в глазах Лайлы, но голос был холодным и спокойным.

— Да, я совершала ошибки. Но они никогда не подвергали опасности других.

— Это потому, что с тобой никогда никого не было, — жестко сказал Бенни и сразу же пожалел о словах, увидев боль в глазах Лайлы. — Вот блин. Слушай, Лайла, я не хотел.

Она наградила его убийственным взглядом, распахнула дверь и вышла наружу. Бенни смотрел на ее напряженную удаляющуюся спину, пока Никс не подошла и не встала над ним, загораживая вид. Осуждение на ее лице было очевидным. Бенни закрыл глаза.

— Что это было? — спросила она.

— Не могу поверить, что сказал ей это.

Никс толкнула его в грудь. Не сильно, но достаточно, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. Она отвернулась и пошла прочь.

Внутренний голос Бенни сказал: «Отлично».

— Заткнись, — пробормотал Бенни.

Уже окончательно стемнело, когда Лайла вернулась в дом. Она проигнорировала Бенни и пошла к столу, чтобы продолжить чистить свой пистолет, словно ничего не произошло. Никс заперла дверь и задвинула занавески.

Они развели небольшой огонь в печи, приготовили еду и поели. Выпили воды из фляжек.

Они медленно сходили с ума от ожидания.

Лайла и Никс едва разговаривали с Бенни. Сначала он винил себя, но к концу вечера начал винить их за это. Прошел час. На улице в траве стрекотали сверчки, и сухой ветер начал теребить верхушки деревьев.

Они прислушивались к нему, пережевывая бобы и рис. Готовила Никс. Она добавила лука, чеснока и специй из скудных запасов брата Дэвида. Лайла умела готовить, но никто из живых не хотел есть ее стряпню. Бенни тоже умел готовить, но он мало что понимал в приправах. Для него специи начинались солью и заканчивались острым соусом.

Проползло еще полчаса. Лайла собрала все ножи в убежище и начала их чистить. Она выложила их в ряд.

— Мы будем просто сидеть здесь? — спросил Бенни, сердито глядя на нее с другого конца стола.

Никс одарила его холодным взглядом и махнула рукой.

— Вон дверь. Никто не заставляет тебя оставаться.

— Очень смешно.

Лайла с силой врезала ногой по столу.

— Никс права. Ты можешь уйти, если думаешь, что способен сделать что-то полезное.

— Может, стоит.

— Может, тебе и стоит, — согласилась Лайла, приближаясь к нему.

— Может, тебе стоит, — огрызнулся Бенни. — Мы бы, скорее всего, не попали в эту передрягу, если бы не ты.

Лайла казалась совершенно озадаченной.

— Что?

— Ой, да ладно. Ты думаешь, что все это вина Чонга, и, может, во многом так и есть, но он бы не пошел в этот тупой поход, если бы не его чувства к тебе.

Лайла заморгала от удивления:

— Что?

— Ты меня слышала. Если бы тебя с нами не было, Чонг бы не пошел. Он был бы в безопасности дома.

— Бенни! — предостерегающе окликнула его Никс.

Лайла оборвала ее:

— Я? Почему? Как я связана с его действиями?

— Потому что он по уши в тебя влюблен, Лайла. Как ты можешь быть такой чертовски наблюдательной и не знать…

— Бенни! — Никс вскочила на ноги. — Хватит.

«Заткнись!» — рычал его внутренний голос. Бенни проигнорировал оба предупреждения.

— Это правда.

Лайла уставилась на него со смесью смущения и злости:

— Тебе стоит заткнуться.

Он ткнул в нее пальцем:

— А тебе стоит открыть чертовы глаза, Лайла. Он страдал по тебе с тех пор, как ты к нему переехала. Он не сводит с тебя глаз.

— Заткнись!

— Ты говорила с ним по пути. Бьюсь об заклад, он сказал тебе о своих чувствах, а ты просто бросила ему их в лицо.

— Заткнись! — крикнула Лайла.

— Ты это отрицаешь? Он ничего не сказал?

— Уходи.

— О чем вы двое говорили?

Лайла сердилась.

— Он спросил меня, его ли это вина, и я сказала ему правду. Я сказала ему, что он городской мальчик… он недостаточно силен, чтобы быть здесь.

— Ты это ему сказала? Ты пыталась заставить его сбежать?

— Нет!

— Что он тебе ответил?

— Это не твое дело, так что заткнись! — рявкнула Лайла, громко ударив кулаком по столу так, что один из ножей скатился и со стуком упал на пол. В последовавшей тишине она наклонилась и подняла его.

Бенни знал, что стоит заткнуться, что нужно оставить это как есть, но не мог удержать слова.

— А что случится, если я не заткнусь? Будешь снова угрожать мне? Готов поспорить, ты ждешь не дождешься шанса упокоить меня. И Чонга. Может, и Никс.

Лицо Лайлы смертельно побледнело. Слезы, маленькие кусочки бриллиантов, блеснули в уголках ее глаз. Она открыла рот, чтобы заговорить, но Никс опередила ее.

— Бенни, — крикнула Никс, — помоги мне Господь…

БУМ!

Что-то врезалось в дверь. Они замерли молча с открытыми ртами, устремив взгляды на дверь и вслушиваясь. Ветер теребил верхушки деревьев. Другого звука не последовало, даже стрекота сверчков.

— Что это было? — спросил Бенни.

Никс прижала палец к губам. Лайла сжала рукоятку ножа.

Бенни облизал губы.

— Вот блин, — тихо произнес он.

Никс подняла оба боккэна и передала один из мечей Бенни. Они прислушивались к ночи. Сверчки замолкли. Бенни знал, что так они поступали, когда их пугали. Когда они боялись. Когда там что-то было.

Они ждали, прислушиваясь к звукам. Надеясь услышать оклик Тома. Или Чонга.

Бум!

Еще один удар в дверь. Звук был тяжелым и мягким. Приглушенным. Словно кулак, обвязанный полотенцем. Или…

Бум! Бум-бум!

Или рука, свободно свисающая, без цели или осознанного контроля.

Бум-бум-бум.

Что бы ни стучало в дверь, это был не Том. И не Чонг. И не что-то живое.

А потом они услышали стон.

33

— Там зомби, — прошептал Бенни.

— Знаю, — пробормотала Лайла призрачным голосом. Свободной рукой она вытерла слезы с глаз. — Должно быть, он услышал тебя.

— Услышал нас, — ответил Бенни, но его оправдание было слабым, и он это знал. Лайла фыркнула.

Бум.

— Что он делает? — спросила Никс голосом, полным ужаса. — Он стучит, чтобы попасть внутрь?

Лайла покачала головой:

— Не стучит. Бьется. Он хочет достать нас… а дверь на его пути.

Почему-то от этого Бенни похолодел сильнее, чем от мысли, что тварь стучится. Хотя он и не видел зома, одна мысль об его повисшей, мертвой руке, бьющей снова и снова, следующей за каким-то импульсом, существующим в умершем мозгу, была жуткой. Как может наука это объяснить? Как что-то может это объяснить?

Стук продолжился. В нем не было ритма, но каждый удар наносился с одной и той же мертвой силой.

— Что нам делать? — спросила Никс.

Ответ Лайлы был холодным, как плоть монстра на улице, и в ее глазах виднелся странный свет. Она казалась сумасшедшей.

— Мы убьем его.

Они уставились на нее.

Бенни указал на дверь.

— Хочешь, чтобы мы туда вышли? Открыли дверь и действительно вышли?

— Если боишься, — огрызнулась она, — оставайся здесь.

Внезапно Бенни почувствовал себя идиотом.

— Слушай… то, что случилось раньше…

— Заткнись, — предупредила Лайла. — Я не хочу об этом говорить.

Бенни почувствовал себя униженным, так что постарался расправить плечи и добавить в свой сердитый взгляд что-то от крепкого парня, охотника за головами и убийцы зомби.

— Что с твоим лицом? — спросила Лайла. — Тебя сейчас стошнит?

— Нет, я…

Она оттолкнула его с пути.

— Когда откроешь дверь, я толкну его назад. Закрой за мной дверь. Когда он будет упокоен, я постучу. Будь готов впустить меня обратно.

— Будем, — пообещала Никс, — но не нужно ли тебе, по крайней мере, надеть защитный плащ?

Лайла фыркнула, услышав предложение.

— Из-за одного зома?

Бенни прочистил горло.

— Слушай… ты… уверена… что хочешь это сделать?

Потерянная девушка удивленно глянула на него.

— А как «хочешь» с этим связано? Мертвый будет пытаться добраться до нас. Стук могут услышать.

Словно чтобы подчеркнуть ее слова, висящая рука ударила снова. И снова.

— Сейчас, — тихо сказала она. Девушка держала нож с легкостью, приходящей только с годами практического опыта.

— Сейчас, — повторила Лайла, и Бенни подпрыгнул.

— Прости, — сказал он и потянулся к ручке. Лайла глянула на него с отвращением.

— Стойте! — бросила Никс. Она глянула на Лайлу. — Банки.

Лайла напряглась.

— Ой, — тихо сказала она.

— О боже… — выдохнул Бенни. — Как мог зом пробраться через них и не… — Он не закончил предложение, потому что дальше не нужно было продолжать.

— У нас проблемы, — прошептала Никс. — Там кто-то есть. Кто-то живой.

— Знаю. — Лайла отступила от двери.

Никс на секунду закрыла глаза.

— Брат Дэвид и сестры не просто ушли.

— Знаю, — снова сказала Лайла. Она убрала нож в ножны и потянулась к копью.

— Стой, — сказал Бенни, встав перед дверью. — Ты же не пойдешь туда? Не сейчас!

— Пойду.

— Слушай… прости за мои слова, но тебе не надо…

Она оборвала его, внезапно наклонившись так близко, что они оказались нос к носу. В ее золотых глазах виднелись и ярость, и боль одновременно.

— Мне хочется выкинуть туда тебя.

Это заткнуло Бенни.

Бум! Бум!

— Но прямо сейчас, — сказала Лайла, отворачиваясь от него, — нам нужно, чтобы зом прекратил так шуметь. Шум разносится в ночи.

— Лайла, — сказала Никс, — может, тебе не стоит туда выходить. Это может быть нечто намного опаснее зома.

Голос Лайлы был холоден:

— Я намного опаснее зома. Открывай дверь.

— Лайла, — прошептал Бенни, — там может быть Чарли Кровавый Глаз.

Лайла обнажила зубы в убийственной улыбке.

— Это было бы идеально.

На улице зом продолжил стучать и стучать, а бесконечный ветер дул, словно с черного океана. Никс закрыла заслон печи и задула свечи, погрузив комнату в полную темноту, не считая слабого контура двери, подсвеченного звездным светом. Бенни поискал дверную ручку. Он посчитал до трех, а затем распахнул дверь и отскочил назад.

Зомби стоял прямо там. Высокий, худой, как палка, и бледный, как воск, с черными глазами и зияющей дырой рта. Он бросился вперед, пытаясь дотянуться до Бенни, но Лайла внезапно подпрыгнула и ударила зома ногами в грудь, отталкивая его от дверного прохода. Она выскочила за дверь, как молния. И настигла зома раньше, чем тот упал, развернулась и нанесла удар под его колено штыком на конце копья. Это был ее фирменный прием, которому ее обучил Джордж, человек, который вырастил ее, после того как Лайла осталась сиротой в Первую ночь. С подрезанным сухожилием зом сразу же упал на колени. Лайла ударила его между лопаток, и, когда он упал лицом вперед на землю, она провернула копье и, наклонившись, с силой двумя руками вогнала копье четко в узкое пространство у основания черепа. Зомби сразу же перестал биться и извиваться, потом совершенно замер. Умер… по-настоящему и навсегда.

Весь процесс от толчка в прыжке до финального удара занял меньше четырех секунд.

Бенни с Никс стояли в проходе, как всегда пораженные скоростью и эффективностью Лайлы. И ее безжалостностью. Они это понимали, но она все равно лишала их дыхания.

— Боже… — выдохнула Никс.

— Знаю, — ответил Бенни.

— Нет, — сказала Никс, поднимаясь и тыча пальцем. — СМОТРИТЕ!

Бенни прищурился, чтобы рассмотреть то, о чем она говорила. Лайла развернулась, поднимая копье, словно ожидая внезапной атаки. Она тоже уставилась в том направлении.

Звездного света было достаточно. Более чем достаточно, чтобы искупать раскачивающиеся деревья в жутковатом сине-белом свете. Достаточно, чтобы увидеть растяжки с жестянками на земле — веревки были перерезаны, а банки выставлены ровным рядом. Там кто-то был. Кто-то достаточно умный и аккуратный, чтобы справиться со слабой ловушкой. Но это было не самое худшее. То, что было действительно жутким… нет, действительно пугающим… был отсвет луны на бледных лицах живых мертвецов.

Сотен живых мертвецов.

— Боже… — Рот Бенни словно онемел, и он не мог ничего больше произнести. Они были повсюду, армия безжизненных убийц, шаркающих, хромающих и извивающихся, появляющихся из кромешной тьмы леса. Бенни развернулся и глянул влево, и увидел еще больше, некоторые шли, другие ползли, но все стонали громче ветра. Он глянул вправо, туда, где кончалась станция. Он видел длинную, бледную линию ледниковых камней. Они чернели от ползущих тел зомби. Ближайшие были в сотне метров, но уверенно подходили к путевой станции. Бенни не мог сосчитать мертвых. Они всё шли. Через пару минут они окажутся здесь, и выхода нет.

— Пожалуйста, скажите, что мне это снится, — сказал Бенни. — Этого не происходит.

— Мы погибли, — прошептала Никс. — О боже… о боже…

Лайла повернулась к ним, и в свете луны Бенни с Никс видели, что ее железная уверенность в себе растворилась, ее лицо было обескровленным и лишенным эмоций. Монстры надвигались со всех сторон. Она опустила копье, и оно лежало в ее пальцах, готовое вот-вот упасть.

— Мы погибли, — повторила Никс, и в ее голосе послышалась истерическая нотка.

— Да, — сказала Потерянная девушка. — Мы погибли.

34

Том Имура чувствовал себя в «Гнили и руинах» как дома. Он любил леса, даже когда наступление ночи превращало зеленый мир в практически непроходимый черный мрак. С той самой ужасной ночи пятнадцать лет назад Том провел почти треть своей жизни в лесах. В отличие от Маунтинсайда, с его удушающими границами и страхом, «Руины» были местом попроще. Здесь ты знал где находишься.

Том решил, что так и было в мире до того, как люди основали первые города. Тогда существовали различные хищники, и жизнь была сложна. Каждый день — борьба за выживание, но именно эта борьба вдохновила людей решить проблему. Изобретательность человеческой расы стала одним из основных инструментов выживания, и она была краеугольным камнем всей цивилизации. Без нее люди бы никогда не превратили огонь в инструмент или не вырезали бы колесо из куска дерева.

Том знал, что тут были зомы, но не боялся их. Он уважал и принимал их как физическую угрозу, как и медведей, пум и волков, обитающих в этих холмах. Его философия основывалась на естественном порядке вещей. Если возникала проблема, он использовал все, что было под рукой, чтобы решить ее. Пока что эта стратегия была успешной, она включала в себя и спасение Бенни во время Первой ночи, поджог Геймленда пару лет назад и упокоение многих сотен зомов. С другой стороны, могла бы возникнуть проблема вне его ментальных и физических способностей, и в итоге он мог бы из-за нее умереть. Том принимал такую возможность. Таков мир. Выживание сильнейших. И никто не может быть сильнейшим все время.

Он бежал легко, уворачиваясь от веток, перепрыгивая через маленькие канавы, но бежал так быстро, чтобы не мешать своей способности обращать внимание на то, что ему мог сказать лес. Том перестал звать Чонга. Он явно хотел сбежать, и оклик мог заставить его спрятаться. В этом мраке даже лучший охотник не смог бы найти кого-то скрывающегося намеренно. Становилось сложнее идти по следу Чонга. К счастью, он пытался использовать старый трюк — веткой стирал свои отпечатки. Конечно же она стерла отпечатки, но оставила за собой очень четкие следы в земле и мхе. Том почти улыбнулся, увидев их.

В конце концов он дошел до того места, где Чонг остановился, пытаясь скрыть свой след, и отпечатки его узнаваемой подошвы-вафли были ясно видны в тускнеющем свете.

Вдоль тропы шли и другие следы. В основном звериные, что не беспокоило Тома. Он нашел и пару человеческих — или, возможно, зомовских, но большинство были старыми, и следы Чонга шли поверх. Но одни из них заставили его замереть на месте и даже прикоснуться к рукояти пистолета в кобуре. Старые ботинки для путешествий с полустертыми подошвами и выемкой-месяцем на правом каблуке.

Том наклонился и изучил следы. Несомненно, это был проповедник Джек, но было очевидно, что он оставил эти следы, направляясь на встречу, прошедшую пару часов назад.

Том продолжил наблюдние. Лес затихал, и он двигался так быстро, как мог, чтобы не шуметь. Это был трюк следопыта: никогда не шуми больше, чем тот, кого выслеживаешь.

Хруст.

Раздался звук, тихо и близко, и через три шага Том скользнул в тени между двумя древними вязами. Он прислушался. Звук был обманчив. Без последующего звука было часто сложно определить, с какой стороны он доносился. Спереди или слева? Не с дороги?

Шорох. Точно слева. Том вглядывался во мрак. Второй звук был похож на ноги, пробирающиеся через густой кустарник. Длинная пауза, затем снова треск.

Том увидел, как часть тени отделилась и направилась слева направо через открытую лужайку. Это было быстрое, крадущееся движение. Нечто идущее на двух ногах. Но не зом, в этом он был уверен.

Проповедник Джек? Том был настроен поговорить с ним немного по-другому, не так, как в ту встречу на дороге.

Фигура двигалась к нему, но по языку тела было очевидно, что этот человек его не заметил. Голова была повернута скорее на север, в сторону звериной тропы.

Фигура смотрела туда, где должен был бы быть Том, если бы продолжал двигаться.

Том одобрительно кивнул. Хороший следопыт, подумал он.

— Том! — окликнул голос. Очень знакомый голос. — Том Имура. Я знаю, что ты там, за одним из этих деревьев. Не заставляй меня подниматься по склону.

Том вышел из-за дерева с пистолетом в руке. Темная фигура вышла на чуть более светлый участок. Он окинул ее взглядом от подошв ботинок до верхушки рыжего ирокеза, женщина была высокой и крепкой, а рукояти ножей и приклады пистолетов торчали во все стороны, словно у стародавнего пирата. В правом кулаке она сжимала огромный охотничий нож с длинным и острым лезвием.

На нем что-то блеснуло, и, хотя в плохом освещении казалось, что это масло, Том знал, что это кровь. Лицо женщины и ее одежда, кажется, тоже были ею заляпаны. Она подошла ближе, и Том увидел, что ее левая рука безжизненно висела вдоль бока.

Том вышел из-за дерева.

— Салли?

Салли Два Ножа улыбнулась ему окровавленными зубами.

— Ты один, Том?

— Да.

— Хорошо, — сказала она и упала лицом вниз.

35

— Назад… НАЗАД! — закричала Никс паническим шепотом. Произнеся это, она отошла назад, загоняя Лайлу и Бенни в открытую дверь. Лайла спотыкалась, словно ее мозг отключился. Бенни пришлось затолкнуть ее обратно в помещение. Никс зашла последней. Она отбросила боккэн, схватила пистолет Лайлы и мгновение стояла в дверях, направляя ствол влево и вправо, но не стреляя. В этом не было смысла. Если бы обойма и была полна пуль, этого бы не хватило. Никс опустила пистолет и отошла вглубь.

— Мы погибли, — снова сказала Лайла, и ее голос уже казался мертвым.

Бенни закрыл и запер дверь.

— Долго она не продержится, — тихо сказал он. — Как и окна. Стекло старое. Оно может выдержать удары пары из них… но их там сотни.

— Тысячи, — исправила Никс. — Должно быть, только с камней спускалось пять сотен. Это безумие.

Это и правда было безумием. В прошлом году Бенни видел три тысячи зомби в Голодном Лесу, но бурлящая масса живых мертвецов за стенами домика, должно быть, была в два раза больше. Это была армия гниющих поедателей плоти.

— Откуда они пришли? — спросил он.

— Не знаю, — сказала Никс. — В этом нет смысла. Мы так не шумели. И не думаю, что они могли увидеть огонь с улицы. Не в лесу и горах.

— В этом нет смысла, — повторила Лайла пустым голосом.

— А как насчет банок? Зомы на такое не способны, — сказал Бенни.

— Знаю, Бенни, — ответила Никс. Она чиркнула спичкой и зажгла маленькую масляную лампу.

— Не надо! — ахнул Бенни.

— Почему? — тихо спросила она. Горящая спичка осветила ее кривую улыбку. — Боишься, что она привлечет зомов?

Ее голос был слишком спокойным. Бенни слышал, что люди так разговаривают, прежде чем свихнуться. Но что он мог сказать? Он повернулся за помощью к Лайле, но Потерянная девушка действительно казалась потерянной. Она уставилась на пистолет и нож в своих руках, а потом онемело положила их в кобуру и ножны.

— Это не имеет смысла, — повторила Лайла еще раз потерянным шепотом.

Бенни покачал головой:

— Нет, не имеет. Если бы это было нечто нормальное, Том бы нам об этом рассказал. К тому же брат Дэвид жил здесь больше года и говорил, что поблизости бродило не больше парочки зомов. Это… это безумие.

— Безумие, — эхом отозвалась Лайла.

Бенни не нравилось то, что он видел на ее лице, как и то, что слышал в голосе Никс. Совсем нет. Из-за этого он стал думать, насколько сумасшедшим сам казался и как звучал.

Сумасшедшие или нет, им нужно было что-то делать. Бенни бросил взгляд на висящие у двери три защитных плаща, принадлежащие сестрам Шанти и Саре. Он схватил их и бросил девушкам:

— Наденьте!

Никс сразу же набросила свой, но Лайла уронила свой на пол. Бенни поднял его и протянул ей.

— Надень! — крикнул он.

Лайла взяла его, но ничего с ним не сделала. Наконец Никс взяла его и надела на Лайлу, как мать одевает ребенка.

— Нужно отсюда выбираться, — сказал Бенни, застегивая ремень поверх плаща брата Дэвида. Он поднял одеяла и выглянул наружу. Ближайший из зомов был где-то в пятидесяти метрах от них. — Мы все еще можем сбежать.

От этих слов лицо Лайлы дернулось:

— Сбежать куда?

Никс согласилась:

— Она права, Бенни. Они идут со всех сторон. Здесь безопаснее.

— Это не безопасность. — Бенни обвел рукой заправочную станцию. — Это чертово корыто с едой. Они нас окружат, вскроют это место и…

— Прекрати! — прошипела Лайла, прижимая руки к ушам.

— Если побежим, то, по крайней мере, у нас будет шанс. — Бенни поискал в кармане и достал бутылочку кадаверина. — У нас есть вот это.

Никс пожевала губу, попав в ужасную ловушку нерешительности.

Внезапно рука Лайлы выстрелила вперед молниеносно, как змея, и выхватила бутылочку из руки Бенни. Она открыла ее и начала наносить густую жидкость на рукава. Бенни и Никс просто стояли и таращились на нее, так что Лайла прорычала:

— Сейчас же!

Это был безумный момент, словно с Лайлой ничего не происходило, словно она все время была сильной и руководила остальными. Бенни и Никс обменялись краткими встревоженными взглядами.

«Ничего не говори, — предупредил внутренний голос Бенни. — Она вот-вот сломается. Толкни, и она развалится».

Бенни бросил вторую бутылочку Никс и достал оставшуюся из кармана.

— Этого хватит? — спросила Никс, намазывая вещество на плащ.

Бенни ничего не ответил. Они все истратили по бутылочке. Внутри станция воняла так, словно ее набили до потолка разлагающейся рыбой.

— Только оружие и воду, — сказал Бенни.

— Хорошо, — согласилась Лайла.

Никс кивнула, но схватила со стола свой журнал и запихнула в большой карман внутри жилета. Затем плотно завернулась в защитный плащ и застегнула ремень. Плащ защищал ее тело и руки, его высокий, плотный воротник защищал горло, но это не было доспехами. Даже стража у забора говорила, что зомы могут в итоге прогрызть такой плащ.

Бенни перекинул фляжку через шею и достал боккэн из ножен.

У двери Лайла остановилась, сделала глубокий вдох и, не поворачиваясь, сказала:

— Пойдем медленно. Не сражайтесь без необходимости. Бегите, только если придется.

— А что, если мы разделимся? — спросила Никс.

На этот вопрос был только один ответ, и внутренний голос Бенни прошептал ему: «Любой, потерявшийся в темноте… покойник». Вслух он сказал:

— Не разделимся.

Это было что-то среднее между ложью и азартной игрой.

Бум! Мертвый кулак ударил в окно, сотрясая его раму.

— Я, Никс, Бенни, — прошептала Лайла. — Готовы?

Никс и Бенни оба соврали. Оба сказали, что готовы. Лайла открыла дверь.

Там стоял зомби, подняв руку для удара в стекло. У него были широкие плечи, некогда коричневая кожа была выбелена до цвета молочного чая. Большей части лица не было, и пожеванные края белой кости торчали из обескровленной плоти. Существо сделало шаткий шаг вперед. Оно не нюхало воздух — Бенни никогда не видел, чтобы зомы так делали, — но с помощью каких-то органов чувств тварь оценила бледную девушку с белыми волосами… и прошла мимо нее в комнату. Пока она не считала ее добычей. Она пахла мертвыми, и мертвые проходили мимо нее.

Бенни видел, что все тело Лайлы сотрясалось. Это не было похоже на тот раз, когда она освободила зомов в Голодном Лесу. Тогда она была дома и знала тысячи троп через лес. Нет… это было вне опыта Лайлы и, возможно, это ее и парализовало. У нее не было плана, и не хватало воображения или оптимизма, чтобы поверить, что какой-то путь спасения появится сам.

Или, может, ты сделал ей больно словами о Чонге. Бенни от всей души хотелось шагнуть назад во времени и отменить эти жестокие и глупые слова.

Лайла прерывисто вздохнула и осторожно вышла наружу. Следующей пошла Никс, поворачиваясь, чтобы протиснуться мимо ковыляющего толстяка с дырами от пуль в животе. Когда Бенни ступил в дверной проход, его ботинок шаркнул, и толстяк резко повернулся, серые губы обнажили зеленые зубы. Зом рыкнул на Бенни, а потом так же внезапно голод и угроза исчезли, словно занавес упал. Его пыльные глаза покинули Бенни, и монстр неловко повернулся и зашаркал внутрь, а за ним еще один зом, и еще один.

Прижимая боккэн к груди, словно волшебный оберег, Бенни выскользнул наружу. Лайла его не ждала. Она уже находилась в тридцати шагах, направляясь прямо в ковыляющее море трупов. Никс была намного ближе, ее шаги были более медленными и не такими уверенными. Никс все оглядывалась на Бенни. Лайла вообще не оглядывалась — она продолжала идти. Видит ли она выход? — гадал Бенни. Она двигалась быстрее и быстрее, и вскоре он уже вообще ее не видел.

«Двигайся, или умрешь», — прорычал его внутренний голос. Бенни начал идти, двигаясь отрывисто, пытаясь имитировать неуклюжую походку зомов, чтобы не привлекать внимания.

Не останавливайся.

Он не останавливался… пока не дошел до края бетонной площадки у бензоколонки. С этого угла ему была видна почти вся земля вокруг станции. То, что он увидел, выбило воздух из его легких, и он чуть не свалился на колени. Там, в гуще бурлящей массы зомов — армии из бесчисленных тысяч, — стояла высокая фигура с волосами даже светлее, чем волосы Лайлы, массивной грудью и плечами, пистолетами, торчащими из кобуры на бедрах и наплечных ремней, и полутораметровой черной трубой, сжатой в практически бесцветной руке. Бенни стоял слишком далеко, чтобы видеть его глаза, но он был уверен — совершенно уверен, — что один будет голубым, а другой красным, как пламя.

Человек смотрел прямо на него. И улыбался.

Зомы двигались и ковыляли вокруг этой фигуры. Они ее не атаковали. Они проходили мимо, направляясь в сторону бензоколонки, к Лайле и Никс. К Бенни. Потом море зомов сомкнулось вокруг фигуры, скрывая ее из виду.

Но это было не важно. Бенни видел ее.

Видел его.

— Нет… — прошептал он сам себе. — Нет.

Он повернулся и побежал. Не шел, не ковылял, как зом. Бенни Имура бежал изо всех сил. Он бежал, чтобы выжить. На бегу он чувствовал все взгляды, прикованные к нему, прожигающие его спину, как холодный огонь. Боже? Где Том? Бенни показалось, что он услышал, как звук разнесся среди стонов тысяч живых мертвецов. Ему показалось, что он услышал глубокий, раскатистый, издевательский смех человека, которого он, несомненно, только что видел среди армии мертвых.

Чарли Кровавого Глаза.

Из журнала Никс:

Когда я была маленькой, маме было сложно зарабатывать достаточно рационных долларов. До Первой ночи она работала помощником продюсера в Голливуде (месте, где делали фильмы до того, как на Лос-Анджелес сбросили ядерную бомбу). Она не знала, как работать на земле или что-то строить, и пыталась зарабатывать шитьем и уборкой в домах людей. Было сложно, но она не жаловалась и никогда не показывала мне, как тяжело ей приходилось трудиться. А потом она заболела на несколько недель и не смогла оплачивать счета.

А потом она встретила Чарли Маттиаса. Он постарался убедить маму встречаться с ним, но она не была заинтересована в этом. СОВСЕМ. Тогда Чарли сказал ей, что есть способ заработать месячное жалованье рационных баксов за один день. Это не было связано с сексом или чем-то вроде. Он сказал, что ей лишь нужно упокоить зома.

Конечно же он не сказал ей, что ее бросят в большую яму с зомом и одной палкой от метлы в качестве оружия. Это место называлось Геймлендом и было спрятано в горах. Люди приходили туда отовсюду, чтобы делать ставки в том, что они называли зом-играми. Зомби-играми.

Мама отчаянно хотела заработать, так что отправилась в яму.

Она никогда мне об этом не рассказывала, и деталей я не знаю. Я знаю лишь, что Чарли продержал маму в яме неделю. Я была действительно маленькой, и тетя Бенни, Кэти, заботилась обо мне.

Потом Том привел маму домой. Том был весь в порезах и ожогах, как сказали мне позже соседи. От него пахло дымом, и на его одежде были пятна крови. Намного позже я узнала, что Том спас маму и уничтожил Геймленд. Думаю, ему пришлось навредить паре людей, чтобы это сделать. Может быть, убить их. Жаль, Чарли не был одним из них.

Когда Чарли Маттиас убил мою маму в прошлом году, он собирался отвезти меня в Геймленд. В новый Геймленд.

Боже… как могут люди быть так жестоки?

36

Том двигался быстро, Но Салли Два Ножа упала, прежде чем он успел до нее добежать. Он встал на колени возле нее, проверил пульс и обнаружил успокаивающее бум-бум-бум. Потом изучил ее шею и позвоночник, прежде чем аккуратно перевернуть на спину и отряхнуть грязь и листья с ее лица.

— О боже, Салли, — сказал он, — ты попала в передрягу. — Ее веки медленно затрепетали и открылись. Даже при плохом освещении Том видел, что ее лицо напряжено от сильной боли.

— Где тебе больно? — спросил он.

— Везде.

— Можешь уточнить или мне поискать?

Салли фыркнула.

— С каких пор ты стал таким скромником? — А потом она поморщилась и прикоснулась к животу. — Живот и рука.

Том расстегнул нижние пуговицы ее рубашки и увидел, очевидно ножевую, рану. Она не кашляла кровью, так что, по его мнению, у нее не было серьезных внутренних повреждений. Или он надеялся, что не было. Том достал маленькую бутылку антисептика и те же хлопковые шарики из кармана жилета и аккуратно прочистил рану и чисто забинтовал. Он воспользовался ножом, чтобы разрезать ее рукав, и увидел рваную черную дыру. Том нежно поднял ее руку и наклонился, чтобы посмотреть на нее сзади, и увидел вторую дырку, поменьше.

— Сквозная, — подытожил он. — Пуля попала в заднюю часть руки и прошла через бицепс. Чем они в тебя стреляли?

— Не знаю, — процедила она сквозь зубы. — Чем-то маленьким. Двадцать второго или двадцать пятого калибра, хотя казалось, что что-то чертовски большое входит и выходит.

— Артерии не задеты. Кость не сломана, — сказал Том. — Ты всегда была везунчиком, Салли.

— Хреновым везунчиком. Меня подстрелили и ранили ножом. Если это твое понятие везения, тогда лучше дай мне другое.

— Даже не шути, — пожурил он ее, промывая раны от пули, оставляя на них стерильные кучки ваты, и начал наматывать на ее руку чистый белый бинт. — С меня уже хватит невезения сегодня.

Том завязал кончики бинта с аккуратной точностью, но внутри понемногу нарастала паника. Теперь было уже слишком темно, чтобы выслеживать Чонга. Том помог Салли сесть и дал попить ей из своей фляжки.

— Вряд ли ты где-то видел мою лошадь? — спросила она. — Я привязала ее к дереву, но, должно быть, ее спугнули.

— Не видел, — сказал Том. — Слушай, Сал, что случилось и кто это сделал?

— Сложно объяснить, — сказала она. — Я наткнулась на парочку из команды Белого Медведя. Знаешь Белого Медведя?

Он кивнул. Белый Медведь когда-то работал с бандой Кровавого Глаза, но исчез из виду много лет назад.

— Слышал о нем, но никогда не встречал. Большой парень из Невады. Работал раньше амбалом в казино в Вегасе до Первой ночи, не так ли? Рассказывает всем, что он реинкарнация каких-то великих индейцев-лекарей, хотя, насколько я слышал, у него нет ни капельки крови коренных американцев. Что он здесь делает?

Она зашипела от боли, когда Том начал штопать рану на ее животе. Если бы здесь была Лайла.

— ОЙ — черт, парень! Ты что, щепкой дерева меня зашиваешь? — огрызнулась она.

— Не будь неженкой.

Она проклинала его и весь его род до самого каменного века. Том терпел это, работая. Проклятия были лучше криков.

— Так как насчет Белого Медведя? — напомнил он.

Она вздохнула.

— Когда банду Чарли порубили те зомби в прошлом году, ходило много разговоров о том, кто заберет себе его территорию. У Чарли всегда были прекрасные владения. Маунтинсайд, Фэирвью, пара других городов и торговый путь через эти горы. Белый Медведь хочет все. Привел с собой компашку парней. Большинство из них клоуны, которые даже не знают, с какого края стреляет винтовка! Но у него их много.

— Как много?

— Двое, которых я видела вчера, и, возможно, еще двадцать. Возможно, в два раза больше, если слухи правдивы… и, скорее всего, он постарается забрать парней Чарли, которые все еще дышат.

Том сделал последний стежок и стал наматывать чистые бинты.

— Почему они напали на тебя?

— Не нападали. Я, э, типа я напала на них. — Она коснулась руки Тома. — Том… мне кажется, у них твой брат, Бенни.

— Что?

— Я видела, как они колотили похожего на японца мальчика. Твоему брату сколько, пятнадцать, шестнадцать?

— Пятнадцать. В чем был этот мальчик?

Она задумалась.

— Джинсы. Темная рубашка с красными полосами и жилет с многочисленными карманами.

Том выдохнул:

— Это не Бенни. Это его друг, Лу Чонг. Он китаец, а не японец. К тому же Бенни наполовину ирландо-американец.

— Откуда мне знать? Там темно, он мальчик, меня подстрелили, ради бога. — Она прищурилась, глядя на него. — Вот кого ты ищешь? Мальчика-китайца?

Том рассказал ей о своих действиях.

— Так… ты серьезно собираешься уйти? — спросила она.

— Таков план, но, кажется, мы плохо начали.

— Так… просьба встретиться у брата Дэвида… была чем? Прощанием?

Он кивнул.

— Черт, — сказала Салли. — Все будет по-другому без нашего рыцаря в сияющих доспехах.

Том фыркнул.

— Я многое, Салли, но я точно не рыцарь в сияющих доспехах.

Салли не смеялась.

— Если ты так думаешь, Том, тогда ты еще больший дурак, чем я предполагала. Во всей этой горной цепи все знают, кто ты и что ты делаешь. И я имею в виду времена до того, как ты подал Чарли и Молота зомам на серебряном блюдечке. — Она замолчала. — Многие люди подражают тебе. Нет… они равняются на тебя. В том, как действовать. Как быть.

— Да ладно, Сал, давай не будем…

— Послушай меня, Том. Ты важен для людей. Во время Первой ночи и в последующие годы многие из нас делали безумные вещи, чтобы выжить. Ты не представляешь. Или, может… представляешь. Может, ты тоже делал безумные вещи, но дело в том, что с тех пор ты стал парнем, на которого люди могут посмотреть и сказать: «О да, вот так нужно действовать». Тут мало таких примеров с появления зомов, дружище, но ты… — Она улыбнулась и покачала головой.

Том прочистил горло.

— Слушай, Салли, я думаю, что сейчас в тебе говорят боль и шок, так что давай перейдем к делу. Куда они отвели Чонга и как ранили тебя?

Салли рассмеялась:

— И скромный еще. Действительно, жаль, что ты уходишь из города. Джесси Райли была самой везучей женщиной в Калифорнии, и провалиться мне на месте, если это ложь.

— Чонг… — напомнил Том.

— Ладно, ладно. Это было около двух часов назад. Я направлялась к брату Дэвиду, когда услышала крики. Я подкралась и увидела, как мальчик пытается отбиться от пары бандюг. Сначала он неплохо справлялся. У него была та деревянная версия твоего меча. Бандюги пытались забрать у него меч голыми руками, превратив это в игру. Притворяясь, что они зомы и все такое. Ты уже такое видел.

— Да, — холодно сказал он. — Видел. Что произошло?

— Мальчику удалось неплохо стукнуть одного из парней. Он ударил его по плечу, и я слышала эхо шмяка на холме. Тогда парни перестали играть и набросились на мальчика. Выбили меч из его рук и чертовски сильно избили его.

— Черт. — Том подумал об аскетичном и умном Чонге, сражающемся за жизнь. Каким храбрым должен был он быть и каким напуганным.

— К тому времени мне это надоело, и я решила, что мальчик, должно быть, твой брат. Так что я спустилась с холма с воинственным кличем и отрезала себе кусочек этих двух задниц. Вела себя совсем не как девушка. Я бы просто разобралась с ними и дала похромать прочь, но они начали выкидывать фокусы. Для них это плохо закончилось, и поделом.

— Стой… ты сказала, ты справилась с ними?

— Два фрика вроде них против меня? Я бы справилась и в свои дни роллер дерби, а это было прежде, чем я научилась грязно драться.

— Нет, то есть если ты разобралась с ними, то кто?..

— Должно быть, был третий парень. Я так и не увидела его приближение. Я собиралась упокоить двух фриков, когда что-то внезапно ударило меня в руку со спины и толкнуло на дерево. Я пыталась оправиться, но кто-то бросился на меня со слепой зоны, развернул и ткнул ножом. Я видела лишь большого мужчину с белыми волосами, а потом выключилась.

— Белыми волосами? Салли… это мог быть проповедник Джек?

— Чокнутый из Вавоны? — Она задумалась. — Нет, этот парень был больше. В любом случае… я отключилась, а когда проснулась, мальчика не было, как и большого парня.

— А как насчет тех двоих?

— Все еще там. Тот, кто меня подстрелил, должно быть, упокоил их и оставил воронам.

Том выпрямился и задумался.

— Может этот большой парень быть Белым Медведем?

Она пожала плечами:

— Возможно. Этот парень был таким же большим, как Чарли Кровавый Глаз, а его лицо было обезображено. Обожженное и страшноватое.

— Это мог быть Чарли?

Салли сузила глаза:

— Чарли мертв. Ты убил его.

— Не совсем, — сказал Том. Он рассказал ей, что случилось после того, как Бенни ударил Чарли трубой Молота Автограда.

— Ну, черт… не такие новости хочет услышать девушка, когда уже и так чувствует себя не очень. Думаешь, Чарли жив?

— Не знаю. Парень, напавший на тебя, сделал это ради мести за убитых или он искал мальчика?

— Я… не знаю. Но разве Чарли не понял бы, что мальчик не твой брат?

Том кивнул.

— Он знает и Бенни, и Чонга.

Салли снова сделала глоток из фляжки и мгновение пожевала губу.

— Прежде чем напасть на них, я услышала, что те два придурка сказали мальчику. Я слышала, куда, по их словам, они его забирали.

Том знал, что она скажет, и закрыл глаза, словно он, а не она испытывал физическую боль.

— Говори.

— Геймленд, — сказала Салли Два Ножа. — Они собирались попробовать продать его людям, управляющим тем местом. Отправить его в зомби-ямы.

— И ты уверена, что подстреливший тебя ведет его туда?

— Понятия не имею.

— Шикарно, — горько сказал Том. — Они дважды переносили Геймленд с тех пор, как мы разобрались с командой Чарли. Я пытался найти его… и вообще понятия не имею, где он. Насколько я знаю, он может быть вообще в Юте.

— Я так не думаю, — сказала она, холодно улыбаясь. — Когда те парни дразнили мальчика, один из них сказал, что он будет драться уже на рассвете.

Том глянул на темноту вокруг.

— Черт, — тихо произнес он.

37

Бенни прибежал прямо к зомби. Тварь с рыком повернулась, и белые пальцы потянулись к его лицу. Он чувствовал, как края сломанных ногтей поцарапали его, сухие подушечки пальцев скользнули по носу и рту, и тогда Бенни оттолкнул зома в сторону, крича от отвращения. Тот упал на другого зома, и они вместе свалились. Другие падали на них, и это могло бы быть смешно, если бы мир не был разрушен и безумен. Зомы скалились и пытались укусить его, пока он пробегал мимо.

«Притормози», — предупредил его внутренний голос. Он постарался замедлить шаг, приказал своим ногам идти, а не бежать, но они не слушались. Никс была в шестидесяти шагах перед ним. Пятидесяти.

Лайлы видно не было. Она убежала от них? Зомы ее схватили? Нет… если бы они напали на нее, были бы слышны крики. Эти мысли промчались в его голове на бегу. Он подныривал под белые руки, уклонялся и уворачивался от зомби, пытавшихся обхватить его руками. Вся их толпа возбудилась, их внимание привлекло бегущее мясо.

«Притормози!»

Никс услышала, как он приближается, и, повернувшись, увидела, как Бенни столкнулся с еще одним зомом, и ему пришлось отбиваться от его объятий. Другие зомы повернулись на движение, их стоны стали громче, а похожие на червей белые пальцы хватали воздух.

«ПриТОРМОЗИ!»

— Бенни! — крикнула Никс яростным шепотом. — Что ты делаешь?

Он резко остановился у бензоколонки. Зомы, поворачивающиеся к нему, внезапно обратились к Никс, когда она двинулась в его сторону. «Из-за тебя Никс погибнет». Ему не нужен был внутренний голос, чтобы понять это. Ближайшие к ней зомби уже начали подбираться. Никс приготовилась бежать.

— Никс, стой! — прошипел Бенни. — Просто стой. Не двигайся.

Никс, казалось, в диком ужасе наблюдала за тем, как вокруг нее голодные рты щелкали, словно уже пожирая ее.

— Бенни…

— Тсс-с, — успокаивал он ее, звук был такой же тихий, как шепот, а потом одними губами проговорил слова: — Вообще не двигайся. — Если она перестанет двигаться, сработает ли кадаверин? Потеряют ли интерес к ней приближающиеся зомы?

«Это не сработает». Многочисленные зомы смыкали круг, порванные лохмотья их одежды касались ее, как крылья насекомых в темноте. Никс поежилась. Деревянный меч в ее руках задрожал. Зомби продолжали приближаться, и она начала поднимать меч.

«Нет!» Бенни чуть ли не выкрикнул это вслух, но взял себя в руки. «Это по твоей вине она попала в неприятности. Будь умнее… ищи выход».

Бенни мысленно кивнул, но в действительности был на пороге паники. Одна дикая идея за другой мелькали в его голове, и он отмел их все. Порывистый героизм, самоубийственная атака… планы, наполненные романтическим героизмом или трагическим самопожертвованием, но лишенные практичности. Подумай обо всем. Месте. Времени. Свете. Ветре.

Бенни двинулся к Никс, идя по ветру, раскачиваясь, становясь частью движения толпы мертвых. «У тебя есть все, что надо. У тебя есть инструменты. Есть ресурсы».

Ему хотелось приказать внутреннему голосу заткнуться к чертовой матери и дать ему подумать. Чарли Кровавый Глаз был где-то позади. Возможно, как раз направлял прямо сейчас на него пистолет. Или на Никс. «Не строй предположений. Смотри только на то, что здесь».

Он убрал одну руку с боккэна и медленно, легко похлопал по карманам. Его пальцы коснулись оставшихся бутылочек кадаверина. Стоит ли их использовать? Если добавить запаха, это поможет?

«Нет».

Он коснулся маленького продолговатого предмета, который тихо зашуршал. Используй то, что есть. Внезапно у Бенни возникла идея. Она была безумной, невероятно опасной идеей. Вокруг него море зомов стонало, ковыляя к бензозаправке, к нему, к Никс.

Он бросил взгляд на Никс. Ее так отчаянно трясло, что боккэн заметно двигался. Пара зомов потянулась к нему. Один из них внезапно схватил его и потянул. Никс начала сопротивляться, но Бенни покачал головой и губами сказал:

— Отпусти.

Ее глаза вспыхнули от страха из-за такого предложения, но руки раскрылись, и зом вырвал у нее деревянный меч. Он взял боккэн в обе руки, держа его, словно початок кукурузы, а потом укусил. Послышался хруст и треск, и зомби рыкнул и отбросил меч в сторону, один из его зубов остался торчать в дереве.

Двигаясь сверхмедленно, Бенни засунул свободную руку в передний карман джинсов. Баночки с кадаверином звякнули, и потом он нащупал продолговатую коробочку, которую искал. Она была сделана из твердой бумаги, и внутри сухо застучало, когда он ее доставал.

Ближайший к нему зом резко развернулся и уставился на него покрытыми пылью глазами. Бенни стало интересно, как он видит мертвыми глазами. Еще одна загадка, которую, на его взгляд, никогда не разгадают. «Не трать время на осмотр достопримечательностей».

Зом застонал.

Бенни застонал в ответ и отошел на полметра влево. Зом стоял и смотрел, как он уходит. Мертвые не могли выразить замешательство на потерявших упругость лицах, но Бенни чуть ли не чувствовал внутреннюю борьбу твари. Импульс охотиться только на живых боролся с запахом разложения. Он качался там в неуверенности, а Бенни сделал еще один шаткий шаг в сторону. Серые глаза не покидали лицо Бенни.

«Поспеши». Двигаясь бесконечно медленно, Бенни большим пальцем открыл маленькую картонную коробочку. Двадцать пять бледных спичек лежали там плотными рядами. Он собирался уже закрыть коробочку, когда внутренний голос зашипел, что нужно поступать разумно.

Зом все еще наблюдал за ним. Как и двое других. Наблюдали? Или просто стояли.

В защитном плаще было так жарко, но по спине рубашки Бенни струйками бежал холодный пот. Его сердце так колотилось, что он не мог понять, почему оно не стучало, как большой барабан. Он немного повернул голову и увидел, что Никс все еще стояла там, и задумался, сколько времени прошло. Три секунды? Десять? Час? Или вообще ничего? Он не мог сказать. Все казалось нереальным.

«Поспеши!»

Он остановился, зажал первую спичку в зубах и достал вторую. Он закрыл пальцем коробочку и повернул, открывая темную полосу на боку. Спички были «походные», покрытые воском для водонепроницаемости, с химической примесью, которая позволяла им гореть под дождем или на ветру.

— Боже… пусть сработает! — сказал он вслух, и сказал слишком громко. Наблюдающий зом внезапно бросился вперед. Его резиновые губы дергались. Внезапность его движений заставила тварей вокруг задергаться, повернуться и двинуться в сторону Бенни. Они сосредоточились на нем или следовали за первым?

Времени разбираться не было. Бенни прижал белый кончик спички к коробке и чиркнул одним движением запястья. Огонь был маленьким, но в темноте поля он горел, как крошечное солнце. Вспышка и шипение, когда пламя поглотило химикаты, были невероятно громкими.

— Нет! — крикнула Никс, и некоторые зомы повернулись к ней.

Но многие, намного больше, были полностью сосредоточены на Бенни. Держа спичку перед собой, он мгновение глядел в почти безмозглом шоке, пока свет открывал ему весь ужас момента. Сотни белых лиц повернулись на звук и вспышку света. Их ужасный стон рассек воздух. Ближайший зом схватил его за руку, и, прежде чем Бенни успел ее отнять, тварь укусила его с безумной силой. Двое других приблизились и схватили его за другую руку. Зубы сомкнулись на его руке. Боль была мгновенной и ужасной.

Бенни подавил крик, молясь, чтобы защитный плащ защитил его от болезни, переносимой укусами живых мертвецов. Он дрался изо всех сил и попал ближайшему зому ногой в бедро, и тот поковылял прочь. Он отпустил его запястье, но тут же другой зом проковылял мимо него, стремясь к призу.

«Сейчас! СЕЙЧАС!»

Бенни вырвался из лап других зомов и бросился вперед как раз тогда, когда зом приблизился. Он молился изо всех сил, чтобы спичка не погасла. Она дергалась и мерцала на ветру. Другая была зажата в зубах на всякий случай. Зом потянулся к нему, и Бенни увернулся от бледных рук, засовывая спичку в его лохмотья. Сухие остатки галстука и пиджака зажглись вспышкой, и пламя поднялось в небо. Кряхтя от усилий, движимый яростью и страхом, Бенни толкнул горящего зома в других тварей, подбиравшихся к нему. Все они были сухими, как хворост, и огонь с пугающей скоростью перебрасывался с одного на другого, искры разносил ночной ветер.

Через пару секунд полдюжины зомов горели, как гигантские свечи. Они не пытались потушить пламя, не кричали… и это ужасно тревожило Бенни. Почему-то было хуже от того, что они не знали о боли, не выли, хотя он не мог понять почему. Это было неестественно и неправильно по стольким причинам, что он и сосчитать не мог.

Он достал еще одну спичку изо рта и зажег, когда со спины приблизилась еще одна волна зомов. Он предплечьем отбивался от хватающих рук и подносил спичку к кружеву свадебного платья, складкам свободного кардигана, лоскутам топа с бретелькой через шею, фалдам пиджака шафера. Спичка обожгла его пальцы, и он уронил ее.

— БЕННИ! — услышал он пронзительный крик Никс, и, развернувшись, увидел, как за ним вспыхивает пламя. У него ушла секунда на то, чтобы понять, как мог огонь переброситься так далеко, а потом понял. Никс увидела, что он делал, и она — красивая, умная и храбрая, какой он ее и знал, — сделала то же самое. Он почти рассмеялся вслух. Она увернулась и подняла свой брошенный меч, чтобы им отбиваться от горящего зома.

А затем Бенни достал свой боккэн и размахнулся им со всей имеющейся силой, ударив горящего зома по шее так крепко, что его запястье задрожало, а шея твари сломалась. Зом свалился на двух других, и они тут же загорелись. В него ударило волной жара, и смех умер в его горле.

— Ох-ох, — сказал он вслух. Звук его собственного голоса не имел сейчас значения. Рев пламени был могучим, жар словно открытая печь.

— БЕННИ!

Он повернулся, и ему пришлось щуриться, чтобы увидеть через желтое пламя, как Никс несется на юго-восток. Что-то коснулось его плеча, и Бенни закричал.

Первый зом — тот, которого он пихнул, — только что схватил его горящей рукой. Сильная обжигающая агония стрельнула в плече Бенни, когда горящие пальцы подожгли ткань защитного плаща.

Бенни закричал от боли и со всей силы замахнулся боккэном. Голова зома взорвалась большими горящими кусками, и тварь упала. Но ее рука все еще сжимала ткань плаща Бенни. Бенни пинался, бил и молотил по руке зома, пока почерневшие пальцы не отвалились. Он хлопками потушил пламя на плече. Защитный плащ был старым, но не таким высушенным солнцем, как лохмотья зомов, но, потушив последние танцующие язычки пламени, Бенни ощутил ожоги на коже плеча и руки. Если бы не плотная ткань плаща…

Тут его схватила другая рука, и он развернулся, занося меч для удара, но это была Никс. Ее лицо почернело от дыма, а глаза словно обезумели.

— ПОЙДЕМ! — завизжала она и потянула его прочь. Жар бил по ним, как кулаки, со всех сторон, и сам воздух становился слишком горячим для дыхания.

— Где Лайла? — крикнул он.

— Не знаю. Боже… нам нужно идти!

Они побежали. Зомов привлекал огромный костер, и, двигаясь к столпотворению вместе, все больше и больше зомов загоралось. Ветер подхватывал кусочки горящей одежды и плоти и разносил их по полю, зажигая новые костерки тут и там, и вскоре… повсюду. Они бежали, а весь мир горел.

Из журнала Никс:

(Бенни: если ты читаешь мой журнал, ОСТАНОВИСЬ. Эта часть личная. Если я узнаю, что ты это прочитал, не дай бог, но я забью тебя до смерти, а потом, когда ты возродишься, снова забью до смерти.)

Дорогая Никс из будущего:

Я некоторое время ничего не писала. Я была слишком занята, собирая информацию о зомби. Я пыталась поговорить об этом с Лайлой, но она не понимает мальчиков. Совсем. Даже чуть-чуть.

Бенни все еще хочет, чтобы мы вели себя как пара. И мы и ЕСТЬ пара, но иногда я просто не могу думать обо всей этой романтике. Она кажется странной. У меня никогда раньше не было бойфренда, и хотя Бенни мне нравится с… каких времен? С тех пор, как нам исполнилось шесть? — я не уверена, хочу ли я в это ввязываться. Не то чтобы есть кто-то другой. Мы в «Руинах», и тут действительно нет НИКОГО ДРУГОГО. Просто с прошлого года кажется, что что-то обмоталось вокруг моих эмоций. Все кажется нереальным. Кроме страха. Он всегда реальный. И злость. Я ВСЕГДА злюсь. Даже когда мы шутим, я всегда злюсь. Бенни об этом не знает. Я хорошо это скрываю, а мальчики такое плохо замечают.

Это все действительно сбивает с толку.

Мы с Бенни никогда не вернемся домой. Мы можем даже не встретиться с детьми нашего возраста. Хочу ли я быть с ним потому, что у меня нет выбора, или потому, что это был наш выбор?

Ты читаешь это в будущем. Ты знаешь, чем все закончилось. Я нет.

Мне нравится Бенни. Скорее всего, я его люблю, но сложно понять разницу между влюбленностью, которую я испытывала все эти годы, и настоящей любовью. Каково чувствовать ее? Узнаю ли я когда-нибудь?

38

Когда Лу Чонг проснулся в первый раз, то подумал, что находится в аду.

Когда он проснулся во второй раз, то понял, что так оно и есть.

Первой он почувствовал боль. Кости его лица болели так сильно, что болела даже десна. Когда он постарался подвигать головой, потянутые мышцы шеи наполнились дротиками обжигающей боли, пронзившей его. Он постарался коснуться лица, чтобы узнать, как сильно его ранили, но руки не двигались. И тогда он почувствовал боль в запястьях и лодыжках.

— Ч-что? — спросил он. Только вот он не мог говорить. Плотная грязная тряпка была обвязана вокруг его головы, и узел засунут ему в рот. Он мог лишь мычать. Как зом.

Он заморгал, пытаясь вернуть зрению четкость. Та возвращалась очень медленно. Сначала он видел лишь землю и охапки комковатой травы. По крайней мере, это помогло ему сориентироваться. Он лежал на боку на земле.

И он был связан с кляпом во рту. Паника дрожала внутри грудной клетки. Ему хотелось закричать, привлечь внимание, суметь сказать, разумно и спокойно, что это все ошибка. Ему хотелось извиниться за то, что он сделал, чтобы заслужить чью-то злость. Бросил ли капитан Странк его в тюрьму? Разбили ли они с Бенни и Морги чье-то окно? Их снова поймали на краже яиц с фермы Ламба? Или один из дозорных города поймал их, когда они бросали яйца в старый дом Петтит?

Боль поднималась и опускалась, словно прилив и отлив, не останавливаясь, ничего не упуская. Он не мог поверить, что болеть может в стольких местах одновременно.

— Помогите! — Просьба вырвалась, как слабый, ничего не значащий стон.

— Так-так, — произнес какой-то голос. — Смотрите, кто очнулся. — Нога в ботинке опустилась в сантиметрах от носа Чонга. — Ты так долго валялся без сознания, что я думал, мне придется упокоить тебя. — У мужчины был глубокий и удивительно знакомый голос, но в то же время незнакомый. Голова Чонга болела слишком сильно для того, чтобы делать логические выводы.

Он попытался вытянуть шею, чтобы посмотреть вверх, но не мог поднять голову достаточно высоко. Казалось, что кляп привязан к тому, чем бы ни были завязаны его запястья и лодыжки.

— Пожалуйста… — Это был просто звук, но мужчина рассмеялся, словно понял.

— Ты пытаешься что-то сказать, малыш?

Мелькнула вспышка серебра, и за ней последовало прикосновение холодной стали к его щеке, и концы кляпа упали, плотная ткань распалась, словно паутинка, когда острое лезвие разрезало ее.

Освободившись от давления, Чонг закашлялся и плюнул, чтобы освободить рот от грязной тряпки. Уголки рта казались растянутыми, а щеки натертыми и поцарапанными. Его руки и ноги были все еще крепко связаны, и он извивался, пытаясь избавиться от пут, но узлы были слишком тугими.

— Не волнуйся, малыш, я тебя развяжу. В свое время конечно же.

Чонг начал поднимать взгляд, но мужчина встал так близко, что от резкой вони от кожаных ботинок у Чонга защипало в глазах и в носу.

Он попытался говорить, но в горле была сухо как в пустыне.

— П-почему? — прохрипел он. — Кто вы?

Мужчина снова рассмеялся. Это был дружелюбный звук, совершенно не соответствующий тому, что происходило. И он был безумно знакомым. Он казался почти…

Но… нет… это было невозможно.

Мужчина поднял ботинок и поставил на лицо Чонга. Нет, это был не удар… нет, мужчина поставил подошву на щеку Чонга и медленно надавил.

— Тсс. Я убрал кляп, чтобы ты мог дышать. Это не было приглашением к куче вопросов, на которые ты уже знаешь ответ.

Чонг нахмурился и попытался сказать ему, что он не прав, что Чонг ни на что не знает ответ, что это какая-то ошибка. Ботинок давил все сильнее и сильнее. Сначала это было просто давление, но вскоре веса было достаточно, чтобы челюсть Чонга хрустнула. Все сильнее и сильнее, и Чонг начал кричать. Сильнее и сильнее, и он решил, что сейчас отключится.

— Я могу продолжать всю ночь, — сказал мужчина так беззаботно, словно обсуждал погоду. — Я прекращу, когда больше не услышу звуков из твоего рта. Пожуй мгновение эту мысль, малыш. Кляп — не единственный способ заставить тебя замолчать. Я также могу вырезать твой язык и прибить его к дереву. Даже не думай, что я шучу, потому что я раньше такое проделывал и с более крепкими парнями.

Чонгу хотелось кричать. Вместо это он крепко сжал челюсти, закрывая рот лучше, чем это сделал бы кляп.

Давление продолжилось. Чонг закрыл глаза и попытался найти в голове место, куда бы он мог пойти и спрятаться. Ему хотелось быть дома, в своей комнате, в окружении стопок любимых книг. Там, если бы монстр оказался слишком страшным, Чонг бы просто закрыл книгу. Но не здесь. Не в темноте с болью, веревками и кляпом.

Давление перестало расти, и мужчина прислушался к звукам, издаваемым Чонгом.

— Вот так, — сказал он и убрал ногу… но не прежде, чем надавил еще раз. Каким-то образом от этого Чогну стало лишь страшнее, от этой последней порции. Она была необязательной. Мужчина уже победил Чонга, уже доказал свою силу и превосходство. Этот последний штрих говорил о более глубоком, менее развитом виде зла. О жалкой мелочности. Хитрой и грязной. Это очень и очень пугало Чонга.

Несколько долгих минут ничего не происходило. Ни новой боли, ни намека на присутствие человека, ни звука его движения. Стоял ли он там, вне поля зрения? Просто наблюдал? Чонг знал, что это так. И ему стало еще страшнее.

А затем мужчина заговорил.

— Бьюсь об заклад, твои мамочка с папочкой говорили тебе, что в плохих землях есть плохие люди. Люди, которые сделают с тобой плохие вещи. Плохие вещи с глупыми мальчишками, бегающими по великим «Гнили и руинам». Плохие люди, делающие плохие, плохие вещи.

Послышался шорох, и внезапно мужчина встал на четвереньки так, что его лицо оказалось в сантиметре от лица Чонга. Это было лицо из кошмаров. Кожа была настоящим шоу ужасов. Каждый сантимер этого лица был обезображен, расплавлен. Одного глаза не было вообще, лишь черная дыра в розово-красном холмистом лунном ландшафте. Волосы, белые как снег, обрамляли ужасное лицо. Он прошептал четыре слова.

— Я тот плохой человек. — Затем он рассмеялся и встал. — Знаешь, что мы теперь сделаем?

Чонг не смел ответить. Он закрыл глаза, желая, чтобы это было нереальным. Умоляя Вселенную превратить это все в сон.

— Я разрежу путы на твоих ногах, чтобы ты мог идти, и, клянусь Богом, ты пойдешь. Нам нужно пройти еще многие километры, придется идти еще полночи. Ты пройдешь каждый сантиметр молча. Ни слова и, клянусь Богом, ни всхлипа. Если ты хоть пукнешь, я порежу тебя на куски. Кивни, если веришь мне.

Чонг кивнул. Выразительно.

— Тогда, давай скажем, около полуночи — час ведьм, как раньше ее называли до зомов — мы куда-то придем. Ты знаешь куда, малыш?

Чонг покачал головой. Лишь слабое, едва заметное движение. Мужчина снова встал на колени, и его дыхание у уха Чонга было горячим и пропитанным виски.

— Я отведу твою костлявую задницу в Геймленд, малыш. А… разве это не мир развлечений?

Чонг не посмел закричать. Но ох, как ему это было нужно.

39

Казалось, что мир создан из пламени, белых лиц и смерти. Бенни с Никс бежали в ночь, преследуемые адским жаром. У них не было четкого направления, вокруг было слишком много зомов, чтобы позволить им бежать по прямой линии.

— Сколько их? — ахнул Бенни. Однако это были его последние слова на долгое время, так как эти два слова чуть его не убили. Пламя в поле привлекло большую часть зомов, но его голос раздался неестественно громко. Все бледные посмертные маски лиц вокруг внезапно повернулись к ним.

Бенни с Никс остановились спина к спине с мечами наготове.

Я нас убил, подумал Бенни, но его внутренний голос сразу же ответил: «Нет. Придумай способ выбраться. Какие у тебя остались ресурсы?»

Бенни подумал о спичках и почти рассмеялся. Если бы рассмеялся, то, наверное, это был бы его последний смех, и был бы он безумным хохотом. Пламя на время спасло их, но если ветер поменяется, то огонь погонит их в горы — пламя двигается вверх. Для них не было открытого пути в низины.

Никс сделала медленный шаг в сторону, и Бенни сдвинулся вместе с ней. Зомы подошли ближе, но их темные глаза бегали между ними и пламенем. Никакой звук больше не привлекал их, и они теряли интерес.

Но недостаточно быстро. Вскоре некоторые снова окажутся на расстоянии вытянутой руки. Бенни уже чувствовал их мертвый, пыльный, гнилой запах…

И вот так быстро он все придумал. Он взял боккэн в одну руку, а другую медленно опустил в карман. Но не за спичками. Вместо этого он достал оставшиеся бутылочки кадаверина. Это было рискованно. Если они переживут этот ужасный момент, то им понадобится химикат, чтобы добраться…

Куда? Домой? Назад к горящей станции? В бесконечный лес на поиски Тома и Чонга? На восток к Йосемити, или куда там полетел самолет?

«Решай одну проблему за раз», — предупредил его внутренний голос.

Никс сделала еще один шаг, двигаясь медленно, чтобы Бенни не отставал. Он не решался осматриваться, чтобы понять, просто ли она двигается или нашла выход. Бенни крепко сжал крышечку между зубами и открыл бутылочку. Воздух сразу же наполнился тошнотворной вонью разлагающегося мяса. Только теперь он понял, что огонь заглушал запах кадаверина.

Какая-то далекая часть его гадала, станут ли зомы атаковать друг друга в дыму. Если они не почувствуют запах смерти, станут ли нападать на все подряд? Невозможно было узнать, и он не собирался возвращаться и превращать это в научный эксперимент.

— Бенни, — пробормотала Никс таким тихим голосом, что это была скорее тень звука.

Он не ответил. Вместо этого он вылил немного кадаверина на грудь и волосы. Первые зомы уже приблизились на расстояние вытянутой руки и, поднимая руки, тянулись к ним. И тут они остановились.

Бенни плеснул бутылочкой за плечо, попав на рыжие кудри Никс.

— Стой, — прошептал он. — Подожди секунду.

— Бенни…

— Тсс.

— Нет, — настаивала она. — Посмотри.

Он сначала повернулся не в ту сторону, а потом повернулся лицом к ней и проследил по направлению ее вытянутого вперед боккэна.

Они стояли на склоне, ведущем к тенистой массе деревьев, которые он едва видел в свете звезд. Там зомов было намного меньше, их ряды заметно редели. Однако не на это показывала Никс. На вершине тропы стояла фигура. Бенни пришлось проморгаться, чтобы избавиться от жалящего дыма и рассмотреть ее. Сначала она была похожа на высокий куст, но потом двинулась и вышла на звездный свет, и Бенни ахнул.

Обратив внимание на рост, он решил, что это мужская фигура, остальное разобрать было невозможно. Казалось, что на мужчине маленькое дерево, но потом Бенни понял, что на нем длинное пальто, на которое были пришиты листья и шишки. Его лицо было полностью закрыто круглой маской, сделанной из дубовых листьев. Бенни понял, кто это, даже в темноте. Он узнал его по описанию Тома и по собственной зомби-карте.

Это был Зеленый человек. Зомы проходили мимо него, ковыляя из леса, некоторые врезались в него, передвигаясь по травянистой тропе. Зеленый человек не двигался, он лишь поднял тонкий палец к «губам» маски.

Бенни и Никс замолчали и стояли неподвижно, словно статуи. Под ними ветер гнал пламя к завалу камней. Оно не шло в холмы, и Бенни был благодарен за маленькие милости. Он не хотел создавать еще больше проблем для Тома и точно не хотел лесного пожара.

Ушло много времени на то, чтобы зомы прошли мимо. Бенни постарался считать секунды и минуты, просто чтобы не сойти с ума. Ему хотелось заключить Никс в объятия и сжать так сильно, чтобы оба закричали. Ему хотелось шума и спокойствия одновременно. Чего угодно, только не того, что вокруг.

А потом все кончилось. Последний из зомов — мужчина с печальным лицом в грязных тряпках комбинезона маляра проковылял мимо. В его груди торчал нож мясника, но лезвие уже было покрыто ржавчиной. На долгое мгновение существо повернуло пустое лицо к Бенни, и, несмотря на страх, засевший в груди, Бенни стало его жаль. Он даже почти произнес это. А потом зомби исчез в дыме и мраке поля.

Никс потянула его за рукав, и Бенни увидел, что Зеленый человек манит их медленными движениями руки. Потом он повернулся и пошел к лесам, не глядя, следуют ли за ним Бенни с Никс.

— Кто это? — спросила Никс. — Это Лайла? Что на ней?

Бенни покачал головой:

— Это Зеленый человек.

— Почему он так одет?

— Том говорит, что он нашел способ сливаться с лесом. Зомы его не видят. — Он опустил меч и протянул руку. — Пойдем.

Никс сглотнула слезы и взяла его за руку, как обычно яростно ее сжав.

— Где Лайла? — спросила она.

— Не знаю. Я видел, как она бежала… а потом я ее потерял.

— Ду-думаешь, она выбралась?

— Конечно, — осторожно сказал он. — Лайла привыкла заботиться о себе. — Хотя, сказав это, он вспомнил безумный, отчаянный взгляд ее глаз. Он задумался по поводу своего собственного здравомыслия. В конце концов, он только что устроил огромный пожар и был почти уверен, что видел Чарли, стоящего посреди поля зомов, живого и нетронутого. Бенни меньше половины миллисекунды гадал, говорить ли об этом сейчас Никс, и понял, что это лучше рассказать при дневном свете. В данный момент им была нужна безопасность и время, чтобы осмотреть ранения. Ожог на плече Бенни горел белым огнем, и он не был на сто процентов уверен в том, что защитные плащи спасли их от зубов живых мертвецов. Они оба могли оказаться заражены, и от этой мысли у Бенни чуть не подкосились ноги.

Никс схватила его за руку и потянула за собой.

— Давай, — сказала она, и они поспешили вверх по холму за Зеленым человеком. Однако, когда они добрались до вершины холма и ступили на лесную тропу, странная фигура уже исчезла.

Из журнала Никс:

Зомби и огонь

Когда некоторые люди рассказывают истории о Первой ночи, они говорят, что пользовались огнем, чтобы отпугнуть зомов. Они говорят, что зомы не пройдут через огонь, что они отойдут от факела. Они говорят, что если зом загорится, то он убежит. Том говорит, что это не так.

Он говорит, что зом пройдет через пламя. Он говорит, что их привлекает свет и движение. Он говорит, что видел, как горящие зомы проходят сотню метров, прежде чем жар так повреждает их мышцы и сухожилия, что они не могут больше идти.

И он говорит, что, когда армия сбрасывала бомбы на большие города, волны радиоактивных зомов продолжали наступать, и люди иногда умирали от сильного излучения даже до того, как зомы их кусали.

Что ОНИ такое?

40

— Что-то идет сюда! — прошептала Салли Два Ножа.

Том Имура быстро вскочил на ноги, его пальцы сжали рукоятку меча. Они сидели, прижавшись друг к друг под кроной оливы, растущей посреди горы высоких валунов. Подобравшись к краю самого большого валуна, Том услышал тихое шипение — Салли доставала один из ножей. Он отмел звук в сторону и сосредоточился на темных лесах. Прежде чем разбить временный лагерь, Том собрал горы хрупких веточек и разбросал их по всем возможным путям подхода. Хруст ветки привел обоих в боевую готовность.

Раздался второй хруст. И третий. Кто бы там ни был, он не переживал из-за звуков. В этом мире это означало два варианта. Или этот человек путешествовал с компанией, так хорошо вооруженный, что не боялся привлечь внимания живых мертвецов, или это и были живые мертвецы. Том подобрался еще ближе к краю и замер, становясь частью скалы, теней, леса. Он нехотя принял кадаверин от Салли, потому что было буквально невозможно поднять ее на дерево для ночевки. С раненой рукой и тяжелой ножевой раной, Салли повезет, если она сможет ходить. Про лазание можно забыть.

Мгновением позже из-за пушистого рододендрона выступила фигура. Это был мальчик, подросток, возможно, ему было тринадцать лет, когда он умер. Теперь он бессмертен, в жестоком смысле этого слова. Его глаза обыскали проход между камнями и оливковым деревом, но не остановились на Томе. Челюсть существа отвисла, а губы были словно резиновые. На мальчике была испачканная и выцветшая футболка «Лос-Анджелес Лейкерс»[4] и нечто похожее на плавательные шорты с рисунком горящих черепов. Подросток был босым, и бескровная кожа была так сильно порвана, что Том видел сухожилия и кости. Ему хотелось закрыть глаза или отвернуться, но мальчик все равно был зомом и представлял опасность.

Том оставался неподвижен, пока мертвый подросток ковылял по дорожке и вскоре исчез во мраке. Мужчина уже собирался вернуться в круг камней, но остановился и выпрямился. Небо на юго-востоке было… красным? Крона листьев была слишком густой, чтобы он мог рассмотреть небо, но Тому казалось, что у него есть красноватый оттенок. Игра света? Он не мог определить.

Он расслабился и вернулся в защиту камней.

— Зом? — спросила Салли.

— Зом, — подтвердил Том.

— Ты его упокоил?

— Нет.

Она рассмеялась:

— Мистер Мягкий.

Он пожал плечами. Все знакомые с Томом знали, что он не убивал зомов, если этого не требовала работа по упокоению или самозащита. Этот зом его не видел, как и Салли, и поэтому не представлял непосредственной угрозы.

Том уселся и передал ей фляжку. Она отпила и вернула ее ему.

— В этих лесах в последнее время больше зомов, — сказала она. — На прошлой неделе, десять дней назад. Если все так пойдет, то вскоре и ступить нельзя будет, не наткнувшись на одного.

— Правда? — удивленно спросил Том. — Это всегда была тихая территория. Вот почему я привел сюда ребят. Что привлекает сюда зомов?

— Точно не знаю, но много разного идет с востока в последнее время. Много странного. Я слышала о маленьком стаде зебр, пробежавшем по той же тропе, что и олени. И о стае обезьян. Не видела зебр с того самого времени, как возила детей в зоопарк Сан-Диего миллион лет назад, но видела нескольких недавно.

— Я видел носорога, — сказал Том и рассказал ей о встрече.

— Вау. Много такой живности идет из чащ Йосемити, но еще больше приходит с востока. Не знаю почему. Что-то там так пугает диких животных, что они убегают сюда, и, может, зомы следуют за животными.

Том мгновение жевал губу.

— Знаешь, Сал, сегодня я видел кое-что не оставляющее меня в покое. — Он рассказал ей о мужчине, привязанном к пикапу и оставленном зомам.

— Черт, — произнесла она. — Это один из старых трюков Чарли, Том, но ты это и раньше видел. Возможно, кто-то копировал поведение Чарли. Белый Медведь или…

— Это много хуже, — сказал Том и рассказал ей остальное.

Салли уставилась на него.

— Ты в этом уверен? У него не была сломана шея? Уверен, что никто его не упокаивал?

— Уверен.

— Так что, черт возьми, это значит? — требовательно спросила она.

— Понятия не имею, — сказал Том. — Часть меня надеется, что это реально, что это правда… что, возможно, чем бы ни была эта… болезнь… она наконец отступает.

— Ага, а я продолжаю надеяться, что проснусь и обнаружу, что Первой ночи не было.

Он кивнул.

— Другую часть меня это пугает, Сал.

— Тебя? Пугает? Почему?

— Потому что сейчас я знаю, как обстоят дела. Зом есть зом, и я знаю эти правила. Но если игра изменится, то все, что я знаю, станет не точным. — Он сделал паузу. — Я учил Бенни тому, как все работает… но что, если все, чему я его учу, — неправильно? Что, если он…

— Перестань, — сказала она, коснувшись пальцами его губ. — Ты сейчас говоришь, как родитель, а это моя территория. Том… мир постоянно меняется. Постоянно. Мы не можем давать следующему поколению набор гарантий. Лучшее, что мы можем, — это помочь им быть достаточно умными и достаточно крепкими, чтобы справиться с тем, что придет. Ты знаешь так же, как и я, что мы не будем рядом с ними вечно.

— Знаю, но все меняется как раз тогда, когда мы покидаем дом. — Том мрачно кивнул и глотнул из фляжки. — Я также переживаю за Чонга. По крайней мере, Бенни и раньше здесь был. Чонг — нет. Мне нужно его найти.

— Найдешь, — успокоила она его, а потом добавила: — Если бы я могла пойти с тобой. Но, по крайней мере, я могу добраться до брата Дэвида и сказать Бенни и девочкам, что случилось. Если увижу Джей-Дога и доктора Скиллза, то нарисую им карту, как найти тебя.

— Зачем?

— Поддержка. Им захочется сжечь Геймленд так же, как и мне.

Том покачал головой:

— Это спасательная миссия, Салли. Схватить и убежать. Я не собираюсь нападать на Геймленд.

— Снова, — сказала она с хитрой улыбкой.

— Снова. Однажды я сжег его, и Чарли его отстроил. Теперь кто-то другой им управляет. Возможно, Белый Медведь… возможно, Чарли, если он все еще жив. Если я снова его сожгу, то они будут просто продолжать его отстраивать. Здесь и в городах слишком много испорченных людей, чтобы рассчитывать, что такое место, приносящее столько денег, останется закрытым. Я не могу всю жизнь сжигать его.

— Угу, — сказала она.

— Я серьезно. Мне нужно защищать детей. Как только утреннего света будет достаточно, чтобы видеть, мне нужно будет найти Чонга и вернуть его домой, а потом я отправлюсь на восток с братом и его друзьями.

— Как скажешь, Том.

— Ты мне не веришь?

— Я уверена, что ты делаешь то, что считаешь лучшим.

— Это так, и прямо сейчас это значит, что нужно забрать Чонга у того, кто его схватил.

Салли все улыбалась.

— И помоги Господь тем, кто встанет на твоем пути.

Том Имура ничего не ответил.

41

Никс с Бенни были измотаны, испуганы, голодны и расстроены. Лес был слишком большим и слишком темным, чтобы они пошли на поиски Зеленого человека.

За ними, далеко внизу на поле, затухал огонь. Но они были слишком далеко, чтобы многое рассмотреть. Все ли зомы сгорели? Убил ли их огонь, или теперь легион обгорелых зомов будет вечно бродить по этому горному проходу. Это была ужасная мысль.

Теперь с угасающим светом небо стало не таким ярко-красным. Бенни гадал, видел ли Том зарево. Если так, что он сделал? Направлялся ли уже назад к заправке или был на дальней стороне горы, и массивный лес и высокие холмы служили ширмой? Ветер дул на юг, так что Том не мог учуять дым. Он может даже не знать.

— Завтра, — сказал Бенни, распуская ремень защитного плаща, позволяя прохладному ветерку успокаивающе коснуться его, — нам придется постараться вернуться. Том придет к путевой станции и будет нас искать.

Никс на это ничего не ответила. Если Том вернется на заправку, пепел от зомби и пепел от двух подростков будут выглядеть одинаково.

— Это хорошее дерево, — сказала Никс, указывая на изогнутый тополь. У него были очень крепкие нижние ветви, и множество толстых веток торчало во все стороны. Бенни забрался первым, чтобы проверить их. Том научил его, как выбирать правильное дерево. Правило большого пальца гласило, что если ветка такая же толстая как твой бицепс, то она сможет вынести твой вес. Бенни проверил его на десятках деревьев и понял, что это надежный вариант. Том предостерегал его от некоторых деревьев, таких как платан, потому что у них была неприятная склонность к хрупкости, а мертвых деревьев следовало избегать в любом случае.

Бенни забрался по стволу, позволив ногам выполнять всю работу и давая рукам отдохнуть, пока не достиг самой низкой ветки. Проверив все ветки, он нашел парочку хороших мест для отдыха и остановился, чтобы перевести дыхание и справиться с желанием закричать. Ожог на его плече так болел, что казалось, он все еще в пламени. Но каждый раз чувствуя, что он больше не может сдерживать крик внутри, он вспоминал Никс, сидящую в тишине на пеньке, пока Лайла зашивала ее лицо. Он решил, что лучше умрет, чем обесчестит ее, сдавшись своей боли.

Как только он способен был снова обрести над собой контроль, он спустился вниз и помог Никс. Хотя она хорошо лазила, ее раны взяли свое, а страх и стресс последнего часа высосали ее последние силы. Ей пришлось поднапрячься, чтобы забраться, и она совсем выдохлась, когда наконец добралась до выбранного Бенни места — узла, созданного четырьмя ветками, растущими в стороны практически из одной точки.

Бенни сполз к нижней ветке, чтобы еще раз хорошо осмотреть окружающий их лес. Зомов не было, что было большим облегчением, но также не было видно ни Лайлы, ни Зеленого человека.

Он снял защитный плащ и продел боккэн через один из рукавов, а меч Никс — через другой. В итоге получилось что-то вроде носилок, недостаточно крепких, чтобы служить гамаком, но, по крайней мере, способных защитить их, если они начнут падать. Они с Никс расположили его под собой и снова прислонились к стволу дерева. Тут было не очень удобно, но зато безопасно, а это все, что им было нужно, чтобы пережить ночь.

Они жадно пили из фляжек. Бенни спросил, как лицо Никс, и она сказала, что все нормально; однако, когда он поднес запястье к линии шрамов, ему показалось, что он чувствует тепло. Это из-за усталости или пожара? Или ужасная инфекция монстров пришла за ними?

Он взял свою маленькую бутылочку с антисептиком, марлю и начал протирать ее швы так аккуратно, как только мог. Он знал, что неуклюж, но Никс все вытерпела. Потом он намочил чистый бинт водой и положил его под кофту на ожог. Было слишком темно, чтобы понять, насколько он плох, но болел хуже всего на свете. Когда она спросила, как он, он соврал и сказал, что ничего страшного.

Постепенно паника сошла на нет. С ее уходом пришла волна глубочайшего истощения. Никс положила голову на здоровое плечо Бенни и сказала:

— Это смешно, что после всего, что произошло, мы можем все-таки сказать, что это не был худший день нашей жизни?

Бенни понимал, что она думает о тех ужасных трех днях в прошлом году. Дне, когда убили ее мать, и последующих днях, когда Никс сначала оказалась в плену у Чарли и его людей, а потом помогала Бенни, Лайле и Тому повести атаку на лагерь охотников за головами. Никс с Бенни в тот день убили людей. Хоть выбора совсем не было, эти страшные действия преследовали обоих до сих пор. Они отметили их, оставили шрамы внутри и снаружи.

— Знаю, — пробормотал Бенни, пытаясь не дать печали просочиться в голос.

Никс нашла его руку в темноте и переплела их пальцы.

— Но думаю, — сказала она, — что это можно считать самым худшим походом в истории.

Он рассмеялся:

— Несомненно.

Они сидели и прислушивались к лесу. Неустанный стрекот сверчков успокаивал.

— Лайла, — сказала Никс. — Она в безопасном месте. Правда?

— Конечно, — сказал Бенни.

— И Том тоже. Бьюсь об заклад, он нашел Чонга, и они где-то в горах прячутся на дереве в ожидании рассвета.

— Ага. — Лес пульсировал от стрекота сверчков и мягкого шелеста веток на ветру. — Слушай, Никс, — сказал Бенни, — прости за мое поведение там, на заправке. Думаю, я просто паниковал, понимаешь?

— И не говори.

— Я вел себя как придурок.

— Да, это так.

— И настоящая задница.

— Ага.

— В любой момент можешь перестать со мной соглашаться.

— Ха! — фыркнула она. — Тебе нужно было по-королевски надрать задницу.

Он вздохнул. Но потом Никс толкнула его плечом.

— Ты хорошо справляешься с этим, Бенни, — сказала она, — но совсем не можешь ждать, не так ли?

— Дело не в ожидании, Никс… а в знании. Это сводит меня с ума.

— И меня.

— Не видно, — сказал он. — Вы с Лайлой хорошо справлялись, пока я не открыл свой большой рот.

— Тебе нужно будет помириться с Лайлой, — сказала она.

Никс была доброй. Она не стала указывать, какой легкой целью была Лайла или как сильно, скорее всего, Бенни ее задел. Почему-то от ее доброты Бенни почувствовал себя еще хуже.

Чуть позже Никс сказала:

— Так будет не всегда.

Бенни не понял, утверждение это или вопрос. В любом случае он ответил:

— Нет.

Она сжала его пальцы. Он сжал ее в ответ. Потом рука девушки расслабилась, и Бенни понял, что Никс задремала. Просто так. Хотя он не видел ее в темноте, он прислушивался к ее медленному, глубокому ритму дыхания. Он откинулся назад, вслушиваясь в ночь, и начал разбирать день по частям, чтобы создать план на завтра, но через три секунды уже сам спал. Над ними и вокруг них ночь сплетала паутину тьмы, а мир поворачивался на оси к рассвету.

42

Лу Чонг проснулся.

Он был все еще в аду… хотя сейчас он сразу же понял, что оказался в одном из темнейших кругов ада. Они забрали его жилет, рубашку и ботинки, оставив его дрожать в одних джинсах. Земля, на которой он лежал, была притоптана и утрамбована. Холодная, влажная и пахнущая разложением. Чонг сел и обнял себя. Он был жилистым, а жира не было совсем, ничто не могло помочь ему согреться в этой липкой темноте.

Света было достаточно, чтобы видеть, но он был тенистый и мрачный. Стены были тоже земляными, их гладко утрамбовали. Чонг поднял голову и увидел, что стена поднималась на полметра над ним, лестницы не было, как и выступов для рук или веревки.

Он начал подниматься на ноги, но тут же закричал от боли и упал на колени. Все его тело словно состояло из разных видов боли, сшитых в один гобелен обжигающей агонии. Больше всего болело там, где его ударили в челюсть, ударили деревянным прикладом ружья в живот и ударили в пах, пока он валялся на полу, ахая. Чонг пытался не заплакать.

Даже пока он валялся тут, пытаясь справиться со слезами и болью, мозг Чонга работал. Он знал, где находится. Геймленд. Зомби-яма.

Он никогда здесь раньше не был, да и зомби-ям раньше не видел. Том описывал их ему, Бенни и Морги много раз за последние несколько недель. Том использовал сценарий зом-ямы как часть их тренировки. Один из самых худших сценариев. Часть процесса становления умным воином.

— Так будь умным воином, — сказал он себе яростным шепотом через сжатые зубы. — Что бы Том сделал? Что бы сделала Лайла?

Они бы не встретили будущее на коленях, в этом он был уверен. Чонг вспомнил, как Никс зашивали лицо без обезболивающего и криков. Никс пришлось глубоко копаться, чтобы найти силу с этим справиться. Как и она, Бенни с Лайлой нашли храбрость напасть на лагерь Чарли в прошлом году, хотя считали Тома мертвым.

— Вставай, — рыкнул он на себя.

Боль была невыносимой, и он снова упал на колени. Из груди вырвался всхлип. А потом еще один. Пока он стоял на коленях, его разум творил с ним страшные вещи. Он создавал образ Лайлы, стоящей над ним и со смехом наблюдающей, как он стоит на коленях и всхлипывает, побежденный. Лайлы, смеющейся над слабым, худощавым подростком. Над «городским мальчиком», который подумал, что может быть воином.

Над дураком, который осмелился думать, что даже за миллион лет сможет заслужить любовь кого-то такого волшебного и могущественного, как легендарная Потерянная девушка. Над лузером, который подверг жизни своих друзей опасности. Над трусом, который убежал. Образы и значения словно гвозди входили в его плоть.

Но иногда стыд — более мощный двигатель, чем ярость. Как ярость, он ярко горит и, как ярость, может поглотить собственную печь. Он подавил боль, поглощая ее, принимая ее как часть того, что он заслужил, и, получив силы от ее энергии, он поставил ногу на землю, прижал костяшки пальцев к холодной земле и встал с колен. Миллион лет ушло на то, чтобы встать. Выпрямляясь, он чувствовал, что все синяки растягиваются до точки разрыва. Но стыд не давал ему остановиться, пока он не встал прямо и во весь рост.

— Умный воин, — сказал он, но слова были полны презрения.

— О, ну разве это не радостная картина.

Слова обрушились на голову Чонга, словно ведро холодной воды. Он дернулся назад, словно его толкнули, откинул голову и увидел троих мужчин, глядящих на него у края ямы. Один был большим одноглазым человеком с длинными белыми волосами, который его сюда привел. Человеком, чье лицо было испорчено огнем. Двое других были незнакомцами. Они улыбались так, что вся сила вытекала из конечностей Чонга.

— Кто вы? — спросил Чонг. Звучало бы лучше, если бы его голос не надрывался.

— Кто вы? — передразнил большой человек. От его голоса по коже Чонга поползли мурашки. Он был очень похож на Чарли Кровавого Глаза.

Мог это быть Чарли? Когда Бенни столкнул Чарли, выжил ли охотник за головами и вернулся в горящий лагерь? Или огонь битвы догнал Чарли, когда тот пытался уползти прочь? Это Чарли Маттиас? Или какой-то другой монстр спустился в этот уже тревожный и умирающий мир?

— Бьюсь об заклад, у тебя много вопросов, малыш, — сказал Обожженный Человек, словно читая мысли Чонга. — Ну, подумай об этом.

Он что-то кинул в яму, и оно упало на землю у босых ног Чонга. Это была черная труба. Один конец был обмотан черной кожей. По всей длине оружия запеклась старая кровь. Чонг наклонился и аккуратно поднял ее.

— Это принадлежало когда-то моему другу, — сказал Обожженный Человек. — Он использовал ее как дубинку, чтобы убить тысячи зомов. И почти в половину столько же людей не-зомов. Ага… у этого куска трубы своя история. Она прославила моего приятеля по всем «Руинам» и в каждом городе от Фрихолда до Сэнкчуари.

Двое других рассмеялись в ответ на эти слова, давая друг другу пять.

Чонг схватил предмет, который дал Молоту Автограда его имя.

— Мой друг давно мертв, — сказал Обожженный Человек, — но ему было бы приятно знать, что его легенда живет.

— Я его не убивал, — сказал Чонг и проклял себя за то, как трусливо это прозвучало, словно он защищался.

— Может, и нет, — согласился Обожженный Человек. — А может, и да. Или, может, ты дружишь с теми, кто это сделал. Крошечный Хэнк Уилсон был из немногих, кто выжил после случившегося в лагере в прошлом году. Он сказал, что видел, что случилось с Молотом. Сказал, что его убила девчонка. Эта беловолосая тварь, бегавшая по горам последние несколько лет. Но я не верю, что девчонка могла справиться с Молотом. Нет, сэр, я в это не верю. Но рослый мальчик вроде тебя, подкравшись сзади? Может, ты ударил его дубиной, пока он не видел? В это я могу поверить.

Чонгу хотелось кинуть в него дубиной, но он держался за нее. Это все, что у него было.

— Так что, я думаю, Молоту будет чертовски приятно узнать, что его любимая игрушечка не забыта. Что она все еще будет убивать. — Большой человек присел на корточки. — Ему будет все равно, и мне, умрешь ты или выживешь, малыш. Живи и цепляйся за этот молот. Может, однажды сам станешь Молотом. Разве это не замечательно?

Чонг покачал головой, но ничего не сказал.

— С другой стороны, если ты умрешь… ну, тогда у нас есть множество других детей, которые готовы убить, чтобы получить что-то вроде хорошего куска черной трубы, когда наступит их очередь.

Чонг наконец смог выдавить три слова через стиснутые зубы.

— Катись в ад.

Все мужчины рассмеялись, и большой громче всех.

— Ад? Парень, ты вообще слушал? Мы уже в аду. Весь мир стал адом после Первой ночи.

Он встал и кивнул другим людям. Они исчезли, но почти сразу же вокруг края ямы появились другие лица. Мужчины и женщины. Суровые лица с суровыми глазами и губами, на которых играли ледяные, жестокие улыбки. Маленький человечек с крысиным лицом и мальчик, очевидно его сын, протиснулись к краю ямы и начали называть цифры, принимая деньги.

«Ставки, — со все растущим ужасом понял Чонг. — Боже… они делают ставки».

Толпа в ожидании замолкла, и все глаза повернулись в направлении, в котором исчезли два компаньона Обожженного Человека. Когда они вернулись, на обоих были защитные плащи и футбольные шлемы с пластиковыми забралами. Между собой они вели бледную фигуру, огрызающуюся, выворачивающуюся и пытающуюся укусить воздух.

— Добро пожаловать в Геймленд, — сказал Обожженный Человек.

И тогда они столкнули зома в яму к Чонгу.

43

Бенни выгнали из сна монстры.

Лишь уснув, он сразу начал бегать по кошмарному ландшафту, где гигантские деревья возносились на черных стволах, нависающих на сотни метров над ним, а их листья горели ярким желтым огнем. Бенни бежал через поле почерневшей травы, и на каждом шагу высохшая белая рука вырывалась из почвы, чтобы схватить его. Он уклонялся, уворачивался и спотыкался, когда рука за рукой вырывались из обожженной земли, чтобы удержать его.

Зомы не появлялись… только тянущиеся руки со сломанными ногтями и бескровной кожей.

На бегу он выкрикивал имя Никс, но горячий воздух уносил ее имя прочь и разрывал на беззвучные кусочки. Он нигде ее не видел. Он бежал и бежал.

Бенни увидел, как Том медленно уходит от моря цепляющихся рук. Он побежал к нему, схватил за руку и развернул. Том уставился на него пыльными черными глазами. Лицо Тома было цвета старого воска, а от зубов остались обломки. Когда Том открыл рот, чтобы заговорить, из него вырвался лишь голодный стон зомби.

— НЕТ! — крикнул Бенни и отступил назад. Бледные руки схватили его за лодыжки и удерживали, пока Том сделал один неуверенный шаг к нему, потом другой. И другой. Бенни снова закричал и вырвался как раз в тот момент, когда высохшие пальцы Тома коснулись его лица. Бенни бежал, а с горящих деревьев опускался пепел.

— НИКС! — крикнул он, но его голосу не хватало громкости. И силы.

Слева мелькнуло движение, что-то цветное и вспышка красного, но Бенни отмел это в сторону. Он увидел Морги Митчелла, сидящего, скрестив ноги, на капоте сожженного автомобиля. Он сосредоточенно хмурился, словно пытался починить сломанные части удочки своего отца. Облокотившись о машину, сбоку лежала стройная фигура, покрытая ярко-красной кровью.

Чонг!

Бенни поспешил к нему и встал на колени, пытаясь понять, где ранен его друг.

— Чонг! Чонг… ты слышишь меня? Давай, поговори со мной, ты, костлявый засранец.

Веки Чонга затрепетали и медленно открылись. В его глазах все еще была жизнь, влажный блеск глубоко в коричневой радужке. Чонг постарался улыбнуться. Он начал говорить, очень медленно и тихо, и Бенни пришлось наклониться ближе, чтобы услышать.

— Все там хочет тебя убить, Бенни, — сказал Чонг.

— Чонг! Где ты ранен?

Чонг поднял руку и одним окровавленным пальцем постучал по виску.

— Больно здесь, Бенни. Здесь больше ничего не работает. — А затем его рука обмякла и упала, и Чонг накренился набок, а из горла вырвался последний вздох.

Бенни отшатнулся, отползая подальше от Чонга. Новые руки вырвались из земли и схватили его за запястья.

— Нет! — завопил Бенни и стал выворачиваться и брыкаться, кусал пальцы, пока они не ломались и не становились горячим пеплом. Он выплюнул пепел и с трудом поднялся на ноги. Том все еще двигался к нему.

— Тебе следовало остаться дома, — сказал Морги, не поднимая глаз от своего занятия. — Потому что ты знаешь, что вы все умрете здесь.

— Где Никс? — спросил Бенни.

Морги поднял глаза. Вместо глаз в его лице зияли две черные дыры.

— Она тоже умрет, Бенни… и это твоя вина.

Злость и отвращение боролись в сердце Бенни, но он отступил. Внезапно его схватили чьи-то руки. Не холодные руки погребенных мертвецов, а маленькие, теплые руки. Они коснулись его спины, потом его плеч и, наконец, его щек. Бенни медленно повернулся, благодарность и облегчение затопили его сердце.

— Никс… Боже! Где ты была?

Его голос затих. Никс Райли увядала. Ее рыжие волосы свисали, как красные нитки, с головы, кожа которой была пятнистой и шелушащейся. Она лишилась цвета, а на щеках, плечах и руках виднелись явные следы от укусов. Хуже всего, ее глаза… ее красивые зеленые глаза… были неправильными. Они стали болезненной смесью зеленого, золотого и черного. Эффект был ужасным, глаза существа, а не девушки.

— Бенни, — сказала она, а потом улыбнулась. Гнилые губы обнажили поломанные зубы. — Поцелуй меня.

* * *

Бенни с криком проснулся.

Он сел, хватая ртом воздух. Его сердце колотилось, тело было покрыто потом. Холодный свет звезд просачивался сквозь листву, погружая мир в бело-голубую странность, делая его таким же инородным, как и пейзаж из сна, из которого он только что сбежал.

Бенни повернулся к Никс, удивленный, что его крик не разбудил ее. Или крик тоже был частью сна? Он коснулся ее руки и нежно потряс.

Но ее кожа казалась холодной как лед.

— Ч-что?.. — Голос Бенни был пустым и хрупким.

Он перевернул ее, и она скованно сдвинулась, ее руки уже замерзали от трупного окоченения.

— Нет! — Он потянулся к ее горлу, пытаясь нащупать пульс, стараясь, по крайней мере, найти хоть намек на него. Но нашел лишь обмякшую кожу, под которой ничто не двигалось. — НЕТ!

Бенни схватил ее и притянул к себе, новый крик, словно вулканическая лава, поднимался в его груди. Как это возможно? Как это возможно? Это из-за пореза на лице? Нет… это был всего лишь порез. Ее укусили? Когда? Где?

И тут же он понял ответ. На поле. В темноте. Пока рычало пламя и дым закрывал все вокруг, один из ковыляющих монстров укусил ее. В паническом бегстве Никс не заметила. Или, может, заметила, но не осмелилась сказать ему.

Она казалась глыбой льда в его руках, и Бенни выкрикивал ее имя снова и снова. Это было невозможно. Мир не мог такого позволить. Это не может быть правдой. Никс оставалась холодной и мертвой в его руках.

А потом зашевелилась.

Бенни отшатнулся, не сводя с нее глаз, его раскалывающийся разум хватался за последний кусочек надежды. Пожалуйста… пусть она будет в порядке! Может, она просто больна. Пожалуйста… пожалуйста… пожалуйста!

Никс Райли открыла глаза.

Они были зелеными и золотыми мертвыми глазами зома.

С рычанием невыносимого голода она бросилась на него.

44

И он проснулся.

Лес был черным, как смерть. Стрекотали сверчки, и ухала ночная сова. Девушка в его объятиях была мягкой, теплой и настоящей.

Бенни Имура держал ее. Его сердце продолжало колотиться. Пот стекал по лицу, смешиваясь со слезами.

— Никс, — нежно сказал он. Она тихо простонала во сне, потерявшись в собственных сновидениях, и прижалась к нему. Он держал ее так крепко, как только мог, чтобы не разбудить. Бенни больше не спал весь остаток ночи.

Не осмелился.

45

Том Имура проснулся задолго до рассвета. Он приготовил быстрый завтрак себе и Салли, заново наполнил их фляжки из маленького ручейка и был готов отправляться в путь, когда света стало достаточно, чтобы отличить тени от тела.

Салли Два Ножа потратила чуть больше времени на то, чтобы выползти из колодца сна, но после того, как она поела и попила, стала выглядеть лучше, чем в предыдущую ночь.

— Будешь жить, — сказал Том с мягкой улыбкой.

— Вообще-то я и через худшее проходила, — сказала она, осторожно пробуя ножевую рану под бинтами. — Как и ты.

Он пожал плечами:

— Факт жизни.

Салли протянула руку:

— Помоги мне.

Мужчина так и сделал. Они оба были осторожны, а Салли делала это очень медленно, сопровождая процесс потоком проклятий и жалоб, пока не оказалась на ногах и не облокотилась на камни, формирующие их убежище.

— Ну, — сказала она. — Это было интересно.

— Тебе не стоит вставать.

— Не могу здесь оставаться. К тому же где-то там моя лошадь. Я найду ее, и все будет в порядке.

— Ездить верхом с ножевой раной…

— …будет больно, это правда. Лучше, чем идти.

— Тебе нужно попробовать отдыхать больше…

— Даже не пытайся, Том. Мне приятно, что ты так добр к леди — если мы отложим удивление на время, чтобы так меня назвать, — но тебе нужно пойти найти того парня, а мне нужно найти твоего брата и девочек.

Том не мог с этим спорить.

— Спасибо, Салли. Могу ли я сделать что-то…

— Двигай задом, парень. Ты зря тратишь дневной свет.

Он улыбнулся. Света едва хватало, чтобы увидеть тропинку. Том кивнул и собирался отступить, когда Салли схватила его здоровой рукой за рубашку и притянула для крепкого поцелуя. Когда она наконец оттолкнула его, Том открывал рот и моргал, словно форель на берегу реки.

— Вау!

— Если мы снова не увидимся, Том, — сказала она, одаривая его хитрой улыбочкой, — не хочу, чтобы ты забыл меня.

— Э… это невозможно. Вау. — Он улыбнулся ей в последний раз, повернулся и исчез в лесу.

Салли наблюдала за ним. В то краткое мгновение между его улыбкой и уходом, когда он отвернулся, она увидела, как улыбка слетела с его красивого лица и ее сменило выражение лица охотника. Она повторила то, что сказала прошлой ночью.

— Боже, помоги тем, кто встанет на твоем пути.

Из журнала Никс:

Зом 101

Зом: те, кого все, почти все, называют живыми мертвецами.

Броды: кочевые зомы. Те, что бродят по округе, но не в поисках жертвы. (Большинство зомов не двигаются, если не преследуют что-нибудь.)

Ходячие: еще одно название брода, хотя некоторые люди называют ходячими всех зомов.

Лучина: тонкий кусок металла с заостренным концом для «упокоения» зомов. Он вводится в основание черепа, чтобы отделить спинной мозг.

Упокоение: так люди говорят, когда зома «убивают» навсегда.

46

Бенни дал Никс поспать, пока весь лес не наполнился розовым светом. Он осмотрел окрестности в поисках намека на зомов. Или Лайлы. Или Тома. Ни намека и на Зеленого человека. В данный момент казалось, что они одни в лесу.

Бенни коснулся лица Никс, нежно скользнув по ее щеке большим пальцем. Он приподнял край бинта и изучил длинный порез и аккуратные швы. Рана была немного красной и припухшей, но не страшной.

Никс издала тихий звук и открыла глаза. Зеленые глаза. Не зеленые-золотые с черным.

— Привет, — сказала она почти смущенно, улыбаясь ему.

— Привет и тебе.

— Который сейчас час?

— Полчаса после рассвета.

Никс потянулась, все еще лежа на нем, потом села и зевнула так, что скрипнули челюсти. Затем она поднесла ладонь к лицу и выдохнула в нее.

— Ой! У меня дыхание как у обезьяны.

— Мое ближе к одной из человекообразных обезьян.

Их рюкзаки и обмундирование остались на заправке. Или в ее пепле. У них было с собой только то, что они унесли в своих жилетах и карманах джинсов. Спички, аптечка, нитки и иголка, ножи и кадаверин. Никаких зубных щеток. Никакой еды.

Бенни передал ей свою фляжку, и она сполоснула горло и сплюнула. Потом она сказала ему снять жилет и раскрыть рубашку. Он этого стеснялся — не из-за скромности, а потому что не очень хотел знать, насколько плох ожог. Этим утром он болел меньше, но его разум рисовал образы обожженных краев кости, торчащей из пораженной гангреной плоти.

Настоящая рана практически разочаровала. Три линии обожженной кожи, каждая не толще карандаша и не длиннее пары сантиметров. Кожа вокруг ожогов покраснела, но инфекции видно не было.

— Жить будешь, — объявила Никс, закончив промывку ожогов кусочком бинта.

— Даже не болит, — сказал он, но не был уверен, поверила ли она ему.

Его живот внезапно громко заурчал, словно голодный зом.

— Нам нужно найти немного еды.

Они вытащили боккэны из защитного плаща Бенни и аккуратно спустились с дерева. Процесс был медленным и болезненным, у обоих все затекло и болело. Опустившись на траву, оба замерли.

У подножия дерева что-то было. Кто-то поставил несколько камней размером с кулак плотным кругом, чтобы создать основу, на которой стоял огромный, вырезанный человеком деревянный поднос. Большие, чистые листья накрывали поднос, и из-под них поднимался прекрасный аромат. Никс подняла листья и ахнула. Бенни открыл рот. На деревянной тарелке была гора из жирных желтых холмов яичницы, толстой жареной картошки и горка свежей клубники.

— Что? — спросил Бенни, оглядываясь. — Кто?..

— Какая разница? — ответила Никс и схватила яйца с тарелки. — Боже… здесь хватит на десять человек.

— Мы же не спим, да?

Никс рассмеялась и засунула яйца ему в рот. Он прожевал. Они были холодными, но вкусными.

— Ты что-нибудь понимаешь? — спросил он, хватая пальцами еще немного яичницы.

Никс покачала головой, а потом пожала плечами.

— Возможно. Что-то, по крайней мере. Подумай.

После двух яичниц и трех картошек до него тоже дошло.

— Боже, какой же я тугодум.

— Ха, это новости, — сказала она с набитыми, словно у белки, щеками.

— Зеленый человек!

— Вопрос в том, — сказала Никс, проглатывая, — зачем ему это?

— Он друг Тома.

Она кивнула.

— Как думаешь, почему он не остался поздороваться?

— Без понятия. Если бы я знал, где он живет. Том сказал, что где-то здесь. Возможно, его дом хорошо спрятан. Парень, судя по всему, не очень общительный.

Некоторое время они ели, а потом Никс сказала:

— Боже… так много вопросов. Что происходит с Томом и Чонгом? Где Лайла? Кто вчера снял банки? Почему все эти зомы напали на нас? И что с тем фриком, проповедником Джеком?

Бенни улыбнулся:

— С каких пор ты думаешь, что я знаю, что тут, черт возьми, происходит?

— Всегда что-то бывает впервые.

— Возможно, — сказал он, — но сегодня не тот день. — Он быстро потер руками лицо. — Ладно… каков план?

— План? — ответила она. — А у тебя его нет?

— Э… почему ты думаешь, что парень «без ответов» все же парень «с планом»?

— Потому что у меня тоже нет плана, — сказала она.

— А. — Они огляделись, рассматривая лес, словно ответы появятся волшебным образом.

— Мы могли бы подождать, вдруг Зеленый человек вернется.

Бенни покачал головой:

— Не думаю. Он не стал ждать нас прошлой ночью, не остался, чтобы позавтракать с нами сегодня утром.

Никс вздохнула:

— Может, нам стоит вернуться и глянуть на поле и заправку? Издалека то есть. Посмотреть, что и как.

— Точно, — сказал он, и его лицо прояснилось. — Это очень похоже на план.

Они разделили последнюю яичницу и картошку и засунули клубнику в карманы. Они вытерли тарелку начисто листьями и оставили ее у подножия дерева. Бенни написал «Спасибо» большими буквами на земле.

Он повернулся и увидел, что она наблюдает за ним со слабой улыбкой и отстраненным взглядом.

— Что? — спросил Бенни.

Она моргнула, и ему показалось, что он увидел, как ставни закрылись за ее глазами.

— Ничего.

В городе Бенни бы просто промолчал, но во многих отношениях он чувствовал, что оставил ту версию себя позади того, кто боялся задавать такие вопросы. Так что он сказал:

— Нет… что-то было. То, как ты смотрела на меня. В чем дело?

Птицы пели в деревьях почти пять секунд, прежде чем она ответила:

— В городе… на крыше… я спросила, любишь ли ты меня. Ты тогда это серьезно?

Рот Бенни пересох.

— Да.

— С тех пор ты об этом не говорил.

На языке вертелся ответ в свою защиту, но вместо этого он сказал:

— Как и ты.

— Нет, — признала она слабым голосом. Она щурилась в утреннем свете. — Может… может, если бы уход из города был бы легче…

Он ждал.

— …было бы легче сказать, — закончила Никс. — Но здесь…

— Знаю, — сказал он. — Я тоже это чувствую.

— Ты понимаешь? — умоляюще спросила она. — Я пыталась, но не могла подобрать правильные слова.

«Давай, — прошептал его внутренний голос. — Расскажи ей правду».

Бенни кивнул:

— Я тоже. По крайней мере… я понимаю, почему не сказал этого. С тех пор, как мы покинули город, у нас проблемы. Наше «дорожное путешествие» не было особенно веселым. Говорить «я люблю тебя» здесь… не смейся, но это было бы словно снять защитный плащ и пойти в толпу зомов. Эти слова, сказанные вслух, просто заставляют меня чувствовать себя уязвимым. Это глупо?

Она покачала головой:

— Нет, это не глупо.

— Мой черед задавать вопрос, — сказал Бенни. Хотя Никс напряглась, он продолжил: — Ты предпочла бы, чтобы я этого не говорил? То есть вообще?

Странные огоньки загорелись в зеленых глубинах ее глаз.

— Когда решишь, что время подходящее, — сказала она, — попробуй еще раз, и увидишь, что произойдет.

Неуверенность Бенни хотела найти в ее словах всевозможные неправильные значения, но внутренний голос прошептал другое предложение. Он сказал:

— Можешь рассчитывать на меня.

Она протянула руку:

— Так… хочешь пойти прогуляться?

— Ну… или это, или уборка в комнате, но раз моя комната на дереве…

Он взял ее за руку, и они пошли под крышей из холодных зеленых листьев. Птицы пели в деревьях, и трава под их ногами блестела от утренней росы. Первые пчелы этого дня тихо жужжали среди цветов, направляясь по своим древним и важным делам, собирая нектар и перенося пыльцу с одного цветка на другой. Вихри из мошкары поднимались спиралью из травы и кружились в косых лучах солнца. Красота леса была волшебной и свежей, но также подавляющей. Оба молчали, не в силах облечь в слова свою реакцию на невероятную красоту и не желая тревожить воздух ужасами их запуганных сердец.

Несмотря на теплую реальность рук друг друга, они чувствовали себя невероятно одинокими. В пустоши. Даже хотя они знали, что Том, Лайла и Чонг где-то в этом же лесу, казалось, что все остальные на другой планете. Маунтинсайд — дом — был в миллионе километров отсюда. Реактивный самолет мог вообще быть на другом краю мира или быть чем-то из старого сна.

Скалистая тропинка огибала деревья и кусты, и большую часть пути не было видно никаких следов произошедшего прошлой ночью, помимо запаха пепла на ветру. Потом они повернули за угол, и все изменилось.

— Боже… — приглушенно прошептала Никс.

Поле было руинами. Деревья сгорели до пеньков, кусты обратились в пепел. От заправки остался только почерневший каркас.

Но худшим было не это. Совсем нет. Везде — на поле, на ледниковых камнях, скукожившись до костлявых узлов на бетонных плитах, у станции лежали трупы. Прошлой ночью они были живыми мертвецами, теперь они были просто мертвецами, их жизни были выжжены пожаром, который Бенни устроил маленькой спичкой.

Все было неподвижно. Огромное пространство пепла и сломанных костей. Никс отвернулась.

Бенни опустил глаза.

— Прости, — сказал он.

Никс коснулась его руки:

— Это не твоя вина. Ты не хотел…

— Нет, хотел, — он повернулся к ней и убрал прядь вьющихся рыжих волос с ее лица, — я начал этот пожар, потому что не знал, что еще сделать. Я убил всех этих…

— Зомов, Бенни. Это зомы. Ты не можешь их убить.

— Я знаю… но…

Она казалась в недоумении:

— Что?

— Когда-то они были людьми.

— Знаю.

— Что, если… — Он замолк и сделал вдох, думая об ужасном жаре и пламени, распространявшемся так быстро по сухой коже и старой одежде. — Что, если они это чувствовали?

— Они не могут, Бенни, — тихо сказала Никс. — Они мертвые.

— Мы не знаем, что они такое. Мертвые есть мертвые, они не двигаются, они гниют и обращаются в пыль. Зомы… они ходят. Конечно, они нападают на людей, но в этом-то и дело. Мертвые люди не могут такое делать… так что они на самом деле? Почему они стонут? Пытаются ли они как-то общаться? Пытаются ли что-то сказать? Или… больно ли зому?

— Больно?

— От того, что с ними случилось, что все еще происходит. Раны, убившие их, разложение… могут ли они это чувствовать?

— Они разлагаются, Бенни. Их тела двигаются, но это не разум.

Он покачал головой:

— Мы точно этого не знаем, Никс, и не притворяйся, что знаем. Том видел, как они поворачивают дверные ручки и забираются по ступенькам. Он говорит, что некоторые используют разные вещи в качестве оружия. Палки и камни. Тот стучал в дверь прошлой ночью. Это о чем-то говорит. Это говорит, что внутри что-то происходит.

— Бенни, белка может использовать вещи. Кошка может замахнуться на кого-то. Это не означает…

— Это и значит! — крикнул он. — Даже если они всего лишь как белка или кошка, или если они умны так же, как букашка, Никс… даже букашки чувствуют боль.

Она покачала головой и посмотрела на искореженные останки трупов зомби в пепле.

— Нет, — сказала она. — Ты сведешь себя с ума такими мыслями. Том упокоил тысячи зомов. Он никогда не говорил, что они чувствуют боль.

— Откуда ему знать?

— Том бы знал, — уверенно сказала она. Бенни слушал ее, но слышал и что-то другое в ее голосе. Дрожь сомнения.

«Отпусти, — сказал внутренний голос. — Сейчас не время».

Он кивнул, и Никс словно испытала облегчение, думая, что он с ней согласился. Бенни ступил на пепел и медленно пошел к станции. Здание было безвозвратно утеряно. Только передняя стена все еще стояла, остальное лежало кучей мусора. Бенни коснулся пальцем внешней стены. Она была почти прохладной и покрытой тонкой пленкой золы. Он снова кивнул, тщательно все обдумывая, и пальцем написал сообщение.

Т/Л/Ч

Мы в порядке. Надеемся, вы тоже.

Идем дальше. Вы знаете, где нас искать.

У.В.

Б/Н

— У.В.? — пробормотала Никс. — Умный Воин?

— Ага. Я хочу, чтобы он понял, что мы используем то, чему он нас научил.

— Так… мы идем на восток?

— Думаю, да, — сказал он. — В Йосемити. Туда или возвращаемся в город. Я точно не хочу ждать здесь. Не знаю, что привело всех этих зомов сюда прошлой ночью, и не хочу узнавать.

Он еще не рассказал ей о мужчине, которого увидел посреди зомов. Мужчине, который, как он был почти уверен, был Чарли Кровавым Глазом. Как мог он сказать Никс, что убийца ее матери все еще здесь, все еще ходит на свободе?

Бенни знал, что скоро ему придется ей все рассказать. Но не здесь и не сейчас.

Никс коснулась стены под первой строчкой. Т для Тома. Л для Лайлы. Ч для Чонга.

— Забавно, но мама использовала эти буквы для обозначения «теплых ласковых чувств». Она отвернулась. — Это был другой мир.

— Да, был, — согласился он.

— Нам здесь больше не место.

— Нет.

Она прищурилась и посмотрела вперед. Мимо почерневших руин, в сторону зеленого пространства леса и гор на востоке.

— Забавно, — сказала она. — Я вообще-то думала, что эта часть — начало, то есть — будет самой легкой. Сложнее станет попозже, эта часть… не знаю… вроде как обычная. Мы миллионы раз были у брата Дэвида… но мы даже не в тридцати метрах от дома.

— Я не знаю, будет ли что-то легким, Никс.

Она глянула на него, поджав губы, и сказала:

— Бенни… если ты скажешь: «Давай вернемся», я вернусь. Прямо сейчас. Так что, помоги мне Господь… я вернусь.

Он посмотрел ей в глаза и затем развернулся и устремил взгляд на сожженное поле костей и тропинку, ведущую в северо-западные холмы. Затем сделал вдох и выдохнул, прежде чем повернуться.

— Ты уже говорила это, Никс, — сказал он. — Нам там больше не место.

Ее лицо накрыла тень сомнения.

— Наше место здесь?

— Не знаю. — Он встал на колени и копной травы вытер золу с пальцев. — Может, у нас больше нет места. Мне нужно сказать тебе, Никс, что мы слишком много заплатили, чтобы добраться сюда, чтобы теперь поворачивать. Нужно идти дальше.

— Нам не нужно ничего доказывать, Бенни.

— Ага, — сказал он. — Думаю, что нужно. — Затем он улыбнулся.

Первая настоящая улыбка с тех пор, как они покинули дерево.

— Но не спрашивай меня об этом.

И он поцеловал ее. Сначала легко в полоску швов, пересекающую ее лоб, а потом крепче, в губы.

Она ответила на поцелуй, и это не было просто рефлексом. Она целовала его намеренно. Потом отступила и посмотрела на него зелеными глазами, наполненными тысячами загадок. Впервые Бенни чувствовал, что понимает некоторые из них.

Он улыбнулся и протянул ей руку, и Никс ее взяла. Вместе они отвернулись от обугленного кладбища мертвых и направились на восток. Дорога перед ними путалась в траве, но солнце блестело на каждой травинке, словно обещание.

* * *

Уходя, они не заметили, как из-за кучки почерневших от пламени сосен вышла фигура. Это был высокий человек. Худой, как пугало, в черном плаще, с белыми волосами, развевающимися на горячем ветру. Он наблюдал, как двое подростков идут по дороге.

Мужчина двигался тихо, как тень, переходя поле и подходя к заправке. Он остановился, и эти холодные глаза прочитали послание, оставленное в золе. Его губы двигались, пока он читал слова, а затем он тихо усмехнулся.

Он стоял там долгое время, поджав губы, размышляя над словами. А потом огрубевшей ладонью стер их. Он оставил лишь размазанную золу. Фигура повернулась и посмотрела на дорогу. Никс с Бенни уже были крошечными точками впереди, и, пока он наблюдал, они исчезли в дальних лесах.

Мужчина улыбнулся и тихо, словно смерть, последовал за ними.

Из журнала Никс:

Том, об упокоении зомов

Том Имура: «Всадите пулю в ствол мозга, и отключите своего зомби. То же самое касается удара мечом или топором, или достаточного силового удара. Однако если вы нанесете стволу мозга незначительное повреждение, то вы можете лишить зомби некоторых функций… он не сможет кусаться или удерживать баланс. Суть здесь в том, что настоящие кнопки выключения зома — это ствол или двигательная кора головного мозга».

47

Лайла сидела на корточках под укрытием из массивных ветвей дуба. Ее окутывала прохладная зеленая темнота. Волосы были спутаны, в них торчал мох и кусочки листьев. На кофте виднелись длинные порезы. Она не помнила, что разорвало ткань. Острые ветки или сломанные ногти. Пистолет пропал. Нож тоже. Она оставила свое копье в груди зома на краю сожженного поля. Только спустя много часов она поняла, что больше не несет его.

Она мало что вообще помнила из прошлой ночи. Голова казалась разбитой. Разбитой, как сердце. Коснувшись лица, она с удивлением обнаружила там слезы, но час спустя удивление переросло в панику, когда она поняла, что все еще плачет. Что не может перестать плакать. Это были не всхлипы. Просто слезы. Холодные на лихорадочно горячей коже.

Из своего укрытия она видела, как Бенни и Никс вышли на поле. Она видела, что Бенни написал на стене, и наблюдала, как они направились на восток. Она увидела, что высокий мужчина с белоснежными волосами последовал за ними. Трижды она почти поднялась на ноги, почти помахала. Почти позвала их.

Но каждый раз останавливалась. Каждый раз она чувствовала, что все тело обмякло и стало одним бесполезным мускулом. Ничто, казалось, не работало, ни одна мышца или кость словно не были связаны с ее мозгом. Тело сидело под деревом, а разум просто выглядывал из тюремных окон ее глаз.

В ужасной тишине снова полились слезы.

Лайла едва знала свою мать. Она была еще ребенком во время Первой ночи. Она помнила крики и боль. Помнила, как ее несли. Иногда женщина — скорее всего ее мать, — и иногда другие люди. Она помнила, что ее мать умерла, родив Энни, ее сестру. Это все словно произошло миллион лет назад. Целые жизни назад.

Не мать воспитала Лайлу и Энни. Это был Джордж Голдман. Не он был ей отцом. Джордж был еще одним, пережившим зомби-мор, последним выжившим взрослым из группы, сбежавшей из Лос-Анджелеса. Джордж не знал мать Лайлы до этих полных отчаяния нескольких часов. Они не обменивались историями из жизни. Мать Лайлы умерла и потом вернулась. Как возвращались все. Джордж и другие сделали то, что было необходимо.

Лайла это помнила. Она это видела, и она кричала, и кричала, и кричала, пока не сорвала горло, и от голоса остался один лишь шепот.

Многие годы после этого Джордж был единственным взрослым, известным Лайле и Энни. Он их воспитал. Научил их читать. Кормил их и защищал их, научил сражаться. А потом их нашли Чарли Кровавый Глаз и Молот Автограда. Они побили Джорджа и забрали девочек в Геймленд.

Лайла больше не видела Джорджа. Он искал девочек. Искал везде, где мог. Том сказал, что он слегка помешался, и где-то в «Руинах» Чарли и Молот убили его и обставили это так, словно это самоубийство.

В бойцовских ямах Геймленда Лайле и Энни пришлось сражаться, чтобы выживать. Энни была маленькой, но крепкой. Лайла была постарше. Одной дождливой ночью она выбралась из запертого домика, в котором их держали. Она украла кое-какое оружие и вернулась в лагерь, чтобы найти Энни, освободить ее и сбежать вдвоем. Но Энни тоже попыталась сбежать, и за ней погнался Молот. Энни упала, ударилась головой и умерла, ее оставили валяться в грязи, как мусор.

Когда Лайла нашла ее, маленькая Энни как раз возвращалась из того темного места, куда отправляются мертвые и откуда возвращаются только зомы. Лайла почти позволила Энни укусить ее. Почти.

Все свелось к этому, к моменту, когда единственной дорогой, ведущей из ада, казалась та, на которой она становится таким же существом, как и ее сестра. Это казалось легко. Слишком легко было прекратить сражаться, прекратить сопротивляться и сдаться. А потом она взглянула в глаза Энни… а сестры там не было. Ее глаза не были окнами в душу. Они были пыльными стеклами, через которые видна была лишь пустота на том месте, где раньше была Энни.

Лайла сделала то, что должна была. Она упокоила маленькую Энни.

Многие годы она жила одна в лесу. Не разговаривала. Ни с кем не общалась. Она даже вслух с собой не говорила. Она нашла книги и читала их. Она научилась искусству делать оружие. Она стала охотницей и убийцей.

А потом она встретила Бенни и Никс, и ее мир изменился.

Вместе они уничтожили Чарли и Молота. Вместе они спасли других детей, ребят, которые теперь не умрут под дождем, как Энни, или не станут странными и дикими, как она. Никс, Бенни и Том взяли ее с собой, отвели к себе домой. Чонги приняли ее в свою семью, обращались с ней как с одной из них.

А теперь Чонга больше не было. Он потерялся и, скорее всего, умер в лесу. И, может быть, это ее вина. Эта мысль была словно нож в голове.

Бенни с Никс пошли на восток, их тела словно сияли в отражающемся солнечном свете.

Лайла подумала о словах Бенни и о своих словах, сказанных Бенни и Чонгу. Слезы не прекращали литься.

Время все шло, теряя смысл и продолжительность. А потом… позади нее послышался треск. День назад она бы развернулась, словно кошка, ее чувства были бы остры, как клинки, которые она носила с собой. А теперь она просто его проигнорировала — она слышала, но ей было все равно. Если это был зом — значит, зом. Максимум что он мог — это лишь убить ее. За годы с ней делали вещи и похуже.

Позади нее встала фигура и медленно обошла ее.

Не зом. Не Чонг или Бенни. Не Чарли.

Эта фигура была одета во все зеленое. Листья и побеги цветов были нашиты на одежду. Лайла подняла взгляд, нечетко видя из-за стены слез. Лицо тоже было сделано из листьев.

Она узнала лицо и одежду. Она видела их десятки раз за эти годы, хоть и издалека. У Бенни была его карта с картинкой. Зеленый человек.

Солнечный свет сверкал на твердом длинном предмете, который Зеленый человек держал в обеих руках. Ее копье. Она ничего не сказала.

Зеленый человек бросил его на землю, и оно почти исчезло в высокой траве и тенях. А затем мужчина снял свою маску. В действительности это был лишь кусок камуфляжной сетки, висящий по краям зеленой тканевой шляпы. Под маской загорелое морщинистое лицо. Макушка была лысой, а внизу лица росла борода, волосы были такими же белыми, как и у Лайлы. Морщинки от смеха были вырезаны вокруг его печальных глаз.

Лайла смотрела в лицо мужчины. На нем были шрамы, старые и новые. Зеленый человек нагнулся и коснулся следов от слез на ее щеках. Она почти вздрогнула. Она чувствовала, как это зарождается в ее мышцах, но не двигалась. Может, потому что слишком устала из-за нехватки сна, паники, ужаса и ночи бега. Или, может, потому, что не казалось, что этот мужчина желает причинить ей вред.

Он потер кончиками пальцев друг о друга, осязая ее слезы, втирая влагу в свою кожу.

— Мне… мне жаль, — сказала она едва слышным шепотом.

Он ей улыбнулся:

— Нет.

А потом опустился на траву и скрестил ноги. Он не стал просить ее перестать плакать. Он не задавал ей вопросов. Он сидел перед ней, и его борода светилась в солнечном свете, и он улыбался? Ей. Птицам в деревьях и первым стрекозам весны. Лайла наклонилась вперед, встала на колени и поползла к нему. Она свалилась через несколько сантиметров. Зеленый человек не коснулся ее. Он не пытался вытащить ее из того, что она чувствовала.

Он просто позволил это, и этого было достаточно.

Часть IV

Дорога в ад

«Победить страх, значит сделать первый шаг к мудрости».

Бертран Расселл

48

Лу Чонг завопил от страха и бросился назад, когда зомби упал в яму. Он вжался в холодную земляную стену и поднял руку, чтобы защитить лицо. Существо ударилось о землю с хрустом хрупких костей. Толпа над ними засмеялась, словно наблюдая за представлением клоунов. Люди делали новые ставки, сломал ли зом кости, которые помешают ему напасть на Чонга.

Чонг колебался, глядя на зома, пока тот стонал и пытался встать на ноги.

Ему хотелось убежать и спрятаться, но он находился в яме шириной в четыре метра.

Бег и прятки не были вариантом. Он напряг мозги, чтобы понять, как выжить. Нужно было действовать. Какой ход был умным?

Что бы сделал Том? Прежде чем мысль полностью сформировалась в его голове, Чонг уже двигался. Он оттолкнулся от стены, поднял железную трубу над головой и нанес сокрушительный удар по затылку зома.

Хрясь!

Существо упало на землю. Толпа над ним замерла в тишине. Один-единственный рационный доллар упал вниз, рассекая влажный воздух.

Зом дернулся. Один удар ногой. Дрожь пальцев. Чонг глухо зарычал и ударил снова. Сильнее. В этот раз удар был более влажным.

Зом перестал двигаться.

Толпа… обезумела. Крики и аплодисменты.

Чонг опустил трубу и поднял взгляд на толпу. Обожженный Человек присел у края ямы и зловеще улыбнулся.

— Ну и ну… будь я дважды проклят, — сказал он. — Ребята, кажется, у нас тут отменный убийца зомби. Да, сэр, именно такой.

Толпа закричала от восторга. Стопки денег передавались туда-сюда.

— Дайте ему еще одного! — крикнул кто-то, и остальные сразу же подхватили эти слова, и вскоре все уже скандировали их.

— Ладно, ладно! — рассмеялся Обожженный Человек. — Клиент всегда прав. Нестор? Крэб? Приведите другого гладиатора. Давайте устроим что-нибудь свеженькое.

Два помощника исчезли с коварными улыбками на лицах. Ставки все повышались, пока принимающий их не крикнул толпе:

— Дайте мне, черт возьми, шанс посчитать, будьте вы прокляты!

Чонг старался не дрожать. По правде говоря, ему больше не было холодно, но он дрожал от волос до пальцев ног в ожидании второго монстра. Отверстие накрыла тень, и, подняв взгляд, он увидел длинную форму деревянного крана, раскачивающегося над краем. С блока свисала фигура, борясь и извиваясь. Веревка была продета под его руки, и как только его опустят, она упадет и зомби освободится.

Обожженный Человек наклонился над краем.

— Нам не нужен поврежденный товар во второй раз, — сказал он, и фраза заслужила свежую волну жестокого смеха.

Нестор и Крэб повернули рычаг, и извивающийся зом стал опускаться в бойцовскую яму. Чонг прижался к стене. Этот зом был крупным. Крепким, как боец с быками или шахтер. Широкая грудь и живот, массивные руки, почти полное отсутствие шеи и глаза, горящие темным огнем. На его коже не было следов гниения. Он умер не так давно.

Что говорил ему Том о недавно восставших? Они казались умнее. Они были сильнее и немного быстрее. Более координированными. Разложение двигательной коры головного мозга еще не превратило их в ковыляющие пугала.

Чонг сжал в руках трубу и снова облизал губы.

— Умный воин, — пробормотал он.

— Отпустите его! — приказал Обожженный Человек. Крэб и Нестор выдернули веревку из-под рук здоровяка, и она взлетела вверх по блоку. Зом пролетел последние пару сантиметров и тяжело приземлился на ноги.

Тварь была громадной. Возможно, метр восемьдесят и, по крайней мере, сто сорок килограммов, в его венах не осталось крови. Чонг весил около шестидесяти килограммов, а ростом был метр пятьдесят.

Зом приземлился лицом к противоположной стороне ямы. У Чонга был один шанс броситься и забить его дубинкой. Он дернулся вперед, но прежде чем его первый шаг коснулся земли, в лицо ударило ведро ледяной воды. Это было так шокирующе, так внезапно, что остановило его, как удар в лицо. Кашляя, отплевываясь, ахая, Чонг уронил трубу и отшатнулся назад, с размаху врезавшись в стену. Он вытер воду с глаз и глянул вверх: Обожженный Человек держал пустое ведро.

— Нужно сделать все честно, малыш, — сказал он посреди визгливого смеха и свиста.

Всплеск воды и бормотание шокированного Чонга заставило зомби обернуться. Он уставился на него этими своими бездонными черными глазами. Бледные губы обнажили зубы, все еще белые и крепкие.

Труба лежала на земле в десяти сантиметрах от ног зомби. В двух метрах от Чонга.

Зом издал стон голода, недавно пробужденного и неутолимого. Монстр поднял массивные руки и бросился на Чонга.

49

Салли Два Ножа нашла свою лошадь, когда та пила из ручья. Она щелкнула языком, и ее большая аппалуза по имени Поузи подняла пятнистую голову и посмотрела на нее. Потом радостно заржала и поднялась рысью вверх по склону навстречу Салли.

Женщина убрала нож, потрепала лошадь по щеке и поцеловала ее.

— Ты большая дурачина! — пожурила она ее. — Убежала и оставила маму здесь одну. О чем ты думала?

— Скорее всего, она думала, что ты уже мертва, — произнес голос позади нее. Салли резко развернулась и потянулась к ножу. Лезвие покинуло ножны, но движение вырвало крик боли у Салли.

Несмотря на боль, она улыбнулась, когда мужчина вышел из теней под высокой елью.

Он был среднего роста, телосложения борца, лысый, как яйцо, с шоколадно-коричневой кожей и маленькой козлиной бородкой с седыми волосками. К его спине была пристегнута пара мачете, автомат сорок пятого калибра висел на широком солдатском поясе морской пехоты.

— Черт! — вырвалось у Салли. — Неужели я не сплю!

Мужчина ухмыльнулся.

— Я подумал, что сумасшедшая лошадь твоя. Попытался сесть на нее, но она постаралась съесть меня, так что мы решили немного успокоиться перед новой попыткой.

Салли Два Ножа одарила его очаровательной кокетливой улыбкой.

— Соломон Джонс… почему ты пытаешься украсть мою лошадь?

Соломон раскинул руки в стороны:

— Давай обнимемся, подруга.

Салли так и сделала, но мягко, кряхтя немного, когда Соломон заключил ее в свои могучие объятия. Когда он услышал ее кряхтение, то отпустил ее, и его взгляд прошелся по ней вверх и вниз, наконец замечая перевязь и бинты.

— Стой… что случилось?

— Ну, — ответила Салли, — старушка уже не та, что раньше. — Она все ему рассказала. Соломон слушал с большим интересом. Как и Салли, он был независимым охотником за головами и в основном выполнял задания по упокоению, на которые не соглашался Том Имура, и иногда подчищал и охранял. Он пришел на запад из Пенсильвании после Первой ночи с двумя своими детьми и разношерстной компанией беженцев, которых собрал во время пути в тысячу километров через то, что становилось тогда «Гнилью и руинами». Соломон жил в Фэирвью, где, как и Том, он годами пытался заставить город организовать полицию, чтобы патрулировать часть «Руин» вдоль горного хребта Сьерра-Невада, и терпел неудачу.

Когда Салли завершила свой рассказ, Соломон закивал.

— Все сходится, — сказал он, — но все хуже, чем ты думаешь. У Белого Медведя больше семидесяти бандитов в команде, и некоторые из них настоящие гангстеры. То есть они были гангстерами еще до Первой ночи. Я знаю двоих, с которыми будут проблемы. Хип Гаррисон и Диггер Харрис. Диггер раньше работал мясником мафии в Детройте, а Хип разве не работал на русских? Или, по крайней мере, так говорят.

Салли поморщилась.

— Замечательно.

— Я искал Тома, — сказал Соломон. — Встретил Пушка МакТига у Студеного ручья, он сказал, что Том уходит. Будет искать этот самолет. Я думал, что он отправится в путь только на следующей неделе.

— Он передумал. Хотел выбраться оттуда поскорее. Почему ты его ищешь? — спросила она.

— Чтобы отговорить от ухода, — сказал Соломон. — Я бился о стену, пытаясь заставить кого-нибудь принять идею о полиции.

— Как и Том.

— Как и все, кто пытался сделать это сам. Я хотел, чтобы Том согласился стать спикером комитета. Убедить все города, один за другим. Проголосовать за это.

— Могло и сработать, Сол, — сказала она. — Но ты опоздал на два дня. К тому же Тому хватает сейчас забот.

— Ты имеешь в виду Геймленд? Он действительно собирается его снова разрушить?

— Не знаю, как насчет разрушить, но он собирается вернуть парня. Его брат и другие дети ждут его у брата Дэвида и…

— Нет, не ждут, — твердо сказал Соломон. Я только что проходил там. Кто-то все поджег. Превратил пару тысяч зомов в хрустяшки. Ни следа брата Дэвида или девушек.

Салли выругалась:

— Боже… ты же не думаешь, что брат Тома погиб в огне, не так ли?

— Надеюсь, что нет, но я так и не думаю. Следы уводили в поле, в сторону Вавоны. Скорее всего, ребята пошли туда. Если бы я знал, что это дети, я бы пошел за ними. На востоке творится плохое.

— Знаю. — Салли задумчиво прищурилась. — Ты сказал, что видел Пушка. Кого-то еще?

— Учитывая все это? Все рядом, а я послал полдюжины людей искать Тома.

Салли сузила глаза:

— Как быстро ты сможешь их собрать?

— Достаточно быстро. Но должна быть хорошая причина. Что такое?

— У меня появилась мысль.

— Какая мысль?

— Опасная.

Он ухмыльнулся:

— Рассказывай, подруга.

Из журнала Никс:

Почему зомы едят только живых?

По рассказам очевидцев, они атакуют и поедают только живых существ. Людей, животных, птиц, насекомых и рептилий. Никто не знает, нападают ли они на рыбу.

Были предположения, что теплая живая плоть вызывает у зомби аппетит, но тогда как объяснить то, что они едят насекомых? Тела насекомых не выделяют тепла.

Только одно тепло не может привлекать их, потому что в таком случае они бы продолжили питаться недавно умершими. Но они так не делают. Как только что-то умирает, зомы достаточно быстро теряют интерес. (Чтобы тело остыло до комнатной температуры, нужны часы.)

Если зомби привлекает теплая плоть, то логично предположить, что они должны дольше питаться жертвами в более теплом климате, и меньше — в холодном.

Зомы не нападают на людей, на которых нанесен кадаверин. Их привлекает запах? Это не имеет смысла, потому что недавно убитый человек или животное не пахнут, как разлагающаяся плоть, но зомы перестают их есть.

ЭТО НЕ ИМЕЕТ СМЫСЛА, И ЭТО СВОДИТ МЕНЯ С УМА!

50

— Как далеко до Йосемити? — спросил Бенни, вглядываясь вперед, в туманную массу темной зелени вдали.

Никс отогнала облачко мошкары от лица.

— Точно не знаю. Как далеко, на твой взгляд, мы зашли?

Бенни глянул на солнце.

— Мы шли три часа. По такой местности, скорее всего, со скоростью где-то пять километров в час. Может, меньше. Пусть будет четыре, а это означает, что мы прошли где-то двенадцать с тех пор, как покинули заправку.

Никс достала из кармана свой журнал и открыла его на страницах с тщательно срисованной картой. Одна карта показывала восточную сторону округа Марипоса, и город Маунтинсайд был обведен. Полоса картона с возрастающими обозначениями километров была прикреплена к странице. Никс взяла ее и нашла еще один круг, обозначенный как БД/ЗС. Заправочная станция брата Дэвида.

— Том сказал, что хочет отвести нас в Вавону, возле реки Мерсед. — Она посчитала что-то в голове и объявила: — Возможно, мы в тринадцати километрах от Вавоны.

Мысль о большом отеле с его частыми посетителями и патрулируемыми лесами успокаивала. Возможно, если они заново соберутся там, то могут нормально выйти на поиски самолета.

— Возможно, кто-то в отеле видел самолет, — сказал Бенни. — Том говорит, что путешественники все время там бывают.

— Вроде проповедника Джека, — напомнила ему Никс, а потом тихо добавила: — Фрик.

Бенни кивнул и достал фляжку, чтобы попить.

— Мы будем осторожны. Кроме того, Том поймет, что мы пошли туда.

Она достала оставшуюся клубнику Зеленого человека и отдала половину Бенни.

— Я бы не отказалась от воскресного ужина Тома прямо сейчас. Большой стейк, такой непрожаренный, что аж мычит, когда я накалываю его на вилку. Шпинат и сладкая кукуруза. И все эти медовые бисквиты, которые он готовит по рецептам моей мамы. И один из его яблочных пирогов с изюмом.

— С изюмом и грецким орехом, — исправил ее Бенни. — Это важно. — Они шли, думая о пире. — В отеле будет достаточно еды.

— Если не будет, то я откушу твою руку.

Шутка напомнила об ее образе из его сна.

— Ладно, Никс, — быстро сказал он. — Мы можем уже быть там через пару часов.

Она оглянулась на дорогу, по которой они пришли.

— Они же найдут нас, не так ли?

— Конечно, — сказал он и впервые за день действительно так думал. — И до того момента с нами все будет в порядке.

Поля, долины и луга, через которые они проходили, были свободны от серьезных угроз. Они заметили парочку зомов, но каждый раз Никс с Бенни просто обходили их и продолжали двигаться дальше. Никто из них не испытывал желания нападать на зомов, если были другие варианты. В прошлом году, во время его первого путешествия в «Руины», Бенни с Томом нашли троицу охотников за головами, которые избивали и пытали зомби ради удовольствия. Мужчины смеялись и хорошо проводили время, однако Бенни сразу же стало плохо при виде этого, и воспоминание было свежим, как открытая рана в его сознании.

— Пойдем, — сказала Никс, и они снова пустились в путь. Стояло начало апреля, и они были на возвышенности, солнце пекло. Большая часть облаков растаяла, ни у Никс, ни у Бенни не было шляпы.

— Фух, — вздохнул Бенни, снова протягивая руку к фляжке. — Нам нужно переждать немного и двинуться дальше, когда солнце будет повыше чем в десяти сантиметрах над головой.

— Я только за, — хмуро сказала Никс, а потом ее лицо просветлело, и она показала: — Смотри! Яблоки.

Они ушли с дороги и перешли через поле в заросший сад. Они набрали яблок и уселись, прислонившись спиной к изрешеченной пулями каменной стене. Камень был холодным, а яблоки сладкими. Рядом стоял сожженный фермерский дом, а за ним находился сарай, некогда ярко-красный, но за четырнадцать лет потускневший до оттенка ржавчины, напоминающего высохшую кровь. Ряд ворон сидел на крыше, отдыхая от полуденной жары.

Бенни с Никс сняли удушающие защитные плащи, и оба оказались покрыты потом. Бенни был так измотан, что почти — почти — не заметил, что одежда Никс прилипла к ее телу. Он тихо побился головой о каменную стену. Затем он закрыл глаза и попытался досчитать до пятидесяти миллионов. Потом открыл глаза и занялся нарезкой яблок. Через некоторое время Никс достала свой журнал и начала писать.

— Что ты делаешь? — спросил Бенни, жуя кусочек яблока.

— Делаю список.

— Чего?

— Вещей, которых я не понимаю в происходящем.

— Это будет длинный список. Что ты уже написала?

Она пожевала кончик карандаша.

— Ладно, я понимаю носорогов. Зоопарки и цирки и все такое. Это имеет смысл… но что насчет парня, которого мы нашли привязанным к пикапу? Кто он и почему его скормили зомам? Кто? И что хуже… почему он не восстал?

Бенни мрачно покачал головой.

— Что это означает? — спросила Никс. — Что это может означать? Этот мор, или радиация, или что там еще? Или мы просто узнали, что у некоторых людей есть иммунитет к мору?

— Разве мы бы раньше не узнали? — спросил Бенни.

— Учитывая, что в Америке три сотни миллионов зомов? Откуда кому-то знать, особенно если это редкость?

— Охотники за головами бы знали, — настаивал Бенни. — Том бы знал. Он побывал везде. Он слышал разное. Если бы такое происходило, он бы знал.

— Ладно, — сказала она, задумчиво кивая. — Я соглашусь… но не означает ли это, что другая идея более вероятная?

— Что то, что изначально заставило зомов восставать из мертвых, закончилось? — Бенни подумал об этом. — Это было бы прекрасно.

— Если это правда… — с сомнением в голосе сказала Никс. — То еще есть большая странность на заправочной станции. Отсутствие брата Дэвида, Шанти и Сары. И всего того, что Том прислал туда для нашего дорожного путешествия.

— И зомы, — добавил Бенни. — Том сказал мне, что иногда группка зомов может за чем-то последовать, как табун диких лошадей или бегущий медведь. Он назвал это «стадностью». Именно это мы видели вчера?

— Не может быть, — твердо сказала Никс. — Прошлая ночь не была случайностью. Это было похоже на спланированную атаку. Думаю, что кто-то выгнал их из гор, как Лайла тогда, когда выгоняла зомов из Голодного Леса.

Они молча ели яблоки некоторое время.

— Никс, — осторожно сказал Бенни, — мне нужно… кое-что тебе сказать. Кое-что, что мне не хотелось говорить прошлой ночью.

— Это касается Лайлы? — быстро спросила Никс.

Он повернулся и посмотрел на нее:

— Лайлы? А что с ней? Из-за того, что она убежала?

Никс залилась краской.

— Нет, забудь. Продолжай… что ты собирался мне рассказать?

Он сделал вздох.

— Прошлой ночью… когда мы были в поле со всеми этими зомами… До того как я устроил пожар. Я… эээ… видел кое-кого.

— Кого?

Бенни прочистил горло.

— Было темно. Я был испуган. Вокруг был миллион страшных зомов, так что я не уверен и, возможно, ошибаюсь, но… думаю, я видел Чарли Кровавого Глаза.

Она обернулась и схватила его за рукав кулаками. И встряхнула.

— Что?

— Стой! Ой, ты бьешь моей головой о камень.

Никс резко перестала его трясти, но кулаки остались сжатыми на его рукаве.

— Ты его видел?

— Нет, я же сказал, что не уверен. Темнота, зомы и всё…

— Он был живым или зомом?

— Я… не знаю.

— Не ври мне, Бенни Имура!

— Я не… я не знаю. Это длилось всего секунду. Я… я думаю, он мог быть жив, но зомы не нападали на него.

— Он мог быть защищен кадаверином, Бенни, как и мы.

— Знаю. Но что-то в этом было не так. Возможно, это был не он.

Никс долго смотрела ему в глаза и потом отпустила, слегка оттолкнув. Внезапно она встала и отошла на дюжину шагов, крепко обхватив себя руками, словно стояла на холодном ветру. Бенни встал намного медленнее и остался у стены.

Он наблюдал за ней, пока она все это обдумывала. Каждый угол тела Никс казался неровным и острым, ее поза была наполнена напряжением. Бенни мог только представить, какие ужасы проигрывались в голове у девушки. Мужчина, который избил и убил ее мать, а потом похитил ее. Мысль, что каким-то образом Чарли организовал атаку зомби на станцию, казалась ужасной. И имела странный смысл, так как рой зомби использовался, чтобы уничтожить команду Чарли. Око за око?

— Никс?

Она проигнорировала его, стоя напряженно и дрожа под немилосердным солнцем. Бенни ждал ее. Прошло три минуты. Четыре. Пять. Постепенно, болезненно медленно, жесткие линии напряжения ушли из плеч и спины Никс. Когда она обернулась, Бенни увидел непролитые слезы в уголках ее глаз. Она мгновение смотрела на него пустыми глазами, а потом они широко распахнулись.

Она закричала.

Ее предупреждение прозвучало на полсекунды позже, потому что холодные руки легли на Бенни со спины и потащили его назад через каменную стену. Бенни резко извернулся и увидел лицо поймавшего его зома. Высокий, худой человек, одетый в тунику, словно пошитую из старой простыни.

— Нет! — крикнул Бенни.

Это был брат Дэвид.

Из журнала Никс:

Записки из научной лекции миссис Гризвольд о приготовлении кадаверина:

Кадаверин, который используют в «Гнили и руинах», в действительности создается из кадаверина, путресцина, спермидина и других отвратительных трупных ядов. Чистые составляющие являются едкими, токсичными веществами, хотя их можно легко растворить в воде или этаноле (но запах не исчезнет).

Приготовление этих ингредиентов не проект для домашней химлаборатории или даже лаборатории старшей школы. Стеклянная посуда, оборудование и химикаты обычно можно найти в колледже или индустриальных лабораториях, а также оборудование можно достать и привезти в Маунтинсайд.

Оригинальный метод принадлежит немецкому журналу, опубликованному еще в 1890 году. Этот метод подразумевает реакцию дихлорпропана и натрия с цинковой пылью и гидрофлорической кислотой. Это создает кадаверин. Фу.

51

Том встал на колено у холодного кострища и изучил землю. Это было уже второе место, где он нашел отпечатки следов Чонга и свидетельства насилия. Первым местом было то, где Салли Два Ножа постаралась спасти Чонга. Там действительно осталось двое мертвых, и Том их узнал. Дэнни Сперлинг и Патч Льюис, охотники за головами низкого пошиба, которые, как правило, охотились с третьим человеком по имени Стош Ловински. Этих двоих и еще одного члена троицы Бенни увидел, когда те пытали зомов и издевались над ними в первый поход в «Руины». Стоша, крупного мужчины, использующего реплику арабского ятагана, чтобы убивать зомов, здесь не было. Салли угостила их собственными методами. Грубая справедливость, но все-таки справедливость.

Том знал историю Салли. Она была крепким, бескомпромиссным блокером роллер дерби в одной из команд «Рат Сити Роллергерлс» из Сиэтла, когда Первая ночь изменила мир. Салли была матерью двух маленьких детей, и она пробивалась через Сиэтл к маленькой квартире, где ее мать присматривала за Эйприл и Тоби. К тому времени, как Салли добралась до многоквартирного дома, холл был уже забрызган кровью. Ей понадобилась пара лет, чтобы решиться поведать Тому всю историю. Она рассказывала фрагментами, и ничто из этого нельзя было назвать приятным. Там не было счастливых концовок, и когда она добралась до десятого этажа, то обнаружила лишь разбитое сердце.

Сломленная и почти сошедшая с ума от потери, Салли направилась на юг в «Хаммере», взятом на парковке подержанных автомобилей. Продавцам в агентстве было уже не до этого. Женщина добралась до самого Портленда, прежде чем электромагнитные импульсы, выпущенные бомбами, заглушили ее машину. Она ограбила магазин спортивных товаров в поисках оружия. Предыдущие грабители уже забрали ружья, так что она набрала ножей, включая те два длинных охотничьих ножа, которые в итоге стали ее фирменным знаком и ее именем.

Лишь два года спустя она прибыла в округ Марипоса, где встретилась с Томом и узнала, что некоторые города были наполнены выжившими. Том помнил ту Салли, которую встретил в первый раз: грязную, дикую, с безумными глазами и почти мертвую от бактериальной инфекции, которую она подхватила, потому что пила плохую воду. Сначала он отвел ее к брату Дэвиду, а потом в город.

Том знал, что Салли считала, что должна ему, но, с его точки зрения, если бы она помогла кому-то другому, то могла бы распространиться другая инфекция. Щедрость может быть такой же заразной, как и мор зомби, пока люди готовы быть ее переносчиками.

Том поднялся на ноги.

Двоих мужчин действительно упокоили и оставили гнить. Том не тратил на них сочувствие. Однако что-то привлекло его взгляд, и, раздвинув траву, он увидел там боккэн Чонга. Он поднял его. Меч был не поврежден. Том натянул перевязь и повесил боккэн через грудь. Сделав это, он медленно обошел поляну, рассматривая отпечатки. Здесь было пять пар следов. Ботинки Чонга с вафельной подошвой. Походные ботинки с поперечным рисунком. Отпечатки, соответствующие ботинкам двух погибших. И пятый набор отпечатков заходил в лагерь со склона. Том поставил ногу в один из отпечатков, и тот оказался больше его. Том не был крупным мужчиной и носил ботинки сорок второго размера. Этот отпечаток был, по крайней мере, четырнадцать в ширину, и земля на его месте была хорошо придавлена. Большой мужчина. Высокий и тяжелый.

Как Чарли. Чарли Кровавый Глаз носил сорок шестой размер.

Том продолжил идти по краю поляны, пока не нашел еще более глубокие следы, уводящие прочь. Те же ботинки, но владелец стал тяжелее. Ответ был очевиден. Следов вафельных подошв Чонга не было, а это означало, что здоровяк унес мальчика.

Это дало Тому какую-то надежду. Если бы Чонг был мертв, его бы упокоили и оставили воронам. Если он был жив и его забрали — значит, здоровяк не мог двигаться очень быстро. И было буквально невозможно спрятать следы, пока несешь такую ношу.

Том шел без ноши. Это позволяло двигаться очень быстро, а по таким следам мог пойти даже слепой. Он двинулся вперед на высокой скорости. Его стройное, гибкое тело было создано для бега, и он знал, как бежать. Два часа спустя он нашел кострище и четкие и явные отпечатки вафельных подошв Чонга. Кострище почти остыло. На небольшой огонь набросали земли, и оно охлаждалось намного медленнее, чем если бы его залили водой. Том решил, что он теперь отстает от здоровяка не больше чем на четыре часа. Он нагонял время, потраченное на помощь Салли прошлой ночью, а здоровяк останавливался передохнуть. Когда они снова двинулись вперед, Чонг шел, и его не несли. Хорошо.

— Держись, Чонг, — пробормотал он вслух. — Я иду за тобой.

52

Чонг бросился в другую сторону, когда зомби прыгнул на него. Он ударился о землю и неловко перекатился, двигаясь быстро и врезавшись в противоположную стену. Он постарался схватить трубу, пока перекатывался, но пальцы лишь коснулись холодного металла, и она откатилась прочь.

Толпа кричала, хотя Чонг не мог понять, приветствовали ли они его попытку или неудачу.

Зом повернулся намного быстрее, чем, на взгляд Чонга, был способен, и вместо мертвого стона тварь зашипела на него. Этот звук был полон ненависти. Разум Чонга застыл. Ненависть была эмоцией. У зомов их не было. Но он видел угрозу и злобу на рычащем лице живого мертвеца.

— Нет…

Должно быть, толпа услышала его. Они разразились пронзительным смехом.

— Сюрприз, сюрприз, малыш! — подразнил Обожженный Человек. — Бьюсь об заклад, раньше ты не видел такого свеженького, как Большой Джо.

Зом — Большой Джо — сделал шаткий шаг по направлению к Чонгу. Его ступня встала на трубу, и та откатилась под весом существа. Чонг ухватился за эту возможность и прыгнул вперед, пытаясь нанести один из ударов, которому их учил Том. Удар вперед в прыжке, направленный на попадание ступней в центр массы противника, чтобы откинуть его назад.

Таков был план.

Нога Чонга промазала и не попала в живот зома, а ударила его в левое бедро. Вместо того чтобы отшатнуться назад, зомби развернулся и всей своей массой, все еще нестабильной после трубы, рухнул на бок. Труба отлетела в сторону и ударилась о стену с глухим стуком. Чонг сильно плюхнулся на зад, боль прострелила его от копчика до самой верхушки хребта и взорвалась фейерверками в мозгу. Из-за этой новой боли, довершающей все остальные, Чонг почувствовал, словно он падает в мир, где не существует ничего, кроме боли.

Даже в этой боли, дезориентированный, он понимал, что если будет просто так сидеть, то умрет. Перед глазами летали искры, но он извернулся на руках и коленях и достал трубу.

Рев толпы заглушил стоны зомби и звуки, которые тот издавал, снова поднимаясь на ноги. Как только пальцы Чонга сомкнулись на холодном железе, ледяная рука Большого Джо сомкнулась на шее Чонга сзади. Зом поднял его над землей, словно парень ничего не весил. Холодная слюна попала на его голое плечо, и зом потянул его к страшному рту.

Чонг завизжал в панике и страхе и, держа трубу обеими руками, размахнулся и ударил через голову. Она попала зому в лоб с такой силой, что по металлу и рукам Чонга пошла резкая вибрация.

Зом не отпустил.

— Ох-ох! — смеялся Обожженный Человек, вызывая еще больше смеха.

Чонг почувствовал, как неровные края зубов зомби начали смыкаться на его плече. Он кричал и снова, и снова, и снова замахивался трубой. Зубы укусили его, и боль была невыносимой. Но со следующим ударом дубинки зом ослабил хватку, и Чонг упал на пол. Он сильно ударился и сразу же отполз в сторону, как паук, вытягивая шею, чтобы посмотреть через плечо на зомби, который отшатнулся назад с полными замешательства глазами. Передняя часть черепа зома была вогнута там, где по ней била труба.

Но на его губах была яркая свежая кровь!

Чонг обезумел. Он побежал к монстру, замахнувшись дубинкой с такой силой, что почувствовал, как его собственные мышцы натягиваются и рвутся. Из его рта летела слюна; мир словно исчез за красным туманом, когда он наносил удары дубинкой из черной трубы Молота Автограда снова и снова.

Зом откинулся на стену, но Чонг все еще молотил по нему. Ноги существа выскользнули из-под него, и Чонг бил по нему, пока оно съезжало на землю. Его руки безвольно повисли, но Чонг не останавливался. Только когда существо ослабло и упало на бок, его голова — бесформенная масса — больше не напоминала череп, Чонг остановился с поднятой высоко над головой окровавленной дубинкой.

Большой Джо был мертв. Толпа радовалась. Чонг уронил трубу и повернул голову, чтобы взглянуть на плечо. Плоть на нем была красной, сморщенной и порванной. Кровь текла по груди и спине.

— О боже, — прошептал Чонг.

Его укусили.

53

Бенни бросился всем весом вперед, а Никс опустила боккэн со всей силой. Белые пальцы сломались от удара, и Бенни освободился. Он упал на четвереньки, но через секунду встал на ноги и побежал.

Никс отошла назад, все еще держа деревянный меч перед собой.

— Пойдем! — крикнул Бенни, неуклюже подхватывая их защитные плащи.

Брат Дэвид пытался перебраться через сломанную каменную стену. Два других зома обходили с других сторон. Сестра Шанти и сестра Сара.

Лицо Никс побледнело от ужаса и горя.

— О… Бенни… нет.

— Мы не можем им помочь, — крикнул Бенни. — Никс, пойдем… мы ничего не можем сделать.

— Мы не можем просто так оставить их.

— Нет, можем. Пойдем!

Зомы шли к ним, но медленно и неуклюже. Никс все отходила назад, пока не оказалась рядом с Бенни у стены старого сарая, в сотне метров от трех зомов. За ними дорога убегала вдаль в сторону Йосемити. Здесь… не оставалось ничего, кроме трагедии.

И еще большого количества вопросов.

— Никс, — тихо сказал Бенни.

Она опустила свой меч. Зомы пробирались через высокую траву и камни. Лица двух молодых женщин были лишены света и мира, наполнявших их, когда Никс с Бенни видели их в последний раз. Вся жизненная сила, индивидуальность и радость, качества, приведшие их к довольной жизни даже здесь, в «Гнили и руинах», исчезли. Были украдены у них.

— Кто-то это с ними сделал, — сказал Никс, ее глаза были полны боли и злости.

— Знаю. — Он передал ей защитный плащ. Они быстро надели их, глядя друг на друга. Их взгляды говорили о многом. Столько всего придется не произносить. И если они продолжат путь на восток, так много всего останется без ответа. Без ответа и без наказания.

Том сказал, что Божьи Дети верили, что зомы — Дети Лазаря — были смиренными, которым предстояло унаследовать землю. Бенни не знал, правда ли это. В тот момент он так надеялся, потому что, по крайней мере, это означало, что брат Дэвид, сестра Шанти и сестра Сара были там, где они всегда хотели быть, и тем, чем они всегда хотели быть.

От этого боль Бенни и Никс не становилась слабее. От этого ярость не горела менее жарко.

Трое зомов продолжали ковылять к ним. Бенни и Никс все еще отступали, двигаясь мимо стены сарая цвета ржавчины. Затем они замерли, услышав скрип древних петель, когда дверь сарая открылась. Бенни развернулся, но на секунду опоздал, так как зом уже бросился на него из теней. Восковые губы обнажали разлагающиеся зубы. Бенни упал на землю вместе с монстром, перекатываясь по траве. Еще два зома бросились на Никс. Она замахнулась своим боккэном и попала одному по лицу, но второй прошел мимо и схватил Никс за рыжие волосы.

Все происходило так быстро. Даже пока Бенни дрался с зомом, часть его разума пыталась понять, что происходит. Эти зомы не были медленными. Они были гнилыми и разложившимися, но не были медленными, и крупное существо, пытающееся разорвать его горло, было сильным. Намного сильнее любого зома, с которым раньше сражался Бенни, сильнее, чем зомы, о которых он вообще слышал.

Это было невозможно.

Серые зубы щелкали у ворота его защитного плаща. Бенни ударил коленом в пах зома, не то чтобы он считал, что это может ему навредить, а потому, что Том учил его всегда пытаться сбросить с себя массу оппонента. Бедра зома подскочили от удара, и Бенни постарался перевернуться, но потом почувствовал, как холодные пальцы обхватили его лодыжку.

Еще один зом.

Еще больше выходило из сарая. Фермеры и женщины в халатах медсестер и мужчины в одежде дровосеков. И дети тоже, один из которых прижимал плюшевого медвежонка к груди. Это было ужасно, разрывало сердце и сводило с ума от страха.

— Бенни!

Он услышал, как Никс выкрикивает его имя, но прямо сейчас за него цеплялось три зомби — большой сидел сверху, другой держал его за лодыжку, а маленькая девочка с плюшевым медведем упала на колени и пыталась отгрызть рукав его защитного плаща.

Бенни подумал: «Мы умрем». Его внутренний голос не мог с этим поспорить.

А затем воздух пронзил крик.

— ВУУУУУУУУ-ХУУУУУУУУУ!

Это был громкий, храбрый боевой клич! Тот, что издавал Морги, когда наносил результативный удар за линию фермы Макгорана. Бенни едва видел сквозь рычащих, кусающихся зомов, но заметил вспышку движения, когда что-то пришло слева и врезалось в крупного монстра. Зом свалился с Бенни. Новоприбывший пинался и топал, и вскоре уже два других зома слезли с Бенни, и он освободился. Он развернулся на земле, вставая на четвереньки, во рту образовалось имя:

— Морги!

Но как только он его произнес, даже прежде чем он увидел, кто его спаситель, он понял, что это не Морги. Это не мог быть Морги. Мужчина, стоявший над ним, усмехался через решетку футбольного шлема Святых Нового Орлеана. Он был высоким, худым, но поджарым, а на его защитном плаще были металлические пластинки из автомобильных номеров, все из разных штатов. Его копье было похоже на копье Лайлы, только вот на конце, противоположном лезвию, был круглый металлический шар размером с кулак Бенни. На его лице были дешевые черные солнечные очки и настоящая улыбка Чеширского Кота.

Бенни знал его по зомби-карте. Доктор Скиллз.

Раздался крик и стон, и, повернувшись, Бенни увидел другого человека в похожей одежде, срубающего голову зома мощным ударом тяжелого топора, зажатого в двух руках. Джей-Дог.

Оба охотника за головами широко улыбались Бенни. Они были немного младше Тома, так что Бенни решил, что во время Первой ночи они были подростками. Том говорил, что раньше они были сёрферами и бездельничали на пляже, но Бенни слабо представлял себе, что такое сёрфер, и никогда не видел пляж, только в книгах.

— Далеко, — сказал доктор Скиллз. — Бенджамин Имура и Феникс Райли. Вассссаби?

Доктор Скиллз кивнул.

— Серьезно, бро, дочь Джесси стала такой крутой.

— Бабелини! — согласился Джей-Дог, хотя он улыбался не так широко, когда сказал это. Сёрферы показали Бенни большие пальцы вверх.

— Хорошая работа, парень.

— А? — спросил Бенни.

Доктор Скиллз кивнул.

— Где большой кахуна[5]? И… кроме того, что вы, менехуны[6], тут делаете?

— Пытаемся не умереть, — прокряхтела Никс, замахиваясь боккэном на зома, который бросился на нее со слепой для Джей-Дога стороны. Зом отлетел назад с разбитой челюстью.

— Чувиха совсем не Барби, бро, — сказал Дог, и его партнер кивнул.

— Я знаю, согласен. Кахуна знал, когда сказал, что кошечка яростная гнар-гнар.

Никс повернулась к Бенни:

— На каком языке они разговаривают?

— На языке сёрферов, полагаю.

Он скорчила рожицу.

— Парни? — предупредила она. — Зомы?

Джей-Дог повернулся, и если его и тревожил примерно десяток зомов, окруживших их, то он этого не показывал.

— О да, — сказал он. — Хорошо подмечено. — Он повернулся к доктору Скиллзу. — Чувак?

— Чувак, — согласился тот, словно его партнер только что изрек что-то очень глубокое. Бенни он сказал: — Ты и активная чика держитесь сзади. Мы разберемся с этими сухопутными акулами.

— Что? — одновременно спросили Бенни с Никс.

Доктор Скиллз показал на место и сказал на обычном английском:

— Стойте вон там. Не мешайте. Копаете?

Никс оттянула Бенни на безопасное расстояние.

— Берегитесь! — предупредил Бенни. — Эти зомы отличаются.

— Как отличаются, бро? — спросил Джей-Дог.

Внезапно два зома бросились на него. Улыбка Джей-Дога на мгновение исчезла, но даже в присутствии зомов, двигающихся с почти человеческой скоростью, он не стоял как вкопанный.

— Ох, — произнес доктор Скиллз. — Это что-то новенькое.

Джей-Дог шагнул навстречу бегущим существам и низко и широко замахнулся топором. Большое лезвие прошло через колено первого зома и икру второго, оба упали рычащим клубком. Доктор Скиллз пробежал мимо него, и в два быстрых, как молния, удара разломил черепа железным набалдашником на конце копья.

— Дог, — сказал доктор Скиллз, поправляя очки, — эти сухопутные акулы стали действительно грузовыми.

— Чеа, — фыркнул Джей-Дог. — В чем дело?

Осталось восемь зомов.

— Чувак… четыре слева, — сказал Джей-Дог. — Давай агг.

Доктор Скиллз ухмыльнулся:

— Всегда аггро.

Они пошли, размахивая топором и копьем, нанося удары, ломая и раздавливая. Бенни и Никс отшатнулись назад от мясобойни, когда кусочки разрезанной плоти и щепки костей полетели в их сторону.

— Чувак! — позвал доктор Скиллз, и Джей-Дог развернулся, когда один из зомби-детей прыгнул на него, пытаясь укусить в бедро. Джей-Дог увернулся и упокоил маленького зома ударом подбитого сталью ботинка. А потом внезапно и необъяснимо все закончилось. Ни один зом не двигался, и ни один не был цел. Джей-Дог и доктор Скиллз стояли в центре круга кровавых останков. Доктор Скиллз осмотрелся, кивая самому себе.

— Чувак, — сказал он.

Джей-Дог кивнул, соглашаясь.

— Точно, чувак.

Они повернулись к Никс и Бенни и сняли шлемы. У доктора Скиллза были длинные каштановые волосы и островок бороды под нижней губой, у Джей-Дога — длинные черные волосы и козлиная бородка. Оба были загорелыми, и, когда улыбались, их зубы казались до боли белыми.

Бенни прочистил горло.

— Чувак? — предположил он.

Из журнала Никс:

Моя мама сказала, что все, пережившие Первую ночь, получили ПТСР — посттравматическое стрессовое расстройство. Чонг говорит, что нужно называть его ППНСР — постпервоночное стрессовое расстройство, что является, как он настаивает, ПТСР плюс нечто называемое «виной выжившего».

Некоторые люди притворяются, что с ними все в порядке, словно им не плохо после произошедшего. Мама говорила, что это и есть симптом повреждений. Никогда не было такой сильной травмы, как Первая ночь. Даже если соединить все войны и болезни, все равно так плохо не будет, так что пострадали точно все. Другие люди словно знают, что им полагается быть немного сумасшедшими, так что они берут это безумие и заставляют его работать на себя. Том говорит, что это причина, по которой столько людей, особенно тех, что все время имеют дело с зомами в «Руинах», берут себе странные прозвища. Он говорит: «Легче быть персонажем в истории, чем звездой собственной трагедии». Мне понадобилось много времени, чтобы это понять.

Друзья Тома Джей-Дог и доктор Скиллз как раз такие. Когда я познакомилась с ними, то увидела по их глазам, как им больно. И как страшно. Но они играют в некую игру. Игру «Чувак сёрфер», и это изолирует их от реальности. Это словно защитный плащ. Укус будет болеть, но не убьет тебя.

Из-за этого я начинаю гадать, какое безумие у меня.

54

Тому было легко идти по следам, оставленным Чонгом и его похитителем, но направление понять было сложно. Вместо того чтобы идти прямо к возвышенностям, где охотники за головами предпочитали устраивать лагеря, этот след шел по кругу и направлялся почти на восток. Это беспокоило Тома. Могли ли Геймленд переместить в Йосемити? Или этот человек вел Чонга куда-то еще?

Том услышал мужские голоса дальше по тропинке, быстро спрятался за рядом густых кустов и тихо подполз к ним. Мужчины разговаривали громко, как люди, не боящиеся, что их услышат. Их было трое, и они стояли на поляне, на развилке двух часто используемых тропинок.

Том узнал одного из них: оставшийся в живых партнер тех двух людей, убитых Салли. Его копия арабского ятагана висела на поясе. Другие были ему незнакомы: большие, брутальные на вид мужчины. У одного были рыжие волосы и ожерелье из фаланговых костей, у другого коричневая кожа и автоматы 45-го калибра в кобуре на плечах. Том подошел поближе, чтобы послушать их болтовню.

— Я все еще не понимаю, почему ты хочешь попробовать продать его Медведю, — сказал стрелок.

— Ага, зачем рисковать? — согласился рыжий. — Медведь не захочет заключать с тобой сделку, Стош. Он захочет скормить тебя зомам, и все.

— Неа, вы неправильно поняли, ребята, — настаивал Стош. — Если я приведу ему Быстрого Томми, то он все простит и забудет. Вот увидите.

— Мы увидим, как Медведь прибивает твой скальп к дереву, с тобой все еще в нем, — сказал Стрелок, и Рыжий рассмеялся вместе с ним.

— Серьезно, старик, — сказал Стрелок, — не рискуй или иди на север. Отправляйся в Эден или Форт Снайдер. Убирайся из тыла Медведя, потому что, даже если тебе удастся привести Быстрого Томми или его малолетнего брата, Медведь просто заберет их у тебя и сделает с тобой то же самое, что сделал с Бобби Толтризом. Привяжет и скормит стае. Мы пытались сказать Бобби то же самое — но слушал ли он? Нет. Теперь смотри, что случилось.

— Знаю, — тихо сказал Стош. — Это было отвратительно. Бобби был неплохим парнем. И нечестно, что Медведь винит нас в том, что случилось с Чарли. Мы с командой были наверху Хиллкреста, черт возьми, когда все это случилось. Ничего уже нельзя было сделать.

— Угу. Бобби попытался рассказать это Медведю, и смотри, что с ним произошло, — согласился Стрелок. — То же самое случится и с тобой, если ты не оставишь территорию Медведя далеко позади.

— Ни за что, — уперто сказал Стош. Он достал листок бумаги из кармана и потряс им перед ними.

— Я знаю, как сильно Медведь хочет заполучить Тома. Видите здесь цены? Когда-нибудь видели такие награды? Нет! Медведь хочет их всех, и он поцелует меня в задницу, если я их приведу. Всех их. Томми, эту вонючую цыпочку Райли, Потерянную девушку, крысеныша брата Тома.

Рыжий взял бумажку и прочитал ее, кивая.

— Ага… с такой суммой можно уйти на пенсию.

— Если повезет, — сказал Том, выходя из-за кустов, — она покроет расходы на ваши похороны.

Трое мужчин развернулись к нему. Черный стрелок потянулся к своим автоматам, но Том достал пистолет и выстрелил так быстро, что никто даже не успел ничего сделать. Стрелок упал назад, в его лбу над левым глазом виднелась ровная круглая дырочка. Такой выстрел охотники за головами называли «один и готов». Выстрел в голову, и потом не нужно упокаивать тело.

Это оставило Стоша и Рыжего стоять по обеим сторонам трупа. Оба смотрели на него с ужасом.

— Боже святый, — прошептал Стош. — Том!

Рыжий усмехнулся.

— Я знаю, кто это. — Он сузил глаза до жестоких щелочек. — Ты только что застрелил невинного человека, дружбан. Ты не понимаешь, в какие неприятности…

Том всадил пулю в землю между ног мужчины.

— Побереги это для кого-то, кому есть дело, — тихо сказал он. — Уберите оружие.

Все еще дымящийся ствол не предоставлял возможностей для дебатов. Оружие со стуком упало на землю.

— Все, — предупредил Том.

На их лицах читалось озлобление, но они все-таки начали доставать ножи, двустволки, проволоки для удушения и медные кастеты из потайных карманов.

— Откиньте их в сторону. Хорошо. А теперь слушайте меня, — сказал Том, его взгляд был лишен эмоций и суров. — У вас, парни, есть один шанс уйти отсюда живыми.

— Что ты предлагаешь? — настороженно спросил Рыжий.

— Простой обмен. Вы отвечаете на мои вопросы, и я вас отпускаю. Если вы что-то обо мне слышали, то знаете, что не стоит мне лгать, а также, что я сдержу свое слово. Вы уйдете отсюда и пойдете в другое место. Я вас снова не увижу. Вы больше не будете бродить по этим холмам.

Стош фыркнул:

— Какая тебе разница, где мы работаем? Я слышал, ты покидаешь город.

— Кто это сказал?

— Все так говорят. Люди говорят об этом по всем «Руинам». Быстрый Томми Имура навсегда покидает город. Отправляется на какие-то поиски того самолета, или, по крайней мере, такова история прикрытия.

— Я слышал, — сказал Рыжий, — что твои нервы сдали и что ты бежишь от Белого Медведя. Белый Медведь говорит, что вся эта территория теперь принадлежит ему. У него здесь больше человек, чем ты можешь осилить, так что ты сбегаешь, чтобы спасти задницу. Самолет лишь история для прикрытия, чтобы сохранить лицо.

— И в это кто-то действительно верит? — спросил в изумлении Том.

— Не важно. Когда ты уйдешь, Медведь получит все «Руины» и люди поверят в то, во что он хочет, чтобы они верили. Медведь, он такой.

— Всем нужно хобби, — нейтрально сказал Том.

— И что ты хочешь знать? — спросил Стош. — Чтобы отпустить нас?

— Сначала мне нужен вот тот листок бумаги, — потребовал Том. — Это же сообщение о награде, не так ли? Дайте его мне. Но не глупите. Положите на землю и придавите камнем. Потом отойдите.

Рыжий сделал так, как было сказано. Он стал отходить и остановился, как сказал Том. Тот наклонился, вытащил бумажку из-под камня и глянул на нее. На листке было четыре наброска. Текст гласил:

Награда за четырех убийц:

Оплата по доставке их в Г

Никс Райли: ЖИВОЙ (один год рационных долларов); МЕРТВОЙ (один месяц рационных долларов)

Бенни Имура: ЖИВЫМ (один год рационных долларов); МЕРТВЫМ (один месяц рационных долларов)

Лайла (она же Потерянная девушка): ЖИВОЙ (два года рационных долларов); МЕРТВОЙ (один месяц рационных долларов)

Том Имура: ЖИВЫМ (пять лет рационных долларов); МЕРТВЫМ (один месяц рационных долларов)

Том засунул бумажку в карман.

— Кто ищет?

— Все, — сказал Рыжий. — Все «Руины» наполнены охотниками, идущими по твоему следу.

— Вы первые, кого я видел. Помимо мертвых друзей Стоша.

— Тогда ты не там ищешь. Все знают дороги, по которым ты обычно ходишь, и до нас дошли вести из города, что ты вышел вчера. Все — действительно все — знают, что Белый Медведь готов отдать гору наличных за это.

Том поразмыслил. Он повел Бенни и других по дороге, которой не пользовался уже многие месяцы. Он намеревался вести детей подальше от перенаселенных зомби территорий, но теперь оказалось, что это решение спасло им всем жизни. По крайней мере, пока.

— На листе сказано «Оплата в Г». Г — Геймленд?

— Ага. Это все неофициально, так сказать, — заметил Стош, улыбаясь Тому неровными желтыми зубами. — Как я слышал, они заплатят вдвое больше, если молодых приведут в Геймленд до того, как их покинет огонь. Люди говорят, что ты их немного тренировал. А это означает, что они протянут в ямах целую неделю, может, даже две. В зом-играх крутятся серьезные деньги.

— Это много денег. Зачем это нужно Белому Медведю? Особенно если я ухожу?

Оба мужчины выглядели на мгновение сбитыми с толку.

— А ты как думаешь, старик? — спросил Стош, в полном замешательстве.

— Если бы знал, то не спрашивал бы, — сказал Том. — И вы тратите мое время.

— О, старик, — сказал Рыжий, — это просто отлично. Как в старых комедиях из прежних дней. Это чертовски смешно!

И внезапно Рыжий сделал свой ход. Он ударил по камню размером с бейсбольный мяч, и тот полетел в Тома, а сам бросился вперед всей массой. Должно быть, они обменялись каким-то сигналом, потому Стош отставал лишь на полшага. Рыжий обхватил Тома поперек груди, а Стош врезался плечами в бедра Тома. Все трое свалились в кусты в облаке порванных листьев, пыли, стонов и криков.

А потом один из мужчин издал пронзительный вопль.

Предсмертный вопль.

Из журнала Никс:

Информация об укусах (зомби и человеческих), собранная мной

Я скопировала кое-что из этого из записей Тома, которые он дал нам изучить перед уходом.

Взрослые мужчины кусаются сильнее, чем взрослые женщины.

Взрослые люди кусаются сильнее, чем дети.

Зомы не кусаются так сильно, как люди, потому что их зубные связки уже сгнили.

«Свежий» зомби физически сильнее как телом, так и способностью к укусам, чем слабый, но все же слабее, чем человек. Так что чем больше разлагаются зомы, тем слабее они становятся.

Доктор Гуриджале сказал (после того как я спросила его в пятидесятый раз): «Зубы не являются частью кости, они присоединены к костям системой связей. Когда начинается гниение, эти связи рушатся и освобождают зубы. Морфология зубного корня иногда позволяет найти их в остатках скелетов, но конусовидные корни резцов часто приводят к их потере после смерти».

Процесс укуса через кожу и отрыв или разрыв куска плоти требуют определенных усилий человеческих челюстей. Так что зомби вряд ли вырвут кусок из человека, как заявляют люди в некоторых историях о Первой ночи. Если они что-то и отрывают, то, возможно, слабую и уязвимую часть (например, мочку уха).

ФУУУУУУУУУУУУУ!

55

Бенни, Никс, Джей-Дог и доктор Скиллз стояли на дороге и смотрели, как к ним ковыляют три зома. Сестра Шанти шла впереди, а брат Дэвид и сестра Сара сразу за ней. Они были все еще в шестидесяти метрах от них.

— Они все еще двигаются медленно, — сказал Бенни. — Не как те, из сарая.

— Точно, — согласился Джей-Дог.

Бенни глянул на него.

— Так почему те были такими быстрыми? Я никогда не слышал раньше о быстрых зомах. А вы?

— Громкие истории с востока, — сказал доктор Скиллз. — Но никто из знакомых не надевал на них очки.

— Это безумие. Как могут быть зомы быстрыми? — спросила Никс.

Джей-Дог ухмыльнулся.

— Чувиха… как могут они быть зомами?

Доктор Скиллз снял солнечные очки и глянул поверх темных линз на монаха и сестер.

— Это дрянь. Брат Дэвид глючный, но совершенно хороший.

— Я не понимаю ничего из ваших слов! — пробурчала раздраженно Никс.

— Ага, ладно, — рассмеялся доктор Скиллз, — спалила. Давай глянем, сможешь ли ты это грокнуть. Мы с Догом дружим с братом Дэйвом. Между нами говоря, милашка, думаю, Догу нравится Шанти.

— У нее восхитительная… — начал Джей-Дог.

— На английском, — настаивала Никс.

— Она хорошая. — Джей-Дог глянул на склон, и его дурацкая ухмылка сёрфера исчезла, оставив искреннюю грусть. — Она была хорошей. И милой.

— Они были нашими друзьями, — сказал доктор Скиллз. Бенни заметил его взгляд, далекий от солнца и веселья пляжа. В тот уязвимый момент он видел боль в глазах охотника.

— Мне жаль, — сказал Бенни. — Мне они тоже нравились.

Они четверо стояли и смотрели, как трое зомов пытались подняться по холму. Даже хотя они знали, что те ничего не чувствуют, каждый шаг казался Бенни болезненным. От этого болело сердце.

— Кто мог сделать такое? — спросила Никс.

— Настоящий монстр, — ответил Бенни.

Доктор Скиллз кивнул:

— Точно. Есть убийство по необходимости, а есть умышленное убийство. Брат Дэвид и девчонки никому никогда не вредили.

— Что… нам делать?

— Упокоить их, — сказал Джей-Дог. — Дать им покой.

— Нет, — сказали Никс и доктор Скиллз.

— Они бы этого не хотели, — сказал Бенни.

Джей-Дог вздохнул и пробормотал под нос:

— Сукин сын заплатит за это.

— Слово. Но чувак, нужно катиться, — предложил Джей-Дог. — Иначе у нас не будет выбора.

Они повернулись и поспешили легкой трусцой, оставляя километры извилистой дороги между собой и зомами. Вскоре брат Дэвид, сестра Шанти и сестра Сара исчезли из виду. Бенни знал, что, не видя жертвы, они перестанут их преследовать. Он гадал, будут ли они стоять на дороге долгие годы, как делали многие зомы.

Они притормозили и пошли под тень ряда молодых белых дубов.

— Время историй, — сказал Джей-Дог. — Кахуна сказал…

— Кто? — прервал его Бенни.

— Том, старик. Том — большой кахуна. Он — крушитель, он — легенда.

— Ладно… но можем мы называть его просто Томом?

Доктор Скиллз ухмыльнулся:

— Вы ребята суровые.

— Мы не говорим на сёрферском, — сказала Никс. — Мы никогда не видели океан.

— Ага, — вздохнул доктор Скиллз. — И мы не видали с самой Первой ночи. Отстой.

— Том, — напомнил Бенни.

— Точно… Том сказал, что вы, ребята, направляетесь на восток, чтобы найти самолет. Сказал встретить вас на заправке, но мы только что оттуда, и там все подрумянилось. У кого-то была суперская вечеринка, и он поджарил много зомов.

— Это были мы, — неловко сказал Бенни. Они с Никс объяснили, что произошло.

Доктор Скиллз ухмыльнулся:

— Неплохое мышление вне рамок, чувачок.

— Но мы потеряли Лайлу, — сказала Никс. — Она убежала.

— Пугающая девочка испугалась? — Джей-Дог покачал головой. — Большой лес, чтобы потеряться. В любом случае… Том сказал, что сначала вы зайдете к брату Дэвиду, а потом направитесь в Вавону, так что мы поймали волну, и вот мы здесь.

— Вовремя, — сказал с благодарностью Бенни. — Спасибо.

— Эй, это нам приятно, — сказал доктор Скиллз с ухмылкой. — Быстрый Томми не раз спасал наши задницы.

— Точно, — сказал Джей-Дог. — Вавона недалеко отсюда. Хорошее место, чтобы вернуться.

— Вы оттуда шли? — спросил Бенни.

Доктор Скиллз снял очки, чтобы протереть их.

— Неа. Мы там не были почти три месяца. Много работали охранниками для команды падальщиков в Лашмидоуз Истейтс. Нас наняли подчистить зомов и понянчиться с командой падальщиков.

Джей-Дог с энтузиазмом кивнул.

— Ага… заработали немного зелени. Мы столкнулись с Томом на прошлой неделе и сказали ему, что попремся в Вавону. Наверху все еще немного снега, так что мы отдохнем, потом пойдем в горы и на сноуборд. Это будет точно пау-вау. Сааа-вииит!

— Э. Ладно, — неуверенно сказал Бенни, точно не зная, что такое сноуборд.

— Мы направлялись в Вавону, — встряла Никс, — но нам не обязательно туда идти. То есть… теперь нас четверо. Разве нам не стоит постараться найти Чонга и Тома?

Доктор Скиллз снова надел свои очки.

— Несомненно. Вроде как удивлен, что Том еще не вернулся.

— Стойте, — вскрикнул Бенни, — о чем вы говорите? Что у Тома проблемы?

— Я не говорил, что у него проблемы, — заметил доктор Скиллз. — Просто в последние несколько недель творится много странностей. Мы многое пропустили, потому что были в Лашмидоуз. Группка животных пришла с востока, и увеличилось число зомов.

— А теперь у нас быстрые зомы, — сказал Джей-Дог. — Странные времена.

— Страннее, чем вы думаете, — заметил Бенни и рассказал про человека, который не восстал из мертвых.

— Стой, — сказал Джей-Дог. — Ты уверен?

— Том был уверен, — сказала Никс.

Охотники за головами переглянулись, а потом повернулись и посмотрели в сторону, откуда пришли, словно ответ был нарисован на лесе.

— На запись, чувак, я это не копаю, — пробормотал доктор Скиллз.

Вчетвером они шли молча почти пять минут, раздумывая над дальнейшими действиями. Никс спросила:

— Вы встречали кого-нибудь, кто видел самолет?

— Конечно, — сказал Джей-Дог. — Много людей. И мы тоже. Типа дико.

Доктор Скиллз кивнул.

— Том сказал, что он поведет вас, ребята. Что-то поисковое, чтобы найти владельца самолета.

— Да, — твердо сказала Никс. — Кто бы ни починил и ни заправил этот самолет, он пытается вернуть цивилизацию.

— Уверена? — спросил доктор Скиллз. — Плохие парни и фрики тоже могут летать на самолетах.

Никс или не слышала его, или решила проигнорировать замечание.

Доктор Скиллз внезапно остановился.

— Дог, — сказал он. — Кажется, мы допускаем ошибку.

— Почему? Том хотел, чтобы мы защищали этих ребят и…

Доктор Скиллз прервал его:

— Вавона всего в двенадцати или тринадцати километрах. Они могут справиться и без нас. Но этот мертвый парень чертовски беспокоит меня. То, как его убили. Это фирменный знак Чарли.

— Точно, — сказал Джей-Дог. — Чарли или Белого Медведя. Они были в одной стае, у них много общего.

— Ага, и мне не нравится мысль, что кахуна бегает по тем холмам. — Доктор Скиллз глянул на Бенни с Никс. — Вы, ребята, сказали, что Том повел вас по дальней дороге, да? Путь, которым он не часто пользуется?

— Да, он хотел…

— Я вижу, что ты думаешь, бро, — сказал Джей-Дог.

— А я нет, — резко заметила Никс. — И кто такой Белый Медведь?

Доктор Скиллз поморщился.

— Белый Медведь — это очень большой и очень плохой амиго. Хуже плохого. Даже в Лашмидоуз говорят о том, что он перестраивает империю Маттиаса. У него люди повсюду. Сегодня мы видели дюжину, но держались подальше.

— Мы мирные граждане, — сказал Джей-Дог.

— Маттиас?.. Боже… — выдохнула Никс, прикрывая рот рукой.

— Белый Медведь не друг Быстрому Томми, и это точно, — продолжил доктор Скиллз. — Я думаю, что Том может и не знать, что тут бродят бандиты Медведя. Особенно если он пришел по дальней дороге. Должно быть, он пропустил трафик. Но если он выслеживает вашего парня Чонга, то…

— Нам нужно найти его! — объявил Бенни, делая решительный шаг на запад.

— Стой! Без вариантов, чувачок, — сказал Джей-Дог с ухмылкой. — Вы двое пойдете в Вавону, как и сказал твой брат. Мы со Скиллзом найдем кахуну.

— Ни за что! — огрызнулась Никс. — Вы же не думаете, что мы…

— Будете держаться подальше от неприятностей? Да, думаем. Если мы потащим вас на битву с Белым Медведем, Быстрый Томми нас поджарит.

— Мы сами справимся, — настаивала Никс. — Том нас тренировал и…

Доктор Скиллз широко ей улыбнулся.

— Уверен, ты страшна, как тигровая акула, рыжая, но дело и в скорости. Мы повеселимся, как банши. У нас есть трюки, и, поверь мне, ты их не знаешь.

Джей-Дог кивнул:

— Нужно поймать монструазную волну, копаешь?

— Но… — начал было Бенни, но не договорил, так как, не добавив больше ни слова, Джей-Дог и доктор Скиллз развернулись и побежали по дороге. Они бежали с легкой грацией атлетов. Бенни знал, что они с Никс не справятся с такой скоростью.

Никс сделала несколько шагов за ними, но скорее из-за раздражения, чем из-за надежды догнать их. А потом она повернулась к Бенни, уперев кулаки в бока.

— И что нам делать?

Бенни вздохнул и поправил перевязь боккэна.

— Думаю, нужно идти в Вавону. По крайней мере, там будет безопасно. — А потом добавил: — Чувиха.

Никс засмеялась, и этот смех стоил любого домашнего уюта. Они повернулись и направились по дороге в Вавону.

Из журнала Никс:

Том говорит, что зомы двигаются быстрее или медленнее, в зависимости от того, как давно они восстали и на каком они этапе разложения. Я посмотрела в нескольких медицинских книжках (и, конечно же пытала этим доктора Гуриджале. Думаю, он считает меня странной).

Alogor Mortis (посмертное охлаждение, с латинского algor — холод, mortis — смерть): процесс, через который тело проходит после смерти, во время которого тело охлаждается до температуры окружающей среды. Температура падает примерно на 1–1,5 °C в час.

Rigor Mortis (буквально «трупное окоченение») — окоченение конечностей, следующее за разложением клеток мышц.

ИЗМЕНЕНИЕ СТЕКЛОВИДНОГО ТЕЛА ГЛАЗА: существует прозрачный гель, заполняющий пространство между сетчаткой и хрусталиком глаза. После смерти уровень калия в этом геле предсказуемо и измеримо увеличивается, что позволяет экспертам-криминалистам использовать его, чтобы определять, сколько времени прошло с момента смерти.

ЭНТОМОЛОГИЯ: насекомые всегда появляются на трупе и важны для процесса разложения.

АВТОЛИЗ (буквально «саморазрушение»): это процесс посмертного разложения клеток.

ГНИЕНИЕ: разложение протеинов анаэробными микроорганизмами, называемыми бактериями гниения.

А теперь меня стошнит.

56

Ехать верхом было больно, но Салли справилась. Она подавляла боль, дискомфорт и продолжала двигаться. По извилистой горной тропе за ней следовало четыре лошади, другие фигуры шли по лесу по обеим сторонам дороги. Соломон Джонс шел рядом с лошадью Салли.

Женщина осторожно повернулась и глянула на команду, которую они уже собирали.

Мужчина с бочкообразной грудью ехал на одноглазой теннесийской прогулочной лошади, и звали его Гектор Мехико. У него на шее висело ожерелье из обручальных колец. Он специализировался на работе по упокоению семей. Позади него Сэм «Бандит» Бэшман обсуждал бейсбол до Первой ночи с Пушком МакТигом, гигантским мужчиной в розовом защитном плаще до земли. Через три лошади за ними ехала маленькая темнокожая женщина — ЛаДонна Виллис — и ее сыновья-близнецы Ганнер и Дитер. Близнецы были низкими, но в ширину были почти такими же, как и в высоту, и никто из них не проиграл ни одной битвы никому, помимо друг друга. Были и другие, охотники за головами и охранники торговцев, и, падальщик превратившийся в эксперта по упокоению, — Волшебный Майк.

Команда удивляла Салли. Помимо ЛаДонны и ее сыновей, все были в основном одиночками, как Салли, людьми, предпочитавшими тяжелую жизнь в дикой природе «Руин». Часто единственной их связью с городом был Том. Возможно, немногие из них были приятными, но все были хороши. Они были людьми, которым Том доверял, а это многое значило. Никому из них не нравилось, что он уходит. Никто никогда не говорил, что Том — лидер их банды или любой группы, но всегда подразумевалось, что слово Тома — закон. По крайней мере, для странного сборища бойцов и убийц, следовавших за Салли по холмам.

И никому из них не нравилась идея того, что Белый Медведь пришел и захватил территорию. И так под правлением Чарли было тяжело, потому что Чарли принадлежали все контракты с городом, и тем, кто хотел получить работу, нужно было это делать через него. Чарли всегда брал себе долю. Кажется, Белый Медведь даже хуже. Моложе, больше, злее и, как говорили те, что знавали обоих, — умнее. Белый Медведь был организатором. Такой человек вдохновлял других следовать за собой, одновременно тяжелой рукой правя. Если он крепко встанет на ноги, то все остальные станут прыгать, как только он крикнет «лягушка».

Более того, ходили слухи о Геймленде. Все знали, что он отстроен, но, согласно некоторым слухам, он изменился. Стал хуже.

Мужчины и женщины, идущие или двигающиеся верхом по этому холму, не были фанатами Геймленда. Совсем нет. Он был антитезой свободы, которой они дорожили. И у большинства уже были дети или они потеряли детей в Первую ночь. Геймленд был ужасом, и они все хотели увидеть, как он горит.

Салли ехала вперед, проглатывая боль и выстраивая в голове план. Теперь было важно вовремя найти Тома.

57

Том упал спиной назад в кусты, а оба мужчины все еще цеплялись за него. Он никак не мог избежать удара, но пока они падали, он развернулся бедрами и плечами, чтобы не упасть первым. Они хорошо стукнулись, но Том оказался сверху, Стош упал слева от него, а Рыжий принял на себя весь удар собственного веса и большую часть массы других. Рыжий спиной ударился о камень размером с футбольный мяч, и охотник за головами кричал так громко, что с деревьев вспорхнули все птицы. Вопль был таким истошным, что почти скрыл хруст ломающегося хребта. Его руки опали и отпустили Тома, мужчина лежал, постанывая и умирая, под весом того, кого пытался убить.

Том проигнорировал крики мужчины. Ни мгновения не колеблясь, он повернулся на бок и ударил Стоша по уху кулаком. Стош отпустил ноги Тома и постарался блокировать удар, но Том извернулся и ударил того в грудь достаточно сильно, чтобы отправить его на пять метров вниз по холму. Том сделал кувырок назад следом за ним, вышел в колесо и ударил обеими ногами Стоша в лицо. Голова мужчины дернулась в сторону, шея резко и влажно хрустнула. Стош упал безжизненной кучей.

Том расслабился. Люди со сломанными шеями не воскресают. Еще один готов.

Наверху склона Рыжий все еще кричал. Со вздохом злости и отвращения Том поднялся по холму. Калека увидел, что он подходит, и его крик превратился во всхлипы. Он попытался отползти, но его ноги больше не слушались, а руки едва двигались.

Том присел на корточки рядом и изучил состояние мужчины. Он приложил палец к губам.

— Тсс. — Рыжий замолчал и смотрел на него огромными, наполненными ужасом глазами. — У тебя сломана спина.

Рыжий начал плакать.

— А теперь послушай меня. С тобой покончено. Ты это знаешь. Я могу оставить тебя здесь в таком состоянии, и ты проведешь последние пару часов в криках. В этих лесах много зомов. Со сломанной спиной ты можешь даже не почувствовать, когда они начнут отрывать от тебя куски. После этого… ну, ты восстанешь, и тогда останешься лежать здесь все оставшееся время. Калека, живой мертвец, бесполезный.

Рыжий что-то бормотал, проговаривая неразборчивые слова. Том наклонился к нему:

— Или… ты можешь купить себе немного милосердия. Помоги мне, и я помогу тебе упокоиться. Ты этого даже не почувствуешь и не вернешься. Это твой шанс.

Реальность всего этого ударила по Рыжему, и он перестал мычать. Он уставился на Тома глазами, в которых внезапно появилось страшное осознание природы этого мира. Том видел, как в глазах мужчины расцветает понимание.

— Ладно… — прошептал Рыжий, а потом зашипел от боли.

Том кивнул. Он не насмехался. Он никогда так не делал. Он достал свою фляжку и дал мужчине сделать глоток.

— Кто забрал мальчика у приятелей Стоша после того, как они попали в засаду?

— Б-белый Медведь. Они были ребятами Чарли. Белый Медведь добивает всех из команды Чарли из-за того, что произошло с Чарли.

— Почему? Какое Медведю дело до того, что произошло с Чарли?

Рыжий почти улыбнулся:

— Ты… шутишь?

— А похоже, что я шучу? Что такое между Чарли и Белым Медведем?

— Боже, старик… это видно, стоит только посмотреть на него.

— Я никогда не встречался с Белым Медведем.

— Нет, встречался. Он был там, когда ты сжег Геймленд.

— Что? Никого похожего на него там не было.

— Он… тогда он не звал себя Белым Медведем. Это он придумал после ран.

— Ты говоришь бессмыслицу, — сказал Том, — и начинаешь меня раздражать.

Рыжий сразу же испугался.

— Боже… пожалуйста, не оставляй меня так!

— Тсс, тсс, — успокоил его Том. — Просто расскажи мне про Белого Медведя и Чарли.

— Все связано с Геймлендом, — сказал мужчина, и Том заметил, что его голос начал затихать. Шок брал свое, и Рыжему недолго осталось. — Когда ты сжег Геймленд, Чарли потерял много людей, много друзей. Ты это знаешь. Но чего ты не знаешь, так это того, что кто-то близкий Чарли обгорел в том пожаре. Его звали тогда Большим Джимом.

Том простонал.

— Большой Джим Маттиас? Брат Чарли? Он был в Геймленде в тот день?

— Ага. Ему неплохо досталось. Лицо все обгорело, а глаз он потерял. Почти умер. Чарли отправил его в Йосемити, в дом, который у него там есть. Большому Джиму было очень плохо. Говорят, что на время он умер, но не вернулся как зом. Говорят, что пока он был мертв, ему явилось видение старого индейца-лекаря, и что когда он вернулся, то больше не был Джимом Маттиасом. Он стал…

— Белым Медведем, — закончил Том, качая головой. — Белый Медведь — брат Чарли. Будь я проклят. Вот почему я ему нужен.

— Ты… и твой брат, и его друзья. Он так сильно хочет заполучить тебя, что стал еще безумнее. Когда он услышал, что ты покидаешь Маунтинсайд навсегда, то отправил в «Руины» всех. Здесь сотни пар глаз ищут тебя, старик. Ты не уйдешь с этой горы.

Том не прокомментировал последние слова. Вместо этого он спросил:

— Почему он убивает людей Чарли?

— Не всех из них. Только тех, которые, по его мнению, должны были быть с Чарли, когда ты напал на его лагерь в прошлом году. Он винит их, говорит, что они должны были умереть, защищая Чарли.

— Это безумие.

— Белый Медведь безумен, старик. Круто притворяется… но не в своем уме. На его фоне Чарли кажется обычным гражданином.

— Отлично. Ладно, теперь скажи мне еще кое-что. Где Геймленд?

— Если я расскажу тебе… ты сделаешь то, что обещал? Облегчишь это? Упокоишь меня?

— Обещаю.

— Поклянись, старик. Я… я раньше был католиком. Поклянись младенцем Иисусом.

Том вздохнул и поднял руку к небесам. Поклялся.

Охотник рассказал Тому, где находился Геймленд. И теперь Том выругался, очень громко.

Мужчина постарался улыбнуться, но он ускользал, как закатное солнце.

— Знаешь, старик… мне почти жаль, что я не увижу, как ты пойдешь против Белого Медведя и Геймленда.

— Ага, но бьюсь об заклад, тебе бы понравилось и если бы меня зомам скормили.

Рыжий странно на него посмотрел:

— Нет… ты… не обязан мне верить, старик, но мне хотелось бы увидеть, как ты надерешь задницу этому сумасшедшему сукину сыну. Ему и всей его чертовой семье.

Его накрыл ужасный приступ кашля, и он харкал и кашлял, пока на губах не выступила кровь, а лицо не стало цвета скисшего молока. Тогда его глаза широко распахнулись, а рот открылся в слабом «О», и он перестал двигаться. Глаза смотрели вверх, в голубое пространство, навечно. В лесу было тихо, раздавалось только жужжание насекомых.

Лицо и тело Тома были неподвижны, как у мертвого, но внутри его сердце колотилось от страха.

— Геймленд, — пробормотал он. — О боже…

Он опустил взгляд на мертвого и достал свой кинжал для упокоения. Реанимация могла занять до пяти минут, но не с такими повреждениями. С травмами она всегда была быстрее. Лицо Рыжего расслабилось, глаза наполовину закрылись, и не было никаких намеков на судороги или толчки, предвосхищающие перерождение. Том досчитал до шестидесяти. Мужчина лежал молча и неподвижно. Он был мертвым. Шум в голове Тома становился все громче.

Но ему было любопытно. После того мужчины, найденного на дороге, ему нужно было знать, случайность это или закономерность. Было важно понять как можно больше о живых мертвецах.

Но Геймленд ждал его, и он знал, что нужно идти, идти прямо сейчас.

Том снова досчитал до шестидесяти. И снова.

«Иди! Иди! Иди!» — кричал его внутренний голос.

— Черт! — прорычал он и перевернул мужчину. Он вогнал клинок в плоть, чтобы отделить мозговой ствол. Вытер лезвие и поднялся на ноги, размышляя. «Он бы вернулся. Просто почему-то это заняло бы больше времени».

Он так подумал, но не был уверен, что верит в это.

С этим жжением в голове он повернулся в направлении Геймленда. Теперь не было смысла идти по следам. Это больше не было охотой. Это было ловушкой, и он направлялся прямо в нее. Но у него не было выбора.

Он побежал.

58

Они нашли дорогу с ржавым указателем «Отель Вавона, десять километров». Указатель был изрешечен старыми дырами от пуль и почти выцвел, но они смогли прочитать его, и это наполнило их новой энергией. Ряд кучевых облаков надвигался с запада, их низ был острижен поперечным ветром и конденсацией, их верхушки тянулись вверх, как пушистые белые горы.

Некоторое время они шли, держась за руки, но каждый из них погрузился в свои собственные мысли, и они опустили руки, довольствуясь своим собственным пространством. Ребята поднялись на возвышенность и остановились, осматривая как забавную, так и печальную сцену. За холмом дорога извивалась как змея через фермерские поля, уже давно одичавшие. Посередине поля слева стояла лошадь, опустив голову и жуя свежую траву, ее хвост отмахивал мух. В пятидесяти метрах от нее одинокий зомби неловко к ней ковылял. На зоме была грязная униформа с одной порванной бретелькой. Он шел неуверенно, но точно к лошади, но, когда он оказался в двенадцати метрах от нее, лошадь спокойно подняла голову, чтобы посмотреть на зома, затем рысью покинула поля, перешла дорогу и остановилась через сто метров посреди другого поля. Лошадь прошла почти на расстоянии вытянутой руки от зома, и он замахнулся на нее, но по движению животного было понятно, что оно осознает опасность. Как только лошадь оказалась на следующем поле — теперь на расстоянии трехсот метров от того места, где она изначально стояла, — она замахала хвостом и опустила голову, чтобы продолжить есть. Зом начал идти к дороге и противоположному полю, протягивая руки. Ноги несли его той же неуклюжей походкой.

— Бьюсь об заклад, это повторяется целый день, — сказал Бенни Никс.

Она кивнула, но глаза ее были печальны. В этом всем было что-то комичное: терпеливая, умная лошадь и неустающий, безмозглый зом — оба двигаются туда-сюда по полям весь день в пугающем па-де-де. Танец на двоих, скорее всего, разыгрывался здесь уже много дней, в пыли и разложении разрушенного мира.

Следующие несколько километров они вообще не разговаривали. А потом черная наклонная крыша отеля Вавона показалась над бесконечными деревьями.

59

Голос Зеленого человека был тихим и нежным:

— Я знаю, кто ты, — сказал он. — А ты знаешь, кто я? Думаю, ты видела меня несколько раз. Тут и там. Люди называют меня тем самым Зеленым человеком или просто Зеленым человеком. Без «тем самым». Не важно. Можешь звать меня как хочешь. Или нет.

Они находились в хижине Зеленого человека глубоко в лесах. Когда Лайла не ответила и даже не подняла головы, он встал и пошел на маленькую кухню. Мгновение спустя по дому разнесся аромат свежего чая.

Лайла свернулась калачиком на большом плетеном кресле, прижав колени к груди и обхватив голени руками. После того как Зеленый человек нашел ее в лесах, он просидел с ней больше двух часов, в основном молча, иногда напевая старые песни, которых Лайла никогда не слышала. Кроме одной песни, которую Джордж, бывало, пел, когда убирался в маленьком домике, где они с Лайлой и Энни прожили первые годы после Первой ночи.

— California dreamin’… on such a winter’s day[7]…

Лайла начала плакать, а Зеленый человек ничего ей не сказал. Он продолжал тихо напевать песню. Когда она закончилась, он спел другую. А потом еще одну.

Теперь они находились в его доме. Он был наполнен растениями всех видов. Они свисали в корзинах с потолка и стояли в горшках у стен. Ящики с ними свисали по обеим сторонам открытых окон. Птицы пели и щебетали в деревьях на улице, а белка пришла и сидела грызла орешки из миски на столе. Зеленый человек ее не прогонял.

Он вернулся из кухни с двумя кружками, от которых поднимался пар, и поставил их на маленький стол. Потом он пошел и нагрузил деревянный поднос кексами с тмином, домашними злаковыми батончиками, маленькими горшочками с вареньем и маслом. Впервые Лайла попробовала масло в доме Чонгов. Она смотрела на поднос, еду и чай и ничего не делала.

Зеленый человек выпил свой чай, но ничего не сказал ей. Выпьет она его или нет, кажется, его устраивал любой вариант. Через кухонное окно пришла большая кошка, подозрительно посмотрела на Лайлу, потом чуть дольше на белку, но пошла через всю комнату к Лайле. Мгновение она просто смотрела на нее лучистыми глазами. Потом запрыгнула на ее стул и стала тереться об нее, мурча громче, чем песня жаворонков в деревьях. Лайла раскрыла руки, и кошка встала на задние ноги, положив передние лапки на ее колено, и потянулась к ней мордочкой. Лайла быстро глянула на Зеленого человека, который кратко кивнул ей, тогда она взяла кошку на руки и прижала к груди, словно это было самое большое сокровище в мире. Или она единственная привязывала Лайлу к настоящему.

Кошка тихо мяукала и продолжала урчать. Девушка наклонила голову и коснулась лбом холодного носа кошки. Та лизнула ее шероховатым языком.

Лайла закрыла глаза и заплакала.

60

Бенни с Никс прошли через южный вход Йосемитского национального парка и шли по дороге, буквально свободной от травы, — первой чистой дороге, увиденной ими в «Руинах».

Они наткнулись на забор в двух километрах по дороге. Это была тяжелая сетка, похожая на ту, что окружала Маунтинсайд, но спрятана она была между двумя рядами густых вечнозеленых изгородей, исполняющих роль ширмы.

— Умно, — сказала Никс.

Указатель говорил им, что отель находится через два километра дальше по дороге.

Дорога вела через сложную сеть канав. Здесь стояли ряды растяжек и глубокие ямы, накрытые камуфляжными крышками. Указания, как идти по дороге безопасно, были написаны на огромных деревянных знаках. Бенни оценил такую стратегию. Зомы не могли читать. Вместо того чтобы строить защиту на основе того, как люди раньше защищали города и форты от атак, эта была специально спроектирована для недумающих, но упрямых врагов. Уловки были необязательны. Бенни с Никс всматривались в некоторые канавы и видели горы старых костей — явное доказательство того, что оборонные сооружения работали.

— С такой системой обороны, — заметил Бенни, — десять человек смогут отбиться от миллионов зомов.

— Вот о таком я и говорила, — восторженно сказала Никс. Это было правдой. С прошлого года она делала заметки в журнале о том, как люди могут вернуть переполненные зомби земли, в то же время защитив себя от мертвых.

Извилистая тропинка была усажена сотнями деревьев, древними дубами и деревьями намного моложе, посаженными в последние десять лет или вроде того, чтобы уменьшить видимость. Вдали были видны деревья намного больше, возвышающиеся над лесом, — монстрообразные секвойи, уходящие более чем на полсотни метров в голубое небо. Потом лес отступил, и большой отель «Вавона» вознесся над ними, словно обещание теплых постелей, деревенских завтраков, цивильных разговоров и крепких замков.

— Наконец-то, — выдохнула Никс в истощении.

У отеля «Вавона» был двойной ряд веранд — один на первом этаже наверху короткой лестницы и другой, построенный прямо над ней на втором этаже. Белые колонны поднимались до самой наклонной крыши, покрытой серой черепицей, которая, хоть и была побитой погодой, вроде поддерживалась в хорошем состоянии. Высокие ивы закрывали большую часть вида на верхний этаж и крышу, и эти мягкие деревья придавали месту тихий и сельский вид, который по-своему успокаивал, так же как оборонные сооружения и оружие. Из-за деревьев они могли лишь прочитать большую черную букву В в названии отеля, написанном прямо под крышей.

Возле отеля находился загон, полный лошадей. Большая их часть стояла, склонив головы и жуя зеленую весеннюю траву. Несколько стояли у перекладин и любопытными карими глазами наблюдали за ними. За загоном находилось больше двух десятков бронированных торговых фургонов. Издалека, из-за большого здания доносились звуки вечеринки. Громкие голоса и смех.

— Если бы я знал, как выглядит это место, — сказал Бенни, — я бы постарался получить работу здесь, вместо того чтобы становиться учеником Тома.

— Серьезно?

— Конечно. Бьюсь об заклад, все здесь говорят о том, как обстоят дела, вместо того чтобы постоянно ныть о том, как все было. Тебе хватит информации, чтобы заполнить свой журнал за неделю.

Она кивнула, улыбнувшись этой мысли.

— Здесь, кажется, много людей. Может, мы сможем собрать поисковый отряд.

Они были все еще в шестидесяти метрах от передних ступенек, когда услышали звук позади себя. Тихие шаги, и, повернувшись, они увидели трех мужчин, стоявших на траве за ними. Бенни понял, что они с Никс так сосредоточились на отеле, что, должно быть, прошли мимо них. Двое людей были незнакомцами с суровыми лицами охотников за головами — один был громадиной с коричневой кожей и татуировкой стаи воронов на лице и горле, другой был крупным белым человеком без шеи и со злобными поросячьими глазками. Они рассматривали Бенни с Никс, не улыбаясь. Третий человек, однако, улыбался, и его Никс с Бенни знали.

— Ну и ну, разве это не причина сказать «аллилуйя», — произнес мужчина. Его глаза были цвета глубокого зимнего снега, холодные и голубые. Словно созданный темной магией улыбки мужчины, мимо них пронесся холодный ветер, шурша листвой и поднимая кричащих птиц в воздух.

— Боже! — вскрикнула Никс и взяла Бенни за руку, как всегда, сжимая ее с обычной, ломающей кости силой.

Глаза проповедника Джека вспыхнули от удовольствия, и когда его губы изогнулись в кривой улыбке, то показались зубы, запятнанные табаком и черным кофе.

— А теперь, — тихо сказал он, — как случилось, что меня благословили компанией двух таких прекрасных молодых людей здесь, на моей собственной скромной лужайке перед домом?

— О чем вы говорите? Что значит лужайка перед домом?

Проповедник Джек рассмеялся и кивнул подбородком в сторону дома.

— Смешно, учитывая, что ты брат Тома Имуры, а ему полагается быть таким умным, я действительно удивлен, что ты еще ничего не понял.

Бенни повернулся, чтобы глянуть на отель. Холодный ветер дул сквозь плакучие ивы, поднимая листву и открывая верхний этаж, и теперь с ужасающей четкостью они видели слова, написанные там. Черная «В» была не буквой названия отеля «Вавона». Она была буквой во фразе «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ».

Бенни чувствовал, как внутренности обращаются в ледяную кашицу. Даже хватка Никс потеряла свою сокрушительную силу, когда они вдвоем прочитали четыре слова, написанные на фасаде отеля.

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ГЕЙМЛЕНД.

61

Чонг сидел, прижавшись к земляной стене. Двое зомов все еще оставались с ним. Молчаливые и неподвижные, ужас этой сцены был много хуже, чем если бы они все еще стонали и тянулись к нему.

Из укуса на плече лениво текла кровь. Он никак не обработал рану. Он ничего не сделал, кроме как облокотился спиной о стену и опустился на пол. Толпа над ним исчезла. Даже Обожженный Человек. Прозвучали грубые шутки про то, что он «победил и проиграл» одновременно, а один из игроков сказал ему «расслабиться». Толпа ушла, смеясь.

Если он поворачивал голову, то видел укус. Его кожа оказалась между сильными зубами зома, и, когда существо отскочило, давление разорвало кожу, оставив порванный кусок, который сначала сильно кровоточил, но теперь почти перестал.

Чонг уставился на противоположную стену ямы. Утрамбованная земля была холодной, темной и безжизненной. Казалось, что она — красноречивое окно в его будущее. Труба лежала на земле между его голыми ногами. Оружие Молота Автограда. Инструмент убийцы. Покрытый засохшей кровью, старой и новой. Оружие для убийства людей и упокоения зомби.

Он поднял его. Холодное и тяжелое. Можно ли таким оружием убить себя? — гадал он. Что случится, если он постарается выбить себе мозги, но провалится? Что произойдет, если он ничего не сделает? Он не чувствовал внутри никаких изменений. Ему было плохо до тошноты, но она началась с побоями, полученными вчера. Сможет ли он понять, когда инфекция начнет действовать? Какими будут ощущения? Как плохо ему станет?

Труба казалась очень плотной в его кулаке, и Чонг ударил ею по земле, желая выбраться из ямы и использовать оставшееся время, чтобы отомстить за свою смерть. Уйти, сражаясь.

По крайней мере, это бы понравилось Лайле? Последняя битва воина, в которой он заберет с собой столько врагов, сколько возможно?

Но он знал, что Обожженный Человек никогда не предоставит ему такой шанс. Чонг знал, что его оставят здесь, пока он не превратится в зома, или заставят сражаться еще один последний раз. В груди вспыхнула злость, и он швырнул трубу со всей силы. Она перелетела яму и врезалась в стену, вырвав кусок земли в половину кулака Чонга. Земля и труба упали на землю.

Вот тебе и умный воин, подумал он с горечью. Он обхватил руками голову и постарался не бояться смерти.

Это продлилось примерно пятнадцать секунд. Потом он поднял голову и посмотрел на трубу, на кусок земли, выбитый из стены. А потом на проем в стене.

Несмотря ни на что, несмотря на будущее, такое же темное, как эта стена, он улыбнулся.

62

Бенни резко развернулся и уставился на проповедника Джека:

— Это невозможно! Это место — не Геймленд! — крикнул Бенни.

— Нет ничего невозможного в мире чудес, молодой Бенджамин Имура, — сказал проповедник Джек, тихо посмеиваясь.

— Я не понимаю! Том сказал…

— Том здесь давно не бывал, мальчик.

— Что тоже хорошо, — проворчал черный мужчина с татуировками воронов. — Раньше нельзя было пописать в лесу, чтобы Быстрый Томми не доставал. Твой брат — заноза в заднице для всех здесь, парнишка.

— Был, — исправил проповедник Джек, поднимая тонкий палец. — Дни Тома Имуры сочтены. Никому из нашего братства больше не надо бояться этого грешника или его жестоких методов. Ясный новый день взошел здесь, в рае Господа. Поверьте в это, ведь это так.

Губы Никс искривились в отвращении.

— Серьезно? А я верю, что, когда Том сюда доберется, он надерет твою уродливую…

Проповедник Джек внезапно сделал шаг вперед и ударил Никс по лицу ладонью, так шокирующе быстро и сильно, что она развернулась на месте и упала на четвереньки.

Бенни вскрикнул и попытался поймать ее, одновременно стараясь вытащить боккэн. Он провалился по всем пунктам. Белый человек с поросячьими глазками схватил Никс за волосы и оттянул ее прочь. Бенни сразу же перестал копошиться с мечом и ударил мужчину в солнечное сплетение. Торс того был защищен крепкими мышцами, но Том научил Бенни, как использовать все свое тело, чтобы вложить силу в удар. Маленькие поросячьи глазки вылезли из орбит, и мужчина закашлялся, ослабляя хватку. Бенни ударил двумя руками, толкая его назад, и бандит врезался в черного. Оба упали в куче перепутанных конечностей и грубых проклятий.

Никс постаралась встать на ноги, но она была оглушена и у нее шла кровь. От удара проповедника Джека разошлась часть прекрасно сделанного шва Лайлы. С ревом ярости Бенни достал свой боккэн и со всей силы замахнулся на улыбающийся рот проповедника Джека.

Удар не достиг цели.

Проповедник Джек был стар — ему было лет шестьдесят, а лицо было испещрено морщинами, как карта дорог, в то время как тело его казалось таким же хрупким, как у палочника, — но он сделал шаг к удару и поймал меч одной мозолистой рукой. Внезапная остановка встряхнула Бенни, но шок, кажущаяся невозможность произошедшего заставили его замереть на месте. Он уставился на руку, схватившую его меч, и потом взглянул в лицо проповедника Джека. Улыбка того не изменилась.

— Сюрприз, сюрприз, — прошептал проповедник. Свободной рукой он ударил Бенни прямо в лицо. Бенни отшатнулся, а из носа и губ потекла яркая кровь. Внезапно он упал и, размахивая рукой, ударил Никс в висок. Оба свалились на землю.

Огненные черви извивались в воздухе перед глазами Бенни, а вся его голова словно была наполнена взрывающимися фейерверками. Рядом с ним Никс тихо стонала, перевернувшись на бок.

Оба охотника за головами уже вскочили на ноги и теперь бросали яростные взгляды на Бенни. Большой белый человек поднял ногу, чтобы наступить на Бенни, но проповедник Джек остановил его тихим щелчком языка.

— Диггер, Хип — заберите их игрушки, — сказал проповедник. Двое мужчин мгновение скрипели зубами, сжимая и разжимая руки. — Не заставляйте меня повторять.

Они бросили испуганные взгляды на пожилого мужчину и сразу же нагнулись, чтобы забрать у Никс и Бенни ножи и все, что можно было использовать как оружие, включая их рыболовную леску и спички для плохой погоды. Мужчины вели себя грубее, чем было необходимо, и их обыскивающие руки вторгались в личные зоны больше, чем было нужно. Никс вскрикнула от боли и негодования и пнула мужчину с поросячьими глазками по имени Хип в бедро, промазав мимо цели на сантиметр. Хип огрызнулся на нее и отступил.

Проповедник Джек встал над ними.

— О, каким странным должен казаться мир вам, молодым людям. Странным, чудесным и полным тайн, — пробормотал он. В его бледных глазах кружились странные тени. — Я знаю, какие вопросы кричат в ваших головах в данный момент, я точно знаю.

Бенни сплюнул кровь.

— Ты ничего о нас не знаешь.

— Вообще-то, мой юный олененок, я знаю о вас больше, чем вы знаете обо мне… и это так печально для вас.

— Том тебя убьет, — сказала Никс с настоящим жаром.

— О… я молюсь, чтобы он попытался.

Диггер с Хипом засмеялись.

Никс вытерла кровь с глаз.

— Том найдет нас и…

— Конечно, он найдет вас, девочка. Боже, о боже, но мы так облегчили ему задачу ваших поисков. Поисков меня. — Проповедник Джек ступил ближе и присел так, чтобы оказаться на уровне глаз Бенни и Никс. — Ммм… не ожидали такого ответа, а? Скажите мне… как вы думаете, что произойдет? Думаете, вас спасет большой плохой Быстрый Томми? Том Мечник, Том из лесов… Том-убийца? Вы так думаете?

— Зачем ты это делаешь? — взмолилась Никс. — Почему вы просто не можете оставить нас в покое? Мы просто хотим покинуть это место.

— Покинуть? И куда пойти?

Никс показала на восток.

— Подальше от вас и всего этого. Мы не хотим в этом участвовать.

— Вы хотите пойти на восток? — Что-то зашевелилось в глубине глаз проповедника Джека, и на мгновение он казался почти испуганным. Но потом его взгляд стал суровее. — О, мои глупые, маленькие грешники, вы точно не хотите идти на восток. Там ничего для вас нет.

— Нет, есть, — сказала Никс. — Там есть… — Она замолчала, обрывая фразу.

— Что ты собиралась сказать? Там есть самолет? Большой, блестящий реактивный самолет? — Проповедник Джек покачал головой. — Может, я оказываю вам любезность, не пуская на этот путь. Единственное, что вы найдете на востоке, — ужас и разбитое сердце.

— В противоположность прекрасным временам и кроликам у нас здесь, — сказал Бенни. Однако, несмотря на едкое замечание, слова проповедника Джека — и то выражение его глаз — открыли неприятную дверь сомнения глубоко в душе Бенни. Никс тоже это почувствовала?

— Почему? — спросила Никс. — Почему вы это делаете?

Проповедник Джек вогнал острый конец боккэна Бенни в мягкую землю и оперся о него, положив одну щеку на полированное дерево.

— А вот это прекрасный вопрос, маленькая девочка. Действительно, почему? Почему я вернулся с пенсии? До прошлого декабря я был рад пасти свое стадо. Я работал на полях Господа, присматривал за Детьми Лазаря.

— Зомами, — выдохнул Бенни, желая этим словом стереть улыбку с лица проповедника Джека.

— Ах да, тактика, направленная на провокацию врага. Тебя этому Том научил? Или твоя естественная греховность заставляет тебя оскорблять слугу Господа? Нет… не отвечай, мальчик, потому что если я услышу это слово из твоих уст, то я отрежу твой язык и прибью его к твоему лбу. Не думай, что я шучу, Бенджамин, потому что мне не впервой останавливать оскорбительный язык грешника. Разве не так, парни?

— Аминь, падре, — ответили они.

Бенни мудро промолчал.

Проповедник Джек одобрительно кивнул.

— Когда до меня дошли слухи, что Том Имура убил Чарли Маттиаса и Мэриона Молота, ну… я понял, что Господь призывает меня на новое задание.

— Том никого не убивал! — объявила Никс. — Чарли Кровавый Глаз был убийцей! Он убил мою маму!

— Тсс, девочка. Думаю, тебе будет сложно лгать со сшитыми губами.

Никс плюнула в него. Бенни напрягся, готовый броситься между Никс и проповедником Джеком, но проповедник лишь рассмеялся и вытер слюну с отворота пыльного черного плаща. Он покачал головой, и его улыбка слегка погасла.

— О дитя пыли… ты лишь увеличиваешь количество своих грехов в хранилище Господа, — тихо сказал он. — Ты плохо говоришь о Чарли, но он был хорошим человеком. Ему верили люди, он был добр к семье и служил образцом для всех в эти тяжелые, тяжелые времена. Глупые и грешные люди не способны смотреть за пределы своих собственных недостатков, чтобы понять, какие сложные решения пришлось принимать такому человеку, как Чарли, чтобы защитить свое. — Он на мгновение закрыл глаза. — Знать то, что мужчина, который убил его, все еще ходит по земле, — словно заноза в моем мозгу. Том Имура — злой человек. Он преследовал семью Маттиасов уже многие годы, делая ложные заявления, мешая законной торговле, и теперь он еще стал убийцей с кровью на руках.

Бенни начал было что-то отвечать, но передумал. Судя по взгляду проповедника, было ясно, что он не блефовал по поводу ужасных угроз. Он задумался, есть ли смысл говорить проповеднику Джеку, что Чарли, может быть, все еще жив, что он видел его на поле у заправочной станции, но придержал язык.

— Я видел типаж Тома в сотнях местах по всему миру, — продолжил проповедник. — До Первой ночи, до того как я услышал призыв Господа исполнить мою священную цель, я был другим человеком. Скорее, как Чарли или Белый Медведь. Видите ли, когда-то я был солдатом. Спецназовцем, хотя не думаю, что это слово что-то значит для вас, молодых. Я служил своей стране в тайных операциях в Африке и Азии, на Ближнем Востоке и в Южной Америке. Мы были справедливыми, суровыми. Разбивали сердца и забирали жизни. — Он вздохнул. — А потом все стало… сложнее. Слишком много правил было наложено на военных. Так что я с компанией братьев по оружию ушел работать в частном порядке. Мы стали работать по контракту.

— Наемниками, — фыркнула Никс.

— Я не стыжусь этого слова, девочка. Наемники или контрактники, все одно… мы служили лучшим интересам американского народа. Так или иначе. — Проповедник Джек снова рассмеялся. — Конечно же вы не думали, что я научился драться в библейской школе, а? Нет, я не говорю, что я был святым, потому что был предан флагу и стране. Нет, я не стану бросать такие лживые слова на ветер. Сказать по совести, тогда я был грешником, я это признаю и сознаюсь в грехах, и все же на стороне героев. Все еще горжусь, что американец, где бы я ни был или в какой бы глуши я ни находился. — Он наклонился к ним. — А потом наступила Первая ночь. Ах… это было чудо, открывшее глаза бедного грешника. Мертвые восстали, чтобы забрать себе землю. Те, что были оставлены разлагаться в пыли, вместо этого встали и потребовали власть над всеми землями живых. Дети Лазаря восстали, и их чистота показала нам наши ошибки. Наша греховность была обличена. Вот тогда я поменял свои злобные привычки и начал проповедовать согласно Святой Книге.

Бенни обрел голос и очень тихо спросил:

— Если ты такой святой, то объясни Геймленд. Как может это быть частью божьего плана?

Проповедник Джек пожал плечами:

— Этот мир может быть раем для Детей Лазаря, но для сопливых грешников, как ты… этот мир ад. Как насчет космического парадокса? Рай и ад сосуществует здесь в «Гнили и руинах» и вместе формируют совершенно новый Эдем. Города — ну, вы можете считать их просто временной тюрьмой, где души ожидают суда. А Геймленд… Господь позволит сказать, что Геймленд — чистилище. Здесь вам дается шанс очиститься от грехов.

— Сражаясь с з… — Бенни замолчал, прежде чем успел произнести это слово. — Сражаясь с мертвыми в ямах.

Проповедник Джек кивнул.

— Когда человек встречается с одним из Детей, это их проверка на ценность. Если побеждает Дитя, то, значит, в нем живет божья сила, хоть его сосуд и мертв… а сам грешник становится высшим созданием и присоединяется к Детям. Если побеждает грешник, то по божьей воле он показывает, что праведнее в глазах небес, и, убив одного из Детей, он убрал неидеальное из священного места.

«Куча хрени». Внутренний голос Бенни кричал эти слова, и он почти произнес их вслух, но знал, что они станут его последними. Он гадал, верил ли в это старик или это была какая-то безумная игра. Чарли пытался оправдать свои действия, заявляя, что он заработал это право, помогая организовывать торговые пути, поддерживающие жизнь городов. Было ли это похожим мышлением?

Он глянул на Никс. Кровотечение замедлилось, но в ее глазах светилось безумие ненависти и ужаса. Он задумался, какое пламя горело в его собственных глазах. Вслух же Бенни сказал:

— Что ты с нами сделаешь?

— Думаю, мы все знаем ответ на этот вопрос. Чистилище ожидает всех грешников. — Проповедник Джек встал и кивнул своим людям: — Ведите их.

63

Лайла заснула с кошкой на руках и, проснувшись, обнаружила, что осталась одна. Она выглянула в окно и увидела, что Зеленый человек работал за столом для пикника на улице. Пожилой мужчина быстро поднял взгляд, увидел, что она колеблется в дверях, улыбнулся и снова склонился над работой. Лайла осторожно вышла из дома и встала на дальней стороне стола для пикника, наблюдая за ним. Стол был накрыт мисками с травами и листьями, охапками цветов, маленьким прессом для цветов, горкой шишек и другими вещами, не знакомыми Лайле. Вокруг лежали различные инструменты. Ножи, терка для сыра, инструменты для резьбы, набор для шитья, проволока и кусачки.

— Если нужно воспользоваться туалетом, — сказал Зеленый человек, не поднимая взгляда, — за рядом сосен есть уборная во дворе.

Лайла отошла и вернулась через несколько минут. Тогда она нашла чашку свежего чая на дальнем конце стола. Зеленый человек раскалывал орехи в маленькую деревянную миску. Он остановился и пододвинул миску с водой, охапку цветов и щипцы поближе к ней, как всегда, стараясь не двигаться быстро или слишком близко приближаться.

— Если хочешь помочь, — сказал он, — я скажу тебе как.

Лайла посмотрела на цветы, а потом на него. Кивнула.

— С помощью щипцов оторви каждый лепесток и помести его в воду. Пусть плавает. Старайся, чтобы твой кожный жир не попал на лепестки. Они нужны нам чистыми. Как только наполнишь миску, мы накроем ее марлей и поставим на солнце на четыре часа. Осталось всего вот столько солнечных часов. После этого мы сольем воду через кофейный фильтр в несколько банок. Я добавлю немного бренди, и мы поставим их в моем подвале.

— Зачем? — Это было первое слово, произнесенное ею за многие часы.

— Мы создаем цветочные эссенции. Мы добавим грецкого ореха и обезьяньего цветка Mimulus ringens. — Он кивнул в сторону толстого пучка фиолетовых цветов с желтым центром. — Редко бывает, что они цветут так рано. Обычно их невозможно увидеть до июня или даже дольше, но они нужны были нам сейчас, и природа их предоставила. Забавно… но я не знал, почему сорвал их вчера. Теперь я понимаю.

— Для чего все это?

Зеленый человек улыбнулся. Его лицо было испещрено морщинами, но когда он улыбался, все они словно сговаривались, чтобы сделать его моложе, вне времени.

— Для храбрости, Лайла, — сказал он.

Лайла напряглась:

— Ты знаешь мое имя?

— Все в этих холмах знают твое имя, — сказал он. — Лайла, Потерянная девушка. Ты знаменита. Грозный охотник на зомби. Девушка, которая помогла низвергнуть Чарли Кровавого Глаза и Молота.

Она покачала головой.

— Знаю, знаю, — сказал Зеленый человек с мягким смехом. — Никто не является тем, кем его считают. Это нечестно. Когда нам дают клички и создают нам истории, все рассчитывают, что мы будем именно такими, будем соответствовать этой легенде.

Он вернулся к грецким орехам.

— Том кое-что об этом знает. Здесь люди видят в нем героя или злодея. Но не что-то посередине, не в случае Тома. Он это тоже терпеть не может. Ты об этом знаешь? Он не хочет быть ничьим героем, как и не хочет быть злодеем.

— Том не злодей.

— Не для нас с тобой. Не для людей в городе. Но для многих тут — людей как Чарли и его шайка — Том словно бабай.

— Это глупо. Они злодеи.

— Несомненно. — Он кивнул в сторону цветов. — Эти лепестки не запрыгнут в миску сами по себе.

Лайла мгновение смотрела на фиолетовые лепестки, потом подняла щипчики и начала их отрывать. Она парочку порвала, прежде чем поняла, как и что. Зеленый человек наблюдал за ней, потом кивнул и взял еще один грецкий орех.

— Кто ты? — спросила она. — То есть по-настоящему.

— Большую часть времени никто, — ответил Зеленый человек. — Когда живешь один, тебе не нужно имя. Мне не обязательно тебе об этом напоминать. — Она ничего не сказала, но едва заметно кивнула. — Раньше я был Артуром Меншем — Рейнджером Арти для туристов в Йосемити. Это было до Первой ночи.

— Когда мир изменился и все испортилось, — сказала она.

— Многие смотрят на это так, — сказал Зеленый человек, — но изменилась именно смерть. Люди все еще люди. Некоторые хорошие, некоторые плохие. Смерть изменилась, и мы больше не знаем, что она такое. Может, в этом и дело. Может, это объективный урок о заносчивости наших предположений. Сложно сказать. Но мир? Он не изменился. Он исцелился. Мы перестали ему вредить, и он начал исцеляться. Ты можешь увидеть это повсюду. Теперь весь мир — лес. Воздух стал свежее. Больше деревьев, больше кислорода. Даже в Йосемити воздух никогда не был таким чистым.

— Мертвые… — начала она.

— Часть природы, — сказал он.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что они существуют.

Она поразмыслила над этим.

— Ты не думаешь, что они зло?

— А ты?

Она покачала головой:

— Люди — зло.

— Некоторые — да, — признал он и отложил скорлупу в сторону и начал очищать сам орех с помощью марли. — Люди бывают разные. Некоторые злые и хорошие одновременно. По крайней мере, в их понимании мира.

— Как могут люди быть и хорошими и плохими?

Его темные глаза нашли ее.

— Так же как люди могут быть храбрыми и при этом очень сильно бояться. Они могут быть героями в один момент и трусами в другой. А потом снова героями.

Она отвела взгляд.

— Я сделала кое-что плохое, — сказала она очень тихо. — Я убежала.

— Знаю. — Это было принятие информации, но никак не осуждение.

— Я… Я раньше не боялась… — Лайла сглотнула. — Я многие годы не боялась мертвых. С самого детства. Они просто… есть. Ты понимаешь?

— Конечно.

— Но прошлой ночью… их было так много.

— В этом дело? Только потому, что их было много? По словам Тома, ты, бывало, играла в Голодном Лесу. Чем прошлая ночь отличалась?

Из лесов пришла кошка, запрыгнула на стол и уселась, подоткнув лапки под мех. Лайла продолжила обрывать лепестки.

— Я оставила Бенни и Никс на заправке. Я просто… сбежала.

— Ты бежала от мертвых. Потому что их было так много?

— Я… я не знаю.

— Нет, — мягко сказал он. — Знаешь.

Лайла глянула на фиолетовый лепесток, зажатый между железными челюстями щипчиков.

— Это придает храбрости?

— Не совсем, — улыбнулся Зеленый человек. — Это помогает найти оставленную храбрость. Храбрость сложная, скользкая. Ее легко уронить, легко положить не туда.

— Я думала, что если у тебя есть храбрость, то она всегда с тобой.

Зеленый человек громко рассмеялся. Кошка, до этого дремавшая, открыла один глаз, сердито глянула на него и вернулась ко сну.

— Лайла, ничто не бывает всегда. Ни храбрость, ни радость, ни ненависть или надежда, ни что другое. Мы находим храбрость, теряем ее, иногда убираем куда-то на годы, а иногда живем в ее милости некоторое время.

Она обдумывала эти слова, работая.

— А как насчет любви? Она тоже трудноуловимая?

— На это у меня два ответа, — сказал он, — хотя, скорее всего, их больше. Один ответ — большой. Любовь всегда существует. Она живет в нас. Во всех. Даже Чарли Кровавый Глаз, каким бы плохим он ни был, что-то любил. Он любил своего друга Мэриона Молота. У него была семья. Когда-то была жена. До Первой ночи. Все любят. Но ты не про это говорила, я это знаю. Другой ответ, маленький — когда мы что-то любим, это не значит, что любим всегда. Она приходит и уходит. Словно дыхание в легких.

— Я не понимаю любовь.

— Конечно, понимаешь, — сказал Зеленый человек. — Том рассказывал мне об Энни и о Джордже. Однажды я встретился с Джорджем, очень давно, когда он искал тебя. Он был хорошим человеком. Настоящим, ты понимаешь, что я имею в виду?

— Да. — В уголках ее глаз блеснули слезы.

— Он любил тебя, и думаю — я знаю, — что и ты любила его. Как ты любила Энни. Нет, ты отлично понимаешь любовь, Лайла.

Она ничего не ответила.

— Или ты имеешь в виду другую любовь? — спросил он, вскидывая одну бровь. — Любовь между мальчиком и девочкой? Ты кого-то любишь? Кто-то любит тебя?

Она покачала головой, потом пожала плечами.

— Есть один мальчик по имени Лу Чонг.

— Друг Бенни Имуры? Том мне тоже о нем рассказывал. Умный мальчик.

— Но он может быть и глупым! — Слова быстро сорвались с губ, она замолчала и снова покачала головой. — В городе… Чонг умный. Он знает науку и книги, звезды и историю. Я могу с ним разговаривать. По вечерам мы разговаривали на его крыльце. Каждый вечер, с тех пор как я у них поселилась. Семь месяцев. Мы говорили обо всем.

— Он кажется милым.

— Так и есть… но здесь… он не умный. — Она отбросила щипцы. Кошка издала презрительное фырканье, встала, развернулась и снова улеглась.

— Расскажи мне, — сказал Зеленый человек. Протянув руку и подняв щипцы, он передал их ей. После долгой паузы она их взяла.

Лайла рассказала ему обо всем, что случилось после того, как Том увел их из города. Когда она закончила, все лепестки были сорваны и плавали в воде.

— Если Чонг любит тебя, — сказал Зеленый человек, — любишь ли ты его?

— Не знаю! — резко ответила она, а потом мягче добавила: — Я не знаю как.

Зеленый человек рассмеялся.

— Не ты первая такое чувствуешь, но, может, первая это признала. Так… как это связано с тем, что ты убежала от Бенни и Никс? Сделай вдох. Подумай об этом. Ответь, когда почувствуешь, что можешь.

Она вздохнула.

— Бенни все говорил, что Чонг сбежал из-за меня. Что я заставила его своими словами.

— Что ты сказала?

— На дороге… я сказала Чонгу… — Она вытерла глаза. — Я сказала ему, что он глупый городской мальчишка и что ему не стоит здесь находиться. Я хотела, чтобы он вернулся домой. Я сказала ему идти домой. А потом, когда Бенни сказал мне, что это моя вина… я… я даже забыла, как пользоваться копьем. Или пистолетом. Мои руки больше не думали. — Она покачала головой. — Я говорю бессмысленные вещи.

— Да, — сказал Зеленый человек, — это так.

— Я заставила Чонга сбежать.

Зеленый человек уперся руками в стол и наклонился вперед, глядя на нее с доброй улыбкой.

— Один мудрый человек однажды сказал мне, что мы не можем никого заставить что-то почувствовать или сделать. Мы можем бросать вещи на ветер, но каждый человек сам решает, как он отреагирует, где хочет быть, когда все произойдет. Ты понимаешь?

Она покачала головой.

— Речь идет об ответственности. Чонг чувствовал ответственность за то, что произошло. Твои слова не заставили его сбежать.

— Я хотела бы… забрать их.

— Да. Я в этом уверен. Но это все еще решение Чонга, он решил сбежать. Он мог остаться, что бы ты ни сказала. Как и ты могла бы остаться после того, что сказал Бенни. Это не делает суровые слова правильными, но и не делает тебя или Бенни виновными в том, что вы их сказали. Это нужно решить с самим собой. Чонг выбрал свой путь. Бенни выбрал свой, когда высказался. Ты выбрала свой, когда сбежала.

— Но это был неправильный выбор! — крикнула она.

— Это твое решение, дорогая, — сказал он. — Знаешь, почему ты сбежала?

Она пожала плечами.

— До того… как я встретила Бенни и других… я знала мир. Как он устроен. Зомы, охотники за головами и я. Моя пещера, мой способ охоты. Упокоение зомов. Сражения с людьми. Ловушки, охота и все такое. Существовала лишь я и все остальное. Я. Я знала себя. Я знала, какой я не являюсь. Но после встречи с ними… все усложнилось. Со мной были люди. Мне нужно было о них заботиться.

— И это испугало тебя, потому в последний раз, когда кто-то был тебе дорог, это были Энни и Джордж? Нет, не надо удивляться, Лайла. Я тоже терял людей. Все теряли. Потеряв их, ты ушла от человечества. Не по желанию, но из-за необходимости выживать. Ты привыкла быть одна и не заботиться о других. А потом встретила Бенни с Никс, и тебе стало не все равно.

— Заботиться о ком-то больно! — крикнула она так громко, как позволяли ее поврежденные связки. А затем тише она добавила: — Это пугает, я раньше никогда не боялась. Если я жила, то жила. Если бы я умерла, то кто бы узнал? Кому бы было дело? Энни и Джорджа больше не было. Без них у меня словно были… доспехи. Я этого не понимаю.

— На каком-то уровне понимаешь, скорее всего.

— Бенни сказал, что Чонг пошел только потому, что любит меня. — Она покачала головой, удивляясь этой мысли. — Я не понимаю. То есть… я читала книги о любви и романтике, но это не то же самое.

— Нет, — согласился он. — Конечно нет. Но что ты чувствуешь по этому поводу? Что кто-то любит тебя?

Она снова покачала головой:

— Энни меня любила. Джордж меня любил.

— И ты их любила… а теперь они мертвы, — мягко сказал Зеленый человек. — И ты, скорее всего, испытываешь вину за это. — Лайла резко глянула на него, но он продолжил: — Думаю, что в этом случае ты чувствуешь вину, потому что уже сбежала из Геймленда, но не вернулась вовремя, чтобы спасти Энни. А Джордж умер, пока искал тебя. Ты боишься, что если Чонг любит тебя и ты влюбишься в него, то он тоже умрет?

— Его… уже нет. — Она поморщилась, но заставила себя не всхлипывать. — Больше ничего не имеет смысла. Прошлой ночью мы вышли на улицу, а все растяжки были сняты. И там стояли все эти зомы. Слишком много. Я… я смотрела в эти мертвые глаза. Я увидела Чонга. В моей голове… мертвым. И Тома тоже. Бенни и Никс. Я увидел их всех мертвыми. Всех, кто мне дорог. Мертвы. Я почувствовала, что и я мертва.

— А, — мягко заметил Зеленый человек. — Это называется ужас. Это замешательство, немного паранойи и хорошая доза паники. У всех бывали такие моменты. У всех. Даже героев вроде Тома.

— Но я сбежала. Я не могу этого вернуть. Я сбежала и оставила там Бенни с Никс. Я им не помогла, я не пошла искать Чонга. Он ушел из-за меня. Из-за того как я с ним обращалась. Из-за того что я ему сказала. Бенни так сказал.

— Бенни просто мальчик, — ответил Зеленый человек, — и, готов поспорить, он так же сбит с толку и испуган, как и ты. Иногда люди говорят ужасные вещи, когда напуганы. Они не хотят, но не могут ничего поделать. Они нападают, потому что если их слова причиняют кому-то боль, то они чувствуют, что не совершенно беспомощны.

— Это глупо!

— Нет, это нечестно, но по большей части непредумышленно. Если Бенни похож на Тома, то он, скорее всего, корит себя за эти слова. Скорее всего, он бы многое отдал, чтобы повернуть время вспять и исправить все.

— Он не может! Он это сказал.

— Это правда. Он сказал это, и тебе было больно, и учитывая все, что происходило, скорее всего, вы все были в одинаковом положении. Сбитые с толку, испуганные и делающие то, что потом хотели бы исправить.

Лайла вытерла глаза.

— Мне так жаль, что я сказала те слова Чонгу. Если бы я могла их вернуть.

Зеленый человек на мгновение замер.

— Позволь рассказать тебе правду, сестренка. Какое бы решение ты ни приняла, это тебя не определяет. Не навсегда. Люди могут принимать плохие решения, а потом передумывать и умом, и сердцем, и поступать потом хорошо, как и могут принимать хорошие решения, а потом повернуться и пойти по плохой дорожке. Никакие решения не длятся всю жизнь. Если есть решение, с которым ты больше не согласна, ты можешь принять другое.

— Но я не могу отменить совершенное.

— Я не про это. Я почти уверен, что отмена совершенного включает в себя путешествие во времени, а машины времени у меня нет.

Она почти улыбнулась этим словам.

— Все через это проходили, — сказал Зеленый человек. — Первая ночь была не единственным кризисом. У всех нас были моменты слабости и провалов. Всех нас. Мы все прошли через страдания темных ночей души.

— Так это все? Мне придется остаток жизни провести так? Не приняв правильного решения? Не произнеся правильных слов?

— Это твой выбор. Ты не можешь изменить прошлое. А, но будущее… ты распоряжаешься своим будущим. — Зеленый человек улыбнулся. — Так скажи мне… какое решение ты хочешь принять теперь?

64

Диггер и Хип отвели Бенни с Никс в отель, подгоняя их ударами и шлепками. Проповедник Джек шел позади, напевая что-то себе под нас. Бенни думал, не гимн ли это.

Они вошли в холл, заполненный до потолка ящиками с товарами, стащенными из близлежащих городов. Каждый миллиметр стен был увешан крепкими полками, забитыми консервами, мешками с зерном, банками со специями и бутылками всего — от оливкового масла первого отжима до виски «Кентукки». На одной стене висело оружие от пола до потолка: ружья, винтовки, автоматы, пусковые установки ракет и различные виды пистолетов. Большую их часть Бенни видел лишь в книжках. Здесь были бочки, набитые штыками, мачете, мечами, копьями, топорами и дубинками. У одной из стен стояли шесть ящиков с пометкой C-4[8]. Бенни никогда об этом не слышал, но на каждом ящике большими красными буквами было написано: ВНИМАНИЕ: ОЧЕНЬ ВЗРЫВООПАСНО. Он сглотнул.

Здесь было достаточно оружия, чтобы начать войну… или вернуть пустошь, забрав ее у живых мертвецов. Бенни увидел, что Никс с тоской смотрит на эту коллекцию.

Диггер это заметил и дал ей подзатыльник.

— Даже не думай.

— Не стала бы, — пробормотала под нос Никс.

Бенни сжал зубы и поклялся могилами родителей, что заставит этих людей заплатить за то, что вообще прикоснулись к Никс.

Они провели Бенни и Никс, толкая, через отель и вверх по ступенькам, пока не оказались в дверном проеме пыльного чердака. В комнате, помимо паутины, ничего не было.

— Устраивайтесь поудобнее, — сказал Хип, заталкивая их в комнату. — Позвоните в обслуживание номеров, если что-то понадобится. — Смеясь, мужчины захлопнули дверь и заперли ее на ключ.

Бенни прижал ухо к двери и прислушивался, пока звуки шагов на лестнице не затихли. Тогда он попробовал покрутить дверную ручку. Она двигалась, но замок был крепким, а дверь слишком прочной для того, чтобы ее можно было выбить. Обреченно вздохнув, он повернулся к Никс.

— Мы отсюда выберемся, — пообещал он.

Она казалась шокированной и маленькой в пыльном свете.

— Как? Бенни, они сбросят нас в зомби-ямы! Так они поступили с моей мамой!

— Знаю… но она выжила, Никс… а она не была бойцом. Но мы бойцы. Умные воины, помнишь?

Никс всхлипнула.

— Прямо сейчас я не чувствую себя умным воином.

Бенни заставил себя улыбнуться.

— Тогда нам придется сосредоточиться на том, чтобы быть просто умными. Помнишь, что сказал Том: «Когда вы в опасной ситуации…»

— «…сразу же оцените все свои ресурсы».

Они осмотрелись. Комната была совершенно пуста. Голый пол, голые стены с потрескавшейся штукатуркой, отвалившейся в некоторых местах и обнажившей тонкие деревянные кости стен, с потолка свисали провода от лампы, не работавшей уже пятнадцать лет, а разбитое окно выходило на загон с лошадьми.

— Ладно, — сказал Бенни, — у нас… не много инструментов. — Но взглянув на Никс, он увидел, что она улыбается. — Что?

Она ему ответила. И тогда он тоже заулыбался.

65

Том Имура стоял внутри теней, отбрасываемых высокими ивами на границе старого отеля. Любой стоявший на расстоянии метра не увидел бы его. Он был словно привидением, темным слоем сумеречных теней. Двигался только его разум, а он был ревущей огненной бурей ярости, досады и ненависти к себе. Несмотря на логику, указывающую на противоположное, его разум все кричал, что он несет за это ответственность. За все это. За Чонга. За Бенни и Никс. За Геймленд. За все.

«Это моя вина. Я должен был это предвидеть».

Нет, это было не совсем так. Он это предвидел. Его предупреждали. Бандит и Салли, капитан Странк и мэр Кирш. Предупреждали, что он не может просто так уйти, что, возможно, ему судьбой предначертано уничтожить Геймленд раз и навсегда.

Он был уверен, что Бенни и Никс держали внутри. Оставив мертвых охотников за головами, он побежал назад к заправке, нашел ее посреди пепла, а затем заметил следы, ведущие в Вавону. Несомненно, ботинки Никс и Бенни. А за ними следы проповедника Джека. Том бежал вдоль тропы и остановился лишь на мгновение, когда увидел, что отпечатки следов проповедника Джека ушли с прямого пути преследования и направились по короткому к отелю.

Том нашел место бойни у сарая, прочитал историю в следах борьбы и понял, что некоторое время с Бенни и Никс были Джей-Дог и доктор Скиллз. Но также он увидел, что оба сёрфера повернулись и вернулись в холмы. Их путь разминулся с Томом всего на полкилометра.

Теперь Том оказался в Геймленде, и теперь он знал весь ужас сложившейся ситуации. Белый Медведь захватил старый отель и превратил его в место убийств. Вокруг всего здания виднелись отдельные зомби-ямы, а несколько ям побольше находились в ограждении, сделанном из линии торговых фургонов и цирковой палатки. Там стояла дюжина охранников и сотни людей — торговцев и других, — так что Том отошел и теперь стоял и наблюдал на краю леса.

Там был проповедник Джек. Отпечатки вели прямо туда, где они снова встретились с Бенни и Никс. Были заметны четкие следы борьбы и капли крови. Разум Тома обернулся против него самого, наказывая себя за то, что не понял всего раньше. За то, что не действовал, чтобы предотвратить это, вместо того чтобы отправляться в дорожное путешествие.

«Любая пролитая кровь невинного на моих руках», — сказал он себе.

Клан Маттиасов начал действовать, потому что Чарли был мертв, а Том уходил. Это был двойной вакуум, и Белый Медведь собирался его заполнить. Том еще не понимал, как со всем этим связан проповедник Джек, но он с Белым Медведем — команда, с которой надо считаться.

Люди Маунтинсайда ничего не собирались делать, чтобы это остановить. Это было очевидно, но кто еще мог? Салли? Джей-Дог и доктор Скиллз? Бандит? Соломон Джонс? Было много бойцов, способных достойно выступить против Белого Медведя, но только единым фронтом, а это было едва возможно.

В его груди вскипала ярость, и он чувствовал, что тело начало трястись. Ему хотелось кричать. Ему нужно было издать боевой клич, вытащить меч и броситься в отель, убить Белого Медведя, проповедника Джека и стольких их людей, сколько возможно. Это было бы приятно. Это было бы правильно. А также это было бы самоубийством… и, скорее всего, не спасло бы Бенни, Никс и Чонга. Ярость была иногда полезным союзником в пылу битвы, но также она была обманчива. Из-за нее все казалось возможным.

Ему нужно было отправиться туда, мысля здраво. Так что он закрыл глаза и пробормотал слова, которым учил брата и других. «Умный воин». Он медленно вдохнул и выдохнул, позволяя ритму вывести из него темные эмоции. Вина и ярость, ненависть и страх вели к слабости и неловким решениям. С каждым вдохом он заставлял себя вспоминать счастливые времена, вещи, наполнявшие его сердце миром, надеждой и оптимизмом. Бенни и его будущее. Тот день в прошлом году, когда Том понял, что Бенни больше его не ненавидел, что, возможно, младший брат понял его. Спасение Никс. Нахождение Лайлы. Тренировка подростков. Веселье вместе с ними под светом солнца. Поедание яблочного пирога в прохладе вечера.

Это были простые воспоминания, но их простота была источником силы. Вспоминая улыбки, смех, дурацкие шутки Бенни, Том почувствовал, как ярость начала отступать. При воспоминании о том, как он издалека наблюдал, как Бенни и Никс влюбились, безбашенная ярость треснула и распалась на части. При воспоминании об обещании, данном Джесси Райли, когда она умирала у него на руках, — что он защитит Никс, — его решимость возвысилась в голове, как башня из стали.

Стоя в тенях, он снова обрел себя. Он нашел того Тома Имуру, которым он хотел быть, которым ему нужно было быть. Юноша сделал еще один вдох и задержал его на долгое мгновение, а потом медленно выдохнул. Он открыл глаза. А затем заставил себя пообещать.

— Я сделаю вот это и потом все. Я сделаю это, а потом заберу Бенни, остальных, и мы пойдем на восток.

Том поправил меч, проверил ножи и пистолет. Если бы кто-то взглянул на его лицо, то они увидели бы абсолютно спокойного человека. И если бы они были мудры, то поняли бы, что такой человек — самый опасный из оппонентов: он дерется, чтобы сохранить любовь, а не продвигать ненависть.

Когда Том сдвинулся с места, то словно растворился среди теней.

66

Лу Чонг услышал крик. Не воинственный клич. Он был высоким, влажным и полным боли, и он резко оборвался. Сразу же зазвучали смех и крики и смыли вопль. Чонг знал, что это значит. Кто-то другой сражался с зомом и проиграл.

Мысль грозила забрать всю силу из его рук, но он стиснул зубы и держался. Последние два часа он с помощью черной трубы-дубинки Молота Автограда выковыривал кусочки утрамбованной земли из стены ямы. Это была тяжелая работа, и ему приходилось делать достаточно глубокие ямки, чтобы можно было поставить ногу и копать выше. Его пальцы онемели от холода, когда он стоял в этих дырах, а рука дрожала между ударами.

Но он не останавливался. Каждый раз, когда боль, или истощение, или страх пытались уговорить его спуститься со стены и бросить начатое, он вызывал в голове картинку. Это не был образ его, дерущегося с еще одним зомом. Это даже не была картинка его, сбегающего из этого места. Чонг знал, что его укусили. Он знал, что умрет.

Нет, он представлял девушку с глазами цвета меда, белоснежными волосами и голосом-шепотом. Безумную девушку. Яростную и жестокую девушку. Потерянную девушку, которой он даже не нравился.

Лайлу.

Если он умрет, то умрет как воин. Если Лайла не любила или не могла любить слабого и умного Чонга, то, возможно, ее сердце смягчится, когда она вспомнит воина Чонга, который вырвался с боем из Геймленда. Как и сама Лайла много лет назад.

И, может… просто, может… он мог бы спасти и других детей, попавших в ловушку Геймленда. Как Бенни, Никс и Лайла сделали в прошлом году. Если он не сможет отправиться с ними в путь, если он умрет в ближайшие пару часов или дней, то, по крайней мере, он хотел, чтобы его жизнь что-то значила. Он хотел что-то значить.

Он протянул руку, засунул пальцы в только что выдолбленную яму и подтянулся. Мышцы кричали на него, но разум кричал на них в ответ. Край ямы находился всего в метре над ним.

Нужна была еще одна дыра.

67

Дверь в пыльную комнату открылась, и зашли Диггер с Хипом. Два бандита посмотрели на провода, вырванные из арматуры на потолке, и на дыру в стене, которая стала больше и обнажила сломанные доски. Куча оторванной штукатурки и сломанных досок возле обшивки стен. Бенни с Никс были покрыты пылью от штукатурки. Двое мужчин рассмеялись.

— Что вы, два болвана, пытаетесь сделать? — спросил Диггер между взрывами смеха. — Прогрызть себе путь к свободе?

— Ага, — фыркнул Бенни. — Мы хотели есть.

Хип рассмеялся, но Диггер ударил Бенни по лицу тыльной стороной ладони. Бенни был готов и повернулся вместе с ней — этому приему его научил Том, чтобы уменьшить силу удара. Казалось, что Бенни принял удар и справился с ним.

Диггер и Хип обменялись взглядами.

— Крепче, чем кажешься, парень, — пробормотал Диггер, приближая свое лицо к Бенни. — Выберись из ямы целехоньким, и мы с тобой, может, сходим за сарай и немного потанцуем. Готов поспорить, ты не такой крепкий, как думаешь.

— Оставь это на потом, — предупредил Хип, и все повернулись, когда в комнату вошел проповедник Джек, а за ним незнакомец, выше старика и массивнее Чарли Кровавого Глаза. Лицо мужчины было изуродовано — одна расплавленная плоть. Один глаз был черной ямой, а другой голубым, как воды озера. На нем был тяжелый плащ из белой шкуры медведя. Хотя Бенни никогда раньше его не видел, он сразу понял, кто это. Белый Медведь.

— Так это младший брат Тома Имуры и дочь Джесси Райли, — сказал Белый Медведь с ухмылкой. — Ну, я танцующая утка, если они не милые, словно щенята.

Хип и Диггер рассмеялись, а проповедник Джек улыбнулся своей уродливой улыбкой.

— Подумал, что ты захочешь поговорить с ними, прежде чем мы начнем, — пробормотал проповедник.

— О, ну конечно, — сказал большой мужчина и вошел в комнату. Под плащом из медвежьего меха он носил сшитые вручную кожаные штаны и мокасины. Его голая грудь была тоже отмечена большими ожогами. На нем была, по крайней мере, дюжина ожерелий из раковин устриц, бусин и перьев, а на каждом пальце было по серебряному кольцу. Он стоял посреди комнаты, и от него исходило так много силы, что он словно заполнял все пространство, заставляя других казаться карликами. Только проповедник Джек словно не уменьшился. Здоровяк ухмыльнулся Бенни и Никс:

— Вы двое знаете, кто я?

— Белый Медведь, — ответила Никс.

— Верно, — сказал здоровяк, очевидно, довольный. — Но знаете ли вы, кто я?

Они покачали головой:

— Я дух «Гнили и руин». Я старый лекарь, перерожденный, чтобы спасти мир от самого себя. Я бессмертный Белый Медведь, рожденный в пламени и из пламени. — Он сердито смотрел на них долгое мгновение, а потом рассмеялся. Другие присоединились к нему, и все четверо завыли в ответ на шутку, которую ни Бенни, ни Никс не поняли. Наконец, Белый Медведь промокнул слезу у уголка оставшегося глаза.

— Ладно, ладно… это фраза для общественных отношений. Это мы говорим простакам, чтобы они пришли в восторг. Неплохо срабатывает. Ложная информация и дезинформация заставляют мир вращаться.

— О чем ты говоришь? — спросила Никс.

— Называйте это стратегией кампании, — ответил Белый Медведь. — Кампании всегда нужна хорошая стратегия, если вы во главе.

Бенни сощурился:

— Во главе чего?

— Он главный засранец всей чертовой «Гнили и руин», — подсказал Диггер.

— Можно и так сказать, — согласился Белый Медведь. — Видите ли, когда мы услышали, что твой брат Том покидает территорию, мы решили, что наступил тот самый момент внести изменения. Пришло время покончить с глупыми правилами, которые установили в никчемных местах, таких как Маунтинсайд, Хейвен и типа того. Чарли тоже к этому готовился, но он… э… не хотел делать этот шаг и связываться с Томом.

— Потому что он боялся Тома! — огрызнулся Бенни.

На лице Белого Медведя мелькнула улыбка:

— Парень, тебе не нужны зубы или оба глаза, чтобы отправиться в зом-яму. Скажи еще слово про Чарли, и я изуродую тебя, прежде чем скормлю…

— Медведь, — тихо сказал проповедник Джек. Он произнес лишь это слово, но оно на мгновение остановило Белого Медведя. Здоровяк кивнул и сделал вздох.

— Ага, ладно, — сказал он, но его злобный глаз был направлен на Бенни. — Чарли никого не боялся на зеленой земле Господа, ты, маленький сопляк. Он был человеком чести и уважал твоего брата. Не страх… а уважение.

Бенни не хотел все ухудшать, так что ответил:

— Ладно, это я понимаю.

Белый Медведь коротко кивнул.

— Может, Том Имура и заноза в моей заднице, но он воин, и я не стану врать и отрицать это. — Хип и Диггер проворчали, соглашаясь, и даже проповедник Джек кивнул. — Но Том уходит, и он практически сказал, что эта территория — больше не его забота. Это означает, что это честная игра, и то, что принадлежало Чарли, мое по праву, так что я пришел сюда и устанавливаю свою власть. У меня большие планы на эту территорию. Большие планы. Хорошие планы, и хотите знать забавную часть? Настоящую шутку?

— Эээ… конечно, — ответил Бенни.

— Думаю, твой брат бы одобрил то, что я задумал.

Никс издала низкий горловой звук, но Белый Медведь его не услышал.

Бенни спросил:

— Что ты имеешь в виду?

— Пришло время людям перестать бояться мертвых, — сказал Белый Медведь, — эээ, Детей Лазаря. — Он бросил косой взгляд на проповедника Джека, и Бенни заметил мелькнувшее на лице старика недовольство. — Нам нужно делить с ними мир, но места хватит для нужд всех.

— Каким образом?

— Мы вернем «Руины», детки. Столько, сколько сможем. Мы уводим отсюда мертвых. Мы сгоним их всех…

— Направим их, — исправил его проповедник Джек.

— Ладно, направим их прочь с этих холмов. Мы отправим людей строить новые заборы, но сделаем это на реках и естественных барьерах. Мы вернем пригодные для фермерства земли, снова заведем скот. Не только пару сотен голов, как в городе, — мы заведем десятки тысяч голов. Мы засеем миллионы акров. И мы узнаем, как снова запустить машины. Мельницы и фабрики, трактора и комбайны. Возможно, и пару танков, чтобы все шло гладко.

— И кто будет над всем этим работать? — с сомнением в голосе спросила Никс.

Белый Медведь ухмыльнулся.

— За забором сидит много ленивых людей. Мы с командой работали все эти годы, рискуя. Теперь время другим попотеть и запачкать руки.

— Вы говорите о рабском труде, — сказала Никс.

— Это не рабский труд, — запротестовал Белый Медведь, пытаясь казаться невинным, — это кооперативный труд. Ничем не отличающийся от системы рационных долларов сейчас. Если они хотят есть — значит, нужно работать. Они работают, и мы их защищаем.

Бенни повернулся к проповеднику Джеку:

— А как насчет Детей Лазаря? Я думал, вы говорили, что этот мир теперь их?

Губы проповедника изогнулись.

— Не путай философию с практичностью, дитя.

— А это что означает?

— Это означает, что мертвым не нужны фермерские земли и чистая вода, — сказал Белый Медведь. — Они уже поднялись к Господу, так сказать. Им просто нужно быть. Так что мы их просто сгоним… направим то есть — на территории, где они могут жить, не нападая на нас. Черт, никто не пользуется Ютой, Аризоной или Нью-Мексико. Кому нужны чертовы пустыни? Мы станем держать мертвых там, а им будет все равно.

— Такова воля Господа, — согласился проповедник Джек, и два бандита пробормотали вместе с ним: — Аминь.

— Как вы собираетесь увести миллионы… — Бенни почти сказал «зомов», но остановился. — Как вы собираетесь увести всех этих мертвых?

— Сами мертвые подсказали нам идею, — ответил Белый Медведь. — Примерно год назад они начали двигаться стаями. Собираться в рой, можно сказать.

Никс нахмурилась:

— В стадо?

— Мы называем это роем, но, да, — сказал проповедник. — Это одна из загадок Господа.

Белый Медведь кивнул.

— Началось все в Мексико и в некоторых городах Невады. Толпы мертвых, некоторые из которых годами стояли и ничего не делали, вдруг двинулись. Перепугали некоторых людей. Некоторые поселения были полностью захвачены. С каждой неделей становится все хуже. Или лучше, в зависимости от того, как на это смотреть. Что-то заставляет пару мертвых начинать идти, и вскоре все остальные на этой территории делают то же самое, сотни — иногда тысячи — все ковыляют в одном направлении. Странно. — Он рассмеялся. — Это сработает, потому что мы поняли, детки, как управлять роем.

Бенни напрягся:

— Вы привели рой к дому брата Дэвида прошлой ночью!

— Это сделал я, — признал проповедник Джек. — Скауты Белого Медведя сказали, что Том туда направлялся, так что я отправил пару своих проповедников собрать рой. Это было прекрасно, не так ли? Я насчитал семь тысяч. — Его лицо потемнело. — А потом ты их сжег.

«Угу», — ответил внутренний голос Бенни.

— Вы это, э, видели? — спросил он, натягивая неподходящую улыбку.

— Я видел все. — Глаза проповедника Джека наполнились опасным светом.

— Я вас не видел.

— Потому что ты не смотрел вверх.

— А?

— Пока пламя не добралось до меня, я очень удобно сидел на складном стуле на крыше заправочной станции. Отличный вид, чтобы наблюдать, как Дети Лазаря спускаются по склонам гор. Был бы отличным видом, чтобы наблюдать, как они вытащат тебя, эту шлюху и беловолосую ведьму из станции. Я хотел посмотреть, как они станут кормиться вашими костьми.

— И вы вините меня за то, что я защищался? — спросил Бенни, стоя прямо. — Вы заявляете, что уважаете Тома за то, что он воин, и вините меня за то, что я защищался, когда вы напали на меня? То есть… что я вообще вам сделал?

Белый Медведь улыбнулся ему обожженными губами:

— Видишь это лицо? Это сделал Том, когда поджег Геймленд. Почти убил меня.

— Том…

— Тише, мальчик, — огрызнулся проповедник Джек. Его улыбка не вернулась, и неулыбающаяся его версия была даже страшнее. — Лицо Белого Медведя — его лицо. У воинов есть шрамы, и его шрамы — дело его и Тома. Не по этой причине у тебя кровный долг перед нами. Нет… причина, по который вы оба, Том и та ведьма Лайла, заплатите, вообще должны заплатить, в том, что вы заставили обманом Детей Лазаря — собственный священный рой Господа, напасть на Чарли и его людей. Этого преступления достаточно для того, чтобы срезать всю плоть с ваших костей.

— Но он…

Внезапно Белый Медведь сделал шаг вперед, схватил Бенни за жилет и движением огромных бицепсов поднял его с досок пола. Он дышал прямо в лицо Бенни.

— Ты убил Чарли. Я не понимаю этого, потому что Чарли был могучим и великим воином, но каким-то образом ты обошел его и убил. Ты! — выплюнул он в лицо Бенни. — Ты убил моего брата.

Бенни уставился на него в полном шоке:

— Я… я…

Белый Медведь развернулся и бросил Бенни в стену. Никс закричала и бросилась к здоровяку, пытаясь выцарапать ему лицо, но Хип с Диггером схватили ее за руки и оттащили назад.

— И потом, два дня назад я получил новости из города, — сказал Белый Медведь опасным шепотом, — что мой другой брат, Зак, и его парень мертвы… и угадай, кто в этом замешан? — Он оттянул Бенни от стены и снова врезал им об нее. Тонкие доски хрустнули, когда плечи и голова Бенни пробили штукатурку. — Оба мои брата мертвы из-за тебя и твоего дерьмового брата и твоих дерьмовых друзей. Мой единственный племянник мертв! Зак Младший мертв. Убит тобой и этой рыжей дочерью Иуды!

С этими словами он отбросил Бенни в сторону, и тот перелетел комнату и врезался в дальнюю стену, а потом соскользнул на пол. Никс вырвалась из хватки охотников за головами и побежала к нему. Бенни кашлял и тихо стонал. От волос и левого уха бежала струйка крови.

Белый Медведь возвышался над ними, его грудь вздымалась, лицо светилось ненавистью. Еще хуже было лицо проповедника Джека. Словно его черты светились изнутри, его глаза горели огнем и совершенным безумием, что пугало больше, чем все, когда-либо виденное Бенни. Они с Никс прижались друг к другу и уставились на проповедника, который пересек комнату и наклонился над ними.

— Вы убили Чарли Маттиаса, и вы убили Закари Маттиаса, — прошептал проповедник Джек. А потом мужчина прошептал четыре слова, из-за которых весь мир закружился в красном безумии.

— Вы убили моих сыновей.

Слова ударили по Бенни сильнее, чем побои, устроенные ему Белым Медведем.

— Ч-что? — заикаясь, спросил он.

— Как справедливость выживет в этом мире, если я отпущу вас без наказания? — ледяным голосом спросил проповедник Джек. — Как это снова исправит мир?

Бенни постарался что-то сказать, что-то, что сделает эти слова неправильными, но проповедник Джек выпрямился и отвернулся.

— Хватит, — сказал он. — Отведите их в ямы.

Часть V

Веселье и игры

«Что такое смерть? Это момент, когда чудовища наконец-то добрались до тебя».

Стивен Кинг «Жребий Салема»

68

Чонг подтянулся к краю ямы. Его ноги тряслись и грозили подкоситься, колени казались ватными, а мышцы были словно из желе. Где-то в другом месте орали и аплодировали люди, но он знал, что лишь вопрос времени, когда кто-то вернется сюда. Ему никогда не везло, так что он уже давно научился пользоваться кусочками удачи, которые ему попадались.

Он тянулся и тянулся, пальцы хватались за края ямы, но земля была рыхлой, края зазубренными от лопат и ослабленными весом людей, наклоняющихся, чтобы посмотреть на битвы в ямах. Он вонзил ногти в землю, царапая, посыпая лицо горстками земли. Он плевался, кашлял и фыркал, он качал головой, как собака, пытающаяся избавиться от грязи в глазах.

А потом что-то сомкнулось вокруг его запястья. Это было внезапным, мгновенным и крепким, как железо. И внезапно его вытянули из ямы.

Он открыл рот, чтобы закричать, но вторая рука накрыла его.

Чонга поймали!

69

Лайла сидела на толстой ветке дерева и смотрела на подсвеченный звездами фасад Геймленда. Целых два часа она наблюдала, как люди приезжают верхом и в бронированных торговых фургонах. Горожане и люди, живущие в дикой природе «Руин». Они прибывали на зом-игры. Призжали делать ставки на жизни и смерти детей в зомби-ямах. Ей хотелось сорваться с цепи среди них, с копьем в руке, показать им, каково это, когда на тебя охотятся. По пути сюда она надеялась встретить Бенни и Никс, но нашла лишь их отпечатки ног… и более поздние следы драки перед отелем. Она была уверена, что их схватили.

Лайле было больно от осознания, что это место захватили плохие люди. Том был уверен, что это безопасное место, где они смогут отдохнуть. Приготовиться к дорожному путешествию.

Как поступит Том, когда узнает? Где он?

И… Чонг.

В лесу Зеленый человек дал ей карту, указал самый быстрый путь и отвел ее до края поля, идущего вдоль дороги на Вавону, но отказался идти с ней.

— Там будет битва, — сказала Лайла. — Неужели ты не пойдешь со мной?

Он улыбнулся ей глазами и казался древним и печальным.

— Нет, хватит с меня битв. Слишком много они забрали у того, кем я был. У меня много времени ушло на то, чтобы снова себя найти. Я решил больше никогда не драться.

— Но… ты мне нужен.

— Нет, милая, тебе нужна ты сама. Ты была потеряна, но теперь, думаю, ты снова нашла себя. Если ты решила идти и помочь друзьям, то это твой выбор. Не мой.

А потом он поцеловал ее в макушку и исчез в лесах. Лайла стояла и смотрела на дрожащие листья, гадая, был ли он вообще настоящим или ее визит к нему был частью какой-то фантазии, которую она прочитала в одной из книг. А потом она повернулась и начала красться вдоль тропы к Геймленду. Она избежала десятка охранников и прошмыгнула мимо канав, через заборы и наконец нашла дерево, с которого открывался вид на отель. Этот Геймленд отличался от того, где их с Энни заставили драться. Отличался, но был таким же.

Несколько болезненных минут она раздумывала над тем, что могла сделать, взвешивала варианты против того, что рассказал ей Зеленый человек и в чем призналась ему она. Его слова эхом раздавались в ее голове, не громче, чем слова сумасшедших на арене, но так тихо, что она слышала их со всей ясностью и пониманием.

«Позволь рассказать тебе правду, сестренка, — сказал Зеленый человек. — Какое решение ты бы ни приняла, оно тебя не определяет… какое решение ты хочешь принять теперь?»

Усевшись там, Лайла смотрела в свое собственное будущее.

Без Бенни и Никс, Чонга и Тома ничего не было. Она могла вернуться в свою пещеру и существовать, но теперь она знала, что такая жизнь — совсем не жизнь. Она была пустой, и мысль о возвращении к тому одиночеству была просто невыносимой.

Где-то тут были ее друзья.

«Друзья» было таким странным словом для нее. Она знала его на умственном уровне из тысячи книг, но после смерти Джорджа и Энни она никогда его не применяла. А потом Бенни пришел искать ее. И Том. Бенни и Никс приняли ее, приняли в свою жизнь. Они привели ее домой, в свой город. Они поделились с ней всем. Они познакомили ее с Чонгом, и он в нее влюбился. Влюбился. В нее.

Лайла смахнула слезу. И как она отплатила за такую доброту, такую щедрость? Жесткими словами и угрозами. Горечью и отстранением. И бездействием, когда увидела, что проповедник Джек последовал за Бенни и Никс на восток. Слово… одно лишь ее слово предотвратило бы это мгновение. Единственное действие — удар копьем — отменило бы возможность того, что происходило под ней. Она решила отступить и теперь видела, чего ее решение стоило.

«Так скажи мне… какое решение ты примешь теперь?»

Лайла думала об этом многие часы. Ее решение, ее новое решение горело у нее в голове. Она улыбнулась и спустилась по дереву, чтобы продолжить охоту.

70

Бандиты вывели Бенни и Никс на улицу, и, покинув отель, они словно ступили в странную современную версию древнеримского цирка. Должно быть, здесь на поле за отелем собралось больше двух сотен людей. Из досок и труб были возведены трибуны, подчистую набитые смеющейся, кричащей, свистящей толпой. Сцена была подсвечена дюжиной факелов на столбах, и их свет погружал всю арену в огненную нереальность, где в каждой паре глаз отражалось мерцающее пламя. Вся территория была обнесена забором в три стены, созданным из бронированных фургонов, тесно припаркованных друг к другу, а передней частью служила вся задняя стена отеля Вавона. Справа между трибунами стоял большой цирковой шатер с закрытым входом. Длинным рядом перед ним стояли охранники, а сверху шатра было написано огромными красными буквами слово «Верьте».

Бенни заметил, что амфитеатр был окружен семью огромными ямами, вырытыми в голой земле. Толпа вопила, радовалась и смеялась, выкрикивала отвратительные шутки, когда Бенни и Никс подвели к краю первой ямы. Дюжина охранников была вооружена ножами, мечами и копьями. Никаких пистолетов, заметил Бенни и поразмыслил над этим. Они боялись звуков выстрелов в такой густонаселенной территории? Или причина была другой?

— Откуда все эти люди? — прошептала Никс, наклоняясь ближе к нему. — Кто они?

Бенни покачал головой:

— Не знаю. Из других городов, наверное. Или поселений. Семьи охотников за головами… — Его голос затих, когда он понял, что узнает несколько лиц в толпе. Не охотников за головами, а людей из Маунтинсайда! Всего в десяти метрах перед ним сидел мистер Теш, владелец конюшен возле резервуара, а у циркового шатра находились Барбара Султан с мужем. Они были фермерами, выращивающими кукурузу. Он увидел, как учитель физкультуры из старшей школы делает ставки у букмекера, а в нескольких метрах от него была женщина, владевшая магазином еды и зерна на главной улице. Он указал на все это Никс, и она ахнула.

— Это миссис Розенбаум!

Когда женщина увидела, что они смотрят на нее, улыбка на ее нарисованном лице на мгновение погасла, а потом мужчина рядом с ней пошутил, и оба разразились смехом. Это было безумием. Они не были просто незнакомцами, это были знакомые люди. Люди, которых они видели каждый день. Он гадал, как им удалось приехать сюда. Какое оправдание и ложь они использовали, чтобы скрыть уродство своих аппетитов?

— Я всех их ненавижу! — рявкнула Никс с поразительной злобой. С тех пор как они узнали, что оказались во власти брата и отца Чарли Кровавого Глаза, она, казалось, вот-вот взорвется. Ее глаза наполнились жгучим светом, а руки сильно тряслись.

Не уходи от меня прямо сейчас, молча просил он, но когда постарался взять ее за руку, она сердито вырвала ее и уставилась на него, словно он пришелец с Марса.

Жужжание толпы внезапно изменилось, когда в центр амфитеатра с высоко поднятыми головами пришли проповедник Джек и Белый Медведь. Зрители разразились громогласными аплодисментами. Белый Медведь поощрял аплодисменты взмахами большой руки.

Никс снова наклонилась к Бенни:

— Хочешь услышать кое-что смешное?

— Э… да, Никс, — осторожно сказал он. — Кажется время-то отличное для шутки.

Ее глаза сверкнули, как стекло, когда она кивнула в сторону Белого Медведя.

— Вообще-то мне нравится его план.

Бенни почти улыбнулся.

— Конечно. Не считая пункта про рабство. — Он кивнул в сторону толпы. — Интересно, как громко они буду кричать, когда прихвостни Белого Медведя заставят их работать, сгонять в стада зомов и строить заборы.

— Заткнитесь! — прорычал Диггер, снова стукнув их.

Проповедник Джек поднял руки, и толпа сразу же замолчала. Стало так тихо, что Бенни слышал потрескивание факелов и шелест ткани циркового шатра.

— Братья и сестры, — начал проповедник Джек глубоким и сильным голосом, — спасибо, что пришли сегодня, чтобы разделить этот благоприятный момент в этот славный день. День, который мы будем помнить, пока Господь позволяет нам дышать. Как и в библейские времена, мы устроим эти игры в празднование важного события. Мы собираемся начать писать новую главу в долгой истории человечества. Мы начнем новую священную книгу, рассказывающую об основании и освящении Эдема.

Толпа обменялась взглядами, удивленная некой проповедью, не совсем понимая, куда она ведет.

— Я хотел разделить этот день не только с моей семьей и друзьями, — и он указал на Белого Медведя и потом на зрителей, — но и с моими прихожанами.

По толпе пробежала дрожь тихих разговоров.

— Я попросил своих прихожан присоединиться к нам в праздновании новой эры мира и братства, пока мы, бедные грешники, доказываем, что достойны жить в этом раю. Присоединяйтесь ко мне в приветствии членов Первой Церкви Нового Эдема!

Толпа начала аплодировать, и охрана повернулась и распахнула вход в шатер. Когда толпа увидела, что там сидели сотни людей на плотно поставленных рядах складных стульев, они начали аплодировать с большим энтузиазмом, приветствуя новых гостей вечеринки. А потом один за другим зрители перестали хлопать, помимо лишь одного человека — глупого пьяницы в дальнем углу, а потом даже он застыл. Последовала долгая пауза, во время которой во всем амфитеатре царила тишина, и Бенни почувствовал, как Никс напряглась рядом с ним. Его собственное сердце колотилось.

Внезапно закричала женщина, и толпа вскочила на ноги. Мгновенно началась паника, когда люди стали пытаться уйти подальше от паствы. Стражники направились в плотную толпу, толкая людей, орудуя дубинками, крича на них. Проповедник Джек все еще стоял, подняв руки, на его лице светилась улыбка великой радости.

Бенни уставился на это в полном ужасе. Должно быть, в шатре рядами стояло около пяти сотен складных стульев. На каждом стуле кто-то сидел, но каждый прихожанин был привязан к стулу полосками белой ткани, обмотанными вокруг их ног и груди. Все они извивались и пытались порвать узы. Не чтобы просто спастись… но чтобы напасть.

Вся паства состояла из зомби.

— О боже мой! — воскликнула Никс и отпрянула, но Диггер схватил ее за плечо и удержал на месте. Бенни был не в силах двигаться и стоял как вкопанный.

Белый Медведь засунул руку под плащ из медвежьей шкуры и достал охотничье ружье, которое висело спрятанное на ремне. Он направил его в небо и нажал на курок. Раздался громкий БУУМ!

Все замерли на месте.

— Садитесь, — прорычал он и перезарядил ружье. Последовало еще мгновение тихой нерешительности, а потом толпа повиновалась. В неподвижности этого момента они увидели, что зомы не в силах подняться или атаковать. Несколько людей вернулись на свои места, а потом за ними последовали еще, и через пару минут уже вся толпа заняла свои места. Никто не улыбался, помимо проповедника Джека.

И Никс.

— Ты видел их лица? — Она захихикала. И тогда Бенни понял, что Никс перешла в какое-то другое место.

Проповедник Джек поднял руки:

— Будьте спокойны! Дети Лазаря все связаны… мы в безопасности друг от друга, и вот так может восстановиться гармония.

Аудитория жужжала от тревожных разговоров, но постепенно они перестали говорить друг с другом и посмотрели на него.

— Это все еще ночь спорта и празднования. Ради этого вы пришли сюда! — Проповедник развернулся и указал одной рукой на ямы, другой на Бенни с Никс.

Толпа еще мгновение просто смотрела, а потом разразилась ревом и аплодисментами.

— Вот блин, — сказал Бенни.

Белый Медведь поощрял аплодисменты целую минуту, а потом понемногу заставил всех замолчать, опуская руки вниз.

— В древние времена, — сказал он голосом, таким же громким и гулким, как и у отца, — совершившие ужасные преступления подвергались публичной казни.

Всплеск аплодисментов.

— Или публичному унижению.

Аплодисменты стали громче.

— Но мы же цивилизованные люди.

Аплодисменты и ожидающие улыбки. Все знали, что грядет, все разделяли шутку.

— Мой отец святой человек, и он говорит, что мир — это ад и рай одновременно, а Геймленд — это чистилище.

Кто-то в последних рядах крикнул:

— Аллилуйя!

Бенни чувствовал, как ярость нарастает в груди. Он не был самым преданным прихожанином, но знал, что это совсем не религия. Возможно, проповедник Джек достаточно сумасшедший, чтобы верить во что-то из этого, но для Белого Медведя все дело было в манипуляции.

Белый Медведь зарычал:

— Так что здесь, в чистилище, грешники получают шанс на искупление. Они получают шанс завоевать право быть частью Нового Эдема.

Кто-то — Бенни показалось, что охранник — начал скандировать «Новый Эдем!», и вскоре вся толпа выкрикивала эти слова, словно уже в них верила. Овцы, подумал Бенни. Просто овцы.

Никс громко рассмеялась, но только Бенни ее услышал. Это испугало его так же, как и слова Белого Медведя.

— Так что сегодня вечером мы с отцом покажем пример. Мы создаем новый закон, и мы первые ему подчинимся.

— Рассказывай, Белый Медведь! — крикнул кто-то, и все потребовали того же.

Белый Медведь указал на Бенни с Никс.

— У нас тут двое грешников. Двое убийц. Они возглавили атаку на лагерь Чарли Маттиаса. Вы все знали Чарли и знали, что он был хорошим и достойным человеком. — Если аплодисменты были уже не так полны энтузиазма, заметил Бенни, то, по крайней мере, были громкими. — Они убили моего брата. А пару дней назад участвовали в убийстве другого моего брата, Зака, и его сына. Кровь моей семьи на их руках!

Толпа шипела и требовала пролить кровь за кровь.

Ну вот, подумал Бенни и приготовился.

Белый Медведь снова успокоил толпу.

— Но выслушайте меня — это больше не зомби-ямы. Запрещено так их снова называть. Это Ямы Правосудия. Грешники отправляются туда, чтобы столкнуться со своими преступлениями. Сами Небеса решают. Если обвиненный невиновен или если в его сердце царит истинное раскаяние, то он вернется из ямы нетронутым. А если нет…

Толпа ждала продолжения.

— …тогда Дети Лазаря причастятся их плотью!

Толпа сошла с ума. Бенни все смотрел на них. Может, некоторые из них и начали верить в эту чушь, или, может, это была для них просто новая игра. В любом случае, они на нее купились.

Белый Медведь, такой же великий шоумен, как и его отец, поднял руку, чтобы аудитория задержала дыхание, а другой указал на Бенни с Никс.

— Пришло время! — провозгласил он. — Бросьте их в Яму Правосудия.

Последняя мысль Бенни, прежде чем Диггер и Хип толкнули его с края, была «Ох, брат».

А потом они с Никс полетели во тьму.

71

Чонг пытался сражаться с руками, вытащившими его из ямы, но напавший наклонился поближе и яростным шепотом сказал:

— Чонг… это я.

Чонг перестал сопротивляться. Человек отпустил его и вышел на звездный свет.

— Том! — начал было кричать Чонг, но Том накрыл его рот рукой.

— Тсс!

Чонг кивнул:

— Как ты меня нашел? — прошептал он.

Том быстро рассказал, что оставил Бенни, Никс и Лайлу на заправке, и про свою встречу с Салли Два Ножа.

— Я… я… Том, мне так жаль.

— Побереги дыхание. Это больше моя вина, чем твоя, парень. Даже так, — сказал Том, с силой хлопая его по груди, — не дай такому произойти снова. С этого момента ты точно следуешь приказам, понятно?

— Абсолютно точно и ясно.

Шум смеха и аплодисментов, криков и улюлюканья стал намного громче. Он доносился из-за здания, через ряд близко припаркованных фургонов. Здесь было несколько маленьких зомби-ям, но Том подозревал, что настоящее представление было там.

— Где-то здесь Бенни с Никс, — сказал Том, — и у меня плохое предчувствие по поводу их местонахождения.

Словно в противовес его комментарию толпа взорвалась яростными аплодисментами.

— Что нам делать?

— Все по порядку, — сказал Том. — Ты кажешься потрепанным. Все хорошо?

Когда Чонг долго не отвечал, Том вытащил его на свет к ограждению из живой изгороди.

— Рассказывай, — приказал он.

Чонг повернулся и показал ему свое плечо:

— Меня укусили.

Том на мгновение закрыл глаза и опустился на край крыльца.

— Ах… парень… вот черт…

— В яме. Они заставили меня драться. Я победил… оба раза, но меня укусили.

— Как давно это было?

— Не знаю. Пять, шесть часов. Не могу сказать.

Том озадаченно нахмурился:

— Как ты себя чувствуешь? Тебя тошнило? В глазах двоится? Боль в суставах?

— Немного кружится голова и подташнивает.

Том снова взглянул на укус:

— У тебя бы уже должны проявиться симптомы.

— С-сколько у меня времени, как ты думаешь?

— Не знаю, — сказал Том. — Для всех по-разному.

Чонг знал, что это правда. Некоторым становилось плохо сразу же, другие не чувствовали болезни целый день. В итоге все будет так же. У заражения была стопроцентная вероятность. Никто не выживал.

Из-за здания они слышали речь проповедника Джека.

— Ты видел других узников? — спросил Том.

Чонг покачал головой:

— Нет, но я слышал, как о них говорили. Тут должна быть еще группа других детей. Наверное, в отеле.

— Тогда там будут и Бенни с Никс. Их забрал проповедник Джек.

Чонг коснулся руки Тома:

— Ты должен кое-что знать. Пока я был все еще в яме, я слышал, как Белый Медведь с кем-то разговаривал. Я почти уверен, что это был проповедник Джек. Белый Медведь — брат Чарли, и он… он называл проповедника Джека папой.

Том схватил Чонга за запястье:

— Проповедник Джек — отец Чарли Кровавого Глаза?

— Знаю… это пугает, но кажется логичным.

— Только безумцу, парень.

Чонг глянула на запад:

— Том, где Лайла?

Том покачал головой:

— Я… не знаю, где она. Она может быть с Бенни и Никс или где-то там.

«Там» было широким и безликим черным ничем.

Чонг облизал губы.

— Что… что нам теперь делать?

Том передал ему нож:

— Мы отправляемся на поиски Бенни и Никс, — сказал он.

72

Бенни и Никс упали во тьму. Оба не кричали. Бенни был слишком зол, а Никс… ну, Бенни не знал, что чувствует Никс. Ему казалось, что он услышал ее смех, когда тьма ямы поглотила их. Бенни ожидал удара о твердое дно после долгого падения, но его ноги стукнулись обо что-то мягкое и податливое. Он ударился, подпрыгнул и развернулся и только тогда свалился на землю. Он услышал, как позади него подпрыгнула и свалилась Никс.

Света хватало, чтобы видеть, и Бенни сел, морщась от боли, и увидел, что прямо под дырой лежала куча сырых матрасов, поставленных так, чтобы смягчить их падение и не дать сломать ноги.

— Очень заботливо с их стороны, — пробормотала Никс.

— Не думаю, что они сильно переживают за нас.

— Нет, серьезно? — саркастически ответила Никс.

— Я имею в виду, — сказал Бенни, — что, наверное, не так весело смотреть, как калеки дерутся с зомами.

— И снова… серьезно?

Они встали на ноги и осмотрелись. Ни зомов, ни достаточного света. Яма была не круглой формы, и они видели тоннели, уводящие в шести разных направлениях.

Белый Медведь присел на краю ямы, ухмыляясь так, что его обожженное лицо казалось мордой монстра из кошмаров.

— Вот правила, — прорычал он. — Если вы были внимательны, то, может, уже догадались, что это не простая битва в яме. Здесь тоннели, боковые проходы и сюрпризы повсюду. Некоторые из них заканчиваются тупиком. Смертельным тупиком.

— Ха-ха, — сказал Бенни.

— Также, должно быть, вы догадались, что не одни там.

Бенни ожидал, что Никс снова скажет: «Нет, серьезно?» — но она придержала язык, так что Бенни сам добавил сарказма.

— Ну, мы это поняли, раз… это зом-ямы и все такое.

— Следи за языком, мальчишка, — рявкнул Белый Медведь.

— Серьезно? — спросил он, и ему понравилось, как это прозвучало. — И что ты сделаешь? Побьешь нас и бросишь в яму, полную живых мертвецов?

Кажется, Белый Медведь переварил эти слова и решил, что Бенни прав.

— Ты начинал рассказывать нам правила, — напомнила Никс.

— Да, точно, маленькая милашка. Мой папа оставил там церковный колокол. Его нелегко найти, но он там. Найдите его и позвоните, и тогда получите бесплатный билет на свободу.

— До какого момента? — спросила Никс. — До завтрашних игр? И потом до следующего дня, и до следующего, пока мы не умрем?

— Нет. Это настоящая сделка, честная и угодная Богу. Вы звоните в колокол, и мы достаем вас оттуда и отправляем в путь. Никакого оружия, запасов и всего такого, но вы уйдете на свободу.

Кажется, этого Никс не ожидала, и она резко повернулась к Бенни:

— Он говорит правду?

— Я… думаю, да, — тихо сказал Бенни. — Что ему терять? Если мы умрем, то проповедник Джек докажет толпе, что мы грешники. Если мы выберемся и нас отпустят, проповедник Джек и Белый Медведь докажут, что говорят правду. В любом случае они победят.

Никс пожевала губу. Он шагнул к ней и коснулся щеки:

— Эй… ты в порядке? Нет, стой — это самый глупый вопрос, который я когда-либо задавал. Я хотел сказать…

Никс моргнула, улыбнулась и на мгновение вернулась. Прежняя Никс. Сильная, умная и здравомыслящая. Она схватила Бенни и сжала его в крепких объятиях и тихим шепотом, полным эмоций, сказала:

— Я не хочу здесь умирать, Бенни.

— Эй! — крикнул Белый Медведь. — Когда вы, голубки, закончите обжиматься, мы можем продолжить? Много людей хорошо заплатили за это.

Бенни с Никс одновременно показали один и тот же непристойный жест. Белый Медведь громко рассмеялся, а зрители зааплодировали. Бенни прежде, чем отпустил Никс, прошептал:

— Мы справимся. Найдем колокол и выберемся.

— Умные воины, — сказала она.

— Умные воины, — согласился он.

— Эй! — крикнула Никс. — Разве нам не полагается оружие или что-то вроде того?

Проповедник Джек перегнулся через край.

— У Детей Лазаря нет оружия, и все-таки они бьют с силой праведных. Разве будет честно вооружить вас против них?

— Ладно, — сказал Бенни, — тогда нам придется столкнуться с двумя зомами — то есть двумя Детьми — такого же размера, веса и возраста, как мы?

Улыбка на лице проповедника Джека была по-настоящему злобной. Она была полна всего грязного, продажного и неестественного, что могут показывать улыбающиеся губы и блестящие голубые глаза.

— Молитва и истинное раскаяние — ваше настоящее оружие, — сказал он.

Потом отступил, и края ямы начали наполнять другие лица. Факелы поставили на установки по краю, и их свет превратил лабиринт в мрачную вечность грязных желтых теней.

Внезапно Никс схватила Бенни за руку, и, повернувшись, он увидел, что тени не пусты. По извивающимся коридорам кто-то двигался. Одеревенелые фигуры ковыляли к ним через мрак, и тогда они услышали низкий, голодный стон живых мертвецов.

73

Чонг стоял в тенях и наблюдал, как Том Имура подходит к крыльцу отеля. Там стояло двое охранников, оба были вооружены ружьями. Они напряглись, когда Том поднялся по лестнице. Один из охранников показал ему остановиться на верхней ступеньке.

— Если ты пришел за играми, — начал он, — то нужно обойти…

Это были его последние слова. Чонг даже не заметил, как двинулась рука Тома. Он увидел лишь вспышку яркой стали, словно ударившую сначала по одному, потом по другому, и внезапно оба мужчины уже падали в стороны от Тома. Кровь брызнула на стену и дверь старого отеля.

Это была самое быстрое, что Чонг когда-либо видел, и на уровне инстинкта он понимал, что это было необходимо, но также это было неправильно. Эти люди были частью Геймленда и заставляли детей драться в зомби-ямах, но их жизни оборвались в мгновение ока. Их просто отмели в сторону. Том воспользовался чибури — ритуальной техникой поворота запястья кенджитсу, которая призвана стряхнуть кровь с лезвия. Меч сверкал так, словно им только что не забрали две человеческие жизни.

Том повернулся, когда Чонг забрался вверх по ступенькам. Он казался грустным.

— Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть, Чонг.

— Мне тоже, — печально сказал Чонг. — Думаю, у нас не было выбора.

— Его нет, если мы хотим спасти Бенни и Никс.

— Это война, — сказал Чонг. — А эти люди — монстры.

Том положил руку на здоровое плечо Чонга.

— Послушай меня. Существуют и хорошие люди. Как бы плохо ни становилось, парень, никогда этого не забывай. В мире больше хороших людей, чем плохих.

Чонг ничего не сказал. Он рассеянно коснулся укуса на другом плече.

— Ты не станешь упокоивать их? — спросил он.

— Нет. Нам понадобится любая помощь. Пусть они бродят и устраивают беспорядок. Я позже позабочусь о них, если останется время. Прямо сейчас нужно найти Бенни, Никс и Лайлу.

Чонг сказал:

— Надеюсь, она в порядке.

Он понимал, что сказал «она» вместо «они», но Том не обратил внимания.

— Жаль, что у вас двоих не получилось, — сказал Том. — Если это имеет значение… думаю, лучшего бы она не нашла.

Чонг не ответил.

Том тихо открыл переднюю дверь и вошел внутрь. И остановился как вкопанный. Его глаза широко распахнулись, и когда Чонг зашел следом за ним, то тоже застыл. С одной стороны комната от пола до потолка была набита оружием, амуницией и взрывчаткой, уже использованными пистолетами и ружьями — все висели на гвоздях, вбитых в стену. Маленькие бирки свисали с каждого предохранителя.

— Что это все такое? — спросил Чонг приглушенным голосом.

Том прислушался, есть ли здесь другие люди, но ничего не услышал. Потом коснулся приклада одного из новых ружей.

— Возможно, они обобрали военную базу.

Чонг показал на более старое оружие.

— А эти?

— Скорее всего, они забирают огнестрельное оружие у всех, кто приходит в Геймленд. Они и раньше так делали. Это мешает людям устраивать перестрелку из-за ставок. — Он наклонился и прочитал парочку маленьких бирок. — Черт.

— Что не так?

Том протянул ему один из пистолетов.

— Прочитай бирку.

— Люсиль Флэкс. — Чонг поднял взгляд в замешательстве. — Не понимаю. Миссис Флэкс — моя…

— …учительница математики. Знаю. Здесь и ружье с именем Эдриана Флэкса. Это ее муж.

— Стой, — произнес Чонг, — ты пытаешься сказать, что они здесь. Что моя учительница математики и ее муж приезжают в Геймленд?

— А как еще это понять?

— Это не логично! Они обычные люди… миссис Флэкс не приходит в такие места. Она не может!

— Почему нет? Чонг… как бы часто ты кого-то ни видел, ты не можешь сказать, что действительно его знаешь. У всех есть секреты, все скрывают части себя от мира.

— Но… миссис Флэкс? Она такая… обычная.

— Ну, дружище, вряд ли люди будут ходить со знаками «Эй, вообще-то я стремная!».

Чонг все продолжал качать головой.

— И я возвращался домой вот к таким людям?

— Помни, что я сказал. Хороших людей больше, чем плохих. Даже так… всегда нужно быть внимательным.

Чонг вздохнул.

— Думаю, это не должно бить по мне так сильно. В конце концов, мы с Бенни и Морги все время болтались вокруг Чарли и Молота. Мы думали, что они…

— …крутые. Ага, знаю.

— Но все равно. Моя учительница математики? Боже… и это называется цивилизованным поведением.

— Стены, города, правила и повседневная жизнь не делают нас цивилизованными, Чонг. Это организация и ритуалы. Цивилизация живет в наших сердцах и головах, или ее вообще не существует.

Тогда Чонг увидел нечто заставившее его вскрикнуть. Он бегом пересек комнату и подошел к большой урне, в которой, словно букет военных цветов, стояло оружие с длинной рукоятью. Он достал из урны две вещи: пару деревянных мечей.

Том взял боккэны из его рук.

— Сукин…

Оба замерли, услышав звук, доносящийся откуда-то из отеля. Резкий вскрик. Детский вопль боли.

Том повернулся и уставился на широкую лестницу.

— Это не Бенни или Никс. Слишком детский, — выдохнул Чонг в ужасе.

— Знаю, — горько сказал Том и направился вверх по лестнице. — Держись позади меня и позволь мне с этим разобраться.

Они поднимались по лестнице так быстро, как могли, но здание было старым, и ступеньки скрипели. К счастью, смех с улицы был таким громким, что скрывал большую часть шума. Однако, когда они добрались до верхней ступеньки, одна доска скрипнула громче, чем другие. В коридоре было пусто, и он плохо освещался лампами на полках вдоль стен, с дверями по обеим сторонам. Одна дверь стояла распахнутой настежь, и оттуда донесся резкий окрик.

— Я вернусь, — сказал мужчина и вышел в коридор. Чонг решил, что он находился примерно в шести метрах от того места, где присел на верхней ступеньке Том. Казалось, между ними целый километр. Мужчина осмотрел коридор и начал поворачиваться, когда увидел фигуры, присевшие в тени на ступенях.

— Эй, — сказал он, и его голос в тревоге поднялся на октаву выше. Это были его последние слова. Том бросился вперед к мужчине на всей скорости. Его бросок был таким внезапным, что шесть метров превратились в ничто. Сверкнула сталь, брызнуло красное, и вот мужчина уже падал. Не останавливаясь ни на секунду, Том ногой распахнул дверь и ворвался внутрь.

Чонг уже бежал.

Слышались крики и звук доставаемых ножей, а потом один-единственный приглушенный выстрел. Пуля пробила гипсовую стену в сантиметрах позади Чонга, заставив его подпрыгнуть. Он присел на корточки и заглянул в комнату. Он знал, что никогда не забудет увиденного.

Это была большая комната, номер люкс. У дальней стены стоял старый железный радиатор, и через его металлический каркас охранники пропустили три линии цепей. Цепи были связаны с железными кольцами, обхватывающими шеи по крайней мере сорока детей. Самая старшая, индианка с одним заплывшим глазом и разбитой губой, была возраста Чонга. Самому маленькому было не больше шести. Все дети были покрыты синяками, и все были в полном ужасе. Дымящийся пистолет лежал на полу, и за него все еще цеплялась отрубленная человеческая рука.

Остальная часть комнаты напоминала бойню. Пятеро мужчин валялись на полу, распластались на мебели или лежали в куче на кровати. Трое все еще стояли на ногах. Том был одним из них, двое других были охранниками. Один их охранников отходил от драки, прижав руки к разрубленному горлу, его взгляд уже становился пустым. Оставшийся стражник держал в руках мачете, но и он отходил от этого человека, этого существа, ворвавшегося в комнату в смертельной буре. Мачете упало на пол, и он поднял руки, сдаваясь.

Битва уже закончилась.

Чонг уставился на Тома. Брат Бенни казался таким же холодным и спокойным, как если бы поливал кусты роз или отрезал кусочки пирога, хотя его лицо было забрызгано свежей кровью.

— В коридоре чисто? — спросил Том тревожно спокойный голосом.

Чонг, заикаясь, ответил что-то утвердительное.

Том кивнул. Он направил свой меч на оставшегося стража.

— На этом этаже есть еще охрана?

— Н-н-нет! Двое на крыльце и мы… то есть я. Боже… не убивайте меня, пожалуйста… у меня есть свои дети.

Том сделал шаг вперед и коснулся окровавленным кончиком лезвия щеки охранника.

— Твои дети сражаются в ямах? — Искривленные губы были единственным намеком на эмоции, которые он скрывал за непроницаемым лицом.

Мужчина бросил виноватый взгляд на детей, собравшихся у стены.

— Эти дети… то есть… эй, парень, я просто делал то, что велели. Белый Медведь и его старик заправляют тут.

Том стряхнул кровь с меча, стараясь не уронить ни одной капельки рядом с детьми, которые замерли в шокированном молчании. Он убрал меч.

— Ключи, — сказал он. Мужчина очень осторожно залез в карман и аккуратно достал и протянул ключи. Том выхватил их и бросил Чонгу. — Отведи их в коридор.

Чонг бросился освобождать пленников, а Том пошел вперед, заставляя стражника пятиться, пока он не врезался спиной в стену. Том остановился, его лицо было в сантиметре от перепуганного лица стражника.

— Ты знаешь, кто я?

— Да… о боже… пожалуйста, не надо… я знаю, кто ты… не надо…

Том оскалил зубы:

— Где мой брат?

74

Бенни прижал Никс к стене, как только первые из темных фигур двинулись к ним. Яма, в которой они находились, была тридцать метров в ширину, с огромными пустыми стенами, перемежающимися с боковыми тоннелями. Факелы находились слишком высоко, чтобы до них можно было дотянуться.

— Матрасы! — выпалила Никс, и они бросились к горе старых матрасов и начали перетаскивать их к тоннелю с зомами.

Бенни присел и перевернул один, чтобы с помощью него скрыть их от глаз зомов.

— Может, это и не остановит их, — предупредил он. — И мой кадаверин выветрился.

— Лучше, чем ничего, — пропыхтела она, подтаскивая еще один и ставя его прямо. Матраса было всего три, но они неплохо блокировали половину тоннелей. — Может, это собьет их с толку, замедлит их.

Бенни кивнул в сторону одного из открытых тоннелей. Там движения не было, а свет факела лился из еще одного отверстия за дальним поворотом. Бенни потянул Никс внутрь, и они глянули вверх, чтобы понять, видят ли их Белый Медведь и толпа. Зрители выражали свое негодование и кричали мертвым пойти и добыть свой ужин.

— Думаю, все нормально, — прошептала Никс. Она сразу же вытащила низ рубашки и порылась в одежде. Бенни сделал то же самое. Они встали на колени и положили разные спрятанные предметы на землю. Заперев их в пустом номере, стража посчитала двух подростков беспомощными, но Том провел последние семь месяцев, обучая их никогда не быть беспомощными. Он сказал, что в древние времена воин-самурай никогда не был не вооружен, даже если у него не было меча, ножей или копья.

— Все оружие делается, — сказал он им однажды. — Оно сделано из вещей, которые можно найти: дерева, веревки, металла, кожи, камня. Природа всегда дает, но только умный воин может взглянуть на предложенное обстоятельствами и увидеть потенциал.

Ожидая, когда Белый Медведь придет и отведет их в ямы, Бенни с Никс посмотрели, что может предложить комната: старая арматура от лампы, осыпающиеся гипсовые стены, сухие доски, окно. Теперь, разложив это на земле, они смотрели на то, что предложили им обстоятельства. У них было несколько сломанных досок — тонких, узких кусков какого-то прямослойного дерева; несколько метров медной электрической проволоки и длинные куски битого стекла, завернутые в порванные лоскуты их кофт, — лоскуты, отсутствие которых скрыли их жилеты. Все карманы были забиты гипсовой пылью.

Из-за угла послышался громкий стон. Один из зомов добрался до конца первого тоннеля. Толпа начала радостно кричать. Бенни надеялся, что стена матрасов собьет зомов с толку. Для Бенни и Никс была важна каждая секунда.

— Поспеши, — выдохнула Никс.

Они работали так быстро, как только могли. Они положили куски побитого стекла между связками досок и с помощью проволоки привязали их. Бенни все наматывал проволоку так крепко, как только мог. Пока он этим занимался, Никс воспользовалась еще одним кусочком стекла, чтобы отрезать лоскуты от штанин, и высыпала гипс в мешочки, сделанные из этих лоскутов. Когда она закончила, они с Бенни поменялись заданиями. Она взяла самодельные топорики с лезвиями из стекла и с помощью лоскутов их джинсов обмотала доски от одного конца до другого, оборачивая их так, как древний оружейник оборачивал бы боевой топор. Бенни взял мешочки, связал свободные концы и начал запихивать их в свои карманы.

Послышался мягкий удар, когда один из матрасов упал в главную яму. Секундой спустя белая рука схватила угол матрасной стены, и появилось безжизненное лицо с черными глазами и черным ртом. Оно обошло временное препятствие, а потом повернулось к ним и застонало. Этому звуку вторили другие стоны позади него.

Бенни с Никс схватили свое оружие и начали отходить. Послышался еще один хор из стонов. В этот раз звуки доносились из-за их спины, из другого тоннеля. Бенни резко повернулся и увидел троих зомби, с трудом обходящих дальний поворот, их мертвые лица были окрашены в желтый факелами.

Высоко над ними выла толпа, а комментатор объяснял происходящее тем зрителям, которым было не видно.

— Кажется, мы приближаемся к первому раунду, ребята, — крикнул он спешно и громко. — И о! Что за поворот: каким-то образом наши соревнующиеся смогли пронести оружие.

Через главную яму теперь ковыляло восемь зомов, и еще больше выходило из бокового тоннеля, но только трое перед ними перекрывали самый простой путь побега.

— Бенни, — прошептала Никс, — нам нужно попробовать.

— Ладно, — сказал он, но его горло пересохло. — Пойдем!

С топориками в руках они бросились вперед, крича изо всех сил. В первой стае было двое мужчин и одна женщина. Ближайшим к ним был дикий на вид мужчина в изрешеченных пулями остатках защитного плаща. Он оскалился и бросился на Бенни, но как только белые руки были готовы сомкнуться на нем, Бенни прыгнул вправо, парируя хватку левой рукой, потом он развернулся и ударил зома по затылку топориком. Слои битого стекла глубоко вонзились в слабое место у основания черепа монстра. Это был хороший, крепкий удар, и, наконец, цель Бенни была выбрана точно. Зомби свалился вперед.

В то же время Никс бросилась влево из-за спины Бенни и кувыркнулась через плечо, уворачиваясь от рук второго зома. Она вышла из кувырка, сразу же приземлившись на пятки ног, и ударила топориком под колени зома. Это был один из любимых боевых трюков Лайлы. Высохшее сухожилие разошлось, как плохая веревка, и зом начал падать. Никс ударила его плечом, и существо свалилось в сторону, врезавшись в третьего зома так, что упали оба.

— Беги! — крикнул Бенни, хватая ее за плечо жилета и таща за собой. Один зом был повержен навсегда, один был покалечен и другой сможет встать, но самое важное — на данный момент все трое распластались посреди тоннеля, создавая временное препятствие на дороге.

Над ними комментатор пытался объяснить это толпе, и его слова встретил смешанный хор из недовольных криков и аплодисментов.

— Фрики! — рявкнула Никс.

Бенни решил сохранить дыхание для бега. Они обошли поворот и резко остановились, когда к ним направились еще два зома. Направо уходил боковой тоннель, и Никс было направилась туда, но Бенни он не нравился. Там вообще не было света.

Ближайший зом был огромным толстым мужчиной в лохмотьях голубого больничного халата. У него почти не осталось лица. Никс попыталась увернуться и ударить его ногой, надеясь сломать его колено, но плохо прицелилась, и нога отскочила от толстого бедра монстра. Он замахнулся на нее, и ей пришлось отпрыгнуть назад, чтобы ее не поймали. Бенни тоже постарался атаковать с помощью того же приема и ударил по колену, но нога толстяка не ломалась. Когда он повернулся, новый атакующий — хрупкая на вид женщина с пучком седых волос и висящими внутренностями — бросился на Никс.

Девушка закричала и вовремя подняла ноги, попав зому в грудь и липкую массу его внутренностей. Зомби царапала жилет Никс белыми пальцами и все пыталась рвануть вперед, чтобы укусить.

Бенни был слишком занят, чтобы помогать. Толстый зом ковылял к нему, его масса закрывала узкий тоннель. Он тянулся к нему, а Бенни отмахивался топориком, отрезая бескровные куски плоти с его лица и груди.

Издав последний вопль дикой ярости, Никс замахнулась топориком и погрузила его длинное стеклянное острие в глаз зомби. Монстр отшатнулся, задрожал и потом упал, вырывая рукоять из руки Никс.

Бенни перестал пытаться отступить и вместо этого поставил одну ногу на стену, а другой воспользовался, чтобы броситься на зома, ударив его в верхнюю часть груди и отталкивая назад обеими руками. Пятки монстра задели другого зома, и он упал назад, а Бенни все еще цеплялся за его рубашку до самого падения с громким «бум!». Зомби так и не перестал тянуться к нему, и тварь была невосприимчива к шоку от удара, не считая дрожи, пробежавшей по слоям его мертвого жира. Тварь схватила зубами порванный рукав Бенни и начала трясти его, как терьер трясет крысу. Бенни колотил по зому топориком, пока не прорвался через оставшиеся сухожилия лица и нижняя челюсть просто не отпала.

Бенни мгновение пялился на монстра, а потом перенес вес на бок и неуклюже откатился, но все равно поднялся на ноги. Повернувшись, он увидел, что Никс расшатывает топорик, вытаскивая его из глазницы мертвого зома. Он высвободился с сухим «хлюп», а потом они оба побежали прочь.

Никс наградила его одной безумной триумфальной улыбкой на бегу.

Ей… это нравится? Невозможная мысль билась в голове Бенни.

Наверху толпа сходила с ума, но в основном им теперь аплодировали. Люди бросались в них чем-то — неочищенным арахисом, окурками, скомканными квитанциями о сделанных ставках. Белый Медведь смеялся глубоким грудным рокотом, вовсю наслаждаясь шоу. Пробегая еще одно отверстие, Бенни быстро глянул наверх и увидел проповедника Джека. Он недостаточно хорошо знал этого человека, чтобы прочитать тонкости выражения его лица, но то, что он увидел в тот момент, не требовало интерпретации. Это было выражение чистой, злобной радости.

Почему? — подумал Бенни. — Мы выигрываем.

Когда они обошли следующий поворот, этот вопрос получил самый страшный из возможных ответов. Следующий коридор был тупиком, врезавшимся через шесть метров в пустую стену.

Там была, по крайней мере, дюжина зомов. Но не это заставило Бенни резко остановиться и уставиться на увиденное в полном ужасе. Не это вырвало крик из глубин души Никс.

То, что повергло мир в абсолютный кошмар, было огромным существом, поднявшимся перед ними в темноте. Большой и ужасный зомби. Больше, чем те, что они видели раньше. Он был массивным, оплетенным мышцами и покрытым шрамами от бесчисленных человеческих битв. На нем был кожаный жилет, из которого торчали кончики сотен острых стальных гвоздей, подобно ужасному кактусу. Железные обручи со стальными шипами опоясывали его шею и запястья, а его голову покрывал шлем из блестящей стали и закрывал даже шею, чтобы помешать повредить мозговой ствол. Когда он оскалил зубы, Бенни увидел, что кто-то — какой-то безумец — наточил зубы до острых бритв.

Даже учитывая это все, от размера до страшных доспехов, это было не худшее. Именно Никс произнесла слово, преодолевшее все границы ужасного.

Она произнесла его имя:

— Чарли…

75

Снаружи отеля…

Лайла нашла сарай, наполненный старым спортивным оборудованием. Сдувшиеся мячи, старые удочки, фрисби. Она уставилась на все это… и улыбнулась.

Да, подумала она, это идеально.

В отеле…

— Том! — Чонг позвал из коридора. Он только что вернулся, отведя всех плененных детей в другую комнату.

— Я сказал тебе оставаться с детьми, — гаркнул Том.

— Э… дети в порядке. Серьезно. — Чонг дергано улыбался. — Но… есть еще кое-что. Лучше тебе подойти.

Том отвернулся от стражника. Тот упал хныкающей, трясущейся кучей на пол, и один взгляд на него вызывал в Томе отвращение. Он пнул стражника ногой.

— Оставайся здесь!

Мужчина кивнул и поднял руки, повернув ладони вверх.

Том пошел к двери и вышел в коридор. Его рука дернулась к мечу, а из горла почти вырвался боевой клич. А потом он замер в полном шоке.

Коридор был полон людей. Все они были вооружены до зубов. У Тома отвисла челюсть. Один из людей протянул руку и нежно закрыл рот Тома.

— Так ты поймаешь мух, — сказала Салли с хитрой ухмылкой.

Том оглянулся, смотря на лица, которых здесь не могло быть.

— Я не… то есть я…

— Ты должен мне два рационных доллара, — сказал Пушок Бандиту. — Я же сказал, что он не придумает, что сказать.

В дальнем конце коридора Джей-Дог и доктор Скиллз снимали собачьи ошейники с детей. Они подняли взгляды и улыбнулись.

— Кахуна! — сказал Джей-Дог.

— Йо, бро! — добавил доктор Скиллз.

— Как вы здесь оказались? — воскликнул Том.

Салли и Соломон рассказали ему об их дискуссии в лесу.

— Мы начали всех собирать, — сказал Соломон, пожимая Тому руку. — Ты популярный парень, брат. Все или искали тебя, чтобы предупредить, или хотели продать тебя за хорошие деньги Белому Медведю.

— Я видел объявление о награде. Не только я… они хотят моего брата и его друзей. Живыми или мертвыми.

— Больше денег за живых, — сказал Гектор Мехико. — Мертвыми? Э, не так много.

— Мы не хотим, чтобы ты уходил, босс. Конец эры, — сказал Бандит. — Мы не позволим Белому Медведю написать последнюю главу истории Быстрого Томми.

Том нахмурился:

— Так это… команда спасения?

— Коман-дааа! — пропели Джей-Дог и доктор Скиллз.

— Но это даже не ваша битва.

На это ответил Соломон Джонс.

— Это всегда была наша битва, Том. А если тебя не станет — ты умрешь или уйдешь на восток, — то это станет нашей войной.

Том покачал головой.

— Сынок, — сказал с улыбкой Соломон, — разве ты не видишь, когда Вселенная дает тебе передышку?

— Нет, не в последнее время.

— Ну так привыкай, потому что прибыла кавалерия.

— Единственный минус, — сказала Салли, — что нас двадцать, а их около четырех сотен. И я не буду на высоте в схватке, как только у меня кончатся пули.

Теперь пришел черед Тома улыбаться.

— Ты шутишь? Ребята, разве вы не видели, что было в зале?

Бандит покачал головой:

— Нет, мы забрались через гостевую спальню первого этажа, как ниндзя. Заскочили по черной лестнице.

— Тогда, может, вы и кавалерия, — сказал Том, — но я Санта-Клаус. Пойдем вниз и откроем подарки.

76

Чарли Кровавый Глаз стоял перед Бенни и Никс. Два метра в высоту. Один глаз молочно-розовый, другой — некогда такой же голубой, как у его отца, — был черным и мертвым. Его кожа, некогда бывшая кожей альбиноса, стала цвета грибов: серо-белая и запятнанная грибком и разложением. Вокруг него жужжали мухи, а в отверстиях мертвой плоти виднелись личинки. Он зарычал и сделал шаткий шаг вперед. И теперь Бенни понял, что он видел в поле у заправочной станции. Не Чарли вел атаку зомов… Чарли сам был зомом, частью роя, ведомого проповедником Джеком. Приведенного туда… и уведенного прочь, прежде чем его успел пожрать огонь. Когда Бенни увидел улыбку Чарли, это была не улыбка, а оскал голодного зома.

Картина была ужасающей. И было плохо, что Чарли не разбился в лепешку, упав с высоты в триста метров к подножию горы. Еще хуже было то, что он стал одним из монстров, на которого он и Молот Автограда охотились. А еще намного хуже было то, что собственный отец и брат Чарли держали его живым в виде зома, вооружили его, как гладиатора, и поместили сюда, в тени, чтобы он был их домашним монстром. Их Ангел Смерти для нового и извращенного Эдема. Хоть Бенни и понимал лишь некоторые тайны любой религии, он точно знал, что это грех, который нельзя простить. Это святотатство.

— Никс, — прошептал Бенни, — беги!

Но Никс не побежала. Она не могла. Она была пригвождена к месту, с ужасом глядя на кошмарную версию монстра, убившего ее мать.

— Чарли, — снова пробормотала она. Бенни глянул на нее, и его сердце упало, когда он увидел, что безумие, раньше кружившееся в ее глазах, теперь овладело ею. Этого она и боялась. Чарли, монстра, убившего ее мать. Чарли, живого человека или живого мертвеца, все еще бродящего по ее миру. Все еще охотящегося за ней. На каком-то уровне подсознания Никс начала верить, что это произойдет. Вот это.

Когда Бенни ударил Чарли на хребте и сбросил его в темноту, Никс в этом не участвовала. Чарли справился с ней и Лайлой, руку Бенни направляла комбинация глупой удачи и ярости воина, когда он замахнулся железной дубинкой Молота Автограда. Чарли упал, но они не нашли его тело. Его так и не упокоили. Для Никс упокоения не было. Каким-то извращенным способом Чарли спасся. И это сломало что-то в голове Никс. Возможно, и в ее душе. И во вспышке понимания Бенни осознал, что желание Никс покинуть Маунтинсайд было связано с побегом от возможности встретиться с Чарли, живым или мертвым, так же как и с нахождением новой жизни.

Чарли Кровавый Глаз сделал неуклюжий шаг к ним. Бенни зарычал и оттолкнул Никс.

— Боже… — Голос Никс был тихим и хрупким.

Бенни издал вопль ярости и замахнулся топориком, пытаясь нанести смертельный удар в глазницу. Вместо этого стекло воткнулось в щеку Чарли, разрывая носовую пазуху. Зомы в тупиковом тоннеле стонали от дикого голода и ковыляли вперед, но массивное тело Чарли закрывало проход. С безумным ревом Чарли бросился на Бенни и толкнул его в стену. Стеклянное лезвие топорика треснуло, и рукоятка выпала из пальцев Бенни. Удар был таким быстрым и сильным, что на какое-то безумное мгновение Бенни задумался, не жив ли еще Чарли каким-то образом. Но это было невозможно. Нет… нет, эта тварь была мертва. Но… он все еще был быстрым. Слишком быстрым. И таким сильным!

Бенни сполз на пол. Чарли наклонился, схватил Бенни за жилет и поднял с земли. Острые как бритва зубы сверкали, словно клинки, в свете факелов. Когда Чарли притянул его к себе, Бенни заметил сверкающие кончики гвоздей, покрывающие тело монстра, словно шкура дикобраза. Бенни поднял колено, и ему удалось упереться подошвой ботинка в нижнюю часть живота зома — единственное место, не покрытое жилетом из гвоздей. Он пинался, пытаясь вырваться из хватки, стараясь ударами выбить челюсть или сломать шею. Он испробовал все уловки драки и физики, которым его научил Том. Его царапали шляпки гвоздей, и вскоре из десятка маленьких порезов потекла кровь. А потом из двух десятков. Кровь текла из ран, и, хотя все они были несерьезными, запах свежей крови в воздухе словно сводил Чарли и других зомби с ума. Они рычали, стонали и кусали воздух.

Большая голова Чарли мотнулась вперед, и острые лезвия его зубов вонзились с ужасающей силой — но не в плоть Бенни.

Внезапно рядом оказалась Никс; втиснувшись между Бенни и монстром, она вогнала топорик в его рот.

Ряды наточенных зубов вонзились в оружие и пробили стекло и дерево. Кончики гвоздей прижались к жилету Никс. Ткань была прочной, но не была предназначена для защиты от такого. Даже защитный плащ не сработает, если она поскорее оттуда не уберется.

Чарли отбросил Бенни в сторону и вместо него схватил Никс. Бенни снова свалился на землю. Плечо взорвалось болью, из-за чего онемело все тело до кончиков пальцев. Другие зомы постарались обойти Чарли, чтобы достать до Никс. Белые восковые руки просовывались под локтями Чарли и тянулись над его плечами и по бокам, хватая Никс за жилет и за волосы. В попытках схватить ее они прижимали ее к жилету с гвоздями.

Бенни заставил себя подняться на ноги, увидел свой сломанный топорик, бросился за ним и сжал кусок дерева в правой руке. Топорик Никс был все еще погружен в рот Чарли, и он пытался прогрызть его, чтобы добраться до нее. Бенни бросился к Никс и обхватил ее талию раненой левой рукой, пока бил и колотил по белым конечностям рукояткой топорика. Он ломал пальцы и запястья, некоторые белые руки упали, став бесполезными своим владельцам. Одно существо крепко схватило Никс за волосы, и Бенни не мог сломать его запястье, так что он поступил единственным возможным способом: он воспользовался остатками стекла, привязанными к топорику, чтобы отрезать ей волосы. Она наклонилась вперед, но Чарли все еще держал ее.

Бенни вонзил острый конец рукоятки топорика под подбородок Чарли. Он вогнал его с такой силой, что проткнул рот зома и пригвоздил его челюсти друг к другу, закрыв их. По крайней мере, на время. Никс сразу же подняла колени и нацелила ступни под жилет с гвоздями и ударила со всей силы, а Бенни потянул изо всех своих сил. Они вырвались из хватки Чарли и упали назад; Бенни первым свалился на землю, а Никс тяжело упала сверху него, выбивая почти весь воздух из его легких.

Пока Чарли игнорировал их и пытался вытащить деревянный кол, закрывший его челюсти, другие зомы проталкивались вперед, чтобы обойти его.

— Пыль! — прохрипел Бенни, и Никс сорвала мешочек с гипсовой пылью с жилета и бросила в них. Пыль взорвалась белым облаком, окружившим зомов.

Бенни не знал, поможет ли порошок чем-то помимо того, что отвлечет их на некоторое время. Они думали воспользоваться им против Хипа и Диггера, но в данный момент это предоставило им небольшую передышку. Никс схватила Бенни за запястья и подняла на ноги, хлопнула по плечам, чтобы он развернулся, а потом толкнула вперед, все еще держа руки на его спине, пока он, спотыкаясь, шел прочь от зомов.

— Никс, ты в порядке?

Она наградила его безумным взглядом.

— Мне нужно его убить, — ответила она яростным шепотом.

— Знаю, — сказал он, хотя оба понимали, что это было буквально невозможным, а также попыткой самоубийства. — Давай, пойдем.

Во время этой быстрой, но ужасной схватки они почти не осознавали крики и смех, доносившиеся сверху. Теперь же было много недовольных воплей. Победив Чарли даже на короткое время, они, кажется, настроили толпу против себя. Или, возможно, овцы слишком боялись проповедника Джека и Белого Медведя, чтобы проявить другую реакцию.

Белый Медведь нагнулся над одним из отверстий, зловеще ухмыляясь.

— Бегите изо всех сил, но выхода все равно нет.

Никс развернулась и швырнула один мешочек в него. Белый Медведь поднял руку, чтобы защититься от него, но мешочек раскрылся, и его окатило волной белой гипсовой пыли. Он отшатнулся, кашляя, задыхаясь и чертыхаясь. Раздался быстрый всплеск удивленного смеха, но он затих, как только Белый Медведь повернулся к Бенни и Никс с яростным взглядом.

Они убежали от отверстия, исчезая в тени. Ребята слышали впереди себя зомов и поняли, что возвращаются обратно к главной яме. Они бросились к повороту. За ними ковылял Чарли Кровавый Глаз, деревянный кол больше не сковывал его челюсти.

Значит, оставался темный боковой тоннель.

— Никакого света, — сказал Бенни.

Никс пожевала губу, осматривая коридор. Передняя часть ее жилета была испещрена капельками крови в тех местах, где кончики гвоздей порезали жилет и пронзили кожу. Ее губы исказила боль, когда она сказала:

— Выбора нет.

Они побежали в темноту. Внезапно толпа над ними замолкла.

— Боже, — задыхалась Никс. — А что теперь?

77

Проповедник Джек стоял рядом с Белым Медведем, и оба хмурились, глядя в ямы.

— Слишком долго, — сказал старик.

— Ребятки хороши, — ответил Белый Медведь. — Мне даже начинает это нравиться.

Проповедник Джек рявкнул на него:

— Они уже должны быть мертвы.

— Успокойся, пап… у Чарли есть их номер. Эти детки «Хэппи Мил», вот увидишь.

Проповедник Джек наклонился поближе.

— Послушай меня, мальчик, если они найдут тот колокол, нам придется их отпустить, и тогда…

Белый Медведь рассмеялся глубоким грудным смехом.

— Папа, как человек веры, ты мог бы немного на нее положиться. У меня все под контролем.

Он замолк, понимая, что толпа внезапно затихла. Люди не смотрели на Ямы Правосудия. Они в шоке уставились на отель. Проповедник Джек и Белый Медведь резко повернули головы и увидели на крыльце фигуру. В его кобуре на поясе висел пистолет, а длинный японский меч был пристегнут за спиной.

— Имура, — пробормотал проповедник Джек, а затем откинул голову назад и выкрикнул имя. Оно эхом разнеслось по всей арене: «Имура!»

Рядом с ним Белый Медведь ухмылялся, как счастливый гуль. Он сделал шаг вперед и поднял голос, чтобы все услышали.

— Ну, разве это не подарок? Пришел посмотреть на веселье и игры, Том? — Он смеялся, но только охранники смеялись вместе с ним. Люди на трибунах ерзали в шоке и неуютной тишине. Проповедник Джек поднял руку, и все лица повернулись к нему.

— Почему я здесь? — ответил Том с едва заметной улыбкой. Он говорил достаточно громко, чтобы топла его слышала. Он поднял экземпляр объявления о награде и показал ее всем присутствующим. — Ясно ведь, что я вам нужен.

— Это правда, — ответил проповедник Джек. — Ты и твоя маленькая стая грешников и убийц.

— То есть ты имеешь в виду моего брата, Бенни? И Никс Райли, Лу Чонга и Лайлу?

— Все грешники, — кивнул проповедник Джек.

— Где они, Маттиас? — потребовал ответа Том.

— О, — сказал проповедник Джек, не глядя на ямы, — они ждут своего шанса на искупление.

Том скомкал объявление о награде и бросил в пыль на крыльце.

— Это между мной и тобой. Не впутывай детей.

Проповедник сплюнул на землю.

— Это между моей семьей и твоей. Ты убил двух моих сыновей и моего внука. Не притворяйся, что не понимаешь этого, Том Имура. Это ты сделал так, что это стало касаться семей. У тебя кровный долг передо мной.

Том проигнорировал насмешливые крики охранников и нервное жужжание толпы. Он удерживал взгляд проповедника Джека:

— Это Чарли сдавал карты, Маттиас, не притворяйся, что это не так. Он управлял этими холмами, словно это его личное королевство, и ему было все равно, кто мог пострадать, если он получал то, чего хотел. Он был паразитом, вором, убийцей и издевался над детьми.

— Не смей… — начал было Белый Медведь, но его отец коснулся его руки.

— Пусть скажет, что хочет. Тогда мы увидим, чего справедливость хочет от этого момента.

Сказав это, он позволил глазам метнуться к ямам.

Внизу, совершенно скрытые тенями, Бенни и Никс уставились вверх, словно могли увидеть, что происходило. Голоса были приглушенными. Сердце Бенни билось как барабан и в темноте, Никс схватила его за руку и сильно ее сжала.

— Никс, — выдохнул Бенни, — это Том?

Том ходил по краю крыльца, чтобы его видели все.

— Годы назад Чарли и его бандиты напали на Сансет Холлоу. Это был мой дом, дом моей семьи. Я отметил его как место, запрещенное для посещений. Все уважали это, кроме Чарли. Он никогда ничего не уважал… но все плохо сложилось для него. Я дал ему и его людям шанс уйти. Им это не понравилось. Позже, когда один Чарли стоял на коленях в грязи и умолял сохранить ему жизнь, я позволил ему остаться в живых, потому что он поклялся мне — поклялся Богом на небесах, — что изменится, что не будет снова такое творить. Что он не будет снова вредить людям. Я позволил ему жить, Маттиас. Я проявил милосердие, но как только он сбежал, то сразу принялся за нечто худшее.

— Я уже слышал эту историю раньше, — сказал проповедник Джек. — Это было ложью тогда, ложь и сейчас. Никто не смог бы победить Чарли в честной схватке.

Том это проигнорировал.

— В прошлом году Чарли открыл Геймленд и отправился на охоту за человеком, который мог рассказать мне о его местонахождении. За Лайлой. Потерянной девушкой. Чтобы найти ее, он вломился в дом Джесси Райли. Он забил добрую женщину до смерти и похитил ее дочь, Никс. Ты знаешь, что произошло потом.

— Да, я знаю. Ты выдвинул ложные обвинения против Чарли, а потом со своими прихвостнями устроил засаду в лесах и убил его, когда он не видел вас.

— Ложные обвинения? Я был там, Маттиас. Я держал Джесси Райли в объятиях, когда она умирала. Я знаю, что случилось. Чарли напросился на то, что получил, единственное мое сожаление состоит в том, что это было сделано не моей рукой.

— Да… твой чертов брат, этот дьявольский выродок, смог устроить хитрую засаду и убил моего первенца.

Жужжание толпы усилилось. Существовали десятки версий битвы, произошедшей в лагере Чарли, и возникли маленькие споры, когда люди начали раскидываться фактами и предположениями.

Белый Медведь резко развернулся и зарычал:

— ЗАТКНИТЕСЬ! — Его рык эхом отразился от стен отеля «Вавона». Толпа в страхе замолчала.

Проповедник Джек сделал угрожающий шаг к Тому.

— Ты сказал, что хотел. А теперь выслушай меня, Том Имура. Твоему времени пришел конец. Твое правление коррупции, запугивания, террора и убийств подошло к концу. Я обвиняю тебя и твою семью в кровном долге, и, как фермер сжигает поле, чтобы покончить с подбирающейся болезнью, я выжгу имя Имуры из истории мира. Твоих грехов против моей семьи не счесть, и я проклинаю тебя, твою семью и все ее поколения. — Произнося это, он медленно повернулся к шокированной и молчащей толпе, чтобы обратиться к ним. — Любой, стоящий с тобой, падет вместе с тобой. Так говорю я, и так будет.

Молчание овладело этим моментом, не считая непрерывных низких стонов мертвых, привязанных к стульям под цирковым шатром.

Внизу, в Ямах Правосудия, Бенни прошептал:

— Что происходит?

— Не знаю, — ответила Никс. — Нам нужно дать Тому знать, что мы здесь.

Позади них тени наполнились голодными стонами.

— Не шуми, — прошептал Бенни. Позвать Тома было хорошим планом, но не прямо сейчас. Только если Том не стоял там с лестницей, готовый дать им вылезти, а судя по тому, что слышал Бенни, это было не так. Если они позовут его сейчас и отвлекут его, то это может стать фатальным для Тома.

Бенни и Никс шли на ощупь по тоннелю. Здесь было абсолютно темно. Даже свет факелов из главного коридора начал гаснуть и исчез через пару метров. Они старались дышать как можно тише, прислушиваясь к шарканью мертвых ног или тихим стонам голода. Помимо порошка у них больше не осталось оружия, а Чарли был все еще где-то там с, по крайней мере, еще пятнадцатью зомби. Может, даже больше. Время кончалось.

Том Имура вздохнул.

— Я попытался, — сказал он, качая головой. Он поднял руку и медленно достал из-за плеча свой меч. По всей арене стражники уже наготове подняли свое оружие и двинулись вперед, направив ружья Тому в сердце. Он проигнорировал их, вытянув руку и направив кончик лезвия на проповедника Джека и Белого Медведя. Свет пламени играл на гладкой стали и сверкал на остром кончике.

— Выслушайте меня, — сказал Том чистым и сильным голосом. — Вы высказались и наложили свои проклятья, Маттиасы. Теперь услышьте мое. Не проклятие… но обещание. Я обращаюсь ко всем присутствующим, так что послушайте, что я скажу. — Он сделал паузу и осмотрел толпу. — Уйдите прочь, — сказал он. — Сложите оружие, выкиньте чеки со ставками и уйдите. Геймленд закрыт. Уйдите.

Белый Медведь уставился на него:

— Кто так сказал?

— Закон.

— Это «Руины»! Здесь нет закона.

Меч Тома указал на него, острие не дрожало, словно Том был статуей из стали. Его глаза были прикованы к Белому Медведю.

— Теперь есть.

Проповедник Джек фыркнул:

— У тебя нет на это права. У тебя нет власти. Только клан Маттиасов имеет власть в «Руинах»… сейчас и всегда.

— Уйдите, — повторил Том, теперь поворачиваясь к толпе. — Последний шанс. Все здесь будут выпущены, если решите уйти. Все, кроме проповедника Джека и Белого Медведя. Говоря их словами, если вы стоите с ними, то и падете вместе с ними. Уйдите.

— Ты дурак и безумец, — объявил Белый Медведь. — Ты приходишь сюда один и устраиваешь это безмозглое великое представление. — Он махнул одному из своих охранников, крупному мужчине, который был полузащитником «Ойлерс» до Первой ночи. — Забери у него этот дурацкий меч и притащи его задницу сюда.

Охранник снял предохранитель на полуавтомате и ухмыльнулся:

— Как скажете, босс.

Том опустил меч и поднял пустую левую руку, направляя указательный палец на подходящего охранника, словно пистолет. Он поднял большой палец, словно это курок.

— Последний шанс, — сказал он мужчине.

— Ты чертов безумец, Имура, — ответил охранник. — И всегда был таким.

— Как скажешь. — Том опустил большой палец и сказал: — Бум!

Раздался резкий треск, и охранника смело с земли и отбросило назад. Он приземлился на спину, хватая ртом воздух, с широко открытыми глазами, а кровь хлестала из большой дыры в центре груди. Том дунул на кончик пальца, словно действительно застрелил человека. Толпа замерла на месте, даже не зная, как реагировать на это. Даже проповедник Джек и Белый Медведь замерли.

— Я вас предупреждал, — сказал Том, и его улыбка исчезла, а голос стал суровым и горьким. — Нужно было слушать.

И тут началась расправа.

78

— Бенни! — внезапно окликнула его Никс. Она говорили шепотом, но он казался опасно громким. — Кажется, я что-то нашла.

— Что это? — спросил он и, вслепую пытаясь отыскать путь во тьме через тоннель, направился к ней. А потом он услышал ее вопль отвращения в тот же момент, когда учуял запах. Вонь разлагающейся плоти. Они так долго носили на себе кадаверин, что привыкли к нему, но теперь их кадаверина не было, а вонь шла не из бутылочки. — Никс?..

Она потянула его вниз, туда, где стояла на коленях, и прижала что-то твердое и круглое к его ладони. Бенни сразу же понял, что это. Кость. Он ощупал пол вокруг и нашел и другие кости. Кости, полностью очищенные от плоти, и некоторые, с очищением плоти которых зомы не закончили.

— Боже! — сказал Бенни и почти уронил ее.

— Бенни, — прошептала Никс, ее губы находились прямо у его уха. — Она тяжелая…

Он застонал, поднял кость, но ему все равно было противно. Он ощупал ее форму и длину. Тяжелая бедренная кость. Около двадцати сантиметров в длину и по обеим сторонам округленные концы, один конец был намного больше там, где кость должна была соединяться с бедром. Он взвесил ее в руке.

Позади них раздался ужасный звук. Они слишком много шумели. Зомы приближались.

— Скорее! — сказал Бенни, и они порылись в костях и нашли еще одну бедренную кость для него и пару берцовых костей для Никс. Темнота наполнилась стонами и шарканьем медленных ног. Времени не оставалось.

— По крайней мере, мы умрем, сражаясь, — сказал Бенни.

Никс резко ткнула его костью.

— Не нужно мне тут геройских речей, Бенни Имура. Я хочу отсюда выбраться.

Даже хотя ее не было видно, Бенни улыбнулся в темноте. Сумасшедшая, смелая, непредсказуемая, прекрасная Никс Райли. Он так ее любил, что ему хотелось кричать. Так что он крикнул. Он издал громкий, дикий боевой вопль, поднял страшное оружие и бросился вперед, чтобы встретиться с живыми мертвецами в тоннеле. Никс издала странный, высокий, улюлюкающий крик и последовала за ним.

Охрана арены зарычала в ярости и бросилась на Тома.

— СЕЙЧАС! — крикнул Том, и из четырех окон отеля раздались выстрелы, и первый ряд охранников упал в кровавом месиве. Гектор Мехико выглянул из окна второго этажа и бросил парочку осколочных гранат в трибуны. Толпа начала разбегаться, но некоторые были слишком медленными. Взрывы были мощными. А потом раздался крик стражников у шатра, и сразу же эти крики потонули в стонах живых мертвецов, когда десятки зомов бросились на них. Толпа не сразу поняла, что происходит, даже когда мертвые, ковыляя, вышли на арену, а потом они увидели двух людей в защитных плащах и футбольных шлемах, разрезающих и рассекающих бинты, удерживающие зомов на стульях. Мужчины смеялись, работая.

А потом задние двери отеля распахнулись, и Соломон Джонс повел команду свободных и независимых охотников за головами в схватку. Волшебный Макс, ЛаДонна Виллис и ее сыновья-близнецы, Вегас Пит, громоздкий Пушок МакТиг в своем розовом защитном плаще, Бандит с бейсбольными битами и все остальные.

Том спрыгнул с крыльца и врезался в замерших и шокированных охранников, его меч был словно зеркало еще мгновение, а затем окрасился красным.

Лайла в шоке смотрела с верхушки левых трибун.

Том!

Она не могла поверить своим глазам. Том Имура, несмотря на разницу в числе, повел в атаку вооруженных бойцов против проповедника Джека и толпы в Геймленде. Это было безумие. Это было невозможно. И все же это было реально.

Она посмотрела мимо паникующих зрителей. У нее было все, что нужно, из сарая со спортивным обмундированием, вместе с корзиной смолы и лампой. Не теряя времени, Лайла воспользовалась рыболовным крючком на леске, чтобы поднять сдувшийся футбольный мяч, опустила его в корзину со смолой, подожгла лампой и бросила в толпу. Он плюхнулся на спину одного из охранников, которого сразу же охватило желто-оранжевое пламя. Вопли мужчины, всколыхнувшие воздух, были громче всех остальных звуков. Ряд зрителей перед Лайлой сразу же развернулся, на их лицах виднелась смесь страха, шока и ярости.

Лайла наградила их злобной улыбкой и продолжила закидывать горящими мячами. Крики зрителей заглушили крики снизу, и все трибуны погрузились в панику. Чонг тоже здесь? Она осмотрелась, но не могла его найти. Лайла оскалила зубы в безумной усмешке, подожгла еще один мяч и кинула его.

Салли Два Ножа была не в состоянии сражаться врукопашную, но она могла нажимать на курок. Она смотрела поверх дула армейской снайперской винтовки, направила его на одного из охранников Геймленда, нажала на курок и улыбнулась, как гарпия.

Хрясь! Отдача от ружья было болезненной, но она выдержала ее и растопила горький лед в сердце. Ее дети пали от рук зомов в Первую ночь. Это было худшее, что когда-либо случилось с ней, и каждую ночь ей снилось, каково должно было быть Эйприл и Тоби, когда за ними пришли монстры. Здесь же люди превращали ужасы мора зомби в игру. Они заставляли детей сражаться за свои жизни. Детей.

Она снова нажала на курок. Хрясь! В ее глазах не было ни намека на раскаяние. Ни следа. Тяжелая отдача от ружья причиняла боль, но с помощью боли она подпитывала свою ярость. Салли нашла еще одну цель и выстрелила.

Бенни с Никс врезались в первого из зомов. Он был слишком маленьким для Чарли Кровавого Глаза, а это означало, что у него не было жилета из гвоздей или шлема. Бенни отскочил от него и замахнулся первой бедренной костью, а затем другой на уровне головы. Раздался легкий хруст, когда первая дубинка во что-то врезалась, — в протянутую руку, возможно, — а потом хруст намного тяжелее, когда вторая врезалась во что-то слишком твердое, чтобы быть головой. Плечо? Бенни поднял обе дубинки и опустил их на уровень плеч, и тогда раздался влажный хруст. И вот зом падает, задевая Бенни.

— Слева, — сказала Никс с той стороны, и он услышал «вууш» и хруст ее дубинок. Дубинка-кость столкнулась с безжизненной кожей и раздробила кости живого мертвеца под ней. Сражаясь безумно и вслепую, они проталкивались вперед, по очереди наносили удары одной и второй дубинкой, ломали руки, запястья и пальцы, чтобы добраться до черепов и шей. У Бенни болели руки, особенно его поврежденная левая рука, но он все продолжал идти, продолжал замахиваться. Никс рычала, как кошка на охоте, кряхтя с каждым ударом.

А потом они увидели свет! Не отраженный свет пламени факелов по краям ямы, а огромный желтый свет. Шар пламени ворвался в тоннель. Буквально шар пламени. Бенни увидел, что это какой-то старый спортивный мяч, мяч для крикета или софтбола, ярко горящий и катящийся. Бенни чуял запах дыма и вонь смолы.

Пламя осветило Т-форму тоннелей, и сердце Бенни опустилась, когда он увидел зомби во всех направлениях. Их было, по крайней мере, двадцать, и в пятом ряду сзади слева возвышалась фигура Чарли Кровавого Глаза.

Второй горящий мяч упал через потолок и, пролетев двадцать метров вниз, свалился на спину зомби в деловом костюме. Существо почти сразу же загорелось.

Бенни бросил на Никс быстрый взгляд. Это какой-то новый поворот в игре? Проповедник Джек хотел сжечь их или убить огнем, если зомы не справятся с этим? Или Том пытался помочь им способом, которого они не понимали? В любом случае это было не важно, пробиться мимо всех мертвых, заполнивших тоннели, было невозможно.

Белый Медведь оттолкнул отца, когда Волшебный Майк набросился на него, делая выстрел за выстрелом из пистолета девятого калибра. Пуля задела медвежий плащ, и Белый Медведь схватил смертельно раненного зрителя и толкнул его к стрелку. Волшебный Майк постарался увернуться, но испуганный зритель врезался в него, и оба упали.

Белый Медведь перепрыгнул через умирающего и приземлился на Волшебного Майка. Он схватил охотника за головами за волосы и подбородок и ужасно резко дернул его шею. Он ухмыльнулся, услышав треск сломанных костей.

Чонг сидел на корточках в отеле, находясь в безопасности позади кирпичей заднего входа в фойе. Ему хотелось увидеть, как Никс, Бенни и Лайла целые выберутся из ям или где бы они ни были, но он совсем не хотел присоединяться к схватке. Ему хотелось вернуться в Маунтинсайд, оказаться в безопасности своей комнаты и стопок книг. Или, может быть, удить на ручье вместе с Морги.

Лайла.

«Ты городской мальчик, — сказала она ему на дороге. — Здесь ты бесполезен».

Раздалась вспышка, и Чонг увидел, как внезапно огненные шары стали летать над полем и падать в море битвы. Сначала его это встревожило, когда он подумал, что это еще один трюк Белого Медведя, но потом он увидел фигуру, вознесшуюся над рядом горящих трупов наверху трибун. Волшебная фигура из каких-то древних мифов. Прекрасная, с длинными ногами, невероятно милая и совершенно неземная.

Лайла!

Раздался резкий треск выстрелов — жестокая очередь автоматического оружия и отдельные выстрелы пистолетов, — и Чонг увидел, что Потерянная девушка развернулась, последний горящий мяч выпал из ее рук, и она свалилась в темноту.

Чонг выкрикнул ее имя: «Лайла!»

— Нет… — прошептал он мгновение спустя. Они только что застрелили ее. Он только что видел, как она умерла. Чонг схватил свой боккэн и с криками бросился в это безумие.

Том начал пробираться через толпу к Белому Медведю. Ему нужен был этот человек. И его психопат отец. Том хотел уничтожить чуму Маттиасов навсегда. Его меч в руке был похож на живое существо, двигаясь сам по себе. На него бросился мужчина с топором, и внезапно этот мужчина уже падал, лишившись лица. Другой поднял пистолет, но и рука и пистолет внезапно отлетели в сторону посреди пронзительного крика. На него двинулись трое зомов — два медленно ковыляли, а третий двигался с неестественной скоростью. А потом и их не было, распались на кусочки. Меч вырезал ему извилистый путь через поле битвы, и ничто, мертвое или живое, не могло устоять перед ним.

Четыре стражника бросились к проповеднику Джеку, чтобы защитить его своими телами, и плотным кругом они убежали с центра арены к более защищенному дальнему углу. Раздался треск, и один из стражников упал с простреленным лицом.

— Двигайтесь… ДВИГАЙТЕСЬ! — рычал проповедник Джек, и другие не колебались и не останавливались. Они побежали. Треск — и упал еще один, из бедра которого теперь хлестала кровь. А потом они оказались в ущелье, образованном краем трибун и фургоном. Сюда нельзя было выстрелить из отеля.

Проповедник Джек дышал через нос, как разъяренный дракон. Он видел, как все, что он с сыновьями построил, разрушалось — снова. Томом Имурой — снова!

Ему так хотелось убить Тома, что это желание обжигало, как кислота в горле. Проповедник Джек схватил за плечо ближайшего стражника и развернул его к алюминиевой пластине фургона.

— Сорви ее, — приказал он. Стражники принялись за работу, чтобы расчистить выход из зоны убийств.

Это было безумием. Зомби, шаркая, выходили из циркового шатра. У них не было разума, приверженности, никакой способности отделять врагов проповедника Джека от его союзников. Они нападали на всех. Джей-Дог и доктор Скиллз, будучи оба измазаны собственными запасами кадаверина, освободили мертвых — их всех, всю паству проповедника Джека.

Пока зомы ковыляли прочь из палатки на арену, Джей-Дог вытер пот с глаз.

— Чувак, старый проповедник рассердииииится.

— Точно, бро, — согласился доктор Скиллз. Он наклонился и поднял два предмета, которые им дал Том. Пару боккэнов.

— Пойдем, буги!

И они побежали к ямам.

На бегу Чонг бил и колотил, ломал и громил, и даже большие охранники падали под его ударами. До этого момента, до того как упала Лайла, Чонг никогда не вредил другому человеку и не поднял ни на кого руку в ярости, помимо зомов. Теперь он видел, как ломались лица под ударами его меча, он чувствовал, как дробили руки.

Он знал, что они его убьют. Отсюда не было выхода, кроме как через ворота смерти, но ему было все равно. Его уже укусили. Но он видел смерть Лайлы… ему больше нечего терять. Так что Чонг побежал вперед в последний момент, принимая смерть, потому что она уже приняла его, желая последовать во тьму за Лайлой, чтобы ей никогда снова не пришлось быть одинокой и потерянной.

На другой стороне отеля Кэрри Синглтон и Фоксхаунд Джеффриз, то есть самый молодой и самый старый охотники за головами, пришедшие с Салли и Соломоном, уводили группку детей в леса быстрым бегом. У Кэрри был арбалет, и она выбирала тропу, на которой было максимальное количество деревьев и живой изгороди, чтобы скрыть их побег. У Фоксхаунда были перекрещенные ремни с ножами для метания. Когда-то он выступал в цирке, бросал ножи так, что мог попасть в игральную карту, подброшенную в воздух. Дважды охрана пыталась их остановить и дважды понимала ошибку такого решения.

— Что там происходит? — спросил Бенни. Все над ними казалось одной волной непонятного шума: крики и выстрелы и лязг стали о сталь. — Как Том мог устроить все это?

Прежде чем Никс успела что-то ответить, раздался другой крик — странный вопль того, что казалось чистейшей радостью, — тут через отверстие ямы спрыгнула фигура. Высокая, в футбольном шлеме и защитном плаще, покрытом кусочками номерных знаков. Он приземлился ногами на плечи зома, и удар разломил существо почти пополам. В руках он держал три вещи: копье, практически идентичное копью Лайлы, и два изогнутых деревянных меча. Мужчина развернулся и улыбнулся Бенни.

— Привет! Маленькие чуваки самураи! — выкрикнул доктор Скиллз.

— Как?.. — спросила Никс.

— Где?.. — начал было Бенни.

Доктор Скиллз бросил обоим по мечу. Бенни уронил бедренную кость и схватил свой меч. Никс бросила берцовую кость и поймала свой.

— Серф готов! — крикнул охотник за головами, размахивая копьем с широким лезвием над их головами. Он кружился на месте, как танцор, и внезапно зомы стали падать в стороны, а их головы лететь в противоположном направлении.

Язык Бенни обжигали тысячи вопросов, но подходило все больше зомов, и не было времени делать что-то, кроме как драться.

Два друга Соломона, Вегас Пит и Малыш Биг, охранники торговцев из Хейвена, увидели, как проповедник Джек и его люди побежали к укрытию за углом трибун.

— Давай доберемся до этого собачьего сына, — прорычал Биг.

— Пойдем, — согласился Пит, и они бросились зигзагом по полю, по пути разбираясь с зомами и толкая паникующих зрителей в открытые ямы. Пит стрелял из винчестерской винтовки от бедра, а Малыш размахивал своей кавалерийской саблей, которую он когда-то давно стащил из музея. Охранники и зрители падали перед ними. Два оставшихся охранника проповедника Джека бросились на них. Последний выстрел Вегаса Пита не попал, и он сломал ружье о голову стражника. Второй охранник взял вилы и бросился на Малыша Бига, но Малыш парировал удар и проткнул мужчину.

Проповедник Джек остался в углу наедине с двумя охранниками торговцев, ухмыляющимися ему.

— Неудачно получилось, да? — мягко спросил проповедник Джек. Ему бы нужно бояться. Ему бы нужно отчаянно искать выход. Он был лет на пятнадцать старше этих мужчин, и в то время как они были горой мышц, он был словно палкой.

— Отзови своих бандитов, старик, — сказал Вегас Пит, — и, может, ты выйдешь отсюда с целой шкурой.

— Ну, — сказал Малыш Биг, доставая саблю, — я бы не сказал, целой шкурой.

Губы проповедника Джека кривились и дергались.

— Рад, что ты считаешь это смешным, — сказал Пит, — потому что мы собираемся…

Проповедник Джек ударил Пита под колено и одновременно стукнул ребром ладони в горло. Раздался звук ломающейся скорлупы, и Пит стал отходить назад, хватаясь пальцами за горло, пытаясь вдохнуть воздух. Его лицо стало красным, потом фиолетовым, и потом он упал.

Малыш Биг не тратил время и не пялился. Он замахнулся на проповедника Джека, но тот прыгнул вперед, избегая удара. Он треснул Малыша головой, потом саданул в грудь и бицепс и выхватил из его руки саблю. Мелькнуло серебро, и Малыш Биг упал с широко открытыми от удивления глазами. Все закончилось за три секунды.

— Любители, — фыркнул проповедник Джек. Он положил саблю в легкой доступности на трибуне и снова начал работать над тем, чтобы снять алюминиевую панель.

Чонг добрался до трибун, где, как он видел, упала Лайла. Он поклялся, что будет защищать ее тело до самого конца, и потом… О боже, подумал он, а потом что?

Ему придется упокоить ее. Но… мог ли он это сделать? От самой мысли он еще больше сходил с ума. Он ударил по ногам человека, стоявшего на трибуне и пытавшегося перезарядить пистолет. Мужчина упал, и Чонг ткнул тупым концом меча в пах стражника. Охранник заорал и согнулся вдвое, и Чонг столкнул его с трибун к пяти зомам. Твари уже были покрыты кровью, и двое их них сами были зрителями меньше трех минут назад.

Чонг продолжал махать мечом. В какой-то момент он оказался в сражении бок о бок с Соломоном Джонсом. Охотник за головами держал в каждой руке по мачете, и они кружились, словно лопасти мельницы. Зомы и люди падали вокруг него, как собранный урожай.

— Иди в укрытие, мальчик! — крикнул Соломон, но Чонг проигнорировал его, и тут его и Соломона разделил поток битвы.

— Лайла, — сказал Чонг, повторяя ее имя, словно боевую песню. — Лайла!

Бенни с Никс сражались спина к спине, размахивая мечами и нанося удары по ногам, шеям и головам. Доктор Скиллз работал в другом тоннеле и, несмотря на расслабленный характер молодого охотника за головами, он дрался со скоростью и точностью опытного убийцы. Он дробил кости утяжеленным концом копья и отрезал руки и головы лезвием.

Горящий зомби свалился на землю, но не прежде, чем двое других врезались в него и подхватили огонь. Жар и дым становились настоящей проблемой.

— Нам нужно отсюда выбираться! — крикнул Бенни, а потом разразился кашлем.

— Ждем транспорт, — крикнул в ответ доктор Скиллз.

— Что?

И словно в ответ, с края ямы упала веревка, и Джей-Дог засунул в отверстие свою голову.

— Э… чуваки? Перестаньте тупить. Тут становится отвратительно. — И тут он исчез, а секундой спустя кто-то закричал и один из охранников Белого Медведя мешком свалился в яму.

— Вы вылазьте! — крикнул доктор Скиллз. — Я их задержу!

Бенни отступил под давлением зомов. Между ним и Чарли их было четверо.

— Никс, давай!

Она вполоборота глянула на веревку, потом покачала головой. С новой яростью она развернулась и продолжила колотить зомов.

— Что ты делаешь? — спросил Бенни, но потом понял. Он защищался от зомов, но Никс атаковала их, рубила их, пробираясь к Чарли. — Боже! Никс, не надо!

Никс ударила зома мечом в горло, а потом оттолкнула взмахом ноги.

— Эй! Детки! — прорычал доктор Скиллз. — Веревка… Это не чертова просьба!

Бенни потянулся и схватил свисающую веревку, но Никс все еще пробиралась к Чарли. Теперь на ее пути стояло четыре зома, а Чарли толкал их, чтобы добраться до нее.

— Я об этом пожалею, — пробормотал Бенни и бросил веревку доктору Скиллзу.

— Что за черт? — спросил охотник за головами, но тут на него бросились два зома, и ему оставалось лишь драться дальше.

Бенни перепрыгнул через упавшего зома и направился туда, где дралась Никс. Когда она повергла еще одного зомби, один их них бросился на нее со слепой стороны. Бенни замахнулся боккэном, словно бейсбольной битой, в сантиметрах над головой Никс и ударил зома в лицо. Ударил, отбросил его голову назад, и тварь упала на Чарли с такой силой, что его голова и спина ударились о жилет из гвоздей и оттолкнули Чарли на целый шаг назад.

Никс покончила с другим зомом все с той же неистовой одержимостью. Ее лицо светилось от усилий, возбуждения и ярости, а ее веснушки выделялись, как коричневые созвездия на коже. Чарли поковылял вперед, его белые руки находились едва ли в двух метрах от Никс.

Оставшийся зом был почти таким же высоким, как и Чарли, но только вполовину таким же широким. У него было лицо тихого школьного учителя, но, когда он рычал, его поломанные желтые зубы говорили все, что нужно было знать об ужасной разнице между тем, чем он был, и тем, чем стал после смерти.

Бенни пробормотал «прости» и замахнулся мечом. Лезвие ударило мужчину по темени, и он сразу же свалился на колени. Бенни поднял руки, чтобы нанести еще удар, но зом упал на него, и оба свалились назад.

За несколько секунд, прежде чем Бенни успел выползти из-под трупа, он увидел нечто, как великолепное и вызывающее восторг, так и ужасное и разбивающее сердце. Никс Райли стояла перед Чарли Кровавым Глазом. Он был высотой в два метра, она едва была метр пятьдесят. Он весил почти сто сорок килограммов, она весила меньше трети этого. Он был покрыт шипами и доспехами и был невосприимчив к боли, что являлось темным даром мора зомби, на Никс были жилет, рубашка и джинсы, и у нее не было даже защитного плаща.

Бенни пытался выбраться из-под обмякшего тела зома, придавившего его ногу, а повсюду валялись тела.

— НИКС! — крикнул он.

Никс Райли на мгновение глянула на него. Безумие горело в ее глазах, и странная, ужасная улыбка играла на губах. А потом она развернулась, как раз когда Чарли потянулся к ней.

Все быстро закончилось.

Ее боккэн бросился вперед и отмел руки Чарли в сторону. Кости пальцев хрустнули и вышли из суставов. Не останавливаясь, Никс перенесла вес, замахнулась мечом и с хрустом нанесла удар по левому колену Чарли, и из-за удара с лица и рук полетел пот. Гипсовый порошок вырвался из кармашков и наполнил коридор пеленой, словно туман на кладбище. Чарли бросился на нее, но его колено подогнулось, нога ушла в сторону, и он свалился на разбитое колено. Меч Никс разрезал облако порошка, и этот призрачный образ был по-странному красив. Закаленный клинок из дерева ударил Чарли в рот с такой силой, что сломанные фрагменты его зубов полетели в стену и застряли там, погрузившись на половину длины. Никс поменяла угол и ударила по другой стороне рта Чарли, уничтожая его челюсть и последние остатки ухмылки из острых как бритва зубов.

Но зомби все еще тянулся к ней. Покалеченный, со сломанными костями, он мог утянуть ее вниз и убить.

Никс отступила назад с деликатной грацией танцора, так что протянутая рука Чарли дернулась слишком далеко, и монстр свалился лицом вниз. Никс пнула его стальной шлем, раз, два, и потом он полетел в темноту.

— Это за мою мать, ты, сукин сын! — прошептала она и воткнула боккэн со всей силой, ненавистью и любовью в сердце. Лезвие ударило Чарли в основание черепа, и оба — меч и кость, сломались. Большой мужчина, монстр ее кошмаров, упал на пол и лежал неподвижно.

Бенни наконец вытащил ногу из-под трупа. Он с трудом поднялся, остановился и уставился на руины. Потом перевел взгляд на Никс.

Она смотрела на то, что сделала, и что это означало… И внезапно она скривилась и начала плакать. Бенни бросился к ней, схватил и держал в объятиях, а она прижималась к нему. Ее слезы, словно бурлящая вода, обжигали шею Бенни. Огонь безумия, горевший так долго в ее глазах, еще раз мелькнул и погас, и ее лицо превратилось в бесконечную маску боли и опустошения.

— Я уб-б-била его! — плакала она.

— Да, ты это сделала, — пробормотал он в пушистые рыжие спутанные локоны. — Ты убила монстра.

Бенни глянул, что происходит с доктором Скиллзом, но, как только он поднял взгляд, Джей-Дог снова заглянул в яму.

— Чуваки? Если с вас хватит тупить там, нам бы не помешала помощь тут.

79

Доктор Скиллз отгонял зомов, пока Никс и Бенни вылезали из ямы. Доктор Скиллз поднялся вслед за ними. Бенни и Никс осмотрели кровавую бойню вокруг. Здесь лежали десятки мертвых людей, а некоторые уже начали возвращаться к жизни. Сотни зомов наполняли арену, и сотни людей все еще сражались друг с другом. Никакого смысла здесь не было. Никаких боевых построений.

— Где Том? — крикнула Никс.

Бенни покачал головой:

— Не знаю.

А потом Бенни увидел то, что придало его мыслям новую, странную форму. Внезапно он узнал некоторых из бойцов. Не тех, что нападали на него, а людей, сражающихся против прихвостней Белого Медведя. Это были лица с зомби-карт. Это был сюрреалистичный момент.

— С-с-соломон Джонс? — пробормотал Бенни. Никс развернулась, чтобы посмотреть, куда указывает Бенни, и конечно же там себе прокладывал путь вдоль трибун легендарный охотник за головами с двумя мачете. В дюжине метров от них Гектор Мехико стоял на верхней ступеньке трибун, делая выстрел за выстрелом из ружья, когда кто-либо подходил к нему. Его окружали горы мертвых. На другой стороне арены Бандит Бэшман с бейсбольной битой в каждой руке не давал людям войти в отель — этот вход был единственным, только если люди не хотели спрыгивать с верхушки трибун, а это был бы прыжок с высоты в двенадцать метров. Джей-Дог теперь охранял другую дверь, и его обоюдоострый топор был окрашен красной кровью. Другие люди с зомби-карт дрались тут и там.

— Я не понимаю, — сказал Бенни, но Никс лишь покачала головой.

Охранники Белого Медведя, те, у кого еще были ружья, пытались, отстреливаясь, войти в отель, но из верхних окон здания раздавались резкие выстрелы, и один за другим вооруженные охранники опрокидывались, умирая прежде, чем коснутся земли. Бенни вытянул шею, чтобы посмотреть, кто стреляет, и мельком увидел ирокез и напряженное лицо Салли Два Ножа, выглядывающее из-за ствола мощной снайперской винтовки.

— Где Том? — снова спросила Никс. А потом она схватила Бенни за руку и показала: — Вон там!

— ТОМ! — развернулся и заорал Бенни, но если Том и услышал его, то у него не было времени ответить. Волна охранников и охотников за головами смыкалась вокруг него. Они были вооружены копьями, мечами, ножами и вилами. Бенни видел, что Том улыбается.

Бенни и раньше видел, как сражается брат, тогда, семь месяцев назад в лагере Чарли, но даже та битва была маленькой по сравнению с этой. По крайней мере, дюжина людей подходила к Тому, а он улыбался. А потом его тело стало вихрем движения. Когда к нему направился мужчина с косой, Том бросился вперед и наклонился, а его серебристое лезвие провело полосу по животу мужчины. Даже не глядя на результат, Том поднялся, парировал удар вилами и порезал руки и горло мужчины одним ударом. Крупный охотник за головами побежал на него с двухметровыми лезвиями, но Том бросился вперед между ними, и его клинок пронзил грудь, подбородок и череп врага. Удары были быстрыми и элегантными, далекими от ударов и порезов, которые Бенни наносил своим боккэном, но Бенни знал их. Он практиковал их каждый день. Бенни был очень хорош, но Том был мастером.

Том двигался, как танцор, словно скользя по поверхности земли, грациозно поворачиваясь, чтобы избегать ударов, используя каждый поворот, чтобы вложить невероятную силу в свои. Это было отвратительно и красиво одновременно, балет разрушения, поставивший всю жизнь Тома, посвященную искусству владения мечом, против грубой мощи и на первый взгляд превосходящих сил. Но с каждой проходящей секундой разница становилась все меньше и меньше, и казалось, что Том строит вокруг себя замок из трупов.

А потом крик оторвал Бенни от созерцания сцены. Он повернулся и увидел, что на них несется Хип, но тут чудовищная фигура в розовом встала на его пути. Бенни почти рассмеялся при виде Пушка МакТига: в розовом защитном плаще с многоцветным пушистым воротником и висящими бриллиантовыми сережками он выглядел глупо. Но тут Пушок схватил Хипа за горло и пояс и поднял его над головой, а потом с бычьим ревом бросил его в группку живых мертвецов. Большой бандит сразу же пропал среди белых рук и желтых зубов, и Бенни не мог найти в своем сердце ни капли сочувствия.

— Мне же меньше проблем, — сказал Бенни себе.

Пушок увидел, что он смотрит, и одарил Бенни и Никс очаровательной улыбкой и комичным подмигиванием. Потом он опустил руку в карман обширного пальто и достал два медных кастета. Он все еще улыбался, когда бросился в битву.

— Это безумие, — сказал Бенни. Никс просто покачала головой, глянула мимо него и закричала. Бенни развернулся и увидел, как проповедник Джек снимает алюминиевую пластину с одного из фургонов. Он находился в секундах от побега. Даже не думая, что они делают, Бенни и Никс бросились туда. Никс держала меч Бенни, а у Бенни остался поломанный обломок ее меча. Хватит ли этого против одного старика?

Но один живой мертвец изменил все.

Если бы собственные люди проповедника Джека не восстали, он мог бы и не увидеть Бенни и Никс, и тогда все бы закончилось прямо там. Но когда проповедник оторвал последний кусок панели, его лодыжку обхватила рука. Старик глянул вниз слегка удивленно и раздраженно. Он высвободил ногу, повернулся к сабле и увидел двух подростков, бегущих прямо к нему. Он поднял саблю и упокоил своих охранников двумя быстрыми ударами. Вегас Пит начал дергаться мгновение спустя, и проповедник Джек покончил и с ним. Малыш Биг, однако, лежал там в пыли и не двигался. Проповедник Джек хмыкнул. Не в первый раз он видел такое. Он пожал плечами, повернулся и пошел, чтобы убить брата Тома и девчонку Райли.

Чонг поднялся на верхушку трибун, перепрыгивая через людей, сгоревших после атаки Лайлы. Он прошел через пелену дыма. А тела Лайлы там не было. Он глянул за край, туда, куда она упала. Но ее нигде не было.

А потом что-то ударило его по голове с такой шокирующей силой, что он опустился на колени и свалился на горящие тела. Он закричал, увернулся от пламени и перекатился на соседнюю трибуну с ужасным стуком.

Чонг почувствовал на лице тепло и, коснувшись пальцами головы, увидел, что они покрылись кровью. Он поднял гудящую голову и увидел над собой возвышающуюся массивную фигуру. Это не был зом или охранник.

Это был Белый Медведь.

— Ну и ну, малыш, — проворчал мужчина с расплавленным лицом. — Разве мертвецы ходят? — Белый Медведь был забрызган кровью, хотя Чонг не думал, что она его, и в руках у него было два необычных оружия: тяжелый гаечный ключ в левой и лом в правой. За ним простирался след из разрушений — сломанные и раздавленные тела людей и зомов. — Вставай, парень… по крайней мере, найди яйца, чтобы умереть стоя.

Чонг постарался встать, но из-за удара по голове мир кружился перед глазами. Колени подгибались. Кровь текла по лицу и в рот.

— Тогда прими ее на коленях, мальчик, — вскипел Белый Медведь. — Я стану носить твой череп на цепочке вокруг моей шеи, чтобы все знали, что не стоит связываться с Белым Медведем.

Чонг поискал свой упавший боккэн.

— Том убьет тебя, — сказал он с кровавой улыбкой.

— Без шансов.

Чонг покачал головой:

— Нет… Том убьет тебя. Ты умрешь здесь сегодня ночью, и лучшее, на что ты можешь рассчитывать, — это вернуться зомом. Ты и твой папаша-псих.

— Следи за языком, малыш.

Чонг выплюнул кровь на ботинки Белого Медведя.

— Или что? Убьешь меня? — Он повернулся, чтобы продемонстрировать свое раненое плечо. — Я уже мертв, забыл? Меня укусили в яме. Ты убил меня, и если у меня не получится убить тебя, то это сделает Том. Или Соломон Джонс, или Салли. Ты и твой отец — паразиты… и ваше время подошло к концу.

— Катись в ад, — прорычал Белый Медведь и поднял высоко над головой лом. Чонг поднял свой боккэн, но оба понимали, как закончится этот момент.

— Лайла, — произнес Чонг, и ему хотелось, чтобы это было его последним словом.

Когда рука Белого Медведя поднялась в высшую точку замаха, раздался громкий влажный «хлюп». Белый Медведь остановился, все еще держа лом высоко над головой, но теперь его глаза были слишком широко открыты, словно веки приклеили ко лбу. Внезапно он закашлялся, и на губах вспенилась темная кровь и потекла по подбородку.

— Что? — произнес Чонг.

Но Белый Медведь не ответил. Он вздрогнул и внезапно рухнул на одно колено, а лом упал на землю, не причиняя вреда. А потом позади него поднялась стройная фигура. У нее был безумный взгляд, а покрыта она была золой, кровью и потом. Ее волосы были белыми как снег, а глаза цвета меда, и в своих сильных загорелых руках она держала копье, сделанное из черной трубы, лезвие погрузилось по рукоять между плечами Белого Медведя.

Лайла поставила ногу на спину Белого Медведя и с рыком отвращения толкнула его вперед, высвободив клинок. Он упал лицом в грязь. Чонг, произнесший ее имя сотни раз за последние минуты, не мог издать ни звука.

* * *

Том Имура увидел, что Белый Медведь пал, и слабая улыбка коснулась его губ. Он бы предпочел самому разобраться с маньяком, но в том, что случилось, была некая справедливость.

Битва шла как хорошо, так и плохо. Хорошие новости: Геймленд разваливался на кусочки вокруг него. По крайней мере, половина людей Белого Медведя пала и такое же количество зрителей. Плохие новости: когда он сказал Джей-Догу и доктору Скиллзу освободить нескольких зомов, чтобы оживить картину и отвлечь внимание, он имел в виду именно это: нескольких. Не всех. Зомы были похожи на прилив, толкающий живых по арене. Люди падали в ямы, как и зомы, и в этот момент Том думал, что никто живым оттуда выбраться не может. В таком темпе зомы могли превратить это место в шведский стол, а это уж точно не было частью плана Тома.

Пара стражников бросилась к нему, вооружившись топорами дровосеков. Том отбил один удар топора и высоко замахнулся мечом, увернулся от другого, ударив низко, и оба упали. За ними стояло шесть зомов, и Том понял, что оказался между открытой ямой с одной стороны и мертвыми с другой. Придется сражаться. Так он и сделал. Но такая бойня сжигала его душу. Он это знал. Почему люди на арене не приняли его предложение и не ушли? Ни один из них не ушел. Почему?

Он наносил удары по рукам и ногам зомов и скидывал безрукие и безногие торсы в ямы. Это была настоящая бойня, ничего больше.

В секунду отдыха он повернулся и помахал Салли. Заметив его, она подняла большие пальцы вверх и мгновенно исчезла из окна. Том развернулся. Теперь ему нужно было найти Бенни и Никс, а затем всем вместе выбираться из этого места, пока еще был шанс.

На другом конце поля проповедник Джек шел вперед с украденной саблей в окровавленной руке. Он махал ею направо и налево, сметая всех, кто вставал на пути между его яростью и двумя подростками, только что сбежавшими из Ямы Правосудия. Внезапно появился молодой китаец с суровым лицом и свободной рукой, оттолкнул Бенни и Никс назад. Бенни признал в нем Дитера Виллиса, одного из сыновей-близнецов знаменитой ЛаДонны Виллис, ставшей героиней Первой ночи. Дитер был худощавым, но сильным и славился как один из лучших мечников в «Руинах».

— Отойдите, — прорычал он. — Я с этим разберусь.

Дитер бросился на проповедника Джека, делая ложный высокий выпад, а в действительности нанося низкий удар в ослепляющей атаке. Проповедник Джек поймал удар на край своего меча и ответил контратакой, слишком быстрой, чтобы за ней уследить. Дитер, спотыкаясь, отошел назад и снова поднял свой меч, но потом замер, в его глазах отразилось полное удивление. Его палаш выпал из кулака, и он прижал руки к горлу, но было уже поздно останавливать поток крови, вырвавшийся из ужасной раны. Проповедник даже не стал смотреть, как тот упадет. Он ступил в сторону, чтобы избежать потока крови, и продолжил наступать на Бенни и Никс. Он едва ли нарушил свой темп, чтобы убить одного из самых грозных бойцов «Руин».

Раздался крик, и сама ЛаДонна Виллис бросилась из толпы, сжимая в каждой руке по тяжелому мясницкому ножу. Проповедник Джек повернулся к ней и позволил приблизиться. А потом парировал удары обоих ножей и резанул мечом по ее горлу. Она упала, не произнеся ни слова, на мертвое тело сына. Никс завыла в ярости, и проповедник Джек повернулся к ней и улыбнулся.

— Иди и получи свое, девочка, — дразнил ее он.

— Нет! — крикнул Бенни и выкинул руку, чтобы схватить ее. Он ухватил ее за край жилета и дернул назад, как раз когда проповедник Джек бросился вперед и постарался вогнать меч ей в грудь. Кончик меча буквально на сантиметр не достал до Никс, и Бенни дернул ее через себя в отчаянном кувырке. Он услышал «вшшух» меча и почувствовал удар клинка, когда проповедник Джек пытался разрубить их в кувырке. Два зома бросились на проповедника справа. Из кучи конечностей, в которую приземлились они с Никс, Бенни увидел мгновение нерешительности проповедника Джека, когда перед ним встал выбор: убить зомов перед всеми и доказать, что его так называемая «религия» не что иное, как обман и мошенничество, в которое он в действительности не верил, или позволить Детям Лазаря съесть его плоть в качестве причастия. Бенни знал, какое бы решение принял брат Дэвид в такой сложной ситуации.

Проповедник Джек не был братом Дэвидом, и Бенни сомневался, что «проповедник» был того же сорта, что и добрый монах на заправочной станции. Рыча от раздражения, проповедник Джек сделал шаг к спешащим зомам и убил их.

— Лицемер, — ликовала Никс, выкрикивая эти слова так громко, как только могла. Даже сквозь шум битвы проповедник Джек услышал ее. Он развернулся к ним, его лицо стало почти фиолетовым от гнева.

— Мне доставит удовольствие связать тебя и позволить Детям покормиться…

Никс бросила мешочек с порошком ему в лицо. Старик постарался ударить по нему лезвием еще в воздухе, но его меч всего лишь разрезал ткань, и стало только хуже. Облако гипсового порошка окутало проповедника Джека. Он развернулся, кашляя и задыхаясь, и тут Бенни быстро вскочил и побежал. Он ударил плечом проповедника Джека в бок, и тот отлетел.

Прямо в одну из зомби-ям. Ям Правосудия.

Бенни увидел белые лица и белые руки, тянущиеся к мужчине, летящему к ним, бесполезно размахивающему мечом в пустом воздухе.

— Я видел, как тебя застрелили! — воскликнул Чонг. — Я видел, как ты упала.

Лайла подняла копье. Не хватало большого куска лезвия, а оставшаяся часть было изогнута под странным углом.

— Они подстрелили вот это. И меня выстрел сбил с ног.

— Слава богу! — воскликнул Чонг. Ему хотелось схватить ее и обнять, но вместо этого Лайла схватила его, и сладкое мгновение ему казалось, что она поцелует его. Вместо этого она ударила его по лицу. Больно.

— Ой! — закричал он, отшатываясь. — За что?

Ее лицо было почти нечеловеческой маской ярости.

— Я слышала, что ты сказал, — крикнула она так громко, как могла, своим хриплым голосом. — Я слышала! Тебя укусили?

Чонг повернулся и положил руку на плечо, чтобы она не видела укус.

— Все нормально. Не переживай по этому поводу.

— Нормально? — спросила она. — Как это нормально?

Чонгу хотелось убежать и спрятаться, но он не отступал.

— Я… это моя вина.

— Ты позволил им укусить себя?

— Нет… то есть — всё. Всё, с тех пор как мы покинули город. Это моя вина. Ты была права. Я городской мальчик. Мне нечего здесь делать. — Он вздохнул и убрал руку с укуса. — Думаю, это и есть доказательство. Я здесь ничего не умею.

Лайла отбросила копье и схватила его за плечо, обеими руками сжимая концы его раны, пока не показались капли крови.

— Как давно? — крикнула она и, когда он сразу же не ответил, завопила: — Как давно?

— Десять часов назад. Может, двенадцать.

— Ты уверен?

— Нет, — сказал он. — Может, и дольше…

Лайла отпустила его руку и прижала пальцы к его подбородку, чтобы прощупать гланды, а затем прижала руку к его лбу. Позади нее раздался стон, когда зомби вышел из дыма, и с ворчаньем и раздражением из-за того, что их прервали, Лайла развернулась, схватила существо за волосы и подбородок и сломала ему шею резким поворотом в сторону. Потом развернулась к Чонгу, схватила его за волосы и притянула близко к себе, чтобы изучить его глаза.

— Расскажи мне, что случилось, — крикнула она. — Что именно случилось.

— Что… сейчас? Вокруг кипит чертова битва и…

— Сейчас же!

Чонг покачал головой и вкратце рассказал ей, как большой зом сжал зубы на его коже и как Чонг ударил его трубой. Лайла заставила его повторить эту часть.

Потом она снова его ударила. Сильнее, чем в первый раз. Его голова дернулась в сторону, и он почти упал.

— Ой! Что за черт? — огрызнулся Чонг.

— Ты глупый городской мальчишка, — сурово сказала она. — Ты не умираешь.

— Стой… что?

— Зом сжал твою кожу зубами, но отлетел от тебя. Он вырвал кусок кожи. Вот и всё… инфекция во рту зома, не в зубах… тебя не укусили!

Чонг уставился на нее.

— Тебе не разрешено умирать! — прорычала она, и от ее глаз начал исходить настоящий жар.

Рот Чонга открывался и закрывался несколько раз, не издавая ни звука.

— Я… я…

И внезапно он упал на колени. Лайла встала на колени перед ним, и в ее глазах светились слезы, сверкая, как бриллианты в свете огня.

— Я… — Чонг сказал. — Боже… я думал, я…

Она взяла его лицо в руки и уставилась на него с почти летальным напряжением.

— Тебе не разрешено умирать! — с нажимом произнесла она, рыча слова могильным голосом. — Не сейчас! Никогда! Пообещай мне, или я тебя убью.

Чонг почти улыбнулся.

— Обещаю, — сказал он.

А потом несмотря на огонь, выстрелы и живых мертвецов, Лайла сделала то, чего ни разу не делала в своей жизни. Она поцеловала мальчика.

— Нужно отсюда выбираться, — рявкнул Том, подбегая к Бенни и Никс. — Прямо сейчас!

— Как? — спросил Бенни, оглядываясь. Зомы были повсюду. Прежде чем Том успел ответить, раздался мощный взрыв, и, повернувшись, они увидели, что несколько фургонов, формировавших одну из стен арены, разлетелись пламенем, сбившим с ног, по крайней мере, треть выживших людей. Зомы полетели вдоль пола арены, и дюжина зрителей и охранников упала с криками в открытые ямы.

— Это намек, — сказала Том. — Скоро это место просто взорвется. Нужно уходить сейчас!

— Но мы не можем! Чонг…

— Здесь, — последовал тяжелый ответ, и, повернувшись, они увидели окровавленного, хромающего Чонга, приближающегося вместе с Лайлой, которая казалась необычно отвлеченной, несмотря на бойню. Никс побежала, чтобы обнять Чонга и Лайлу, но Бенни перевел взгляд с Тома на горящие фургоны, а потом на отель.

Чонг спросил:

— Кто сказал, что это место взрывается?

— Совершенно точно, — ответил Том, хватая их и толкая вперед к дымящейся дыре в стене фургонов. — В холле отеля пара сотен килограммов C-4, и я их привел в действие. ДВИГАЙТЕСЬ!

И они побежали. На бегу Бенни бросил последний взгляд назад. Многие охотники за головами пали, остальные уже перепрыгивали через горящие остатки.

Том крикнул.

— Вперед… ВПЕРЕД! — Они забежали в дым и через горящие обломки и выбежали в прохладную тьму большого поля. За ними последние из стражников и зрителей все еще сражались с зомами. Бенни стало интересно, все ли они сошли с ума? Думали ли они, что могут победить? Или они так погрузились в этот момент, что жестокость была единственным ответом, на который они были способны? Он их ненавидел и жалел, и убегал от них прочь.

Бенни бежал, приобняв Никс. Лайла тащила за собой Чонга. Пушок МакТиг бежал с Салли на руках, словно с куклой. Джей-Дог и доктор Скиллз бежали наперегонки и смеялись, целая колонна выживших охотников за головами следовала за ними слева по лесу. Том направлялся вправо, прямо к живой изгороди и дороге.

Бенни открыл рот, чтобы крикнуть Тому, спросить, уверен ли он, что знает, как настраивать взрывчатку, когда мир вокруг словно детонировал и весь отель «Вавона» подлетел в ночной воздух. Массивный сверкающий шар пламени подскочил на полсотни метров в воздух, поджигая окружающие деревья, испаряя воду в прудах и отбрасывая бронированные фургоны далеко в поля. Бенни с Никс бежали зигзагом, а вокруг них с мощью метеоритного дождя падали горящие обломки. Трава подхватила пламя, и горячие ветра преследовали их, как стая демонов.

Бенни услышал крик боли Тома и увидел, как тот споткнулся, но брат взял себя в руки и пошел с трудом дальше. Остатки отеля падали на землю вокруг них.

— Вперед, — прорычал Том сквозь сжатые зубы.

Они бежали до самых ворот и за них, вниз по дороге. Остатки продолжали падать еще пять минут, словно призраки Геймленда швыряли в них артиллерию. Они бежали и бежали, пока уже больше не могли бежать. Они все рассыпались по освещенному огнем ландшафту, Бенни и его друзья в поле, охотники за головами — глубоко в лес.

80

Том перешел на шаг, начал шататься, а потом вообще остановился, показывая и другим так поступить. Чонг и Лайла споткнулись и упали, с шоком осознавая, что еще живы. Том наклонился вперед и уперся руками в бедра. Он казался совершенно вымотанным. Бенни опустился на колени и обнял Никс, а она прижалась к нему. От нее пахло дымом и кровью. Он поцеловал ее лицо, волосы и слезы на ее щеках.

Потом Бенни услышал шум и увидел, что к ним медленно идет Том.

— Мы это сделали! — сказал Бенни, сражаясь с безумным смехом, готовым вырваться из его груди.

— Да, — сказал Том шепотом. — Сделали.

— Бенни… — тихо сказала Никс, и, повернувшись, он увидел, что к нему подходят Лайла и Чонг. Они оба выглядели так, словно прошли через войну, и Бенни решил, что это почти точное определение. Последовал неловкий момент, когда все четверо стояли и смотрели друг на друга. Все, что случилось с тех пор, как они ушли из города, — что, и правда только два дня назад? — плыло в воздухе между ними, как угольки.

Бенни улыбнулся первым и легонько толкнул Чонга в грудь.

— Ты глупый засранец!

Чонг ухмыльнулся и, несмотря на грязь и кровь на лице, только засиял от этого. Его брови поднялись в лучшей имитации мудреца, и он заметил:

— Как и всегда, ты пытаешься сделать умный и глубокий комментарий, соответствующий моменту.

— Укуси меня.

— Нет, даже если был бы зомом.

Они рассмеялись, и Бенни схватил лучшего друга и так крепко сжал его в объятиях, что оба вскрикнули от боли и засмеялись еще сильнее. А потом Бенни остановился и глянул на Лайлу. Повисла пауза. Его внутренний голос пытался подсказать ему умные слова, но он мысленно приказал ему заткнуться. Вслух он сказал:

— Я идиот и прошу прощения.

Лайла сердито смотрела на него. Никс встала рядом с ней и взяла ее за руку.

— Ага, — сказал Бенни, — это круто. Если вы хотите объединиться и побить меня, то давайте. Я заслуживаю этого после своих слов.

— Почему? Что ты сказал? — спросил Чонг, но никто ему не ответил.

— Все нормально, Бенни, — сказала Лайла ледяным шепотом. — Я убью тебя попозже.

В горле Бенни пересохло.

— Эй, послушай… я… я…

А потом Никс и Лайла разразились смехом. Чонг, понятия не имевший, что происходит, тоже засмеялся.

— Боже, — крикнула Никс. — Видел бы ты свое лицо!

— Стойте, — снова сказал Бенни, — ты… только что пошутила?

Из-за этого остальные лишь громче рассмеялись.

— Я умею шутить, — сказала Лайла, а потом игриво толкнула его в грудь, как Бенни поступил и с Чонгом. Только вот ее игривый толчок был раз в пятьдесят сильнее.

— Ой! — вскрикнул он. Остальные продолжили смеяться — над ним, над всем, над пониманием того, что они все выжили. Потирая горящий синяк на груди, Бенни тоже рассмеялся.

Они повернулись к Тому, подзывая его, желая, чтобы он тоже посмеялся. Им нужно было увидеть, как мрачная печаль смоется с его лица. Бенни обнял брата.

— Мы это сделали, старик! Теперь мы наконец можем убраться отсюда к чертовой матери. Готов к дорожному путешествию?

Том не засмеялся. Его глаза были прикованы к горящему отелю.

— Да, — снова сказал он, его голос стал еще тише. — Думаю, пришло время уходить…

— Боже, да, — согласилась Никс. — Думаю, мы только что увидели, как остатки нашего невезения уходят с дымом.

Том вздохнул и внезапно упал на колени. Остальные удивленно уставились на него.

— Том? — спросила Лайла.

Том аккуратно открыл свой жилет.

— Черт, — пробормотал он.

Никс закричала.

Бенни это увидел. Кровь. Так много крови. Он тоже закричал.

Том закашлялся и упал вперед. Никс с Бенни поймали его и осторожно опустили на землю. Бенни рывком открыл рубашку Тома. Увиденное вырвало ужасный крик у Бенни и еще один у Никс. Когда Том споткнулся во время побега из отеля, Бенни решил, что в него попал кусочек горящих обломков. Но это было не так… это было в тысячу раз хуже.

Тома подстрелили.

— Нам нужно остановить кровотечение! — крикнула Никс. У нее больше не было аптечки, так что она порылась в карманах жилета Тома и схватила рулоны бинтов, чтобы использовать их как компресс.

— Что случилось? — спросил Чонг.

— Бенни, — напряженно сказала Никс, работая, — это плохо. Я не моту остановить кровотечение.

— Дайте я помогу, — сказала Лайла и, достав аптечку из жилета Тома, вытащила несколько хлопковых квадратиков.

— ИМУРА!

Голос, рычащий из темноты, словно принадлежал монстру из самого ада. Повернувшись, они все увидели, как из дыма появилась высокая фигура, а позади нее мир сгорал в пламени.

Проповедник Джек.

Он держал в одной руке старый пистолет на шесть пуль, а в другой изогнутую кавалерийскую саблю. Его черный плащ был покрыт сажей и кровью, а лицо было бледным и безумным в свете звезд.

— Имура! — крикнул он. — Я убил тебя? Я убил сукиного сына, погубившего моих сыновей?

— Бенни, Никс… — просипел Том, хватая Бенни за рукав. — Бегите!

Бенни убрал руку Тома.

— Нет, — яростно ответил он. — Нужно его остановить.

— Вы не можете его остановить, — выдавил Том. — Он слишком быстрый… слишком сильный. Он всех нас убьет.

Сказав это, Том пытался подняться на ноги, но ужасная волна боли толкнула его обратно на колени. Никс попыталась помочь ему встать, но руки скользили в крови.

— Держи компрессы на месте, — предупредила Лайла.

Бенни поднялся на ноги и смотрел, как проповедник Джек ковыляет к нему. Он знал, что Том прав. Никто из них и в подметки не годился этому безумцу, каким бы старым он ни был. Проповедник Джек был солдатом и убийцей всю свою жизнь, и тяжелые годы после Первой ночи лишь закалили его. Бенни никак не мог его победить, но, может, сумел бы задержать старого наемника настолько, чтобы Лайла и Чонг смогли его ранить. Или убить его. Даже если это означало пожертвовать собой, чтобы сделать такое возможным. Бенни глянул на Тома, раненного и беспомощного. И на Никс. На Лайлу и Чонга. Он бы умер за любого из них. Может, ему придется умереть за них всех.

Бенни снова развернулся к проповеднику и поднял разбитый обрубок боккэна Никс. Он был единственным оставшимся у него оружием. Меч был сломан, но конец оставался острым. Возможно, этого хватит.

Или нет? Проповедник Джек остановился в десятке шагов и поднял пистолет.

«Черт, — подумал Бенни. — Вот тебе и последний героический поступок».

А потом он почувствовал, как что-то за ним движется, и к нему подошел Чонг, сжимая боккэн в руках. Он улыбнулся Бенни и сделал еще один шаг вперед, ставя себя между Бенни и пистолетом.

— Что ты делаешь? — прошептал Бенни, но Чонг его проигнорировал.

Проповедник Джек фыркнул.

— Прочь с дороги, крысеныш.

— Укуси меня, — сказал Чонг, и его голос лишь слегка дрогнул. — Хочешь добраться до Тома, сначала придется пристрелить меня.

Проповедник Джек осклабился, обнажив окровавленные зубы.

— Черт, парень… я застрелю вас всех.

— У тебя не хватит времени. Один из нас доберется до тебя, — сказал Бенни, точно не зная, правда ли это. У проповедника Джека был еще и меч.

Лайла подхватила копье и встала рядом с Чонгом. Она указала сломанным лезвием на проповедника.

— Ты мой, старик.

— Нет! — слабо крикнул Том. — Нет… все вы — бегите!

— Этого не случится, — уверенно сказал Чонг. — Я лучше умру, чем позволю ему победить.

— Дело не в победе, парень, — со смехом сказал проповедник Джек. — Дело в справедливости. Вы убили моих сыновей! Вы убили всю мою семью. Разве вы не понимаете всю тяжесть своего греха? Вы сделали то, что Первая ночь и три сотни миллионов мертвых не смогли сделать! Вы уничтожили Дом Маттиасов!

— Твои сыновья были отребьем, — сказал Бенни голосом, полным презрения. — Вся твоя семья — лишь отребье. Ты все, что было не так со старым миром, и ты хочешь отстроить тот мир и сделать его таким, как хочется тебе. Ты хочешь, чтобы в мире были боль, страдания и ужасы. Как можешь ты притворяться проповедником, человеком Бога, и делать то, что делаешь?

Проповедник Джек смотрел на него с горящей ненавистью.

— Не разговаривай так со мной, мальчик. Не смей.

И он нажал на курок.

Клик!

Молоточек ударил по пустому картриджу. Проповедник Джек снова и снова нажимал на курок, а потом с рыком бросил пустой пистолет в Бенни.

Бенни увернулся.

Внезапно Лайла бросилась к проповеднику Джеку, с криком банши направив свое копье ему в грудь. Лезвие было всего в сантиметре от него, когда внезапно он развернулся и дал ему пронзить лацканы, и все еще поворачиваясь, он ударил ее локтем в голову, когда она проходила мимо. Лайла свалилась лицом на землю. Проповедник Джек развернулся к ней, занося ногу для удара, способного раздробить череп, но Чонг уже двигался быстрее, чем Бенни мог ожидать от друга. Он бросился на проповедника Джека и постарался сбить его с ног.

Из-за атаки удар ногой не попал в цель, но проповедник не упал. Проповедник Джек схватил Чонга, когда тот летел на него, и поворотом бедра отправил атакующего в траву. Парень тяжело приземлился. Проповедник Джек ударил ногой, но Чонг в отчаянии откатился.

Бенни уже был готов, сжимая сломанный боккэн и приближаясь к проповеднику со слепой зоны. Он прыгнул вперед, метя в незащищенную спину мужчины, но тот быстро, словно молния, сдвинулся и ударил ногой назад, попав Бенни в грудь. Он отлетел и свалился на землю.

Лайла поднялась на ноги и побежала к проповеднику, имитируя высокие и низкие удары, а потом нацелила острое лезвие на колено мужчины, но проповедник Джек блокировал удар своим мечом. Девушка отскочила и била снова и снова, и мгновение ее атака была такой дикой, что проповедник отступил, пятясь назад и парируя удары так быстро, как только мог, его меч сверкал в лунном свете. Несколько драгоценных секунд Бенни думал, что у Лайлы получится, что она убьет мужчину, но потом он увернулся от копья и схватил древко свободной рукой. Тут же он ударил мечом, и Лайле пришлось отпустить его, чтобы спасти руки. Он пнул ее и отправил кубарем на землю, а потом откинул ее копье в дым и тени.

Бенни и Чонг с трудом поднялись на ноги и встали по бокам от проповедника Джека. Старик улыбнулся их тактике, изумленно качая головой.

— Детские игры, — сказал он. — Если должно быть так, да начнется урок.

Они бросились к нему, но проповедник Джек двигался слишком быстро. Он встал перед мечом Чонга, парировал удар и резанул лезвием по его телу. Из голой груди Чонга хлынула кровь, и внезапно он, шатаясь, стал отходить назад, уронив меч в траву, а его руки были прижаты к ране в попытке остановить кровь.

Таким образом, на ногах остался только Бенни.

— Теперь ты, парень, — сказал проповедник Джек. — Я немного покромсаю тебя, а потом позволю посмотреть, что я сделаю с другими. Когда ты станешь умолять меня о смерти, я покажу тебе, каким милосердным могу быть.

В голову Бенни не пришло никакого умного замечания или комментария. Он знал, что обречен. У него осталось пятьдесят сантиметров обожженного и сломанного деревянного меча, чтобы постараться остановить мужчину, который убил неслыханное количество людей. Солдата. Воина. Убийцу, мужчину, создавшего всю боль в мире Бенни.

Принимая все это во внимание, Бенни все еще нужно было задать вопрос, горевший в нем с тех пор, как он встретил этого человека.

— Мистер Маттиас, — сказал Бенни, — вы вообще… вы вообще верите в Бога?

Улыбка проповедника Джека дернулась и стала ярче, изначальную тайную улыбку сменила усмешка гоблина.

— Бога нет, — прошептал старик. — Есть только дьявол, я и «Гниль и руины».

Сверкнул меч, когда проповедник Джек внезапно сымитировал несколько ложных выпадов, дразня его и играя. Кончик меча был серебряной вспышкой, и Бенни почувствовал, как щеку обожгло, и знал, что его порезали так быстро, что он даже не успел увидеть.

— Бросай оружие, парень, — сказал проповедник. — Бросай, и я проявлю милосердие. Я позволю тебе и остальным малолеткам уйти отсюда. Мне нужен Том. Мне нужна его голова, и, клянусь Богом, я ее получу.

— Никогда! — крикнула Никс, крепко держа Тома.

— Не надо… — слабо сказал Том, стараясь встать на колени. Его глаза горели, а лицо вспотело и покраснело от лихорадки.

— Почему бы тебе просто не сдаться? — огрызнулся Бенни, отходя. — Твоя команда мертва. Геймленд разрушен. Почему ты все еще…

— Я и есть Геймленд, парень! Ты этого не понял? Пока я жив, он жив, и я собираюсь его отстроить, он станет еще больше и лучше. Я построю его в центре Маунтинсайда, если придется… и не останется никого, кто мог бы меня остановить. Ни тебя, ни твоего брата. Посмотри на него! Он уже на полпути к смерти. Его лишь нужно подтолкнуть.

Бенни увидел будущее. Словно весь мир стал ярким и ясным, и в этой ясности он увидел, как все случится. Леденея от ужаса и горя, он понял, что есть только один путь, и этот путь был кровавым. Проповедник Джек начал заносить меч для последнего удара. Все проносилось на большой скорости.

Бенни отошел как можно дальше. Рядом с ним был Том, на коленях, по животу и бедрам лилась кровь. Болезненно медленно Том потянулся за спину и схватил рукоятку меча.

— Геймленд закрыт, — прошептал он. — Таков закон.

— Закона нет, — рыкнул проповедник Джек и бросился вперед. Бенни увернулся от удара, его рука дернулась к Тому. Тот начал доставать меч, но у него не осталось сил. Он это знал. Это знал проповедник Джек. Бенни и Никс это знали. Меч лишь наполовину покинул ножны, и рука Тома начала разжиматься, теряя силу.

Но тут рука Бенни сжалась на рукоятке, прямо под рукой Тома. Это была неуклюжая хватка, неудачная, но в ней была сила, и Бенни повернулся, и меч вырвался из ножен, когда Бенни повернулся, а меч проповедника Джека свистнул в воздухе, а Бенни все поворачивался… и поворачивался…

И мгновение замерло.

Проповедник Джек стоял, высокий и празднующий победу, и его губы искривились в злобной улыбке.

Том Имура стоял на коленях, с опущенной головой и пустыми руками.

Бенни стоял между Томом и проповедником Джеком, вытянув правую руку в одну сторону, меч — ками катану Тома, клинок демона — направленным в ночь. Вдоль серебряного края лезвия виднелись нити, блестящие словно нефть.

Первым заговорил проповедник Джек.

Он сказал:

— Нет.

Тихо. Влажно.

А потом его меч выпал из его руки, и бесконечно медленно он отклонился назад и упал на траву. Поперек его горла виднелась линия черной влаги.

Никс подняла взгляд на Бенни и увидела, что его рука начала трястись. Потом его губы. Она быстро встала на ноги и притянула его к себе, опуская его руку. Меч демонов упал, и с него слетели капли крови.

Чонг с трудом встал на ноги и, поддев плечо проповедника Джека пальцем носка, перевернул его. Он наклонился и достал нож с пояса старика, прижал кончик к «золотой середине» и вонзил его. На его щеках, словно расплавленное серебро, горели слезы, но глаза были тверды как камень.

Он повернулся взглянуть на Бенни, который слабо кивнул в знак одобрения. Лайла поднялась на ноги, и вчетвером они встали вокруг Тома. По их лицам текли слезы, пока они работали, прижимая бинты, положив голову Тома на колени Бенни. Из леса прибежали охотники за головами. Сначала Соломон Джонс и Салли. Джей-Дог и остальные последовали за ними. Они зажгли факелы и стали рыться в своих аптечках.

— О боже, — вскрикнула Салли, изучая рану на груди Тома. — Дайте мне нитку и иголку.

Том улыбнулся и покачал головой. Едва заметно.

— Нет, — сказал он. — Нет…

Никс оглянулась на других охотников за головами, паника и ярость были написаны на ее лице.

— Нужно что-то сделать!

Салли притянула ее к себе и, несмотря на боль, которую это ей наверняка причинило, прижала Никс к груди.

Соломон встал на колени и коснулся руки Тома.

— Мы позаботимся о них, Том, — пообещал он. — Мы отведем их всех домой…

— Нет, Соломон, — прошептал Том. — Нет… это… им решать. Это их жизни… их выбор.

Соломон кивнул и сел, его глаза были полны грусти и слез.

— Бенни, — сказал Том так тихо, что только брат его слышал. Бенни наклонился к нему.

— Я здесь, Том.

— Бенни… я… я хочу, чтобы ты дал мне слово.

— Что угодно, Том… просто скажи… что мне сделать.

Другая рука Тома поднялась на пару сантиметров и указала на восток, где ложный рассвет дразнил границы утра.

— Продолжай идти, — прошептал он. — Продолжай идти, пока не найдешь то, что ищешь. Ты и Никс. И Лайла.

— Так и сделаю, — пообещал ему Бенни. — Я найду безопасное место.

— Нет, — твердо ответил Том. — Нет… найти место свободы. Жизни… и свободы.

Никс начала плакать. Она взяла Тома за руку и прижала ее к щеке.

— Будьте сильными, — прошептал Том. — Хотел бы… я пойти с вами. Увидеть, как вы повзрослеете. Увидеть, кем вы станете. — Он улыбнулся. — Но думаю, я уже видел… и я так горжусь вами. Всеми вами.

Бенни согнулся от боли, пока лоб не коснулся Тома. Слезы Бенни лились дождем.

Том поднял палец и вытер одну слезы.

— Забавно… я всего лишь хотел убраться… из этого чертова города.

Он на мгновение закрыл глаза, и его дыхание стало очень слабым. Лайла и Чонг прижались к Никс. Все они плакали, всхлипы вызывали трещины в их груди. Лайла взяла Тома за другую руку и прижала к груди, словно биение ее сердца могло заставить его жить дальше. Том снова открыл глаза, и, казалось, он смотрел на что-то далекое, за горизонтом, такое далекое, что никто из них этого не видел.

— Бенни…

— Да, — сказал Бенни, его голос почти сломался на одном этом слове.

— Я… я постараюсь не вернуться.

А потом Том Имура закрыл глаза.

Ужасный всхлип вырвался из груди Бенни. Никс наклонилась к нему и обнимала его, а Лайла с Чонгом тоже подползли ближе. Они обнимали друг друга, пока рассвет открывал дорогу утру.

Эпилог

1

«Я постараюсь не вернуться».

Так сказал Том. Последнее, что он сказал. Он постарается. Это не было обещанием, и Бенни это знал. Люди не могли обещать такое. Возможно, в другую эпоху мира, до ужасов, до Первой ночи, умирающий брат мог сказать нечто другое. Он мог бы сказать: «Я постараюсь связаться с тобой. В какие дали я бы ни ушел, я постараюсь связаться с тобой. Просто чтобы ты знал, что там все нормально. На другой стороне».

Так было раньше. Мор все изменил.

Джей-Дог и доктор Скиллз не тратили времени зря. Они соорудили носилки из копий и плащей, и они вместе с Бенни, Никс, Лайлой и Чонгом быстро отнесли Тома в пустой сарай, откуда Лайла достала старое спортивное оборудование, чтобы создать огненные шары в битве. Он стоял отдельно от отеля и был единственным зданием, не пострадавшим после взрыва. Другие охотники за головами последовали за ними. Никто не разговаривал. Они положили Тома на пол. Доктор Скиллз положил что-то на пол рядом с носилками. Когда Бенни увидел, что это было, то покачал головой. Охотник за головами кивнул, не комментируя, но все равно оставил этот предмет.

— Я могу остаться, — предложила Лайла. — И…

Бенни покачал головой.

— Нет, — сказал он. — Нет… это должен сделать я.

Лайла кивнула, и казалось, что она даже благодарна за то, что удалось избежать этого ужасного задания. Чонг обнял ее, и оба покинули сарай, оба тихо плакали.

Никс ушла последней.

— Он сказал, что постарается не вернуться, — сказал Бенни.

— Знаю, — ответила она, а из глаз текли потоки слез. — Бенни…

— Пожалуйста, Никс… мне нужно побыть с ним. Только Том и я. Сейчас… пожалуйста, Никс, время истекает. Это скоро произойдет.

Никс крепко зажмурилась от боли, но кивнула. Бенни поцеловал ее в лоб и придержал дверь, когда она выходила. Бенни сел на пол и смотрел на Тома. Он практически ощущал остальных на улице. Никс бы это сделала ради него. Как и Лайла. И Чонг. Чонг бы сделал что угодно ради Бенни. После всего случившегося Чонг умер бы ради Бенни. Он это знал.

Нужно ли ему ненавидеть Чонга? Винить его?

Он поискал в сердце ненависть, но ее просто не было там. Чонг никогда этого не хотел. Он лишь хотел вернуться домой и перестать быть проблемой для всех остальных. Только этого. Не этого. Бенни все еще любил Чонга. Останутся раны, останутся шрамы, но Чонг был Чонгом, а Бенни — Бенни. Их всегда будет двое, продолжающих жить, двигаться вперед. Расти.

Простыня, накрывавшая тело Тома, лежала неподвижно. Не было и ветерка, ткань не колыхалась.

— Пожалуйста, — прошептал Бенни.

«Я постараюсь не вернуться». Бенни протянул руку и взял то, что оставил доктор Скиллз. Лучину. Она была отполированной и холодной на ощупь. Один конец был тупым, чтобы надавливать, другой острым, чтобы прокалывать. Неплохая вещь, хорошо изготовленная. Ужасная вещь для страшной цели.

Он держал ее в руке, пока стоял и ждал. Секунды падали вокруг него, как листья с мертвого дерева. В груди словно что-то изменилось. Его сердце упало оттуда, где всегда было, и оказалось ниже. В более темном месте. И там, как он знал, оно и останется.

Сам мир стал темнее.

«Я постараюсь не вернуться».

Бенни прижал холодное плоское лезвие лучины ко лбу и закрыл глаза.

— Боже, — прошептал он, — пожалуйста… — Другие, умершие недавно, остались мертвыми. Большинство вернулись, но не все. Не все.

За стенами сарая он слышал пение птиц. Мир просыпался, не зная о случившемся. Бенни уставился на закрытые окна и гадал, как может природа быть такой глупой, такой жестокой. Как может день продолжаться, словно ничего не произошло? Столько всего теперь сломано. Само время, должно быть, сломано. Тома нет. Он остановился. Мир тоже должен был остановиться. Но все же он шел дальше.

Слезы обжигали глаза Бенни.

«Я постараюсь не вернуться».

«Я постараюсь…»

Простыня лежала неподвижно. Медленно-медленно Бенни опустился на колени. Сжимая лучину в правой руке, он протянул левую и взял край простыни пальцами. Пальцы обжигали щеки, словно лед.

— Прости, — сказал он голосом, которого почти не было.

Он оттянул простынь. Лицо Тома Имуры потеряло напряжение, веки закрыты, губы приоткрыты. Бенни сглотнул и сжал нож сильнее. Теперь это могло произойти в любую секунду.

Он вернется, подумал Бенни. Мир есть мир, и мор никогда не закончится. Он знал, что то, что ему нужно было сделать, станет его концом. Не Тома… концом Бенни. Он смотрел в будущее и видел лишь этот ужасный момент и знал, что впереди ждет лишь тьма.

— Прости, — снова сказал Бенни и, наклонившись, поцеловал Тома в лоб. — Я люблю тебя, Том. Если бы я чаще это говорил.

Бенни перевернул Тома на бок, чтобы открыть мягкое место у основания черепа. «Золотая середина», называл ее Том. Бенни держал голову Тома на коленях.

«Я постараюсь не вернуться».

Бенни встал там на колени, держа брата, держа лучину.

В ожидании ужаса.

2

Пять минут спустя Бенни открыл дверь и вышел на утренний солнечный свет. Он все еще держал лучину в руке. Никс сделала шаг вперед и остановилась. Бенни был таким бледным, глаза окружены темным, рот приоткрыт.

— Бенни?..

Чонг ступил вперед, но Лайла остановила его. Не хватая за руку, а взяв за руку.

— Бенни? — прошептала Никс.

Бенни поднял глаза и встретился с ней взглядом. Они были полны слез и призраков.

— Бенни? — снова спросила она.

Бенни облизнул сухие губы.

— Том сказал, что постарается не вернуться.

Никс подошла ближе, коснулась его лица.

— Я знаю, но…

Он покачал головой, и Никс замолчала.

Чонг быстро прошел мимо него, потащив за собой Лайлу. Они зашли в сарай и провели там почти пять минут. Потом вернулись на солнечный свет, оба хмурясь, сбитые с толку.

— Бенни, — тихо сказал Чонг, — что это означает?

— Что случилось? — спросила Никс.

Лайла держала в руке нож и медленно опускала его в ножны.

— Том… он…

Бенни поднял взгляд, чтобы посмотреть на солнечный свет, и медленно поднял руку, в которой была сжата лучина. Другие посмотрели на него с открытыми ртами и распахнутыми глазами. Бенни разжал пальцы и позволил ей упасть. Она ударилась о камни с музыкальным звоном. Никс уставилась на него. Металл сверкал в ярком свете, лезвие было гладким и полированным.

Ни одной отметины.

— Мой брат сдержал слово, — сказал Бенни.

3

Морги Митчелл шел через пятна света на улицах Маунтинсайда, засунув руки в карманы, опустив плечи и голову. Он почти не замечал других людей. Его кожа обгорела после многих часов, проведенных за ловлей рыбы, но под краснотой виднелась бледность, из-за которой он казался призрачным и не плотным людям, проходящим мимо на улице. Он редко встречался с ними глазами, а когда и встречался, то глаза его были полны слез, темноты и теней.

— Как дела, Морги? — спросил капитан Странк, но Морги прошел мимо него, не сказав ни слова. Он вышел из главной части города и пошел по проселочной дороге к маленькому коттеджу, окруженному изгородью из жердей и густыми кустами. Морги остановился у садовых ворот и заглянул во двор. Трава стала землей в тех местах, где Том Имура заставлял их сотни часов тренироваться с деревянными мечами и тренировочными ножами. Морги облокотился о забор и закрыл глаза. Воспоминания ударов дерева о дерево и стонов попыток были так же ясно слышны, словно он слышал их прямо сейчас.

Морги вздохнул.

Он открыл ворота, пошел по садовой дорожке и подошел к главному крыльцу. Он вздохнул, поднялся по ступенькам и остановился перед дверью. Морги знал, что если постучит, то дома никого не окажется. И не могло оказаться. Бенни и Том, Лайла и Чонг… и Никс… все они ушли. Они уже далеко, и с каждой секундой уходили все дальше. Уходили навсегда.

Стучать в дверь было глупо. Это было бесполезно, и он это знал.

Но все равно постучал.

Дом был маленьким, но он слышал, как три удара костяшками отдаются эхом от деревянных стен.

Никто не ответил.

Морги повернулся и облокотился спиной о дверь. Медленно он сполз на пол. Соловьи пели в деревьях, а стрекозы гонялись друг за другом в траве. Морги Митчелл наклонился вперед, словно от физической боли. Он сцепил руки на затылке и сидел там, пока мир все вращался. Его губы двигались, произнося снова и снова два слова. Может, это было «простите меня», но его никто не мог услышать.

4

Они похоронили Тома в поле и построили пирамидку из камней над насыпью. Никто не читал службу. Среди них не было проповедников. Большинство молились, часть просто плакала. Бенни выдержал все, и Никс была рядом с ним.

Когда все закончилось, Салли Два Ножа подошла к нему с мечом Тома в руках.

— Он твой.

Бенни взял оружие. Им Том убивал зомов и злых людей. И им Бенни окончил правление террора, устроенного кланом Маттиасов. Он вытянул обе руки и поклонился по старинному обычаю самураев, а потом повесил меч так, как на его глазах делал Том тысячи раз.

От вида этого Салли заплакала, поцеловала Бенни и отвернулась.

Бенни подошел к стене здания, где сидел с Томом. Он снял меч, положил его на траву и зашел внутрь. Минутой спустя он появился с банкой черной краски и кисточкой. Он воспользовался ножом, чтобы открыть крышку.

— Зачем это? — спросил Чонг.

Бенни опустил кисть в краску.

— Я хочу оставить кое-что. — Кисточкой он написал на стене.

ГЕЙМЛЕНД ЗАКРЫТ

ТАКОВ ЗАКОН

— Т. ИМУРА

Он поразмыслил над сделанным и добавил свое собственное имя под именем Тома.

Доктор Скиллз взял у него кисточку, опустил в банку и написал снизу и свое имя. Затем Джей-Дог, Чонг, Лайла, Соломон Джонс и все остальные сделали то же самое. Закончив, они посмотрели на стену.

— Кто-то может снова попробовать, — сказала Лайла. — В другом месте.

— Нет, — сказала Салли, — не когда мы расскажем, что здесь случилось.

— Разве это будет иметь значение в Маунтинсайде? — спросила Никс.

— Ага, — ответил Соломон, — будет. После этого… думаю, это будет иметь значение везде, где бы ни рассказывалась эта история. Том только что стал легендой. Это единственная вещь могущественнее героя.

— Он никогда не хотел быть героем, — тихо сказал Бенни.

— Дело не в том, чего он хотел, маленький чувак, — сказал доктор Скиллз, — дело в том, как все получилось. Большой кахуна теперь на постоянной волне.

Бенни кивнул. Это он понял.

В полдень охотники за головами начали готовиться к уходу.

Они постарались уговорить Бенни и других пойти с ними в Маунтинсайд, но этот спор они никогда бы не выиграли.

— А как насчет тебя? — спросила Салли, поглаживая побитое и изрезанное шрамами лицо Чонга. — Это даже не было твоим путешествием.

— Теперь это мое путешествие, — сказал Чонг, бросая взгляд на Лайлу, которая казалась смущенной. Потерянная девушка покраснела и отвернулась, но продолжала улыбаться.

— Что мне сказать твоей семье?

Подумав об этом, Чонг коснулся линии швов, которые Салли сделала на его груди.

— Скажи им, что я их люблю… и скажи им, что я жив.

— Они не поймут. Они будут убиты горем.

— Знаю… но я должен это сделать.

Салли вздохнула, кивнула и похромала прочь, чтобы найти свою лошадь. Другие охотники за головами тоже попрощались. Прежде чем уйти, все оставили Бенни и его друзьям часть припасов. Оружие, еду, инструменты и советы, которые помогут им в пути. Никс их поблагодарила. Бенни не сказал ничего. Он стоял и смотрел на восток.

Когда остальные ушли, Никс подошла и обняла Бенни. Она сжала его в объятиях и поцеловала.

— Я люблю тебя, Бенни.

Бенни нежно коснулся ее губ кончиками пальцев.

— Я тебя люблю.

Она сказала эти слова Бенни лишь во второй раз. Услышав их и повторяя в ответ, Бенни почувствовал себя по-настоящему живым. Он почувствовал себя сильным.

Он наклонился и поднял меч Тома. Брат воспользовался этим оружием, чтобы спасти их обоих в Первую ночь. Он почувствовал, что Никс смотрит на него.

— Том сказал, что самураи верили, что мечи переносят их души. Я не знаю, правда ли это… но, думаю, Том так считал. Он нас не оставил, Никс. Он всегда будет с нами. — Он глянул на нее. — Звучит смешно, знаю, но…

— Нет, — честно ответила она. — Это красиво. И думаю, это правда.

Бенни кивнул, перекинул ремень через голову и повесил меч так, как много раз на его глазах делал Том, когда готовился к путешествию в «Руины».

Он повернулся к Никс, Лайле и Чонгу.

— Том сдержал свое слово, — сказал он сильным тихим голосом. — А я сдержу свое.

Все они кивнули.

— Умные воины, — сказал Чонг искренне.

— Умные воины, — согласилась Лайла.

Никс проглотила последние слезы. Ее рыжие волосы были завязаны в конский хвост, а веснушки, словно яркий фейерверк, рассыпались по лицу. Но ее глаза были старше, чем помнил Бенни.

Бенни посмотрел на восток и вспомнил слова проповедника Джека.

— Может, я оказываю вам услугу, не пуская на этот путь. Единственное, что вы найдете на востоке, — лишь ужас и разбитое сердце.

А потом он взглянул на пирамидку. Разве могло хоть что-то там быть ужаснее и разбить сердце так, как это? Он почти слышал голос Тома: «Держи глаза и разум открытыми. Всегда будь готов».

— Умный воин, Том, — пообещал вслух Бенни.

Они пустились в путь вместе, идя по заросшей дороге под ярким утренним светом. Даже Том не знал, что было на той стороне леса. Никто не знал. Возможно, самолет, а возможно, нет. Может, что-то другое. Что бы это ни было, оно будем другим. Не Маунтинсайдом с его страхом и забором. Не этими горами с кровью и болью, пропитавшими каждый квадратный метр земли.

Несмотря ни на что, они шли, высоко подняв головы, высокие и гордые. Воины, прошедшие через огонь и боль. Последние самураи старого мира. Или, возможно, первые нового.

Бенни остановился лишь раз на верхушке следующего холма. Он оглянулся на тонкий столб дыма, все еще поднимающийся от руин Геймленда. Он считал, что теперь он навсегда закрыт. Том был бы рад. И думая об этом, он снова улыбнулся и повернулся лицом на восток. Он с Никс, Лайлой и Чонгом перешли следующий горный хребет и направились к неизвестному, оставляя позади себя лишь следы в прахе и тлене.

Охотники за головами

№ 113

Том Имура

Том, житель Маунтинсайда, является первоклассным охотником за головами. Предпочитает называть себя «специалистом по упокоению». На просторах «Гнили и руин» он известен своим спокойствием и молниеносно быстрым мечом.

Известные зомы

№ 66

Невеста Студеного ручья

Вам приходилось видеть женщину, блуждающую по равнинам в свадебном платье, запятнанном кровью? Будьте осторожны — это печально известная Невеста Студеного ручья. Один из самых активных и опасных зомов в «Руинах». Есть сведения, что Невеста убила шестерых охотников за головами и больше дюжины монахов.

Карта погони

№ 3

Потерянная Девушка

Существуют легенды о прекрасной девушке, ведущей дикий образ жизни в одиночестве в «Гнили и руинах». Многие пытались найти ее, но никто не смог. А некоторые из них так и не вернулись. Кто она… Потерянная Девушка?

Известные зомы

№ 39

Механик

Этот гигантский труп был замечен в районе притока Студеного ручья. По слухам, он привел толпу зомби к поселению фермеров в Хейвене. Является одним из самых разыскиваемых зомов среди охотников за головами.

Карта погони

№ 95

Молот Автограда

Молот один из двух участников самой известной и успешной команды охотников за головами, работающей в «Руинах» с самой Первой ночи. Вместе с напарником, Чарли Маттиасом, имеет на своем счету больше подтвержденных убийств, чем кто-либо из охотников. По слухам, на всех снесенных им головах он сколотил целое состояние.

Примечания

1

Роллер дерби — контактный командный вид спорта на роликовых коньках, квадах. Является преимущественно женским видом спорта.

2

Кожаный Чулок — литературный персонаж, главный герой историко-приключенческой пенталогии Фенимора Купера. Охотник, знаток индейских обычаев.

3

Луис Ламур — американский писатель, наиболее знаменитый и плодовитый автор вестернов.

4

«Лос-Анджелес Лейкерс» — американский профессиональный баскетбольный клуб из Лос-Анджелеса, штат Калифорния, выступающий в Тихоокеанском дивизионе Западной конференции, в Национальной баскетбольной ассоциации.

5

Кахуна — опытный шаман, гавайский мудрец.

6

Менехуны — мифические существа гавайцев, по преданиям, неутомимые и дружелюбные крошечные люди, помогающие людям возводить постройки.

7

Строка из песни группы The Mamas & the Papas под названием California Dreamin’, 1966 года. Находится на 89-м месте в списке 500 величайших песен всех времен, по версии журнала Rolling Stone.

8

C-4 — разновидность пластичных взрывчатых веществ военного назначения. Этот состав был разработан в 1960-х как улучшение состава, применявшегося во Второй мировой войне, состоявшего из гексогена, минерального масла и лецитина.

Content

Джонатан Мэйберри
Прах и тлен

Благодарности

Часть I Дорожное путешествие

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

Часть II По дороге и прочь

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

Часть III Неудача и неприятности

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

Часть IV Дорога в ад

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

Часть V Веселье и игры

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

Эпилог

Примечания