Екатерина Бэйн

БЕАТРИС РАСПОЛАГАЕТ

1 глава

Взошедшее солнце осветило окрестности ярким светом. Утро было тихое, еле слышно было пение птиц, которые беззаботно прыгали с ветки на ветку.

Девушка, лежащая на кровати под мягким, теплым одеялом, потянулась и вскочила. Золотистые волосы выбились из-под ночного чепца и длинными прядями спускались на спину и грудь. Белая рубашка путалась у нее в ногах. Девушка подхватила подол и подбежала к зеркалу. Сдернула чепец и поправила волосы.

Большие голубые глаза внимательно оглядывали отражение. Небольшой носик был чуть вздернут, пухлые губы слегка улыбались поощрительной и завлекающей улыбкой.

Девушка была красива. Она с удовлетворением оглядела себя и вышла за дверь.

Через минуту она уже была в соседней комнате, где на кровати, свернувшись калачиком, спала другая девушка.

— Рэчел! — вскричала златоволосая девушка, — ты проспишь все на свете. Ну-ка, вставай!

Рэчел зевнула и приподнялась на локте.

— Я не сплю, — ответила она, — я думала. А что ты поднялась ни свет, ни заря, Кэт?

— Чудесное утро, — сказала Кэт и устроилась на краешке кровати сестры.

Рэчел села на постели, поджав под себя ноги. Она была высокой, тоненькой и угловатой. Но несмотря на это в ней все равно проскальзывало изящество. Изящество было в каждом ее движении, даже в манере поправлять волосы. У Рэчел были длинные узкие глаза, немного изогнутые вверх во внешних уголках, тонкий нос с едва заметной горбинкой и безупречной формы рот. Кожа была чуть смугловатой, хотя это ее совсем не портило. Длинные черные волосы были густы и немного вились, не так, как у Кэт, но тоже вполне заметно. Глаза странного серовато-белого цвета очень освежали все ее необычное лицо.

Нельзя сказать, чтоб Рэчел была очень красива, в ней не было блеска и очарования Кэт, но была притягательная сила. Девушка была еще слишком молода, чтобы пользоваться ею, ей было всего четырнадцать лет.

— Прискакала, разбудила весь дом, — сладко зевнула Рэчел, обращаясь к своей сестре, — Кэт, у тебя совесть есть?

— Конечно, — согласилась та, фыркнув, — именно поэтому я и не смогла выдержать так долго. Много спать вредно, заруби это на своем кривом носу.

— А у тебя уши лопоухие, — надулась Рэчел и дернула ее за прядь волос.

Кэт засмеялась, накинулась на нее и повалила на подушки с шутливым воплем:

— Ага-а! Попалась! Я тебе покажу уши!

Для своих неполных шестнадцати лет Кэт уже полностью сформировалась физически, хотя в моральном отношении частенько скатывалась до уровня младшей сестры. Правда, разница в годах между ними была небольшой, всего два года.

— Ой, ты меня задушишь, — пропищала Рэчел, барахтаясь и пытаясь встать, — пусти, с ума сошла!

— Пущу, если ты возьмешь свои слова назад. Скажешь: «Кэтти, у тебя самые очаровательные ушки на свете! Такие маленькие, аккуратненькие, как… как…», — она задумалась, подбирая сравнение.

Ехидная маленькая сестрица тут же восполнила этот пробел:

— Как у спаниеля.

— Ах, так!? Убью!

— Кэт, в самом деле! Все маме скажу!

— Ладно уж, прощу тебя, хотя ты этого и не заслуживаешь, — девушка поднялась на ноги и одернула ночную рубашку.

— Сумасшедшая, — пробурчала Рэчел, облегченно вздохнув, — навалилась, словно гора, я думала, мне конец.

— Что ты хочешь этим сказать, а? — Кэт вызывающе тряхнула волосами, — что я толстая, так?

— Ты и сама все знаешь, — начала сестра, но тут же получила по макушке подушкой.

Месть не заставила себя ждать. Вскоре по комнате носились обе девушки, размахивали подушками, пытаясь стукнуть друг друга и при этом громко визжали, наверное, от полноты чувств.

Но в это время распахнулась дверь и в спальню вошла высокая, стройная молодая женщина. Ее черные как смоль волосы были высоко подняты и лежали короной на голове. У нее были черные глаза, тонкие брови и пушистые ресницы. На вид ей можно было с полным правом дать лет двадцать пять, но на самом деле реальная цифра была больше лет на десять.

Девушки обернулись на звук, опустив свое оружие, оставив пух и перья кружить по комнате. У обеих был немного виноватый вид.

— Доброе утро, мамочка! — первой заговорила Кэт и поспешно добавила, стараясь отвлечь внимание женщины от себя, — ты превосходно выглядишь, честное слово!

— Спасибо. Все-таки, что за шум здесь стоял? Что это вы делаете?

— Ничего, — хором ответили девушки.

— Я и вижу, что ничего. А потом это «ничего» будет летать по всему дому.

— Мы больше не будем, — пообещала Рэчел в свою очередь.

Женщина усмехнулась, давая понять, что прекрасно знает цену таким обещаниям.

— Что ж, раз вы обе уже проснулись, то умывайтесь и идите завтракать.

Одевшись и приведя себя в порядок, девушки спустились в столовую.

— Мамочка, можно я сегодня поеду к Лесли? — спросила Рэчел, садясь.

— Зачем? — поинтересовалась та.

— Она обещала показать мне щенков. Ее собака Найди ощенилась. Лесли обещала подарить мне одного.

— Нет, только не собаки, — вмешалась Кэт, — у нас их и так с полдюжины.

Леди Беатрис Вудвилл была женщиной необычной, в чем никто никогда не сомневался. У нее было самое обычное детство, если б она была мальчишкой. Но Беатрис была девочкой и ее поведение было непривычным. Она делала все, как мальчишка: лазала по деревьям, стреляла из рогатки, бегала тайком купаться и так далее и тому подобное. И друзья у нее были одни мальчишки. Поэтому, когда она подросла, ей трудно было привыкнуть к тому, что она особа женского пола. Тем более, что ее родители умерли рано и девушка была лишена их благотворного влияния. Ее тетя, женщина слабая и болезненная, не могла справиться с буйной племянницей, и та росла, как трава в поле. Когда за нее пытались взяться построже, она сбегала из дому, поэтому вскоре тетка оставила ее в покое. Она с облегчением вздохнула лишь тогда, когда выдала Беатрис замуж. Но явно преждевременно. Первый муж племянницы вскоре погиб на дуэли из-за прекрасных черных глаз супруги. Мужчины слетались к ней, как мухи на мед, хотя Беатрис никому из них повода не давала. Она вообще предпочитала другие развлечения: например, карты, охоту или болтовню с подругами, которых у нее было предостаточно. Но со смертью мужа Беатрис получила право выбора и вскоре вновь выскочила замуж, благо, желающих было множество. Но и второй ее муж не задержался на этом свете, так как был болезненным и слабым. И лишь третий ее брак оказался удачным в смысле продолжительности. И справедливости ради следует добавить, что и во всех других смыслах тоже.

Кэт куда-то торопилась, хотя изо всех сил сдерживалась, чтобы никто этого не заметил. Но свое нетерпение скрыть до конца ей все же не удалось. В последнее время подобное настроение посещало ее так часто, что никто давно не обращал на это внимания. Правда, Беатрис для проформы заметила, желая поддеть дочь:

— Торопишься?

— Мне хочется прогуляться, — отозвалась Кэт, — такая прекрасная погода.

— И я с тобой, ладно? — тут же встряла Рэчел.

Кэт озадаченно посмотрела на сестру, которая в ее планы, судя по всему, не входила.

— Ты?

— Ну да. Когда поедем? После завтрака?

Сестра помедлила с ответом, но метнув быстрый взгляд на мать, кивнула:

— Да, наверное.

— Вот и хорошо, — Беатрис поднялась из-за стола, — в этом случае вы проведете время куда веселее, чем я.

— А что у тебя, мамочка? — спросила Рэчел.

— Счета, черт бы их побрал.

— Мамочка! — в один голос воскликнули ее дочери.

— Что я такого сказала? — та пожала плечами, — ну ладно, ладно, все, больше не буду. Ухожу, не стану вас смущать.

Когда девушки поднялись наверх, Кэт остановилась и посмотрела на сестру:

— Рэчел, понимаешь, я не могу взять тебя с собой. Пока не могу. Но обещаю тебе прогулку после обеда.

— Но почему? — протянула та капризно, — почему я должна сидеть в этом доме одна и умирать от скуки, когда на улице такая чудесная погода? Почему ты такая эгоистка, Кэтти? Я тоже хочу прогуляться.

— Ладно, вредина, успокойся. Дай мне всего один час. Я вернусь, и мы с тобой сходим на прогулку в сад. Договорились?

Рэчел обиженно надула губы и ничем не показала, что это предложение кажется ей привлекательным.

— Ну же, золотце, не дуйся, — Кэт чмокнула ее в щеку, — я вовсе не такая уж плохая.

Рэчел помимо воли улыбнулась.

— Ну хорошо, — сказала она, — только ты недолго, ладно?

— Обернусь мухой, моя драгоценная.

Она на минутку забежала в свою комнату, кинуть на себя взгляд в зеркало. Поправила волосы, выпустив несколько вьющихся прядей по бокам лица, потом тряхнула головой и удовлетворенно улыбнулась, очень довольная своей внешностью.

Рэчел хоть и согласилась дождаться Кэт, но все же могла побороть естественного любопытства, вызванного странной скрытностью сестры и наблюдала в окно, как та уезжала. Что у Кэт за секреты такие, о которых никому не положено знать? И куда это она так торопится? Это было ей до такой степени интересно, что Рэчел и думать не могла ни о чем другом. Пару минут она изнывала от любопытства, а потом вдруг подумала о том, что это ей вовсе ни к чему. Зачем так мучиться, если можно осторожно проследить за Кэт? Да, почему бы и нет? Прокрасться за ней, понаблюдать, а потом неожиданно выскочить из-за кустов с воплем: «Ага-а! Испугалась?». Рэчел даже хихикнула, представив себе это.

Она быстро спустилась вниз и взяв лошадь из конюшни, поскакала в том же направлении, что и сестра. Но как она ни старалась, ей не удалось, фигурально выражаясь, увидеть даже хвост ее лошади. Кэт просто испарилась, улетучилась. И куда это она могла деться за столь короткое время? Ведь Рэчел отстала от нее всего на каких-нибудь пять минут.

Натянув поводья, Рэчел огляделась по сторонам. Никого. Впрочем, как она и думала. Да, глупо вышло. Шпионка, называется. Не можешь выследить даже собственную сестру, которая и не подозревает об этом. Ладно, и что теперь делать? Вернуться домой? Но уж если она выехала из дома, то возвращаться для того, чтобы дожидаться Кэт еще глупее. И Рэчел решила прогуляться.

Погода была прекрасная, дул легкий ветерок и шевелил волосы девушки. Она зажмурилась и подняла лицо к солнцу. И тут с ее головы слетела шляпа.

— Ну вот, — досадливо заметила она и спрыгнула на землю.

Где же эта противная шляпа? А, вот она. Наклонившись за ней, Рэчел уже протянула руку и застыла. Недалеко, на поляне, покрытой зеленой травкой, паслись две лошади. Одна из них сильно напоминала лошадь из конюшни Вудвиллов, на которой уехала Кэтрин.

Забыв про шляпу, Рэчел выпрямилась и пригляделась. Кажется, это и в самом деле лошадь Кэт. Но почему там их две? Кто еще гуляет с ее сестрой? На Рэчел снова напало любопытство. Она села в седло и медленно поехала в том же направлении.

Лошади паслись у пышной группы деревьев, образующих небольшую рощицу посреди поля. Уютное, удобное и прохладное местечко.

Подъехав поближе, Рэчел огляделась по сторонам. Где же Кэт? Если ее лошадь здесь, то и она сама должна быть рядом. Спрыгнув на землю, девушка намотала на руку поводья и пошла вперед, отодвигая низко наклоненные ветви дерева.

В роще было сумрачно, но лучи солнца все же проглядывали сквозь густую листву. Рэчел сделала еще пару шагов и тут услышала чей-то тихий смех. Осторожно девушка выглянула из-за широкого ствола дерева и заметила, что впереди что-то белеет. Ну ясно, что. Это было женское платье. Приглядевшись, Рэчел увидела впереди парочку, обнимающуюся среди пышных кустов. Женщина запрокинула голову, с нее головы упала шляпа и по светлым волосам Рэчел вдруг узнала свою собственную сестру.

Ах, вот чем занимается Кэт! Она встречается с кем-то в этой рощице. Рэчел отступила назад, стремясь уйти как можно скорее и наступила на сухой сучок. Он издал громкий треск. Уходить было поздно.

Молодые люди обернулись и отскочили друг от друга. Кэт испуганно ойкнула, а мужчина поспешно поправил воротничок. Он внимательно оглядел смущенную Рэчел и приподнял брови. Его взгляд стал заинтересованным.

Рэчел отступила назад, желая поскорее провалиться сквозь землю. Кэтрин ахнула.

— Рэчел!

— Мама, — прошептала та и ее шаги стали более торопливыми.

— Стой, Рэчел! Ах ты, негодная девчонка! Ты что здесь делаешь?

— Я просто гуляла, — отозвалась сестра, делая самое невозмутимое лицо из всех, на которые была способна, — просто шла мимо, вот и все.

— Да, шла мимо! Кто тебе поверит! — Кэт в гневе топнула ногой, — ты шпионила за мной! Ну, погоди у меня, я тебе устрою!

— Отстань от меня. Ничего я не шпионила. Больно надо. Я решила прогуляться. Что, тебе можно, а мне нельзя?

— Ну-ка, пошли, — сестра схватила ее за руку, — сейчас я с тобой поговорю.

Рэчел попыталась высвободиться, но Кэт держала крепко.

— Мне больно! — дернулась она, — отпусти, Кэт.

— Вот, что, негодница, — прошипела та, приближая к ней разгневанное лицо, — не вздумай кому-нибудь сказать об этом. Ты меня поняла?

— Всем скажу, если ты меня не отпустишь!

Кэт разжала руку.

— Иди отсюда, противная шантажистка.

— Ты сама противная, — фыркнула Рэчел и поспешно ретировалась.

Сестра вернулась к молодому человеку, будучи все еще рассерженной.

— Вот противная девчонка, — пробормотала она, — вечно лезет, куда ее не просят.

— А кто это? — спросил ее спутник, — что-то я ее не помню.

— Это моя негодная маленькая сестрица, — гневно фыркнула Кэт, — дома ей не сидится. Нет, я ей все-таки устрою. Будет знать, как подсматривать.

— Да ладно тебе, — он махнул рукой, — ты ее умаслишь, ты ведь умеешь это делать. А будешь злиться, она тогда точно все расскажет.

— Черт, — девушка тряхнула головой, — ладно, посмотрим.

— Странно все-таки. Ты сказала, что она — твоя сестра.

— Ну и что из того?

— Вы с ней совершенно не похожи. Ну, ни капельки.

— Мы сводные. У нас разные отцы. Ты знаешь, моя фамилия Дэнвуд. Так звали моего отца. А ее — Вудвилл. Ладно, нашли, что обсуждать.

Рэчел, обиженно надув губы, села на своего коня и поехала домой. Все-таки, Кэт ужасная сестра. Налетела, накричала, а что она сделала? Просто шла мимо, вот и все.

Но потом Рэчел подумала, что и ее совесть не совсем чиста. Ведь она хотела догнать Кэт и посмотреть, куда та поехала. Вот и узнала. Так что, трудно сказать, кто в этой истории виноват больше. Наверное, все же не нужно говорить об этом маме. Подглядывать нехорошо. Да, в самом деле. Но и кричать на сестру в присутствии незнакомого человека тоже как-то не очень. Ну погоди, Кэт, я тебе это припомню!

Рэчел тряхнула волосами и вдруг обнаружила, что на ее голове нет шляпы. Она натянула поводья и резко обернулась. Да ведь она потеряла ее. Шляпа упала с ее головы, а она забыла про нее, так как увидела лошадь Кэт. И что теперь делать?

Девушка досадливо поморщилась. Ну, вот. Так тебе и надо. Лучше бы ты сидела дома и ждала Кэт.

Позади себя Рэчел услышала цокот копыт. Подумав, что ее нагоняет Кэт, девушка и не подумала посмотреть. Напротив, она вздернула подбородок и фыркнула.

Но в это время мужской голос за ее спиной проговорил:

— Прошу прощения, мисс.

Рэчел оглянулась. Нет, это была не Кэт. Позади нее на красивом вороном коне ехал высокий, атлетически сложенный мужчина. У него были выразительные черты лица и тяжелый взгляд, который в сейчас внимательно рассматривал девушку. На вид мужчине было лет сорок.

Рэчел придержала коня.

— Добрый день, сударь, — сказала она, наклонив голову и стала вспоминать, знает она этого человека или нет.

Скорее всего, это знакомый матери. Он подходит ей по возрасту. Или отца. Хотя отца сейчас нет в Англии, но этот человека мог не знать об этом.

— Добрый день, — отозвался незнакомец учтиво, — мне хотелось бы узнать, мисс, правильно ли я еду. Мне нужен Вудвилл-холл.

— Вудвилл-холл? — повторила Рэчел, — да, правильно. Это недалеко. Вон за тем поворотом, — и она указала рукой.

— Благодарю вас, — мужчина тронул коня и вскоре значительно обогнал девушку, подняв тучу пыли.

Она пожала плечами и продолжала ехать неторопливо. Какой странный мужчина. Хотя почему странный? Он ее не знает, как ему догадаться о том, что она живет в Вудвилл-холле? Это справедливо.

Войдя в холл, Рэчел хотела уже пройти наверх, но ее остановил дворецкий Арчер.

— Простите, мисс Вудвилл, — заговорил он, — миледи нет дома, она уехала полчаса назад, а ей нанес визит лорд Кардингхэм.

— Мама уехала? — переспросила девушка.

Дворецкий подтвердил это величавым кивком.

— Лорд Кардингхэм вызвался подождать ее, мисс. Он в гостиной.

Рэчел не сразу отправилась туда. До сих пор ей редко выпадало принимать гостей, особенно в одиночестве. Обычно, она это делала вместе с Кэт, когда матери не было дома. Но Кэт брала на себя львиную долю всех хлопот.

— Хорошо, — решилась девушка, — я иду, Арчер.

Она не сомневалась, кого именно увидит в гостиной.

При виде нее гость поднялся.

— Прошу прощения, мисс, я не представился. Лорд Кардингхэм к вашим услугам. Я не думал, что вы тоже едете сюда.

— Да, конечно, сэр, — кивнула Рэчел, — я понимаю. Я — Рэчел Вудвилл. Прошу вас, присаживайтесь.

Гость кивнул и сел. Не зная, что делать теперь, девушка прошлась по гостиной, чувствуя себя не в своей тарелке. Ей очень хотелось, чтобы приехал хоть кто-нибудь: мама или Кэт. Они знают, что делается в таких случаях.

И ее желание исполнилось. Дверь гостиной отворилась и вошла сестра. Она бросила на Рэчел сердитый взгляд, но заметив гостя, улыбнулась.

— Добрый день, сударь, — присела она, — мы рады приветствовать вас у нас. Я — Кэтрин Дэнвуд.

— Ах, Дэнвуд, — повторил гость, — замечательно. Я имел честь знать вашего батюшку, мисс Дэнвуд.

— О, в самом деле? Как это чудесно, что вы решили нанести нам визит, сударь. Может быть, велеть подать чаю?

Рэчел на мгновение закрыла глаза. Она-то не подумала об этом. А ведь это прописная истина. Гостю для начала непременно следует что-нибудь предложить. Ну, и курица же ты, Рэчел.

— Да, благодарю вас, мисс Дэнвуд, — согласился гость.

Кэт дернула за шнурок звонка и исподтишка скорчила гримасу, предназначенную для сестры. Та в ответ высунула язык.

Дальнейшее покатилось по давно проложенной колее. Кэт вела светскую беседу, выяснилось, что этим искусством она овладела в полной мере. Рэчел изредка вставляла слово-другое, хотя была гораздо более молчалива, чем ее сестра. Изредка они обменивались колючими взглядами, но не более того.

Прошло довольно много времени, прежде чем за окном послышался стук копыт. Беатрис, как обычно, предпочитала ездить верхом. Кэт подошла к окну и заметила:

— А вот и мамочка. Рэчел, иди встреть ее. И забери свою шляпу, — шепотом добавила она, — растеряха.

— А ты — противная вредина.

Девушка вышла в корридор и прошла в холл, где Беатрис как раз снимала перчатки.

— Мама.

— А, Рэчел, — отозвалась та, — что такое?

— К тебе гость, мамочка.

— В самом деле? И кто же это? Бэтси?

— Нет. Я сказала, гость, а не гостья. Угадай, кто.

— Что за игры, Рэчел! — фыркнула женщина, — ну ладно, может Эндрю?

— Нет. Это лорд Кардингхэм.

— Кто? — Беатрис вытаращила глаза.

— Лорд Кардингхэм, — повторила Рэчел, недоумевая, чем вызвано такое удивление.

— А ты не путаешь?

— Ничего я не путаю. Он сам так сказал.

— Ладно, — вздохнула женщина и подойдя к зеркалу, поправила волосы, — ну и сюрприз. Вот уж, не ожидала.

Беатрис вошла в гостиную и огляделась в поисках гостя. Увидев его, она слегка наклонила голову набок и произнесла:

— Какая неожиданность, сударь. Добрый вечер.

Кардингхэм высоко вскинул брови и поднялся с места:

— А вы совсем не изменились, сударыня. За… сколько же лет прошло?

— Сто, — хмыкнула женщина, — давайте не будем говорить на столь щекотливую тему. Когда вы приехали?

— Совсем недавно. Дней пять назад.

— В таком случае, очень лестно для нас, что вы решили нанести нам визит в первую очередь. Жаль только, что Пит не может обрадоваться. Он в отъезде.

— Очень жаль, — заметил гость с едва заметной ноткой сарказма.

Беатрис улыбнулась.

— Что-то ты долго отсутствовала, мамочка, — вставила Кэт, рассматривая их обоих с интересом, — где была?

— У Камми. Совсем забыла. Что она просила меня приехать к ней сегодня. Кажется, у меня развивается склероз. Скоро придется записывать.

Кэт фыркнула.

— Пойду распоряжусь насчет ужина, — сказала она и вышла.

Беатрис и лорд Кардингхэм остались одни.

— Ваша дочь очень похожа на вас, мадам, — произнес гость.

— Да, особенно сейчас. Лет пять назад вы этого бы не сказали.

— И где же ваш муж?

— Во Франции с какой-то там миссией. Да, вы же не знаете. Он находится при нашем посланнике. Говорит, что это очень важная должность.

— Тогда почему вы здесь, а не во Франции?

— В скором времени Кэт нужно будет вывозить. Хотя если честно, — тут Беатрис хихикнула, — это только удачная отговорка. Просто мне не нравится Франция и я не хочу туда ехать.

Кэт поднялась по лестнице к Рэчел, которая наблюдала за происходящим, свесившись через перила.

— Опять подслушиваешь? Ну и как, интересно?

— Не очень, — фыркнула Рэчел, — и я вовсе не подслушиваю, я просто хотела узнать, когда мы будем ужинать.

— Ну да, — усомнилась сестра.

— Не начинай, Кэт. Я случайно наткнулась на тебя. Я просто заметила твою лошадь и удивилась, что ты там можешь делать.

— Ладно, забудем, — Кэт махнула рукой, — но в другой раз будь добра, если я говорю, подожди меня, значит, жди и не отправляйся на прогулку самостоятельно.

— А с кем ты была? — не утерпела Рэчел.

— Будешь много знать, скоро состаришься, — Кэт дернула ее за нос, — и нос станет длинный. Впрочем, он у тебя и так длинный.

— Я молчу про твои уши.

Сестра рассмеялась.

2 глава

В жизни Кэтрин наступили перемены. Все началось с того, что Беатрис пригласила в дом портниху, торговцев и парикмахера. Кэтрин долго приводили в порядок, словно она была никогда не мытой лохматой дикаркой, снимали мерки и шили туалеты. Но когда девушка взглянула на себя в зеркало после всех этих утомительных процедур, то не узнала.

Высокая, грациозная фигура с тонкой талией, округлой грудью и бедрами. Безупречной формы руки, матовый цвет кожи, светлые волосы, взбитые, накрученные и уложенные локонами. И пышное красивое платье, волнами спускающееся на пол. Кэт зажмурилась, не в силах поверить в собственное преображение.

Рэчел стояла невдалеке и с восхищением рассматривала все это. Помимо восхищения в ней была еще и зависть, все это великолепие и не на ней. А девушке до выхода в свет оставалось целых два года.

Кэт оглянулась на мать. Беатрис с улыбкой наблюдала за дочерью. Девушка подхватила юбки и кинулась ей на шею:

— О, мамочка, — воскликнула она, — какая прелесть! Неужели, я увижу королевский двор?

— Придется, куда деваться. Но не подходи ко мне так близко и не надо обниматься, иначе заболеешь, — она прикрыла лицо платком и сдавленно чихнула, — я попросила Камми проследить за тобой. Ронни уже вполне взрослый и его не надо водить за ручку. О Господи, где же я могла подцепить эту дрянь?

Кэт, а за ней Рэчел расхохотались.

— Бедная мамочка! — воскликнули они в один голос.

— Жаль, что тебя не будет со мной, — сказала Кэт, — тетя Камми будет скучать по тебе и я тоже.

— Скучать вы будете и без того.

— Мадам, прибыла леди Блэкхерст со своим сыном, — объявил дворецкий.

Беатрис кивнула и обернулась к Кэт:

— Идем, прекрасная леди. Сегодня ты будешь блистать.

Рэчел молча последовала за ними, опустив голову и украдкой в зеркало разглядывая свое отражение. Да, права сестра, и нос длинный, и глаза косые. Чучело.

Двери распахнулись, Камилла и Ронни обернулись. Кэт была встречена радостными и восхищенными возгласами.

— Здравствуй, Трикси, — сказала Камилла, — как твое здоровье? Тебя еще нельзя обнимать?

— Ни в коем случае. Все ужасно и хуже того, обидно, — отозвалась та, — никогда ничем, кроме этой дурацкой сенной лихорадки не болела. Но как только наступает июль… — она развела руками.

— Через несколько недель все закончится, ты знаешь, — успокоила ее сестра, — Кэтти, ты чудесно выглядишь! Ронни, посмотри, какая у тебя красивая кузина.

— Я вижу, — заметил тот, подмигивая Кэт, — Кэт, ты заткнешь всех красоток за пояс.

Камилла укоризненно покачала головой и обернулась к сестре:

— Он нахватался этих модных словечек у своих друзей. Я никак не могу уговорить его не употреблять их хотя бы дома.

— Пустяки, — улыбнулась Беатрис, — он берет пример с меня, и ты это прекрасно знаешь. Правда, Рон?

— У всех понемногу, — засмеялся он.

— Да, кстати, Ронни, могу я попросить тебя об одном одолжении?

— Сколько угодно, тетя.

— Кэт впервые едет на прием. Она оробеет и не будет знать, куда деваться от смущения. Так вот…

— Ничего подобного, мамочка, — возразила Кэт самоуверенно.

— Кэт, вечно ты споришь. Я знаю, что говорю. Так вот, Ронни, когда это случится, будь так любезен, поухаживай за Кэт, пусть она чувствует себя посвободней.

— Не беспокойтесь на сей счет, тетя. Я взбодрю ее так, что потом вы ее не узнаете.

— Ну вот, опять, — фыркнула Камилла, — не выражайся.

— А что я сказал?

— Нет, но почему вы думаете, что я буду смущена? — возмутилась девушка, — мама!

Беатрис чихнула и поспешно спрятала лицо в платок.

— Когда ты начинаешь мне возражать, мне хочется чихать, — сообщила она, — подумай о моем здоровье.

Все рассмеялись.

— Хорошо, хорошо, подумаю, — согласилась Кэт со смешком, — надеюсь, ты скоро поправишься и будешь выезжать вместе со мной.

— Через месяц — возможно. А вообще, я не люблю приемы.

— Пора выходить, Кэтти, — напомнила Камилла.

— Да, — спохватилась Беатрис, — давайте, повеселитесь, как следует, если это возможно. Хотя там так жутко скучно, что меня удивляет, как все до сих пор не заснули.

Сестра покачала головой:

— Иди лечись. Мы доставим Кэт домой в лучшем виде.

— Постарайтесь не поцарапать ее, — сказала напутственное слово женщина, — и не разбейте.

— Тетя, вам нужно бывать на приемах, — сказал Ронни со смехом, — тогда там точно всегда будет весело.

В карете Кэт с удовлетворением откинулась на подушки. Наконец-то она выезжает в свет! Наконец-то она своими глазами увидит все те прелести двора, о которых столько говорят! А мама, конечно, шутит. Она всегда шутит. Ничего подобного с ней случиться не может.

Дорога была довольно однообразной. Ронни все время смотрел в окно и ни на кого не обращал внимания, Камилла задремала. Кэт села поудобнее и присмотрелась к своему слабому отражению в стекле. Какая красивая девушка! Просто картинка. У нее будет куча кавалеров, дайте ей время.

Наконец, карета остановилась. Камилла встрепенулась, Ронни обернулся, а Кэт приникла к стеклу.

— О-о, — только и сказала она.

— Идем, Кэтти, — проговорила Камилла, улыбаясь, — мы приехали.

Девушка вышла из кареты, поддерживаемая рукой кузена. Приоткрыв от восхищения рот, она оглядывалась по сторонам так, что даже не смотрела себе под ноги. Когда девушка третий раз споткнулась, Ронни не выдержал:

— Прикажешь нести тебя, Кэт? Ты ходить умеешь? Хватит ловить ворон.

— Ронни, ты еще не со своими друзьями, — напомнила ему мать.

— Конечно, матушка.

Предсказания Беатрис сбывались с отвратительной точностью. Кэт начала все сильнее робеть, ей было довольно страшно, и она вцепилась в руку Ронни.

Они медленно и чинно поднялись по лестнице и вошли в парадную залу. Кэт побледнела. Господи, сколько народу! Откуда они взялись? Она никогда не думала, что людей может быть так много. И все они смотрят на нее. Ноги у девушки стали ватными.

Они прошли вперед, провожаемые восхищенными взглядами, предназначенными в основном, для Кэт, но и Ронни не остался незамеченным у представительниц слабого пола.

Камилла склонилась в поклоне перед королем, за ней Рон и Кэт. Девушка не решалась поднять глаза от пола, поскольку ей было очень страшно. Наконец, утомительная процедура закончилась, и они отошли.

Камилла оставила племянницу с сыном, сказав им напоследок «развлекайтесь, дети», а сама встала рядом с невысокой худенькой женщиной, радостно приветствовав ее и называя миссис Фергюссон.

Ронни повертел головой из стороны в сторону, дружески кивая знакомым, но ему казалось скучным развлекать свою кузину, когда кругом столько более интересных дел. Поэтому он взглянул на нее и сказал:

— Постой тут, Кэт. Я сейчас.

— Только недолго, ладно? — сказала она ему в спину.

Девушка осталась стоять у окна, совершенно потерявшаяся и смущенная. Она не знала, что делать, забыла, как себя вести, руки ее сжались в кулаки, Кэт не знала, куда их деть.

И в этот критический момент к ней подошла невысокая изящная девушка. У нее были ярко-синие глаза, золотистые волосы, окружающие ее голову подобно ореолу, тонкие черты лица и яркие губы, делавшие ее сразу очень заметной.

— Кэт! — воскликнула она, улыбаясь, — неужели, это ты?

— Флора! — ахнула та. — Господи, сто лет тебя не видела!

— И я примерно столько же, — засмеялась девушка, — рада тебя здесь встретить. Сразу видно, что ты впервые здесь. Боишься?

Кэт фыркнула:

— Уже нет. Ну, и как у тебя дела? Я думала, ты давно замуж вышла.

— Еще нет, но я помолвлена. С Кристофером Эннердейлом. Я потом вас познакомлю. Пойдем, — Флора взяла Кэт под руку и повела вперед.

— Куда? — спросила девушка по пути.

— Блистать в вихре света, — пошутила Флора, — хочу познакомить тебя со своими друзьями.

И она остановилась. Кэт огляделась и заметила, что стоит в кругу молодых людей, которые с любопытством ее рассматривают.

— Кого ты нам привела, Флора? — поинтересовалась пухленькая девушка с ангельски голубыми глазами и вся в кудряшках.

— Познакомьтесь, господа, это Кэтрин Дэнвуд. Кэт, это Анжелина Фрост по прозвищу Купидончик.

— Как? — растерянно повторила Кэт.

Люди кругом расхохотались, а Анжелина надулась.

— Дурацкое прозвище, — фыркнула она, — убью того, кто это придумал.

— Ча-арли! — пропели две хорошенькие брюнеточки и указали на стройного молодого человека, который сразу же поднял вверх обе руки.

— Я больше не буду, — пообещал он.

Кэт поняла, что в этой компании всегда очень весело.

— Хелен Кроули, Александр Нортон, Кристофер Стенфорд, Мэри-Энн Кроули, они сестры с Хелен, как ты уже поняла…

Кэт не успевала осматривать новых знакомых и запоминать, кто есть кто. Она еще не вполне освоилась тут, но первое смущение уже прошло. Через минуту девушка уже весело смеялась над шутливой перепалкой Анжелины-Купидончика и Чарли, который делал вид, словно его пытают. Он причитал с притворным ужасом: «Помогите, спасите, убивают, режут, душат! Мама!» А все вокруг хохотали. Потом ее пригласил на танец один из ее новых знакомых. В общем, здесь было довольно мило и совсем не страшно.

Но в самый разгар веселья к ней подошла Камилла.

— Кэтти, ты я вижу, не скучаешь, — заметила она.

— Да, тетя. Здесь так весело! Мне нравится.

— Вот и отлично. Но не забудь, дорогая, через два часа мы уезжаем. Будь готова к этому времени.

— Конечно, тетя.

— Кстати, ты не видела Ронни?

Кэт помотала головой. Она совсем забыла про кузена.

— Негодный мальчишка, — пробормотала женщина себе под нос, — вечно я его ищу.

И с этими словами удалилась.

— В таких случаях, говорят, очень помогает поводок, — съязвил Кристофер, с которым Кэт весело болтала за минуту до этого, — посоветуй своей тете.

— Я бы с удовольствием, но мне жаль Ронни, — фыркнула Кэт, с улыбкой смотря на него.

Он ей очень нравился. Даже больше, чем Гордон, с которым девушка встречалась раньше. Гордон уступал Кристоферу в какой-то малости. Наверное, в том, что был менее нахален. Кэт по своей натуре была очень увлекающимся человеком.

— Сколько там времени осталось? — тем временем спросил Кристофер, — два часа?

Девушка подтвердила это кивком головы.

— Тогда у нас еще есть время. Это радует. Кстати, хочешь, я покажу тебе одно очень интересное местечко?

Кэт приподняла брови и поинтересовалась:

— А что там интересного?

— Увидишь. Ну что, пошли?

— Ладно.

Она направилась за своим кавалером по крутой, широкой лестнице. Ей было весело и интересно. Тем более, что молодой человек вызывал в ней большую симпатию. Что бы он ни придумал, Кэт это заранее одобряла.

Перед ней открылась дверь. Девушка вошла вовнутрь и огляделась. Комната, как комната.

— И что тут интересного? — недоумевающе спросила она.

Вместо ответа Кристофер привлек ее к себе и начал целовать. Сперва Кэт растерялась, но потом решила, что это времяпровождение вполне можно назвать интересным. Она не заметила, как очутилась на кровати, когда же сообразила, что происходит что-то не то, было поздно. Хотя Кэт некоторое время назад уже думала, что пора бы ей узнать, что же такое любовь, а особенно, что делают люди, оставшись наедине в запертой комнате. Теперь она это узнала.

Через двадцать минут Кэт поднялась с постели, оценивая свои ощущения и решила, что ничего особенного не произошло. Да, все это довольно приятно, но не более. Во всяком случае, не до такой степени, чтобы вызывать такой ажиотаж.

— Помоги мне застегнуть платье, — сказала Кэт молодому человеку, — я не достану.

— Черт, сколько всего, — с неудовольствием отозвался тот, исполняя ее просьбу, — зачем столько крючков? Я уже запутался.

— Ну, расстегивал-то ты их довольно ловко, — хихикнула Кэт, — спасибо.

— Пойдем, иначе нас схватятся. Нет, лучше иди первая.

Девушка поправила волосы и помахав Кристоферу рукой, вышла за дверь. И правда, столько разговоров из-за какой-то ерунды. Стоит из-за этого так с ума сходить? Помнится, они с подружками в школе обсуждали шепотом, что одними поцелуями любовь не ограничивается, и всем ужасно хотелось узнать, что же происходит дальше. Ну вот, сейчас она это узнала. Ничего особенного. Больше разговоров.

Кэт быстро сбежала по ступенькам и вскоре присоединилась к своим новым друзьям. Кажется, никто ничего не заметил. Только Флора через некоторое время прошептала ей на ухо:

— Поменьше увлекайся Стэнфордом. У него плохая репутация.

— Что это значит? — полюбопытствовала Кэт.

— Это значит, что он не пропускает ни одной юбки. Пока не испортит девушку, не успокоится. Так что, осторожнее.

— Хорошо, — пожала плечами та.

Стоит ли тревожиться о том, что уже произошло? Вот значит, как это называется! Забавно.

За разговорами она не заметила, как прошли отпущенные ей два часа. И лишь тогда, когда к ней подошел Ронни, Кэт вспомнила о данном ею обещании и распрощавшись с новыми друзьями, вздохнула и отправилась за кузеном.

В карете Камилла поинтересовалась, как прошел этот день и каковы были первые впечатления. Кэт посвятила ее почти во все подробности.

— Значит, тебе понравилось, — заключила тетя, — это хорошо. Я рада, что вы не скучали.

Первой, кто встретил Кэт дома, была Рэчел. Она стояла на втором этаже и свесившись через перила, громко прошипела:

— Ну и как? Как там?

— А ну-ка, вернись назад, — велела ей сестра, взбегая наверх, — ты спятила что ли, Рэчел? А если ты грохнешься?

— Чепуха, — фыркнула девушка, — я же держусь. И потом…

Кэт не стала ее слушать и одним движением вернула ей вертикальное положение.

— Довольно, — сердито сказала она, — что за детство, Рэчел? Ты уже вышла из того возраста, чтобы кататься по перилам и висеть вниз головой.

Рэчел захихикала.

— Ты хочешь сказать, что на тебя это правило не распространяется, да, Кэт? Кто на прошлой неделе скатился по перилам?

Кэт не любила, когда ей напоминали о таких вещах и она погрозила кулаком языкатой сестричке. Рэчел рассмеялась гораздо громче.

— Ну как? — вдруг вспомнила она, — как там, на приеме? Тебе понравилось?

— Там просто чудесно, — заулыбалась Кэт, — погоди немного, и тебя начнут вывозить.

— До этого еще целых два года, — насупилась девушка.

— Ничего, это совсем недолго.

Рэчел так не считала и потому вздохнула.

— Ладно, пойду навещу маму. Кстати, где она?

— У себя. Пришло письмо от папы. Она пишет ответ.

— А-а. Ну тогда я ее не слишком отвлеку.

Кэт и в самом деле не слишком отвлекла Беатрис, которая отложив в сторону недописанный лист, раскладывала пасьянс.

— Так-то ты пишешь письмо, мамочка, — подковырнула ее Кэт, входя в кабинет.

— Не знаю, что еще писать, — отозвалась Беатрис, — никогда не умела писать письма. Ну, все живы, здоровы, все в порядке. Что еще?

Кэт рассмеялась.

— Спроси у него то же самое.

— Ценный совет. Все равно, это не займет больше двух строчек. Тебе понравилось на приеме?

— Да, очень. Я просто в восторге.

— Да? — скептически приподняла брови женщина.

— Да, там очень интересно, я познакомилась со столькими людьми, увидела короля! Это просто потрясающе!

— Неужели? — невозмутимо отозвалась ее мать, — замечательно.

— Кстати, я встретила там свою школьную Флору Уэртон.

— Уэртон? Знакомая фамилия, — Беатрис призадумалась, — ну конечно, Уэртон! Значит, я знаю ее отца. Он когда-то бегал за мной по пятам.

Кэт прыснула:

— А ты?

— А что я? Мне он совсем не нравился. У него был ужасно длинный нос и кривые зубы.

— Ха-ха-ха! Какая ты привередливая, мамочка! Когда мы будем ужинать? Я жутко проголодалась.

— Я вижу, что ты полностью переняла манеру разговора Ронни.

— А что я такого сказала? — искренне удивилась Кэт.

— Ладно, ладно, ничего особенного. Ужин скоро будет, но сначала переоденься.

— Непременно.

Кэт выскочила за дверь. В ней скопилось столько энергии, что та просто выплескивалась наружу.

На следующий день после завтрака Рэчел вышла в сад подышать свежим воздухом. Правда, сперва она хотела отправиться на прогулку с Кэт, но та была очень занята. Поэтому, Рэчел и решила удовольствоваться прогулкой в саду.

Она прошла по аккуратной тропинке, плавно сворачивающей направо, где росли пышные кусты, ветви которых протягивались на тропинку столь далеко, что закрывали ее до середины. Отодвинув некоторые из них, особенно настойчивые, Рэчел слегка наклонилась и поднырнула под густую листву. Сто раз говорила, что кусты надо постригать. Но нет, маме, видите ли, нравятся джунгли. А раз так, то пусть все кругом зарастет. Скоро в этом саду вообще нельзя будет гулять.

Одна из противных веток сбила с Рэчел шляпу, зацепив волосы. Та протестующе вскрикнула, резко высвободив волосы, потом наклонилась за шляпой и застыла. В нескольких шагах от нее на тропинку падала чья-то тень. Человеческая тень.

— Ай! — взвизгнула Рэчел, забывая про шляпу и отскакивая назад.

Это получилось у нее неловко, так что девушка упала на тропинку.

— Не ушиблись? — спросил мужской голос.

Она подняла голову. Над ней стоял высокий мужчина, он дружелюбно улыбался. Потом слегка наклонился и протянул ей руку:

— Вставайте, мисс.

— Вы кто? — подозрительно спросила Рэчел, не спеша принимать помощь и даже отползая немного назад.

— Успокойтесь, я не грабитель.

— А что вы здесь делаете?

— Ничего особенного. Просто мне нужно кое с кем встретиться. Мисс, не бойтесь, если бы я захотел сделать что-нибудь плохое, я бы не стал медлить. Вставайте.

Рэчел помедлила. Но все же подала ему руку и в то же мгновение была поставлена на ноги.

— Ваша шляпа, мисс, — продолжал незнакомец, поднимая с земли вышеуказанное, — держите.

— Спасибо, — пробурчала девушка.

Она отряхнула свой головной убор от песка и посмотрела на мужчину.

— Странно, с кем это вы хотите встретиться в нашем саду?

— Ну, — он ненадолго задумался, — к примеру, с вами, мисс Вудвилл.

— Я вас не знаю.

— Какая вы подозрительная девушка, — рассмеялся он, — неужели, я так похож на грабителя?

— До сих пор я не видела ни одного грабителя, так что, не знаю. Откуда вы знаете мое имя?

— Я как-то видел вас ненароком и мне сказали ваше имя. У вас ведь очень запоминающаяся внешность, мисс Вудвилл. Кто вас хоть раз увидит, не забудет никогда.

Рэчел пару раз моргнула. Она никогда раньше не слышала таких слов и уж во всяком случае не думала, что у нее такое запоминающееся лицо.

— Значит, вы пришли посмотреть на меня, чтобы лучше запомнить, — заключила она, — ладно, теперь ваше желание исполнилось, так что будьте добры, покиньте наш сад, сэр.

Незнакомец фыркнул.

— Непременно покину, мисс Вудвилл. Кстати, позвольте представиться, Гордон Фортенгейм.

— Очень приятно, — отозвалась Рэчел, — до свидания, мистер Фортенгейм.

— До свидания? — переспросил он, — значит, вы согласны встретиться еще раз?

— Бросьте ваши шуточки, — отмахнулась девушка, — идите своей дорогой. Иначе я сейчас позову кого-нибудь. Вы нарушаете частные владения. Это незаконно.

— Как скажете, мисс Вудвилл. Я уйду сразу, как только вы дадите мне слово, что непременно встретитесь со мной еще раз.

— Все, — Рэчел развернулась, — я иду звать на помощь.

Фортенгейм расхохотался.

— Я пошутил, мисс Вудвилл. Не волнуйтесь. Уже ухожу.

Рэчел обернулась, чтобы проследить, как именно он будет это делать. Фортенгейм успокоил ее, скрывшись в кустах. Прислушавшись к шорохам, девушка отправилась к дому.

Эта встреча сначала очень напугала ее, но потом Рэчел начала думать, к кому же приходил этот молодой человек. В то, что он действительно решил посмотреть на нее, она не верила ни на йоту. Это была, разумеется, шутка. Стало быть… стало быть, он приходил к Кэт! Девушка даже приостановилась от подобной мысли. Точно, к Кэт. Ведь если вспомнить, то пару недель назад она уже видела свою сестру в компании какого-то молодого человека. Жаль только, что тогда она не успела разглядеть его лица.

Наверное, об этом нужно рассказать кому-нибудь. Маме, к примеру. Нет, только не маме. О таких вещах нельзя ей говорить. Тем более, что она уже обещала Кэт ничего никому об этом не рассказывать.

Остановившись на ступеньках лестницы, Рэчел посмотрела наверх. Потом тряхнула головой и принялась подниматься дальше. Прошла по коридору и остановилась около двери, ведущей в комнату сестры. Постучала.

— Кто там? — спросили оттуда лениво.

— Это я, Кэт, — ответила девушка и вошла.

Сестра сидела перед зеркалом и расчесывала свои густые волосы, приподнимая пряди и прикладывая их к голове то так, то эдак. Она обернулась.

— А, Рэчел. Заходи. Смотри, если я уложу волосы вот так, тебе нравится?

Рэчел посмотрела, пожала плечами.

— Хорошо. Слушай, Кэт, мне надо поговорить с тобой.

— Говори, — согласилась та, закалывая шпильками пару прядей, — в чем дело?

— Сейчас я гуляла в саду и случайно наткнулась на странного молодого человека.

Кэт обернулась к ней, забывая про прическу.

— Странного? Что значит, странного?

— Ну, во-первых, его там не должно было быть. Он был в нашем саду, Кэт, хотя никто его сюда не звал. А во-вторых, он сказал, что кого-то ждет.

— Кого? — глаза сестры стали большими, — кого он ждет, не сказал?

— Нет, не сказал.

Кэт вскочила со стула.

— Я пойду и посмотрю, что там за тип такой. Оставайся здесь и ничего никому не говори, поняла?

Рэчел кивнула, с удивлением смотря на нее.

— Ты этого никому не говорила? — придвинулась к ней Кэт.

— Нет, — та помотала головой.

— Вот и хорошо. Жди меня тут.

— Но Кэт, он уже ушел! — успела крикнуть Рэчел ей вслед, но сестра даже не обернулась.

Кэт поспешно сбежала вниз по ступенькам, к двери, ведущей в сад. Она на ходу обернулась, но никого не заметила.

— Черт, — прошипела она себе под нос, — принесло его не вовремя.

Девушка хорошо знала, где именно ей искать неизвестного посетителя. Она прошла прямиком к тому месту, где недавно Рэчел на него натолкнулась.

— Горди, — громко сказала она, — Горди, выходи. Я знаю, что ты здесь. Что за глупости!

— Я тут, — отозвался он, выходя из-за ее спины, — ку-ку.

Кэт резко обернулась.

— Ты испугал меня, Горди! Что ты здесь делаешь? Это опасно. Тебя видела моя сестра.

— Я тоже ее видел, — фыркнул Гордон, — она приняла меня за грабителя и уже хотела звать на помощь.

— Идиот! — рассердилась Кэт, — что это ты вытворяешь?

— А ты что вытворяешь? — ответил он вопросом на вопрос.

— Что ты имеешь в виду?

— Что я имею в виду? — он подошел к ней ближе, — ты знаешь, Кэт. Ты ведь знаешь, правда? Что ты делала на королевском приеме? Что с тобой? Ты, кажется, смутилась?

— Отстань, — буркнула Кэт, отворачиваясь, — ничего я там не делала. Просто развлекалась.

— Да, интересные у тебя развлечения. А ты в курсе, что о твоих похождениях уже известно всем моим знакомым? И Фрэнку, и Чарли, и даже Брайену? Да-да, Крис всем рассказал. Похвастался.

— Что? — ахнула девушка, вытаращив глаза, — что это он рассказал? Не мог он ничего рассказать!

— Почему же нет? Именно это он и сделал. Ты плохо знаешь Криса, Кэт. Отсюда мораль, не ложись в постель с первым встречным.

Кэт размахнулась и влепила ему звонкую пощечину.

— Это ложь! Как ты смеешь повторять эту гадость? Не было ничего! Он все врет!

— Ах, значит, ложь, — Гордон потер щеку и скрипнул зубами, — никогда больше так не делай, иначе я стукну тебя в ответ. Ты этого заслуживаешь. Мы с тобой встречались полтора месяца и между нами ни разу ничего такого не происходило. А с Крисом, значит, ты сразу пошла. Ну, ты и дрянь.

— Это неправда! — Кэт топнула ногой, — он все врет, врет, врет! — она едва не плакала, — вот скотина!

— Крис любит о таком рассказывать. Это его любимое занятие. А что, ты не знала? — Гордон ехидно улыбнулся, — вот так-то, дорогая.

— Значит, ты явился сюда, напугал мою сестру только для того, чтобы сказать мне всю эту гадость? Спасибо, Горди, — Кэт выпрямилась и окатила его злющим взглядом, — ты и твои дружки — все законченные свиньи. Так им и передай.

— Обязательно. Особенно, Крису, — тут уже он рассмеялся, — прощай, дорогая. Думаю, нам больше незачем встречаться.

— Ну и убирайся! — закричала девушка, — давай, проваливай отсюда! И не смей больше совать сюда своего носа! Понял?

Гордон слегка махнул ей рукой и скрылся за кустами. Кэт топнула ногой напоследок и развернувшись, помчалась домой на всех парах.

Она влетела в дом, как вихрь. До своей комнаты неслась так, словно только там было ее спасение. Распахнула дверь и застыла на пороге. В комнате на стуле сидела Рэчел и изумленно на нее таращилась.

— Ты что, Кэт? — спросила она.

— Господи, совсем забыла, — пробормотала девушка себе под нос, — ничего, все в порядке.

— Ты его нашла?

— Кого? Никого я не искала, — Кэт упала в кресло и уронила голову на его спинку, — уф!

— Но ты сказала, что пойдешь туда. Я помню.

— Там никого не было. Видно, этот наглец сбежал. Испугался, что ты позовешь кого-нибудь.

Рэчел кивнула головой, рассматривая сестру. Потом осторожно спросила:

— Кэт, с тобой все в порядке?

— Да, со мной все в порядке. Рэчел, иди-ка ты к себе, хорошо? Я хочу побыть одна.

— Ладно, — девушка поднялась и пошла к двери.

На пороге она еще раз оглянулась на сестру, пожала плечами и закрыла за собой дверь. Когда все в порядке, так себя не ведут. Что-то случилось. Но что? Кэт ведь ни за что не скажет.

Когда Рэчел ушла, Кэт закрыла лицо руками. Вот так сюрприз. Вот уж, чего она не ожидала. Оказывается, эта скотина Крис рассказал всем своим друзьям о том, что у них произошло. Мерзавец! Да как он посмел? Взять и рассказать такое! И кто он после этого? Господи, что теперь делать?

— Все мужчины — сволочи, — мрачно проговорила Кэт, глядя прямо перед собой.

И Гордон тоже хорош. Явился, наговорил ей гадостей. Впрочем, после услышанного ей теперь частенько придется выслушивать нечто подобное. Господи! Девушка вцепилась обеими руками в волосы. Ненавижу их всех, ненавижу!

3 глава

Спустя три месяца в семействе Вудвилл произошли события, которые изменили привычный ход жизни.

Во-первых, из Франции вернулся муж Беатрис и в доме поднялась настоящая суматоха. До сих пор они жили тихо и спокойно, но Питер Вудвилл любил веселье и суматоху и счел, что они со скуки здесь совсем закисли.

Кэт с головой окунулась в новый мир. Она часто бывала на всевозможных увеселениях, сопровождаемая своим кузеном и тетей Камиллой, часто гостила у Флоры, которая сначала была этому только рада, но потом начала осторожничать. Дело в том, что Кэт совершенно не заботилась о своей репутации. После происшедшего она с отчаянностью решила, что раз ее репутация погублена, то терять ей больше нечего и пустилась во всевозможные приключения и авантюры. Флора устала предупреждать ее об опасности и о том, что на нее начинают косо посматривать. Наконец, подруга сказала:

— Ты извини, Кэт, но так дальше продолжаться не может. Вчера ко мне подошел Патрик МакКиннон и заявил, что раз у меня такая веселая подружка, то я и сама на нее похожа. Ты понимаешь, на что он намекал? А если Кристофер узнает? Господи, Кэт, ты что, с ума сошла?

— К чему ты клонишь? — спросила та, слегка сощурившись, — опасаешься за свою репутацию? Боишься повредить ей, общаясь со мной? Ладно. Считай, что мы с тобой не знакомы.

— Кэт, послушай… — растерялась Флора, но девушка развернулась и ушла.

Это было не первое такое заявление. Просто Флора, как подруга держалась дольше всех. С Кэт давно перестали общаться все знакомые женского пола, но зато у нее появилась масса знакомых мужского пола. Кэт не сомневалась, что знает то, что им нужно.

Камилла не могла постоянно следить за племянницей в силу своего преклонного возраста и поручила это дело Ронни. Но сам Ронни не желал упускать ни минуты развлечений и следить за своей кузиной ему было скучно, что вполне понятно. Поэтому он лишь доставлял и забирал ее тогда, когда пора было уезжать.

Очень скоро о Кэт поползли слухи. Сначала это были лишь легкие слушки, мягкие сплетни и шепотки, но с каждым днем их становилось все больше и больше. Наконец, об этом начали говорить вслух, считая это одним из общепризнанных фактов. Даже леди Блэкхерст краем уха уловила разговор двух знакомых и строго отчитала их за то, что они клевещут на Кэтрин, такую милую девушку. Женщины в ответ лишь недоуменно переглянулись. Они понимали и заблуждение Камиллы, и ее возмущение. Но объяснять, в чем собственно дело, не стали, щадя ее родственные чувства.

Но все же Камилла решила пересказать этот разговор сестре. Она сильно встревожилась, полагая, что если о таком стали говорить, то значит, все это имеет под собой почву. Кто знает, возможно и было что-то такое, о чем стало кому-то известно. А слухи при дворе распространяются быстро. В любом случае, это нудно было остановить как можно скорее.

Выслушав неуклюжие намеки сестры, Беатрис встревожилась не на шутку. Она тоже знала, как легко пустить ложный слух и как трудно потом от него избавиться. Но главное, конечно, было не это. Что именно послужило возникновению слуха? Вот это Беатрис и хотела выяснить у дочери.

На другой же день Беатрис, не откладывая дело в долгий ящик, решила поговорить с Кэт и все выяснить.

Когда Рэчел заглянула в комнату Кэт, она обнаружила ее сидящей в кресле с ногами и перелистывающей какую-то книгу.

— Что сидишь? — спросила она, — пойдем прогуляемся. На улице замечательная погода.

— Не хочу, — девушка передернула плечами.

— Ну, пойдем хотя бы в сад выйдем. Что толку здесь сидеть! Ну, Кэт! Ну, пойдем!

— Не ной, — та встала, — ладно, пойдем, иначе ты всю душу из меня вытянешь. Знаю я тебя. Начнешь причитать: «Ну пойдем, ну пойдем!»

Она взглянула на сестру.

— Странно, Рэчел. Ты такая тощая, что можно подумать, будто тебя совсем не кормят. Но только вчера я видела, как ты слопала две порции пирога с черникой. Большие такие куски, даже Питер бы их не осилил. И все это после весьма плотного ужина. Ты не лопнешь, деточка?

— Да ну тебя, — Рэчел шутливо пихнула ее в бок, — у меня растущий организм.

— Ну нет, у тебя самый прожорливый организм на свете, — съязвила сестра, — я ем в три раза меньше, чем ты. А посмотреть на нас, так получается наоборот. Такими темпами ты очень скоро превратишься в скелет или в привидение.

— Вот, когда я превращусь в привидение, приду и начну пугать тебя ночью, — хихикнула Рэчел, делая страшную рожицу, — у-у-у, я самое страшное в мире привидение! У-у-у, что я с тобой сделаю!

— Ты самое тощее в мире привидение, — расхохоталась Кэт и тут же осеклась.

Она побледнела и схватившись за спинку стула, начала медленно оседать на пол. Рэчел испугалась.

— Кэт! Господи, Кэт, что с тобой? Мама!

— Нет-нет! — сестра схватила ее за руку, — ты что? Какая мама! Со мной все в порядке! Ну-ка, тихо, — она медленно встала на дрожащие ноги, — все прошло. Со мной все в порядке, говорю тебе. И вообще, я пошутила.

— Ты пошутила? Но ты так побледнела.

— Я старалась, как могла. Глупости, Рэчел, просто голова закружилась. Все нормально. И не вздумай поднимать шум, ясно? Молчи об этом.

Рэчел закивала.

— Ладно, теперь иди к себе, — велела ей сестра, — я посижу тут. Не хочу гулять сегодня.

— Но тебе нужно прогуляться, ты вся бледная.

— Рэчел! — Кэт повысила голос, — я сама знаю, что мне нужно! Хочешь прогуляться — иди в сад. Самое время подышать свежим воздухом. Я спущусь позднее. Давай, давай, иди.

Она почти вытолкала младшую сестру за дверь.

Рэчел некоторое время постояла, глядя на комнату Кэт, а потом отправилась вниз. В самом деле, надо пойти прогуляться. А там, глядишь, и Кэт выйдет. Что-то она себя плохо чувствует. Может быть, съела что-нибудь не то.

Размышляя о том, что же такое могло приключиться с Кэт, девушка неторопливо прохаживалась по тропинке. Как-то странно сестра себя ведет. До сих пор с ней все было просто и понятно. А теперь сплошные загадки. Только и слышишь от нее, что «молчи и никому ничего не говори». Что с ней происходит?

Девушка так задумалась, что шла, не смотря себе под ноги. И поэтому не заметила лежащий впереди большой булыжник, споткнулась о него и подвернула ногу. Стало больно. Рэчел вскрикнула и наклонилась к ноге.

— Господи, какая я неуклюжая, — в сердцах проговорила она, — ну вот, только этого не хватало!

Она осторожно встала и сделала один маленький шажок вперед. Нога тут же отозвалась болью. Рэчел поморщилась. Как всегда. И что теперь делать? Возвращаться домой не хочется. Она огляделась.

Впереди, примерно в десяти шагах находилась скамейка. Девушка решила сесть на нее, но для начала туда нужно было дойти. Как некстати! Вышла, называется, погулять! Могла бы споткнуться поближе к скамейке. А теперь тащиться туда.

Рэчел ойкнула, наступив на больную ногу. А что, если все гораздо серьезнее? Что, если она ее сломала? Испуганно прижав руку ко рту, девушка подумала об этом, но тут же решила, что этого не может быть. Она не могла сломать ногу. Та бы сразу опухла. Да, опухла? А ты посмотри на свою лодыжку.

— Мама, — прошептала Рэчел.

— Мисс Вудвилл, — услышала она странно знакомый голос.

— Да?

Девушка повернулась и увидела Фортенгейма. Она даже не удивилась его приходу, сейчас ей было не до того.

— Опять вы здесь, — сказала она.

— Да, шел мимо, дай, думаю, загляну. Вдруг вы снова гуляете. И надо же, какая удача!

— Да, лучше не бывает, — скорчила гримасу Рэчел, делая еще один шаг вперед.

Он с интересом понаблюдал за ее передвижениями, а потом спросил:

— Что это с вами, мисс Вудвилл? Вы как-то странно идете.

— Я ногу подвернула, — сообщила ему девушка, — и сейчас пытаюсь дойти до скамейки.

— Зачем?

— Сесть хочу, — уже более сердито ответила она.

— Вам помочь?

— Вы вообще не должны здесь находиться.

— Я знаю. Но раз уж я здесь, то давайте помогу вам дойти. И не бойтесь, я вас не съем. У меня нет обыкновения есть молодых девушек сразу после завтрака. Обычно, я этим занимаюсь ближе к ужину.

— Вы живете поблизости? — спросила Рэчел, смотря, как он подходит к ней.

— Почему вы так решили?

— Потому что вы постоянно прогуливаетесь вблизи нашего дома, вот почему.

Фортенгейм рассмеялся и взял ее за локоть:

— Осторожнее, мисс Вудвилл. Вы очень заметно хромаете.

— Говорю же, я ногу подвернула.

— Это я уже понял.

Совместными усилиями Рэчел удалось дойти до скамейки, и она почти упала на нее, чувствуя облегчение. Правда, временное.

— Вам лучше? — спросил Фортенгейм, останавливаясь неподалеку.

— Сейчас, да, — согласилась девушка, осторожно шевеля больной ногой.

Как будто, болит не так сильно для перелома. Но с другой стороны, откуда ей это знать, ведь до сих пор она еще не ломала ноги.

— Мисс Вудвилл, я, конечно, рад, что вы так спешили ко мне на встречу, но все-таки, ходить следует осторожнее.

— Очень смешно, — отозвалась Рэчел, — вы прекрасно знаете, что я не спешила ни на какую встречу.

— Конечно, знаю. Я пошутил, — фыркнул он, — просто решил вас подбодрить.

— Спасибо, — теперь фыркнула Рэчел, — я сейчас бодра, как никогда. Я вообще не знаю, что теперь делать.

— Вы имеете в виду свою ногу? Дайте, посмотрю, — Фортенгейм присел перед девушкой, — покажите мне свою ногу, а я вам скажу, что все в порядке или что вы будете хромой.

— Вы что же, доктор? — хмыкнула она.

— Нет, но посмотреть могу, — он хихикнул, — не волнуйтесь, я уже говорил вам, что не хочу вас есть.

— Не надо, — решила Рэчел, — сейчас она уже почти не болит. Наверное, уже все прошло.

Фортенгейм пожал плечами и встал.

— Все-таки, мистер Фортенгейм, что вы делаете в нашем саду? — вспомнила девушка, — только не говорите, что просто шли мимо, потому что в это я не поверю.

— А во что вы поверите?

Рэчел приподняла брови:

— Откуда я знаю? Просто скажите правду, вот и все.

— Я не грабитель, честное слово.

— Я знаю, что вы не грабитель. Что вы здесь делаете?

— Стою и смотрю на вас.

— Да не сейчас! — уже нетерпеливо вскричала она, — я имею в виду, вообще. Зачем вы сюда пришли?

— Не знаю, — он снова пожал плечами, — так, просто. Проезжал миом, вспомнил, что здесь живет симпатичная девушка и решил зайти посмотреть, вдруг она гуляет в саду.

Рэчел взглянула на него с удивлением:

— По-вашему, это достаточная причина?

— По-моему, да. А вам не нравится?

— Да это вообще ни на что не похоже. Вы всегда так ходите в гости?

Фортенгейм рассмеялся:

— Но меня же сюда никто не приглашал.

— Вот именно, — подтвердила Рэчел, — и делать так нехорошо.

— Ну, простите, мисс Вудвилл. Мне очень жаль, что я вас расстроил. Больше не буду.

Девушка посмотрела на него с изрядной долей скептицизма. В его искреннее раскаяние она не верила. По ее мнению, он просто потешался.

— Мир? — спросил Фортенгейм.

Рэчел фыркнула, а потом засмеялась:

— Какой вы странный. Гуляете по нашему саду, как у себя дома и еще спрашиваете, почему это мне не нравится. Я вовсе не сержусь, но мне хочется знать, вы и дальше будете так делать?

— Ну, может быть, я еще как-нибудь буду проезжать мимо и мне захочется на вас посмотреть.

— Понятно.

— А-а-а! — послышался громкий торжествующий вопль.

Рэчел вздрогнула и едва не упала со скамьи. Впрочем, и сам Фортенгейм был застигнут врасплох. Он резко обернулся.

— Рэчел! — издала новый вопль Кэт, подходя ближе, — что это значит?

— А… э-э-э… — девушка захлопала глазами, — Кэт, зачем ты так кричишь? Я испугалась.

— Я тебя спрашиваю, кто это? — сестра ткнула рукой в сторону Фортенгейма, — вот этот вот нахальный тип, кто он? Что молчишь? Тебе что, сказать нечего?

— Я скажу, когда ты перестанешь кричать.

— Ну, говори, — Кэт уперла руки в бока.

— Этот человек постоянно гуляет по нашему саду.

— Ну да. И теперь ты решила с ним познакомиться. Так?

— Я просто хотела узнать…

— У, противная сопливая девчонка! Вот, чем ты тут занимаешься! Я-то думаю, что тебя постоянно в сад тянет!

— Ты дура! — вскричала, потеряв терпение Рэчел, — я случайно на него наткнулась, понятно? Сама ты сопливая!

— Кто тут дура? А ты… ты — чучело! Немедленно вставай и иди в дом!

— Я не могу.

— Да что ты! Она не может! И почему это ты не можешь, интересно?

— Потому что я ногу подвернула! — громко закричала Рэчел, рассердившись всерьез, — поэтому я и сижу здесь!

— Не вопи, — бросила ей сестра и повернулась к Фортенгейму, — ты что сюда явился? Тебя сюда звали? Нечего сюда ходить! Ты собирался порвать со мной все отношения, вот и прекрасно! Убирайся, ты меня слышишь?

— Я вовсе не к тебе пришел, — он пожал плечами.

— А вот к ней, — Кэт указала на сердито сопящую сестру, — к ней ты вообще дорогу забудь! Я не позволю тебе с ней общаться. Рэчел, иди в дом. Мне нужно как следует поговорить с этим нахалом!

— Ты глухая, Кэт? Я ногу подвернула. Не могу идти, мне больно.

— Ну, черт, — прошипела Кэт себе под нос, — проваливай, Горди, иначе я позову слуг, и они тебя вышвырнут.

— И она меня еще нахалом называет! — отозвался он, — да ты на себя посмотри! Как тебя следует называть? Мирская табакерка? Кто ни пройдет, обязательно…

— Замолчи! — прервала его девушка, — лучше замолчи, Горди, иначе я за себя не ручаюсь. А ты, — она посмотрела на Рэчел, — вставай и пойдем. Я помогу тебе дойти. Если еще раз сюда сунешься, пожалеешь, — это снова относилось к мужчине.

— Ты его знаешь? — спросила Рэчел.

— Конечно, я его знаю! Точнее, знала. Но теперь не знаю и знать не хочу. Этот гнусный тип — отвратительный, гадкий, мерзкий…

— А вот это неправда, — спокойно возразил Фортенгейм, — и не на меня тебе надо злиться, а на себя саму. Ты сама все испортила. А теперь хочешь, чтобы все было по-старому.

— Не хочу, чтобы все было по-старому! — рявкнула Кэт, забывая про сестру и оставляя ее на тропинке, — я тебя знать не желаю!

— Кэт, может пойдем? — без особой надежды спросила Рэчел, — вы так кричите, сейчас сюда кто-нибудь придет.

— Вот и хорошо. Пусть приходят. Если этот негодяй не уйдет по-хорошему…

— Да ухожу я, ухожу, — Фортенгейм развернулся, — слушать тут твои вопли. Потаскуха.

— Что-о?!

Кэт изо всей силы стиснула кулаки, но Фортенгейм уже ушел.

— Свинья, — пробормотала она, хватая сестру за руку, — какая гнусная, мерзкая свинья. Черт, Рэчел, уж ты-то могла бы не бродить по саду и не встречаться с ним.

— Да говорю же, это произошло случайно! Я вовсе не хотела с ним встречаться. Не знаю, откуда он появился. Я споткнулась, подвернула ногу и хотела сесть на скамью. А тут он…

— Все ясно. Вот что, сестричка, предупреждаю тебя, от этого типа нужно держаться подальше. Не знаю, что он здесь забыл, но если он собирается заводить с тобой знакомство, то это ни к чему хорошему не приведет. Так что, не делай глупостей.

— Я и не собираюсь, — проворчала девушка, — ты идешь слишком быстро, Кэт.

Та сбавила шаг, все еще пылая от злости.

— А что он такое говорил…

— Не обращай внимания. Это он специально, чтобы меня позлить. Наговорил гадостей, гад!

— Хорошо, — не стала спорить Рэчел.

Они наконец дошли до дома.

— Ну и угораздило тебя, — проговорила Кэт, ведя сестру вверх по лестнице.

— Я не нарочно.

— Это понятно. Осторожно на ступеньках. И держись крепче. Да не наваливайся так, ты хоть и худышка, но ведь не перышко. У меня уже плечо болит.

— Извини. Только маме не говори, ладно? А то она уложит меня в постель и начнет пичкать лекарствами.

— Тебе бы это не помешало. Носится тут, сломя голову, как не знаю, что. Ну, хорошо, но обещай мне, что будешь сидеть смирно и никуда не ходить.

— Конечно, — кивнула Рэчел, — я буду книгу читать.

— Чудесно.

Отведя сестру в комнату и усадив ее в кресло, Кэт вышла за дверь. Кэт даже подумать ни о чем не успела, так как в нескольких шагах от нее стояла Беатрис.

— Мама?

— Кэт, — сказала женщина, — мне нужно с тобой поговорить.

— Хорошо, — согласилась девушка, недоумевая.

Что еще могло произойти? Неужели, мама что-то слышала? Да нет, не могла она слышать, они, конечно, шумели в саду, но не до такой степени.

— Пойдем в комнату, — Беатрис взяла дочь за руку и повела за собой.

Оказавшись внутри, она плотно закрыла за собой дверь и посмотрела на дочь.

— Кэт, до меня дошли некоторые слухи относительно твоей особы.

У Кэт сердце упало в пятки. Она даже не пыталась ничего отрицать, так как была застигнута врасплох, просто испуганно смотрела на мать.

— Я вижу, что тебя это очень волнует, — подытожила Беатрис, садясь на стул, — сядь.

Девушка без слов опустилась рядом.

— Боюсь, что эти слухи имеют под собой какую-то почву. Мне почему-то так кажется. Не так ли, Кэт? Что ты опустила голову? Значит, правда?

Кэт закусила губу. Беатрис тяжело вздохнула.

— Господи, вот всего ожидала, но такого..! Не думала, что ты умудришься так испортить свою репутацию. Да что там, испортить, ты ее совершенно уничтожила.

Кэт закрыла лицо руками и заплакала.

— Правильно, теперь мы будем реветь. В самом деле, что еще остается делать? Только реветь.

— Ой, мама! — провсхлипывала девушка, — если бы ты знала! Я совершенно погибла, совершенно!

— Что еще случилось? — спросила Беатрис. — Господи, Кэт, только не говори мне, что ты беременна.

Кэт уже не таясь, громко зарыдала.

— Я не знаю, как это получилось, мама!

— Разумеется, ты не знаешь. И верно, откуда тебе знать такие вещи. Зато как себя вести при дворе, ты знаешь. Тут ты у нас специалист.

— Мамочка…

— Я сто лет мамочка! — вскричала женщина, выходя из себя, — скоро доживу до седых волос, но никогда не позволяла себе такого! Ну и дерьмо! Молодая, незамужняя девушка, а ведет себя как… как… Ладно, — она махнула рукой, останавливая себя, — итак, кто виноват в твоей беременности?

— Я…

— Мне нужно его имя, а не твои оправдания. На сегодня я их уже наслушалась.

— Я… я не знаю, — и Кэт опять зарыдала.

Беатрис вытаращила глаза.

— Что значит, не знаешь? Ты не знаешь, как его зовут? — дрогнувшим голосом спросила она.

— Я не знаю… не знаю, кто из них, — прошептала Кэт, глотая слезы.

В комнате воцарилось молчание. Беатрис смотрела на дочь глазами, полными ужаса и просто лишилась дара речи. Наконец, она немного пришла в себя и произнесла:

— Их было много?

— Ну…

— Да, замечательно. Посмотрите, какая у меня дочка! Загляденье просто! — рявкнула Беатрис, — дура, каких поискать! Ведь должны быть у тебя мозги, в конце концов! Хоть немного! Что-то я их не наблюдаю.

Кэт сжалась в комочек, обхватив себя руками. Ярость матери пугала ее, но она все же понимала, что все обвинения в ее адрес вполне заслуженны.

— Черт, мне просто убить тебя хочется, — продолжала психовать женщина, — эта идиотка вообще ни о чем не думает, кроме своих идиотских желаний! Даже о собственной репутации, тупица! У тебя что на плечах, чайник? Или кастрюля? Хоть какая-то польза была бы от твоей тупой башки! Взяла все и испортила своими собственными руками! То есть, прошу прощения, это были совсем не руки. Тьфу ты! — в сердцах закончила Беатрис, пнув ногой стоящий рядом стол, — нет, ну надо же!

— Мамочка! — повернулась к ней Кэт, — пожалуйста прости меня!

— И что? Что толку, спрашиваю? Ты думаешь, ты мне жизнь испортила? Ты себе ее испоганила, себе, понимаешь? Просить прощения у меня не нужно. Бесполезно, ничего уже не изменить. Ладно, хватит реветь. Успокойся. Нужно искать выход из положения.

— Какой? — тихо спросила Кэт.

— Не знаю! Тут думать надо. К тебе не относится, ты не умеешь. Да, милые детки, подрастая, преподносят тебе замечательные сюрпризы на блюдечке. Нате, ешьте, не подавитесь. И что теперь скажут наши родственники?

— Не говори им, пожалуйста! — взмолилась девушка.

— Конечно, я никому не скажу, но что толку! Раз это уже известно всему двору, то никакой тайной не является. Все, кому не лень, поливают тебя грязью. Это они любят. Только и ждут, когда кто-нибудь споткнется.

— Все, я погибла, — прошептала Кэт.

— До тебя только сейчас дошло? — язвительно поинтересовалась мать, — браво.

Она снова замолчала, сдвину брови и что-то обдумывая. Кэт следила за ней, вытирая слезы платком.

— Начнем, пожалуй, — заговорила Беатрис, — назови мне тех, с кем ты спала.

Кэт вздрогнула.

— Что?

— Ты глухая? Или тебя слово напугало? Господи, какая нежная, сил нет! Надо же, слово ей не понравилось! Тогда может пояснишь, что именно ты с ними делала? Как это называется, на твой вкус?

— Не надо, мама. Я скажу. Это Кристофер, Алекс, Майкл…

— Стоп, — остановила ее Беатрис, — я их не знаю. И не хотела бы знать, если быть точной. Но выбирать не приходится. Так что, называй их полные имена.

— Да, хорошо. Кристофер Стэнфорд, Александр Нортон, Майкл Даверстайн, Джордж Хэвишем, Уильям Норрис…

У Беатрис отвисла челюсть. Она поспешно взяла себя в руки и глядя на дочь огромными глазами, спросила:

— Есть еще?

— Только двое, — ответила девушка, опустив голову.

— Да ты что? Всего-то? — переспросила мать, сдерживая злость, — еще парочка к тем пяти, замечательно! И это за три паршивых месяца! У меня волосы дыбом встают! Ты что, хотела весь двор удовлетворить?

Кэт издала тяжелый вздох, считая, что это уже слишком, но не решаясь вмешаться.

— Ну, я представляю, что о тебе говорят, — заключила Беатрис.

В комнате вновь воцарилось тяжелое молчание. Такое, что было слышно, как за окном ветер шевелит листвой деревьев. Женщина смотрела прямо перед собой, не в силах ничего сказать. Да и что здесь можно было сказать!

Наконец, она вздохнула и спросила:

— Кто там остался?

— Фрэнсис Уэдли и герцог Глостер, — почти горделиво ответила Кэт.

— По-твоему, это именно то, чем следует гордиться? — фыркнула Беатрис, — чем это ты, интересно, гордишься, золотая моя? Надо же, ей удалось затащить в постель герцога Глостера! Да он сам тянет в кровать все, что шевелится, так что гордиться здесь совершенно нечем.

— Мама, как ты можешь! Какая гадость! — воскликнула Кэт, не выдержав.

— Гадость, в самом деле, гадость, — усмехнулась та, — жуткая гадость. А я ведь только назвала своими именами то, что ты сделала. И не говори мне, что это тебя смутило. Лучше подумай о том, как выбраться из этой ситуации.

— Я не знаю, — девушка пожала плечами.

— Разумеется, ты не знаешь. Вот этого как раз ты не знаешь. А я и не удивлена. Ты думаешь совсем не тем местом, которым следует думать.

— Мамочка, перестань, я уже достаточно наказана за свое поведение, — взмолилась Кэт.

— А вот в этом ты ошибаешься. Это только начало. Что ты, интересно, думала делать, когда у тебя начнет расти живот? Об этом ты не задумывалась?

Дочь опустила глаза и осмотрела свой живот, где еще не было никаких подобных признаков.

— Ничего, — заметила этот взгляд Беатрис, — не все сразу. Подожди немного. Ладно, я пока не придумала, как тебе помочь, но кое-что у меня есть. Для начала ты будешь сидеть дома и не высовывать носа на улицу. Все, твои прогулки закончены. Полагаю, при дворе знают тебя достаточно, чтобы обсуждать твои подвиги еще полгода. Так что, без внимания ты не останешься.

— Но ты придумаешь, что делать?

— На то и голова дана, чтобы думать. У меня теперь будет много практики. Хорошо, ступай к себе. На сегодня хватит, пожалуй.

После ухода дочери Беатрис встала и подошла к окну. До сих пор в ее жизни не встречалось столь глобальных проблем. Не сказать, чтобы все было гладко, но не до такой же степени. Но теперь на нее свалилась огромная проблема, к которой сразу и не знаешь, как подойти и каким образом ее решать. Кэт следовало выдать замуж, это неоспоримо. Но за кого? Кто согласится взять в жены девушку с такой репутацией? Разве что, совсем идиот попадется. Или тот, кто входит в список ее случайных любовников. Их можно поймать на чувстве вины. Хотя, какое там чувство вины! Но если не на вине, то в любом случае, повод всегда найдется.

4 глава

Беатрис недолго обдумывала сложившуюся ситуацию. С головой у нее всегда все было в порядке, и она могла решить и не такие задачи. Для начала следовало посоветоваться с кем-нибудь. И она уже знала, с кем. С Бэтси, своей закадычной подругой, единственной, но верной и надежной, как крепость. С этой целью Беатрис поехала к Бэтси в гости.

Миссис Фергюссон вышла встречать подругу сама. На ее лице играла широкая довольная улыбка.

— Ужасно рада видеть тебя, Трикси! Как твое здоровье? Как сенная лихорадка?

— Давно прошла. Ты отстаешь от событий, Бэтси.

— Прекрасно. Рада за тебя.

— Я тоже рада. Ты не представляешь, какую огромную кучу носовых платков мне приходится изводить всякий раз.

Они рассмеялись.

— Пойдем в гостиную, поболтаем. Надеюсь, нам никто не помешает.

Но у входа в комнату они почти столкнулись с молоденькой девушкой, спускавшейся по лестнице слишком стремительно. Ее миловидное, кокетливое личико озарилось улыбкой:

— Леди Вудвилл! Добрый день, как хорошо, что вы приехали!

— Здравствуй, Лесли, — улыбнулась и Беатрис, — как ты похорошела за эти три месяца, что я тебя не видела!

Лесли покраснела от удовольствия.

— Как поживают Рэчел и Кэтти? Надеюсь, у них все в порядке?

— Да, разумеется, спасибо. Куда ты так спешила, Лесли?

— Мы с Тимом решили поиграть в шары, — сообщила Лесли.

— Тим согласился? — недоверчиво осведомилась Беатрис, зная, что сын подруги — ужасный лентяй.

— Ей пришлось постараться уговорить его, — рассмеялась Бэтси, — так что, детка, беги скорее к нему, иначе он передумает.

Лесли еще раз кивнула Беатрис и убежала.

— Ну вот, прекрасно. Нам ненадолго обеспечены тишина и покой, — заметила Бэтси, — Тим, разумеется, не будет долго бегать за шарами, это не в его правилах.

Подруги вошли в гостиную и сели на небольшой, но очень удобный диванчик.

— Трикси, мне нужно с тобой очень серьезно поговорить. Дело в том, что Кэтти…

— Кэт? — переспросила Беатрис, — если ты о слухах, то я все знаю, мне Кам рассказала. И я уже беседовала со своей безмозглой дочуркой.

Бэтси кивнула и тяжело вздохнула:

— Я давно собиралась духом, чтобы сказать тебе это. Сама понимаешь, говорить такое о твоей дочери..! Но дело в том, что все слухи имеют под собой конкретную почву. Не понимаю, как вообще такое могло случиться. Мы с Кам старались не спускать с нее глаз, но иногда… Впрочем, я должна была быть построже. Но мне и в голову не могло прийти… Прости меня, Трикси.

— Ну, не надо просить прощения за то, чего не делала. Если уж на то пошло, то я виновата в этом больше всех. Уж я-то должна была знать собственную дочь. Видела же, что девчонка большого о себе мнения и без ума от любого представителя мужского пола. Давно пора понять, что люди не ведут себя так же, как и я. Знаешь, Бэт, я всегда обожала, когда за мной ухаживают, совершают безумства, добиваются ответной благосклонности, но никогда не позволяла себе опускаться столь низко.

— Да, я помню, — усмехнулась подруга, — например, Кардингхэм. Как он за тобой бегал, просто уму непостижимо!

— Ну да, Кардингхэм, — хмыкнула подруга, — уверена, больше всего его уязвляло то, что я никак не сдаюсь. Он был готов на все ради моей капитуляции, а потом потерял бы ко мне весь интерес.

— Ты уверена?

Беатрис пожала плечами:

— Почти на все сто. Хотя все могло случиться. Но теперь-то какая разница, если все это давно в прошлом.

Бэтси покачала головой:

— Бедняга! Твое новое замужество он оценил, как вероломство и даже куда-то уехал.

— Говорит, во Францию. Ну да ладно, давай вернемся к Кэт.

— Да, — спохватилась женщина, — ее положение ужасно. Бедняжка Трикси! Я готова помочь тебе, чем смогу, но я даже представить не могу, что бы это могло быть.

— Я могу. Для начала давай обсудим ее так называемых кавалеров. Хотя я предпочла бы назвать их иначе.

— Догадываюсь, как, но давай остановимся на первом варианте. Что ты хочешь обсудить?

— Кто они и какие они.

— Думаешь, я знаю их?

— Я знаю их имена. Вчера вытрясла их из Кэт.

— Это было сложно?

— Нет, — Беатрис пожала плечами, — она мне их выложила тут же. Что скажешь о Кристофере Стэнфорде?

— Нахальный и дерзкий красавчик. Много о себе мнит и отличается редкостной наглостью. Но не думаю, что этот вариант тебе подходит. Его отец занимает высокое положение в палате лордов. Не думаю, что он захочет иметь такую невестку, как Кэт.

— А кто ее захочет? Ладно, поехали дальше. Александр Нортон.

— Еще хуже. Родственник герцога Кентского. Более спесивых, чем он и его семейка, я еще не встречала. В них спеси больше, чем в самом герцоге.

— Занятно. Майкл Даверстайн.

— Другого такого дебошира свет не видывал. Обожает устраивать скандалы со всеми подряд. Только он помолвлен с мисс Саттерстоун. Правда, падок на лесть.

— Понятно. Джордж Хэвишем.

— Его мать — набожная святоша, а он без ее позволения и шагу не сделает. Она держит его в руках, точнее, все его финансы. Вполне может лишить наследства. Да что там, наверняка лишит.

— Святош нам не надо. Уильям Норрис.

— Не стоит и выеденного яйца. Это ужасный развратник. Пообещай ему только что-нибудь в этом духе, в лепешку расшибется.

— Не хотела бы я иметь такого зятя. Хотя с другой стороны, обмен равноценен.

— Я бы тоже не хотела. И мне жаль Кэт. Кто там дальше? Есть еще?

— Да, двое. Фрэнсис Уэдли.

— Человек, который не любит сложностей. Он достаточно порядочен, впрочем, больше ленив и добродушен. Подходит, как ты считаешь?

— Да, вполне.

— Кто там еще?

— Абсолютно бесперспективный в плане женитьбы мужчина. Угадай, кто?

— Значит, он женат. Ну, это может быть кто угодно.

— Не совсем. Герцог Глостер.

Бэтси вытаращила глаза:

— Ты серьезно? Послушай, Трикси, ты, конечно, извини меня, но у твоей Кэт есть мозги или нет? Судя по всему, нет.

— Нет, и не ищи. Ее голова абсолютно пустая. Господи, ты не представляешь, какой ураган там гуляет!

— Только не говори мне… Она что, беременна? — ахнула Бэтси.

— Между нами, Бэт.

— Конечно! Молчу, как рыба. Но как же так? И от кого?

— После стольких желающих трудно что-либо сказать. Да она и сама не знает.

— Ой-ей-ей! Да, сказать тут нечего.

— Я вчера ей все сказала. Всыпать надо было, да поздно. В таком возрасте бить детей бессмысленно.

Бэтси кивнула, так как была с этим полностью согласна.

— Господи, не представляю, как ты думаешь выдавать ее замуж.

— Этого я сама не знаю. Но попробовать не мешает. Не сидеть же, сложа руки. Тогда точно ничего не выйдет.

— Да, — признала подруга, — я знаю, ты всегда была решительной. Уверена, что ты найдешь выход из этой ситуации. Можешь всегда рассчитывать на мою помощь.

— Спасибо, Бэтси. Я знала, что могу на тебя положиться. Главное, никому ни слова. Понимаешь?

— А как же. Молчу, как рыба. Не волнуйся, Трикси.

Распрощавшись с подругой, Беатрис уехала домой составлять план кампании.

Рэчел читала книгу, содержание которой было на ее взгляд скучным. Поэтому она частенько отвлекалась и посматривала в окно. Погода была не то, чтобы прекрасной, но безветренной, хотя солнца не было. Можно было сходить прогуляться, но одной делать это было скучно. А Кэт явно не согласится. Сегодня у нее плохое настроение, сестра сидит на стуле и смотрит в одну точку. Что-то ее вчера сильно расстроило. Рэчел не знала, что, хотя знать хотелось. Но как девушка не подступала к Кэт с расспросами, та только отмахивалась. Ничего не скажет.

В дверь постучали. Рэчел с радостью отложила надоевшую книгу и сказала:

— Входите.

Вошла Дениза, ее молоденькая горничная. Ей было немногим больше, чем самой Рэчел и она, естественно, еще была полна романтических представлений о жизни.

— Мисс Вудвилл, — громко прошептала она, ее глаза горели от возбуждения, — вам записка, мисс Вудвилл.

— Записка? — Рэчел приподняла брови, — что за записка? И почему шепотом, Дэнни?

— Потому что это тайна, — таинственно заявила горничная, — ее передал мне один красивый молодой человек, дал целый золотой соверен и велел передать ее вам. И никому ничего не говорить.

Рэчел глядела на нее во все глаза. Она пару раз моргнула. Записка? Ей никогда еще не передавали никаких записок. Как интересно!

— Дэнни, надеюсь, ты не кралась по дому на цыпочках с этим твоим загадочным видом? У тебя же на лбу написано, что тебе доверили что-то секретное и тебя просто распирает. Тебя никто не видел?

— Нет, мисс Вудвилл, я проскользнула тихо, как мышь. Уверяю вас, меня никто не видел. Возьмите, — она протянула девушке сложенный вчетверо листок бумаги.

— Спасибо, — поблагодарила ее Рэчел, принимая записку и рассматривая ее со всех сторон.

Дениза с любопытством смотрела на нее.

— Я никому ничего не скажу, — пообещала она, — вот вам крест, ничегошеньки.

— Да-да, я верю. Ступай, Дениза.

Горничная с таинственным видом вышла из комнаты и, упиваясь собственной значимостью, отправилась вытирать пыль.

Рэчел хихикнула, проводив ее взглядом, потом вспомнила о записке и развернула ее. От кого бы это могло быть? Что за таинственность? Какой-то молодой человек. Впрочем, она знает не так уж много молодых людей, чтобы гадать, кто мог написать эту записку. Но зачем? Зачем он это сделал? Но что гадать, сейчас она это узнает.

Девушка опустила глаза на записку и прочла:

«Мисс Вудвилл, — начиналась записка, — надеюсь, вы не сердитесь на то, что произошло в прошлый раз, потому что к вам это не имеет ни малейшего отношения. Но если вы все-таки сомневаетесь в этом, давайте обсудим. Я жду вас на прежнем месте у скамейки. Только на этот раз идите осторожнее. Фортенгейм».

Рэчел перечитала это еще раз и подняла голову. Опять этот Фортенгейм! Что-то он зачастил в их сад. Интересно, почему? Может быть, она ему нравится? Ну да, в прошлый раз он так и сказал. Сказал, что в этом доме живет девушка, которая ему нравится. Ну надо же! До сих пор еще никто не говорил Рэчел, что она кому-то нравится и это было приятно.

Теперь следовало подумать о том, что же ей делать. Спуститься в сад и поговорить с Фортенгеймом или остаться в комнате. Остаться, конечно, было бы правильнее, но, если Рэчел не пойдет в сад, она так и не узнает, что именно хотел сказать ей настойчивый гость. И потом, все равно об этом никто не узнает. Мамы нет дома, а Кэт сидит сиднем у себя в комнате и ни на что не обращает внимания.

Так что, Рэчел не думала слишком долго. Она поправила платье и волосы, посмотрела на себя в зеркало и фыркнула. Ну да, понравилась она ему, как же. С таким длинным носом и глазами непонятного цвета. Ну, у кого еще глаза имеют такой странный белесый цвет? Просто оторопь берет. Наверное, все совсем не так, как она себе представляет. Может быть, Фортенгейм хочет поговорить с ней о Кэт? Ладно, что гадать, надо идти.

Выйдя в сад, девушка на всякий случай осмотрелась по сторонам и обнаружила только то, что поблизости и правда, никого нет. Девушка неторопливо пошла вперед по тропинке, по пути размышляя, как следует себя вести с этим настырным человеком. Три раза ему говорили, чтобы он не смел сюда приходить таким варварским способом, а он все равно ходит и ему хоть бы хны. Безобразие просто.

Невдалеке уже виднелась знакомая скамейка. Рэчел приостановилась и огляделась вокруг. Как будто, никого нет. Но Фортенгейм должен быть где-то здесь, раз он умудрился найти Денизу и передать ей записку. Девушка подошла ближе и, расправив складки платья, села.

— Мисс Вудвилл, — услышала она и повернула голову.

Так и есть. Опять этот Фортенгейм.

— Вы снова здесь? — произнесла Рэчел, — это уже ни на что не похоже. Сколько раз вам говорить, что нельзя так проникать в чужие сады? Безобразие просто.

— Разве я делаю что-то дурное? — фыркнул тот, — просто зашел, вот и все. Я даже яблоки не рву, хотя самая пора, и цветочки тоже.

Рэчел подумала и признала, что хотя бы в этом он прав.

— Присаживайтесь, — пригласила она его, указывая на скамейку.

Фортенгейм сел, слегка поклонившись в благодарность за приглашение.

— Вы получили мою записку?

— Разумеется, получила. Но вообще-то, сэр, я бы попросила вас больше так не делать. Видели бы вы Денизу, которая кралась по дому с этой запиской! Я рада, что она хотя бы не несла ее на вытянутых руках. Она обожает всякие тайны.

Он фыркнул.

— То-то она постоянно таращила глаза. Я думал, что она меня боится.

— Да кого она боится? — фыркнула Рэчел презрительно, — это же было так загадочно, вот она и разошлась.

Она пожала плечами и слегка задумалась. А потом сказала:

— В прошлый раз вы нехорошо разговаривали с моей сестрой, мистер Фортенгейм. Я, конечно, понимаю, что у вас есть какие-то отношения, но это просто некрасиво.

— Нет у нас никаких отношений, — отозвался Фортенгейм.

— Значит, вы не хотите ее видеть?

— Мисс Вудвилл, разве я написал записку вашей сестре? Кажется, это были вы.

— Да? — Рэчел пожала плечами, — а зачем вы хотели видеть меня? Да еще и так таинственно?

— Просто поговорить. Вы против этого?

— В общем-то, нет, — признала девушка, — почему бы и не поговорить? Но…

— Я понимаю, вам не нравится, что я проникаю в ваш сад, как вор. Предлагаете другой способ для встреч?

— То есть, вы собираетесь со мной встречаться? — уточнила Рэчел, — я просто не знаю. Делать это так, как делаете вы, мне кажется не очень правильным. Но с другой стороны, в этом же ничего особенного нет. Ведь так?

Фортенгейм кивнул, пряча усмешку. Мисс Вудвилл казалась ему очень забавной со всеми ее высказываниями. Может быть, именно поэтому он и ходил сюда столь часто. Рэчел была еще слишком молода и ее слова были искренними. Когда она что-то говорила, это значило, что именно так она и думала.

В конце концов, Фортенгейму удалось сломить недоверие девушки, и они договорились о том, что будут встречаться один раз в неделю. Фортенгейм, правда, настаивал на двух, но тут уже Рэчел была тверда. Один раз — и точка. На этом и порешили.

Беатрис сидела за столом и задумчиво грызла кончик пера. На дворе был уже вечер. В подсвечнике ровно горели свечи, расплавленный воск медленно стекал вниз. В это время скрипнула дверь и в кабинет вошел муж Беатрис, Питер. Он отодвинул стул и сел рядом с женой.

— Трикси, — начал он, — мне нужно с тобой поговорить.

Беатрис мельком взглянула на него, покрутила в руках перо и спросила:

— Двадцать девять да семнадцать с половиной, сколько это будет?

Питер ненадолго задумался, а потом ответил:

— Сорок шесть с половиной.

— А сорок шесть с половиной разделить на три? Помоги, Пит, у меня уже ум за разум заходит.

— Разделить на три? Дорогая, это же очень просто. Пятнадцать с половиной. Все? Больше ничего не нужно разделить, умножить или сложить?

Жена отрицательно покачала головой и с довольным видом записала полученный результат.

— Брось ты эти счета, — сказал муж со смешком, — лишняя головная боль. Я потом на досуге быстренько все подобью.

— Да? Почка весом в полпуда уже полгода валяется в бюро. Он подобьет! Что ты там подобьешь, ленивец?

— Но меня вообще дома не было. Это ты себя спроси. Да, кстати, о моем вопросе.

— Что за вопрос?

— Это правда, что репутация Кэт подмочена?

Беатрис резко вскинула брови:

— С чего ты взял?

— От Кресси. Она с таким возмущением описывала мне все приключения этой негодной девчонки..!

— Она что, была при этом? — съязвила Беатрис, — что за чушь, Пит! Ты начал повторять то, что несет твоя пустоголовая сестрица! Сколько я ее знаю, она постоянно рассказывает абсолютно дикие, неправдоподобные истории, от которых волосы дыбом встают.

— Может быть, — не стал спорить Пит, — я бы и внимания не обратил на ее россказни, но что ты скажешь и лорде Карлтоне?

— Что, он тоже?

— Весь двор говорит об этом. Это самая свежая тема, черт возьми.

— Наверняка они повторяют выдумки Кресси.

— Ее выдумки не повторяют, над ними втихомолку смеются, так как они этого заслуживают. Ты должна это понимать, если хорошо знаешь Кресси.

— Знаю я Кресси. Мы что, будем ее обсуждать?

— Я хочу поговорить о Кэт, а не о своей сестре, сто раз говорить, что ли? Что за номера она выкидывает? Это же ни в какие ворота не лезет!

— Да оставь ты это, Пит, — проворчала Беатрис.

— Вот как! Значит, тебе все известно? Знаешь, что, Трикси, ты могла бы не делать из меня идиота, а сказать сразу. Думаешь, приятно выслушивать гадости от посторонних людей? Твоя дочь потеряла совесть, вот что я скажу. Она вся в своего папочку, такая же безответственная рохля.

— Ну вот, начинается, — пробурчала жена с досадой, — вспомнил Монти. Да причем тут он, в конец концов? Он давно умер.

— Это его гнилая кровь.

— Что ж с того, теперь уже ничего нельзя сделать. Вместо того, чтобы говорить тут всякие гадости, лучше бы подумал, как все это исправить.

— Ну, ты и задачи ставишь! — Пит вытаращил глаза, — исправить! Да что тут можно исправить? Лично я не вижу никакого выхода. Трикси, все уже знают! Все!

— Ну и что. Подумаешь, пусть себе знают. Легко сидеть здесь и громко возмущаться. Нет, чтобы подумать, как спасти ее доброе имя и свое заодно.

— О добром имени вспомнила, — фыркнул муж, — доброе имя Кэт давно почило в бозе. Поставь на нем крест.

— Ладно, черт с ним. Есть и другой выход.

— Какой?

— Главное, чтобы мне никто не мешал.

— Так, — Пит поднялся со стула и подошел к ней, — что опять? Нет, я с тобой преждевременно поседею, Трикси! Ты снова решила заняться своими штучками. Ну-ка, немедленно выкладывай, что ты придумала.

— Вот прямо так и выложила, — хмыкнула она, — как я могу это сделать, если и сама еще не все продумала? Есть один способ. Кэт нужно выдать замуж, тогда все проблемы решены.

— Выдать замуж?! — Пит изумленно заморгал глазами, — ну и ну, Трикси. Сколько живу, но до сих пор не видел, чтобы люди ставили перед собой столь неразрешимые задачи. Да это же просто невозможно!

— Нет ничего невозможного. Главное, знать, как это осуществить.

Муж покачал головой, не говоря больше ни слова. Все и так было ясно. Жене снова попала шлея под хвост, как он это называл. И теперь она не успокоится, пока не совершит немыслимое. Как ее остановить, он не знал.

— Ладно, брось счета, я сам все сделаю, — наконец сказал Питер, — иди, решай свои глобальные задачи. И пойми, я вовсе не против такого решения, но оно мне кажется недостижимым. Ты и сама это поймешь, если хорошенько подумаешь.

— Посмотрим, — Беатрис поднялась с места, — спасибо, Пит. У меня от счетов уже голова кругом.

Она вышла в корридор и увидела дворецкого, который, судя по всему, направлялся именно к ней.

— Миледи, — остановился он и поклонился, — пришла какая-то женщина. Она говорит, что желает вас видеть.

— Что за женщина?

— Миссис Тремингтон, миледи.

Беатрис это имя было неизвестно, и она приподняла брови.

— Я проводил ее в библиотеку, миледи, — продолжал дворецкий.

— Хорошо, Арчер, спасибо.

Беатрис пожала плечами и отправилась по указанному маршруту.

Она вошла в библиотеку и осмотрелась. Женщина, сидящая на стуле с высокой спинкой, была ей абсолютно незнакома. Ей было лет двадцать, может быть, чуть больше.

— Добрый вечер, — сказала Беатрис, — вы хотели меня видеть?

— Вы — леди Вудвилл? — спросила женщина, внимательно глядя на нее.

— Да, это я, — она села на другой стул и внимательно воззрилась на гостью, — я вас внимательно слушаю, миссис Тремингтон.

— Совершенно верно. Джейн Тремингтон.

— Очень приятно.

Джейн перебирала пальцами складки платья, не решаясь заговорить. Потом вздохнула и начала:

— Мой муж за границей уже около трех лет. Он ничего не знает. Но скоро он приедет, и я не знаю, что делать. Видите ли, леди Вудвилл, два года назад у меня родился ребенок. Он не от моего мужа. Он незаконный.

— Примите мои соболезнования, сударыня. Но чему обязана сомнительной чести выслушивать такие интимные подробности, миссис Тремингтон?

— Вы это узнаете, когда услышите, кто отец этого ребенка?

Беатрис замерла, пораженная догадкой. Потом заявила:

— Не может быть.

— Это ваш муж, миледи, — закончила свою мысль Джейн.

— Никогда не поверю в это.

— Но это правда, миледи. Поверьте, я не хотела говорить вам об этом, но сейчас мое положение таково… Видите ли, мой муж ограничивает мои расходы, и я не могу распоряжаться деньгами. Те, которые он мне выделил, я уже истратила на ребенка. А сейчас муж возвращается, и я буду получать не более трех фунтов в неделю. Сами видите, я не могу более обеспечивать этого ребенка. И я подумала, что ваш муж может взять на себя эту обязанность. Ведь он тоже принимал участие в его создании.

— Как мило, — скривила губы Беатрис, — почему бы вам не обратиться непосредственно к нему? Я ведь не принимала участия в создании этого ребенка.

— Он не захотел видеть меня. Я изложила все ему в письме, но он не прислал ответа. Я нахожусь в совершенно безвыходном положении.

Беатрис встала, чувствуя, как в ней закипает гнев:

— Странно, что вы решили, что именно я помогу вам из него выбраться. Меня не интересуют ваши проблемы, сударыня. Выпутывайтесь, как знаете. Если у вас хватило наглости прийти сюда, то уж, конечно, ее хватит на то, чтобы найти деньги.

— Но ведь это сын вашего мужа! — вскричала Джейн.

— К сожалению. Но не вижу, что я тут могу сделать. Надеюсь, вы не претендуете на родственные отношения, ибо это смешно.

— Но вы могли бы поговорить с вашим мужем и убедить его… — пробормотала женщина.

— Не знаю, кто внушил вам мысль, что я похожа на идиотку, но это не так. Прощайте, миссис Тремингтон.

Резко развернувшись, Беатрис вышла из библиотеки и стиснув кулаки, чтобы сдержать эмоции, велела дворецкому:

— Миссис Тремингтон уходит, Арчер.

Беатрис быстрым шагом пересекла коридор и распахнула дверь в кабинет, где сидел Питер и мучился со счетами. Он повернул голову, окидывая ее взглядом и тут же отложил перо:

— В чем дело? Что-то случилось?

— Сейчас узнаешь, — она одним движением скомкала пачку счетов, лежащих перед ним с такой легкостью, словно их было там не сорок, а всего один, — сейчас ты все узнаешь.

Питер с изумлением посмотрел на ее руку, но не стал ничего говорить на эту тему.

— Я только что имела очень интересную беседу с одной женщиной. Кстати, ты с ней знаком.

— Так это она тебя так разозлила? Трикси, успокойся.

— Я не желаю успокаиваться, черт подери, — прошипела Беатрис, словно змея, которой наступили на хвост, — ты лучше скажи, какого дьявола я должна выслушивать откровенности от твоей любовницы?

— Что-о?!

— Что это ты так разорался, бедненький? Имя Джейн Тремингтон тебе знакомо? Вижу, что знакомо, — добавила она, когда заметила, как изменилось лицо мужа.

— Что она тебе сказала?

— Все, что ты с таким успехом скрывал, мерзавец. Все про вашего дорогого сыночка, которого вы совместно состряпали. Кто-то там возмущался насчет доброго имени Кэт? Это не ты ли? — она скрипнула зубами.

— Трикси, — осторожно начал Питер, — послушай…

— Спасибо, я уже наслушалась вдоволь. По уши. С меня хватит пустопорожних разговоров. Твоей любовнице нужны от тебя деньги на воспитание вашего отпрыска, так что, мой драгоценный, заботиться об этом нужно заблаговременно. Кстати, лучше сразу обеспечь всех своих незаконнорожденных младенцев, чтобы их мамаши не приходили ко мне жаловаться толпой. Ты понял? — тут Беатрис потрясла кипой бумаг, до сих пор зажатых в кулаке, — мне и без того хватает дерьма в этом доме.

— Трикси, я…

— Знаешь, что? Лучше заткнись. Меня тошнит и от этой истории, и от твоих оправданий, сволочь. На, подавись, — с этими словами она швырнула в него бумагами и резко развернувшись, вышла, громко хлопнув дверью.

Беатрис прошла, точнее, пронеслась в свою комнату, где упала в кресло и выругалась такими словами, что будь там еще кто-либо, у того бы отвалились уши. Но на ее счастье, в комнате никого не было. Хотя, если уж на то пошло, Беатрис было на это наплевать. Ее до сих пор всю трясло от ярости. Она редко злилась, но, когда это случалось, под горячую руку лучше было не попадаться и все это знали. Поступок мужа вызвал в ней такой гнев, что Беатрис была готова убить его за то, что он выставил ее в таком свете. Мерзавец, завел любовницу, словно ему чего-то не хватало! Что ж, раз его не устраивает жена, то пусть ищет себе кого-нибудь другого.

С каждым днем Кэт все более нервничала. Она ожидала, что мать немедленно решит все ее проблемы и то, что Беатрис до сих пор ничего не сделала, начинало злить Кэт. За завтраком девушка сверлила ее настороженным взглядом и совсем ничего не ела. Ей было не до того. Но и не до того было и самой Беатрис.

Рэчел, единственная в семье, у которой все было хорошо, не сразу заметила, какая напряженная обстановка царит за столом. Все сидели в полном молчании. Кэт ерзала на стуле и ковырялась в тарелке, даже не пытаясь положить себе в рот хоть кусочек. Лицо у Беатрис было высокомерное и презрительное, она напротив, очень внимательно смотрела в свою тарелку, правда, жевала единственный кусок мяса уже минуты три. Питер время от времени поглядывал на свою жену, стараясь делать это так, чтобы она не заметила.

Когда Рэчел увидела это, она почувствовала беспокойство. Что-то случилось. Что-то очень плохое, раз все так угрюмы и молчаливы. И ничего не едят. Что происходит с их обычно дружной и веселой семьей?

— В чем дело, Кэт? — ледяным тоном осведомилась Беатрис, заметив наконец дочь, — почему ты не ешь?

— Не хочу, — Кэт склонилась над тарелкой, пытаясь сдержать слезы.

— Глупости. Ешь.

— Не буду.

— Почему?

— Не хочу, — девушка всхлипнула.

— Хватит реветь. Помни, где ты находишься.

— Кэт, почему ты плачешь? — спросила Рэчел испуганно.

— Не твое дело, — срывающимся голосом ответила та и вскочила с места.

— Сядь, — отрезала Беатрис, — и не устраивай сцен.

Кэт села обратно и зарыдала, уронив голову на руки.

В столовой стояло гнетущее молчание, нарушаемое лишь всхлипами Кэт. Рэчел старалась не смотреть на сестру, чтобы не разреветься за ней следом. Она быстро доела свою порцию и поспешно пробормотав «спасибо», вышла за дверь.

Внезапно, Кэт резко подняла голову и посмотрела на мать:

— Ты не сможешь заставить меня есть, мама, ясно? Я выкину это в окно, и ты мне не помешаешь!

— Делай, что хочешь, мне наплевать.

— О Господи! — девушка схватила свою тарелку и швырнула ее в угол.

На этот раз не выдержал Питер. Он встал и вышел.

— Все разбила, что хотела? — спросила Беатрис у дочери, — если так, то ступай к себе в комнату и успокойся.

— Мама, неужели ты не понимаешь, что я больше так не могу! Не могу, не могу! — она затопала ногами, — лучше умереть!

— Конечно, лучше. Это очень просто. Куда проще, чем подумать или взять себя в руки. Говорю, иди к себе и успокойся.

Кэт вновь заплакала и вытирая капающие слезы, начала подниматься наверх.

Беатрис чрезвычайно аккуратно вытерла рот салфеткой, так как ее руки дрожали. Потом встала и медленно задвинула стул, потому что ей хотелось его пнуть, а после перевернуть стол и разбить все, что там находилось. Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, но ничего не вышло. Вернулся Питер.

— Послушай, Трикси, ты можешь меня выслушать?

— Не желаю, — отрезала она, — не желаю ничего слушать. Мне все ясно.

— Успокойся же. Ты придаешь слишком много значения пустякам.

— Ах, пустякам? Ну, конечно, какой пустяк. Подумаешь, любовницу завел. Или сто любовниц. Ты же у нас такой несчастный и одинокий мужчина. Кстати, как ты развлекался там, во Франции? Занятно было? Как француженки?

— Перестань. Это случилось только один раз.

— Конечно, так я тебе и поверила. Один раз! Расскажи это кому-нибудь другому.

— А ты сама? Как ты здесь жила в одиночестве? — распалился Питер.

— Хочешь про меня поговорить? Не выйдет. Не надо взваливать всю вину на меня. Это к тебе приходила твоя любовница. Ко мне никто не приходит. А если тебе что-то не нравится, то и убирайся к своей Джейн и пусть она тебя утешит. Наверное, она не кричит и не ругается.

— А это верно! — рявкнул он, — здесь кричишь только ты. Ты и твоя взбалмошная дочурка!

— А, это я кричу! Ну, ладно, — Беатрис одним движением спихнула со стола сразу три тарелки и супницу, — я еще и посуду бью. И если ты не заткнешься, следующая тарелка полетит тебе в голову. Что, не нравится? Вот и прекрасно. Не буду тебе мешать. Думаю, я здесь лишняя.

Она вылетела из столовой, взбежала вверх по лестнице и распахнула дверь в комнату Кэт. Девушка сидела на постели с ногами и рыдала, уткнувшись головой в подушку.

— Хватит реветь, Кэт, мне надоело слушать твои вопли.

— Тебе все надоело, — отозвалась девушка, смотря на мать злыми глазами, — тебе наплевать на меня! Ты ничего не делаешь, только кричишь. Может быть, мне уже пора топиться?

— Прекрасно, иди топись! — завопила Беатрис, окончательно потеряв терпение, — иди, раз тебе так нравится чувствовать себя несчастной! Доверши дело до конца! Что ты на меня вытаращилась? Ты только и умеешь, что сперва совершать дурные поступки, а потом реветь. Возьми себя в руки и потерпи немного. В конце концов, я думаю, что делать, а ты только ноешь и требуешь, чтобы я достала тебе мужа из рукава! Но знаешь ли, я не фокусник, ясно? Мне, черт возьми, нужно время! И тишина! — еще громче крикнула она, — понятно?

— Понятно, — очень тихо пискнула Кэт, поспешно доставая платок и вытирая глаза, — я уже молчу.

— Замечательно. А теперь слушай меня. Позови горничную и пусть она упакует все твои вещи.

— Зачем? — испугалась девушка, — ты что, мама? Ты собираешься выгнать меня из дома?

— Ты совсем спятила, — вздохнула Беатрис, — нет, мы уедем вдвоем. А теперь не задавай вопросов и действуй. Это ты хоть умеешь делать?

— Да, конечно, — кивнула Кэт, — сейчас.

Беатрис вышла в коридор и снова спустилась вниз, в холл, где стоял невозмутимый дворецкий. Впрочем, он уже был не настолько невозмутим, так как звуки скандала донеслись до его ушей.

— Арчер, вели заложить карету да побыстрее, — сказала ему Беатрис очень тихим и спокойным голосом, — Лиз, — остановила она горничную, которая собиралась осторожно проскользнуть мимо, — ты мне нужна. Пойдем наверх, соберешь мои вещи.

— Да, миледи, — присела та, кидая недоуменный взгляд на дворецкого.

В доме явно что-то творилось.

Наверх Беатрис подняться удалось, но вот дойти до своей комнаты — нет. Подоспевший Питер схватил ее за руку.

— Трикси, что ты творишь?

Она резко высвободилась:

— Ничего особенного. Освобождаю дом от себя и от своей взбалмошной дочурки.

— Да ты что, с ума сошла?

— Да, точно, я спятила. Доволен?

Лиз задержалась у двери комнаты, якобы ненароком и жадно прислушивалась к спору супругов. Беатрис заметила это очень скоро:

— Я сказала, собирай вещи, — отчеканила она, — живо.

Лиз тут же закрыла за собой дверь и приступила к делу. С хозяйкой, когда она была в гневе, никто не спорил.

— Зачем ты это делаешь? — спросил Питер, сжимая кулаки.

— Хочу, чтобы ты насладился тишиной в полной мере, раз она тебе так нравится.

Из комнаты вышла Кэт и с интересом начала прислушиваться к их ссоре.

— Дьявол, — повернулась к ней Беатрис, — тебе что надо? Ты уже собралась?

— Да, мамочка, — закивала Кэт, — там… там Дениза. Собирает вещи. Почти закончила.

— Тогда марш в карету.

— Конечно, мамочка.

И Кэт ушла. Правда, она старалась идти как можно медленнее, чтобы не упустить ни слова из сказанного. Но ей не повезло. Супружеская пара в это время хранила напряженное молчание. Беатрис еще и следила за тем, как дочь уходит.

Когда она спустилась вниз по лестнице, Питер сказал:

— Значит, уезжаешь? И куда?

— Не твое дело.

— Это как раз мое дело. Ты пока еще моя жена.

— Правда? — восхитилась Беатрис, — надо же, ты еще помнишь это! Как замечательно!

Она направилась к двери своей комнаты, распахнула ее и едва не сбила с ног Лиз, которая без зазрения совести подслушивала.

— Черт подери, долго я буду ждать? — разозлилась хозяйка, — где мои вещи?

— Вот они, миледи, — испуганная Лиз указала на сундук, — я уже почти… совсем…

— Тебя что-то отвлекает?

— Нет, ничего, — горничная замотала головой.

— У тебя пять минут.

— Хорошо, черт возьми! — вскричал Питер, — уезжай, раз собралась! Проваливай к чертям!

И он ушел, громко хлопнув дверью своей комнаты.

Беатрис спустилась вниз и села в карету. Кэт искоса посмотрела на нее и спросила:

— Что же теперь будет?

— Ничего, — отрезала мать, — снесут вещи, и мы уедем.

— А потом?

— Суп с котом.

Кэт понятливо кивнула и отвернулась к окну.

Рэчел, конечно, слышала отголоски скандала, но не вышла посмотреть, в чем дело. Она, как и все, знала характер матери и понимала, что пока та не выпустит пар, лучше не лезть под горячую руку. Так что, выждав некоторое время, она вышла из своей комнаты и отправилась к сестре, чтобы поинтересоваться, что произошло. Но комната Кэт была пуста. Вещи разбросаны по полу. Встревоженная Рэчел побежала к матери и застала там похожую картину. Это было более, чем странно. Не зная, что и думать, девушка направилась на розыски отца. Ну, хоть кто-нибудь же должен остаться в доме!

Она застала Питера в весьма странном для него положении: он сидел в кресле со стаканом виски в руке.

— Папа, — тихо ахнула Рэчел, — я не понимаю, что происходит? Я нигде не могу найти ни Кэт, ни мамы.

— Они уехали, — мрачно отозвался Питер.

— Как это, уехали? — изумилась Рэчел, — куда? Зачем?

— Потому что разошлись.

— Что ты имеешь в виду? Разош… — Рэчел прижала руки к щекам, — ты что, шутишь?

— Я что, похож на шутника?

— О Боже! Да вы все сошли с ума!

Питер молчал, смотря куда-то в угол.

— Господи, — девушка попятилась, — какой ужас! Да вы что? Так нельзя!

Не получив никакого ответа, она всхлипнула и вышла.

5 глава

Кэт сидела в гостиной, где вся мебель была покрыта чехлами и внимательно осматривалась по сторонам. Потом подняла глаза на мать и спросила:

— Ты уехала из-за меня?

— Кэтти, ты не центр вселенной, — отрезала Беатрис, — есть и иные причины, но это тебя не касается. Здесь мне будет легче за тобой следить.

— Но мамочка, я не собираюсь убегать.

— Вот и прекрасно. Мне вовсе не улыбается гоняться за тобой по всей Англии. Устраивайся наверху. Там есть подходящие комнаты.

Беатрис огляделась по сторонам. Как же она давно тут не была! С тех пор, как умерла тетя, она не заходила сюда и не знала, что здесь творится. Сколько пыли!

Выйдя в коридор, Беатрис позвала Лиз и велела ей заняться делом, вместо того, чтобы подслушивать под дверями чужие разговоры.

— Кэт, я еду в Лондон, — сообщила женщина дочери и добавила, — по делам.

— Почему бы тебе не взять меня с собой? — полюбопытствовала Кэт.

— Потому что я уже сказала, что не развлекаться еду.

— Но мамочка, тут скучно.

— Ты хочешь выйти замуж или нет?

— Хочу.

— Тогда сиди здесь и скучай. Все полезнее, чем шляться где попало.

Она все еще немного сердилась и потому была резка.

— Хорошо, мамочка, — тут же согласилась девушка, — ты едешь искать мне мужа?

— Не думаю, что мне так повезет с первого раза.

Сев в седло, Беатрис галопом поскакала по дороге. Она прекрасно держалась в седле и обычно предпочитала этот способ передвижения. Тем более, теперь, когда ехала одна.

На улицах города было большое оживление. Огромное скопление народу, все нарядно одетые, они шумели, пели, веселились, смеялись, танцевали. Короче говоря, их настроение было прямо-таки противоположно настроению Беатрис, поэтому она лишь поморщилась неожиданной задержке. Ее лошадь почти совсем остановилась, и женщина была вынуждена стоять посреди толпы и ждать, когда она поредеет. Люди поднимали головы, смотрели на нее и отпускали беззлобные шуточки, а некоторые весельчаки даже отваживались звать ее за собой. Все это, разумеется, ей совершенно не нравилось.

Беатрис стояла на мостовой уже около десяти минут, не в состоянии двинуться с места и начала терять терпение. Она поняла, но слишком поздно, что ей следовало скакать во весь опор и никому не давать проходу, люди сами расступались бы перед ней. А теперь уже ничего нельзя было сделать.

— Черт побери, — пробормотала женщина, немного продвигаясь вперед, — я тут заночую.

В это время дверь близлежащего трактира распахнулась и оттуда на улицу вывалилась шумная, компания подвыпивших молодых людей. Их было человек пять, но по шуму, который они производили, казалось, что раза в два больше. Они шли против течения толпы и им приходилось проталкиваться сквозь нее, вызывая редкое возмущение, но чаще насмешки и шуточки. Их все норовили потащить за собой. Беатрис от нечего делать наблюдала за их потугами, видя, что они направляются прямо к ней. Вскоре и компания ее увидела.

— О, какая прелесть! — воскликнул один из молодых людей, — прошу прощения, леди, мы немного пьяны.

И он раскланялся с шутовским видом. Остальные захохотали так громко, что почти перекрыли шум многоголосой толпы.

— Да нет же, вы всего лишь слишком скромны, оценивая свои заслуги, — отозвалась Беатрис.

— Да что тут такого, леди? Сегодня праздник, нам весело. Почему бы и нет?

— Разумеется, — кивнула женщина, осматриваясь и ища лазейку, чтобы все-таки попытаться уехать.

— Знаете, мы решили, что пойдем с вами, леди. Вы так хороши собой, что даже я протрезвел.

Беатрис сделала большие глаза, оценивая этот весьма сомнительный комплимент.

— Занятно, — пробормотала она.

— Куда вы едете, леди? — осведомился другой молодой человек. Пристраиваясь рядом с ней.

— Домой.

— А где вы живете?

— Далеко, — отозвалась Беатрис, — вам не дойти.

— Тогда мы побежим. Как вы думаете, успеем?

— Сомневаюсь, что сможете. И было бы очень забавно, если бы я явилась домой с таким эскортом.

— Вот и отлично. Давайте позабавим ваших близких, леди. Раз они сидят дома в такой день, значит они ужасно скучают.

— Иногда это полезно, — сказала женщина, имея в виду Кэт, но не стала распространяться на эту тему дальше.

Она тронула коня и тот медленно двинулся вслед за толпой. Беатрис думала, что настырная компания отвяжется от нее, но не тут-то было. Напротив, они шли за ней, словно привязанные.

— Куда же вы, прекрасная леди? — спросил один из них, — не покидайте нас так скоро.

— Может быть, хватит? — осведомилась она, — я тороплюсь, а вы мне мешаете.

— Ни к чему торопиться, еще слишком рано, — один из мужчин взял ее лошадь под уздцы, — позвольте представиться, меня зовут Брайен, вот этот верзила — Фрэнк, этот усатенький — Гарри, ну, а этот красавчик — Крис. Можете называть нас по именам, леди, мы не обидимся.

— Как мило, — съязвила Беатрис, — они, видите ли, не обидятся. Ну, спасибо.

Молодые люди расхохотались.

— Да вы шутница, — заметил Крис, подбираясь ближе, — разрешите. Я сяду с вами рядом.

— К сожалению, не могу. Моя лошадь еще и вас не выдержит.

— Думаете, я такой тяжелый?

— Если один из вас будет висеть на поводьях, второй — на стременах, а третий еще и сидеть на крупе, то лошадь точно развалится. Это вам не экипаж, она все-таки живая, если вы до сих пор не в курсе.

— А ну, брысь! — велел Крис своим приятелям, — не слышали? Вы нервируете лошадь.

Беатрис фыркнула.

— Благодарю вас, сэр, моя лошадь вам чрезвычайно признательна.

— Крис, ты начал ухаживать за лошадью? — пошутил Гарри, — бедная кобылка, мне тебя жаль, он же жуткий ловелас!

Все громко расхохотались, даже те, кто непосредственно не принимал участия в разговоре, а только слушал. Самой Беатрис уже немного надоело участвовать в этой комедии абсурда, и она довольно резко высвободила вожжи из цепких рук Криса.

— Позвольте.

— Да не нужна мне ваша лошадь, — фыркнул он, — мне нравитесь вы, а не она. Вы лучше всех, кого я когда-либо видел.

— И многих вы видели за свою весьма недолгую жизнь? — съязвила Беатрис.

— Его жизнь хоть и недолгая, но зато весьма насыщенная, — уточнил Брайен.

— Тогда беру свои слова назад, раз вы все такие знающие и опытные.

Брайен засмеялся.

— Моя жизнь не такая уж недолгая, — возразил Крис, — я гораздо старше, чем вы думаете, леди.

— О да. Это у нас видимость такая, — подтвердил Гарри.

— Наверное, вам уже лет сорок. Или пятьдесят, — уже в открытую рассмеялась женщина, — семья, жена, дети и внуки на подходе.

— А мы не женаты, — вставил Крис, — особенно, я.

— Что значит «особенно»? Можно быть женатым или неженатым. Но что такое особенно не женатый, я не знаю. Просветите меня.

Опять раздался хохот. Брайен, почти плача от смеха, уткнулся в плечо своего друга.

— Особенно не женат — это значит, что вы можете этим воспользоваться.

— Не усердствуй, Крис, леди может поймать тебя на слове.

— Да, пожалуйста, я не против.

— Спасибо, вы очень любезны, — фыркнула Беатрис, — но мне не требуется. Предложите кому-нибудь другому.

— Да почему? Я — самый лучший муж для вас.

— Увы, напрасно вы так думаете. Жаль, что у меня нет времени объяснять вам, как вы заблуждаетесь, — Беатрис наконец заметила просвет в толпе и не преминула этим воспользоваться, — всего хорошего, господа. Была рада с вами пообщаться.

Она подхлестнула лошадь и не обращая внимания на крики за спиной и просьбы остановиться, выбралась из толпы и не оглядываясь, помчалась по мостовой.

Через некоторое время Беатрис свернула на широкую, шумную площадь, полную народу. Там стояли экипажи, прогуливались дамы в пышных платьях под руку со столь же важными кавалерами.

— Да уеду я отсюда когда-нибудь или нет? — пробормотала Беатрис, направляя коня к обочине.

И в это время к ней подошла женщина в нарядном светло-зеленом платье и встав перед Беатрис, сказала:

— Трикси, ты что, плохо слышать стала на старости лет? Сколько можно тебя звать?

— Бэтси, — отозвалась подруга удивленно, — как ты здесь оказалась?

— Ты словно с Луны свалилась, честное слово, — насмешливо отозвалась Бэтси, — мы здесь гуляем. Что же ты не приехала раньше? Здесь было представление, мы хохотали до упаду, — она обернулась и призывно махнула кому-то рукой.

Беатрис поняла, что деваться некуда. Она спустилась на мостовую и привязала лошадь к столбику.

— А вот и они, — продолжала подруга, — пошли, Трикси. Сегодня ты останешься с нами.

Раскрасневшаяся Лесли, поприветствовав подругу матери, спросила:

— Леди Вудвилл, вы будете смотреть праздничные огни?

— А что, будут? Тогда конечно. Хелло, Тим.

— Здравствуйте, — склонил голову долговязый подросток.

— Почему ты одна? — не отставала Бэтси от Беатрис, — где все? Где Питер? Почему ты оставила его дома?

— Питер любит тишину и покой, — процедила та сквозь зубы, — вот, пусть и наслаждается.

— Да что стряслось? — уже тише спросила понятливая подруга, — вы что, поссорились?

— И не только. Мы даже разошлись.

— Как? — остолбенела Бэтси, — в каком смысле?

— В прямом. Я уехала к себе домой вместе с Кэт.

— Почему с Кэт? Господи, Трикси, ты иногда такие номера откалываешь, что я просто руками развожу. Это единственное, что мне остается. Ну и ну. Ну-ка, немедленно рассказывай, в чем дело.

— Ты выбрала самой подходящее место для такой беседы, — поддела ее Беатрис.

— Да, в самом деле, — Бэтси оглянулась по сторонам, — ладно, но учти, завтра я к тебе приеду, и ты все мне выложишь. И не вздумай отвертеться.

— Ни за что, — хихикнула подруга, — разве от тебя отвяжешься.

— И не пытайся.

На улице совсем стемнело и на площади угадывались лишь силуэты людей при скудном свете уличных фонарей.

— Сейчас будут праздничные огни! — вскричала Лесли, от восторга едва не хлопая в ладоши, — давайте подойдем поближе к реке! Мама!

— Возьми Тима и иди вперед, — велела мать, — мы за вами. Смотри, не потеряйся. Пошли, Трикси.

Над рекой вспыхнули тысячи огоньков, они словно взорвались с шумным треском. Толпы людей кинулись к парапету. Бэтси прибавила шагу, держа подругу за руку и прокладывала себе дорогу вперед. Благодаря этим решительным действиям им удалось приблизиться к самому парапету, где они тут же заняли свободные места. Бэтси облокотилась о перила и при этом толкнула незнакомого мужчину.

— Прошу прощения, — извинилась она.

Мужчина улыбнулся и отодвинулся.

Бэтси оглядела его любопытным взглядом. На вид ему было лет тридцать пять, не больше. Он был высок, строен и пропорционально сложен. На лице не было морщин, волосы темные, густые, в них не было заметно ни седины, ни залысин. В общем, он Бэтси понравился, но фейерверк интересовал ее больше, поэтому все свое внимание она сосредоточила на огнях.

Беатрис тоже облокотилась о парапет, потеснив подругу, она встала как раз рядом с мужчиной, слегка задев его локтем.

— Извините.

— Ничего, — отозвался он, бросая на нее взгляд.

И вдруг вытаращил глаза. Некоторое время он смотрел на Беатрис, но женщина была увлечена фейерверком и ни на что больше не обращала внимания. Тогда мужчина пошел дальше и негромко произнес:

— Леди Дэнвуд?

Беатрис не сразу сообразила, что это обращаются к ней. Она повернула голову лишь через несколько секунд. Кто это зовет ее столь прочно забытым именем?

Увидев, кто именно, она вскинула брови и захлопала ресницами.

— Вы? — спросила она. — Господи, откуда вы здесь? Надо же, вот так встреча!

— Надеюсь, приятная, — засмеялся он.

— Не ожидала вас здесь встретить, — улыбнулась и Беатрис, — какая неожиданность! Вы давно в Англии, месье Рибейрак?

— Около месяца, — сообщил он, делая неопределенный жест рукой, — и не скажу, что мне здесь очень понравилось. Сырость, туман, ветер — право же, в Америке куда приятней. Для начала я простыл.

— Нужно теплее одеваться, — посоветовала ему женщина, — после Америки здесь должно быть гораздо прохладнее. Кстати, как идут ваши дела?

— Неплохо, грех жаловаться. Я теперь стал плантатором. Устроился поблизости от Рио-де-Жанейро.

— О, — отозвалась Беатрис, так как это не говорило ей решительно ни о чем, — какое интересное название. Что такое плантатор?

— Долго рассказывать, — развеселился месье Рибейрак, — но это что-то вроде эсквайра или помещика. А как дела у вас? Судя по первому впечатлению, очень даже неплохо, вы совсем не изменились.

— Знаете, вы тоже, граф, — кивнула Беатрис, — а ваша семья? Все в порядке?

— Моя семья — это я. Я старый холостяк, иметь женщину в доме постоянно очень обременительно. А вы замужем? Помнится, когда-то вы были в трауре.

— Да, но это было давно. Я снова замужем, уже почти пятнадцать лет.

— Никто и не сомневался в этом. Такие женщины, как вы никогда не остаются вдовами.

Беатрис фыркнула.

— Два раза была вдовой и мне это порядком наскучило, граф.

Бэтси оторвалась от созерцания огней и обернулась к ним.

— Трикси, — сказала она удивленно, — вы знакомы?

— О да, — подтвердила подруга, — позволь представить тебе графа де Рибейрака. Месье, это моя подруга Элизабет Фергюссон.

— Очень приятно, мадам, — слегка поклонился граф.

— Я польщена, — не отстала от него Бэтси, — ну, Трикси, ты везде отыскиваешь старых знакомых, даже здесь.

— Случайно вышло. Сегодня все рвутся посмотреть потешные огни. Не пойму только, почему. Ничего особенного в этом зрелище нет.

— А вот Лесли нравится, — хихикнула Бэтси, указывая на свою дочь, которая от восторга едва не вываливалась наружу, — Лесли, Господи! — вскричала она, забывая про все на свете, — ты хочешь искупаться? Тим, почему ты не смотришь за своей сестрой?

— А кто из нас старший? — пожал плечами Фергюссон — младший.

— Семейные проблемы, — фыркнула Беатрис, обращаясь к графу, — кстати, граф, как поживает маркиз де Бренвилль?

— Отлично. Он женился, остепенился, стал отцом семейства. Его жена — француженка из гугенотов. И у них шестеро детей.

— О-о, — протянула Беатрис, — никогда бы не подумала такого о маркизе. Он не похож на семьянина. Ну что ж, прекрасно, раз так. Передайте ему привет по возвращении, если, конечно, он еще меня помнит.

— Полагаю, что помнит, мадам. Но вот его жене говорить об этом не следует. Ведь он когда-то за вами приударял?

Они рассмеялись.

Тем временем фейерверк закончился. Площадь начала пустеть. Бэтси, строго отчитав обоих детей, вернулась к подруге.

— Поехали, Трикси, уже поздно, — сказала она, — нет, ну просто безобразие! Эта негодная девчонка едва не вывалилась в реку, а Тим и ухом не ведет!

Беатрис не выдержала и расхохоталась.

— Успокойся, Бэтси, все в порядке. Ничего ведь не случилось.

— Ты еще скажи, что если б она вывалилась, мы бы ее выловили, — фыркнула та сердито, — ладно, не задерживайся.

— Хорошо, — Беатрис обернулась к графу, — было очень приятно с вами побеседовать, сударь. А сейчас мне пора. Сами видите, Бэтси не в духе. Может быть, вы как-нибудь заедете в гости?

— С удовольствием, мадам.

Женщина назвала ему адрес и протянула руку для прощания.

— Мы будем вам рады, граф.

— До встречи, мадам.

— Трикси! — послышался голос подруги, довольно раздраженный, — мы тут ночевать собрались?

— Иду! До свидания, граф.

И Беатрис поспешно направилась к карете Бэтси.

Приехав домой, женщина застала Кэт сидящей в гостиной и вытирающей слезы. Перед ней на столе стояла лампа, освещая пространство вокруг тусклым светом.

— Кэт, ты опять? — спросила Беатрис, подходя к ней, — успокойся, я уже сказала, что найду тебе мужа. Нужно только немного потерпеть, вот и все.

— А ты уже кого-нибудь присмотрела? — спросила дочь, переставая ронять слезы.

— Да, одного, старого, хромого и горбатого.

— Очень смешно, — обиделась Кэт.

— А ты не задавай глупых вопросов. Как только присмотрю, непременно тебе об этом скажу. Пойми, это не так просто, как тебе кажется.

— Да я понимаю, — уныло кивнула та, — я и ничего не говорю, мама.

— Ладно, пошли спать. Уже поздно.

Рэчел не находила себе места после случившегося в доме. До сих пор ее жизнь была гладкой и она не думала, что такое вообще может случиться. Но оно случилось, поэтому нужно было как-то жить дальше. Правда, Рэчел так жить не хотела, она хотела вернуть все назад.

У нее совершенно пропал аппетит, за столом она лишь вяло ковырялась в тарелке и почти ничего не ела. Впрочем, ее отец сам был не в лучшем состоянии и сперва совсем не замечал настроения дочери. Но когда увидел, как Рэчел крошит кусочек хлеба в стакан с водой и смотрит в окно невидящим взглядом, сказал:

— Перестань портить воду. Если не хочешь есть — не ешь.

Девушка перевела глаза на свои руки и положила остатки хлеба на тарелку.

— Извини.

Питер махнул рукой.

Помолчав, Рэчел заговорила:

— Папа, как долго все это будет продолжаться?

— Это ты у своей матери спроси.

— Я бы спросила, но ее нет.

— Поезжай к ней и спроси. А меня оставь в покое, — он встал и направился к двери.

— Папа, да что же это? — вскочила девушка, — я просто задала вопрос! Ты же не думаешь, что я в чем-то виновата!

— Нет. Извини, Рэчел, у меня сегодня не лучшее настроение.

— Да, я понимаю, — она помолчала, — а что, если мне и правда, поехать к маме? Может быть, она уже не так сердится?

Питер вздохнул:

— Ты ведь знаешь свою мать. Она может дуться целый месяц. Но вообще-то, — тут он пожал плечами, — попробуй. Возьми кого-нибудь и поезжай.

— А куда она уехала?

— Полагаю, в свой прежний дом.

— Где это?

Питер назвал дочери адрес и посмотрел на нее:

— Когда собираешься поехать?

— Могу прямо сейчас, — с готовностью отозвалась Рэчел.

— Хорошо.

— Папа, — сказала девушка ему вслед, — не расстраивайся.

Тяжело вздохнув, Рэчел направилась к выходу. Она очень хотела, чтобы ее родители помирились. Правда, девушка понимала, что это невозможно устроить сразу, но все же хотелось, чтобы это случилось как можно скорее.

Рэчел действительно решила поехать к матери прямо сейчас и вернувшись в свою комнату, она велела Денизе собираться. Горничная непонимающе посмотрела на нее.

— Но куда, мисс Вудвилл?

— Поедешь со мной. Это недолго. Ты ведь умеешь ездить верхом?

Дениза кивнула.

— Вот и хорошо. Значит, возьмем лошадей.

— Мисс Вудвилл, — прошептала девушка, делая большие глаза, — это что, тайна, да?

— Господи, Дэнни, — вздохнула Рэчел, — никакая это не тайна. Мы едем к маме. Это не очень далеко отсюда.

Дениза разочарованно вздохнула и присела:

— Хорошо, мисс Вудвилл.

По ее мнению, это было совсем неинтересно. Вот, если бы они поехали на тайное свидание, о котором никто не должен знать, это было бы просто захватывающе. К примеру, с тем молодым человеком, который передал ее госпоже записку.

Они выехали через полчаса, так как Рэчел торопилась, а Дениза и не подумала указать ей на кое-какие погрешности. Для начала, на улице было холодно, а никто из них не догадался надеть теплый плащ. Рэчел, правда, была в плаще, но для такой погоды он был слишком тонким.

Так что, неудивительно, что обе девушки замерзли почти сразу. Как только выехали за ворота. Они обе ежились и плотнее кутались в свои тонкие плащи, но так и не подумали вернуться, чтобы переодеться.

— Холодно, — заметила Рэчел недовольно.

— Еще как, мисс, — подтвердила Дениза, стуча зубами.

— Я думала, что гораздо теплее.

— Я тоже, мисс.

— Ладно, поехали поскорее, — девушка тронула поводья коня, — хорошо, хоть ветра нет.

— А до дома леди Вудвилл в самом деле недалеко, мисс? — поинтересовалась Дениза.

— Миль десять, — неуверенно предположила Рэчел.

— Боже мой, — простонала горничная.

— Тебе ведь приключений хотелось, — поддела ее госпожа, — чем не приключение?

— Не такое, — проворчала та.

Рэчел фыркнула.

Они проехали мили две и совсем окоченели от холода. Но сворачивая направо, Дениза заметила впереди едущего всадника и сказала:

— Госпожа, смотрите, там кто-то едет.

— Разумеется, — Рэчел пожала плечами, — на то и дорога, чтобы по ней кто-нибудь ехал.

Однако, когда они подъехали поближе, девушка узнала всадника и даже обрадовалась:

— Мистер Фортенгейм!

Он обернулся и его лицо стало удивленным.

— Мисс Вудвилл? Что вы здесь делаете?

— То же, что и вы. Еду. Добрый день, мистер Фортенгейм.

— Скорее, доброе утро. Еще слишком рано для прогулок. И холодно, — добавил он, заметив, как ежится Рэчел, — кажется, вы слишком легко одеты, мисс Вудвилл.

Дениза закивала, целиком и полностью соглашаясь с этим.

— Да, пожалуй, — признала Рэчел, нос которой уже покраснел, — но мне нужно поскорее доехать до места назначения.

— А куда вы едете?

— В гости, — помедлив, отозвалась она.

Рэчел казалось невозможным признаться ему в том, что произошло в их семье. Она считала все это невозможным, ужасным и немыслимым. Люди, столько прожившие вместе, не расходятся, даже если и ссорятся иногда. Все ссорятся, ничего особенного в этом нет. Но вот так, взять и разойтись, никого не спросив и даже не поинтересовавшись, что думают об этом остальные члены семьи — это просто некрасиво, неприлично и неправильно, наконец.

— В гости? — снова удивился Фортенгейм, — странно. А почему вы одна, мисс Вудвилл?

— Я не одна, я с Денизой, — девушка указала на горничную.

— Она не в счет, — махнул он рукой, — вы ведь понимаете это.

— Да почему бы мне не поехать в гости одной? — Рэчел приподняла брови, — что в этом особенного?

— Все. И как ваша мать отпустила вас?

— Моя мать… моя мать, — тут Рэчел отвернулась в сторону, — меня папа отпустил.

— Напрасно, — покачал головой Фортенгейм, — вы далеко направляетесь. Мисс Вудвилл?

— Нет, уже почти приехали. Еще мили две, или три…

— Ясно. Вы и сами не знаете, куда едете.

— Знаю, — Рэчел начала сердиться, — я только не знаю, как далеко ведет эта дорога. Мне нужен Хеттерингтон-холл.

— Две мили, — сообщил ее спутник, — я вас провожу.

— Не надо, — запротестовала девушка.

— Почему? Я уже говорил, что вам не следует путешествовать одной.

— Я не одна.

— Да, это я уже слышал. Вы со своей горничной. Это одно и тоже.

Рэчел сдвинула брови и насупилась. Она даже отвернулась в сторону и ее взгляд упал на Денизу, которая улыбалась и многозначительно ей подмигивала. Это рассердило Рэчел еще больше. Да что она себе воображает, противная девчонка!

— Я доберусь самостоятельно, мистер Фортенгейм, — отрезала она, — и мне совсем не требуется сопровождение.

— Это вы так думаете.

— Да что же это такое! — вскричала Рэчел, — нельзя какие-то четыре мили проехать спокойно! Я уже взрослая, мистер Фортенгейм!

— Да, я вижу, — хмыкнул он, — вам, вероятно, ужасно много лет. Пятнадцать или даже страшно подумать, целых шестнадцать!

— Очень смешно, — прошипела девушка.

— Мисс Вудвилл, перестаньте сердиться. Это вам, конечно, очень идет, но подумайте о своих нервах. Говорят, это вредно.

— Ну и что.

— Может, все-таки скажете, куда вы едете? Я не собираюсь никому говорить об этом. Даю слово.

Рэчел искоса посмотрела на него. Потом уточнила:

— Правда, никому не скажете?

— Честное слово, — важно подтвердил Фортенгейм, пряча улыбку.

Девушка оглянулась на Денизу, решила, что расстояние не настолько мало, чтобы та что-либо услышала и тихо произнесла:

— Я еду к маме. Видите ли, они с папой поругались и разошлись. Понимаю, как это ужасно, но…

— Что же здесь ужасного? — фыркнул Фортенгейм, — ничего особенного. Мои родители тоже иногда ругаются. Правда, они стараются, чтобы никто об этом не догадывался. Но я-то знаю.

Рэчел повеселела. Раз такое в самом деле случается, значит ничего особенного тут нет.

— Я надеюсь, что они помирятся, — продолжала она, — поэтому и еду к маме. Хочу поговорить с ней.

— По моему глубокому убеждению, в такие дела не нужно вмешиваться, — заметил ее спутник, — это не поможет, а только обострит ситуацию.

— Да? Ну, а что же тогда делать?

— Ничего. Они сами поругались, сами и помирятся.

Девушка вздохнула, но совет был дельный.

— Да, наверное, вы правы.

— Конечно, я прав. Так что, не пытайтесь никого мирить, давайте лучше обсудим другой вопрос.

— Какой? — спросила Рэчел.

— Дело в том, что у меня к вам есть одно предложение.

Она приподняла брови, ожидая продолжения.

— Выходите за меня замуж.

— За-замуж? — от изумления и неожиданности Рэчел начала заикаться, — за-зачем?

Фортенгейм фыркнул:

— Просто так.

— Просто так? Это как? Я не понимаю. Вы что, шутите?

— Ни коим образом. Хотите, прямо сейчас поедем в церковь и обвенчаемся?

— Сейчас я не могу. Я должна навестить маму. И потом…

Он рассмеялся:

— Мисс Вудвилл, вот теперь я пошутил. Конечно, сейчас мы никуда не поедем. Для начала нужно поставить в известность наших родителей. Но сперва мне бы хотелось узнать ваше мнение по этому поводу.

Рэчел еще не пришла в себя после столь неожиданного заявления и поэтому ее реакция на него была не совсем обычна. Она и не подумала смущаться, просто смотрела на Фортенгейма широко раскрытыми глазами.

— Честное слово, я ничего не понимаю. Почему это вы вот так, ни с того, ни с сего и делаете мне предложение? Вы это сейчас придумали?

— А что? — он пожал плечами, — по-моему идея стоящая.

— Да? А, по-моему, это полнейший бред. Мы с вами знакомы всего-ничего, и я совершенно про вас ничего не знаю. Как можно так делать предложение?

— Что вы хотите про меня узнать?

— Перестаньте, мистер Фортенгейм. Вы должны понимать, что так не делается.

— А откуда вы знаете, как это делается? — вопросом на вопрос ответил Фортенгейм.

— Ну… — Рэчел задумалась, а потом пожала плечами, — не знаю.

— Вот именно. Так что, какая разница, как это делается. Тем более, я не говорю, что мы должны пожениться немедленно. Годика через два, когда вы немного подрастете. Я знаю, что вы уже взрослая, — торопливо добавил он, видя, что она хмурится, — но через два года станете еще взрослее.

— Да, — признала Рэчел.

— А помолвленными можно быть прямо сейчас. Вот, к чему я клоню, мисс Вудвилл.

— Понятно. Значит, вы хотите быть со мной помолвленным.

— Правильно, — кивнул Фортенгейм, — ну как, согласны?

— Я не знаю, — отозвалась Рэчел, — никогда еще не бывала помолвленной. А что я должна делать?

— Ничего, — тут он фыркнул, — ведите себя, как обычно. Тем более, что помолвку всегда можно расторгнуть. Это на тот случай, что вам что-то не понравится.

— Да, теперь я понимаю. Ну хорошо, я согласна.

— Вот и отлично, — резюмировал новоиспеченный жених, — значит, договорились. Когда я смогу приехать, чтобы познакомиться с вашими родителями?

— Даже не знаю. Они ведь поссорились. Наверное, тогда, когда помирятся.

— Хорошо, тогда дадите мне знать, когда они помирятся. Я оставлю вам адрес, пошлете кого-нибудь с запиской. Наше поместье находится недалеко от вашего.

— Конечно, — согласилась Рэчел и посмотрела вперед, — о, кажется, это мамин дом.

— Хеттерингтон-холл, — подтвердил и Фортенгейм, — ваша мать из Хеттерингтонов?

— Должно быть, да, раз она там живет.

Когда Фортенгейм вручил ей свой адрес, они распрощались и дальше Рэчел поехала вместе с Денизой, которая вела себя тихо, как мышь, хотя на самом деле была в восторге, что им все-таки выпало настоящее приключение.

Девушка думала о том, как все странно. Особенно, то, что произошло совсем недавно. Ей предложили выйти замуж и теперь она считается помолвленной. Как интересно! Оказывается, это так просто. Но все-таки, как-то необычно. Она знает Фортенгейма очень мало и даже для себя не может решить, как к нему относится. Скорее всего, пока никак. Тогда зачем она согласилась на его предложение? Загадка. Может быть, потому, что ей хотелось попробовать быть помолвленной? Интересно, что скажет мама?

Подъехав к Хеттерингтон-холлу, Рэчел спустилась с лошади и направилась по дорожке к дому. За ней спешила Дениза.

Дверь отворили после двухминутного ожидания. На пороге возникла Лиз. Она узнала Рэчел и улыбнулась.

— Прошу вас, мисс Вудвилл, проходите. Ваша мать в гостиной.

Она кивнула Денизе и мигнула ей, чтобы та задержалась. У них было, что обсудить.

Беатрис в самом деле сидела в гостиной, обдумывая план действий на сегодня. Она слегка удивилась, когда увидела свою младшую дочь.

— Рэчел, это ты?

— Мамочка! — девушка кинулась к ней и почти повисла на шее, — я ужасно соскучилась! И папа тоже скучает, — добавила она осторожно.

— Так ему и надо, — проворчала Беатрис, целуя дочь в щеку, — садись. У тебя все в порядке?

— Да, конечно. Вот, решила вас навестить. Где Кэт?

— Сейчас спустится и мы выпьем чаю.

— Это хорошо, — девушка села в кресло рядом с матерью, — мамочка, а когда вы вернетесь?

— Не знаю, — кратко отозвалась женщина, на эту тему она предпочитала не говорить вообще.

Рэчел поняла это и больше ничего не спрашивала.

Вскоре появилась Кэт.

— О, — воскликнула она, — у нас гости! Рэчел! Привет, сестричка!

— Привет, Кэт! — обрадовалась девушка, обнимая ее, — сто лет тебя не видела.

— Так уж и сто, — фыркнула она.

— Чай готов, миледи, — сообщила Лиз, появляясь в дверях.

— Значит, пойдем пить чай, — Беатрис поднялась с места.

И они отправились в столовую.

— Какой мрачный дом, — заметила Рэчел, оглядываясь по сторонам, — как ты здесь жилая, мамочка?

— Самый обычный дом, — Беатрис пожала плечами, — и мне здесь очень нравилось. Здесь жутко запущенный чердак весь в пыли и паутине. Я любила там играть. А в саду высокие, раскидистые деревья.

— А зачем тебе деревья, мамочка? — поинтересовались ее дочери.

— Было так здорово сидеть на ветке и болтать ногами.

Они рассмеялись.

— Мама, ты, наверное, была сорвиголовой? — спросила Кэт.

— Еще какой, — фыркнула та.

Кэт сделала себе бутерброд, увенчала его тремя ложками варенья и всю эту внушительную массу отправила в рот.

Рэчел заметила это и приподняла брови. Это был уже третий такой бутерброд за последние десять минут. Обычно, Кэт следила за тем, что ест и сколько, беспокоясь за свою фигуру.

— Вкусно, Кэтти? — хихикнула она.

— Очень. Обожаю варенье.

Рэчел не выдержала и рассмеялась.

— Странно, раньше ты его терпеть не могла.

— А сейчас полюбила.

Кэт помрачнела и допила чай. Она становится жуткой уродиной. Скоро не пролезет ни в одну дверь. Кто тогда на ней женится? Ей захотелось плакать.

— Я неважно себя чувствую, мамочка, — поднялась она из-за стола, — можно, я пойду лягу?

Беатрис кивнула.

— Конечно. Иди и ложись.

— Кэт, что с тобой? — огорчилась Рэчел, — ты такая бледная, на себя не похожа.

— Все со мной в порядке, — Кэт поспешно направилась к двери, — полежу немного и пройдет.

Когда за ней закрылась дверь, Рэчел посмотрела на мать.

— Ты заметила, что с Кэт что-то не так? У нее ужасно больной и убитый вид. Чем она больна?

— Да ничем она не больна. С ней все в порядке, Рэчел. Просто немного болит голова. Все это от переутомления. Через месяц она так изменится, что ты ее не узнаешь.

«Тем более, что это святая правда», — мрачно закончила Беатрис про себя.

— Но ты ведь не собираешься жить здесь целый месяц! — испугалась Рэчел, — это ведь очень долго!

— Я ведь уже сказала, что не знаю.

— И папочка уже готов к примирению, — добавила девушка, — честное слово, он очень переживает.

— Ничего, ему полезно, — проворчала Беатрис.

— Нельзя так, — лицо Рэчел вытянулось.

— Ладно-ладно, успокойся. Я подумаю. Но мне нужно время. Я не могу так сразу ничего решать, тем более, что мне страшно некогда.

— А чем ты занимаешься? — полюбопытствовала дочь.

— Есть кое-что, что мне нужно решить очень срочно, — пояснила Беатрис, — потом объясню.

6 глава

Когда Гордон Фортенгейм сообщил своей матери о своем намерении жениться, она лишь приподняла брови, будучи достаточно спокойной женщиной:

— Кто она, мальчик мой?

— Рэчел Вудвилл, мама.

— Вудвилл? — ахнула леди Памела, всплеснув руками.

— Что с тобой, мама? — удивился Гордон, — чем тебе не нравятся Вудвиллы?

— Ее мать, должно быть, Беатрис Хеттерингтон. Все Хеттерингтоны немного того, — и она покрутила пальцем у виска.

— Странно, ни разу не замечал, — Гордон пожал плечами.

— Впрочем, не знаю. Но Беатрис Хеттерингтон точно. Помню, лет двадцать назад на приеме она устроила такое!

— Что? — сын сел ближе к матери и весь обратился в слух, — ну что, мама? Очень интересно.

Памела обожала разговоры, особенно, когда она сама была главным рассказчиком. И разумеется, не смогла удержаться от соблазна.

Любовница молодого короля, леди Не будем называть ее имени, слишком уж она была неприлична, направлялась к карточному столику. Она была очень азартной особой. И на полпути подвернула ногу и упала. Правда, ее тут же подхватили услужливые руки, и женщина даже не успела коснуться пола. Но легкомысленной Беатрис Хеттерингтон этого было достаточно.

— Она расхохоталась на весь зал, — рассказывала Памела, — у нее был такой заразительный смех, что через минуту половина народу тоже начала посмеиваться. У Хеттерингтон всегда ветер в голове гулял. Ее муж, как же его звали? — она задумалась, — у нее их было слишком много, чтобы всех запомнить. Господи, кажется, Хауэлл. Да, тогда еще Хауэлл. Так вот, он покраснел и пытался ее успокоить. Но куда там! Разве ее возможно успокоить!

Гордон рассмеялся:

— Это и в самом деле смешно. Что же здесь возмутительного? У леди Вудвилл хорошее чувство юмора, только и всего.

— Оно у нее чересчур хорошее, прямо-таки какие-то обостренное. Да что там, она постоянно хохотала, все ей казалось ужасно смешным. Лошадь молодого Брэдли понесла, и бедняга упал в лужу, а Хеттерингтон — ха-ха-ха! Леди бишоп наступила на подол, опять приступ смеха. Бедный Вудвилл, как он ее терпит!

— Рэчел не такая, — отозвался Гордон, — если на то пошло, у нее чувство юмора несколько слабовато.

— Очень хорошо, — обрадовалась Памела, — надеюсь, что это так. Второй Хеттерингтон я бы не вынесла. Она хорошая девушка?

— Да, — согласился сын, — только еще слишком молода. Думаю, придется подождать годика два.

Его мать кивнула.

— Впрочем, — добавила она, — та особа тогда получила по заслугам. Я рада, что ее высмеяли. Ее поведение было просто возмутительным.

Беатрис предприняла вторую попытку поисков и верила. Что та окажется более удачной, чем первая. Правда, из всех названных дочерью мужчин, более порядочным ей показался только Уэдли. Его можно было склонить или убедить жениться на Кэт. Остальные еще не перебесились.

В Лондоне женщина немного замедлила ход коня и призадумалась, где ей, собственно, искать этого самого Уэдли? Его адреса она не знала, да и потом, было бы странно, если б она явилась к нему домой и начала активно уговаривать парня жениться на ее дочери. Нет, встреча должна казаться случайной. А где его можно случайно встретить? Вот, разве что, в трактире каком-нибудь или в другом увеселительном месте.

Трактиры показались Беатрис наиболее приемлемыми, и она принялась обходить их все подряд, те, которые встречались ей на пути. Задача была тем более сложной, что женщина и понятия не имела, как выглядит Уэдли, пришлось задавать вопросы. А именно вопросов ей и хотелось избежать. Однако, именно вопросы помогли ей сориентироваться в направлении поисков. Кто-то из посетителей сообщил ей, что Уэдли и его приятели любят бывать в трактире, находящемся у заставы.

Это было уже кое-что и Беатрис, не теряя времени даром, отправилась, куда было указано.

Трактир так и назывался «У заставы». Открыт он был недавно, поэтому женщина ничего о нем не слышала, хотя в былые времена сама посещала подобные места вместе со своим прежним мужем.

Обстановка в трактире была именно такой, чтобы привлечь внимание золотой молодежи: в меру чисто, в меру разнузданно, необходимый набор развлечений, блюд и напитков.

Оглядевшись вокруг, Беатрис заметила за ближайшим из столиков компанию молодежи. Они были еще вполне трезвыми и вели себя спокойно, но только до поры до времени. Следовало торопиться.

И в это время, когда Беатрис сделала несколько шагов вперед, кто-то преградил ей дорогу. Женщина повернула голову и увидела молодого человека, который показался ей смутно знакомым, но вот где она его видела, Беатрис вспомнить не могла.

— Миледи, это вы! — воскликнул он, — какими судьбами?

— Простите, — отозвалась Беатрис, — у меня, наверное, плохая память, напомните мне, где именно мы могли с вами встречаться?

Лицо молодого человека вытянулось.

— Вы забыли? — произнес он таким тоном, словно женщина не оправдала его надежд, — помните, на празднике, в толпе…

— Ах, да, — припомнила Беатрис, — ну конечно. У вас была очень шумная и веселая компания. Вас зовут…

— Кристофер.

— Кристофер… как там дальше?

— Стэнфорд.

— Очень приятно, мистер Стэнфорд. Я — Беатрис Вудвилл.

— Присядете с нами? — спросил Стэнфорд, правда, без особой надежды, ибо прием, полученный им только что не располагал к теплым отношениям.

Беатрис кинула взгляд на столик, за которым сидело еще четверо или пятеро молодых людей. Она припоминала, какие имена тогда ей назывались. Кажется, среди них встретилось имя Фрэнк. Да, точно.

— Это ваши друзья? — спросила она, — те самые?

— Да, это они.

— Понятно. Ну, хорошо, раз вы меня приглашаете, я не могу отказаться. Правда, должна вам заметить, что у вас странный вкус, сударь.

— Прошу вас, пройдемте, сударыня, — Стэнфорд сделал широкий жест рукой.

— Благодарю вас.

Когда они подошли ближе, один из молодых людей привстал.

— О, а я вас узнал, сударыня! Помните, на празднике?

— Кто же такое забудет? — отозвалась Беатрис со смешком.

— Господа, позвольте представить вам леди Вудвилл, — заговорил Стэнфорд.

Молодые люди поприветствовали женщину, посматривая на нее дружелюбно и с интересом. Беатрис, в свою очередь, рассматривала их, гадая, кто же тут является Уэдли. Может быть, вон тот, с усиками?

— Гарри Моберли, — представил его Стэнфорд, — Брайен Дайтон, Ник Шекли и Фрэнк Уэдли.

«Вот он, Уэдли», — возликовала про себя Беатрис, рассматривая молодого человека. Он был довольно приятным на вид, высоким, хорошо сложенным, но казался не очень решительным, скорее, добродушным. Этот факт только порадовал женщину.

Ей пододвинули стул и Беатрис села, поблагодарив за такую учтивость. Стэнфорд отодвинул одного из своих друзей и сел с ней рядом.

— Вам здесь нравится, леди Вудвилл?

Она пожала плечами:

— Неплохо, но ничего особенного.

— А я думал, вы появитесь на приеме, но вас там не было. Почему?

— Никогда не езжу на приемы. Там скучно.

— Скучно? — удивился он, — напротив, очень весело.

— Вам, может быть и весело. Вы еще слишком молоды.

— Не моложе вас.

— Значительно моложе, — фыркнула Беатрис, стремясь поскорее поставить все точки над «и».

— И вы самая очаровательная женщина из всех, кого я знал.

Женщина едва сдержала рвущийся наружу хохот. Кажется, этот молокосос так ничего и не понял. И скажите, сколько гонору! «Из всех, кого я знал!»

— Вы имеете в виду вашу няню и гувернантку? — съязвила Беатрис.

— Я не шучу, — обиделся Стэнфорд.

— Я тоже.

Она взяла бокал с вином, который ей подали и сделала глоток. Неплохо, но не более. Трактир так себе. А этого типа, который сейчас ей надоедает, она еще хотела сделать своим зятем! Да, забавно. У него, кажется, какое-то особое мнение насчет нее.

— Как только я вас увидел… — начал Стэнфорд, но Беатрис не дала ему договорить.

— То сразу же протрезвел, — закончила она, — я помню ваши инсинуации.

— Это не я сказал, — снова надулся тот, — это все Брайен, остолоп. Его хлебом не корми, дай поязвить. А вы мне очень нравитесь, сразу понравились. И я подумал, почему бы нам не продолжить наше знакомство?

— Плохая мысль, — отозвалась Беатрис, — наше знакомство хорошо уже тем, что не перерастет ни в какую другую стадию.

— Но почему?

— Потому, — уже более резко ответила она, — я не пополню вашу коллекцию, если вы об этом. У меня своя коллекция и весьма обширная.

— Тогда включите в нее меня.

Беатрис тяжело вздохнула и посмотрела на него, как на умственно отсталого.

— Пейте свое виски, мистер Стэнфорд и не забивайте голову мыслями.

Она отвернулась от него и снова посмотрела на Уэдли. Какой выбрать повод, чтобы заговорить с ним? Поскольку правду ему не стоит говорить ни в коем случае, тем более, прямо сейчас. Хорошо по крайней мере, что Кэт носит фамилию Дэнвуд, а стало быть, обнаружить между ними связь может только более взрослый и серьезный человек.

— Вам нравится Фрэнк? — вдруг спросил Стэнфорд, заметив ее взгляд.

— Нет.

— Тогда почему вы на него смотрите?

— Потому что мне нужно с ним поговорить.

— О чем?

— От любопытства кошка сдохла, — фыркнула Беатрис, мельком взглянув на Стэнфорда, и отметила, что тот весьма взвинчен. Парень даже побледнел и закусил губу.

Беда с этими молокососами!

— Я не кошка, — отрезал он, — скажите мне, иначе…

— Иначе что? Вы треснете?

— Я сверну ему шею, — припечатал Стэнфорд.

— Трудновато вам будет это сделать, шея мистера Уэдли на вид довольно крепкая. Но кто знать, вдруг это всего лишь видимость. Пока он мне нужен целым. Хорошо, скажу вам.

Причину, которую Беатрис привела, была ею продумана в течение пяти минут ранее, пока она мучительно выискивала повод для разговора с Уэдли. И, как и всякая причина, которые приводила Беатрис, была очень правдоподобна и разумна.

— Совершенно случайно, я узнала, что мистер Уэдли хочет продать свое загородное поместье. Так вот, мне хотелось бы его купить. А если вы свернете ему шею, мне будет затруднительно это сделать. После делайте что хотите.

— Фрэнк собирается продать поместье? — с удивлением переспросил Стэнфорд, — первый раз об этом слышу. Ну что ж, — в его голосе послышались нотки облегчения, — а почему вы сами занимаетесь этим делом, сударыня?

— Потому что я давно поняла, что полагаться следует только на себя. К тому же, мой управляющий меня обворовывает.

— Так прогоните его, — подал Стэнфорд «ценный» совет.

— Спасибо, — фыркнула женщина, — не вижу смысла, ибо все управляющие одинаковы. К своему я более-менее привыкла, а также к его аппетитам. Кто знает, каким будет новый.

Стэнфорд закивал.

— Да, вы правы. Хотите, я помогу вам? Я не стану вас обкрадывать, можете не сомневаться.

— А я и не сомневаюсь, но свои дела я решаю сама. К тому же, мне это нравится. Вы бы лучше подозвали своего друга, чтобы я могла с ним побеседовать.

Молодой человек тут же поманил Уэдли пальцем. Тот не сразу заметил этот жест, но через минуту присоединился к ним.

— Леди Вудвилл хочет поговорить с тобой, — сказал Стэнфорд.

— Да, — Уэдли обернулся к женщине.

— Это деловой вопрос, мистер Уэдли, поэтому я бы хотела обсудить его без посторонних. Ступайте на крыльцо, я подойду минут через пять. И помните, что это в ваших интересах.

А вот тут Беатрис безбожно кривила душой. Жениться на девушке с испорченной репутацией было никак не в интересах Фрэнка. Но знать это ему пока было необязательно, точнее, нежелательно.

— Мне пора, — сказала Беатрис вслух, поднимаясь из-за стола, — до свидания, господа.

— Но ведь вы еще вернетесь? — тут же вмешался Стэнфорд.

— Конечно, — с легким сердцем солгала ему женщина и направилась к выходу.

Уэдли уже был там и ждал ее на крыльце. Беатрис плотнее прикрыла дверь, очень надеясь, что никто из его дружков не выглянет наружу, чтобы посмотреть, что тут происходит. По крайней мере, в ближайшие две-три минуты.

— Что вам угодно, миледи? — спросил Фрэнк.

— Здесь неподходящее место для столь деликатного дела, — поспешно сказала женщина, — тут неподалеку находится гостиница «Золотая корона». Поезжайте туда немедленно, я приеду через полчаса. Ну как, вы согласны?

На лице Уэдли появилась понимающая улыбка, что Беатрис и добивалась. Эта причина была наиболее удобна и на нее всегда хоть кто-то да попадался.

— Хорошо, — кивнул он, — я уже еду.

— Прекрасно. Но пока вы не уехали, помните, что умение держать язык за зубами — первое и необходимое условие.

— Совершенно верно, сударыня.

— Кстати, если ваши друзья будут что-то спрашивать, скажите им, что хотите мне продать свое загородное поместье.

— Понятно, — снова кивнул Фрэнк.

— Тогда поезжайте, — велела ему Беатрис.

Молодой человек безропотно подчинился. Уговорить его оказалось еще проще, чем она думала. Беатрис надеялась, что с женитьбой все выйдет столь же гладко, хотя судя по всему, это будет гораздо сложнее.

Она намеренно выгадала себе полчаса, чтобы как следует обдумать то, что нужно сказать Уэдли и как именно следует это сделать. Полчаса Беатрис хватило с лихвой.

В гостинице «Золотая корона», куда приехала женщина было почти пусто, если не считать самого Уэдли и хозяина, наблюдавшего за ними искоса. Правда, он не вмешивался и не лез с расспросами и предложениями.

— Мне пришло в голову, — заметил Уэдли, когда Беатрис села с ним рядом, — что здесь не совсем подходящее место для разговора, сударыня. Поэтому я заказал тут номер, — это прозвучало совсем тихо, — как вы на это смотрите?

— Положительно, — она встала, — пошли.

Фрэнк довольно улыбнулся и это было замечено Беатрис, но женщина никак не прореагировала на это. Недолго мистеру Уэдли осталось улыбаться. Пусть порадуется жизни напоследок.

Зайдя в номер, Беатрис прошла вглубь и остановилась у окна, предоставляя своему спутнику делать все, что он сочтет нужным. Уэдли закрыл дверь и сел на стул.

— Что же вы хотели мне сообщить, миледи? — спросил он, — или это был всего лишь повод, чтобы остаться со мной наедине?

— Что-то в этом роде, — кивнула Беатрис, пересекая комнату и вставая рядом с ним, как раз загораживая спиной выход, — итак, приступим. Первый вопрос, мистер Уэдли. Хорошо ли вам знакома мисс Кэтрин Дэнвуд?

Такого вопроса Уэдли не ожидал и потому немного растерялся.

— Да, я знаю ее, — ответил он, помедлив, — а почему вы спрашиваете, сударыня?

— Хочу проверить вашу честность. Второй вопрос: у вас с ней что-то было?

— Леди Вудвилл! — воскликнул Фрэнк, — почему вы задаете такие вопросы? Разве мы здесь для этого?

— Именно для этого, — хмыкнула она, — а не для того, о чем вы подумали. Ну, так как? У вас с ней что-то было?

— Было, — признал тот уныло, начиная подозревать, что тут что-то не так.

— Третий вопрос, — как ни в чем не бывало продолжала Беатрис, — вы знаете, что за все, что вы делаете, приходится расплачиваться?

— Что это вы имеете в виду? То, что у нас было с мисс Дэнвуд — это мое личное дело.

— Теперь это не только ваше дело, мистер Уэдли, поскольку Кэтрин беременна.

— Что? — Фрэнк даже подпрыгнул на месте, — беременна? А причем тут я?

— А при том, что сначала вы соблазнили девушку, потом она забеременела от вас и теперь…

— Что я сделал? — перебил ее Уэдли, — соблазнил ее? Ну, это уже слишком, леди Вудвилл! Она была вовсе не против! Никто ее не соблазнял! Чушь какая!

— Я не сказала, что вы ее изнасиловали, я сказала, вы соблазнили ее. А когда девушку соблазняют, она разумеется, не против.

— Да нет же, я… — попытался оправдаться Фрэнк, но понял, что ему не хватает слов, — я-то тут причем?

— А при том, что порядочную девушку из хорошей семьи нельзя соблазнять безнаказанно.

— Это Кэтрин — порядочная? — Фрэнк даже фыркнул, — я вижу, вы ее плохо знаете, леди Вудвилл.

— Да уж лучше, чем вы, поскольку это моя дочь.

— Что-о? — Уэдли едва не упал со стула, — кто?

— Моя дочь, — спокойно повторила Беатрис.

— Но ведь ваше имя — Вудвилл, а ее…

— Да, Дэнвуд, совершенно верно. Она моя дочь от второго брака.

— Странно. Что же выходит, потом вы вернули себе фамилию первого мужа?

Она фыркнула:

— Нет, я просто нашла третьего. Вас это удивляет?

— Не удивляет, — проворчал Фрэнк, — меня бы не удивило и наличие у вас пятого мужа.

Наступило молчание. Уэдли напряженно размышлял, правда, он все чаще поглядывал на дверь, находящуюся за спиной леди Вудвилл. А она наблюдала за ним.

— И что вы от меня хотите? — наконец спросил он.

— Сами могли бы догадаться.

— Нет, этого я делать не стану.

— Мистер Уэдли, вы не только плохо знаете Кэтрин, но что гораздо хуже, вы совсем не знаете меня, раз делаете такие заявления. Сейчас мы с вами поедем к Кэтрин, и вы сделаете ей предложение.

— Но миледи, я вовсе не собираюсь… и вообще, я не готов жениться.

— Ничего, все когда-нибудь женятся, ничего особенного в этом нет.

— Да почему я должен жениться именно на вашей дочери? — вскричал Фрэнк.

— В качестве зятя вы мне нравитесь, — с усмешкой ответила Беатрис.

— Но я не могу жениться на девушке, у которой столь… столь подмоченная репутация!

— У вас будет много времени, чтобы это исправить. Нам пора, мистер Уэдли.

— Ну уж нет. Вы меня не заставите.

— Правда? — Беатрис сунула руку в сумочку, висящую у нее на руке и в следующее мгновение достала оттуда вещь, обладающую огромной силой убеждения.

Уэдли отшатнулся назад.

— Что это, как вы думаете? — спокойно спросила Беатрис.

— Пистолет, — пробормотал он, — леди Вудвилл, вы не можете так поступать со мной.

— С вами и с кем бы то ни было. Вставайте. Сейчас мы спокойно спустимся вниз, сядем в ваш экипаж и поедем к нам домой.

— Вы в самом деле думаете, что я пойду?

— Да. Но если вы все-таки не пойдете, придется прострелить вам колено. Лучше хромой зять, чем вообще никакого.

Фрэнк встал.

— Ничего не выйдет, — все же сказал он, когда они вышли из номера, — там внизу хозяин гостиницы, он поймет, что здесь что-то не так.

— Успокойтесь, мистер Уэдли, мы придем с ним к компромиссу.

Так и вышло. По пути Беатрис положила на стол несколько опешившего хозяина кошелек, полный золотых монет. Это оказалось решающим аргументом. Он даже открыл перед ними дверь и рискнул улыбнуться даме, делая изысканный поклон.

Пришлось Уэдли признать свое поражение и сесть в карету. Правда, лицо у него при этом было такое, словно его везли на собственные похороны.

Кэт сидела дому уже битых шесть часов. От скуки у девушки сводило скулы и был весьма унылый вид. Изредка Кэт смотрела на свой живот и ей казалось, что он с каждой минутой увеличивается.

— Какой ужас, — проговорила она, обхватывая голову руками и невидяще глядя в окно.

Остаться незамужней с ребенком на руках, что может быть плачевнее? Да это же просто конец всему. Правда, даже в такой ситуации есть выход. Ведь ребенка можно скрыть ото всех. Она не будет появляться при дворе до его рождения, а потом, кто узнает, что она была беременна? Что же насчет мужа, то мама всегда выполняет свои обещания. Кэт была уверена почти на сто процентов, что муж у нее будет. Но вот, когда это случится и каким он будет? Эти вопросы были вторичны. И как подозревала девушка, Беатрис они не волновали.

— Скорее бы все это закончилось, — сказала Кэт вслух.

Она снова посмотрела на свой живот и ей стало тошно. За что ей все это? Что она такого сделала? Хотя, глупый вопрос. Уж сделала она достаточно. И наказание вполне справедливо.

Кэт встала со стула и начала ходить по комнате кругами. Какая ужасная скука! Никаких развлечений и удовольствий. Сидишь тут в четырех стенах целыми днями и деваться-то некуда. Может, выйти в сад?

Стук копыт за окном привлек внимание Кэт. Она подошла к окну и приподняла портьеру. Кто-то едет и этот кто-то направляется именно сюда. Ну вот тебе ии развлечение.

Лиз пришла с докладом через несколько минут.

— Мисс Дэнвуд, граф де Рибейрак. Прикажете впустить?

Кэт, не отдавая себе в этом отчета, пригладила волосы и оправила платье.

— Да, конечно, — торопливо сказала она, — и подай чай.

Граф де Рибейрак? Кэт впервые слышала это имя, но догадывалась, что для Беатрис оно будет не пустым звуком.

Гость вошел в гостиную, осмотрелся и заметив девушку, сидящую в кресле, дружелюбно улыбнулся.

— Добрый день. Прошу прощения, мисс. Мне казалось, я застану дома леди Вудвилл.

— Присаживайтесь, сударь, мама скоро приедет. Добрый день.

— Благодарю, — гость сел, — значит, леди Вудвилл — ваша мать, мисс?

— Мисс Дэнвуд. Да, это моя мама.

— Занятно. А вы на нее не похожи, — заметил он спустя несколько секунд.

— Все так говорят. Хотите чаю, сударь?

— Да, благодарю вас, мисс Дэнвуд.

— Простите за нескромный вопрос, граф, — не утерпела Кэт, — но вы француз?

— Был когда-то, — не стал отпираться он, — но теперь живу в Америке.

— Как это интересно! — глаза Кэт загорелись, — я никогда не бывала в Америке. Должно быть, там очень интересно, граф?

— Сначала так кажется всем, а потом привыкаешь, — засмеялся граф.

— О, я вас умоляю, расскажите что-нибудь! — взмолилась она, — пока не вернулась мама. Я обожаю интересные истории.

— Что же вам рассказать, мисс Дэнвуд? — он задумался, — вы слыхали об охоте на бизонов?

— Нет, никогда, — глаза у Кэт стали огромными.

Тем временем, небольшая прогулка Беатрис и ее вероятного зятя подошла к концу. Карета подъехала к Хеттерингтон-холлу. Из нее сначала вышел Фрэнк, все время помнящий о том, что ему в спину смотрит дуло пистолета, за ним — Беатрис, которая негромко сказала:

— Вперед, к двери, мистер Уэдли. Мы почти пришли.

— Иду я, иду, — покорно отозвался он и вздохнул, — леди Вудвилл, может быть, вы все-таки одумаетесь? Это очень похоже на похищение.

— Мистер Уэдли, вы мне нравитесь не до такой степени, чтобы я вас похищала. Будьте уверены, через пару часов вы можете чувствовать себя совершенно свободным, и я не стану вас задерживать.

Дверь открыла Лиз. Она, конечно, была ко многому привычна, но в дом, в котором она служила, никогда до сих пор еще не приводили мужчин под дулом пистолета. Горничная лишилась дара речи и только моргала ресницами, наблюдая за происходящим.

— Лиз, запри дверь и дай мне ключ, — приказала Беатрис, — живее, не стой столбом.

— Да, миледи, — очнулась та и поспешно выполнила приказ.

Женщина сунула ключ себе в карман.

— Проходите в гостиную, мистер Уэдли.

Пока Фрэнк шел в указанном направлении, Беатрис убрала пистолет и только после этого направилась за ним.

В гостиной ее ожидал сюрприз в виде графа де Рибейрака, который спокойно пил чай. Он поднял голову, осмотрел вошедших и приподнял брови:

— Добрый день, господа. Леди Вудвилл, надеюсь, вам не кажется преждевременным мой визит?

— Что вы, сударь, напротив, вы очень вовремя. Мистер Уэдли, присаживайтесь.

— Добрый день, молодой человек, — поприветствовал его граф, с интересом рассматривая гостя.

— Добрый день, — уныло произнес Фрэнк, садясь с видом приговоренного к казни.

— Граф, можно вас на пару минут? — Беатрис поманила гостя к себе.

Тот не стал колебаться и подошел к ней.

— У меня к вам деликатная просьба, граф, — зашептала женщина тихо, — видите этого молодчика? Он мне нужен здесь, в гостиной до тех пор, пока я не приведу Кэт. Кстати, Кэт — моя дочь.

— Мы уже знакомы. Ваша дочь вышла ненадолго.

— Она в доме?

— Да. Кажется, пошла к себе.

— Хорошо. Вы проследите, чтобы он никуда не ушел?

Граф посмотрел на молодого человека более внимательным взглядом.

— Не стану задавать вопросов, сударыня. Должно быть, он вам очень нужен. Хорошо.

— Ни в коем случае не выпускайте его, что бы он вам не рассказывал.

— Я все понял.

— Я ненадолго.

Беатрис повернулась к двери, потом оглянулась на Фрэнка и проговорила:

— Подождите немного, мистер Уэдли.

Тот посмотрел на нее исподлобья и ничего не сказал.

Когда женщина вышла, молодой человек проявил гораздо больше прыти. Он метнулся к окну, распахнул портьеру и имел удовольствие увидеть прочную решетку.

— Черт, — пробормотал он.

— Вы бы сели, — посоветовал ему граф, — не надо нервничать. Уверен, скоро все так или иначе разъяснится.

— Выпустите меня отсюда, — повернулся к нему Фрэнк.

— Не могу, — граф с полным самообладанием сел в кресло, хотя ему очень хотелось смеяться, — вам нужно ждать здесь. Поверьте, это ненадолго.

— Вы все сговорились, — в сердцах бросил Уэдли, ударив кулаком по стене, — дьявол. Это уже ни в какие ворота не лезет. Впервые такое вижу. Да не хочу я на ней жениться, не хочу!

— На ком это вы собрались жениться? — с интересом спросил граф.

— Я собрался?! — Фрэнк уставился на него с огромным изумлением, — я?

Несколько секунд он стоял у окна, не сводя с графа глаз. Потом махнул рукой и сел на стул.

Беатрис бегом поднялась по лестнице и распахнула дверь в комнату Кэт. Та как раз вертелась перед зеркалом, рассматривая себя со всех сторон.

— Бросай это к чертовой матери, — женщина подлетела к ней и выхватив у дочери из рук гребень, швырнула его в угол, — пошли.

— Ты что, мама? — ахнула Кэт, — что случилось?

— То, чего ты так долго ждала. Приехал твой жених.

— Что-о?! — девушка едва не упала, — кто это? Кто?

— Фрэнсис Уэдли.

— Ой! Слава Богу! Я думала, ты найдешь мне какого-нибудь урода. Фрэнк… Фрэнк — это хорошо. Он симпатичный, правда?

— Запомни, ты беременна от него. И вообще, веди себя так, словно исполнилась твоя заветная мечта. Он должен сделать тебе предложение.

— А что, он…

— Дорогая, ты и сама должна понимать, что у него нет желания жениться.

— Тогда как же…

— Говорю, ступай вниз и делай то, что я сказала. И не волнуйся. В любом случае, он на тебе женится. Но ни в коем случае не давай понять, что ты со мной заодно. Делай большие глаза. Короче, пошли, хватит тут болтать.

Она схватила дочь за руку и поволокла вниз.

Кэт почти ничего не понимала, кроме одного: сейчас решится ее судьба. И она была полна решимости сделать все, чтобы Фрэнк на ней женился. Все, что угодно.

Когда обе женщины вошли в гостиную, Кэт присела и удивленно посмотрела на Фрэнка, который сидел на стуле и мрачно глядел на них.

— О, мистер Уэдли! — проговорила Кэт, — надо же, какой сюрприз! Как я рада.

Фрэнк слегка поклонился и перевел глаза на Беатрис.

— Мистер Уэдли хочет сказать тебе нечто очень важное, Кэтти, — произнесла та, — не правда ли, мистер Уэдли?

— Я… — он запнулся.

Граф делал над собой титанические усилия, чтобы не расхохотаться на всю комнату. Он все понял.

— Как замечательно, — сказал он, кусая нижнюю губу, — видимо, я присутствую при столь важном событии, как сватовство. Не ожидал. Смелее же молодой человек. На вашем месте я бы не стал колебаться. Мисс Дэнвуд — просто очаровательная девушка.

«Вот вы на ней и женитесь», — хотелось сказать Фрэнку, но он промолчал. Судя по всему, деваться ему было некуда. А раз так, то с этим следовало покончить поскорее.

— Я все время думала о вас, Фрэнк, — тихо прошептала ему Кэт, очаровательно улыбнувшись, — а вы?

— И день и ночь, — буркнул он в ответ.

Трое человек в гостиной не сводили с него глаз и Уэдли откашлялся.

— Мисс Дэнвуд, я приехал, чтобы…

— Да? — нежно прошептала она.

— Ну, в общем, вы не могли бы… черт… да, вы не могли бы стать… э-э-э…

— О-о! — девушка всплеснула руками.

«Ну давай же! — взмолилась Кэт про себя, — давай, давай! Господи, помоги мне!»

— Стать моей женой, — совсем тихо договорил Фрэнк и тяжело вздохнул.

— Мистер Уэдли, вы сделали меня самой счастливой девушкой на свете! — воскликнула Кэт, не покривив душой, — я согласна, — и она протянула ему руку.

«Замечательно», — подумала Беатрис.

— Вы довольны? — спросил у нее будущий зять.

— Пока не совсем, сударь. Есть еще кое-что. Итак, благословляю вас, дети мои. Думаю, со свадьбой тянуть не стоит.

Она дернула за шнурок звонка. Вошла Лиз, с любопытством оглядывая всех собравшихся.

— Вели кучеру заложить карету, а сама одевайся и иди вниз. Граф, вы не откажетесь поехать с нами?

— С удовольствием, — отозвался граф, стиснув зубы.

Смех из него так и рвался наружу.

— Куда? — спросил Фрэнк испуганно.

Он пытался вырвать свою руку у Кэт, но она вцепилась в него изо всей силы.

— Разумеется, в церковь, — повернулась к нему Беатрис, — как вы того и хотели.

— Мгм, — отозвался он, проглатывая все, что хотел сказать на самом деле.

Через полчаса они сидели в карете и ехали в церковь, находящуюся неподалеку. Кэт всю дорогу держала Фрэнка за руку, словно боялась, что он убежит. Но даже если б он и хотел убежать, а такая мысль приходила ему в голову, то не видел никакой возможности для этого. По другую руку от него сидел граф, который, правда, не имел сурового вида, но бегство в любом случае было бессмысленно. Тем более, что на коленях у Беатрис лежала сумочка, в которую та сунула руку. Фрэнк отлично знал, что у нее там лежит.

Два часа спустя они вернулись в дом. Свадебный обряд был завершен. Кэт сияла от счастья, все ее беды закончились в один миг. Беатрис была довольна, как кошка, добравшаяся до крынки со сметаной, граф кусал губы и молчал. Ну, а Фрэнк, разумеется, был угрюм и мрачен. Лиз втихомолку хихикала, отвернувшись в сторону. Уж она-то прекрасно знала свою хозяйку.

Они вошли в гостиную. Фрэнк посмотрел на новоявленную тещу и спросил:

— Теперь я могу ехать домой?

— Почему нет? Только, полагаю, сейчас довольно поздно. Можете переночевать у нас, а наутро отправитесь к себе домой вместе с вашей женой.

— С кем? — переспросил Фрэнк, но тут же вспомнил, что теперь он, собственно, женат, — а. Да, конечно.

— Я велю Лиз приготовить вам комнату, — продолжала Беатрис.

— Спасибо, — таким тоном, словно ему предложили гроб, произнес Уэдли.

— О, как я рада! Ты счастлив, дорогой? — повернулась к нему Кэт, — наконец-то мы будем вместе!

Граф издал сдавленный смешок. Беатрис подумала, что дочь могла бы и не плясать на костях поверженного, но ничего не сказала.

Когда комната была приготовлена, новобрачные отправились туда.

Ровно через полминуты, давая им немного форы, граф громко расхохотался, откинувшись на спинку кресла. Он долго терпел и поэтому его реакция была довольно бурной.

— Вот, что значит охомутать! — сквозь смех сообщил он Беатрис. — Господи, в жизни ничего подобного не видел!

Женщина фыркнула.

— Неподражаемое зрелище! У вашего новоиспеченного зятя был такой вид, словно он находился под дулом пистолета.

— Почему же «словно»? — Беатрис пожала плечами и достала из сумочки пистолет.

Граф вытаращил глаза, уставившись на оружие в ее руках, а потом расхохотался с новой силой.

— Вы что, вели его сюда с этой штукой?

Она кивнула.

— Боже, я сейчас умру! Ха-ха-ха! Теперь мне все ясно. И вы в самом деле выстрелили бы в него?

— Если б он слишком артачился — возможно. Ногу бы прострелила. Под венец можно идти и прихрамывая.

Когда граф успокоился, прошло довольно много времени.

— Я понимаю, как все это выглядело, но он должен был жениться на Кэт. Он совершил кое-какой поступок и…

— Кажется, я понимаю, о чем вы, — кивнул граф, — соблазнил девушку. Жаль, тогда он не знал, с кем связывается.

— Кстати, благодарю вас, граф, за помощь.

— Не за что. Мне было очень интересно. Но мне пора, уже поздно, — заметил он, — благодарю за редкое развлечение, мадам.

— Да, теперь и я могу это сказать. Было смешно, только теперь поняла это. Еще раз спасибо за помощь.

И они распрощались.

Наверху происходил совершенно иной разговор. Когда служанка, оставив на столе лампу, вышла, Кэт села на постель и посмотрела на мужа.

— Что-то ты не слишком доволен.

— Доволен? Да ты что, смеешься? — Фрэнк тяжело опустился рядом с ней, — черт бы все побрал! День так хорошо начинался! Твоя мать — сущий дьявол. Храни Господь всех, кто попадется ей в лапы!

— С какой это стати ты так отзываешься о моей матери? — рассерженная Кэт быстро начала снимать серьги, — она замечательная. Она самая лучшая мама на свете.

— Но не самая лучшая теща, — Фрэнк сорвал со своей ноги сапог и швырнул его в угол, — я самый несчастный человек на свете. Зачем я вообще когда-то спал с тобой? Если б я знал, к чему это приведет! О Боже, за что ты меня наказал?

— Хватит причитать, — Кэт повернулась к нему спиной, — расстегни, пожалуйста.

— Что? — не понял он и удивленно приподнял брови.

— Крючки на платье расстегни, болван.

— Сама дура, — Фрэнк принялся неуклюже расстегивать крючки.

— Когда ты меня раздевал в прошлый раз, у тебя это получалось гораздо лучше, — язвительно заметила Кэт, снимая платье.

— Еще что-нибудь вспомни. Черт, надо же так влипнуть. И потом, я вообще не собирался жениться.

— Ну и напрасно, — фыркнула жена, надевая ночную сорочку.

— Да, конечно, напрасно. Да твоя мать едва меня не пристрелила.

— Ну что ты, она ни в коем случае не стала бы этого делать. Так, просто слегка задела бы, для острастки.

— Чудесно, — скривился Фрэнк, сбрасывая второй сапог на пол и падая на кровать, — она бы меня слегка покалечила.

— Слушай, хватит валять дурака, — Кэт попыталась вытащить из-под него одеяло, — мне холодно. Давай, вставай и раздевайся. Я спать хочу.

Фрэнк встал и потянулся. Потом медленно начал расстегивать пуговицы.

— Ладно, что теперь делать. Раз уж я так глупо влип, придется привыкать к новому положению. Кстати, милая женушка, с чего это ты спать собралась? А как же брачная ночь?

— Я устала, — Кэт скорчила гримасу.

— Зато я полон сил и энергии.

— Это во-первых. А во-вторых…

— Ну-ну, — подбодрил ее муж, ложась рядом, — что там во-вторых? Продолжай.

— А во-вторых, все это уже было. Брачную ночь ему подавай.

— Ничего, никогда не поздно начать сначала.

— Какой умный! — фыркнула Кэт, — ладно, черт с тобой.

И она повернулась к нему.

7 глава

Наутро Кэт начала собираться для того, чтобы переехать в дом мужа. Фрэнк, уже почти примирившийся со своим положением, ждал ее в гостиной.

Беатрис сидела с дочерью в комнате, где горничная складывала вещи Кэт в большой кованый сундук.

— Неужели, мне так обязательно уезжать? — спросила Кэт.

— Ну, а что прикажешь делать? Вчера ты вышла замуж, если я не ошибаюсь. Твой муж желает уехать домой, ты должна за ним следовать. Ну, он, конечно не самый лучший муж, но герцога Глостера я тебе достать не смогла.

— Да и не нужно, мамочка, все прекрасно! — Кэт чмокнула мать в щеку, — это так здорово! Ты даже не представляешь себе, как я счастлива!

— Ну и прекрасно.

— А тебе нужно помириться с Питером. Он не такой уж и плохой. Подумаешь, ну была у него любовница! Все мужчины одинаковы.

— Откуда знаешь? — поинтересовалась Беатрис.

— Я ведь не глухая. Вы тогда так кричали, что слышно было даже на улице. Вот, например, если я узнаю, что у моего мужа есть любовница, я просто надаю ему оплеух, а ей повыдергаю космы.

Беатрис расхохоталась.

— Да, это очень просто, Кэт, и очень легко! Раз, два — и готово.

Горничная тем временем закончила собирать вещи и сообщила об этом хозяйке.

— Пошли вниз, Кэт. Пора, — Беатрис встала, — надеюсь, теперь у тебя все будет в порядке.

— В полном, — заверила ее дочь, обнимая ее за шею и целуя в щеку, — спасибо тебе, мамочка.

Уэдли при виде женщин встал и поприветствовал их. Когда Фрэнк увидел свою тещу при свете дня, в нем снова возникла обида и он насупился. Беатрис преспокойно похлопала его по плечу:

— Мистер Уэдли, не расстраивайтесь. Все, что ни делается, делается к лучшему.

— Да, конечно, — фыркнул он, — только ко мне это не относится.

— Не волнуйтесь, Кэт — замечательная девушка, нужно только держать ее в узде и не давать спуску.

— Насчет этого не беспокойтесь.

Обнявшись с дочерью еще раз, Беатрис пожелала им счастливой семейной жизни, получив в ответ еще один сердитый взгляд от зятя.

Наконец, они уехали.

Оставшись одна, Беатрис подошла к окну и задумалась, глядя наружу невидящим взглядом. Вот теперь она осталась одна. Ее миссия выполнена, все улажено. Ну, не совсем все. Кое-что осталось.

Велев седлать коня, Беатрис отправилась к себе и переоделась. Сидеть здесь одной бессмысленно.

Ехала женщина недолго и вскоре остановилась у дома Фергюссонов. Ее провели в гостиную, куда вскоре пришла Бэтси, сгорая от любопытства.

— Тебя давно не было видно, — заметила она, садясь рядом, — как дела?

— Замечательно. Бэт, почему ты не спрашиваешь о самом главном?

— О чем? Ты помирилась с Питером?

— Пока нет. Другое.

— У тебя что-то было с графом?

— С чего вдруг? Нет. Подумай.

— Тогда я не знаю. Что случилось? — придвинулась к ней подруга.

— Ни за что не угадаешь. Я выдала Кэт замуж, — веско произнесла Беатрис.

— Что-о?! — Бэтси едва не свалилась со стула, — я не ослышалась? Ты… что сделала?

— Выдала Кэт замуж.

— Выдала Кэт… замуж? — Бэтси вытаращила глаза, — подожди, подожди. Я, наверное, схожу с ума. Но ты и правда выдала ее замуж?

— Господи, Бэт, ты что, глухая?

— Нет, теперь я тебе верю. Но это… это потрясающе! — вскричала Бэтси, — ну-ка, немедленно рассказывай все! Господи, Трикси, это просто здорово!

Беатрис не стала ее больше мучить и подробно выложила подруге все, что произошло вчера. Спустя пару минут они обе уже покатывались от хохота.

— Фрэнк Уэдли? Я же говорила, что он очень подходит на эту роль, — самодовольно заметила Бэтси.

— Да, здесь ты сыграла роль свахи, за что тебе огромное спасибо.

— Ну и ну. И как тебе это удалось?

— Как, я тебе только что рассказала.

— С ума сойти можно! Пригрозила ему пистолетом! Ха-ха-ха! — женщина откинулась на спинку стула, — хотела бы я это видеть! Должно быть, незабываемое зрелище!

— Да, — признала Беатрис, — я признаю, что иногда мои методы не совсем приличны, но они срабатывают.

— Еще бы. Да и какая разница, какие они. В этой ситуации ты просто не могла поступить иначе. И правильно. Молодец, поздравляю! Так и надо этому Уэдли! В следующий раз будет думать, как обращаться с девушками.

— Боюсь, другого раза ему не предоставится.

— Это точно, — подруга встала, — пойдем пить чай.

Выйдя в коридор, они встретили Лесли, которая радостно поприветствовала подругу матери.

— Добрый день, леди Вудвилл. Вы одна? А Рэчел?

— Прости, в следующий раз я ее непременно прихвачу, — улыбнулась Беатрис.

— Лесли, у взрослых есть свои дела, — строго сказала Бэтси, — так что, ступай наверх, тебя давно ищет мисс Дин.

Лесли понурилась и повернулась, чтобы уйти.

Беатрис укоризненно заметила:

— Какая ты суровая мамаша, Бэт! Нельзя так обращаться с детьми.

— Это ты мне говоришь? Я помню, как года три назад ты взяла Кэт за ухо за то, что она показала мне язык и поставила в угол.

Бэтси обернулась и увидела заинтересованную дочь, стоявшую на лестнице.

— Ты еще здесь? — рассердилась она.

Лесли хихикнула и убежала.

— Она еще и хихикает! Безобразие! — возмутилась мать, — что за молодежь пошла! Просто нет никаких сил их выносить.

Беатрис фыркнула.

— Ну, ты разошлась, — заметила она, — успокойся, она уже ушла грызть гранит науки.

Они вошли в столовую и сели за стол. Бэтси велела подать чай и вскоре ее приказание было исполнено. Был подан ароматный, дымящийся чай в фарфоровых чашечках и все, что к нему полагается.

— По-моему, сегодня кексы тебе удались, — глубокомысленно заметила Беатрис, приступающая уже к третьему.

— Ну и нахалка же ты, Трикси, — Бэтси рассмеялась, — я просто обязана убить тебя за это. Мне кажется, я всегда хорошо управлялась со стряпней.

— Ну прости, не так выразилась. Я имела в виду, что сегодня — это нечто особенное. Не сердись, ты очень хорошо готовишь. Если захочешь, конечно. Не то, что я.

Бэтси. Не зная, сердиться ей или смеяться, отозвалась:

— По сравнению с тобой любой готовит поистине великолепно.

— Кстати, а где Сэм? — вспомнила подруга.

— Сэм? Уехал в гости к своему другу, Томасу Нортону. Звал и меня, но я терпеть не могу эту семейку. Сам сэр Томас — высокомерный осел, впрочем, и Алекс, его сын не лучше. А Марсия, ты бы посмотрела на нее! Ходит неестественно прямо, словно если опустит голову, то уронит свою честь и достоинство. До того спесива. Просто сил нет.

Беатрис рассмеялась:

— Марсия — кто это?

— Это жена сэра Томаса. Единственное, что меня как-то мирит с этой семьей — это их дочь Розалинда. Милая и послушная девушка, абсолютно не похожая на родителей. Не знаю, в кого это она уродилась. В ней нет ни капли спеси. Марсия, наверное, просто бесится от злости, глядя на нее. Ну и прекрасно.

— Странно, что Сэм может дружить с такими людьми.

— Сэму нужна крепкая рука, — заявила Бэтси, — сэр Томас именно таков.

— Значит, твоей ему уже недостаточно?

Подруга покачала головой:

— Что еще от тебя ждать. Ты как обычно язвишь. Между прочим, Сэму надо бы с тобой пообщаться побольше, ему бы хватило надолго.

— Всегда рада помочь, — хихикнула Беатрис, — присылай ко мне твоего мужа, я покажу ему, где раки зимуют.

Они снова расхохотались.

— Да, так о семейке Нортонов, — вспомнила Бэтси, — они кичатся своим высоким положением в обществе да древним происхождением. Родственники, видите ли, герцога Кентского. Хотя родственницей непосредственно является Марсия. Она троюродная племянница его жены.

— Что ты говоришь! — восхитилась подруга, — седьмая вода на киселе.

— Вот именно. Но герцог не забывает своих родственников, даже таких дальних. Сынка хочет пропихнуть на важную государственную должность, так что Алекс теперь завидный жених. Правда, он, кажется, с кем-то помолвлен. Не знаю точно. Может быть, Марсия только собирается это сделать.

— Понятно, — Беатрис кивнула головой, — ну теперь, когда ты уже вылила на них ведро грязи, может поговорим о чем-нибудь другом? Или одного ведра им будет маловато?

Бэтси фыркнула.

— Честно говоря, это не самая лучшая тема для разговора. Ты права, хватит. Сто раз говорила Сэму, чтобы он лучше выбирал себе знакомых. Бесполезно, — она махнула рукой, — ну, а ты, Трикси?

— А что я? У меня нет столь высокопоставленных друзей.

— Брось, я не об этом. Когда думаешь мириться с Питером? Ну, поругались, с кем не бывает. Неужели, обязательно нужно так долго дуться?

Беатрис сдвинула брови.

— Вот, чего я не люблю, Бэт, так это глупых советов и подталкиваний. Я сама знаю, когда мне с кем мириться. Он сам виноват.

— Что же он сделал? — с интересом спросила Бэтси, — ты так и не сказала.

Подруга ненадолго задумалась, стоит ли посвящать ее в происшедшее. Но потом решила, что стоит. В конце концов, они с Бэтси дружат уже больше двадцати лет, а это большой срок. Она в нескольких словах рассказала подруге, в чем дело. На протяжение рассказа та только тихо ахала.

— Господи, Трикси, я представляю, что ты ему наговорила. Уж я-то знаю, когда ты в ярости, то готова на все. Никогда еще не видела женщины столь похожей на взбешенную фурию.

Беатрис пожала плечами.

— Кажется, я и в самом деле была несколько неадекватна. По-моему, била посуду.

— Ну да, ты обожаешь бить посуду. В этом отношении вы с Кардингхемом очень похожи. Помнишь? — Бэтси фыркнула.

— Еще бы, — усмехнулась и подруга.

Как такое не помнить! Особенно, один такой случай. Тогда и сама Беатрис была зла и они вдвоем немало поработали над тем, чтобы избавить дом от излишка посуды. Точнее говоря, от ее наличия. После этого Беатрис пришлось отдать горничной приказ купить новую.

Женщина взглянула в окно и заметила, что солнце начинает садиться.

— Уже поздно, мне пора, — сказала она, вставая, — ладно, Бэтси, я поехала. Скоро встретимся. Почему бы тебе не приехать ко мне?

— Куда именно? — спросила ехидная подруга.

Беатрис показала ей кулак.

— Ладно-ладно, я пошутила. Тогда ты приезжай, тебе проще.

Они распрощались.

Выехав за ограду парка, Беатрис остановилась и задумалась. В самом деле, подруга подала ей ценную идею. Сколько можно дуться? Ведь, если на то пошло, любой человек не безгрешен, а ее злость давно уже прошла. Так может быть, вернуться? Или еще рано? Может быть, Пит еще не дошел до кондиции.

Неожиданно Беатрис вспомнила, почему собственно она и вышла замуж за Питера. Долгое время, еще при жизни ее первого мужа, они были просто друзьями. У Питера живое чувство юмора, он всегда отлично воспринимал шутки Беатрис, даже те, которые можно было назвать рискованными.

В тот день приснопамятный лорд Кардингхэм в который раз подкатил к Беатрис с очередным предложением. Нет, не подумайте, не руки и сердца, лорд имел в виду совсем другое. Но получил очередной отказ или, как выразилась сама Беатрис, от ворот поворот. Кардингхэм, бормоча сквозь зубы сдавленные проклятия, швырнул в стену очередным бокалом и пнув стул, удалился. Гости мельком посмотрели в его сторону и вновь занялись разговорами. Они давно привыкли, что в присутствии Беатрис благородный лорд частенько бьет какую-нибудь посуду, если под рукой не оказывается ничего другого. Он столько раз метал тарелки в стены, что это перестало производить впечатление. Да и проклятий они наслушались.

Питер, бывший свидетелем изысканной беседы, усмехнулся и спросил:

— Опять?

— Да, — кивнула Беатрис со смешком, — и не надоест же ему. Господи, сколько посуды он переколотил в этом доме, уму непостижимо! Мне пора выставлять ему счет, вы не считаете? Или подсовывать ему что-нибудь дешевенькое. К примеру, купить глиняных горшочков на базаре. Они и больше и бьются с грохотом.

Питер рассмеялся:

— Заранее представляю себе эту сцену. «Сударь, не будете ли вы столь любезны разбить вот это?»

Беатрис захихикала.

— А почему, собственно, вы вдруг решили поставить на себе крест? — спросил он, — или вы решили, что двух мужей достаточно?

— Так он и не замуж меня зовет, вот, что забавно. Жениться на двойной вдове ему не позволяет титул.

— А вы бы вышли за него замуж, если б он предложил?

— Нет, — это прозвучало с некоторой долей ужаса, — только не за него. Представляю, что это будет за семейная жизнь. Мне тогда и из дому выйти будет нельзя.

— А за кого-нибудь другого?

— Не знаю, — Беатрис пожала плечами, — смотря кто это будет. Посмотреть надо.

— Тогда выходите замуж за меня.

Она посмотрела на него с удивлением. На сумасшедшего Питер не был похож, на внезапно заболевшего тоже. Солнечный удар его не поразил по той простой причине, что был уже вечер. Вот, разве что съел что-нибудь не то. И потом, Питер совсем не смахивал на влюбленного, а уж их Беатрис на своем веку навидалась. Спокойное лицо, чуть насмешливая улыбка, веселые глаза. «Шутит, наверное», — подумала Беатрис и решила поддержать шутку. Она улыбнулась и отозвалась:

— Да почему бы и нет?

— Значит, договорились, — подытожил он.

— По рукам, — засмеялась Беатрис. — Бог любит троицу.

— А вот об этом я и не подумал, — Питер сделал удивленные глаза, — как вы правы. Замечательная идея. Значит, завтра поедем в церковь и тихо обвенчаемся. У вас есть белое платье?

— Этого добра у меня навалом, — согласилась женщина, — и даже фата где-то завалялась. Правда, говорят, в третий раз ее надевать не рекомендуется.

— Ну, тогда не надо. Обойдемся без фаты. А в свидетели позовем вашу подругу миссис Фергюссон с мужем. Все будет, как полагается. Кстати, надо заказать кольца.

Беатрис подумала, что шутка несколько затягивается. Если уж они начали обсуждать кольца и все такое прочее. Ей начало казаться, что все это уже слишком.

— А потом праздничный ужин, — заключил Питер.

— Надеюсь, вы это не всерьез? — спросила Беатрис на всякий случай.

— Я абсолютно серьезен.

— Вы что, в самом деле собираетесь…

— Ну, я ведь уже сказал об этом.

— Но почему? — в полнейшем изумлении осведомилась Беатрис.

— Вы очень забавны.

— Против таких слов не устоит ни одна женщина, — пробормотала ошеломленная Беатрис.

Да и что тут скажешь? Потом, конечно, выяснилось, что ее будущий муж руководствовался несколько иными причинами, но это уже не имело решающего значения. Уж слишком давно они знали друг друга.

Очнувшись от воспоминаний, Беатрис огляделась и поняла, что едет в Вудвилл-холл. Непроизвольно ее рука дрогнула, и она хотела развернуть лошадь, но это было неправильное решение. Она едет именно туда, куда нужно. И правда, сколько можно дуться.

В дом ее впустил дворецкий, не выказав заметного удивления. Впрочем, Арчер был слишком для этого вышколен. Лишь немногое могло поколебать его невозмутимость. К примеру, всемирный потоп или нечто подобное.

Остановившись в холле, Беатрис огляделась по сторонам, немного помедлила, а потом спросила:

— Мой муж дома?

— Да, миледи. Он в кабинете.

Беатрис не спешила туда идти. Она прошлась по холлу, заметив следы грязи на полу и поморщилась:

— Тут убирают?

— Разумеется, миледи.

— Что-то незаметно.

В это время на лестнице появилась Рэчел. Она ойкнула, а потом кинулась к матери вниз, с риском сломать себе шею.

— Мамочка!

— Тише ты, не кричи, — попыталась урезонить ее Беатрис, — не надо так бежать, ногу подвернешь.

— Ты вернулась? — Рэчел повисла у нее на шее, так что мать едва удержалась на ногах, — навсегда? Да, мамочка?

— Вообще-то, это мой дом, — перевела дух Беатрис, — Рэчел, ты меня задушишь. Поразительно, ты ведь маленькая и хрупкая, а объятия просто медвежьи.

— Я давно тебя не видела, — оправдалась Рэчел, отпуская ее наконец, — а где Кэт?

— Я тебе все непременно расскажу, Рэчел, — пообещала Беатрис, — но чуть позже, хорошо?

— Да, конечно, я понимаю. Папа в кабинете.

— Я знаю.

Девушка повернулась к лестнице, потом снова обернулась и сказала:

— Потом зайдешь ко мне, ладно?

— Обязательно.

Беатрис отправилась наверх вслед за дочерью, стараясь ступать как можно медленнее, но понимая, что это глупо. Она все равно придет, а оттягивать момент не стоит.

Остановившись у двери кабинета, Беатрис взялась за ручку, секунду помедлила, и повернула ее.

Питер сидел за столом, но уже давно ничего не делал, прислушиваясь к голосам, доносящимся из коридора.

— Можно войти? — спросила Беатрис, — или ты слишком занят?

— Входи, — отозвался Питер хриплым от волнения голосом, — привет, Трикси. Давно тебя видно не было.

— Да, в самом деле.

— Так ты вернулась?

— А что, ты против?

— Я против? Нет, — он помотал головой, — проходи, пожалуйста, не стой на пороге.

— Спасибо, — Беатрис вошла и прикрыла за собой дверь.

Отодвинула один из стульев и села, принюхиваясь:

— Что ты пил?

— Виски. А как ты догадалась?

— Да тут такой запах стоит, что слышно даже в коридоре.

Питер кашлянул, посматривая на жену, потом провел рукой по волосам и не зная, что сказать, спросил:

— Как дела?

— Неплохо, спасибо. Кстати, Кэт вышла замуж.

— Что? — Питер не поверил собственным ушам, — когда?

— Вчера.

— Не может быть. За кого?

— За Фрэнка Уэдли.

— У него что, с головой не все в порядке?

— Да нет, с головой у него все нормально. Просто ему не повезло попасться мне в лапы.

Питер промолчал. Потом фыркнул. Еще полминуты он пытался справиться с собой, но не выдержал и расхохотался. Беатрис улыбнулась:

— Ему пришлось жениться. Можешь мне поверить, я умею уговаривать людей.

Она поднялась с места, подошла к столу и заглянула вовнутрь.

— А, вот она, — произнесла женщина, доставая полупустую бутылку виски. — Господи, дожили, ты уже с горла пьешь.

— Нет, — обиделся Питер, — вот стакан.

Он достал его из ящика стола. Беатрис забрала его, плеснула виски на два пальца и сделала пару глотков, при этом поморщившись.

— Гадость. Терпеть не могу виски.

— Зачем тогда пьешь?

— Чтобы уравнять шансы.

— Можно задать вопрос?

— Что-то ты стал такой деликатный, аж противно, — фыркнула она, — всегда намерен так себя вести?

— Это зависит от того, надолго ли ты вернулась. Сообщить, что Кэт вышла замуж? Спасибо, я за нее рад. А как насчет всего остального?

Беатрис допила виски и поставила стакан на стол.

— Ну, не знаю. Я приехала домой, а ты что же, хочешь, чтобы я прощения у тебя просила?

— Да нет же, просто скажи, ты еще злишься?

— Если бы я злилась, я бы стукнула тебя по голове вот этой бутылкой, — последовала пауза, после чего она вскликнула, — осторожнее, ребра сломаешь!

Примирение состоялось.

Рэчел лежала в постели, но не спала, ожидая мать. Она знала, что раз та обещала, то непременно зайдет, но и не ждала ее очень скоро. Впрочем, спустя некоторое время Беатрис все же пришла к ней.

— Ты еще не спишь? — спросила она, заглядывая вовнутрь.

— Заходи, — обрадовалась Рэчел, садясь на постели.

Мать вошла и закрыла за собой дверь.

— Ну как? Ты помирилась с папой?

— Разумеется, — признала Беатрис, — все в порядке.

— Прекрасно! — девушка даже в ладоши хлопнула, — тогда у меня есть для тебя новость.

— Какая? — женщина села на край кровати.

— Я помолвлена, — гордо произнесла Рэчел.

Сперва Беатрис подумала, что ослышалась.

— Прости, что ты сказала?

— Я помолвлена.

— Господи, это как? Когда вы успели? Неужели, пока меня не было? Но Пит мне ничего не говорил.

— А он ничего и не знает.

— Тогда с чего ты решила, что помолвлена? Рэчел, что за выдумки! Так не делается! Ты вообще знаешь, что это такое, быть помолвленной?

— Нет, — Рэчел помотала головой, — просто мне предложили быть помолвленной, и я согласилась.

— Так, — Беатрис на мгновение закрыла глаза, — что еще за сюрпризы? Кто тебе это предложил? Как его имя?

— Гордон Фортенгейм.

— Фортенгейм? — она задумалась, — я его не знаю.

— Он сказал, что приедет знакомиться с моими родителями.

— И где ты с ним познакомилась?

Рэчел помедлила, но потом решила, что деваться некуда. Она рассказала матери о неожиданных встречах в саду и потом, когда она ехала ее навестить. Беатрис немного помолчала, потом кивнула головой.

— Зачем это он лазил в наш сад? Черт побери, сто раз говорила, что нужно заменить ограду.

— Между прочим, он сказал, что хочет на мне жениться, — добавила Рэчел.

— Это совершенно исключено. Тебе еще и пятнадцати не исполнилось.

— Нет, мама, не сейчас, позднее, когда мне исполнится шестнадцать.

— А, — Беатрис окинула дочь внимательным взглядом, — тогда другое дело. Значит, он согласен подождать?

— Да.

— А других сюрпризов у тебя нет?

— Каких? — девушка заморгала глазами.

— Вы с ним разговаривали?

— Ну конечно. Не думаешь ли ты, что я согласилась быть помолвленной с первым встречным?

Беатрис фыркнула:

— Именно на это и похоже. Но я имела в виду совсем другое. Что еще вы делали?

— Да ничего, — Рэчел пожала плечами, — а что мы должны были делать?

— Хорошо. Это радует. Ну что ж, пусть этот Фортенгейм приезжает знакомиться. Заодно я на него и посмотрю. Но вообще, Рэчел, ты должна была сказать мне о том, что какой-то человек бродит по нашему саду, как у себя дома.

— Я сначала хотела. Но ведь он ничего плохого не делал. Просто приходил пару раз и все.

— Пару раз? А потом ты встретила его по пути ко мне, и он сделал тебе предложение? — уточнила женщина и покрутила головой, — ничего не понимаю. И это все?

Рэчел кивнула, непонимающе смотря на мать.

— Странно. А как ты вообще к нему относишься?

— Пока не знаю. Мы ведь знакомы всего-ничего.

— Это еще более странно, — тут Беатрис фыркнула, — и ты хочешь выйти за него замуж?

— Ну, об этом еще не было разговора. Но мистер Фортенгейм сказал, что, если мне что-то не понравится, помолвку всегда можно расторгнуть.

— Занятно. Интересный человек этот Фортенгейм. Ладно, пусть приходит. Будьте помолвленными, если хотите. Но насчет женитьбы пока рано говорить.

— Да, конечно, — согласилась Рэчел, — кстати, мама, как Кэт? Как ее здоровье?

— Лучше и быть не может. Кэт вышла замуж.

— Что? — девушка даже приподнялась на постели, — и я ничего об этом не знала? Но почему? Разве это тайна?

— Так считала сама Кэт. Они поженились только вчера и после этого поставили меня в известность.

— Вот скрытная! — восхитилась Рэчел, — даже мне не сказала. А как его зовут?

— Фрэнк Уэдли.

— Никогда о таком не слышала.

— Ничего, скоро ты его увидишь. Они наверняка приедут сюда, чтобы познакомиться с нами.

— Он симпатичный?

— Ничего, — Беатрис пожала плечами, — честно говоря, я его толком не разглядывала. А почему это тебя интересует?

— Но ведь Кэт у нас красавица. Было бы обидно, если муж у нее — какая-нибудь страхолюдина.

— Не волнуйся, это ей не грозит.

Они переглянулись между собой и одновременно фыркнули.

8 глава

В этот день в семействе Вудвиллов стояла веселая суета. Все готовились к поездке в театр. Было много народу, так как к ним присоединились Кэт с мужем, который давно уже простил свою тещу за некоторые вольности, а также Камилла с сыном. И столь шумной компанией они готовились посетить Лондон и посмотреть представление. Рэчел недавно исполнилось шестнадцать и Беатрис начала подумывать о том, что дочь пора вывезти в свет.

С порога Кэт начала восхищаться сестрой, вертя ее во все стороны, словно куклу:

— Как ты похорошела, сестричка! Фрэнк, посмотри, правда ведь?

— Да не верти ты ее так, — пожалел девушку муж, — конечно, очень похорошела. Поставь ее на пол.

— Спасибо, Фрэнк, — поблагодарила его Рэчел, отдуваясь, — ты медведь, а не сестра. Чуть ребра мне не сломала.

— А ты — тщедушная курица, — не осталась в долгу Кэт.

— А ты — чучело лопоухое.

— Успокойтесь, — фыркнул Фрэнк, — вы еще подеритесь, будет совсем здорово.

— Ну как? — выглянула из-за двери Беатрис, — вы готовы? Рэчел, хватит копаться. Кэт, а ты что у зеркала застыла? Мы опоздаем.

— Идем, мама, — Кэт взяла сестру за руку, — про лопоухих мы потом поговорим. А также про длинноносых.

Рэчел захихикала.

— А что за пьеса, мама? — поинтересовалась она немного позднее. Когда они вышли во двор.

— А какая разница? — искренне удивилась Беатрис, — разве мы едем для того, чтобы ее смотреть?

— А для чего же? — теперь удивилась дочь.

— Чтобы другие посмотрели на нас.

Остальные фыркнули.

— Не боишься?

— Немного, — признала Рэчел.

— Ну и глупо. Я вот — нисколько, — заявила Кэт самоуверенно.

— Да что ты говоришь! — восхитилась Беатрис, — в самом деле? Ну, ты меня удивила.

Кэт улыбнулась и взяла Фрэнка под руку.

— Нужно пораньше вернуться домой, Кэтти, — сказал он ей, — Сьюзи одна и ей будет страшно.

— Какое там, одна! С ней полдесятка слуг, нянька и собака. Ничего с ней не случится, а я хочу повеселиться. В кои-то веки выбрались из дому, а ты начинаешь зудеть. Вовсе необязательно постоянно быть таким домоседом.

— Тебе бы только веселиться. Вообще, в твоей голове нет ни одной умной мысли.

— Можно подумать, в твоей хоть что-то есть, кроме воздуха.

Так, шутливо препираясь, супруги сели в карету.

Вскоре они доехали до города. Шумное движение вынудило замедлить ход кареты. Рэчел, воспользовавшись этим, выглянула в окошко, осматриваясь.

— Нравится? — спросила у нее Кэт.

— Да, только слишком шумно. Мы скоро приедем?

— Кажется, да, — отозвалась Беатрис, — я уже сто лет как не бывала в театре.

— Вот и освежишь свою память, старушка, — пошутил Питер.

— Ах, я старушка? А из тебя давно уже песок сыпется.

— Хватит, хватит, — рассмеялась Рэчел, протестующе подняв руки, — вы оба еще молодые и красивые.

Карета остановилась перед зданием театра. Люди вошли в вестибюль, где и без них было немало народу. Рэчел с любопытством оглядывалась по сторонам, стремясь рассмотреть все и составить обо всем этом собственное мнение. Но пока ничего особенного девушка не замечала.

Они направились вверх по лестнице, где произошло небольшое происшествие. Какой-то человек, проскользнувший боком мимо Беатрис, споткнулся и растянулся на ступеньках. Женщина наклонилась:

— О, мои часы, — заметила она, поднимая их с пола, — вы не ушиблись?

Человек пробормотал что-то сквозь зубы и вскочив на ноги, быстро удалился.

— Ну вот, часы едва не потеряла, — заметил Питер, — внимательней надо быть, Трикси.

— Я очень внимательна. Именно благодаря моей исключительной внимательности я заметила, как этот тип снял их с моего пояса. Поэтому я и подставила ему подножку. Кстати, Пит, как твой кошелек?

— А что с ним сделается? — он провел рукой по карману и озадаченно нахмурился, — черт, где он?

— А вот это уже неизвестно. Можешь не искать, — продолжала жена невозмутимо, заметив, что Питер оглядывается по сторонам, — на полу его явно нет. Он в чьем-то кармане.

— Мамочка, — приостановилась Кэт, — так это был воришка? Ну, тот тип, которому ты подставила подножку?

— Разумеется.

— Потрясающе, — дочь расхохоталась, — вы слышали? Она подставила воришке подножку!

— И правильно, — хихикнула Рэчел, — он еще у папы кошелек стащил.

— Может, и не он, — Беатрис пожала плечами, — тут следует быть осторожными.

Войдя в ложу, они расселись по местам. Камилла, помахав сестре на прощанье, отправилась вместе с сыном в другую ложу.

— Ну и ну, мамочка, — все никак не унималась Кэт, — надо же, подставила ножку! Как ты это так умудрилась?

— Уж что-что, а подножки ставить — невелика наука, — хмыкнула мать.

— В твоем возрасте нужно быть скромнее, — съязвил Питер.

— На себя посмотри, — не задержалась с ответом жена.

Рэчел осматривалась по сторонам с большим интересом, найдя, что здесь в самом деле очень красиво.

— О, — вдруг сказала она, — мамочка, я вижу Гордона. Он во-он там.

— Вот и прекрасно. Помаши ему, пусть и он нас увидит. Думаю, мы неплохо смотримся.

Кэт фыркнула.

— Да, мы на редкость красивая семья, — с гордостью заметила Рэчел.

Она, поймав взгляд Гордона, улыбнулась ему, но помахать не решилась. Зато он в ответ сам замахал ей, делая энергичные знаки, говорящие, что он сейчас к ним поднимется.

Стоящий рядом с ним молодой и красивый юноша с несколько заносчивым видом, оглядел Рэчел в монокль и спросил у Гордона:

— Кто эта девушка, Горди?

— Это моя невеста, — отозвался тот, — хороша, верно?

— Согласен. А как ее зовут?

— Рэчел Вудвилл, — Гордон вновь помахал девушке рукой, — сейчас я к ним поднимусь.

— О, а это кто? Кто эта женщина, что рядом с твоей невестой? Просто прелесть, что такое!

— Леди Вудвилл. Пойдем со мной, Алекс, если хочешь.

— Пойдем. Надо же, как она молодо выглядит. Никогда бы не подумал. А это? Боже, это же Кэтти! Значит, и Фрэнк где-то рядом. Они родственники?

— Да, они родственники. Пошли, наконец.

Молодые люди наконец вышли из ложи. Они выбрали не совсем подходящий момент для этого, так как именно в этот момент начался спектакль. Поэтому они пришли навестить семейство Вудвилл тогда, когда внимание всех видящих в ложе было обращено на сцену. Гордон кашлянул, привлекая внимание к себе. Рэчел обернулась первая.

— О, это же Гордон! Здравствуйте.

Беатрис тоже повернулась и взглянула на вошедших:

— Добрый день, господа. Садитесь. Вон там, кажется, были еще стулья. Кэтти, убери с них перчатки.

— А куда мне их девать? — Кэт с неудовольствием покосилась на вошедших.

Те времена, когда о ней судачили все, кому не лень, давно канули в Лету. Теперь все уже было обсуждено и как и предполагала Беатрис, все давно вошло в норму. Факт женитьбы Фрэнка на девушке с подмоченной репутацией был забыт и об этом перестали говорить даже самые заядлые сплетницы. Но Кэт все равно было неприятно видеть людей, которые так или иначе послужили ее падению.

— Давай подержу, — предложил Фрэнк, кивая своим приятелям.

— Спасибо, мы постоим. Леди Вудвилл, мое почтение.

Поцеловав Беатрис руку, он поприветствовал остальных, прохладно кивнул Кэт, которая в ответ скорчила немыслимую гримасу и продолжал:

— Позвольте представить вам моего друга, Александра Нортона.

Алекс поклонился.

— Очень приятно.

Обмен любезностями был закончен. Беатрис не к месту припомнила характеристику Бэтси о высокомерном и спесивом осле и сдержала улыбку. Она повернулась к сцене и случайно задела локтем одну из перчаток, лежащих на парапете.

— О-о, — вырвалось у нее.

Перчатка спланировала прямо в проход.

— Нет, ты посмотри, Пит, — подтолкнула она мужа, — видишь? Что теперь делать?

Питер приподнял брови.

— Позвольте, я схожу за ней, леди Вудвилл, — предложил Гордон с готовностью.

— Сделайте одолжение, — обрадовалась Беатрис и укоризненно посмотрела на мужа.

— Ну вот видишь, и без меня нашлись желающие, — пробормотал он в ответ и фыркнул.

— А тебе лишь бы ничего не делать, — проворчала она.

Алекс с интересом оглядывал мать невесты приятеля и раздумывал, как ей удалось так хорошо сохраниться для ее возраста. Ведь ей лет сорок, не меньше. Как и его матери. Но его мать выглядела именно на этот возраст, может быть, немного моложе. Но не как на двадцать пять. Впрочем, этот вопрос занимал его недолго, так как гораздо сильнее его воображение захватила сама Рэчел. Пока Гордон отсутствовал, Алекс говорил ей витиеватые комплименты.

— Черт побери! — Беатрис взглянула вниз.

— Да прекрати ты, — Питер дернул ее за руку, — что там еще?

Кэт фыркнула.

— Нет, ты только посмотри на этого болвана, — возмущалась женщина, — он наступил на нее и стоит, словно так и надо! Впервые вижу такого осла.

— Встал на кого? — переспросил Фрэнк, очень удивленный.

— Не на кого, а на что. На мою перчатку, разумеется. Увалень деревенский.

Все с интересом посмотрели вниз и увидели лакея, который преспокойно стоял в проходе.

— Это он, мамочка? — осведомилась Рэчел со смешком.

— Ну, а кто? Ты видишь там еще одного болвана?

В это время появился Гордон, осматриваясь по сторонам в поисках упавшей перчатки. Ее он, разумеется, не нашел.

— Мистер Фортенгейм! — Беатрис помахала ему рукой, — она там, — и указала на лакея.

Гордон кивнул, подошел к последнему и сказал:

— Давай ее сюда.

Лакей удивленно выпучил глаза, не понимая, что от него хотят и что именно он должен отдать.

— Что такое, сэр?

— Где она? Дай ее мне, — уже нетерпеливо произнес Гордон.

— Она под ним, — пояснила Беатрис сверху, — он стоит на ней.

Кэт расхохоталась:

— Вот комедия!

Гордон заглянул за спину лакея.

— Отодвиньте его, — продолжала распоряжаться Беатрис, пока вся ложа покатывалась со смеху.

Не понимая, чем он не угодил господам, лакей продолжал стоять, как влитой, не двигаясь с места.

— Уйдешь ты или нет? — не выдержал Питер, фыркая, — или статую вздумал изображать?

Наконец, Гордону удалось сдвинуть лакея с места и поднять с пола многострадальную перчатку. Уже достаточно много людей с любопытством наблюдали за этим неожиданным представлением, полагая, что оно куда занимательнее, чем то, что происходит на сцене. Рэчел хихикала, Кэт и Фрэнк откровенно веселились, даже Алекс и тот, сдерживал смех, хотя немного сочувствовал другу.

— Наконец-то, — заметила Беатрис, — сдвинули олуха.

Вернувшийся Гордон протянул ей перчатку.

— Благодарю вас, мистер Фортенгейм, — поблагодарила его женщина, — вы очень любезны. Это очень мило с вашей стороны, — она осмотрела перчатку со всех сторон, — ну конечно, она уже никуда не годится, этот увалень ее затоптал, но все равно спасибо.

Тут все рассмеялись.

— Спасибо, мама, — сказала Кэт, — это было гораздо веселее, чем пьеса.

Гордон, усмехаясь, отошел к Рэчел и наклонившись к ней, сказал ей что-то на ухо. Девушка засмеялась.

Алекс наблюдал за ними и кусал губы от зависти к Гордону. Он сам не знал, что это на него нашло. До сих пор он считал себя достаточно опытным человеком, чтобы вот так просто попадаться на крючок. К тому же, его родители нашли ему подходящую девушку, через пару месяцев должна состояться их помолвка. Да и сама Алиса очень красива. Так в чем же дело?

— Скучно, — вполголоса заметила Кэт, зевая и прикрыв рот веером, — Фрэнки, ты слышишь? Мне скучно.

— Ну, а я что сделаю? — он пожал плечами.

— Развесели меня.

— Не по адресу обратилась. Попроси лучше леди Вудвилл, у нее получается не в пример лучше.

— Расскажи что-нибудь смешное.

— Не знаю я ничего смешного.

Впрочем, Беатрис и сама откровенно скучала.

— Господи, что за тягомотина, — заметила она своему мужу, — как это называется?

— Это очень смешная комедия, — внесла долю разнообразия Рэчел, — так по крайней мере о ней говорят.

— Ты мне скажи, в каком именно месте она смешная и я повеселюсь. Но до сих пор ничего забавного я не заметила. И вообще, она действует, как снотворное.

— На меня точно, — вставила Кэт, зевая.

— Ты точно сейчас заснешь, Кэт, — фыркнула Беатрис, — или челюсть вывихнешь.

— Как здесь душно, — дополнил Фрэнк, заражаясь всеобщим недовольством.

— Да, и душно, и пьеса нудная, и актеры играют скверно, — поддержал их Алекс.

— Вовсе не скверно, — вступилась за актеров Рэчел, — просто никто на них внимания не обращает.

— Нужно было пойти на скачки, — проговорила Беатрис, — я говорила. Пит, ты помнишь, я ведь говорила?

— Ну, говорила, — признал он, — тоже мне, развлечение.

— Очень хорошее развлечение. В прошлый раз, например, я поставила на Черного Вихря, и он пришел первым.

— Ну еще бы, он настоящий фаворит, — подтвердил Алекс, — он и Мушка.

— Мушка это кто? — поинтересовалась Рэчел.

— Лошадь. Очень быстрая.

— Не быстрее Черного Вихря, — возразила Беатрис, — ой!

Все обернулись на ее возглас. Первым окаменел Питер.

— Ты опять их уронила? Ну, Трикси!

— Я нечаянно, — сообщила Беатрис, взглянув на лакея, который вздрогнул от неожиданности, так как перчатки попали ему прямо на голову, после чего на пол.

Кэт, а за ней все остальные рассмеялись.

— Вот и развлечение, — резюмировала дочь.

— Ну и ладно, — женщина махнула рукой, — зачем они мне теперь, такие грязные?

Впрочем, веселье на сей раз прошло гораздо быстрее. Даже смешливая Кэт снова начала зевать.

— Зачем я согласилась сюда пойти? — спросила она у пространства и перевела взгляд на мужа, — ты что, спишь, Фрэнки? В театре спать нельзя.

— Я не сплю, — он открыл глаза, — а что случилось?

— Да ничего. Мама опять уронила перчатки.

— Это уже старый анекдот. Что, больше ничего нового?

В перерыве, до которого они с трудом досидели, к ним пришла Камилла. Гордон придвинул к ней стул и предложил сесть.

— Благодарю вас, — женщина расправила складки платья, — вам не скучно?

— Скучно, Камми, — признала Беатрис, — тут всем скучно.

— Может быть, немного пройдемся? — предложила Кэт.

— Вот и иди погуляй с Фрэнком.

— Он спит.

Все фыркнули.

— Нам, пожалуй, пора, — сказал Гордон, — ко второму отделению должна прибыть моя мама. Нужно ее встретить.

— Да, и мои родители, — спохватился Алекс, — пойдем, Горди.

— Правильно, — кивнула Беатрис, — нужно было приезжать ко второму отделению, как это делают мудрые люди.

Пока Гордон болтал с Рэчел, Алекс стоял у двери, не в силах побороть все нарастающее чувство ревности. И зачем такому оболтусу, как Гордон, такая девушка? Он даже не в силах оценить свое счастье.

Когда же они наконец ушли, Рэчел вздохнула.

— Ну вот, — протянула она, — теперь и мне скучно.

— Присоединяйся к нам, — отозвалась Кэт, — тут все скучно. Только Фрэнку хорошо. Спит себе и видит десятый сон. Завидую.

— Почему десятый? — хихикнула Рэчел.

— Так он уже час, как сопит.

— Хорошо хоть, не храпит, — внесла долю разнообразия Беатрис.

В дверь постучали.

— Кто там еще?

Оказалось, это был лакей, принесший ее многострадальные перчатки. Это обстоятельство немало всех повеселило, так что несколько минут никто не мог произнести ни слова. Смеялась даже Камилла, хотя не совсем понимала причину.

— Оставь их себе, — наконец проговорила Беатрис, — дарю. Вдруг пригодятся.

Вслед за лакеем пришло семейство Фергюссонов: Сэм, Бэтси, Лесли и Тим.

— А вот и мы, — весело проговорила Бэтси, — вижу, у вас тут царит веселье. А нам скучно. Сэм, поговори с Питером. Трикси, подвинься, я сяду.

Лесли дернула Тима, кивком головы указав ему на стул. Тот преспокойно пододвинул его и уселся. Сестра потеряла дар речи.

— Мама! — наконец воскликнула она, — нет, ты посмотри, что за безобразие! Кто учит его хорошим манерам?

— Мисс Дин, — пояснил Тим, учтиво поддерживая разговор.

— Уступи место сестре, — велела Бэтси сыну.

Тот встал и недовольно произнес:

— Я лучше бы остался в ложе.

Рэчел засмеялась.

— Тим, — сказала она, — вон там есть пустое кресло, кажется. В углу.

— Нахальный мальчишка, — фыркнула Лесли, — он становится просто невыносим.

Прозвенел звонок. Фрэнк встрепенулся:

— Что, уже уходим? — спросил он.

Кэт фыркнула:

— Спи себе дальше. Началось второе отделение.

— А-а, — протянул тот и вновь закрыл глаза.

— И стоило так рваться в театр, — проворчала его жена, — если с гораздо большими удобствами можно спать дома, на мягкой постели. И никто не мешает, разве что, Сью.

— Да, кстати, Кэт, — повернулась Рэчел к сестре, — привези, пожалуйста, к нам Сью в четверг. Я так давно ее не видела.

— Ты думаешь, она так выросла, что ты ее не узнаешь? — Кэт пожала плечами, — шуму от нее по-прежнему столько же.

— На кого она похожа? — поинтересовалась Лесли.

— Разумеется, на папу.

Как это ни странно, но Сьюзен действительно весьма походила на Фрэнка и на его родню. Может быть, именно поэтому он столь безоговорочно признал отцовство.

— А на тебя? — не унималась Лесли, — что совсем ни капельки?

— Подрастет, посмотрим, — Кэт пожала плечами, — я, к примеру, в детстве была копия бабушка. А потом так изменилась, что все гадают, на кого же, собственно, я похожа.

— Сью вероятно уже большая? — спросила Бэтси, услышав разговор.

— О да, — с готовностью ответил проснувшийся Фрэнк, — и она уже говорит: «папа», «мама» и «дай».

— Сначала «дай», а уже потом все остальное, — не смолчала Кэт.

Беатрис рассмеялась.

— А мне тетя всегда говорила, что первым словом, которое я выучила, было…

— Вот уж, неправда, — вмешалась Камилла, — ты это выдумала.

— Какое слово, мама? — заинтересовалась Кэт.

Да и Рэчел навострила уши.

— Не слушайте ее, — проворчала Камилла. — Она вам и не то наговорит. Стыдно, Трикси. Ты не могла в том возрасте знать это слово.

— Почему же? Моя кормилица частенько повторяла его.

— Ну, какое же слово? — не сдавалась Кэт, — мама, скажи.

— Дурак.

Все расхохотались.

— Верю, — веселилась Кэт, — лично я в это верю.

К концу представления Беатрис и ее окружение исчерпали себя. Они все обсудили, обо всем поговорили и готовы были сто раз умереть от скуки. Кэт откровенно зевала, думая, что ей стоит присоединиться к мужу. Рэчел изо всех сил пыталась сосредоточиться на пьесе, но это было выше ее сил.

Но все когда-нибудь заканчивается, и спектакль подошел к концу.

Выйдя из ложи, Беатрис взяла мужа под руку и заявила:

— Слава Богу, закончилось. Никогда больше не приду сюда.

— Ты всегда так говоришь, — засмеялся Питер.

— А что делать.

На лестнице они едва не столкнулись с Кристофером Стэнфордом, который бросил на женщину ревнивый взгляд, а на Питера посмотрел так, что, если бы взгляды умели убивать, тот бы на месте скончался. При этом молодой человек толкнул Рэчел, но его выдержки хватило на то, чтобы принести слова извинения.

Беатрис подошла к зеркалу, чтобы поправить прическу. В это время мимо проскользнул лакей, сунув ей в руку записку. Женщина удивленно оглянулась, но опоздала, лакей исчез. Пожав плечами, Беатрис спрятала записку, намереваясь прочесть ее позднее, когда кругом не будет столько народа.

— Мама, — одернула ее Кэт, — мне нужно зеркало.

— Я уже ухожу, — та пожала плечами, — вот твое зеркало, Кэт, успокойся.

— Мы еще придем сюда? — спросила Рэчел.

— Непременно, — пообещал Питер.

— Только без меня, — вставила Беатрис.

— И без меня, — вмешалась и Кэт.

— И без меня, — дополнил Фрэнк.

Они переглянулись и засмеялись.

Распрощавшись с остальными, Беатрис, Питер и Рэчел сели в карету.

— Ну вот, скоро мы будем дома, — Беатрис, садясь, расправила складки платья.

— Вот и хорошо. А то меня что-то в сон клонит, — пожаловался Питер.

— Это ты на Фрэнка насмотрелся. Счастливый человек, спал себе и спал. А мы от скуки умирали.

Было уже поздно, когда они приехали домой. Беатрис поднялась наверх и села перед зеркалом, намереваясь снять с себя все драгоценности. И тут же вспомнила о записке. Так как Питера еще не было в комнате, женщина спокойно развернула ее и прочла:

— «В среду в три часа дня на набережной у моста».

Женщина пару раз хлопнула ресницами.

— Что такое? — спросила она вслух и повертела записку в руках, — что это?

Но ничего нового не нашла. Кроме вышеозначенных слов, на бумаге ничего не было написано.

— Какие глупости, — пробормотала Беатрис, разрывая записку в мелкие клочки.

Разумеется, все это в самом деле было очень глупо, но начав гадать, кто именно на такое способен, женщиной овладело любопытство, столь жгучее, что она уже не могла с ним совладать. Кто мог написать такую записку и пригласить ее на свидание. А ведь это самое настоящее свидание, сомневаться не приходится. Умные люди, которым уже за сорок, не сходят с ума подобным образом. И потом, всем уже давно известно, что Беатрис Вудвилл до сих пор ни разу не изменяла своим мужьям. Смешно звучит, конечно, но так оно и есть. Одни предпочитают заводить любовников, другие выходят замуж. По большему счету, это одно и тоже, люди любят разнообразие. Правда, в случае с Беатрис сама судьба делала за нее выбор.

В любом случае, Беатрис было очень любопытно, кто именно мог написать такую записку. Это было несложно выяснить, нужно было просто пойти и посмотреть.

Тут женщина услышала чьи-то шаги за дверью и принялась снимать с себя кольца и серьги.

Вошла горничная.

— Живее, Лиз, — проговорила Беатрис, — помоги мне снять платье. Булавка впилась мне в ребро, это просто невыносимо.

9 глава

В среду за завтраком Беатрис сказала Питеру:

— Сегодня я поеду к Бэтси.

— Мне кажется, ты хотела поехать к ней завтра.

— Я передумала. К тому же, мне хочется видеть ее сегодня. Нужно кое-что обсудить.

— Женщины любят болтать, — смеясь, заметил Питер, — разумеется, поезжай, иначе ты меня заговоришь до смерти.

Беатрис допила чай и вышла в сад. Она бродила по дорожкам, размышляя над своим поступком. Прилично ли замужней женщине в ее почтенном возрасте ходить на свидания? Разумеется, нет. Но если она не пойдет, то так и не узнает, кто именно ее пригласил. А узнать хочется просто до жути. Ее распирало любопытство. Кто додумался пригласить ее на свидание? Кто настолько спятил?

Наконец, Беатрис махнула рукой. Прилично — неприлично, кого это волнует. Да она и не собирается делать ничего предосудительного. Просто поедет и посмотрит, кто это. В этом нет ничего неприличного.

Вернувшись в дом, женщина увидела идущую ей навстречу Рэчел, одетую для прогулки.

— А ты куда собралась? — спросила Беатрис.

— На прогулку, — сообщила веселая Рэчел.

— Одна?

— Я возьму Денизу, — ответила дочь, — а так, одна. Просто хочется прокатиться верхом.

— Хорошо, поезжай. Только недолго.

— Конечно, мамочка. Передай привет Лесли.

— Обязательно, если только ее увижу.

— Что? — уже собравшаяся уходить Рэчел обернулась, — как это?

— Что? — теперь и Беатрис уставилась на дочь.

— Ты же едешь к миссис Фергюссон.

— Да. И что же?

— Но там ведь будет Лесли.

— Конечно, будет. Я не понимаю тебя, Рэчел. Куда же она денется?

— Но ты сказала, что передашь ей привет, если только ее увидишь, — недоумевала дочь.

— Я могу ее не увидеть, — Беатрис пожала плечами, — я еду повидать Бэтси, а не Лесли. Ты уж прости, Рэчел, но Лесли мне не подруга.

— Да, конечно, — девушка слегка недоумевающе посмотрела ей вслед.

Сжигаемая любопытством и нетерпением, Беатрис выехала за ворота и галопом помчалась по дороге. Сейчас быстренько посмотрит, кто ее позвал, а потом — к Бэтси. Долго задерживаться она не собиралась. И вообще, хотела сделать вид, что она на набережной случайно.

Не доезжая до места назначения, Беатрис придержала лошадь и медленной, степенной рысцой подъехала почти к самому парапету. Спрыгнув вниз, она перекинула узду через шею коня и облокотилась о камень. Итак, она на месте. Делаем вид, что просто решила передохнуть. Женщина медленно прошла вперед, почти не глядя по сторонам и уже хотела, было, повернуть назад, как кто-то осторожно взял ее за локоть. Беатрис не спеша обернулась, уверенная, что это именно тот, кто и пригласил ее сюда. Ну, посмотрим, посмотрим.

Перед ней стоял Кристофер Стэнфорд. Женщина приподняла брови.

— Добрый день, — сказала она.

— Вы все-таки пришли, — проговорил он.

Беатрис сдержалась, чтобы не выругаться от досады. Так это он? Ну, конечно, как же она сразу не догадалась! Кто еще мог написать столь идиотскую записку и пригласить ее на свидание? Только человек, едва вышедший из детского возраста. А ты-то попалась на эту удочку, дура!

— Что вы имеете в виду? — отозвалась Беатрис, собираясь лишить его триумфа, — я вообще-то здесь гуляю. А вы что тут делаете?

— Как? Разве вы не получали мою записку, миледи? — удивился Стэнфорд.

— Записку? Вы что, написали мне записку? Боже, что за глупости! Разумеется, я не получала вашу записку, иначе в жизнь бы не приехала сюда. Что за детский лепет, в самом деле! Зачем вам вдруг вздумалось писать мне какие-то записки?

— Я видел вас в театре.

— Ну и что? Я тоже видела вас в театре. Я многих видела в театре, но это еще не повод писать им записки.

— Кто тот мужчина, с кем вы были? — не отступал Стэнфорд, не обращая внимания на ее иронию.

— Который? — переспросила женщина, чувствуя себя невыносимо усталой, — там было много мужчин: мой муж, мой зять, жених моей младшей дочери, его друг, муж моей подруги, ее сын, сын моей сестры и… кажется, все. Так который?

— Ваш муж?

— Да, на всякий случай, если вы еще не поняли, отвечу, именно, мой муж. Чем это вас удивляет?

— Значит, вы все-таки замужем, — закусил он губу.

— И что? Знаете, мистер Стэнфорд, у меня нет никакого желания продолжать эту в высшей степени глупую беседу. Мне пора.

— И куда это вы так торопитесь, миледи? Вы кого-то ждете? Наверняка не своего мужа, правда?

Беатрис фыркнула:

— Вам-то какая разница, жду я кого-то или нет? Я не обязана перед вами оправдываться или что-то объяснять. Оставьте меня в покое, сэр. Вам в вашем нежном возрасте следует увлекаться более молодыми девушками.

— Оставьте в покое мой возраст, — рассердился Стэнфорд, — я ненамного старше вас.

— Да? И сколько вам лет? Двадцать? Двадцать два? В любом случае, я старше вас более, чем на десять лет, так что, оставьте.

— Не может быть! — выпалил он.

— Мне тридцать шесть, — уже всерьез разозлилась Беатрис, — довольны? Я гожусь вам в матери, хотя если честно, не хотела бы я иметь такого сына, как вы. И вообще, иметь с вами какие бы то ни было дела. Терпеть не могу молодчиков, которые много о себе мнят. Подыщите себе кого-нибудь другого, а меня оставьте в покое.

Она заметила, что неподалеку от них находится какой-то человек и приглядевшись, узнала в нем Кардингхэма. Это был тот редкий случай, когда Беатрис была очень рада его видеть.

— Кардингхэм! — воскликнула она, — добрый день! Идите сюда, — после чего аккуратно убрала руку назойливого Стэнфорда, которой он держал ее за запястье.

— Так это вы его здесь ждали? — вспылил он.

— Вот что, хватит. Проваливайте, сделайте милость. Уведите меня куда-нибудь, — прошептала она Кардингхэму.

Оставив Стэнфорда стоять посреди дороги, Беатрис с ее знакомым отошли подальше.

— Что за молокосос? — поинтересовался Кардингхэм между делом.

— Да какой-то болван, — фыркнула женщина презрительно.

— Вы ему приглянулись, это заметно.

— Да мне все равно. Не знала, как от него избавиться. Путается под ногами, мешает, всюду сует свой длинный нос — надоел.

— Странная реакция на ухаживания, — усмехнулся Кардингхэм.

— Смеетесь? Мне только не хватало ухаживаний этого недозрелого деточки. За кого вы меня принимаете!

— Ладно, успокойтесь, я пошутил.

— Ну вот я и дошла, — женщина взялась за повод своей лошади и ловко села в седло, — спасибо за услугу, Кардингхэм. Мне пора.

— Уже? Использовали меня, как прикрытие, а теперь умываете руки?

— Ну, простите, не было поблизости никого другого. Я верну вам эту услугу, когда вас будет осаждать толпа юных девиц.

Он расхохотался.

— Когда это случится, я вам непременно сообщу.

Беатрис улыбнулась и помахала ему рукой:

— До свидания, милорд.

Направляясь к Бэтси, женщина все еще никак не могла избавиться от чувства досады. Надо же было свалять такого дурака? И зачем ее понесло на эту набережную? Совсем свихнулась на старости лет! Захотелось приключений.

Бэтси приняла ее приветливо и доверительно сообщила, что ее приезд весьма кстати.

— Я умираю от скуки. Сижу тут и не знаю, чем заняться. Моя неугомонная дочурка предлагает игру в шары. Хорошо, что ты приехала, теперь можно будет сказать ей, что я ужасно занята.

— Так давай сыграем, — пожала плечами Беатрис, — давно не играла в шары.

— Шутишь? Играть в шары в такую жару?

— Не так уж и жарко, между прочим. Можешь не изворачиваться, я тебя знаю. Тебе все лишь бы на диване лежать и ничего не делать. И зачем жаловаться на скуку? Ты прекрасно проводишь время.

Бэтси погрозила ей кулаком.

— Нечего меня подначивать. Все равно, не буду играть в шары. Уж лучше тогда в карты.

— Нас всего двое.

— Тогда давай просто поболтаем.

Но поболтать им не удалось. Дверь гостиной отворилась и вошел дворецкий.

— Прошу прощения, миледи, — поклонился он.

— В чем дело? — приподняла брови Бэтси.

— Прибыл слуга от лорда Вудвилла. Говорит, что дело чрезвычайно важное.

Беатрис поднялась со стула.

— В чем дело? Где он?

— В холле, миледи.

— Пойдем.

Она направилась за дворецким. С ней пошла и Бэтси, не понимая, что происходит, но не желая пропускать ничего.

В холле стоял старый слуга Дженкинс, сжимая в руках шапку. Увидев хозяйку, он подался вперед.

— Что случилось, Дженкинс? — спросила Беатрис, подходя ближе.

— Дениза вернулась с прогулки, мадам, — встревоженно начал он, — одна, без мисс Вудвилл. Она рассказывает странные вещи.

— Что значит, странные вещи? — переспросила Беатрис, — где Рэчел? Едем немедленно!

— Поезжай поскорей, — сказала и Бэтси, немало встревоженная, — чует мое сердце, случилось что-то серьезное.

Беатрис вышла за дверь, махнув рукой слуге и заметив по пути:

— Рассказывай.

— Мне кажется, миледи, вам лучше выслушать Денизу, — осторожно отозвался тот.

Это, разумеется, не могло понравиться Беатрис, но она только пробормотала что-то себе под нос, вскакивая в седло.

Старый Дженкинс сразу и безнадежно отстал, не в силах ехать с такой скоростью, как хозяйка. Но его присутствие или отсутствие Беатрис уже не волновало.

Дениза стояла в холле вместе с остальными слугами, дожидаясь ее приезда. Девушка сразу же кинулась к хозяйке. Вид у нее был встрепанный: щека поцарапана, волосы рассыпаны по плечам, платье пыльное и грязное.

— О Господи! — вскричала она, — госпожа, клянусь Богом, я не виновата! Я сделала все, что могла!

— Тихо, — велела ей Беатрис, — начни сначала, только спокойно.

Дениза кивнула, вытерла слезы и начала:

— Мы с мисс Вудвилл ехали по дороге медленной рысцой. Все было, как обычно. Вдруг останавливается карета, оттуда выходит молодой человек, здоровается с мисс Вудвилл. Они начали разговаривать, мисс велела мне придержать лошадь, а сама спустилась на землю.

— О чем они беседовали? — спросила Беатрис.

— О театре. Я так поняла, что они встретились в театре, миледи.

— Черт побери, значит это Фортенгейм.

— Нет, что вы, миледи! Мистера Фортенгейма я хорошо знаю. Этого же молодого человека я видела впервые.

Беатрис сдвинула брови:

— Продолжай.

— Потом он схватил мисс Вудвилл и втащил в карету. Она сопротивлялась и кричала.

— А ты что стояла? — вскипела Беатрис, — могла бы и помочь ей, черт тебя возьми!

— Прошу прощения, миледи, я не стояла. Я кинулась ей на помощь, но он толкнул меня так сильно, что я упала и больно ударилась. Когда смогла подняться, они уже уехали, — Дениза всхлипнула, — этот негодяй похитил мисс Вудвилл! О-о, какое горе!

— Это ясно, — Беатрис сунула ей платок, — хватит реветь, Денни. Говоришь, они встретились в театре? С кем это она мола встретиться в театре?

Дверь кабинета хлопнула, и Питер вышел навстречу жене:

— Ты уже слышала, Трикси? Эту дрянь нужно немедленно гнать отсюда взашей! — он указал на съежившуюся Денизу, — она была с ним в сговоре.

— Чепуха, — не согласилась Беатрис.

Дениза между тем ревела навзрыд, закрыв лицо руками.

— А я говорю, это она, — не сдавался Питер, — кто еще мог так хорошо знать, где можно найти Рэчел? Сколько тебе заплатили? — он повернулся к Денизе.

— Перестань, — Беатрис отстранила его от горничной, — она здесь не при чем.

— Почему ты так в этом уверена?

— Да потому, что Дениза слишком глупая и наивная девчонка. Ты посмотри только, все ее секреты у нее на лице написаны.

— Тогда кто? — требовательно спросил Питер.

— Я откуда знаю? И потом, сейчас не это главное. Давай лучше подумаем о том, кто мог похитить Рэчел. Кто мог видеть ее в театре?

— Да кто угодно, — отозвался ее муж со злостью, — хотя бы ее распрекрасный женишок.

— Это был не Фортенгейм, — женщина покачала головой, — к тому же, он уже ждал два года, мог подождать и еще несколько месяцев.

— Я не знаю, кто ее похитил! Ее не нужно было отпускать с этой дурой!

— Что толку теперь рассуждать об этом? Рэчел уже похитили. Сейчас нам нужно подумать о том, что делать.

— А что мы можем сделать? Что? — Питер схватился за голову.

Беатрис была более выдержана и считала, что рвать на себе волосы можно и после, когда все дела будут сделаны.

— Нужно подумать. Дениза сказала, что они говорили о театре. С кем она могла познакомиться в театре? Помнишь молодого человека, с которым пришел к нам в ложу Фортенгейм? Как его звали?

Питер наморщил лоб:

— Господи, мне только и дел, что запоминать, с кем приходил Фортенгейм! А вот, вспомнил! Нортон его имя. А другой сопляк, который столкнулся с нами в коридоре, помнишь?

— Стэнфорд, — с неудовольствием ответила жена, — вот, уже двое.

— Может быть, она еще с кем-то болтала, а мы и не видели.

— Не выдумывай, Пит. Она все время была с нами.

— Значит, это кто-то из них, — уверенно заявил Питер, — они, либо Фортенгейм. Я ему не доверяю. Сейчас поеду и все из них вытрясу.

— Погоди, — остановила его Беатрис, — ну, поедешь ты, а они ответят тебе, что знать ничего не знают и ничего подобного не делали. Что тогда?

— Но кто-то же похитил Рэчел!

— Верно, кто-то ее похитил. Но вот кто, это вопрос. У меня есть одна идея. Я займусь этим.

— Нет уж, — возразил Питер, — я знаком со всеми твоими идеями, так что выкладывай, что пришло тебе в голову. Ничего ты сама делать не будешь.

— Пит, у нас мало времени.

— Ничего, думаю, пяти минут тебе хватит. Давай, Трикси, не томи.

— Ну хорошо, — она вздохнула, — времени действительно мало. Ладно, слушай. В детстве у меня было много друзей-мальчишек. Я была отчаянной сорвиголовой и с девочками играть мне было неинтересно. Одним из самых верных друзей был Стив Бэллоу. Мы долго дружили, но потом, когда я стала взрослеть, тетя взялась за меня как следует и отправила в пансион. Наши со Стивом дороги разошлись. Когда я вернулась, то все изменилось. Мои друзья стали взрослыми, и мы потеряли друг друга. Но Стива я все-таки встретила еще раз. Не стану вдаваться в подробности, это слишком долго. Скажу только, что он начал заниматься темными делишками и как-то раз мне пришлось вытаскивать его из Ньюгейта. Пришлось потрудиться, да и денег выложить немало. Но друзья всегда остаются друзьями.

— Какого черта ты вообще связалась с этим пройдохой? — не выдержал Питер.

— Откуда я знала, что он станет таким? Но к чему я веду, — невозмутимо продолжала женщина, — Стив помнит об услуге, которую я ему оказала. И если я попрошу его об одном одолжении, он мне не откажет.

— Что ты хочешь сделать? — внимательно посмотрел на нее муж.

— Я знаю, где его можно найти. Хочешь, едем вместе. Только не вмешивайся, хорошо?

— Вот что, Трикси… — начал Питер, но Беатрис его перебила.

— Если ты хочешь, чтобы Рэчел нашлась целой и невредимой, делай так, как я сказала. Поехали.

Удержавшись от комментариев, хотя это и было достаточно трудно, Питер молча последовал за ней к уже заложенной карете.

Некоторое время они ехали молча, но потом Питер выглянул в окно и осмотревшись, сказал:

— Куда тебя черти несут, Трикси? Это же самый жуткий район в Лондоне! Свихнулась?

— Пит, неужели ты думаешь, что Стив обосновался в Уайтхолле? — съязвила Беатрис, — стой, приехали, — скомандовала она кучеру.

Когда карета остановилась, женщина повернулась к мужу:

— Жди меня здесь.

— Еще чего! Куда ты идешь?

— Будет лучше, если я пойду туда одна, Пит.

— И слышать ничего не хочу. Я иду с тобой. Мало ли, что там творится. Это же жуткая дыра, — он кивнул на улицу.

— Ничего со мной не случится.

Но Питер не желал ничего слушать. Он вышел вслед за женой и крепко взял ее за руку.

— Я иду с тобой и точка.

— Ладно, — вздохнула женщина, — только прошу тебя, ничего не говори и ничего не делай, что бы там не происходило. Обещай мне это прямо здесь, иначе мы поедем домой.

— Обещаю, — Питер кивнул.

Они вошли в трактир. Беатрис огляделась по сторонам, надеясь сразу заметить Стива, но такой явной удачи не случилось. Питер осматривался и чертыхался:

— Это же притон воров и проституток. Ну и местечко!

— Тихо, — велела ему жена.

Она подозвала к себе трактирщика, юркого мужчину в засаленной рубашке и спросила:

— Стив Бэллоу тут бывает?

Трактирщик окинул ее внимательным взглядом:

— А зачем вам нужен Стив, мэм?

— Если он здесь, скажите ему, что пришла Трикси. Он знает.

— Ладно, — трактирщик кивнул и неторопливо удалился.

Питер нервничал и крепко держал жену за руку, видимо, ожидая, что к ней начнут приставать прямо здесь. Но, хотя за ними внимательно наблюдали, никто не сказал в их адрес ни слова и не попытался приблизиться даже на пару шагов.

— Гадостное место, — буркнул Питер, — Трикси, в жизни не думал, что у тебя есть такие знакомые.

Спустя некоторое время они увидели возвращающегося трактирщика. Он подошел ближе и шепнул:

— Идите за мной.

— Нужно было взять пистолет, — прошипел сквозь зубы Питер, — черт знает что.

— Спокойно, Пит, ничего не случится. Пожалуйста, тише.

Они прошли в небольшую комнатку наверху. Открыв перед ними дверь, трактирщик удалился, оставив их наедине с высоким худощавым мужчиной с черными как смоль волосами. У него был кривоватый нос и тонкие изящные кисти рук. Увидев гостей, он сказал:

— Привет, Трикси. Что случилось?

— Мою дочь похитили, — сообщила Беатрис, садясь на стул, — мне нужна твоя помощь, Стив.

— Это я уже понял. Что ты хочешь?

— Мне нужны люди для слежки.

Питер переминался с ноги на ногу и брезгливо кривился. Он давно уже хотел что-то сказать, но молчал, помня о своем обещании.

— Ясно, — Стив бросил взгляд на стоявшего, — кто это с тобой?

— Мой муж.

— У тебя, вроде, был другой.

— Он умер, Стив. Давным-давно.

— А, — Стив кивнул, — сколько тебе нужно людей, Трикси?

— Сейчас подумаю, — Беатрис прикинула в уме.

Итак, четверо для непосредственной слежки. Двое следят за одним подозреваемым, двое — за другим. Один нужен для связи в каждой паре. И одного, а лучше двоих — к ней домой. На всякий случай, мало ли, что.

— Шестеро, — отозвалась она.

— Хорошо, — кивнул Стив, — за кем нужно следить?

— За двумя молодчиками. У меня есть подозрения, что они имеют непосредственное отношение к похищению.

— Договорились. Когда они тебе нужны?

— Прямо сейчас. Нужно искать по горячим следам. Двоих покрепче пошли ко мне домой с мужем, — Беатрис указала на Питера.

От вытаращил глаза, но ничего не сказал. Стив кивнул.

— И вот еще что. Надеюсь, они будут вести себя прилично. В смысле, держать руки в карманах и ничего туда не складывать.

— Само собой, — усмехнулся Стив.

Он встал и направился к двери:

— Подождите тут. Я быстро.

Когда Стив вышел, Питер зашептал:

— Ты с ума сошла, Трикси! На кой черт нам эти головорезы?

— Я не знаю, где находится Рэчел. Вполне может случиться так, что ее держат в уединенном месте, откуда трудно выбраться. А так называемые головорезы умеют открывать любые двери.

— Мы бы и сами справились, — проворчал он.

— Ты, что ли, будешь двери взламывать? А ты умеешь это делать? Не глупи, Пит.

Вернулся Стив с двумя здоровяками. Судя по их внешнему виду, они могли гнуть подковы руками.

— Томми и Уилл, — представил он их Беатрис, — надежные ребята, не сомневайся.

— Хорошо, — она повернулась к мужу, — забирай их, Пит, и поезжай домой.

— Но…

— Потом, — отрезала жена, — так нужно.

— Ладно.

Когда они ушли, Беатрис посмотрела на Стива:

— Для слежки мне нужен кто-нибудь половчее.

— У меня есть на примете двое. Оба — ловкие ребята. Они сейчас придут.

Она кивнула.

— Как жизнь? — спросил у нее Стив.

— До сегодняшнего дня все было хорошо. А ты?

— Тоже неплохо. Я смотрю, ты все так же командуешь. Не попадался еще мужик, который может держать тебя в ежовых рукавицах.

— Мне такой не нужен, — усмехнулась Беатрис, — я сама кого хочешь держать умею.

— То-то же и оно.

— А я думала, ты уже бросил свои делишки. Время-то идет, пора остепеняться, Стив.

— Ну да. А кто бы тебе помог, в таком случае?

— Да, верно. Но я не до такой степени эгоистка. Было бы лучше, если бы ты перестал этим заниматься. В Ньюгейте-то небось не медом намазано.

— Ха.

В дверь постучали, а потом в комнату вошли двое щуплых подростков.

— Мэджи и Ник, — сказал Стив, — могут пролезть в любую дыру и сунуть во все свой нос.

Беатрис оглядела невысокую девчонку и кивнула.

— Ладно, я возьму их. Но мне нужны еще двое для связи.

— Завтра, если ты не против. Я так сразу не могу предоставить тебе весь свой штат.

Она кивнула.

— Разумеется. Спасибо, Стив.

— Не за что. Я помню о своих долгах.

— Все равно, спасибо. И еще, мне нужны две лошади. Ненадолго.

— Будут тебе лошади.

Лошади оказались во дворе. Обе оседланные и готовые немедленно сорваться вскачь. Беатрис села на одну из них, на вторую заскочили Мэджи и Ник. Они оба были невысокого роста, обоим было где-то лет по четырнадцать-пятнадцать. Несмотря на щуплость и худобу, оба ловкие и сильные, а главное, выносливые.

Беатрис поехала к Бэтси, которая должна была знать адрес Нортонов. Адрес Стэнфорда Беатрис решила узнать у зятя, поскольку подруга могла его и не знать, а время было дорого.

Бэтси была как на иголках. Выслушав историю, которая приключилась с Рэчел, она пришла в ужас.

— Какой кошмар, — всплеснула женщина руками, — конечно, я тебе помогу, какой разговор! Записывай.

Она продиктовала адрес. Против обыкновения, не задала ни одного лишнего вопроса и не стал задерживать подругу. Ни были так давно знакомы, что в такие минуты понимали друг друга с полуслова.

Оказавшись на улице, Беатрис обернулась к подросткам:

— Вы умеете читать?

Ник и Мэджи одинаково отрицательно мотнули головами.

— Тогда зазубрите это намертво.

Беатрис продиктовала им адрес и заставила по пути повторить его раз двадцать. Стив не ошибся в выборе. Память у ребят в самом деле была цепкая. Потом Беатрис описала того, за кем нужно было следить.

— Кто из вас? — осведомилась она.

Они переглянулись. Потом Мэджи сказала:

— Я.

— Почему ты?

— Я знаю, где это место. Искать не надо.

— Хорошо, ты, — согласилась Беатрис.

Она достала из кошелька две монеты и дала подросткам. Монеты мгновенно исчезли в их карманах.

— Тогда можешь приступать. А ты, Ник, поедешь со мной. Я дам тебе другой адрес.

Паренек пересел на лошадь женщины, устроившись позади. Мэджи взялась за поводья.

— Не забудешь, где я живу?

— Не-а, — мотнула головой девочка, — у меня память хорошая.

— Вот и чудно. Поезжай.

Дома Беатрис была встречена Питером, ходившим из угла в угол и зареванной Кэт.

— А ты откуда? — удивилась ее мать.

— Мне сообщил Арчер, — провсхлипывала Кэт, — бедная Рэчел! Что теперь будет? Ой, мамочка!

— Мы найдем ее, можешь не сомневаться, — Питер похлопал ее по плечу, — давай, иди к себе, Кэт.

— Нет, подожди, — остановила ее Беатрис, — Кэт, ты одна, без Фрэнка?

— Он остался дома со Сью, — отозвалась девушка, — а зачем он тебе?

— Хотела узнать у него адрес одного человека.

— Какого? — Кэт приподняла брови, — может быть, я знаю?

Беатрис пожала плечами:

— Может, и знаешь. Его имя — Кристофер Стэнфорд.

— Знаю! — обрадовалась Кэт, — это же приятель Фрэнка! Тебе очень нужно, мамочка?

— Очень.

Девушка тут же сообщила ей требуемое и снова спросила:

— А зачем?

— Потом скажу. Иди к себе.

Она повернулась к Нику и осведомилась:

— Запомнил?

— Да, мэм, — кивнул тот.

— Можешь отправляться.

Оставшись один на один с женой, Питер подступил к ней с расспросами:

— Что это ты придумала, Трикси?

— Сколько можно тебе объяснять, Пит! Неужели, сам не понял? Для того, чтобы найти того, кто похитил Рэчел, нужно заняться неблаговидным занятием: слежкой. Мы с тобой этого сделать не сможем. Тем более, что это уметь надо. Так вот, пусть этим занимаются те, кто умеет. Уж поверь мне, эти люди знают свое дело.

— Хорошо, — махнул рукой Питер, — эти ладно. Но зачем нам эти громилы в доме? Тебе не приходило в голову, что они могут нас ограбить?

— Приходило. Но Стив уверял меня, что они этого делать не будут.

— Я с ума с тобой сойду! Стив ее уверял! Я и гроша ломаного не дам за его уверения. Он ведь вор. Ты обратила внимание на его руки?

— Я знаю, кто он, Пит. И тем не менее, я доверяю его словам. Я оказала ему услугу, а он это помнит.

— Ладно, — проворчал Питер, — посмотрим. Но все равно, мне это не нравится.

10 глава

Томми и Уилл расположились в маленькой комнатке рядом с прислугой. Их присутствие в доме шокировало всех, кроме Беатрис и ее мужа, который на все это махнул рукой. Слуги боялись прибывших и старались обходить как можно дальше, что не всегда удавалось.

Первой набралась наглости Лиз и отправилась к Беатрис с жалобами.

— Миледи, эти люди обижают горничных.

— Обижают? Каким образом?

— Ну… — женщина замялась, — обращаются к ним с неприличными намерениями.

— Разрешаю стукнуть их метлой, — невозмутимо отозвалась Беатрис, — можете взять в помощь Арчера.

— Но миледи…

— Это пойдет им на пользу. Что еще?

— Кладут ноги на стол и сплевывают на пол. И это еще не полный перечень их выходок, миледи.

— Что поделать, их никто не учил хорошим манерам.

— И еще, миледи. Они ругаются.

— Ругаются? — женщина приподняла брови.

— Да, ужасно ругаются.

— Какие пустяки! Что там они такого сказали?

Лиз покраснела и заметила, что повторить не может. Не может, и все тут. Беатрис фыркнула.

— Хорошо, я поговорю с ними.

Спустившись вниз, она вошла в комнату к нанятым ею громилам. Они валялись на постелях прямо в сапогах и играли в карты. На столе перед ними стояла наполовину пустая бутылка виски. Увидев Беатрис, парни вскочили. Как бы они не вели себя со слугами, но с ней были почтительны настолько, насколько вообще умели.

— Ведите себя прилично, парни, — сказала Беатрис, — на вас жалуются.

— Кто это на нас жалуется? — возмутился Томми.

— Неважно, кто, важно, что жалуются. Не трогайте моих горничных, они не привыкли к вашим комплиментам.

— Я ее всего лишь за задницу ущипнул, — отозвался Уилл, — а она — в истерику, дура. Подумаешь, что я такого сделал?

Беатрис сдержала смех:

— Понимаю. Но лучше этого все-таки не делать. Если уж у тебя и возникло желание кого-нибудь ущипнуть, ущипни себя за нос.

— Кто же все-таки пожаловался? — не унимался Томми, — я бы этой падле шею свернул.

— И еще, — продолжала Беатрис, — постарайтесь не выражаться в моем доме и не класть ноги на стол. Понимаю, что это трудно, но все же, попытайтесь.

— Ладно, — они пожали плечами.

— Плеваться тоже нельзя? — осведомился Томми.

— Желательно. Если, конечно, это не трудно.

— Не-а, — он мотнул головой, — как два пальца… м-м-м… простите, мэм.

Женщина закусила губу и кивнула.

— Да, кстати, — сказала она, справившись с приступом смеха, — не пейте виски. Вы на службе. На этом я особенно настаиваю. Еще раз замечу — и вам не поздоровится.

Она взяла двумя пальцами бутылку за горлышко и повернулась к двери.

— А пиво? — без особой надежды спросил Уилл.

— Нет. Можете пить чай, воду и компот. А также молоко. Против этого я не возражаю. Но ни капли спиртного.

— Молоко, — простонал Томми, — что мы, животные, что ли?

— Хорошо, — согласилась Беатрис, — не пейте молока, я не настаиваю.

И она вышла из комнаты.

Закончив смеяться, женщина подозвала Арчера и вручила ему бутылку.

— Убери это подальше и проследи, чтобы у этих ребят не было ни капли виски, равно как и других спиртных напитков.

— Хорошо, миледи, — кивнул Арчер, хотя был не слишком доволен этим поручением.

Он просто не представлял, каким образом сможет контролировать этих громил.

Когда Алекс схватил ее за талию, Рэчел растерялась. Этого она не ожидала. Он был так любезен, так мило с ней разговаривал, а главное, он же был другом Гордона.

Но ничего не поделаешь, ей пришлось расстаться со своими иллюзиями. Алекс стал затаскивать ее в карету, Рэчел закричала и начала вырываться, но он был гораздо сильнее ее. Отшвырнул кинувшуюся на помощь Денизу так, что бедняжка упала на камни и сильно ударилась, после чего никаких попыток уже не предпринимала.

— Отпустите меня! — закричала Рэчел, — что вы делаете? Вы с ума сошли?

Дальнейшее поведение Алекса было еще более безобразным. Он завязал ей рот платком и стянул руки за спиной веревкой. Всю дорогу у Рэчел не было возможности пошевелиться и что-нибудь сказать. Она только молча смотрела на него вытаращенными от страха и возмущения глазами. За спиной девушка осторожно, чтобы не привлекать внимания, старалась распутать узлы на веревке. Ей подумалось, что это делается просто, но не тут-то было. Веревка была крепкой и завязана была на совесть. И не поддалась.

Карета остановилась. Алекс подхватил Рэчел поперек талии, поднял и положив на плечо, вышел наружу. Рэчел увидела небольшой домик на берегу реки, точнее, на высоком обрыве. Кругом больше не было никакого жилья, совершенно пустынное место. И девушка второй раз подумала, что совсем пропала.

Алекс внес ее в дом и усадил на стул. Запер дверь на ключ. Потом повернулся к ней.

— Сейчас я вас развяжу.

Рэчел с ненавистью смотрела на него.

Алекс развязал платок. Рэчел мотнула головой, освобождаясь от его рук и выкрикнула:

— Негодяй! Вам это просто так не пройдет! Я все расскажу и самое меньшее, что с вами сделают, это открутят вам голову! Вот так!

— Не думаю, что это возможно.

— Увидите! — яростно пообещала Рэчел, — мне просто страшно становится от того, что с вами сделают. Впрочем, так вам и надо, негодяй. Развяжите меня!

Алекс пожал плечами и достал из кармана нож. Перерезал веревку на руках девушки. Кисти рук Рэчел отозвались болью, она не привыкла, чтобы с ней так обращались. Она потерла их, морщась от боли. Потом без перехода резко отпихнула Алекса от себя.

— Отойдите от меня, негодяй! Как вы могли такое сделать? Вы пожалеете об этом!

— Я никогда ни о чем не жалею.

— А об этом пожалеете, когда с вас спустят шкуру. Уверена, Гордон с удовольствием это сделает.

— Я так не думаю, — Алекс усмехнулся и сел на стул напротив Рэчел, — помолчите немного, я хочу вам кое-что сказать.

— А с чего вы взяли, что я буду вас слушать? — возмутилась Рэчел.

— Иначе я опять завяжу вам рот.

От возмущения Рэчел поперхнулась, но замолчала. Ей совсем не хотелось сидеть с завязанным ртом. Помимо всего прочего, это еще было и страшно неудобно.

— Вы находитесь здесь, мисс Вудвилл, и уже смогли убедиться, что кругом нет ни души. Поэтому, не советую вам пытаться убежать. Вы можете заблудиться. И потом, от города очень далеко.

— Ну и что, — выпалила девушка.

— Далее. Я помещу вас вон в ту комнату и запру на ключ. Окна там забраны решетками, потому что выходят на обрыв.

— Зачем? — спросила Рэчел, — зачем вы привезли меня сюда? Зачем впихнули в карету? Я уже не говорю о том, как вы гадко со мной обращались. Зачем связали? И наконец, зачем толкнули бедняжку Денизу? Она-то тут причем?

— Я ее толкнул потому, что она мне мешала. Связал вас, чтобы вы не кричали и не вырывались. Ведь добровольно вы бы со мной не поехали, так?

— И что вам от меня нужно? — не унималась Рэчел.

— Неужели, вы так наивны, мисс Вудвилл, что задаете такие вопросы?

Мороз пробежал по коже девушки. Она вовсе не была столь наивна, чтобы не предполагать, что именно с ней могут сделать. Но поежившись, она не отступила, это было не в ее правилах.

— Это не ваше дело, наивна я или нет. Я хочу знать, что вам от меня нужно.

— У моего друга Гордона есть все: деньги, титул и красивая невеста. Теперь кое-чего у него не будет. Вряд ли, после такого он захочет на вас жениться.

— Вы — негодяй! — Рэчел вскочила со стула, — Гордон не такой, как вы считаете, он гораздо лучше!

— Это вы так думаете. Но мужчина и не захочет жениться на девушке, которая уже… не девушка.

Вот тут Рэчел и показала, что общение с матерью, любившей изредка применять крепкие словечки в беседе, не проходит бесследно.

— Какая же вы свинья! — припечатала она, стараясь сдержать слезы, — завистливая, подлая свинья! Да чтоб вы… да чтоб вы сдохли! Ясно?

— Как страшно, — отозвался Алекс невозмутимо, — где слыхали такое выражение?

— Я еще и не то знаю, — девушка топнула ногой, — веселитесь, недолго вам осталось!

— Посмотрим.

Рэчел упала на стул и зарыдала, закрыв руками лицо. Слезы текли у нее между пальцев, но глаза по-прежнему горели яростным огнем.

— Я вас сама убью! — прорыдала она.

Алекс взял ее за руку и подняв со стула, подвел к комнате.

— Идите и умойтесь. Это у вас пройдет… через полчаса.

— Ни за что! — отозвалась девушка прежде, чем за ней закрылась дверь, — все время буду плакать, вам назло!

Она почти наощупь добралась до кровати, не переставая плакать. Ситуация казалась ей ужасной и совершенно безвыходной. Ведь если на то пошло, что она сможет сделать? Да ничего. И ее родители тоже никак не узнают, что она тут находится. Никогда они ее не найдут. И она умрет здесь в одиночестве, всеми покинутая и никому не нужная. Какой ужас! Мамочка!

Рэчел вскочила и подбежала к окнам. Она сумела только убедиться, что Алекс в этом случае говорил правду. Окна на самом деле были забраны решетками. Но даже если бы этого не было, выбраться из комнаты все равно было бы невозможно. Внизу темнел обрыв.

Девушка открыла окно и потрясла решетку руками. Ничего. Решетка была крепкой и так просто сдаваться не собиралась. Понимая это и осознав собственную беспомощность, Рэчел стукнула по ней кулаком и вновь залилась слезами.

Но, как и предсказывал Алекс, долго плакать Рэчел не стала, несмотря на свою угрозу. В ней просто не было столько слез, и потом, она подумала, что не плакать надо, а действовать. Правда, как, она так и не решила. Девушка умылась, отыскав воду в комнате и привела себя в порядок. Потом осмотрела себя в зеркало. Глаза у нее все еще были красными, а выражение лица донельзя угрюмым. Брови насуплены, губы надуты.

Рэчел села на стул и мрачно осмотрелась. Гадкая, противная комната. В вообще, все здесь ужасное и отвратительное. Она ненавидела этот дом так, словно это он был во всем виноват. Если б могла, то разломала бы его по кирпичику. Что же ей делать?

Через полчаса дверной замок щелкнул и в комнату заглянул Алекс.

— Ну как, успокоились? Хотите есть?

— Убирайтесь, — отозвалась Рэчел, — не желаю вас видеть никогда.

— Какой кошмар, — фыркнул Алекс, — ну ладно, покапризничайте еще часок. Все равно, есть вам когда-нибудь все же захочется. Только тогда я могу стать менее уступчивым.

— Ах так! — вспылила Рэчел, — ну и пошел вон, противный урод!

Она пошарила глазами по комнате, потом рывком сорвала с ноги туфлю и запустила ею в Алекса. Он успел закрыть дверь и туфля, ударившись о стену, отлетела назад. Помедлив, молодой человек вновь заглянул вовнутрь:

— Промахнулась.

Вторая туфля попала ему прямо в лоб, словно наказав за самоуверенность.

— О черт! — Алекс отскочил и потер больное место.

— Ха-ха! — торжествующе заметила Рэчел, — так вам и надо!

— Ненормальная, — проворчал он, — у меня шишка будет.

— Вот и прекрасно.

Алекс ушел, заперев дверь. Рэчел опять осталась одна, но это никоим образом не опечалило ее. Девушка подняла свои туфли и надела их. Ее настроение немного повысилось. Вот так и надо себя вести. Пусть знает, кого похитил. В другой раз будет осторожнее. Ничего, он еще сто раз пожалеет, что выбрал именно ее.

Рэчел еще немного пофантазировала, представив, что она сделает с негодным Алексом, если он только вздумает тронуть ее хоть пальцем, но потом это занятие ей наскучило. Кроме всего прочего, это было еще и мало осуществимо.

Представив, что сейчас творится дома в связи с ее отсутствием, девушка еще немного понервничала, но плакать уже не стала. Нечего разводить сырость, от нее никакой пользы, один вред. Слезы ей ничем не помогут, даже не разжалобят ее тюремщика. Нужно действовать.

Действовать, легко сказать. А что именно она может теперь сделать? Может быть, начать грызть зубами решетку? Самое необходимое занятие в данной ситуации, нечего сказать. Одни глупости лезут в голову.

Итак, из окна ей не вылезти, дверь тоже отпадает. Выходит, что никакого другого выхода у нее и нет. Так как же ей действовать?

Прошел еще час и дверь ее тюрьмы отворилась. Алекс вошел в комнату, причем очень осторожно, сперва проверив, не намерена ли Рэчел запустить в него чем-нибудь тяжелым. Но девушка только мрачно посмотрела на него и отвернулась в сторону.

— Вы все еще дуетесь, мисс Вудвилл? Можете меня выслушать?

— Нет, — фыркнула она, — с какой стати я должна вас слушать?

— Ну, хотя бы для интереса. Поймите, я вовсе не хотел вас обидеть.

— Да ну? Вы хотели меня обрадовать? Какой странный способ, — съязвила Рэчел, — ну и как, я похожа на счастливого человека?

— Пока еще нет, — признал Алекс.

Девушка едва не зааплодировала.

— Браво! — воскликнула она, — «пока еще»! Замечательно! Надо же, он похитил меня, чтобы сделать счастливой! Как забавно! Вам это в бредовом сне привиделось?

— Мисс Вудвилл, довольно язвить. Вам это не идет.

— Ну и что, — разозлилась Рэчел, — это даже очень хорошо. Я еще и ругаться начну, как сапожник.

— Я уже слышал.

— Вы еще и половины не слышали.

Алекс рассмеялся.

— Ладно, послушаем. Может быть, вы знаете парочку таких выражений, которые смогут меня удивить.

— Немедленно отвезите меня домой! — рявкнула Рэчел и топнула ногой.

— Нет, этого я делать не собираюсь. Вы будете сидеть здесь до тех пор, пока не согласитесь с тем, что Гордон вам совершенно не подходит.

— Не дождетесь.

— Поживем — увидим.

— Вам уже недолго жить осталось, — отозвалась Рэчел, — когда меня найдут, вам не поздоровится.

— Очень страшно, — насмешливо заметил Алекс, — для начала вас следует найти, а уж потом беспокоиться о моем здоровье.

— Кто беспокоится об этом! — фыркнула она, — мне нет до этого никакого дела. Вот увидите, меня непременно найдут. И вот об этом вам действительно надо беспокоиться.

— Хорошо, вот когда найдут, тогда и побеспокоюсь.

— Прямо сейчас начинайте. Потом не успеете. Зря вы это совершили. Бессмысленно. Только себе хуже сделали.

Он покачал головой, слегка заинтересовываясь тем, откуда у нее такая уверенность.

— Лучше подумайте о своем положении, мисс Вудвилл, вместо того, чтобы пугать меня. Вам отсюда никогда не выбраться. Вас здесь никогда не найдут. И надолго ли вас хватит?

— Меня найдут, — решительно заявила Рэчел, — а я подожду, пока это случится.

— Может, все-таки поужинаете? — рискнул предположить ее тюремщик.

— Сами ужинайте. Ничего не хочу кроме того, чтобы вы убрались отсюда поскорее.

— Ладно, я убираюсь, — Алекс встал, — тогда до завтра, мисс Вудвилл. Проголодаетесь — постучите.

— Не дождетесь.

Алекс вышел из комнаты, покачав головой. Рэчел услышала, как щелкнул замок.

— Негодяй, — сумрачно проговорила она, — ну ничего, подожди немного.

Рано утром в дверь особняка Вудвиллов заколотили чьи-то крепкие кулаки. Арчер, спросонья плохо понимая, что происходит, почти бегом направился к двери. На пороге стоял детина подозрительной наружности и с разбойничьей физиономией. Такого не то, что на порог пускать, за милю гнать нужно.

— Позови хозяйку, — велел детина преспокойненько и даже принялся что-то насвистывать.

— Что-о? — вскричал Арчер, — как вы смеете!

Он уже хотел закрыть дверь, но парень вставил в щель ногу и толкнул ее назад.

— Не дергайся, старикан. Дыши глубже. Все в порядке. Она сама мне велела прийти сюда, усек?

Тут в коридор вышли Томми и Уилл. Увидев посыльного, они заулыбались.

— Привет, Джек, старина! А мы-то думали, тут дом грабят! — хохотнул Томми.

— Что у тебя? — это спросил Уилл.

— Новости для здешней леди. А этот старикан меня пускать не хочет. Стоит насмерть.

— Или, Арчи, — Уилл повернул остолбеневшего дворецкого к лестнице, — да поторопись, не то она тебе шею намылит.

— Намылит, намылит, — захохотал Томми.

Его поддержал и Джек, да так, что стены затряслись. Арчер, спотыкаясь, стал подниматься по ступенькам, что-то бормоча себе под нос. Во что превратился приличный дом за каких-то два дня! Бандитский притон какой-то.

Вскоре вниз спустилась Беатрис, не став ни мылить шею Арчеру, ни упрекать его в том, что он пустил на порог подозрительную личность.

— Что узнал? — сразу же спросила она у Джека.

— Нортон явился домой только под утро, часов в восемь.

— И где он был?

— Еще не знаем. Мэджи поедет с ним, на запятках устроится и все вынюхает. Будьте спокойны, мэм.

— Хорошо. А второй?

— Второй был всю ночь в трактире «У заставы» и надрался в стельку. Домой его отнесли его дружки, сам идти не мог. Он еще никуда не выходил.

— Чудесно. Продолжайте в том же духе, — она протянула ему соверен, — как только станет известно, где Рэчел, сообщи мне немедленно.

— Само собой, мэм.

Джек вразвалочку спустился по ступенькам во двор, отсалютовав Беатрис грязной шапкой.

— Арчер, — повернулась она к дворецкому, — если этот человек придет еще раз, немедленно веди его ко мне.

Сдерживая обуревавшие его чувства, Арчер кивнул.

— А вы что тут столпились? — женщина посмотрела на Уилла и Томми, — от кого перегаром несет?

— От него, — почти хором отозвались они, указывая на Арчера.

Дворецкий покачнулся, едва не падая в обморок.

— Миледи, неужели вы могли подумать…

— Конечно, нет, — хмыкнула Беатрис и снова взглянула на парней.

— Мы не пили, — заявили они, и снова хором.

— Это от Джека, наверно, — внес ясность Томми испуганно, — он поддает по-черному.

— Ясно, — Беатрис развернулась и отправилась к себе.

После обеда напряженный покой дома вновь потревожили. На сей раз дверь отворил Уилл, проходивший мимо. Смерив стучавшего взглядом, он грозно рявкнул:

— Кто такой?

— А ты кто такой? — вспылил Гордон Фортенгейм собственной персоной, — немедленно доложи обо мне хозяевам.

— Щас разбежался, — и Уилл захлопнул дверь прямо перед его носом.

Разозлившись, Гордон заколотил в дверь кулаками.

— Что за шум? — выглянула Беатрис из гостиной.

— Какой-то молодчик ломится. Сейчас я его шугну так, что мало не покажется.

— Погоди. Как его зовут?

— Сейчас спрошу, — Уилл вновь приоткрыл дверь и спросил:

— Хозяйка желает знать, как вас зовут.

— Ты кто такой, образина? — завопил Гордон, — как ты со мной разговариваешь, немытая твоя рожа?! Немедленно впусти меня, иначе я шею тебе сверну!

— Грозится, — фыркнул Уилл, поворачиваясь к Беатрис.

Та издала смешок.

— Впускай, это Фортенгейм, по голосу узнала. Кстати, Уилл, пожалуйста, выражайся поприличнее.

— Я ни одного плохого слова не сказал, — удивился Уилл, открывая дверь на всю ширину, — это он, мэм.

Гордон влетел в прихожую со сжатыми кулаками. Он уже собрался двинуть Уиллу в нос, но тут увидел женщину и опустил руку.

— Простите, сударыня, я не думал… Добрый день.

— Добрый день, мистер Фортенгейм. Извините Уилла. Он совсем недавно на этой работе. Не привык еще. Проходите сюда, мне нужно с вами поговорить.

Когда Гордон сел на стул, Беатрис вкратце объяснила ему настоящее положение вещей. С минуту он сидел с таким выражением лица, словно ему на голову что-то упало. Потом повернулся к Беатрис:

— Как это случилось? Кто ее похитил?

— Я и сама хотела бы это знать. Думаете, если б я знала, то сидела сложа руки? Но ничего, скоро это станет известно.

— Надеюсь, с ней ничего не случится, — Гордон покачал головой, — абсолютно дикая история. Никогда бы не подумал, что в наше время кто-то может похитить девушку. Бред!

— Бред, — согласилась Беатрис, — возникший в чьей-то больной голове. Ну ничего, мы это вылечим. Главное, выяснить, кто же из них. Есть двое, кто мог это сделать. Это Стэнфорд и Нортон, вы их знаете.

— Но это же абсурд! Я только сегодня был у Алекса и разговаривал с ним. Не мог же он беседовать со мной как ни в чем ни бывало, если похитил Рэчел.

— А что, его голос должен был дрожать и срываться? — фыркнула Беатрис, — если уж он решился на похищение, то соврать вам ему ничего не стоит.

— Но Алекс — мой друг.

— И что?

Но у Гордона было другое мнение по этому поводу.

— Никогда никто из моих друзей не совершит такого.

— Дениза ясно слышала, что Рэчел беседовала с этим типом в театре. А в театре она была только один раз. Тогда она беседовала с вами, вашим другом Нортоном и еще одним молодым человеком на лестнице, когда случайно с ним столкнулась. Это был Стэнфорд.

— Крис тоже мой друг и он не способен на такие дела. Я уверен, никто из них не пойдет на это. Ведь это же подлость!

— Тогда ваши соображения? — спросила Беатрис на всякий случай.

— Это мог быть кто угодно!

— Нет, не кто угодно. Этого человека она знала.

— Но почему же именно мои друзья? Может быть, вы и меня подозреваете? — вспылил Гордон.

— Дениза уверена, что это не вы. Она знает вас в лицо. Так что, успокойтесь, вас я не подозреваю.

— Но Рэчел могла познакомиться с кем угодно, — упрямо стоял на совеем молодой человек.

— Не могла, так как все время была вместе с нами.

— Нет, я все равно не верю, чтобы Алекс или Крис совершили такое.

— Хорошо, не верьте, если вам от этого легче. Главное, не проболтайтесь им об этом. Поверьте, я никого не обвиняю. Но я хочу проверить.

— Да, конечно, — тяжело вздохнул Гордон и поднялся на ноги, — в этом вы правы, миледи. Это в самом деле нужно тщательно проверить. Могу ли я чем-нибудь помочь?

— Благодарю вас, мистер Фортенгейм, но нет. Этим делом уже занимаются надежные люди.

— Вы имеете в виду того громилу у вашей двери?

Беатрис рассмеялась.

— Уилл поистине незаменим в некоторых вещах. К примеру, если потребуется грубая сила.

— О, не сомневаюсь.

Распрощавшись с леди Вудвилл, Гордон покинул поместье. Не зная, чем заняться после того, что недавно услышал, он решил сам поверить своих друзей. Поехал сперва к Алексу. Но увы, того не было дома. Тогда он отправился к Крису. Тот как раз был на месте, с симптомами сильнейшего похмелья и настроение у него было соответствующее.

— Салют, Горди, — пробурчал он, не вставая с кресла и держа пустой бокал у виска, — черт, голова раскалывается.

— А с чего это ты вообще так напился вчера?

— Так, — мрачно ответил Стэнфорд, — захотелось. Тебе этого не понять. Ты же у нас счастливчик.

— Уже нет, — ответил Гордон, — мою невесту похитили.

— У тебя есть невеста? — Крис приподнял брови и присвистнул.

Правда, тут же поморщился и обхватил голову руками.

— Даже не знаю, что теперь сказать на это. После того, как ее похитили.

— И как ее зовут? Я ее знаю?

— Думаю, нет, хотя утверждать не берусь. Ее зовут Рэчел.

— Красивое имя. А она сама как? — Крис покрутил пальцем у своего лица.

— Красивая, — подтвердил Гордон.

— Вот поэтому ее и похитили. Куда смотрели ее родители?

— А куда они обычно смотрят? Отправили ее с горничной. Этой горничной лет, наверное, шестнадцать — семнадцать. Тоже мне, охрана. Правда, леди Вудвилл говорит, что она кое-что запомнила.

Крис подскочил в кресле:

— Ты сказал, леди Вудвилл?

— Ну да, — слегка удивился Гордон, — это мать Рэчел.

— Значит, правда, — Крис снова обхватил голову руками. — Господи, голова сейчас отвалится. Какой я идиот!

— Пить надо меньше, — хмыкнул Гордон.

— Да я не об этом. Я-то думал, она гораздо моложе.

— Ну, в общем, она молодо выглядит. Лет на двадцать пять. Но вот, когда говорить начинает, сразу все понятно. А ты что? Ты ухаживать за ней пытался?

По красноречивому молчанию Фортенгейм понял, что попал в точку.

— Ну ты и дурак, — протянул он, — зря все это затеял. Конечно, леди Вудвилл хорошо выглядит, но у нее две взрослые дочери. Кстати, Кэтти, между прочим, ее дочь. Ха-ха, от второго брака. Дамочка три раза замужем побывать успела. Впрочем, это понятно. Такой лакомый кусочек!

— Кэтти — ее дочь? — Крис вытаращил глаза, — тогда я точно влип.

— По самые уши, — подтвердил Гордон, — оставил бы ты это. Зря. Ну ладно, не расстраивайся, — он похлопал друга по плечу, — с кем не бывает!

— Черт, голова раскалывается так, что просто застрелиться хочется, — выдал Крис, — чем заняться думаешь?

— Не знаю. Меня сейчас больше всего интересует, где может находиться Рэчел.

— Найдется. Куда она денется! — друг махнул рукой.

— Ну, спасибо, утешил, — Гордон развернулся и направился к двери, — выпей чего-нибудь, говорят, помогает. А мне пора.

— Пока, — меланхолично прозвучало в ответ.

Гордон в сердцах хлопнул дверью, уходя. Ну нет, в этом леди Вудвилл ошибается. Крис здесь явно не при чем. Если бы ему и пришла в голову мысль кого-нибудь похитить, он похитил бы ее саму. Да, вот так история.

Кто же тогда похитил Рэчел? Неужели, все-таки Алекс? Нет, не может быть. Его друг не способен на такую подлость. Хотя, если вспомнить, в тот день в театре он что-то подозрительно часто поглядывал на Рэчел. Тогда Гордона это не интересовало, он был уверен, что его невеста — девушка порядочная. Но теперь! А что, если он уже тогда думал, как ее отбить? Да, такое возможно. Отбить, но не похитить же! Это вообще ни в какие ворота не лезет.

11 глава

Утром Рэчел проснулась от голода. Она ничего не ела со вчерашнего утра, так что это было вполне понятно. Вчера девушка и думать не могла о еде, слишком была расстроена, но сегодня все было иначе. Ее начало даже подташнивать.

Она поднялась с постели и быстро оделась. Потом умылась, растирая лицо, чтобы не выглядеть сонной. Так, что теперь? А теперь надо подумать о завтраке. Ее же не собираются голодом морить.

Подойдя к двери, девушка постучала. Никакого ответа.

— Эй, вы, там! — крикнула она.

Потом подумал, что это уже слишком. Но такие мысли надолго у нее не задержались. А похищать девушек не слишком? Так ему и надо.

Стукнув пару раз в дверь каблуком, Рэчел поняла, что ответа ей не дождаться. Тогда она нажала на ручку и толкнула дверь плечом. Та поддалась так неожиданно, что Рэчел едва не выпала в коридор. Оказывается, она и не была заперта.

На маленьком столике в прихожей стоял поднос с завтраком. Девушка, не раздумывая, подхватила его и ушла к себе в комнату.

Утолив голод, Рэчел опять вышла в прихожую и осмотрелась. Где Алекс? Не может быть, чтобы он не слышал производимый ею шум. Уж в этом отношении она постаралась. А может быть, он уехал? Уехал и забыл запереть еще какую-нибудь дверь? Например, входную.

И девушка начала поиски. Впрочем, на это у нее не ушло много времени и вызвало лишь одно разочарование. Ни одна дверь больше не поддалась. Окна тоже были крепко заперты. Она была одна в пустом доме. А это было хорошо. Просто замечательно.

Рэчел выглянула в одно из окон и осмотрела окрестности. На помощь звать было глупо, кругом — ни души. Разве что, утолить досаду и верность принципам. Может быть, разбить стекло? Но тогда она наверняка порежется. Ей еще ни разу не приходилось разбивать стекла, и она не знала, как это делается. Опыта в таких делах у Рэчел не было совершенно. Может быть, кто-нибудь другой на ее месте не стал бы колебаться ни секунды, но не Рэчел. Она принялась искать другой выход из положения.

Дверь ей не открыть, у нее нет ключа. Выломать — это уже из области фантазий. Глупо даже время тратить на такие мысли. Итак, дверь отпадает. Окно? Первый этаж. Не так высоко, можно спрыгнуть на землю. Только вот, куда идти? И сможет ли она дойти до какого-нибудь населенного пункта?

Рэчел с досады топнула ногой и вернулась в комнату. Нельзя быть такой беспомощной. Нужно что-то делать, нужно уметь постоять за себя. Ее похитили, и она должна защищаться. Да, но как?

Искоса Рэчел посмотрела на поднос. Потом взяла пирожное и съела. Ей было скучно и тоскливо. Надо попробовать сбежать отсюда. Надо. Нечего просто так сидеть и вздыхать.

Рэчел вновь встала и осмотрелась кругом. Ни одного острого или тяжелого предмета. Только столовый нож. Что ж, это лучше, чем совсем ничего. Хотя, конечно, он тупой. Что она может им сделать?

Ответ пришел достаточно скоро. Разбить стекло. Девушка даже на месте подскочила. Да, это прекрасная мысль. Нужно хотя бы попробовать.

Она выбежала в коридор и подошла к одному из окон. Оно было узкое, но сквозь него вполне можно было пролезть. Рэчел покрепче перехватила рукоятку ножа и изо всей силы ударила им по стеклу. На том образовалась трещина. Она ударила еще раз. Стекло разбилось в центре, откуда во все стороны словно паутина, шли трещины.

Тут в голову Рэчел пришла еще одна удачная мысль. Она сняла с ноги туфель и стала с размаху колотить по остаткам стекла. Часть осколков выпало на улицу, остальные рассыпались на подоконнике. Некоторые торчали в переплете, словно драконьи зубы.

Рэчел достала платок и осторожно собрав осколки, выкинула их на улицу. Остатки расшатала и вытащила из рамы. На эту работу у нее ушло много времени, так как девушка боялась порезаться и действовала очень осторожно. Смахнув последние крошки стекла с подоконника, Рэчел выглянула наружу. Проход расчищен. Теперь нужно решить, куда же ей идти.

Вздохнув, она влезла на подоконник и свесила ноги наружу. Приготовилась спрыгнуть, но вдруг увидела показавшуюся из-за поворота карету. Перепугавшись, Рэчел хотела влезть обратно, но не рассчитала и упала на пол, больно ударившись локтем и коленями. Она сморщилась от боли и сказала:

— Противный Нортон! Это все из-за него.

Хромая, Рэчел отправилась в выделенную ей комнату. Дождалась! Нет, чтобы сразу разбить это противное стекло и бежать, куда глаза глядят. Так она два часа думала. Глупая девчонка, так тебе и надо.

Поняв, что такого удобного случая ей больше не предоставится, Рэчел всхлипнула. Как же ей не везет! Ну почему ее похитителю вздумалось приехать именно сейчас?

Она услышала, как отворилась входная дверь и в дом вошел Алекс. В том, что это был именно Алекс, Рэчел не сомневалась. Кто же еще мог сюда приехать?

Через некоторое время он вошел в ее комнату.

— Вас нельзя оставлять даже на минуту. Зачем вы выбили стекло?

Вопрос был глупый и Рэчел только пожала плечами.

— В следующий раз я запру комнату, — продолжал Алекс, — не ожидал от вас такого, мисс Вудвилл.

Рэчел презрительно фыркнула, давая понять, что еще и не на то способна.

— У меня к вам предложение, мисс Вудвилл, — он сел на стул, в то время, как девушка стояла возле окна, — забудьте о Гордоне, он вам не пара, и выходите замуж за меня.

— Вы сумасшедший, — отозвалась Рэчел.

— Ничего подобного. Просто Гордон никогда не сумел бы стать достойным мужем для вас.

— Какая чушь, — с раздражением заметила она, — вы несете чушь и сами должны это понимать. Не вам решать, каким мужем будет для меня Гордон, ясно? Это совершенно не ваше дело.

— Нет, это как раз мое дело.

— Черт побери! — не выдержала Рэчел, — как вы мне надоели!

— Что? — приподнял брови Алекс, — вы ругаетесь?

— Да! — выпалила она, — я еще и не то скажу! Как мне все это надоело! Я хочу домой!

Девушка одним резким движением опрокинула поднос на пол. Пустая посуда с грохотом разбилась. Алекс сперва посмотрел на осколки, а потом на Рэчел.

— Да вы истеричка, — заметил он буднично.

— Еще какая! — рявкнула она, — а если вам это не нравится, это ваши проблемы, вот так!

— Напротив, это даже интересно. А то, как вы ругаетесь, придает вам некоторую пикантность.

С досады Рэчел пихнула ногой кучу осколков, потом наподдала носком туфли по подносу, и он с грохотом отлетел в угол.

— Вы меня еще не знаете. Я не собираюсь все это терпеть, — заявила она.

— Что «это»? — переспросил Алекс.

— Ваше отвратительное обращение, вот что!

— Разве я с вами плохо обращаюсь, мисс Вудвилл? — искренне удивился он.

— Да!

— В таком случае, какое на ваш взгляд, хорошее обращение?

— Вы должны немедленно вернуть меня домой!

— А вот теперь вы говорите глупости. Этого я не сделаю.

— Хорошо же, — угрожающе прошипела Рэчел, — как вам будет угодно. Но вы пожалеете об этом. Меня очень скоро найдут, и вот тогда-то вам не поздоровится. Я не знаю, что с вами сделают, но это будет наверняка нечто ужасное.

— Что бы ни случилось, вам все равно придется сделать так, как я говорю, — невозмутимо отозвался Алекс, — и ваши забавные угрозы меня не пугают. Здесь вас никогда не найдут.

— Это мы еще увидим, — тряхнула волосами Рэчел.

И с превосходством взглянула на Алекса. Она была на все сто процентов уверена, что ее найдут. Вопрос в том, когда.

— Вот именно, — он повернулся к двери, — когда вы перестанете беситься, мы сможем поговорить спокойно. Правда, не знаю, возможно ли такое.

— Никогда, — прозвучало в ответ.

Алекс вышел. Рэчел усмехнулась и повернулась к окну. Кажется, он уже не столь уверен в себе, как сначала. Что ни говори, а ее слова делают свое дело, внушают сомнение. Вот и отлично. Еще немного, и он начнет беспокоиться не на шутку. А там и до капитуляции недалеко.

Вдруг девушка вздрогнула и отшатнулась. Около ее лица возникла лохматая голова какого-то существа. Приглядевшись, Рэчел увидела, что это какая-то девочка, маленькая и худенькая. Она держалась за решетку, пробираясь вдоль стены. Увидев Рэчел, она улыбнулась и подмигнула ей. Потом исчезла из ее поля зрения.

Рэчел испуганно подалась вперед, думая, что неизвестная девочка упала вниз, с обрыва. Но кажется, все обошлось. Внизу ее не было видно. Облегченно вздохнув, девушка села на стул.

Что это за девочка и откуда она взялась? И потом, что здесь делает? Сколько Рэчел жила на свете, до сих пор не припоминала ни одного случая, чтобы дети так странно развлекались, гуляя по столь удаленным местам и ползая по решеткам над обрывами. Это было слишком опасно даже для ребенка. Впрочем, что она знает о детях? Она лишь хорошо знает людей своего круга, но ведь есть и другие. Вдруг у них так принято?

В волнении Рэчел вскочила на ноги и принялась мерить шагами комнату, до угла и обратно.

Внезапно ей в голову пришла мысль, от которой она подпрыгнула. А что, если это ее ищут? Само собой, что ее исчезновение не оставят как есть и родители непременно будут ее искать. Вдруг они наняли для этой цели вот эту девочку? Или еще кого-нибудь?

— Ура, — прошептала Рэчел в полном восторге.

Если ее предположение правильно, она скоро вернется домой.

Вечером в Вудвилл-холл снова пришел гонец. Он сообщил Беатрис, что Мэджи устроилась на запятках кареты и отправилась с Нортоном за город.

— Это он, голову даю на отсечение, — пробормотала женщина.

— Почему ты так считаешь? — спросил услышавший ее Питер.

— А что тут считать? Стэнфорд безвылазно сидит дома и никуда не выходит, а Нортон то и дело мотается за город. Что ему там понадобилось? Если предположить, что именно там он и держит Рэчел, все сходится. И потом, именно он приходил к нам в ложу и беседовал с Рэчел. Со Стэнфордом она и двух слов не сказала. Он даже не успел узнать, как ее зовут. «Извините, простите», — вот и все. Не, это Нортон.

— Нортон? — переспросил Питер сквозь зубы, — если это он, я с него шкуру спущу.

— Я буду участвовать, — поддержала его жена, — ничего, скоро мы будем знать наверняка. Нужно только дождаться, когда вернется Мэджи. Она девчонка смышленая.

Услышав о родительских подозрениях, Кэт возмутилась:

— Мама, как ты можешь только думать о том, что это Алекс? Ты ведь ничего о нем не знаешь. Зачем он будет похищать Рэчел? Глупости, ему это ни к чему. Его отец занимает слишком высокое положение в обществе, а мать — родственница герцога Кентского.

— Ну и что? — Беатрис пожала плечами, — в истории есть несколько примеров, когда похищениями занимались люди и более высокого положения в обществе. Так что, это не аргумент.

— И еще, он друг Фрэнка, — не сдавалась дочь.

— Ну, ты меня сразила наповал, — фыркнула мать, — это же просто убийственная причина. Если он — друг Фрэнка, то разумеется, не мог никого похитить.

— Очень смешно, — надулась Кэт, — я веду к тому, что Алекс не стал бы подкладывать другу такую свинью.

— Завтра узнаем, что именно он сделал. Хватит спорить, Кэт. Пока еще ничего толком неизвестно, я могу только строить предположения.

— Глупые предположения, — заявила девушка.

— А об этом еще рано судить, — отрезала Беатрис, — мне, например, твои предположения кажутся так вообще идиотскими.

Рэчел понимала, что пока Алекс не уедет в город, девочка не сможет предупредить родителей. Каким образом она сумеет так быстро добраться до места? Пешком идти было бы слишком долго, к тому же, уже наступал вечер. Рэчел с нетерпением дожидалась, когда же за окном послышится стук колес, но все было тихо. По-видимому, сегодня Алекс не собирался никуда ехать, что было, конечно, очень досадно.

Рэчел несколько раз подходила к окну, высматривая лохматую голову, но там никого не было. Либо девочка ушла, либо выбирает наиболее подходящий момент. Рэчел очень хотелось надеяться на лучшее и она надеялась, хотя изредка в ее голове возникали мысли, что все это могло быть и простым совпадением, не более. В жизни случается всякое.

Вечером Алекс вновь попытался наладить с ней контакт, но Рэчел не стремилась к примирению. Если отбросить ее упрямство, которым она была наделена в немалой степени, то оставалась уверенность в том, что ее спасение не за горами, а это прибавило девушке самоуверенности. Рэчел только фыркала на все убеждения молодого человека. Терпение у Алекса было не бесконечно, и он ушел, заперев дверь и пожелав ей спокойной ночи.

Вскоре совсем стемнело. Рэчел не отрываясь смотрела в окно, но могла лишь различать звезды на темном небосклоне. Никакого движения за окном не было. Подождав еще немного, Рэчел вздохнула и решила, что ей в самом деле пора ложиться спать.

Но как только она отошла вглубь комнаты, чтобы умыться, в стекло забарабанили тонкие пальцы. Этот едва слышный стук показался для напряженных нервов Рэчел страшным грохотом. Она резко обернулась и замахала руками, призывая к тишине. Потом кинулась назад.

За стеклом находилась та самая девочка, которую она заметила днем. И эта девочка знаками показала Рэчел, чтобы та опустила раму.

Девушка выполнила эту просьбу почти мгновенно. Рама поднялась совсем бесшумно и поток свежего воздуха ворвался в помещение.

— Привет, — сказала девочка, осматриваясь.

— Привет, — отозвалась Рэчел, внимательно вглядываясь в нее.

Она отметила чумазое лицо, вызывающе торчащие пряди волос и темную куртку, которая была на девочке.

— Как тебя зовут? — снова задала она вопрос.

— Рэчел Вудвилл. А ты кто?

— А я — Мэджи, — представилась девочка, — будем знакомы. Значит, это ты. Ты знаешь, что твои родители ищут тебя по всей Англии?

Рэчел догадывалась об этом и теперь только кивнула.

— Значит, это они послали тебя сюда?

— Ну, твоя мать послала меня следить за тем типом, что сейчас сидит в другой комнате. Он ей сразу показался очень подозрительным. А я так скажу, чутье у твоей мамаши просто поразительное.

Рэчел была раздираема двумя чувствами: ей хотелось прыгать от радости и осознания того, что ее почти спасли, и в то же время она очень хотела возмутиться тому, что ее мамочку только что назвали мамашей.

Мэджи не подозревала об этом, да если на то пошло, ей было все равно. Она сунулась в комнату насколько позволяла решетка и сказала:

— Что-то есть хочется.

— Да, конечно, — спохватилась Рэчел, решив, что возмущаться было бы не к месту, — сейчас. Я кое-что оставила для тебя.

— Давай.

Девушка протянула Мэджи два куска хлеба, котлету и приличный ломоть мяса, оставшиеся от ужина. Сама она находилась в нервном напряжении и на еду в данный момент даже смотреть не могла.

Девочка поспешно выхватила еду из ее рук и проглотила в мгновение ока. Рэчел даже глазом моргнуть не успела.

— Это все? — облизнулась Мэджи.

— Э-э-э… ну да, — подтвердила девушка немного растерянно, — а что, ты не наелась?

— А ты поползай по обрывам, еще не так проголодаешься.

Рэчел признала этот аргумент весомым и обернулась к подносу.

— Осталось пирожное, — сообщила она, — будешь пирожное?

— Я буду все, — и Мэджи выхватила у нее из руки пирожное, — я голодная, как волк.

Съев пирожное, она облизала пальцы и продолжала:

— Слушай, а ты не знаешь, когда твой приятель поедет обратно в город? Неохота тащиться на своих двоих, далеко, черт побери. К утру, правда, дойду. Ну, а спать когда?

— Он не мой приятель, — поправила ее Рэчел, — и думать забудь. А насчет его отъезда… Так вот, он уезжал вчера утром. Может быть, он и завтра утром уедет, — с надеждой в голосе проговорила девушка.

— А черт его знает, — Мэджи зевнула, — ладно, подождем, посмотрим. Пойду сосну чуток. А утром поглядим, поедет он или нет. Если нет, то придется пешком топать. Ладно, я пошла.

— Подожди, — задержала ее Рэчел, — не забудь передать маме, что меня держат тут против моей воли. Он похитил меня, связал руки и рот платком завязал.

— Что, правда? — Мэджи вытаращила глаза, — вот здорово!

— Что? — Рэчел моргнула, — ты это серьезно?

— Ну да. Такое приключение! Сама не понимаешь, как тебе повезло.

— Но я не хотела, чтобы меня похищали!

— Зато будет, что вспомнить, — резюмировала Мэджи и помахала ей рукой, — ладно, я спать пошла.

Рэчел не сразу пришла в себя, чтобы закрыть окно. Она только молча смотрела в темноту. Надо же, оказывается, ей повезло! Оказывается, есть люди, которые будут ей завидовать. А она-то думала, что хуже того, что с ней приключилось, ничего и быть не может.

Закрывая окно, девушка тихо рассмеялась. Забавная девочка, эта Мэджи. Интересно, где ее нашли? Манеры у нее не сказать, чтобы очень. Правда, с другой стороны, кто еще будет лазать по обрывам и разыскивать похищенных девиц, не понимающих собственного счастья.

Но как раз в данный момент Рэчел прекрасно понимала, как ей повезло. Уже завтра она будет дома, увидит родителей, Кэт и всех остальных. А Алекс получит по заслугам.

Рэчел легла в постель и натянула одеяло до подбородка. Пора было спать, но в голову лезли разные мысли, от которых девушка не могла отвязаться.

Знает ли Гордон о ее пропаже? И если знает, что думает об этом? И в самом ли деле ей придется выходить за него замуж? Когда это было только предположением, к тому же, весьма далеким, Рэчел это не беспокоило. Она знала, что помолвку можно всегда расторгнуть. Но теперь, когда все это не за горами, хочет ли она на самом деле выходить замуж за Гордона?

Странно, почему эта мысль пришла ей в голову именно сейчас? Уж не потому ли, что в последнее время ей постоянно твердили о том, что Гордон будет плохим мужем для нее? Как можно верить подобным заявлениям, исходящим к тому же, от такого человека, как Алекс? Да он что угодно скажет, лишь бы посеять в ее душе сомнение.

Но замуж за Гордона? А хочешь ли ты этого сама? И есть ли у тебя повод к замужеству? Ты его любишь? Нет.

Рэчел вздохнула. Уж что касается любви, то в этом вопросе она могла полагаться только на прочитанные романы. Что такое любовь и как она сумеет определить, что влюбилась. Она ведь ничего, кроме симпатии к Гордону не чувствует. Так это и есть любовь? Что-то непохоже.

Утром следующего дня Беатрис начала беспокоиться. Она бродила по дому без цели, то и дело натыкаясь на остальных его обитателей, которым тоже было не по себе. Кэт поминутно бегала к окну, высматривая неизвестно что, Питер, правда, сидел в кресле, но при этом барабанил пальцами по подлокотникам и то и дело повторял:

— Где эта негодная девчонка, черт возьми? Ты уверена, что она выполнит все, как надо?

Беатрис пожала плечами. В этой ситуации она ни в чем не была уверена.

Стук в дверь нарушил их времяпровождение. Беатрис замерла на месте, Питер вскочил, а Кэт подпрыгнула.

Уилл кинулся к двери.

На пороге стояла грязная по уши Мэджи, тем не менее очень довольная, словно ей не довелось ночевать в траве, закутавшись в куртку и дрожа от холода.

— Наконец-то! — вскричала Беатрис, подбегая к ней и хватая за руку, — что там?

— Она за городом, — ответила девочка, — Нортон ее похитил. Говорит, что сделал это против ее воли.

— Это понятно. Где это место?

— Я покажу, я знаю дорогу.

— Ну, сейчас я этому сопляку устрою, — угрожающе заметил Питер.

— Нет, — возразила его жена, — ты не поедешь.

— Это еще почему? — взвился он.

— Потому что ты должен сделать нечто более важное. Съезди к Фортенгейму и привези его сюда. Он будет отбрыкиваться, ведь считает, что его драгоценный Нортон не способен на похищение. Я не сумею его убедить, это мужское дело.

— Как бы не так, — усмехнулся Питер, — уж ты-то сумеешь. Хватит выдумывать, Трикси. Ты не поедешь ха Рэчел одна.

— Одна — нет. Со мной будут Уилл и Томми. Так что, сам понимаешь, опасаться нечего. Пит, пожалуйста, не спорь, ладно? — она положила свою ладонь на его руку и обезоруживающе улыбнулась, — так надо, понимаешь?

— Черт, — отозвался ее муж, — вечно у тебя какие-то отговорки.

— Не волнуйся, ты успеешь побеседовать с Нортоном по душам.

Беатрис кивнула Уиллу и Томми, и они вслед за ней вышли во двор и сели в заранее приготовленную карету. Мэджи устроилась на козлах рядом с кучером, чтобы показывать дорогу.

— Что мы должны делать, мэм? — спросил Уилл немного позднее, когда карета уже ехала в указанном направлении.

— Ничего. Сперва я предложу Нортону поехать с нами. А вот если он будет против, впрочем, в этом я не сомневаюсь, тогда, надеюсь, вы его убедите.

— А как же, — хмыкнул Томми.

— Уж мы его убедим, — хохотнул Уилл, — не извольте сомневаться, мэм, — и он показал свой весьма внушительный кулак.

— Нет, бить его не надо, — тут же возразила Беатрис, — только пригрозить немного, для убедительности.

— А что, это недостаточно убедительно? — и Уилл осмотрел свой кулак со всех сторон.

Беатрис фыркнула.

— Вот он! — выкрикнула Мэджи, вытягивая руку вперед, — вот этот дом! Я же сказала, что все прекрасно помню!

— Молодец, — Беатрис выглянула из окна, оценивая местность, — да, место очень уединенное.

Карета остановилась и все трое вышли. Мэджи просто спрыгнула с козел и присоединилась к ним. Уилл пошел первым, за ним шла Беатрис, потом Томми с Мэджи, которая ухватила его за руку.

Дойдя до порога, Уилл протянул руку и подергал ручку двери.

— Заперто, — сказал он, засучивая рукава, — кто бы сомневался. Сейчас мы с Томми ее откроем.

— Выламывать будете? — понятливо кивнула Беатрис, — хотя, если честно, мне бы хотелось, чтобы вы ее открыли каким-нибудь другим способом. Нам не нужно привлекать излишнего внимания к нашему визиту. Я слышала, есть такие штуки, которыми можно открыть дверь без помощи ключа.

— Есть, — подтвердил Уилл, — отмычки называются. Но их мы с собой не прихватили. Хотя… — он присел и внимательно оглядел замочную скважину, — у вас есть шпилька, мэм?

— Конечно, — она подняла руку к прическе и протянула ему требуемое.

— Ладно, — Уилл согнул шпильку под нужным углом, — сейчас попробую.

Сунув шпильку в замочную скважину, он принялся за дело. Остальные приготовились терпеливо ждать, но этого не потребовалось. Через полминуты замок тихо щелкнул.

— Вот и все, — сказал Уилл, толкнув дверь.

Та со скрипом отворилась.

— Как удобно, — восхитилась Беатрис, — надо же, никогда бы не подумала.

Она шагнула вовнутрь.

— Рэчел! Рэчел, ты здесь?

— Да! — услышала она в ответ вопль дочери, — мамочка, это ты? Я знала, что ты придешь!

Беатрис пошла на звук ее голоса и вскоре остановилась около следующей двери. Та, разумеется, тоже была заперта.

— Уилл, — женщина протянула ему шпильку.

— Нет, — отозвался тот, осмотрев замок, — шпилька здесь не поможет. Тут как раз нужна отмычка. Томми, — Уилл взглянул на напарника.

— Угу, — кивнул парень, которого немало забавляла данная ситуация.

— Рэчел, отойди от двери подальше, — велела Беатрис дочери.

— Я уже у окна, — сообщила Рэчел.

Уилл и Томми в три приемы высадили дверь, снесли ее с петель и вломились внутрь.

Рэчел взвизгнула от радости и повисла у Беатрис на шее.

— Мамочка, слава Богу, ты пришла! Мистер Нортон похитил меня, я не хотела ехать с ним.

— Да, я знаю, — подтвердила Беатрис, — с тобой все в порядке?

— Да, только ужасно домой хочется.

— Скоро поедем. Вот только дождемся твоего похитителя. Нам нужно выяснить несколько вопросов.

— Он уехал, — хихикнула девушка, — но, наверное, скоро должен вернуться. Он всегда так делает. В прошлый раз мне удалось выбить стекло, — и Рэчел указала на дело рук своих, — я только не успела убежать.

— И хорошо, — улыбнулась Беатрис, — ты заблудилась бы, только и всего.

— Не думаю, правда, идти пришлось бы долго.

Уилл захохотал, потом к нему присоединился и Томми, а за ним — Мэджи.

— А когда мы поедем домой? — спросила Рэчел, оглядев смеющихся.

— После возвращения мистера Нортона. Для начала мы устроим ему маленький сюрприз.

— Какой? — спросила дочь с улыбкой.

— Сейчас узнаешь. Томми, вели кучеру отогнать карету подальше. Ее не должно быть видно с дороги и от дома. Потом вернешься.

— Да, мэм, — отозвался Томми с готовностью и отправился выполнять приказание.

— Уилл, а ты поставь дверь на место.

— Трудненько будет это сделать, — почесал в затылке Уилл, осматривая повреждения.

— Не труднее, чем выбить, думаю.

— Не скажите, — покачал он головой, — ломать — не делать.

— Делать не надо. Лишь создай видимость, что она целая.

— А-а! — обрадовался Уилл, — ну это просто.

Он легко подхватил выбитую дверь и водрузил ее на место.

— Так сойдет?

— Нормально, — признала Беатрис, — мы сейчас войдем в комнату и будем сидеть там, а вы с Томми пойдете туда, — она указала на соседнюю дверь, — думаю, там не заперто.

Вернулся Томми, доложив, что все исполнено в точности.

— Хорошо, — и Беатрис повторила указания, — как только я постучу в стену, вы приходите к нам. Это ясно?

— А как же.

— Тогда закройте за нами дверь.

Сделав это, Уилл Томми и Мэджи прошли в соседнюю комнату.

— Ну вот, — проговорила Беатрис, когда они с дочерью остались одни, — теперь нам остается только ждать.

— Мамочка, что ты задумала? — поинтересовалась Рэчел.

— Ты это узнаешь. Не хочу преждевременно тратиться на объяснения. Ты все увидишь собственными глазами. И поверь, мистер Нортон получит по заслугам.

— Хорошо, — фыркнула девушка, — ты только представь, мама, он связал мне руки, завязал рот платком и сунув в карету, словно куль с зерном. И вообще, вел себя очень вызывающе. Говорил, что вы никогда меня не найдете.

— Ну, это он зря. Ничего, у него еще будет время реально оценить происходящее.

— Едет! — завопила Мэджи так, что ее было слышно по всему дому, — я первая увидела! Вон он, едет!

— Марш на место, Мэдж! — рявкнул Уилл, — не то, все уши оборву!

Через несколько минут входная дверь скрипнула и отворилась. Беатрис прижалась к стене напротив окна, чтобы Нортон не увидел ее сразу, как войдет. Рэчел захихикала.

Вскоре дверь в ее комнату открылась, точнее, она сильно заскрипела, накренилась вперед и с грохотом рухнула на пол, подняв кучу пыли. Алекс, глаза которого стали на два размера больше, осмотрел щепки на месте выбитого замка, потом саму дверь и наконец перевел панический взгляд на Рэчел.

— Что вы опять сделали? — спросил он, хотя сам понимал неуместность своего вопроса.

— Это не я, — давясь от смеха, отозвалась девушка, — это она сама. Взяла и сломалась.

— Неужели?

— Да, ничто не вечно, — Рэчел не выдержала и рассмеялась.

Беатрис погрозила ей пальцем, но это только усилило веселье дочери. Она просто покатывалась от хохота.

— Как вы умудрились это сделать? — продолжал недоумевать Алекс, признавая, что поверить собственным глазам все же придется, — для этого такая силища нужна!

— А я очень сильная, — выдавила Рэчел из себя, — ой не могу! Я такая сильная, что могу снести все двери на свете.

— Что же раньше не сносили? — спросил Алекс, которому пока было не до смеха.

— Хотела сделать вам сюрприз.

— Что-то вы развеселились, — он наконец оставил в покое дверь и повернулся к девушке.

Беатрис он по-прежнему не замечал.

— И что, вас это огорчает? — хихикнула она.

— Напротив, это хорошо. Лучше, чем если бы вы занимались битьем тарелок.

— Это я тоже могу. Но здесь больше нет тарелок.

— Жаль, правда? — съязвил он.

— Очень, — не осталась в долгу Рэчел.

— Видимо, вам здесь понравилось.

— О да. Особенно, сейчас, — снова засмеялась девушка.

Беатрис решила, что хватит и выступила вперед.

— Я не помешаю вашей содержательной беседе? — осведомилась она у остолбеневшего Алекса, — добрый день, мистер Нортон. Очень рада вас видеть. И мне кажется, что нам нужно поговорить.

— Нам не о чем разговаривать, — пробормотал Алекс, медленно приходя в себя, — как вы вошли?

Беатрис сделала легкий жест в сторону двери.

— Итак, вы считаете, что нам не о чем разговаривать? А вот я думаю иначе. К примеру, обсудить ваш возмутительный поступок.

— И не ждите, я не собираюсь расплакаться от раскаянья.

— Да и не нужно. Меня ваши слезы не тронут ни капельки, полагаю, остальных тоже. Так что, не стоит напрягаться. Единственное, что мне нужно, это чтобы вы ответили за содеянное. Вы ведь не считаете, что можете похищать мою дочь безнаказанно?

— А что вы можете мне сделать? — высокомерно осведомился Алекс, — да вы знаете, кто я?

— Конечно, — признала Беатрис, — хотя произнести вслух это довольно сложно. Ваша мать — троюродная племянница жены герцога Кентского. Седьмая вода на киселе. Это даже забавно.

— Боже мой, — не выдержала Рэчел, — вот здорово!

— Что-то еще хотите мне сказать, родственник герцога Кентского? — спросила Беатрис с убийственной иронией.

— Не стану спрашивать, как вы нашли этот дом, — заявил Алекс, выдерживая свою позицию, — но потрудитесь немедленно его покинуть.

— Разумеется, сэр, — согласно кивнула Беатрис, — мы покинем его все вместе, как одна большая дружная семья.

Рэчел громко фыркнула.

— Нет, только вы, леди Вудвилл. Рэчел останется здесь. Она — моя жена.

— В самом деле? — искренне удивилась женщина, — и когда же вы успели? Рэчел, почему же ты мне не сказала?

Она произнесла это столь убедительным тоном, что даже Рэчел восприняла это всерьез.

— Мама, да ты что? — вспыхнув, ответила она, — он все лжет. Ничего подобного.

— Ну, вот видите? У моей дочери иное мнение по этому поводу, мистер Нортон. Что-то вы немного размечтались. Это, конечно, не вредно, но не столь часто.

Алекс скрипнул зубами. Выходки Рэчел его совершенно не задевали, но слова ее матери, озвученные мягким, доброжелательным тоном, доводили до белого каления. Что, впрочем, было неудивительно, Беатрис очень старалась.

— Этот дом — моя собственность, а вы — посторонняя здесь.

— Какой кошмар, нас гонят. Пошли, Рэчел, нам пора.

— Рэчел останется, — добавил Алекс.

— Ах, да, совсем забыла. Она ведь ваша жена. В таком случае, я — ваша теща. Стало быть, не посторонняя. Или вы забыли о таком положении вещей?

— Мама, прекрати! — повернулась к ней Рэчел, — я нему не жена, а ты никакая не теща. Ни за что.

Беатрис мило улыбнулась.

— Дорогая, это была шутка. Не волнуйся. Пойдем лучше отсюда. Ах да, мистер Нортон, про вас-то мы забыли. Не думайте, я все помню. Итак, сейчас вы пойдете с нами, сядете в карету и поедете к нам домой.

Алекс даже засмеялся.

— И вы думаете, что я поеду с вами?

— Нет, я не думаю, я знаю. Вопрос в другом.

— Леди Вудвилл, за кого вы меня принимаете? — возмутился он, — вы что, думаете меня напугать? Напрасная трата времени.

— Я тоже так думаю. А так как мне мое время дорого, я просто спрашиваю: вы поедете сами или нет?

— Еще чего! — он фыркнул, — и попрошу вас покинуть мой дом, пока я не разозлился.

— Ой, как страшно. И что же тогда будет, интересно знать? — Беатрис пожала плечами.

Она подошла к стене и пару раз стукнула в нее кулаком.

Через полминуты в комнату вошли Уилл и Томми. За их широкими спинами маячила тоненькая фигурка Мэджи, которая не желала ничего упускать.

— Ну? — поинтересовалась Беатрис, — это выглядит достаточно убедительным, мистер Нортон?

Алекс побледнел, так как понял, что сила уже не на его стороне.

— И вы посмеете увезти меня насильно?

— Странно, что именно вы задаете этот вопрос. Кто, как не вы увезли Рэчел насильно, не спрашивая у нее на то позволения. Кажется, даже связали и заткнули рот кляпом. Пора возвращать долги. Уилл, где там у нас веревка?

Уилл был сообразителен, ему не пришлось долго соображать. Он усмехнулся:

— Сию минуту, мэм.

И сунул руку в карман.

— Нет, — вздрогнул Алекс, — я пойду сам.

— Очень хорошо, когда удается договориться, — улыбнулась Беатрис, — ценю ваше благоразумие.

— Вы за это ответите, — прошипел молодой человек сквозь зубы, направляясь к двери, — вам это даром не пройдет.

— Может быть, и не пройдет, — признала женщина, — может быть, и ответим. Но сперва ответите вы, мистер Нортон. А в этом вы можете быть уверены.

Вместе они сели в карету, которая уже стояла напротив дома.

Рэчел села рядом с матерью, начиная испытывать какое-то странное беспокойство. Сначала эта история казалась ей забавной, но чем дальше, тем меньше смешного она во всем этом находила. Кусая губы, девушка посматривала на Беатрис, пытаясь догадаться, что же будет дальше. Она хорошо знала свою мать и могла догадаться, на что та способна. Уж на то, чтобы вернуть Нортону долг с лихвой — вполне.

Уилл и Томми сели по обе стороны от Алекса, предвосхищая все его попытки к бегству. Мэджи пристроилась в уголке, что ей не слишком понравилось.

— Тесновато, — пожаловалась она, спустя две минуты.

— Ничего, потерпишь, — ответил Уилл, — не барыня.

— Дурак, — Мэджи показала ему язык.

— Сама дура, — и он погрозил ей кулаком.

— Тихо, — скомандовала Беатрис.

Оба скандалиста разом замолчали.

— Мама, — сказала Рэчел.

— Да? — женщина повернула к ней голову, — что случилось?

— Куда мы едем?

— Домой, конечно. Ты же хотела домой, вот туда мы и едем. Куда еще?

— А что ты собираешься делать?

— Ничего, — Беатрис пожала плечами.

Вскоре карета остановилась перед Вудвилл-холлом. Первой вышла Беатрис, за ней Рэчел. Не успели они сделать и пары шагов, как из дома вылетела Кэт.

— Рэчел! — завопила она, — какое счастье!

Она обняла сестру и расцеловала ее в обе щеки. Рэчел от нее не отставала, на некоторое время забыв, что их ожидает. Но тут Кэт повернула голову и увидела выходящего из кареты Алекса.

— А-а! — протянула она, — неужели, это все-таки Нортон? Негодяй!

Из объятий Кэт Рэчел попала прямо в объятия Питера. Он ничего не стал говорить Алексу, только посмотрел на него угрожающим взглядом.

— Ты привез Фортенгейма? — тихо спросила Беатрис у мужа.

— Разумеется. Он в гостиной.

— Прекрасно. Тогда и мы отправляемся туда. Прошу вас, мистер Нортон.

— Не пойду, — остановился Алекс и сжал кулаки.

— Уилл, — не повышая голоса, произнесла Беатрис.

— Пойдешь, — сказал Уилл и взял его за плечи, — только вопрос, как: сам или я тебе помогу?

— Не трогай меня, мразь! — Алекс вырвался из его железных тисков и обернулся к Беатрис, — вы пожалеете об этом, леди Вудвилл!

— Сегодня точно нет. Прошу, — она посторонилась, пропуская его вперед.

Рэчел вцепилась в руку Питера:

— Папочка, — прошептала она.

— Не волнуйся, дорогая, он не убежит, — неправильно поняв волнение дочери, отозвался тот и похлопал ее по плечу.

Они вошли в гостиную. Уилл и Томми без приглашения встали по бокам от двери, как два безмолвных стража. Мэджи, хотя уж ее-то никто с собой не звал, проскользнула за ними и юркнула в дальний уголок.

Гордон встал при виде обширной группы. Такого он явно не ожидал, но когда узнал Алекса, то совсем лишился дара речи. Лишь через пару минут растерянно осведомился:

— Это ты?

— Именно, мистер Фортенгейм, — подтвердила Беатрис, садясь в кресло, — мистер Нортон собственной персоной.

— Черт побери, — Гордон опустился на стул, — но зачем Алекс? Зачем, ради всего святого?

Кэт потянула сестру за руку, и они сели на диван. Сама Кэт считала, что все идет как надо и довольнбо улыбалась. Рэчел была настроена иначе. Она стиснула кулаки, ее даже немного трясло от напряжения.

— Я сделал тебе что-то плохое? — продолжал Гордон, обращаясь к другу, — зачем ты так поступил? Ведь мы же были друзьями!

— Черт возьми! — вскричал Алекс, поворачиваясь к Беатрис, — зачем вы привезли меня сюда? Если я виноват, пусть суд решает, как меня наказать, а вы не имеете права!

— Да ну? — отозвалась Беатрис спокойно, — вы ведь не спрашивали разрешения суда на похищение Рэчел.

— Придется расплачиваться за свои ошибки, — улыбнулась Кэт.

Но в ее улыбке не было тепла.

— Леди Вудвилл, — вмешался Гордон, — я сам с ним разберусь. Это мое дело.

— Извините, мистер Фортенгейм, это не только ваше дело, — возразила женщина, — Рэчел носит фамилию Вудвилл, вы еще не забыли? Она принадлежит нашей семье, и мы все ее очень любим.

Остальные, Питер и Кэт энергично кивнули, подтверждая сказанное. Они были целиком и полностью согласны с действиями Беатрис.

— Что же мы с ним сделаем? — спросила Кэт у матери.

— Что? Мистер Нортон держал Рэчел взаперти три дня. Будет только справедливо, если мы поступим с ним точно так же. Запрем его, к примеру, на чердаке на этот срок. Как ты думаешь, правильно?

Кэт расхохоталась и хлопнула в ладоши:

— Браво! Хорошая мысль!

— Вы не посмеете, — упавшим голосом проговорил Алекс, но уже без прежней уверенности.

Рэчел вжалась в спинку дивана. Она и не подозревала, что все обернется таким образом. Пожалуй, в этой комнате она была единственной, если не считать самого Алекса, кто не испытывал удовольствия от происходящего.

— Мы посмеем, — улыбнулась Беатрис.

От ее улыбки у Алекса почему-то пробежали мурашки по всему телу.

— Еще как посмеем, — вставила Кэт, она уже могла составить матери завидную конкуренцию.

— Но это противозаконно, — попытался возразить Гордон, хотя не слишком уверенно.

— А законно похищать девушек? — осведомился у него Питер.

— Пусть посидит, — Кэт усмехнулась, — это пойдет ему на пользу.

— Но так нельзя… — сдавленным голосом произнесла Рэчел, — это неправильно.

Все повернулись к ней.

— А ты что предлагаешь, дорогая? — спросила Беатрис, — мы что-то упустили?

— Не знаю. Ничего я не предлагаю. Но так нельзя. Вы берете пример с него, а это нехорошо.

Неизвестно почему, но девушке хотелось плакать, и она посильнее стиснула зубы.

— Дорогая моя, я ни с кого не беру пример, — хмыкнула Беатрис, — я любого посажу под замок, если это доставит мне удовольствие. А уж мистера Нортона и подавно.

— А я поддержу, — вставил Питер.

— И я тоже, — не смолчала Кэт.

— Сперва послушайте, что я скажу, — громко проговорил Алекс, — во-первых, вам придется пожалеть об этом и очень сильно.

— Он нам еще и угрожает, — заметила Кэт, — наглец.

— Хорошо, мы пожалеем, — кивнула Беатрис, — хотя слышали это уже сто раз. Но ничего, раз это доставляет вам такое удовольствие. Дальше что?

— А во-вторых… Гордон, я к тебе обращаюсь.

— Да? — тот обернулся.

— Ты уверен, что твоя невеста еще девушка?

— Что? — Гордон привстал, — ты… нет, ты не мог такое сделать.

— Что, это очень трудно? — усмехнулся Алекс, — ты сам никогда этого не делал?

— Это неправда, — дрожащим голосом сказала Рэчел.

— А кто ему верит? — Кэт взяла ее за руку, — не переживай, сестричка. Я отлично знаю, что все это — гнусная клевета.

— Да, я согласна с тобой, Кэт, — заговорила Беатрис.

— Грязная выдумка, — вставил Питер.

— Увы, нет, — Алекс перевел на него взгляд, — это правда, как бы вам ни хотелось обратного. И я не буду молчать.

— Подлый мерзавец! — Кэт запустила в него перчаткой, — до такой степени подлый, что у меня нет слов.

— Пусть говорит, на чердаке у него будет немного слушателей, — отозвалась Беатрис.

— Рэчел, — заговорил Гордон, — это правда?

Она замотала головой:

— Нет.

— И это все, что вы можете сказать?

— А что еще я должна сказать? — девушка от возмущения даже перестала дрожать, — я уже говорила, что это неправда. А оправдываться я не собираюсь.

У нее высохли слезы на глазах.

— Вы ему верите? — указала она на Алекса.

Гордон перевел туда взгляд:

— Значит, ты утверждаешь, что это правда, Алекс?

— Решай сам, — отозвался тот, — это твоя невеста. О ней будут говорить.

— Черт возьми, — пробормотал Гордон, — да что же это такое? Неужели, нет на свете девушек с незапятнанной репутацией?

Рэчел выпрямилась во весь рост:

— Убирайтесь, — отчеканила она, — я возвращаю вам ваше слово. Уходите отсюда и ищите себе девушку с незапятнанной репутацией.

Беатрис положила ладонь на руку Питера, когда он хотел что-то сказать.

— Но Рэчел… — слегка опешил Гордон, — вы это серьезно?

— Не Рэчел. Мисс Вудвилл. Ступайте, мистер Фортенгейм.

— Я уверен, что вы передумаете.

Девушка села обратно на диван:

— Никогда. Лучше уж остаться старой девой.

— Как угодно, — пожал плечами Гордон и направился к двери, — но лучше подумайте, как следует.

Беатрис взглянула на Уилла. Тот распахнул дверь.

Гордон окинул взглядом застывшие фигуры, потом снова пожал плечами и вышел.

— Подлец, — процедила Кэт сквозь зубы, — негодяй. Нет, вы это слышали? Сволочь!

— Не выражайся, Кэтти, — заметила Беатрис спокойно, — это некрасиво.

Питер взглянул на Алекса:

— Значит, вы продолжаете утверждать, что все, казанное здесь, правда? И вы еще посмеете распускать грязные сплетни о ней?

— Нет, — тот качнул головой, — с ней все в порядке. Можете получить ее целой и невредимой. Возможно, я и негодяй, но не до такой степени.

— Но вы говорили…

— Каждый подумал то, что должен был подумать. А Горди… он всегда был таким. Я лишь хотел, чтобы вы в этом убедились.

— Значит, вы облили мою дочь грязью только для того, чтобы показать, какая Фортенгейм свинья? — медленно проговорила Беатрис.

Питер и дочери знали, что за этим последует.

— Трикси, — муж хотел взять ее за руку, но было поздно.

Беатрис уже была в ярости.

— Фортенгейм, конечно, еще то сокровище, но вы! То, что я с вами сделаю, вам и в жутком кошмаре не приснится!

— Трикси, успокойся, — вмешался Питер, — методы мистера Нортона, конечно, не совсем правильные, но…

— Что «но»? Спасибо ему сказать? Сейчас я ему все скажу, не волнуйся. И спасибо, и пожалуйста.

И она произнесла такое слово, от которого все присутствующие малость ошалели.

— Мама, — пролепетала Кэт в полной прострации, — вот это да. Ну ты даешь.

— Мама, — сказала и Рэчел, — можно, я скажу?

— Говори, — слегка успокоилась Беатрис.

— Во-первых, я не выйду замуж за мистера Фортенгейма. Во-вторых, пусть мистер Нортон уходит. А в-третьих, я хочу пройти к себе.

— Бедняжка, — Кэт погладила ее по руке, — но ничего, все образуется.

— Моя дорогая, за Фортенгейма ты не выйдешь, даже если очень захочешь, даю слово.

— Очень хорошо, — через силу улыбнулась Рэчел, — но я не захочу.

Она уже нажала на ручку двери, собираясь выйти.

— Рэчел! — громко сказал Алекс, — простите меня, хорошо?

Девушка вздрогнула, потом торопливо рванула на себя дверь и почти бегом выскочила в коридор.

— Как трогательно, — съязвила Беатрис.

— Я могу идти? — повернулся он к ней, — или вы намерены посадить меня на чердак, чтобы потешить свое самолюбие?

— Моему самолюбию этого будет недостаточно, — фыркнула женщина, — хотя это тоже было бы неплохо. Был бы у нас свой скелет в шкафу.

— На чердаке, — подала голос Кэт.

— Да, конечно, ты права.

— И что мы будем делать? Неужели, вот так просто отпустим и все?

— Если честно, мне тоже не хочется его так просто отпускать. Но ты же слышала, что сказала Рэчел. В данной ситуации ей решать. Это она пострадала.

— Мы тоже пострадали, — проворчала Кэт.

— Так ладно, мистер Нортон, вы можете идти. Только постарайтесь больше не попадаться мне на глаза. Ради собственной безопасности.

— И мне тоже, — не смолчала ее дочь, — а уж когда Фрэнк узнает, он его в порошок сотрет.

— Ха, — не выдержал Питер.

— Мистер Нортон, что вы застыли? — посмотрела на гостя Беатрис, — вам что, двойное приглашение требуется? Или помощь? Уилл, помоги джентльмену выйти, он дверь никак не найдет.

— Я ухожу, — очнулся Алекс, — выход сам найду, спасибо.

— Я провожу, — мило улыбнулся Уилл, — со мной надежнее. Мэм, — обернулся он к хозяйке, — для скорости джентльмену ничего не требуется?

Тут все расхохотались.

— Пока нет, Уилл, — ответила Беатрис через минуту, наблюдая, как Нортон поспешно ретируется, — в другой раз.

12 глава

После случившегося слуг в доме Вудвиллов прибавилось. Беатрис так понравилась расторопность Уилла и Томми, что она заявила мужу, что знающие телохранители и по совместительству охранники им не помешают. Впрочем, ее муж не возражал. Да и слуги привыкли. Вот, с Мэджи хлопот было больше.

Ее отдали на поруки Лиз и Денизе. Первым делом ее выкупали и одели во все чистое, хотя это было нелегким делом. Мэджи не привыкла так часто мыться и вовсю отбрыкивалась. Сдаться ей пришлось лишь под воздействием грубой физической силы.

Правда, чистота Мэджи не избавляла ее от других привычек. Она даже чистая и аккуратно одетая, ни в какую не желала работать. Прошло достаточно времени, уйма убеждений и потерянных нервов, прежде чем девочка сдалась. Точнее говоря, сломили только первое сопротивление. Она била посуду, подметала так, что после нее впору было затевать генеральную уборку и заправлять постели Дениза не могла заставить ее даже под пушечным выстрелом. В основном, Мэджи носилась по дому и проказничала.

— Господи, — не выдержала как-то Кэт, — это не девчонка, а убоище какое-то! Ее надо выдрать розгами, мама!

— Вот и займись этим если хочешь, — согласилась Беатрис.

— Не хочу, — отмахнулась дочь, — почему я?

— А кто, я, что ли? Я тоже не собираюсь. Для начала эту негодницу следует поймать. И вообще, мне некогда, я должна поехать к Бэтси.

— Значит, это убоище так и будет творить все, что ей взбредет в голову, — вздохнула Кэт.

— Послушай, а почему ты домой не едешь? — спросила мать, — твой муж, наверное, тебя уже заждался.

— Ну и пусть ждет, ему полезно, — отмахнулась девушка, — я сказала ему, что не вернусь, пока тут все не образуется.

Беатрис только кивнула.

Рэчел сидела в своей комнате, не спускаясь даже для того, чтобы поесть. Она все еще была слишком расстроена. Ее никто не тревожил, прекрасно понимая состояние девушки. Дениза регулярно носила ей еду, удерживаясь от расспросов, хотя любопытную горничную всю просто распирало.

Рэчел сидела возле окна и водила пальцем по стеклу. Ее вовсе не тревожило сказанное Гордоном. Поведение бывшего жениха не трогало девушку. Напротив, она чувствовала некоторое облегчение. Теперь ей не придется выходить за него замуж, нет худа без добра.

Но ее волновало другое, точнее, другой. Ее волновал Алекс и собственное отношение к нему. Ведь он похитил ее и вообще вел себя безобразно. Связал ее, а потом запер в комнате. Хотел, чтобы она стала его женой. Вспомнив это, Рэчел вспыхнула и залилась краской до самых ушей. Глупо все это, нечего продолжать думать и вспоминать, ни к чему хорошему не приведет. И вообще, нужно выйти к людям, хватит сидеть взаперти. Вот от этого глупые мысли в голову и лезут.

Гордон вообще поступил возмутительно. Он допустил, что она, девушка, ан которой он собирался жениться, говорит ему неправду. А раз так, то пусть ищет себе другую, более правдивую и более непорочную. А уж она как-нибудь проживет и без него. Да, прекрасно проживет.

На другой день к вечеру, когда все семейство Вудвиллов, включая приехавшего Фрэнка, потерявшего терпение в ожидании жены, было в сборе, им нанесли визит.

Арчер вошел в гостиную и провозгласил:

— Леди Нортон, милорд.

— Кто-о? — протянула Кэт, вытаращив глаза, — так этот негодяй еще и женат?

— Кэт, — укоризненно посмотрела на нее Беатрис, — и откуда ты набралась таких выражений?

— От тебя, — вставил Питер и фыркнул, — проводи ее сюда, Арчер.

Рэчел стиснула подлокотники кресла и закусила губу.

В приемную вошла высокая величественная женщина лет сорока. Присутствующие, увидев ее, поняли, что вряд ли, она может быть женой Алекса даже гипотетически.

Она огляделась кругом, осмотрела помещение, потом людей и остановилась взглядом на Беатрис.

— Добрый вечер, господа, — произнесла она, — леди Вудвилл, если не ошибаюсь?

— Не ошибаетесь, — подтвердила Беатрис, — чему обязана?

— Присаживайтесь, сударыня, — подал голос Питер.

— Благодарю вас, — леди Нортон села на предложенный ей стул, величаво кивнув остальным.

Она перевела взгляд на Рэчел и довольно долго ее разглядывала. Потом сказала:

— Я так и думала леди Вудвилл, что ваша дочь окажется красавицей.

Рэчел опустила глаза, чувствуя себя не очень уютно. Беатрис кивнула, подтверждая и не опровергая сказанное.

— Надеюсь, вы знакомы с моим сыном Александром? — продолжала леди Нортон.

— Да, разумеется, — согласилась Беатрис, не вдаваясь в подробности, при каких обстоятельствах это произошло.

— Тогда вы меня поймете. Дети иногда совершают абсолютно дикие поступки. Вчера вечером мой сын заявил нам, мне и моему мужу, что он не собирается жениться на Алисе Стенвик. Мисс Стенвик — девушка из очень хорошей семьи, они вскоре должны быть помолвлены. И тут такое заявление! Когда мой муж спросил у Алекса, что привело его к такому решению, он ответил, что, либо женится на мисс Вудвилл, либо не женится вообще. Все разумные доводы он отверг. Поэтому, я здесь. Я хотела убедиться, действительно ли серьезно намерение моего сына относительно вашей дочери.

Беатрис приподняла брови и отозвалась:

— Это занятно, леди Нортон, поскольку мы в полнейшей растерянности. Я впервые слышу о таком намерении вашего сына. Вот, разве что, Рэчел… Рэчел?

Рэчел посмотрела на мать, а леди Нортон взглянула на нее:

— Мисс Вудвилл, — начала она, — Александр говорил с вами на эту тему?

— Я… — Рэчел слегка покраснела, — ну да, говорил.

— О, вот как, — женщина помолчала, — и что вы думаете по этому поводу?

— Я не знаю, — девушка опустила голову, — я как-то не думала… и потом… Мама, можно мне уйти?

Беатрис кивнула. Рэчел вскочила и почти бегом вышла за дверь. Леди Нортон проводила ее задумчивым взглядом.

— Что ж, — вздохнула она, поворачиваясь к Беатрис, — кажется, с этим все ясно. И я не могу не согласиться с Алексом: ваша дочь очень красива. Но что вы думаете об этом?

Беатрис взглянула на мужа. Тот пожал плечами.

— Мне почему-то кажется, леди Нортон, — проговорила женщина, — что наше мнение не будет браться в расчет. Что бы ни решила моя дочь, я приму ее сторону.

— Но вы сами против? — почти обрадовалась леди Нортон.

Супруги Вудвиллы вздохнули почти в унисон.

— Я полностью с вами согласна. Ничего хорошего из этого не выйдет. Но… я, как и вы, не могу слишком давить на Алекса. Он уже давно взрослый, и это его выбор.

Беатрис снова вздохнула. Кэт взглянула на потолок с видом: «Что же это творится, Господи?» Фрэнк, напротив, был явно заинтересован.

— Хорошо, — подвела итог гостья, — пусть они сами решают. Все это ужасно неприятно, но что поделаешь, — она встала, — была рада с вами познакомиться, леди Вудвилл, лорд Вудвилл, господа. До свидания.

И леди Нортон вышла.

— Ничего не понимаю, — заговорил Питер, — Трикси, что это значит? Ты согласна выдать Рэчел замуж за этого чертового хлыща?

— Я? — возмутилась его жена, — да мне этого и в жутком сне не могло привидеться. Ты знаешь, что я его терпеть не могу. Но что поделать в этом случае? Ты видел Рэчел?

— Да, я видел. Но ты мать. Ты должна как-то повлиять на нее. Ты ведь должна знать, как это делается.

— Может быть, и должна, но не знаю. Если Рэчел хочет выйти за него замуж — это ее право. Пусть выходит. Мне это не нравится.

Кэт фыркнула.

— Значит, нужно проявить родительскую власть, — упорствовал Питер, — стукнуть кулаком по столу. Запереть ее, если придется.

— Пит, — вздохнула Беатрис, — меня никогда никто ни к чему не принуждал. И я не считаю, что настаивать на своем — наше родительское право. Ведь жить с мужем придется ей, а не нам. Да и глупо это. А что, если она его любит?

— Ой, я не знаю, — отозвался муж с тяжелым вздохом.

— Ерунда какая, — фыркнула Кэт, — что бы это она его любила? Алекс вообще негодяй, каких мало. И потом, в своей жизни я не встречала ни одного положительного мужчины, кроме Фрэнка. Но он уже женат на мне.

— Как логично, Кэтти, — Беатрис засмеялась, — я с тобой согласна, но в данном случае, думаю, следует узнать мнение Рэчел.

— Погоди, Трикси, — остановил ее Питер, — ты хочешь, чтобы наша дочь вышла замуж за Нортона?

— Я не хочу, — отрезала она, — но это мое мнение, а не ее. А вопрос таков, что решать придется ей, а не нам.

— Но нельзя же пустить это дело на самотек?

— У тебя есть идеи?

Он вздохнул.

— Нет. Сам не знаю, что делать. Но эта мысль мне совершенно не по душе.

— Ну, вот видишь.

— Да, — протянула Кэт, — может быть, мне поговорить с Рэчел?

— Подожди, — остановил ее муж, — что ты хочешь наговорить про Алекса? Он — неплохой парень, вот, что я хочу сказать. Ну, похитил девушку, но ведь ничего плохого ей не сделал. А Гордон сам виноват, никто его за язык не тянул. Дайте им возможность разобраться самим.

— Вообще-то, это правильно, — поддержала его Беатрис без энтузиазма, — пусть сами разбираются, хотя мне это не нравится.

Питер, сдаваясь, махнул рукой. Кэт укоризненно взглянула на мужа:

— Вечно ты на меня наговариваешь, Фрэнк. Я не собиралась говорить ей ничего плохого.

— А что собиралась? Дифирамбы петь Алексу, что ли?

— Спросить хотела. Кого она предпочитает?

— Спрашивать не надо, — заявила Беатрис, — и вообще, ничего не надо делать. Вот что, будем вести себя так, словно ничего не произошло. Словно все идет, как надо. Никто ничего не спрашивает у Рэчел, не лезет с ненужными советами. Пусть решает сама. Никаких разговоров. Ясно?

Остальные кивнули.

Они сдержали слово. За прошедшую неделю никто даже не намекнул Рэчел о происшедшем. Девушка сначала очень опасалась этих вопросов и предвосхищала все попытки, но потом поняла, что никто и не стремится ничего у нее спрашивать. Это ее сперва успокоило, а потом насторожило. Ведь деликатность деликатностью, но хоть один вопрос ей задать должны. Такая молчаливость для родных девушки была нехарактерна. Даже Кэт ничего не спрашивала. Правда, сестра иногда многозначительно улыбалась, но и только. Все это было странно и непонятно. Так что, Рэчел уже начала беспокоиться об этом.

В конце недели в Вудвилл-холл приехал Алекс. Его приезд не произвел никакого впечатления, как он втайне опасался. Напротив, в доме было излишне тихо. Арчер провел гостя в приемную и осведомился, кого тот хочет видеть.

— Леди Вудвилл, — отозвался тот, подумав.

Беатрис спустилась к нему через пятнадцать минут, так что Алекс весь извелся от беспокойства. Увидев женщину, он поднялся с места.

— Добрый день, леди Вудвилл.

— Добрый день, — кивнула она и села, — что привело вас сюда, сударь?

— Ну, во-первых, я хочу принести вам свои извинения, сударыня. Я причинил вам немало беспокойства.

Беатрис осмотрела его с ног до головы таким взглядом, что Алекс смешался.

— Дальше, — наконец сказала она.

— Я хочу, чтобы вы поняли, что я был вынужден так поступить.

— Правда?

— Леди Вудвилл, я заслужил ваш сарказм и даже ваш гнев, быть может, но вы можете меня выслушать?

— А я что делаю? Если бы я не хотела вас слушать, вы бы уже давно были за дверью.

— Понятно.

— Продолжайте.

После такого любезного предложения продолжать было весьма сложно, но Алекс попытался.

— Рэчел… м-м-м… увлечена Гордоном и не видит в нем никаких недостатков…

— Вот здесь вы ошибаетесь, сэр. Рэчел никогда не была увлечена Гордоном, она всего лишь сваляла дурака, согласившись на его предложение. Между прочим, просто из любопытства. Она, видите ли, никогда не бывала помолвленной. Но ей это простительно, Рэчел было тогда всего четырнадцать. Теперь о вас. Вы, стало быть, похитили мою дочь, чтобы объяснить ей и нам заодно, каким мерзавцем может быть ваш дружок. Спасибо вам, мистер Нортон. Мы вам глубоко признательны. Мы сами об этом, конечно, ни за что бы не догадались.

— Но вы и не догадывались.

— Мгм, — отозвалась Беатрис, — это все? Если все, то вы можете быть свободны.

— Нет, это не все.

Лицо у Алекса было такое, что можно было не сомневаться, слова хозяйки дома пробрали его до самых печенок.

— Да? — осведомилась она, приподняв брови.

— Могу ли я попросить у вас руки вашей дочери, леди Вудвилл?

Если Беатрис не заскрипела зубами, то только потому, что крепко их стиснула. Она уже собралась сказать «нет», но вовремя одумалась.

— Не мне решать такие вопросы, сударь.

— Понимаю. Вашему мужу?

— Нет. Самой Рэчел. Что бы она не решила, я смирюсь с ее решением. Но должна вам признаться, мистер Нортон, если она согласится, я сделаю это безо всякого удовольствия.

— По-вашему, я буду плохим мужем для нее?

— Мне все равно, каким мужем вы будете для кого бы то ни было. Меня это, слава Богу, не касается. Вы мне не нравитесь. Хотя я говорю это напрасно, вы и так в курсе.

— Мои родители думают точно также, но по отношению к Рэчел.

— О, ни она, ни мы не навязываемся вам в родню, можете мне поверить.

— Это понятно. Могу я поговорить с Рэчел?

— Можете, — Беатрис встала и дернула за шнурок звонка, — если она захочет. Арчер, — сказала она вошедшему дворецкому, — пригласите Рэчел сюда, пожалуйста.

Когда тот вышел, женщина обернулась к гостю:

— До свидания, мистер Нортон. И кстати, учтите, никто из нас не пытался давить на Рэчел. Это на тот случай, если она вам откажет. На эту тему не было сказано ни слова.

— А если Рэчел согласится, где мне вас искать?

— Меня не надо искать, я сама приду. Но… — тут она вздохнула.

— Безо всякого удовольствия, — закончил за нее молодой человек.

— А вот тут вы правы. Какое уж тут удовольствие, лицезреть вашу физиономию снова и снова. Надеюсь, долго мне не придется это терпеть.

С этими словами она вышла.

Рэчел спускалась по лестнице, когда увидела, как навстречу ей поднимается Беатрис с очень сумрачным выражением лица.

— Что случилось, мамочка? — спросила она.

— Ничего особенного.

— Кто хочет меня видеть?

— Мистер Нортон, — пояснила Беатрис, собираясь продолжить восхождение, но дочь остановила ее.

— Мистер Нортон? Мне обязательно туда идти?

— Как хочешь.

— Но мамочка, я ведь должна знать, что ты об этом думаешь?

— Нет, не должна. Тебе это не понравится, — хмыкнула Беатрис.

— Почему?

— Не хочу оскорблять твой слух нецензурными выражениями. Так что, ступай в гостиную, если хочешь.

— Нецензурными выражениями? — повторила Рэчел непонимающе, — что ты хочешь этим сказать? Что он тебе не нравится?

— А почему, собственно, он должен мне нравиться? Это тебе решать, а не мне. У меня уже есть муж, и меня он устраивает.

— Ну, а мне что делать? — стояла на своем Рэчел.

— Делай, что хочешь.

— Мама, так нельзя. Вы всю неделю отмалчиваетесь. Никто еще не сказал мне, что обо всем этом думает. А мне что думать?

— Рэчел, дорогая, что тебе думать, решать только тебе. И никто не будет вкладывать свои мысли тебе в голову.

— Но что мне о вас думать?

— А ты что думаешь?

— Вы не хотите, чтобы я выходила замуж, так?

— Что ты, дорогая, с чего ты взяла? Мы все будем рады, если ты выйдешь замуж.

— А если за мистера Нортона?

— Ты хочешь выйти за него замуж? На здоровье, милая. Тебе решать. Мы поддержим в любом случае.

— Ну мама, — проговорила Рэчел, не зная, что и думать.

Беатрис снова предприняла попытку подняться.

— Так мне идти или нет? — громче спросила дочь.

— Решай сама. Нужно учиться принимать решения самостоятельно. Это будет особенно полезно в свете того, что скоро ты выйдешь замуж и станешь хозяйкой дома. Ты же не будешь советоваться с мамочкой по любому пустяку.

— Господи, — простонала Рэчел и повернулась к ней спиной.

Беатрис фыркнула и отправилась к себе.

Девушка решительно тряхнула волосами и отправилась к гостиной. Ее уже не особенно волновал приход мистера Нортона, гораздо сильнее она была озабочена отношением близких к этому событию. Кажется, все в доме были против этого. Даже по лицам слуг Рэчел читала неодобрение. Да что же такое делается!

Она открыла дверь гостиной и вошла вовнутрь.

— Добрый день, мистер Нортон, — проговорила Рэчел уныло.

— Добрый день, мисс Вудвилл, — отозвался он.

Девушка прошла в комнату и села в кресло. Некоторое время они молчали, должно быть оба находились под впечатлением услышанного, каждый своего. Наконец, Рэчел встряхнулась:

— Вы хотели со мной поговорить? — спросила она, — о чем?

— Вы знаете, о чем, мисс Вудвилл. Выходите за меня замуж.

Она глубоко вздохнула.

— Ох. Все это так…

— Что «все»?

— Все это. Я просто не знаю, как к этому отнестись.

— Отнеситесь как к обычному предложению, вот и все.

— Ничего обычного тут нет, — девушка покачала головой.

— Да, может быть. Но тут такое творится.

— Вы имеете в виду леди Вудвилл?

— Не только. И мама, и отец, и даже Кэт — они все против. Они вас терпеть не могут. Правда, мама сказала мне, чтобы я поступала, как мне хочется.

— Мои родители тоже против, — поддержал ее Алекс.

Рэчел приподняла брови, хотя это ее не удивило.

— Да? И что она говорит?

— Что вы — неподходящая для меня пара.

— Моя мама тоже так думает. Хотя то, что она говорит, вовсе не столь категорично. Но моя мама… — Рэчел снова вздохнула, — даже не знаю, как объяснить.

— Не надо ничего объяснять. Я с ней только что беседовал.

Девушка кивнула головой, проявляя понимание. Она сама только что беседовала с Беатрис и не могла сказать, что эта беседа ей пришлась по душе.

— Я не нравлюсь вашей матери? — спросила она.

— Нет. Хотя, конечно, все это пустяки. Ведь главное, чтобы вы нравились мне. Моя мама тоже сказала мне: «Поступай, как хочешь». Такое впечатление, что они сговорились.

— Может быть, и сговорились. Леди Нортон была здесь, — сообщила Рэчел.

— Была здесь? — удивился Алекс, — когда?

— Неделю назад.

— И что она говорила?

— Она хотела узнать, что известно моим родителям относительно ваших намерений.

— А вам она что-нибудь говорила?

— Ничего особенного. Сказала, что я красивая, — Рэчел пожала плечами, — потом я ушла и они говорили без меня. Не знаю, могу лишь догадываться. Наверное, не о погоде.

Алекс сдвинул брови и задумчиво произнес:

— Хотелось бы знать, что у нее на уме.

Рэчел больше хотелось знать, что на уме у ее собственной матери. Такое поведение было для нее нетипично.

— Так вы согласны выйти за меня замуж? — спросил Алекс.

Девушка перевела на него взгляд.

— Вы отвратительно со мной обошлись. Связали мне руки. Это просто возмутительно.

— Можете связать их мне, и мы будем квиты, — он вытянул руки вперед, — даже можете заткнуть мне рот платком. Он в левом кармане.

Рэчел покачала головой.

— Делать мне нечего, — отозвалась она, — это ваши дурные манеры, почему я должна их перенимать?

— Ладно. Что еще вам не нравится?

— Вы вообще вели себя ужасно. Насильно привезли в тот отвратительный дом, а я ужасно перепугалась. Это гадко с вашей стороны, вот и все.

— Мне очень жаль, мисс Вудвилл. Я не хотел вас обидеть.

— Да, это я уже слышала. Дурацкая отговорка. Сами знаете, что хотели, иначе бы не сделали. Нельзя так обращаться с девушкой. Так за вас никто не выйдет замуж, если вы всегда так делаете предложение.

Алекс фыркнул.

— Я вижу, вас это мало трогает, — съязвила Рэчел, — наверное, все же стоило посадить вас на чердак. Может, поумнели бы.

— Я и сам хотел на чердак, но ваша мама сказала: «Убирайтесь вон».

Рэчел хихикнула:

— Да, она может так сказать. Она еще и не то может.

— Так значит, вы выйдете за меня замуж?

— Я не знаю, — вздохнула Рэчел, — все против этого. Мои родители, моя сестра, ваши родители. Вот, лишат они вас наследства, будете осмотрительнее в подборе невесты.

— Ерунда какая, — отмахнулся Алекс, — у меня есть деньги. Бабушка завещала.

Девушка понимающе кивнула головой.

— Вы выйдете за меня замуж?

— Господи, — простонала она, — еще один такой вопрос, и я просто завизжу. Говорю же, не знаю. Подумать надо.

— Хорошо. Думайте.

— Я точно со всеми вами сойду с ума, — проворчала Рэчел, — все вы хороши. И мама тоже. Думай, думай, принимай решение. А сами зубами скрипят.

— Не обращайте внимания. Это ненадолго. Уверяю вас, они скоро привыкнут.

— Хм. Привыкнут.

Она накрутила локон на палец, делая вид, что глубоко задумалась. На самом деле. Рэчел не надо было думать, она давно поняла, каким будет ее ответ. Ее беспокоило вовсе не это.

— Ладно, — сказала она наконец, — я выйду. Это все?

— Нет, не все.

— А что еще? Вы же хотели, чтобы я вышла за вас замуж. Я согласна.

— Но вы еще не вышли.

— Что? Прямо сегодня? — вытаращила она глаза.

Тут Алекс рассмеялся:

— Нет, нет, не так скоро, мисс Вудвилл. Просто мне хочется задать вам еще один вопрос.

— Хорошо, но только один. На сегодня с меня хватит вопросов.

— Очень простой вопрос, — улыбнулся он, — как вы ко мне относитесь?

— Я хорошо к вам отношусь, иначе не стала бы вообще сюда приходить.

— Хорошо — это как?

Рэчел посмотрела на него, как на идиота.

— Вам что, все подробно рассказать? Хорошо — это значит, хорошо, вот и все. Вы-то сами как ко мне относитесь? Тоже, наверное, хорошо.

— Да, просто замечательно, — фыркнул Алекс.

— Ну, вот видите.

— Ничего я не вижу. Вы ничего не сказали.

— И не скажу. Не буду ничего говорить. Вы сами ничего не сказали. «Просто замечательно» — это еще ничего не значит.

— Да люблю я вас, неужели, вы этого не видите?

Рэчел слегка покраснела.

— Я не…

Тут дверь отворилась и в комнату проскользнула Мэджи. Она повернулась лицом к сидящим и ойкнула:

— А я думала, тут никого нет, — заявила она, — ну, простите. Я ненадолго. Хочу поискать щетку. Кажется, я ее тут посеяла.

— Что посеяла? — не поняла Рэчел.

— Щетку, — Мэджи энергичными движениями показала, какую именно, — такая, длинная, с ручкой, пыль вытирать. Дениза сказала, что прибьет меня, если я ее не найду.

— Что, прямо так и сказала?

— Ага. Так и сказала. И еще сказала, что я чучело лохматое.

Рэчел прыснула.

— Не бойся, она ничего тебе не сделает.

— А я и не боюсь. Я ее сама прибью. Я все равно сильнее, — Мэджи подошла к креслу и в мгновение ока нырнула под него.

— Эй! — отмер Алекс, — немедленно вылезай оттуда! Ты что?

Девочка брыкнулась, недвусмысленно давая понять, что его слова совершенно некстати.

— Это ваша горничная? — спросил он у хихикающей Рэчел.

— Нет, — отозвалась она, — то есть, мама хочет, чтобы она у нас работала. Но она, кажется, не готова.

— Да, я вижу.

Тут Мэджи вылезла наружу, держа в руке щетку.

— Вот она, зараза, — сообщила она всем, — какого черта здесь валяется? Сущий бардак тут у вас.

Развернувшись, девочка спокойно вышла за дверь. Рэчел проводила ее широко раскрытыми глазами. Потом покрутила головой:

— М-да. Представляю, что за горничная из нее получится.

— Под стать вашим охранникам, я думаю, — заметил Алекс.

— У нас хорошие охранники, — обиделась девушка, — никого не пропустят. И очень исполнительные.

— Выражаются не очень изысканно.

— Они почти не выражаются. Иногда только. Между прочим, их наняли для моих поисков. И у них это очень хорошо получилось.

Тут Алекс вздохнул, видимо, припомнив, как именно это у них получилось.

— Ладно, — сказал он наконец, — если вы согласны выйти за меня замуж, то пора звать ваших родителей. Нужно их обрадовать.

— Обрадовать? — девушка приподняла брови, — да, они очень обрадуются. Хотя, конечно, вы правы. Это мое решение, а не их.

— Правильно, — тут он наклонился и поцеловал ее прежде, чем Рэчел успела запротестовать.

— Мистер Нортон, — сказала она, когда смогла, — в следующий раз, пожалуйста, предупреждайте. И еще, нужно сперва спросить у меня разрешения.

Она поднялась с кресла и дернула за шнурок звонка.

Вошедший Арчер выслушал приказание девушки и развернулся, чтобы идти.

Питер и Беатрис пришли через пять минут. Осмотрев сначала дочь, а потом ее жениха, Беатрис тяжело вздохнула.

— Что, уже? — пробормотала она, садясь на стул.

— Лорд Вудвилл, леди Вудвилл, — начал Алекс, стремясь поскорее с этим покончить, — я прошу у вас руки вашей дочери.

— М-м-м, — отозвался Питер, — Рэчел, — посмотрел он на дочь, — ты как?

— Я согласна, папочка, — ответила она.

— Чудно, — сказала Беатрис, — значит, ты решила. Замечательно. Раз так, никто не будет возражать. Правда, Пит?

— Мгм, — сказал Питер, — разумеется, дорогая.

— О да, мы все просто счастливы, — продолжала Беатрис, — мы в полнейшем восторге. Раз вы решили пожениться, мы не против.

— Да, конечно, — поддержал ее Питер.

Рэчел покачала головой:

— Мама, — произнесла она, — неужели, все это нужно вот так делать?

— А как? В первый раз выдаю свою дочь замуж, так что у меня нет опыта.

— А как же Кэтти?

Тут Беатрис фыркнула.

— Кэт — особая статья, дорогая. Хорошо, оставим это и перейдем к более практическим вопросам. Когда вы планируете пожениться?

— Разве не ты должна это решать, мамочка? — удивилась Рэчел.

— А почему я? Это ты выходишь замуж, а не я. Мне-то все равно. Можете прямо завтра.

— Через два месяца, леди Вудвилл, — внес ясность Алекс.

— Ясно. А ваши родители, мистер Нортон?

— Они согласны.

— Ну, разумеется, — пробормотала Беатрис, — значит, через два месяца. Что ж, тогда мне нужно поговорить с вашей матерью.

— Когда угодно, леди Вудвилл. Она ждет вас с нетерпением.

— Полагаю, с тем самым, с которым я рвусь с ней побеседовать. Хорошо.

— Мама, вы все время будете ходить с такими лицами? — сердито спросила Рэчел.

— Нет, дорогая. Далеко не все время. Пойдем, Пит, мы все решили. Рэчел, прощайся со своим гостем. Он уже уходит.

Алексу ничего не оставалось, как откланяться. Уходя, он осведомился:

— А какого мужа вы хотели бы для Рэчел, леди Вудвилл?

— Что толку говорить об этом теперь. Но не вас, это точно.

— Это понятно. И все-таки?

— До свидания, мистер Нортон. Мы с вами будем видеться достаточно часто, так что хотелось бы ограничить наше общение, насколько это возможно.

Он поклонился и вышел.

13 глава

Через два дня Кэт уехала домой с мужем, хотя ей очень хотелось остаться и посмотреть, чем все закончится. Она и сама не была в особенном восторге от решения сестры, но реакция Беатрис и ее мужа была более занимательна. Фрэнк едва сумел уговорить ее вспомнить о том, что у них есть дочь и свои собственные проблемы.

Были разосланы приглашения на свадьбу и в дома началась суматоха. Как ни относилась Беатрис к тому, кто именно станет ее зятем, она была полна решимости обставить все, как полагается. Была приглашены портниха с помощницей, которые споро принялись за дело. Рэчел очень скоро от всего этого устала и начала тихо роптать.

— Мамочка, ну зачем это нужно?

— Так полагается.

— Неужели, нельзя просто сшить платье и все? С меня уже сто раз снимали мерки.

— Чем тщательнее это будет сделано, тем лучше получится платье. А потом его еще нужно много раз примерять.

— Да меня уже всю обмеряли с головы до ног.

— Вот и хорошо. Еще немного и у тебя появится прекрасное свадебное платье.

— О-о, — простонала Рэчел.

Впрочем, это было еще не самое худшее. Ей приходилось регулярно навещать своих будущих тестя и свекровь и мысленно корчиться от их натянутых улыбок. Лишь Розалинда была приветлива совершенно искренне. Ей очень не нравилась Алиса Стенвик. А Рэчел Вудвилл — почему бы и нет? Леди Нортон тянула сквозь зубы «милочка» и постоянно угощала ее чаем. Сэр Нортон говорил редко и по существу. К примеру: «добрый день, мисс Вудвилл. До свидания, мисс Вудвилл». На этом, обычно, его общение с невесткой ограничивалось.

Дома было немногим лучше. Беатрис, разумеется, была куда приветливее с собственной дочерью, но не с будущим зятем. А то, что она ему говорила, можно было принять как на свой счет, так и на чей угодно. Было непонятно, к кому она, собственно, обращается: к Алексу, к Рэчел или еще к кому-нибудь, к стенке, например. Кстати, со стенкой Беатрис беседовала бы не в пример приятнее. А если ее взгляд каким-нибудь чудом останавливался на женихе Рэчел, то в нем сквозила неприкрытая неприязнь. Питер, так тот вообще старался общаться с ним как можно реже, придумывая самые разнообразные причины для этого.

Изредка встречаясь, родители будущих мужа и жены объединялись и с редким единодушием испытывали одно и то же чувство, озаглавленное: «О, как мы несчастны!» В их взглядах по отношению к друг другу сквозило сочувствие и сожаление.

Рэчел это сильно нервировало. Она не ожидала, что ее замужество вызовет столь негативные эмоции у родителей и не знала, как все это прекратить. Если она и пыталась заговорить с матерью на тему жениха, та обычно гладила ее по голове и приговаривала: «бедненькая», так, словно Рэчел отдавали замуж за какое-нибудь чудовище, не иначе. Питер только молча качал головой и изредка замечал, что в его время с мнением родителей было принято считаться. Даже Дениза, с которой Рэчел всегда чувствовала себя свободно, качала головой и втихомолку сочувственно смотрела на госпожу.

К слову, слуги в эти дни были слишком заняты для того, чтобы проявлять хоть какое-нибудь отношение к происходящему. Работала даже Мэджи, хотя заставить ее хоть что-нибудь сделать, уж не говоря о качестве проделанной работы, было немыслимым делом. Участвовали и Уилл с Томми. Впрочем, им это скоро надоело и Уилл отправился на аудиенцию к Беатрис.

— Мэм, — начал он, — с какой целью вы нас наняли?

— Ты и сам знаешь, — женщина пожала плечами.

— Если мы — охрана, то и должны охранять, правда?

— Совершенно верно. Но бывают случаи, когда нужно помочь. Пойми, не каждый день я выдаю своих дочерей замуж. Эта — последняя, так что, не волнуйся.

— А-а, — обрадовался Уилл. — Понятно. А я думал, что мы так и будем перетаскивать чертовы шкафы с места на место.

— Вы делали это только один раз, — хмыкнула Беатрис, — а шуму столько, словно вы весь дом переносили. И учти, если Арчер еще раз найдет виски у вас в комнате…

— Когда это было! — фыркнул Уилл, — и вообще, нечего ему совать нос в нашу комнату, а то прищемит ненароком. Всякое бывает.

Беатрис согласилась, что в самом деле, бывает всякое.

Тем временем, Рэчел вновь примеряла платье. Она тяжело вздыхала, считая про себя секунды и с нетерпением ожидая, когда же все это закончится. Зато портниха не торопилась, она напротив была необычайно болтлива. Девушка терпеливо и размеренно кивала головой, не вникая в смысл сказанного, надеясь, что так портниха скорее замолчит.

Наконец, пытка закончилась и Рэчел была отпущена. Она облегченно перевела дух и несколько повеселела. В такие минуты ей хотелось верить, что примерка — это очень веселое и приятное занятие.

Подошедший к ней Арчер не вызвал в девушке ничего, кроме интереса.

— Мисс Вудвилл, — начал он, — в приемной вас ожидает гость.

— Иду, — кивнула Рэчел и начала спускаться по лестнице.

Она была так уверена в том, что это Алекс, что даже не пригляделась к гостю повнимательнее, открывая дверь. И лишь тогда, когда вошла и прикрыла дверь, то обнаружила, что пришедшим был Фортенгейм.

Сначала Рэчел немного растерялась, застыв на месте, но скоро пришла в себя. Повернулась к Фортенгейму и спросила:

— Что вам угодно, мистер Фортенгейм?

— Поговорить с вами, — отозвался он, — что это вы вытворяете?

— Что я вытворяю? — переспросила Рэчел.

— По-вашему, так и следует поступать?

— А как следует поступать? Так, как вы? Мне жаль, мистер Фортенгейм, но у меня не хватит наглости.

— То, как вы поступаете, это не наглость, а просто вероломство.

— Нет, — мотнула головой девушка, — ничего подобного. В этом вам следует винить только себя. Вы сами сказали, что я вам не подхожу, что я слишком непорядочная для того, чтобы выходить за вас замуж. Раз так, то в чем вы видите вероломство?

— Я это говорил не потому, что думал, а потому…

— Вы именно так и думали, — прервала его Рэчел, — и сейчас так думаете. Не понимаю, что мы можем обсуждать?

— Знаете, что? — разозлился Фортенгейм, — нечего выставлять меня на посмешище! Променять меня на Алекса! Ведь он вас похитил!

— Ну и что? — она пожала плечами.

— Остается только предположить, что у вас была причина столь скоро принимать его предложение.

— Так, — протянула Рэчел, — мне все ясно. Вы опять взялись за оскорбления. Прошу вас немедленно покинуть этот дом. Как я рада теперь, что не приняла вашего предложения! Вы думаете обо мне Бог знает, что.

— А что я должен думать после того, что вы сделали?

— Правильно, — девушка развернулась к двери, — что вы еще можете думать! Только самое плохое. Прощайте, мистер Фортенгейм.

— Ну и черт с вами, — фыркнул Гордон, повернулся и вышел за дверь, громко ею хлопнув.

Рэчел с шумом выдохнула и почти упала в кресло. Вот, значит, как. И за этого человека она едва не вышла замуж! Вот, дурака бы сваляла! Да он все время думал бы о ней только гадости, что бы она ни сделала. Или даже если б вообще ничего не делала. Нет, уж лучше потерпеть фырканье Беатрис, сюсюканье леди Нортон и не многословие настоящих мужчин: отца и лорда Нортона. Это, во всяком случае, ненадолго. И потом, Алекс никогда не сказал бы ей такого, хотя он тоже не подарок.

Посидев немного и придя в себя, Рэчел вышла в коридор. На лестнице она встретила Беатрис и вновь испытала на себе ее искреннюю радость в связи с замужеством дочери.

— Что, женишок пожаловал? — ядовито поинтересовалась мать, — ну и как? Почему ты никого не зовешь? Мы давно его не видели. Соскучились ужасно.

— Мама, — покачала головой Рэчел, — ты напрасно так относишься к Алексу. Он гораздо лучше, чем мистер Фортенгейм, который, кстати, только что был здесь.

— А, это был Фортенгейм. И что? Зачем он приходил?

— Чтобы оскорбить меня. Но я его прогнала.

— Жаль, — заметила Беатрис, — нужно было позвать меня. Мы бы с ним побеседовали о том, как следует разговаривать с девушками.

Рэчел фыркнула.

— Я ему все высказала.

— Ну нет, ты не могла высказать ему того, что он действительно заслуживает. Ладно, раз он ушел, что теперь говорить. Ну и женишки, один другого краше.

На этой сакраментальной ноте Беатрис закончила разговор с дочерью и отправилась по своим делам. Рэчел посмотрела ей вслед и поняла, что куда легче выдрессировать медведя, чем убедить свою мать относиться к Алексу более справедливо.

Шли дни, неумолимо приближая свадьбу. Рэчел нервничала, Беатрис вздыхала, Питер мрачнел на глазах. И все трое подсчитывали дни на пальцах, дожидаясь, когда же все это закончится.

Примерка готового свадебного наряда накануне знаменательного дня затянулась настолько, что утомила не только Рэчел, но и остальных.

— Мамочка! — воскликнула девушка, заламывая руки, — я больше не выдержу!

— Куда ты денешься, — ободрила ее Беатрис, осматривая дочь со всех сторон, — да, вот тут следует немного подобрать. А так очень неплохо.

Портниха посмотрела на нее с едва скрываемым неудовольствием.

— Да зачем же подбирать эту складку? — осведомилась она, — напротив, сейчас так модно.

— Это было модно два года назад, — отрезала женщина, проявляя недюжинную осведомленность в вопросах моды, — так что, делайте, что вам говорят.

Рэчел была полностью на стороне скрипящей зубами портнихи, так как ужасно устала и ей было все равно, модно ее платье или нет. Но обе они покорились более сильной воле.

Наконец, все было закончено.

— Так, — произнесла Беатрис, — теперь гораздо лучше.

— Мне можно его снять? — с надеждой спросила Рэчел.

— Погоди, его еще Пит не видел.

— Я больше не мог стоять, — захныкала девушка, — я сейчас умру.

— Ничего с тобой не случится. Ты сама захотела выйти замуж, вот и терпи теперь. Твой отец должен посмотреть на тебя.

— Ну пусть он завтра посмотрит.

— Пять минут. Тем более, что он уже идет.

Питер пришел через пять минут. Оглядел Рэчел и сказал:

— Очень красивое платье. Ты в нем замечательно выглядишь.

— Чудесно! — просияла Рэчел, — так я снимаю, да?

— Снимай, снимай, — сжалилась над дочерью Беатрис, — а потом сразу спать. Завтра тяжелый день.

— Почему? Ведь это же праздник, — не согласилась девушка.

— Праздник — это для гостей. А для нас — каторга.

Питер рассмеялся. Впрочем, это у него скоро прошло, так как он вспомнил о том, что им завтра предстоит.

— Пойдем, — потянула его жена, — еще куча дел. Кстати, как там у нас с деньгами?

Они вышли в коридор.

— С деньгами все в порядке, — ответил он и вздохнул, — ох, неужели, мы смиримся с этим, Трикси?

— Мы уже смирились.

— Ну, не нравится мне ее жених. Какого черта мы вообще согласились? Это все ты. Не надо давить на девочку! И что теперь?

— А что теперь? Это ее выбор. Тем более, что они уедут и мы их будем видеть очень редко, — тут Беатрис улыбнулась.

Питер посмотрел на нее с подозрением.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ты ведь знаешь, сколько восторга я испытываю, когда вижу своего разлюбезного будущего зятя.

Он представил дело с этой точки зрения и почувствовал легкое облегчение.

— Ну да. Если так смотреть, то это еще куда ни шло.

Следующий день начался с неприятностей. На кухне подгорело жаркое и пока там разбирались с инцидентом, запах горелого мяса распространился по всему дому. Окна распахнули настежь, слуги выгоняли дым на улицу, но ничего не помогало. Рэчел, которой полагалось чинно сидеть в комнате, пока ее причесывали и одевали, носилась по дому в свадебном платье и с растрепанной головой. В конце концов, она зацепилась подолом за каминную решетку и порвала ткань.

— О Боже! — ахнула девушка, застывая на месте, немного поздновато.

Лиз и Дениза начали охать и ахать, снуя вокруг нее. Мэджи, сидя на стуле посреди комнаты и раскачиваясь, наслаждалась происходящим. Именно она внесла свою лепту утешения:

— Все, каюк платью. Будешь с дыркой ходить.

— О нет! — Рэчел побледнела.

Лиз испугалась, что барышня упадет в обморок и подставила ей стул. Но барышня не оправдала ее ожиданий. Она зарыдала и рухнула на сиденье.

На шум прибежали Питер и приехавшие Фрэнк с Кэт. Увидев, что произошло, каждый начал давать советы, от которых просто волосы дыбом вставали. Кэт сперва дала подзатыльник слишком разговорчивой Мэджи, а потом начала выговаривать сестре:

— Ты с ума сошла! В таком платье нельзя бегать по дому сломя голову. Нужно сидеть на одном месте, понимаешь? Сидеть!

— Что теперь говорить, — вмешался Фрэнк, — ведь платье уже порвано.

— Да, и что ты предлагаешь?

— Ничего, — муж поспешно примолк.

— А вы подол обрежьте, — опять встряла Мэджи и захихикала.

Эта перспектива мало прельщала Рэчел, так как дыра была чуть ниже колена, но на самом видном месте. Зато Кэт вскричала:

— А что, если тебе язык отрезать, противная девчонка? Дайте мне ножницы!

Она хотела схватить Мэджи за шиворот, но девочка увернулась и выбежала из комнаты.

— Не дом, а черт знает что, — продолжала бушевать Кэт, — чем здесь так воняет? Фу!

— Жаркое подгорело, — сообщила ей сестра, всхлипывая.

— Надеюсь, его готовила не мама? — испугалась та.

— Нет.

В комнату вошла Беатрис, прекращая словопрения. Она молча выслушала всех, говорящих одновременно и тыкающих пальцами в сторону рыдающей в три ручья невесты.

— Понятно, — резюмировала она, — ничего страшного. Дениза, неси ножницы, нитки и иголку. Лиз, там оставался кусок ткани, сюда его. Остальные — в корридор. Рэчел, сядь на стул.

Горничные побежали выполнять поручения. Питер, Фрэнк и Кэт вышли из комнаты, ожидая, что из всего этого получится. Мэджи проскользнула вовнутрь и села в уголок в надежде, что ее не заметят.

Беатрис присела перед дочерью на корточки и не обращая внимания на ее слезы и оправдания, сосредоточенно принялась за дело. Мэджи наблюдала из своего угла за тем, как продвигается дело. Вскоре она высунула голову в корридор и сообщила новости:

— Порядок, — показав при этом большой палец.

Кэт тут же вошла в комнату, по пути ухватив Мэджи за ухо и внушительно сказав:

— Не путайся под ногами, убоище.

Платье было готово и выглядело не хуже, чем раньше. Совершенно не было заметно, где именно оно было разорвано.

— Спасибо, мамочка! — Рэчел в порыве чувств обняла мать за шею и поцеловала в щеку.

— Хватит бегать по дому, — велела мать, — Лиз, Дениза, приведите же ее наконец в порядок. Скоро гости приедут. Можно ли так копаться!

— Я прослежу за ними, — пообещала Кэт, — если нужно, привяжу Рэчел к стулу. Надеюсь, со стулом она бегать не будет.

— Тогда пусть это будет тяжелый стул, — фыркнула Беатрис, — давай, действуй, Кэт, спасибо.

Она вышла, прихватив с собой Питера и Фрэнка.

Лиз и Дениза принялись за дело. Мэджи оседлала стул с высокой спинкой и продолжила свое любимое занятие. Она качалась с удвоенной энергией.

— Что за скрип? — недовольно поморщилась Кэт, наблюдая за тем, как Лиз сооружала прическу на голове сестры, — не сюда, Лиз. Эта прядь выбивается, неужели сама не видишь? Мэджи, пошла вон. Надоела.

— Сейчас, — пообещала ей Мэджи, не двигаясь с места и ничем не давая понять, что прониклась ее словами.

— А ты не вертись, — велела Рэчел сестра, — иначе Лиз выдернет тебе прядь волос, которые уже назад не приделаешь.

— Она на нее парик наденет, — сочла своим долгом высказаться Мэджи и захихикала.

Стул немилосердно скрипел.

— Молчи, убоище, — тяжело вздохнула Кэт, — ну скажите мне кто-нибудь, зачем в доме это чудовище? Она же ничего не делает, только под ногами путается. Чучело.

Рэчел засмеялась и тут же ойкнула.

— Мисс, не вертитесь, — попросила Лиз.

— Хорошо.

— Я не убоище, — возразила Мэджи, сочтя, что ей следует обидеться.

— А кто ты еще? Убоище и есть, — настаивала Кэт.

— Нет, не убоище.

— Не спорь со мной, я лучше знаю.

— Ничего ты не знаешь. Я не убоище. Сама ты убоище.

— Что-о?! — Кэт поднялась с места, — да как ты смеешь, скверная девчонка?

Рэчел расхохоталась.

— Ой, не могу! Ха-ха-ха! Кэт, ты ведь старше и умнее!

— Ну, я ей сейчас покажу, — Кэт, горя жаждой мести, сделала шаг вперед.

Мэджи сильно отклонилась назад, стремясь оказаться как можно дальше от нее и рухнула на пол вместе со стулом.

Рэчел закрыла лицо руками, всхлипывая от хохота. Лиз даже выронила гребень на пол, пораженная зрелищем, а Кэт испугалась.

— Дурная девчонка, ты себе голову разбила! — вскричала она и кинулась к Мэджи.

Но та была цела, только слегка ударилась. Она, потирая ушибленные места, поднялась с пола и поставила стул на место.

— Дурацкий стул, — заявила она, — совсем не держится. Выбросьте его.

Открылась дверь и в комнату вошла рассерженная Беатрис. У нее и без того было достаточно хлопот, поэтому она выразилась очень резко.

— Твою ж мать, сколько можно. Кто упал со стула? Рэчел, ты?

— Нет, не я, — сдавленным от смеха голосом произнесла Рэчел.

— Это я упала, — ответила Мэджи, осторожно выглядывая из-за своей загородки.

— Понятно. А грохот, видать, от твоей тупой головы.

— Да что ей сделается, — махнула рукой Кэт.

— Выйди из комнаты, живо, — продолжала Беатрис, указывая на дверь.

Мэджи скорчила гримасу, но перечить не стала. Беатрис была единственной, кому она не возражала, поскольку знала, что при случае ее могут и с лестницы спустить. Если очень надоест.

— Хватит хохотать, Рэчел. Ты готова?

— Сию минуточку, миледи, — Лиз подхватила гребень.

— Еще нет? О Боже, — Беатрис тяжело вздохнула, — конечно, на то, чтобы стулья ломать, у вас есть время, а вот причесаться — не хватает. Они тут, конечно, стоят и любуются на то, как глупая девчонка на стуле качается. Если через десять минут не будешь готова, Рэчел, то выйдешь к гостям в таком виде.

И Беатрис отправилась вниз, в гостиную в сильно раздраженном состоянии духа.

— Вот так тебе, — тихо проворчала Кэт, глядя на сестру.

Через пять минут Арчер провел в гостиную первого гостя, коим являлся Алекс.

— Добрый день, миледи, — поприветствовал он ее и протянул ей букет роз, — это вам.

Но такими штучками Беатрис пронять было нельзя.

— Благодарю вас, — отозвалась она, кладя цветы позади себя на стол, — очень мило. Рэчел скоро спустится. Через десять минут. Присаживайтесь.

Алекс послушно сел:

— Благодарю.

Снова вошел Арчер.

— Мистер, миссис и мисс Фергюссон, миледи.

Беатрис кивнула.

Обменявшись приветствиями, семейство Фергюссон расселось по местам. Бэтси подсела поближе к подруге и спросила:

— А где невеста?

— Эта копуша еще не готова. Чует мое сердце, мы будем ждать ее до скончания века. А вот и Камми.

Камилла обняла сестру:

— Поздравляю! Как я рада за Рэчел! Теперь-то твои дочки замужем, а я своего оболтуса никак не могу пристроить.

«Оболтус» стоял неподалеку и хихикал.

— Ничего, мы его быстро окрутим, — пообещала Беатрис, — глазом моргнуть не успеет.

— А где Рэчел? — спросила Камилла, — она ведь должна быть здесь.

— Да, конечно. Она уже спускается. Что это? — женщина указала на сверток.

— Подарок.

— И что там?

— Это сюрприз, — рассмеялась Камилла.

— А у нас, леди Вудвилл, сервиз, — вмешалась Лесли с детской непосредственностью, — очень красивый. Хотите посмотреть?

— Его, наверное, очень долго разворачивать. Я потом посмотрю, Лесли, спасибо. Батюшки, кого я вижу! Кресси! — Беатрис на мгновение закатила глаза и отправилась навстречу родственнице с приличествующими случаю словами радости.

Крессида, хотя и любила ее не больше, расцеловала жену брата в обе щеки и сказала:

— Поздравляю, дорогая! Мы просто счастливы! А где же Питер?

— Сейчас придет, дорогая.

Питер в самом деле пришел через минуту после сказанного и Беатрис с удовольствием перепоручила ему сестрицу и согнав с лица сладенькую улыбочку, отправилась к Бэтси.

— Терпеть ее не могу, — сообщила она ей на ухо, — у меня от нее голова начинает болеть. Как у одних и тех же родителей могли получиться столь разные дети? Пит и Кресси — небо и земля.

В гостиной появлялись все новые и новые гости, размещаясь в комнате, в которой скоро буквально было негде повернуться.

— Сколько у меня родственников, — прошипела Беатрис себе под нос.

Леди Нортон с сочувствием обняла Беатрис, а потом промокнула глаза платком:

— Боже, дай мне сил все это выдержать! Как вы, дорогая?

— У меня уже нет сил расстраиваться, сударыня. Столько дел. Я просто устала.

— Понимаю вас, — кивнула леди Нортон.

— Мама, — обратился к ней Алекс, — может быть, ты не будешь плакать хотя бы здесь? Я не умер, я женюсь и твои слезы будут неуместны.

— Уместны, — отозвалась леди Нортон, — все подумают, что я плачу от умиления.

Беатрис не выдержала и захихикала.

В это время к ним пробралась Кэт.

— Все готово, мамочка, — сообщила она, кивнув родственникам жениха, — она спускается.

— Не прошло и года, — проворчала Беатрис, — я выдаю замуж улитку. И когда все это закончится?

Увидев невесту, все восторженно заахали. Подруги кинулись к ней и защебетали, восхищаясь ее нарядом и ею самой. Рэчел, немного бледная от переживаний, все же нашла в себе силы присесть перед гостями и принимать поздравления.

Алекс пробрался к невесте и взял ее за руку:

— Как настроение? — спросил он у нее.

— Страшно, — призналась Рэчел.

— Какая красивая пара, — пропела Крессида, подходя к Беатрис, — не правда ли, дорогая?

— О да, дорогая, — в тон ей ответила женщина.

— Я так рада, что побываю на свадьбе хоть у одной из ваших милых дочерей, дорогая Трикси. Ведь Кэтти не доставила нам такого удовольствия, не так ли, милочка? — она повернулась к девушке.

Кэт навесила на лицо сладенькую улыбочку и отозвалась:

— Мы просто не успели вас пригласить, сударыня.

— Понимаю, что вы очень торопились. Кстати, как поживает Сьюзен?

— Прекрасно.

Девушка бросила умоляющий взгляд на мать, проклиная про себя Крессиду за ее идиотские намеки.

— О, Сью — просто чудесная девочка, — отозвалась Беатрис, — вам непременно нужно на нее взглянуть, дорогая Кресси. Мы так хотели, чтобы именно вы стали ее крестной матерью.

Кэт сдавленно фыркнула.

В церкви уже все было готово. Процедура венчания прошла, как обычно. Подружки невесты хихикали и перешептывались. Леди Нортон стояла с постной миной на лице. Муж ободряюще держал ее за руку. Беатрис взглянула на Питера, и они оба одновременно вздохнули.

Наконец Рэчел стала миссис Нортон и на нее со всех сторон посыпались поздравления.

За праздничным столом гости уже чувствовали себя настолько свободно, что вели непринужденные разговоры. Лишь некоторые все еще переживали случившееся. К примеру, все та же леди Нортон.

— Ты все еще сердишься, мама? — спросил у нее сын.

— Это уже не имеет никакого значения, — отозвалась женщина, — ты женился, исполнилось твое желание. Надеюсь, ты рад.

— А ты?

— О, я просто в восторге, если не считать того, что у меня пропал аппетит. Совершенно пропал.

Ее муж, смиряясь с неизбежным, напротив, радовал взгляд отменным аппетитом и степенно беседовал с отцом Рэчел.

Кэт тоже была не особенно довольна, но по другой причине. Напротив нее сидела Крессида и частенько бросала на нее все понимающие взгляды. А иногда даже обращалась с вопросом, как правило, таким, от которого Кэт очень хотелось запустить в нее тарелкой.

— Твоя мама прекрасно готовит, — сообщил Фрэнк с полным ртом.

— Моя мама? — Кэт приподняла брови, немного отвлекаясь от переглядок с родственницей, — да упаси тебя Бог съесть что-нибудь из того, что она действительно приготовит.

— А что такое? — вдруг спросил Кардингхэм, сидящий с другой стороны, — нельзя есть?

— Почему же, можно. Только отравитесь.

Он рассмеялся.

— У нас прекрасная повариха, она и готовит, — продолжала Кэт, — а маму к кухне нельзя и на пушечный выстрел подпускать.

— А что? — фыркнул Фрэнк, — это прекрасный способ избавиться от излишка гостей.

— Или родственников, — не без задней мысли вставила его жена, украдкой посматривая на Крессиду.

К поздней ночи гости начали расходиться. Беатрис с мужем провожала каждого, говорила приличествующие случаю слова и к концу процедуры у нее заболел язык, хотя, провожая гостей, она испытывала настоящую радость.

Когда за последним гостем закрылась дверь, Беатрис упала в кресло и громкогласно заявила:

— Слава Богу, что у меня нет больше дочерей! Еще одной такой свадьбы я не выдержу.

— Да уж, — поддержал ее муж, — какой ужасный день. Я рад, что он наконец закончился. И ты права, муженек Рэчел теперь перестанет мозолить нам глаза. Я уже насмотрелся на него на всю оставшуюся жизнь.

— Да и мне хватит, — признала Беатрис, — и не только его, но и некоторых наших родственников тоже.

— Ты опять на Кресси намекаешь? — хмыкнул Питер, — пойми, не пригласить ее я не мог. Она ведь моя сестра, а стало быть, тетя Рэчел.

— Да, я понимаю.

14 глава

Прошло еще полгода. Жизнь вновь вошла в обычную, размеренную колею. Родители Рэчел и Алекса давно остыли, испытывая лишь легкое сожаление о случившемся и о том, что можно было бы сделать, да вот не получилось. Но в любом случае, уже ничего нельзя было поделать.

Как-то вечером Беатрис сидела за столом, проверяя счета. Она путалась в цифрах, но считала, что ей это полезно. Полезно или нет, но Питер частенько исправлял за ней ошибки и иногда просто умолял не трогать несчастные счета и не запутывать его еще больше. Однако, Беатрис считала иначе, а спорить с ней было бесполезно.

Стукнула дверь и в кабинет влетел Арчер. Так как обычно он входил куда менее экспансивно, на Беатрис это произвело впечатление.

— Миледи, — пробормотал он, тяжело дыша.

Женщина поднялась с места, не сводя с него пораженного взгляда.

— Что случилось?

Наверняка нечто ужасное, если ее невозмутимый дворецкий сам не свой.

— Лорд Вудвилл, — продолжал Арчер в том же духе.

Беатрис еще с полминуты смотрела на него, ожидая продолжения, а потом вышла за дверь, поняв, что ей его не дождаться.

Уилл и Томми осторожно заносили Питера в дом.

— Боже мой! — ахнула женщина, кидаясь к ним, — что с ним?

— Кучер говорит, грабители напали, — отдуваясь, отозвался Уилл, — что-то там произошло. Один из них стукнул его по голове дубиной.

— Это серьезно? — Беатрис взглянула на неподвижного мужа и поняла, что серьезно, — вот что. Несите его в спальню. Только очень аккуратно.

Они кивнули и направились к лестнице.

— Арчер! — женщина обернулась к дворецкому, — за доктором, быстро!

— Он, наверное, уже спит, — робко попытался возразить тот.

— А меня это не волнует. Спит, так разбудят. Вытащат его из постели, пусть летит сюда хоть в ночном колпаке, главное, чтобы свои инструменты прихватил. Немедленно отправь кого-нибудь и не стой столбом.

Арчер кивнул и скрылся за дверью.

Беатрис побежала наверх. Она растолкала горничных, велев им заняться раненым под ее руководством. У женщины, оказывается, был кое-какой опыт, как-никак один ее муж умер после дуэли, а второй — от долгой болезни. Но такого опыта Беатрис предпочла бы не иметь вовсе.

Через полчаса приехал доктор. Он, как и приказывала Беатрис, был одет лишь в плащ, под которым виднелось нижнее белье. Наверное, его как подняли, так и вытолкали и вид у доктора был не слишком довольный, что при желании можно было понять.

— Всем покинуть комнату, — приказал он и подошел к раненому.

Денизе велел принести воды, чтобы помыть руки. Беатрис осталась в уголке, надеясь, что ее не заметят, но доктор, умудренный опытом, повернулся к ней и повторил:

— Ступайте, миледи. Я должен осмотреть вашего мужа.

— Пожалуйста, — взмолилась женщина.

— Нет, нельзя.

Вздохнув, она вышла и осталась в коридоре. Не в силах стоять на одном месте, женщина начала ходить от стены к стене, изредка останавливаясь и прислушиваясь.

Наконец, доктор вышел из комнаты. Вид у него был мрачный и насупленный. Беатрис кинулась к нему:

— Ну? Что?

— Сожалею, миледи, — вздохнул тот, пряча глаза.

— Что значит, сожалею? — не поняла Беатрис, подступая ближе, — что вы хотите этим сказать?

— М-м-м, — промычал доктор, — ваш муж, миледи, скончался.

— Что? — она распахнула дверь.

Ей хватила одного лишь взгляда, чтобы понять, что Питер мертв. Непонятно каким образом, но Беатрис поняла это сразу.

— Боже мой, — прошептала женщина и опустилась на пол, — этого не может быть.

Доктор вздохнул, поднял ее за руку с пола и подведя к креслу, усадил в него. Потом вызвал горничную и велел ей принести коньяку.

— Успокойтесь, миледи, — умиротворяющее проговорил он, подавая ей стакан, — ничего не поделаешь.

— Черт подери, — прошипела Беатрис, — а вы тогда на что, хотелось бы мне знать? Вы кто, врач или гробовщик?

— Я врач, но я не волшебник. Ваш муж уже был мертв, когда я вошел.

Беатрис оттолкнула от себя стакан с коньяком и разрыдалась. Она едва обратила внимание на то, что ее отвели в другую комнату и уложили в постель. Женщина не спала всю ночь, бездумно глядя в потолок. Она не хотела думать, думать было слишком больно.

Слуги тем временем делали то, что положено делать в таких случаях. Дали знать обеим дочерям хозяйки, которые приехали в дом с мужьями, ошарашенные услышанным.

Рэчел и Кэт сели на диван в гостиной и обнявшись, принялись плакать, ни на что не обращая внимания. Их мужья, чувствуя себя немного лишними, стояли поодаль и изредка переглядывались.

Беатрис спустилась к ним через полчаса. Она была мрачной и собранной, а глаза ее были сухими. Все вои слезы женщина выплакала еще вчера.

— Какой ужас, мама! — вскричала Рэчел, поворачиваясь к ней, — как это случилось? Почему?

Беатрис в двух словах объяснила, как и почему, не вдаваясь в подробности.

— О Боже, — простонала Кэт, вытирая слезы, — это же… это же… Фрэнк, что это такое творится!?

— Нужно этим заняться, — сказал Фрэнк, протягивая жене новый платок, — я имею в виду, разобраться с бандитами.

— И как вы думаете это делать? — посмотрела на него Беатрис.

— Нужно сообщить, куда следует. Я займусь этим, если позволите.

— Да, конечно.

Хотя Беатрис понимала, что все предпринятые меры будут бесполезны. Питера этим не вернуть, а грабителей еще найти надо. А где их найдешь, если никто не знает даже, как они выглядели.

После похорон, когда все дела были улажены, все слезы выплаканы, все соболезнования приняты, дочери Беатрис разъехались по домам и она осталась совершенно одна в пустом доме. Это было ее решением, Рэчел предлагала пожить у нее немного, пока она не оправится, но мать отвергла это предложение. Женщина хотела самостоятельно пережить тяжелые времена, а сочувствие ее только расхолаживало.

Однако, в одиночестве она надолго не осталась. Поддержать подругу приехала Бэтси.

— Бедная моя, — казала она, обняв ее за плечи, — как я тебе сочувствую! Что же это делается, если любой головорез может так просто на дороге…

— Не надо, — попросила ее Беатрис, — давай не будем об этом, ладно?

— Хорошо, — скорбно кивнула Бэтси.

— Пойдем пить чай, — предложила подруга, — у меня, конечно, не столь вкусные кексы, но есть их можно.

Догадливая Лиз быстро подсуетилась и подала в гостиную горячий чай и все, что требуется к чаепитию. Подруги сели за стол.

— Как дела дома? — спросила Беатрис.

— Хорошо.

— Да, лучше, чем здесь.

— Ну не надо, Трикси. Мне так жаль, поверь.

— Ничего, я уже начинаю понемногу привыкать. Главное, что все остальное в порядке. А я как-нибудь это переживу. Уж что-что, а опыт у меня есть.

— Не переживай, — Бэтси погладила ее по руке, — что поделаешь! Такова жизнь. Питер был прекрасным человеком и замечательным мужем для тебя. Но я уверена, что ты справишься с этим горем.

— Я постараюсь.

Чтобы отвлечься, Беатрис нашла себе занятие и не какое-нибудь, а очень сложное и нервотрепное. Как раз для того, чтобы не думать о грустном. Она начала обучать Мэджи грамоте. Первые полчаса девочка была необыкновенно послушна, помня о горе хозяйки. С нее даже можно было брать пример. Потом дело пошло куда хуже. А к концу третьего дня Мэджи вообще взбрыкнула и заявила:

— К черту эту грамоту, мэм. Я больше не могу. Ненавижу эти дурацкие книжки. Да и зачем мне это нужно?

— Вдруг пригодится, — с полной серьезностью заметила Беатрис.

— Мне не пригодится, — фыркнула Мэджи.

— А вдруг твой поклонник напишет тебе любовное письмо, и ты не сможешь его прочесть?

— У меня нет поклонника, — отозвалась девочка.

— Нет, так будет, все еще впереди.

— Вот, когда будет, я скажу ему, чтобы он зря не марал бумагу.

— Хватит, Мэдж. Смотри сюда, не отвлекайся. Какая это буква?

— А черт ее знает, — скривилась Мэджи.

— Такой буквы нет, — сдерживая смех, сказала Беатрис.

— Тогда «ди».

— Нет. Подумай еще, — и она сцепила руки на коленях, чтобы набраться терпения.

Произошло чудо, она захотела засмеяться. Значит, дело идет на лад.

— «Джей», — проныла Мэджи.

— Не угадала.

— Не знаю. И не хочу знать. Что вы надо мной издеваетесь, мэм? Может быть, «эф»?

— Наконец-то! Поехали дальше.

— Не хочу-у!

В общем, дело шло туго, но к концу третьей недели Мэджи уже могла ориентироваться в английском алфавите гораздо лучше. Буквы она угадывала со второй попытки. Правда, лицо у нее было при этом!

Уставшая куда сильнее своей ученицы, Беатрис отдыхала от трудов праведных, сидя в кабинете и рассматривая бумаги, как вошел Арчер и почтительно произнес:

— Миледи, граф де Рибейрак.

Это было немного удивительно, так как Беатрис уже давно ничего о нем не слышала. Но она все же сказала:

— Впусти.

Граф вошел через пару минут. Увидев Беатрис, он сокрушенно покачал головой и произнес:

— Добрый вечер, миледи. Примите мои искренние соболезнования.

— Благодарю, граф. Значит, вы уже знаете?

— Да, слышал. И мне жаль, что я не смог сделать этого раньше.

— Да все в порядке. Присаживайтесь, граф.

— Какое горе, — вздохнул он, садясь на стул, — как вы это переносите?

— Уже гораздо лучше, спасибо, — отозвалась Беатрис, — позвольте обратиться к вам с предложением, граф. Я как раз собиралась ужинать. Вы не голодны?

— С удовольствием составлю вам компанию.

— Прекрасно.

Сообщив Лиз о необходимости второго столового прибора, Беатрис велела ей поторапливаться с ужином.

— Как поживает ваша старшая дочь, миледи? — поинтересовался граф между тем.

— Прекрасно, благодарю вас.

— Ее муж уже смирился со своим положением? — он усмехнулся.

— Он давно смирился. Особенно, после того, как родилась дочь. Оказывается, она на него сильно похожа.

— Да, и возразить нечего.

— Вот именно. Но вы сильно отстали от событий, граф. Моя младшая дочь тоже замужем. Вот уже полгода как.

— Это замечательно.

Тут явилась Лиз, чтобы сообщить, что ужин подан. Беатрис и ее гость перешли в столовую.

— Значит, у вас все в порядке, — резюмировал граф за ужином, — кроме одного. Это очень печально. А я даже не успел познакомиться с вашим мужем. Простите, — торопливо добавил он.

— Ничего, — отозвалась Беатрис, — я понимаю, что мое горе — это только мое горе, а на других оно не распространяется.

— Но я очень вам сочувствую.

— Да, но вы не обязаны скорбеть вместе со мной.

После того, как ужин был закончен, Беатрис предложила гостю прогуляться по саду. Он согласно кивнул, но тут случилось такое, что о прогулке они как-то позабыли.

Раздался грохот, вопли и шум от ударов. Среди криков они разобрали нецензурную брань, услышав которую граф вытаращил глаза, а Беатрис хмыкнула.

— Это еще что такое? — осведомился гость, стараясь казаться невозмутимым.

— Сейчас посмотрим, — сказала Беатрис с полным самообладанием и распахнула дверь.

Как она и подозревала, дрались Уилл и Томми. Сцепившись, они катались по полу прихожей, награждая друг друга увесистыми тумаками. При этом они ругались на весь дом. Слуги стояли поблизости, но на приличном расстоянии, чтобы им не попало ненароком. Вмешиваться они не решались.

— Что застыли? — спросила Беатрис, — хотите, чтобы они еще один стул сломали?

И она указала на обломки первого.

— А что же делать, миледи? — растерянно осведомился Арчер.

Он явно не собирался их растаскивать. Впрочем, Беатрис и не думала давать такое указание.

— Принесите ведро воды.

Один из слуг помчался выполнять приказание и спустя несколько минут принес требуемое. Переведя дух, он протянул ведро Беатрис.

— Что? — фыркнула она, — зачем мне это? Вылей на них воду.

— Я? На них? — слуга со страхом указал на дерущихся.

— Да, вот именно, на них. Им это пойдет на пользу. Лей, не бойся.

Парень с опаской шагнул к спутанному клубку тел, вздохнул с долей обреченности и решительно опрокинул ведро.

Драка прекратилась мгновенно. Уилл и Томми вскочили, отфыркиваясь и протирая глаза. Слуга вместе с ведром очень поспешно и весьма благоразумно скрылся за спинами остальных.

— Какая зараза…! — гневно начал Томми, оглядывая людей, который дружно попятились.

— Чем занимаемся? — ехидно спросила у них Беатрис.

Она с любопытством осмотрела их побитые физиономии, мокрую одежду и вздыбленные волосы и сдавленно фыркнула.

— Простите, мэм, — сконфуженно проговорил Уилл, — сам не знаю, как получилось.

— Получилось очень занятно, — признала хозяйка, — а теперь вам бы следовало тут немного убрать.

Оба энергично закивали.

Тем временем Лиз, которая всегда знала, что творится в доме, осторожно подошла к госпоже и вполголоса объяснила ей, почему подрались Уилл и Томми. Выяснилось, что дело было в Денизе. Кокетливая горничная строила глазки им обоим, вот и достроилась.

Эта история немало позабавила Беатрис.

— Так тут дуэль была, — заметила она, смеясь, — все ясно. Но в следующий раз, когда вам вздумается выяснять отношения, все-таки выходите на улицу.

Граф расхохотался:

— Потрясающее зрелище! Такое можно увидеть только у вас, сударыня.

— Да уж, — хмыкнула она, — мы стараемся быть оригинальными.

— Только зачем вы держите таких головорезов?

— Как зачем? Они охраняют дом.

— Охраняют? — граф сдавленно фыркнул, — какой интересный способ.

— Ну, они не всегда так его охраняют. По большей части, они исправно выполняют свои обязанности. Одним своим видом они отгоняют от дома всех подозрительных лиц.

Граф подумал и согласился с этим. Уилл и Томми, как вместе, так и порознь производили могучее впечатление.

Осмотрев место побоища, Беатрис заметила:

— Ну, здесь им работы надолго хватит. Пойдемте в сад, граф. Полагаю, когда мы вернемся, все будет в порядке.

Это было сказано специально для слуг и было услышано. Беатрис в несколько голосов заверили, что, разумеется, все будет в полном порядке и даже лучше.

— Да, в моем доме вам никогда не будет скучно, — подытожила Беатрис, когда они вышли в сад, — тут всегда столько развлечений, что не знаешь, когда и отдыхать.

— Ну, хорошее развлечение вам в любом случае не помешает, — признал граф, — вам нужно отвлечься.

Тут Беатрис вздохнула.

— Жизнь продолжается и нельзя все время жить прошлым. Нужно подумать и о себе.

— Что вы имеете в виду? — поинтересовалась женщина.

— Я имею в виду вашу личную жизнь, мадам. Я ясно выразился?

— О да, более чем, — и Беатрис пожала плечами, — в данный момент об этом думать рано.

— Никогда не рано и никогда не поздно. Ни к чему хоронить себя в столь молодом возрасте.

— Помилуйте! — она повернулась к нему, — где вы видите молодой возраст? Знаете, сколько мне лет?

— Догадываюсь. Ну и что? Женщине столько лет, на сколько она выглядит. Вам можно дать чуть больше двадцати.

— Вы мне льстите, — улыбнулась Беатрис, хотя это было очень приятно слышать, — и притом, слишком откровенно. Вам никто не поверит.

— Глупости. Вы смотрите на себя в зеркало?

— Каждое утро. И ничего нового пока не обнаружила.

— Вот именно. Вы не выглядите на свои года. Сколько там? Тридцать?

— Ну да, — тут она рассмеялась, — особенно, если учесть, что моей старшей дочери уже почти девятнадцать. А мне, конечно, тридцать, даже если я родила ее в десять. Простая арифметика, — и она расхохоталась.

— Вам нужно выйти замуж, — продолжал развивать тему граф, — тогда вас очень быстро убедят, сколько вам лет на самом деле.

— Замуж? — Беатрис вытаращила глаза, — вы с ума сошли! Какое там, замуж! Мой муж недавно умер и потом, я слишком старая, чтобы выходить замуж.

— Глупости. А что касается смерти вашего мужа, то я не говорю, что вы должны выйти замуж прямо сейчас. Подождите, сколько следует. Но пусть эта мысль поселится в вашей голове. Это полезно.

— Да? — приподняла брови женщина, — какая чепуха. Я уже три раза была замужем. Меня же на смех поднимут. Скажут, совсем свихнулась, дура старая.

— Да они вам просто завидуют, вот и все.

Беатрис рассмеялась.

— Может быть, и завидуют. Но за кого же мне выходить замуж? Я не вижу ни одной подходящей кандидатуры.

— За меня, например.

Фыркнув, Беатрис отозвалась:

— Хорошая шутка.

— Это вовсе не шутка.

— Что-то я не понимаю, — протянула она, — что вы хотите этим сказать?

— Боже мой, да что тут непонятного? Я предлагаю вам выйти за меня замуж, — потерял терпение граф.

— Что же вы сердитесь? Я просто не поняла. Да нет, граф, — она покачала головой, — вы — старый холостяк. Иметь женщину в доме постоянно — это очень обременительно.

— А у вас хорошая память, — фыркнул он.

— Потом, я плохая жена.

— Зато с вами приятно разговаривать.

— Ну и что? Это не причина, чтобы жениться.

— Это одна из причин.

— Другую я знаю. Еще, я люблю командовать и делать все по-своему. Нет, это плохая идея. И вообще, вы выбрали очень неподходящее время, чтобы говорить об этом.

— Я же не делаю вам предложение. Это просто намек на будущее.

Она рассмеялась.

— Хорошо, я буду иметь вас в виду, когда соберусь снова выйти замуж. Но уверена, что вы передумаете раньше.

— Посмотрим, — заключил граф, — ну что ж, мне пора. Уже поздно.

— Да, конечно, — согласилась женщина.

Когда граф, откланявшись, ушел, Беатрис вернулась в дом. Разговор с гостем дал ей богатую пищу для размышлений. Уж что-что, а подумать было, над чем.

Собираясь отвлечься от самых разнообразных мыслей, витающих в голове, Беатрис отправилась навестить свою старшую дочь. Кэт была ей рада, Сью прыгала от счастья, она обожала бабушку. Фрэнк был, как обычно, приветлив, хотя особой любви к теще не питал. Имелись прецеденты.

Сью влезла к Беатрис на колени сразу же, как только та села на стул и ни в какую не хотела оттуда слезать. Беатрис ни коим образом не возражала, у нее уже давно никто не сидел на коленях. Она потрепала внучку по пышным рыжим кудрям и заметила:

— Своими волосами ты похожа на маму.

— Нет, я похожа на папу, — заявила девочка.

— Никто не спорит, ты папина дочка. Ты похожа на него, как две капли воды.

— Ты привезла мне конфет? — спросила Сью.

— Господи, что же такое делается! Тебе не дают конфет? — приподняла брови женщина.

— Не слушай ее, мамочка, — вступилась за свою честь Кэт, — она готова с утра до вечера есть одни конфеты. Закончится тем, что она станет походить на пышку.

— Не стану, — и Сью показала матери язык.

— Хулиганка, — отозвалась та.

— Конечно, не станет, — согласилась Беатрис, поставив внучку на пол, — дети могут есть конфеты в любых количествах. Я сама в детстве лопала их горстями.

— Мама! — воскликнула Кэт укоризненно, — ты портишь мне весь воспитательный процесс.

— Ну прости. Кстати, я привезла пирожные, — продолжала женщина невозмутимо, — про конфеты как-то не подумала. Ты будешь пирожные, Сьюзи?

— Да! — подпрыгивая от нетерпения, ответила та, — а где они?

— В коробке. А коробка, кажется, в прихожей. Кэтти, пусть кто-нибудь ее принесет.

— Сейчас кто-нибудь принесет розгу, — проворчала Кэт, отдавая соответствующее приказание горничной, — Сьюзи, это тебя касается.

— Не касается, — отозвалась девочка, — бабушка, ты ведь меня спасешь, правда?

— Прячься за мою спину, — засмеялась та.

Коробку вскоре принесли. Сью ее быстро прибрала к рукам и вскоре вытащила пирожное, запихав его в рот целиком, вернее, попыталась запихать, но оно не поместилось и размазалось вокруг. Кэт рассмеялась, позабыв о воспитании, а Беатрис покачала головой:

— Не волнуйся, никто его у тебя не отберет. Ешь спокойно.

— Она испортит себе аппетит, — посетовала Кэт, но махнула рукой, понимая, что это бесполезно, — мама, пойдем, надо поговорить.

Они отошли вглубь комнаты и расположились на диване.

— Что такое? — спросила Беатрис, — что-то случилось?

— Нет, у меня все хорошо. Я хотела спросить, как у тебя дела.

— У меня тоже все хорошо.

— А на самом деле? — не отставала дочь.

— И на самом деле тоже.

— Может быть, мне пожить с тобой немного?

— Спасибо, Кэтти, но не надо. Я должна сама справиться с этим. Тем более, что прошло уже почти три месяца.

— Хорошо, — сдалась Кэт, — но тебе нужно выйти замуж, вот что.

— Кэтти, ты свихнулась, — Беатрис села поудобнее и поправила волосы, — какие глупости приходят тебе в голову.

— Ничего подобного. Ты молода, отлично выглядишь и тебе непременно нужно снова выйти замуж.

— В четвертый раз, — заключила та, — не смеши меня.

— Никогда не нужно останавливаться на достигнутом. Подумаешь, в четвертый раз! Да хоть в десятый, если надо.

Беатрис расхохоталась.

— Вы что, сговорились? — спросила она, — всю неделю только и разговоров, что о замужестве.

— Но тебе нужен муж. Тот, кто будет тебя поддерживать, — с жаром убеждала ее дочь, — ты, конечно, очень сильная, но тебе тоже нужно расслабиться.

— Это все, конечно, очень интересно, но все-таки мне кажется, что это глупости.

— Ничего не глупости. Подумай об этом на досуге. Будет, чем заняться. Пойдем пить чай, — предложила Кэт, — эта обжора наверняка слопала все пирожные, но я испекла пудинг. Уж до него-то она еще не добралась.

— Да, держи его подальше от Сью, — со смехом посоветовала ей Беатрис, — а то мы останемся ни с чем.

В столовой все уже было готово. Там сидел Фрэнк, дожидаясь, когда же явится женская половина семьи. Ожидание было для него привычно, так как его жена частенько куда-либо опаздывала.

За едой Кэт без умолку болтала о домашних делах, изредка обращаясь к мужу за поддержкой. Его кивка ей было более, чем достаточно. Беатрис, впрочем, тоже. А после того, как они попили чай, неугомонная Кэт предложила всей семьей поехать в Лондон и как следует повеселиться. Фрэнк сразу же решительно отказался.

— У меня много дел, — запротестовал он, — а тебе все лишь бы развлекаться, Кэт.

— Нельзя же все время заниматься делами, — протянула Кэт плаксиво.

— Вот и возьми с собой Сью, и поезжайте. Только возвращайтесь пораньше.

— Договорились, — и довольная жена чмокнула его в щеку.

— В Лондон? — спросила Беатрис.

— Ну да. Я там давно не была.

— Дней десять, — уточнил Фрэнк.

Беатрис засмеялась. А Кэт протестующе замахала руками:

— Не преувеличивай, Фрэнк. Уже две недели. Почти.

— Ну, так какая разница, — он пожал плечами.

Жена погрозила ему пальцем и побежала переодеваться. Когда муж вошел к ней в комнату, он удостоился увидеть ее платье, открывающее всеобщим взорам красивую грудь.

— Это что такое? — возмутился он, — ты куда едешь?

— Да в Лондон же, — отозвалась Кэт, — а что?

— Что это за вырез?

— Обыкновенный вырез. Что тебе не нравится? Ничего особенного, все дамы носят такой. Не могу же я отставать от моды.

— Черт знает что, — Фрэнк решительно взялся обеими руками за край выреза жены.

— Ай! — взвизгнула она, — что ты делаешь? Порвешь же платье!

Но Фрэнк, не слушая ее воплей, подтянул платье как можно выше.

— Вот так лучше, — сказал он, отступая на шаг и любуясь своей работой, — теперь можешь ехать.

— Ханжа, — фыркнула Кэт, — неужели, тебе не будет приятно, если на твою жену все будут смотреть?

— Не будет, — невозмутимо отозвался Фрэнк.

— Ну и ладно, — она махнула рукой и сдалась.

Когда Кэт с дочерью собрались, велели заложить карету и вместе с Беатрис вышли во двор.

— Тебе стоит взять няню для Сьюзи, — напомнила Беатрис, — вдруг нам придет в голову зайти в магазин.

— Да, — спохватилась дочь и сунула девочку в руки матери, — подержи-ка. Я сейчас.

И она помчалась в дом.

Беатрис усмехнулась и села в карету. Сью с умным видом начала устраиваться на мягком сиденье. Поправила складки пышного короткого платья, видимо, насмотревшись, как это делает мать и заявила:

— Не хочу с мисс Мэйсон. Она противная.

— Почему? — спросила Беатрис.

— Противная и все. Она заставляет меня умываться.

Сью сказала это так, словно больше всего на свете не любила именно умываться. Женщина спрятала улыбку:

— А ты знаешь, почему люди умываются по утрам?

— Их тоже кто-нибудь заставляет, — ответила девочка.

Беатрис издала сдавленный смешок. Определенный смысл в ее словах присутствовал.

— Нет. Дело в том, Сьюзи, что, если люди не будут умываться, на их щеках вырастут грибы. Ты же не хочешь этого, правда?

Сью испуганно вытаращила глаза и тихо вскрикнула:

— Ой!

— Так что, мисс Мэйсон спасает тебя от этого каждое утро.

Сью украдкой провела рукой по своим щекам, проверяя, не выросли ли там грибы.

— А какие грибы? — вдруг спросила она.

— Поганки, — сквозь смех, который тщетно пыталась скрыть, сказала Беатрис.

— Фу, поганки! Ну ладно, я буду умываться.

— Вот и хорошо. Не давай поганкам шанса.

— А мисс Мэйсон все равно противная.

В это время вернулась Кэт. За ней мелкими шажками шла высокая, прямая как палка женщина с суровым лицом и строгими глазами. Вероятно, это и была мисс Мэйсон. Впрочем, вскоре это стало совсем очевидно, так как Сью отодвинулась к стене кареты и высунула язык в знак сильнейшего возмущения.

Мисс Мэйсон присела и согнувшись почти пополам, села в карету.

— Зачем ты ее взяла? — гневно спросила девочка у матери.

— Поговори у меня, — Кэт погрозила ей пальцем, — не показывай язык и веди себя прилично, а то высажу.

Сью отнюдь не была образцом для подражания и на слова матери не обратила внимания. Всю дорогу она корчила мисс Мэйсон самые страшные рожи, которые только могла выдумать и дергала ее за подол платья. Мисс Мэйсон выносила все это с видом настоящей христианской мученицы, поджав губы и опустив глаза. Беатрис втихомолку смеялась, а Кэт грозила дочери пальцем, обещая по приезде домой выдрать ее розгами. Но на Сью эти воспитательные меры действовали не больше, чем ветер на скалу.

Когда экипаж прибыл в Лондон, Кэт тут же велела кучеру ехать на улицу, славившуюся своими магазинами. Про остальные развлечения она как-то позабыла. К тому же, слово «магазин» ни одну женщину не оставит равнодушным. Даже мисс Мэйсон оживилась. Правда, она быстро скисла, когда Кэт велела ей сидеть со Сью и не спускать с нее глаз.

Беатрис с дочерью вышли из кареты.

— Строгая эта мисс Мэйсон, — заметила женщина, — неудивительно, что Сьюзи ее боится.

— Что? Сью? Это Мэйсон ее боится, — возразила Кэт и в ее голосе сквозила гордость за свое столь грозное чадо, — не знаю, почему, но Сью ее сразу невзлюбила и теперь тиранит, как умеет.

— Мило, — заметила Беатрис, — насколько я помню, ты свою гувернантку уважала.

— Но она была доброй и справедливой. А Мэйсон такая нудная. А твоя гувернантка?

— О, моя гувернантка! Она преимущественно, бегала за мной, охала и ахала, и говорила: «Мисс Хеттерингтон, нельзя туда лазать! Мисс Хеттерингтон, слезьте с дерева, яблоки незрелые, у вас живот заболит!»

Кэт расхохоталась.

Они вошли в магазин, звякнув колокольчиком у входа. Что автоматически вызвало к прилавку продавца.

— Сударыни, добро пожаловать в мой магазин, — склонился он в поклоне, — чего желаете?

— Для начала мы бы хотели осмотреть все, что у вас имеется в наличии, — улыбнулась Кэт.

Беатрис молчала, предоставляя дочери право распоряжаться так, как она того хочет. Однако, и она не осталась равнодушной, когда увидела великолепные ткани и украшения, духи и тому подобное.

Когда продавец уже заворачивал покупки, открылась дверь и в магазин вошел молодой человек. Кэт бросила на него взгляд и вскинула брови.

— Мама, — подтолкнула она Беатрис локтем, — это Стэнфорд.

— Меня нет, — отозвалась женщина и спряталась за дочерью, — надоел, сил нет.

Но ей не повезло, Стэнфорд ее увидел и тут же замер.

— Господи, — прошипела Беатрис.

— Добрый день, сударыни, — сказал он.

— Добрый день, — отозвались они.

— О, я совсем забыла, — спохватилась Кэт, — нужно же расплатиться. Мамочка, ты не одолжишь мне немного денег? У меня что-то не хватает. Этот скупердяй все дает на счет.

— Держи, — мать протянула ей кошелек, — только не увлекайся.

— Конечно, конечно, — улыбнулась та, — я тебе непременно отдам.

— Леди Вудвилл, — проговорил Стэнфорд, придвигаясь поближе к женщине, в то время, как она старалась отойти подальше, — примите мои соболезнования.

— Благодарю вас, — отозвалась Беатрис опасливо, понимая, что он этим не ограничится.

— Мама, мы можем идти, — вставила Кэт, поворачиваясь.

— Да, конечно, — обрадовалась та.

— Au revoir, мистер Стэнфорд, — пропела ее дочь, презрительно фыркнув.

— Мы уже уходим, — сообщила Беатрис.

— Подождите хоть пять минут, леди Вудвилл! — взмолился Стэнфорд.

— Ладно, пять минут, — вздохнула она, — Кэт, подожди меня в карете.

Сердито взглянув на молодого человека, Кэт вышла.

— Я вас слушаю, мистер Стэнфорд.

Он вздохнул:

— Вы теперь свободны.

— Ну и что?

— Выходите за меня замуж.

— Господи помилуй! Вы в своем уме? — Беатрис передернула плечами, — о, я понимаю. Вы пьяны. Ступайте, проспитесь. На такие глупости я даже не отвечаю.

Она подхватила юбки и с важным видом вышла из магазина.

Кэт с любопытством взглянула на мать:

— Ну, что?

Беатрис махнула рукой:

— Пьяные бредни. Представь, он зовет меня замуж.

— Вот болван, — не выдержала Кэт и спохватившись, бросила взгляд на дочь.

Та внимательно прислушивалась к их разговору.

— А я знаю слово «болван», — похвасталась она, — мама так иногда говорит папе, когда сердится.

Кэт поперхнулась и гневно уставилась на Сью. Беатрис фыркнула.

— Ну что, поехали домой? — спросила Кэт.

— Нет, я хочу к реке, — громкогласно заявила Сью.

— Никакой тебе реки, ты наказана.

— Хочу, хочу, хочу! — при этом девочка затопала ногами, очень стараясь кого-нибудь задеть.

Повезло мисс Мэйсон.

— Прекрати.

Но Сью прекращать не собиралась. Она вдобавок еще и оглушительно завизжала. Беатрис не выдержала и пары минут:

— Поедем к реке, — заткнув пальцами уши заявила она, — сил никаких нет.

— Ее нельзя баловать, — проворчала Кэт, но тоже быстро сдалась, — хорошо-хорошо. Не вопи, Сью. Мы уже едем.

Сью тут же перестала визжать и топать ногами. Она сразу превратилась в маленького послушного ангелочка. Ровно на десять минут. Когда же они оказались у реки, этот маленький ангелочек заявил:

— Я хочу купаться.

Кэт не желала об этом слышать. Но и Сью, как истинная дочь своей матери, стояла на своем. Никакие аргументы на нее не действовали: ни то, что вода слишком холодная, и она может простудиться, ни то, что она не умеет плавать и может утонуть, ни то, что водяной утащит ее на дно, если она не будет слушаться.

Беатрис наконец решила вмешаться:

— Если ты сию минуту не прекратишь визжать, я посажу тебя в карету и отправлю домой вместе с мисс Мэйсон.

Сью замолчала. Потом взглянула на мать, не нашла в ее лице никакой поддержки и вздохнув, послушалась.

— Ладно, но мы погуляем.

— Ты ее слишком избаловала, — сказала Беатрис дочери, — ее просто невозможно выносить. Я почти оглохла от ее воплей. Как ты терпишь?

— В том-то и дело, — Кэт вздохнула, — я становлюсь больной от ее воплей и, разумеется, она этим пользуется.

Беатрис подхватила Сью на руки и проговорила:

— Ты была бы очаровательной девочкой, если б не визжала так громко.

Сью скорчила гримасу:

— Ну и что. Я хочу купаться.

— Но ты же видишь, никто не купается, потому что нельзя. Пойдем лучше прогуляемся.

— Пойдем, — великодушно согласилась девочка.

— А маму оставим с мисс Мэйсон.

— Да, пусть и она с ней помучается! — от радости Сью захлопала в ладоши.

Кэт и Беатрис рассмеялись.

— Идите, — разрешила Кэт, — только не заходите слишком далеко.

Беатрис спустила Сью на землю и взяла за руку. Они медленно направились вдоль парапета. Все было тихо и хорошо, но тут пришел Стэнфорд и покою наступил конец.

— Леди Вудвилл, — шагнул он к женщине, — я вовсе не пьян. Я и в самом деле хочу на вас жениться.

— А я не хочу выходить за вас замуж, — отрезала Беатрис, — поэтому оставьте меня в покое.

— Нет, — Стэнфорд преградил ей дорогу, — вы должны выйти за меня замуж.

— Ничего я не должна, — фыркнула она, — сколько можно вам повторять!

— Если вы не согласитесь, я утоплюсь.

— Ради Бога, — вздохнула женщина, — не будьте смешны.

— Вы мне не верите? — взвился Стэнфорд, — я докажу вам.

И он одним прыжком оказался на парапете.

— Ну-ка, хватит, — строго сказала Беатрис, пытаясь остановить его, — здесь ребенок.

— Вот и подумайте об этом, леди Вудвилл.

Сью с интересом и безо всякого страха наблюдала за происходящим.

— Прекратите меня шантажировать! — разозлилась Беатрис, — я все равно не выйду за вас замуж.

Вместо ответа Стэнфорд прыгнул в воду.

— А-а, бабушка! — завопила Сью, — ты говорила, что купаться нельзя, а он купается! Я тоже хочу!

— Дядя не купается, — возразила женщина, подхватывая ее на руки и устремляясь вниз по ступенькам, — дядя тонет и его нужно спасать.

— А зачем он прыгнул, если не умеет плавать? — резонно заметила девочка.

— Куда вы бежите, леди Вудвилл? — услышала Беатрис вопрос, заданный мужским голосом и мельком взглянула в ту сторону, откуда он доносился.

— А, это вы, Кардингхэм, — отозвалась она, — помогите мне, пожалуйста. Один болван здесь вздумал топиться.

Тем временем, они оказались внизу и подбежали к кромке воды. Сью начала проявлять нетерпение.

— А дядя вовсе не тонет, он плавает, — и указала на Стэнфорда, выбиравшегося из воды, — я тоже хочу! Почему ему можно, а мне нельзя?

Беатрис оставила ее вопли без внимания и посмотрела на молодого человека.

— Ну, как водичка? — язвительно осведомилась она, — постыдились бы.

— Я хочу купаться! Вода теплая! Теплая вода! Дядя ведь не замерз, — и Сью начала дергать ногами.

— Что он должен, по-твоему, коркой покрыться? — фыркнула Беатрис, — Кардингхэм, подержите ее, — и она сунула девочку в руки лорду, который немного опешил.

— Здесь слишком мелко, — усмехнулся тот чуть позднее, глядя на Стэнфорда, — затруднительно топиться.

— Отвратительно, — прошипела Беатрис, взяв Стэнфорда за руку, — вы простудитесь, если будете разгуливать по улицам в таком виде. Пошли, мы отвезем вас домой. Выпьете горячего чаю и в постель. И чтоб больше я такого не видела. Понятно? — так как тот молчал, она нетерпеливо дернула его за руку, — я спрашиваю: вам понятно? Черт, долго я буду тут с вами нянчиться?

— Понятно, — еле слышно отозвался он.

— Вам должно быть стыдно. Вы показываете ребенку дурной пример.

Сью, как на грех, завопила:

— А-а-а, хочу купаться! Пустите меня, там в воде рыбки плавают и не тонут!

— Вот, пожалуйста.

Кардингхэм рассмеялся:

— Не нужно дергаться, детка, — сказал он Сью, — я держу тебя крепко. А купаться тебе нельзя.

— Противный дядька! — Сью попыталась лягнуть его ногой, но промахнулась и попала в Стэнфорда, что не улучшило ее настроения.

— Не шали, — машинально отозвался он, поднимаясь по лестнице.

— Бабушка! — не смолкала Сью, — почему меня несут какие-то посторонние дяди? Я все маме скажу!

Но Кэт ждала их около кареты и все видела собственными глазами.

— Боже мой, — ахнула она, увидев Стэнфорда, — это уже ни в какие ворота не лезет. Сьюзи! Что она натворила? — взглянула Кэт на Кардингхэма.

— Да ничего, — он пожал плечами, — это ваше?

— Да.

— Получите в целости и сохранности, — и он вручил ей ребенка.

Сью показала ему язык и залезла в карету.

— Поехали, завезем Стэнфорда домой, — сказала Беатрис дочери, — он решил открыть купальный сезон. Неудивительно, что Сью разошлась.

— Это возмутительно — показывать ребенку дурной пример! — заявила Кэт, — садитесь. Нет, — она увидела, куда он сел, — не посредине, а в угол. Черт побери, вы намочите мне всю карету.

— Нужно дать ему что-нибудь сухое, — предложил Кардингхэм, — дамы не будут возражать? — он стал расстегивать камзол.

— Ни коим образом, — отозвалась Беатрис.

Кэт лишь покачала головой. Кардингхэм накинул на плечи показательно молчаливому Стэнфорду свой камзол и сел рядом.

— Может быть, к нам? — нерешительно предложила Кэт, — это ближе. И потом, раз такое дело…

— Хорошо, — Беатрис села у окна, — Сью, садись ко мне на колени.

— Да, а то здесь мокро, — девочка перебралась к ней, — смотри, какие лужи, — она указала на пол, — кто же купается в одежде?

Кардингхэм сдавленно фыркнул.

— Не приставай к чужим людям, — заговорила Кэт, — я с тобой дома поговорю. Безобразие.

— Мама, а вот тот дядя нес меня подмышкой. Это неудобно, — Сью указала на хихикающего мужчину, — скажи ему.

— Прости, пожалуйста, — улыбнулся он ей, — но у меня нет опыта в таких делах.

Сью задумалась, а потом признала, что это, пожалуй, справедливо.

Фрэнк, встречающий жену и тещу у входа, был неприятно поражен, увидев Стэнфорда, а Кардингхэма без камзола.

— Ты на кого похож? — пробормотал он приятелю, окидывая его недоуменным взглядом, — в реку, что ли, упал?

— Да, произошел несчастный случай, — отозвалась Беатрис, услышав, — мне жаль вас затруднять, Фрэнк, но не могли бы вы помочь ему переодеться?

— Почему нет? — пожал тот плечами, — пошли, Крис.

— Отдайте мне, пожалуйста, мою собственность, — ненавязчиво попросил Кардингхэм.

— Только после того, как его приведут в порядок, — улыбнулась Кэт, отдавая приказания слугам, — проходите в гостиную, господа. Мама, — прошептала она, — твои поклонники сведут меня с ума.

— Она сначала меня сведут, — отозвалась Беатрис, — особенно, этот мокрый. Так хочется что-нибудь выпить.

— Погоди немного. Я скоро приду, только отведу эту девчонку в детскую. С мисс Мэйсон она не пойдет.

— Потрясающе, — заметил Кардингхэм, садясь в кресло, — давно я не попадал в такие ситуации. А все благодаря вам, — он слегка поклонился в сторону Беатрис.

— Идиот Стэнфорд, — фыркнула она, — вбил себе в голову, что я должна выйти за него замуж. Совсем спятил.

— Так это он так вам предложение делал? Знаете, очень оригинально, — и он расхохотался.

— Как смешно, Боже мой, — презрительно фыркнула Беатрис.

— Да, кстати, а почему вы ему отказали?

— Вы, кажется, тоже немного того, — женщина постучала себя по лбу, — чтобы я вышла за этого сопляка? Да он мне вы сыновья годится.

— Ну и что? Ведь вышли же вы в свое время за Дэнвуда. Он хоть и был старше вас, но столь же неразумен. Кто ради вас купался в фонтане?

— Оставьте в покое Монти, — проворчала Беатрис.

В гостиную вошли Фрэнк и немного смущенный Стэнфорд, уже совершенно сухой.

— Все обошлось? — осведомился Кардингхэм.

Мужчины кивнули.

— Воспаление легких не грозит?

— Воспаление мозга, — внесла ясность Беатрис, все еще полная справедливого гнева, — хотя чему там воспаляться.

— Перестаньте ворчать, — фыркнул Кардингхэм, — наличие у вас внучки еще не гарантия того, что вы превратились в старую бабку.

— Да ну вас, — отмахнулась она.

Горничная пригласила всех в столовую. Там уже находилась Кэт.

— Горячий чай, — сообщила она, — вам это будет полезно.

Усевшись за стол, гости принялись за чаепитие. Никто ничего не говорил, даже Фрэнк молчал, не задавая никаких вопросов. Он прекрасно знал, что через некоторое время все подробности узнает у жены.

Стэнфорд уехал первым, пробормотав слова извинения. Он ни на кого не поднимал глаз. За ним засобирался Кардингхэм. Беатрис уехала последней, сперва потешив зятя забавной историей, которая в ее исполнении оказалась настолько потешной, что все трое хохотали.

15 глава

Прошло еще два месяца и Беатрис почти полностью пришла в себя. Шутки ради она обдумывала предложение или, вернее. Намек на предложение от графа де Рибейрака. Делать ей все равно было нечего. Рассматривая все «за» и «против», Беатрис пришла к определенному выводу.

Для начала она обдумала все аргументы, говорящие в пользу предложения. Во-первых, граф был бы очень подходящим мужем для любой женщины. Он спокоен, добродушен, не слишком ревнив, многое может понять и не скуп. Потом, он богат, у него есть титул. Что ни говори, а все-таки, лестно называться графиней де Рибейрак. К тому же, к фамилии добавится частица «де», а это считается высшим шиком. Конечно, не совсем красиво искать положительные стороны брака на столь меркантильной основе, но нельзя забывать и об огромной значимости денег и титула в обществе. Потом, за графом можно было считать себя как за каменной стеной, он абсолютно надежен. Плюс не лишен чувства юмора, а в положении Беатрис это было немаловажным качеством.

Теперь следовало подумать, об отрицательных сторонах этого брака. Во-первых, выходить замуж в четвертый раз — это уже слишком. Не успела похоронить третьего мужа, как обзавелась четвертым. Мужей нельзя менять, как перчатки. Какой пример она подает своим дочерям! Особенно, Рэчел, потому что Кэт относится к этому легко. А Рэчел слишком добропорядочная и серьезная. Во-вторых, ее возраст. Выходить замуж, когда тебе почти сорок стукнуло — это по меньшей мере нонсенс. Хотя Беатрис признавала, что не выглядит на этот возраст. Она могла бы с легким сердцем сбросить один, а то и полтора десятка лет. Но зачем, если людей не обманешь такими штучками. Если у тебя две взрослые дочери, обе замужем, и даже внучка есть, то убавляй, не убавляй, никто не поверит. Хотя, конечно, все эти аргументы несерьезны. Все, кроме следующих. У нее с графом были различные вероисповедания. Возможно, это не очень важно, всегда можно стать католиком и наоборот, но… Беатрис не хотелось этого делать. В конце концов, что она — девочка, вот так просто переходить из одной веры в другую? А если в следующий раз ей стукнет в голову стать мусульманкой? Это вообще ни в какие ворота не лезет. К тому же, граф теперь живет в Америке. Да, слишком большое расстояние для того, чтобы упускать это из вида.

Беатрис потратила на эти размышления несколько часов, но зато была полностью подкована в этом вопросе и могла с успехом выдержать любой натиск.

Правда, когда через две недели граф де Рибейрак вновь нанес ей визит, оказалось, что подготовилась она недостаточно.

Для начала она получила настоящее, стопроцентное предложение руки и сердца.

— Что, вот так, сразу? — спросила она, — мне нужно подумать.

— Времени у вас было предостаточно. И вы, разумеется, думали, я в этом уверен. Так что, выкладывайте.

— А что, вы тоже подготовилась? — фыркнула Беатрис и взяла чашку чая, — ладно, тогда приступим. Во-первых, прошло всего полгода со смерти моего покойного мужа, и я даже говорить не хочу на эту тему.

— Нет, — покачал головой граф, — это не аргумент. Можно подождать еще полгода.

— Но подумайте сами, граф, я уже была замужем три раза!

Он приподнял брови:

— Всего-то? Я думал, больше.

Женщина от неожиданности едва не поперхнулась чаем.

— Ну, знаете ли, — пробормотала она, — вот уж, не думала, что произвожу такое впечатление. Значит, это не аргумент?

— Конечно, нет. Глупость это, а не аргумент. И вы это знаете.

— Ну ладно, пусть даже это и не очень серьезно, но мне много лет.

— Это я уже слышал. Мне тоже немало лет, давно не тридцать, а гораздо больше, — вид у графа был усталый, словно Беатрис ужасно утомила его своими отговорками.

— Да, конечно, — признала она, — может быть, для вас это и пустяки, но мне-то что делать? Станут говорить, мол, совсем старушка на старости лет с ума съехала, в четвертый раз замуж выходит. Никак, с головой не все в порядке.

— «Старушка»? — рассмеялся граф, — это забавно. Даже старческий маразм в покое не оставили. У вас что, он на подходе?

— Пока нет, но такими темпами может и появиться.

— Вот, когда появится, тогда и поговорим об этом. Итак, это все? Вы исчерпали себя?

— Нет. Есть еще кое-что. Я же говорю, я хорошо подготовилась.

— Вы меня утомляете, сударыня. Какие-то несерьезные аргументы.

— Ничего, следующий посерьезнее будет. Я — протестантка, а вы — католик.

— Вас это волнует?

— Лично мне все равно, но это взволнует церковь. Как-то само собой полагается, что у мужа и жены должны быть одинаковые вероисповедания.

— Ну, если это для вас так важно, примите католичество и дело с концом, — он пожал плечами.

— Что? — Беатрис сделала большие глаза, — как это, неважно? Это очень важно. Так поступать не следует, это нехорошо.

В самом деле, этот аргумент оказался гораздо более серьезным. Таким серьезным, что граф даже встал со стула и повернулся к ней:

— Признайтесь, что это всего лишь отговорка. Больше нечем прикрыться, да?

Беатрис тоже встала, пораженная сменой тона. Она отодвинула стул и отозвалась:

— Я бы попросила вас выражаться более вежливо, если это несложно. Это не отговорка, а очень серьезная проблема.

— Только не нужно говорить, что вы чрезвычайно религиозная женщина, все равно не поверю.

— В самом деле, я не особенно религиозна, — фыркнула она, — но я и не еретичка.

— В Америке весьма лояльно относятся к еретикам.

— В Америке, может быть. Но туда я не поеду. Я слишком стара для таких серьезных перемен. И потом, слишком многое пришлось бы оставить здесь.

— Что оставить? — губы графа искривила саркастическая усмешка, — три могилки с безвременно почившими супругами?

Этого ему не стоило говорить. Беатрис просто взбеленилась:

— А вот этого касаться не смейте, черт вас возьми! Ясно? — рявкнула она.

Женщина перевела дух и уже куда более спокойно продолжала:

— Вам следует извиниться, граф. Мне жаль, что я вышла из себя, но я всегда считала, что о мертвых нельзя отзываться в таком тоне.

— Хорошо, прошу прощения. Но дело не в мертвых, а в живых людях. В нас с вами.

— Хорошо, вы сами можете сменить веру и стать протестантом?

— Я не так молод для этого.

— Значит, нет?

— Значит, нет.

— А я, по-вашему, молода? Для меня это раз плюнуть, так?

— А что вас удерживает в Англии?

— Мои дети, подруги, сестра, внучка, да мало ли, кто еще. В Америке у меня нет родственников и знакомых.

— У меня их тоже не было. Это ерунда, и вы знаете это столь же хорошо, как и я. Почему бы вам не сменить веру, если она вам безразлична?

— Нет, не безразлична, — Беатрис с каждой минутой злилась все больше и больше, — почему бы вам не сменить ее?

— Нет уж, увольте. Всегда терпеть не мог протестантов.

— А-а! — вскинулась женщина, — когда дело доходит до вас, вы идете на попятный! А я ненавижу католиков и их дурацкие службы непонятно на каком языке. Что толку их слушать, если все равно никто ничего не понимает.

— Идиотская отговорка, — глаза графа сузились.

Беатрис с трудом сдерживалась, чтобы не закричать. Ее распирал гнев, и она чувствовала, что он вот-вот вырвется наружу. А когда это случится, никакие разумные доводы не будут доходить до ее сознания. Она изо всей силы стиснула кулаки, да так, что ногти впились в ладони.

— Как мило, его возмущает мое нежелание сменить веру, — прошипела Беатрис тихо, так как боялась потерять над собой контроль, — на себя лучше посмотрите, святоша. Вы не желаете быть отступником, а я почему-то должна это сделать. Но я тоже не хочу быть отступницей и не хочу пасть в собственных глазах.

— Значит, выйти за меня замуж — это упасть в ваших глазах?

— Ну все, я больше не могу! — женщина топнула ногой, — вы ведете себя, как идиот! Чего вы добиваетесь? Чтобы я дала вам по физиономии? Этого недолго ждать осталось!

— Уже дошли и до этого? — рявкнул граф, подскакивая к ней, — так давайте, смелее!

— Черт бы вас подрал! Вы самодовольный, упрямый и тупой! Упрямый, как осел и тупой, как баран!

— А вы сами? Точно такая же упрямая и тупая!

— Убирайтесь вон! — Беатрис дернула за шнурок, — я не потерплю, чтобы меня оскорбляли в моем собственном доме! Лиз вас проводит.

— Я не собираюсь уходить.

— Да ну?! Никто еще не оскорблял меня безнаказанно! Я сказала, что вы уйдете, значит, вы уйдете, даже если вас вынесут отсюда!

— Хватит вопить!

— Пошел вон! — Беатрис так рванула за шнур, что тот едва не оборвался.

Распахнулась дверь и в гостиную влетела испуганная Лиз. Она посмотрела на хозяйку и глаза у нее сделались большими и перепуганными. Она давно не видела ее в таком бешенстве.

— Что вам угодно, миледи? — пискнула она.

— Проводи джентльмена, — Беатрис указала на графа резким взмахом руки.

— Вы ведете себя, как истеричка, — сказал граф, который уже немного пришел в себя, в отличие от своей собеседницы.

— Вон отсюда! К черту, к дьяволу, куда угодно! Хоть к вашей распрекрасной деве Марии! Я истеричка! Я — истеричка?!

Лиз поспешно отступила к двери, чувствуя, что в помещении даже воздух вибрирует. Она очень хотела посоветовать графу промолчать, но ее ценная мысль не передалась ему на расстоянии, потому что он заметил:

— Еще какая.

Беатрис оглядела гостиную, схватила подвернувшуюся под руку статуэтку и бросила на безвинную Лиз яростный взгляд.

— Что ты стоишь, как столб, Лиз? Выгони его вон! Долго еще я буду терпеть этого осла? — после чего статуэтка полетела в сторону гостя.

Но в такие минуты Беатрис редко попадала в цель. Статуэтка пролетела мимо графа, который отступил на шаг в сторону.

— Дьявол! — рявкнула женщина.

— Вам лучше уйти, сударь, — прошептала Лиз графу, — прошу вас, уходите.

Но граф стоял, как влитой.

— Может быть, вам выпить воды сударыня?

— Сейчас я покажу вам воду, — прошипела Беатрис, — Лиз, Уилла и Томми сюда. Быстро!

Охрана среагировала быстро. Уилл и Томми сломя голову примчались на зов хозяйки. За ними неслась Мэджи, не желая пропускать столь пикантную сцену.

— Что случилось, мэм? — спросил Уилл, одним взглядом оценивая ситуацию.

Беатрис резко ткнула пальцем в графа:

— Уберите его с глаз моих. И чтоб я его больше здесь не видела. Никогда.

Уилл и Томми привыкли исполнять приказания хозяйки, какими бы бредовыми они не казались. Но сейчас им было отчего-то неловко. Томми переминался с ноги на ногу, а Уилл шагнул к графу и сказал:

— Ушли бы вы сами, сэр. А то нам в самом деле придется…

— Нечего с ним церемониться, — перебила его Беатрис, — вышвырните его вон к чертям. Живо!

Граф скрипнул зубами:

— Никогда еще я не встречал более ненормальной женщины, чем вы, леди Вудвилл. Счастливо оставаться, — и он направился к двери.

— Прекрасно! Проваливайте к черту и не суйте больше сюда своего кривого гасконского носа, вашу мать!

Она была зла, как только что названный конечный пункт указанного маршрута.

Дверь за графом захлопнулась. Уилл и Томми переглянулись, сдерживая смешок. В некоторые минуты хозяйка могла бы давать им уроки по крепким словцам и выражениям.

— Мы больше не нужны, мэм? — спросил Уилл.

— Нет, — отрезала Беатрис, — и нечего тут хихикать! Еще раз увижу, последние зубы выбью.

Они поспешно вышли, видимо, опасаясь за собственные зубы. Осталась лишь Лиз, с неодобрением смотревшая на осколки фарфоровой статуэтки и Мэджи, которая выглядывала из-за двери, прикрывая рот ладошкой.

— Пошла вон, — заметила ее Беатрис.

Мэджи пошла, почти так же, как и Уилл с Томми.

— Проклятый лягушатник, — пробормотала женщина себе под нос, — кривоносый французишка. Нос бы ему отвертеть.

И она вышла из гостиной, оставив Лиз переваривать сказанное.

Беатрис никуда не дошла, так как в дом прибыл новый гость, точнее, гостья. Она ее приход женщина отреагировала излишне резко, но, когда увидела, что это Бэтси, перевела дух.

— Это ты, Бэт. Добрый день.

— Добрый день, — отозвалась Бэтси, но таким пораженным тоном, что Беатрис поняла, это неспроста, — Трикси, ради Бога, объясни, что тут происходит?

— А, ты, верно, встретила графа, — заметила та в ответ, — проходи.

Бэтси прошла за хозяйкой в пресловутую гостиную, откуда выходила Лиз с совком, полным битого фарфора. Гостья села в кресло и спросила:

— Вы поругались?

— Еще как. И я все еще злая, как тысяча чертей. Этот проклятый французишка, чтобы ему провалиться, достал меня до самых печенок.

Бэтси вскинула брови. На ее памяти Беатрис впервые столь резко отзывалась о графе.

Подруга между тем рассказала ей все, что произошло недавно в этой гостиной. Выслушав ее пафосную речь, полную праведного гнева и довольно резких выражений, Бэтси заметила:

— О-хо-хо. Скандалистка. Нельзя же так.

— А как можно?

— Спокойнее надо, выдержаннее.

— Я пыталась, но у меня нервы не железные.

— Бедняжка, — улыбнулась подруга, — но ты его порядком взъерошила.

— Поделом, — фыркнула Беатрис, — жаль, не успела сказать еще пару ласковых. Только теперь на ум пришли.

— Ох, я представляю. Сто раз видела, как ты бесишься. Впору под стол прятаться.

Они помолчали. Потом Бэтси спросила:

— А почему не хочешь поехать в Америку?

— Не хочу, и все. Что я там забыла?

— Так мог бы ответить ребенок.

— Лучше оставь это, Бэт, — прошипела Беатрис, — почему это я должна покидать Англию и тащиться в эту чертову Америку? Ведь это же у черта на куличках.

— Чуть ближе. И там, наверное, интересно, — осторожно заметила Бэтси.

— Чушь, — отрезала подруга, — дыра дырой, ничего интересного там быть не может в принципе.

— Значит, это граф должен был принести ради тебя жертву, стать протестантом и поселиться здесь?

— Почему бы и нет?

— Но подумай о том, что ему было бы так же трудно сменить свою веру и бросить свою родину.

— Америка — не его родина.

— Неважно. Он живет там почти двадцать лет и привык настолько, чтобы считать ее своей родиной.

— Ерунда. Это было его предложение, а не мое. Я его замуж не звала. И потом, почему это я должна приносить какие-то жертвы ради него, а он — нет? Значит, это я должна стать клятвопреступницей?

— Но он же не требовал от тебя отречься от веры.

— Требовал, еще как. Прямо с пеной у рта. Проклятый болван! — снова психанула Беатрис, — хватит об этом, Бэт. Я еще не совсем остыла и разговоры на эту тему меня бесят.

— Ладно, все. Правда, мне жаль, что вы поссорились.

— А мне наплевать. Пойдем обедать, — женщина встала и взяла подругу за руку, — но уговор: за столом ни слова о чертовом графе.

— Ладно. Кстати, у меня новость, которую я хочу обсудить с тобой.

— Хорошо. Что за новость? — обрадовалась Беатрис смене темы.

— Хочу выдать Лесли замуж, — ответила Бэтси, — думаю, уже пора.

— А что, есть подходящая кандидатура?

— Есть. Это Брайен Дайтон. Кстати, они уже почти помолвлены.

— Прекрасно. Хм, — тут Беатрис задумалась, — интересно, где я могла слышать это имя?

— Не знаю, — Бэтси пожала плечами, — а ты его слышала?

— В том-то и дело, что да. Но вот в какой связи, не помню. Но никаких неприятных ассоциаций оно у меня не вызывает.

— Хоть это хорошо.

— Ладно, пошли наконец в столовую, иначе такими темпами мы никогда туда не попадем.

Через неделю Беатрис решила отправиться навестить последнее место успокоения своего мужа. Но для начала следовало подобрать хоть какую-нибудь компанию, так как ехать туда одной женщине было страшно. Она с детства панически боялась кладбищ и всего, что с ними было связано. Поэтому, Беатрис собралась заехать за Бэтси, чтобы та составила ей компанию. Подруга знала о ее фобии.

По пути к Бэтси Беатрис ехала, задумавшись и очнулась лишь тогда, когда ее лошадь встала, как вкопанная. Подняв голову, женщина увидела карету, управляемую на редкость бестолковым кучером. Он метался по дороге, словно совсем ослеп. Когда Беатрис забирала влево, он повторял ее маневр, та же история приключалась и с правым поворотом. Наконец, Беатрис надоело. Она крикнула:

— Эй, вы там! Остановитесь, дайте вас объехать! Сколько можно!

В это время дверь кареты распахнулась и наружу выпрыгнул высокий мужчина.

— Трикси! — вскричал он, — а сколько можно загораживать тебе проезд? Ты что, совсем меня не замечаешь? Загордилась?

— О Господи, Берти! — ахнула Беатрис, — надо же! Какими судьбами?

— Мимо ехал, — отозвался он, бесцеремонно стаскивая ее с лошади, — иди сюда, я тебя рассмотрю хорошенько. А ты все такая же, хотя я сто лет тебя не видел.

— Ты тоже мало изменился, — отозвалась она, улыбаясь, — как дела, Берти?

— Как обычно, — он махнул рукой, — милая женушка приказала долго жить, вот я и выполняю ее приказание.

Беатрис фыркнула:

— Ну и молодец. Я вижу, Берти, что ты не переменился.

— А как ты? Как твои детки?

— Обе замужем.

— Отлично. А я никак не могу женить двоих своих оболтусов. Правда, Маргарет мне удалось пристроить.

— Маргарет — твоя дочь?

— Разумеется, чужую я бы и пристраивать не стал. Куда направляешься?

— Ну, как бы тебе сказать… Просто прогуливаюсь.

— Вот и чудненько. Тогда я приглашаю тебя к себе на чашку чая.

Беатрис поспешила согласиться, поскольку это предложение было куда приятнее того, что она намеревалась сделать. А на кладбище можно заехать на обратном пути.

До места назначения они добирались довольно долго, так как дом старого приятеля Беатрис находился довольно далеко от ее собственного.

Зайдя в дом, Берти первым делом метнул свою шляпу на столик в передней, но не попал. Шляпа упала в угол, судя по всему, это было ее привычное место. Потом хозяин подозвал горничную и наговорил ей кучу такой чепухи, что Беатрис потянуло попросить повтора. Разобраться, чего же конкретно хочет Берти, было практически невозможным делом. Но горничная, видимо, давно привыкла к подобным приказаниям, поэтому лишь присела и сказала:

— Да, сэр, — после чего удалилась.

— Пожалуйста, Берти, переведи для меня, что ты ей сказал? — попросила Беатрис.

Он приподнял брови:

— Да что тут непонятного? Как обычно, принести чаю и чего-нибудь к чаю.

— Я таки подозревала, что это что-то очень простое, — фыркнула Беатрис.

— Что мы стоим? Проходи, Трикс, выбирай любой стул.

Беатрис вошла в гостиную, огляделась и уже собралась пододвинуть к себе один из стульев, но хозяин поспешно остановил ее:

— Нет, не этот. Он, кажется, сломан. Вот сюда, — он смахнул с другого стула груду бумаг, которые разлетелись по всей комнате.

Берти ногой расшвырял бумагу по углам, проверил стул на прочность и широким жестом пригласил Беатрис садиться. Она села, все еще находясь под впечатлением увиденного.

Вошла горничная, поставила на стол поднос и принялась разливать чай. Потом оглядела пол, усыпанный бумагами, по которым уже успели пройтись сапоги Берти, и нагнулась, чтобы собрать их. Никто не сказал ни слова.

Берти подсел к столу и махнул рукой Беатрис.

— И где же твои сыновья? — спросила она, пересаживаясь и стараясь не смотреть на горничную.

— Мои сыновья? Послушай, Барбара, — без перехода отозвался тот, — брось все это и иди. Потом соберешь. Пусть валяется.

Барбара подчинилась и не говоря ни слова, вышла.

— Мне нравится твоя горничная, — удивленно проговорила Беатрис, — мои тут же принялись бы причитать: «Да что вы, да как же это оставить?»

Берти самодовольно улыбнулся.

— Но все-таки, было бы лучше, если бы ты все-таки позволил ей собрать эти бумаги. Как-то непривычно сидеть тут, заваленной по самые уши.

— Не обращай внимания. Так, что ты говоришь? Мои драгоценные сыночки? Они в Лондоне, где же им еще быть? Развлекаются, да пусть их. Когда женятся, им некогда будет это делать.

— Ты совершенно прав.

— Пей чай, — посоветовал ей хозяин дома, — а то остынет.

— Да, конечно, — она сделала пару глотков, после чего попыталась прожевать печенье, но у нее ничего не вышло.

Печенье явно знавало лучшие дни. Поскорее проглотив то, что было у нее во рту, женщина решила больше не рисковать.

— Я слышал, что с твоим мужем случилось несчастье, Трикси, — заметил Берти, — и мне очень жаль. Прими мои соболезнования.

— Спасибо, Берти.

Когда чаепитие было закончено, Берти вольготно откинулся на спинку стула, которая тут же угрожающе заскрипела.

— Ладно, — заметил он, в то время, как Беатрис с интересом наблюдала за его действиями, — тебе у меня нравится, Трикс?

— Очень. Твой дом полон неожиданностей.

— Каких это? — с подозрением спросил он.

— В том-то и дело, что трудно что-либо знать наперед, — Беатрис фыркнула, — никогда нельзя сказать с уверенностью, что именно в следующий момент свалится тебе на голову.

Берти расхохотался:

— Да уж, ты всегда была язвой. Играешь в шары? После еды мне всегда хочется размяться.

— Хорошо, — согласилась гостья, вставая вслед за ним, — дочь моей подруги в достаточной мере натаскала меня в этой игре.

— Но я все равно играю лучше, — похвастался Берти, — так что, держись, Трикс.

— Мне заранее страшно, — усмехнулась она.

Хозяин дома позвал горничную и отдал столь замысловатое распоряжение, что Беатрис запомнила его дословно, чтобы при случае посмешить подругу. Приказ звучал примерно так:

— Слушай, Барбара, притащи из кладовки, или нет, они, кажется, в моей спальне. Да, одна клюшка там, а другая у Билли под кроватью. Кажется. А шары, ну, ты знаешь. В общем, мы на поле. В пять минут, поняла?

— Да, сэр, — присела горничная и ушла.

— А я не поняла, — вставила Беатрис, сдерживая смех, — что там у тебя под кроватью и под чьей конкретно?

— Клюшки, — пояснил Берти, — пошли, Трикс.

Они вышли на улицу, приостановились на дорожке, так как он задумался.

— Направо. Нет, налево. Тут ближе. Или все-таки… Ладно, пошли налево.

— Как скажешь.

По дороге Беатрис хихикала, вспоминая оригинальную форму приказа. Потом ей пришло на ум, как Берти отдает распоряжение насчет чая: «Слушай, Барбара, притащи нам, так, одна чашка у меня под подушкой, а вторая, кажется, у Билли под кроватью. Ну да или нет… может в шкафу. Кажется. А чайник, ну ты знаешь. В общем, мы в столовой. В пять минут, поняла?»

Ею овладел приступ смеха, и она давилась им всю дорогу и позднее, когда они пришли на место.

Столь заросшего поля для игры в шары Беатрис отродясь не видывала. Каким образом здесь можно было играть, она не представляла, но промолчала. Берти лучше знать.

Барбара уложилась в назначенный срок и принесла все необходимое. Берти и Беатрис начали игру.

Вскоре Беатрис поняла, что ее партнер играет из рук вон плохо. Он мазал не то, что мимо лунок, мимо самого шара, или загонял свой мяч так далеко, что по десять минут потом его разыскивал. Но все это делал в неизменно хорошем настроении, просто любо-дорого глядеть. Беатрис тоже была в хорошем настроении, она столь развеселилась, что сама начала мазать, только от смеха.

— Перелет, — заметил Берти, наблюдая, как его шар летит по красивой дуге и приземляется где-то возле забора, — ты видела, как я здорово подсек, Трикс?

— Да, просто потрясающе, — давясь от смеха, кивнула она.

— Черт, теперь мяч этот разыскивать. Да ну его. Это все клюшка. Она неудобная. Поменяемся?

Они менялись раз восемь, но на игру Берти это не влияло.

Выиграв у него три партии подряд, Беатрис сказала:

— Может быть, хватит, Берти? Мне пора домой.

— Уже? — скорчил он гримасу, — да мы только начали. Впрочем, ты права. Уже темнеет.

Они вернулись в дом, причем, Берти не удосужился захватить с собой клюшки. Самое странное было в том, что шары он рассовал по карманам и в доме высыпал в пустую вазу из-под цветов с широким горлышком. Горничная наблюдала за всем этим безо всяких эмоций на лице.

Выйдя в коридор, чтобы проводить старую знакомую, Берти проговорил:

— Приезжай еще когда захочешь, Трикси. Мы хорошо провели время, правда?

— О да, давно так не веселилась. Между прочим, ты тоже можешь меня навестить. Помнишь, где находится мой дом?

— Смутно. Найду, — пообещал он после некоторой паузы, — до встречи, Трикс.

— До встречи, Берти.

Она помахала ему рукой и вышла за дверь. Пожалуй, в самом деле пора возвращаться домой. По темноте разгуливать по кладбищам опасно для здоровья. И для нервов, кстати.

Приехав домой, Беатрис была встречена Арчером, который сказал:

— Миледи, в библиотеке сидит молодая особа и ждет.

— Что же она ждет? — спросила женщина.

— Она хочет с вами поговорить, миледи.

— Что за молодая особа? — поинтересовалась Беатрис.

Тот неопределенно покачал головой:

— Горничная чья-то, судя по всему, миледи.

— Интересно, — и Беатрис прошла в библиотеку.

На неудобном стуле сидела невысокая, пухленькая девушка лет двадцати, не больше. Судя по ее лицу, она явно нервничала. Заметив Беатрис, девушка вскочила и приселяя.

— Добрый вечер, миледи, — поприветствовала она женщину.

— Добрый вечер.

Беатрис села напротив нее и окинула внимательным взглядом. Арчер был прав, девушка была горничной, но вот, что ей было нужно от нее, оставалось для женщины загадкой.

— Я слушаю вас, мисс, — проговорила она.

— Сударыня, — начала девушка, запнувшись, — я… я понимаю, что вы думаете о моем приходе, но тут такое случилось, что я… я просто не знаю.

— Мисс, — отозвалась Беатрис, — для начала, скажите свое имя, а потом цель, с которой вы пришли сюда.

— Мое имя — Нэнси Гэйбл, — представилась девушка, — а пришла я к вам потому, что слышала, что вы являетесь близкой подругой миссис Фергюссон. История, которую я хочу вам рассказать, касается непосредственно этой семьи.

— Хорошо, — кивнула Беатрис, — продолжайте, мисс Гэйбл.

— Я нахожусь в услужении у мистера Дайтона, — перевела дух девушка, — недавно я узнала, что мистер Дайтон собирается жениться.

Беатрис подтвердила эти слова кивком головы.

— Мне кажется, это нехорошо… то, что он делает.

— Да? Почему?

Нэнси подергала подол своего платья, при этом ее лицо сильно порозовело.

— У мистера Дайтона есть любовница, — выпалила она, — и она беременна.

Беатрис приподняла брови:

— Что вы говорите! Откуда вам известно об этом?

— Он этого и не скрывает. Эта женщина живет вместе с ним и считает себя полноправной хозяйкой в доме. Мне неприятно жаловаться, миледи, но…

— Именно поэтому вы и пришли ко мне? — уточнила Беатрис.

— Да, — с облегчением кивнула Нэнси, — мне казалось, что лучше будет, если я приеду к вам и вы сами решите, что нужно сделать в этом случае.

— Хорошо, — согласилась женщина, — благодарю вас, мисс Гэйбл, за то, что вы сообщили это именно мне.

— Эта женщина ужасна, — поморщилась девушка, — она, знаете ли, из актрис. Вульгарная, невоспитанная, незнакома с элементарными правилами приличий.

— Как ее зовут? — спросила Беатрис, понимая, что это неизбежно.

— Фанни Шелл, миледи. Хотя вряд ли, это ее настоящее имя. Она ведь комедиантка, — фыркнула Нэнси и поднялась, — благодарю вас, миледи, за то, что вы меня выслушали. До свидания.

— До свидания, — отозвалась женщина, проводив ее взглядом.

Судя по всему, эта история не стоила и выеденного яйца. Мужчины время от времени заводят любовниц и ничего особенного в этом нет. Но мисс Гэйбл в чем-то права, даже такая простая на вид история может завести очень далеко. Стоит предупредить Бэтси.

И Беатрис на следующий день отправилась к подруге. Та, как обычно, была ей рада.

— Привет, Трикси, — сказала она, — уже соскучилась?

— Удели мне несколько минут, Бэт, — попросила Беатрис, — вообще-то, я ненадолго.

— Что-то случилось? Помирилась с графом?

— По-твоему, я бы стала из-за этого нестись к тебе сломя голову? Нет, Бэт, тут другое. Пойдем туда, где нас никто не сможет подслушать.

Брови Бэтси подпрыгнули.

— Это что-то новенькое, — отозвалась она, — хорошо, но сперва я познакомлю тебя с женихом моей дочери. Пойдем, это недолго.

И они прошли в гостиную, где сидели Лесли и Брайен. Увидев гостя, Беатрис тут же вспомнила, где именно его видела и в связи с какой причиной. Впрочем, ничего особенного с мистером Дайтоном связано не было.

— Добрый день, — встал молодой человек и улыбнулся, — леди Вудвилл. Вы меня помните?

— Конечно, мистер Дайтон, — признала та.

Они обменялись ничего не значащими словами любезности, потом Беатрис ответила на несколько вопросов Лесли и наконец Бэтси сказала:

— Продолжайте беседу. Пойдем, Трикси.

Они вышли за дверь. Проведя подругу в свою комнату, Бэтси спросила:

— Что за тайна, Трикси?

— Мне не хочется тебя расстраивать, Бэт, но, видимо, придется.

— Ой, ты меня пугаешь. Давай-ка без предисловий, Трикси. Что у тебя?

Беатрис поведала ей историю, которую услышала от Нэнси Гэйбл. С минуту Бэтси сидела неподвижно, а потом сказала:

— Ну и что тут особенного? Я прекрасно знаю, что у любого нормального мужчины есть любовница, а то и не одна. Особенно, до свадьбы. Да и после иногда тоже. Это естественно.

— Я с тобой совершенно согласна, Бэт. Но дело не в этом.

— Ты уверена, что эта история стоит моего внимания?

— Если б не была, не приехала бы. Судя по рассказу мисс Гэйбл, та девица не из робких. Она лишена предрассудков и может подпортить тебе кровь. Подумай о Лесли.

— Да, — нахмурилась Бэтси, — она еще глупенькая и наивная. Думает, что мужчины верны до гроба. Черт побери, ты права. Эта девица не должна добраться до моей дочери.

— Вот и не лови ворон. Будь внимательна, Бэт.

— Я это очень хорошо понимаю, — кивнула подруга.

— Вот и прекрасно, — Беатрис встала, — мне пора.

— Уже? И куда это ты торопишься?

— Нужно кое-куда нанести визит, — не стала Беатрис вдаваться в подробности.

Судя по всему, сейчас подруге не до нее. У нее свои заботы, в доме жених дочери, у него есть любовница, которая в любую минуту может заявиться сюда и начать метать громы и молнии.

Бэтси проводила подругу до двери. Беатрис отправилась выполнять свой долг.

Кладбища всегда нагоняли на нее панику, она тряслась при виде могил, не любила похороны, избегая смотреть на гробы и венки. Должно быть, страх перед смертью проявлялся в ней столь причудливым образом.

Когда женщина подъехала к кладбищу, ею овладела нервная дрожь. Оставив лошадь у входа, Беатрис осторожно прошла по тропинке к семейному склепу Вудвиллов. Когда-нибудь и ее могут тут похоронить. Брр! Мама, какой ужас!

Стараясь идти в центре тропинки и как можно медленнее, чтобы не выказывать страха, Беатрис дрожала и не смотрела по сторонам, хотя ничего примечательного там не было. Склеп и могилы были дальше.

Дойдя до места назначения, женщина остановилась в паре шагов от каменной стены, прочла надписи, добираясь до нужной. Вот, «Питер-Генри Вудвилл. Покойся с миром», а после дата рождения и дата смерти.

— Господи ты Боже мой, — прошептала Беатрис, — здесь совсем не страшно. Совсем не страшно. Пит, Господи, покойся с миром. Честное слово, мне так жаль, что тебя нет. Мне не страшно.

Она перекрестилась. Вдруг за ее спиной раздался шорох. Через секунду Беатрис уже мчалась к выходу, не разбирая дороги. Она с легкостью перепрыгнула через большую кучу сучьев, даже не коснувшись их кончиком платья, словно ей было шестнадцать.

В кустах, скорее всего, было какое-нибудь животное или птица. Паника в этом случае выглядела довольно глупо, но для перепуганной женщины такие аргументы не имели значении. Она почти видела мысленным взором, как растворяется могила и выпускает наружу полуистлевший скелет с остатками плоти. Рот, ощерившийся в вечной улыбке. Такая мысль не прибавила ей бодрости, зато добавила прыти. Беатрис одним махом взлетела на лошадь, вцепившись в уздечку мертвой хваткой и рванула ее на себя, вскричав:

— Пошла! Но, пошла!

Лошадь с места взяла галоп, приподняв передние ноги так высоко, что Беатрис упала бы на землю, если бы не держалась столь цепко. После чего помчалась с такой скоростью, что ветер свистел в ушах.

Пролетев на одном дыхании больше мили, Беатрис оглянулась, убедившись, что ее никто не преследует и остановила сумасшедший бег лошади.

— Ужас, — прошептала она.

Питер, даже мертвый, не стал бы делать ей ничего дурного. Глупо было бояться подходить к склепу, но в такие минуты разум отказывал женщине напрочь.

Беатрис уже подъезжала к дому, когда заметила всадника у ворот. И судя по всему, это был мужчина. Она приложила ладонь козырьком ко лбу, защищая глаза от солнца и пыталась разглядеть, кто это был. Зрение у нее было отличное, но на таком расстоянии было трудно что-либо сказать определенно. Тогда Беатрис махнула рукой и решила, что все равно узнает это, когда подъедет ближе. Наверное, это Берти.

Но это был не Берти. Это был граф де Рибейрак собственной персоной.

Узнав его, женщина презрительно фыркнула. Она до сих пор помнила, как разозлилась тогда, хотя сейчас была и на сотую часть не так зла, как в тот злополучный день. Но определенное чувство раздражения и досады сохранилось.

Увидев женщину, граф развернул коня и сказал:

— Удивлены лицезрением моего кривого гасконского носа?

— Очень, — сухо отозвалась Беатрис, — а также тем, что у вас еще и со слухом не все в порядке. Или память плохая?

— Пока не жалуюсь. Но мне кажется, что все это глупо.

— Да, в самом деле, если вы имеете в виду свое поведение.

— Я имею в виду нашу ссору. Забудьте то, что я вам наговорил. Кстати, я приехал попрощаться, потому что я уезжаю домой.

— Прощайте, — Беатрис пожала плечами.

— И это все? Я думаю, что мы с вами никогда больше не увидимся, а вы пожимаете плечами?

— Знаете, вы меня очень обрадовали. Неужели, вы уезжаете навсегда? Какая прелесть!

— Вы действительно злючка.

— Еще какая. Но не переживайте слишком сильно, я обязательно помашу вам вслед платочком.

Беатрис спрыгнула с лошади и передала ее в руки конюху.

— Скатертью дорожка, — пожелала она графу напоследок.

— Вы ведете себя отвратительно, — заявил граф ей в спину, — сами хороши. Разозлили меня до чертиков, оскорбили, а потом обижаетесь.

— А что можно ожидать от такой стервы, как я? — фыркнула она.

— Это точно.

— Вот и не жалуйтесь.

— Прекрасно, — съязвил он, — в самом деле, мне это будет полезно. В следующий раз не буду связываться со стервами.

— Ну, это уж как вам будет угодно. Мне-то все равно.

— Как вам угодно, — граф пожал плечами и развернул коня, — в таком случае, прощайте.

— Прощайте, — повторила она и сделала пару шагов к дому.

— А как насчет последнего взмаха? — услышала Беатрис, — вы мне обещали.

Против воли, женщина улыбнулась.

— Мне так жаль, граф, — обернулась она, — но кажется, я ввела вас в заблуждение. Нет у меня платочка. Я, так и быть, помашу вам рукой, как обещала. Не возражаете?

— Не хотелось бы расставаться так, словно мы с вами враги. Разве я вам враг?

— Нет. Просто надоедливый поклонник, который все никак не уедет.

Тут они рассмеялись.

— Вот сейчас я уеду, — пообещал граф, — вы уже не сердитесь.

— А вы?

— Стал бы я тогда полчаса вас уламывать. Должен заметить, это было чертовски трудным делом.

— Ну тогда, прощайте, граф, — и Беатрис помахала ему рукой, как и обещала.

Потом развернулась и отправилась в дом, подавив тяжелый вздох. Уезжает. Ведь в самом деле уезжает. А разве ты не этого хотела? Беатрис приостановилась и осторожно обернулась.

Граф стоял в нескольких шагах от нее.

— Уже приехали? — спросила она со смешком.

— Нет. Кое-что забыл.

— Да? Что же?

— Вот это.

Беатрис и глазом моргнуть не успела, как оказалась в его объятиях. Впрочем, она не возражала, только спросила:

— В самом деле уезжаете?

— Мне нужно кое-что уладить. А потом я вернусь. И тогда вы уже не отвертитесь.

Отвечая на его поцелуй, Беатрис подумала, что, наверное, является глубоко порочной особой. В конце концов, у нее недавно умер муж. Что же она делает?

16 глава

За последующую неделю ничего примечательного не случилось. И следующий за ней день начинался спокойно. Правда, сперва была Дениза, которая одевая Беатрис, глупо хихикала.

— Что такое? — поинтересовалась госпожа, — в чем дело? Что тебя столь рассмешило?

— Джентльмен, который приехал к вам, миледи, — ответила Дениза, пряча смех.

— Понятно. Тогда я знаю, кто это. Мистер Кавендиш, угадала?

— В самом деле, миледи.

— Где он сейчас?

— В гостиной. Лиз подала ему чай, — Дениза опять фыркнула, словно в самой процедуре чаепития было нечто невероятно смешное.

Полностью одетая, Беатрис спустилась вниз. Берти сидел в гостиной, отчаянно зевая от скуки. Увидев женщину, он поспешно закрыл рот и заулыбался.

— Ты уже проснулась? — спросил он вместо приветствия.

— А ты?

— Это все из-за тебя. Сколько можно ждать, Трикс!

— И сколько ты ждешь? — поинтересовалась она для проформы.

— Два часа.

— Не может быть.

— А ты на часы посмотри. Так долго спят только полуночники или отчаянные лентяи.

Беатрис улыбнулась:

— Я собираюсь завтракать, Берти. Не хочешь составить мне компанию?

— С удовольствием, — он с готовностью поднялся.

— Тогда пошли.

Когда с завтраком было покончено, принесли чай. Берти с аппетитом уничтожил три пирожных и заметил, смакуя четвертое:

— Какие вкусные пирожные печет твой повар, Трикс. Ты не могла бы одолжить мне рецепт?

— Ну, во-первых, не повар, а повариха. А во-вторых, откуда мне знать такие вещи? Я и слово «рецепт» с трудом вспомнила.

— Была бы ты моей женой, живо научилась бы готовить.

— Слава Богу, я не твоя жена, — фыркнула Беатрис, — и в этой жизни есть свои плюсы. Ты ведь знаешь, что я ненавижу готовить.

— Но пирожные-то ты любишь, а?

— Гораздо меньше, чем ты, судя по тому, с какой скоростью они исчезают.

После того, как последнее пирожное было съедено и чай допит, Берти предложил своей старой знакомой сыграть в карты.

— Давно не играл, — сообщил он, — но я все равно в прекрасной форме, в отличие от тебя.

— Ну, если ты в карты играешь столь же блестяще, как в шары, то я разорюсь, — пошутила Беатрис.

Она оказалась права, в карты Берт играл почти так же, как и в шары и ей не составило никакого труда обыгрывать его раз за разом. Его терпения хватило ровно на час, и после того, как в его руках оказалась почти вся колода, он заявил:

— Все, Трикс, хватит. Я проигрался на год вперед.

— Отличный ход, Берт, — похвалила его женщина, глядя на его расклад и пододвигая к себе деньги.

В это время в гостиную вошла Лиз и проговорила:

— Миссис Фергюссон к вам, миледи.

— Приведи ее сюда, — Беатрис села в кресле поудобнее.

— Да, миледи, — горничная поклонилась и вышла.

Вскоре в гостиную вошла Бэтси собственной персоной. Лицо у нее было мрачным и замкнутым.

— Привет, Бэт, — улыбнулась ей подруга, — это Берт Кавендиш, узнаешь?

— Да, конечно, — с трудом улыбнулась женщина, переведя взгляд на гостя, — добрый день, мистер Кавендиш.

— Добрый день, миссис Фергюссон, — поднялся Берти со своего места.

— Бэт, у тебя все в порядке? — шепнула Беатрис, когда та села с ней рядом.

— Вполне, — ответила подруга, но так на нее взглянула, что та поняла, далеко не все.

Но Бэтси не стала делиться своими проблемами при госте и не подала виду, что он ей мешает. Впрочем, Берти и не заметил бы этого. Он замечал лишь то, что хотел замечать.

— Как здоровье вашего мужа, миссис Фергюссон? — продолжал он разговор.

— Благодарю вас, отлично. А как дела у вас? Как ваша жена, дети?

— Дети в порядке. А моя жена давно умерла.

— О, простите.

— Ничего страшного. Я же сказал, что это было давно.

— Берти, — прошипела Беатрис тихо и когда он взглянул на нее, сделала недвусмысленный жест рукой, указывая в сторону двери.

— Что? — спросил он непонимающе, но повторный жест привел его в чувство, — ах, да. Совсем забыл, я ужасно тороплюсь. Дамы прошу меня извинить.

— Уже уходите? — сочла своим долгом спросить Бэтси.

— Да, дела. Пора, пора.

Беатрис, провожая его до двери, прошептала:

— Ты уд прости меня, Берт, но есть некоторые проблемы.

— Ничего, — отмахнулся он, — я так и понял, когда пришла твоя подруга. Зайду на днях. До свидания, Трикс.

— До свидания.

Женщина вернулась в гостиную и посмотрела на Бэтси.

— Ну, что? — спросила она.

— Боже, Трикси, случилось то, от чего ты меня предостерегала. Все, как ты говорила. Явилась эта девка. Господи, — Бэтси всхлипнула и полезла за платком, — видела бы ты ее! Это же стихийное бедствие, а не женщина. Влетела в коридор, отшвырнув дворецкого, в руке у нее была трость, представляешь? — подруга яростно вытерла слезы, — и заявила, что разнесет весь дом по кирпичику, если ей не предоставят Лесли. Что мне было делать? Даже Сэм малость ошалел.

— Не реви, — посоветовала ей Беатрис.

— Тебе хорошо говорить! Она выложила все Лесли без прикрас. Девочка, естественно, в истерике и прогнала Брайена, заявив, что видеть его больше не желает.

— Тут очень помогло бы ведро воды, — глубокомысленно заметила подруга, — я об этой Шелл.

— Один Тим получил удовольствие, — пожаловалась Бэтси, — он хохотал, как ненормальный. Глупый мальчишка, — фыркнула она.

— Как она выглядела? — полюбопытствовал Беатрис.

— Как черт в юбке. Огненно-рыжие волосы, белая кожа, довольно симпатичная. Но такая стерва, каких счет не видывал. И никакого понятия о приличиях.

— А что сказал Дайтон?

— Ничего. Он сбежал.

— Понятно, — нахмурилась Беатрис, — сдается мне, что эта девица взялась за него как следует.

— И что мне делать?

Подруга пожала плечами:

— Найди Лесли другого жениха.

— Спасибо, утешила, — обиделась Бэтси, — это все, что ты можешь мне сказать?

— Нет, конечно. Но судя по всему, ситуацию исправлять бесполезно. Дайтон струсил, это же ясно и слепому. Ладно, поехали к нему.

— Куда-а? — ахнула женщина.

— К Дайтону.

— Но там же… она.

— Да? И что?

Бэтси судорожно вздохнула.

— Лесли плачет, — сообщила она чуть позднее, — такое у нее впервые.

— Иногда поплакать бывает полезно. Лучше поплакать, чем получить в мужья размазню с внебрачным ребенком на шее. Поехали, говорю. Вдвоем мы с ней справимся.

Бэтси в этом сильно сомневалась, но спорить не стала.

Беатрис выдвинула ящик бюро и вытащила пистолет. Увидев, как Бэтси вытаращила глаза, она пояснила:

— На всякий случай.

— Господи, Трикси, ты ведь не собираешься в нее стрелять?

— Нет, конечно, что это тебе в голову пришло. Я ее только попугаю. Вообще-то, это очень впечатляющая вещь. Именно на него я поймала первого зятя.

Бэтси против воли рассмеялась.

— Боже, я от тебя могу ожидать всего, что угодно, Трикси.

Они вышли из дома и сели в ее карету.

— Она и вправду беременна? — спросила Беатрис.

— Да, и весьма. Живот уже выпирает. Возмутительно! А ходит с таким гордым видом, словно носит наследника престола. Бедняжка Лесли! Это же моя дочь, Трикси. Сделай хоть что-нибудь.

— Именно это я уже делаю. Успокойся, Бэт.

Дверь дома Дайтонов отворил дворецкий и спросил:

— Что вам угодно, сударыни?

— Мисс Фанни Шелл, — ответила Беатрис и первой перешагнула через порог.

Дворецкому пришлось отступить на шаг назад, чтобы пропустить их. На его лице появилось испуганное выражение.

— Мисс Шелл не здорова, — сообщил он.

— Вот мы ее и вылечим, — невозмутимо отозвалась Беатрис, — простыми народными средствами.

Дворецкий простонал «О Боже» и направился по коридору. Бэтси встала рядом с подругой и взяла ее за руку.

— Она ужасна, — шепнула подруга на ухо Беатрис.

— Вот и поглядим. Мне становится интересно.

Раздались быстрые шаги и в холле появилась высокая, стройная женщина. С первого взгляда она производила ошеломляющее впечатление своей красотой. Яркие голубые глаза вызывающе окинули обеих женщин презрительным взглядом. Потом она усмехнулась и сказала:

— А-а, явились. Что вам надо?

— Мисс Шелл? — спросила Беатрис, оглядывая ее с интересом, хотя ответ был очевиден.

— Ну, я это. И что?

— Ничего, — та в ответ пожала плечами, — любуюсь вашей красотой. Кстати, Шелл — ваше настоящее имя?

— А вам какое дело?

— Никакого. Я из любопытства.

— Мое настоящее имя — Янг. Фанни Янг. И что? Шелл — это псевдоним. Звучит красиво.

— Красиво, — согласилась Беатрис, — и сами вы довольно симпатичны. Если б еще и язык вам заменить — цены бы не было.

— А вы кто такая? — разозлилась Фанни, — явилась сюда и делает мне замечания! Это, между прочим, мой дом.

— Да? А я думала, что здесь живет мистер Дайтон.

— Ну и что? Я без пяти минут миссис Дайтон, — вызывающе заявила девица, — так что, нечего тут распоряжаться.

— Пока что, здесь выступаете только вы, — усмехнулась Беатрис, — нужно отдать вам должное, не без успеха.

— Ха-ха, — выдала Фанни, — застыдили, не могу! Вот сейчас возьму метлу и вымету вас вон! Понятно?

— Вы бы поаккуратнее. В вашем положении нельзя заниматься тяжелым физическим трудом.

— А вы мне этим в глаза не тыкайте! Это мое дело.

— Конечно.

— Черт бы вас подрал! — рявкнула девица, — хватит стоять здесь и капать мне на мозги! Проваливайте отсюда! Чего вы вообще приперлись?

В это время в холле появился мистер Дайтон собственной персоной. Он оглядел сцену, представившуюся его глазам и заметно скис.

— Что происходит? — спросил он тихо.

— Не переживай, Брайен, я сама справлюсь, — повернулась к нему Фанни.

— Мистер Дайтон, прежде чем вы уйдете, — обратилась к нему Беатрис, — один вопрос, пожалуйста.

— Да, — обреченно согласился он.

— Вы и в самом деле хотите жениться на мисс Шелл?

— Хочет, — Фанни уперла руки в бока и сверкнула глазами в сторону Брайена, — еще как хочет. Спит и видит. Да, Брайен?

— Мистер Дайтон, скажите нам правду. Не бойтесь, с мисс Шелл мы разберемся, — осмелела Бэтси.

— Кто, вы? — хохотнула мисс Шелл, — ну испугала. Я уже видела, как вы умеете разбираться. Не смешите меня.

— Думаю, это мое личное дело, — выдавил наконец из себя Брайен.

— Во, слышали? Это его личное дело. Проваливайте.

— Ваше-то, ваше, — хмыкнула Беатрис, — да и нас оно тоже касается.

— Вас не касается.

— О, мистер Дайтон, я вижу, мисс Шелл на вас положительно влияет. Еще неделька-другая, и вы встретите гостей изысканной фразой: «Чего приперлись?»

Бэтси уничтожающе захохотала.

— Странно только, зачем вы сделали предложение мисс Фергюссон? А, мистер Дайтон? Ведь в нашей стране двоеженство запрещено законом.

— Это его бес попутал, — отозвалась Фанни, — слабость душевную проявил. Но теперь-то все в порядке. Ведь так, дорогуша?

«Дорогуша» промолчал. Беатрис скривилась:

— Бэтси, ты должна радоваться, что мисс Шелл избавила тебя от такого зятя. Ты только посмотри на него, настоящий подкаблучник. Пойдем отсюда.

— Нет, стойте! — мисс Шелл преградила им дорогу, — что это вы оскорбляете моего будущего мужа, отца моих детей?

— Детей? — Беатрис вытаращила глаза, — так у вас дети? И много?

— Не ваше дело. Кто вам дал право оскорблять меня?

— Может быть, вы меня на дуэль вызовете? — съязвила Беатрис, — как мило.

— Дуэль, не дуэль, а волосы повыдергаю, — и Фанни шагнула к ней, намереваясь превратить задуманное в жизнь, не откладывая в долгий ящик.

Беатрис показала ей пистолет.

— Смешить публику я не намерена, дорогая мисс, и не надейтесь. Отойдите-ка.

Бэтси предупредительно шагнула в сторону, опасливо поглядывая на всклокоченную мисс Шелл. А та разъярилась.

— Нечего здесь этой штукой размахивать! Не запугаете, не на ту напали! Да у вас и духу не хватит выстрелить!

— Это вы меня плохо знаете, — заметила Беатрис, поднимая дуло пистолета вверх.

Раздался громкий выстрел. Пороховой дым заполнил холл. Несколько внушительных кусков штукатурки свалилось прямо под ноги своенравной Фанни. Но она не дрогнула и не отступила.

— Какое вы право имеете уродовать дом, а? Вы за это ответите.

— Как только вы станете миссис Дайтон, пришлите мне счет, — любезно сообщила ей женщина, — я оплачу его в качестве свадебного подарка.

— Ах ты…!!! — завопила девица.

Дальше пошли совсем уж непечатные выражения. Беатрис не стала ее слушать, пожала плечами и взяла Бэтси за руку. Слегка потянула за собой, потому что та стояла наподобие каменного столба. Они вышли на улицу.

Немного придя в себя, Бэтси перевела дух:

— Боже мой, — выдавила она из себя, — ну и мегера. Ну, ты даешь, Трикси! Как ты только могла так спокойно стоять? А если б она в самом деле на тебя накинулась?

— Я бы дала ей сдачи, — спокойно ответила та.

Бэтси не успела среагировать должным образом. Дверь за их спинами скрипнула. Женщина метнулась за спину хладнокровной подруги и осторожно выглянула из-за ее плеча.

— Леди Вудвилл, — проговорил Брайен, стоя на крыльце.

— Ф-фу, — вырвалось у Бэтси.

— Я слушаю, — сказала Беатрис, хмыкнув на звуки, издаваемые подругой.

— Вы довели Фанни до белого каления.

— Правда? Какая жалость! Принесите ей мои глубочайшие извинения, сударь.

— Да не в этом дело, — отмахнулся он, — я понимаю, что если кто-то и может избавить меня от этой девицы, то только вы.

— Что вы подразумеваете под словом «избавить»?

— Все, что угодно.

— Что, хотите, чтобы я вернулась и пристрелила ее?

Он поморщился:

— Ну… если другого выхода нет…

— Замечательно, — рассмеялась Беатрис, — ну, это вы можете сделать и сами, не прибегая к моей помощи. Есть столько способов избавляться от такого сорта девиц и вам они должны быть хорошо известны.

— Они не помогают.

— Что, она от денег отказывается? — с притворным ужасом спросила женщина, — куда катится мир!

— И что мне делать?

— Да просто велите слугам вышвырнуть ее вон.

— Не поможет. Вы ведь ее видели. Слуги ее боятся.

— Господи, — Беатрис тяжело вздохнула, — почему бы вам самому не пошевелить мозгами, мистер Дайтон? Стыдно перекладывать все решения на женщин. Ладно, я могу вам помочь, но с условиями.

— С любыми, — у Брайена просветлело лицо, — все, что в моих силах.

— Завтра вас ожидает сюрприз. Так вот, делайте возмущенное лицо и не верьте ни единому слову мисс Шелл. Это первое.

— Хорошо.

— Второе. Навсегда забудьте о Лесли Фергюссон.

— Я попробую.

— Ну уж нет, — заговорила Бэтси, — не попробуете, а забудете навсегда.

— Хорошо, — он опустил голову.

— Тогда до свидания, мистер Дайтон.

В карете Бэтси спросила:

— Что ты еще придумала?

— Так, одну безделицу. Пошлю завтра к мисс Шелл Уилла, а за ним — Томми. Пусть хорошенько потрясут ее на предмет верности.

— Двое? — подруга откинулась на спинку сиденья и расхохоталась, — я представляю себе это! Они снесут Дайтону дом до самого основания.

— Ну и что? Ерунда какая. Главное, что дело будет сделано. А эта девица — крепкий орешек. Я еще не встречала людей, которых бы не пугал пистолет.

После завтрака на следующий день Уилл и Томми направились исполнять приказ хозяйки. Они оба накануне изрядно повеселились, выслушивая инструкции. А Беатрис села за счета. Правда, ей не удалось в них углубиться, так как приехал Берти.

— Ну как, сегодня ты расположена меня принять? — поинтересовался он.

— Конечно. Сегодня нет никаких непредвиденных ситуаций, так что располагайся и будь как дома.

— Угостишь меня чаем?

— А, ты вспомнил о пирожных? — засмеялась женщина, — разумеется, угощу. Пошли в столовую.

Лиз внесла поднос. За ней в дверь проскользнула Мэджи и села в самый дальний угол. Ее не заметили.

Берт оглядел стол и довольно улыбнулся:

— Мои любимые пирожные. Я люблю твою повариху, Трикс.

— Я ей это скажу, — заметила Беатрис, — она обрадуется. Она как раз вдова.

— На что это ты намекаешь? — спросил гость, сунув в рот пирожное.

— Я насчет женитьбы. Хочешь жениться, Берт?

— Это на ком? — с набитым ртом осведомился он.

Получилось что-то вроде: «Э-мо-мо-мом?». Мэджи в углу сдавленно фыркнула.

— Что-что? — переспросила Беатрис.

— Я спрашиваю, на ком, собственно, я должен жениться? — это прозвучало более внятно.

— Как? На моей поварихе, разумеется. Позвать ее, чтобы обрадовать?

— Прямо сейчас? — Берти приподнял брови.

— А-а, ты согласен! — рассмеялась женщина.

— Нет, — он мотнул головой, — погоди-ка, Трикси. Любовь — любовью, но ведь я ее еще не видел.

Беатрис снова покатилась со смеху.

— Она старая, толстая и глупая карга, — послышался из угла голос Мэджи, которая тоже помирала со смеху.

Берт и Беатрис повернулись на звук.

— Кто это? — удивленно спросил Берт.

Женщина попыталась ответить, но у нее ничего не вышло, она давилась от смеха.

— Я горничная, — с гордостью заявила девочка.

— Чудесно, — похвалил ее гость и повернулся к подруге, — только не много ли тебе горничных, Трикси? В прошлый раз около десятка показывали на меня пальцем и хихикали. Трикс, в самом деле, хватит смеяться.

— Мгм, — отозвалась она, — Мэджи, выйди за дверь и закрой ее за собой, хорошо?

Девочка скорчила гримасу, но послушалась.

— Прости, Берти, — справившись с собой, извинилась Беатрис, — но Тае смешно, что я не смогла сдержаться.

За стеной послышался шум, но увлеченные разговором, они не обратили на него внимания. Очнулись только тогда, когда дверь столовой распахнулась и внутрь с угрожающим видом вошла мисс Шелл. Для пущей убедительности она открыла дверь пинком ноги.

— Ну что? — осведомилась девица, глядя на Беатрис, — добились своего? У-у, стерва!

Берт вытаращил глаза и уронил пирожное себе на колени, но под магическим воздействием гостьи не заметил этого.

— А что случилось, мисс Шелл? — невинно спросила Беатрис.

— А то, вы не знаете. Кто подослал ко мне двух мордоворотов, чтобы они наврали Брайену, что оба являются моими хахалями? Я их впервые сегодня увидела.

— Мисс Шелл, — спокойно сказала женщина, — я не понимаю, о чем вы говорите. Ваши друзья — ваше личное дело. При чем тут я?

— Значит, это не вы? — Фанни почесала лоб, — тогда другая. Чертова баба! Я уже почти стала миссис Дайтон, черт побери!

— Сядьте, мисс Шелл и успокойтесь. Хотите чаю?

— Чаю? — она вытаращила глаза, — вы что, собираетесь пить со мной чай?

— Почему бы и нет? — Беатрис пожала плечами, — ведь не из одной же чашки.

— Нет, чаю я не хочу. Лучше виски, если уж так хотите меня угостить.

Беатрис вызвала Лиз и дала ей соответствующее приказание.

Получив вожделенное виски, мисс Шелл успокоилась и поудобнее устроилась на стуле.

— Почему в мою жизнь все время лезут? — пожаловалась она, — ну, вышла бы я замуж за Брайена, кому это помешало бы? Между прочим, я беременна от него. И что теперь мне делать с этим выродком?

Берт поперхнулся и залился краской, пытаясь откашляться. Фанни неодобрительно взглянула на него:

— Что я такого сказала, чтобы давиться? Вы-то таких проблем не знаете. Мужики, вообще, все — сволочи.

— М-м-м, — промычал Берт, возмущенный этим сравнением.

— Вам нужны деньги? — спросила Беатрис у девицы.

Насторожившись, она отняла бокал ото рта:

— Деньги? Конечно, нужны. Кому они не нужны! А сколько?

— Сколько вам нужно, чтобы забыть эту историю, мисс Шелл? Ведь вы, вероятно, хотите продолжать играть в театре?

— Я не играю, я пою. Хотите послушать?

— В следующий раз, — пообещала Беатрис, — итак, сколько вам нужно?

— Тысячу, — быстро сказала Фанни, — на все про все. Я не жадная.

Берт, у кого были свои понятия о жадности, вытаращил глаза, хотел что-то сказать, но потом поспешно отвернулся.

— Хорошо, — кивнула женщина, — подождите минутку здесь, мисс Шелл.

Минутой, правда, она не обошлась, но деньги принесла. Протянула Фанни, у которой на лице было написано такое ошеломительное выражение, что смотреть на нее без смеха было невозможно.

— Это, правда, мне? — спросила она.

Беатрис кивнула.

— И тут тысяча? — девица все еще сомневалась.

— Можете пересчитать, — хозяйка пожала плечами.

Фанни взяла деньги и отрицательно помотала головой.

— Да ладно, чего там.

Она так поспешно спрятала деньги, что никто даже не успел заметить, куда. Потом встала.

— Спасибо вам. Это и в самом деле… ну, в общем… Я хочу сказать, должно же в этой дерьмовой жизни быть хоть что-нибудь хорошее.

— Вы правы, — невозмутимо согласилась с ней Беатрис, — но вы тоже должны кое-что сделать для нас.

Фанни закивала головой:

— Знаю, знаю, больше вы обо мне не услышите. До свидания, мэм. Вы очень любезны.

Она даже попыталась сделать реверанс, и это у нее очень неплохо получилось.

Когда за мисс Шелл закрылась дверь, Берт наконец обрел дар речи.

— Ты спятила, Трикси! Зачем ты дала ей деньги? А эти же девицы как пиявки. Как присосутся, не оторвешь.

— Это не мои проблемы, Берти. Я пришлю счет Дайтону. Кстати, он уже написан.

— Ну и ну, — приятель покачал головой.

Посмотрел на ноги и выругался:

— Чертова девица!

— Что случилось?

— Пирожное. Я уронил его прямо на штаны.

Беатрис рассмеялась:

— Не расстраивайся, Берти. Сейчас Лиз приведет все в порядок.

— Нет, ну у тебя дома хуже, чем у меня. Черт знает, что творится.

Не успел гость высказаться до конца, как за дверью послышался страшный грохот и звон. Беатрис и Берт одновременно вскочили.

— Господи! Что там такое?

— Мисс Шелл вернулась. Она решила, что тысячи ей мало, — с полной серьезностью заметил Берт, — нужно же еще и моральное удовлетворение получить.

— Типун тебе на язык, — сердито отозвалась Беатрис.

Они выскочили в прихожую. Там творилось нечто невообразимое. Дениза, решившая заняться уборкой, переносила посуду в другой шкаф и взяла больше, чем могла унести. Плюс к этому, в прихожей она столкнулась с Мэджи, которую в этот же момент приспичило перейти в другую комнату, то ли пыль вытереть, то ли просто развалиться на диване. А так как Мэджи по дому передвигалась исключительно прыжками, они, разумеется, столкнулись, упали на пол, а сверху на них свалилась посуда.

Все тарелки и чашки были разбиты, пол был засыпан мелкими и не очень осколками. Дениза сидела посреди этого разгрома и рыдала. Мэджи потирала ушибленные места, припоминая при этом все ругательные слова, которые когда-нибудь слышала. За короткое время выяснилось, что слышала она достаточно много.

Беатрис созерцала эту картину молча, а Берт корчился от смеха, прислонившись к стене.

— Мой любимый сервиз, — констатировала женщина, идентифицировав осколки на полу.

— Простите, миледи, — прорыдала Дениза, — я не хотела. Это все противная Мэджи! Выскочила, откуда ни возьмись.

— Ты сама виновата, корова, — сердито отозвалась девочка, вставая на ноги, — какой же еще дурак додумается тащить столько тарелок сразу!

— Иди отсюда, иначе я тебе уши оборву! — пригрозила ей горничная, тоже поднимаясь.

— Хорошо, уберите все это. Что уж теперь, — заключила Беатрис, поворачиваясь, чтобы вернуться в столовую.

Посмотрела на умиравшего со смеху Берти, громко фыркнула и тоже захохотала.

— У тебя дома не соскучишься, — заметил он, когда они, закончив пить чай, перешли в гостиную, — вечно что-нибудь случается. Одна мисс Шелл чего стоит. Ну и конечно, твоя горничная, вот эта вот, — он ткнул пальцем в дверь, не без оснований подозревая, что за ней торчит неугомонная Мэджи.

— Знаешь, что, Берт, — отозвалась женщина, — я молчу, что у тебя дома творится.

— Да, и вот, что я подумал, Трикс, — усмехнулся Берт, — мы недаром столько времени дружим. Что-то есть в нас общее, правда?

Она фыркнула, что с некоторым усилием можно было принять за согласие.

Проводив друга, Беатрис перевела дух и вернулась в кабинет. Она очень надеялась, что ей наконец удастся отдохнуть и заняться счетами. К сожалению, она ошибалась. Е прошло и пяти минут, как в дверь кабинета постучали.

— Входите, — с тяжелым вздохом пригласила Беатрис.

Нарушившей ее покой была Дениза, держащая за руку Уилла.

— Миледи, позвольте спросить у вас… — девушка запнулась.

— Конечно. Что случилось? Уилл, ты что, обидел девушку?

— Я и не думал ее обижать, — отозвался Уилл.

— Мы хотели спросить, миледи, — тут Дениза пришла в себя и даже строго взглянула на мужчину, — можно ли нам пожениться. Ведь ты же этого хочешь, да, Уилл?

Беатрис вытаращила глаза.

— Уилл? — требовательно повторила горничная.

— Угу, — буркнул он, — всю жизнь только об этом и мечтал.

— Что-о?

— Да, да, хочу, хочу, дорогая!

Беатрис помотала головой, стараясь прогнать непрошенное видение, но оно никак не хотело исчезать.

— Так, э-э-э, — протянула она, — значит, вы хотите пожениться. Пожалуйста, почему я должна быть против? Женитесь на здоровье.

— Я же говорил, — Уилл сгреб Денизу в охапку и звучно чмокнул в нос, — порядок.

Беатрис фыркнула.

— Я еще не вышла за тебя замуж, — высвободилась Дениза, — как тебе не стыдно, Уилл, делать такое на глазах у госпожи?

— Прошу прощения, мэм.

— Ничего, ничего, — успокоила их госпожа, — я не обиделась. Приятно наблюдать, когда в семье царят мир и согласие. Когда вы собираетесь пожениться?

— Через месяц, — ответила довольная горничная, — когда все будет готово. Так мама сказала.

Представив, что могла бы сказать мать Денизы, увидев жениха дочери, Беатрис стиснула зубы, сдерживая смех.

— Поздравляю вас, — выдавила она, — очень рада. Уиллу давно пора жениться. А как там Томми?

Уилл расхохотался так, что в шкафу задребезжала посуда.

— Томми пока держится, хозяйка.

Дениза молча стукнула жениха по плечу и сдвинула брови. Тот тут же принял спокойный и невозмутимый вид.

— А что я? Я молчу.

Наконец, они ушли. Беатрис покачала головой, удивляясь повороту событий. Нужно, пожалуй, пойти спать от греха подальше. Мало ли, что еще может случиться.

В дверь снова постучали. Вошел Арчер.

— Нет, только не это, — простонала Беатрис, — знаете, это уже слишком. Арчер, ты тоже хочешь жениться?

Арчер выпучил глаза:

— Почему вы так решили, миледи? Нет.

— Ну, слава Богу. Тогда что там еще случилось? Что опять сломали, разбили или потеряли?

— Ничего, миледи. К вам граф де Рибейрак.

— Пригласи его сюда, — велела она, немного сбитая с толку.

Через минуту в кабинет вошел граф.

— Добрый вечер, сударыня.

— Добрый вечер, граф, — улыбнулась она, — вы уже уладили свои дела?

— Да. Я хотел…

— Да?

— Дело в том, что…

— Что? — переспросила женщина.

— Ну, я просто подумал, что не так уж это и страшно — смена вероисповедания.

— Да, я тоже думала об этом, — призналась Беатрис.

Граф улыбнулся.

— И что теперь делать? Я имею в виду: кто? Вы или я?

— Как мужчина, вынужден заявить, что возьму на себя это дело.

— А у меня есть идея получше, — не согласилась женщина, — давайте кинем жребий.

Она достала монетку.

— Это будет справедливо. Пусть все решает случай. Тогда жаловаться будет не на кого.

— Интересный способ, — подумав, признал граф, — хорошо, давайте.

— Значит, так. Орел — вы меняете, решка — я. Договорились?

— Договорились. Кидайте.

— И еще, я подумала, что будет более правильным, если мы разделим жертвы. Например, если я сменю веру, то вы остаетесь здесь. А если вы — то я поеду в Америку.

Беатрис подкинула монетку. Та упала, покатилась по столу и сделав несколько оборотов вокруг своей оси, успокоилась.

— Решка, — отозвалась женщина и тяжело вздохнув, добавила, — против судьбы не пойдешь. Значит, я.

— Подождите, — остановил ее граф, — это будет не совсем правильно. Подумайте сами, сударыня, если я останусь здесь, а вы смените веру, мы будем католиками. Не думаю, что это очень удобно. А если наоборот… Там, где я живу, нет ни одного протестанта.

— Что же вы предлагаете?

— Жертва должна быть полной. Либо вы меняете веру и едете со мной, либо это делаю я и остаюсь здесь.

Подумав, Беатрис признала, что это верно.

— Да, — отозвалась она, — но тогда это будет не совсем справедливо.

— Если вам обязательно нужна жертва, можете ее выдумать. Я, например, сделаю то, что вы предложите.

Она рассмеялась:

— Ладно, потом посмотрим.

— Кидайте еще раз, — велел граф, — орел — вы меняете веру, решка — я.

— Я знала, что вам понравится этот способ выяснения отношений, — с иронией заметила Беатрис.

Она снова подкинула монетку. Следя за ее передвижениями, оба затаили дыхание. Наконец, Беатрис наклонилась над столом.

— Решка, граф. Опять решка.

Граф тоже бросил взгляд. Потом кивнул.

— Что поделать.

— Бедный, — посочувствовала женщина, — как я вас понимаю. Может быть, бросим еще раз? Бог любит троицу.

— Нет, — он покачал головой, — как это ни соблазнительно, но нет. Иначе, это будет уже нечестно.

Распахнулась дверь и в кабинет с воплем влетела Мэджи:

— Мэм, скажите ей! Она меня бьет!

— Господи, угомонитесь вы когда-нибудь или нет? — вздохнула Беатрис, даже не удивившись, — кто тебя бьет?

— Противная Дэнни, — и Мэджи захныкала.

— За что?

— Да так, — слезы девочки быстро высохли, — подумаешь! Я же пошутила. Я не знала, что она грохнется.

— Что? Опять?!

С минуту в кабинете стояла мертвая тишина, а потом раздался хохот. Мэджи сперва даже присела от испуга, но довольная произведенным эффектом, заулыбалась и горделиво выпрямилась.

— Вы с ума сошли, — отозвалась Беатрис, когда смогла, — когда же вы прекратите? Что за день! Где Дениза?

— Она караулит меня за дверью с туфлей в руке.

Граф закашлялся.

— Позови ее.

— Нет уж, — девочка отошла в сторону, — она меня отколотит.

— И поделом. Не будешь подножки ставить. Зови Денизу, кому я сказала?

Нахмурившись, Мэджи с опаской приоткрыла дверь и крикнула:

— Дэнни, тебя зовут!

Через минуту в кабинет вошла Дениза. За минуту она успела пригладить волосы и оправить платье. Туфлю она спрятала за спину.

— Вы меня звали, миледи?

— Да. Что происходит, Дениза?

— Простите, миледи, — девушка опустила голову, успев, однако, метнуть угрожающий взгляд в сторону Мэджи.

— Может быть, отдохнете? Не знаю, как вы, а я уже устала от ваших выходок.

— Хорошо, миледи, конечно. Конечно.

— Тогда ступайте. И по возможности, тихо.

— Можно, я тут посижу? — пискнула Мэджи.

— Нельзя, — отрезала Беатрис, — сегодня я на тебя уже насмотрелась. Ступай.

Дениза и Мэджи вышли вместе, но девочка держалась немного в стороне. В коридоре она пулей метнулась наверх. Спустя секунду, туда же помчалась и Дениза.

Беатрис лично закрыла за ними дверь и прислонилась к ней спиной.

— Надоели до чертиков, честное слово. Целый день в доме стоит такое, что просто волосы дыбом встают.

— Думаю, вам это даже нравится, — отозвался граф.

— Почему вы так думаете? — поинтересовалась она.

— Раз вы смеетесь, значит, нравится.

— Это, конечно, смешно, но уж очень утомительно. Кстати, Уилл решил жениться на Денизе. Потрясающая новость.

— Может быть, нам справить две свадьбы одновременно? — пошутил граф, подходя к ней.

— Вы все еще католик, — напомнила ему женщина.

— Значит, католика вы целовать не хотите?

— Ах, поцеловать! Пожалуйста.

И Беатрис великодушно позволила ему это сделать.

Content

Екатерина Бэйн
БЕАТРИС РАСПОЛАГАЕТ

1 глава

2 глава

3 глава

4 глава

5 глава

6 глава

7 глава

8 глава

9 глава

10 глава

11 глава

12 глава

13 глава

14 глава

15 глава

16 глава