Александр Лонс

Куколка

От автора

В предисловии к своему знаменитому роману «Скандал с Модильяни» Кен Фоллетт писал: «В современном остросюжетном романе герой, как правило, спасает мир. В традиционных приключенческих историях все куда скромнее: основной персонаж спасает собственную жизнь и, возможно, жизнь верного друга или отважной девушки. В еще менее сенсационных произведениях — незамысловатых, но добротно написанных повествованиях, которые составляли основу читательской диеты более чем столетие, — ставки могут быть даже ниже, хотя все равно только собственные усилия героя, его борьба, его решения самым драматическим образом определяют в итоге судьбу этого человека. Я же никогда не верил, что подлинная жизнь устроена именно так. В реальности совершенно неподконтрольные обстоятельства определяют, жить нам или умереть, станем мы счастливее или несчастнее, приобретем богатство или ввергнемся в нищету...»

Ничего другого не остается, как только согласиться с авторитетным мнением мастера. В то же время, определенная интрига, предполагающая хоть немного глобальных последствий, обязана присутствовать. Кому интересны проблемы начальника охраны биотехнологического комплекса или расследование исчезновения топ-менеджера предприятия? Читатель хочет приключений и чудес, желает разгадывать загадочные символы масонов, постигать сакральные тайны Ватикана веками хранимые в его подземельях, разбирать смертельно опасные письмена и совершать путешествия по лабиринтам прошлого. Впрочем, не стоит торопиться. За обманчивой обыденностью повествования скрывается одно из величайших преступлений начала XXI века…

Представленный ниже текст носит фантастический характер, и не стоит его ассоциировать с нашей действительностью. Возможные сходства с реальными людьми, событиями, учреждениями и заведениями исключительно случайны, не относятся к нашей реальности и никак не связаны с намерением автора. Любые совпадения носят случайный характер. В тексте присутствуют сцены секса, жестокости и насилия, имеются эпизоды курения и распития алкогольных напитков. Категория 18+.

1. Вместо пролога

Дежурный начальник смены службы безопасности биотехнологического комплекса «Эксгрегум» — Василий Михайлович Суворин — подтянутый сорокалетний брюнет, — пребывал в превосходном расположении духа. Скоро домой. Дежурство прошло без неприятных происшествий, впереди маячили три выходных, а дома — вкусный ужин и теплая жена. Надо бы завтра сгонять в Москву и купить ей цацки на день рождения, любит она драгоценные побрякушки. Свою дорогую Люсю Суворин всегда называл женой, хоть и не состоял с нею в законно оформленном браке, и то и другое казалось проще и спокойнее. Хорошее было дежурство. Удачное. Сегодня, прямо с рабочего терминала, Василий закончил прохождение сложного квеста в онлайновой игре «Принцесса Энфирэль»: прокачал своего персонажа, хайпнул следующий уровень, заполучил кучу новых полезных артефактов и дополнительных умений к ним, а главное — удостоился личного покровительства самой принцессы Энфирэль.

График работы вполне устраивал Василия: сутки через трое, весьма достойная зарплата плюс премии. Три выходных подряд после необременительного суточного дежурства Суворин выговорил изначально, когда только-только устраивался на это место, и потом подтвердил в трудовом договоре, когда штатное расписание в очередной раз пересматривалось. Другим симпатичным бонусом для Суворина стал халявный интернет на службе. Часами Василий резался в разнообразные онлайновые игрушки типа «Войны Престолов» или «Принцессы Энфирэль», о недопустимости чего не раз и не два вяло предупреждался руководством, а местный сисадмин стабильно писал на Суворина кляузные докладные. Но что реально ему мог сделать этот очкарик?

В который уже раз Василий Михайлович окинул взглядом предмет своих профессиональных забот — клавиатуру, пульт и схемы защиты Комплекса на постоянно включенных больших мониторах. Пора было собирать личные мелочи, что неизменно скапливались на столе к концу смены. За эту привычку — держать под рукой всякие пустяки, — руководство его ругало постоянно, не только здесь, но и в органах внутренних дел, службу в которых Суворин оставил, как только подвернулась удачная возможность. Написал рапорт об увольнении. За годы в погонах служба надоела необычайно, так и ушел майором, несмотря на первоначальное рвение, былой энтузиазм и заслуженные боевые награды.

Вдруг завибрировал сигнал экстренного оповещения, и сразу же запульсировал красным юго-западный сектор Комплекса. Суворин тихо выругался и нажал соответствующую кнопку.

— Шестой пост, — ответил из динамиков беспокойно запыхавшийся голос начальника охраны сектора.

— Петрович? Что у тебя там?

— Прорыв изнутри, Михалыч. Это не учения…

Вот тут Василий Михайлович и почувствовал, будто что-то сжалось и похолодело внутри. Не учения, значит. Реальное ЧП. Все время работая здесь, он будто чувствовал... словно всегда такого опасался. Прощай отдых, каждая секунда на счету.

— Успел?

— Чуть-чуть опоздал, Михалыч, — убитым голосом признался Петрович. — Группа отправлена. Два кинолога и прочий стандартный набор. У всех полная экипировка. Строго по инструкции.

— Но как?.. — неожиданно вырвалось у Суворина.

— Обстоятельства уточняются, известно лишь, что проволока перекушена в двух местах, охранные собаки мертвы. Сигнализация почему-то не сработала. Разрыв восстанавливают… о, уже восстановили, система перезагружена и сейчас снова работает. По контрольной полосе обеспечено усиленное патрулирование. Вероятность повторного побега минимальна.

— Твою ж мать. Кто бежал?

— Двое орков, — убито отозвался Петрович. — Самец и самка.

— Петрович, ты же знаешь, как нас…

— Извини, Михалыч, — смутился Петрович. Руководство беспощадно выбивало такие зоологические термины не только из официальных текстов, но и из разговоров. — Парень и девушка. Из первых хатимодзи. Оба в полевом обмундировании с полной боевой выкладкой, еще кое-что из оборудования с собой прихватили, из спецсредств.

— [censored]! — кратко выразился Василий Михайлович. — От группы что?

— На связи, значимых результатов пока нет.

— Вот ведь… Скоро руководство проявится, и пойду на ковер. Ты тоже собирайся, Сеня. Выучи пока полный список похищенного с подробными разъяснениями возможностей каждого предмета. О принятых мерах как можно убедительнее готовься рассказать, да что я тебя учу. Еще вазелин, мыло и веревку с собой прихвати. Руководство не будет интересоваться тем, что ты только «чуть-чуть опоздал».

— И тебе не хворать, Михалыч, — глухо отозвался Петрович и отсоединился.

Собеседник — Семен Петрович Скрынников, — сменный начальник охраны Юго-западного сектора, как и Суворин, был отставным служакой, но на десяток лет старше. Звезд не хватал, был обременен детьми и внуками, поэтому работой дорожил, а начальства откровенно опасался. Все это в отличие от самого Суворина, который никому пока так и не передал свои гены, зато к руководству относился корпоративно-почтительно, при этом не скрывал своего слегка иронического отношения к начальству. Увольнения не боялся. Его, орденоносного ветерана спецподразделений, с радостью приняло бы любое охранное агентство.

Как только подобные мысли промелькнули в голове Суворина, дверь открылась, и вошел сменщик — Дмитрий Крылатскис. Этот двадцатисемилетний парень, нигде, кроме срочной, реально не служивший, имел диплом с отличием Высшего охранного училища, чем чрезвычайно гордился. Он интересовался только рыбалкой, а удачные фотки регулярно выкладывал в Инстаграм, пока год назад начальство не запретило. Увидев похоронную физиономию Суворина, Дима сразу же предупредительно спросил:

— Что-то случилось, Василий Михайлович?

— Случилось, Дима. Сейчас я к руководству, а ты пост принимай. Начинается веселая…

Тут затрещала внутренняя связь Комплекса.

— А вот и оно. Руководство, — пробормотал себе под нос Суворин, снимая с пульта старомодную телефонную трубку, которую сразу же плотно приложил к уху:

— Суворин слушает… здравия желаю… так точно… есть лично. — Вставив трубку на место, Василий повернулся к сменщику и сказал: — Все, Дима. Я к Генеральному, на рапорт. Не знаю, что потом будет, а ты прямо сейчас Семену Петровичу на Шестой позвони. Он в курсе, объяснит. Только сразу звони, а то его тоже скоро вызовут. Если еще не…

Василий Михайлович шел ни о чем не думая, пока отключил мысли. Через несколько минут и десятков метров, миновав молчаливую секретаршу и открыв обитую натуральной кожей дверь, Суворин прошел через небольшой тамбур и попал в обширный кабинет с длинным Т-образным столом. В дальнем конце, «за перекладиной» сидел человек непримечательной внешности.

— Здравия желаю, господин Генеральный директор, по вашему приказанию…

— А, появился, — вместо ответного приветствия прорычал Генеральный, сердито разглядывая вытянутую фигуру Суворина. — Какого дьявола там? Ты хотя бы приблизительно понимаешь, во что мы все вляпались? Причем с твоей помощью. Это ты у нас начальник смены, в твое дежурство чепе.

— Так точно, господин Генеральный директор! — при этом Суворин еще более вытянулся, слегка прищелкнув каблуком.

— Ты эти свои армейские штучки сейчас брось. По делу доложить что можешь?

— Нарушена, а теперь уже восстановлена охранная система периметра. Бежали двое первых хатимодзи, парень и девушка. Похищено индивидуальное спецобмундирование на двоих с полной выкладкой. С собой они прихватили полный комплект предназначенного…

— Это уже знаю, — перебил Генеральный. — Что конкретно у тебя есть?

— Прошло всего несколько минут, господин Генеральный директор, и при всей оперативности, я не уверен, что можно…

— Вот только не надо мне этого. Ты что, гимназистка перед дефлорацией?

— Никак нет, господин Генеральный директор, не гимназистка.

— Это был риторический вопрос Суворин, на него не надо было отвечать. Боевой офицер. Нахер мне сейчас твои оправдания… надо действовать, ловить этих орков, а надежда только на тебя, да на Кузьмича — он у нас бывший гебист. Сейчас придет, кстати. У нас тут не государственная богадельня, и не старухи живут на полном пансионе, а сам знаешь кто. Предложения имеются?

— Определенные соображения присутствуют, господин Генеральный директор. Если кратко, то нужно послать группы… можно карту района? О, спасибо.

Начальник смены и стоящий рядом с ним генеральный директор Комплекса склонились над уже подготовленной бумажной топографической картой. Где только такую раздобыл? Суворин вынул из кармана механический цанговый карандаш и начал что-то аккуратно обводить маленькими кружочками.

— Вот сюда, сюда и сюда, — пояснял начальник смены, — предлагаю направить наших людей. Со всем необходимым, конечно. Какой тип захвата планируется?

— Захват по обстоятельствам, — не поднимая глаз, тихо пробурчал Генеральный.

— Ясно. Тогда и здесь надо такую же группу расположить, — убежденно произнес Суворин, пометив на карте что-то еще.

— А сюда-то зачем? — не понял Генеральный.

— Они же понимают, что терять им уже нечего, поэтому считаю необходимым…

В этот момент дверь открылась, и в кабинет уверенно вошел тщательно причесанный, ухоженный представительный мужчина лет пятидесяти. Вновь прибывший аккуратно прикрыл за собою дверь.

— О, Сергей Кузьмич, приветствую вас, — вежливо поздоровался Генеральный. Суворин тоже кратко засвидетельствовал свое почтение.

Сергей Кузьмич Аверкин занимал должность заместителя Генерального по общей безопасности. Он всегда ходил в строгом темно-сером классическом костюме, белой рубашке и неброском галстуке. Матово блестящие полуботинки носил полувоенного образца, какие предпочитали высшие офицеры Шестого управления. В свое время он покинул органы госбезопасности в чине подполковника и стал прямым начальником Суворина. Слухи о его отставке ходили всякие, но конкретно никто ничего не знал, так что вокруг личности главного безопасника Комплекса оставался ареол некоей таинственности. Заместителя Генерального боялись все, даже сам Генеральный. Злые языки поговаривали, что у Аверкина в сейфе есть полные досье на всех сотрудников Комплекса, включая Генерального, с убийственным компроматом на последнего.

— Сергей Кузьмич, — сказал Генеральный, жестом показывая на стол, — по моей просьбе Василий Михайлович предложил тут схему реагирования в данной ситуации. Сейчас еще начальник шестого сектора должен подойти, его послушаем. Интересно, что скажет.

Суворин и Аверкин обменялись быстрыми взглядами. Оба друг друга терпеть не могли, о чем Генеральный прекрасно знал.

Быстро ознакомившись предложения начальника смены, главный безопасник Комплекса кивнул и произнес:

— В принципе, все очень грамотно. Станция, шоссе, автобусные остановки, пропускной пункт поселка, посты ГИБДД и прочее. Дроны запустили, все так. Как, собственно, и прописано в нашей инструкции на случай ЧП, и эта схема уже заработала. Только позволю себе несколько дополнений. Надо еще населению информацию разослать, что бежали переодетые орками психически больные преступники. Особо подчеркнуть, что склонны к насилию, агрессии и немотивированным убийствам. Характерные особенности: крепкое телосложение, окрашенная в зеленый цвет кожа, наращенные клыки, зеленые волосы. Объявления напечатать и расклеить. Я уже распорядился, сославшись на ваше указание, — Аверкин многозначительно посмотрел на Генерального, тот молча кивнул. — И еще один небольшой вопрос... Не понял, для чего предлагается усиленную группу посылать сюда? — Аверкин что-то указал на карте толстым пальцем с аккуратно подстриженным ногтем. — Здесь же ничего нет.

— Тут необозначенный на карте выход незаконного канализационного коллектора коттеджного офицерского поселка «Сосенки», — сказал Суворин, на которого сразу с двух сторон посмотрели присутствующие. — Интуиция мне подсказывает, что это нельзя упускать.

— Интуиция, говоришь, подсказывает? Вот раньше бы эта твоя интуиция подсказывала, когда они побег готовили. Ведь готовили же! — Зло окрысился Сергей Кузьмич. — И ты полагаешь, что эти двое сунутся в узкую сливную трубу? Зачем? Куда? Да и не пролезут они.

— Видел я эту трубу. На территории имеется несколько коллекторных колодцев широкого диаметра. Для человека вполне доступны, как и сама труба.

— Для человека, но не для хатимодзи, — недовольным тоном отметил Аверкин. — У нас сейчас будет каждый боец на счету, а ты предлагаешь говнотечку караулить. Черепашек ниндзя, что ли насмотрелся? Мало ли, что она для человека проходима.

— Для хатимодзи тоже, — убежденно возразил Суворин. — Тесно, но пролезть можно, лично измерял. Тем более, для орочьей сам… для девушки-хатимодзи. Они могут пропихнуться сквозь трубу, захватить в поселке авто, и выехать из района. Или так: протиснется одна только девушка, угонит машину, подберет этого своего… парня, и оба скроются в неизвестном направлении. Теоретически такое допустимо.

— Теоретик! — тут же уцепился главный безопасник. — Слушай, теоретик, а почему бы тебе…

В этот момент дверь кабинета открылась и вошел еще один мужчина — обладатель вполне оформленной лысины, которую давно уже не маскировал. Несмотря на возраст хорошо за сорок, пришедший был подтянут, форму держал, но сейчас имел вид человека, порвавшего все счеты с жизнью. Это и был Семен Петрович Скрынников, начальник охраны юго-западного сектора. Того самого, откуда и осуществили прорыв.

— А, вот и наш главный герой пожаловал, — переключился на Скрынникова Аверкин. — Что скажешь, мил человек? Чем порадуешь?

— Здравия желаю господин генеральный директор, господин заместитель. Я подготовил рапорт, — бесцветным голосом произнес Семен Петрович.

— Рапорт! — возмутился Генеральный. — Подготовил он! А орков кто ловить будет?

— Работа ведется, — заученно вымолвил Семен Петрович. — Вопрос решается.

Генеральный аж подскочил от таких слов:

— Твою ж мать! Ведется у него! Вопрос у него решается! Решаются задачи, на вопросы отвечают. Нет уж, батенька, так просто ты у нас не отделаешься. Вот ты и возглавишь группу, — в этот момент Аверкин и Суворин посмотрели на Генерального странно, но ничего не сказали, — ту самую группу, что мы сейчас формируем. Для поимки орков и для недопущения утечки информации. Для всех остальных официальная версия будет такая — идут ученья. Все тут меня поняли? Очень хорошо… хотя, конечно, ничего хорошего. Первое что сделаем, всех тех, кто знает правду, собрать в моем кабинете. Немедленно, — после этих слов Аверкин вытащил из кармана внутренний коммуникатор и кому-то что-то сказал. — А ты, Семен Петрович, вместе с Сергеем Кузьмичом и Василием Михайловичем давай думай в три головы, как из этого дерьма будем выбираться. Вы станете нашим ареопагом. Старшим, как уже сказал, назначаю тебя, Семен Петрович и докладывать будешь только мне одному. Лично, в этом кабинете. Это, невзирая на ваши регалии и официальные должности в Комплексе, от которых вас пока временно отстраняю. Вас есть кому заместить, а пока занимайтесь только побегом. Никаких рапортов, никаких сетевых коммуникаций. Личные телефоны и сматфоны отставить, только корпоративные со скремблерами. Слово «хатимодзи» выкинуть и из лексикона и на время забыть. Выходные, отпуска и личную жизнь пока отменить. Всем понятна моя мысль? По вашему молчанию вижу, что понятна. Давай Сеня, докладывай, что делать думаешь, — уже по-доброму сказал Генеральный. — Ты теперь у нас самый главный…

2. Надо поговорить

Телефон разбудил почти сразу, как только я уснул. Как же не люблю этого. Ненавижу просто.

— Надо поговорить, — послышалось из недр моего смартфона.

Вы когда-нибудь замечали, что если обращаются с фразой что-то типа: «надо поговорить» или «нужно встретиться», вам-то как раз это совершенно не нужно? Звонила художница Маша. Мария Петроградская, как она изволила подписывать свои живописные полотна. Очень неплохие, к слову сказать, картины. Кто-то даже называл их гениальными, но не мне судить — из меня такой же арткритик, как из телеги самовар. Сама Маша родом была из Петербурга, но несколько лет назад успешно перебралась в Германию и с тех пор на родине бывала наездами, исключительно по делам. Изредка и ненадолго. С прежних времен у нас сохранилась несколько нерегулярных традиций. Например, посещать крыши домов на Васильевском острове и провожать закатное солнце, или ходить в какое-нибудь новое кафе, только обязательно такое, где мы еще никогда не были. Тот факт, что Маша не только позвонила сама, но при этом даже не поздоровалась, вообще-то для нее было весьма необычным делом. Редчайшим даже. Она явно сейчас злилась и, судя по голосу, едва сдерживала себя.

— Надо поговорить, — послышалось из недр моего смартфона. — Дело важное и отлагательств не терпит.

Поговорить надо. Дело важное. Мне же важным казалось одно дело — спать. День выдался канительный и насыщенный разными дурацкими событиями, да и время перевалило за час ночи. Чего ж телефон-то забыл выключить?

— И тебе привет, — предупредительно ответил я голосом профессионального психиатра получившего нового пациента с давно запущенными симптомами. — Поговорить надо, но зачем? — спросил я, поскольку ни говорить, ни вообще что-либо делать решительно не хотелось.

— Чиво-о-о-о? — послышалось из смартфона.

— Ты знаешь, сколько у нас сейчас времени? — сердито спросил я, уже почти собираясь отключаться.

— У меня столько же. Серьезно, — сразу обрушилась из телефона моя давнишняя подруга. — Ты, собственно, в какой день приедешь?

— Куда приеду? — удивился я, решив повременить с отключением.

Невольно мой взгляд зафиксировался на пластмассовой игрушечной фигурке, сидящей около базы радиотелефона. Небольшая, сантиметров пятнадцать, шарнирная «ми-ми-мишная» куколка из цветного пластика изображавшая маленькую ладную девушку с голубыми волосами и невинным взглядом слегка раскосых больших глаз. Автор одел фигурку весьма минимально, но самым заметным элементом являлись гольфы: разной длины и цвета широких полос. Шарнирные суставы позволяли размещать ее на любых предметах, как бесполезное, но симпатичное украшение интерьера. Куколку в прошлом году подарила та самая художница, что сейчас звонила. Маша уверяла вполне серьезно, что это шарж на нее саму, когда-то у нее действительно были голубые, скорее даже синие волосы. Ну не знаю, больше никакого сходства не просматривалось. Так, слегка… да и то если очень постараться. Маша в то время привозила свои картины на московскую выставку и оставила такой вот сувенир на память о себе. Кстати, памяти хватало и так: у меня в квартире висело пять ее картин. Оригиналы. Дальнейшие события оказались столь запутаны и малоприятны, что о подарке-куколке просто забыл: положил в ящик стола и завалил разным хламом, что неизбежно скапливался там. Лишь вчера, наводя относительный порядок и выкидывая лишнее, куколку нашел и посадил на видное место у телефона. А сегодня этот звонок. Вот так и верят в плохие приметы, проклятые талисманы, дурные пророчества и скверные предзнаменования.

— Куда приеду? — удивился я. — Ты сейчас где? Вообще-то никуда не собирался. Может несколько позже… Возможно, съезжу осенью, например, на недельку на Октоберфест выберусь...

— Да в Питере я, в Питере! Какой нафиг Октоберфест? Ты в ближайшие дни должен здесь быть. Почему меня не пригласил? Знаешь же, что я в Петербурге.

Разговаривая с Машей, я зачем-то переместил куколку прямо на край базы радиотелефона. Пусть тут посидит.

— В ближайшие время вряд ли удаться осуществить… Погоди, а с какой радости вообще такая спешка? Куда тебя не пригласил? Где ты будешь?

— Забыл что ли? Уже давно болтается объявление о презентации. Твое присутствие вообще-то заявлено.

— Звучит угрожающе, — отозвался я, с неожиданным усилием отрывая взгляд от куколки. — Что за презентации? Почему не знаю?

— Не знаю, почему не знаешь. У тебя что — амнезия или склероз? Ранняя форма болезни Альцгеймера? — Маша была неумолима как природная стихия и требовала твердой конкретики.

— Погоди-погоди, не так быстро, давай по порядку. Если желаешь обсуждать Общество плоской земли, французского президента и немецкого канцлера, то я — пас.

Тут пришлось сделать небольшую паузу и сменить тон на более серьезный, и я спросил:

— Что-то случилось?

— Можно и так сказать, — согласилась Маша каким-то ехидным тоном. — Случилось. Презентация твоя случилась. Вернее — должна случиться. Лови ссылку… поймал? Посмотрел? Когда увидимся?

Что еще за презентация? Кликнув по линку, действительно увидел объявление на сайте какой-то питерской библиотеки о моем, якобы, участии в мероприятии. Не просто участии, а, так сказать, в заглавном качестве. Под снимком моей физиономии присутствовали краткие сведения обо мне, кю-ар код и модный ныне хэштег: мои имя-фамилия через черточку предваряемые знаком «решетка».

Тем временем Маша давила на мозг и требовала конкретики. Ее напор начинал понемногу надоедать. Что тут можно возразить? Вообще-то в ближайшие дни ехать никуда не думал и не хотел, но было время, когда собирался. Лето в прошлом году выдалось на редкость отвратительное. В мае у нас повторно включали отопление, в июне неоднократно бывали заморозки, а к середине июля дневная температура не поднималась выше пятнадцати градусов по Цельсию. Что же касается Петербурга, то дела там обстояли и того хуже: лето вообще не наступило. Зарабатывать какую-нибудь простудную болезнь, с перспективой перехода в хроническую, решительно не хотелось, поэтому в прошлом году я вообще в Питер не ездил и сейчас рассчитывал наверстать упущенное. Возможно, закаленным петербуржцам все нипочем, но я, как существо теплолюбивое, пока еще не отогрелся после зимы. Более того, лелеял мечту поехать потом в отпуск куда-нибудь в южные края: к теплому морю, к солнцу, к пальмам и нагретому пляжному песку. Поэтому унылые серые воды Финского залива как-то не прельщали.

— Ну что. Приезжай, — без особой радости и энтузиазма сказал я, приблизительно догадываясь, какие слова сейчас последуют.

— Я, к тебе? Совесть есть? К тому же никак не получится. У меня бизнес, и в Москву не могу. Да и не хочу. Может попозже и устрою себе небольшой… или большой отпуск, но не раньше ноября, причем поеду куда-нибудь в теплые страны. Сам приезжай, твое выступление анонсировано вообще-то.

— Еще весной скучал по тебе, — брякнул я, меняя тему беседы. — Вспомнил наши посиделки на питерской крыше, и потом, когда мы…

— Врешь, — убежденно возразила Маша.

— Ну, прости.

— Бог простит... а я — нет. «К чему теперь по мне скучать? Моя любовь к тебе остыла. Меня не надо возвращать, Меня терять не надо было».

— Это такие стихи? Твои что ли?

— Нет, конечно, — послышалось из телефона.

— А чьи? — зачем-то переспросил я.

— Понятия не имею. Наткнулась в сети, вот они и залипли в памяти. Так что, ждать тебя? Только никакого не октября, а не позже следующей недели.

— Вот черт… Ладно, куда ж я от тебя денусь.

— Тогда молодец. Только еще вот, не приводи с собой никого, обещаешь? Ты где остановишься? А то вариант есть для закаленных жизнью туристов типа тебя. Подруга детства прислала. Полминуты ходьбы от метро «Чкаловская», маленькая, но интересная комнатка в небольшой коммуналке. Стены изрисованы и немного убиты, но в перспективе рассматривался вариант ремонта — материалы в наличии. В комнате — ортопедический матрас, зеркало, винтажный шкаф и один стул в стиле раннего Брежнева. Из удобств присутствуют: стиральная машина, интернет и просторная кухня. Из диковинок — душевая кабинка на кухне и сортир в прихожей за шторкой. Соседи — музыканты. Была инфа, что играют по ночам в каком-то кабаке. Главнокомандующий у них — немного двинутый чувак, чем-то похожий на молодого Влада Кипелова. В комнату можно приводить любых гостей и в любом количестве, всем пофигу, главное — толпой на кухне водку не жрать и мимо унитаза не ссать. Цена десять тыр в месяц плюс пять сотен за коммуналку с каждого носа. Ну это в случае реального подселения, конечно. При въезде полагается залог за весь месяц проживания с обещанием вернуть остаток в случае, если съедешь раньше. Так, что там еще… Рядом с домом — магазины, банки, парки, клубы, бары, театр и вообще все, что душе угодно. Рай, короче. Въезжать можно хоть сегодня. Кстати, клопов и тараканов не обещают.

— Жесть, — расстроено признал я, сокрушенный ее монологом. — Знаешь, я, пожалуй, воздержусь. Отвык от такого крутого экстрима. Последний раз мне вот так же отставной прапор комнату в коммуналке на «Ваське» сдавал, и с тех пор останавливаюсь исключительно в гостиницах. Могу себе позволить.

— Ладно, как знаешь, была бы честь предложена. Обязательно мне позвони или эсэмэску кинь, а если не проявишься или вообще не приедешь, я обижусь очень.

На этом наш разговор естественным образом исчерпался, и тут же подумалось, что пора бы проверить свои почтовые ящики. Что-то где-то я пропустил, поэтому очень внимательно обследовал почту для трэша, а особенно папки «Спам» для всех аккаунтов. Действительно, в одной из них оказалось письмо:

От: администрация Библиотеки им. Чехова <AntonChekhov@mail.ru>

Тема: Ваше выступление

Кому: Мне

Здравствуйте. Ваше выступление в Библиотеке им. Антона Чехова назначено на 16:00 в оговоренный ранее день в конференц-зале нашей Библиотеки. Презентационная аппаратура в наличии. Просим подтвердить свое участие.

С уважением, Администрация

В другой папке обнаружилось еще письмо на ту же тему, и не просто, а от потенциального заказчика:

От: Еремей benefactor@commons.net

Тема: рассчитываю на личную встречу

Кому: Мне

Добрый день.

Как Ваши дела? Учитывая Вашу презентацию, рассчитываю на личную встречу в Санкт-Петербурге. Буду примерно в те же часы, что и Вы.

Напишите мне.

С уважением, искренне Ваш, Е.М.

Ага, еще о какой-то презентации в Питере. Почему я-то не в курсе? Да и участие свое не подтверждал… Наверное, весьма слабо подкован политически, поэтому не все понимаю в этой жизни. Письма слетели в спам, вот я их и не заметил. Почтового бота, видимо, смутил адрес отправителя, вот письмо и отправилось прямехонько в папку для спама. Меня бы тоже насторожил AntonChekhov, да и тот же Benefactor, то есть благодетель. Серьезные люди не могут себе такого позволить, один только адрес должен заставить насторожиться. В мире, где люди давно уже общаются через гаджеты посредством мессенджеров и сообщений в социальных сетях, электронная почта постепенно становится редкостью. Всякое может случиться, но определенные правила все-таки сохраняются. Однако в последнем случае текст был составлен четко и убедительно, да и инициалы знакомые. Недавно автор предлагал поработать на него, а я предварительно согласился.

Немножко о себе, это так положено, извините уж. Надо сказать, что помимо своей основной работы, приносящей кусок хлеба с икрой, я еще немножко писатель. Книжки пишу, их даже печатают, говорят, кому-то они нравятся, но не мне судить. Даже в соответствующем союзе состою, и писательский билет имею. Пригласили, вот и вступил, о чем ни разу не пожалел. Только вот презентации не люблю.

Возможно, дальнейшее покажется несколько занудным и излишне подробным, однако стоит объяснить некоторые основы моего заурядного бытового уклада. Родился в Москве, в ней же и вырос. Потом учился, работал, женился. Продолжаю до сих пор. Работать в смысле. С женой пришлось развестись, в силу причин, давно уже значения не имеющих. С тех пор на моей жилплощади никаких дополнительных и постоянных домашних живых существ нет. Тараканов больше не допускаю, вероятных пылевых клещей истребил вместе с мусором и хламом. Даже растения в горшках отсутствуют. Мечта, да? Короче, живу помаленьку в своем одиночестве. Никто не барабанит в дверь, пока медитирую на унитазе или изучаю этикетку очередного геля для душа, смотрю на смартфоне новостную ленту или дочитываю любимый детектив. Никто не мяучит под дверью, потому как некому. Да, я люблю кошек, но на удаленном расстоянии, и у меня нет домашнего кота, и никогда он не появится, ведь я категоричен в своих убеждениях. Мне не придется кого-то уверять, что любовь к удаленным кошкам — это трагедия жизни аллергика-астматика, задыхающегося от кошачьей шерсти. Одиночество вовсе не та грусть-тоска, что поется в старинных романсах. Один дома. В моем случае это не столько название долгоиграющей комедии, а мировой социальный тренд. Все больше людей предпочитает вести хозяйство в одиночку: без детей, родителей и супругов. Новый стиль жизни. Одиночество может быть интересным, даже увлекательным, если человек вполне самодостаточен. В конце концов, одному в отдельной квартире, да хоть бы и съемной — жить очень даже можно.

Теперь о работе, что позволяет не думать об оплате счетов и покупке продуктов. Представьте: встаете когда проснетесь, без спешки и суеты спокойно принимаетесь за работу. Не дергает начальник и коллеги, работаете в удобные для себя часы, в спокойном месте. Не нужно тратить время на сборы, транспорт, пробки. А самое главное, занимаюсь любимым делом, в то время как большинство вынуждено жить так, как совсем не хочется. Работать на нелюбимой работе, вставать в семь утра, а то и раньше, пробираться в другой конец города и проводить время с неприятными людьми. Сломайте схему, вдруг получится?

У меня как-то получилось. Жить одному — значит самостоятельно решать, когда спать и во сколько встать. Можно самому для себя устанавливать правила. Но внимание! Этим правилам необходимо соответствовать. Просыпаюсь утром когда захочу, а хочу я обычно в одно и то же время. Ну, разве что сосед подложит какую-нибудь подлянку, но ведь это ненадолго, правда? Итак — начинается утро. Иду в ванную, а там никакой очереди. Еда тоже доставляет мало хлопот. В моем холодильнике всегда будет смиренно ждать то, что сохранилось со вчерашнего вечера. При этом не буду ненавидеть кухню: там не надо что-то готовить и почти совсем не надо убирать. Я выкидываю мусор и ликвидирую вероятный беспорядок не чаще раза в неделю, причем не каждую, ведь в доме некому мусорить и раскидывать барахло тоже некому. Разве что перед приходом каких-нибудь гостей, или одной гостьи, приходится вытирать пыль, но это дело минутное. Мне не нужно договариваться с кем-либо, чтобы пригласить этих гостей, сам распоряжаюсь, кого, когда позвать и насколько. А если кто-то по нетрезвости разобьет любимую вазу, то и оправдываться ни перед кем не придется. Когда живешь один, таких проблем не существует в принципе. Никогда не нужно искать укромный угол, чтобы поговорить по телефону или включить скайп на компьютере. Очень удобно, если нет дополнительных ушей. Бывает ли скучно? Бывает, но всегда есть чем развлечься, в конце концов, я не монах-отшельник, давший обет целомудрия, и всегда открыт всяким маленьким радостям. Правда, если эти радости нечасты и не очень долги, ведь в моей зоне комфорта все равно теплее, когда никто не зудит. Уютнее и спокойнее одному.

Обычно среднестатистическая схема суточного расписания выглядела у меня как-то так:

10:00-10:30 — подъем и утренний туалет в полном объеме этого слова.

10:30-11:00 — скорое приготовление завтрака и сам завтрак.

11:00-15:30 — рабочее время.

15:30-16:00 — одиночная прогулка с размышлениями на свободные темы.

16:00-17:00 — неторопливый обед в кафе с параллельным просмотром новостей по смартфону.

17:00-17:30 — закупка питания для ужина и завтрака.

17:30-21:00 — рабочее время.

21:00-21:30 — быстрое оформление ужина и сам ужин;

21:30-24:00 — встречи и беседы с другой одинокой личностью противоположного пола. Часто сочетаются с ужином. В случае неготовности этой личности к встрече, данный временной промежуток заполнялся чтением книг или просмотром фильмов.

00:00-00:30 — чай с кем-то в компании, или в гордом одиночестве, это уж как повезет.

00:30-01:00 — размышления о сущности бытия (иногда с кем-то на пару), созерцание двора под балконом или чтение книги по настроению.

01:00-10:00 — сон.

Зачастую, особенно в напряженные времена идеальная схема нарушалась, изменялась, зачастую подвергаясь полной деградации, но, хвала добрым богам, случалось сие нечасто. Как-то так вдруг вышло, что принялся за деньги раскручивать темные истории, к чему всегда имел тягу и, говорят, некоторые способности. Стал кем-то вроде частного сыщика: оплата по безналу, любой каприз за ваши деньги. В пределах возможностей, в границах закона, в рамках разумного и в объеме моих морально-нравственных норм. Никаких мутных схем. Официальная профессия — «специалист по поиску людей», так на моей визитке написано. Проще говоря, ищу тех, кто не хочет или не может найтись сам. Для работы требуются компьютер, интернет, смартфон и несколько часов в день. Частный детектив — профессия хоть и востребованная, но не очень уважаемая. Причем сыщик без лицензии — вообще не профессия, а нарушение закона и образ жизни, зачастую весьма вредный для здоровья образ. Но кого и когда подобное останавливало? Ведь столько всего приходится делать кроме неожиданных заказов. Обретать новых врагов, терять старых друзей, разбираться с чужим прошлым, успокаивать нервную подругу… в те моменты, когда она есть. Натыкаться на чье-нибудь убийство, причем зачастую это убийство приходится расследовать. Или делать вид, будто расследую. Пару раз за такую деятельность получал проблемы с бандитами и правоохранительными органами, даже ненадолго за решетку сажали, грозили судом. Чуть не убили. Но ничего, отстали, и по-прежнему удается играть в частного сыщика. Оброс знакомствами, но стараюсь держаться ото всех на расстоянии вытянутой руки. Еще очень ленив, поэтому обычно никуда не опаздываю, а работу свою пытаюсь исполнять как можно более качественно и надежно, чтобы потом не пришлось все переделывать. Скоро станет понятно, о чем это я.

3. Новый заказ

Вечер, время белых ночей еще не наступило, однако множество народа на улицах уже присутствовало. Приятное заведение на Садовой в Санкт-Петербурге. Уютный бар, недавно переделанный из закрытого рыбного ресторана. Тихая музыка, полумрак в зале, мягкий свет над стойкой, бармен полирует фужеры, на другом краю о чем-то шепчутся парень с девушкой. Вообще, такой многообразной и повсеместной барной культуры в России нет нигде. Ни в Новосибирске, ни в Екатеринбурге, ни в Москве. В этом смысле Питер не отстает от других восточноевропейских столиц, неплохих заведений здесь действительно очень много, но я убежден, что их вообще мало кто все знает. По моемý очень скромному мнению, наилучший бар города — тот самый, где мы сидели тогда. Он небольшой и очень приятный. Несколько темноватый, но теплый и ламповый. Недешевый, но и не очень дорогой, в нем всегда есть свободные места и очень много хорошего пива. Не самый лучший сидр, но все остальное — выше всяческих похвал. Сюда просто добраться и отсюда легко куда-нибудь переместиться. Мы с заказчиком старомодно обменялся рукопожатиями, и почти одновременно сели за столик. Последнее время предпочитаю переговоры в таких вот барах. Иногда — в кафе и пивных ресторанах, но бар все-таки предпочтительнее, привычнее как-то. Обычно подобные встречи назначались там, где неплохое обслуживание и качественное меню.

Теперешний бар, а прежде рыбный ресторан, где мы встретились, запомнился еще и тем, что пару лет назад я тут уже бывал. Подцепил сальмонеллез, получил интоксикацию, сильно перепугался даже «скорую» вызывал. Приехавший фельдшер — сравнительно молодой сильно уставший небритый рыжий мужик, — помял мне пузо, посмотрел язык, смерил давление и заявил, что особых поводов для госпитализации нет. Рекомендовал больше пить воды, принимать фуразолидон и еще что-то, на том и уехал.

Неужели два года прошло? Почти два с половиной. Вот опять то же место. Судя по многочисленным отзывам, после смены названия заведение заработало неплохую репутацию. Сейчас тут все переделали, отремонтировали и перепрофилировали в кафе-бар с пивом и стойкой.

Новый заказ я не то чтобы давно искал, просто расходные деньги подходили к концу, жить на что-то надо, а тут свежий богатый клиент. Обычно все дела начинались скучно и по стандартной схеме. Сначала переписка, телефонные звонки, а после личной встречи следовало подписание договора. Если договоренность не возникла, никакого дела так и не завязывалось. В противном случае заказчик переставал быть потенциальным и становился реальным.

Дело подходило к тому, что за работу эту все-таки возьмусь: слишком уж легкой поначалу она показалась. Новый заказчик, что называется, доверие внушал. Судя по визитке — солидный топ-менеджер, руководитель какого-то технологического комплекса с зубодробительным названием. Мужик совсем не походил на подмосковного бизнесмена, какими их рисует современные ньюс-медиа. Приятный вид, лет сорока — сорока пяти или около того. Хорошо сохранился, хоть сейчас на обложку Форбса. Иные уже в двадцать пять — тридцать так смотрятся. Фактурная наружность, грамотная речь, убедительная манера изложения. Чем-то он подкупал, напоминая голливудского актера Мэтта Деймона в роли Джейсона Борна из одноименного боевика. Бизнесмену такая удачная внешность шла идеально, лучше не придумаешь. Имя тоже не подкачало — Еремей Маркианович Рогинский — для успешного предпринимателя самое то. Согласно предварительным разговорам, требовалось найти пропавшего партнера по бизнесу. Исчезнувшего директора фирмы.

— Вы конечно понимаете, — сразу же пояснил бизнесмен, — что о нашей встрече никто не должен знать?

— Конечно понимаю, но только если какого тяжкого преступления не произошло, — уточнил я. — Иначе буду просто обязан известить правоохранительные структуры.

— Само собой, — не стал спорить потенциальный клиент, что сразу же подняло его рейтинг в моих глазах.

— Скажите, почему назначили встречу именно здесь? Кругом множество людей, вас могут узнать, пойдут слухи.

— Это вряд ли, — рассеянно возразил мой собеседник. Потом он поднял лицо вверх и начал рассматривать потолочные светильники. — Кроме того, заготовлен специальный ложный контракт с вами на поиск юридически и экологически чистого участка земли под загородный дом для меня. Это позволит вам посещать всякие места, встречаться с самыми разними людьми, задавать любые вопросы. Вот возьмите, потом ознакомитесь, там нет ничего особенного, предполагается сбор информации по нашему делу.

Я посмотрел на липовый контракт и спросил.

— Я же не риелтор. Данный факт не помешает?

— А кого это сейчас волнует? — Спросил Рогинский.

— Да, действительно. Еще хотел уточнить, — я решил сразу же развеять возникшую неясность, — а почему у вас такой емейл? «Benefactor»? Звучит как-то малозначительно и несерьезно, что ли… на фейковый адрес похоже.

— А, это, — мой собеседник печально усмехнулся. — Так уж вышло, что у меня четыре стабильных почтовых адреса. Непостоянные, одноразовые адреса, не считаю: во-первых не помню, а во-вторых, это и не адреса вовсе, а так, мусор. Вы меня поняли. Так вот, о постоянных адресах. Это не вина моя, а беда, и с этим ничего не получается поделать. Первая почта официальная, как паспорт. Ее сообщаю государственным и финансовым учреждениям для решения разных официальных вопросов касающихся меня лично, как гражданина страны. Пароль берегу, регулярно меняю, и не знает его никто. Вторая почта используется сугубо для приватных надобностей. Третья почта рабочая, аффилирована с моей должностью и привязана к месту службы. Ну а четвертая — для всякого разного трэша. Туда всевозможный мусор сыпется, да и вообще — это для тех случаев, когда адрес кто-то просит, а я понятия не имею, понадобится мне еще этот проситель или нет. Вот вам я и послал с этого последнего адреса, поскольку о дальнейших наших делах ничего не знал и уверен не был.

— Понятно, — кивнул я. — Если честно, то у меня похожая ситуация. Тоже четыре основных адреса. Есть, правда, еще и пятая почта, но там аккаунт настроен так, что ежесуточно удаляет все содержимое, которое не вижу и никогда не читаю. Используется, если точно не хочу получать сообщения от кого-то, а этот кто-то настоятельно требует «емейл» и в состоянии убедиться, что этот адрес присутствует в реальности.

Собеседник как-то странно мигнул, но ничего не сказал. Вероятно, у него тоже имелся подобный адрес, возможно, что и не один.

— Да, но почему вы обратились именно ко мне? — еще раз решил уточнить я.

— Слышал о вас. Алексей советовал. Да знаете вы его, такой лысый интеллектуал-калека в инвалидном кресле.

В этот момент мне захотелось встать и уйти, а рейтинг возможного клиента в моих глазах сразу же рухнул ниже плинтуса. Дело в том, что упомянутого Алексея я не только хорошо знал, но и очень уважал. Мы были практически друзьями, не раз он мне здорово помогал. Поэтому я весьма ценил наше знакомство, и хамский отзыв сидящего напротив господина вызвал раздражение и крайне не понравился.

— Вы знакомы? — как можно безразличнее спросил я.

— Конечно. Спросите — откуда? Так очень просто, он весьма эффективно консультирует нашу компанию. Вернее так, наше высшее руководство часто обращается к нему с различными просьбами. Формально, он у нас по договору работает. Кроме того, нам не хотелось поднимать много шума и привлекать посторонних людей. Возможно, дело выеденного яйца не стоит, и ничего криминального за моими подозрениями не стоит. Узнайте правду, прошу вас.

— Правду всегда по-разному можно интерпретировать, Еремей Маркианович. Поэтому, давайте попробуем договориться, — продолжил я, разливая по бокалам чешское пиво. Мой собеседник не возражал против такого формата беседы. — В вашем бизнесе вообще ничего не смыслю, и о той индустрии, где вы работаете, понятия не имею, поэтому вы рассказываете то, что сочтете нужным, а уж потом поясните, что спрошу. Рассказать лучше всего как полному чайнику. Коим я, в действительности, и являюсь.

Еремей Маркианович явно ждал чего-то подобного, но все-таки слова мои ему не очень понравились. Однако, после маленький паузы, он решил подпустить капельку лести:

— Ну, вы к себе все-таки несправедливы. Я же наводил справки, и слышал, что когда вы, оказавшись по ложному обвинению за решеткой, смогли вычислить опаснейшего убийцу и лично помогли его задержать.

— Кажется, понимаю, о чем вы сейчас, — усмехнулся я. — Там оказалось совсем даже несложное дело.

— Алексей был иного мнения, — едва заметно улыбнувшись, возразил бизнесмен.

— Тем не менее, возможно придется задавать самые разные вопросы, неприятно звучащие, иногда идиотские.

— Годится. Только для начала спрашивайте вы, а уж потом расскажу я, — Еремей Маркианович так аккуратно переиграл предложенную схему разговора, что возражений с моей стороны даже в мыслях не появилось.

— Принято. Так что, все-таки, делает ваша фирма? — задал я стандартный для таких случаев вопрос. — В двух словах и общих выражениях, подробности пока не нужны.

— В двух словах не скажу. Да и не получится в двух словах. Посетите наш сайт, там все подробно и честно описано. Вообще-то, мы занимаемся разными практическими вещами. Импорт-экспорт фармацевтических товаров, прикладные научно-исследовательские разработки в области фармакологии и биотехнологии. Модельные эксперименты ин виво. Тесные контакты с зарубежными коллегами. Я лично интересуюсь экспортной частью, а мой компаньон — импортной. Но это чисто формальное разделение, о деле каждый должен знать все.

«Наркоту что ли производят и перепродают?» — подумал тогда я, а вслух спросил:

— Да но… ведь у организации должен быть один руководитель, а вы говорите что…

— Все нормально, — успокоил меня Еремей Маркианович. — Теперь по закону допустимы два директора, которые способны действовать как совместно, так и независимо друг от друга. Например, при подписании договоров или иных сделок достаточно кого-то одного из директоров, либо, в определенных исключительных условиях, обязательно наличие сразу двух подписей. А то когда директор у нас был только один, вечно возникал вопрос законности действий исполняющего обязанности.

— Понятно. А-а-а… раньше кто был только одним?

— Я, — кратко пояснил Еремей Маркианович.

— Ясно, — сказал я, хотя в тот момент еще ничего не было ясно, — и когда пропал ваш партнер? Совсем точно?

— Он вроде бы и не пропадал… — вдруг как-то замялся мой почти уже клиент, а потом немного задумчиво пояснил: — Скорее, уехал два месяца назад. Сегодня будет шестьдесят один день, если уж совсем точно.

— Отчего тогда раньше никто не обеспокоился? — удивился я.

— Да как вам сказать… он же как бы и не исчезал вовсе, просто взял официальный отпуск, да и отправился в долговременное путешествие по разным городам и странам. Экзотическим и вполне привычным. Имеет право, тем более что много лет вкалывал без полноценного отдыха. Сейчас ездит по Миру, регулярно отмечается в соцсетях, и на его Инстаграме постоянно появляются свежие фотки мест, где изволит путешествовать. Можно даже просмотреть траекторию маршрута. Довольно причудливую, к слову сказать, траекторию. Любимые его места, как правило, это крупные мегаполисы. Нью-Йорк, Мехико, Нью-Дели, Куала-Лумпур, Джакарта, Мумбай, Сеул, Манила, Шанхай, Токио… Сан-Паулу, по-моему. Или он не был в Сан-Паулу? Потом можно уточнить. Точно помню, что посетил Лондон, Париж, Берлин, Прагу… Москва, Минск и Петербург тоже значатся в этом списке. Начал с Ебурга. Там, в досье, которое передам после подписания договора, все это есть, потом посмотрите. Еще в досье имеются его адреса, так что можете написать, если сочтете нужным. Территории с еще сохранившейся живой природой обычно избегает, хотя и не исключает. Никакой системы в перемещении обнаружить не удалось, на вопросы отвечает почти без задержки, но лаконично и обычно письменно. Бывает, что отделывается короткими скупыми аудиосообщениями. Смутные подозрения появились недели две назад, а сейчас почти перешли в твердую уверенность. Что-то не так. Да, голос его вполне узнаваем. Иногда извиняется, что не может говорить долго, сопутствующие обстоятельства самые разные, но вполне убедительные. Селфи не любит. Предпочитает обычные видовые снимки, хотя и селфи временами попадаются… Селфи! Меня тоже раздражает это слово, было же русское — «самоклац», но так и не привилось. По-иностранному всем подавай. Ладно, что еще по делу можно сказать… Почему в официальные органы не обращаюсь? Во-первых, как уже говорил, нет формального повода. Человек в отпуске, вроде бы никуда и не исчезал, преступлений не совершал, законов не нарушал, никто его не разыскивает. Кроме меня, конечно. Вот же он — по миру ездит, отчеты в социальных сетях размещает, на вопросы отвечает. А во-вторых, не очень-то и хочется, чтобы сторонние организации узнали, что в нашей фирме какие-то проблемы назревают. Почему тогда у меня сомнения? На чем основаны? В том-то и дело, что подозрения сугубо косвенные и малоубедительные, часто на уровне интуиции. Например… отчего прямых диалогов избегает, только на вопросы отвечает, да и то часто не по делу? С какой радости лишь сообщениями обходится? Не похоже на него. Или еще. С чего бы так мало селфи, и зачем нет привязанных ко времени фотографий? На фоне часов с датами, у газетных киосков или у каких-нибудь табло на вокзалах? Почему? Нет развернутых отчетов, какие любят писать путешествующие люди.

— Любопытные вещи вы рассказываете, — сказал я исключительно ради поддержания беседы.

— Дальше будет еще любопытнее. Прежде, чем к вам обращаться, я, конечно же, все взвесил и проанализировал ситуацию. Напрашиваются три версии происходящего. Во-первых, что все так и есть, как выглядит. Человек отдыхает, в диалоги не вступает, поскольку желает абстрагироваться от обыденности рабочих будней. Работа достала, задолбало все, вот и оттягивается по полной программе. Длительный праздник себе устроил. Когда хочет — посылает короткие реплики или записки, не хочет — не посылает. Во-вторых, может его взяли в плен пираты или террористы, сидит бедняга под замком, и делает то, что прикажут. Все снимки или не его, а если все-таки его, то можно и под пистолетом заснять, заставив довольную рожу сделать под угрозой расстрела. Или веселыми таблетками накормить. Мало ли способов. Наконец, третий, самый печальный вариант. Моего компаньона убили, а все это путешествие чья-то хитрая игра. Мистификация. Представление, задуманное и мастерски исполняемое с какой-то конкретной целью. Все ответные сообщения смонтированы из других записей с его участием, а селфи или поддельные, или старые. На его аккаунтах в соцсетях вместо него пишет кто-то другой.

«Есть еще и четвертый вариант, — сразу же возникла вредная мысль, — ты сам его и укокошил, а потом где-нибудь прикопал, зато теперь с моей помощью комедию разыгрываешь. Зачем только?

Тем временем в кафе-баре, где мы зависли, сохранялась оживленная пятничная атмосфера. Присутствовал постоянный звуковой фон из голосов гостей, просачивающегося городского шума и спокойной музыки.

Обстановка, которую принято считать комфортной. Люди мирно беседовали или молча наслаждались ужином. Мужик из-за соседнего столика встал, пересек зал и куда-то исчез. Наверное, пошел «освежиться». Его девушка привстала, одернула подол своего ультракороткого черного платья больше похожего на майку и снова села, сплетя ноги «косичкой». По другую руку от нее располагался второй парень, что не отрывал нетрезвого взгляда от голых коленок свой соседки. В центре на приподнятой площадке, громко именуемой эстрадой, тихо и ненавязчиво играли музыканты, а миловидная исполнительница что-то пела на незнакомом нерусском языке.

Мой, теперь уже практически реальный клиент, подозвал официанта, тихо сказал ему пару слов, которые я не расслышал, и повторил заказ. Видимо оценил меню, или просто проголодался. В наше время модно по всякому поводу формировать концепции и задвигать теории. Типа, скажи мне, какого роста у тебя штаны — и я определю уровень твоего IQ. Расскажи, какие цвета любишь, а я скажу, каких женщин ты привлекаешь. Назови любимый шоколад — и я поведаю о сокровенных тайнах твоего характера. Я не был исключением из подавляющего большинства, поэтому задал свой очередной «уточняющий» вопрос:

— Еще что-нибудь расскажете о своем компаньоне? Все, что допустимо в теперешней ситуации.

— Что о нем еще можно рассказать… Чайкин Николай Георгиевич. По образованию — филолог. Странно, да? Тем не менее, работать не по профессии — это сейчас вполне нормально, причем далеко не обязательно быть филологом работающим в Макдональдсе. Иногда он, как в нашем случае, топ-менеджер крупной фирмы. К тому же, имеющий в своем загашнике что-то специфичное, вроде диплома визажиста или искусствоведа.

— Правда что ли? — удивился я.

— Шучу, конечно, с сексуальной ориентацией у него все в порядке, но два высших имеется. Юридическое еще.

— Привычки, пристрастия? Вкусы? Какой ассортимент блюд предпочитал ваш компаньон? Десерты, напитки? В том числе алкогольные?

— Особых предпочтений, насколько знаю, не было. Проще сказать, чего он терпеть не мог. Ненавидел молочный шоколад, видеть не мог белый. Всегда покупал черный горький, очень его любил, кстати. Из напитков брал воду без газа или морс. Иногда соки, которые наполовину разводил водой. Из фруктов не переносил: папайю, мангостин, питахайю, маракуйю и дуриан. На последний у него была сильнейшая аллергия. Теперь предпочтения, их не так много. Николай очень любил ананасы, тамарилло и клубнику. Уважал салат из авокадо. Из алкоголя предпочитал джин, коньяк, пшеничную водку. Хороший ром. Но все это редко. Терпеть не мог самогонку, виски, текилу, чачу и ракию.

— Сексуальные предпочтения?

— Самые традиционные. Останавливал свой выбор на крепеньких девушках-брюнетках с компактной грудью и короткой стрижкой. Не женат, если что, а на встречи и фуршеты любил появляться в компании какой-нибудь фигуристой девицы из эскорт-услуг. Постоянной у него, по-моему, вообще никогда не было, хотя… кто его знает, он не афишировал личную жизнь. Да, вина не любил, а пиво только по необходимости, да и то за компанию. Алкоголь, как я уже говорил, старался не употреблять, но если уж совсем надо, то выбирал крепкие напитки в минимальном количестве.

— В минимальном количестве, это сколько? — решил для верности уточнить я. — Рюмка, две?

— Одну рюмку на вечер растягивал. Пьяным вообще его не видел.

— А не припомните ли, — как всегда в таких случаях спросил я, — неких недавних странных событий? Каких-нибудь необычных случаев, имевших прямое отношение к вашему партнеру?

— Да как вам сказать… Наш бизнес весьма богат на всякие случаи и события, — кисло усмехнувшись, признал мой заказчик. — Необычные, в том числе. Но примерно за пару дней до отъезда имел место такой эпизод. Мой партнер, как вы помните, по второму образованию юрист, поэтому плохо переносит телефонных спамеров. Достали они его чрезвычайно, поскольку на нашем сайте контактным телефоном значится прямой номер его секретаря. Секретарша соединяла без предупреждения только в действительно важных случаях, такова была договоренность. Так вот, вдруг прорвался спам-звонок. Воспроизвожу по его рассказу, поэтому за буквальное соответствие истине отвечать не могу. «Здравствуйте, — слышится из телефона, — могу я поговорить с сотрудником, сдающим в вашей компании налоговую отчетность?» Партнер: «а вы кто?» В телефоне: «из общественной службы финансового контроля». «А, — обрадовался партнер, — мы вообще налоговую отчетность не сдаем». «Как это? А ваша бухгалтерия?» «Мы вчерную работаем, — на полном серьезе уверяет партнер, — без всяких там отчетов, поэтому бухгалтерия нам без надобности». «А если я, — не унимается телефонный спамер, — сейчас в налоговую позвоню?» «Тогда мы, — невозмутимым голосом заявляет партнер, — приедем к вам и всех застрелим». Больше вопросов не последовало, и трубку повесили. Это он сам потом мне рассказывал.

Я глупо хихикнул, но все-таки спросил:

— И часто он подобным образом развлекался?

— Нечасто, но иногда, под настроение, похожие шуточки себе разрешал.

— И проблем с правоохранителями не боялся?

— Ни коим образом, потом станет ясно почему.

«Небось, какая-нибудь силовая структура курирует. Серьезная фирма, только вот за каким фигом ко мне было обращаться? Своих что ли мало?»

— Вы упомянули, — продолжил я, — что компаньон ваш, будучи в отпуске, все-таки отзывается на сообщения. Так если его напрямую спросить или поставить такой вопрос, на который только он один может дать верный ответ? Сразу ясно будет, он это или не он.

— Думаете, не пытался? Много раз. Приготовил даже несколько вариантов, но при внимательном рассмотрении, для третьей стороны всегда оставалась возможность получить такую информацию. Мы хоть и считаемся друзьями, но все-таки деловые партнеры, а не родственники. Он не всегда по делу отвечает, вот в чем беда. Бывает, что не отвечает вовсе. Спрашиваю его, когда домой собираешься? А он в ответ, что тут так здорово, у него в смысле, и еще куча времени осталось от неиспользованных отпусков. При этом речь развязная, несерьезная, а на заднем плане слышится пьяное хихиканье какой-то девицы. Иногда присылает фотки, где он вместе с минимально одетыми хорошо загорелыми нимфетками. Спрашиваю, подписывать ли допсоглашение к контракту номера такого-то? А он в ответ — делай, как полагаешь нужным. Или — как там будет видней. Все это идет по открытым линиям связи, не забывайте.

— Но у вас же должна быть шифрованная линия, я ничего не путаю? В подобных случаях всегда так делается.

— Ну да… такая связь действительно у нас предусмотрена. Однако партнер предупредил, что едет отдыхать, и секретных разговоров вести не собирается, никаких криптографических программ и защитных устройств не берет.

— Почему? А парольные фразы? Секретные предупреждения об опасности?

— Предусмотрены, но ничего не было озвучено.

— Странно, не находите?

— Не нахожу, — возразил Еремей Маркианович. — Партнер вообще не любил такие вещи. Предпочитал открытость и прозрачность в бизнесе.

«Интересно, как вы до сих пор не разорились с такими предпочтениями… В наше время, чем закрытее бизнес, тем безопаснее результат. Или что-то там настолько нечисто, что вранья придется наслушаться немереное количество», — мысленно проворчал я, после чего произнес:

— Тогда почему столь мрачные гипотезы?.. Пока, на мой взгляд, ничего криминального не просматривается.

— Понимаете в чем дело… Мысль о криминале возникла и окрепла после прочтения книги одного нашего сравнительно молодого и очень известного беллетриста, он про постапокалиптическое будущее раньше писал, а потом вдруг решил «серьезной» прозой заняться. Книга как-то очень просто называется, ну, знаете вы ее, о ней много потом говорили. Нет, я этот роман целиком не осилил, лишь фрагментами, но мнение составил. Пока листал, не покидало ощущение, что это рассказ какого-то обиженного на весь мир гопника. Написано очень примитивным, даже скудным языком, может — специально такой стиль? После прочтения жутко тоскливо и депрессивно становится. Тяжело читать. Все-таки хотелось и верилось во что-то положительное и позитивное в финале. Понимаю, что в жизни не бывает хэппи эндов, но в книге-то можно бы и воздержаться. Ладно, к делу это все не относится… Если кратко, то некий злоумышленник, похитив у кого-нибудь личный смартфон, может полностью эмулировать личность обворованного. А чтобы вы не думали ничего лишнего, мне смерть партнера абсолютно невыгодна. В этом случае, по завещанию, принадлежащую ему часть бизнеса необходимо продать, а деньги перевести на благотворительность. Это конец фирмы. Сейчас у нас происходит переход на новые условия, разработан «дорожная карта» Это такой комплексный план мероприятий, что предусматривает совершенствование инфраструктуры нашей компании, системы оплаты труда, а также — оптимизационные меры…

— Погодите, погодите, — неучтиво перебил я, наполняя второй бокал, — а сколько лет сейчас вашему компаньону? Он что, сильно моложе вас?

— Мы почти ровесники, полгода разницы. Дружили, практически. Вместе в школе учились, правда, после школы в разные вузы поступили. Зато жизнь потом снова свела. Я уже говорил, нет?

— Понятно, — сказал я, — еще по этому делу… На какую полноту результата вы все-таки рассчитываете? Вы лично, как мой непосредственный наниматель?

— Знаете, мне не правится слово «наниматель».

— И все-таки? — не отставал я.

— Рассчитываю на юридически значимую полноту результата. Если в двух словах, то нужна абсолютная, полная ясность и суровые доказательства. Уже через месяц мы планируем несколько расширенных совещаний, где обязаны присутствовать оба директора. Поэтому либо пусть возвращается, со своей стороны направлю ему стимулирующее письмо, либо по всей форме отказывается от своих полномочий, либо сами понимаете. Доказательства нужны.

— А все-таки, какой вариант вас больше бы устроил, какой предпочтительнее?.. — начал спрашивать я, но он перебил, легко угадав невысказанные слова.

— Первый. Работы много, и я один без него просто не справлюсь. К тому же он отличный специалист и по нашему бизнесу знает многое. Мы с ним такие задачи решали, столько проблем вместе раскрутили, самому страшно. Компаньон необходим живым, здоровым и вменяемым.

«Ну, да, конечно, что еще тут можно было ответить?» — подумал я, а вслух спросил:

— Среди посещаемых им мегаполисов вами упомянуты Питер, Ебург, Москва и Минск, так? А почему, если он оказывался так близко, то не встретился с вами? Мог бы и заглянуть. Да и вы могли приехать вот как сейчас. Нет?

— Хороший, знаете ли, вопрос. Все-таки не так близко, но меня бы это тоже сразу заинтересовало. Почему? Может потому, что он с этих городов начал свое турне?

— Возможно. А если… ну вдруг! Выяснится что ваш партнер действительно в плену? Или вообще погиб?

— Типун вам на язык. Не будем гадать, соберите данные, и если они окажутся юридически достоверными, получите свой гонорар. Если нет, ничего не получите, аванс вернете. Сроку вам — месяц.

Сказав это, он взял квадратик бумаги для заметок и написал очень симпатичное число. Сколько раз уже видел такую или почти такую сцену, но до сих пор не могу чувствовать себя спокойно в этот момент.

— Жестко.

— Нормально. К этому времени должны предоставить все собранные материалы.

— Мои расходы? — задал я стандартный вопрос.

— Оплачиваются. Естественно, что в пределах разумного. У вас же есть загранпаспорт? — я кивнул. — Затраты на визы, проезд, проживание, прочие расходы будут потом компенсированы в случае доказательного завершения дела. Самолет оплачивается лишь при дальних поездках. Предоставьте билеты, чеки и подробные отчеты, если возможности получения чека не представится.

— А спецрасходы как? — осведомился я, вспоминая, что у меня почти регулярно происходили очень похожие разговоры с другими заказчиками.— Финансируются?

Расходов всегда оказывалось сильно больше, чем планировалось, но возмещали их далеко не полностью. Хорошо хоть щедрый гонорар, обычно, все-таки платили.

— Например? — Заказчик прикинулся, что не понял.

— Например, покупка дорогостоящего алкоголя для спаивания или совращения свидетельниц, прямой подкуп должностных лиц, посещение незаконных игорных заведений, подпольных злачных притонов, агентств эскорт-сервиса и салонов секс-услуг. Исключительно с целью получения конфиденциальной информации. Прочая дорогостоящая и не всегда законная деятельность. Возможны поездки бизнес-классом и разные представительские расходы.

— Отчеты пишите, я уже говорил. В ресторанах обязаны выдавать чеки или копии счетов. Но вообще, я не готов финансировать ваши ознакомительные туристические поездки, пьяные оргии и прочие плотские забавы.

— А приобретение спецоборудования?

— На ваши средства. Это уже часть профессии, так что извините. Но если понадобится нечто эксклюзивное, можете рассчитывать на помощь, возможности имеются.

— В договоре бы все это отразить…

— Есть такое, — кивнул заказчик, а потом, немного погодя добавил: — Прежде чем назначать встречу я, как уже говорил, навел подробные справки и примерно представлял ваши стандартные требования и возможности. Там имеется соответствующее приложение, вы должны обязательно прочитать его и подписать.

— Да? — глупо спросил я, так и не придумав, что тут можно еще высказать.

— Да. Как всегда, в двух экземплярах, — с этими словами заказчик вынул из кейса папку с распечаткой. — Внимательно прочитайте и распишитесь, если все устраивает. Вот тут и тут. Внизу на каждой странице. Я не тороплю.

— А если нет? — хитро спросил я, принимаясь за чтение договора.

— Тогда молча расходимся, только вы дадите расписку о неразглашении уже полученной от меня информации.

Я внимательно прочитал договор и приложение к нему. Потом еще раз, на предмет скрытых уловок и двусмысленных формулировок. Ни микроскопических текстов, ни многозначительных фраз неоднозначного толкования, ни подозрительных опечаток. Ничего особенного там не оказалось, и я подписал все, что требовалось.

— Хорошо, — спокойно сказал Еремей Маркианович, забирая свои экземпляры. — Тогда вот вам досье на моего компаньона, — с этими словами он выложил на стол обычную флешку. — Тут то, что вам может понадобиться, и кое-что сверх того. Излишне предупреждать, что информация эта строго конфиденциальна и копироваться не должна. Пароль от флешки запомните, не записывайте. Он подобран с таким расчетом, чтобы вам было удобнее зафиксировать его в памяти.

Заказчик показал ряд цифр и букв, которые выглядели полной абракадаброй, но когда он разъяснил значение этого ряда, я действительно легко запомнил пароль.

— Рассчитываю на честность, которая оговорена соответствующим пунктом договора. Если утечка…

— Ясно, — скупо кивнул я.

— …если утечка произойдет, — все-таки продолжил заказчик, — не поручусь за ваше дальнейшее физическое существование. В договоре это, как понимаете, не отражено, поэтому говорю на словах.

— Это все? — с усилием улыбнулся я. Давно прошло время, когда меня волновали всякие там угрозы и сердитые намеки. — Может мне завещание надо написать?

— Если захотите узнать что-нибудь дополнительное, — не принял шутки заказчик, — звоните и назначайте встречу где-нибудь в лесу или на трассе. Вы любите собирать грибы? С девяти утра и до часу ночи обычно бываю на связи.

— Еще вопрос можно? Как у вас с конкурентами?

— Читайте досье. Там это тоже имеется.

— Но, кажется, вы все-таки что-то не договариваете, — вымолвил я, глядя в глаза сидящего передо мной человека. — Нечто такое, что, по-моему, будет полезно для дела. Нет?

— Хорошо, — явно приняв для себя какое-то решение, удивительно легко и быстро согласился мой наниматель, — было еще одно заметное событие, как раз незадолго перед отъездом компаньона. Тот день у нас как-то с утра не заладился, я был сильно не в духе, а тут еще этот посетитель…

4. Рассказ Рогинского

Еремей Маркианович Рогинский был сильно не в духе. Только что он окончательно потерял выгодного спонсора, назавтра ожидалась очередная проверка из налоговой инспекции, а родная дочь завела себе нового бойфренда. Мутного типа в цветных татуировках, подозрительно похожего на начинающего наркомана или дешевого бездельника с криминальными наклонностями и пагубными привычками. «А вдруг он еще и ВИЧ-инфицирован вдобавок?» — думал Рогинский.

От печальных мыслей оторвал селектор:

— Еремей Маркианович, — послышался звонкий голос секретарши, — к вам посетитель.

— Этот посетитель записан на это время? — раздраженным тоном спросил генеральный. — Наш сотрудник?

— Нет и нет. Говорит — очень надо.

— Кому надо? Ему или мне? Мне-то — точно не надо, — совсем расстроился Генеральный, не вполне понимая, как это посетитель смог прорваться сквозь все препоны и линии обороны, при этом дойти до самой приемной.

— Говорит, что вам. Уверяет, если не примете, всю жизнь потом жалеть будете.

— Он что, псих? Так и сказал, что нужен именно я?

— Не совсем. Просил встречи с кем-нибудь из высшего руководства нашей фирмы. Но поскольку все ваши замы и ваш компаньон в данный момент отсутствуют, я взяла на себя смелость.

«Уже лучше, — подумал Еремей Маркианович, — может и правда что полезное изречет? Только почему без предварительного уведомления? Или было письмо? Ладно, хоть ненадолго отвлекусь».

— Пропустите. У него три с половиной минуты.

— Поняла, шеф, — отключаясь, ответила секретарша.

То был их личный код. Если говорилось «три с половиной минуты», то ровно через минуту секретарша сообщала, что звонят из мэрии. Тогда встреча немедленно прерывалась и человек выпроваживался. Принимая таких посетителей, генеральный ничем не рисковал. Знал, что по пути каждый входящий несколько раз проверялся детекторами, рамочными сканерами и бдительными очами натренированных охранников-профессионалов. Ни террористов, ни сумасшедших, ни киллеров пропустить практически не могли. Практически. А как там на самом деле, кто ж их всех знает… жизнь штука непредсказуемая, и порой доставляет такие сюрпризы…

В кабинет вошел ничем не примечательный господин в стандартных черных полуботинках, обычном классическом темно-сером костюме, в белой рубашке и кричащем галстуке кислотно-зеленого цвета. В руке держал тоненькую папку, из которой выглядывал краешек белого листа.

— Добрый день, Еремей Маркианович, — посетитель вежливо поприветствовал хозяина кабинета, — много времени не отниму.

Галстук раздражал. В остальном человек имел настолько непримечательную внешность, что у Еремея Маркиановича неприятно засосало под ложечкой. В мыслях зашевелились ассоциации со спецслужбами, разными государственными агентствами, проверяющими комиссиями, инспекциями и прочими силовыми структурами. Генетическая память поколений не позволяла ждать от таких гостей ничего хорошего.

— Добрый, — кивнул генеральный, мысленно обругав себя, что не уточнил у секретарши имя и титул незнакомца. Да и та ничего не сказала, что было грубейшим нарушением корпоративных правил и служебной этики. — Представитесь, пожалуйста, и присаживайтесь, в ногах правды нет.

Посетитель аккуратно сел, положив папку на колени.

— Правды вообще нет, не только в ногах. Впрочем, извините. Меня зовут Андрей Кондратьевич Насонов, вот моя визитка, — с этими словами посетитель вынул из папки и положил на стол прямоугольник плотной бумаги.

— Так чем могу быть полезен? — с нетерпением спросил генеральный не сделав даже попытки дотронуться до визитной карточки.

— Я представляю акционерное общество «Адонай», — торжественно объявил посетитель и замолчал, явно ожидая ответной реакции. — Официальный поверенный.

— У нас мало времени, — холодно сказал Еремей Маркианович. Название акционерного общества ничего ему не говорило. — Вы хотели что-то продать?

— Наоборот, скорее заинтересовать. Разрешите ознакомить вас с нашим коммерческим предложением, — уточнил посетитель. — Вы продаете, мы покупаем. Все законно, уверяю вас. У вас есть нечто, абсолютно для вас ненужное, более того, вы ничего не потеряете после возможной сделки, зато приобретете вполне значимые дивиденды.

Обычные потенциальные партнеры вели себя совершенно иначе, генеральный знал это лучше чем кто-либо другой, поэтому промолчал, лишь вопросительно воззрился на посетителя.

— Предмет возможной коммерческой операции не должен вызвать никаких возражений со стороны Закона, — уточнил гость.

— Так вы хотите… — сделал паузу генеральный, надеясь на разъяснительное продолжение, и не ошибся.

— …хотим предложить вам подписать контракт на продажу вашей души, — огорошил Андрей Кондратьевич, — и сразу же на ваш счет поступит вполне реальная сумма, оформленная как благотворительный взнос. А потом… потом получите много разных приятных и полезных вещей. В общем, не пожалеете.

— В смысле? Что вы имеете в виду? — не поверил своим ушам генеральный.

— Речь идет о продаже вашей души. Души, — зачем-то повторил Насонов.

— Вы в своем уме?

«Точно псих, — окончательно решил Еремей Маркианович, уже нащупывая коленкой скрытую кнопку вызова охранников. — Сумасшедший. С этим надо заканчивать».

— Только не надо звать охрану, во всяком случае, пока не стоит, — улыбнулся посетитель. — Разрешите завершить нашу беседу. Я в своем уме и нормальном рассудке, уверяю вас. На всякий случай у меня даже специальная справка от психиатра имеется: документ, подтверждающий дееспособность и полное психическое здоровье. Пришлось запастись для подобных разговоров.

В этот момент снова ожил селектор:

— Вам звонят из мэрии, — бесстрастно прозвучал мелодичный голос секретарши.

— Соедините с моим компаньоном, — ответил генеральный, что означало: не беспокоить еще десять минут, потом зайти. Сидящий напротив тип чем-то заинтересовал генерального.

— Ну и?.. — спросил он, подняв глаза на посетителя.

— Вот стандартные формы. Коммерческое предложение и проект контракта, — Андрей Кондратьевич передал через стол распечатку на нескольких страницах обыкновенного формата. — Если возникнут какие-либо сомнения, пригласите юриста, которому доверяете. Возможно расширение договора и включение дополнений и приложений.

Еремей Маркианович быстро пробежал текст, потом прочитал более внимательно и аккуратно. Некое закрытое акционерное общество предлагало купить у подписавшего контракт личную нематериальную сущность в просторечии именуемую «душой», взамен чего предлагалось… Дальше шли линии подчеркивания для вписывания вручную какой-либо информации. Сразу же вспомнилось несколько фильмов и литературных произведений на такую же тему, а потом возникло сильное раздражение.

— Вы издеваетесь?

— Никоим образом, Еремей Маркианович. Как можно! Даже в мыслях подобного не было, — скорчил обиженную физиономию посетитель. — Вы же атеист, и не скрываете этого. Так чего теряете? Ничего. Зато что приобретете…

— Хотите поиграть в дьявола? Лавры Мефистофеля покоя не дают? По-моему шутка сильно затянулась. Но прежде чем вызову охрану, хотелось бы понять мотивы.

— Да Господь с вами, Еремей Маркианович! — замахал руками Андрей Кондратьевич. — Я простой человек, родился у папы с мамой тридцать пять лет назад и ничего особенного собой не представляю. Юрфак МГУ, аспирантура, диссертация, а ныне — служба в фирме «Адонай». Могу перекреститься…

Тут посетитель действительно перекрестился по православному образцу.

— Могу и так, — скупщик душ перекрестился по-католически. — Я уже на протяжении десяти лет выполняю конкретную работу, а именно — являюсь сборщиком подобных контрактов. Простой наемный работник. Из обычного менеджера продвинулся до начальника отдела. К таким людям, как вы, простых клерков не посылают. Что касается дьявола, если он есть, то у него, думаю, и так переизбыток клиентов. Но знаете, еще никто из заключивших с нами соглашение не жаловался на условия договора.

Дослушав этот короткий монолог до конца, Еремей Маркианович наконец взял визитку:

«Закрытое акционерное общество “Адонай”. Насонов Андрей Кондратьевич. Кандидат юридических наук. Начальник отдела эффективных решений».

Далее следовали адрес интернет-сайта, номер мобильного телефона, скайп и емейл.

— Так что же я, по-вашему, приобрету? — спросил генеральный, кладя визитку пустой стороной вверх. — Вообще-то, как вы справедливо заметили, я сугубый материалист и убежденный атеист вдобавок.

— Да знаю я, знаю. А приобретете вы очень многое и весьма существенное. Вы же, наверное, замечали за некоторыми людьми такую особенность, как личная удача? У кого-то она больше, у кого-то существенно меньше, причем в разных направлениях деятельности удача может сильно различаться. Сколько таких, кому с юности доводилось легко выигрывать в карты, но не удавалось знакомиться с симпатичной девушкой? Или кто редко болел, зато часто попадал во всякие малоприятные приключения? А бывало и так, что человеку тотально не везло во всем. Или наоборот, везло везде и абсолютно. Как вы объясните это со своих сугубо материалистических позиций? Случайностью? Регулярным везением? Личной харизмой? Да ладно, любой статистический анализ подтвердит достоверность.

— Удача, говорите? — с раздражением прервал посетителя Еремей Маркианович. Неадекватность происходящего уже начинала действовать на нервы.

— Совершенно верно, Удача, — радостно подтвердил посетитель, — та самая, что очень не любит, когда ее зовут по имени. Но употреблять это имя все-таки можно, только уверенно, причем исключительно с позитивным настроем. Наши мудрые предки использовали это наблюдение для того, чтобы сделать свои заклинания по-настоящему эффективными. А наши современные технологии подтвердили связь того, что вы говорите, с вашим самоощущением и удачливостью. Обычно слова, часто произносимые вами, откладываются в подсознании, вызывая особую реакцию организма, влияют на ваше поведение и жизнь в целом. Вообще, как-то не очень удобно об этом говорить, но я знаю о вас все, даже то, что вы пытаетесь забыть или скрыть. Хотите проверить? Стоит мне привести лишь один факт из вашей жизни, который знать можете только вы сами, как на мгновение вы потеряете равновесие. Но для начала задумайтесь вот над чем... откуда я могу такое знать? Не верите? Тогда докажу. Если честно, я бы не хотел... ведь когда это будет сделано, у вас уже не останется пути назад. Тот знак, который вы ждете…

— Что за факт? Говорите, — потребовал Рогинский.

— Ну, раз вы так настаиваете… — легко согласился Насонов. — Помните свой первый сексуальный опыт? Его все всегда помнят. Так вот, вы тогда скрупулезно подготовились, тщательно вымылись, и надели рубашку и джинсы прямо так, без белья. На ногах у вас были кроссовки без носков. Зато в маленьком часовом кармане было приготовлено четыре цветных презерватива фирмы Contex. Вы их предварительно разделили, продавались они сцепками в коробочке. Вы несколько переоценили свои возможности. Продолжить?

Несколько секунд Еремей Маркианович потрясенно молчал, а потом вдруг сказал:

— Ловкий фокус. Но вам-то это зачем? Вашей фирме?

— Все очень просто. Наша организация зарегистрирована как частное некоммерческое благотворительное общество. После подписания контракта, вы начнете переводить туда десять процентов от ваших доходов. Поэтому сами понимаете, нам крайне выгодно, чтобы доходы эти резко возросли, поэтому после вступления договора в силу мы обеспечиваем удачу своим клиентам.

— Но как? — все-таки спросил Еремей Маркианович, хоть и не собирался этого делать.

— Ну, это уже дело фирмы и наших технологий, — смущенно улыбнулся Андрей Кондратьевич. — Пока вы получаете пробную, демоверсию нашего продукта. Демонстрационный период у нас — месяц. Тридцать дней, если быть точным. По истечении этих тридцати календарных дней мы либо заключаем контракт, либо расстаемся, как говорится, друзьями.

Генеральный вдруг задумался, а потом ответил:

— Ладно, я готов на пробный период, — неожиданно для себя согласился Еремей Маркианович. — Посмотрим, что получится, а там видно будет.

— Очень хорошо. Мы всегда считали вас разумным человеком, — слегка улыбнулся адвокат. — Тогда распишитесь вот здесь и здесь, с указанием даты и времени. Это, как видите, просто подтверждение, что коммерческое предложение нами сделано, вами получено, и беседа состоялась. Вот рекламные материалы, посмотрите на досуге. Всего вам доброго!

«А демоверсия продукта-то у нас где?» — уже собирался спросить генеральный, как в этот момент ожило переговорное устройство:

— Вам звонят из мэрии, Еремей Маркианович, — совсем иным тоном прозвучал голос секретарши. Упоминание имени-отчества генерального означало, что слова имеют истинное значение, и понимать их следует буквально. На сей раз действительно звонили из мэрии…

5. Петербургская презентация

Ближе к полуночи народу в кафе заметно поубавилось. После десерта подошел учтивый официант и спросил, не нуждаемся ли мы в чем-нибудь дополнительном. Это выглядело как тонкий намек.

«Интересно, — опять думал я, — Рогинский у них генеральный директор. А его компаньон значит, тоже генеральный директор? Номер два? Так теперь тоже бывает?»

Мой наниматель ответил официанту отрицательно, я подтвердил, и нам принесли раздельные счета, как и предполагалось: все разборчиво в двух экземплярах с указанием фамилии официанта, даты, и суммы. Вместе со счетами предоставили считывающую машинку для банковских карт.

— На сей раз действительно звонили из мэрии с очень выгодным предложением, и мне назначили экстренную деловую встречу, — закончил свой рассказ Еремей Маркианович, когда официант ушел. — Посетителю пришлось откланяться. Кстати, моя с ним беседа записана на диктофон, и соответствующий файл вы тоже найдете в досье.

— Да, воистину странный был персонаж. Он знал, что его пишут?

— Знал, конечно. Я и не скрывал. Всегда записываю разговоры в своем кабинете, таков уж порядок. Мало ли какие последствия могут потом быть.

Мой наниматель откинулся на спинку кресла, давая тем самым понять, что рассказ закончен уже окончательно, и продолжения не предвидится.

— А что было потом? — все-таки спросил я, после того как мой собеседник вдруг затянул продолжительную паузу. От третьего бокала он отказался, и я уж было решил, что наша беседа подошла к концу.

— Потом много всего случилось, — вопреки ожиданиям, продолжил бизнесмен. — Не стану рассказывать сейчас подробности в мелких деталях, все это есть в переданном мною досье. Скажу лишь, что пробный срок прошел… почти прошел… очень удачно для меня. Естественно, я не верю во всякую чертовщину и мистику, поэтому серьезно к разговору не отнесся. Платить не стал и договор тоже не заключил, а саму беседу с тем посетителем воспринял как время, затраченное на развлечение, типа выступления эстрадного артиста. Одно только настораживало: как раз тогда пропал, как помните, мой компаньон. Фигура он ключевая, и если вовремя не появится, не произведет ряд необходимых действий, начатые проекты могут вообще не состояться, а уже заключенные договора, вероятно, утратят возможность продления.

— Так, и в чем тут подвох? — задал я давно мучивший меня вопрос.

— Вот это, — улыбнулся мой наниматель, — вам и предстоит выяснить.

В этот момент не сговариваясь, мы как-то вдруг решили, что беседу действительно пора заканчивать.

Заказчик подписал оба экземпляра нашего договора и, не вставая из-за столика, собрался переводить на мой счет некую сумму аванса. Я чуть было его не остановил и хотел от задатка отказаться, мотивировав тем, что в договоре ничего такого не упоминается. Кроме того, предоплата налагает ряд обязательств, которые я могу и не выполнить, достаточно договора. Но Еремей Маркианович на своем настоял, меня переубедил, и деньги все-таки перевел. Мой смартфон послушно пискнул, сообщив о поступлении денег на счет. Потом мы перебросились еще какими-то общими фразами, немного выпили в баре за успешное начало дела и расстались, как я очень надеялся, навсегда. При завершении контракта очные встречи не всегда обязательны: вполне достаточно окончательных выплат и подписанных актов, а это удобнее делать без личного участия.

* * *

В петербургскую Библиотеку имени Чехова меня приглашали на презентацию моей же собственной книги, что вышла сравнительно недавно. Презентация отменилась по уважительным и вполне естественным причинам. По официальной информации докладчик заболел. Я, то есть, «заболел». Именно так было написано в извинительном письме, направленном организаторам мероприятия. Те не растерялись, оперативно сменили афишу и позвали некоего «независимого исследователя», открывшего Закон Всего Сущего и разработавшего теорию использования энергии вакуума в мирных целях. Из чисто праздного любопытства я зашел на его выступление, благо рожа моя никому здесь известна не была. Докладчик лет пятидесяти, уверенный в себе представительный мужчина, похожий на уязвимого для коррупции чиновника, производил странное впечатление. Книжки свои купить предлагал, будущие выступления рекламировал. Отрекомендовался кандидатом технических наук, директором Института проблем физического вакуума, членом-корреспондентом Академии биоэнергетических наук, президентом Международной академии фундаментальных начал бытия, и все это сразу. Кажется, он еще и главный редактор какого-то журнала с шизофреническим названием. Стоит ли говорить, что эти «академии» вместе с журналом и «институтом» имели такое же отношение к науке, как я к британской короне.

Народу набралось не очень много, но и немало — с половину зала, а тот был мест на сто.

— Как известно, — начал докладчик, которому это было известно, — торсионные поля, в отличие от других физических полей, не обладают собственной энергией, для них нет понятия распространения волн, но при этом они переносят информацию, причем информация эта присутствует сразу во всех точках пространства-времени…

Далее он поведал о «нулевом информационном элементе» — мельчайшей и наилегчайшей истинно элементарной частице, гениально предсказанной еще Менделеевым, «свойства которой ближе всего к свойствам нейтрино».

Мне стало тоскливо, сделалось как-то душно и захотелось на свежий воздух. Что за бред? Этот мужик псих? Или просто откровенный жулик? Наверняка добивается государственного финансирования. Всегда было интересно, почему эти псевдоученые обязательно берутся за Закон Всего Сущего, рвутся опровергать научный опыт всех предыдущих поколений, при этом никогда не занимаются чем-то более полезным и приземленным, тем, что можно проверить и просчитать? Все-таки главная цель мероприятия — банальная реклама книг и личности докладчика, — удалась: наверное, слушатели у нас совсем деградировали.

Не обращая внимания на остальных присутствующих, я встал и ушел. На сегодня предполагалось еще одно дело, более интересное, а главное — более приятное.

Я пересек улицу, прогулялся до метро, сделал пересадку и выбрался прямо напротив Большого Гостиного Двора.

Старинная приятельница Маша была хорошо известна мировой художественной общественности по своему звонкому псевдониму — Мария Петроградская (Maria Petrogradskaya). Когда-то она начинала с петербургских дворов и улиц Петроградской стороны, и лишь потом перешла на картины постапокалиптической реальности. Пост-ап, как теперь говорят. Вообще-то так называют творческий стиль, несущий настроение пустынности, одиночества и ужаса в образах постаревшей и покинутой техники или зданий. В целом, не люблю пост-ап, какой-то вымученный и депрессивный жанр, но у Маши все обстояло иначе. Ее миры, хоть и основывались на покинутой цивилизации или разрушающихся зданиях, но густо заросли сочной красиво цветущей зеленью, на которой весело жили крупные красочные членистоногие, мясистые сухопутные моллюски в пестрых раковинах и яркие цветные грибы.

Мы посидели в кафе, потом спустились на Невский и долго куда-то шли. Тем для разговоров накопилось множество, а моя старая подруга, похоже, никуда не торопилась. Почему, интересно? Обычно у нее каждая минута на счету.

— Обожаю вечерний, особенно ночной город, — говорила Маша, не особо заботясь о моей реакции, — он мне больше по вкусу. Ночами можно работать за компьютером, читать, писать, сидеть в каком-нибудь заведении. Гулять в это время суток. Мир становится иным: темным, тихим и таинственным. Красивым. Ночью иной уровень бытия… да и пробки на дорогах отсутствуют.

Мы шли по уже вполне ночному Питеру. Она рассказывала, рассказывала, а я слушал, временами вставляя собственные реплики. Белые ночи еще не начались, но было еще относительно светло и почти тепло. Для Питера тепло.

— Смотри, — оживилась моя спутница. Как всегда экспансивная, Маша говорила, обильно размахивая руками. — Вот еще один.

Лев стоял у лестницы помпезного здания в стиле классицизма. Неподвижная лапа катала каменный мячик.

— По-моему, — рассеянно сказал я, — никто толком не знает, сколько всего скульптур, барельефов, масок и прочих изображений львов в Петербурге. Кто-то говорил, что больше тысячи, и наткнуться на них можно в самом неожиданном месте. В советские времена даже песенка такая была: девушка рассказывает, как парень объяснялся ей в любви, а львы при этом засмеялись, уличив его во лжи.

— Не слышала. А где эти смеющиеся львы? — спросила она, задумчиво глядя на вечернее небо. — Что за песня?

— Не здесь, это про тех, что у Дворцового моста, вон там. «Там, где волны сонные плескались, и играли в мячики гривастые львы».

— Ты у нас что, романтик? Никогда бы не подумала.

— Да ну еще, — смутился я. — Какой уж из меня романтик. Я у нас скорее старый конформист, циник и мизантроп. Еще и социофоб в придачу. Просто эти львы…

— На самом деле львы тут абсолютно ни при чем, — перебила она меня, — но то место, где нельзя лгать, действительно есть. Недалеко от тех львов. Оттого и легенда.

— Покажешь?

— А знаешь, давай. Только идем прямо сейчас! Пошли. Но потом… не пожалей потом.

Она так и не договорила, о чем я не должен жалеть. Мы достигли Дворцового моста, который вот-вот собирались разводить и полиция уже готовилась перекрывать проход, перешли на ту сторону, вышли на Университетскую набережную, миновали Зоомузей, чуть не дойдя до всем известного знания Кунсткамеры свернули во двор, проникли через незапертые ворота и очутились в небольшом садике, окруженном домами. Моя спутница провела меня вглубь между старыми деревьями, и мы оказались на скромной площадке с круглым цветником в середине. Вокруг клумбы стояли какие-то серые страшноватые каменные изваяния похожие на индейских богов. Не то майя, не то ацтеков.

— Говорят, — голосом заправского экскурсовода начала свои объяснения Маша, — что эти существа, индейские боги, прорвались в нашу реальность не то из какого-то иного мира, не то из другой вселенной. Кто-то открыл им путь. Потом окно каким-то обозом закрыли, но существа остались на нашей планете. Им поклонялись. Приносили в жертвы. А потом пришли европейцы, посчитали их дьяволами и убили всех. Вместе с теми, кто им служил.

Я молчал и слушал, а Маша продолжала:

— Сейчас у этого садика скверная репутация, и обычные люди сюда редко заходят. Но раньше место было популярное, культовое даже. Говорят, что листья самих деревьев тянутся к центру клумбы, а когда идолов хотели перенести в другое место, все деревья вдруг тут же завяли. Еще люди рассказывают, что когда у одного из работников музея тяжело заболела дочь, то, уже отчаявшись, отец пришел просить помощи у заморских богов. Он разрезал себе палец и окропил кровью одну из скульптур. Ацтеки и майя не стеснялись приносить кровавые жертвы. Дочь на следующий же день пошла на поправку. Уверяют, что вот это — Шипе-Тотек, бог посевов и весеннего цветения; вон там — богиня Уиштосиуатль, соляная женщина, жена бога Опочтли покровителя рыболовства и охоты; за ней заставляющий всех расти бог дождя и грома Тлалока. Там дальше — Тескатлипока, «курящееся зеркало», бог ночи, холода и колдовства. Еще говорят, что при них невозможно говорить неправду, солгавшего постигнет неминуемая кара. Таких мест не так уж много теперь…

— А почему…— начал было я, но она перебила.

— Погоди. Когда я училась в Художке, мы сюда ходили и рисовали их, а потом нам рассказали все эти истории. На самом деле каменных идолов, которым поклонялся исчезнувший народ, обнаружили в Южной Америке, в Колумбии, где они охраняли входы в подземные гробницы. Некоторые изваяния достигали пятиметровой высоты.

— Да, но здесь-то они сравнительно небольшие, метр-полтора. Как садовые скульптуры смотрятся…

— Ты слушай дальше. Это не настоящие идолы, а всего лишь копии. Был такой путешественник по фамилии Степпель. Вот он-то с тех самых колоссальных изваяний собственноручно гипсовые слепки и снял: не по силам ему было перевозить такие громадины в Европу из Америки. Да и техника тогдашняя не позволяла. По слепкам Степпеля в Германии изготовили уменьшенные бетонные копии, что и привезли в Санкт-Петербург в тысяча девятьсот тринадцатом году. А коль скоро статуи хоть и выглядели устрашающе и зловеще, но являлись по сути лишь уменьшенными слепками оригиналов, то ставить их в экспозицию руководство музея не возжелало. Идолов засунули в подсобный сарай, где те и пролежали всю Первую мировую войну, революцию, кровавые двадцатые-тридцатые годы. Затем пережили Блокаду и послевоенную неразбериху. Лишь в шестидесятых годах прошлого столетия этих истуканов достали на белый свет и установили во дворе Кунсткамеры. Вот в этом самом месте. Решили, что так оно лучше — надо же с ними что-то делать, не набережные же бетонными слепками украшать по соседству с гранитными сфинксами.

— А что? На той набережной они выглядели бы вполне ничего, — высказал свое мнение я.

— Ну, тем не менее, поставили вокруг клумбы.

— Как говоришь, зовут эту «соляную женщину»?

— Уиштосиуатль. Покровительница солеваров и торговцев солью, жена бога Опочтли.

— Как ты только помнишь такие имена? Зачем тогда, спрашивается, устраивали дорогостоящую экспедицию, заказывали копии у немцев? Да накануне мировой войны?

— Вот! Интересный, знаешь ли, вопрос. Правильно сделанные копии сохраняют часть силы оригиналов. Это и есть самое любопытное. Как я тебе уже говорила, в присутствии этих божеств категорически нельзя лгать, чем и пользовались раньше ревнивые девушки, любыми способами таскавшие в этот садик своих кавалеров, дабы устроить допрос с пристрастием. А тогда, в самом начале двадцатого века, этих богов привезли сюда по приказу Николая Второго, который, несмотря на свое православие, верил во всякую мистику. Государь прослышал о способностях этих истуканов, и решил использовать в своей политике. В воздухе уже пахло войной, несмотря на внешне дружеские отношения с Германией обстановка накалялась, вот и возжелал государь установить этих божеств, где надо. Намеревался привести туда кайзера Вильгельма — «кузена Вилли», как он его называл, — и уговорить на Россию не нападать. Кайзер как раз тогда посещал Санкт-Перербург. Но вместо этого идолов заперли в сарае, где те и пролежали полвека, да и с кайзером как-то не очень получилось…

— Что-то пошло не так, как я понимаю?

— Правильно понимаешь. Когда Германия объявила России войну, уже давно в силу вошел Распутин, а он категорически запрещал что-либо делать с этими идолами, а словам «старца» царь всегда верил. Зато сам Распутин имел в деле личный, сугубо меркантильный интерес.

— Потрясающая история! По ней надо исторический или приключенческий роман писать. С драками, расследованиями, погонями и постельными сценами…

— О, кстати. Про постельные сцены. Еще в пятом классе любила я читать разные взрослые романы, которые потихоньку таскала у матери. Некоторые из этих книг ну очень нравились, по нескольку раз перечитывала. А когда пришло время, и мать с отцом собрались переезжать, стали они перебирать и выкидывать ненужное им барахло, и эти книги пропали. Нигде не было. Я прямо вынесла мамульке с папулькой мозги: где романы? Куда дели? Как какие? Ну, как не помните — там такой мужик по имени Слэш с одной стремной бабой жил, на бирже играл, все промотал, так он на ее сестре потом женился. Или вот в другой книжке про известного комика, который стал инвалидом, а жена его утопила. Мамулька просто в шоке была. Смотрела на меня диким взглядом. Что, мол, за хрень я несу, и почему я вообще все это читала. Достала мне какую-то растрепанную пошлую книжонку в мятой бумажной обложке со словами: «на, отстань». Но все равно назавтра я пролезла в подвал, перерыла там все коробки и нашла таки мои любимые книжки. Совершенно психиатрическая история, такое только со мной могло случиться.

— Знаешь анекдот? — усмехнулся я, — Журналист берет интервью у известного психиатра, прославившегося своим литературным творчеством и незаурядным писательским даром. Кроме всего прочего спрашивает, какой тест считается достаточным условием для выписки. «Единственного такого теста не существует, мы используем разные системы и приемы, — говорит врач. — Например, такой. Наполняем ванну, кладем рядом ложку и большую кружку, а потом просим освободить ванну от воды». «Ну, ясен пень, — усмехается журналист, — всякий нормальный человек выберет кружку». «Нет, — возражает доктор, — всякий нормальный человек вытащит пробку из ванны».

— Тогда я точно ненормальный человек. В условиях задачи не было пробки. Может, это была ванна без слива? Недаром некоторые люди уверяют, что я выгляжу странно, и веду себя неправильно.

— А люди вообще склонны преувеличивать то, насколько их внешний вид или действия заметны для окружающих. Ты — не исключение. Поскольку человек большую часть времени сфокусирован на себе самом, ему кажется, что люди вокруг обращают на него куда больше внимания, чем на самом деле. А на самом деле почти всем плевать на тебя. Им без разницы, как ты выглядишь и как себя ведешь. Не нарушаешь их покой, и ладно.

— Одиночество в толпе?

— Оно самое. Это все оттого, что многие переоценивают точность описания своего характера или деталей личной жизни. На этом эффекте, кстати, держатся предсказания и даже личностные тесты сомнительного характера, многочисленные гороскопы. Они неточны и поэтому всеобъемлющи. Порой людям кажется, что некоторые описания будто для них созданы, а на деле просто слишком неконкретны и подходят практически каждому. Сколько раз уже пробовали: сдвинут гороскоп, все равно совпадает.

— Принцип тотальной неопределенности Герцена-Чернышевского знаешь? Правда что ли? Это один из законов природы. Он гласит, что точно и одновременно можно знать лишь что-то одно: либо кто виноват, либо что делать.

Я хихикнул, не зная, что тут еще можно добавить.

— А я-то ждала какой-нибудь резкой реплики от тебя, — фыркнула Маша. — Оптимистическое начало.

Тут я занудно возразил, что не «оптимистическое», а «оптимистичное», пояснив, что оптимистической была только трагедия у Вишневского.

— Вишневский, это кто? Писатель такой, да? А, знаю. Тот самый поляк, что «Одиночество в сети» написал. Эта книга стара, как мир. У нас, в Германии, ее уже забыли давно. Читала, короче. Но знаешь, она меня не воодушевила! Сюжет расплывчат, интрига невнятна, современному человеку читать эту вещь просто неинтересно. Вероятно, прежняя популярность объясняется новаторством романа для времени первого издания. Роман в интернете! Это же так романтично и оригинально… когда-то было. Теперь просто скучно. Прочитала примерно одну треть, дальше не смогла. Не осилила, да и времени стало жалко, лучше потрачу на другие книги. Согласен со мной?

В ответ я брякнул, что дураков на свете мало, но расставлены они столь умно и грамотно, что встречаются на каждом углу. А потом еще добавил, что нередко приходится соглашаться лишь ради того, чтобы собеседник заткнулся. Но вот беда — часто он и не думает прекращать свою болтовню!

Собеседница моя сразу же обиделась, и довольно долго мы шли молча. Наконец, когда пауза мне надоела, я примирительно попросил не обижаться, не сердиться, отчетливо понимая, что эти слова могут привести к результату противоположному желаемому. Хорошо хоть все еще рядом идем, могла и по роже мне залепить и убежать куда-нибудь. С нее станется. Но все-таки женская склонность в говорливости взяла верх:

— Считаешь себя таким уж умным и независимым? — вдруг сердито спросила она, не ожидая какого-либо ответа. — Ты это, поаккуратнее тут. Помни, что художник может обидеть каждого.

Я спросил как, вместо того, чтобы промолчать.

— Так! Неужели не слышал, как один популярнейший российский писатель обидел своего нечестного издателя? В очередном романе подробно и красочно описал его в образе пассивного гомосексуалиста. А я могу твой портрет в какое-нибудь особое место на картине вставить, ни никто ничего мне не сделает. Мало ли, что! Чисто внешнее сходство. Знаешь, я где-то слышала, что такие, как ты, самостоятельные, самодостаточные люди и есть самые страшные. Люди, отыскавшие в себе целый мир и полностью увлеченные этим миром. У них нет надобности в постороннем обществе. Можно быть очень важным для таких людей, но они не станут терпеть чужие проблемы. Да и свои тоже. Они просто уйдут, сменят обстановку или отгородятся от неприятностей этого мира. Они легко отпускают от себя других, и так же легко находят новых, если хотят, конечно. Потому что люди с богатой внутренней вселенной ничего не теряют, и не ожидай, что в одиночестве они будут страдать. Самодостаточный человек ни от кого и ни от чего не зависит, даже от погодных условий. Он принимает самостоятельные, правильные с его точки зрения решения, какими бы неординарными они ни были. Самодостаточность — это подарок судьбы для одних и проклятие для других.

На это я опять возразил, что подарки судьбы если и выглядят подарками, то зачастую в действительности таковыми не являются. Как и проклятия, кстати.

— Это ты сейчас к чему? — подозрительно спросила Маша, посмотрев на меня как-то боком.

Я поведал о якобы вспомнившейся цитате из книги.

— Не помню такую книгу, — буркнула она.

«Я тоже», — подумал я, а вслух сказал, что это как дарить цветы по всякому торжественному поводу. Хлопот много, а толку никакого.

— Мне вот тоже кажется, что мужики дарят цветы девушкам исключительно по стереотипной привычке. Никакой пользы срезанные растения не несут, зачем тогда их вообще срезать? Девушки также не понимают, для чего им это надо, да и сами такие цветы недолговечны. Отчего-то всем нравятся, а мне — нет. Что, одна я такая?

— Ты — не одна. А знаешь, тут вдруг подумалось, что с теми индейскими богами, что сейчас вокруг клумбы стоят, не все так просто было. Когда в Германии сделали эти слепки и обнаружили, что они сохраняют какую-то силу оригиналов и что-то там могут, их специально подсунули в Россию, дабы изнутри дестабилизировать обстановку. Небось, сам «кузен Вилли» об этом распорядился, чтобы «любезному кузену Ники» было чем заняться. А последний, по простоте душевной, происходящего не понял, хотел использовать для своих целей, но ничего из этого не вышло. Стало все плохо. И в войну страну ввергнул, и Ленина в руках держал и упустил, и революцию не победил, и сам погиб. Причем упомянутый тобою Распутин, похоже, все понял, предвидел даже, но до конца извести эту заразу не смог, не так уж он был и всесилен. Страну потом еще сто лет лихорадило, да и до сих пор трясет, можно сказать. А ведь отсюда все идет, из Петербурга. Не удивлюсь, что центром зла является компания этих самых бетонных идолов.

— Вот опять ты… вечно у вас во всем Европа виновата.

— У кого это «у вас»? Минуточку, — я решил немного сместить тему, — ты так и не объяснила, почему вдруг поменяла жанр своей живописи? Вместо мира после людей начала вдруг рисовать зеленомордых гоблинов с клыками?

— Это было не вдруг. Не гоблинов, а орков, да и клычки у них не так уж сильно выступают над зубным рядом, примерно как у человекообразных обезьян. Только в отличие от горилл, эти выглядят довольно-таки милыми и симпатичными ребятами.

— Так ты что, их вживую видела что ли?

— Ну, да, можно и так сказать. Видела. Ладно, все на сегодня. Мы уже пришли, не заметил? Я остановилась в этом маленьком отеле. В номер к себе не приглашаю, по вполне понятным причинам, так что до послезавтрашнего вечера. Тогда и продолжим разговор, мне еще много всего надо рассказать.

Как назло гостиница моя располагалась совсем в другом месте, и пришел я туда вообще никакой. От долгого неспешного хождения ныли ноги, и назавтра никуда идти категорически не хотелось, да не судьба.

* * *

Удивительное дело, но после полновесного девятичасового отдыха на гостиничной кровати удалось снова почувствовать себя если не как в юности, то почти. Проснулся вполне бодрым и полностью отдохнувшим. Пора было приводить себя в порядок и отправляться на новую встречу. На встречу, от которой и хотел бы уклониться, но — никак. Обещал, а слово свое всегда стараюсь держать изо всех сил, ибо нет у меня ничего, кроме честного слова.

Приведение себя в порядок и поездка в оговоренное время до выбранной мною кофейни заняла не больше часа.

Утренний прием пищи, как известно, задает тон всему дню, поэтому место, где мы встретились, уже давно является центром притяжения неравнодушных к кофе людей. В часы завтраков здесь не протолкнуться. Главная «фишка» кофейни — фирменный свежезаваренный настоящий эспрессо. Позавтракать в кофейню приходят бизнесмены, сотрудники ближайших учреждений и множество туристов, что, конечно же, повлияло и на меню. В меню — несколько вариантов каш, сырники, блинчики и лосось с драниками.

— Почему утром? — спросила сидевшая напротив меня ведьма Арина, в миру — Ирина Алексеевна Лискова. Никто из обычных людей о ее сущности не догадался бы. Простые обыватели видели лишь привлекательную и очаровательную девушку в модной одежде и огненно-рыжими слегка волнистыми волосами, собранными в хвост.

— Почему нет? Я предложил вместе позавтракать, ты согласилась. Кстати, здешний кофе лучший в Петербурге.

Я смотрел на эту потрясающе эффектную женщину и думал. Сколько лет мы уже знакомы? Сейчас она выглядела почти девочкой, никто не дал бы ей больше девятнадцати лет. А сколько на самом деле? Можно лишь догадываться.

— Да? Не знала, что кофе тут лучший.

Потом она немного помолчала, будто что-то решала внутри себя, а потом вдруг сменила тему:

— А ты чего развелся-то? Вроде все хорошо у вас было.

— Почему вдруг вспомнила? Столько лет уже прошло.

— А все-таки? — не отставала Арина.

— Ну, как тебе объяснить…. Знаешь, зачем я женился? Ну, во-первых, влюбился. А во-вторых, хотел, чтобы светилось окошечко когда я подхожу к дому; чтобы было, кому ждать, когда я прихожу домой; чтобы было с кем ночевать, а по утрам пить крепкий чай или черный горьковатый кофе. Чтобы зимними вечерами вместе было теплее сидеть у телевизора. Чтобы было к кому обратиться, если случилось что-то, о чем посторонним знать необязательно. Чтобы ее замерзшие руки лягушачьими лапками залезали мне под майку или за шиворот. Причем неожиданно. А потом… потом… В общем, все эти игры понемногу перешли в обыденность, а после того, как я не вполне осознанно… ну, ты знаешь. Короче, она сама от меня ушла. Сказала, что теперь уже не в состоянии доверять мне, и жить с человеком, что изменял ей, тоже не сможет. Не простила предательства. А у тебя как дела?

— Да нормально вроде. На жизнь не жалуюсь.

— Сколько тебя знаю, никогда не жаловалась. Слегка ворчала разве что. Ты, по-моему, сейчас вполне довольна существованием, нет?

— Да как тебе сказать, не тошнит, и то хорошо.

— Помнишь, ты обещала выполнить любую мою просьбу? — напомнил я о былой договоренности.

— Помню. Ты что, пришел забрать долг?

— Посмотри на меня.

Ведьма уставилась на меня и несколько секунд смотрела прямо в глаза. У самой у нее глаза были карие, цвета плавленого шоколада.

— Да ладно! — воскликнула Арина, когда что-то для себя поняла, и гляделки ей надоели.

— Угу. Тем не менее, — подтвердил я невысказанный вопрос и неозвученный ответ.

— Всю подноготную о себе рассказывать не обещала, такого не было. Но что ж теперь… долги надо возвращать. Сколько раз я объясняла про себя, ты забыл что ли?

— Вот именно, что объясняла. Нет, не забыл. Просто там были кусочки, требующие связных рассказов, а весь пазл не складывался.

— Зачем тебе? Опять что-то задумал?

— Понять хочу. И обратиться за помощью.

— Кто бы сомневался. Ладно, сегодня я добрая. Что я могу тебе рассказать…

— Например, какой у тебя любимый супермаркет.

— Все шуточками отделываешься. Не хочешь об этом поговорить?

— Не хочу. А знаешь, почему? Ты же заранее все рассчитала, продумала до мелочей, и отлично все понимаешь.

— Тогда — ладно, давай по делу. Не зря же я тут языком трепала.

— По делу. Если все-таки время экономишь, то и не надо пересказывать биографию целиком. Погоди, удивленную рожу не делай. Достаточно шести — семи ключевых эпизодов по твоему выбору. Запиши свои воспоминания, но так, чтобы они по возможности не совпадали с тем, что я слышал и читал о тебе раньше. Просто запиши и пришли мне. Когда сможешь.

— Да ну… не хочу я писать. Да и нельзя мне. Зачем все это? Придумай хоть одну причину для чего это тебе надо.

— Обычный ответ на частый вопрос.

Тут она случайно бросила взгляд на мою левую руку и заметила золотое кольцо, будто составленное из миниатюрных отрубленных человеческих рук. Немаленькие глаза Арины буквально выпучились и полезли на лоб.

— Ты… ты… но как? — только и сказала ведьма.

— Ну, я так, — усмехнулся я. — И что? А если придумаю вескую причину, то согласишься?

— Там видно будет, — пообещала Арина, уже придя в себя. — Откуда у тебя это кольцо?

— Подарили. Давай так. Ты погашаешь свой долг, а я вставлю твои мемуары в книжку без всяких изменений. Разве что чисто стилистическую правку внесу. Боле того, тебе будет необязательно ничего писать, достаточно наговорить на диктофон когда появится время и желание.

Арина задумалась. Вернее, делала вид, что задумалась. Ей просто захотелось потянуть с ответом и устроить эффектную паузу, как в театре. Я не мешал и ждал.

— Хорошо. Правда, есть у меня некоторые возражения… Только не торопи меня, ладно? Да вообще, такие вопросы на ходу не решаются, — хитро заметила ведьма. — Разговор не для здесь. Давай заскочим ко мне домой, побеседуем в приватной обстановке. Прямо сейчас. Тут недалеко. Сегодня образовался неожиданный выходной, выездной клиент прислал отказ, и я свободна до завтрашнего вечера. Думала книжку почитать, поупражняться кое в чем, ну да ладно. Можно расслабиться. Посидим, чаю или кофе попьем, поговорим. Кофе с ромом можно. Или ром с кофе. Можно даже без кофе. Как тебе? Заодно и расскажешь, как и за что тебе подарили это колечко. Это мое последнее и обязательное условие… Что?..

Что мне тут оставалось? Конечно же, я согласился, хоть и опасался. Вы никогда не встречались с пьяной ведьмой? Нет? Тогда вам удивительно повезло. Я вот один раз как-то уже испытал такое, поэтому перспективы настораживали. Арина же явно собиралась нарезаться до положения риз.

Вообще-то познакомились мы очень давно, много чего нас связывало, но я был сильно виноват перед этой женщиной. Она же отлично понимала степень моей вины, все помнила, ничего не простила, только делала вид, что все в прошлом, поэтому часто этим пользовалась. Я был хорошо знаком с ее братом – профессором искусствоведения, сотрудником Эрмитажа. Как-то раз мы вместе с ним раскрутили одно дело по ложному обвинению в хищениях из запасников. С брата Арины, а звали его Степан, все обвинения полностью сняли, за что сама Арина была мне очень благодарна. Пару раз она даже спасала мне жизнь. Наши отношения были чрезвычайно сложны – девушка была опасна, как граната с выдернутой чекой. Как-то незаметно выработалась своеобразная этика поведения, рассчитанная исключительно на нас двоих, некая внутренняя система взглядов и ценностей, сдержек и противовесов, что позволяла обращаться за помощью друг к другу и не ощущать при этом сильного неудобства.

6. Арина. Sound_Record1.3gpp

— …ну, ты даешь! За это колечко я что угодно бы отдала, душу бы продала, а ты вообще задаром получил. Ну, не совсем даром, конечно… Оно не только золотое, но и волшебное, ты же знаешь, надеюсь? Тебе ни продать, ни потерять его невозможно, запрещено даже дарить. Ты что, не знал этого? Теперь знаешь, [censored]. Но если ты кому-то все же его подаришь, то навлечешь на себя гнев этой... нет, нельзя ее имя вслух, а то услышит. Мне, вроде лучше уже. Ладно, [censored] с тобой. Включай диктофон, что-нибудь сейчас запишем, как ты хотел. Как включил? Всю эту [censored] записывал, что ли? Вот [censored]! Сотри все сейчас же, все что мы тут раньше наговорили, сотри. Да и весь мат тоже. Смотри — обещал! Если соврешь, прокляну на [censored]. Только когда пьяная так матерюсь. Что-то перебрала я сегодня, наверное, хватит уже. Зачем напоил? Что значит, сама захотела? Секса от меня ты не дождешься, даже не надейся. Сидим с тобой вот и пьем уже часа полтора… Как два? Вот [censored]! Ну, значит — два. Даже чайник остыть успел. А все ты, [censored], виноват. Вообще никогда не любила длинные чужие рассказы, а с некоторых пор не допускаю их, пресекаю в корне. Но это было что-то. Ты же мне никогда раньше всего не говорил. Интересная у тебя случилась история с… стоп, чуть не обмолвилась из-за тебя.

Еще тогда, очень давно, когда ты прямым текстом попросил меня письменно рассказать мою историю, я, как ты помнишь, немедленно отказалась. Послала тебя на [censored]. Резко и категорично. Обычно я вообще ничего писать не люблю, а в свое время обещала ничего о себе не записывать, более того — поклялась даже. Почему поклялась? Дело даже не в том, что когда-то все это я уже проходила, просто не вижу особой надобности. По просьбе своего тогдашнего друга однажды записала вот так, что могла, а он, [censored] такая, дополнил своими личными воспоминаниями, смешал в равных пропорциях, да и продал (по другой версии — проиграл в карты) своему собственному приятелю, чего вроде бы не планировалось. Понял, о ком это я? А этот самый его приятель, отнес наши совместные мемуары в какое-то [censored] издательство, не отредактировал, ошибки не вычистил, даже опечатки не убрал. Без всякого изменения издал отдельной книжкой под своим собственным именем, обойдясь устным согласием, не моим, естественно. Со всеми ляпами и случайными нелепостями издал [censored], даже нормально причесать текст не удосужился, сука. Так и остались там наши многочисленные сентенции, потоки сознания, повторы, пустые рассуждения и никому не нужные диалоги. Более того, там, в изданном тексте, остались такие вещи, о которых никому и знать-то не следовало. Ясно, о ком я? Знаю, знаю, что ты уже полностью раскаялся в содеянном. Только оно мне теперь [censored] как нужно, это твое раскаяние. Сам виноват, издал книжку моих записок вперемешку с записями моего прежнего… друга, наверно? Или все-таки любовника? Маловато я с ним была для любовных отношений, одна ночь прекрасной [censored] не считается. Значит — друг. Бывший друг, как нетрудно догадаться. Истинной дружбой могут похвастаться лишь те, кто умеет прощать всякие там мелкие недостатки. Это не я сказала, это Жан де Лабрюйер, французский моралист семнадцатого века такой мудростью одарил. Почему мы с этим другом расстались, спросишь ты? Не с Лабрюйером, естественно, а с тем [censored], кто тебе передал наши с ним воспоминания? Так вышло. Сказочный был [censored], хотя [censored] у него был классный, да и [censored] он умел. Но — не судьба. Как правило, одной из главных причин неудавшихся отношений является неспособность человека отличить свои стремления от желаний партнера, из-за неуважения и неумения выслушивать чужую позицию. Ну и некачественная [censored] отношениям мешает. Тоже не мои мысли, это из учебника по психологии восприятия. Вообще не наш случай. Сама не пойму, на кой хрен я тут банальности сейчас изрекаю, а ты зубы мне не заговариваешь. Так вот, книжку ты издал? Издал. Под своим [censored], именем, кстати. Короче, молчи, сука, и не оправдывайся. Знаю, что ты сейчас думаешь. Что формальное разрешение было получено, и что никто тебе не мешал. Ну, да, да, все верно. Я тоже перегорела давно и не в претензии. Конечно, могла бы возразить, что не в том состоянии была, чтобы кому-нибудь что-нибудь возражать. Не буду. Вот ведь [censored] [censored]! Раньше мы бы иначе, [censored], поговорили. Черт с тобой, что сделано, то сделано, но повторного пересказа о некоторых эпизодах не дождешься.

Чего же я такая пьяная-то, а? Эта таблетка точно поможет протрезветь? Даже похмелья не возникнет? Обещаешь?

Вот [censored], смотришь своими [censored] глазами, а мне приходится сейчас распинаться тут перед тобой как [censored] перед [censored]. Когда я тебя встретила первый раз и узнала, что это именно ты издал под своим именем тот [censored] текст, мне захотелось тебя [censored] [censored]. В прямом смысле этих слов. Потом вовремя спохватилась и притормозила процесс, зато попыталась отомстить, страшной черной местью, даже кое-что начала делать в этом направлении. Однако позже, когда мы познакомились поближе, я свои чары сняла. Почему? Скоро узнаешь, если терпения хватит.

Впрочем, ладно.

Надо тебе отдать должное, сегодня ты долго не унимался и оказался [censored] убедителен. Дело даже не в разных там уговорах, спорах, обещаниях и попытках легкого шантажа, что следовали с твоей стороны. Такие штуки меня давно уже не беспокоят. Хотела уж оборвать наш разговор, но вдруг подумала, что раз старая клятва с меня снята, да и времена давно изменились, можно попробовать. А еще меня проняла и убедила твоя история. Поэтому расскажу, но так, как посчитаю нужным. Наговорю под запись, даже использовать эту запись разрешу, а дальше не мое дело. Расскажу так, как это выглядит с высоты прожитых лет и как будет правильнее для меня сейчас. Тем более что до [censored] времени такой вариант у меня не займет. Не писанина же. Врать не буду, не мой стиль, но и рассказывать всего до конца не стану. Поведаю — как умею, талантом рассказчика не обладаю, так что потом не жалуйся. Избранные куски, так сказать.

Да, еще один тонкий момент. Если уж я начну рассказывать все, что допустимо для тебя, получатся не такие уж длинные истории. Согласен?

Говоришь, короткие, но интересные истории любишь? Это, [censored], проклятие всех нас, читающих людей. Нас легко можно соблазнить интересной байкой в самый неподходящий момент. Нет, вовсе не мной хорошо сказано, а Стивеном Кингом. Это он такой мудростью разразился. Причем давно. Нет, не упрек в твой адрес. Какой там упрек, я тебя умоляю. Хотя не первый год знакомы, никак не могу привыкнуть к твоему неизбывному [censored]. Ты согласен на такой расклад? Вот и хорошо. Сейчас мы больше ничего уже не успеваем, поэтому буду время от времени наговаривать на диктофон и отправлять на твою почту. Обещаю не затягивать, я теперь стараюсь не врать без особой причины. Файлы диктофона у меня в телефоне на съемной микро эс-де-карте сохраняются, в специальной папке на этой карте. Файлы с расширением "3gpp" достаточно популярны, так что никаких особенных проблем с прослушиванием у тебя не возникнет.

Ладно, иди. Чего-то я уже устала вся, и спать хочу.

7. Мария Петроградская

Уже потом, когда окрыленный первой удачной записью монолога Арины я все-таки ушел, оставалось примерно полчала до новой встречи с Машей. Даже с учетом проезда и всевозможных транспортных коллизий должен был успеть. Ехать предстояло на Васильевский остров, на «Ваську», как говорят коренные и укорененные петербуржцы.

Продолжать наши беседы Мария Петроградская решила на Смоленском лютеранском кладбище, как в месте лучшем для прогулок такого рода. Вообще-то, кладбища не люблю, но здесь тихо и даже как-то романтично. Ничего общего с православными некрополями. Вымощенные дорожки, поросшие травой, могилы с памятниками, псевдоантичные склепы и печальные ангелы. Здесь, в этом месте, всегда соблюдается тонкий баланс между ухоженностью и заброшенностью. Идеально, чтобы затеряться ночью или спокойно с кем-нибудь поговорить среди дня.

— Ты что, от какой-то бабы ко мне пришел? — вместо приветствия спросила Мария, внимательно разглядывая меня своими серо-зелеными кошачьими глазами. — Вы там что, пили и спали вместе?

— Это почему же это?

— Духами женскими и ямайским ромом пахнет. Не твой стиль, вообще-то. Ладно, так что хотел у меня узнать?

— Почему тут? Ром что, как-то по-особенному пахнет?

— Вот именно это то самое, что ты сейчас собирался спросить? — засмеялась Маша. — Место такое… как бы тебе сказать… романтическое, что ли. Воспоминания, блин. Пока училась в Художке, мы сюда на пленэр ходили и рисовали. Знаешь, при советских коммунистах часть кладбища была уничтожена. Вместо многих могил на костях разместили пожарное депо, автозаправку и стоянку для машин. Гранитные плиты надгробий использовались дорожниками для ремонта поребриков уличных панелей. Многие художественные усыпальницы в стиле северного модерна уже уничтожены. Часть надгробий перенесли на другие участки, часть затерялась. Почти все памятники с громкими именами перенесли в Александро-Невскую лавру, но некоторые имена все же остались. Извини, меня опять понесло… Когда бываю в Питере и хочу побродить в одиночестве, прихожу сюда. Вот ты ведь любишь кладбища? Иногда я их боюсь, причем не знаю почему. Но боюсь же.

Мы с Машей шли по аллее между памятниками под деревьями. Умными людьми давно замечено, что чем больше кормить и отдыхать девушку, тем активнее она, накормленная, насыщенная и отдохнувшая, тут же тратит полученную энергию и позитив на придумывание очередных страхов.

— Как это — «любишь кладбища?» — не понял я. — Да не люблю я их. Ты вообще-то сейчас о чем?

— Кладбища, говорю. Нет, не городские, как это, и не сельские, а виртуальные? Блоги мертвых людей — это тоже вполне себе кладбище, но не совсем обычное — ведь на нормальном кладбище причину смерти человека узнать сложно. А это кладбище виртуальное, совсем рядом — на расстоянии одного клика. Помню, как почти весь день перелистывала страницы этих бывших людей. Еще вчера они шли со мной на одной параллели, сегодня — это просто виртуальный образ личности, настолько сильный, что изучив страницу некогда живого, можно сказать, что коснулся его жизни. Я пережила тогда не один десяток судеб. Таких разных, но с одним неизменным концом — уходом «по ту сторону», откуда уже не возвращаются... Думаешь, я стукнутая на всю голову дура и напрасно время теряла? Все гораздо хуже: недавно я получила известие о смерти своего учителя живописи. Там же, в этом сообщении, мне написали под каким ником он вел блог на Же-Же. Да, надо бы сначала поведать, как я вообще дошла до таких своих занятий. До живописи, в смысле. Что-то я тебе уже рассказывала, так что извини, если где повторюсь. Полный сумбур.

Тем временем мы неспешно двигались по дорожкам старого кладбища. Необычной формы надгробия с немецкими именами. Ангел без головы. Множество неухоженных могил и полуразрушенных склепов. Рядом с одним из них — свежие розы и персики.

— Видишь того грустного ангела? — вдруг обратила мое внимание Маша. — Это могила художницы Юлии Штиглиц. Лицо ангела имеет портретное сходство с усопшей. Наш учитель говорил, что она была его родственницей. Жизнь ее оборвалась внезапно: партнер на балу не удержал эту хрупкую женщину, она упала и сломала позвоночник. Лечить такие вещи в середине девятнадцатого века еще не умели, и Юлия вскоре умерла, после чего и была похоронена здесь. Если бы я знала эту историю раньше, то вела бы более осторожную жизнь, пока росла. Понимаешь, еще девочкой-подростком родители разрешали мне практически все. Папулька с мамулькой запрещали лишь вещи, опасные для моей неокрепшей жизни и психики. На крышах и зацепках электричек кататься, на стройке играть, с бандитами знакомится, и еще кое-что, по необходимости. Провели ряд откровенных бесед, чтобы понимала что, как и каким образом может повредить моему здоровью. Зато все остальное не вызывало особых раздражений. Ночевка у подруги? Пожалуйста. Ночевка подруги у нас? Да ради бога. Поход на природу? Без проблем. Концерт? Иди, только скажи где и во сколько тебя встретить. Не хочешь в школу в день своего рождения? — Не ходи. «Что это вы там такое пьете?» — «Возьми, попробуй». Никогда мне не вопили в трубку: «Где тебя черти носят, домой быстро!» или еще что-нибудь в таком роде. Я поступила в тот вуз, куда хотела, а не в тот, который нравился родителям. Мой выбор друзей, а потом и мужа, никто не оспаривал, лишь бы мне самой нравилось. По поводу развода тоже никто не шумел. Я выросла счастливым, свободным человеком, у меня до сих пор прекрасные отношения с родителями. Единственное что они от меня до сих пор требуют, чтобы раз в неделю посылала им сообщение, что жива и вполне здорова. Можно чаще, но никак не реже. Зато сколько же натерпелись мои несчастные родители, пока растили меня! Да, тут впору восклицательный знак ставить. Проблемы пришли с неожиданной стороны — от пап и мам моих подруг, друзей и просто одноклассников. Методы воспитания папульки с мамулькой кому-то встряли поперек горла. Обычно на родительские собрания ходила мамулька. Папулька один раз ходил, было дело, наслушался там разного, и сказал что все. Хватит. С него достаточно. А то, говорил, у моей дочери, это у меня в смысле, проблемы школьной жизни могли бы возникнуть. Потом туда всегда приходила только мамулька. На родительских собраниях ее всегда спрашивали о разном, причем на повышенных тонах и в резких выражениях. Забавно, что доставали не только учителя, но и другие родители. Что это она мне дозволяет такое? Почему разрешила пару раз в четверть прогуливать уроки, игнорировать субботник и ходить в школу в новомодных джинсах со стразами? Совсем, конечно, девка от рук отбилась. Да, еще стала краситься в четырнадцать лет. Вообще безобразие. Отдельные личности звонили нам домой, истерики устраивали из-за того, что я кого-то с собой на концерт таскала, в кафе приглашала или к себе домой с ночевкой приводила, а родители приглашенного такого не допускали. Так у меня образовались первые настоящие враги, которым пришлись не по нраву особенности моего поведения. Так я столкнулась с реальным противостоянием добра и зла, причем что добро, что зло не всегда оказывалось в тех местах, где в первый момент ожидалось. Потом, уже лет в пятнадцать, когда я захотела слазить в Саблинские пещеры и не нашла достойной компании из-за истеричности родителей друзей, папулька с мамулькой поехали туда вместе со мной. Мы отлично провели время. Выложили фотки и получили множество лайков от приятелей, и кучу гневных комментов от их родителей. Мои же собственные несчастные родители так и не смогли рассказать, почему мне что-то вдруг можно, а другим то же самое нельзя? Зато приучили со своими делами разбираться самостоятельно. Нужен совет? Всегда пожалуйста. Помощь в серьезных делах хоть как-то связанных со здоровьем? Сразу и обязательно. А вот во всяких мелочах и повседневных дрязгах — сама разбирайся. Эти дела должны были стать моими трудностями. Вот я и привыкла решать собственные проблемы самостоятельно в зависимости от обстоятельств.

Я спросил, что за обстоятельства, но она меня, похоже, давно уже не слушала:

— Одна только стоящая подруга у меня и была — Маринка из соседней парадной. Мы с ней вместе везде лазили, ходили куда нельзя, и вообще, были, что называется, сорвиголовы. Обе. Только ее родители ругали и наказывали за разные такие ее похождения, а меня нет. Ей даже «водиться» со мной запрещали, но все без толку. Как-то раз вырубили в нашем районе электричество. Это потом только мы все узнали, что из-за аварии веерно отключилась чуть ли не треть всего Петербурга. Случился так называемый блэкаут: где-то на какой-то подстанции, что-то там намудрили, и произошла цепная реакция. Подробности уже не помню. Не суть. Главное — электричество кончилось в нашем и в соседних районах. Интернета нет, трубки не работают, свет нигде не горит. Даже вода из кранов не течет. Катастрофа же городского масштаба. Вот сидим мы с Маринкой на улице на поребрике, не знаем чем заняться. Нашли около мусорки обломки штукатурки и стали на асфальте всякие глупости рисовать. Мы же тогда были совсем мелкие и тупые — лет по тринадцать обеим. Так вот, рисовали мы всякие такие картинки, увлеклись даже, как подходит какой-то старый дядька. Это тогда он нам казался совсем старым, а сейчас я бы подумала, что было ему лет сорок, не больше. А потом…

Тогда я сказал, что уже однажды слышал эту историю. О том, что как они с подругой, еще тринадцатилетние девчонки, рисовали на асфальте всякие неприличные картинки, а к ним подошел какой-то старый дядька…

— Да не особо-то и неприличные, просто глупые. Так вот, предложил этот дядька пройти у него курс рисования и живописи, что позволило бы потом сдать экзамены и поступить в институт имени Репина — старейшее и крупнейшее в России художественное учебное заведение, ведущее свою историю аж от Императорской Академии художеств. Потом мне действительно это удалось, поступить в знаменитую «Репу», в нашу Художку! А теперь его нет, учителя нашего. Самих уроков я абсолютно не помню, зато научилась рисовать и писать маслом, быстро и надеюсь что качественно. Самое забавное, что человеческие фигуры всегда у меня плохо получались. Не совсем плохо, но так себе. Да и не любила я людей рисовать.

Я удивился и спросил, зачем тогда она поменяла тему и жанр, и почему последнее время пишет каких-то человекообразных монстров.

— Спрос рождает предложение, а реклама формирует спрос. Не моя мысль, как нетрудно догадаться. Чужая.

— Так почему… — начал я, но не договорил.

— Сейчас поймешь, почему, — обнадежила Маша. — С того самого дня, как закончила Художку, жизнь моя существенно переменилась. Я переехала на другую жилплощадь, сняла комнатуху на Васильевском, и постаралась забыть обо всем. Начались заботы разные, поиски пропитания, картины мои мало кто хотел покупать, ну, ты в курсе. Короче, переехала, устроилась. Ты же помнишь, кто в той коммуналке жил? Ментовский майор, девяносто с чем-то летняя бабушка Сальми и какая-то дама похожая на ушедшую на покой проститутку. Так вот, в первую же ночь, как только спать легла, на кухне, что отделялась от моей комнаты некапитальной стеной-перегородкой, начали бренчать кружки, тарелки… ну, все вообще. В чем дело? Стиральная машина выключена, в комнате ничего не трясется, только на кухне. Прямо полтергейст какой-то. Стало дико страшно, откуда-то изнутри меня выполз пещерный такой первобытный ужас. Привет от далеких предков. Сразу мысли о бывших хозяевах, которые тут умерли в один день, о приведениях и прочей мистике. Пойти туда побоялась, включила у себя свет, наушники надела и музыку врубила. Так и уснула, в наушниках. В последующие ночи все спокойно, ну и забыла я об этом случае напрочь. А когда завела отношения с парнем со своего курса, и мы уже встречались вовсю, то через какое-то время остался он у меня в очередной раз ночевать. Ну, шуры-муры, все такое, потом он спит на моем плече, а я уснуть никак не могу. Голова его на плечо давит, и мысли всякие глупые в голову лезут, и вообще. Как вдруг, среди ночи, опять тот самый шум. Друг мой сразу же проснулся, показал на перегородку с кухней и спрашивает: «Слушай, а чего это у тебя на кухне форточка дребезжит? Сквозняк что ли?» Встали мы оба, пошли на кухню, смотрим — точно форточка, остальное домыслила моя бурная фантазия: кружки и тарелки в полном покое. Оказалось что сосед-мент, живший в той же коммуналке, когда приходил поздно, курил в форточку и не закрывал потом. От сквозняка та и болталась туда-сюда, вот и весь мой полтергейст. С тех пор, ни в какую чертовщину и мистику не верю, только в людей и в их разные действия.

Я спросил, для чего мне сейчас знать все эти частные интимные подробности, если времени у нас практически в обрез, а что-то важное пока так и не прозвучало, только пространные рассказы о каких-то посторонних и неизвестных мне людях. Как потом оказалось, все сказанное имело свое значение, более того, помогло разобраться в происходящем. Зря тогда слушал вполуха и половину пропустил.

— Погоди, сейчас поймешь. Кстати, учитель вообще не рекомендовал изображать людей, только в качестве тренировки. Зато город, дома, улицы… Дворы… Несколько лет назад шла как-то через наш двор, а там девяностолетняя соседка по нашей коммуналке, бабушка Сальми, на своей маленькой клумбе посреди двора, недавно рассаженные папоротники и тенелюбивые цветочки поливала. Поздоровалась я, восхищенная ее бодростью в таком возрасте: «Здорово-то как получается, бабушка Сальми!» Вообще-то она неразговорчивая была, а с соседями так вообще не говорила почти совсем. Но со мной по-доброму всегда, по-душевному. И тогда тоже признательно кивнула и добродушно так: «Если завтра проснусь, надо будет дворнику сказать, чтобы траву вокруг подстриг. А если нет, ты уж проследи. Пусть после меня растут». Тогда я и поняла, что кроме обычных всем известных плотских удовольствий есть еще многое, ради чего стоит жить. Вообще, я из тех, кто придерживается мысли, что любовь и сексуальные отношения не самое существенное в этом мире. Подруги же, в один голос уверяли, что с парнем проще осиливать многие житейские проблемы и бытовые надобности. Но после того как в детстве однажды с легкостью сама заправила одеяло в пододеяльник, заменила перегоревшую лампочку и сообразила, как проще всего вскрывать банки с огурцами, поняла, что не так быстро найду свою половинку. Бабушка Сальми умерла зимой через пару лет после того, как я уехала из Петербурга. Когда в очередное лето я по делам ездила из Москвы в Питер, то пришла в нашу старую коммуналку — комната оставалась за мной, — решила я остановиться там, а не в гостинице. Да и денег свободных не было. Так вот, ту клумбочку во дворе срыли и заасфальтировали: машинам заезжать было неудобно, видите ли. Я даже плакала потом. Какие же люди у нас мерзкие сволочи.

— Вот именно тогда ты и задумала переехать в Германию насовсем? — спросил я, разглядывая питерское небо.

— Нет, немного позже, после того, как получила предложение, от которого не смогла отказаться. Ну, ты помнишь. Причем раздумывала еще, сомневалась. А знаешь, что стало последней каплей? После чего я приняла окончательное решение сваливать? Однажды, когда большая часть страны отдыхала в субботний день, в доме, где я была прописана, при попытке ввести в себя очередную дозу упал наркоман. С третьего этажа вывалился. В ту пору я там редко появлялась, но иногда останавливалась, когда приезжала в Петербург. Все произошло буквально на моих глазах: cначала с лестницы донеслись звуки потасовки между молодой стремной девушкой и мужиком, что был заметно старше ее. Под стоны: «у меня больше нет» и его аргументы: «было четыре чека», он что-то у нее отнял, и толкнул на дверь нашей коммуналки. Затем они побежали выше, и через какое-то время послышались крики и торопливый топот обратно вниз. Когда я глянула в окно, она уже сидела на корточках у обмякшего тела, судорожно шаря у него по карманам, и звала на помощь дурным голосом. Дальше приехала «скорая». Объявив, что пациент жив, но спина всмятку, ходить если и будет, то только под себя, тело увезли. К приезду ментов сама виновница торжества слилась. Опросили всех местных бабок, алкашей и прочих зевак кои обильно столпились у парадного. Про наркоту никто не рассказал. Только про то, что упавший оказался без ключей и полез через окно. Зато потом, когда полиция свалила, только и разговоров было, что: «пипец, бля, вмазанный, бля». Вот и захотелось мне как можно скорее свалить подальше, благо оказия подвернулась. Захотела пожить с пользой, со вкусом и без всяких бытовых сюрреалистических преступлений под окнами. А главное, писать, продавать и выставлять свои картины, а при этом еще и людям нравиться. Вот такие у меня были желания.

— Хорошие желания, что тут сделаешь, — кивнул я. — Исполнились главное, а это особо ценно. Знаешь вот, для меня, например, всегда было сложно людям нравиться.

Слушая Машу, я давно уже перестал силиться понять, для чего мне это надо, да и надо ли вообще. Половину пропускал мимо ушей, думая о чем-то постороннем. Зря я так поступал. Как оказалось намного позже, сказанное ею имело прямое отношение к моему делу. Ну, не всегда прямое, иногда косвенное, но пустым трепом тут и не пахло.

— Быть по душе другим, — возразила Маша, — на самом деле очень просто, но не всем доступно. Есть такие люди, что нравятся окружающим без всяких видимых усилий. Просто автоматически. А есть, и их большинство, которые просто так большинству не нравятся. Но бывают и такие, что не нравятся вообще никому, ни при каких обстоятельствах. А у тебя сейчас какие-то такие проблемы?

— Проблемы? — по дурацкой привычке риторически переспросил я, — как у всех. Еще вот гордыня меня, говорят, замучила, вот оно что. А это нехорошо, неправильно это, когда гордыня. Надо изживать и бороться надо, но как? Да и трудно, если признаться отделаться от этого. Гордыня все-таки.

— Сказал тоже, гордыня! Что вообще за слово такое придумали? Слышала, будто гордыня понимается как заносчивость, высокомерие, потребность ставить собственную личность выше остальных и признавать справедливость лишь персональных взглядов. В особо развитой форме является предметом интереса психиатров. Слушай, отвези меня сейчас в Пулково? Скоро самолет, багаж уже там.

— Отвезу, — кивнул я, — только такси вызовем.

— А вообще, надо тебе с собой что-нибудь сделать. Для себя, для души, так сказать. А еще для того, чтобы бремя бытия отпустило текущую реальность, и еще потому, что того требует глубинное чувство гармонии…

Тем временем я заказал такси до аэропорта, а Маша о чем-то все говорила, говорила… нескончаемо говорила.

— Стоп, — перебил я ее и себя, когда уже надоел этот поток мыслей вслух. — Ты же хотела что-то важное рассказать, нет? Что-то существенное? Ведь не ради биографических воспоминаний я по твоей просьбе в Питер приехал.

— Ты приехал ради своей презентации…

— …которая оказалась неудачным фэйком какого-то пранкера. Давай, рассказывай, я тебя внимательно слушаю.

— Да, конечно, я и говорю… Так вот… сменила жанр своей живописи после того, как узнала о смерти учителя. Пишу теперь разную нежить и героев современных сказок для взрослых. Гоблинов, орков, троллей… Кто они там? Не знаю, зря, неверное переменила… А тебя хотела попросить вот о чем. Мой учитель не сам умер, его убили, а все обставили так, будто произошел несчастный случай. Я в долгу перед ним, перед его памятью, найди убийцу, хорошо?

— Мне по закону не положено, и потом, у меня уже одно дело на руках есть.

— Да ладно! Не положено ему! Мне-то врать не надо, знаю я, чем ты там на самом деле занимаешься. Если найдешь, буду твоей должницей, цени!

— Хорошо, попытаюсь оценить, но обещать ничего не могу, — апатично согласился я. Вот вечно она веревки из меня вьет, и ведь не откажешь. — Только факты давай.

— Есть и факты, слушай. Мой прежний любовник… рожу-то не криви. Я же никогда не говорила, что живу монахиней? Нет? Так вот, никогда ею и не была. Мой прежний любовник сначала безуспешно ухаживал за мной несколько месяцев, мы познакомились на какой-то выставке. Это был толстый китайский бизнесмен — коллекционер живописи. Небедный, вроде. Он даже несколько моих картин прикупил, хорошо купил, не поскупился. Естественно я отнеслась несерьезно к его нескромным предложениям. Он, остро переживая отказ, писал мне на Твиттер, караулил у дверей, даже цветы дарил, прикинь? В конце концов, сдалась. Ладно, думаю, посмотрю как у него там. «Приходи туда-то и туда-то, во столько-то и во столько-то», — сказала ему я, в надежде, что сам потом откажется. Не отказался. Мы стали встречаться на постоянной основе, начались отношения и каждый вечер, а иногда и утром лежал он рядом со мной. Как-то раз достает он свой айфон, выводит нашу переписку на протяжении этих месяцев, и начинает вслух читать. Да, надо сказать, что эти его письма были полны жгучей боли и страсти, одна из причин, почему я уступила ему. Прямо надирало мужика. Он все читал и читал, причем и ответы мои тоже. Я даже не думала, что мы успели столько всего понаписать, со своего-то телефона я сразу чаты удаляю. В результате не выдержала: «Ты идиот? В этих письмах ты говоришь о своей любви, я вот она с тобой, давно уже спим вместе, а ты никак не можешь оторваться от этого своего айфона?»

Тут и такси приехало. Быстро. Мне с этим теперь чего-то везет в последнее время. Неужели будущее уже наступило и мы живем в новой реальности?

— И на кой черт ты мне рассказываешь эту поучительную историю? — не выдержал я, садясь на заднее сидение. Слушать про толстого похотливого китайца совершенно не хотелось. — Где факты об убийстве твоего учителя?

— Ты погоди, сейчас все будет… — нетерпеливо возразила Маша устраиваясь рядом. — После той моей вспышки он обиделся, и стал как-то охладевать… Короче, слушай дальше. Еще первые разы с ним у меня не задались как-то, а он быстро кончал. В разное время, в разных позах, но ни разу я не получила удовольствия. Никакого. Короче... Чувствую возбуждение и желание, мы занимались и оральными ласками, и еще всякими… К слову, у него был совсем небольшой. Потом, почитав женские форумы, выяснила, что очень многие девушки не испытывали наслаждения при таких обстоятельствах. Через пару месяцев у меня появился новый партнер. Африканец. Красивый как бог и глупый как пень. Такое случается, даже у африканцев. Зато как танцевал! Мы много чего с ним перепробовали, и у него совсем немаленький был, но опять почему-то никакого удовольствия я не ощутила. Ну совсем. Что было делать?

Пока, никаких фактов про убийство учителя Маши пока озвучено не было. Таксист же слушал нас с явным интересом, однако ничего не говорил, только временами усиленно головой тряс. Даже музыку приглушил.

— Ты меня спрашиваешь что делать? — удивился я. — Раньше таких проблем у тебя не возникало. Или были?

— Не было. И с тобой не было. Может, я расистка?

— Может, — нехорошо улыбнулся я. — Хочешь убедиться? А чем этот твой негр занимался помимо секса?

— Он не говорил, я и не спрашивала, как-то не до того было. Что по-твоему, я информацию через член, как через ю-эс-би порт скачиваю?

Вдруг у Маши в голове что-то перемкнуло, она резко сменила тему и неожиданно спросила:

— Ты помнишь того нашего приятеля?

— Какого именно? — переспросил я, думая, что Маша сегодня не в лучшей своей форме. Часто хамит, а это всегда у нее свидетельствует о взбаламученности нервного состояния. В мыслях путается. Что-то у нее случилось, произошло что-то, и это что-то нашло свое отражение на лице и в сумбурных темах наших разговоров. Неужели из-за смерти учителя живописи? Как-то раньше Мария особой сентиментальностью не страдала. — У нас с тобой было несколько приятелей. Некоторые до сих пор еще есть.

— Скульптор Сильвестр. Помнишь? Он то пускал нас в свою мастерскую, то не пускал, но всегда пьяный был.

— А, Сильвестр. Помню, конечно. Он же умер.

— Он-то умер, но все его работы из мастерской унаследовала вдова и продала потом. Даже незаконченные. И рисунки, и скетчи продала, вообще все. Причем не кому-нибудь там, а большей частью моему знакомому галеристу из Гамбурга. Собственно, это я ему и посоветовала, когда узнала, что она собирается делать. Ну, тогда, помнишь?

— Из Гамбурга?

— Прекрати переспрашивать, знаешь же, как меня это бесит! — рассердилась Маша. — Франц Майер — один из самых известных галеристов на севере Германии. В Гамбурге чаще всего живет. Неужели ничего не слышал?

— А кто я такой, чтобы о нем слышать? Очень распространенное имя. Например, историк такой был и еще российский лесовод, основатель степного лесоразведения, — рассеянно ответил я, думая о чем-то своем. — А еще шпион во вторую мировую, тоже Франц Майер, офицер немецкой разведки, загримированный под старого армянина с крашеной бородой. Вскоре этого Майера захватила советская контрразведка, немцам от идеи подкопа пришлось отказаться, и Тегеранская конференция прошла без особых…

— Что за конференция? — перебила художница, разглядывая свои ногти.

Иногда невежество Маши меня поражало. Особенно сильно оно контрастировало с глубочайшими познаниями в иных областях человеческой деятельности.

— Проходила такая в столице Ирана в сорок третьем году прошлого века, — как можно более деликатно и обстоятельно начал объяснять я. — Там главы антигитлеровской коалиции Сталин, Рузвельт и Черчилль обсуждали раздел твоей Германии после разгрома, — вредным ехидным голосом пояснил я.

— Не моей, а гитлеровской, — недовольно пробурчала Маша. Она последнее время стала очень уважать Европу.

— Все равно Германии. Смотрела «Тегеран сорок три»?

— Фильм такой что ли? Не видела.

— Советский, с молодым Игорем Костолевским и Аленом Делоном. Но на самом деле было не так, это же фильм.

— Я советское кино не смотрю, ты же знаешь, — раздраженно перебила Маша, — ладно, про эту конференцию в Википедии потом гляну. Короче! Этот наш Сильвестр сейчас очень популярен на рынке искусств, прикинь? Подделывать его трудно, там у него свои такие хитрости есть, да и манера характерная. Вот Франц его и раскрутил, кучу бабла заработал, как несложно догадаться.

— А этот Франц, он что, близкий интимный знакомый?

— Ты вообще слушаешь меня или где? — почему-то опять разозлилась Маша.

— Слушаю, слушаю. Галлерист Франц Майер устроил выставку нашего покойного друга скульптора. Ну и?..

— Ну и вот, Франц, как уже говорила, почему-то проникся, и в плане раскрутки организовал серию выставок работ Сильвестра. Знаешь, в Европе сейчас мало кому интересно современное русское искусство. Но он же Майер! Он умеет мастерски раскручивать что угодно, это его бизнес, он профессионал. На этом деле собаку съел.

— Ясно. А причем тут убийство твоего учителя?

— Как причем? — Маша аж подскочила. — Он же Сильвестра терпеть не мог, несколько разгромных статей о его творчестве написал, называл его халтурщиком, ремесленником и плагиатором, а Сильвестр грозился его убить.

— Это он спьяну. У меня есть его картина, говорил?

— Не говорил. Береги ее, сейчас хороших денег стоит.

— Ладно… Так причем здесь наш покойный друг?

— Ну как же. Последняя скульптура Сильвестра… одна из последних, была у него куплена для холла биотехнологического комплекса «Эксгрегум», о котором ты мне говорил. А с «Эксгрегумом» мой китаец напрямую сотрудничал. Вот ведь что бывает! Это называется, тесен Мир.

В процессе этого разговора мы приехали, расплатились с таксистом, и пошли забирать чемодан из камеры хранения. В то, что тесен Мир, что под каждым кустом прячутся рояли, я давно уже не верил. Обычно такая внешне случайная связь оказывалась совсем даже закономерной. Тут тоже ничего случайного, скорее всего не случилось. Китаец, он же коллекционер, узнал что Маша близко знакома со вдовой скульптора. Вот и решил по дешевке купить скульптуру, а после задорого перепродал этому Центру, с которым имел какие-то свои дела. Все просто, никакой мистики.

Потом, когда мы прошли вглубь аэропорта, разговор принял какие-то совсем уж глупые формы, на время я даже забыл, с чего мы вообще начали. Наконец, вспомнил:

— Ты как-нибудь удостоверься, что этот твой китаец не имел серьезных материальных причин для романа с тобой.

— Поздно уже удостоверяться, — кисло призналась художница, — мы давным-давно расстались. Так вот, китаец мой любил после секса всякие приключившиеся с ним истории рассказывать. О жизни, о бизнесе… он был каким-то не просто бизнесменом, а то ли биотехнологом, то ли биохимиком… не помню уже. Коллекционером еще, ну, это я говорила. Как-то раз он поведал, будто бы сейчас работает целая программа по производству людей нового типа.

«Вот все и встало на свои места» — подумалось тогда.

— Киборгов что ли? — усмехнулся я, вспомнив недавно прочитанный фантастический роман. У Маши оказался большой, неудобный и какой-то жутко тяжелый чемодан. Колесики постоянно заедало, и мне приходилось преодолевать разные неожиданные препятствия.

— Да нет же, ты не понял. Клонов. Как в «Звездных войнах». Потом он вдруг чего-то испугался, и просил меня забыть, что сам же и рассказал. Если бы не просил, точно забыла бы, а так вот запомнила. А уже после я нашла у него серию фоток и видео… до сих пор страшно. Он как увидел, что я видела, прямо позеленгел весь. «Забудь что видела, ради собственной жизни забудь!» буквально его слова.

— Книжку такую лет десять назад, по-моему, читал. Называлась «Третий близнец», автор Кен Фоллетт, если ничего не путаю. Очень известный британский писатель, кстати. Может, китаец твой, фантастику любил? Там в Америке, стране свободы, и мировом эталоне человечности, проводятся опыты по клонированию людей… Минуточку, на свой рейс с нашими разговорами не опоздаешь?

— Не, не опоздаю, — махнула рукой Маша. — Не читала я эту книжку, зато видео и эти фотки у меня так и стояли пред глазами, даже во сне снились. Короче, ради избавления от всего этого дерьма и затеяла серию картин не то с орками, не то с троллями. Типа, мои фантазии, ничего такого. Только кто-то посчитал иначе… Вот я и думаю, что тот китаец сговорился с Майером и они вместе заказали убийство моего учителя. Они в состоянии. Тот же мог опять что-нибудь про Сильвества ругательное написать, цену мог сбить, к его мнению прислушивались, вообще-то, он большим авторитетом был в художественных кругах.

— Звали-то его как? — наконец спросил я. — Учителя?

— Не сказала разве? Корнелий Иосифович Погоносян. Да, забыла совсем. Вот возьми, — сказала Маша, протягивая мне что-то маленькое. — Подарок. Спасибо потом скажешь. Осталась от моего бывшего китайца, он эти штуки в Европе продавал и активно распространял. Незаконно, конечно же, такими вещами не шутят.

— Что это? — осведомился я, с интересом разглядывая малюсенькую толстостенную стеклянную пробирочку без этикетки, закупоренную толстой герметичной полиэтиленовой пробкой. Пробирка казалась сделанной так, чтобы никто случайно ее не разбил. — Для чего это?

— Человеческий феромон. Вернее — смесь феромонов для мужиков, чтобы девушек привлекать. Запах сознательно не ощущается, эти вещества на инстинктивном уровне чувствуются. Физиологию и эмоции модифицируют.

— Думаешь, оно мне сейчас очень надо? — спросил я, откупоривая и нюхая содержимое пробирки. Оно действительно ничем не пахло.

— Пригодится. Ты это, поаккуратнее с ним. В крайнем случае, или продашь, или сменяешь на что-нибудь.

Наконец, Маша увидела, что на табло появился ее рейс. Тут она вся вздрогнула, дико посмотрела на меня, по-моему у нее даже зрачки расширились, подхватила свой чемодан и со всех ног бросилась на посадку.

Что это с ней? Я помахал ручкой и направился к такси.

Надо было бы спросить, что значат слова «кто-то посчитал иначе», когда она рассказывала про свои «фантазии». Многое уточнить и о многом разузнать. Как же я жалел потом о своей временной неуместной забывчивости! Надо было бы... Но время оказалось упущено.

* * *

Остаток дня пролетел незаметно, и я чуть вообще не упустил свой экспресс. Вернее, едва не опоздал с покупкой билета. Что за привычку взяли железные дороги, продавать билеты перед отходом поезда сильно дороже, чем предварительно? Правда, немного порадовал вкладыш к посадочному талону: в стоимость поездки входили напитки, питание из ассортимента вагона-бистро на сумму в две тысячи рублей. Обещали кондиционирование воздуха, сотовую связь и вай-фай. Питание хоть и было включено, но этого мне показалось недостаточно, хорошо еще сориентировался в момент провоза тележки. Как она, кстати, называется? Купил у стюарда еще что-то поесть и попить, тем самым хорошо облегчив свой виртуальный кошелек.

Через проход от меня оказалась загримированная под орка молодая красивая девушка с короткой стрижкой зеленых волос и дерзким блеском ореховых глаз. У нее были модные в девяностые годы квадратные плечи и крепкая фигура спортсменки-профессионалки, на которую облизнулся бы любой скульптор. А уж покойный друг Сильвестр слюной бы изошел, будь еще жив. Зеленая, даже скорее — оливковая кожа. Зеленые волосы. Ехала она видимо, с какого-то питерского праздника, и до сих пор не успела смыть грим. На левой щеке изящная черная татуировка изображала маленького стилизованного дракончика, которого я запомнил, как потом выяснилось, навсегда. На девушке плотно сидели синие джинсы-комбинезон с затейливой шнуровкой на спине и длинной молнией спереди от горла до самого низа. Причем молния проходила между ног, и поднималась сзади вверх до самого пояса. Интересное дизайнерское решение, только вот как этим пользоваться? Я, помимо своей воли, стал представлять, будто девушка расстегивает это устройство, снимает комбинезон… Что-то знакомое промелькнуло в этом взгляде, где-то я видел такое, только вот где? Между нами возникла та самая мимолетная симпатия, что бывает у случайных попутчиков. Звали ее Эльвира, если не соврала, конечно. Люди знают, что скоро расстанутся и больше уже не встретятся никогда. Обычно я всегда могу найти тему для любого собеседника, но тут как-то быстро иссяк и зашел в тупик. Тогда девушка встала и призывно махнула.

— Ладно, пошли.

Я не спросил куда, побоялся вспугнуть реальность. Когда мы оказались у двери вагонного туалета там, как по заказу, никого не было.

— На вот, резинку надень. Вечно с вами, мужиками, проблемы разные. Глаз да глаз нужен.

Секс в туалете поезда. Мечта извращенца. Нет, так низко я еще никогда не опускался. Да и разве этакое торопливое действо можно назвать полноценным сексом? Перепихоном, только... Эльвира меня практически отымела. Говорят, что мужик, жалующийся, что изнасилован девушкой, выглядит нелепым хвастуном или трусом, пытающимся спихнуть ответственность за собственную распущенность. Зная об этом, о подобных инцидентах обычно не рассказывают. Пострадавшие вряд ли организуют группу вроде «анонимных мужчин изнасилованных девушками». Но то, что произошло тогда, в туалете скоростного поезда, вполне можно считать изнасилованием. Не в уголовном, а чисто в психологическом смысле. Мужская физиология весьма отзывчива, пластична и податлива, оказать активное сопротивление в интимных обстоятельствах трудно, вот я и стал заложником собственной эрекции. А поскольку насильница добилась своего не нанеся никаких телесных повреждений, многим будет понятнее термин «совращение». Девушка прижала мою тушку к внутренней стороне уже запертой изнутри двери, ловко сдернула молнию на моих джинсах, но очень натурально испугалась, когда я без лишних прелюдий расстегнул ее довольно сложное на вид одеяние. Всего одна застежка и никакого белья, зато кожа равномерно покрыта той же светло-оливковой краской, что и лицо. Особенно меня удивило, что точно такой же дракончик, что и на лице, был вытатуирован на ее попке. На левой ягодице. «Я не забуду тебя», зачем-то ляпнул я, и поцеловал ее в нос. Вот тут-то и удалось убедиться в стойкости ее грима. «Не забудешь», сказала Эльвира, выдохнула, куснула меня за шею и улыбнулась во весь рот своей широкой улыбкой. Белоснежные, будто фарфоровые зубы с заметно выступающими клыками. Наше совместное пребывание в туалете продолжалось минут десять, не меньше, а может и значительно больше, тут я могу ошибаться: время утратило свое значение, мир схлопнулся до «здесь и сейчас», пока в последний момент я не почувствовал нечто вроде конвульсии с ее стороны, и ответил тем же. Не глядя друг на друга, мы наскоро привели одежду в порядок, и молча вышли из кабинки. Оказавшаяся у дверей тетка проводила нас диким взглядом, но ничего не сказала. Может именно поэтому, во мне возникло сильнейшее желание разойтись навсегда. Похоже, что такое ощущение оказалось взаимным, и до самой Москвы мы больше не перебросились ни единым словом. Я делал вид, что внимательно изучаю свой смартфон, Эльвира тоже занималась чем-то подобным.

Чертов феромон.

* * *

Площадь трех вокзалов в одиннадцать часов вечера выглядела сумбурно. Как и всегда, впрочем. Толпа людей и очень много машин. В это время один за другим из Северной столицы, с интервалом в полчаса, прибывали два экспресса. Еще не рассосавшаяся толпа смешивалась со вновь прибывшим народом, поэтому людей хватало.

Неожиданно увидел Эльвиру. В ярком свете фонаря ее встречал осанистый представительный парень, одетый в хороший камуфляж, выгодно отличавшийся от настоящего обмундирования по рисунку и качеству ткани. Девушка буквально запрыгнула на него и повисла, обхватив руками его шею, а ногами торс. Кто они? Брат и сестра? Любовник и любовница? Муж и жена? Последнее — вряд ли. Парень не то бодибилдер, не то еще какой спортсмен, такой же зеленокожий, как и она. Они что, в одном косплее участвовали? Тогда почему порознь приехали?

Спрятав глаза, я быстренько нырнул в подземный переход. Связываться с такси резко расхотелось, вот и пришлось добираться посредством метро. Давно я так не ездил. Транспорт этот в Столице постоянно подвергается разнообразным насмешкам, лютой критике и нелестным отзывам. На мой взгляд, напрасно и несправедливо. В последние годы ситуация улучшилась радикально, и только избалованные москвичи да злые приезжие не заметили лучшего. Или предпочитали не замечать. Мы, москвичи, постоянно куда-то бежим, на ходу пьем кофе и что-то жуем, не замирая ни на секунду. Спокойных и привыкших к расслабленной жизни жителей других городов такой темп вводит в ступор. Те же, у кого на ходу машина, готовы часами стоять в пробках, но все-таки в своем авто, хотя на метро наверняка можно добраться быстрее. На своей машине едут еще и для того, чтобы побыть в одиночестве, наедине с собой. Расширить личное пространство. Всем известное пространство, которого жутко не хватает в плотном мегаполисе. Не надо толкаться в набитом пассажирами вагоне, а можно ехать в привычном автомобиле, который давно уже воспринимается как часть своего жилища. Пусть ехать медленно, с заторами и пробками, но стоит включить музыку или аудиокнигу, как возникает чувство домашнего комфорта. Зато в метро, даже нацепив наушники или уткнувшись носом в смартфон, случается стоять среди множества угрюмых людей, ощущая раздражающее неудобство.

Невзирая на все эти прелести и радости столичной подземки, я возвращался в приподнятом расположении духа. После петербургских встреч дело не казалось таким уж сложным, задаток приятно бодрил, а милое воспоминание о приключении в экспрессе придавало легкость мыслям и ощущениям. Понималось так, что я приступил к выполнению задания, а заказчик начал ждать результата. Кроме того, имеющийся опыт разрешения подобных дел позволял надеяться на успех. Особенно радовало, что встреча с заказчиком казалась не только первой, но и последней.

Вопреки позднему времени, вагон метро оказался достаточно заполонен. Говорят, что метрополитен место мистики и городских легенд. Не знаю, как там насчет мистики, но подчас действительно случается такое, что разум отказывается верить в реальность происходящего. Не нужно углубляться в темноту тоннеля, достаточно просто войти в вагон. За шумом колес можно разобрать, как некая большая рука отбивает ритм марша по крыше вагона, а иногда удается расслышать, как кто-то незримый окликает по имени. Но ни в коем случае не оглядывайтесь — все равно не увидите никого знакомого, зато после у вас может случиться какая-нибудь гадость. Неприятность «личного характера» может случиться. Говорят, даже какой-то специализированный метрошный насильник объявился, что обижает одиноких женщин в пустых вагонах. На какой линии, интересно он пустые вагоны нашел? У нас вон до часу ночи в вагоне пассажиры обязательно сидят. Куча народа.

Когда меня все-таки окликнули, оглянуться пришлось. В первый момент не увиделось ничего примечательного. Средних лет мужчина неподвижно смотрел в темное окно напротив с таким вниманием, будто в смутно мелькающих стенах тоннеля надеялся узреть все тайны вселенной. Сидящий слева от него молодой парень пялился на экран смартфона, дергая головой в такт музыке своих наушников. Несколько девушек уткнулись в свои гаджеты, молодая женщина увлеченно читала электронную книгу, рядом с ней пожилой гражданин изучал какую-то газету.

Кто же меня позвал? Или все-таки не меня? Может, почудилось? Не должно вроде бы. Чисто рефлекторно я повернул голову в противоположную сторону. Там, с той стороны вагона, оказалась весьма заметная парочка. Крепенькая симпатичная девушка с умопомрачительной фигурой и ее мускулистый колоритный парень с квадратной нижней челюстью. Ребята привлекали внимание прежде всего цветом своей кожи и волос. Прически обоих соответствовали окраске темной травы, а лица отливали всеми оттенками зелени: от салатового до оливково-зеленого. Молодые люди явно наслаждались производимым эффектом. Это была та же парочка, что и на вокзале. Девушка, случайная подружка в вагоне экспресса, никак не среагировала на меня. Очень хорошо. Не хватало еще разборок с ее парнем.

«Наверное, — подумалось тогда, — оба на какой-нибудь московский косплей едут, поэтому уже в гриме. Интересно, кого представляют, что за образы? Тролли, орки, гоблины или кто? А если он орк, то она кто? В книгах, играх и фильмах встречаются: орчиха, оркушка или оркесса. Хотя… у придумавшего их Толкиена орков женского пола вроде бы не представлено, как и в соответствующих фильмах Питера Джексона. Ладно, пусть будет оркесса, слишком симпатичная для орчихи».

Косплей, как все, конечно же, знают, — переодевание в костюмы известных персонажей и изготовление таких костюмов. Серийных или под заказ, иногда — самодельных. Тут важен не только сам костюм, но и макияж, окраска волос, и всевозможные аксессуары. Популярное хобби нынче, сродни маскараду. В метро иногда попадаются странные пассажиры. Люди в непонятной форме или в костюмах для вечеринок, проигравшие какой-нибудь спор или просто приколисты, смелые и яркие персонажи, кого только не встретишь в подземке. Каждый день теплого времени года они изумляют или просто радуют своими экстравагантными образами, поэтому парочка меня не сильно удивила. Поезд начал тормозить, и тут зеленый парень улыбнулся своей подруге. Во весь рот, да так, что стало видно — нижние клыки заметно превышают зубной ряд. «Надо же, тоже клыки себе нарастил» — внутренне проворчал я тогда. Почему-то ходить по городу с наращенными зубами показалось мне негигиеничным, и идея не очень понравилась.

А метро жило обычной повседневной жизнью. Здесь своя полиция, свои спецслужбы, уборщики, ремонтники, инженеры. Свои электрики и путейщики. Даже — свои музыканты. В переходе меж станциями симпатичная молодая девушка играла на белом баяне «Puttin' On The Ritz». Хорошо играла, талантливо, явно оригинальная аранжировка. А мне почему-то никак не забывалась парочка зеленых орков в вагоне и тот эпизод в туалете петербургского экспресса. С какого же косплея они ехали? Или наоборот, не с а на? Кого изображали? Орков? Чего-то часто мне приходится слышать последнее время об этих фэнтезийных персонажах. Да, а ведь Маша еще что-то хотела мне рассказать о каком-то видео, но мы сбили тему и она не успела… Интересно, что конкретно? По-моему, нечто для нее важное. Перебили, мысль убежала, а потом мы так и не вернулись к этой теме. Почему-то эти вопросы требовали разъяснений.

Уже дома, поздно ночью, включил, наконец, компьютер. Все-таки смартфон это не для любителя нормально и со вкусом полазить по интернету. Неудобно, разве что почту посмотреть, да новости поглядеть. Впрочем — почту я тоже предпочитаю читать с компьютера. Так, что там у нас новенького? За время поездки ни разу не проверял входящие сообщения — как-то не до того было.

Кроме всякого спама пришло очень важно письмо.

От: Еремей <benefactor@commons.net>

Тема: закрытие контракта

Кому: Мне

Добрый день. В связи с изменившимися обстоятельствами наш договор утрачивает силу. Никто ничего никому не должен. Задаток оставьте себе.

С уважением, искренне Ваш, Е.М.

Так, приплыли. Хорошо хоть аванс не отобрал. Не особо долго соображая, что делаю, я набил следующий ответ:

От: Меня

Тема: Re: закрытие контракта

Кому: Еремей <benefactor@commons.net>

Добрый день, Еремей Маркианович. Что-то произошло и мы с Вами уже не работаем, я правильно понял?

С уважением, искренне Ваш...

Не зная, чего и думать, залез в душ, и долго стоял под тонкими упругими струйками, наслаждаясь ощущением теплой бегущей воды. Потом накинул махровый халат и опять сел за компьютер. Пришел ответ на мой недоуменный вопрос о расторжении контракта. Сообщение от робота-почтовика гласило:

От: mailer-daemon@commons.net

Тема: Недоставленное сообщение

Кому: Мне

Это письмо отправлено почтовым роботом. К сожалению, мы должны сообщить, что Ваше письмо не может быть отправлено одному или нескольким адресатам. Технические подробности можно найти ниже. Возможные причины недоставки указаны по адресу, указанному ниже. Пожалуйста, не отвечайте на это сообщение.

Вот так вот. Адрес записан правильно, ошибки нет, реплаем посылал. Что касается «причин недоставки» они оказались просты: «письмо отправлено на несуществующий адрес». Придется звонить, а не люблю… Заказчик уверял, что до часу ночи всегда бывает доступен.

— Неправильно набран номер, пожалуйста, уточните номер и перезвоните, — отозвалась бездушная запись автоответчика. — Неправильно набран номер…

А что значит «неправильно набран номер», если он набран правильно, существует и если с этого самого номера мне уже звонили? Как понимать? Номер верный, повторная проба ручным набором ничего нового не внесла, и пришлось выслушать то же самое сообщение телефонного бота. Похоже, мой наниматель сменил не только почту, но и телефон. С чего бы? Наверное, что-то случилось. Ладно, потом как-нибудь перезвоню.

Я тогда решил, что пока не получу ясного ответа или не пришлют акта о расторжении договора, буду продолжать, тем более, что не очень-то я и напрягаюсь в этом направлении. Потом я зашел в картиночный поиск Гугла и вбил слова «зеленая кожа», «нижние клыки», «зеленые волосы». Кроме всякого графического мусора выскочили картинки с физиономиями удивительно схожими с Эльвирой и ее приятелем. Да нет, не просто похожи, это они и есть. Я зашел на сайт, коему принадлежали картинки, и прочитал то, что пришлось поместить вместо пролога. Рассказ обрывался на самом интересном месте, и автор указан не был. Ни имени, ни ника, ни электронной почты. Больше на этом сайте, по-моему, вообще ничего не существовало. Сайт ради одного-единственного рассказа? Кто-то решил попробовать себя в литературе и проводит пробу пера? Бред какой. Может, конкурс рассказов в стиле телепередач телеканала Рентиви? Да нет, вроде бы писали серьезно. Орки, охрана, побег… Франкенштейн нервно курит в сторонке, «Остров доктора Моро» отдыхает, толкиенисты отправились освежиться. Но, в отличие от романов Джона Толкина, Мэри Шелли и Герберта Уэллса, тут все по-взрослому, и происходит не в лесу около Женевы и не на острове в Тихом океане, не в загадочном Середиземье, а в нашем нынешнем дальнем Подмосковье, судя по некоторым замечаниям, на электричке спокойно можно доехать. Но все-таки интересно, что там потом в этом рассказике, а то как-то резко обрывается.

Хороший сюжет, автору надо бы продолжить текст.

Время перевалило за полночь, завтра предполагалось много всяких дел и забот, однако в голову продолжали лезть разные посторонние мысли. Странный сайт. Назывался он, кстати, «www.charming-monsters.com» — «очаровательные монстры». Вроде бы мультик такой был… или игра? Не помню уже. Почему бы и нет, какая нафиг разница? Мало ли чего разного в интернете сейчас можно отыскать. Повинуясь какому-то внутреннему порыву, я сохранил текст, сделал закладку и, наконец, завалился спать.

Под самое утро приснился длинный сон, конец которого неплохо запомнился. Обычно не помню своих снов долго, исключения редки. Снилось, будто иду по безлюдному Бесконечному проспекту Темного Города. Под ногами тротуар из тускло блестящих кремниевых плит, а справа необыкновенно красивые дома-небоскребы, уходящие куда-то в неизвестность. Слева проезжая часть, но там нет ни одной машины. Поздний вечер или ночь, темно, и, тем не менее, проспект хорошо освещен блуждающими колдовскими фонариками. Иду не спеша, прогуливаюсь, поскольку знаю: это мой город, я тут свой и мне нечего опасаться. Здесь комфортно, и мне тут необыкновенно нравится. Вдруг замечаю, что прямо на тротуаре, в лучах ближайшего фонарика, лежит девушка с короткими зелеными, как майская трава волосами. Вроде красивая. Сразу мысль: вдруг плохо человеку? Повернулся, окликнул, она отозвалась, произнесла что-то непонятное на неизвестном языке и протянула руку. Я помог ей встать, и дальше мы пошли вместе. Помню, о ком-то она говорила, вроде как на кого-то обижена... что-то просила, я обещал… Все-таки меня зацепил этот сон. Похожий уже был раньше, он повторяется с разными изменениями и всевозможными вариациями. Например, прежде не было зеленой девушки. Такое ощущение, будто этот сон чем-то важен для меня, только вот хотелось бы понять, чем именно?

8. Арина. Sound_Record2.3gpp

По паспорту меня Ириной зовут. Клиенты и рекламщики знают как Арину, а при рождении Ольгой назвали. Вот тут-то и есть начало первой интриги.

Вообще ранее детство я очень плохо помню. Меня в этом детстве сначала безрезультатно пугали Страшным Дедом, но на первых порах я вообще не боялась. Могла подойти к любому человеку и спокойно заговорить с ним. Я всегда откуда-то понимала, опасен этот человек или нет. Но родители-то не знали, и мне не верили. Поэтому специально для меня родителями был разработан образ Деда-с-Мешком. Дед ходит по городу, выискивает непослушных детей, сажает в мешок и уносит в неизвестном направлении. Выглядеть способен по-разному, даже молодо, в качестве «мешка» могло выступать что угодно: рюкзак, любая сумка или портфель. Короче поначалу Дед маскируется под самого обычного человека и только потом проявляет свою истинную сущность. У этого образа было двойное назначение: во-первых, подходил любой мужик, ошивающийся около детской площадки и заманивающий детей. Таким образом, предполагалась защита от педофилов. Во-вторых, когда я плохо себя вела, а это случалось ну о-о-очень часто, мне показывали в окно на любого прохожего и говорили, что это Дед уже идет за мной. Так пытались скомпенсировать нехватку собственного авторитета, чтобы как-то меня приструнить.

К сожалению, родители не все верно просчитали, в результате из-за этого серьезно пострадал Дед Мороз по вызову, которым меня решили наградить к Новому Году. Напрасно он пытался доказать, что пришел с миром, я же знала, кто он такой на самом деле. Это был тот самый Дед-с-Мешком, и пришел он за мной! Надеюсь, его все-таки вылечили и с ним потом все было хорошо. Собственно тогда-то в первый раз моя ведьминская сущность и выглянула наружу.

Но самым для меня страшным в детстве было потерять родителей. Очень долго снился такой сон, как я иду вдоль какой-то городской улицы за ручку с мамой, поворачиваю голову, а это уже не моя мама, а какая-то незнакомая чужая тетка. Но тут в далеком далеке мимо проходят мои родители. Я сразу бегу к ним, бегу, и добегая почти до того места, где они были, уже не вижу их, да и той чужой тетки тоже не вижу. Я остаюсь одна. Потом я в страхе просыпалась в холодном поту и шла в комнату родителей, проверять дома ли они.

Более внятные мои воспоминания относятся к играм, в которые мы играли с бабушкой. В детский сад я сначала не ходила, и меня воспитывали родители и обе бабушки. Вернее — одна бабушка. Я всегда знала, что бабушки у меня две, и что одна мамина мама, а другая — папина. Та, что папина, бывала у нас редко, чаще к ней в гости ездили мы, и такие поездки я очень не любила. Прямо скажем — терпеть не могла. «Ну, мам! Я не хочу к бабушке!» — всегда ныла я, но никто, как нетрудно догадаться, меня не слушал. Да чего уж там — я и саму бабушку-то не любила. По-моему, она отвечала мне тем же. Я всегда могла понимать истинные чувства других людей, и потом страшно была удивлена, когда выяснилось что это совсем не обязательное свойство человеческого сознания, и куча народа к такому абсолютно не способна. Почему-то к бабушке возила меня именно мама, а папа — никогда, хотя эта бабушка была именно его матерью. Дома у нее постоянно, всегда, воняло какими-то удушливыми духами. Потом, много позже, когда я наткнулась на пахнущий почти так же цветок, немедленно вспомнила бабушку. Умом я понимала, конечно, что она тоже мне бабушка, но, в отличие от «своей бабушки», настоящей ее не считала. Она вечно сюсюкала, притворно улыбалась, называла меня «Олюшка» и дарила какие-то противные приторные конфеты, сухие вафли и книжки с дурацкими стихами под отвратительными картинками. Вот, собственно, и все, что могу о ней рассказать.

Зато другая моя бабушка — мамина мама, была бабушкой настоящей. «Моей бабушкой». От нее всегда приятно пахло, она дарила разные интересные и полезные вещи, причем играла со мной во всевозможные увлекательные игры. Многого я уже не помню, это сохранилось где-то там, на уровне подсознания, в архивах головного мозга.

«Оля, под какой формочкой шарик? — спрашивала бабушка, перемешав пяток одинаковых формочек для печений, под одной из которых пряталась круглая бусина. — А теперь? Ну, ты у меня молодец. Давай сейчас более сложные задачи будем решать».

Я неизменно угадывала правильный ответ, и не могла понять, что там сложного-то? Я же знала, где этот шарик. Просто ощущала, даже тогда, когда не смотрела, как бабушка перемешивала и перепутывала формочки. Аналогично и с картинками — белыми катонными квадратиками, на которых с обратной стороны были простые рисунки. Елочка, звездочка, кружочек, машинка, кошка… Я почти всегда могла показать, на какой из перевернутых карточек что изображено. Ошибалась редко. Потом были уже буквы и цифры, и как-то само собой, незаметно, я научилась читать и считать, а затем и писать. Бабушка всегда называла это «задачами», поэтому уже позже, в школе, к слову «задача» относилась так же, и решала их без проблем.

Когда я подросла, у нас были более сложные игры, где требовалось что-нибудь достать из запутанного лабиринта, прокатить по полу пинг-понговый шарик, не прикасаясь к нему, вытащить игрушку из ящика с механическим манипулятором…

Одна из таких «игр» запомнилась особенно хорошо. Для начала мы отправлялись гулять куда-нибудь подальше, где много людей. В парк, просто на улицу, на какую-нибудь ярмарку. Бабушка говорила: «вон видишь ту тетю? Сильно захоти, чтобы она повернулась и посмотрела на тебя». Я пристально пялилась на выбранную бабушкой «тетю», при этом всеми силами желала, чтобы та повернулась и посмотрела на меня. Обычно это оказывалась молоденькая девушка, что послушно поворачивалась и с недоумением рассматривала какую-то мелкую малявку, гуляющую со своей настоящей бабушкой.

Постепенно задачи действительно усложнялись.

«Вон видишь того дядю? — говорила моя бабушка. — Вон того, у которого бутылка в руках? Захоти сделать так, чтобы он эту бутылку перевернул и на землю вылил». Мужик послушно выливал недопитую жидкость прямо на асфальт, а потом в ужасе хватался за голову. Иногда — со злостью запускал опустевшим сосудом в ближайшую стену. Однажды, к такой моей жертве профессиональное внимание проявили оказавшиеся рядом менты. Вероятно, их заинтересовала нестандартность ситуации. Мужика остановили, обыскали и куда-то увели, прихватив осколки бутылки.

Я просто обожала проводить время со своей бабушкой. Почему-то моя мама крайне негативно относилась к этим нашим играм.

«Ну, мама! — сердито говорила она моей бабушке. — Сколько раз тебя просила! Опять своим фокусам учишь! Хочешь жизнь ребенку изуродовать, да?»

Я не понимала, причем тут жизнь, и что там можно изуродовать, а на прямые вопросы к матери получала от нее заурядный стандартный ответ: «вырастишь — поймешь». Или так — «тебе еще рано, ты пока ребенок». Вообще, я терпеть не могла слово «ребенок» в отношении себя. Почему — не знаю. Не помню уже, что тогда отвечала бабушка, только занятий со мной не прекращала, а стала выбирать моменты, когда мама попросту отсутствовала. Была на работе, уезжала по делам или надолго отправлялась по магазинам. Отец, к слову сказать, ничего против не имел, более того, всякий раз помогал своей теще (моей бабушке) и как мог «прикрывал» нас. Зато мама отчего-то считала нужным прямо-таки вдалбливать мне в голову истины, устаревшие еще в середине прошлого века. Девочка, мол, обязана быть нежной, всегда одеваться в платья, носить юбки, а не джинсы, да и вообще вести себя как кисейная барышня. Причем многие мои тогдашние подруги, воспитанные в сходных условиях, свято верили в правдивость подобных суждений.

Но однажды бабушка очень неприятно меня удивила. Даже испугала. Когда я рассказала, что папа хочет обучить меня шахматам, она вся прям почернела. Потом обстоятельно поговорила сначала с отцом, а потом со мной, и строго-настрого запретила играть в эту игру. Заставила пообещать. К обещаниям я с самого малолетства относилась очень-очень серьезно, но почему нельзя играть именно в шахматы, понять не могла. Приставала с расспросами. «Вырастишь — узнаешь», на сей раз, отвечала уже бабушка. Кстати, на те вопросы, на которые обычно дают такие же ответы, бабушка отзывалась спокойно, дружелюбно и весьма основательно. Она умела объяснять интересно и увлекательно, не скатываясь до детских небылиц, которые так любят обычные родители. Поэтому чуть ли не с раннего детства я прекрасно понимала, что детей не покупают в магазинах, а мамы вынашивают их внутри своих животов, а папы этот процесс запускают. Более того, знала в подробностях, что, почему и как. Это все нисколько меня не смущало, наоборот — вызывало чисто исследовательский интерес и повышало искреннее уважение к взрослым, идущим на такие сложности, трудности и жертвы ради появления детишек.

Мне исполнилось четыре с половиной года, когда моя бабушка вдруг перестала нас навещать и больше уже не приходила. С того самого момента жизнь моя переменилась, и для меня настали тяжкие времена…

9. Картина маслом

Проснулся я без пяти минут десять от противного звука, который никто из жителей панельных многоэтажек никогда и ни с чем не спутает. Сосед снова взялся за свой любимый перфоратор и принялся сверлить смежную стену. Что там еще можно сверлить, интересно? Сон стремительно забывался, запомнился лишь самый последний эпизод с девушкой, и еще то, что кожа у нее была оливково-зеленого цвета. Почти десять, нормальное для меня время, а сосед — сука. Почти год уже ремонт делает, пора бы и перестать.

После такого пробуждения все осталось вроде как хорошо, только вот почему-то сохранилось стойкое ощущение, будто стерли из памяти нечто горестное, а об эмоциях забыли, хорошие воспоминания оставили, но при полнейшем унынии, раздражительности, мерзкой апатии и непонятной подавленности. Да еще этот сосед, чтоб его…

А, да. Вчера разорвали со мной контракт, но подтверждения пока не последовало.

Но не буду о грустном. Тем более что для официального, юридически значимого, разрыва договора такого письма явно недостаточно, процедура расторжения контракта подробно расписана в самом договоре. Значит что? Я по-прежнему работаю на Рогинского.

Контрастный душ частично вернул краски бытия и яркие прелести реальности, но обнаружилось вдруг, что завтракать совершенно нечем. Вчера хорошо поел в поезде (но дорого, черт возьми) поэтому ужинать не пришлось. А когда встал и привел себя в порядок, оказалось, что в холодильнике пусто. Не совсем конечно пусто, но почти. Помнил ведь, что еще перед отъездом позаботился, чтобы ничего скоропортящегося не оставалось. Мало ли что. Короче, отправился по магазинам на голодный желудок, иногда со мной такое случается. В ближайшем окружении присутствуют несколько магазинчиков со вполне приличным ассортиментом, один из которых носит гордое имя «Гастроном». Еще на подходе впереди замаячила бабка. Знаю я эту старушку. Ну, как знаю, вижу иногда и слышу. Удовольствие, без которого вполне можно обойтись, прямо скажем. Аккуратно одетая, ухоженная седенькая бабушка, только вот немного сумасшедшая. А возможно, что и много. Она всегда, то есть постоянно, ведет эмоциональные, содержательные, продолжительные и громкие беседы с кем-то невидимым для других граждан. То пеняет кому-то на психушку, что «вместо детского сада устроили», то еще что-то. Сегодня я с неудовольствием обнаружил, что направляется бабка в тот же магаз что и я. Сбавил темп, и шел уже еле-еле, этакой походкой фланирующего бездельника. Надеялся, что бабка проскочит до меня. Не помогло. Не проскочила. Старуха миновав первые двери терпеливо стояла у вторых. Ждала. Увидев меня, радостно сказала: «Я первая!» и вошла. Здесь у нее открылся неиссякаемый поток слов. Все было не так. И новый колбасный отдел устроили вместо аптечного, и дорого все, и еще что-то… я старался не вслушиваться. Ничего не купив, бабка покинула магазин.

Народу оказалось немного, понедельничное рабочее утро, все-таки. Я затоварился, набил пару пакетов и довольный вышел на улицу. Бабки нигде видно не было, и то хорошо, а то с самого утра настроение начало портиться.

Я вообще последнее время занимаюсь не поймешь чем. Собираю какие-то случайные сплетни, слухи и сомнительной достоверности сведения. А что толку? Уже давно имелось такое модное поветрие, подписывать в Сети под разными рисунками и фотками: «как страшно жить», и не поспоришь ведь. Жить вообще страшно — умирают от этого.

Почему вдруг вспомнил? А вот.

Всплыл в памяти такой случай, который и происшествием-то не назовешь. Еще зимой дело было. Иду себе в магазин за продуктами, никого не трогаю, всякие банальности думаю, как вдруг — два гопаря прямо ко мне. Конкретные такие, убедительные. Мысли сразу же приобрели иное течение. Все, подумал я, что-то сейчас спрашивать начнут. Угадал. Начали. «Эй, мужик, — говорят, — ты православный?» «Ну, — важно отвечаю я, ничего, по сути, не ответив, — а что?» «Перекрестись!» — настоятельно рекомендуют добры молодцы. Мне не трудно, перекрестился. К Богу я отношусь спокойно, вернее — никак не отношусь, как и он ко мне, но в религиях и конфессиях худо-бедно разбираюсь, в какую сторону, чем и как — знаю. Да и «наших» от «ненаших» отличать умею. Отстали гопари, на удивление вежливо отстали. Извинились даже. Хотел, было спросить — что это было и чем обязан такому вниманию? А потом слабость духа проявил и Судьбу решил не искушать. Дальше пошел, своею дорогою. Так вот в чем вопрос. Если бы, допустим, был я действительно убежденно-верующим, причем во что-то другое, не в то, о чем спрашивали. Как бы тогда поучилось? Просто в морду бы дали, или отметелили от души, почки отбили или окрестили бы насильно?

Впрочем — не о том я. Не знаю как у других, а у меня бывает, что какое-нибудь дело, оказываясь недоделанным, портит настроение и ноет, как старый перелом перед морозами. Например, так. Возвращаюсь из магазина, прихожу домой, и думаю — все ли купил? Оказывается, все. Или наоборот — забыл что-нибудь важное. Вот и тогда — вспомнил о том тексте на странном сайте, и почему-то вдруг померещилось, что не дочитал до конца. Пропустил что-то. Закладка сохранилась, и я вошел. А там:

В некотором царстве, в отдаленном государстве… Нет, не так. Эх, было времечко, да минуло. Старики еще помнят, как лет этак, дцать назад, разрешалось писать, говорить и показывать что угодно, где угодно и как хочется. Ну не то чтобы разрешалось, не запрещалось, так скажем. Любыми словами и картинками выражаться можно было. А потом, как-то незаметно и тихо, стала вдруг наползать цензура. Сначала мягкими бесшумными шажками-советами редактора, а потом и прямыми жесткими указаниями и мерами на недопущение. На запрет употребления отдельных слов, упоминание некоторых личностей и событий. Места и предметы всякие принялись замазывать в фильмах, слова запикивать, а то и вообще вырезать. Надписи появились предупреждающие. Значки специальные стали на обложки чего угодно лепить. Обычно кружочки с цифрой и знаком «плюс». Но можно и так, без кружочка. Возрастное ограничение типа такое. Вроде как низя смотреть, читать и видеть тем, у кого возраст меньше, чем положено. Чем цифра на значке. А если что, если где нарушить, то у-у-у что будет! Что конкретно, никто толком не знает, оттого и особо страшно делается. Особливо жутко тогда, когда закон новый придумывают об ограничении, запрещении и недопущении. А если этот еще законопроект исходит от страшной старухи похожей на Бабу-Ягу, то особо ужасно и крайне неуютно становится. Как понимаете, это мы вам сказку такую рассказываем. Чтобы не очень скучно жить было…

На этом текст внезапно заканчивался, и по-прежнему без автора. Чем-то знакомый стиль. Будто сам писал. Как понимать? О чем это они? На что намекают? Что за фигня? А прежний-то контент где? Или перепутал что? Одни вопросы, причем вопросы крайне банальные. Да нет, не перепутал вроде. Все правильно. Пугает это как-то, настораживает. Может, я чего-то опять не понимаю в нашей текущей реальности?

Тут блямкнула эсэмэска:

«Верните пож-ста 300р. Ошиблась. Оля».

Ну вот, опять. Есть, существует такое давным-давно всем известное и частое телефонное жульничество: кто-то присылает сообщение, что на ваш счет поступили триста рублей, и, почти сразу, эсэмэска. Вот прямо как у меня. Верните деньги, ошиблась. Оля. У кого угодно есть хоть одна знакомая Оля. Как варианты — Ира, Юля, Аня, Вика и так далее. Имена сплошь женские, популярные и укороченные. Способ обмана настолько глупый, что даже трогательный своей наивностью: в норме сообщения о поступлении денег посылает бот телефонного оператора, а не кто-то живой с левого номера. Но я сейчас не о том. Настораживает, что подобные эсэмэски приходят мне только тогда, когда на счету остается всего триста рублей с копейками. Иными словами, если у меня нет бонусных кредитов, то «вернув» эти триста, я остаюсь без денег на телефоне, и никому не могу позвонить. Даже сообщение послать. Кто-то отслеживает мой счет, и этот кто-то в деле с телефонными мошенниками. Паранойя? Может быть.

Возможно, что тоже моя паранойя. Изменения текста на страничке этого сайта могли ничего и не означать. Кто-то вполне мог «пробовать перо» и отрабатывать литературный стиль. Не понравился этому кому-то написанный рассказик, вот автор его и убрал. Но. Это не «литературная песочница» и не конкурс рассказов «Рваная грелка». Или я не совсем прав?

В общем, пока отказываться от порученного мне дела я не мог по чисто физическим причинам: адрес не отвечал, телефон тоже.

Остаток дня пришлось посвятить малоинтересным, но очень важным действиям. Мытью посуды, стирке накопившегося шмотья, уборке комнаты, разборке образовавшихся завалов. Один живу, что тут поделаешь. Давно собирался, но все откладывал: то времени не было, то желания, то просто забывал. А вот сейчас вдруг собрался. Решил разместить на стене написанную маслом жутковатую картину, что давно хранилась у меня, но повешена так и не была. Стояла изнанкой, у стеночки.

Особенно радовало, что стена смежная с моим соседом, с тем самым, что последний год хронически ремонтировал себе квартиру. Я громко просверлил хорошее отверстие, забил дюбель, вкрутил шуруп и повесил раму с полотном. По-моему, этот шуруп выдержал бы килограмм сто.

Страх-то какой. Теперь картина выглядела еще более ужасно. Это что, теперь всегда будет здесь висеть?

Всего у меня имелось пять картин, эта шестая. Впору галерею открывать. Но если пять первых написала сравнительно известная художница — «Мария Петроградская», как она подписывала свои полотна, то эта шестая вообще выпадала из общего контекста. Ни подарить, ни выбросить ее я не мог. Рука не поднималась. То была целая история. Как-то раз сидел я и «квасил» с ныне покойным другом — питерским скульптором Сильвестром. Сколько себя помню, Сильвестр всегда люто пил, что, в конце концов, и свело его в преждевременную могилу. Однако в тот вечер Сильвестр умирать не собирался, более того, выглядел пышущим здоровьем жизнелюбом. Про какую-то свою очередную бабу рассказывал. Я же искал какой-нибудь эстамп с сюрреалистическими видами Петербурга. Для подарка. Мой друг иногда баловался графикой и живописью, но никогда не относился к своему занятию серьезно, более того, почему-то стеснялся этого. Только потом, после его смерти я узнал, что скульптор оставил после себя богатое наследие из графических листов и живописных полотен. В тот момент у Сильвестра ничего такого подходящего для меня не оказалось: ни рисунков своих, ни гравюр, ни эстампов он никогда мне не показывал, зато обратил внимание на другое свое творение. Нетрезво подмигнув, откуда-то вытащил живописное полотно. На фоне причудливых языков пламени страшно уродливое лицо с каким-то безмерно страдальческим выражением глаз. Прямо-таки грешник в Аду. Помню, я долго разглядывал картину, и, наконец, стребовал у автора сведений, после какой такой пьянки этакое можно себе вообразить? Скульптор проникся, и честно признался, что мысль пришла в голову во время сопровождения очередной любовницы в салон красоты. Подруге художника нанесли какую-то затейливую косметическую маску, а по истечении установленного времени промокнули широким белым полотенцем, прижали к лицу и тщательно разгладили руками. На тряпке запечатлелся развернутый в плоскость цветной отпечаток лица, после чего у Сильвестра, когда тот видел свою пассию, картина всякий раз вставала перед взором. Наконец не вынеся наплыва тяжелой фантазии, и желая избавиться от наваждения, он обратился к приятелю — соседу по мастерской, алкашу-портретисту, что согласился поработать собственной физиономией ради такого высокого искусства. Не просто так, естественно, а за бутылку хорошей водки. Выбрав подходящий холст, Сильвестр намазал краской соответствующих цветов соседскую морду, а потом ухватил приятеля за волосы на затылке и вмял, так сказать, в холст, прикладывая при этом некоторые физические усилия. Уже после этого холст оставалось лишь натянуть на подрамник, дописать фон и безмерно тоскливые глаза. Такие глаза сосед имел уже на следующее утро после принятия водки, полученной в качестве бонуса.

Сильвестр вообще был неординарной личностью.

Картину я приобрел за какую-то символическую плату, но дарить все-таки поостерегся. Зато потом, в порыве деструктивного настроения оставил у себя, и вот повесил на стену. Пусть пока тут побудет, а после пристрою куда-нибудь. Или — кому-нибудь. Если верить Маше, данная живопись теперь каких-то ощутимых денег стоит.

10. Три столицы

В предоставленном мне досье, кроме всего прочего (фотографии, документы, видео, письма из разных стран) оказался список недвижимости, коей владел пропавший топ-менеджер. Все эти места предстояло проверить или даже посетить. Черт, как же мне это не хочется…

Начать решил с самого трудного — с квартиры в Екатеринбурге, принадлежавшей лично Николаю Чайкину — исчезнувшему компаньону Рогинского. Почему самого трудного? Ну, во-первых, я никогда не был в столице Урала и ни на чью помощь там рассчитывать не мог. А во-вторых, ехать все-таки далеко. На поезде от Москвы до Екатеринбурга сутки и еще часов пять. Тысяча семьсот километров как-никак. Самолет исключался по причинам экономического характера, вот и пришлось воспользоваться услугами РЖД. Если выехать поздно ночью, то в начале девятого утра через день должен быть в столице Урала.

Интересно, что доехать до Екатеринбурга можно даже в сидячем вагоне. Такое место обойдется сильно дешевле, примерно тысячи в полторы. Плацкарт чуть дороже, но не принципиально. Купе — от трех тысяч рублей, СВ — от восьми и выше. Разумеется, если захочется проехаться с максимальным комфортом на фирменном поезде, то можно смело добавлять к этим ценам еще пару тысяч. Конечно, надо бы лететь самолетом. Но. Заказчик сразу предупредил, что самолеты будет оплачивать лишь в случае, если поезда вообще не ходят туда, куда надо, или ехать предстоит более двух суток. Вот и ожидал меня поздний Владивостокский поезд через Екатеринбург от Ярославского вокзала.

Честно говоря, город не очень понравился. Никогда тут раньше не был, и если бы не настоятельная необходимость, никогда бы и не приехал. Ни друзей, ни приятелей, ни родственников, как уже говорил, тут не имелось. Отсутствовали даже знакомые. Впрочем — нет, вру. Одно такое знакомство все-таки имелось, но хоть бы его и не было. История случилась еще та, и вспоминать ее совершенно не хочется. Впрочем, в Ебурге вообще ненавидят москвичей, причем каждый второй, если не каждый первый желает переехать в Москву. В Питере почти так же, только не столь выражено.

Район именовался — «Уралмаш», похоже на название завода. Собственно, по имени этого самого завода район и нарекли. Основную массу составляли кирпичные сталинские пятиэтажки, попадались панельные хрущевские коробки, кое-где вытарчивали современные многоквартирники. Несмотря на обилие зелени, застройка производила угнетающее действие. Грязные улицы, поломанные деревья. Общее впечатление неухоженности и какой-то запущенности не оставляло.

Уверяют, что в начале две тысячи пятого года Уралмаш был признан самой опасной территорией Ебурга. Будто бы за один только год там было совершено более десяти тысяч преступлений, то есть пятая часть всех противоправных действий, зарегистрированных за тот год в столице Урала. Потом, говорят, обстановка немного улучшилась и, если верить чиновникам, стабилизировалась, однако о спаде преступности говорить еще рано.

Это стало видно сразу же, еще на привокзальной площади, как только принялся искать такси до нужного мне адреса. Такси, правда, так и не нашел, зато отбою не было от многочисленных леваков, что бойко расхватывали клиентов. Но стоило мне назвать улицу, водилы тут же отказывались ехать. Наконец, один отыскался. Оказалось, он сам происходил из этого района, хорошо его знал, и обещал помочь, если оценю его услуги.

Услуги оценил. Вместе с водителем и с его помощью мы быстро наши искомую квартиру. Пришлось сочинить благовидную историю, водила, похоже, поверил, проникся даже, и помогал с удовольствием. Тем более что его время оплачивалось так же, как если бы он возил меня по городу.

Легенда была простая и неоднократно опробованная. Я — писатель, занимаюсь написанием романа, действие которого разворачивается в советский послевоенный период. В данный момент ищу потомков покойного деда, который после войны завел себе вторую семью, переехал сюда, и умер пару десятилетий назад. Хочу, если разрешат, снять копии с сохранившихся документов, фотографий, писем, буде таковые найдутся. В качестве доказательства демонстрировал свой подлинный писательский билет и старый конверт с этим адресом. Почему раньше не искал? Были другие интересы и проекты, но недавно, перебирая архив покойной бабушки, наткнулся на это письмо.

Конверт был изготовлен одним моим приятелем, специализировавшимся на подделывании исторических документов советского периода. При теперешней моей профессии подробные знакомства иногда бывают весьма полезны. Человек был мне обязан, и услуга не стоила ни копейки.

Как говорится, зря старался. Пустышка. Абсолютный ноль. По адресу проживала обычная семья, жила там давно, много лет, и понятия не имела о разыскиваемом мною человеке. Ничего не узнав, вернулся на вокзал к вечернему поезду. За оставшееся до отбытия время, успел поесть в удивительно приличном кафе, осмотреть привокзальную площадь с платной парковкой, полюбоваться на маленький скверик в середине, где в окружении елочек возвышался серый тяжеловесный гранитный памятник двум каким-то мужикам сурового вида. Причем один, что выглядел стариком с бородой, фамильярно придерживал за плечо второго — молодого, в танкистском шлемофоне. Монумент был выполнен в стиле типичного советского грубого соцреализма и производил гнетущее впечатление. Потом только я догадался прочитать буквы на постаменте: «Героям Великой Отечественной Войны 1941—1945 гг. воинам Уральского добровольческого танкового корпуса от трудящихся Свердловской области». Испытав легкий укол стыда за неуместные мысли (не совсем еще значит, одеревенел) направился к своему поезду.

После приезда приобрел новую машину, что прошло удивительно просто, удачно и быстро. Даже не ожидал такого. Деньги имелись, и сравнительно дешево взял недорогой новый внедорожник с гарантией. Без наворотов, правда, в базовом исполнении, но все впереди, добавлю еще. Марку не скажу, а то примут за продакт плейсмент.

По тем же причинам, что и Ебург, вторым городом в моей собственной шкале трудности значился Минск, столица Беларуси. В отличие от славной столицы Урала, в Минск решил ехать на новой машине. Поездка в Ебург туда и обратно по железной дороге оставила столь сильные и незабываемые впечатления, что они, боюсь, еще потом долго будут являться мне во снах.

Автотрасса до столицы Белоруссии — сплошное удовольствие. Две полосы хорошего асфальта в обе стороны, разрешенная скорость до ста двадцати и никаких крупных населенных пунктов. В самом Минске машин немного, а бензин заметно дешевле чем у нас. Светофоры плоские и со смайликами вместо желтого, что сразу поднимает настроение. Странно, вроде Беларусь — участник Венской конвенции о дорожном движении, но попались какие-то непонятные знаки, например — треугольник с жирной точкой посередине. Несмотря на международные права ездить по чужому незнакомому городу не рискнул, поставил тачку на охраняемую милиционерами платную стоянку. Хотел было поймать бомбилу, как это везде у нас принято, но не судьба. В Минске такое абсолютно невозможно. Только официальные такси, и за этим строго следят. Метро в две ветки, жетоны розовые, на станциях иногда есть туалеты. Многие названия станций как у нас: Пушкинская, Октябрьская, Партизанская, Фрунзенская, Автозаводская, Спортивная, Пролетарская, Площадь Победы…

Сам по себе город показался мне очень красивым. Белорусы сумели сохранить все то хорошее, что было в советскую эпоху, причем добавили современной красоты и света. Очень красив ночной Минск: в центре города и по главным улицам все здания подсвечены. Везде ощущается воздух, нет плотной удушающей застройки, много зелени и парков. Сначала кажется, что дойти куда-то пешком абсолютно нереально, расстояния выглядят огромными. На самом деле город очень компактный и, в общем-то, небольшой. На старых улицах ощущается близость Европы, везде очень чисто, но ни одного дворника так и не заметил. Вероятно, все они или работают рано утром, или у всех выходной: приехал я как раз на Радуницу.

Вообще, Радуница — весьма интересный праздник. Древний языческий день пробуждения природы, который церковь потом кое-как приспособила для своих надобностей. Считалось, что с Пасхи до Радуницы души умерших ненадолго возвращаются на землю, отсюда неофициальное название — Пасха мертвых. Мертвые отмечают свою пасху через некоторое время после живых: в эту ночь души покойников являются в храм, где пасхальную службу ведут умершие священники, работавшие в этой церкви при жизни и похороненные на ее территории. Живым людям находиться в это время в церквях опасно — покойники могут забрать с собой.

Минск встретил теплой, веселой, фактически летней погодой, и людям передавалось праздничное настроение. Люди были настолько доброжелательны, что сначала взяла оторопь. После Москвы и особенно Ебурга, любезность и улыбчивость изумляла. Причем так везде, улыбались даже гаишники. Среди милицейских много женщин — весьма симпатичных девушек в отлично сидящей черной форме с юбками выше колен. Все просто красавицы, специально что ли их так подбирают? Странно, но по-белорусски, по-моему, вообще никто не говорил. Как пояснил везший меня таксист, белорусского языка уже почти не помнят. О политике вспоминать никто не любил, не встречалось ни ярко выраженных приезжих, ни восточных гастарбайтеров.

Движение на улицах спокойное. Никто никого не обгонял, не подрезал, не лихачил, разборок не устраивал. Везде были натыканы камеры, если что, сразу получишь по мордасам. Полосы заметно уже, чем в Москве, с непривычки было немного страшно, когда таксист почти впритирку пробирался мимо других машин. Вывески и заголовки объявлений иногда ставили в тупик: названия вперемешку на белорусском и русском. Иногда — на английском. С одной стороны — «Мiлiцыя», «Кінатэатр», «Міжнародныя чыгуначныя касы» — на белорусском, зато «Белорусский государственный академический театр» и «Городской кардиологический Центр» — вполне по-русски. А еще по-китайски. Все надписи нормальным большим шрифтом, только маловато их, надписей. Навигатор в смартфоне почему-то отказался работать, а таксист попался неопытный, дороги не знал. Пришлось звонить знакомым в Москву и просить определить маршрут. Роуминг тут бешеный.

Везде очень много самых различных кафе и ресторанчиков с приятным удобным интерьером. Спиртное — как и везде, коктейли неплохие и строго дозированные. Недолива не допускают. Кухня похожа на нашу, только драники в Питере оказались вкуснее. Цены ниже московских раза в полтора, но обслуживание медленное. Потом понял почему: готовили исключительно из свежих сырых продуктов, полуфабрикаты не допускались.

С валютой оказалась какая-то чехарда. Обмен вне банков является уголовно наказуемым преступлением, могли и повязать. Если честно, с подачи таксиста я пару раз свои рубли все-таки махнул. Потом другой таксист обстоятельно пояснил, почему так поступать не следует, но деньги опять-таки взял. Как вскорости оказалось, российские рубли из-под полы принимают везде, да и доллары тоже, только курс у каждого таксиста оказался свой собственный.

Во время переговоров и поисков использовал ту же самую легенду о писателе и сочиняемом романе. С теми отличиями, что здесь у блудного бизнесмена числилось целых две квартиры. В общих чертах повторилась история Екатеринбурга, и адреса оказались липовыми. Оба. Ну, то есть не вполне липовыми, на самом-то деле существовали такие адреса. Улицы имелись, дома были на месте, даже квартиры с нужными номерами отыскалась, но о Николае Чайкине тут никто никогда не слышал. Боле того, никого похожего на пропавшего здесь не встречали. Впрочем, я ни о чем не сожалел, поездка доставила массу удовольствий, хоть и устал сидеть за рулем туда и обратно.

Столица нашей родины встретила обязательными пробками километров за пятьдесят до Московской кольцевой автомобильной дороги. Эти оставшиеся километры мой внедорожник буквально полз с черепашьей скоростью. Тащился я так больше пяти часов, при этом жутко ругал себя, что забыл запастись какими-нибудь аудиокнигами на подобный случай.

Третьим номером моего списка шел подмосковный адрес какой-то деревни у самой границы Тверской области.

Деревню отыскал сам. Загуглил Дмитрия Крылатскиса, самого молодого из команды Чайкина, и чутье не подвело — сразу же выскочил его Инстаграм. Открытый профиль с фотографией годичной давности, где улыбчивый парень в ковбойской шляпе хвастался выловленной рыбиной. Геотег указывал на некую деревню Алексеевка у границы Московской и Тверской области. Начал собирать рюкзак.

На машине добираться было себе дороже. На гугловских космоснимках нужная область карты практически отсутствовала: была вся покрыта фальшивым лесом, но на залипших в интернете старых туристических схемах тут обозначалась мощная стройка. Дороги не обозначены, пути неизвестны, электронная карта явно зачищена, поэтому ехать решил на электричке, а далее как получится: своим ходом или на попутке. Автобусы туда, по-моему, вообще не ходили, а вот с попуткой повезло. Договорился с мужиком, что ехал в ту же сторону и обещал высадить у поворота на Алексеевку, далее пешком. Территория охранялась столь качественно, что подъехать ближе, чем на десять километров не представлялось возможным. Решил спуститься по реке на лодке, которую арендовал у нетрезвого местного жителя за бутылку медицинского спирта. Добравшись до фальшивой зоны гугл мэпса, я обработал подошвы антисобачьей жидкостью, сошел на берег и под покровом ночи побрел в сторону комплекса, втайне надеясь, что там нет термодатчиков. Еще задолго до колючей проволоки сквозь деревья увидел мощные прожектора на вышках. Прокрался к самой колючке и сквозь кусты наблюдал, как одетые в армейскую полевую форму люди без знаков различия подвезли к трапу пассажирского самолета большой контейнер. На хвосте лайнера красовалось несколько белых звезд полукругом. Военные, или кто они там, открыли контейнер, внутри которого оказался целый отряд детей одинакового роста в серых робах с непроницаемыми мешками на головах. И тут произошло то, чего никак не предвиделось — в полной тишине мой смартфон громко просигнализировал о новом сообщении. Как же я забыл его отключить, идиот! Где-то рядом послышатся шорох, и грубый мужской голос приказал медленно выйти с высоко поднятыми руками. Я сорвался с места и опрометью бросился сквозь ночной лес. Пытался бежать зигзагами, но сзади уже слышался треск выстрелов, лай собак, и проблески фонарей. Бежал так долго, что давно начал паниковать — лес все не кончался, река куда-то подевалась, но и преследователи, похоже, потеряли след и отстали. В конце концов, выбежал к шоссе. Солнце еще не взошло, но небо уже посветлело. Ноги буквально отваливались, и только сейчас я заметил, что где-то в лесу потерял свою кепку. Полежав в кустах у дороги, услышал звук мотоцикла. Мимо медленно, словно что-то выискивая, проезжала стройная девушка в кожаной безрукавке и с непроницаемым шлемом на голове. Я как мог, догнал ее, мобилизовав все свое сомнительное обаяние и убедительность. Машина, мол, в лесу заглохла, до заправки иду, может, подкинете? Девушка, не снимая шлема, велела про машину не заливать, зато предложила довезти аж до самой Москвы. Без пробок и «с ветерком», но категорически запретила хвататься за ее туловище. В противном случае пообещала сбросить на ста двадцати километрах в час:

— Держись только за ремешок, — донеслись приглушенные шлемом слова девушки, — если хоть как дотронешься до меня, на ста двадцати выкину к чертовой матери.

Я уселся сзади, напялил такой же запасной шлем, что был аккуратно прицеплен к багажнику, поставил гудящие ноги на упоры, и тут заметил, что голые хорошо тренированные плечи девушки причудливо испещрены затейливыми цветными татуировками, а под одеждой скрывается отлично развитое симпатичное молодое тело…

Больше всего я тогда опасался вылететь из седла на виражах, поэтому вцепился в ремешок мертвой хваткой. Вообще, эта мотоциклетная гонка для настоящих любителей приключений запомнилась надолго, если не навсегда. Подробности рассказывать не стану, поскольку все детали практически стерлись из моей памяти. Девушка лихо обходила автомобили и гнала с такой скоростью, что через час мы уже вплотную подъезжали к МКАДу.

11. Наблюдение

Сколько себя помню, постоянно страдал от синдрома позднего засыпания. Это всего-навсего расстройство ритма сна, проявляющееся в виде залезания в постель после часу ночи, и позднего пробуждения с невозможностью сместить время сна на более ранние часы. Если обывательским языком, то я — «сова». «Сова» с тех самых времен, когда требовалось вставать к определенному утреннему часу: в детский садик, в школу, в университет, на работу, на утренний поезд или самолет… Пока не нашел себе такую форму трудовой деятельности, что позволяла спать в удобное мне время. Попытки вставать рано, при помощи будильника или внешнего воздействия, ни к чему хорошему не приводили. Обычно к банальному недосыпу, дневной сонливости и снижению трудоспособности. Поэтому засыпал я около часа, а просыпаюсь в десять, прекрасно себя чувствовал, и хватит об этом.

В результате всех вышеописанных приключений схема моего суточного расписания, что изложил прежде, подверглась полному разрушению. Беспокоило все странное увиденное накануне. Обычный прием — «утра вечера мудренее» ничего не дал. Ни свежих мыслей, ни хороших идей. Думать об этом не хотелось, да и внятных размышлений не возникало. Правда, довольно-таки скоро начались, так сказать, скучные серые события. После моих поездок и ночных забегов через лес приключениями их назвать язык не поворачивался, да и на происшествия они не тянули. Помните, как у братьев Стругацких в «Хромой судьбе»? Только вот не было у меня такой широты размаха, как у книжного Феликса Сорокина, не имелось ни его психологической глубины, ни литературного таланта, ни должного мистического антуража.

Пока ездил в Питер, в Ебург, в Минск, пока бегал по лесам Подмосковья, а потом приходил в себя, накопилась масса мелких неотложных дел, что требовали личного участия и обязательного присутствия. Требовалось получить на почте пачку книг, присланных издательством, купить еды и воды, выкинуть пакет с мусором, что явно не пролезал в зев мусоропровода и отдать, наконец, в правление союза писателей взносы за этот и прошлый год. Почему-то никак, никаким иным образом кроме уплаты наличными купюрами взносы не принимались. Только из рук в руки. Потом ставился штамп во вкладыш к писательскому билету и все оставались довольны.

В принципе, эти дела (кроме взносов и мусора) можно осуществить и через интернет, минуя путешествия по городу, но хотелось прогуляться. В конце концов, кто-то из врачей настоятельно рекомендовал неспешную подвижность, как панацею от всех бед и хронических болезней.

Очевидно, несмотря на окружающую серость, опять удалось ввязаться в какую-то лютую дичь, и вокруг снова назревает дикий треш. Проще говоря, заметил я наблюдение за собой. Сначала решил — показалось. Мало ли похожих людей попадаются в разных местах? Но потом эта «кажимость» перешла в твердую уверенность. Следят. Наблюдают. Причем так, что даже я заметил. Кто это? Зачем кому-то сдалась моя серая личность? Я даже испугался поначалу — уж не свихнулся ли? Паранойя-матушка. Или витаминов каких не добрал для верной работы мозга? А может психоз развился уже в своей полной форме, и пора бы мне обратиться к предупредительному и обходительному доктору с добрыми глазами за стеклами пижонских очков?

Как-то довелось бывать у такого доктора, но тот ничего полезного мне так и не посоветовал. Сначала он заинтересовался, было, моим случаем, но чем-либо убедительным не лечил и профессиональный интерес быстро утратил.

* * *

Слежку за собой я заметил почти сразу по возвращении в Москву. Сказался прежний печальный опыт, когда-нибудь расскажу, какой именно. Теперь меня очень заинтересовали витрины магазинов, за которыми торчали рекламные щиты, образцы товаров, мировые книжки-бестселлеры и вазы с засохшими камышами. Еще я полюбил разглядывать спящий сматфон. Главное не отвлекаться на содержимое, а обращать внимание на отражение в стекле. Это же азы конспирации! Но в те дни было как-то пофигу, и на конспирацию, и на ее азы. Первого парня я «срисовал», когда он стоял недалеко от меня у дверей в вагоне метро, а теперь старательно изучал пейзаж и время от времени сверялся со своим смартфоном. Второй раз я заприметил его у ларька, где покупал мороженое, и вот опять. Ничем не примечательный молодой человек, типичный хипстер. Таких сейчас тысячи.

Хипстер сменился, причем очень аккуратно. Теперь за мной следовал пенсионер с газетой. По-моему, это уже слишком! Где вы сейчас встретите пенсионера с газетой? Если бы не этот пустяк, то вели меня практически безупречно, грамотно и профессионально, только я даже не думал отрываться. Сейчас хоть контролировать могу, а если заметят, что слежка уже обнаружена… ну, далее понятно. Зато, если приспичит, найду способ отделаться, когда действительно понадобится. Мне уже приходилось оказываться в похожих ситуациях, поэтому знаю несколько специальных мест помогающих уйти от «хвоста».

Каждый день повторялось примерно одно и то же.

Вели сразу от подъезда моего дома, значит, они прекрасно знали, кто я и где живу. Кто это — они? Явно кто-то накапливает информацию, куда хожу, что делаю. Очень быстро выяснилось, что топтунов всего четверо: уже упомянутый молодой парень, косящий под пенсионера мужик, похожая на домохозяйку женщина средних лет и среднестатистической наружности неприметный гражданин лет сорока. Менялись они как бы случайным образом: парень — женщина — пенсионер — неприметный гражданин. Или: неприметный гражданин — пенсионер — женщина — парень. Вариантов получалось немного.

Ощущение, что за тобой кто-то ходит, не из приятных. Говорят, когда Хемингуэю показалось, будто американские спецслужбы устроили за ним наблюдение, великий писатель решил, что сходит с ума. Даже лечился от этого электрошоком. В результате такого «лечения» писатель потерял память, утратил способность к работе, лишился интереса к жизни и застрелился из своего любимого ружья. Только сравнительно недавно, после рассекречивания пятидесятилетних архивов, стало точно известно: да, за писателем действительно следило ФБР, и никакой паранойи у Хемингуэя никогда не было.

Я, конечно, не Хемингуэй, но ощущения возникли чрезвычайно гадостные. Типа забытого на столе смартфона, когда полдороги уже позади и возвращаться нет ни желания, ни возможности. Да и с интернетом в моем отдельно взятом компьютере стали происходить всякие нехорошие разности.

Уже по приезде из Питера подцепил я какую-то шпионскую программу. Правда-правда. Причем знаю, когда и с чем ее подцепил: по собственной глупости и разгильдяйству. Вместе с прочим спамом пришло письмо о некоей торговой услуге, и почему-то не попало, как положено, в мусорную папку. В том письме как это часто бывает в подобных случаях, имелись две кнопки — «принять» и «отказаться». Зато внизу, меленькими буковками — «отписаться». Я, как честный человек, нажал на это самое «отписаться», и тем самым запустил инсталляцию неизвестной шпионской проги на моем компе. Все это выяснилось не сразу, а когда выяснилось, было уже поздно, и пришлось долго вручную ковыряться в системном реестре, редактируя отдельные строки и удаляя вредные ключи. В результате всего этого возник какой-то давно забытый липкий противный страх. Пропало привычное ощущение одиночества, и вообще исчезло чувство контроля над ситуацией. Ну и что, что я один живу? Ни с кем не общаюсь, встречаюсь только по делу и для души? Мало ли. Несколько подружек все-таки есть, только вот они все чаще и чаще отказывают мне. Человек пять «друзей», которые изредка еще отвечают на мои сообщения в соцсетях, издатель, редактор… может еще кто-нибудь. Кто остается? Клиенты, которым я, в качестве «частного сыщика», помогаю кого-нибудь отыскать, и которые потом исчезают из моей жизни навсегда. Причем мне, надо сказать, такое положение вещей очень даже нравится. Ни от кого не завишу, никто не зависит от меня. Чисто теоретически есть еще случайные читатели моих книжек, в существование коих я верю все меньше и меньше. Пусть даже и они. Допустим, кто-то где-то потребляет мою писанину, и книжки эти не скапливаются на складе, и не попадают потом в макулатуру. Кто эти потребители? Я не знаю этих людей. Презентаций и встреч не устраиваю, по телевизору тоже не выступаю. Была пара таких опытов, и очень они тогда мне не понравились, поэтому впредь зарекся. Да ну нафиг.

Лишь сейчас я, наконец, осознал: не ту работу выбрал. Какой из меня, к чертям собачьим, сыщик? Детектив хренов! Даже не дилетант, так, придурок. Нашел себе игрушку, вот и забавляюсь, несмотря на всякие последующие проблемы. А ведь были уже явные предупреждения от судьбы, были. И не раз. Едва с жизнью не расстался, еще немного, инвалидом бы сделался, в тюрьму чуть было не загремел, а все туда же. Поиграть захотелось. Только это не игрушка онлайновая, из которой можно в любой момент выйти, а реальность, и реальность эта перестала мне нравиться.

Снова пунктуально проверил, кто в этот раз за мной следит. Процедура такого аккуратного контроля сделалась почти привычной. Сейчас это опять был парень.

Остаток дня прошел в каких-то многочисленных и малополезных хлопотах, и только поздним вечером, практически ночью, я добрался до своего настольного компьютера. Интересно, как решается проблема наблюдения за мной, когда я дома? Ладно, потом.

Вот тут-то и решил я еще раз проверить сайт www.charming-monsters.com. Тот самый, где начали описывать приключения начальников разного уровня работающих в каком-то Комплексе. Они там, похоже, орков в заключении держат. Любопытный сюжет, может, продолжение уже написали? Даже не знаю, что меня дернуло, лучше бы не пытался.

Текст на том же самом сайте стал уже совсем коротким:

Ты там заканчивай эти свои расследования.

Сваливай куда-нибудь так, чтобы никто не нашел, понял? И посиди пока тихо, а еще лучше — все смени: личность, документы и место жительства.

Это я по-дружески тебе советую.

Недвусмысленно, но как-то не очень убедительно, смахивает на провокацию. Что-то такое со мной уже когда-то происходило. Может, правда обо мне беспокоятся и нежно заботятся? Или не обо мне, тогда о ком? Да и кому вздумалось что-то там передавать посредством этого сайта? Нет ответов, одни вопросы, как в плохой книге.

Я очистил кэш браузера нажав Ctrl-F5, страница перезагрузилась, но вместо текста выскочило предупреждение:

Продолжая использовать наш сайт, вы даете согласие на обработку файлов cookie, пользовательских данных (сведения о местоположении; тип и версия ОС; тип и версия браузера; тип устройства и разрешение его экрана; источник откуда пришел на сайт пользователь; с какого сайта или по какой рекламе; язык ОС и браузера; какие страницы открывает и на какие кнопки нажимает пользователь; ip-адрес) в целях функционирования сайта, проведения ретаргетинга и проведения статистических исследований и обзоров. Если не хотите, чтобы ваши данные обрабатывались, покиньте сайт.

Естественно, я «покинул сайт». Да, кстати, а ретаргетинг это у нас что за термин такой? Почему не знаю?

Полез в Гугол, и тот сразу же перекинул на Википедию, которая выдала: «Ретаргетинг (англ. retargeting — перенацеливание) — рекламный механизм, посредством которого онлайн-реклама направляется тем пользователям, которые уже просмотрели рекламируемый продукт, посетив веб-страницу рекламодателя. С точки зрения интернет-пользователей, ретаргетинг — это повторяющийся показ интернет-рекламы ранее посещенной ими веб-странички».

Ясно и понятно. Ретаргетинг! Могли бы и по-русски написать — перенаправление. Чем плохо? Только вот мне это сейчас ну совершенно не нужно. А нужна мне ясность, которой пока нет и неизвестно, когда будет.

Но самое прикольное состояло в том, что сайт вскорости вообще исчез. Совсем. Когда минут через пять я снова захотел убедиться в его наличии, ничего не вышло. Зато вывалилось сообщение сервера:

Запрашиваемый ресурс заблокирован в исполнение требований закона «Об информации, информационных технологиях и защите информации». Адрес сайта Единого реестра доменных имен, указателей, страниц сайтов в сети «Интернет» и сетевых адресов, позволяющих идентифицировать сайты в сети «Интернет», содержащие информацию, распространение которой в Российской Федерации запрещено:

http://blocklist.rkn.gov.ru/

Адрес Реестра нарушителей авторских прав:

http://nap.rkn.gov.ru/reestr/

Надо же так коряво написать — «в сети “Интернет”». У этих чиновников что, какой-то особенный язык, отличный от нормального русского? Интересно, ему где-нибудь специально обучают или они так, сами его впитали, пользуясь неученой мудростью? Кстати, надо бы проверить этот домен. Его whois. Может застряла там какая-нибудь полезная информация, и чего-нибудь удастся понять? Не знаю, что на меня нашло и дернуло, но решил я все-таки пробить название домена сайта. Для получения необходимой информации проще всего пользоваться специальными сервисами типа whois.com, при помощи которых можно узнать, на кого был зарегистрирован сайт или домен, а также получить контактные данные владельца и другую сопутствующую информацию. О владельцах, регистраторах и местоположении IP-адреса, самого веб-сайта или сервера. Иногда там можно отыскать емейл админа, имя и почтовый адрес. Ну иногда еще всякое разное, по мелочам.

В результате оказалось, что принадлежит сей беглый сайт дочерней компании той самой фирмы, совладелец которой нанял меня в качестве сыщика. Потом было еще уведомление, что срок годности, отображаемый в этой записи, всего лишь дата регистрации доменного имени в реестре, а поскольку в настоящее время установлен предел годности, эта дата не обязательно отражает реальный срок действия сайта. Еще многословная информация об условиях использования. Писали, что нет прав доступа и прав запроса.

Желая отвлечься, включил телевизор, зашел на какой-то случайный канал и наткнулся на очень неплохой фильм с Майклом Кейном в главной роли. Не последнюю роль в восприятии фильма сыграла великолепная музыка и мое собственное состояние в тот вечер. Фильм, вернее — ремейк более ранней версии, был снят американцами по очень известной театральной пьесе, где задействовано всего пара актеров. По сюжету знаменитый писатель-детективист, герой Майкла Кейна, приглашает в гости любовника собственной жены — нагловатого тридцатипятилетнего крашеного блондина с обаятельной голливудской внешностью и манерами вульгарного обольстителя. Тот приходит в богатый дом писателя, где и получает неожиданное предложение. Автор детективов прекрасно знает об этой связи и даже склонен отпустить жену, но только на некоторых обязательных условиях. План включал инсценировку ограбления и последующие манипуляции со страховкой, что в результате и должны гарантировать всем участникам шоу дальнейшую безбедную жизнь. Но, как нетрудно догадаться, все идет совсем не так. Несмотря на то, что финал выглядел довольно-таки театрально, искусственно и вполне предсказуемо, у меня возникли паразитические размышления. Навязчивые и прилипчивые, как осенняя паутина в лесу. Ситуация фильма, конечно, с моей историей ничего общего не имеет, но вдруг эти бизнесмены что-то там решают между собой, а я им понадобился лишь в качестве подставной фигуры? Где подвох? Понятия не имею, но когда разберусь, может быть уже слишком поздно. Мысль вредная и малопродуктивная для начала расследования.

Тьфу ты черт. Ладно, фиг с ним со всем. Пора спать.

Завтра предстоял еще один хлопотный день. Наверное, опять получится утомительным и, скорее всего, бестолковым. Все-таки что-то я делаю не так, причем это что-то последнее время начинает активно влиять на окружающее…

* * *

Ситуация напрягала. Требовалось встретиться с одним старинным другом, что не раз хорошо меня выручал, так же как и я его. Мы давно уже бросили считать, кто кому сколько должен, но постоянно шутили по этому поводу. Шутили невесело, даже иногда зло, но, в общем-то, вполне добродушно. Евгений, как его звали, был хакером старой школы, еще той, первой отечественной генерации, когда об интернете у нас никто не знал, а сам интернет не только был, но уже активно развивался. Хакером не в смысле взлома серверов и кражи денег по интернету, а что с компьютером был «на ты». Связь тогда осуществлялась по обычным медным телефонным проводам через модемы. Все делалось голыми руками на отчаянных знаниях, непонятно где приобретенных умениях и голодном энтузиазме.

В ту славную пору энтузиазма у меня хватало, а вот что касается знаний, частенько возникали проблемы. Умений не то чтобы недоставало, временами я ощущал себя абсолютным чайником и полным лузером. Потом, волею судеб, Евгений сделался тем самым гуру, кто всему меня обучил. Ввел, так сказать, в мир цифровых технологий. Не то сдуру, не то случайно, но используя готовые модули, я кое-что усовершенствовал, что-то сам написал и сделал пару удивительно удачных вещей. Кончилось плохо — огреб по всей программе, чуть было не погиб, но как-то выкрутился. Много всего случилось, об этом даже книжку можно написать, и не одну… да я и написал в свое время.

Это теперь Евгений уважаемый солидный человек, начальник какой-то муниципальной структуры, под его руководством куча народа, а раньше… Ну да ладно, кто старое помянет, тому старость не в радость. Правда, прежние свои замашки он не утратил. Более того, поддерживал и постоянно совершенствовал. Сейчас даже затрудняюсь сказать, сколькими языками программирования он владеет, чуть ли не всеми, по-моему. Надо было с ним поговорить. Мне надо, ему-то как раз не очень. Но, учитывая слежку за мной, сделать это надлежало аккуратно. Кого-то наводить, а тем более подставлять старинного другана категорически не хотелось. Требовалось оторваться от хвоста так, чтобы сам «хвост» ничего гарантированно не заметил. Мне предстояло исчезнуть на тройку часов, поотсутствовать это время, вернуться назад и демонстративно уйти так же, как и пришел. Способов было несколько, каждый стоил денег, поэтому прибегал к ним нечасто, только в действительно серьезных случаях. Приходилось идти тем или иным путем, причудливым и замысловатым. Я зашел в туалет, достал спрятанный за вентиляцией старый телефон-раскладушку с левой карточкой и позвонил по одному из номеров, которыми редко пользовался. То был мой аварийный телефон, не рассчитанный на частое употребление. Ответить должен был малоудачливый коммерсант, который время от времени разорялся и начинал новое дело. Мелкий лавочник, как его назвали бы в начале двадцатого века.

— Это кто? — откликнулись с того конца голосом моего приятеля-коммерсанта.

Звали приятеля Борис Бронш. Если сказать правду, то таким уж близким приятелем он для меня не был, просто старым знакомым. Да и никаким Броншем он не являлся, скорее — Бронштейном. Пару раз я его неслабо выручил. Получилось это намеренно, но столь эффективно, что возникла возможность полагать его своим неоплатным должником. Что по этому поводу думал сам Борис, сказать затруднительно. Похоже, он меня просто терпел при встречах. Биографию имел запутанную. Родился на Украине, закончил торгово-промышленное училище в Житомире, начал какой-то сомнительный бизнес и разорился через год. Не рассчитал со взятками местным чиновникам, чуть было не попал под следствие, но вовремя свалил в Европу. В Германию. Там переделался из Бронштейна в Бронша и некоторое время мирно жил во Франкфурте-на-Майне. Зарабатывал переделкой списанной или брошенной армейской техники в то, что можно продать коллекционерам и прочим любителям. Опять разорился, нахватал долгов и сбежал в Москву. В столице нашей родины дела у Бориса пошли лучше. Старые знакомства помогли арендовать удобный подвал на окраине Юго-западного округа, где Бронш открыл магазинчик всякого барахла. Продавал старые майки, джинсы, куртки, кепки и соответствующую фурнитуру. Все со вторых, а то и третьих рук, но уже тщательно отобранное, почищенное, простиранное и продезинфицированное. Борис имел кое-какие связи со складом конфиската, часто ошивался в дружественном бюро находок, был своим в Армии Спасения, и товар доставался ему на вес, как секонд-хенд, по триста рублей за килограмм. Нанятая им киргизка не только сидела за кассой, но и сортировала вновь полученный материал, пришивала некоторым тряпкам кричащие лейбухи, металлические мелочи и куски яркой ткани с надписями. Потом сам Борис лично и аккуратно развешивал подготовленный товар на плечики, цеплял вздутые до неприличия ценники со своим фирменным логотипом и продавал уже в качестве эксклюзивных авторских изделий. В результате, тут можно было приобрести оригинально рваные «дизайнерские» джинсы, забавные куртки, рубашки с нашивками и немыслимое количество маек с яркими принтами. Кроме того, на отдельном прилавке продавалась «оригинальная фурнитура». Элементы, споротые с полностью негодных шмоток: пуговицы, кружева, замочки, молнии, пряжки, застежки, нашивки и прочие металлические и кожаные мелочи. Причем не всегда старые: Борис брал товар на комиссию. Непосредственно окончательным отстирыванием, спарыванием нашивок и железок занималась все та же киргизка — по-моему, единственная сотрудница Бориса. Кто вел ему бухгалтерию и прочие дела — понятия не имею. На визитках он неизменно указывал, что является магистром дизайна и бакалавром искусств Барселонского университета. Врал, конечно.

Странно, но магазинчик пользовался определенной популярностью. На точке вечно толкались разного рода хипстеры, какие-то фрики, студенты, уличные музыканты и прочие модники. Шутка ли, возможность приобрести дизайнерскую одежду и аксессуары по низкой цене. Хитрые махинации, о которых я ничего не хотел знать, позволяли Борису открывать ногой двери кабинетов муниципальных чиновников, начальников отделов полиции и главврачей престижных клиник. Ушлый адвокат способствовал решению проблем с бандитами, соседями-арендаторами, проверяющими организациями и жадными коррумпированными чиновниками. Если Борис и дальше сохранит верность своей традиции, то вскорости опять должен разорится.

Борису я решил звонить через Телеграм.

— Это кто? — откликнулись с того конца голосом моего приятеля-коммерсанта

— Я это, — сказал я.

— Кто говорит?

— Я говорю, — я назвал свой сетевой ник, — помнишь такого? Или забыл уже?

— Тебя хрен забудешь, — мрачно подтвердил Борис. — Надеялся, что мне показалось, и звонишь все-таки не ты. Чего хотел-то?

— Как тогда. Ничего нового.

— Платишь тоже как тогда? — недовольно пробурчал Бронш. Тогда, я ничего не заплатил, сославшись на списание части долга.

— Можно и как тогда, можно налом, можно переводом, можно через добровольное пожертвование.

— Ладно, приезжай, — без всякого энтузиазма вяло разрешил Борис. — Договоримся.

Ну, пока вроде получалось. Я выключил раскладушку, вытащил симку и батарейку, завернул в полиэтилен и засунул в разные щели санузла. Глупо, конечно, но от дилетантов может и помочь, а профи все рвано отыщут.

Сейчас за мной следил «Хипстер». Минут через сорок я уже походил к нужному месту. «Магазин дизайнерской одежды» — именно так официально именовался подвал Бронша. Когда-то он писал в рассылочной рекламе: «Здесь находится место, что свободно от гнета мировых трендов, сиюминутных тенденций и бесконечной чехарды коллекций». Встретил сам хозяин бизнеса — Борис Бронш, ужимистый брюнет среднего роста лет сорока отроду, — и провел к себе в кабинет. Небольшой, но уютный офис без окон, одна стена которого была завешана дипломами и фотографиями в рамках. Над креслом флаг какой-то страны с пятью белыми звездами дугой на голубом фоне. На фотографиях Борис всегда с кем-то. Борис на пляже в обнимку с Донателлой Версаче; Борис во фраке рядом с принцем Эндрю; Борис в классической тройке с Джорджо Армани; Борис в махровом халате вместе с Пьером Карденом; Борис в арабском кандуре с каким-то шейхом. Почти все фото с автографами. Перебор, по-моему. Я-то отлично знал, что все эти фотографии и дипломы изготавливались с помощью фотошопа и качественного цветного принтера. Надо потом спросить Бориса, что это за флаг у него такой знакомый.

Сегодня Борис был облачен в простую черную футболку и тертые джинсы. Я достал бумажник и резким движением выдернул купюру в тысячу рублей. Борис презрительно скривил губы. Тогда я выдернул вторую такую же. Выражение лица моего знакомого нисколько не изменилось. Вытащил еще, потом — еще… Когда количество бумажек достигло пяти, Борис забрал деньги и просил:

— Как и куда идти помнишь?

Я кивнул, после чего раскрыл принесенную сумку и извлек несколько предметов одежды. Сменил свою куртку на серый плащ, а на голову нахлобучил шляпу с полями и приклеенными изнутри волосами. Вместо кроссовок напялил черные неудобные остроносые туфли. Ни дать ни взять — фотограф-неудачник, за полцены снимающий голых прыщавых девиц, нетрадиционно ориентированных молодых парней и одиноко скучающих дам.

— Обратно дорогу найдешь?

— С закрытыми глазами.

— Тогда вперед. Ноги не переломай. А еще не забудь, что ровно в двадцать два закрываюсь, коридор перегородят решеткой и до утра проход будет закрыт.

Я кивнул и спустился вниз по обшарпанным грязноватым ступенькам. Лестница, вообще-то, была вполне чистой, но выглядела немытой лет пятьдесят. Прошел вперед, достиг внешней стены подвального помещения, повернул вправо, в узкий коридор окружающий по периметру все здание, дошел до угла и вновь повернул вправо. Подсвечивая дорогу смартфоном, достиг следующего угла, опять повернул, на этот раз влево, миновал еще несколько метров, после чего углубился в темный грязный проход, такой низкий, что приходилось пригибать голову. Пахло пылью, сыростью и какой-то затхлостью. Возможно, когда-то здесь прорвало канализацию. Это и был тот самый подземный ход, что соединял подвалы этого и соседнего дома.

Через пару минут из подъезда ближайщего здания вышел человек в плаще усиленно сморкавшийся в бумажный платок. Человек подошел к такси, что-то сказал водителю и уехал. Хвоста, похоже, не было.

* * *

— Чего так вырядился? — удивился Евгений, с интересом рассматривая мой облик. — Совсем плохой стал?

— От «хвоста» уходил, решил перестраховаться.

— Это хорошо, что решил. Так что у тебя там? Такого туману напустил, когда звонил, я нифига не понял. Как всегда, в какое-то жестокое дерьмо вляпался?

— Дело к тебе, причем дело для меня лично важное.

— А иных у тебя и не бывает. Давай, излагай. Что будешь: пиво, колу, сок или воду? Есть ром, коньяк и вискарь в ассортименте. Еще фисташки и две пачки крекеров.

— Воды, если можно. Ты же служил в армии?

— Сначала в охране аэродрома, потом в десанте. Если бы вовремя в спецсвязь не перевели, не знаю, кем бы стал.

— Тогда объясни мне как чайнику. Полная выкладка — это вообще как?

— Редкостная гадость. Вот смотри. Боевая выкладка — это то, что боец берет в бой. То бишь палатки, котелки и остальное. А вот полная выкладка — это вообще все. Совсем все. Шестьдесят килограммов, ага. Жратва тоже в полную выкладку входит, а не в боевую. У нас так и было, десантуру вечно снаряжали, как неродных. Особенно хорошо летом в жару на полигоне в полной химзащите. Это ты в резиновых сапогах, в комбинезоне и противогазе бегаешь. Еще с вещмешком и автоматом, этак километров двадцать марш-бросок. У нас отцы-командиры не забывали велеть носилки брать, а на них еще «раненых». Кроме своей выкладки, на носилках еще бугая тащить в районе центнера весом. Правда, носильщики временами менялись. Однажды одного из наших так принесли, только уже мертвого: инсульт. Зимой тоже радостно было: то по колено в снегу, то по холодной грязи. Автомат мешает, ротный орет. Нам в тот момент хотелось лишь одного — лечь и умереть. В общем, как говорила моя бывшая жена, — майский день, именины сердца. А тебе это все, собственно, зачем?

— Да вот наткнулся на инфу, как однажды ночью двое бежали из расположения «в полной боевой выкладке», при этом и от преследователей ушли, и следы свои затеряли каким-то непонятным образом. Я просто с трудом представляю, как можно бегом тащить на себе шестьдесят килограммов веса, тем более в экстремальной обстановке. Ночью через лес да еще погоня с собаками. Вот и спросил.

— Ну, я такое тоже слабо себе представляю. Хотя… мало ли что сейчас придумали. Облегченное исполнение, современные материалы, новые технологии, все дела. За такими вещами не слежу. А вообще… Или это абсолютная брехня, или спектакль для идиотов, или бежали супермены какие-то. Может, под пиво еще чего-нибудь расскажешь?

— А, давай. Не откажусь.

— Вот и правильно, а то у тебя сейчас сложное выражение щщей, мною переводимое как «да запишите вы, где находится кнопка "any key", в десятый раз показываю!» Ты что, хочешь кому-нибудь раскроить череп, весь мир заразить смертельной болезнью или кинуться под поезд?

— Да нет, пока еще не до того как-то. Короче, так. Вроде бы знаю одно милое местечко, где проводятся эксперименты с живыми людьми, причем по заказу неких очень могущественных сил. Происходящее кажется бредом, однако лично убедился, что это правда, когда начал расследование. Сначала мне просто старались заткнуть рот, потом гнались с целью уничтожить… Будто в романе написанном пару десятков лет назад, только сейчас меня это совсем не захватывает, как ты понимаешь. Никого спасать не собираюсь, одна мысль — как бы шкуру свою сохранить. А то, с них станется, могут и живьем содрать. Шкуру-то.

— Детали давай, — потребовал Евгений.

И я дал. Подробно рассказал всю историю, начиная с первого звонка от Маши и заканчивая самыми последними событиями. Не пропустил даже тот развратный эпизод в экспрессе из Санкт-Петербурга в Москву.

— Да уж… — задумчиво изрек мой друг. — Или это полное вранье, или не знаю что. От меня-то чего хотел?

— Думал что-то умное присоветуешь, — буркнул я.

— Умное? Вот смотри. Однажды вечером, давным-давно, еще в прошлой жизни, как ты любишь говорить, когда перестал я пялиться в монитор, мы с моей тогда еще женой отправились в удаленный торговый центр. Ближайшего такого центра у нас нет, да и не было никогда. Вообще-то терпеть не могу ходить по магазинам, а тут вот пришлось, потому как лежала ответственность за жену, за ее и свою жизнь, за наше общее благосостояние. В этот момент захотелось вдруг, чтобы жена любила меня просто так, за то, что я существую, а не грызла по поводу хронической финансовой недостаточности. Ведь не мог я прыгнуть выше своей головы, да и доказательства этого тут же, на поверхности лежали. Оказались мы в том гребаном торговом центре, где выбрали себе джинсы. Для нее и для меня. Самые приличные из самых дешевых. Потом кроссовки из поддельной кожи купили, не оттого, что такие уж они красивые, а потому просто, что дешевые. Вот тогда-то и случилось... Стою себе возле кассы и вдруг со всей ясностью начинаю понимать, что давно уже проиграл, и кажется даже, что молоденькая кассирша смотрит на меня как на абсолютного лузера и нищеброда. Как на говно на меня смотрит. Поймет ли моя молодая, тогда еще, жена, что я зарабатываю мало просто потому, что хорошо работаю на плохо оплачиваемой работе? Не ворую, не беру взяток и не занимаюсь вымогательством? Не крысятничаю. «Если любит, поймет», — решил я тогда, а в этот момент какой-то парень заметно моложе меня достал кредитку и свободно оплатил барахла на два с половиной куска зеленью. В рублевом исчислении, естественно. Мне тогда этакое гусарство совсем не по зубам было. Знаешь, я-то понадеялся, что жена забудет тот мерзкий момент. Внимания не обратит. Обратила. Поверь, каждый раз при удобном случае она напоминала, что я не в состоянии полноценно обеспечивать нас вдвоем, а в это время какие-то «Сереги» и «Лехи» разъезжают на джипах-нисанах и делают бабло из ничего, тогда как я, весь такой умный и гордый, сижу без свободных денег. В подобные моменты сильно хотелось напиться до чертиков, залезть на крышу дома и заорать вниз дурным голосом, а потом набить кому-нибудь морду лица. Все равно кому, случайному прохожему. Потому как омерзительное это состояние — ощущать себя финансово недостаточным мужиком рядом с красивой женщиной. Однако в глубине души я отлично понимал, что она, женщина моя, права. Я же намертво застрял в своем безденежье и не знаю, как поменять жизнь, да и есть ли вообще у меня способность что-нибудь поменять. Потом еще случились дела разные и сейчас нам с тобой не интересные, только начал я ходить на сторону, она, конечно, все узнала, и развелись мы. Давно уже развелись. По-моему, ты и так это прекрасно знаешь.

— Ну и зачем этот мемуарно-ностальгический эпизод?

— А затем друг мой, никто тебе не поможет. Ни бог, ни царь и не Супермен. И не старый приятель, типа меня. Разве что выручить в экстренной ситуации. Вот если у тебя возникнет конкретное четко сформулированное затруднение, что можно обдумать, обсчитать и оцифровать, а так…

— Хорошо, — кивнул я. —  Есть конкретное, причем по твоей специальности. Более того, вполне тебе доступное. Я даже как-то с подобной просьбой к тебе обращался. Вот на этой флешке два файла. В одном электронные адреса, в другом имена. Нужны адреса реальные, почтово-географические. Для них для всех, по максимуму.

— Всего-то? А сам? Задача вполне тебе по силам.

— Пытался, — признался я, — не вышло, прячутся.

— Ясно… ну, давай, попробуем. Есть одна такая прога… да и не одна… Слушай, а давай-ка так поступим. Если сразу не получится, ты от меня уходишь, и больше к этой теме не возвращаемся. Если с первого раза хоть что-то достоверное получится, оставляешь данные у меня. Через пару дней… или дня через три получишь результат. Можно и раньше, но я занят буду… Ну, как?

Я молча кивнул, что еще оставалось делать? Тогда Евгений взял мою флешку, воткнул в свой компьютер и что-то там запустил.

— Та-а-ак… Ага, смотри-ка, кое-что есть… кое-что есть… — монотонным голосом заявил мой друг. — Значит, можно работать. В общем, будет результат, сообщу. Еще по пиву, или скажешь, что тебе бежать пора?

— Знаешь, и вправду пора. Каждый час на вес золота.

Потом, когда часа через четыре после ухода от Бори Бронша, я сбоку подобрался к дому, соседствующему с магазинчиком, картина повторилась в обратном направлении.

— Может купишь что-нибудь? — без всякой надежды спросил Борис, как только я зашел к нему попрощаться.

— Извини, но не сегодня. Хотя… у тебя какой-нибудь удобной бейсболки случайно нет? Я свою потерял.

— Есть, конечно, почему не быть? Сейчас… — Борис принес слегка ношеную камуфлированную кепку с вышитыми оленьими рогами и надписью «Yellowstone» на лбу. Шапочка была явно китайского производства.

— Сколько? — спросил я, разглядывая головной убор.

— Три тыщи. Настоящее американское качество.

— А неслабо ты дерешь с честных трудящихся!

— Не нравится, не бери. Такие вещи не залеживаются.

Минут через пять из магазина «Дизайнеская одежда» вышел я в обычном своем прикиде, отягощенный спортивной сумкой набитой всякими разными шмотками и с новой кепкой на голове. По-моему, конспирация удалась, и шпики ничего не пронюхали. Хотя… кто их знает. Но в окрестностях дома Евгения и у его подъезда ничего подозрительного не увидел и никакого наблюдения за собой не заметил.

12. Арина. Sound_Record3.3gpp

Так вот, однажды бабушка перестала ко мне приходить, а мама на все мои назойливые вопросы отвечала что-то маловразумительное. Зато соседка из квартиры рядом, баба Дуся, сразу же поведала, что бабушка моя умерла, и что она была ведьма. Я прекрасно знала, что такое смерть, и потом долго и горько плакала. А на бабу Дусю обиделась и обозлилась. В моем тогдашнем понимании «ведьма» — это такая жестокая Баба Яга — страшная, противная и вредная.

Вот тут-то и приключилось очередное странное происшествие. У меня случился, как теперь все говорят, когнитивный диссонанс. Мать вдруг заявила, что отныне я никакая не Оля, а Ира. Меня переименовали, и прежнее имя необходимо навсегда забыть. Даже мою метрику каким-то непонятным образом переделали, причем вполне официально.

Забыть, конечно же, ничего не смогла. Потом, сильно позже, стала употреблять свое «истинное» имя «Ольга» для общения с незнакомыми ранее людьми, а для сетевого общения, для соцсетей и интернетовских ников использовала германский вариант имени — «Хельга». Вернее — латинское его написание: «Helga». В результате на Темных Дневниках, в Живом Журнале и в Записках Бедного Готика была хорошо известна как Helga. Имя весьма популярное, к моменту моего появления в Сети в некоторых местах давно занятое, вот там и пришлось для оригинальности число приписать — Helga564.

Но все это было уже очень после, как ты понимаешь. Следующим ударом по детской психике стала отправка меня в подготовительную группу детского сада. Где-то перед школой, года за два или полтора, из подслушанных разговоров взрослых запомнила слова матери: «надо, чтобы ребенок социализировался». Я не поняла тогда, что такое «социализироваться», и решила для себя, что не стану поддаваться. Может поэтому, не знаю, но о той подготовительной группе, где меня «социализировали», остались крайне гадостные воспоминания. Гнусные и весьма отвратительные. Меня отдали в садик в пять лет, во вполне осознанном возрасте, и я четко понимала, что ходить туда не хочу. Не желаю из-за противного режима и жуткого давления воспитателей, что, как я думала, и есть то самое «социализирование». Еще запомнилось острое чувство одиночества аж до физической боли, особенно во время тихого часа. Помню девочку со сгнившими передними зубами, и это для меня стало стимулом начать нормально чистить зубы. Еще я плохо ела в саду. Еда там была невкусная и омерзительная. Мама попросила насильно меня не кормить, на что воспитательница возразила, что у них каждая «человекопорция» обязательно должна быть съедена. Но самое гадкое — рыбий жир. Я отказывалась его пить. Тогда рыбий жир силой пытались влить мне в рот, но я смыкала зубы и губы, тогда воспитательница выливала рыбий жир в борщ, суп или в манную кашу. Можно после этого есть такую кашу? Она и так была несъедобна. Жутко доставал распорядок дня, тщательно регламентированное время в группе. Чтение книг, которые были глупы и неинтересны, прогулки в замкнутом дворике, дневной сон, к которому так и не привыкла. Как сейчас помню этот тихий час. Спать совсем не хотелось, да никто и не спал, зато хотелось в туалет. Я поднималась и шла, а Наташка с соседней кровати вопила: «Татьяна Дмитриевна, а Ирка пошла в туалет!» Я глядела на Наташку, и всей душой желала, чтобы она описалась. Что сейчас же и происходило. Потом Наташка вопила на всю группу — «я знаю, она — ведьма!» То было первый раз, когда я услышала, что «ведьма». Все начинали смеяться, но потом воспитательница нажаловалась моему отцу, что в тихий час я куролесила и всем мешала отдыхать. Кстати, мама меня отводила, а папа забирал. Им так почему-то было удобнее, сейчас уже не помню почему. Возможно из-за работы, или просто привыкли.

Никогда не забуду твои любимые слова, что лучше вообще никуда не лезь лишний раз. Особенно туда, куда не просят. Помнишь? Но бывает и так, что и куда очень просят, тоже лезть не следует. А еще лучше, проверить, для чего тебе оно надо, используя правило пяти вопросов. Знаешь, что за правило такое? Правда что ли не слышал? Очень известная фишка. Был такой японец, основатель знаменитого автомобильного концерна… забыла, как этого дядю зовут, не суть. Главное в том, что он всегда и неизменно использовал в своей жизни это самое правило «пяти вопросов». При жизненных неясностях и сомнительных обстоятельствах применял данный метод, и всякий раз это ему помогало. Работает так. Например, хочется тебе, скажем, машину. Новую. Спрашиваешь себя: почему хочу новую машину? Это первый вопрос. Отвечаешь: удивить всех хочется. Хорошо, теперь второй вопрос. Зачем нужно всех удивлять? Ответ — чтобы внимание обратили. Ладно, теперь третий вопрос — для какой такой надобности на себя внимание обращать? Ответ — как-то нерешительно себя ощущаю, больше уверенности в себе хочу. Четвертый вопрос — с чего бы вдруг тебе чувствовать себя неуверенно? Ответ — реализоваться не получается, на одном месте без всяких перспектив сижу. И, наконец, пятый вопрос. Почему ты, собственно, не можешь на этом своем месте как-то продвинуться? Полностью реализоваться? Ответ — потому что занимаюсь фигней разной, тем, что не нравится, да и не нравилось никогда. Вот и скажи теперь, причем тут новая машина? Этот мудрый японец научил нас, что в ответе на пятый вопрос и кроется основной резон, главный цимес, суть всех причин, то, что не просматривается на первый взгляд. Если хочешь, в этом пятом «потому что» и скрываешься настоящий ты. По-моему, весьма разумный и результативный подход. Хороший способ узнать, что ты там скрываешь на самом деле, в чем даже себе любимому признаться боишься. Чего действительно хочешь от этой жизни, а что просто фигня и побрякушки. Сразу видно. Это теперь подобные приемчики давно уже норма моего существования. А раньше жутко напрягало, особенно в детстве. У нас же в каждом доме, в каждой парадной есть свой колдун или местная ведьма. Я же их видела всех и боялась жутко! Сначала это чрезвычайно пугало, а потом ничего, адаптировалась как-то. Все-таки бок о бок всю жизнь с тем, что называется, «за гранью». Еще с детства и до сих пор снятся всевозможные странные сны с каким-нибудь значением. Обычно точно могу объяснить смысл сна без всяких там сонников. Ну, если он есть, конечно, этот смысл. Пустых снов тоже бывает предостаточно. Намного больше, чем смысловых, да и помним мы только конец того сна, на котором проснулись. Обычно мои толкования оказываются справедливы, но случаются и ошибки. А у кого их не бывает, хотелось бы знать? Еще я с самого мелкого возраста слышу, вижу и ощущаю то, что другие в упор не замечают. Сначала было просто забавно, потом стало настораживать, а после просто пугало. Теперь-то уже доверяю своей интуиции на все проценты. Обычно всегда засекаю то, что незаметно глазам людей, а порой и теряюсь между мирами. При этом время ощущается как вязкая липкая масса, а весь мир раскладывается как бы по полочкам, выдавая иллюзию абсолютного осознания всех своих законов и компонентов. Опасная, к слову сказать, иллюзия. Надо признать, что чувство не из самых приятных. Это я понятно объясняю, да? Кроме того, я хорошо понимаю чувства кошек и собак, некоторых других зверей, и они обычно мне доверяют. О людях уж и не говорю. Призвать ветер могу и до некоторой степени огнем управлять. Еще могу узнавать будущее. Вернее — разные вероятности будущего. Одного будущего нет, да и быть не может. Это я не про глобальное всеобщее будущее, а про отдельные события в жизни тех или иных людей. Но наиболее ценный дар, который я приобрела, это конечно сила. Не физическая, как ты понимаешь, а сугубо внутренняя. Та, что дает возможность жить самой и шанс помогать другим, давать им уверенность и возможность шагать вперед. Двигаться, не думая о том, куда я в результате приду. Поэтому я стараюсь, как только могу. Естественно, что не даром. Я же трачу свои силы и должна получать что-то взамен, ведь это моя работа, в конце концов. Кушать тоже хочется, да и одеваться как-то надо. Теоретически, я могу прожить и вообще без денег, но на это уж очень много усилий потребуется.

Спросишь, не таскали по поводу этих моих способностей в детстве к врачу? Таскали, причем много раз. Мама никак смириться не могла с моей «ненормальностью». Обычное дело. А потом кое-что произошло, и… вернее, не так. Я отлично помню, что случилось. Мне тогда лет пять исполнилось. Мы как-то в Екатерингофе гуляли, и к нам странная такая женщина подошла. На вид — совершенно ненормальная тетка, я ее на всю жизнь запомнила. Какая-то вычурная шляпка, лицо под плотной черной вуалью, платье темное, почти черное, все в оборках на старинный манер и черных кружевах, а на руках черные перчатки с отрезанными кончиками пальцев. На обувь внимания не обратила. Она будто вышла из романа девятнадцатого века или соскочила со страниц книжки про Гарри Поттера. Женщина откинула вуаль, молча посмотрела на меня, ничего не сказала, как-то странно улыбнулась и только потом что-то стала шептать матери на ухо. Та сначала отстранилась, но от той тетки не очень-то и отстранишься. Я всеми силами пыталась услышать, что там она ей говорит, но ничего разобрать так и не смогла, как ни старалась. Спросишь, что моя мама? А ничего моя мама. Так и не раскололась, сколько ни приставала к ней потом.

А еще потом, уже в шестилетнем возрасте я прошла в первый класс, в школу. Все годы школьного обучения я терпеть не могла, ненавидела это учреждение еще больше, чем детский сад. Не любила учителей, одноклассников, уроки и школьные задания. Все они казались мне невероятно нудными и крайне неинтересными, ведь я не знала тогда, что везде надо искать увлекательные задачи. Причем никому и никогда я не могла открыто высказать эти свои чувства.

Так, о чем это я? Да, о том школьном периоде моей жизни особо рассказывать не стану, даже и не проси. Скажу лишь, что Сила обычно оставалась благосклонна ко мне, а когда потом, сильно после сбоя в работе собственного сознания я застряла в несуществующем мире, Сила взяли меня под свое покровительство и вытащила наружу. Она добавила мне способностей и указала путь. В школе меня не дразнили и не обижали. Боялись. Все как-то быстро поняли, что злить меня нельзя, вот и не трогали. Потом все для меня переменилось, и теперь я отличаюсь от других, и, как мне кажется, не в самую худшую сторону.

С другой стороны, про худшую сторону. Тут смотря кого и как спросить. Говоришь, найдется немало таких персонажей, что со мной не согласятся? Ну, да, взять хотя бы моих бывших парней и мужиков. Чего-то мне подсказывает, что с ними не все так гладко и просто получилось бы, будь я... ладно, проехали.

Одна моя внешность чего стоила. В детстве и ранней юности терпеть не могла свою рожу, уродиной себя считала. Это потом узнала, что могу быть очень даже симпатичной и привлекательной. Вообще, люди нашего века помешаны на своей внешности, у них тысячи фотографий в соцсетях, они с ума сходят от смартфонов, одежд, брендов и прочей, по сути, фигне. Никому же не интересно, кто на каком пляже свои ноги «селфит». Всем плевать, что подарил парень и в какой ресторан потом сводил. Самоутвердиться от количества лайков, это серьезно? Ни один поход в кино, ни один выход в люди не обходится без контрольного селфи. Мрак.

13. Мама-Рая и Алексей

Куколка, некогда подаренная Машей, та самая, что я посадил на край базы радиотелефона, упала и теперь лежала ничком, с высоко задранной попкой. Казалось, что игрушечная девочка с голубыми волосами горько-горько плачет. Почему-то мне это очень не понравилась, и показалось дурным предзнаменованием. Я не суеверен, но мало ли… поэтому сразу же поправил фигурку и посадил как раньше.

Не знаю, куда бы завели мои дальнейшие дела, если б не сообщение от Алексея, того самого старинного приятеля, почти друга, с которым мы не виделись уже несколько лет. Причем познакомились давно, а после того, как он женился на моей подруге, не разговаривал вообще. Нет, мы не ссорились, просто перестали общаться лично и очно, хотя поводы были. Меня даже приглашали на свадьбу, а я не пошел. Сослался на болезнь. Правда, после можно позвонить или написать. Недавний разговор с тем же Еремеем Маркиановичем, моим нанимателем, предоставлял достаточный повод. Ведь это Алексей меня «рекомендовал».

Я уже почти собрался звонить старому приятелю, но все откладывал и откладывал. Однако, как бы там ни было, он вдруг прорезался сам: «Привет. Ты сейчас очень сильно занят? Не найдешь немного времени зайти ко мне ненадолго? Живу там же, только домофон сменился: наберешь номер квартиры, я и открою».

«На ты» мы перешли только после того, как я включил Алексея в свою френдленту на Фейсбуке и на Телеграмме, посредством которого он и связался со мной. Странно, да? Тем более удивительно, что до этого мы неоднократно встречались и переписывались, сохраняя холодноватое «вы», а в какой-то момент вообще перестали поддерживать знакомство. Впрочем, я повторяюсь.

Утром надо было посетить ряд мест и поговорить с некоторыми нужными для дела людьми, но я все отменил, и встречи передвинул. Беседа с Алексеем казалась важней. На нее следовало выделить день целиком, причем как можно быстрее. В его записке проглядывал намек на срочность, а с такими просьбами этот человек никогда ранее ко мне не обращался. Что-то подсказывало, что Алексей не стал бы связываться со мной посредством сервиса, что даже Госкомконтролю оказался не по зубам. Видимо не очень хотел светить нашу встречу, а его пожелания я давно уже привык уважать.

Очередной способ не особо светиться был. Пришлось воспользоваться услугами доктора медицинских наук Раисы Михайловны Степской, или, как ее именовали в просвещенных кругах, Мамы-Раи.

Официально у нее была клиника мануальной терапии. Медицинский диплом и ученая степень Мамы-Раи позволяли оформлять и успешно содержать подобные заведения. После входных дверей — просторный холл с обычными медицинскими плакатами, регистратура, автомат для выдачи талончиков, касса. На одном из стендов перечислялись специалисты, на другом присутствовал перечень медицинских услуг, на третьем — список недугов, что должны лечить в данном учреждении. Если бы кому-нибудь понадобилось исцелиться от межпозвонковой грыжи, избавиться от остеохондроза или облегчить боли в суставах, вежливо порекомендовали бы обратиться куда-нибудь в другое место. Напротив таких и подобных заболеваний на стенде стояла надпись: «специалист временно не принимает». Зато синдром сексуальной напряженности, комплекс половой нервозности, депрессивное состояние, застой в малом тазу, или симптомы спермотоксикоза — вполне подпадали под профиль учреждения, специалисты всегда находились, и лечение обязательно осуществлялось. Но, правда, с применением собственных, запатентованных оригинальных методик. В салоне имелся буфет-кафетерий, больше похожий на ресторан, где в приватной обстановке под приятную музыку можно подождать сеанса терапии. Все было тонко продумано, здесь принимали как женщин, так и мужчин. Бордель был мастерски замаскирован под платную клинику. Обильные покровители из самых разных структур гарантировали неприкосновенность заведения. Если же вдруг появлялся какой-нибудь залетный принципиальный проверяющий, что хотел осуществить «контрольную закупку», его вычисляли на раз. Предоставляли стандартную медицинскую помощь, обычно далеко не самую приятную.

— Здравствуйте. К Раисе Михайловне, сказал я, обращаясь прямо в окошко регистратуры. — Вот моя визитка.

Подобный подход был тут в порядке вещей, поэтому быстро и без особых проволочек меня провели непосредственно в кабинет Мамы-Раи. Повезло, Степская оказалась в своем офисе, что было совсем даже необязательно.

Кабинет абсолютно не изменился с моего прежнего тут появления. Все так же обставлен, без излишней роскоши, но со вкусом. Чувствовалась рука опытного дизайнера. Справа от входа крупный черный диван, явно натуральной кожи. Напротив двери исполинское окно, задернутое непроницаемыми портьерами. На низком круглом маленьком столике с витыми ножками все так же стояла неизменная кофейная чашка. Кроме того, хозяйка кабинета, которую согласно табличке на рабочем столе именовали «Доктор медицинских наук Степская Р.М.», явно была любительницей книг: целую стену занимали полки, заполненные томами по медицине, анатомии и психологии, увесистыми энциклопедиями на разных языках. Очевидно, Мама-Рая увлекалась живописью — на противоположной от стеллажа стене, прямо над диваном, висел великолепно исполненный фантастический пейзаж. Он изображал бегущую в горизонт речушку, теряющуюся между посеревших, но наверняка когда-то насыщенно зеленых гор. В этой картине было что-то неправильное и страшное. Нечто пугающее. То ли неестественное русло реки, словно искаженное с непонятным умыслом, то ли расположение гор и холмов, физически невозможное в реальности, притом, что в незнании законов перспективы и недостатке мастерства художника упрекнуть было никак нельзя. Кисть была уверенной, а мазки четкими и практически незаметными.

В середине кабинета заваленный бумагами массивный рабочий стол явно девятнадцатого века с широким компьютерным монитором. Здесь ничто не свидетельствовало об истинных занятиях хозяйки борделя.

Мама-Рая — уверенная в себе женщина возрастом за тридцать, но меньше сорока, встретила так, будто я пронес ей известие о присуждении ордена за заслуги в развитии медицинской науки и многолетнюю добросовестную работу на ниве здравоохранения. Года два назад она оказалась замешана в убийстве, и только благодаря моей помощи и чудесной случайности ей удалось выкрутиться. О случайности она, правда, не знала. Жуткая была история, когда-нибудь о ней можно будет рассказать, но не сейчас.

Выглядела Раиса Михайловна замечательно. Улыбка у нее была самой широкой и восхитительной из всех, что я когда-либо видел на этой земле. Идеально уложенные черные локоны доходили до плеч, отблескивая при свете плоского потолочного светильника. Пухлые губы, с металлическим оттенком серая помада, маленький шрамик над бровью, происхождения которого никто не знал. А может, и знал, но никому бы уже не сказал. Передо мной сидела успешная бизнесвумен, облаченная в белый медицинский халат. Ни дать, ни взять — главврач дорогой и престижной клиники. Я знал, что она могла примерить любую роль, и сыграть ее так мастерски, что никто бы даже не заподозрил настоящую ее профессию. А еще я знал, что такой шикарной женщиной интересовался не только «сильный» пол.

— О, дорогой мой, как же я рада вас видеть! — словами подтвердила свою улыбку Мама-Рая. — Давненько вы у нас не появлялись, забыли нас, а это нехорошо с вашей стороны, невежливо даже.

— Да не забыл я, Раиса Михайловна, — покаянно улыбнулся я, — в вашем случае такое абсолютно невозможно. Все дела, дела, проблемы, все бегаю, что-то стараюсь изменить, что-то исправить… но о вас всегда помню. Потерять воспоминания о таком замечательном докторе, удивительном специалисте, спасшем многие человеческие жизни? Такое решительно невозможно.

Тут Раиса Михайловна стерла улыбку, посмотрела на меня совсем иным взглядом, достала сигарету и неторопливо закурила. Теперь передо мной была самая настоящая бандерша, без прежнего налета светской учтивости.

— Ладно, хватит паясничать. Чего хотел?

— Исчезнуть часа на четыре, а потом снова тут появиться и уйти, как будто все это время провел здесь.

— Чем подтвердишь, что не помешаешь бизнесу?

Я уже подготовился к подобному вопросу, поэтому сразу же сказал:

— Три варианта. Рассказать все, но это долго получится; просто пообещать — слово свое держу, ты знаешь, — или оставить какой-нибудь залог.

— Залог твой мне тут на [censored] не нужен. Давай так: пообещаешь под запись, но потом расскажешь, когда попрошу, и когда можно будет. Годится?

— Годится, конечно, но я сам не знаю, когда дело закончится. Обещаю, что никакие мои осознанные действия твоему бизнесу не помешают, Мама-Рая.

— Фу, как гадко. Ну да ладно, я записала нашу беседу, так что не отвертишься, если что. Только время оплатить все равно придется.

— Нет проблем, — кивнул я. — Сколько?

Она сказала сколько, на что я присвистнул.

— Это минимальная цена, все по прейскуранту, — Мама-Рая затянулась сигаретой и выпустила облако дыма. — Ты же реализма хотел? Получай. Иди, плати в кассу.

— Даже так? — удивился я.

— А ты чего ожидал? Еще давно просил, чтобы вполне достоверно получалось, помнишь? Вот и принимай свою достоверность. Девочку сейчас выберешь, или помочь?

— Зачем? Я к ней не пойду, так что назначь, кого пожелаешь… хотя нет, стоп! Погоди, лучше уж сам, а то мало ли кого ты там на меня запишешь. Не отмажусь потом.

— То-то и оно, — громко засмеялась бандерша. — Бери альбом, смотри, — с этими словами она протянула мне тонкий планшет форматом с обычную книгу.

Ну, что. Идут в ногу со временем, да и уничтожить легче, если форс-мажор. Я прошелся по категориям, выбрал «классический массаж без проникновения», потом нашел там вполне нормальную девушку лишенную всяких дополнений, и ткнул в нее пальцем.

— Эта сейчас занята, — возразила Степская. — Смотри на верхний левый угол. Кто свободен, там значок «сердечко». Нажимай на него. Внизу цена за полный час, округленный в большую сторону. Час пять минут и час пятьдесят пять стоить будут одинаково.

Видимо, день сегодня такой, насыщенный выдался. Свободных оказалось не очень много, к тому же я искал кого подешевле. Наконец нашел какую-то незанятую девицу, и решил оплатить все четыре часа. Дороговато мне обойдется эта пустышка.

— А у тебя интересный вкус, — осклабилась бандерша. — Иди, плати, а потом ко мне зайдешь за инструкциями.

После того, как уплатил в кассу и вернулся в кабинет Мамы-Раи, бордель-маман проверила чек, молча кивнула, что-то там сделала и снова протянула тот же планшет:

— У нас нынче все поменялось, как ты надеюсь, заметил, так что вникай. Сейчас пойдешь один, никто тебя не проводит, поэтому хорошенько изучи план.

На экране был уже какой-то чертеж, похожий на схему для пожарной эвакуации офисных работников. Видимо такой тип услуг, как незаметное исчезновение клиента, часто практиковался в данном заведении.

— Как ты помнишь, раньше через соседний подвал уходили, — продолжала Мама-Рая, — теперь не так. Выйдешь от меня и повернешь налево. Дойдешь до конца коридора и спустишься в подвал. Там светло, а на стенках знаки, как для эвакуации, только в красно-зеленую полоску. На другие стрелки внимания не обращай. Над выходной дверью будет светиться «Exit», ключ приложишь к светящемуся кружочку, что на уровне глаз. Вот этот ключ, — она протянула мне таблетку-открывалку, как на домофонах, — только не потеряй: а то назад не попадешь. Дверь откроется, и окажешься ты в переходе под проспектом. Как только дверь за собой захлопнется, иди куда хочешь. Чтобы войти назад, приложи этот же ключ к закрашенному под цвет стены кружочку, он малозаметен и метра два от пола, выше отделки, увидишь там. Когда вернешься, зайдешь ко мне и сдашь ключ, а то охрана не выпустит. Если к сроку не появишься, будешь оплачивать время опоздания. Даже не думай, что можешь сбежать, моя служба безопасности хорошо работает.

— Да ну еще, зачем мне убегать. Я слишком высоко ценю ваш талант и высокий профессионализм, доктор.

— Иди-иди, словоблуд. Время твое пошло.

* * *

Алексей давно уже жил на колесах. Еще будучи студентом, он получил неизлечимую травму спинного мозга и с тех пор разъезжал в инвалидном кресле без всяких надежд на восстановление. Свое средство передвижения он часто менял, как только появлялась какая-нибудь более продвинутая модель со всевозможными опциями и приспособлениями. В деньгах мой друг давно уже не нуждался. Кем он работал и где, я не знал. Это, несмотря на многолетнее знакомство. По официальной версии, Алексей значился врачом-психологом и каким-то там консультантом. Только вот у кого? Я не пытался выяснять: что-то подсказывало — не надо. Старый принцип — меньше знаешь, дольше живешь, остается одним из основополагающих в нашей жизни.

Когда звонил в дверь, то ожидал что откроет Стелла — жена Алексея. Поженились они года два назад, и, по слухам, были вполне счастливы. Говоря честно, мне всегда было затруднительно представить себе их супружескую жизнь. Впрочем — не мое это дело, да и излишне любопытство в таких вопросах до добра редко кого доводит.

Вопреки ожиданиям хозяин квартиры открыл сам. Он не сидел, как обычно, в кресле на колесах, а стоял на собственных ногах. По-моему у меня даже рот раскрылся от неожиданности.

— Ну, привет, бродяга, — сказал Алексей, излишне крепко пожимая руку и одновременно игнорируя мое удивление. — Что поделывал после всего минувшего? Как насчет пива?

— От светлого не откажусь, — пролепетал я, совладав с первичным шоком от увиденного. — Мне уже пофиг, пешком хожу, не за рулем.

— Вот и чудно. Проходи, что стоишь?

— А-а-а… Э-э-э…

— Что, удивил? — засмеялся Алексей. — Это такой экзоскелет. Экспериментальная модель, в продаже еще нет, но скоро поступит. Пока эксклюзивное изделие по спецзаказу. Фирма одна американская производит, специализирующаяся на ходячих роботах. Корпорация «Робот Динамикс», ничего не слыхал?

— Слышал, конечно, даже ролики в сети видел. Они там своих роботов показывают, при этом изощренно и разнообразно издеваются над ними.

— Это фактически робот и есть, только он моими ногами двигает и ходит вместо меня. В отличие от всех тех экзоскелетов, что по телевизору рекламируют, этот плавно передвигается, как человек. Многочисленные сервомоторы обеспечивают пластичность и естественность движений... До чего дошло, — хихикнул Алексей, — я будто какой-нибудь профессиональный промоутер заговорил. А все ты!

— Это почему же это я? А вообще — супер! Не устаешь так ходить?

— Да не особо, только сердце временами громко стучать начинает. С непривычки, когда хожу долго. Но скоро пройдет. Недавно привезли, постепенно тренируюсь, а для определения состояния сосудов специальный монитор есть. Врачи говорят, что так ходить намного полезнее, чем разъезжать в передвижном кресле.

— Я даже не спрашиваю, сколько это стоит.

— Правильно делаешь, что не спрашиваешь, — усмехнулся Алексей. — Мне не стоило ничего. Фирма даже приплачивает за испытание этого оборудования.

— Ни фига себе ты устроился!

— А то! Деловые связи — не шутка, знаешь ли. Какое именно пиво будешь? Как начет «Миллера»?

— Слабовато, конечно, но не откажусь. Хочу чего-нибудь легенького.

— Тогда располагайся, я сейчас…

Вот тут уж я никак не смог удержаться:

— Погоди, официальную твою работу я знаю, но это же только так, ради прикрытия, да? А на самом-то деле? На кого ты все-таки работаешь, если не секрет?

— Секрет, конечно. Разве еще не догадался? Думал, знаешь. Ладно, я на кухню, а ты журнальчики посмотри.

Ритмично звуча своими сервомоторами, мой друг отправился на кухню. Он и раньше, когда разъезжал в инвалидном кресле, терпеть не мог, чтобы ему кто-нибудь помогал. Если не считать экзоскелета, с тех пор, что мы виделись последний раз, Алексей, по-моему, совершено не изменился. Та же лысая голова мыслителя, тот же мощный плечевой пояс, и те же парализованные ноги. Только вот инвалидное кресло, в котором всегда и везде путешествовал мой друг, сменилось экзоскелетом. Не на всегда, как я понял. Само кресло стояло тут же, только стало иным. Еще более навороченным и продвинутым, чем было раньше. Алексей внимательно следил за техническими достижениями в этой области. Более старое его кресло стояло по соседству видимо к новому транспортному средству Алексей еще привыкал. Такому чуду техники, явно неотечественного производства, позавидовал бы сам Стивен Хокинг, будь еще жив.

— Я почему-то всегда полагал, — сказал я, когда мой друг наконец вернулся, толкая перед собой сервировочный столик, — что ты работаешь на правительство.

— Да нет, — задумчиво произнес мой собеседник, усаживаясь напротив под тихое жужжание своего экзоскелета. — На Холдинг я работаю.

— На какой еще холдинг? — не понял я.

— Холдинг с большой буквы. Очень схематично и чрезвычайно приблизительно его можно охарактеризовать как отдаленный аналог Американского Синдиката, если ты понял, о чем тут речь.

— Ты что, мафиози что ли? — испугался я.

— Нет, конечно. Зачем же так грубо. Любят у нас всякие устаревшие и пугающие понятия, даже не ожидал от тебя. Просто Холдинг представляет собой иерархически организованное сообщество бизнесменов, которые не ограничивают себя традиционными методами ведения работы. Руководители Холдинга могут выбирать нестандартные варианты и применять необычные способы воздействия, умеют эффективно решать сложные задачи. Меня, как правило, называют советником Холдинга. Консультантом. Я тот самый человек, которому доверяют и к рекомендациям которого прислушиваются. Бываю посредником при разрешении некоторых спорных вопросов, случается выступать арбитром между нашими руководителями и политическими и государственными деятелями. Бывает, осуществляю связь с властными структурами. Нахожу подходы к другим специалистам для разрешения сложных юридических и морально-этических коллизий. Временами исполняю роль представителя на встречах с прочими организациями. Хотя у меня нет собственной команды, но к моему мнению и экспертным заключениям чаще всего относятся серьезно. Естественно, у меня имеется свой собственный лицензированный бизнес. Тот самый, о котором ты говорил: частная практика врача-психолога. Ладно, это сейчас к делу не относится. Поговорить я с тобой хотел вот о чем. Как ты, конечно же, знаешь, несмотря на мои ограниченные возможности, я всегда любил светские тусовки. Мы со Стеллой старались посещать разные выставки, биенале, рауты и фуршеты. Обычно красивая фигурка Стеллы привлекала внимание, а мое продвинутое самоходное кресло всегда вызывало всеобщий интерес…

— Кстати, а Стелла-то где? — воспользовавшись случаем, перебил я. — Сто лет ее не видел.

— Положим не совсем сто, а всего-то пару лет с небольшим. А Стелла… расстались мы. Что, не знал?

— Правда? Ну, вы даете. Нет, не знал.

— Не врешь, похоже. Только не спрашивай меня почему, ладно? Вот и отлично. Так что возвратимся к моей просьбе к тебе. В самом начале прошлого года, во время очередной ежегодной тусовки писателей-фантастов, один широко известный литератор (имени не называю, потом будет понятно, почему) так сильно набрался, что, будучи уже основательно нетрезв, поведал окружающим о предстоящем научном симпозиуме в Петербурге на тему… Ты же знаешь, что такое евгеника?

— Только в общих чертах, — немного покривил душой я. Мне хотелось услышать искреннее мнение Алексея по этому поводу.

— Если в двух словах, евгеника — наука о сознательном изменении человеческой природы. Если мы заглянем в какую-нибудь Википедию....

Алексей быстро набрал что-то на своем смартфоне,

— ...то там пишут, что это учение о селекции применительно к человеку, а также о путях улучшения его наследственных свойств. Примерно так. На самом же деле все намного сложнее. И намного страшнее! Биологами давно доказано, что без естественного отбора любая замкнутая популяция вырождается, а потом и гибнет. Знаешь, был такой опыт ставший потом классическим. Исследователи брали в случайном порядке по одному самцу и одной самке мушки-дрозофилы из каждого поколения и скрещивали. Через тридцать поколений мухи в эксперименте оказались в плачевном состоянии, их здоровье сильно отличалось от предков. В худшую, как ты понимаешь, сторону. У них резко упала плодовитость, сократилась продолжительность жизни, они даже не жужжали. Похоже, что и людей подобная участь ожидает. На человека естественный отбор практически не действует, по крайней мере, если речь идет о развитых странах. Опасность накопления вредных мутаций в человеческой популяции всегда имеет место, поэтому евгеники полагают, что необходимо продуманное сознательное воздействие. Впрочем, не буду забегать вперед. Так вот, о той научной встрече. Там нешуточную полемику и массу всего интересного обещали. Планировалось обсуждать проблемы редактирования генома вообще и человека в частности. Наш пьяный собеседник (кстати, имевший вполне себе университетское образование) всем желающим аккредитацию обещал устроить. Он считал, что хорошо разбирается в современной науке, более того, наивно полагал, что человеческая природа весьма совершенна и в каком-либо серьезном улучшении не нуждается. Желающих, кроме меня одного, почему-то не обнаружилось. А зря. По-моему основная наша проблема в том и состоит, что эмоции остались на уровне животных, социальное и религиозное воспитание никак не выше средневекового, а современные технологии поистине божественно сильны.

— Что, науку опять во всем обвиняют? — перебил я, ожидая услышать стандартный ответ.

— Да нет... Упрекать науку в применении, например, биотехнологий, все равно, что палку обвинять в избиении прохожего. Есть байка, как в конце второй мировой войны Роберт Оппенгеймер, пришел на прием к Трумэну и сказал: «Господин президент, теперь, когда у нас уже имеются атомные бомбы, почему бы не взорвать одну в море? Милях в тридцати от японского берега, чтобы японцы могли все увидеть? Дайте нашим военным шанс на капитуляцию Японии». Гарри Трумэн ответил: «Слушайте, Роберт, занимайтесь-ка лучше своей физикой, а в политику не лезьте. Да, вот еще что, покиньте мой кабинет. Я вас больше не задерживаю». После этого американский президент сразу же отдал приказ своим генералам выбрать японские города-цели для атомной бомбежки. По-моему идеальный пример мешанины из глубокого невежества, низкой личной культуры и высоких технологий. Я не стремился кому-нибудь высказывать свои мысли, но твердо полагал, что переделка организму иногда не повредит, более того, освобождение человеческого генома от всякой дряни, накопившейся за долгую историю, стало бы неплохой идеей. Другие же приглашаемые на предстоящее событие думали, что редактирование генома — это величайшее заблуждение и опасное зло. Более того — преступление. Как ни странно, многие участники самого симпозиума придерживались подробных взглядов. У меня создалось ощущение, что устроители просто хотели собрать в одном месте светил биологии, медицины и фармацевтики, и лишь позже некоторым из них стало понятна порочная в своей сути идея такого сборища. «Там может возникнуть чертовски интересный спор, — честно надеялся наш приглашающий, — но организаторы очень боятся этого спора. Как бы не перейти грань допустимого. Всех просят быть очень вежливыми, лояльными и политкорректными».

— А кто там был организаторами и спонсорами?

— Кроме Холдинга не знаю, вернее — уже не помню. Официально — пара фармацевтических фирм, производители оборудования, бизнесмены какие-то. Естественно, я надеялся, что участники не окажутся ни вежливыми, ни корректными, поэтому мы со Стеллой, как только вернулись после этой тусовки домой, сразу же купили билеты на экспресс до Питра. Знаешь же, там есть особые инвалидные загоны и специальный туалет? Не видел? В общем, есть такие. С аккредитацией особенных проблем не возникло, и вот мы в конференц-зале одного из бизнес-центров Санкт-Петербурга…

— Погоди, погоди, — перебил я, — а зачем вас вообще туда понесло? Столько усилий, а для чего собственно?

— Ну, как. Меня экспериментальные достижения биотехнологии очень даже интересуют. Хотел выяснить, как обстоят дела в современной медицине, нейробиологии и в других науках по усовершенствованию и ремонту человеческого тела. Я не оставляю призрачных надежд, что когда-нибудь кто-то что-то изобретет, и я все-таки смогу ходить своими ногами без помощи разных механизмов. Да и этот механизм, — Алексей дотронулся до выступающей детали своего экзоскелета, — я при помощи той встречи получил. Нашелся там один разработчик...

— Но что за интерес Холдингу? — снова перебил я.

— Чисто коммерческий. Знаешь, какие бабки там завязаны будут? Страшно подумать.

— А как Стелла?

— Как Стелла… никак Стелла. Как говорится, «только через полгода после женитьбы замечаешь, что тебя перевели с тарифного плана “входящие бесплатно” на контракт с ежемесячной предоплатой»... А если серьезно, то она откровенно скучала и отыгрывала роль моей сиделки.

Тут я не придумал, что ответить, поэтому промолчал.

— Вот и хорошо, что ты ничего не говоришь и не советуешь ничего, — после паузы продолжил Алексей. — А то с самого детства всякий раз, как попадал в переделку, приходилось от кого-нибудь серию рекомендаций высушивать. Как свою жизнь лучше сделать. Ну, или хуже, это уж смотря по обстоятельствам.

— И что тебе обычно советовали?

— Как всегда. Слушать старших — это совет номер раз. Еще пара рекомендаций, требующих больших затрат времени и немалых ресурсов. Какое-нибудь очевидное нравоучение, типа такого: никогда не подходить близко к вооруженному преступнику. Дурацкий совет, для невыполнимых обстоятельств. Еще бывает, велят все перечисленное регулярно осуществлять. Ну и, наконец, последний абсолютно бесполезный совет, чтобы набралось красивое число.

— Какой, например? — без всякого интереса спросил я.

— Разные варианты. Вот услышал сравнительно недавно, от подруги бывшей жены: «если твой муж вдруг подробно рассказывает о проведенном дне, значит что-то скрывает, и у него появилась любовница!» А я просто выговориться хотел, что действительно часто случалось.

— Поэтому и развелись?

— Да нет… не только... Она устала от меня, а я от нее… надоело мне постоянно держаться в напряжении, ждать упреков в свой адрес. Часто стала отказывать в сексе. Кончилось тем, что как-то приехала она из командировки, а я по ряду признаков тут же догадался — изменила. Не стал ничего говорить, скандалить и упрекать, просто предложил тихо развестись. К моей радости, она сразу же согласилась, хоть и удивилась. После этого иногда накатывало, пытался мириться даже, но безрезультатно.

— До сих пор жалеешь, что расстались?

— Нет… теперь уже нет. Раньше было такое, причем сравнительно долго, но сейчас ничего не осталось. Перегорело все. Как сказал Далай Лама — «если проблему можно разрешить, не стоит о ней беспокоиться, а если она неразрешима, беспокоиться о ней тем более не стоит». Вообще, по моему скромному мнению, брак был придуман для людей с исключительно крепкими нервами и богатырским здоровьем. Сначала ведь как, семейная жизнь похожа на сказку. Забота обожаемой супруги, систематическая интимная близость, приятное совместное времяпровождение и так далее. Да что я тебе рассказываю, сам, небось, знаешь. А потом... потом... Спустя примерно год у нас возникли постоянные ссоры, скандалы и недопонимание. Хорошо вовремя разбежались, а то началась бы всякая дрянь.

— Например? — не отставал я.

— Например, деградация личности. Моей личности. Регресс интеллекта, потеря стабильности, ослабление активности, спад работоспособности и психической уравновешенности. В итоге — полный маразм.

Алексей немного помолчал, думая о чем-то своем. Взгляд его сделался неподвижным и каким-то стеклянным, и в таком виде мой друг просидел некоторое время. Я терпеливо ждал, по прежнему опыту зная, что в подобные моменты его беспокоить категорически нельзя. Потом он будто очнулся и продолжил:

— Ладно, вернемся назад, к этой евгенической конференции в Питере. Кстати, само слово «евгеника» старались не употреблять и обходиться эвфемизмами. После какого-то доклада сонная научная дискуссия все-таки завязалась, но предметность и логичность оказались совсем не на самом высоком уровне. Обычно на подобных конференциях докладывают какие-нибудь узкоспециализированные и крайне сложные для дилетантского восприятия тезисы, значимость которых в полной мере не осознают даже сами докладчики. Здесь, правда, все было еще хуже. Редкие вопросы выглядели странными и зачастую не по теме. Причем даже знания и эрудированность присутствующих вызывали у меня сомнения, при этом все участники явно чего-то опасались.

— Опасались? — удивился я. — Боялись последствий?

— Да, такое впечатление сложилось. У меня, во всяком случае. Некоторых присутствующих я знал в лицо, а кое с кем был более-менее знаком лично. Надеялся, что увижу битву идей. Схватку мнений. Не то чтобы очень люблю смотреть на драки, но тогда меня просто бесило, что все эти ученые мужи никак не устранят элементарные разногласия по поводу собственной работы. Даже в терминологии никак договориться не могут. Ведь смотри, целые поколения ученых обсуждали нравственные основы с того момента, когда придумали само слово «евгеника». По всем законам жанра, это дело давным-давно должно уже было как-то устояться и перейти на страницы истории. Ничего подобного. Сейчас, в двадцать первом веке, только начав обсуждение, является ли вторжение в геном человека допустимым или просто этически возможным, все сразу же поскучнели и перешли на мелкие частности. Стивена Хокинга вдруг вспомнили. Потом упомянули какого-то китайца, что геном близнецов редактировал. Многого я так и не понял, но главное, что стало очевидным — практические работы давно начались. Более того — идут масштабно и полным ходом. Не понял я еще одну вещь: о каких работах известно и где они ведутся? Открыто упоминали лишь того самого китайского специалиста, что успешно отредактировал конкретный ген и тем самым заблокировал восприимчивость к одному из вариантов вируса СПИДа. Еще вроде бы от онкологии пару человек так вылечили.

— Как же, помню. Еще шум в прессе по этому поводу был, по-моему, только ленивый об этом не читал.

— Шум-то был, но быстро утих, хотя где-то там даже какую-то декларацию приняли… А на этой конференции кроме занудных выступлений и не было ничего. Я-то рассчитывал на жаркие дискуссии, кулуарные беседы и новые знакомства.

— Что, зря рассчитывал?

— Да как тебе сказать… Начиналось-то все хорошо. Первый человек, с коим удалось пообщаться, выдавал очень разумные вещи. Второй собеседник, приводил весьма рациональные противоположные доводы. Так же было и с третьим, и с четвертым. К сожалению, то, что они говорили, полностью противоречило одно другому. Проявлялись откровенные скептики. Один обвинял сторонников необходимости редактирования в «экстремизме» и называл их аргументы «преступными», даже «фашистскими». Другой горько сетовал: «Этот человек неоправданно высокого мнения о себе, а раньше был таким перспективным». «Он прет как танк», — жаловался третий. В свою очередь, сторонники редактирования генома уверяли, что тот или иной оппонент просто некомпетентен и виноват в глупых методологических ошибках. «Он же крайне, абсолютно, недосягаемо, ужасающе несведущ», — стонал один из участников. «Дурак он», — себе под нос бормотал другой. «Зато, какие связи у него в ВАКе, а среди руководителей министерства даже приятели имеются», — тихонько шептал третий. Особенно меня вывело из себя выступление того самого писателя-фантаста, и, по совместительству, старшего научного сотрудника одного из московских академических институтов. Он плел несусветную ахинею, нес такую пургу, что даже я, неспециалист, отчетливо это понимал. К моему величайшему удивлению никто не возразил, ни о чем не спросил. Кроме негромкого ропота в зале, реакции не последовало. Ни уточнений, ни подробных комментариев.

— Ни одного вопроса?

— После того доклада? Ни единого! В поисках какой-нибудь независимой стороны, которая провела бы меня через всю эту метафизическую бесшумную свару, я подъехал к председателю — историку биологической науки, известному авторитету в своей области. Шапочно мы были знакомы, виделись на каком-то фуршете. Первое, что он сказал: «Добро пожаловать в мир несокрушимых принципов. Война всех против всех, вам будет интересно!» Но никакой войны там и близко не просматривалось. Знаешь, с чего начал председатель? У меня даже записано, сейчас найду… а вот: «занимаясь молекулярной генетикой, мы в какой-то момент поняли, что кроме теоретических вопросов для нас важно понимание знаний научного сообщества о той области, в которой нам приходится работать. Важно это для практического использования результатов наших исследований, в смысле формулировок общественных проблем, принятия законов, инструкций и решений». Ну, и так далее. Я-то надеялся, что на питерской конференции начнется открытое обсуждение этих самых проблем, но этого так и не случилось. Отбарабанили свои доклады, посмотрели малосодержательную заключительную презентацию, и отправились ужинать в какое-то арендованное устроителями кафе. Болтали о чем угодно, только не о работе. Будто опасались чего-то. Говорили о научной политике, о глобальном изменении климата, о способах добывания грантов, субсидий и прочих неинтересных вещах. О жрачке, что в тарелках лежала, и о выпивке, что там предлагали. Некоторые участники вообще никуда не ходили, а явились лишь на собственные доклады, а после окончания сразу же исчезли. Я-то по простоте душевной полагал, что побываю на парочке заседаний, поговорю с несколькими людьми, а уже за кофе, в приватной беседе, все окончательно выясню. Ага, щаз!

— То есть, зря съездил? — спросил я, незаметно посмотрев на часы. Время шло, а ничего путного узнать пока не удалось. — Так ничего и не выяснил?

— Ну, не совсем так. Просто в очередной раз убедился, что дискуссия может быть завершена какими-то совсем другими способами.

— Да? Это какими же?

— А вот такими. Уже в кафе на заключительном банкете, к нашему столику подошел один из тех людей, кого я хорошо лично знал. Он, кстати, был неофициальным представителем биотехнологического центра «Эксгрегум». Незаметно для окружающих мой знакомый спросил, серьезно ли интересуюсь проблемой. Я ответил что да, и в подтверждение, привел свое краткое мнение по данному вопросу. Мой собеседник кивнул, и вручил красивенькую глянцевую книжечку с хорошими иллюстрациями и качественной печатью. На словах добавил, что информации очень много, она идет из разных источников, авторы, цитируя друг друга, зачастую теряют смыслы и вносят много лишнего. А тут — самое новое, очищенные выжимки. Это был превосходно изданный малотиражный дайджест по редактированию генома человека. Причем данные по состоянию на текущий год, вот что самое удивительное.

— Погоди, ты что-то мне не договариваешь, — как в дешевом детективе утвердительно проворчал я, очень надеясь, что этот простенький прием сработает. — Что-то, о чем надо бы сказать для полного понимания ситуации.

— Сейчас договорю. Напоследок решил, в качестве так сказать заключения оставить. Фирма эта, как ты уже наверно догадался, напрямую в Холдинг не входит, но определенным образом с ним взаимодействует. Неофициально, разумеется. А я, в качестве консультанта, не раз имел дело с их руководителями, один из которых исчез. Вот именно он-то и передал мне дайджест о биотехнологиях на том питерском симпозиуме по евгенике, где-то дня за два до своего, так сказать, исчезновения.

— Мне рассказывали, что он куда-то в отпуск уехал.

— Да, уехал. Ездит до сих пор. Но знаешь, почему-то упорно думается, что никогда уже не вернется. Тебя же наняли его искать, если ничего не путаю? Правильно, да?

— Все верно. Откуда знаешь?

— Я тебя умоляю. Не принижай мои ограниченные возможности, — хихикнул Алексей. Он всегда грустно шутил по поводу своей инвалидности. — Но вообще, еще в ту славную пору, когда на первом курсе медицинского учился и на своих ногах ходил, сидел как-то в очереди в нашей поликлинике. Заходят менты, парня в наручниках ведут. Причем лицо у парня такое… умное, приятное что ли, может, интеллигентное, не знаю, да еще и кроссовки как у меня. Мы с ним переглянулись, кивнул ему. Сил мол, тебе, приятель. А еще подумалось тогда, что столько мрази вокруг ходит, а менты таких хороших людей вяжут. Чуть позже выяснил, что получил тот парень пожизненное, а в прежние годы спокойно схлопотал бы расстрел, если б не отменили его при добром дедушке Ельцине. Зарабатывал парень тем, что под видом хозяйственной помощи втирался в доверие к старикам и старухам, убивал их, а потом обворовывал. С тех пор первому мнению не верю уже никогда. Ты тоже не верь, не советую. Поэтому хотел совет тебе дать. Дружеский и бесплатный. Откажись от этого дела. Под любым благовидным предлогом откажись. Есть там что-то очень мерзкое, гадкое и такое опасное, что даже я не подозреваю. Вот, честно, пока не догадываюсь даже.

Похоже, именно ради этого немудрящего совета Алексей и пригласил меня. Тут я вдруг подумал, что сейчас, в этой последней своей фразе, Алексей мне врет. Все он прекрасно знает, только вот не может сказать. Почему?

Дальнейший разговор пошел как-то ни о чем, мои вялые намеки на выяснение подробностей развода со Стеллой решительно пресекались, темы оказались исчерпаны, я поблагодарил за гостеприимство и отправился в прихожую. Алексей, шумя своими сервомоторами, последовал за мной, на правах хозяина проводить до двери. Уже у самого выхода он вдруг остановил меня рукой и сказал:

— Погоди. Знаешь притчу? — Как-то раз к Конфуцию пришла очень образованная по тем временам дама и задала такой вопрос: «Скажи, учитель, почему, если женщина имеет много любовников, то ее подвергают общественному порицанию, а когда у мужчины много женщин, то это возвышает его общественный статус и прибавляет авторитета?» Прежде чем ответить Конфуций молча заварил чай и разлил его в шесть чашек. «Смотри, — сказал он после этого, — когда один чайник льет заварку в шесть чашек, это нормально?» «Да», — ответила женщина. «Вот видишь, — усмехнувшись, сказал Конфуций, — а когда в одну чашку сливают сразу шесть чайников, то это не просто ненормально, а противно, противоестественно и странно».

— Это ты к чему? — спросил я, отлично зная ответ.

— К тому самому. — Алексей на несколько секунд задумался, но все-таки продолжил: — По поводу моего развода. Ты же в ближайшем будущем к ней пойдешь? Вот ее и спросишь. Да, чуть не забыл, передай ключи от ее квартиры, мне они теперь точно не нужны… Ладно, позвони, когда интересная инфа появится. А пока возьми вот, на досуге почитай, — с этими словами Алексей протянул мне вместе со связкой ключей книжку в мягкой глянцевой обложке. — Тот самый дайджест с петербургского сборища. Я уже изучил, а тебе понадобится. Да, ты чего-то утомленно выглядишь. Уставшие люди, как правило, более честны, потому что силы у них на пределе. Поэтому лучше тактично держи рот на замке, а то мало ли что-нибудь лишнее ляпнешь. Запомни, пригодится. Ну, бывай.

* * *

— Вот молодец, — с нехорошей улыбочкой похвалила Мама-Рая после того, как проделав все необходимые для возвращения эволюции, я опять зашел в ее кабинет. — У тебя еще пятнадцать минут оплаченного времени осталось. Может, воспользуешься?

— Маловато будет, — пошутил я, — вот ключ, торжественно возвращаю.

— Можешь доплатить. Пригласим ту девочку, посидите в кафетерии, послушаете музыку. Потом она массажик сделает. Зря отказываешься, ручки у нее золотые, да и сама девочка просто прелесть. К нам не так просто попасть, заранее записываются, а ты уже тут.

— Спасибо, конечно, за лестное предложение, но мне действительно некогда. Как-нибудь в другой раз.

— Время не переносится и не сохраняется, — заученно изрекла Мама-Рая. Вероятно, подобные желания частенько возникали у клиентов. — Неиспользованные часы сгорают, так что никаких претензий на эту тему не принимается.

— Даже не думал. Ну, я пошел.

— И тебе спасибо, — снова во весь рот улыбнулась хозяйка борделя. — Приходи еще!

14. Стелла

Алексей угадал, он вообще редко когда ошибался. Я действительно отправился к Стелле, давнишней своей подруге и, как выяснилось, уже бывшей жене Алексея. Договоренность имелась, время было назначено, но она все-таки позвонила. Удостовериться, не передумал ли.

— О, Стэлла Буа-Косю! Привет! — нарочито восторженно вскричал я в микрофон мобильника, отлично помня, как злится моя приятельница, если называл ее таким аристократическим именем из знаменитого рассказа братьев Стругацких.

— Нет, ты у меня все-таки когда-нибудь схлопочешь, рано или поздно я тебя точно убью.

— Ладно, потом убьешь. Что-то случилось, и мы не можем встретиться?

— Размечтался. Сам-то не раздумал?

— Еще чего.

— Тогда — готовьсь. Закажи нам столик в «Гоблине». Дорогу помнишь, надеюсь?

Стелла отключилась. Познакомились мы очень давно и очень хорошо. Первоначально обстоятельства не обещали ничего длительного и серьезного, но мы почему-то до сих пор общались на взаимовыгодных условиях. Собственно, благодаря мне Стелла с Алексеем и повстречалась. Сначала она заметила его на моей френдленте в какой-то соцсети, потом они стали переписываться, а еще потом начали видеться в реале. Что там у них происходило и как, я предпочитал не знать. Доходили слухи, что верность мужу она понимала творчески: весьма широко и неоднозначно. Это, как выяснилось, и послужило причиной разрыва. Тем не менее, оба они — и Алексей, и Стелла, оставались у меня в друзьях. Бывало, мы даже помогали один другому. Стелла занималась примерно тем же, чем и я — за деньги выслеживала людей, искала пропавших, добывала всякие сведения и компромат. Трудилась в крупном частном детективном агентстве «Эридания», а еще раньше служила «в органах», причем прежние связи сберегла и тщательно хранила. В этой самой «Эридании» она работала уже несколько лет, и ее начальник, судя по отрывочным сведениям, весьма ценил такую свою сотрудницу.

Столик я заказал, и мы договорились встретиться в «Гоблине» ровно через час. Я начал лихорадочно собираться — ехать предстояло минут сорок.

Прятаться было бессмысленно, поэтому ехал открыто.

Стелла — молодая, красивая спортивная женщина, похожая не то на теннисистку, не то на бывшую участницу сборной по травяному хоккею, обычно привлекала внимание своей внешностью. Временами я откровенно ее опасался, поэтому старался поддерживать исключительно хорошие деловые отношения, что не мешало временами ее дразнить. Разумеется по-дружески и по-доброму. За то время, что мы не виделись, она почти совсем не изменилась, только прическа стала другой и еще взгляд. Ее глаза в тот момент казались темно-синими. Кстати… какие у Стеллы глаза? Вот тут-то я и понял, что абсолютно не помню цвета ее глаз. Если раньше она предпочитала короткую прическу, то сейчас явно решила отращивать длинные волосы. Напрасно, по моему скромному мнению. Не знаю зачем, но это она определенно зря. Прежний цвет волос, да и прическа очень подходили, а сейчас… Вообще, Стелла выглядела какой-то отрешенной, будто бы только что проснулась.

— По-моему у тебя изменился цвет волос и глаз, — не зная, что тут еще сказать, произнес я сразу после обоюдных приветствий. — Или только оттенок?

— Красилась смесью, — грустно и как-то размыто призналась подруга, когда я устроился напротив и заказал легкий ужин и пару стаканов сока. Только для себя, Стелла о уже сама о себе позаботилась. — Три часа держала на волосах эту дрянь, как бабские форумы советовали — чем дольше, чем лучше. В итоге цвет ваще не взялся, а кончики пересохли адово! Правда, не секуются еще, но уже как мочалка на ощупь. Что делать? Втираю масла различные, но волосам хоть бы хны. В парикмахерской была три дня назад, пока не хочу. Провожу рукой — вроде мягкие, но кончиками порезаться можно. Краска натуральная вроде…

— Да нормально, тебе очень даже идет, — фальшиво польстил я. Она что, вмазаться что ли успела? Раньше такого за ней не наблюдалось никогда.

— Врешь. Неужели действительно сильно пересушила?

— Увы, если тебе так будет легче.

Я ничего не понимал в пересушенных волосах, но решил сделать вид. Моя старинная подруга картинно запустила обе пятерни в затылок своей прически и выпятила грудь. Да нет, показалось. Никакая она не вмазанная. Наверное, у стойки успела опрокинуть несколько рюмок.

— Тогда только стричь, — сама себе вынесла вердикт моя собеседница. — Что скажешь?

— Да ну, — я как мог, попытался поддержать скорбящую женщину. — Что я могу сказать? Чего-нибудь еще попробуй. Сейчас же существуют всевозможные косметические средства. Умягчители всякие, увлажнители разные…

— Как выразился один мудрец, — с горечью произнесла Стелла, — нельзя всем дать все, потому что всех много, а всего мало.

— Ты такая умная, что рядом с тобой аж страшно делается, — выдал я давно услышанную у кого-то фразу.

— Я вообще страшный человек. Подписываю обращения за легализацию легких наркотиков, гомосексуализма и проституции, выступаю за жизнь по некоторым хорошим правилам, высказываюсь за смертную казнь для убийц насильников и террористов. Вопрос, правда, скользкий, так могут и невиновного убить, поэтому я за смертную казнь, тщательно продуманную в тонких моментах. Как в Японии. Еще я за строгости в отношении коррупционеров, высокие штрафы и неотвратимость наказания. Вообще — ужасная женщина. С одной стороны во мне живет тот, которому всех жалко, кто душой болеет и переживает за несправедливость в мире. С другой — убеждена, что некоторых лучше пристрелить, чтобы других не мучили.

— Ты это все сейчас к чему, собственно? — не понял я.

— К тому самому. Иногда, мне кажется, что ни у кого давно уже нет настоящего лица. Как минимум, у каждого пятого имеется хотя бы один сетевой фейк, который изображает крутого тролля. Жаль психическую энергию, что не находит выхода и превращается ни во что… Ты сейчас на машине?

— Нет, пешком езжу, — кратко пояснил я.

— Это хорошо, значит, можешь пить.

Как по волшебству, появилась пара высоких бокалов, бутылка джина и емкость с тоником.

— Тебе со льдом? Ну, как знаешь. Да, а почему пешком? Где твоя любимая Мазда? — проявила любопытство давняя подруга.

— Разбил. Сейчас к новой тачке привыкаю.

— Как это? — удивленно спросила Стелла, потягивая джин с тоником. — Давай за встречу.

— Как именно разбил? — вопросом на вопрос ответил я, поднимая бокал. — А вот так, очень даже просто. До недавних событий серьезных проблем с ней не было, как ты знаешь. Пятнадцать лет! Недавно обновил бортовой комп, который первоначально вообще отсутствовал, и все отлично работало. Думал, что глупо тратить кровью и потом заработанное бабло на новые консервные банки и продавать потом их на пробеге тридцать — сорок тысяч кэ-мэ. Собирался до победного пользовать свою, пока поддается ремонту и управлению.

— Так что же случилось?

— Очень хорошо помогли. Как-то раз тормознула меня пара гаишников. Почему, отчего, не знал — ничего не нарушал, вроде бы. Инспекторы захотели осмотреть багажник. Зная принципиальную разницу, между словами «осмотреть» и «досмотреть», я осмотр разрешил, но багажник не открыл. Один из гайцев рассвирепел и велел открывать. Тогда я принялся уточнять, почему требуется именно досмотр, тогда как вначале речь шла вроде бы об осмотре. Вот такой я зануда. Ничего криминального у меня там не лежало, лишь хлам всякий, который просто не хотелось никому показывать. Инспектор уперся, приказал из машины выйти, а багажник открыть. На очередной вопрос он нехотя ответил, что имеются все основания полагать, что я перевожу некие запрещенные предметы. Возможно — оружие, наркотики и взрывчатые вещества. Я пожал плечами, из машины вышел и крышку поднял. Нашему взору предстал грязное полупустое пространство с двумя связками старых книг макулатурного вида, перемазанные в глине сапоги, запаска, домкрат, трос и удлинитель прикуривателя о двух защипках. Инспектор уже поднял на меня вопросительный взгляд, как в этот момент какая-то фура со всей дури саданула мою бедную Мазду прямо по капоту вбок. Мы даже не успели отскочить, самого гаишника только чуть-чуть задело краем багажника. Вообще-то гаец не пострадал, зато мне вот досталось. Такого мата как тогда, давно уже не слышал. Обо мне тут же забыли, переключились на хулигана-дальнобойщика. Вот так я и остался на обочине с подбитой грудной клеткой и разбитой машиной на руках. Потом начались разные протоколы, всякие неинтересные события, и окончательное понимание того, что полное восстановление старенькой Мазды будет стоить сильно больше покупки другой машины.

— Тогда мы сейчас с тобой еще выпьем! — ни к селу, ни к городу выдала Стелла. Только тут я заметил, что подруга моя не то что уже немного «на взводе», а почти «в дрова». Странно, но алкоголем от нее совсем не пахло. Интересно, как ее пустили в это вполне приличное заведение в таком состоянии?

— Выпьем… — признал я неотвратимое, а сам продолжил: — Удар, бросил меня грудью на землю, капот всмятку, радиатор порван, из него клубы пара, а лобовое стекло быстро забрызгало каплями антифриза. Машина — в утиль, запчасти фиг достанешь, проще новую купить, как уже говорил. Ну и, конечно, всякое лечение. Сильный ушиб локтевого сустава, ушиб и перелом грудной клетки.

— Больно, наверное, — без особого сочувствия констатировала Стелла, допивая свой коктейль. Таким голосом и подобной интонацией обычно говорят «вчера шел дождь» или «прошлой ночью стало холодно». — Долго лечился?

— Месяца два, примерно.

— Это тебе еще повезло, мог и сломать чего-нибудь типа позвоночника. Был бы сейчас как Алексей.

Вот и повод возник. Сама напросилась.

— Так почему вы расстались?

— А он тебе что, не рассказал?

— Да нет, у нас как-то и повода не возникло для такого разговора, — солгал я.

— Странно, зная тебя… Интересно было бы послушать его версию, что бы он тебе рассказал. Развелись, да. Уже официально. Ты же помнишь, я всегда разделяла любовь и физиологический секс, зато Алексей, мой, теперь уже бывший, второй муж, придерживался иных взглядов на жизнь. Я тогда посещала психолога, который работал с моей затянувшейся депрессией, вот и допосещалась. От этого психолога у меня будто дрожало все внутри: вроде он и не красавец внешне, но очень, очень обаятельный и сексуальный. Мы сначала долго гуляли, ходили в кино, по всяким выставкам-ресторанам-концертам, а потом решились и отправились в гостиницу. Так что стала я не только его пациенткой, но и любовницей. Секс был феерическим! Он старше меня лет на десять, жена, ребенок, но такого удовольствия, как с ним, ни с кем еще не испытывала. Знала, конечно, что подобные отношения против правил, что психологам с пациентами в сексуальные контакты вступать нельзя, но, честно говоря, мне данное обстоятельство глубоко пофигу. Да и не думаю, что со мной у него такое впервые. Никаких глубоких чувств не испытывала, чистая физиология, но ни о чем не жалею: я делала с ним то, что не могла с мужем. Он был для меня просто ради секса, «для души», так сказать. Только чтобы расслабиться и отвлечься, зато в меня он вкладывал много сил и эмоций. Мне казалось, что это в порядке вещей, и если бы Алексей был таким же классным любовником, я бы, наверное, никогда ему не изменила. Потом жена этого психолога сообразила, что к чему, и категорически заявила: «либо я, либо она!» то есть я. Он сделал выбор в пользу семьи, тем более что сына своего очень любил. Мне сказал, что ничего больше между нами не будет, так как разводиться не хочет и не собирается. Так в семье и остался, встречи наши прекратились. После этого было еще несколько мужиков, а когда мужу все надоело, мы разошлись. По-моему он сразу обо всем догадался, просто некоторое время терпел. Вот. Кстати, Алексей предполагал, что ты ко мне зайдешь, и попросил рассказать так, как я помню нашу историю.

— Вы общаетесь? Странно... История вымышленная? — почему-то спросил я.

— Да нет, вполне себе настоящая. Я была непосредственной участницей, а он слышал только с моих слов, отсюда и просьба.

— Слышал с твоих слов? Нифига себе… Знаешь, разговор с тобой мне напомнил один анекдот, — перешел я на другую тему. — Некого молодого человека доставили в больницу с переломом ребер, вывихом ключицы и сломанной челюстью. «В аварию попали?» — спрашивает врач». Нет, — шепелявя, с трудом и неразборчиво отвечает пациент, — со мной подралась девушка с большими сиськами. Мы зашли в лифт, я засмотрелся, а когда она сказала: "ну давай, жми!" что-то сразу же пошло не так…»

— Странная ассоциация, — засмеялась Стелла. — У меня сиськи не такие уж и большие, как ты знаешь. Вообще, твоя привычка перескакивать с одной темы на другую иногда напрягает.

— Хорошие учительницы были, вот и вошло в привычку. Да не напрягайся ты так, расслабься, — через силу улыбнулся я, а потом сказал более серьезно:

— Рассказывай, о чем собиралась побеседовать. Я весь — внимание. А можно еще? — спросил я, показывая на бутылку с остатками джин-тоника.

— Да, сколько хочешь. Ладно, черт с тобой, слушай. Начать с того, что это я объявила твою презентацию в Петербурге. Письмо от твоего имени и заявку написала.

— Ты? Но зачем? — почти вскричал я.

— Тихо ты, не ори. Чтобы заставить тебя встретиться с твоей Машей, которая как раз околачивалась в Питере. Она вообще нечасто сейчас в Россию приезжает.

— Но зачем это тебе вдруг срочно понадобилось? Она не моя, кстати, а вы что, хорошо знакомы?

— Нет, это ВЫ хорошо знакомы, а я недавно озаботилась тем, что просмотрела все твои контакты и нашла то, что искала. Вернее — ту, что искала.

— Вот с этого места поподробнее, пожалуйста.

— Очень просто. У тебя, как я знаю, появился новый заказчик, и договор с ним уже подписан. Да?

Я, по-моему, икнул. Или джин с тоником так подействовал, или неожиданность заявления? Что-то слишком много народу уже знает об этом моем заказчике.

— Вот смотри, — как ни в чем не бывало, продолжала Стелла, — раз ты на него уже работаешь, то располагаешь некоей информацией, что меня крайне интересует в связи с некими обстоятельствами. С моими, служебными, я знаю.

— Это очень плохой признак, что ты знаешь, — выдал я стандартную фразу. — Обязательно гадость какая-нибудь случится, помяни мое слово.

— Вообще-то я не должна тебе рассказывать…

— …как и я то, что уже рассказал. Давай уж без всяких там интерлюдий. Столько лет знакомы.

— Тогда слушай. Начать придется издалека, потерпи уж, это имеет прямое отношение делу. Помню, еще в школе училась, захожу в метро с одноклассниками. Дело было в те отдаленные времена, когда проездные можно было тетенькам при входе показывать. Старые турникеты еще стояли. Болтаем о всякой ерунде, я запускаю руку в карман, достаю и показываю тетке единый билет. На полном автомате прохожу. Помню, что та посмотрела на меня как-то дико, но пропустила. Ну, ладно, мало ли? Только уже на эскалаторе что-то дернуло проверить, и тут поняла: карманы перепутала, игральную карту ей показала. С королем треф. Рассказала друзьям. Вопрос — почему пропустили? А те ржут — может, говорят, это тайный знак такой? Или в метро сегодня козырями именно трефы? История эта почти позабылась и сохранилась где-то в зазипованном виде в дальних архивах моего мозга, как вдруг…

— Ты мне никогда не рассказывала об этом, — удивленно перебил я. — Почему интересно?

— А с чего бы я должна тебе все рассказывать? Мало ли чего и где со мной случалось. У каждого свои секреты и личные тайны по углам распиханы.

— Обычно все тайны остаются в детстве, — пробормотал я, — а с возрастом накапливаются только скелеты в шкафах. При этом все они имеют либо криминальное, либо финансовое, либо сексуальное происхождение.

— Да нет, я не про то.

— Ладно, — пробормотал я, — так что «как вдруг»?

— Чего? — она уже явно забыла, о чем говорила перед этим.

— Ты сказала: «история позабылась и сохранилась где-то в дальних архивах мозга, как вдруг…» Что — вдруг? Извини, перебил. Там что-то про игральную карту.

— А вот нефиг перебивать было. Ладно, проехали. Об этой карте. Была у меня такая фэнтезийная сувенирная колода с эльфами, орками, троллями и колдунами всякими, а на той карте, что в метро показала, как раз и был изображен трефовый король-орк.

— Ну и?..

— Ну и мой шеф недавно вызвал меня и показал фотку с физиономией такого же орка. Прямо вылитый, точь-в-точь как на карте. Велел найти. Вернее — выдал служебное задание разыскать человека, который любит щеголять с таким вот гримом. Маньяк какой-то. Это я не про шефа, а про этого ряженого. Так мне было сказано, что он ряженый.

— А Маша тут причем?

— Ты ее последние работы видел?

— Да нет, не видел. А что? — на всякий случай соврал я. — Надо было видеть?

— Она теперь решила разнообразить свой репертуар. Рисует всяких орков, троллей, гоблинов и разную прочую фэнтезийную нечисть. Эльфов и фей не рисует, почему-то. Так один из ее персонажей… погоди, сейчас сам увидишь.

Тут Стелла взяла свой смартфон, несколько раз нажала пальчиком, чиркнула пару раз, и сказала:

— Вот. Прошу ознакомиться.

С телефонного экрана на меня смотрела зеленая рожа того самого зубастого парня, что я видел с девушкой сначала на привокзальной площади, а потом в метро.

— Это фрагмент одной из последних ее картин. По-моему, серия на заказ. Еще показать?

— Слушай, а ведь мне есть что сказать по этому поводу.

— Знаю, что есть. Рассказывай.

Я поведал все, что знал по делу, поскольку Стелле мог доверять на все сто. Рассказал о заказчике, о его пропавшем компаньоне, о поездке в Питер и Ебург, о разговоре с Машей и обо всем остальном. Об орках в метро тоже рассказал. Умолчал лишь о своем мимолетном приключении в поезде, об этом, по-моему, вообще никому нельзя говорить.

— Ну, так примерно я это себе и представляла, — резюмировала Стелла, когда мой рассказ закончился. — Что-то темнит мой шеф, что-то крутит. Ты, надеюсь, понимаешь, что получается так, будто в каком-то подмосковном комплексе выводят новую генетически модифицированную породу людей, которые выглядят как орки из компьютерной игрушки? А парочка этих персонажей совершила побег и вырвалась на свободу? При этом нас убеждают, будто разыскиваются какие-то грабители в масках. Как вариант — маньяки. Хотя маньяки, обычно, действуют в одиночку.

— Ну, да. Информация примерно так и выглядит. Более того, я начинаю верить, что так оно и есть.

— Тогда давай-ка сходим в одно местечко. Я тут собираюсь на интересную тусовку, тебе тоже небесполезно будет потолкаться там.

— А что за компания? — без особого энтузиазма спросил я. Действительно, какая-то тусовка, причем заранее уже решили, что там мне будет интересно.

— Сходка в реале пользователей одного из онлайновых дневников. Записки бедного готика — слышал о таких?

— Ну… что-то слышал, — смущенно промямлил я.

— Не ну, а не только слышал, но и лично участвовал, причем много лет. У тебя там один из самых старых дневников был. Я же знаю, так что нечего тут дурака изображать. Ты только последние годы там совсем не появляешься. Почему, кстати?

— Однажды для себя решил, что с этим ресурсом пора заканчивать. Говорят, существуют девять вещей, которые следует держать в тайне. Собственный возраст, личное состояние, проблемы в семье, исповедуемую религию, список принимаемых лекарств, любовные связи, подарки, почет и бесчестье. Еще бы добавил — «и свои увлечения». Никакой потом от них пользы, лишь послевкусие, как от некачественного пива.

— О как. Ты эту тираду заранее приготовил?

— Не совсем… впрочем, да. Эту записку я оставил в качестве заключительного поста, когда окончательно решил оттуда сваливать. Вот и запомнилась.

— Комменты потом были?

— Ни единого.

— Что, и вопросами не замучили? И как, не появилось желания воскресить контакты?

— Да не особо, — вяло парировал я, не уточняя, которому из двух вопросов надо относить ответ. — Там, на этом ресурсе, мало кто остался, все мои друзья не пишут практически, у них свои проблемы, семьи, дети у многих. Кто-то давно женат или замужем, кто-то уехал «за бугор». Иногда — все это сразу. Заботы, работы, о старых увлечениях даже и вспоминать неудобно.

— Я как бы в курсе. Короче, так. Все подъедут в Орехово-Кокосово, к прудам. Планируется много интересного и крайне увлекательного. На природе с пивом, шашлыками…

— Блэкджеком и шлюхами?

— Ну-у-у… — на полном серьезе протянула Стелла, — блэкджек обещать не могу, со шлюхами тоже могут возникнуть трудности, зато никого из тех, кто знает твою рожу, там тоже не предвидится.

— Специалисты говорят, что приготовление мяса на углях вредно, причем опасности подвергаются все стоящие у мангала, даже те, кто и не собирается шашлык поедать.

— Шашлык можешь не есть и рядом стоять тоже необязательно. Короче, так. Я тебя в качестве своего друга приведу. Придумаем какую-нибудь правдоподобную внятную легенду для тебя… Главное, меньше болтай и больше слушай. Да, сейчас такси для меня закажи, а? Я чего-то совсем никакая уже.

Такси я нам вызвал и в качестве конечного, назвал свой собственный адрес. Она не возражала.

* * *

Стелла убежала утром, пока я еще спал. На кухне ничего не изменилось, даже холодильник не подвергся разграблению. Похоже, ушла на голодный желудок. Зря, наверно. Обиделась что ли? На что интересно? Ничего, в следующий раз попробую наверстать.

15. Арина. Sound_Record4.3gpp

Обычно девушки любят сетовать на свою судьбу. Это у них часть образа, но я не была такой девушкой. Вообще никогда не жаловалась. Меня всегда жутко бесило, когда подруги ныли, ох, тяжела, мол, бабская доля! Ну, если уж суждено родиться бабой, то и ныть нельзя. Уверена, что если стать мужиком, то число проблем только увеличится. Как по мне, так девушкой быть — просто замечательно, несмотря на все наши трудные времена типа месячных, теоретически возможных беременностей и прочих вещей, о которых сейчас, пожалуй, что и умолчу. Раз я девушка, то могу утром встать и нарисовать себе красивое лицо, недостатки исправлять, а раз не умею, то вот еще одно интересное занятие, вместо нытья. Могу долго просто так вертеться перед зеркалом, по магазинам ходить, шмотки красивые и яркие носить, разные прически себе сооружать, цвет волос менять. Могу делать маникюр и по полчаса выбирать, какой лак мне подходит, а если что, то ни одна зараза ничего не скажет. Не посмеет. Всегда отвечу, на то, мол, я и женщина, чтобы собой заниматься, разве не прекрасно? Положена же мне некая компенсация за женский пол? Положена! А за сомнительные обязательства быть хранительницей уюта и домашнего очага? Еще бонус должны выдать! Вот я и намереваюсь быть всегда разной. Хочу просто. Еще могу накачать мускулатуру в ближайшем фитнесе и у тренера обучиться, чтобы вмазать какому-нибудь [censored], если тот приставать начнет. Ну, а если чего поначалу не получается, то недолго и научиться. Да и вообще, куча всяких плюсов быть девушкой! Все минусы после этого как-то сразу обесцениваются, становятся чем-то мелким и малосущественным.

Монахиней я не жила с последнего класса школы, есть такое дело. Да, все помню и зла никому не прощаю, и тут ты прав. Вообще-то я человек спокойный, но когда один мой очередной, теперь давно уже бывший, парень как-то вдруг приперся и мало того, что ничего с собой не принес, а наоборот сожрал чуть ли не все, что оказалось в моем холодильнике, не оставил даже на завтрак, я реально разозлилась. В следующий раз к его приходу накупила всевозможных продуктов и накормила от пуза. Перекормила так, что даже такой обжора, как он, стонал, что объелся. Налила ему чаю, незаметно накапав туда слабительного. Знаешь, есть такое полезное лекарство, что минут через тридцать вызывает сильнейший позыв к опорожнению кишечника? Вот его и добавила. А потом быстренько домой отправила, типа бабушка моя позвонила, срочно ехать надо помогать ей. Позвонила бы она, как же… А ему от меня до своего дома часа полтора добираться, а то и два. Потом недели две ничего от него слышно не было, а после если и приходил, то от еды стеснительно отказывался или ел только принесенное им самим. В конце концов, я послала его конечно.

Родители мои к тому времени давно уехали в Финку, а я ходила в свой Университет, и данную мне силу не оценила еще должным образом. Больше всего боялась в ту пору, что какая-нибудь мразь отберет у меня квартиру и выкинет на улицу. Или убьет. Известно же, что эти "черные риелторы" всегда найдут способ жилплощадь отнять. Например, с помощью психотропов. Подмешают их в чай, как я тогда слабительное, а потом я сама же где им надо свою подпись поставлю, причем так, как им нужно, а как все происходило, даже не вспомню. Раз — и все, только квартира теперь больше не моя, а чужая. Страшное дело. Районные менты и всякое мелкое городское начальство с ними в доле обычно… Есть ли шанс квартиру вернуть — смотрите во втором эпизоде сериала «Черные риелторы». Вещества, что используют мошенники, практически мгновенно действуют. После приема человек ощущает слабость, головокружение, иногда сонливость. Такие вещества если и можно в крови выявить, то лишь в течение четырех часов после применения.

Но я опять отвлеклась. Потом все переменилось, конечно. Говорят, самые свойские и сердечные люди — это те, что зимой ходят в шапках с помпонами. Понятно же, что ни один матерый гопник, брутальный альфа-самец или чванливый мажор надевать такую шапочку не станет. Да и никакая гламурная цыпочка с непомерно вздутым чувством собственного достоинства ни в жисть шапочку такую не напялит. Поэтому если случалось что-либо узнавать на улице, то я непременно искала человека в шапке с помпоном и спрашивала у него. Ни разу пока мне не нагрубили и не послали куда подальше. А я, после того, как получала ответ, вежливо и душевно благодарила.

Вообще, к людям надо внимательнее быть, аккуратнее и обстоятельнее. Это и самой выгодно, и для кармы бывает полезно. Поясню свою мысль. Когда лет мне было около четырех, я была маленьким эгоистичным ребенком и ничего не знала о мире. Моя мама высмеивала и унижала меня за то, что я не знала всем известных вещей. Сейчас уже понимаю, что маме тогда было очень плохо, и она не контролировала себя, а тогда — было больно, обидно и очень стыдно, что я хуже всех. В результате я закрылась в себе и искала ответы на вопросы в книгах, а связи с миром людей надолго порвались, что дало много негативных последствий в дальнейшем. Вот сейчас, через много лет, я сама встречаю тех, которые не знают. Не знают, что мир изменился, что старые модели больше не работают; не знают, что воспринимать других через себя — ошибочно. В мире, где старые структуры уже рухнули, а новые еще не созрели, взрослые опять становятся детьми, которым ничего не понятно. Я сама часто испытываю возмущение, какой идиот мой собеседник, не понимает очевидного, не в состоянии сложить два и два. Да, бывает, что эта животная часть все же успевает прорваться наружу. Но чаще я все-таки успеваю вспомнить моменты детства, вздохнуть поглубже — и лишний раз не обижать человека. Сегодня, когда прежние схемы уже неактуальны, постоянно приходится вытесывать свою жизнь, будто из камня, напрягать разум, и всякую секунду создавать новые нейронные связи, без страховки в виде древних сценариев поведения. Думать — самая сложная и энергозатратная работа. Но прежде чем вываливать негатив на другого, пусть он и сто пятьсот раз это заслужил, вспомни, что он тоже прокладывает свою тропу среди мрака и холода, ему так же тяжело, как и тебе. Если есть возможность — не обижай лишний раз. Никого. Помнишь, как у Амара Хаяма: «Будь мягче к людям! Хочешь быть мудрей? — Не делай больно мудростью своей». Даже не помню, чей перевод. Кстати, это не все, там еще продолжение есть: «С обидчицей-Судьбой воюй, будь дерзок. Но сам клянись не обижать людей!» Ну, да, все так. Это я теперь осторожная стала в смысле не обижать людей. Мало ли что, они и пригодиться потом могут. А раньше-то дурой была. Да и теперь временами… Ладно, проехали. Короче, когда по ходу учебы и становления в моем послужном списке накопилась куча расставаний, причем инициированных лично мною, пришлось что-то придумывать. Изобретать. Рвать связи на бегу, разрушать отношения так, чтобы это саму меня не затрагивало. Считается, что такое обязательно больно и грустно, поэтому пробовала рвать отношения по-всякому. Обучалась. В результате кое-что освоила. И усвоила. Без последнего прощального секса, без долгих объяснений, без пустых утешений. Грубо и резко. Но идеальным решением оказалось расставание посредством простой эсэмэски. Вообще без объяснений и видимых причин, но с обязательным последующим добавлением в черный список. Так мои бывшие сразу же понимали, что я мразь и сволочь, вследствие чего недолго убивались по мне.

Вот опять понесло меня куда-то не в ту степь. Существует множество книжек и фильмов про то, как молодая девушка вдруг обнаруживает, что она — потомственная ведьма. Вот тут-то и начинается у нее новая жизнь, полная опасностей и приключений. Новоиспеченной ведьме предстоит многое узнать, многому научиться, искать любовь и бороться за нее, а еще обязательно кого-нибудь спасать от таинственных напастей. Теперь-то может привидеться, что все было просто и гладко, но так только кажется.

Знаешь, как только детство закончилось, я вдруг обнаружила, что мир в котором живу устроен вовсе не так, как выглядел раньше. После детства, когда я открыла для себя, что реальность совсем не такая, какой казалась раньше, это был шок. До сих пор помню, сколь сильно меня это потрясло. Оказывается, мои приятели не будут со мной всегда, и хоть раз в жизни я смогу провалить или забыть сделать задание по любимому предмету. Меня не раз пересаживали на другую парту к противному соседу, и мне никогда не удавалось переделать все домашние задания на завтра, даже если очень того хотела. Я частенько писала школьные сочинения по книгам, которые мало того, что не читала, но даже ни разу и не открывала. Зато иногда, как-то вдруг находила единственную на тот момент книгу, что поглощала меня полностью и до конца. Несколько раз я напивалась до изумления и разбалтывала о том, о чем жалела потом долго-долго. До сих пор иногда жалею. Бывало, что фотографировала то, или фотографировалась так, что стыдно до нынешних дней. Я не раз делала неверный выбор, и долго раскаивалась, мечтая все изменить, но, как всегда, было уже поздно. Я временами говорила гадости о своих приятелях за их спинами, и они, скорее всего, творили со мной то же самое. Я не раз ощущала личное одиночество, и рыдала из-за того, чье имя даже не вспоминала через десяток лет. Мое мнение обо всем начинало меняться, как только я узнавала жизнь лучше. Я могла слушать любимую песню снова и снова и тихонько напевать потом, когда никто не мог меня слышать. В школе меня не раз обманывали, изменяли, обижали, жестоко насмехались и предавали, и я плакала потом в подушку, проклиная все на свете, и рядом не оказывалось никого, чтобы утешить меня.

Я до ужаса боялась своего личного исчезновения, у меня появлялись такие страхи, которыми не осмеливалась бы поделиться ни с кем, даже с близкими людьми. Часто мне хотелось заблудиться, пропасть, сбежать из дома, и тогда я куда-то уезжала, принимаясь плутать по незнакомому району, пока не отыскивала свой собственный, личный путь домой. Часто я представляла, как однажды покину родной город, уеду туда, где меня никто не знает, и буду тосковать по дому. Буду просто жить и радоваться всякому дню, ценить любой час, минуту и секунду. Запоминать людей, что вскоре могут исчезнуть из моей жизни. Жить, пока еще могу. Запоминать события, которые уйдут навсегда в прошлое. Иногда встряхнуться, выйти на улицу и улыбаться. Улыбаться, несмотря ни на что.

Понимаешь, часто случается, что мы оказываемся выкинутыми из седла, растоптанными на полу или в грязи. Это жизненные реалии, но при таких обстоятельствах чувствуем себя ненужными и лишними. Брошенными. Тогда уже неважно, что случилось или случится, пока мы живы и не лишились своей ценности. Грязные или чистые, смятые или ухоженные — всегда будем бесценными для тех, кто нас любит и кому мы дороги. Ценность определяется не тем, что мы делаем или с кем знакомы, а тем — какие изнутри. При этом все боимся перемен. Всякий раз, когда сталкиваемся с неизвестностью, маленький древний участок мозга посылает сигналы паники и предложение срочно бежать. Поэтому главное значение имеет именно внутренняя организация каждого человека как личности, его душа, если хочешь. Но надо жить дальше, не жаловаться и улыбаться, несмотря ни на что.

Это не всегда я была такая мудрая, нет, конечно. Лет в шестнадцать мне пипец как захотелось черные ботфорты выше колен, но не могла найти подходящие из-за своих длинных ног и хороших, отлично развитых спортивных икр. А тут как раз родители денег надарили на мой дэ-эр, что-то еще я сама накопила, наскребла, и момент радости настал. Отыскала те самые сапоги, что надо. Были они высокие, замшевые, а каблук и платформу украшала золотая нашлепка. Да и [censored] с ней, с этой нашлепкой, главное, что подошли! И вот вечер, трамвайная остановка. Как в анекдоте. Стою вся такая в сапогах, узких обтягивающих джеггинсах и короткой курточке, майке с блестками. Черные стрелки на глазах украшают лицо, а сочная помада на губах ярко сверкает в отблесках фонарей. Между заниженным поясом и завышенным краем курточки полоса голого тела просматривается. Вид – зашибись! Подъезжает ментовская тачка, открывается окно, и мусор в погонах спрашивает: «работаешь?» Я в ответ: «учусь!» Да и правда, училась тогда в последнем классе своей школы. Вот такую красавицу приняли и поместили в «обезьянник». Захотелось мне внушить мусорам, чтобы отпустили меня с миром. Внушить, как тогда в детстве мужикам с бутылкой и девицам, чтобы те посмотрели на меня. Иногда удавалось, но вышел полный облом. Тогда я еще не знала, что магия желаний на ментов не действует, поэтому ничего у меня с ними не вышло. Пришлось срочно звонить мамочке на работу. Через полчаса в мусарню влетела моя мамуля, вся такая с криком: «Я же говорила тебе, идиотке, говорила, что из-за этих проститутских сапог тебя все за шлюху примут, а ты все-таки в них на улицу поперлась, дура!» Потом менты еще в школу мою хотели написать, что задержана я была за проститутничество. Спасибо мамочке, не то откупилась, не то так упросила, не знаю даже. А уже потом, после, я долго плакала, пока мамочка на моих глазах с нежным упоением кромсала секатором эти мои драгоценные сапоги. Сама не своя от горя, злости, стыда и обиды, я убежала в Екатерингофский парк, где часто любила гулять. Это место действовало на меня умиротворяющее.

Вот там-то и встретилась мне та сумасшедшая тетка, что оказалась вовсе даже не сумасшедшей. Оказалась она ни много, ни мало местной верховной ведомой и открыла мне глаза на мою личность, призвание и судьбу. Она же посоветовала куда пойти, к кому обратиться и как жить дальше, а еще она сказала, что моя бабушка, которую я давным-давно почитала мертвой, на самом деле жива и хочет со мной поговорить. Это был шок. Бабушку мы не только похоронили в своих душах, но мама даже могилу сделала на Пундоловском кладбище. Впрочем, мама и так отлично знала правду. На самом-то деле бабушка просто инсценировала собственную смерть. Нарушение каких-то их ведьминских правил и старинных законов привело к решению Круга ведьм о ее исключении из этого самого Круга, плюс изгнание из родного города. Более того, ее заставили провернуть невероятную аферу со своей, якобы, смертью. Бабушка из-за каких-то невероятных долгов перед Кругом должна была инсценировать свою гибель, но при этом она точно знала, что вопросами моего просвещения займется ее бывшая подруга и коллега. Впрочем, бабушка не лишилась даже своего имущества, ведь по наследству оно все равно досталось ее дочери, то есть моей матери. Естественно, ее дочь – моя мама – была полностью в курсе. Уже после того, как все утихло, мы – мама, отец и я, переехали в бывшую бабушкину квартиру.

Когда я выросла, мне действительно передали бабушкины записи, а секретную бабушкину библиотеку я потом сама нашла. Помнишь рекламу с Дмитрием Нагиевым, где он летом долго едет не то к Санта-Клаусу, не то к Деду Морозу? Еще во дворе у этого деда северные олени паслись? Давно уж забыла, что там рекламировали, но ехала я почти так же. Бабушка жила на удаленном хуторе на севере Финляндии, и с нашей последней встречи практически не изменилась. Это мне, четырехлетней соплячке, бабушка казалась старой, а в действительности выглядела она тогда крепкой сорокапятилетней женщиной. Такой и осталась, кстати. Правда, ни оленей, ни другой домашней живности у нее не было. Только кот. Не стану рассказывать о нашей встрече, тебе знать детали и подробности абсолютно ни к чему. Скажу лишь, что бабушка зорко следила за всем у нас происходящим. Она сохранила часть своей силы, но исключительно для себя одной. Для, так сказать, личных надобностей. У нее все было: очень неплохой теплый дом, и спутниковое телевидение, и скоростной интернет, и регулярная доставка продуктов. Тогда-то она мне и поведала, что какие-то полуграмотные «экстрасенсы» открыли запретный портал и теперь в наш мир прет всякая нечисть типа фэнтезийных орков, гоблинов и троллей…

16. Леоново на Яузе

Если от станции «Ботанический сад» Московского Центрального Кольца выйти в сторону улицы Вильгельма Пика, и недолго пройти прямо по дорожке, то можно попасть в заросли деревьев и кустов. Этот сквер — все, что осталось от усадьбы «Леоново на Яузе». Зона приобрела название «Сад будущего» с «Аллеей молодоженов» «Площадью новорожденных» и расположенным рядом хосписом. Минут через пять неторопливой ходьбы откроется маленькая белая церковь начала восемнадцатого века, очень примечательная по внешнему виду и сохранившимся росписям. Это Храм Ризоположения Пресвятой Богородицы в Леонове. Церковь всегда была действующая, и если очень посчастливится, то можно услышать доказательную проповедь о врагах России. Собираясь на встречу, я немного познакомился с историей этого места — ведь никогда не знаешь, что может пригодиться и лучше заранее подготовиться. Пустошь деревни Левонова впервые упоминается в писцовых книгах XVI века. Затем тут была построена деревянная церковь, и теперь уже село Леоново в начале века XVIII  перешло в собственность князя Василия Петровича Хованского, вельможи петровского стиля. При этом князе произошел забавный эпизод, хорошо описанный неким Берхгольцем, камер-юнкером герцога Голштинского, жившего одно лето в Свиблове рядом с Леоновом. Как-то раз молодой князь Василий пригласил приятелей, преимущественно светскую молодежь, на вечеринку. Друзья напоили князя Василия до совершенно бесчувственного состояния, потом притащили в храм, положили перед алтарем и в кощунственной форме совершили обряд отпевания, да и разъехались, оставив мертвецки пьяного хозяина прям так, в церкви. Лишь утром его выпустил приходской священник. Узнавший об этом происшествии от болтливого канцлера Шафирова, царь Петр сначала пришел в ярость и приговорил всех участников пьянки к смертной казни за кощунство, но впоследствии подобрел и сменил гнев на милость. Государь и сам знал за собой похожие грешки. Ограничились телесным наказанием в Высочайшем присутствии. Молодых гуляк выпороли. После этого, раскаявшийся в «богомерзком поступке» князь Хованский, обратился в Святейший Синод с нижайшей просьбой о разрешении построить новый, каменный храм. Вообще-то странно: Хованский пострадал больше всех, но, по-моему, был совершенно не виноват. Как бы там ни было, памятная доска, возникшая в процессе недавнего благоустройства, оповещает: «Строительство каменного храма связано с раскаянием князя Василия Хованского по поводу отпевания его в пьяном виде в предыдущей деревянной церкви».

Зимой здесь начинается лыжная трасса, а в летнее время на скамейках появляются нескромные надписи и записки, предлагающие всевозможные варианты и разнообразные виды сексуальных услуг. Дальше — никогда не замерзающая мутноватая Яуза-река метров пять шириной, где с горбатого мостика можно кормить уток, а за самим мостом свободные торговки иногда распродают постельное белье довольно-таки смелого дизайна. Еще от старой усадьбы сохранилось декоративное озерцо около реки, называемое «Леоновским прудом», в котором с весны и до конца июня весело квакают зеленые лягушки. Сама же усадьба благодаря знаменитому ленинскому декрету о земле была сожжена крестьянами после революции. До девяностых годов XX века тут еще прозябало деревенское хозяйство с козой, собакой и курами, но сейчас тот дом уже снесен.

Волею судеб здесь, около от пруда с лягушками, у меня оказалась назначена деловая встреча. Не в кафе, как принято последнее время, не у кого-нибудь дома в приватной обстановке, не в офисе, а так, на свежем воздухе. Показалось уместным усесться на скамеечку напротив пруда, и ждать. Времени оставалось совсем немного.

На соседней скамейке мое внимание привлек такой же, как и я, одиноко отдыхающий гражданин. То был полноватый лет пятидесяти мужчина без особых примет. Судя по всему, раньше следил за своим физическим состоянием, но потом махнул рукой и несколько расползся. Почему-то подумалось, что прежде он занимался спортом. Такие люди обычно бывают начальниками в какой угодно области, причем одинаково уместно смотрятся и в управлении внутренних дел и в заместителях директора какого-нибудь научного института. Похожий на начальника мужик что-то увлеченно рисовал в блокноте форматом в половину стандартного листа. Рядом с ним лежал точно такой же журнал, что и у меня в рюкзаке. Вот оно значит как. Этот человек мне сразу же не понравился. Причем я даже не мог понять, почему. Просто был неприятен и вызывал неосознанную антипатию.

— Вы рисуете? — спросил я, чтобы хоть что-то сказать и найти какой-нибудь предлог для начала разговора.

— Да. Как вам? Только честно.

Рисунок казался довольно беспомощным, слабым и каким-то полудетским.

— Ну… если совсем честно…

Сколько раз уже зарекался: не лезть не в свое дело, если о том не просят. Или не спросят. Не покупаться на обычное «только честно», когда собеседнику вовсе не надо честно, а надо ему похвалы, восхищения мнимым талантом ему надо. Обещал же себе, чужому творчеству оценок не давать, не комментировать чужие ошибки и не советовать тем, кому замечания мои нафиг не нужны. И опять сорвался. Черт его знает, зачем это было надо? «А вот не буду его хвалить, скажу как есть», — подумал тогда я. Когда-то давно, еще в ранней юности, довелось учиться в художественной школе. Было такое внешкольное образование, где обучали всякому разному. Изобразительному искусству в том числе. Рисовал портретики своих друзей быстрым карандашом, углем или фломастером, наброски в транспорте... Потом у меня сменились приоритеты, позже еще что-то случилось, и рисование окончательно забросил, а делать этого не следовало: нужна постоянная тренировка. Однако кое-что въелось в память, и теперь я просто не могу видеть неправильно построенную кисть руки, непропорциональную фигуру, разъехавшееся лицо, где нос и глаза не на месте… Как нас учили? Сначала намечается скелет, потом — мускулатура, далее — раздетая фигура и уже после, если понадобится, фигура облекается в одежду. Соотношения, от которых зависит внешний облик — это главное в рисунке человеческого тела. С портретом с одной стороны в чем-то проще, но с другой и сложнее – там свои трудности и специфики. Пропорции черепа, мимические мышцы, перспектива головы и прочие тонкости. Тут тоже свои соотношения размеров. Правильная штриховка опять же. Тени, светотени... Первое, что сразу выдает начинающего необученного любителя — грубые ошибки в анатомии и «солома», что устраняется тренировкой и так называемой «школой».

— Ну… если уж совсем честно, то вам бы еще поработать над техникой рисунка.

— Укажите на конкретные ошибки, — надулся мой собеседник. Похоже, он уже привык к хвалебным отзывам.

— Конкретные ошибки? — повторил я, как герой очередного телесериала. — Неправильно построен скелет, неверно расположена мускулатура, локтевой сустав вывернут неестественным образом. О построении торса я вообще не говорю. Мужская рука как деревянная, пальцы не на месте, сухожилья не просматриваются на запястье. Такое впечатление, что автор рисунка либо вообще не изучал пластическую анатомию, либо некачественно ее изучил.

Тут мой собеседник откуда-то вытащил фотографию, которую, судя по всему, пытался перерисовать.

— Вот оригинал, тут все так же.

На фотографии, конечно, было не «все так же». Горе-рисовальщик просто не видел ошибок, не понимал их, как человек лишенный музыкального слуха не в состоянии угадать мелодию и отличить одну фугу Баха от другой.

— Да нет же, не так... — с досадой сказал я, в десятый раз пожалев, что вообще ввязался в этот бесполезный разговор. — Возьмем хотя бы мужскую руку на оригинале. Смотрите сюда и сюда. На фото видна перспектива, объем, динамика, работа суставов и сухожилий... Ладно, мое время, ваше время, — дайте не отнимать его друг у друга. Вообще, лучше с натуры учиться, а не с плоского изображения. Мы же не об этом хотели поговорить, я прав?

Говоря эти слова, я показал парольный журнал.

— А, это вы, — как-то обыденно сказал гражданин. — Как к вам лучше всего обращаться?

Я сказал как, подивившись бесцеремонной манере собеседника. В ответ задал аналогичный вопрос.

— Очень приятно, — явно солгал мой собеседник. Не было ему приятно, просто устоявшаяся фигура речи стала удобным штампом. Ему вообще было наплевать на меня. — Борис Викторович, будем знакомы, — он протянул, а я пожал бодрую руку. — Я руководитель вашей приятельницы Стеллы. Давайте-ка пройдемся, тут недалеко.

«Недалеко» оказалось автостоянкой почти у самого метро, где ждал очень неплохой серый Лексус с шофером.

— Прошу вас, — велел Борис Викторович, широким жестом указав на заднее сидение. Сам он приземлился с другой стороны. — Коля, — обратился он к шоферу, — покатай нас немного. Маршрут на твое усмотрение.

Мы тронулись и поехали. Очевидно, этот Лексус подвергся определенным изменениям и доработкам под начальственные требования, поскольку Борис Викторович что-то нажал, и из-под спинок передних сидений выползла прозрачная перегородка, отделившая нас от водителя.

«Прям как в кино, — возникла закономерная мысль, — только вот зачем все это? Я не Штирлиц, а ты не Борман».

— Знаете, я уже много лет руковожу своим агентством, и смею полагать, что кое-чего умею в практическом плане.

Естественно, я знал, что рядом со мной сидит ни кто иной, как генеральный директор частного детективного агентства «Эридания» Борис Викторович Седельников. Бывший офицер безопасности, что некогда вышел в отставку, набрав сорок лет от рождения. Когда это случилось, за плечами остались двадцать два года более-менее успешной службы, майорские погоны и приобретенные проблемы со здоровьем. Зато впереди ожидали: армейская пенсия, невнятное будущее и вероятные земляные работы на даче. Несмотря на большое количество «горизонтальных» связей, Седельников ушел майором, поскольку очередные звания всякий раз тормозились из-за черт характера: излишней въедливости, маниакальной честности и педантизма, граничащего с занудством. Начальство таких привычек не любило и не поощряло. Более того, не прощало. Еще дед Бориса Викторовича работал в армейской контрразведке, а после войны остался в кадрах. Но отец пошел по иному пути — поступил в Высшее техническое училище на специальность «энергетические установки». После окончания, распределился в секретное «КБ ХимМаш», проектировавшее и испытывавшее двигатели для космических ракет. Благодаря его гениальной идее, что посещает раз в жизни одного человека на миллион, удалось инициировать проект такого двигателя, что стал мощнейшим в мире. Потом последовала самая могучая ракета-носитель сверхтяжелого класса, за ней развал страны, приватизация и акционирование предприятия. Получение заметного количества акций. Потом — продажа своей доли акций и вложение в бизнес сына — отставника государственной безопасности, достигшего сорокалетнего рубежа. Отставник гебист собрал ровесников — братьев по отставке, с которыми вместе учился и которые пока не нашли себе достойных мест на гражданке, и решил открыть свое собственное дело. Организовал частную детективную фирму. Получил необходимые лицензии, как на детективную, так и на охранную деятельность. Старые связи помогли. Назвали агентство «Эридания», в честь иссохшего в глубокой древности озера на Марсе. В начале бизнес казался убыточным, но неожиданно совпали два случайно счастливых обстоятельства: почти полное исчезновение доверия граждан к официальным правоохранителям и несколько дел от крупных бизнесменов, не желавших светиться перед властями. Дела успешно закончились полной победой детективного агентства — заказчики оказались довольны. Возникла репутация, возрос оборотный капитал. Под центральный офис арендовали помещение в Москве, а потом появились и отделения в региональных центрах страны. Поначалу филиалы открывали там, где жили друзья и однокашники Седельникова, а потом и до других городов очередь дошла. С офисом в столице сначала не повезло, пришлось занять несколько комнат у разоряющегося акционерного общества. Но позже, один из спасенных бизнесменов предложил в качестве оплаты часть своих пустующих производственных площадей, а через пару лет помещения перешли в полную собственность детективного агентства. Таким образом, за время своего существования из мелкого закрытого акционерного предприятия Эридания сделалась богатой и уважаемой. Стала известной престижной фирмой, пользующейся немалым авторитетом в соответствующих кругах.

Все эти сведения я в свое время по частям и крупицам почерпнул от Стеллы — сотрудницы «Эридании». Она, нарушая все корпоративные законы и этические нормы, иногда страдала невоздержанностью языка, строго-настрого потом заклиная меня никому и никогда… ни при каких обстоятельствах… ни под каким видом… Само собой разумеется, что я обещал молчать и крепко держал язык за зубами.

— Так вот, — продолжал Борис Викторович, — в первые годы работы Эридании ко мне пришел мой бывший преподаватель, что читал лекции в Академии, и попросил взять на работу его внучку. Сначала я решил, что будет такая фифочка, пригодная лишь на секретарскую должность. Но действительность превзошла ожидания. Стелла у нас очень серьезный кадр… Но, тем не менее, она женщина.

Борис Викторович говорил довольно-таки долго, но все имеет конец, лекция тоже, а Лексус с нами внутри двигался уже по Садовому кольцу. Борис Викторович выдержал паузу, ожидая вопросов. Но я молчал, надеясь на продолжение.

— Знаете, — не дождавшись моих реплик, продолжил Борис Викторович, — если бы вы начали хвалить мой дилетантский рисунок, я бы вообще не стал говорить с вами. Лесть уместна лишь в разговоре с самодостаточными людьми. Они знают себе цену. Искренне расхваливая их, вы только подтвердите то, что те и так понимают. А если человек в чем-то не уверен, лесть будет противоречить его мнению о себе, и вызовет лишь раздражение и никакого расположения к вам не появится. Более того, так и недоброжелателя можно себе получить. Смею полагать, что с определенными оговорками нам стоит объединить усилия.

— В смысле, объединить? — не понял я.

— В том смысле, что вы сейчас занимаетесь тем же делом, что и мы. Для чего было так поступать нашему нанимателю — понять сложно. Вероятно, чтобы оптимизировать результат, или наоборот. Вопрос изучается. И еще одно. Стелле о нашей встрече и разговоре лучше не сообщать.

— Да? — глупо спросил я. — А почему?

— Потому. Более того, не хочу вас пугать, — сказал Борис Викторович с такой интонацией, что у меня все похолодело внутри, — но вы, сами того не заметив, кому-то очень больно наступили на ногу. Где, когда, при каких обстоятельствах, понятия не имею. Похоже, вас попытаются ликвидировать, будьте внимательны. Вот здесь, — сказал Борис Викторович и передал мне клочок бумаги, — емейл очень интересной особы. Интересной не только в оперативном, но и, так сказать, в эстетическом плане. Поговорите с ней, не пожалеете.

— Может, Стелла поговорит? — в смутной надежде спросил я. — Все-таки женщине с женщиной будет проще отыскать общий язык, они легче договорятся.

— Вы серьезно так полагаете? — почему-то усмехнулся Борис Викторович. — Не тот случай, знаете ли. Вы лучше справитесь, поверьте моему опыту. У вас же есть договор с этим… руководителем, и он, в случае успешного завершения дела обещал выплатить вам такую сумму, что даже наша фирма не отказалась бы от подобного вознаграждения. Я прав? Что-то мне подсказывает, что вам будут активно и пассивно мешать, а в конце, когда вы окажетесь лицом к лицу с преступником, кто бы он ни был, вам будет угрожать определенная опасность. Да не дергайтесь вы, первый раз что ли. Главное, как только вы пойдете на эту главную встречу, позвоните мне, или пришлите срочное сообщение с убедительными подтверждениями срочности. Тогда и только тогда в вашем распоряжении будут все возможности Эридании. Вся королевская конница, и вся королевская рать, извините за пафос. Прямо как в том английском детективе. Дика Фрэнсиса читали? Ну и вот. Главное, чтобы у нас оставалось не менее трех часов времени.

Потом Борис Викторович кратко, но емко и доходчиво объяснил, почему в данном конкретном случае я буду эффективнее Стеллы. Надо же, чего бывает…

17. Бедные готики

Обещанное Стеллой сборище участников сервиса онлайн-дневников «Записки бедного готика» происходило через пару дней в Орехове-Борисове у прудов под деревьями на открытом и относительно свежем воздухе. В основном народ был мне неизвестный. Правда, мелькало несколько знакомых физиономий, но я давно уже запамятовал, кто из них кто. Узнаваемыми оказались лишь Лилу да Амбер, причем обе если и помнили меня (что сомнительно), то лишь по старому нику. Я никогда не любил фотографироваться и свою физиономию старался не светить. Боже, как давно все это было! Девушки заметно изменились. Сейчас им всем давно перевалило за тридцать. Еще присутствовала тройка незнакомых девиц сильно моложе возрастом, лет двадцати пяти, а то и меньше, но их уравновешивала пара мужиков сорока (или чуть за) лет от роду. Довольно скоро из разговоров выяснилось: людей прибыло значительно больше, чем планировалось первоначально.

Стелла сразу же прояснила ситуацию:

— Всем привет, — сказала она, когда мы подошли. Небольшая толпа тут же воззрилась на нее многими парами глаз и на разные голоса заорала «О-о-о-о! Джина!» Стеллу тут явно хорошо знали и очень уважали. Только почему вдруг «Джина»?

— Это мой друг, знакомьтесь, — добавила Стелла, тыкая мне под ребра своим пальчиком.

Ну, пусть будет друг. Мало ли, со всяким может случиться. Друзья они, знаете ли, разные бывают. Никакой легенды не понадобилось, я назвал свое настоящее имя, настолько заурядное, что даже в этой небольшой компании наличествовало несколько тезок, причем как мужеского, так и женского пола. Все присутствующие называли друг друга по никам, имена звучали нечасто.

Потом подоспели шашлыки, было пиво, коктейли и еще какой-то алкоголь. Но в самую меру, никто не перепил и сильно не пьянел. У главной устроительницы мероприятия, по старому нику — Амбер — молодой эффектной женщины с длинными облондиненными волосами, в руках оказалась специальная «шлепка по попке». Средство от перипития. Нечто вроде усиленного дизайнерского стека в стиле Кристиана Грея, того самого, что на пятьдесят оттенков серого. Этой «шлепкой» даже отлупили какого-то не в меру резвого парня, что принял лишнего и вышел за рамки дозволенного. Стал грубо клеить одну из девиц. Судя по тому, как несчастный потом кривил рожу и долго тер задницу, попало ему основательно, без всяких скидок. Позже выяснилось, что принесла эту «шлепку» очень общительная «готичная девочка» с короткой стрижкой в обтягивающих кожаных штанах, распахнутой куртке-косухе и черной майке с козлиной мордой на пентаграмме. На ногах — высокие черные сапоги с ремешками и тяжелой подошвой. Девушка профессионально практиковала БДСМ, что не особо скрывала. Она-то и начала разговор, как потом выяснилось, на интересную для нас со Стеллой тему.

Я предпочитал помалкивать и больше слушать, лаконично отвечая на редкие случайные вопросы. В конце концов, от меня отстали и практически не обращали внимания. Вообще, темы возникали самые разные, от модных и уже полузабытых музыкальных групп, до художественных направлений и недавних фильмов. Большинство затрагиваемых проблем меня волновало слабо и казалось малоинтересным делом. Обычно травили анекдоты разной степени приличности и всевозможные байки из личных жизней.

— Пришел мужик на праздник города, идет, по сторонам смотрит. При входе серьезный досмотр через рамки, море праздничного народу, пирожки по сто рублей. Аттракционы разные. Девушка в черном учит фокусы показывать, музыка играет, клоуны на ходулях. Все по темам на сектора разбито, и в каждом таком секторе что-то вроде шатра, где продается еда, теме посвященная. Вдруг видит мужик — стоит длинная очередь к какому-то стенду, ну и он встал. Но странное дело, в стенде дырка, каждый подошедший голову туда сует, и, матерясь, за стенд убегает. Подходит очередь мужика. Сует он голову, ничего... и, тут, кто-то ему по роже ка-а-ак даст. Ну, мужик разозлился, побежал за стенд, а там — никого! И тут чья-то голова в дырку высовывается...

— Как-то раз вознамерились мы по грибы да по ягодицы, — рассказывал другой парень. — Вставать рано, ехать долго, время тратить некогда, поэтому собирались вечером, практически ночью. Все есть, но компас никак найти не можем! Да еще вдобавок сортирная бумага в доме закончилась, а какой лес без туалетной бумаги и компаса? Время к полуночи, надо где-то добывать недостающее. В круглосуточный магаз поздно ехать, да и неохота, если честно. Звоню соседям. Долго не отзывались. Открывает Леха, студент. Глаза заспанные, разбудил, кажется. «Леш, у тебя компас и туалетная бумага есть?» Сосед говорит «угу», явно не вполне проснувшись, походкой змоби удаляется в нутро квартиры, приносит нужное. Благодарю. Расходимся. Минут через десять. Звонок уже в нашу дверь. Открываю. На пороге тот же сосед: «Уснуть никак не могу, мысль покоя не дает: зачем тебе компас в сортире»?

Компания снова громко рассмеялась, на мой взгляд, уже по доброй привычке.

— Из протокола: «…после того, как жена слесаря-сантехника Федякина сообщила ему, что их сын победил сразу да двух олимпиадах – физической и математической, слесарь Федякин позвонил в дверь своему соседу Циммерману, и без всяких объяснений нанес ему побои, сопровождая действия нецензурными оскорблениями…»

Все «бедные готики» уже валятся друг на друга. Общее настроение обеспечено. Народ оказался веселый.

— Относительно звонков в дверь. У меня, практически каждый день, — вдруг начала незнакомая девушка с короткой стрижкой, — примерно в обед, тоже кто-то в дверь… звонок, короче. Я не открываю обычно, потому как не жду никого и отношусь к звонкам в дверь, как и к телефонным: кто вы? Я вас не знаю, идите на [censored] добрые люди. Но это уже явно не смешно.

— Каждый день, говоришь, звонят? — спросила общительная Амбер

— Почти каждый. Иногда звонок короткий или обычный, а иногда долго звонят и не раз. Упорно. Вот интересно стало, часто вы дверь незнакомцам открываете?

Такой банальный с виду вопрос неожиданно вызвал нездоровый и бурный интерес у многих присутствующих. Народу собралось человек двадцать, но в разговорах участвовали далеко не все.

— К дверям вообще редко подхожу, если не жду тех, кто предварительно со мной созвонился, — почему-то принялась разъяснять свою ситуацию Стелла, — при этом никогда не отвечаю, если с незнакомого номера звонят. Так что у незнакомцев нет шансов ко мне попасть. К тому же в дверь незнакомец чисто физически не сможет позвонить, у меня звонка нет в зоне доступа незнакомцев. Если кому надо — домофон есть. Шах и мат.

— Все правильно сделала, — пояснила девушка со стрижкой. — Я вот летом у родителей на даче, в коттеджном поселке жила. Под Питером. Хороший такой поселочек, охраняемый вроде, городские удобства, заборы, вахтер на въезде. Даже шеф мужа туда пару раз приезжал, оказался давним приятелем моих родителей. Недавно на пустом месте построили, там даже не все распродано еще. Пятый дом по улице Юных Ленинцев. Это ж надо такое удумать — Юных Ленинцев! Да и название у поселка такое протокольное — Горностаево. Звонок от калитки прямо в дом заведен, а сам дом близко ко въезду находился. Так нам часто всякие неблагополучные элементы звонили. То водички просили попить, то водочки, то бродячие цыгане, то продавали чего-то, то бригады гастарбайтеров. «Хазайка, рэмонт нада делат?» Картошку, мед, еще всякую [censored]… [censored] уже. Часто захаживали проповедники слова божьего. Так что у меня выработалась стойкая неприязнь к подобному, никому дверь не открываю.

— Никогда под Питером не жила, — сказала Амбер, — но у нас тоже цыгане ходили, а бывало, что пьяные мужики дверьми ошибались. Однажды родители уехали в другой город, так при мне, дома сидящей, пытались замок вскрыть. Я, помню, перепугалась до ужаса и ментов вызвала. Пока те ехали, квартирные воры сами убрались: или что-то почувствовали, или услышали. Менты потом еще недовольны были, что зря их побеспокоила.

— Вот и я теперь никому не открываю, — повторила девушка со стрижкой.

— Все правильно делаешь, раз не предупредил — не гость, иди нафиг, — безапелляционно отрезала Лилу: эффектная экспансивная молодая брюнетка несколько восточного типа, известная «в миру» как Кира. — Интересно, это один и тот же человек?

— Не-не-не, всегда разные люди ходят, сосед иногда дверь открывает и что-то там трет с ними. То картошку пытаются впарить, то окна пластиковые, то батареи сменить, то еще какую-то [censored]. То рекламщики, то попрошайки, то соцопросники.

— Я лично в глазок всегда, — подала голос Стелла, — молчу, изучаю объект за дверью. Если он не вызывает подозрений, спрашиваю, чего хотел. Если вызывает — бесшумно уползаю вглубь. Дверь открываю только знакомым людям, если действительно нужно. Сосед дядя Вася (имя просто рандомное, я не хотела задеть чувства других дядь Вась) тоже маньяком может оказаться.

— Слушай, Джина, — спросил какой-то неизвестный мне парень с плохо запоминающейся внешностью, — а вдруг потоп или пожар? Или коммунальщики проверяют?

— У нас тамбур на две квартиры, а снаружи железная решетка. — зачем-то соврала Стелла, — Если «електросчетчики» посмотреть, то впускаю и мгновенно закрываюсь в своей квартире. Меня там не надо, а наблюдать я и через глазок могу. Уйдут, закрываю потом.

— Я тоже сначала в глазок тихо смотрю, и в зависимости от этого решаю, скрыться в туман, типа нет никого, или спросить, кто там и чего надо, — подал голос похожий на рок-музыканта незнакомый парень, что до этого сидел молча и глядел куда-то мимо пространства, сжимая в руке бутылку пива.

— Чаще всего первый вариант, конечно. В глазок смотрю и молчу, — подала голос незнакомая девушка вся в черной коже и больших солнцезащитных очках. — Вообще боюсь людей, которым дверь в квартиру надо открывать. Даже курьеров. Слава Босху они чаще днем приезжают, и все же наличие консьержки да видеокамер немного успокаивает в этом плане. Вот если прямо в дверь, то я бы офигела от такого. Каждый день! Пошла бы все-таки посмотреть, что это за говнюк такой? А если в домофон — то [censored] с ним, вообще не отвечаю. Пусть звонят.

— У нас даже соседи по площадке всегда предварительно предупреждают, — пояснила Лилу. — По домофону отвечаю, но незнакомцам открываю редко. Обычно это рекламщики. Если бы каждый день кто-то звонил, то все-таки в глазок посмотрела бы или просто через закрытую дверь спросила что надо. Если деньги на что-то собирают — досвидос. Я вам не спонсор. Не знаю ни одного из знакомых, у кого бы не было моего телефона. Сантехники, связисты, газовики и прочие работники коммунальных служб бросают записки. Кстати, они и так должны от подъезда ключи иметь. Один раз мусорá приходили — я не открыла, так они чуть не лопнули от злости. Причем пепеэсники, не участковые. Долго под дверью стояли. Ломились до последнего, даже давали послушать по домофону, как рация у них работает.

— Не, менты пока еще не звонили, — ответила готичная девушка со стрижкой. — До этого не дошло.

— Может приставы или коллекторы? — предположила Амбер, — Да [censored] знает кто еще мог вот так настойчиво каждый день стучаться.

— В домофон мне вообще никогда не звонят, кроме курьерской доставки, — пояснила девушка со стрижкой. — Сразу все в дверь ломятся. Курьеров сначала домой пускала, а потом передумала, теперь в тамбуре их встречаю, [censored] дома топтать. Насчет соседа. Однажды моя стиралка устроила всем нам сюрприз, так я сразу открыла на стук, так как знала, в чем там причина, а вот когда меня саму затопили, кричала через дверь. Типа соседи, вы меня топите суки!

— Это что, — подала голос худенькая девушка в черных кожаных штанах и «фирменной» футболке с пентаграммой, — Болтала по телефону. Вдруг звонок в дверь, я друзей ждала и на автомате открыла. Только потом поняла ошибку. На пороге квадратный такой шкаф бандитского вида в кожанке и очках, на руке что-то погожее на кастет. Роняю телефон и еле выдавливаю: «Вам кого?» Тут этот организм протягивает мне рекламный флаер со словами — «Короче, магаз за углом новый, приходи, там ваще четко. Подателю сего право на скидку». Не знаю, по какому принципу там промоутеров набирали, но дверь больше не открываю. Спокойнее так.

— Магаз правда четкий был? — с некоторым интересом спросил я.

— Ничего так подвальчик. Магазин дизайнерской одежды называется. Я там эти кожанки купила и косуху еще.

— У нас вот, в который уже раз магнит на двери подъезда выламывают, и пока не починят, шляется всякая шваль, — пожаловался я, но никто как-то не отреагировал.

— Я бы ни при каких обстоятельствах никому дверь вообще не открывала, — в конце концов постановила Амбер, — но обязательно спросила бы, кто там. Обычно так проверяют наличие людей в квартире, собирают статистику так сказать.

— А у меня все просто, — пояснила другая молчавшая раньше девушка, — Звонок отключен [censored], а через дверь [censored] простучишься, пусть валят в [censored].

— Зато квартирные воры могут оценивать, в какое время суток хозяев дома нет, — недипломатично объявила Лилу. — Воры, как правило, не убийцы… хотя, всякое, конечно случается. Так что лучше все ж дверь не открывать, но голос подавать.

— Последний раз звонил какой-то чел в маске орка, — вдруг совсем тихо сказала девушка с короткой стрижкой. — Услышала шуршание на лестничной площадке, аккуратно заглянула в глазок, а там здоровенный такой широкоплечий парень спиной стоит. Будто почувствовал, мигом обернулся и уставился оливковыми глазами, практически темными на зеленой роже. Увидел, что в глазок кто-то смотрит и начал стучаться и проситься позвонить. Словно зеленая маска на всю голову, не то тролль не то орк, не поймешь. Я, разумеется, не открыла, но потом он еще приходил, и еще. Разумеется, не впустила, а утром обнаружила на двери четыре царапины, будто от когтей, с полсантиметра в глубину, это притом, что дверь металлическая, суперлок. Кошмар. Даже мужику своему не решилась рассказать, вдруг за сумасшедшую посчитает. А царапины он даже не заметил, ему все [censored]. Ребята, я боюсь.

— Ужас какой! — эмоционально воскликнула Лилу. — Все, я улетаю с этой планеты.

— Зачем так далеко? — с едва заметной долей ехидства осведомилась Амбер. — Как вариант, в тайгу можно, там никому нахрен не будешь нужна. Разве что беглые зеки сунутся, да и то вряд ли, — и, повернувшись к девушке со стрижкой, уже серьезно просила: — в полицию обращаться не пробовала?

* * *

Когда тусовка естественным образом завершилась уже стемнело. Все кто смог разбились на парочки и кое-как расползлись, а я спросил Стеллу:

— Слушай, а эта девушка со стрижкой. Знакомая на вид, она кто?

— Готесса откуда-то из-под Волоколамска, наверняка где-нибудь на концертах мог видеть. Обычно ярко выглядит, поэтому из общей массы хорошо выделяется.

— Она нормальная?

— Более чем.

— Интересно, почему я ее не знаю?

— А кто ты такой чтобы ее знать?

И вправду, кто? Тем более что по всяким концертам уже черт знает сколько времени не хожу.

— А к тебе она какое отношение имеет? Вы как близкие подруги разговаривали, — все-таки решил уточнить я.

— Приятельница моя. Странность в том, что девушка она крайне самоуверенная и в то же время ужасно зажатая при общении. Даже робкая. С одной стороны все время какая-то маска, какой-то напряг, показуха какая-то, с другой — полнейшая неуверенность в себе. Абсолютная убежденность, что все всегда виноваты во всем, одна она молодец, в то же время присутствует истеричность и некоторая вздорность. Вот тут-то и всплывает вопрос — почему я ей столько внимания уделяю?

— А действительно, почему?

— Потому, что ейный мужик старше ее лет на пятнадцать. Работает в охранных структурах, а не так давно был офицером органов внутренних дел и имеет развратную привычку выбалтывать в постели всякую закрытую служебную информацию. Связи, знакомства у него. Поэтому если Люську правильно расспросить и в нужную сторону направить…

— Что за имя такое «Люська»? А полное какое?

— У нас обычно Людмил почему-то тоже Люсями иногда называют... соседка у меня есть — баба Люся, она же — тетя Люда. А вообще-то, девушку зовут Люсьена. Так по паспорту. Короче, при верном обращении с ней массу необходимых для работы сведений вытянуть можно.

— Да? — зачем-то спросил я. — А для чего?

— Что значит «для чего?» Я же сказала, для работы.

— А почему она, да и все другие, называют тебя «Джина»?

— Сейчас в сети у меня новый ник на японский лад: Джина Камэ — Серебристая Черепаха. А еще мне подарили катану — японский меч.

— Надеюсь, не на день рождения подарили? А то японский меч вызывает у меня стойкие и крайне негативные ассоциации. Ты не очень-то похожа на черепаху.

Стелла ничего не ответила. Так получилось, что пару лет назад одного моего знакомого сразу после празднования им дня рождения зверски зарезали таким вот японским мечом, подаренным на этот же день рождения. Я там оказался совершенно не случайно, поэтому попал под раздачу, был заподозрен и даже отсидел в предвариловке. Потом, правда, быстро во всем разобрались. Меня выпустили, но воспоминания остались чрезвычайно неприятные. Кстати, Стелла принимала самое деятельное участие в той истории, и блестяще сыграла свою роль в заключительной сцене.

«Это что, — подумал тогда я, — очередной рояль в кустах или чья-то направленная злая воля? Игры реальности? Такого обычно не случается».

Очень уж походил тот неведомый отставной «офицер органов внутренних дел» на охранника, рассказ о котором не так давно я читал в интернете. На том самом сайте, что сначала утратил рассказ, а потом исчез из сети.

— Слушай, — задумчиво обратился я к своей подруге, которая, по-моему, немного обиделась на мою последнюю реплику, — у меня есть для тебя одна вещь…

— Ты так говоришь, — недовольно отозвалась молодая женщина, — будто хочешь переспать со мной, но не знаешь с какого боку приступить. Проще давай, что, боишься?

— Да нет, почему сразу «боишься»… — промямлил я. — Может, поедем сейчас ко мне?

— Зачем? — нетрезво спросила Стелла.

— Ну, как это зачем. Переспим.

— Ты что, всерьез решил, что сможешь опять затащить меня в постель на этот раз за недорогой ужин на природе, пару коктейлей и продолжительную болтовню?

— Да, — кратно подтвердил я.

— С чего бы это?

— Самый простой способ все расставить по своим местам. Вспомним старое, что в любом случае будет отлично, а если обнаружим что-то новое…

— …а если нет?

— Тогда разбежимся в разные стороны.

— Знаешь, я пока не готова к таким резким движениям.

— Резких движений не потребуется, только плавные. Тогда разреши вызвать такси и проводить тебя до дома.

— Я же не отказалась, просто спросила. А ты испугался, — утвердительно произнесла подруга. — Признайся честно, тебя же сейчас все устраивает, да? Тебе нравится быть бедным, потому что сейчас ты живешь, как привык, в личной зоне комфорта. В своей раковине. Зато каждые изменения требуют усилий, а любые усилия — обязательной затраты энергии, за которой следует неизвестность. Ты, вдобавок, еще и трус. Боишься всего нового. Поэтому тебе проще быть бедным, чем начать менять хоть что-то.

— Это тоже присутствует в какой-то мере, — недовольно пробормотал я, — но сейчас не о том, извини уж. Я из сети скачал один рассказик написанный о некоем отставном майоре, работающем начальником охраны комплекса…

— Стоп! — сразу как-то обрадовалась и даже вроде бы протрезвела Стелла. — Сохранил, значит? Я очень надеялась, что догадаешься.

— Так ты что, тоже читала?

— Читала. И не только читала, но сама же и написала, а потом в сети разместила. У меня, как ты помнишь, имеются некоторые зачаточные литературные способности. Сразу скажу, о чем хочешь спросить. Расследуя одно странное дело по ходу которого случайно вдруг обнаружилось, что квартира вся у меня насыщена следящей аппаратурой. О городском телефоне и мобильнике даже смешно упоминать. Поэтому окольными путями арендовала доменное имя, открыла сайт и поместила туда тот текст с маленькой следящей программкой. Как только заметила, что заходили с твоего адреса, текст убрала и заменила короткой притчей. Потом, когда ты прочитал притчу, заменила ее совсем уж коротким пугающим текстом, надеялась, что запомнишь. А еще потом вообще убрала следы своего присутствия, сам же меня когда-то учил. Ты мне не звонишь и не приходишь, а сама я не могла я тебе ни позвонить, ни написать, извини уж. Аппаратуру в квартире, кстати, не трогала, оставила без изменений. Мы все под колпаком у Мюллера, так что разговоры у нас будут на сугубо дурацкие темы.

Тут нам обоим вдруг стало ясно, что еды, принесенной, приготовленной и съеденной на тусовке категорически не хватает до полной сытости.

— Так, уже колливубл. Надо срочно что-то делать.

— Что, какой-нибудь игровой персонаж? — спросил я. Я тогда действительно не знал, кто такой «Колливубл».

— Это заумное название урчания в животе. Случается оттого, что желудок пустой, либо наоборот, что-то не то в него поместили.

— Зайдем в кафе? — предложил я в качестве продолжения вечера.

— У меня идея получше: пошли ко мне, и на кухне чего-нибудь основательного пожрем. Возможности имеются.

— Какая ты проницательная…

— Есть немного, — важно согласилась Стелла.

— Вообще, женщины в районе тридцати и когда им немного за, самые разумные. Но при этом самые опасные! Они еще молоды и красивы, но уже не дуры.

— Это кто сказал?

— Я. А что?

— Ничего. Слишком умно для тебя, — с ноткой превосходства изрекла Стелла, после чего достала пачку сигарет и демонстративно закурила, хитро поглядывая на меня.

Я недоуменно воззрился на нее.

— Что уставился? Да, снова курю. Терпеть не могу сигареты, но в момент курения исцеляет мое сознание и разбитое на острые обломки сердце. Вроде и курить не хочется, но старая привычка говорит, что надо.

18. Ямайским ромом пахнут сумерки

После пробуждения ощущения были мучительные и на редкость противные. Жутко хотелось пить и посетить санузел. Мочевой пузырь грозил лопнуть. Сколько раз уже давал зарок — навсегда завязать с эстримом, и вот опять та же фигня, те же грабли. Причины появления утренней боли в голове просты и, как правило, незатейливы. Тут даже врача посещать не нужно. Тяжелые нагрузки и стрессы городской жизни, душное помещение, неправильное питание и отсутствие режима, непривычная неудобная поза во время сна, ну и чрезмерное употребление алкоголя накануне, как же без него. Все это естественно. Если кому-то трудно переусердствовать с объемом горячительных напитков, то иному страдальцу хватит и пары бокалов того же мартини. Особенно если потом сдабривать крепленым пивом.

Сколько же сейчас времени? На улице темнело. Мы что, весь день что ли, проспали?

Я как мог аккуратно выбрался из-под спящей на моем животе женщины, отчего она с трудом, но проснулась.

— У тебя ибупрофена случайно нет? — чужим от хриплости голосом спросил я, пытаясь разыскать хоть что-нибудь из своей одежды и отделить собственные шмотки от женских. В глазах мельтешило, и валявшееся на полу никак не поддавалось строгой идентификации.

— В ванной… над умывальником, в зеркальном шкафчике посмотри… черт! У тебя что, то же самое?

— Это, смотря что… — пробормотал я, натягивая попавшиеся под руку джинсы. — Знаешь, только не обижайся... Как человека очень тебя уважаю, как женщину весьма ценю, но вот как собутыльница — никуда не годишься.

— Сам дурак. Это называется «теперь уже и не пью почти, завязать собираюсь»? Гад ты и сволочь после всего этого. Говорила же, что вредно мне сейчас пить.

Вредно ей. Мне будто полезно. Отнеся оскорбления Стеллы за счет неадекватного ее состояния, я потащился в ванную. С одеждой повезло, штаны оказались мои. Стелла тоже что-то на себя напялила, и, шлепая босыми ногами, шла следом.

Думать ни о чем не хотелось, только бы вернуться в постель и пролежать так до конца дня. Боль разрывала голову на части, заставляла ненавидеть весь свет, любые звуки и себя самого среди этих звуков. Я проглотил обнаруженное в зеркальном шкафчике лекарство, прямо из-под крана глотнул водички и выполз в кухню на предмет поиска чего-нибудь более приятного и разжижающего.

— Если ищешь какой-нибудь алкоголь, то уже все, — пояснила Стелла, как оказалось, облаченная в мою майку. Предмет одежды был ей сильно велик и смотрелся коротким игривым платьицем. — Вчера выпили.

— Ну, извини. За пьянку и за глупые похмельные слова тоже извини. Питьевую воду… где у тебя найти?

— В холодильнике глянь. Когда говорю, голова почти и не болит. Отчего так?

— Не знаю. Кофе, чай? Имеются?

— Этого навалом. Все тут в ящике, — Стелла шлепнула ладонью по дверце буфета. Похоже, не так уж она на меня и обиделась. — Только сам, все сам, я никакая сейчас.

— Кружки, стакашки?

— Там смотри… Ой… вот блин… Много лет назад приключилась со мной одна шняга… — вдруг ударилась в воспоминания давняя подруга опускаясь на табуретку. Похоже, ее головная боль была или не столь сильной, или скоропроходящей. — Причудливая такая история. Странная и противоестественная в своей дикости. Я никому не рассказывала, а то за сумасшедшую посчитают. Ты — первый, да и то только после вчерашней пьянки можно вспомнить. Вот так же вот, после какой-то безумной студенческой тусовки с пьянкой и дурью, встала я, кое-как позавтракала, навела на себе относительный порядок, и собралась в универ. Жила тогда, как ты знаешь, в стандартной панельной хрущевке на последнем этаже. Вниз не вверх, и с безмятежной душой и спокойными мыслями побежала по ступенькам вниз. Даже затруднительно описать мою реакцию, когда обнаружилось, что ниже на этаж половина лестничного пролета просто отсутствовала. Вообще. Как ножом срезало. Помявшись несколько минут, потрясла головой дабы убедиться что окружающая реальность действительно реальна, и я не сплю, переползла вниз цепляясь за перила, которые остались, как и были, на своем родном месте. Весь день потом будто в тумане прошел. Вечером, когда вернулась домой, офигела еще больше: лестница на месте, как ни в чем не бывало. Причем никаких следов разрушения или временного отсутствия. Спокойно пришла домой, в свою комнату завалилась и от греха сразу же спать рухнула. Никто, естественно, не поверил бы, поэтому учинила осторожный опрос соседей и возможных свидетелей. Все без толку. Вообще ничего полезного. Разве что убедилась в полной моей неадекватности. Вот. Я тебе рассказывала, нет? С того самого дня жизнь моя существенно переменилась, и я обещала себе: никогда, ни при каких обстоятельствах не сочетать алкоголь с каким-нибудь веществом.

— Помогло? — машинально спросил я, не вполне понимая, зачем мне вообще знать про этот старый случай. Мало ли какие глюки бывают у человека после глубокой студенческой попойки осложненной применением разных веществ.

— Да, помогло! Но зато больше такого не наблюдалось. Может, повторим?

— Издеваешься? — ворчливо отозвался я, как бомж-алкоголик, которому предложили бесплатно вступить в парламентскую партию. — У меня голова сейчас лопнет.

— Что, совсем плохо?

— Нет, хорошо! — сердито пояснил я, с трудом вспоминая, через какое именно время должен действовать ибупрофен.

— Да шучу я, не пугайся. Сама не хочу. Видел бы ты сейчас свое лицо.

— Уже. В зеркале, — недовольно пробормотал я, заваривая крепкий черный чай.

— Ты сейчас почти как тот мужик из анекдота.

— В смысле? Какой анекдот?

— Значит так. Просыпается мужик с жуткого бодуна. Голова болит, тело ломит, глаза едва открываются, во рту — будто кошки нагадили. С великим трудом встает и видит записку: «Дорогой, я тебя очень люблю. Завтрак на столе, чистая одежда на вешалке, лекарство над раковиной в ванной. Целую, буду вечером». В голове возникают какие-то смутные сомнения и тревожные мысли. Идет в ванную, там все аж просто блестит чистотой. Глотает пару таблеток и долго пьет прямо из-под крана. Прямо как ты сейчас. Вроде вчера с друзьями немного посидел… слегка выпили… потом какой-то провал в памяти. Мужик заглядывает в комнату дочери и спрашивает: «Привет. Слушай, что-то случилось? Может, я что-нибудь пропустил?» «Да ничего, папочка. Просто ты вернулся домой под самое утро пьяный в говно. В дрова короче, очень-очень пьяный. Для начала блеванул в коридоре, потом на кухне блеванул, потом в ванной и спальне, зеркало разбил, а еще потом маму ударил...» «Я?! Маму?.. — вконец офигевает мужик, — не может такого… ничего не помню. Если все это было, почему эта записка от мамы? Чистые шмотки, да и вообще?..» «Ну, когда мы с мамой укладывали тебя спать, ты вдруг завопил: “отстаньте, шлюхи, меня любимая жена ждет!”».

— От похмелья лучше принять десять-двадцать грамм алкоголя, — сказал я, чтобы не молчать. Не знаю как у Стеллы, но у меня каждое слово отзывалось в голове мучительной болью.

— Да ну еще. Симптомы похмелья с такой помощью снимать не рекомендуется. Можно ситуацию усугубить и привести к развитию алкогольной зависимости.

— Кто сказал?

— Телевизионный доктор, в хирургической пижаме всегда выступает. Знаешь, передачи такие есть?

— По-моему все это полная чушь. Михаил Афанасьевич устами своего героя настоятельно рекомендовал следовать старому мудрому правилу: лечить подобное подобным. А Михаил Афанасьевич, как известно, был врачом, и очень неплохим.

— Удостоен степени лекаря с отличием. Уж мне-то мог бы и не напоминать такие общедоступные вещи. Ладно, хватит тут разглагольствовать, давай сюда свой чифирь, заварился уже.

— Сюда ложечку рома или коньяка не помешало бы добавить, но чего нет…

— Есть!

— Што? — не поверил я собственным ушам.

— Есть говорю, на пару ложечек. Вон ту дверцу открой… ага, эту… видишь?

И я увидел. За дверцей стояла миниатюрная сувенирная бутылочка рома со всемирно известной этикеткой.

— Ого! Он что, правда настоящий? Или это так, сувенир типа магнитика на холодильник?

— Самый что ни на есть настоящий. Как раз хватит. Говорят, такой ром давали пить приговоренным к смерти. В свое время поспорила с одним парнем из нашей фирмы на бутылку ямайского рома. Он, поверив популистским заявлениям, принялся доказывать, что после реформы частный детектив будет получать такую же пенсию, как и бывший главный инженер оборонного завода. Я же уверяла, что это полная лажа и пенсии уравняться не могут. Когда валоризация началась, он признал свою неправоту и за объяснения даже поблагодарил. Публично поблагодарил и прилюдно презентовал мне ром. Вот эту мини-бутылочку.

— Вот жмот!

— Это тоже присутствует. Но вообще-то он мужик неплохой.

— Ладно, какой он там мужик, пусть его жену беспокоит, — пошло отреагировал я, — а эту емкость следует открывать как? Я не умею.

Стелла лихо распечатала игрушечную бутылочку рома и плеснула небольшие, но заметные порции нам в кружки с чаем.

— И кто мы с тобой теперь, — спросила она, склонив голову и обхватив руками свои голые коленки, — Друзья, или все-таки любовники?

Голова перестала болеть, я подошел к окну и молча уставился на черное небо. Было новолунье, и на меня вдруг накатило философско-романтическое настроение. Хорошо виден Юпитер, звезды… бесконечность Вселенной… реально ощутимо чувство ничтожности перед громадностью космоса. Мы малы и слабы в этом мире. От нас не зависит ровным счетом ничего, и значим мы не более чем плесень на гниющем дерьме. Мы — коллективное ничто, и по большому счету ни на что не действуем и ничего не определяем, и это точнейшее приближение к истине. Разве что можем уничтожить жизнь на своей маленькой уникальной планете. Такие мысли еще долго клубились бы у меня в голове, если б не Стелла:

— Кем бы ты хотел быть, а?.. — снова спросила она, так и не дождавшись ответа на свой предыдущий вопрос.

Я, продолжая смотреть на небо, мечтательно ответил:

— В детстве хотел быть космонавтом, потом — астрономом, а еще потом — геологом…

— Вот зараза… Ладно, проехали. Погоди, ты же помнишь разные суеверия про всяких там городских демонов, что питаются чужими душами? Вернее — чужим сознанием? Слышал, да?

— Ну-у-у… — неопределенно протянул я, поскольку не только слышал, но и верил. — А с чего ты вдруг такое вспомнила?

— С того. Какой толк рассказывать, если все равно никогда не удается описать словами…

— Давай-давай. Раз сама начала, придется тему продолжить. Опиши словами, ты умеешь, я знаю.

— Ну, как скажешь, только не перебивай, а то придушу тебя, — необычайно легко согласилась Стелла. — По-моему какой-то участок сознания, некий уголок моей души такой демон все-таки сожрал. Слопал и не подавился. Я не раз влюблялась, прежде чем разобралась, что вообще такое эта любовь. Не раз я принималась искать себя, пока не поняла: надо немедленно прекращать ныть и грустить. Перестать обвинять всех и во всем. Не надо ожидать от жизни слишком многого, и никогда не говорить плохо о тех, кто чем-то не угодил, или под плохое настроение. Прекратить ругаться с близкими из-за всяких глупых мелочей, лучше смолчать, пережить и забыть.

— Отлично.

— Что именно?

— Тот самый текст, что ты сейчас озвучила. Это же готовое эссе, или как оно там называется. Запиши где-нибудь.

— Давно хотелось высказать нечто подобное, а тут и ты подвернулся. Извини за столь высокопарную речь.

— Принято, — сказал я, совершенно не понимая, с чего вдруг удостоился столь обильного многословия, — и все-таки, что произошло?

— Ты о чем?

— Ну, твой последний развод. Причем тут демоны? Почему вы с Алексеем развелись? — неожиданно для себя самого спросил я. — Ведь что-то же случилось?

— А, это. Случилось, конечно. Началось с того, что я заметила, как Алексей в мое отсутствие копается у меня в записках, внимательно проверяет мой телефон и личные контакты. Вначале я такого за ним не замечала. Дальше — хуже. Он перестал доверять мне без всякой причины…

Стелла явно хотела озвучить еще одну версию развода.

— Как без причины? Ты же сама…

— Это уже потом, после «я сама». — Стелла расположилась поперек кресла и стала покачивать босой ногой перекинутой через подлокотник. — А сначала никакого предлога действительно не было! Честно! Начались всякие аккуратные расспросы, он стал что-то выяснять по своим каналам, высматривал, выслушивал. Почту мою читал, проверял аккаутны. Ты же знаешь, какой он умный и хитрый. Нет, прямо ничего не говорил, но я же не слепая. На обычную ревность похоже не было, но чувство возникло на редкость мерзкое. Было такое ощущение, что того Алексея, которого я знала и любила больше нет и какой-то демон сожрал его душу изнутри, а потом захватил это тело. В конце концов, мне все надоело, и я решила: раз уж так, то пусть хотя бы повод появится.

— И он появился?

— Появился, как нетрудно догадаться. Вернее так: я сама его создала. Про того «любовника» мне особенно сказать нечего, просто нас свели жизненные обстоятельства. Впрочем, какой он любовник, так, перепихивались время от времени. В наших отношениях все было очень просто, и проблема, как я сначала думала, возникнуть не могла. В качестве «мужчины на час» он был просто незаменим, не предъявлял никаких требований, и я к нему тоже. Обычный мужик. Кусок мяса, как раньше говорили. Главное, чтобы дополнял супружескую жизнь, которая была не такой полноценной, как хотелось бы. Мы встречались, трахались и расходились по своим домам. Я не испытывала угрызений совести, мне так было лучше, и ничего менять не собиралась. Сейчас уже не столь важно, что было и с кем, но Алексей обо всем узнал, причем довольно быстро. Узнал и подал на развод. Все!

Вот и еще один вариант их развода. Эта новелла явно не имела ничего общего с предыдущими рассказами. Интересно, сколько их всего заготовлено? А как же история про того классного психолога, с которым она в командировки ездила и по гостиницам встречалась? Или у Стеллы был в ту пору не один мужик, а несколько, и она мне просто о разных случаях из своей практики рассказывала?

* * *

Домой я вернулся поздно. Вернее – рано. На востоке между домами вовсю занималась заря, и какая-то ранняя городская птица проверяла свой голос.

А уже днем пришло долгожданное сообщение от Евгения. Старый друг, наконец, выполнил мою просьбу и прислал список с привязкой к реальным адресам. Уверял, что адреса настоящие и эти люди действительно там обитают. Похоже, мне начинает улыбаться удача.

19. Арина. Sound_Record5.3gpp

Вот ты. Если у тебя прежде не возникало таких, как у меня, проблем, то тебе повезло. Ты легко адаптируешься ко всяким изменениям, редко унываешь, если что-то пошло не так. Не грустишь без повода, не стесняешься выражать свои чувства и не ищешь подходящих моментов для этого. Обычно ты уверен в себе, ценишь сильные стороны и легко признаешь слабости. Тебе хватает сил и энергии, чтобы ставить цели и добиваться желаемого. Так? Правильно, может и не всегда так. Мне виднее, говоришь? Ты же и раньше хотел об этом спросить? То-то и оно, что виднее. Я тебя насквозь вижу. Поэтому никогда не говори людям о своих трудностях, подавляющее большинство ими не интересуются, а остальные процентов двадцать рады, что они у тебя есть. Ну, это так, бесплатные советы простому смертному от ведьмы.

Да, поскольку я у нас ведьма, и что могу, так это понимать мысли других людей. Понимать, а не читать. Чувствую их. Ведьма, а не колдунья вовсе, как ты сейчас подумал, пора бы привыкнуть. Спрашиваешь, чем колдунья от ведьмы отличается и отличается ли вообще? Ну, не спрашиваешь, так хочешь спросить. Еще как отличается. Такой вопрос обязательно и время от времени задают те, кто так или иначе непрофессионально соприкасается с магией. Журналисты, писатели, или какие-нибудь простые обыватели. Я не знаю, какое практическое применение может извлечь обычный человек из этих различий, но постараюсь объяснить как можно более подробно. Прежде всего, между колдуньей и ведьмой общего гораздо больше, чем различий. Обе женщины, обе могут колдовать и обе используют магию чисто по-женски. Но если колдуньи употребляют магию универсальную, я бы даже сказала — академическую, примерно ту же, что и колдуны-мужчины, то ведьмы применяют уникальную женскую магию, доступную лишь женщинам. Да, существуют еще так называемые мужчины-ведьмаки, но их рассматривать сейчас не будем, это за рамками вопроса, да и к ведьмам они прямого отношения не имеют. Колдунья рождается с определенными способностями, но нуждается в глубоком систематическом образовании, чтобы изучить колдовское искусство. Без обучения они останутся тем, что сегодня называют дурацким словом «экстрасенс», и не смогут проводить никакие магические ритуалы. Ведьма же сразу рождается ведьмой и, хотя в обучении все ж таки нуждается, главное — для нее посвящение. Особый ритуал инициации, или типа того. Ведьме необходимо пробуждение сил, проводимое ближайшей ведьмой, лучше всего кровной родственницей, чаще всего бабушкой, как в моем случае. Только после такого пробуждения ведьма способна использовать свой дар, но вначале она вообще не понимает, как правильно это делать, и на первом этапе нуждается в строгом руководстве. Колдунья же, обладая общей способностью к магическому искусству, может изучить всякие магические ритуалы и практики, по собственному выбору заниматься любыми направлениями магии. Хотя обычно следует той или иной традиции, в которой много уникальных черт и специфик, секретных наработок дающих окончательный результат. Ведьма же рождается с готовой магией. С неотделимой частью своей натуры. Причем, как женской, так и ведьминской частью, и никто ничего изменить уже не в состоянии. С момента пробуждения ведьма будет учиться использовать и развивать лишь те возможности, что у нее заложены генетически. Она будет следовать этому во всем — чем бы ни занималась и чем бы ни увлеклась. Колдунья всегда может бросить свое ремесло и жить как обычная девушка. Выйти замуж, нарожать детей, стать домохозяйкой или сотрудницей какого-нибудь предприятия. Ведьма — никогда, иначе она потеряет свой дар. А то и погибнет. Тут важен сам факт замужества, интимные связи вообще ни при чем. Это разные вещи. Ведьма никогда не сможет выйти замуж сохранив свой дар. Нет, сохранять девственность ей совершенно необязательно, вредно даже. Ведьма может найти себе мужчину, родить ему ребенка, но замуж выйти не может, категорически нельзя. Если какая-нибудь ведьма возьмет себе официального законного мужа, то или навсегда утратит свой волшебный дар, или просто погибнет. Третьего не дано.

Один раз пробудившись, ведьма останется ведьмой уже навсегда, именно так. Она, конечно, способна к обучению и может освоить какие-либо направления магии, но в отличие от колдуньи строго придерживающейся канонов, ведьма все всегда переиначивает на свой лад, под свой уникальный врожденный ведьминский дар, который имеет индивидуальные различия даже у ведьм одного и того же рода. Дар ведьмы в основном реализуется в области чувств и разнообразных человеческих отношений. Да, она часто занимается другими делами, но именно чувства влекут ее с неудержимой силой, чего бы это ни стоило. Более того, ведьма высоко ценит внешнее, показное богатство. Любит дорогие украшения, эффектных мужчин, прекрасную одежду, эффектно обставленное жилище или рабочий кабинет, красивую жизнь… Ведьма постоянно нуждается в поклонении, признании ее выдающихся качеств, как ведьминских, так и чисто женских. Колдунья же вполне способна жить обычно и скромно, причем лишь немногие будут в курсе, что за тайной силой она владеет. Колдунья ценит не блеск и внешние эффекты, а спокойную, крепкую семью, обычно имеет верного, работящего и заботливого мужа, которому всю жизнь тайно помогает, направляет и оберегает его. Однако как ведьма, так и колдунья, порвут всякого, кто посягнет на того, кто им дорог и любим. В этом они обе сходны как женщины, обладающие силой и властью. Но ведьма сделает это открыто, с неистовой силой и гневом, и, как правило, тут же на месте, а вот колдунья отомстит спокойно, расчетливо подбирая наиболее подходящий момент и тщательно дозируя силу своей магии, чтобы не потратить лишнего там, где можно обойтись более экономными средствами. Колдунья дисциплинирована, выдержанна, спокойна и уравновешена. Расчетлива. Ведьма — полная ее противоположность. Импульсивна до необузданности и своенравия. Часто из-за такой несдержанности может принести себе вред. Ну, и последнее. Ведьма может по каким-то обстоятельствам стать колдуньей, но при этом так и останется ведьмой. Колдунья же быть ведьмой не может, если только ею не родилась. Предложи ей стать ведьмой, она просто-напросто откажется, поскольку не сумеет. У нее свой путь. Колдунья — это колдун женского пола. Ведьма же обладает магией настолько сугубо женской, что только женщина может ее постичь, да и то лишь ведьмой родившись. Конечно, колдуны, ведьмаки, ведьмы и колдуньи местами соприкасаются, имеют некоторые общие черты, но никогда не пересекаются полностью и весьма различны. Ведьма и колдунья — два различных полюса женской магии… Конечно, в мужской и женской магии отличия тоже имеются, но суть практически одна. Вот как-то так примерно… ответ получился больше, чем я планировала, а магические тонкости понятны даже не всем специалистам, так что думаю, приведенной информации тебе будет достаточно, чтобы понять, чем ведьма отличается от колдуньи и не путать одну с другой. По крайней мере, ты сможешь осознать кто перед тобой: ведьма или колдунья. Надеюсь, что сможешь.

Как ты понимаешь, все это я узнала уже потом, значительно позже, а пока мне предстояла школа — нудные десять лет хождения на уроки и заучивание всяких разных ненужных вещей. Да, ненужных, могу доказать. Ну, скажи на милость, для чего и какого хрена целый год было изучать тригонометрию? Мозги разминать? Можно и по-другому как-нибудь, более полезным путем это делать. Или кому и когда могут понадобиться способности правильного исполнения технических чертежей? Сейчас компьютеры и принтеры все это умеют, а изучить могут те специалисты, что занимаются изготовлением всяческих деталей. Остальным-то зачем? Для чего мне тщательно изучать «Преступление и наказание», если Достоевского терпеть не могу? Зато астрономию напрочь отменили, ее с астрологией теперь у нас путают. Логику вообще не изучают, а полезно бы! Про философию я уж и не говорю. Философия говоришь, — вообще не наука, а изучать ее без толку? Вот не скажи! Мне-то точно было полезно. Значение и образ мыслей других людей понимать… мне, как ведьме… Профессиональное умение, и без этого никак. Понять мысли других можно разными способами, но кто сказал, что я должна быть против науки? Наука никуда не делась, и я вовсе не считаю, что земля плоская, а кто-то сотворил ее за шесть дней шесть тысяч лет назад. Магия — тоже наука, только не до конца понятая и не принятая официальными учеными. А всяких мракобесов и неадекватов беспокоить пока не будем, к ним у меня отдельный личный счет. Как-нибудь расскажу, если возможность представится.

20. Происшествие

Мы сидели в приятном милом местечке, где атмосфера располагала к теплым ленивым разговорам. Когда-то кафе называлось «Гоблин», но потом его переименовали и все переделали до неузнаваемости, однако по старой памяти я по-прежнему называю его «Гоблином». Сменили не только название и антураж, но и вообще все стало каким-то непохожим и странным, хотя необычность интерьера ничуть не удивляла. Я видел происходящее как бы со стороны, что не давало возможности сосредоточиться. Не позволяло в полной мере осознать себя. Однако при этом я отлично понимал, что я — это я, а напротив меня сидит хорошо известная собеседница. То была симпатичная девушка с внимательными, чуть ироничными глазами. Молодая и красивая, но нечто ускользающее было в ее лице. Девушка постоянно что-то рассказывала, и мне приходилось соответствовать. Невысокая, веснушчатая, с огненно-рыжими волосами, задорным носиком и довольно приличной грудью с твердыми торчащими чуть в стороны сосками, она была чем-то похожая на молодую Линдси Лохан — известную американскую актрису.

«Кажется, нам с тобой пора заканчивать», — вдруг сказала девушка.

С этими словами она поднялась со своего места, обошла столик и встала сзади меня, положив руки на мои плечи.

«Почему?» не понял я.

«Потому. Хочешь, чтобы я ответила?»

«Ну… в общем, да», — сказал я, и она убрала правую руку с моего правого плеча.

«Потому, что нечего зря время терять, это непрофессионально, — сказала она совсем другим тоном. — Я должна тебя ликвидировать. Это мой первый заказ, честно-честно, поэтому я сейчас сильно нервничаю».

В то же мгновение нечто холодное уперлось мне в правый висок.

«В смысле?» — только и смог выдавить из себя я.

«В прямом. Ты сдал ментам мою коллегу, а за такие вещи полагается пуля в висок».

«И что теперь?»

«Ничего. Бывает, что исполнитель не хочет делать свою работу. Или сначала хотел, взялся даже, но передумал, оказался не в состоянии. Или сделал, но не так и не то, что от него ждал работодатель. А объяснить, почему так вышло, не может. Или не хочет. Начинает оправдываться, искать повод, врать по мелочам. Короче говоря — создает проблемы. И себе и своему заказчику. Если это прораб бригады строителей, то его увольняют. В нашем же случае все решается элементарно — нерадивого исполнителя ликвидируют, поэтому брак в таком деле неуместен и недопустим. У меня теперь нет выхода. Мы хорошо посидели, и я тебе благодарна. Поэтому, ничего личного, только бизнес. Извини!

С этими словами она нажала на спусковой крючок, и…

…и я проснулся.

После разговора с работодателем Стеллы этот сон повторялся с некоторыми вариациями уже не первый раз. Сейчас, например, появился эпизод со сменой названия «Гоблина», который в реале «Гоблином» и остался. Удивительно, как только удавалось запоминать подобные сновидения. Или это срабатывала моя фантазия уже после пробуждения? Нет, чтобы присниться чему-нибудь хорошему и приятному. Про «Темный город» например, про сумасшедшие улицы с колдовскими фонариками, про небоскребы-перевертыши, про стены из застывшего пламени, про водопад прямо в воды океана, про Бесконечный Проспект… Так нет же, снится всякая гадость. Причем снится не просто так, наверное, это воспалилась и ноет моя больная совесть. Не то чтобы меня она сильно мучила, просто остался некий рубец, что саднил и чесался к перемене погоды. Сохранялось тщательно задвигаемое на антресоли памяти ощущение вины. Да, я смог выследить и помог схватить наемную убийцу, еще и маньячку к тому же. Но знал я ее с ранней юности, когда-то мы любили друг друга, и тогда она такой не была… Или все-таки была всегда, а мое мышление совершает ошибку выдавая желаемое за действительное?

Ошибка мышления заключается в том, что мыслящий, по его мнению, способен контролировать окружающих людей, и даже случайные события, хотя на самом деле это весьма далеко от истины. Иллюзия контроля может привести к депрессии и неврозу, когда события полностью выйдут из-под этого контроля. Ох, не хотелось бы…

Мысль поваляться в постели еще немного, показалось очень даже привлекательной, но не слишком продуктивной. Пора было вставать, сегодня предполагался сложный тяжелый день, лучше все заранее обдумать. Почти ни и у кого нет выхода, кроме как научиться планировать ближайшие сутки. У меня сейчас тоже, хоть и терпеть этого не могу.

Предстояло ехать в кафе, теперь уже наяву, и там опять встречаться со Стеллой. Что-то мы видимся последнее время уж слишком часто. В кои-то веки она обратилась ко мне за помощью, и отказать я не мог. Позвонила накануне, и вышел довольно забавный разговор. Из тех, что обычно становятся узловыми моментами на корявом жизненном пути. Судя по всему, сработал ее шеф, и загрузил какими-то связанными со мной делами.

Привет, сказала она из телефона, что делаешь, спросила она. Да ничего особенного, ответил я, просто сижу и читаю книжку. Значит, есть свободное время, уцепилась она, и теперь ты можешь срочно поработать на старых друзей, да? «А для чего я тогда с тобой встречался раньше?» подумал я, а сам спросил, правильно ли понял, что работать надо на нее? Потом начал оправдываться и лгать, что занят, что книжку взял только сейчас и ненадолго. Вот прочту абзац, врал я, и поеду на важную встречу. И от этого вранья другу сделалось так мерзко и противно самому, что я не докончил фразу и замолчал. Не [censored], сказала она, лучше помоги, это зачтется тебе в следующей жизни. Я же пояснил, что думаю о следующей моей жизни, да и об этой заодно.

Потом принял душ, тщательно вытерся, высушил голову, оделся и вышел из квартиры. На рефлексах запер дверь, проверил замки и надавил на кнопку около лифта.

Пока все это проделывал, мысли приобрели унылое и тягостное направление. Похвастаться было нечем. С вечера принятия заказа прошло уже достаточно времени, выделенный мне месяц уже перевалил за вторую половину, а что толку. Перечислять встречи не буду, дело бессмысленное, длительное и очень скучное. Я успел съездить в несколько городов, проверил кучу адресов, переговорил с толпой разных людей и понял, что все впустую. Зато зверски устал. Более того, я утратил возможность отрываться от хвоста. Несмотря на все мои предосторожности, ни Мама-Рая, ни Боря Бронш уже не спасали. Вернее не совсем так: сами-то они всегда готовы, только не нужно уже. Кто-нибудь из филеров всякий раз оказывался именно там, куда направлялся я. Меня стабильно ждали, поэтому пришлось перестать прятаться, и ездить открыто. Если так пойдет дальше, отдам аванс. Ну, если конечно наниматель со мною контракт не порвал. Что-то от него давно уже ни слуху, ни духу.

…Лифт остановился где-то между этажами, причем свет не погас, значит, электричество есть. Что делать? Вопрос риторический. Из серии — «кто виноват?» и «какого хрена?» Сначала, как уверяют знающие люди, надо успокоиться, ведь в паническом состоянии проблему решить невозможно. Еще те же специалисты рекомендуют сесть на пол, опереться спиной о стену, и расслабится. Так, вроде бы, человек быстрее успокаивается. Видимо, знатоки редко видели пол нашего лифта, а то не советовали бы таких вещей. Что там еще в рекомендациях? Вызывать диспетчера, для чего имеется специальная кнопка. Если кто-то ответит, объяснить ситуацию, назвать адрес и попросить о помощи. Я тут же надвил на кнопку вызова, послушал тишину, подождал, нажал еще раз, но ответа так и не последовало. Вдруг наверху что-то хлопнуло, раздалось шарканье и характерный сверлящий звук. Из потолка выскочил кончик толстого сверла, а мне прямо в глаза, посыпались мелкие опилки. Звук прекратился, зато инструмент всосался обратно, оставив после себя круглое отверстие с неровными краями. Почти сразу оттуда выползла короткая металлическая трубочка заточенная зубцами.

— Эй, там! Наверху! — заорал я. — Сдурели что ли?

Вместо ответа на крыше кабины что-то опять завозилось, и наступила гробовая тишина. Правда, ненадолго. Заговорил динамик связи с диспетчерской: «говорите», сказал динамик подчеркнуто вежливым голосом.

— Да? — ответил я.

— Вам сейчас удобно разговаривать? — осведомился вежливый голос. Видимо, он был пропущен через какой-то фильтр: звучал механически и исключительно неприятно.

— Не очень удобно, я застрял, — недовольно сказал я.

— Весьма сожалею. Предлагается следующая альтернатива: вы прекращаете деятельность по сотрудничеству с Рогинским, о чем немедленно и окончательно сообщаете своему работодателю. В противном случае, через известное вам отверстие в потолке начинает поступать диоксид триуглерода. Это токсичный газ с резким удушливым запахом, поэтому умрете не сразу, зато очень мучительно. Принудительное проветривание в кабине отключено, вентиляционные отверстия снаружи тщательно заклеены скотчем. Срез трубки исключает возможность заткнуть ее пальцем. Даже если дотянетесь, что практически невозможно.

— Вообще-то мы уже разорвали контракт, — попытался протестовать я.

— Сомневаюсь. Если надумаете, жмите кнопку вызова, настоящая связь с диспетчером отключена. У вас три минуты, время пошло, — конкретизировал голос и отрубился.

Я не столь высоко ценил заключенный контракт, чтобы отстаивать его ценой собственной жизни, поэтому позвонил, наконец, Еремею Маркиановичу, моему нанимателю. Или уже бывшему нанимателю? Давно надо было, ведь акта о расторжении договора я так и не получил. Последовали длинные гудки. Гудки, гудки… Там явно никто не собирался отвечать.

— Номер не отвечает, — бесстрастно сообщил женский голос автоответчика телефонного оператора. — Номер не отвечает, номер не отвечает, номер не отвечает…

А-а-а-а! Что за… Ну почему, почему сейчас, когда надо?

Я набрал этот номер еще, и еще… тот же результат. Нажал кнопку вызова. Тишина. Еще, еще раз на кнопу вызова… черт! Никакого эффекта.

Где, черт возьми, эти мои три минуты? Как? Уже все?

Сверху действительно уже послышалось шипение, словно из велосипедной камеры. Запахло резким, защипало в глазах, в носу, в горле…

Ничего другого не оставалось, как верить в чудо. То самое последнее чудо, надежда на которое живет во всех нас до конца. Несмотря на весь наш атеизм и бытовое неверие.

Я взял и повернул золотое кольцо на пальце левой руки. То самое кольцо, будто составленное из множества миниатюрных отрубленных человеческих рук. Руки сместились, кольцо увеличило свой диаметр, а в голове зазвучал до боли знакомый голос:

«Я твоя Удача. Да, удача любит, когда ее зовут по имени. Но употреблять это имя нужно уверенно и только с позитивным настроем. Никаких «Ах, если бы мне улыбнулась удача…». Вместо этого нужно говорить «Я верю, что удача улыбнется мне сегодня». На самом деле я и есть часть тебя, хотя, чтобы посмотреть на нас со стороны тебе приходится смотреть в зеркало, в следующий раз смотри глубже, и ты разглядишь меня. Я и есть твои персонифицированные амбиции и мечты, которые ты должен реализовать, так как ты достоин всего, чего ты пожелаешь! Не веришь? Тогда я тебе докажу и когда это сделаю у тебя не будет пути назад, это сработает один раз и навсегда. Я тот знак, которого ты так ждешь. Давай, проси теперь, только очень быстро, и правильно сформулируй задачу одним предложением».

Глаза уже не щипало, разъедало. Газ обжигал носоглотку и горло, мысли путались, голову будто сжимал стальной обруч. Перед глазами плясали мушки, сжалось поле зрения.

— Хочу… — из последних сил прохрипел я, —выбраться живым без всяких повреждений и потерь здоровья. Хочу еще…

Но договорить, что же я хочу еще, уже не успел.

Двери раскрылись, и я буквально вывалился на лестничную площадку. Рядом оказался недовольный сотрудник в темно-синей спецовке с белой надписью «МОСЛИФТ» поперек спины. Про себя я назвал его механиком.

— Что тут у вас? — как ни в чем не бывало, спросил «механик» громко принюхиваясь. — Фу, откуда такая вонь?

— Оттуда, — прохрипел я. — Вы не могли бы сейчас вызвать «скорую»? Там газ какой-то…

21. Атака клонов

Дальше не случилось ничего особо интересного.

Сначала меня отправили в больницу с нормальным диагнозом: «легкое отравление и раздражение верхних дыхательных путей», но уже на другой день выписали «под наблюдение участкового врача». Собственно, могли и подольше продержать, но из разговора с лечащим доктором я понял: особого смысла пребывания в клинике нет, и специальное стационарное лечение не требуется. Я дал соответствующую расписку и был милостиво отпущен. Как только получил выписной эпикриз, сразу же набил через «Телеграм» сообщение: «Стелла, в лифте меня хотели убить».

Почти тут же пришел ответ:

«Что-то пил или курил?»

«Если бы, — ответил я, — я в больнице».

«В какой?»

«В 64. Уже выписали, такси жду, домой еду».

«Я к тебе, сиди дома и никуда не уходи».

Интересно, куда это я уйду? Надо же, в кои-то веки обещала приехать. Интересно, ключи мои у нее еще сохранились?

Как скоро выяснилось, ключи все-таки сохранились.

— Привет, ты кого сейчас изображаешь? — прохрипел я. Горло, обожженное газом, все еще доставляло проблемы с голосом. — Медсестру или работницу секс-услуг?

Стелла не ответила. Она расположилась в моем домашнем «компьютерном» кресле круто заложив ногу за ногу. Ее расстегнутый белый халатик разошелся, а под ним оказалось суперкороткое черное платьице перехваченное красным кожаным поясом. Узкая юбочка уехала практически до предела, совсем не скрывая черных трусиков. Все это дополнялось «фетишными» сандалиями на всю голень и черным ошейником с шипиками. На свободном шейном ремешке кулоном болталась простенькая флешка, с которой Стелла почти никогда не расставалась. Ранее белый медицинский халат она иногда использовала вместо фартука и когда мыла балкон. После того, как я поведал о своем приключении, закончившемся недолгой госпитализацией, Стелла удивилась, почему сразу же выписали. Пришлось объяснить почему, но конспективно, без подробностей.

— Чего это ты в таком необычном для себя облачении? — снова спросил я про ее странный внешний вид.

— На шлюху скажешь, похожа, да? Так и есть, это специально было задумано. Ты меня прямо с задания выдернул, только-только освободилась, не переоделась еще.

Я даже побоялся расспрашивать, что за задание такое. Повисла неловкая пауза.

— Ты сейчас как? Нормально себя ощущаешь?

— Видишь как, — хрипел я. — Извини, тогда к тебе не приехал, как раз в больницу угодил. Врач обещал, что еще некоторое время хриплость голоса сохранится. Можно ингаляцию специальную поделать, но это, как я понял, не вполне обязательно. Ты что-то от меня хотела, да?

— Хотела…

Мы снова замолчали. Складывалось впечатление, что никто из нас просто не знал о чем надо говорить.

— Дождик, — наконец выдавила из себя Стелла, кисло посмотрев в окно.

— А мне нравится, — признался я, предусмотрительно не пояснив, что именно. — Я плювиофил.

— Чего? — явно не поняла моя собеседница, приняв менее сексуальную позу. — Это какое-нибудь модное извращение, которому ты вдруг решил предаться?

— Не совсем так, — изобразил я вежливую улыбку. — Плювиофилизм, всего-навсего, обожание дождя во всех его проявлениях. Аромат мокрых деревьев, запах влажной земли и сырого асфальта, звук капель по крыше и водяные дорожки на стекле, пахнущий грозой воздух, низкое и дождливое серое небо.

— Зануда ты, а не плювиофил. Я вот не люблю, когда дождь и серое небо. Сыро и скучно, наводит на депрессивное настроение, так что хоть в психушку попадай. Солнышко люблю и тепло. Так и с чьим-нибудь характером. Вообще, мне сейчас необходимо много тепла и комфорта. А еще нужен личный человек-обнимашка, кто в трудную минуту обнимет, согреет и обязательно выслушает. Неужели много прошу?

Несмотря на какую-то нарочитую литературность высказывания Стеллы, я сделал вид, что проникся. Подошел сзади кресла и обнял давнишнюю подругу:

— Просишь много. Сейчас вообще такое время, что смартфон заменил эмоции и прямое личное общение. На себе чувствую. Давно уже не понимаю, как люди жили без вот этих двух часов вечерней деградации, когда листаешь новостную ленту на смартфоне вместо того, чтобы спать.

— Зато в курсе новостей, — аргументировала подруга.

— Да ну, нафиг. Пагубная привычка типа курения. Изживать надо. Выдирать с корнем. Прямо сейчас.

— Пока нет такой готовности, да и от избытка знаний трудно отказаться, — призналась Стелла. — Разве плохо?

— Плохо, — возразил я, — излишек знаний вреден. Умные люди говорят, что год за годом информация увеличивается лавинообразно. Казалось бы, тренировка мозга и поддержание его тонуса, но на самом деле мозг отвечает сопротивлением, и в какой-то момент все новое перестает усваиваться вплоть до провалов в памяти.

— Думаешь? — спросила Стелла и потерлась затылком о мой подбородок.

— Думаю. Знаешь, есть такая притча. Гуляет около реки дед со своей внучкой. По реке плывет говно. Внучка спрашивает: — Дедушка, а дедушка, откуда столько говна? Дед в ответ: «Это очень давняя и очень печальная история, внученька... Давным-давно жили в этих краях принц и прекрасная принцесса, и очень они друг друга любили. Вдруг напал на их страну враг, началась страшная война, и принц ушел защищать свою родину. Принцесса осталась его ждать. Долго ли, коротко ли, но как-то раз принес гонец печальную новость, что принц погиб в сражении. Принцесса, без ума от горя, бросилась в эту самую реку и утонула. А принц на самом деле выжил, за него сначала кого-то другого приняли. Вернулся он домой, узнал, что любимая его мертва, и тоже в этой реке утопился. Такая вот грустная история…» «Дедушка, а говно-то здесь откуда?» «Я-то почем знаю? Насрал кто-нибудь».

— Вот зачем ты это мне сейчас рассказал? — возмутилась подруга. — И никакая это не притча, а анекдот.

— Затем, что рассказываешь совсем не то, о чем хотели поговорить, — раздраженным тоном, который Стелла терпеть не могла, сказал я. — Хотел узнать про секретный комплекс, а ты целый вечер о всяких глупостях треплешься.

— Хорошо, — Стелла будто приняла какое-то важное для себя решение. — Будет тебе ответ на поставленный вопрос. Называется — «Эксгрегум». Официально это биотехнологический комплекс, где делают разные нужные для медицины препараты. Ты же знаешь, что такое моноклональные антитела?

— Знаю, конечно, — с готовностью подтвердил я. — Такой класс очень полезных белков. Обеспечивают нам иммунитет и защиту от всевозможных болезней. А что?

— А то. Все правильно, — прервала меня Стелла, которая и так судя по всему все отлично знала. Откуда, интересно? — Все так, но это лишь крыша. Прикрытие. Верхняя часть айсберга. Да, антитела там действительно нарабатывают, но это не самая основная задача Комплекса. Ты про это уже должен был слышать от Алексея, да и я слышала, будучи его женой. Там имеется абсолютно закрытая и тщательно охраняемая зона, куда доступ крайне ограничен. В кабинет президента страны попасть проще, чем туда. Официально, в этой зоне работают над продуктами, представляющими коммерческую тайну, а на самом деле, производят новых людей.

— Кого? — по скверной привычке переспросил я.

— Кого слышал! Успешно клонируют суперлюдей, выведенных методами генной инженерии. Первый «выпуск» уже готов, более того, пробная партия успешно отработала в... в одной горячей точке. Их там всех... убили, но это далеко отсюда. Однако парочке таких суперов каким-то непонятным образом удалось с исходной базы удрать. Отсюда и шухер. Твой клиент — один из руководителей Комплекса, а его компаньон еще раньше почуял что-то опасное и решил сделать ноги пока не поздно. Это я так думаю. Взял отпуск и сбежал. Последнее время он просто заметает следы, а возможно, его давно ликвидировали, чтобы не отсвечивал и не мельтешил.

— Бред какой-то, — буркнул я, верный слову, даденному шефу Стеллы. Обещал же я ничего не говорить ей о нашей с ним встрече и договоренности.

— Ничего не бред. Сейчас половина фантастических фильмов на такую тему.

— Так на то она и фантастика, чтобы фильмы снимать. Ты бы еще передачи Рен-ТВ вспомнила. Там сейчас заместитель генерального директора попал под суд за тот поток дезинформации и лжи, что несет по своему телеканалу.

— Ладно, хватит прикидываться. Сам небось уже обо всем знаешь, или догадался, просто признаться не хочешь, что в какой-то сотне километров от Москвы… Знаешь о происхождении этого проекта? Занятная была история. Это я не Рен-ТВ, это я «Эксгрегум» имею в виду.

— Нет, откуда?

— Расскажу. Только, сам понимаешь…

— Буду молчать, — кивнул я.

— Не просто молчать. Если те, кому следует, что-то заподозрят… Только заподозрят! Что ты чего-то там правильно понял, тебя ликвидируют без особых церемоний. Причем сделают это так чисто и аккуратно, что ни один судмедэксперт не подкопается. Даже не заметит насильственного характера. Впрочем, тебе уже будет безразлично. Надеюсь, ты догадываешься, что в лифте тебя кто-то не просто так слегка попугал. Знаешь, какие бабки там замешаны и чьи интересы завязаны? Лучше даже не знай. Началось с того, что еще лет двадцать пять тому назад один очень пронырливый западный миллиардер нанял команду ушлых юристов, оборотистых топ-менеджеров и подставных начальников, чтобы купить обширный участок подмосковной земли для строительства современного биотехнологического комплекса…

Стелла рассказывала сравнительно долго и подробно, минут тридцать.

— Погоди, — попросил я, когда Стелла завершила свой продолжительный и многословный рассказ, — а почему такой важный и солидный дядя, как руководитель этого Комплекса, обратился к какому-то не очень удачливому сыщику? Ко мне? Да к тому же еще не имеющему официальной лицензии? Он мне в свое время это уже объяснял, но как-то неубедительно.

— Он не руководитель Комплекса. Этот твой наниматель, он же не настоящий хозяин бизнеса, а просто нанятый сотрудник, хоть и топ-менеджер. Один из двух генеральных директоров. Теперь, по закону, организации разрешается иметь двух руководителей. Второго ты ищешь, вернее — делаешь вид, что ищешь. Зачем они так кучеряво и затейливо, тоже понятно — чтобы не догадались и для отвода глаз, разумеется. Тебя власти всерьез не принимают, зато тот же заказчик тайно обратился в наше детективное агентство, это мне шеф разрешил тебе рассказать. Я расследую другое дело, но, по-моему, оно как-то связано с этим чертовым «Эксгрегумом». Служба безопасности Комплекса тоже была сразу же задействована, но без особого успеха. Кроме этого, на уши поставили всяких силовиков, полицию и еще много кого. Официально ищут парочку убийц-маньяков. Будто бы разыскиваются этакие отечественные Бонни и Клайд, по версии властей. Всякие небылицы уже рассказывают о них, чтобы население помогало не им, а преследователям. Погугли, много чего обнаружишь. На них уже повесили примерно двенадцать ограблений банков, небольших магазинчиков и автозаправок. Объявлено, что по вине «банды» погибло девять полицейских и несколько гражданских лиц. Только в отличие от американской парочки, которая предпочитала орудовать с открытыми лицами, наши герои якобы надевают на себя маски орков. В это меня и тебя заставляют поверить. Но, тем не менее, меня… нас! терзают смутные сомнения.

— Они выглядят как актеры в гриме. А на самом деле?

— На самом деле, — увещевательным тоном вразумляла меня Стелла, — таким образом дело и обстоит. Эти орки действительно так должны выглядеть, никакой это у них не грим. Наоборот, когда стараются спрятаться, используют густой автозагар и перекрашиваются под негров.

— Иногда они так не поступают. Помнишь, как-то я уже рассказывал о встрече в метро? Видел парочку орков. А вообще, это мне напомнило анекдот о театре и докторе.

— Про что анекдот? — вдруг заинтересовалась сыщица. — Не знаю такого.

— Да слышала наверно, старый и бородатый. Там так. Театр, начало второго акта, свет уже потушен, в зале полная тишина. Вдруг из третьего ряда раздается возглас: «Доктор! Есть в зале доктор?» «Я доктор, — кричат с балкона. — Что случилось?» «Коллега! Что за бред нам тут показывают?!»

Стелла вежливо рассмеялась.

— Слушай, а эти орки, что я в метро видел. Похоже, они отлично себя чувствуют, нигде не прячутся, и ни от кого даже не думают скрываться. Почему, интересно?

— И что тебя удивляет?

— Понимаешь, — сказал я, глядя на вымытый ливнем двор, — возможно, что я и ошибаюсь, но выглядит так, будто у них нет выбора. Они попали как черви в дождь. Ты, наверное, видела, что во время дождя делают земляные червяки? Необычно себя ведут. Они вылезают на поверхность и там гибнут. Они ползут, а куда — не знают, может здесь их ждет смерть. Собственно, так и есть, она их ждет. Извини за такое излишне сумбурное сравнение, знаю же, что ты не очень любишь червей...

— Да нет, с чего бы. Это в детстве я их почему-то боялась, сейчас уже нет. А почему они выползают? Не знаешь?

— Дышать нечем, потому и выползают. Вода заливает норки, вот на поверхность и выбираются. Но теперь такого уже не увидишь. С легкой руки московского мэра сейчас их всех потравили дорожными реагентами.

— Ладно, пока, — вдруг засобиралась Стелла. — Я домой, надо успеть выспаться, куча дел назавтра.

— Каких? — зачем-то спросил я. — По делу или так?

— По здоровью. Иду в клинику мануальной терапии. Целый день с паузами станут активно поправлять мое самочувствие. Будут делать дыхательную гимнастику, массаж, мять спину и профессионально давить на позвоночник.

Что-то сегодня Стелла моих надежд пока не оправдывала. Да и вообще последние дни все какие-то дурацкие получились. По делу ничего нового. За мной стабильно ходил «хвост» из тех же людей, что и прежде, только вот отделаться от них уже не удавалось. Интересно, сколько платят им за такую работу? Для отвода глаз я еще раньше, наладил, наконец, систему «умный дом». Сам собрал потихоньку, своими силами. Пока научил его управлять светом и телевизором. Еще пару ништяков включать по расписанию. Решил, что необходима мне имитация присутствия на случай моего отсутствия. Свет стал периодически включаться в разных частях квартиры, временами телевизор начинал работать, слышались чьи-то шаги, постукивания, разговоры какие-то. Негромко, но довольно-таки отчетливо. Вполне сойдет для недалеких и неискушенных наблюдателей. В результате сосед через стенку перестал со мной здороваться. Тот самый сосед, что уже целый год ремонтировал себе квартиру. Лишь потом, много позже я от совсем других соседей случайно выяснил, почему он на меня вдруг надулся. Оказывается, отмечал он свой день рождения и замыслил музыку послушать да с подругами потанцевать. Но вот незадача: провод от компьютера переломился у самой вилки. Пошел тогда сосед ко мне за запасным, знает, что у меня есть. Помогал мне как-то и выручал пару раз, рассчитывал на ответную помощь. А я, сволочь такая неблагодарная, телевизор смотрел, ходил туда-сюда, топал, звонил кому-то. Свет горел, телек работал, но как только сосед начал стучать посильнее, все сразу выключилось, а я прикинулся спящим.

Все это время я как раз мотался по идентифицированным Евгением адресам. В городе вообще отсутствовал, и соседу открыть никак не мог.

22. Арина. Sound_Record6.3gpp

Итак — я будущая, в смысле потенциальная, ведьма. После того, как последовательно прошли все пять стадий признания данного факта: «отрицание», «гнев», «торг», «депрессию», «принятие»… Я смирилась, и стала думать, как с этим жить дальше.

Я легко и очень хорошо сдала школьные экзамены, а когда мне стукнуло семнадцать лет, будто что-то сломалось в моей жизни, изменилось что-то, я перешла на иной уровень и начали со мной происходить всевозможные необычные вещи, вопросы стали возникать разные. Ночами снились чужие воспоминания и разные встречи с какими-то неизвестными людьми. Мучили вопросы и навязчивые мысли. Почему я вижу то, о чем никогда не могла слышать или читать? Почему о каких-то чужих посторонних знаю то, о чем сами они никому не рассказывали, даже не упоминали? Почему эти сны начали видеться именно сейчас? Каким образом связано случающееся в реальной жизни, с тем, что происходит во сне? Как справиться? Я очень хотела разгадать все эти загадки, да и вообще понять — что это? Мои навязчивые выдумки, игры беспокойного разума или проявления реальности?

А пока, сразу после школы поступила на юрфак, чтоб его… если ты понимаешь, конечно, о чем я. Потом, когда стало тошно до невозможности, взяла да и ушла оттуда. В те приснопамятные времена со мной приключилась отвратительная история, когда я чуть не сдохла, ну, ты знаешь по моим старым запискам и рассказам своего приятеля. После было много чего всякого, я некоторое время искала себя, и долго не понимала, как жить дальше. Родители, что к тому времени давно уже жили в Финке и приезжали лишь по праздникам да иногда по редким выходным, убеждали, что мне обязательно надо получить «настоящее законченное образование». Обрести какую-нибудь полезную и выгодную для жизни профессию. Юриста, например, экономиста или маркетолога. Меня тошнило от одних только этих слов, поэтому никого не спрашивая, подала документы в Новоладожский университет, на факультет с непонятным названием — «этнистика и антроповедение». На самом-то деле там учили ведьм и колдунов. Поступить было не так-то просто — на моей специальности предусматривалось всего десять мест, а желающих оказалось много больше. Кроме обычного стандарта, мы проходили страшное собеседование, а потом сдавали трудный письменный экзамен по специальности, и я прекрасно понимала, что вероятность провала при такой конкуренции довольно-таки высока. К счастью, одно из этих мест досталось мне. Родителям соврала, что перевелась на экономический факультет в Санкт-Петербургский университет, а на самом деле перепоступила в Новоладожский.

Обратилась за помощью к одному из своих новых преподов. Тот усмехнулся, и заявил, что каждый, кто появляется в нашей жизни — учитель. Кто-то учит быть сильнее, кто-то — мудрее, кто-то учит прощать, а кто-то — быть счастливым. Кто-то вовсе ничему не учит, а просто ломает нас. Но и это тоже опыт! Ценить надо каждого, ведь раз он появился, то уже неспроста. Эти слова я, по-моему, запомнила навсегда. Помню, лет десять назад некий блогер выложил в Сеть любопытный пост, в котором высказал идею занятного мысленного эксперимента. Это был довольно известный эпизод, что потом активно обсуждался в интернете. Допустим, что где-то в будущем появился всемогущий исткин — искусственный интеллект, — который смог задним числом наказать всех, кто не помогал в его создании, включая тех, кто знал о возможном его развитии, но активно мешал. То есть, наказание теоретически ожидает только тех, кто заранее понимал важность создания исткина, но в достаточной мере этому не способствовал. Идея породила бурю эмоций, а у некоторых индуцировала параноидальный страх, чуть ли не психоз. Кто-то решил, что она перекликается с Библией, и кроме того, с известным пари Паскаля. Согласно рассуждениям Блеза Паскаля — гениального французского ученого и философа семнадцатого века, в Бога лучше верить, чем не верить. Если не веришь, то тебя ждут или адские муки, или ничего, а если веришь — то вечное блаженство или тоже ничего. Ну, это я упрощенно так излагаю, но суть дела понятна. Похожие идеи преследует и гипотетический исткин. Он грозится создать компьютерную симуляцию мира, идеальную виртуальную реальность, чтобы загрузить туда всех людей. Тем, кто верил в него и помогал в развитии, он дарит блаженство, а кто не верил — вечные муки. Зачем это ему, непонятно, но вопрос не в этом. Что если мы уже живем в такой симуляции? Находимся под управлением исткина, а священные тексты разных народов были своего рода инструкциями к этой симуляции?

Кажется, меня опять занесло, чего-то не о том я. Забегаю вперед. Короче, поступила я, училась как-то, много было всего интересного. О своем обучении долго рассказывать не буду. Училась, ну и училась. Тебе это знать необязательно, а всем остальным и подавно. Одно скажу — многочисленные фентезийные книжки, что посыпались после Гарри Поттера как мусор из помойки, не имеют с реальностью ничего общего, уж поверь. С тех пор разными деструктивными мыслями я старалась не заморачиваться, и для меня прямо-таки спасением сделался этот самый Новоладожский университет, откуда меня чуть было не выгнали с позором и со скандалом.

История получилась еще та. Я никого поначалу не трогала, хотя всякое видела. Коррупцию, воровство, доносительство и неприкрытое беззаконие во всех проявлениях. Но помалкивала. Все молчали, и я молчала. Мне что, больше всех надо что ли? Открытое инакомыслие никогда не было моей сильной стороной, а об отстаивании подобных взглядов я уж и не говорю. В государствах и общественных структурах разного рода диссидентство всегда преследовалось и обязательно строго наказывалось. Меры возмездия самые разные. От жесточайших репрессий до относительно мягких воздействий. От смертной казни до общественного порицания и штрафа. Ну и увольнения с работы или изгнания с места учебы тоже никто не отменял. У нас же все было тихо, до одного забавного случая…

Там, в универе, одна моя сокурсница, почти подруга, была сильно с приветом, и постоянно устраивала разный экстрим. Потом ей удалось успешно роскомнадзорнуться. Все наши просто в шоке были от такой ее беззаботной наглости. Да, «роскомнадзорнуться», и это, черт побери, я хорошо придумала, мой личный неологизм. Ну, ты понял, о чем я, да? Девка была совершенно безбашенная, на границе с патологией. В наше время стало модным ставить себе и другим разные психиатрические диагнозы. Депрессия, паранойя, синдром Аспергера, шизоидное расстройство личности… Много всего. Если ничего из этого у тебя нет, то ты обыкновенный дебил. В лучшем случае — скучное серое занудное чмо. Вот она-то, подруга эта, и подговорила меня на смешную хулиганскую выходку. Никто не пострадал, зато мне самой мало не показалось.

Как-то вечером в субботу, в самом конце весенней сессии мы с этой моей подругой остались в учебном корпусе одни. Почему нас тогда охранники не выпроводили, до сих пор загадка. Вероятно, я что-то уже могла сверх обычного и затормозила их мозги, а возможно — просто повезло. Короче, в то время как раз ремонтировали санузлы, и отрабатывали очередной мужской туалет. Строители только ушли, но почему-то оставили после себя емкость с разведенным цементом и хорошую стопку кирпичей. Ну, мы с подругой взяли да и заложили кирпичами дверной проем. С раствором, все честь по чести. Зачем? Сама не знаю. Никакого с нашей стороны социального протеста и близко не было, никакой магии, просто так, похулиганить решили. Жаль не видела лиц тех парней, что в понедельник поутру пришли в туалет. Раствор за полтора суток уже схватился, открывают дверь, а там — крепкая стена! Наш замдекана по воспитательной части недолго свое расследование вел. Естественно, нас тут же вычислили. Сначала удивлялись только, поверить никак не могли, что сами без посторонней помощи две хрупкие девушки-первокурсницы оказались на такое способны. На специальную комиссию, как на суд инквизиции вызвали. Долго мозги полоскали. Да как могли, да как посмели, да что этим хотели сказать, да кто надоумил… странно даже. Ничего мы не хотели, никто не надоумил. Подруга моя отбрехалась, отплакалась, на меня все свалила и выговором отделалась. А я… меня будто прорвало. Все им выложила. И как за взятки сессию сдают, а деканат в курсе; и про то, как академку на первом курсе за плату да за секс выписывают, и прочее разное. Естественно, из универа меня тут же вышибли. Отчислили, короче, под предлогом «антиобщественных действий сопровождаемых озвучиванием недостоверной общественно значимой информации, распространяемой под видом достоверных сообщений и создающей угрозу коллективной безопасности». Это не я так коряво изъясняюсь, это всего лишь цитата из приказа. На всю жизнь запомнила.

Поплакала я, вернулась в общагу и начала чемодан паковать. Спорить не стала, ведь истина, как известно, в спорах не рождается, а рождается в них лишь злоба и глубокая неприязнь. Истина проявляется в обсуждениях, но в моем случае ничего обсуждать не требовалось, да и не с кем там было что-либо обсуждать. Решение вообще без всяких обсуждений приняли. Но тут что-то произошло, неведомые силы где-то там у себя передумали, и меня резко восстановили. Причем без потери года, что действительно выглядело чудом дивным, одним из тех сюрреалистических приключений, что нет-нет, да и посещают нас в самые неожиданные моменты.

Кстати, эту подругу мою бывшую, что меня подставила тогда, с третьего курса все-таки отчислили. Без права восстановления.

Это теперь я такая умная, а тогда была ленивой и самовлюбленной дурочкой. Наглой сучкой. Прокрастинация совсем заела меня и стала чем-то вроде части характера. Модное словечко означает всего лишь склонность к постоянному откладыванию даже срочных и важных дел, услышала сравнительно недавно. Страшная беда, если подумать. Приводит к жизненным проблемам и болезненным последствиям. Как известно, существа мы ленивые по своей сути. Быстро отвлекаемся и охотно уходим от жизненно важного, заменяем его чем-то мелким и не очень нужным. Поэтому основные причины прокрастинации просты: задача неинтересно поставлена; приоритеты неправильно расставлены; плохой тайм-менеджмент — неспособность организовать собственное время, да и план работ отсутствует; безответственность — нет страха невыполнения задачи; перфекционизм — излишнее стремление к идеалу приводит к реальной бездеятельности. К великому своему несчастью, я постигла все эти мудрости слишком поздно, поэтому и наделала массу глупостей.

По сути, я такой же человек, как и все. Отличие лишь в том, что настоящая ведьма ведает то, что неведомо другим, видит то, чего не замечают окружающие. Ведьма, если хочешь, могущественная и мудрая, наделенная особым даром женщина. Поскольку за все в этой жизни приходится платить, ведьма тоже дорого и жестоко расплачивается за свои возможности.

23. Дизи

— Да? — пробормотал я в трубку. Только что проснулся, и голос даже мне самому казался каким-то чужим.

— Привет, — отозвался незнакомый резкий женский голос из телефона. — Долго спишь или поздно ложишься?

— Поздно лег. Извините, я чем-то могу помочь?

Если обычный обыватель способен и нахамить по телефону, и послать куда подальше, да и вообще выключить мобильную связь, то я не могу позволить себе такой роскоши. Бывает, что звонят клиенты, как настоящие, так и потенциальные, а это те самые люди, которые меня кормят.

— Извиняю, — милостиво простила неизвестная. — Это Дизи. Помочь можешь. Когда ты хотел бы переговорить? Только не тяни кота за яйца, времени у меня мало.

Звонила некая «Dizzi», рекомендованная в качестве ценного источника уникальной информации. Этот «источник» передал Борис Викторович, шеф Стеллы, после чего никак не удавалось с «источником» законтачить. Я то не успевал, то ходил на шашлычные встречи реликтовых готов, то пьянствовал со своей подругой, то меня пытались убить, то оказывался в больнице, то проверял списки людей из досье… Наконец, Дизи прорезалась сама. Такой голос бывает лишь у очень уверенных в себе девушек или молодых, но хорошо хлебнувших жизни женщин. Так начинать беседу с малознакомым человеком не каждый себе позволит. Еще во время предварительной переписки по Скайпу (изображение и звук она отключала) Дизи сразу же оговорила форму общения с ней:

«Считаю необходимым уведомить — писала тогда девушка, — что я не сижу на Фейсбуке и во Вконтакте, ненавижу переписываться в Инстаграме и не болтаю по телефону. Мой Viber и WhatsApp предназначены для родных и коллег, а ты не относишься ни к тем, ни к другим. Крайне неохотно пишу и отвечаю даже близким людям, коллегам или пришельцам. Исключения редки. Телевизоры и сериалы не смотрю, на пати, в клубы и на концерты не хожу, умную, на твой взгляд, писанину не читаю. Длинную беседу не поддержу, даже если есть общий интерес, поэтому на какие-нибудь длительные обсуждения не надейся».

Вследствие этого, ничего интересного от нее не ожидал и ни на какие «обсуждения» особо не рассчитывал.

— А откуда мой номер? — спросил я, стараясь окончательно проснуться.

— Добрые люди присоветовали.

— А по телефону нельзя поговорить?

Очень уж не хотелось с утра и на пустой желудок куда-то переться, а, судя по тону звонившей — придется. Такие не терпят отлагательств, надо попытать счастья и не допустить неприятного. Впрочем, я сам ее искал. Может потом?

— Нельзя, — категорично ответила девушка. — По телефону никак. Я закажу столик на двоих в «Тихом Омуте», ты же его обычно предпочитаешь? Заодно и позавтракаем. Это, как мне рассказывали, через десяток станций от тебя. Если не ошибаюсь, минут тридцать на метро. Ты же на метро любишь ездить? Или хочешь по пробкам?

— Утро исключено, только вечер, — категорически возразил я, — заодно и поужинаем.

— Договорились, — удивительно легко согласилась звонившая. — Тогда в девять вечера устроит? Вот и отлично. Ровно в двадцать один ноль-ноль, когда будешь входить в кафе, набери меня.

Ну вот, наверняка запалился. Если телефон прослушивают, то прятаться и отрываться от хвоста уже бессмысленно. Пустая трата времени и денег, можно не шифроваться.

Горло уже не болело. Окончательно удалось поправиться удивительно быстро, помогла ингаляция, что пришлось-таки делать по настоятельной рекомендации выписавшего меня врача. Очень пригодился купленный ранее небулайзер, и сейчас я два раза в сутки, будто заправский вайпер, вдыхал в себя туман из раствора каких-то лечебных веществ. Несмотря на вдыхание этой подозрительной смеси, процедуры все-таки принесли свой благодатный эффект. Недели еще не прошло, как я, на вид вполне здоровый и относительно бодрый, сидел в кафе и перекидывался репликами с очень интересной собеседницей.

— У-у-у-у… жесть, — сказала девушка вместо приветствия. — Сорян, оказывается это ты?

— Чего? — невольно в ответ спросил я, даже не догадываясь, что именно могло вызвать подобную реакцию.

Напротив сидела худощавая девица, на вид лет двадцати трех — двадцати пяти. Жилистая, гибкая словно плеть, крепко накачанная, с «боксерской» стрижкой малиново-красных волос, татуировкой из двух готических букв вензелем где-то в районе щитовидной железы. Кажется, «G» и «D», но могу и ошибаться — заглавные готические буквы, да еще и стилизованные, да еще и выбитые татуировщиком под шеей, разобрать не всегда просто. Одета в черную майку с длинными рукавами и черные джинсы в обтяжку. На лице диковатая косметика — черно-синие тени вокруг глаз и ярко-алые губы. Сами глаза очень темные, можно сказать черные. Шеф Стеллы, Борис Викторович, предупредил, что девушка не без причуд, вот я и держался как можно осмотрительнее. Меня интересовали факты, источник мог оказаться любым. Где-то ее уже видел, только когда и где?

— Жесть, говорю. Думала, кто-то другой. Но все к лучшему. Здесь, как и в Скайпе, называй меня «Дизи», — сразу же сказала она и облизнула верхнюю губу. Я невольно содрогнулся. Кончик языка был аккуратно раздвоен, рассечен вдоль. Это называется — «сплит» один из видов модификации человеческого тела. Явление того же порядка, что и татуировки, туннели или пирсинг. Кстати, пирсинг в носу и туннели в ушах у нее тоже имелись. Понимаю, конечно, что это имеет тысячелетнюю историю и уходит корнями в цивилизацию майя, но теперь-то зачем? Мода и оригинальность? Одержимость образом змеи? Просто для прикола?

Сейчас, когда Дизи молчала и внимательно, с каким-то хищным выражением лица слушала вокалистку, что пела в углу зала, я не считал возможным влезать со своими вопросами. Сидящая напротив меня особа принадлежала к некоей радикальной группировке, поэтому я старался держаться как можно аккуратнее и обходительнее.

Кафе-ресторан под названием «Тихий Омут» связывался в моем сознании с другой удивительной историей, от которой осталась память и затейливое золотое колечко, что я, рискуя прослыть овдовевшим оригиналом, носил на левом безымянном пальце руки. Почему — руки? На ногах колец не ношу, этим пусть молоденькие девушки развлекаются.

Когда-то я тут бывал относительно часто. Любил встречаться с заказчиками, проводил деловые переговоры и посиделки с редкими теперь приятелями. По пятницам тут полагался вечер живой музыки. Бывали приглашенные группы музыкантов, но чаще всего худенькая молоденькая исполнительница на маленькой сцене удивительно приятно солировала под аккомпанемент рояля, за которым трудился толстый и лысый дядька. С последнего раза мало что изменилось. Как назло опять был вечер, снова пятница и уже наступило время живой музыки. Даже исполнительница осталась прежней, лишь толстый аккомпаниатор куда-то пропал. Певица, по-моему, немного поправилась: прежние угловатости исчезли, и сейчас она выглядела вполне гармонично. На ней так же плотно сидели линялые рваные джинсы и черная майка с неразборчивым принтом. На голове — широкая соломенная шляпа полями вверх, в руках — акустическая гитара приправленная микрофоном. Девушка на эстраде тем временем пела старую бардовскую песню. Пела с душой, слегка хрипловатым голосом, но, в общем-то, вполне мелодично:

— На старой кобыле, с ослом в поводу

Я еду в Монтану, овечек веду.

С похмелья я грустный — башка как бидон,

В котором варили чертям самогон.

Осел мой в ярме, а кобыла в дерьме,

Протерлися старые джинсы на мне.

У кольта — веревкой привязанный ствол,

А шляпу сожрал ненасытный осел!..

Тут вдруг моментально вспомнилось, как в моей неспокойной геологической юности был такой друг, что любил переделывать чужие песни под свои геологические (а точнее — палеонтологические) надобности. Какие-то слова неожиданно менял, а какие-то оставлял, где были, на старых законных местах. После он исполнял скомпилированный текст скрипучим голосом под расстроенную гитару, огребал аплодисменты и имел массу поклонниц. По природной скромности своей, обычно забывал сообщать, что озвучивает переделку какого-нибудь известного барда. Народ же плагиата обычно не замечал, мягко офигевал и принимал за чистую монету. Времена были свободные от авторского права, диковатые, понятия копирайт никто не знал, и особенных проблем не возникало. Некому было обвинить моего приятеля в незаконном заимствовании.

Друг этот, что под гитару пел, к слову сказать, плохо кончил. После защиты диссертации внезапно бросил удачную работу в нефтегазовом институте и устроился рядовым методистом на станцию юннатов. Так с тех пор и водит школьников по экскурсиям, в паре школ ведет кружки художественной лепки и зарабатывает консультантом в каком-то музее. В поте лица добывает хлеб свой. Неплохо, говорят, в сумме зарабатывает, но крайне хлопотно, так что лучше не завидовать.

— В Америке чтой-то чегой-то не то:

Стреляют кудай-то, кто чем и во что.

Недавно у старого Джона — быка

Убили за то, что не дал молока…

Гости кафе слушали исполнительницу, а я радовался, что тут халявный вай-фай. Говорят, что посетители любого кафе, пользующиеся общественным вай-фаем, рискуют стать жертвами скрытого майнинга криптовалют. Ноутбук присутствующего неподалеку какого-нибудь ушлого жулика может тайно добывать цифровые токены и перенаправлять их мошеннику через ту же самую беспроводную сеть. Ну, да, такова селява. Все происходит без предупреждения пользователя, что его смартфон эксплуатируется в пользу третьих лиц, чьи действия вполне можно квалифицировать как мошеннические. Впрочем, так было уже давно, а вычислить таких злоумышленников довольно-таки затруднительно. Ничего странного нет: давно известно, сыр только в мышеловке бывает бесплатным.

— Но есть на Востоке большая Рашá —

Там жизнь удивительна и хороша:

Там строют чегой-то и чтой-то куют,

И джинсы в колхозах бесплатно дают!

Я Госдепартамент добром попрошу

И визу спрошу, чтоб поехать в Рашý,

И брошу Монтану, куплю пароход,

Поеду в Россию на Дальний Восток…

Публике такие песни явно пришлись по вкусу, а какая-то молодая полноватая дама даже снимала исполнение на телефон. Честно говоря, меня этот вокал интересовал слабо, я ждал обещанную информацию и пока помалкивал. Я слушал бойкую девушку в ковбойской шляпе и вспоминал, сколько же лет прошло с тех замечательных времен, что мы внимали нашему приятелю плагиатору-барду? Страшно подумать. Давно уже я не общаюсь с этим своим бывшим другом, раскидала нас жизнь, разметала смена приоритетов. Бывает, что доходят до меня скудные слухи от редких общих знакомых, да приходят сообщения с ЖЖ о том, что пользователь такой-то после длительного перерыва вывесил новое сообщение.

— На старой кобыле, с ослом в поводу

Я еду в Хабаровск, овечек веду.

Споем «Everybody» за новую жизнь,

Не надо, ребята, о прежнем тужить!

Интересно, как сам автор смотрит на то, что молодые девушки поют его песни? Сколько ему сейчас? Лет восемьдесят, наверно. Надеюсь, он не очень против: исполнение мне понравилось. Дизи же, пока державшая паузу, вдруг заговорила. Изъяснялась она резкими короткими рублеными фразами, будто не произносила, а выстреливала их.

— Бесплатные джинсы в колхозах — это круто. Всегда о таком мечтала. Главное, чтобы по размеру подходили и между ног не натирали. Прикольная песенка, жизненная, не находишь? Особенно если сменить Америку на Южную Африку. Слышал, наверно, что после того, как местный вождь — Нельсон Мандела получил Нобелевскую премию мира, всем там заправляет темнокожие африканцы. Белых убивают, и многие мечтают перебраться в Россию.

Действительно, эта старая, почти забытая ныне песня неожиданно обрела актуальную популярность и вновь получила особую значимость. Как-то недавно промелькнуло сообщение, что группа буров — потомков голландских переселенцев в Южной Африке, решила переехать в Россию. Слишком опасно стало в этой Африке, чересчур независимо и воинственно чернокожее население.

— Что, совсем белых повытесняли? — спросил я. Надо было найти общий предмет для беседы. Тема могла быть самая любая, главное, чтобы заинтересовала собеседника и была ему небезразлична.

— Практически совсем. В последние годы — лет уже двадцать как — в ЮАР идут гонения против европеоидов со стороны негритянского большинства. С каждым годом все больше смахивает на геноцид. Все эти правозащитники молчат, естественно. Делать оно, коренное население, мало что умеет, а желает благ цивилизации, вот и обвиняет всех белых в собственных проблемах.

— Да? — спросил я для продолжения разговора.

— Да! И ладно бы просто обвиняло, оно же стреляет и убивает при этом. На граждан с белым цветом кожи идет настоящая охота. Нападают на улицах и в домах, избивают, насилуют, отнимают земли, имущество — и все без каких-либо уголовных последствий. Гонения почти официально поддерживаются государством. Многообразные правозащитные организации, равно как и свободолюбивые либеральные СМИ, не очень-то любят говорить о трагедии буров. Изредка ограничиваются вялыми отчетами и скудными сообщениями. Вот и снимаются люди с насиженных мест и бегут, куда глаза глядят. Почему не возвращаются на родину предков, спросишь ты?

— А действительно спрошу, — дернул головой я и с омерзением посмотрел сквозь недопитый бокал темного пива, сегодня здесь на редкость скверного. — И почему?

— Так стремно же, — пояснила девушка. — Буры протестанты по религии, традиционалисты-антиглобалисты с пуританской направленностью. А в Европе ныне не развернешься с подобными ценностями. Там теперь правит бал политкорректность, плюрализм, гомосексуализм, наркотики и прочие происки Сатаны. Да и негры понаехали. Вот наша Раша и стала бурам ближе и понятнее. Больше нравится. Не вся, конечно, а только та, где потеплее. Крым или Краснодарский край. Ставрополье. Здесь их принимают и землю дают. Буры притесняются черными расистами и отвергнуты либералистической Европой. Вот и видят спасение в России, как последнем оплоте здоровых сил.

Когда выступление закончилось, вокалистка встала перед залом на колени и несколько раз поклонилась. По-моему, это уже слишком. Послышались нестройные аплодисменты и возгласы, а я, в отличие от остальной не очень трезвой публики, ощутил обидное неудобство, будто ненароком подглядел что-то постыдное и непристойное. Тут крепкий молодой человек в униформе распорядителя и с надписью «ОХРАНА» поперек бейсболки вежливо попросил женщину, снимавшую выступление на телефон, стереть это видео. Та громко и нецензурно отказалась, послав охранника по хорошо известному адресу. Разговор продолжился в еще более резких тонах, а потом переместился ближе к выходу из заведения. Владелица телефона сначала сорвала с охранника форменную кепочку, а потом ударила стаканом виски, нанеся разбившимся стеклом несколько глубоких порезов в щеке. Кто-то закричал, кто-то начал уверять окружающих, что нужно вызвать дополнительную охрану, «скорую» и полицию. Мы не стали следить за развитием конфликта, быстро рассчитались и покинули «Тихий омут». Полицию Дизи старалась избегать. Вечно теперь тут всякие безобразные беззакония происходят, неприятно стало, неуютно как-то. Или мне одному так везет?

Уже на улице, на автостоянке, моя собеседница, разговор с которой так и не дошел до нужной темы, вдруг передала какой-то предмет, оказавшийся маленькой флешкой.

— Вот, тебе пригодится. Изучи на досуге. Только в одиночку смотри, чтобы рядом никто не сидел. Не показывай никому, пока не разрешу. Тут слепая зона, камер нет, поэтому беспокоиться не о чем. Никто нас не видит.

— А видеорегистраторы? — удивился я, демонстративно пряча флешку в карман. Мысль о следящих камерах даже не пришла мне в голову.

— В другие стороны смотрят, говорю же, слепая зона.

— Откуда у тебя это материал? — спросил я, хлопая по карману с флешкой.

— Потом расскажу, когда ознакомишься. Подвезти?

— Это твоя? — заинтересовался я, разглядывая ее машину. То был двухместный спорткар очертаниями похожий на приготовившегося к броску хищника. Обтекаемые формы выдавали норовистый характер автомобиля.

— Моя, и что? — с вызовом переспросила Дизи. — Обычно на своем байке езжу, а это временно. Пока рана не заживет. Какие-то проблемы?

— Да нет, ничего, — извинился я, разглядывая автомобиль. — Восхищаюсь просто. Серьезный зверь.

— А то. Так подбросить? Последний раз спрашиваю.

— До метро, если не сложно, — сказал я, забираясь на пассажирское сидение, и пристегивая ремень безопасности.

— До какого? — Дизи с презрением посмотрела на меня. — Точное место давай.

— Меня устроит любая станция серой линии по твоему маршруту, — демократично пояснил я.

— Что такое «серая линия»? — явно не поняла Дизи.

— Ты как поедешь? Каким путем?

Очень кратко, но точно она объяснила маршрут. Мы выехали с парковки и встроились в поток автомобилей.

— Тогда, перед выездом на Садовое, — уточнил я, — где-нибудь около Серпуховской площади ссади.

— Годится. Ты нормальный. Опасалась, что со всякими идеями и вопросами навязываться будешь. Придется грубо посылать, — пояснила моя спутница, сердито просигналив какому-то нахальному джипу с «красивыми» номерами.

— Напрасно боялась, я о тебе немного наслышан, поэтому даже не думал ни о чем подобном.

— Мужики интересуют меня лишь в качестве боевых друзей, — все-таки уточнила Дизи.

Наводя справки, я почти сразу выяснил, что пришедшая на встречу девушка — типичная «буч» — маскулинная лесбиянка, несмотря на внешнее изящество и обманчивую хрупкость форм. Деление лесбиянок на активных «бучей» и пассивных «фэм» началось в конце девятнадцатого — начале двадцатого века, когда многие дамы высшего света имели романтические однополые связи. В Великобритании в двадцатых годах прошлого века писатель Рэдклифф Холл опубликовал свой роман «Колодец одиночества», увековечивший такую вот лесбийскую семью. Героиня романа Стефани Гордон стала классическим образцом буча, а ее любовница Мери — типичной фэм. Как любезно сообщают всевозможные справочники и википедии, бучи — «активные» лесбиянки, доминирующие в отношениях. «Активность» не имеет касательства к разделению ролей в сексе, но говорит о маскулинной модели поведения. Бучи заботятся о своих возлюбленных, оберегают и защищают их, исполняют мужские обязанности по дому, занимаются тяжелой работой. Им также присущи несколько мужские черты лица и характера — стремление делать карьеру, поддерживать материальное благополучие семьи, желание быть опорой для своей второй половинки. Согласно общественному мнению, бучи любят делать себе агрессивные татуировки и пирсинг, носят мужскую одежду или унисекс, активно употребляют крепкие слова и напитки. Впрочем, эти последние обстоятельства сейчас уже устарели.

— Знаю, — спокойно пояснил я. — Ты человек твердой воли и четких жизненных принципов, извиняюсь за штамп. Рекомендовали как исключительно честную личность, что не соврет, и не предаст.

— Смотря кому и кого. А вообще — благодарю.

— Не стоит благодарности.

— Тоже верно. Не возражаешь, если закурю?

Я помотал головой, при этом внутри головы послышался какой-то звон, видимо не надо было брать темного пива, следовало ограничиться светлым. Девушка закурила.

— В армии привыкла, — вдруг впала в откровенность моя собеседница лихо обгоняя очередной автомобиль, — никак бросить не могу. Когда была в… неважно где, так только куревом и спасалась. Там дрался отряд очень непростых бойцов, когда посмотришь флешку, поймешь, о ком я. Непосредственно ни с кем они не контактировали, только по связи и через прицел. Пустыня кругом. Я стала исключением, потому что отвозила им… не суть важно что. Видела их. Все как из одной формочки. Парни, девушки… девушки не хуже парней дрались. Красивые были… по-своему. Никто не вернулся. Юэсовцы их всех закидали термобарическими зарядами… знаешь, что такое? Все живое испаряется в зоне поражения. От людей вообще ничего не остается. Попали в ловушку, их кто-то предал, кто-то из своих. Я не успела далеко уехать, все было на моих глазах. Странно даже, как меня-то не убили. Наверное, нас приняли за гражданских, мы ехали на обычной ванильной Хонде. Розового цвета, прикинь? Узнать бы, кто предатель… или предатели... Юэсовцы везли оружие и спцсредства для боевиков, а отряд встал на пути и никого не пропускал, отстреливался. Юэсовцы несколько раз предлагали им прекратить огонь. Отказались… Формально там бойцы частных военных компаний были, неподконтрольных властям, в том числе и военному ведомству. Журналюги что-то о них пронюхали и прозвали «ЧОС» — частные отряды смерти. Частные! Можно подумать, их какую-нибудь дачу или чью-то яхту наняли охранять. Но теперь… теперь уже ничему не удивляюсь и не верю. На самом-то деле группа выполняла задачи, поставленные командованием. Это журналисты вечно всякие дурацкие названия придумывают. После гибели отряда, на вопрос какого-то писаки, не планируется ли объявить траур, власти ответили, что не понимают, в какой связи и зачем вообще его объявлять.

— Сколько их… там было?

— Официально — нисколько, а если на самом деле… Не знаю даже. Я всего-то десятерых и видела: пять парней, пять девушек, но их там гораздо больше, по-моему. Все как близнецы. Задача стояла такая: не дать возможности юсовцам передавать боевикам оружие, отравляющие вещества и спецсредства. А юэсовцы знали, что про них знают, вот и положили всех… Вернее — выжгли. Юэсовцы совсем обнаглели, никто им не указ. Считают, будто имеют право действовать как угодно и где угодно. В любой точке мира. Влезать в чужие выборы, убивать лидеров государств, бомбить непокорные страны и лишать жизни без суда и следствия, хватать и сажать в свои тюрьмы чужих подданных. Пытать там. Всякие наши правозащитники молчат, естественно. У каждого в Юэсландии или дети, или еще какие близкие родственники живут. А если кто действительно отстаивает права наших, сразу же вешают ярлык националиста. Дожили, блин. При этом все равно юэсовцы будут декларировать нравственное превосходство над всеми остальными. Просто в силу того, что у этих [censored] из Вашингтона, якобы, имеются некие высокие идеалы, ценности и зеленый доллар. Их санкции давно приобрели характер политической мести. Не потому, что что-то где-то происходит, а потому, что происходит не по их сценарию. На самом-то деле их просто жутко бесит появление кого-то, кто их в грош не ставит и ведет себя как ему выгодно и удобно, а разрешения на каждый пук у Дядюшки Сэма не спрашивает. Извини, сама заговорила как журналюги из новостной ленты. Как их всех ненавижу… Поубивала бы.

— А у тебя, наверно, очень интересная биография, — зачем-то высказался я.

— Интересная, но можно бы и поскучнее, — сердито подтвердила девушка. Сейчас она говорила монотонным спокойным голосом, но что-то подсказывало: это лишь напускное, и она вся просто кипит внутри. — Без толку говорить, будто я пережила нечто, что другим даже и не снилось. У каждого свой персональный ад. Хорошо хоть, длится он не так уж долго. Не вечность же.

— Кто это сказал?

— Сейчас я. А раньше… раньше скорее всего кто-то когда-то уже изрекал, — вдруг немного смягчилась моя собеседница. — Мысль неоригинальна и наверняка приходила в разные головы. После тех событий я чуть не свихнулась окончательно. Даже психотерапевта посетила, и узнала что у меня пограничное расстройство личности. Много статей прочла на эту тему, но теперь учусь с этим жить. Пыталась попасть в бесплатную психиатрическую помощь, но это может отразиться на трудоустройстве, поэтому мой вариант — центр ментального здоровья. Дорого дерут, суки. Там на таких вот близких мне случаях специализируются, как раз по моему профилю мозгоправы сидят. Трагедии из этого не делаю, вернее — стараюсь не делать. Стало легче, когда поняла, что со мной. Себя вполне контролирую. Двигаюсь в нужном направлении, и сейчас гораздо стабильнее в своих эмоциях… Вот ты — писатель?

— Да ну, какой из меня писатель…— буркнул я, соображая, посоветовать ли ей Алексея в качестве врача-психолога? Потом передумал. О помощи разговора не было, а старый принцип: «не делай добра, когда тебя о том не просят» все чаще и чаще подтверждал свою значимость в моей жизни. — Писатели это у нас Прилепин и Шаргунов, а я так просто, погулять вышел. Развлекаюсь.

Не обращая внимания на мою реакцию, Дизи достала очередную сигарету и прикурила от окурка. Дымила она с жадностью, как видавшие виды мужики, когда нервничают.

— Не кривляйся, — фыркнула девушка, выдыхая клуб вонючего дыма, — терпеть этого не могу. Слежу за твоими книгами. Подруга посоветовала... да ты ее знаешь, это Стелла твоя, когда-то работали вместе в этой… неважно где. Раньше интересно было тебя читать, но последняя твоя вещь вообще ни о чем... крайне скучная писанина, извини. Понимаешь, предыдущие книги рассказывали читателю что-то новое, знакомили с локацией и персонажами. Например, с главным героем или с той же его подружкой… как ее? Никто ведь из читателей не был с ней знаком, поэтому и было интересно. А эта последняя книжка практически ничего нового не повествует. Сюжет мало продвинулся, персонажам уделено минимум внимания, а все эти мысли каждый или почти каждый человек уже сто раз слышал или внутри себя проговаривал. Интересно ему это в сто первый? Не думаю. По крайней мере, мне было супер как скучно. Сорян, если что. Чисто личное мнение. Ладно, не о том я. Так вот, для тебя было бы полезно про этих зеленокожих написать, свежая мысль, выход из творческого тупика. Убедительно так написать, доходчиво, как ты умел когда-то. Сам-то вряд ли попадешь туда, где я была, но хоть со слов. Не зря же нам рекомендовали поговорить. Флешку не потеряй, не передавай и не показывай никому. Ну, я говорила. Повторю еще раз, если уже забыл.

— Это как раз понятно, — кисло признался я, — но что прикажешь с ней потом делать?

— Засунь куда-нибудь. Только не в задницу. Короче, у себя пока оставь, а когда скажу, на Ютьюб выложи. Только не раньше, чем скажу. Обещай.

— Обещаю. А сама почему не хочешь?

— Не могу. Не знаю, как они это вытворяют, но вычислить, кто и откуда выкладывал видео на Ютьюб довольно-таки просто. Не хочу палиться. У меня другие задачи.

— Какие? — невольно спросил я и тут же пожалел. Действительно, какое мне дело до ее задач?

— Такие. Я — защитница своих собственных взглядов, так примерно. Ладно, мы приехали. Вон твоя Серпуховская площадь, там дальше парковка запрещена. Ты что, правда меня не вспомнил? Ладно, теперь неважно уже. Если еще что спросить захочешь — знаешь, как меня найти. Только не усердствуй в этом — на сообщения не отвечаю, в онлайне редко бываю. Звони, только если что-то важное. Болтать по телефону тоже не люблю. Да еще бесплатный совет: всегда следи за своим лицом, а то люди могут догадаться, что ты ненавидишь все человечество. Сорян, если что.

На этом и расстались: я высадился, а Дизи укатила. Только тут вдруг сообразил, пожалел со всей ясностью, что так и не выяснил настоящего имени этой «защитницы». Да и какая мне теперь разница до ее имени?

Интересно другое, что за новую гадость она приготовила мне на этой флешке? Что там именно гадость, практически не сомневался. Да и вообще, что прикажете делать с этой информацией? Для чего она мне? Правда что ли на YouTube выложить? Нет, сначала сам посмотрю, потом все-таки покажу доверенным людям. Покажу, несмотря на запрет, хоть чужое мнение услышу. Кажется, знаю, кто сейчас может если не просветить, то способен, во всяком случае, подкинуть парочку полезных идей и здоровых советов.

24. Арина. Sound_Record7.3gpp

Тебя наверно сильно интересует, как я справилась? Что стало тем фактором, что открыл мене теперешнюю профессию? Что-то уже знаешь, но все равно, скорее всего, любопытствуешь. Потерпи немного, сейчас узнаешь. Долго мучить не стану, не мой стиль.

Вот в средневековье люди очень любили терзать других людей. Балдели от публичных казней, когда прилюдно кого-нибудь долго истязали, а потом уже убивали. Или не убивали, а оставляли так, умирать в муках. Кстати, во многих странах востока, до сих пор публичное отрезание живых человеческих голов или подбивание камнями до смерти является популярным развлечением местного населения. Теперь, с развитием интернета, народ обожает такие видеосюжеты. Еще очень любят смотреть, когда кто-то куда-то падает, разбивается, ломает себе конечности, позвоночник, шею... Впрочем, видео казней тоже набирают рекордное число просмотров. Это же так весело, когда несчастье не с тобой, а с кем-то посторонним. А вот со мной вечная беда, еще с детства. Сразу ощущаю себя на месте того, кого… Не на сто процентов конечно, а частично, но и этого вполне хватает. Зато, если имеет место личный контакт, то совсем плохо. Совсем-совсем. Ладно бы стало лучше пострадавшему. Так нет же, ему уже плевать на такие проблемы. Особенно сильно боялась чей-то смерти. Не своей, чужой. Если где-то рядом кто-то умирал, меня просто трясло, и весь день я натурально болела. Потом, в юности, это куда-то ушло, но эмпатия осталась, и сочувствие, возможность проникновения в ощущения другого человека сохранилась со мной навсегда. Это жутко мешает жить, вот и пришлось наращивать защитный панцирь.

К моменту получения диплома панцирь я почти дорастила и с собой практически справилась. Шесть лет учебы в аудиториях, в лабораториях и на практиках. У всех обычно пять, а у нас шесть. Каждое лето — месяц сессии, потом месяц выездных практик и всегда месяц каникул в августе.

В результате, однажды летом, после отличной защиты диплома, я вышла из своего Универа почти такой, как сейчас. Умной, циничной и довольно-таки сильной ведьмой. У нас же теперь «свободное распределение» — работу каждый для себя ищет там, где может, а если не обеспокоиться на старших курсах, то безработица после диплома гарантирована. Спрашиваешь, на какую тему диплом и почему не постаралась что-то найти на старших курсах? Ну, не спрашиваешь, так хочешь спросить. Не скажу. Не дождешься.

Мне повезло: присвоили «специалиста», а те, кто учились позже, стали всякими магистрами и бакалаврами. Потом аспирантура еще была теоретически возможна, но туда попадали лишь по великому блату, по знакомству или такие гении, с которыми я рядом не стояла. По моей специальности кафедре полагалось всего два аспирантских места, причем не моих, как нетрудно догадаться.

У меня много всего изменилось к тому времени. Даже сознание трансформировалось и стало каким-то другим, незамутненным. Спрашиваешь, что я тут удумала про сознание? Ничего нового не изобрела. По-моему, это всего лишь способность осматривать и взвешивать мир вокруг себя и внутри себя. Ощущать этот мир. Но на самом-то деле я никогда не понимала, что такое сознание. Да, могла чувствовать себя в нашем мире, однако как это мы все делаем, и где источник таких ощущений, объяснить мне никто пока не смог. Это, как нетрудно догадаться, не мои мысли. Так полагали многие великие умы, до которых нам сейчас нет никакого дела.

Вначале, в голове никак не укладывалось, почему ничего у меня не получалось. С работой, в смысле. Почему я, вся такая замечательная, никому не нужна.

В дипломе, как ты понимаешь, у меня записано вовсе не «ведьма», а «специалист по управлению людьми». Я разослала везде, где только можно, свои резюме, но только одно место хоть как-то мне подходило. Требовался постоянный сотрудник в консалтинговую компанию.

Без всякого опыта, с одним только красным дипломом меня легко взяли на должность старшего менеджера по кадрам. После собеседования познакомили с деятельностью компании, показали, как и где работают сотрудники, всем представили. Уже на испытательном сроке мне там категорически не понравилось. Коллектив, если не считать начальника, исключительно бабий, а по сути — скопище самок скорпионов. Сам же начальник — явная сволочь, а клиенты наглые дебилы и скандалисты. Оклад обещали от тридцати пяти тысяч и выше, карьерный рост и дальнейшее продвижение, но я же видела — врали. Все врали, причем постоянно. Врала начальница отдела кадров, моя непосредственная шефиня, врал главный босс, что-то крутили и недоговаривали сотрудницы. Сама же работа оказалось тупой, нудной и невероятно противной. В мои обязанности входила деятельность по развитию персонала. Если конкретнее, то на мне была формальная организация и проведение мероприятий по развитию профессиональной карьеры наших сотрудников, порядок их дальнейшего обучения и стажировки, организация адаптации новичков, ну и администрирование всех этих процессов. Иногда приходилось кого-нибудь подменять: исполнять секретарские обязанности, консультации клиентам, производить прием заказов, ну и прочее по мелочам. Имелось только три положительных момента: отдельный кабинет, интернет без всяких ограничений и офис недалеко от метро. Проблем с проездом не возникало. Решила так: терплю, покуда не найду новую работу. Жить-то на что-то надо: знания, полученные в универе, в этой компании вообще не пригодились. От слова «совсем». Все мои умения оказались обвешаны таким количеством запретов и ограничений, что почти полностью теряли свою значимость. Ну, это я поначалу так думала.

Спасала моя врожденная эмпатия: достаточно было взглянуть на человека, как я сразу видела, что у него за характер, чего от него ждать, как с ним себя вести и как лучше организовать его трудовой процесс. Иногда даже его мысли делались вполне понятны.

Я быстро решила несколько серьезных проблем, начальник, что было довольно странно для той конторы, усердия оценил. Объявил даже, что испытательный период досрочно завершен, и пару десяток к зарплате накинул. Впрочем, это все равно не шло ни в какое сравнение с тем, что я себе воображала в процессе обучения. Примерно когда-то тогда я и решила, что жить надо днем сегодняшним. Однако чтобы он всегда и обязательно наступал, этот самый сегодняшний день, приходилось хорошо думать о будущем.

Сложившаяся ситуация чуть было не стала для меня ловушкой, той самой, в которую частенько попадало множество одаренных людей. Рутина затягивала, более того — начинала доставлять удовольствие. Говорят, что человек, замерзая, вдруг переставал ощущать холод. Ему становилось тепло и хорошо, и он засыпал сном, от которого уже никогда не просыпался.

Нечто подобное такому смертному сну чуть было не случилось со мной. Вернее – уже начало случаться.

Это только так кажется, что ведьме ничего не стоит отыскать работу. Ага, щаз! Как попробуешь, хрен получится. Взять хотя бы меня. Так и мыкалась бы в этой своей консалтинговой компании, если бы не обратилась ко мне одна из сокурсниц. Это произошло, в общем-то, не совсем случайно. Еще там, в Универе, когда мы вместе учились и ездили на практики, время от времени я распутывала мелкие житейские неурядицы. Находила какие-то потерянные вещи, определяла, что кому мешает спокойно жить, выискивала кто из нас крысятничает, что там преподы задумали и замутили. В конце концов, дело кончилось тем, что у меня даже кличка появилась — «Холмс-в-юбке». Меня в ту пору это не очень-то радовало, юбку не носила и сыщиком себя не ощущала. Вот тут-то и есть главная тема.

Наверное, я бы постепенно привыкла к этой своей работе в той консалтинговой фирме, втянулась со временем, забила бы на свой талант и особенные способности, стала бы обычной офисной теткой. Вышла бы замуж за какого-нибудь приличного мужика, родила бы ему пару детишек, и уже ни на какие темы, кроме шмоток, еды, детских болезней и дошкольного-школьного образования своих отпрысков говорить бы уже не смогла. Естественно, я бы свой дар напрочь утратила. Навсегда. Променяла бы его на тихую счастливую жизнь. Да, счастливую, уж нормального-то парня я бы себе сумела найти, будь спокоен. Ведьма, вышедшая замуж, перестает быть ведьмой. Это хорошо известный закон природы, неумолимый как алкогольный психоз. Спросишь, а как же моя бабушка, да и другие потомственные ведьмы? А вот так. Сначала, пока молодые, они практикуют, потом, если влюбляются, покидают свой круг, выходят замуж и живут себе обычной жизнью до глубокой старости. Единственное что они могут, так это увидеть искру волшебного дара у кого-нибудь из своих потомков. Обычно у внучки: дар почему-то передается через поколение. Не всегда, но очень часто, не знаю почему. Да и никто не знает. Кстати бабушка и дедушка в браке не состояли. Ни в церковном, ни в ЗАГсовском. Просто жили вместе.

Как говорится, не было бы счастья, да чужое несчастье помогло. Вообще, так говорят тогда, когда какая-либо проблема или беда вдруг неожиданно становится причиной приятных, даже счастливых событий.

Позвонила сокурсница и умоляла помочь. Уже по голосу я поняла — с человеком случилась не просто беда, а такая, что хоть топись. Сокурсница, которую все звали Лика, сначала позвонила, мы договорились, и пришла она ко мне прямо на работу. Я объяснила, как ко мне проехать и мы встретились. Где и у кого она узнала мой номер, не спрашивала. Отдельный кабинет и моя должность давали возможность принимать людей с улицы, и я этим иногда бессовестно пользовалась. Как и в тот раз. Ну не могла я ей отказать. В свое время выяснилось, это она меня восстановила в универе. Она и была той неведомой силой, что вернула меня к учебе. Как? Даже не спрашивай.

Так вот, о моей сокурснице. По призванию Лика была не ведьма, как я, а колдунья. Чистый теоретик без моих врожденных заморочек. Более того — колдунья с узкой специализацией могла лечить, и активно лечила нервные расстройства. Диплом психолога позволял ей спокойно работать по призванию, а все возрастающее количество пациентов не давало остаться без куска хлеба. Но, как и большинство ее коллег, себе Лика помогать совершенно не умела. То есть — абсолютно. Только другим. Как выяснилось, Лика стала жертвой обычного ментального паразита. Их еще иногда неправильно называют энергетическими вампирами. Этот паразит может выглядеть как обычный человек, как домашний питомец, а может вообще никак не выглядеть. Муж, любовник или «близкий друг», кошка, собака, невидимая сущность. Иногда им бывает подруга. Он, паразит, питается силами своего хозяина, живет за его счет, что в результате приводит к гибели. Он так питается, а когда хозяин оказывается выпит досуха, паразит уходит. Ищет себе иную жертву, а его бывший хозяин умирает. Или безвозвратно сходит с ума.

Ментальные паразиты хоть и редкие, но очень опасные создания. Это информационные формы жизни, что паразитируют не столько на обычных людях, сколько на колдунах и колдуньях. На тех, кто «пожирнее». У кого имеются особые способности видеть недоступное людям обыкновенным. Они, паразиты, выбирают жертву со способностями и начинают побуждать к действиям, усиливающим жизненные проблемы. При этом жертва даже не подозревает, что ею манипулируют, а большинство мыслей подброшены извне. Ментальный паразит — обитатель нижних миров, бывает вызван в наш мир негативными эмоциями или неумелыми действиями плохого колдуна, наделенного силой, но плохо ею владеющего. Паразит внедряется в сознание вызвавшего, и сам начинает разрушать жизнь своего хозяина. Сначала заражение таким паразитом приводит к серьезным нервным расстройствам жертвы, иногда к гибели, а потом заражается кто-то из близких жертве. Его, паразита, привлекают переживания, яркие мысли, страхи и психотравмы, полученные еще в детстве. Они для паразита вкуснее и питательнее, чем для тебя черный шоколад. Паразиты поражают сознания людей талантливых, начиная управлять характерами и поступками своих хозяев. Меняют мысли по своему усмотрению, могут создавать постоянные страхи, ложные воспоминания, опасные и губительные идеи. Бывает, что жертву паразита преследуют опасения расплаты за несуществующие события. Например, кто-то из прежних жертв паразита мог кого-то утопить или сбросить с обрыва, а совсем другой человек, пораженный тем же ментальным паразитом, панически боится воды или высокого этажа, хотя никого не топил и с высоты никого не сталкивал. Человек уже не может отделаться от непонятной фобии, избавиться он навязанных мыслей и образов, не в состоянии управлять эмоциями и собственным сознанием. Вот тогда-то, чтобы вылечить от психотравм, наведенных ментальным паразитом, и необходима помощь квалифицированного специалиста. Обычно в таких случаях прибегают к психиатру, но врач, сняв симптомы, не может устранить причину самой болезни. Я, конечно, прежде тоже не умела, но потом научилась.

Сначала я, естественно, полезла в университетские учебники и конспекты. Что-то там было, но явно недостаточно. Тогда, не знаю, как меня осенило, но стала я внимательно изучать бабушкины гримуары — древние книги, библиотеку которых еще раньше отыскала в секретном стенном шкафу за вешалкой. Не то от отчаяния, не то от злости, но я нашла. Обнаружила метод выявления самого паразита и целых три способа его устранения. Первый, самый простой, — убить паразита, не подходил по вполне понятным причинам. Второй тоже не годился, так как требовал принесения кровавой человеческой жертвы. Зато третий метод оказался настолько эффективен и прост, что вызывал немалое удивление — зачем существуют два других.

Подруге я помогла, ментальный паразит больше ее не беспокоил, и она сразу же распространила слухи обо мне. Очень полезные слухи, кстати. Ко мне начали обращаться за помощью, я помогала, за что и брала честно заработанный гонорар. Вот тогда-то я в полной мере и осознала, что эти университетские увлечения вполне могли бы сделаться профессией. Сыщицей я, конечно же, не стала, зато наловчилась не только находить причины несчастий того или иного человека, но и успешно устраняла эти причины.

Прошло еще какое-то время. Внешне я пока мало изменилась, все мои метаморфозы были еще впереди, зато внутренне кое-что с собой сделала. На кое-как сэкономленные деньги я арендовала однокомнатный офис на пару месяцев и стала ждать клиентов. Но клиентов-то вначале почти не было. Скоро заканчивался срок аренды, средств на продление не хватало, а бизнес шел как-то плохо. Из агентства пока не увольнялась, а в этом своем офисе сидела вечерами и по выходным. Но это вначале, потом уволилась, конечно. Решила, что смогу прокормиться одним только бизнесом. Ага, как же. В ту пору, когда мы с тобой познакомились, у меня уже имелась сложившаяся и вполне доходная практика. Но как же туго мне приходилось в начале! Временами я просто голодала. Я еще не умела получать жизненную энергию от секса, а эффективный прием, как напрямую выкачивать деньги от зависимых мужиков и подвластных баб, я освоила значительно позже. Тогда же мне требовалось хорошее питание и качественный фитнес, а денег катастрофически не хватало.

Как уже говорила, мне запретили напрямую воздействовать на сознание людей, поэтому приходилось искать обходные пути. Дала объявления в бесплатные газеты и в интернет, где реклама моя сразу же затерялась в разделах «Эзотерика» «Магия» и «Услуги» среди «экстрасенсов», откровенных шарлатанов, сумасшедших и жуликов всех мастей.

Жулики в качестве конкурентов меня не особо пугали, и от будущего я ждала лишь хорошего. Я же отлично понимала, что в теории каждый мой коллега, обладающий достаточным интеллектом, хорошими способностями и развитыми амбициями, сможет зарабатывать столько, сколько пожелает. В современном мире этому способствуют и монетизации соцсетей, и неограниченные возможности реализации личности в интернете, и прогресс в ай-ти технологиях, да мало и что еще. Много всего. Если имеется стремление заработать, и некоторые возможности для этого присутствуют, то в большинстве случаев такое получится у всякой ведьмы, у любого колдуна. Другой вопрос — правильно ли этот любой оценивает свой потенциал? Не нарушает ли изначальные запреты, тем самым разрушая себя и других? Некоторые личности выдают чересчур завышенную самооценку, а кое-кто наоборот. Отсюда неудачи и срывы. Нехватка внутренней энергии или наоборот — растрата и надрыв с последующим опустошением. Перед началом всякого обстоятельного дела надобно адекватно себя оценить. Например, измерить свой ай-кю, рассчитать собственные силы, прикинуть первоначальные затраты и неизбежные потери. Определить зарплату для себя. Меня заинтересовало тогда, какие все-таки деньги я заслуживаю в комплексе со способностями? Провела несколько стандартных тестов, благо доступно их сейчас в избытке, и получила какое-то число близкое к астрономическому. Оказалось, что достойна сильно большего, чем зарабатывала в ту пору. Просто в большинстве случаев мне и деньги-то не были нужны… Хотя нет, не так. Это уже потом. Тогда деньги, конечно, нужны были, только не всегда в форме денег как таковых. Короче — тогда я просто бедствовала, уверяю тебя.

Вот тебе денег хватает. Ты, мой друг, — личность вполне самодостаточная, а это всегда плохо. Плохо не для тебя лично, а для людей окружающих. Есть такой сверкающий фильм с Дастином Хоффманом в главной роли, называется… кажется, «Магазинчик волшебства». Смотрел? Одни раз посмотреть можно, но не более того. По-моему, все этот фильм видели. Там такая сладенькая сентиментальная детская сказка. Или не вполне детская… вернее — совсем недетская. Сложно понять, кому вообще адресован этот фильм. Взрослые, привыкшие к мордобою, сексу и жестко выстроенным сюжетам, вряд ли смогут принять предложенные правила игры. Возникнут ненужные вопросы. Зато дети придут в восторг от шелестяще-переливающегося магазина, который тоже является героем картины, но им не может понравиться занудная манера героя Хоффмана рассуждать о короле Лире и употреблять слишком умные зубодробительные термины незнакомые даже многим взрослым. Создатели сюжета изобрели прекрасные детали, но провалили магическую составляющую. Не вытянули. Вообще-то, фильм как раз о самодостаточном человеке. Не сразу поймешь, но если немного подумать, то все становится на свои места. Самодостаточные люди самые страшные, ведь когда тебе достаточно самого себя, ты не боишься одиночества. Когда все важное у тебя уже есть, ты всегда можешь обходиться без других. Или думаешь, что можешь. Несмотря на милую внешность и ловкость поведения, человек, открывший в себе целый мир, этим миром бывает увлечен. Такие люди становятся опасны. У человека с собственной вселенной внутри себя практически отсутствует потребность в каком-либо обществе. Кто-то может быть сколь угодно важен для него, но он этого кого-то легко отпустит. Бросит. Не станет терпеть несчастье, а просто уйдет, поскольку не теряет ничего, и не жди, что начнет страдать без тебя. Самодостаточность для него — подарок судьбы и проклятие для его близких. По себе знаю.

Когда-то я тебе уже рассказывала, что сначала не контролировала собственные способности, в результате возникало состояние близкое к наркотическому отравлению или алкогольной интоксикации. Еще в юношеском возрасте пыталась совладать со своей необузданной силой. Потом научилась одолевать собственные проблемы физиологическими средствами. Конечно, сильно помогло обучение в Универе, но личная практика для нас, ведьм, всегда индивидуальна. Для меня главным источником силы стал секс с мужчиной. От секса с женщинами не было никакого проку. Только вот незадача, пока я набиралась энергией, мой партнер силы терял. Он прямо на глазах истощался, начинал худеть, преждевременно стареть и, в конце концов, мог помереть, если я его вовремя не бросала.

Вот тут-то мне еще раз подфартило. Появились клиенты. Заработало «сарафанное радио». Я научилась владеть собой и обеспечила жизнь стабильной интересной работой, организовав себе относительно безбедное существование.

25. Флешка

Флешка, переданная девушкой Дизи из «Тихого омута», оказалась очень даже интересной. Безумно интересной. На ней обнаружился один-единственный файл, зато какой! Файл неоригинально назывался «File765.mp4» и представлял собой не очень продолжительную видеозапись.

Недолго думая, я запустил просмотр, и сразу же, без предисловий и титров, пошла картинка.

В небольшом зале с темными стенами без окон за большим круглым кольцеобразным столом в удобных офисных креслах свободно расположились девять человек. Настолько известных, что я первоначально заподозрил, что вижу какой-нибудь официальный ролик или новостной сюжет. Снималось, видимо, небольшой малозаметной камерой, поскольку качество оставляло желать лучшего, а все участники разговора никак не беспокоились о производимом эффекте. Почти всех я знал. Вернее так: лично знаком не был, но прекрасно мог опознать даже со спины, слишком уж медийные личности присутствовали на видео.

Скрытая, по всей вероятности, камера располагалась так, что более-менее прилично просматривались все участники совещания. Первым обращал на себя внимание председательствующий: статный седобородый священнослужитель с добрым мудрым лицом в головном уборе в форме круглого колпака, обтянутого белой тканью, ниспадающей на спину и плечи. Председатель был всем хорошо знаком по репортажам и многочисленным фотографиям. Перед ним лежала прошитая пружинкой распечатка из нескольких страниц стандартного формата. Слева от него располагался слегка улыбающийся немолодой господин в черной широкополой шляпе и черном пиджаке при белой рубашке. Борода с сильной проседью почти скрывала черный галстук. Далее по кругу расположился моложаво выглядящий мужчина в скромном белом халате и простой чалме. Рядом с ним откинулся на спинку кресла облаченный в золотистую одежду очень коротко стриженный сравнительно молодой человек похожий на мастера восточных единоборств, благодушное круглое лицо которого излучало искреннее дружелюбие. По левую руку от него восседал пожилой седой господин с внешностью университетского профессора, в зеленой чалме золотого шитья и красиво расшитом фиолетовом халате. За ним следовал суровый старец в аскетической черной одежде и в черном же круглом головном уборе с шестиконечным крестом надо лбом. В руках он держал изящные очки без оправы, которые внимательно рассматривал. Далее расположились еще два священнослужителя: облаченный в черную рясу с остроконечным капюшоном и широкими фиолетовыми обшлагами нервно поправлял драгоценную панагию на груди, и сидевший по его левую руку плотный, чисто выбритый немолодой уже мужчина в каракулевой папахе. Лицо его казалось непроницаемым и не отражало никаких видимых эмоций. Замыкал круг в обычном штатском костюме господин неопределенных лет и внешности, с таким обычным лицом, что наткнувшись на него в толпе, ни за что не заметил бы. Человек этот резко выделялся, несмотря на свою неприметность: казался настолько серым, что выпадал из компании присутствующих. Если где-то когда-то он и мелькал в теленовостях, то я этого совершенно не помню. Пред каждым сидящим стоял простой стеклянный стакан и закрытая бутылка минеральной воды. Без газа, судя по цвету пробок. Почему-то услугой так никто и не воспользовался, и воду пить не стал.

Председательствующий внимательно оглядел участников совещания поверх очков, взял распечатку, подумал пару секунд, перевернул обложку, положил на стол и, изредка сверяясь с текстом, начал речь откуда-то издалека, так, что на первых порах уловить тему никак не получалось.

— Благодарю всех вас, здесь присутствующих, что нашли время и любезно приняли наше предложение собраться на данной независимой площадке. Хотелось бы в этой связи подчеркнуть большую роль нашего Совета, где не только обсуждаются темы межрелигиозных отношений, но и предпринимаются совершенно определенные практические шаги. Сознавая, что в богословском, вероучительном плане очень многое разделяет нас, мы никогда не ставили своей задачей преодолеть эти мировоззренческие и богословские различия, но намерены максимально сблизить позиции по вопросам, общественно значимым и имеющим общечеловеческое значение. И вот с помощью Божией это удается делать, и я премного благодарен вам, что сегодня именно таким образом решается большинство практических задач. Мы уже договорились предварительно, но еще повторю: все сказанное здесь должно остаться строго между нами и не покидать пределов этих стен…

Почти все сидящие слегка переменили позы, только господин в черной шляпе да человек неопределенной внешности никак не обнаружили реакции на сказанное.

— В наше время тема морали, — продолжал председательствующий, — не десятый, не двадцатый, не тридцать пятый вопрос, как иногда можно слышать из программ политических партий. Это у них сначала идет экономика, инфраструктура, а потом где-то там мораль и культура. Сегодня вопрос морали — самый фундаментальный вопрос существования человеческой цивилизации, и не только в нашей стране. Мы все здесь это очень остро чувствуем, потому что у нас, с одной стороны, еще сильны традиционные нравственные основы, мы еще сохраняем эту мораль — и люди старшего поколения, и даже молодежь. Но с другой стороны, если и сохраняем, то лишь рудиментарно, поэтому очень опасны тенденции, направленные на нивелирование, разрушение этих общих моральных принципов…

Далее речь неожиданно пошла о генно-инженерных разработках, о клонировании животных и даже людей. Председательствующий взял паузу и снова осмотрел присутствующих поверх очков. Видимо, у докладчика оказались хорошие консультанты, да и сам он хорошо владел темой. После обильного цитирования Писания и текстов святых отцов от святого Августина до Фомы Аквинского, труды которых мне мало что говорили, началась конкретика:

— …Современные методы генной инженерии открывают многообещающие перспективы получения не только новых видов растений и животных, но и лечения наследственных болезней человека. Но они сопряжены с серьезными морально-нравственными проблемами, отдаленная перспектива изменения генотипа человека ставит тревожные вопросы о нашей способности перестраивать человеческие существа. Речь идет о сохранении человека как такового. Все в руках Божьих, и существует резкое различие между человеком и прочими творениями: только человек обладает способностью к нравственному выбору, свободой воли и верой. Именно эти способности отличают человека от животных и придают ему особый моральный статус. Бог все это дает человеку посредством природы, а поэтому нарушение природных норм, таких как рождение детей естественным способом и воспитание их в семье, есть также нарушение Его воли. Если принять во внимание эти предпосылки, то неудивительно, что многие конфессии противодействуют целому ряду биомедицинских технологий, например, порицают противозачаточные средства, оплодотворение ин витро, аборты, исследование стволовых клеток, клонирование и грядущие перспективы клеточной и генной инженерии в целом. Итак, данные репродуктивные технологии, даже добровольно принятые из любви к человечеству, с нашей точки зрения недопустимы, поскольку ставят человека на место Творца при создании людей. Биологи, генные инженеры, должны избегать какой-либо модификации зародыша человека. Мы категорически против генной инженерии, против всякого вмешательства в человеческую сущность, против манипуляций со стволовыми клетками, живыми тканями и органами, считаем это аморальным, безнравственным и абсолютно недопустимым.

По лицам других присутствующих на видео так и не удалось понять, что они думают. Лишь сидевший рядом с председательствующим господин в штатском костюме, бросал на остальных редкие и острые взгляды.

— Мы не будем вникать в детали и подробности, — продолжал тем временем председатель, — нам надо лишь помнить, что в клетках всех без исключения живых существ имеются специальные механизмы, что в определенном порядке включают и отключают те или иные процессы развития. Более того, эти механизмы могут отслеживать соответствующие команды, и это именно то, что называется генетической регуляцией. Все такие регуляторы в свою очередь сами закодированы в молекуле ДНК. Так вот, если направленно изменить программу такого регулятора, то запустится соответствующий механизм. Нужное экспериментатору разблокируется, прежде неактивные программы заработают, и весь организм приобретет иные свойства.

Тут одна из стен разъехалась, и обнаружила белый прямоугольник. Те из сидящих, что оказались спиной к открывшемуся экрану, повернулись в своих креслах. Интересно, кому и как все-таки удалось заснять это совещание?

— Друзья мои, — с неожиданной теплотой в голосе сердечно обратился к участникам совещания председатель, — сейчас мы увидим кадры, что потребуют не только присущего всем вам личного мужества, выдержки и самообладания, но и очень внимательного отношения. Прошу вас. То, что вы увидите, не кино, не трюки, не спецэффекты, это происходит на самом деле, в наше время, сейчас.

Общий свет плавно притух, экран осветился, и пошло видео. Вероятно тот неизвестный шпион, что спрятал камеру, специально расположился так, чтобы экран в зале получился как можно полнее. Я смотрел видео через видео, что не могло улучшить качества изображения.

На экране появились какие-то не то биотехнологические, не то биохимические лаборатории, где перед сложно навороченными микроскопами и ламинарными шкафами что-то делали люди в защитной одежде. Мне стало скучно, я немного отвлекся, а тут еще и телефон зазвонил. Пока вникал, кто меня домогается, пока сбрасывал звонок, пропустил пару-тройку кадров. Сюжет уже сменился. Замелькали какие-то явно молодые человекоподобные существа мужского и женского пола с оливково-зеленой кожей, большими клыками, и широко поставленными темно-зелеными глазами. Повыше среднестатистического жителя столицы, крепкого телосложения с хорошо развитой мускулатурой и без какой-либо одежды. Кто-то предусмотрительный поместил на стену линейную разметку, поэтому рост определялся легко. Особенно обращала на себя внимание недюжинная сила и ловкость этих существ. Ну, да, да, именно таких я видел в вагоне метро и в экспрессе из Петербурга… По сравнению с ними, спецназ нервно курит в сторонке, а десантники мирно отдыхают. Зеленокожие легко давили руками кирпичи, гнули водопроводные краны и кулаком пробивали толстые строительные блоки. Причем девушки не отставали от парней. Несмотря на всю свою брутальность, особи женского пола отличались своеобразным очарованием и какой-то дикой и грубой красотой.

На этом запись неожиданно прервалась. Возможно, она была неполной, и где-то находилось продолжение, но на флешке его не было и это оказалось все, чем я сейчас располагал. Жаль, конечно. Хотелось бы узнать, что решали и о чем потом договорились участники того совещания…

26. Эва и Раг

Почти у каждого бывает ситуация, что все вокруг достало: и безрезультатная работа с проблемами, и какие-то малознакомые личности по полной программе задолбали, и сосед-сволочь все сверлит и сверлит, жить не дает... да и сама жизнь закрутила так, что хоть бросай все и убегай. Что делать? Решать что-то необходимо, только вот убежать не получится. Некуда убегать. В такие моменты бываю готов на самый безумный проступок, на сумасшедший просто. А тут как раз вторая половина пятницы, стою в пробке. Подходит к авто девушка, открывает дверь и молча садится в машину на переднее место. Я обалдел от такой непосредственности, но она лишь улыбнулась и попросила куда-нибудь увезти. Все равно куда. Была немного пьяненькая, игривая и говорливая. У них на работе что-то отмечали, и с обеда отпустили домой, а когда стал клеиться еще более пьяный и толстый чужой начальник, сбежала, сославшись на месячные. Отличная отмазка. Это она так рассказала.

Смотрю, девушка вроде очень даже неплоха. Невысокая брюнетка, фигуристая, симпатичная. Глазки умненькие. Да еще взяла меня за коленку, и поглаживать стала. Ну, думаю, что. Против физиологии не попрешь, а от таких подарков судьбы грех отказываться, реальность может и не простить. Отвез ее до дома. До своего. О чем не жалею. Ну, разве только совсем чуть-чуть, да и то уже после.

Потом мы… потом я, и она…

Вот уже темно, почти ночь, опять обнимашки, поцелуи, душ, ми-ми-ми, все дела… в общем, мы вкусно трахаемся.

Смотрю на нее утором. Действительно симпатичная вроде, без косметики так даже лучше. Ощутила мой взгляд, проснулась, глядит прямо в глаза, молчит. Тогда мы опять, затем еще… Откуда у меня вдруг столько сил?

А когда совсем уже все закончилось, то стал я выжитым лимоном. Тем, из которого свежевыжатый сок уже сделали, но в помойку еще не выбросили. Лежим, в потолок смотрим, пальцами ног шевелим, она и говорит:

— Слушай, а ты кто?

— Человек такой, — отвечаю, ни о чем не думаю, а в теле приятная пустота и расслабленность образовалась.

— Очень на это рассчитываю, но я о другом спрашиваю. Чем занимаешься? Что думаешь?

— Сейчас или вообще?

Она хихикнула и села так, что ее ноги сложились буквой «М». Было ей лет двадцать пять на вид, ладное тело, упругая кожа, правильные, почти математические линии.

— Сейчас понятно. Вообще ты кто? По жизни?

— Ну, вроде как частный детектив. Так примерно.

— Да ладно? — изобразила недоверие девушка. Но что-то подсказывало: отлично знала кто я и что. Вот значит как.

— Увы, правда. Собираю информацию за деньги.

— Так, — девушка посмотрела в потолок и задержала там свой взгляд. Будто Бога увидела. — Не соврал. Все-таки есть какие-то высшие силы.

— Это ты сейчас к чему собственно?

— К тому. Загадала когда сбежала с корпоратива, если приличный человек окажется, то смогу обратиться за помощью. С просьбой. Ты не думай, я вполне в состоянии оплатить услуги частного сыщика.

— Если бы тебе попался именно приличный человек, то довез бы до твоего дома, а не до своего. Но ты сильно рисковала, вообще-то. Вдруг я маньяк какой-нибудь? Извращенец, садист и убийца? Так что не все еще потеряно.

— Не-а. Не тянешь. Ни на маньяка, ни на извращенца. Разве что слегка, но это очень даже неплохо получилось. Я умею читать людей, за что на работе меня и ценят.

— Дай угадаю. Ты — менеджер по кадрам.

— Почти. Старший инспектор по кадрам.

— А в чем отличие? — спросил я, не ожидая ответа.

— Считается, что есть, — все-таки пояснила девушка, — а на самом-то деле вообще никакой разницы. Слушай, а как тебя зовут? Надоело, знаешь ли, безличное общение.

Я сказал как, и задал такой же вопрос.

— А меня — Марина Сергеевна, — с абсолютно серьезным лицом произнесла девушка и выгнула спину так, что мне сразу же захотелось потрогать ее грудь.

Тут я засмеялся, и как мог деликатнее объяснил, что называть голую девушку в столь интимной обстановке по имени-отчеству абсолютно недопустимая роскошь.

— Да шучу я, шучу, — в ответ засмеялась Марина. — Одного имени вполне достаточно. Меня так достала наша корпоративная этика, что иногда хочется заказать мелодию по короткому номеру, чебурек съесть на рынке, купить лицензионную программу для компьютера и на светофоре в машину к незнакомцу сесть. А вообще, если ты поможешь ответить на ряд вопросов, буду тебе ну очень благодарна.

Сколько раз я уже нечто похожее слышал, причем и другим что-то подобное говорил. Если девушка просит разрешить ее проблемы, десять раз подумай, ведь это не мои проблемы. Зато моей проблемой, скорее всего, станет самая девушка, что проблемы создает. И мне надо будет проблему как-то устранить, иначе, просто начну играть роль вешалки, на которую кидают чужие шмотки. Впрочем, работа такая. Не мне жаловаться. Поэтому приходилось срочно решать кто сейчас со мной: новая девушка или новая клиентка? Такие вопросы могли получить ответы посредством составления и подписания формального договора.

— Давай-ка расскажи о себе, Марина Сергеевна, — с наигранной важностью сказал я, когда заставил себя что-то решить. — Все то, что поможет тебя понять, а заодно и эту твою проблему осмыслить. Возможно, что такими вещами вообще не занимаюсь и не помогу при всем своем желании.

— О себе, говоришь, рассказать? Вообще-то собиралась. Знаешь, по образованию я педагог-дефектолог, но по специальности ни дня не работала. Работа дефектолога близка, по сути, работе учителя, психолога, врача, логопеда. Что-то общее с воспитателем детского сада. Да что там, я быстро поняла — не мое. Это теперь я такая вся из себя специалистка отдела кадров на фирме, которая не поймешь чем и занимается. А раньше у меня свой собственный вполне конкретный бизнес был, который я замутила еще на последних курсах универа, потом только развивала и проталкивала. Сделала фирму по перепродаже китайского ширпотреба. Вложила туда если не душу, то часть здоровья, это уж точно. Года четыре назад началось, именно тогда запустила свои первые полноценные бизнес-проекты. Мне в ту пору приходилось огромное количество вопросов решать. Спать не более четырех часов в сутки. Короче, бессонная ночь плавно перетекала в рабочее утро. Тогда, на волне энтузиазма, казалось, что здоровья у меня на семерых хватит, и такой ритм могу держать долго, практически бесконечно. Незаметно пристрастилась к кофе, полюбила бодрящие напитки, стимуляторы разные. Бизнес мой рос, прибыль увеличивалась. Вот только радости это приносило все меньше и меньше. Знаешь, о чем я больше всего мечтала? Правильно. Выспаться, наконец. Дошло до того, что всякий раз, при работе с важными документами, приходилось особые усилия прилагать, дабы какой-нибудь ошибки не допустить. Зачастую текст у меня перед глазами расползался, и буквы в какую-то бессмысленную абракадабру смешивались. Глаза сами собой закрывались, а к голове словно чугунную гирю привесили. За девять часов крепкого здорового сна я была готова отдать все золото мира, благо оно все равно мне не принадлежало. Примерно в это же время меня окончательно бросил парень. Сказал, что всему есть предел, все ему осточертело, он уже так больше не может, и ушел. Короче, мне тогда было уже ни до чего и ни до кого, жила и работала чисто по инерции. Какой там секс, ты что? Я приходила домой и падала словно замертво. Мечтала лишь о сне в тихом одиночестве. Вот прикинь: весь день как ломовая лошадь. Встречи, переговоры, планерки, документы, беспрерывные сообщения. В перерывах бизнес-ланчи снова переговоры и утрясания самых разных проблем, конца которым даже не видно. Когда-то мне это нравилось, я срывала кайф от такой жизни, но потом быстро надоело. Это оказалось не мое. Каждый вечер, практически ночью, я добираюсь до кровати дохлая, как тряпка. Падала без сил. А сон-то и не приходил. Ворочалась с боку на бок, при этом знала, что с самого утра подписание важнейшего контракта, а буду я там никакая совсем, потому как спала от силы тройку часов в сутки. Такой ритм негативно сказывался не только на здоровье, но и на бизнесе. Допустила пару реально крупных косяков, в результате пару ключевых клиентов потеряла, выгодный контракт упустила. В конце концов, наступила апатия, у меня даже месячные прекратились. Хотелось послать всех далеко и надолго, забить на бизнес, и уйти туда, где есть только кровать, подушка и одеяло. Впрочем, летом в жару и одеяло не обязательно. Нет, конечно, эту проблему я решать пробовала. Покупала широко разрекламированные средства, обращалась к психологам, к врачам, даже к экстрасенсам. Ничего не помогало. Снотворное не спасало — после него голова начинала плохо работать, все воспринималось как в тумане и ни о каких серьезных вещах нельзя было даже говорить. От сонных таблеток пришлось сразу же отказаться.

Тут я спросил, как она с этим справилась, но напрямую Марина не ответила.

— Справилась, но не сразу. Не знаю, до чего бы я дошла при жизни такой. Возможно, что и привыкла бы как-нибудь. Приспособилась бы и смогла бы жить дальше. Но вмешался случай. Однажды разговорилась с одной из моих деловых партнерш. Я еще удивлялась тогда, а что это она всегда как огурчик выглядит? Нет, не тот зеленый огурчик, что с пупырышками, а бодра, весела и энергична. С чего бы? Вот с деловых тем мы плавно перешли на личные. Я пожаловалась на свое полудохлое состояние, чего обычно не допускала никогда, она прониклась и рассказала. Оказывается, сделала она себе дауншифтинг. Резко снизила уровень нагрузки, сильно убавила ответственности, а всю эту основную ответственность спихнула на мужа, которому такая жизнь пока еще не надоела. Ну, для него все впереди.

Я опять перебил и осведомился, не завела ли она себе за это время какого-нибудь нового парня, а то и мужа.

— Не, ни парня, ни тем более мужа у меня так и не появилось, но идея дауншифтинга заинтересовала. После очередного срыва, когда чуть было не уснула прямо на важном совещании, я решилась. Выгодно продала свой бизнес, поступила на эту тупую работу, мысли о которой прекращались сразу после завершения рабочего дня, регулярно стала спать вожделенные девять часов и ощутила себя совсем другим человеком. Веришь ли, чудо произошло! Здоровье мое пошло в гору. Но главное даже не в этом. Я снова ощутила себя женщиной и начала от жизни получать кайф. Парня своего я, правда, так и не вернула. К тому времени он уже подцепил какую-то девицу, завел с ней отношения, так что мне там ловить было нечего. Стала одна жить. Сначала мне это необычайно понравилось. Жить одной — круто, просыпаешься в тишине, засыпаешь в тишине, весь день молча что-то делаешь и пытаешься устать, чтоб уснуть. Но потом я заметила: друзья пропали. Будто все коллективно передохли. Вернее так — все те, кого я считала друзьями. И почему только пропадают друзья? В пять лет я была наивна и беспечна; в шестнадцать, вот они — мои друзья, и я думала, что с ними буду всю жизнь; в двадцать друзей раз, два и обчелся, по пальцам пересчитать. Вот двадцать пять, а где все? Что нас разделило? Все куда-то пропали. Зависть, предательство или, может, я такая по жизни? Не созданная для дружбы, одиночка? Эти вопросы в ту пору стали для меня чуть ли не самыми популярными.

— Так, и в чем тебе помощь-то моя нужна? — спросил я, когда стал понемногу офигевать от этого трепа. — По-моему сама прекрасно справляешься.

— Вот слушай. В этой фирме, в агентстве этом, как я говорила, я с кадрами работаю. Неплохо, говорят, справляюсь, вот моя шефиня по договоренности с нашим боссом и устроила мне такую командировочку. Благодарность типа. Причем, я сама же и согласилась! А что? Трехмесячная поездка на какое-то суперсовременное предприятие, далеко от города. На все лето. Кругом лес, природа-воздух, курорт, короче. Четырехчасовой рабочий день, три выходных и такие деньги, что мне и не снились. Работа по моему профилю — с молодыми кадрами. Я сразу же насторожилась: что там? Модельное агентство? Бордель на выезде? Подготовка элитных проституток? Нет, ничего такого. Никакого интима. Я там честно отработала все три месяца. С меня расписку взяли о неразглашении, страшную клятву и кучу обещаний. Это они пообещали что-то совсем нехорошее со мной сделать, если болтать начну. Когда через два года я вернулась обратно, то все это время, осень-зиму-весну, только и думала, как бы от всего этого дерьма избавится.

— Два года? А почему сначала три месяца было?

— Два года и три дня. Три месяца — пробный срок.

— И все-таки ты решилась и обратилась ко мне? Давай угадаю. Ты же не случайно в мою машину попала, да? Знала, что переднюю дверь не запираю. Давно не верю в случайности. Колись, давай. Кто посоветовал?

— Ну, в общем, так и было. Здесь наше московское отделение, а вообще-то я из Санкт-Петербурга, там сначала работала, у нас главный офис на Энергетиков. А после командировки предложили остаться в московском отделении. Согласилась, дешевую студию купила в Подрезково.

— Это по Ленинградке?

— По ней. Если по пробкам, то час езды до работы. Когда поможешь мне понять, куда и во что я попала, что хочешь для тебя сделаю. В рамках реального, естественно…

— Почему обратилась именно ко мне?

— Ну, так! — загадочно ответила Марина.

— А все-таки, кто присоветовал? Я должен знать.

— Перебил, не дал договорить. У нас там, в Питере, в нашем отделе девка такая была. Уволилась потом. Баба красивая, но совершенно безбашенная, зато профессионал классный. Могла всего лишь посмотреть на человека и все про него рассказать, прикинь? Я ей в этом плане даже в прокладки не гожусь. Начальство ее ценило очень, но и побаивалось, по-моему. Поэтому, когда она уволилась, все сразу вдохнули свободно. Так вот, мы с ней не то чтобы сдружились, но просто хорошие служебные отношения возникли. Не веришь? А бывает. Случается иногда, даже в женском коллективе. Она-то и порекомендовала, если в Москве в переделку какую попаду, тебя найти и о помощи попросить. Уверяла, что в не откажешь, подход правильный только нужен. Специфический. Я тебя вычислила, выследила, в машину села и правильный подход обеспечила. Вот.

— И звали эту безбашенную профессиональную девушку Ирина Алексеевна Лискова.

— Ну, да. Нетрудно догадаться. Вы же знакомы.

— Так в чем проблема? — не понял я.

— Во мне, большей частью. Сейчас объясню. В этой командировке я вела курс социальной адаптации. Там много всего. Вызвать желание учиться посредством мотивации. Восполнять дефицит общих знаний, совершенствовать развитию речевого аппарата, обучить грамотной речи, быстрому чтению, популярным настольным играм. Вела группу из двадцати человек. Десять мальчиков и десять девочек… Комплекс, где все происходило, был очень большим. Весь был разбит на зоны и сектора разной доступности. Даже своя взлетно-посадочная полоса была, аэродром, по сути. Но имелась там одна зона, куда очень мало кого пускали, только по спецпропускам. Вот в эту-то зону я и угодила.

Тут Марина замолчала, будто решаясь сделать шаг в неизвестность. Пауза затягивалась. Девушка явно забыла, что сидит передо мной совсем голенькая, а воздух вовсе не такой теплый, как хотелось бы. Из открытой балконной двери потягивало холодом, на улице начинался дождь.

— Не замерзнешь так? — просил я, чтобы вывести Марину из зависшего состояния.

— Ой, да, — девушка втянулась под наше одеяло и прижалась по мне всем телом. Она действительно замерзла: была вся холодная, как лягушка. — Короче эти ребята…

— Давай помогу. У этих ребят была зеленая кожа и зубки с торчащими клыками.

— Откуда знаешь? — Марина даже отстранилась от меня. — Что ты о них знаешь?

— Оттуда. Ничего не знаю. Везет мне последнее время. Так ты что, обучала их психологии семейной жизни?

И тут ее будто прорвало. Марина захлебываясь и путаясь в словах обрушила на меня поток информации.

— Нет, вернее, не только психологии. Я учила их жить среди людей. Как узнала потом, всем им было по пятнадцать лет. Все абсолютно одинаковые. Близнецы. Чтобы не путать, на левой щеке и на левой ягодице у каждого была своя индивидуальная метка. Татуировка. Изящный, очень даже красивый узор. У каждого свой. Ни кино, ни видео им было недоступно, только специальные учебные фильмы, где людей не существовало вообще. Им не показывали ни города, ни жителей, держали в строжайшей изоляции. Нет, так-то они были очень умные, прекрасно развитые смышленые дети, отлично знали школьную программу, даже сверх того. Причем сильно лучше обычных школьников, я так полагаю. Математику, физику, химию, биологию, все остальное тоже, по-моему. Обладали недюжинной физической силой. Они превосходно разбирались в ботанике, в зоологии, в геологии прикладного плана. Хорошо ориентировались в технике, в современных технологиях. В любое время года, что днем, что ночью свободно чувствовали себя в лесу — часть леса была огорожена и входила в черту Комплекса. Мои воспитанники могли питаться дикими растениями и животными, знали, как чистить воду из лужи или из болота, как развести огонь под дождем и уснуть на голой земле. Но в житейских отношениях мало что понимали и о человеческом мире за пределами Комплекса вообще ничего не знали. Они же общались только между собой, еще с воспитателями, да с контролерами. С учителями, конечно же. Я учила этих детей как правильно заводить знакомства, как строить разговор, как располагать к себе собеседника. Обучала основам этикета… ну, всему такому, понимаешь? Ну и правильному сексу, это тоже входило в мою программу... Они ничего не умели в бытовом плане! Совсем! Я же не окончательная дура, сразу сообразила, что это какие-то клоны, и зачем-то им надо было привить основы социального общения и поведения. Для чего их растили? Я не знала, а никто не говорил. Более того, всякий раз напоминали, чтобы не задавала лишних вопросов. Мне никто ничего не объяснял, только дали программу обучения, взяли подписку и велели не болтать. Мой курс был рассчитан на два года. Три месяца, что сначала озвучили, это так, для затравки, испытательный срок. Там я и жила, в поселке «Сосенки», который назывался, почему-то, офицерским. Там же обитала вся обслуга Комплекса, охрана, офицеры со своими семьями, кто женат… Солдатские казармы и общаги холостых офицеров находились отдельно. У меня оставалась хорошая машина и две квартиры — большая в Петербурге, и маленькая студия в Москве. Вернее — в Подрезково. На выходные разрешалось уезжать, главное прибыть вовремя и не опаздывать. За опоздание полагалось немедленное увольнение, но мне почему-то думается, что увольнением не обошлось бы. Там предусматривалось что-то такое, что значительно хуже увольнения. Так вот, двое из моих подопечных, несмотря на внешнюю идентичность, резко отличались от остальных. Эти дети, а я всегда называла их детьми, постоянно находились вместе друг с другом. Парень и девочка. Они явно боялись, что их разлучат, поэтому почти всегда держались за руки. Остальные смеялись над ними, но этим все было нипочем. Я сразу их выделила из всей двадцатки и решила, что если понадобится, помогу им особо. Но чем я могла им помочь? Я тогда понятия не имела, но что-то подсказывало, помощь понадобится, причем именно моя помощь. В том «офицерском» поселке, где меня поселили, все жили замкнуто меду собой и практически не общались. Соседи почти не разговаривали, только здоровались. Никаких гостей, совместных праздников и посиделок почти не было. Потом я поняла почему. Везде, где только можно, были понатыканы камеры и, как я думаю, подслушивающие микрофоны. Все просматривалось и прослушивалось, люди об этом прекрасно знали, поэтому и молчали. Где-то в середине второго года работы я случайно выяснила, что в моем жилище все камеры фальшивые и микрофоны не работают. Почему – неведомо. Машина у меня была, и на выходные разрешалось уезжать. Три дня все-таки. Я успевала съездить в Москву, иногда в Петербург. Меня всегда проверяли на выезде из Комплекса, на КПП, и всякий раз приходилось прикладывать палец к валидатору — считывателю отпечатков при выезде. Еще при поступлении на работу сразу же дали понять, что и машина моя, и обе квартиры, даже одежда — оборудованы следящими и подслушивающими устройствами, что давало гарантию молчания. Впрочем, одежду я всякий раз меняла, как только уезжала на выходные. Потом ее, скорее всего, заряжали опять. Я снова меняла и так постоянно. Вообще, охрана всего этого Комплекса была на высочайшем уровне, даже я это поняла, хоть и не специалист ни разу. Целая система допусков разных уровней, причем настоящих пропусков не было, пускали по отпечатку того или иного пальца. Никто не знал, у кого какой палец является парольным, можно было только случайно увидеть. Если три раза считыватель отпечаток не признавал, возникали проблемы.

Марина опять замолкла, и последовала продолжительная пауза. Обычный прием, все так часто его используют, будто учились в одном и том же месте. Когда молчание надоело, я спросил:

— Так в чем все-таки твоя просьба? Что я могу?

— Личная. Ты же можешь узнать все про Комплекс?

— Ну, совсем все вряд ли когда получится… — туманно пояснил я. — Да и вообще, ты же знаешь о нем намного больше меня. Два года там прожила, все видела, все слышала. Я же только раз, несколько минут, ночью, через колючую проволоку. А потом удирал через лес, как только выбрался непонятно.

— Ты меня понял, не прикидывайся. Меня допускали только в учебную зону, в остальные сектора допуска не было. Мы потом с ребятами решили, что как от меня уйдут, так оборвут все контакты. Выясни, зачем, для чего выращивали таких детей, что стало с моими воспитанниками, кому это все потребовалось? Как потом сложилась их судьба?

— Всего-то? — хмыкнул я. — Если такая зверская охрана и защита, как ты описываешь, мне там ловить нечего.

— Ладно, я сейчас закончу рассказывать, а потом покажу тебе кое-что, и ты сам решишь, что делать.

— А давай я тебе тоже кое-что покажу?

— Пошляк, — захихикала Марина, — что там я у тебя нового увижу? Лучше слушай дальше. Кончилось тем, что я привязалась к этим детям, особенно к той неразлучной парочке. Они начали мне доверять, но, похоже, только мне.

Тут меня осенило.

— Погоди, — я вскочил с тахты, взял со стола лист бумаги с карандашом, и быстро сделал рисунок. — Так?

— Да! — аж подпрыгнула Марина. — Это же татушка на щеке Эволты!

— Ее звали Эволта? — Спросил я, вспомнив Эльвиру в поезде. Она явно не хотела называть настоящее имя.

— Откуда ты ее знаешь? — вцепилась в меня Марина. У нее оказались очень цепкие пальцы с острыми ногтями.

— Эту парочку в метро случайно видел, — не стал детализировать я. — С таким же парнем, но его татуировку не разглядел. Ты что, решила с меня заживо содрать кожу?

— Извини, пожалуйста, я нечаянно. Там в метро были Эволта и Рагбур. Точно. Значит, они все-таки выбрались.

— Не хочешь рассказать поподробнее?

— Это и собираюсь. Я далеко не сразу узнала их историю. Все склеилось из кусочков. Что-то рассказали другие воспитатели, несмотря на запрет. Против природы не попрешь, а общение и болтливость — одно из приятнейших занятий и любимых пороков, что бы там не случилось. Что-то поведали сами воспитанники, когда действительно стали мне доверять, об этом потом расскажу. Ну, а что-то сама видела. Эволта и Рагбур обычно предпочитали сокращенные версии своих имен — Эва и Раг. Они были вместе с тех пор, как себя помнили. Вернее, не совсем так. Дружили они с момента пробуждения сознания, их всегда видели взявшимися за руки. Вместе росли, вместе учились в подготовительной группе, вместе пошли в школу и вместе заняли одну парную парту. Но учительница хотела их разделить, сказав, что в классе сидеть надо так, как положено, а не как кто захочет. Тогда Эва и Раг не сговариваясь, устроили дебош, обещали пожаловаться главному воспитателю, и учительница от них отстала. Сдалась, но взяла на заметку и о случившемся написала своему руководству подробный рапорт. Правда, руководство не прореагировало, оставило сидеть вместе, как того и хотели дети. Главного воспитателя боялись все. Прошло время. Раг и Эва подросли, но по-прежнему делили одну парту, совместно готовили домашние задания, гуляли вдвоем, но в стороне от всех и вообще постоянно были вместе. Даже загорали рядом. Жили в одной комнате: Эва сверху, а Раг на нижней койке. Лет в одиннадцать их хотели расселить — таков был порядок. Подрастающие дети должны спать раздельно, на этаже для старших, по одному в каждой комнате. Когда к ним пришел воспитатель, чтобы согласно порядку развести по новым помещениям, дети вцепились друг в друга и начали так громко и страшно кричать, что решение отложили на потом. Потом еще на потом, а когда все сроки давно закончились, было уже поздно. Раг и Эва показали зубы и пригрозили демонстративным самоубийством, если их только попробуют тронуть. Парочка стала считаться неправильной, и у руководства возникла неприятная мысль о возможной выбраковке. Принимать совместное постановление начальство не хотело, брать на себя персональную ответственность тоже никто не желал, окончательное решение постоянно откладывалось. Слишком уж дорого Корпорации обходилась каждая особь. Чересчур много материальных средств, технических ресурсов, труда и времени было затрачено на выращивание каждого. Дети, еще будучи детьми, всего этого конечно не знали и не понимали, а когда узнали, стало уже слишком поздно. Пока же главный воспитатель сделал для них исключение и разрешил поселить обоих ребят в одной комнате, куда перетащили две койки. Кровати поставили с разных сторон — у западной и восточной стены. Правую заняла Эва, а левую — Раг. За эту поблажку их ограничили в тех возможностях, что были доступны другим воспитанникам. То, что они чем-то отличаются от других людей, дети поняли далеко не сразу. Конечно, они постоянно видели воспитателей, контролеров, учителей, но сначала это понималось как данность и вопросов не вызывало. Все дети прекрасно знали, что на свет они появились из биореактора. Когда они подросли, их даже водили на экскурсию, показали, как из биореактора вынимали партию новорожденных, еще розовых, с совсем белыми волосами. Потом, через какое-то время на очередной экскурсии показали, как подросшие младенцы загорают в лучах солнца, как их кожа приобретает ровный зеленый цвет, а волосики на голове становятся похожими на молодую травку. Потом, когда дети еще подросли, у них возникла версия, что с возрастом все младенцы сначала просто растут, потом станут как они сами сейчас, а еще позже превратятся во взрослых. Кожа у них побелеет, волосы потеряют зеленый цвет, а все зубы сменятся: опять выпадут, а на их месте вырастут новые, постоянные, одинаковые по высоте. Возможно, такая легенда для этих детей была специально подкинута воспитателями. «Вот когда вырастим, мы тоже станем как они и уедем отсюда», — говорили они друг другу. Не только говорили, но и верили. О том, что за пределами Комплекса есть большой мир, они знали всегда, не понимали только, что это за мир. С большим миром им пришлось познакомиться, когда всем исполнилось по семнадцать лет. К тому времени это были сильные, накачанные… я даже не знаю кто. Все-таки людьми, в обычном понимании, они не являлись. Ежедневные тренировки приносили свои плоды. Один раз видела я эти тренировки. Один-единственный, но этого раза вполне хватило. Тренировались они в огромном зале без окон, но с высоким потолком, густо усыпанным очень яркими галогеновыми лампами, так что светло там было, как в летний солнечный день. А может, и еще светлее. Тренировались все вместе, совершенно обнаженные. Видимо, так было всегда, поскольку их это абсолютно не беспокоило и не смущало. По сложности и трудности упражнений парни от девушек не отличались. Тогда-то я и разглядела их тела во всех подробностях. Знаешь, по-своему они были красивы, даже по человеческим меркам. Ну, да, да, у всех отлично развитая мускулатура, широкие плечи, а у девушек еще и бедра, хорошо сформированные бюсты с зелеными сосками. Все абсолютно одинаковые. Эта одинаковость производила очень странное впечатление. Потом-то конечно привыкла… Обслуга, охрана, и вообще все, с кем я сталкивалась, в скупых репликах называли их орками, явно полагали тупыми, грубыми и ни для какой интеллектуальной деятельности не приспособленными. Боялись их и за людей не считали. Какая глупость. Я провела тесты ай-кью, и оказалось, что у них у всех что-то около ста сорока пяти. Почти гении! Правду об их уме знали воспитатели и учителя. А еще главный воспитатель — крепкий сорокалетний мужик, выправкой и манерой поведения похожий на отставного военного без формы. Когда я приступила к работе, было четыре группы, в каждой по двадцать детей. Старшая, с которой работала я; средняя — десятилетки; младшая, состоящая из пятилетних детишек. Ну, и младенческая. Группы не пересекались, не встречались, лишь на экскурсиях, о них я уже говорила. Как-то раз под конец второго года моей работы всех старших вдруг куда-то забрали, а мне объявили, что неделю занятий не будет. Ребята вернулись все какие-то задумчивые и пришибленные. Куда, зачем, никто не говорил. Потом были еще «командировки», а после одной Раг незаметно сунул мне в руку записку. Мы знали несколько мест, где камеры не работали. «Нас поставили на выбраковку, помоги с побегом. План есть. Общение только записками».

— И ты помогла им сбежать, — сказал я, зная ответ.

— Да, причем снабдила тональным кремом для негров.

— Зачем?.. А, понял, — признался я через секунду.

— Несложно догадаться. Но в гриме особо долго не проходишь, поэтому ребята временами, видимо, пренебрегали маскировкой. Напрасно они так. Кроме того, я дала им достаточно денег и один адрес, где за вполне реальную плату сделают документы. Знаешь же, всегда есть такое полезное знакомство, особенно при нашей тревожной жизни.

— Ой знаю, — сознался я.

— То-то и оно. Как я им помогла бежать рассказывать не буду, иначе станешь соучастником…

— Да ладно, соучастником! Там такого наворотили, что мое соучастие уже ничего не решает. Давай, рассказывай.

— Ну, как хочешь. Они перерезали проволоку, добежали до сливной трубы нашего поселка, а потом вернулись по своим следам и залезли в багажник стоящей на дороге машины. Моей, как ты понял. Все выглядело так, будто они залезли в трубу. Я же их привезла себе домой, ну, в коттедж, в котором жила на территории Комплекса, и велела сидеть тихо. Там они и просидели неделю. За это время у меня случился выходной, я уезжала (как же шмонали машину на выезде!), и где можно засветилась в маске орка. У тех, кто имел хоть какое-то отношение к Комплексу, но самих ребят не видел. Чаще всего звонила в двери любовниц начальников и должностных лиц. Уж чего-чего, а кто с кем спит, об этом бабы любили потрепаться, несмотря на запрет. Маску сразу снимала, еще в лифте. В результате поползли слухи. Ребят стали искать в городе, а я, тем временем, вывезла их в багажнике в Питер и спрятала на даче. К тому моменту машины на выезде перестали трясти столь тщательно, осталась обычная проверка и валидация…

27. Электрокамин

Тем временем в списке, прошедшим «скрининг» у Евгения, адреса недвижимости, что исчезнувший бизнесмен или покупал, или арендовал закончились. Проще говоря, все указанные места я проверил. Не всегда лично, чаще дистанционно, но проверил хорошо. Может, и вправду он шляется по другим странам, а я тут только время зря трачу?

Оставалась последняя сомнительная наводка. Дача родителей той самой «готичной» девушки, что была столь словоохотлива на встрече «бедных готиков» у Орехово-Борисовских прудов. Кстати, в досье тоже был этот адрес.

Ехать опять предстояло в Питер. Вернее — в Ленинградскую область. Вот ведь парадокс! Екатеринбург, Петербург, а области у них Свердловская и Ленинградская. Причем похоже, уже давно никого это не беспокоит.

В рекламном проспекте значилось:

Горностаево — уютный коттеджный поселок в Ленинградской области, где жить намного приятнее, чем в Северной столице, с ее бесконечными заторами на дорогах, промышленными предприятиями и автомобилями, загрязняющими воздух. Покупая недвижимость в Ленинградской области, Вы приобретаете идеальное сочетание городского комфорта с загородной тишиной, чистотой и свежестью лесов. Многие из тех, кто уже переехал жить в наши поселки, смогли на собственном опыте убедиться, что здесь имеется прекрасное транспортное сообщение с городом. Помимо этих очевидных преимуществ, стоит упомянуть превосходно налаженную работу всех сервисных служб. Здесь прекрасно развита вся необходимая инфраструктура, имеются магазины, аптеки, детские площадки и многое другое, без чего невозможно представить комфортную жизнь. Въезд в коттеджный поселок охраняется, как и вся территория. Функционирует контрольно-пропускной пункт. Поселок освещен и озеленен специальными службами. Дороги заасфальтированы. Если у вас возникли вопросы о предлагаемых объектах — звоните в наш офис, мы будем рады познакомить Вас с любой интересующей информацией.

С проездом никаких проблем действительно не было. Навигатор довел меня до сторожки при воротах, больше смахивавшей на КПП какой-нибудь воинской части. Вот тут-то и пригодился тот самый липовый контракт с Рогинским о, якобы, поиске ему в собственность объекта загородной недвижимости. Еще охраннику захотелось взглянуть на мое удостоверение личности и услышать адрес, после чего свободно пропустили на территорию поселка. Нашел улицу Юных Ленинцев, соответствующий номер дома, полюбовался трехметровым забором, объехал его с другой стороны, припарковался через две улицы и свободно проник на нужный участок через территорию соседей.

Домик был кирпичный, одноэтажный, с мансардой под черепичной крышей, очень даже симпатичный. Да уж. Хорошо люди живут. Интересно только, отчего никакой защиты? Почему такая примитивная охрана? Тут ни вооруженных людей нет, ни собак, ни трехметрового забора по периметру. Видеокамеры фальшивые, даже сигнализации не заметно. Странно, обычно небедные люди за такими вещами тщательно следят. Я осторожно подошел к слабо светящемуся окну, выпрямился в полный рост и глянул внутрь. Освещенная камином гостиная хорошо обеспеченного, даже скорее зажиточного человека. Хозяин почему-то не потрудился задернуть шторы, и комната была вся как на ладони, несмотря на погашенный свет. По стенам охотничьи трофеи, развешано оружие и чьи-то портреты. Такое помещение подходило скорее для замка или хорошо укрепленной виллы, а вовсе не для скромной, по нынешним временам, дачи, куда даже я проник без всяких хлопот. Кто-то вполоборота сидел на белой овчине в кресле перед облицованным каменными плитами электрическим камином и, не отрываясь, смотрел вверх, будто что-то разглядывал над танцующим фальшивым огнем. В электрокамин, видимо, вмонтировали нечто вроде вентилятора, поскольку волосы сидящего вяло шевелились. Хорошо просматривалось ухо, часть шеи, щека, внешний край глазницы и кончик носа. Характерный лоб, подбородок. Искусственное пламя из-за поддельных поленьев озаряло комнату слабым розоватым сиянием, отчего светлые волосы сидевшего мужчины казались рыжими. На фотографиях Николай Чайкин всегда производил впечатление стройного, высокого, но гармоничного человека, однако в ту минуту, выглядел он необычайно худым. На какой-то миг захотелось даже постучать в стекло, но я вовремя передумал. Оставлять здесь свои отпечатки и потово-жировые следы абсолютно ни к чему.

В обращенном в мою сторону затылке чернела здоровенная дыра, которую я поначалу не заметил. Слишком уж увлекся рассматриванием лица того самого человека, которого так долго и безуспешно пытался разыскать. Не знаю почему, но даже в той полутьме, через стекло, мне стало абсолютно очевидно: человек, сидящий перед камином, давно мертв. Труп, похоже, начал мумифицироваться.

Из учебника судебной медицины я помнил, что при благоприятных обстоятельствах, если тело оказывается в препятствующих разложению условиях, например, в жаркой и сухой комнате, труп принимается высыхать. Постоянное воздействие сухого воздуха приводит к полной мумификации, так как сухой ветер мешает деятельности живых микроорганизмов. Для глубокой мумификации тела взрослого человека требуется от шести месяцев до года. В данном случае процесс, скорее всего, только начался.

Я вытащил смартфон, сделал несколько снимков, запечатлел небольшой видеоролик и позвонил Рогинскому. После всего увиденного даже не вспомнил, что последний раз его номер вообще не отзывался. В мертвую.

Однако Рогинский вдруг ответил практически сразу:

— Приветствую вас, — раздался знакомый голос.

— Здравствуйте, Еремей Маркианович. У меня есть для вас убедительная информация. Интересные слайды, видео и координаты. Вполне подходят под наш контракт.

— Понятно. Вы сейчас где?

— Только что выехал из поселка Горностаево, — солгал я, — это под Питером, по Московскому шоссе.

После подтверждения моей личности и доказательств, что звоню именно я, а не кто-то с моего телефона, Рогинский назначил встречу в придорожном кафе «Китежград».

— Там продают на вынос и сами к вам подойдут, — зачем-то уточнил Рогинский. — Достаточно припарковаться на площадке и ждать. Вам повезло, что я сейчас в Питере. Отменю кое-какие дела и часа через четыре приеду. Ждите.

Да уж, чудны дела. Чтобы такой бизнесмен сразу все бросил, сорвался как ужаленный и поехал на встречу? Да и что я знаю о жизни всех этих топ-менеджеров? Убедившись, что информация заказчику прошла, я отправил ряд экстренных сообщений  и сделал несколько звонков.

* * *

Круглосуточное кафе на московском шоссе. Есть хотелось ужасно, все увиденное через некоторое время парадоксальным образом вызвало во мне зверский аппетит.

Я заказал отбивную из свинины в сухарях с картофелем по-деревенски и биточки по-казацки с рисом, два больших стакана сока и бутылочку воды. Хотелось со вкусом и без спешки поесть, успокоив тем самым растрепанные нервы. Пока ждал, успел принять и отправить еще ряд сообщений.

Рогинский приехал через три часа. От еды практически отказался: чисто для вида взял себе чашку чая и небольшой рулетик.

— Вы извините за излишнюю предосторожность, — сказал Еремей Маркианович дожевывая свой рулет, — но голос и подделать можно. Современная техника легко позволяет это осуществить. Думаю, вы и так в курсе.

— Знаю, но пока не прибегал. Я уж подумал было, что вы разорвали со мной контракт.

— Почему это? — удивился Рогинский.

— Почти сразу получил от вас письмо, что договор утрачивает силу. Телефон у вас не отвечал, письма к вам не проходили.

— А, ну да. Так господи, это же про тот липовый контракт, что мы подписали для фиктивного поиска мне загородной недвижимости. Чтобы подозрения не возникали, когда будете всяких людей опрашивать, забыли? Он хоть и липовый, на одну страничку, но — «настоящий». На служебном бланке, с полноценной печатью, проведен через нашу канцелярию, зарегистрирован, все номера записаны. Его надо было сразу же расторгнуть, чтобы не думать потом. Того письма вполне достаточно для расторжения.

— А почему письма и звонки не проходили?

— У нас случился там… это… как бы сказать… технологическая авария, и все оборудование вышло из строя.

— Что-то серьезное? — невольно заинтересовался я.

— Серьезное. Ладно, показывайте ваши трофеи. — Некоторое время он молчал, изучая полученные мною материалы, а потом спросил: — это все чо у вас есть?

— Все, — я потянул руку за телефоном. Заполучив назад свой гаджет, поинтересовался: — зачем вы его убили?

Еремей Маркианович даже лицом не дрогнул.

— Вы что, с ума сошли? — безмятежно осведомился топ-менеджер, посмотрев мне прямо в глаза.

— Отнюдь нет. Знаете, в чем вы прокололись? Дважды. Во-первых, с самого начала, когда для чего-то поведали мне ту историю про какого-то поверенного фирмы «Адонай». Я такой рассказ в интернете читал, там даже имена совпадают. Вы бы уж придумали что-нибудь новенькое и более оригинальное. Наверное, хотели запудрить мозги, чтобы я рыл в другом направлении. Зачем только?

— А во-вторых? — спокойно спросил Рогинский.

— Ну, а во-вторых, это ваше досье. Вернее не ваше, а досье на Николая Чайкина, компаньона вашего. Там не было почти ничего полезного. Липовые адреса, всякий информационный мусор. Зато среди этого хлама затесались настоящие координаты того самого охранника из Комплекса, причем все было проработано так, чтобы я обязательно туда поехал, и охране попался. Как доехать, откуда подойти, в какое время, все было. Вы только не учли, что я уже буду подготовлен, и действительно увижу эту базу. Причем окажусь там, в момент погрузки клонов в самолет. Ну, а во время подписания контракта со мной, Чайкин был давным-давно мертв, и все эти сообщения от него, отпускные фотки, маршрут, все это в комплексе, — халтурная подделка. Вы же сами тогда сомнения высказали в подлинности, помните? Тогда зачем? Для пущей убедительности, что ли? Чего-то вы сильно перемудрили со всей этой историей.

— Вот черт, — усмехнулся топ-менеджер. — Самому надо было делать, а я помощнице поручил. Она, знаете ли, большая поклонница детективных романов Устины Татьяновой. Не принял я вас в серьез, а зря. А Чайкин… он узнал лишнее и принялся меня шантажировать, так что иного выхода не было, — спокойно заявил Еремей Маркианович. Он даже не пытался ничего возражать, лишь добавил: — слишком много знаете. Простите, но придется и вас...

— Да ладно вам. Маловато знаю, но кое-что действительно известно. Вы убили Чайкина и посадили напротив теплого камина, чтобы труп начал быстро разлагаться, а соседи, обеспокоенные характерным запахом, нашли тело. Только все пошло наперекосяк. Труп стал мумифицироваться, а соседи вообще ничего не заметили. Тогда вы придумали пустить меня по следу, полагая, что именно с этого коттеджа, как наиболее близкого к Петербургу, я и начну. Найду труп, а вы вроде как вообще ни при чем. Только я нашел это тело намного позже, когда проверил множество пустых адресов и никчемных данных. В результате, лишь сегодня… ну, вы знаете. Так что у вас проблемы. Сколько сейчас с вами вооруженных телохранителей? Двое, ну и водитель, да? А теперь посмотрите туда. Видите тех двух громил? Эти люди меня прикрывают. На парковке еще микроавтобус с вооруженными профессионалами. Они нас внимательно слушали все это время, и вели запись, как это бывает в подобных случаях. Мой смартфон настроен так, что очень хорошо передает внешние голоса и диалоги.

— Вы блефуете, причем очень неумело.

— Как хотите. Тогда внимательно смотрим на наших друзей, — я взял смартфон и сказал: Борис Викторович, пожалуйста, прошу вас, уговорите ваших сотрудников в кафе жестами поприветствовать нас.

В этот момент двое туго накачанных мужиков за дальним столиком повернулись в нашу сторону, фальшиво изобразили улыбки и приветливо помахали нам руками. Рогинский ничего не сказал, лишь молча посмотрел на меня.

— Имеется альтернатива, — сказал я. — Вы вызываете телохранителей, и здесь происходит отвратительная сцена в стиле девяностых годов. В противном случае мы закрываем контракт как полностью выполненный, Чайкина-то я нашел. Вы прямо сейчас переводите оговоренную сумму, и мы расстаемся навсегда. У вас же заготовлен запасной выход на случай обстоятельств непреодолимой силы? Наверняка что-то есть, ведь форс-мажор дело неуправляемое...

28. Красный тюльпан

После всего увиденного и услышанного, мне просто необходимо было срочно выговориться. Например, поговорить со Стеллой. Как-никак одно дело делаем. Позвонил, Стелла долго не отзывалась, но, наконец, ответила. Как-то странно прореагировала на просьбу о встрече со мной, я настаивал, в результате договорились назавтра. Только с условием, что приеду не раньше полуночи, в двадцать четыре часа. Но и не позже. Она там что, с мужиком что ли?

Когда эта полночь уже миновала, приходилось жутко опаздывать, поэтому в качестве извинения я купил по дороге в каком-то круглосуточном магазине букетик алых тюльпанов: это показалось очень элегантным и романтичным, ведь сезон данных цветов уже миновал. На звонок долго никто не отзывался, и я решил было, что подруга моя куда-то отлучилась, поэтому будет лучше подождать ее в квартире. Еще давно, когда мы обменялись ключами, она позволяла так поступать. Настаивала даже. Нечего, мол, перед домом ошиваться, мало ли что соседские бабки подумают.

Когда открыл своими ключами и вошел, Стелла неожиданно оказалась дома. Она неподвижно сидела у окна и молча смотрела в глубину темного двора.

— Опоздал и не извинился! — не повернув головы, буркнула подруга в ответ на мое обычное приветствие. — Не надо включать свет. Кстати, все «жучки» я повыковыривала, камеры удалила, даже у соседей все проверила, так что теперь спокойно можно разговаривать.

— Было много жучков? — пробубнил я, чмокнул ее в щечку и положил рядом букетик тюльпанов. — Это тебе.

Стелла сердито посмотрела на цветы, молча отодвинула в сторону и снова уставилась в окно.

— Пошел в задницу со своими извинениями, — парадоксально отреагировала она, — цветы красные что ли?

Окно давало мало света, и тюльпаны выглядели серыми. В сумерках все мы дальтоники.

— Красные. Что-то не так? — спросил я, уловив незнакомые нотки в настроении своей подруги.

— Все не так! Ненавижу эти тюльпаны. Они мне войну напоминают.

— Какую войну? Я что-то не знаю? Ты воевала что ли? — глупо просил я, вспомнив недавнюю девушку Дизи.

— Не я, — буркнула Стелла.

— А кто? Твои близкие? Реально воевали?

— Отец, дед. Отец Афган прошел, а дед был на такой войне, о которой учебники обычно умалчивают.

— И они что-то рассказал о годах службы? — не отставал я. Мне просто хотелось расшевелить Стеллу. — Да?

— Да. Отец говорил мало, не в его традициях. Дед всю жизнь вообще об этом молчал. До самой смерти. Насколько я знаю, многие ветераны охочи до разговоров и рассказов о ком-то постороннем, но ни один ветеран Афгана не любит распространяться о выпавшем на его долю.

— Почему? — неуместно спросил я.

— Потому что Афган. Отец туда не отдыхать ездил, как ты понял. У деда с ним сложились более доверительные отношения, и с ним он кое-чем поделился, но конкретностей не знаю. Я-то последние лет десять с ними почти не разговаривала, да и раньше теплотой наши общения не блистали. Так вот, как-то раз отец пришел домой весь серый. Долго молчал, а потом немного выпил и вдруг разоткровенничался. Вообще-то он алкоголь на дух не переносит, никогда не пьет, разве что раз в год, рюмку со своими сослуживцами. Был в Кандагаре вместе с двоюродным братом. Мясное, говорил, место. Из всех призванных с отцом людей, выжили только он и его друг. Отец сопровождал своего брата на родину в запаянном цинковом гробу. В одну ночь, после долгих суток без сна, к отцу в пути явился брат, и позвал к себе, отчего машину чуть в кювет не унесло. Было ли это следствием недосыпа и перенапряжения, не знаю. Но однозначно страшно. Каждый год, в день вывода афганских войск, ветераны становятся сами не свои. Для них это особый день, мало кто поймет, мало кто в курсе. Они собираются вместе, если хватает духа, приходят к кому-нибудь домой, где на старом видеомагнитофоне смотрят кассету с однозначным названием «АФГАН». Смотрят минуты полторы, потом уходят из комнаты. Из детства я вынесла одно такое воспоминание. Случайно увиденный кадр, когда зашла к отцу в тот момент. Отец потом рассказал, что я видела. Красный тюльпан. Мучительнейшая казнь, которой афганские моджахеды подвергали пленных советских солдат во время той войны. Пленного, предварительно накачав морфием, подвешивали вниз головой, проводили по коже в определенных местах четыре длинных разреза, и снимали лоскуты кожи от ног до шеи, в итоге выглядело, будто раскрывшийся красный тюльпан. Потом, когда действие наркотика проходило, казнимый умирал в ужасающих муках. Поэтому, прошедшие Афган — страшные люди. Другие люди. За плечами у них опыт десятков жизней, воспоминания сотен обычных людей. За каждым углом чудится жестокость, только не по отношению к себе, а по отношению к близким. Если они конечно еще люди. Бывает, теряется и это. Их невозможно понять тем, кто такого не испытывал, но я, по-моему, немного поняла. Чуть-чуть. Думаю, что поняла. Они видели безобразные вещи, и они убивали. И мой отец тоже убивал. Ненавижу эти тюльпаны.

Несколько минут мы тихо молчали, потом я не выдержал и все-таки спросил:

— Ты сегодня вообще на себя не похожа. Ведь что-то еще было, да? Ты сейчас как, в норме?

— Я совсем не в норме, — зло ответила Стелла, по-прежнему не отрывая взгляд от темного пейзажа за окном. — Сегодня деда моего хоронили... того самого. Он умер девяноста четырех лет отроду, через десять лет после смерти моей бабушки, его жены.

— Ты его очень любила? — банально спросил я, и тут же пожалел. Надо было промолчать. А что еще можно сказать в таких обстоятельствах? Помалкивать только. Она кивнула, не поворачивая головы. — Расскажешь про него?

— Зачем? Ты его не зал.

— Вот именно поэтому, — настоял я. —  Но если очень тяжело, то не надо. Просто помолчим.

— Да нет, сейчас уже лучше. Знаешь, мне всегда казалось, что он-то должен прожить лет до ста: с сердцем никаких проблем, в свою ведомственную поликлинику ходил по каждому поводу, курить бросил лет в сорок, энергичен был и бодр. Много работал. За свою жизнь он многое сделал: окончил Суворовское училище, потом институт, работал в ИЗМИРАНе, жил в подмосковном Академгородке, что сейчас «Троицк» называется. Ездил от ИЗМИРАНа в экспедицию в Антарктиду, на станции Восток год провел. Потом офицером в военной разведке служил, несколько лет в Германии вместе с бабушкой. Многое из его деятельности до сих пор огласке не подлежит. Полковником ушел в отставку, но работать продолжил на гражданской должности, кадры готовил, лекции в своей Академии читал. Но его настигла онкология. Еще полгода назад у него заподозрили рак легких, обследовали со всех сторон, но ничего подозрительного не нашли, хотя одышка была уже тогда. Одышка усиливалась, он попал в больницу по поводу пневмонии, там-то у него и начало расти образование на шее. Через месяц, уже в другой больнице обнаружили, что это метастатическое поражение лимфоузлов, причем опухоль оказалась очень агрессивная и быстрорастущая. В его-то возрасте. Перевелся в госпиталь Бурденко на химиотерапию, вот там и выявилось, что из-за опухоли пошел спазм вен, отводящих кровь от головы. Оперировать по каким-то причинам было уже нельзя. Отекла шея, лицо, потом и руки… за один день тромбоз резко усилился, и дед умер от отека мозга. Еще в малолетстве в тайне от родителей в деревне дед был крещен. Почему в тайне? Отец его служил в госбезопасности, а тогда там никаких религиозных штучек категорически не допускалось. Да и сам дед в силу своих коммунистических воззрений и специфической службы христианской веры никогда не придерживался. Однако сейчас, после смерти деда, мой отец на отпевании настаивал… Я тоже, как ты знаешь, мягко говоря, не очень сторонница христианства, тем не менее, согласилась. Деду уже все равно, а нам не до глупых споров. Похороны для живых, а не для умерших. Я не думала даже, что его будут так хоронить: в траурном зале госпиталя Бурденко у гроба стоял караул из четырех солдат, гроб носили специальные военные с траурными повязками, полсотни коллег по работе присутствовали, на кладбище рота почетного караула приехала и военный оркестр. Опускали гроб под гимн страны и троекратный автоматный салют из калашей. У могилы солдаты с опущенным российским флагом под траурной лентой стояли. Венков оказалось столько, что места не хватило, а поверх венков установили фото молодого деда в военной форме. В форме я никогда его не видела… Отец после похорон куда-то поехал, а я — домой. Ладно, все. Сегодня я злая, так что не трогай меня, — сказала она, так и не повернув головы.

— Хорошо, не буду. Зачем тогда согласилась на встречу? Объяснила бы, я же понимаю, все чувствую.

— Думала ничего, а оказалось… Ладно, чего хотел-то?

— У меня есть любопытное видео, и требуется твой незамутненный посторонний взгляд и совет эксперта.

— Сегодня мой взгляд мало на что пригоден…

Я расположился в свободном кресле и стал наблюдать.

Похоже, старинную подругу понемногу отпускало.

— А злая зачем? — спросил я ради продолжения.

— Затем. Похороны вымотали, а тут еще и сугубо бытовая причина возникла. Каждый раз, как только выхожу на балкон, одолевает жгучее желание кого-нибудь убить, причем с особой жестокостью. Или послать в Центральную Африканскую Республику. Собственно, происходит вот что. Балконы, как ты знаешь, расположены над козырьком нашего подъезда. Разная сволочь выходит подышать воздухом, посмолить сигаретку и кайфануть под пивко или после оного. Там же на месте утилизируются бычки и бутылки. Видимо, уровень скотства достиг столь высокой отметки, что вид мусора сделался родным и даже приятным. Но это еще ладно, некоторые мужики здесь же мочеиспускание себе устраивают. До сортира ведь несколько шагов сделать нужно, зато как приятно с балкона-то, с высоты! Ни с чем несравнимый кайф, я так полагаю. Поубивала бы нафиг, но сильнее всего чувство недоумения. Ведь эти нелюди сами ту же картину наблюдают, что и я, так как им самим-то не противно? Немыслимо было и вот так взять и с балкона нассать. Говорят, раньше такого не было. Люди благороднее и светлее что ли были? Боюсь, нет. На подобное скотство кто-нибудь быстро бы стуканул. Старики помнят…

— Ну, во-первых, и такое бывало, причем не только у нас. Похожий случай в Питере наблюдал. Раньше там под окнами стоял мусорник, бабки привыкли в него из окон всякое непотребное выкидывать. Потом дворик преобразили, облагородили, маленький садик устроили, но привычки у бабок сохранилась. А во-вторых…

— Так то бабки, да еще в Петербурге. Культурная столица, град Петра, — постепенно оттаивала Стелла.

— А во-вторых, — продолжил я, — настучи куда-нибудь, сообщи в правоохранительные органы. У тебя же знакомые там есть? Или остались? Не могли не остаться.

— Э-э, друг мой, у них, у органов этих, сейчас иные заботы. Вот на днях один знакомый как раз из таких вот органов рассказал. Я за него ручаюсь, шутить по такому поводу не стал бы… хотя… черт его знает, тоже любит рассказывать всякие байки. Там у них так было. Расследуется типа, убийство. Собственно, расследовать там и нечего, и так все очевидно. Убийца известен, мотив понятен, все ясно, как полдень в двадцать втором веке. Но подозреваемого не арестуешь, да и сделать ничего нельзя. В общем, задолжала одна бабушка сразу нескольким банкам кучу кредитов. Долго ли, коротко ли, но в банках слегка обеспокоились. Как минимум — в одном банке. Бабушка-то и не думала по счетам платить, вот к ней целых двух коллекторов и отрядили. Надо сказать, бабке хорошо за девяносто. Или точно девяносто, не помню уже. Суть в том, что жила-поживала она до появления коллекторов вполне себе спокойно и особенно не тужила. Тут приезжают к ней в один недобрый, надо полагать, день, двое из ларца одинаковы с лица. Она их по доброте душевной, супчиком попотчевала, как потом заявила на следствии: «сами-то малость подустали с дороги и супчика моего захотели, ну я и угостила их, с дороги-то». Да, кстати, супчик грибной был, а бабулька, по ее же словам, этих троих даже предупредила заранее. Грибной мол, супчик-то. Сама, правда, тоже попробовала, но так, слегка. Чуть-чуть. Для алиби видать. После такого вкусного обеда, эти двое почувствовали себя очень нехорошо и поехали в больницу, да не доехали. Нашли их, сердешных, в машине со следами жесточайшей летальной интоксикации. Бабушка же бросилась к знакомому фельдшеру, предварительно промыв желудок в домашних условиях, по ее же собственным словам. Ну, как у нее получилось, так и промыла. Итог: двое в морге, бабка в больнице с последствиями несильного отравления. Неопровержимое алиби: сама тот суп ела, умыслов к убийству не имела. Вот и живет-поживает на свободе с кучей непогашенных кредитов и печатью подозрения в убийстве. Я так полагаю, что коллектора к ней больше уже не сунутся, побоятся.

— Что за грибочки? Или не определили?

— Определили. Лепиота хелвиола. Знаешь такую? Вот и я не знаю, зато она знает. А говоришь — бабки. Да эти старые ведьмы всех нас переживут и как крыс перетравят.

— Как ты, однако ж… жестоко как…

— А вот. Не зли меня поэтому.

— Ну а еще почему докатилась до жизни такой?

— Докатилась. Докаталась. Вообще кататься люблю. Сегодня, когда после похорон в электричке «каталась», там был один весьма колоритный бомж, который читал стихи Цветаевой, Ахматовой, Ахмадулиной и свои собственные, как он выразился: «написанные кровью на асфальте» Причем читал так, что мурашки по коже. Его зовут Юрий Павлович, но он, увы, известным так и не стал. Безумно жаль, что таланты зря пропадают… Не могу понять, почему со временем планки опускаем? Слабость характера? Раньше такие амбиции были, а теперь довольны чем-то малым. Наверное, просто в жизни разочаровалась, в окружающих людях и в себе большей частью. Где взять сил, а главное вдохновения? Руки опускаются. Просто крик души... Мороженое хочешь? У меня шоколадное в морозилке есть.

— Хочу. Британские ученые доказали, что шоколадное мороженое — один из самых мощных антидепрессантов.

— Вот. Не знаю как тебе, а мне сейчас просто необходимо настроение улучшить. Пить не хочу, да и нельзя мне, а вот мороженое с шоколадом — в самый раз. Надоело злиться, не могу так долго… Ладно, ты чего от меня хотел?

— Ну, это… вообще, я к тебе не просто так пришел, а по делу для меня важному.

— Да? По какому? — спросила она все еще мрачным тоном. Хотел мне какое-нибудь кино показать?

— Действительно хотел, — не принял «игры» я. — Есть у меня одно видео. Ничего не говори, посмотри сначала, а потом скажешь, что мне с этим делать и как. А еще расскажу об одной находке в Ленинградской области.

Я вытащил из кармана флешку и вставил в спящий ноутбук Стеллы. Компьютер немедленно проснулся, и пошло изображение, уже дважды просмотренные мною кадры.

— Откуда это у тебя? — спросила подруга, когда фильм наконец закончился.

— Девушка одна передала. Просила в интернете потом выложить.

— Кто ж еще, естественно передала девушка, — въедливо уцепилась ядовитая Стелла. — Что значит «потом выложить»? Ты с ней трахался что ли? После чего потом?

— Потом, это когда она сигнал подаст. Пока молчит. Э, ты ничего такого не думай, у меня с ней было исключительно деловое знакомство, — начал оправдываться я. — Мужики ее вообще мало интересуют, разве что в качестве товарищей по оружию. Вот ты ей точно бы понравилась.

— А, та психичка, — лишь фыркнула Стелла.

— Несовременная ты какая-то, — съязвил я.

— Такая уж, какая есть. Пробовала, не понравилось. А видео… Ну, да. Вообще-то, от меня чего услышать хотел? Ничего нового я тут для себя не обнаружила.

— Да? — вполне естественно удивился я.

— Да! Лучше Алексею покажи. Интересно, что скажет.

— Меня просили лишним людям не демонстрировать… впрочем, чего уж там. А твой бывший, он что, полностью в теме?

— Алексей-то? Еще как в теме. Он же консультант всей этой мафии. По-моему, должен был тебе рассказать. Собирался, по крайней мере. Кстати, отдай мне ключи от этой квартиры. Те, что Алексей передал, тоже верни. Скорее всего, они вам обоим больше уже никогда не понадобятся.

Я молча выложил на стол две связки с ключами. На каждой имелись два ключа от входной двери, а на той, что моя, еще маленький ключик от почтового ящика и «таблетка» — электронная открывалка подъездной двери.

— С этим понятно. Ну и что у тебя за находка такая срочная из Ленобласти что среди ночи ко мне прискакал?

Я подробно и в красках рассказал о своем путешествии в поселок Горностаево и показал снятое на телефон видео вместе со слайдами.

— А, вот оно где… — как-то удивительно вяло прореагировала Стелла. Знаю я, что он убит. И давно. Непонятно только было, куда спрятали труп. О трупе я сама ментам сообщу, мне проще будет. А ты напиши своему нанимателю об этом коттедже, пусть сам теперь разбирается.

— Уже. Контракт с ним закрыт. Хочешь, просто посижу с тобой? — спросил я и сразу же пожалел о сказанном.

— Нет. Хочу одна побыть, чтобы прошло и отпустило.

— Как сказал Эльчин Сафарли, «если прошлое не отпускает, то оно еще не прошло», — пробормотал я.

— Думаешь, стану сейчас у тебя выспрашивать, кто такой Эльчин Сафарли?

— Не думаю, что станешь… — расстроено признался я и выбрался из кресла. — Ладно, пойду, пожалуй. Или еще рано, как полагаешь?

— Полагаю, что будет куда как полезнее, если прекратишь сбивать свой режим сна, друг мой. А потому откладывай-ка все свои дела, выкинь посторонние мысли, ступай домой, закрывай глазки и спать, пока я тебя не укусила. Спокойной ночи. А в эту пятницу приходи… может быть… Вот тогда и поговорим.

29. Арина. Sound_Record8.3gpp

Как ты, конечно же знаешь, последние годы я неплохо зарабатываю исключительно своим ведьминским ремеслом. Конечно, я не летаю на метле, как юная ведьмочка Кики из романа Эйко Кадоно, и службу доставки организовать не планирую. Машину водить умею, а вот на метле не довелось как-то, зато и пакости делаю крайне редко, причем очень неохотно.

Работаю я вполне легально, у меня даже государственная лицензия есть. Эпизоды и заказы бывают самые разные, но иногда случаются прикольные истории. Помнишь ты меня с Иваном, айтишником познакомил? Мы и сейчас иногда общаемся, только редко. Сам понимаешь, чаще не получается, да и вредно для него. Так вот, узнав, что я изгоняю ментальных сущностей, он как-то забавную историю рассказал, в самый раз для твоей коллекции подойдет. Этой зимой обратился к нему знакомый из автосервиса со слезной просьбой. Требовалось из компьютера демона изгнать. Он так прямо и сказал — «демона». Сначала Иван решил, что дело в обычном вирусе, но все оказалось намного смешнее и значительно интереснее. Каждую зиму компьютер этот, применяемый для технической диагностики в автосервисе, одолевал навязчивый и вредный демон. Где-то раз в час комп самостоятельно оживал: запускал программы или наоборот закрывал, печатал бессвязные тексты, перезагружался, уходил в сон, просыпался, включал и выключал звук, менял разрешение экрана и совершал другие разнообразные действия. Компьютер уж и к разным мастерам возили, и много денег за полную диагностику заплатили, и систему пару раз переустанавливали, даже всякие антивирусы пробовали. Потом бесперебойник поставили, комплектующие поменяли… Все без толку. Проблема демона сохранялась и стабильно заявляла о себе уже вторую зиму подряд. Один из мастеров даже батюшку приволок, другой настоящего колдуна приглашал, никакого толку. Весной демон уходил и неизменно возвращался лишь с декабрьскими морозами. Версия удаленного управления была сразу же отвергнута — отключение от интернета не помогало никак. А тут у Ивана как раз помпа охлаждения подтекать стала, вот и была ему обещана бесплатная замена при условии полного изгнания надоевшей нечистой силы. Мужики в автосервисе посадили моего друга супротив проблемного компьютера и пообещали скорое явление инфернальной сущности. Сами же занялись своими делами. Пригляделся Иван профессиональным глазом, и сразу много чего ему не понравилось. Компьютер этот располагался на самодельном передвижном металлическом столике. Колесиками стола служили железные подшипники. Бетонный пол влажный. Рядом на стене висела бумажка, где кто-то скрупулезно отмечал время пробуждения пресловутого демона. Самодельный столик и время активности натолкнули моего друга на смешную идею, а карманный тестер, сообщивший о приближении к объекту под напряжением, лишь укрепили в этой мысли. Минут через десять томительного ожидания компьютер действительно пробудился и самостоятельно начал набирать какую-то ахинею на предварительно запущенном блокноте. Иван довольно хмыкнул, попросил два листа пластика, узкие плоскогубцы, отвертку и принялся изгонять «непрошеного гостя». Половина работников мастерской бросила все дела и с недоверием стала собираться около столика с компьютером. Тем временем мой друг подогнул контакты заземления в розетке, подсунул под компьютер кусок пластика и объявил о полном и окончательном изгнании вредного беглеца из Ада. Недоверчивые автомеханики затребовали внятных и доказательных объяснений. Все оказалось до смешного просто. Железный корпус компьютера соприкасался с железным же каркасом передвижного столика. Тестер показывал двенадцать вольт между корпусом компьютера и каркасом стола. Меж корпусом и заземлением было уже двадцать четыре вольта. Вот этот самый контакт в заземлении и стал основной причиной визитов «демона». Сами моменты посещений совпадали с прохождением поездов по путям, что были метрах в трехстах от автосервиса. Зимой земля твердела от морозов и прекрасно передавала вибрацию от проходящих составов, что вызывало мелкое дрожание плохо заземленного корпуса и его прерывистое соприкосновение с хорошо заземленным каркасом столика. Электроника же воспринимала пропадание и появление заземления как сигналы от «пи-эс пополамной» клавиатуры и добросовестно отрабатывала все «поступающие команды». В теплое же время года земля оттаивала, размягчалась, сотрясения почвы от проходящих поездов мастерской не достигали, и демон уходил в отпуск.

Но это — цветочки, буквально через пару дней случился похожий эпизод, только уже у меня. Обратился клиент — на вид представительный мужчина, лицо умное, речь правильная. Тоже с аналогичной просьбой. Просил нечисть из компьютера изгнать. Умолял просто. У мужика комп вдруг стал самостоятельно работать. Опять же самопроизвольно просыпался, сам отключался, какие-то тексты печатал. Только на этот раз тексты возникали вполне связные, и действия совершались вполне обдуманные. Просыпался компьютер «когда хотел», письма какие-то писал, в интернет выходил, отключался без видимого повода. Реальная мистика. Нечистая сила. Вот и пригласили меня, как профессионала, эту силу изгонять. Как дипломированного специалиста. Так что оказалось? Купили люди дешевые одинаковые дистанционные клавиатуры, с одним и тем же частотным каналом, и ю-эс-би приемник ловил сигналы соседа, что сидел за гипсокартонной стенкой и работал на точно такой же клавиатуре в смежном офисе. Закон парных случаев.

Но это все из области приколов, а чаще всего я ставлю защиту, устраняю психические проблемы, выправляю сознание и физиологию людей. Обычно использую свои умения во благо. Тем не менее, вполне способна навести порчу, провести ритуалы на болезнь и даже на смерть. Могу сглазить или обеспечить крах бизнеса, да и всей карьеры. Отворот, приворот тоже в моей власти. Но, как правило, не делаю этого. Точнее, делаю, но очень-очень редко, в самых крайних случаях. И если кто-то не причинял мне вреда и не вызывал у меня приступа ярости, то боятся ему совершенно нечего. Я вряд ли сама напишу об этом книгу, никогда не раскрою своих секретов, и не построю на этих повествованиях личного бизнеса. Но все-таки рассказываю о том, о чем ты просил — долги надо возвращать.

Так вот, как-то раз, пришел ко мне странный клиент. Записался, зарегистрировался, все честь по чести, как это у меня положено. Высокий, подтянутый шатен в отлично сшитом костюме. Ему был необходим совет специалиста, консультация профессионала и рекомендации, как действовать дальше. Я потребовала конкретных фактов и разъяснительных подробностей. Клиент сначала принялся что-то врать, я его одернула, потом он начал другую лживую историю, тогда я сказала, что наш разговор закончен, а ему пожелала всего доброго. Наконец клиент опомнился и все-таки раскололся. Был некий проект, и тендер на него разработку выиграла молодая, мало кому известная технологическая компания. Ничего они не смогли, но деньги потратили, а отчитываться как-то было надо, иначе уголовное дело. В тюрьму никто не хотел, поэтому пошли за помощью к неким, как выразился мой клиент, «экстрасенсам». Эти «экстрасенсы» каким-то образом умудрились открыть портал в иной мир, в какую-то другую реальность, и оттуда поперла разная нечисть. Естественно, я ничему этому не поверила. Сюжет был настолько старый и давно затертый, что каждый второй фантастический роман на эту тему. Выглядело банально и примитивно, поэтому поначалу я решила, что надо мной откровенно издеваются. Но нет. Мужик не врал. Он был серьезно напуган и сумасшедшим не выглядел. Более того, высказывался весьма убедительно. Показал видео, серию снимков похожих не настоящие. Вопрос клиента был прост: каким образом можно запечатать открывшийся портал в этот чужой мир? Вот прям так, ни больше и не меньше. Вообще-то я прекрасно знала, что в этом мире существует множество порталов, ведущих в иные реальности. Чаще всего они пробиты из нашего мира в наш же, что-то типа червоточин, столь любимых фантастами. Все эти двери под надежной защитой, и получать к ним доступ не всякий может. Но есть порталы запретные, которые ни в коем случае нельзя открывать. Вот об этом я ему прямо так и сказала. Тогда клиент немного подумал, достал свой смартфон и предложил показать еще один фильм. Я его остановила, и на сей раз это его видео мы вывели на большой экран. После просмотра я опять потребовала объяснений. Теперь уже мой клиент врать даже не пытался. Я огласила свои условия, и мы подписали контракт.

Ты же любишь разные компьютерные игрушки? Вопрос чисто риторический, и так знаю, что не любишь. Короче, на экране пошло нечто в стиле таких вот игр. Увлекательная история про маленькую, захудалую деревушку стоящую неизвестно где и непонятно зачем. Сейчас-то я знаю, где. На границе Московской и Тверской области. Жители вели крайне скромную, тихую и незаметную жизнь пока неподалеку не открылся портал в другую реальность. И, конечно же, оттуда полезли монстры и прочие потусторонние твари. К счастью нашелся заблудший герой, вернее — приехала бригада героев на джипах и бэтээрах. Портал оцепили, обнесли забором, поставили охрану, наладили сигнализацию, а жителей отселили куда подальше.

Потом все это безобразие взяла под свое крыло какая-то корпорация. Придумали некую наукообразную легенду, будто все эти существа родились вследствие генноинженерных технологий и в результате удачных работ по модификации генома человека. Версия была так себе, но начальство уверовало. Тем временем корпорация заработала. Компанию наиболее талантливых орков предъявили пред светлы очи самого. Эти зеленомордые убедительно показали, на что способны, власти прониклись, и на дальнейшие «исследования» отвалили кучу бабла. Процесс, как говорится, пошел. Тему, естественно, засекретили, а самих орков активно использовали. Из них недавно сформировали несколько бригад, отправляли в горячие точки, посылали разгонять демонстрации (под шлемами лиц не видно), направляли усмирять восставшие тюрьмы… Ну и показательные выступления, естественно.

Место назвали «биотехнологическим комплексом».

А из портала все лезли и лезли разные монстры. Их отстреливали, оставляя только наиболее толерантных, вменяемых и перспективных, но поток становился неуправляемым. Открывшие его «экстрасенсы» понятия не имели, как теперь справиться. Запретный портал оставался распахнутым настежь, и с этим надо было срочно что-то делать. Оттуда появлялись самые разные существа, но надежная изоляция от внешнего мира была налажена так, что даже летучая мышь не могла пролететь. Иногда, правда, наиболее ловкие прорывались сквозь забор и убегали, вот тогда их и замечали люди. Кто-то фотографировал, кто-то снимал на видео, рисовал арты, картины, игральные карты, обложки для книг… Портал же понемногу расширялся, поэтому мой клиент и обеспокоился вопросом, как этот процесс взять под контроль или совсем закрыть. Выход напрашивался один: повернуть вспять. Но стрела времени назад не летит, закон нарастания энтропии неумолим. Надо было искать иной путь.

Что тут можно сделать? Я тогда совсем не понимала, вообще с какого боку взяться за этот заказ. Полезла в бабушкины гримуары, как я тебе уже как-то говорила. Оказывается, подобную гадость уже устраивали время от времени. То в Центральной Америке, то в Европе. То там, то сям. Так в самом конце средних веков, в начале эпохи ренессанса, кто-то сдуру открыл подобный портал в Европе, и наш мир наводнила самая разная нечисть. Кстати, именно ведьмы и смогли справиться с той напастью. Когда портал все-таки закрыли и запечатали, католические монахи, очередной римский папа, обвинили в этой напасти самих ведьм. Тех самых, что принесли человечеству неоценимую пользу. По Европе запылали костры, заскрипели пыточные колеса, и тысячи наших сестер в страшных муках расстались со своими жизнями.

Часто спрашивают, почему ведьмы не могли защищать себя сами, против той же инквизиции? Почему не оборонялись, применив свою силу? А очень просто. Во-первых, оборонялись, да еще как. Множество этих церквей и мерзких монастырей вместе с их гадкими обитателями сестрам все-таки удалось сжечь. А во-вторых, сила ведьмы может быть направлена на других, а на себя лишь отчасти. Ведьма способна улучшить свою внешность, создать себе привлекательный образ, но с грубым физическим воздействием, направленным против нее самой, ведьма совладать не в силах. Она же вечно одинока, с глазу на глаз со своей бедой. Человек вообще одинок. Рождается один и умирает тоже один, даже если вокруг стоит толпа народу. Все остальное — приходящее и уходящее. Иллюзии. Игры разума. Привязанности. Попутчики в определенные временные моменты. Человек один. Наедине со своими мыслями и со своей болью, всегда один. Это стоит понять, более того — принять, оценить и осознать как данность. Каждая ведьма тоже одинока, но иногда они собираются в круг, где изучают проблемы и решают свои задачи. Нам же предстояло сойтись вместе, охватить кругом злосчастный Комплекс и провести обряд по запечатыванию портала.

Не буду сейчас тебе рассказывать о своих трудностях и подробностях. На предварительную подготовку потратила весь свой аванс. Лучше даже не вспоминать, сколько сил, времени, энергии и личного обаяния мне стоило, чтобы собрать достаточное количество сестер обладающих необходимой силой. Убедить их, заплатить тем, кто этого требовал. Двое из наших погибли, не вынеся чудовищного давления при закрытии этого портала. Меня тоже слегка зацепило, но хворала недолго, дня три всего. Повезло просто. Другие болели намного дольше, но мы справились. Только что.

Обряд провели по всей форме, и этот портал запечатали навсегда. Внешне все выглядело как страшный масштабный пожар на нескольких гектарах. Столб дыма и пламени люди видели за десятки километров. Гореть должно было дня три, если не больше. В прессу потом попала серия идиотских репортажей и отчетов. Утечка являлась вполне осознанной акцией, специально нами организованной. Сообщали, что загорелся и целиком уничтожен огнем некий биотехнологический комплекс построенный рядом с газовой магистралью.

Кстати, клиента этого я больше никогда не встречала, а полных денег за заказ, за свою дьявольски трудную, смертельно опасную и невероятно тяжелую работу так и не получила. Никто из нас не получил. Нельзя, конечно же, гарантировать, что совсем в другое время в любом месте некий умелый, но чрезмерно любопытный дурак где-нибудь когда-нибудь не откроет другой портал. Тогда все повторится снова, и я понятия не имею, как и кто справится с такой задачей. Говорю же, в истории подобные беды случались неоднократно, и ни к чему хорошему никогда не приводили.

Ну, кажется все. Это последняя запись, и свой долг считаю оплаченным. Надеюсь, ты остался доволен.

30. Орки

— А почему кожа у них такая зеленая? — спросил я, когда длительная пауза уже надоела.

Мы: я и Алексей, сидели в башне «Федерация» в Москве-Сити, в том самом винном ресторане, что работает круглосуточно и привлекает к себе массу посетителей. Друг мой приехал в своем последнем хайтековском кресле, выглядел как обычно и молча созерцал пейзаж за окном. У нас происходил, как теперь стало модно говорить — «бранч». Сначала меня жутко бесило само это слово — «бранч», а потом ничего, привык как-то. По будням в этом симпатичном заведении подают обычные завтраки, днем — устраивают деловые обеды. С семнадцати до девятнадцати — рядом с барной стойкой организуют зону аперитива, где наливают вино по ценам магазина и угощают закусками. В выходные же организуют бранчи: комбинации завтраков и ланчей, что принято подавать с позднего утра до раннего обеда. Обычно, бранч сопровождался каким-нибудь алкогольным коктейлем. Кто-то говорил, что истоки лежат в Англии и тесно связаны с охотничьими обедами, которые отличались от пикников обилием разносортных закусок и напитков. По сути, там выставлялось все: мясо и сыр, овощи и вареные яйца, бутерброды, сласти, фрукты. Естественно, сопровождали такие обеды и разнообразные напитки. От чая и кофе до пива и чего-нибудь покрепче. Другая версия связывает появление бранчей с католической традицией ничего не есть перед утренней мессой. Ну и, соответственно, после способствующего аппетиту утреннего посещения церкви устраивать поздний плотный завтрак.

— А почему кожа у них такая зеленая? — спросил я, когда длительная пауза уже надоела, а молчаливое созерцание окружающего интерьера стало утомлять. Все-таки я надеялся на информацию, которой у меня не было.

— Там не то симбиотическая одноклеточная водоросль, не то цианобактерия какая-то. В общем, некий микроскопический одноклеточный организм, что добывает энергию путем фотосинтеза. Synechococcus elongatus называется. Звучит красиво, вот и запомнил. Методами все той же генной инженерии давно уже вывели, причем так, что не отторгается и не вредит организму хозяина. С самого начала одной из основных задач было создание человека, хоть частично питающегося солнечным светом и углекислотой. Для этого и вживили генетически модифицированный штамм. Сначала в коже хотели модифицированные хлоропласты поселить, но почему-то не вышло, а вот с водорослью нормально получилось. Вырабатывает массу полезных веществ, что хоть и в малых дозах, но требуется организму. Витамины, грубо говоря. Нам с тобой такие с пищей приходится потреблять, а эти сверхлюди так, сами, своими силами, когда на солнышке загорают. Они вообще непривередливыми к еде получились. Причем водоросль эту пытались сначала обычным людям внедрять, добровольцам, но идея поддержки не нашла и понимания не встретила.

— Так что, они теперь вроде ходячих лишайников?

— Ну… типа того. Только в лишайнике основу составляет гриб, а тут человек. У них и глаза зеленые, а то были бы розовые, как у альбиносов, и приходилось бы темные контактные линзы носить или черные очки.

— А волосы?

— Что, волосы? — риторически переспросил Алексей. — Та же фигня, что и в коже. Внутри изначально белых волос есть полая сердцевина, которую заселяют эти же самые водоросли. Волосы всегда чуть-чуть влажные, и для обитающей там зелени воды вполне достаточно. Тебе как, всю историю, или укороченный журнальный вариант?

— Журнальный если можно, а я потом уточню, что не понял или неправильно услышал. Хорошо?

— Ладно. Был такой Институт проблем генетики человека. Впрочем, почему был? Он и сейчас есть, не суть. Солидная академическая организация, но не очень известная. Что называется — не на слуху. Полусекретная какая-то, слишком уж зверский пропускной режим там всегда был, до сих пор существует. Еще есть Научный совет по проблемам генетики человека Российской академии наук. Формально с институтом прямо не связан, но это лишь формально. Возглавляет совет бывший директор того самого института, никакой не академик, просто профессор. Раньше, правда, директором был, потом по истечении срока и возраста с должности почетно ушел, но влияние сохранил, остался на разных ключевых постах. Серый кардинал такой. Он всякими разными советами и комиссиями руководит и на политику организации активно воздействует.

— Слушай, — удивился я, — откуда вообще это знаешь? Ты же психолог по специальности, если не путаю.

— Не путаешь. Если уж совсем точно, врач-психолог, когда-то в медицинском неплохо учился, много умного читал, поэтому кое-что понимаю. Тебя это так сильно удивляет? За время жизни в коляске насобачился в биологии. Вот лучше скажи, что отличает наших людей с университетским образованием от всей прочей массы мирных граждан?

— Знания? Корочка? Ромбик на лацкане пиджака?

— Нет-нет-нет... Знания получить можно и в автономном режиме, а корочку, диплом, тем более значок, не так уж сложно и купить. На самом-то деле человек, самостоятельно прошедший университетский путь от начала и до конца, учится в первую очередь хитроумию, ловкости, в кратчайшие сроки выворачиваться из критических обстоятельств, способности договариваться хоть с самим Сатаной, и не давать взяток там, где их усиленно вымогают. Эти люди умеют быстро и эффективно осуществлять громадный объем интеллектуальной работы, не спать сутками, питаться подножным кормом, и, хуже того — дошираком. Эти граждане сохраняют положительный взгляд на свое существование при любых условиях. Это страшные люди, они могут уметь все и способны научиться чему угодно.

— Гордишься, что из их числа? Это ты зря, тут гордиться нечем, уж поверь. Ладно, так что там дальше про институт и вообще как там он связан с нашей историей?

— Никак там с историей. Началось с того, что много лет тому назад в одной из лабораторий Института проблем генетики человека группе молодых талантливых биохимиков удалось синтезировать и добавить в генетический алфавит четыре новых нуклеотида, о чем исследователи сразу же написали статью. Публикация именовалась так: «К вопросу о дополняемости пуриновых и пиримидиновых оснований». Авторы прекрасно понимали, что у них получилось, и особо подчеркивали, что, по сравнению со стандартной схемой, в генетической системе, построенной из восьми нуклеотидов, возрастает информационная плотность. Один влиятельный и очень амбициозный рецензент дал вежливый, но категорически отрицательный отзыв, поэтому все престижные научные издания статью завернули. Потом, правда, в провинциальном вузовском журнале все-таки вышло соответствующее краткое сообщение, на которое никто никакого внимания не обратил. Ну, в самом деле, кто из уважающих себя специалистов станет читать бюллетень какого-то областного пединститута? Бедноватый журнал в плохой обложке, со скверным слепым шрифтом и вялыми серыми иллюстрациями, причем издаваемый на газетной бумаге мизерным тиражом. Да еще и без интернет-версии. Открытие, как часто случается в научном мире, было сразу же крепко-накрепко забыто и сделано заново сравнительно недавно, спустя многие-многие годы. Современной группе ученых из нескольких западных научных центров удалось повторить то, что у нас осуществили много лет назад. В «Сайнс», в одном из самых престижных журналов мира, вышла красивая статья под громким названием: «Генетическая система с восемью строительными блоками». Вот тут-то внимание уже обратили, да еще какое внимание! Было много шума. Причем как в научной прессе, так и в самых разных текущих новостях. От серьезной академической периодики до желтых таблоидов и социальных сетей. Как ты помнишь, помимо хорошо известных, стандартных нуклеотидов, искусственно создали четыре добавочных. Четыре «дополнительных буквы». Новый расширенный генетический алфавит назвали запоминающимся словом «хатимодзи», от японских слов «хати» — восемь и «модзи» — буква. Им еще Нобелевскую премию дадут, вот увидишь. Но это теперь. А тридцать лет назад, в те времена, о которых мы сейчас говорим, периферийный журнал застрял на полках нескольких библиотек, где и был заживо похоронен. Вот тогда-то и вмешался не то случай, не то мистический промысел. Один мультимиллиардер каким-то непостижимым образом получил оригинал той самой статьи, что «К вопросу о…». Не только получил, но и понял суть (или ему кто-то хорошо объяснил), пригласил эту группу исследователей к себе, где и обеспечил всем необходимым для работы. Был приобретен участок земли на границе Московской и Тверской областей, обнесен забором, налажена охрана и построен секретный исследовательский комплекс. Работа закипела. Ученые обнаружили неизвестный ранее мобильный генетический элемент, и на его основе создали методику генетического редактирования, умеющую делать то, на что не способны классические методы. Встраивать последовательность ДНК в нужную часть генома так, как раньше не умели. В результате огромных усилий и интенсивных исследований они вывели людей нового типа. Получили клонов обоего пола, похожих, как однояйцовые близнецы. По сути, то и были близнецы. Только люди эти получились не очень-то и похожи на людей. Скорее на фентезийных орков. Так их и стали называть в частных разговорах, орками. Официально же — люди-хатимодзи, или просто хатимодзи. Но это только при внутренних докладах и производственных совещаниях.

— Что, и в прессу утечек не допускалось?

— Нет, конечно, — кивнул Алексей. — Следили.

— А ты откуда все эти подробности узнал?

— Да ладно тебе. Я же Холдинг консультировал, вот и поднабрал информации по крупицам. Что-то и сам видел.

— Погоди, но как потом планировалась их дальнейшая судьба, этих хатимодзи? Наверное, их собирались как-то размножать, поддерживать, готовить новые поколения? Нет? Не клонировать же всякий раз.

— Чего не знаю, того не знаю. Может и клонировать. Там было очень мощное и уникальное оборудование. Но вообще, вся репродуктивная система у хатимодзи была в полной готовности, наверное, они бы и сами справились.

— Понятно. Но ведь организмы с одинаковым генетическим материалом при дальнейшем размножении неизменно вырождаются. В любом учебнике об этом написано.

— Это у нас с тобой, и у наших «братьев по ДНК». А у этих был синтетический геном, с двойной прочностью…

— Стоп, — снова перебил я, — а если в «Сайнс» плагиат? Или утечка? Там могли прочитать тот старый научный журнал или просто что-то узнать, а потом… не могло так быть? Если этот, как ты говоришь миллиардер, обеспечил молодых ученых всем необходимым, то вдруг могло получиться так, что эта недавняя статья каким-то неслучайным образом оказалась связана с той, давнишней статьей?

— Нет, не могло так быть, — возразил Алексей, — Никак она не связана. Сейчас объясню почему.

— Погоди, еще про ту старую статью. Сначала ее не заметили, это вполне понятно. Но потом-то, потом! Сейчас! Есть же Российская научная электронная библиотека, где все оцифровано и хранится в электронном виде.

— Не все там оцифровано. Ты вообще-то видел эту научную электронную библиотеку? Пользовался ею? Она похожа на разграбленный архив после отступления неприятельской армии. Каких-то номеров там нет вовсе, даже оглавления, даже за двухтысячные годы сплошь и рядом. Про девяностые я уж и не говорю.

— А рецензировал ту статью кто?

— Некто Дегтярев Кир Елистратович. Знаешь такого?

— Не, не знаю. Такое имечко захочешь, не забудешь.

— Ну-у-у, — потянул Алексей, — может, слышал где.

— Не слышал и не знаю, — уточнил я. — Не довелось.

— Теперь знаешь. Ныне известный академик, директор богатого биологического института в Москве. В науке особо себя не проявил, зато прославился тем, что разработал хитрую и подлую схему сокращения расходов своего института для поднятия зарплат руководящему составу. Но главное — придумал, как избавиться от неугодных сотрудников. От всех тех, кто был против его избрания на директорскую должность и своих мыслей не скрывал.

— Что за схема? — рассеянно спросил я.

В этот момент на смартфон поступило сообщение: «Надо встретиться, только никому ничего не говори и один приезжай». Категорично писала Стелла, а на ее месседжи я привык реагировать со всей серьезностью. Да и текст выглядел так, что ехать следует немедленно. Вот прямо сейчас. Я набил ответ и стал сворачивать разговор.

— Что-то важное? — насторожился Алексей.

— Ну, так… и что там с институтом? Что за схема?

— Все просто. У института этого было два здания — большое и маленькое. Так директор отправился в Мосгорархитектуру, где у него работал приятель, и договорился, что маленькое здание будет признано историческим памятником. Оно действительно в девятнадцатом веке построено, поэтому все получилось в лучшем виде. Помещение обрело охранный статус объекта, представляющего высокую историко-культурную ценность. А потом, немного погодя, тот же директор отправился в муниципалитет, и заявил, что арендная плата не соответствует благородному значению памятника. Попросил увеличить раз в тридцать. На него посмотрели как на идиота. Тогда он и объяснил по секрету, что содержание сразу двух зданий бюджет института еле-еле вытягивает, а так появится веский повод и достаточное основание от маленького здания отказаться. Городу передать. Ну, как маленького — там трехэтажный особняк с большим флигелем, чердаком, просторным подвалом и обширным охраняемым двором. Арендную плату задрали до небес, а сотрудникам, что работали в этом помещении, из дирекции прислали уведомления об увольнении. По сокращению штатов. Типа мест, соответствующих квалификациям этих сотрудников, в институте более не имеется.

— С директором все понятно, а тот мультимиллиардер? Обычно такие люди слабо интересуются фундаментальной наукой. Разве что в практическом плане. Могут что-нибудь спонсировать, но не боле того. Премию учредить, какой-нибудь фонд организовать. Исключения не так уж и часты.

— Тем не менее. Ты не дал мне закончить, прервал. Собственно, я уже почти все тебе рассказал. Тут не столько пустые догадки, сколько плоды дедуктивного метода.

— Извини, что прервал. Так что мультимиллиардер?

— А что мультимиллиардер? Построил в дальнем Подмосковье этот Комплекс и спонсировал активные исследовательские работы. Процесс засекретили и через три, без малого, десятка лет представили значимые результаты. Был наработан материал, отшлифованы промышленные технологии. Наняли сначала одного генерального директора, потом двух, а когда дело было сделано, поставили на поток. Поток, кстати, осуществлялся совсем в ином месте, а тут разработчиков уничтожили вместе с промежуточными данными, оборудованием и первичной документацией.

— А эти орки? — спросил я, все еще сомневаясь, несмотря на объяснения и собственные наблюдения.

— Что орки? Они — искусственно созданная раса людей нового типа. Огромной физической силы. Как я говорил, теперь их производят в другом месте. Пока полностью контролируют и используют для силовых операций, но если им это, в конце концов, надоест, и они все вырвутся на свободу, даже не знаю, что получится. Можешь фантазию проявить. Еще какие-нибудь вопросы у тебя ко мне будут?

— Да пока нет, наверно. Жуть, какая. Знаешь, у меня тут срочное дело внезапно образовалось, и мне действительно пора. Дико извиняюсь, прошу прощения и весь виноват. Без обид? Вот и ладно. Позвоню еще, удачи!

Алексей не стал отвечать, лишь прищурил глаза, я же быстро расплатился за себя и отправился к Стелле.

* * *

За то недолгое время, что мы не виделись, моя подруга, похоже, вполне оправилась после душевных потрясений.

— Вот черт… опять, — пробормотал я, когда мне позвонили с какой-то дурацкой рекламой, от которой никак не мог отделаться. Упорно прилагали купить недвижимость.

— Да, здесь ты прав. Именно что опять. Знаешь, тут в гости одна приятельница заходила. Просто поболтать. Так вот, о приятельнице. Дети у нее растут, вот уже и пубертат, и интерес к противоположному полу вполне такой недетский. Я посоветовала купить соответствующую возрасту литературу и представить на ознакомление подростку. А сама потом рассказала, кто занимался моим половым воспитанием. Отец мой занимался. Подсунул мне порнографический роман. В лучших традициях: сказал, что купил книгу, а там такое «фу-фу-фу!», что прямо-таки ой! А потом ненароком сообщил, куда он эту книжонку спрятал. Зато после у меня, до известного случая, не было никаких серьезных проблем и недоразумений тоже не возникало.

— Ты вот это сейчас к чему? — не понял я.

— К тому. Проблемы к тебе так и липнут, без друзей ты бы пропал. На Востоке говорят, что в друзьях надобно иметь: врача, адвоката, наемного убийцу и прокурора, причем это должны быть разные люди.

— Да? Наверное, ты как всегда права. Ну и?

— Ну и вот, — невнятно подтвердила Стелла. — У тебя есть к кому обратиться за помощью. Как известно люди, которые взрослеют, меняется не только внешне, но и внутренне. У них перерождается само восприятия мира. Банальность конечно, о которой вообще не стоило бы вспоминать, если бы они, некоторые взрослеющие, не прекращают надеяться на чудеса, и не переставали бы бессознательно радоваться своему существованию. А они прекращают. Перестают выдумывать и полагают, что фантазировать уже неприлично и недостойно их возраста. Начиная взрослую жизнь, они на полном серьезе полагают, что испытали уже все что можно, новым не интересуются, временами жалуются, когда впадают в депрессию и у них исчезает интерес к жизни. Зато появляется взрослый цинизм, который частенько путают с мудростью. Однако при всем при этом такие люди склонны к повышенной наивности и излишней доверчивости. Вот та куколка у тебя…

— Куколка? Причем тут… что у моего роутера сидит?

— Она самая.

— Ну, да, есть такая. Откуда ты вообще о ней знаешь?

— Видела. А ты давай-ка привыкай к моей информированности. Забыл, кем и на кого я работаю?

— Да не забыл, отвык просто. А что с куколкой?

— Сам не догадался, что за игрушка?

— О чем мне там было догадаться? — не пронял я, — Совершенно бесполезная, но симпатичная фигурка, я к ней уже привык. Сувенир такой, знакомая художница подарила, на память, говорит. Да ты ее знаешь, это Маша, я вас знакомил, когда мы ту киллершу помогли разоблачить.

— На то и был расчет, — хитро заметила Стелла.

— Чего? — не понял я.

— Того! Обычная шпионская техника. Ту куклу, что подарила Маша, мы у тебя аккуратненько изъяли и подменили такой же, только напичканной электроникой. В глазах у нее махонькие видеокамеры, а в носике, где две дырочки, установили высокочувствительный микрофон. Места почти не занимает, зато чувствительность выше всяческих похвал. Звук и видео передавались куда надо. Передача шла через твой домашний роутер, рядом с которым куколка и сидела, по твоим же словам.

— Э-э-э… а-а-а… — смог проблеять я. — Серьезно?

— Что, не ожидал? Эта кукла вела круглосуточные репортажи из твоей квартиры. Беспроводная зарядка разрешала подзаряжать аккумулятор вообще без проводов. Сложно поверить, но она заряжается с двадцати метров.

— Почему это сложно? Охотно верю… Вот блин… Телефон, скорее всего тоже прослушивают, да? А как удостоверится, что не шпионят?

— Если номер слушают через базу оператора, ничего не заметишь, уверяю тебя. А вот вирусные программы или спецаппаратуру в фургончике под окном легко можно определить. Чтобы не стать параноиком, такую комбинацию введи, только не ошибись, и будет тебе счастье…

Она взяла бумажку и написала несколько символов:

*#*#4636#*#*

— Вот… набери вместо номера, и сразу же появится меню, где информация о твоем смартфоне и вообще много интересного там увидишь. Просмотри все точки подключения, запиши номера и проверяй на появление новых. Да что я тебя учу… Сам прекрасно во всем разберешься.

— Ну да, да, наверное. Но что толку? А машина моя?

— Тоже нашпигована. Уж машину-то твою новую оборудовали жучками «по самое не могу». Сразу как ты ее купил, так и отработали.

— Но зачем? — действительно не понял я.

— Что значит — «зачем»?

— С какой такой радости кому-то вообще надо было за мной следить, причем столь развесисто технологично? Стараться, ресурсы тратить. Подглядывать и подслушивать, машину оборудовать, будто я секретные переговоры веду. Да еще и куколка эта… придется теперь ее выбросить, а жалко. Я дома последнее время почти не бываю, только спать иногда прихожу, и то не всегда, как тебе прекрасно известно. Да и работал плохо, ничего почти не сделал.

— Контроль по приказу моего шефа. Да, мы за тобой следили. Так, слегка. Аккуратно контролировали, чтобы особо сильных глупостей не наделал, впрочем, ты их все равно наделал. Говорю же, повезло, было на кого опереться, а то... ладно, что уж теперь. Чем-то моему шефу ты понравился, хотелось бы знать, чем. Наши люди ходили чуть ли не в открытую, чтобы все видели. Вот ты и увидел. Зато за тобой был еще хвост, который так просто и не заметишь. Ты и не заметил. Вот от тех, других, шефу понадобилось тебя прикрывать, а заодно выяснить, кто такие и чего хотят.

— И кто они оказались?

— Мафия оказалась, на которую Алексей работает. Ты еще не понял, да? Тот самый его Холдинг. Там не было единого мнения на твой счет, и кто-то предлагал тебя ликвидировать. Просто для ясности и упрощения ситуации. Зато Алексей легко доказал, что пока рано, более того, убедил насовсем оставить, типа можешь еще пригодиться. Спас тебя. Понятия не имею, в каком качестве. Вот наши и вели тебя, вроде охраняли. Пока еще время не пришло об этом подробно рассказывать, потом когда-нибудь, ладно?

— Опять загадки! Зато я неверно понял ситуацию, запаниковал и наделал глупостей. Известно же, что если люди не контролируют происходящее, они склонны видеть закономерности в несвязанных между собой изображениях и верить во всякие конспирологические теории. Не помнишь, кто сказал?

— Конспирология тут абсолютно ни при чем.

— А что с Комплексом? С этим Эксгрегумом? С ними как-то связана эта твоя мафия?

— Она не моя. Холдинг был связан, пока вовремя не отвязался. Там вообще полная ерунда получилась. Нахапали денег, основную часть украли, а на оставшиеся построили несколько гигантских сараев с охраной вокруг, и принялись устраивать спектакли для начальства. Так много лет. Целая бригада авторов, действительно талантливых ребят, проводила какие-то исследования, чего-то публиковала что было можно, зато по теме, по получению генноинженерных людей не вообще ничего делалось. Что касается новой евгеники, то пока улучшение человеческой природы представляется лишь сюжетом печального второсортного фэнтезийного романа, а не практикой ближайшего будущего.

— То есть суперлюдей в обозримое время не ждать?

— Строго говоря, да. Я так поняла, что никакой расы сверхеловеков пока не предвидится. Принципиально ничего не изменится. Ну, а в отчетах-то все выглядело замечательно, но ты попробуй почитать эти отчеты. Зато, когда главные спонсоры и основные заказчики потребовали чего-то более конкретного, того, что можно пальцами потрогать и руками пощупать, началась паника. Наняли совсем молодых красивых хорошо накачанных ролевиков, парней и девиц одного роста, стоматологическим способом нарастили им клыки, а всю кожу и волосы прокрасили таким пигментом, чтобы очень долго не стирался. На глазах — контактные линзы. Сняли несколько фильмов со спецэффектами, где они голыми руками ломали «деревянные» бруски из пенопласта, гнули «водопроводные» трубы вроде как из железа, на самом деле из олова, пробивали кулаками «цементные» плиты из гипса. Устроили встречу с главным заказчиком, а параллельно организовали утечку информации, в прессе пошла гулять серия баек. Настоящую же инфу не пропускали, как я уже говорила. Все практические мероприятия обеспечивала мафия. Но актеры тоже были не дураки, что-то они там заподозрили. Им почему-то показалось, что после всех этих фильмов и фейковых представительских шоу, их веселая компания будет вскорости вся уничтожена. Не зря же их под строжайшей охраной держали и никуда выходить не позволяли. Но когда сбежала сначала одна парочка, потом вторая, руководство поняло, что с этим театром пора завязывать. Настоящее руководство.

— Так что на самом деле там планировалось?

— Не знаю, меня до всяких грязных дел не допускают. В общем, вопрос, как говорится, еще ждет своих исследователей. В результате ролевики каким-то непонятным образом сбежали и разбежались по крупным городам, где такой внешностью никого особо не удивишь. Где-то они прятались, к кому-то обращались за помощью, пока краска не сотрется. Насколько я понимаю, их переловили по очереди и ликвидировали. Всех. После этого оставалось только рвать концы и уничтожать доказательства. Вот и порвали. Не слышал? На днях базу оцепили и подожгли, а тех, у кого были в руках все нити, попросту застрелили. Главным же спонсорам и заказчикам сообщили, что в результате технологической аварии на Комплексе случился пожар, все погибли, поэтому топ-менеджер с горя покончил с собой. Такой вот чувствительный и нервный оказался. Сама же база пока горит, и выгорит полностью. Дотла. Там все гептилом залили так, что только выжженная земля да расплавленные лепешки стекла и металла останутся. Никакой идентификации не проведешь. Вот, собственно, и все.

— А мы-то думали… Да, а старый художник, учитель Маши, здесь причем? — вдруг вспомнил я. — Или он тут вообще ни с какого боку, а сама Маша что-то путает?

— Ничего она не путает, просто ситуацию иначе понимает. На самом деле он внешний вид орков разрабатывал. Эскизы рисовал, объемные изображения моделировал. За что его в конце и ликвидировали, чтобы не говорил разного лишнего. Слишком много знал.

— Погоди, но меня же кто-то хотел в лифте газом отравить. От этого никуда не деться, медицинский факт.

— Да брось ты, — махнула рукой Стелла, — если бы действительно хотели, отравили бы. Или еще что-нибудь придумали, но поверь мне, уж точно мы бы с тобой сейчас не разговаривали. Тебя хотели слегка припугнуть. Какая-то группировка внутри Холдинга вдруг решила, что надо немного приструнить, а то слишком уж активность развел. Вот и припугнули. Хорошо заплатили лифтовому механику и снабдили всем, что требовалось. Он остановил лифт между этажами, залез на крышу, просверлил дырку и пустил едкий газ из баллона. Практически безвредный, раздражающий просто. Таким демонстрацию «Желтых жилетов» в Париже полиция разгоняла. Иногда может вызывать легкие глюки, но, в общем, ничего такого особо опасного. Как только ты дозрел, тот же механик открыл двери и тебя выпустил. Даже «скорую» вызвал и любезно помог тебя в машину загрузить. Если бы ты представлял реальную угрозу, все решилось бы быстро и эффективно, уверяю тебя. Способов много, исполнителей у мафии тоже хватает.

— Не боишься мне все это рассказывать? Мало ли что?

— А что? Доказательств нет, о пожаре и так все знают, зато все то, о чем тут я тебе наболтала — чистая брехня, к реальности отношения не имеющая. Понял, да? Мартини или джина с тоником хочешь? Может ром? Первый и последний раз спрашиваю, у меня есть из чего выбирать.

— Нет спасибо. Сегодня я за рулем.

— Опять за рулем. А то оставайся у меня, на раскладушке, к завтрашнему вечеру протрезвеешь. Нет? Ну, как знаешь. Хоть гонорар-то тебе заплатить успели? — я кивнул. — Ладно, все вроде. Ты бы лучше с бабами со своими разобрался. Кто там сейчас еще у тебя? Арина, Маша и Марина твоя. А еще эта безумная Дизи. Все помогали разбираться с твоими делами, и если б не мы, то и не было бы у тебя ничего. Зато ты теперь четырежды должник. Глаза как раз по цвету подходят. Помнишь, как там у Киплинга?

— Помню*. Но ведь Дизи… ладно, пойду я, пожалуй…

Что я еще мог ответить? Не стану же говорить, что никакая не Дизи, а Эльвира-Эва, прикольная девушка-орк еще там, в поезде помогла наткнуться на правильную мысль.

_______________________

* Редьярд Киплинг. Серые глаза. 1919.

Серые глаза — рассвет,

Пароходная сирена,

Дождь, разлука, серый след

За винтом бегущей пены.

Черные глаза — жара,

В море сонных звезд скольженье,

И у борта до утра

Поцелуев отраженье.

Синие глаза — луна,

Вальса белое молчанье,

Ежедневная стена

Неизбежного прощанья.

Карие глаза — песок,

Осень, волчья степь, охота,

Скачка, вся на волосок

От паденья и полета.

Нет, я не судья для них,

Просто без суждений вздорных

Я четырежды должник

Синих, серых, карих, черных.

Как четыре стороны

Одного того же света,

Я люблю — в том нет вины —

Все четыре этих цвета.

Перевод Константина Симонова

Эпилог

Из новостных каналов последующих дней.

В Ленинградской области известный топ-менеджер покончил с собой. В частном доме элитного поселка Горностаево под Петербургом найдено тело одного из руководителей крупной компании «Эксгрегум» Николая Чайкина. Согласно предварительной информации мужчина совершил суицид из-за серьезных финансовых трудностей и проблем личного характера. Находившееся в закрытом помещении более двух месяцев тело начало мумифицироваться и было обнаружено абсолютно случайно. В последнее время в отношении ЗАО «Эксгрегум» была введена процедура наблюдения, а компании был назначен конкурсный управляющий, передает телеграм-канал «AsDef+». Шли разговоры о возможном банкротстве ЗАО. По предварительным данным, это могло подтолкнуть предпринимателя к роковому шагу. В доме правоохранители обнаружили охотничий карабин «Сайга» из которого и был произведен фатальный выстрел. По официальным данным, компания «Эксгрегум» занималась разработкой уникальных биотехнологий и созданием активных биопрепаратов, а прежде участвовала в эксплуатации научно-производственного комплекса «Эксгрегум». Кроме того, компания занималась обеспечением различных объектов науки и здравоохранения, но в последние годы проиграла ряд арбитражных судов, потерпела поражение в серии конкурсов и потеряла ряд выгодных партнеров. По данным «AsDef+», погибший вел свободный образ жизни и постоянных личных привязанностей не заводил. На момент гибели Чайкин находился в очередном продолжительном отпуске.

www.crime2.ru

Обокрали известную художницу. Квартира известной немецкой художницы российского происхождения Марии Пероградской (Мюнхен, ФРГ) подверглась краже. Накануне, как передает Телеграм-канал «AsDef+», Мария обратилась в правоохранительные органы по поводу взлома двери ее петербургской квартиры. Как сообщает наш источник: «все было перевернуто, пропало несколько картин, ноутбук и рукопись незаконченной книги. У полиции уже имеется ряд версий, ведется следствие».

www.lezta.ru

Английский физик предсказал появление суперлюдей. Английский физик-теоретик Стивен Хокинг, много лет страдавший от бокового амиотрофического склероза, незадолго до своей смерти предсказывал, что в будущем появится раса суперлюдей, которые станут угрозой всему человечеству. Об этом сообщает ТАСС со ссылкой на The Sunday Times. Прогноз Хокинга содержится в его последней книге «Короткие ответы на серьезные вопросы», опубликованной 16 октября прошлого года. Физик полагал, что богатые люди скоро смогут вносить изменения в макромолекулы, отвечающие за реализацию генетической программы. Модифицируя собственный наследственный материал и ДНК своих детей, они смогут улучшать память, интеллект, иммунитет и продолжительность жизни. Это произойдет уже в XXI веке, считал Хокинг. «Возможно, против генной инженерии на людях и будут приняты законы, однако всегда найдутся те, кто не сможет побороть искушение улучшить человеческие характеристики», ― писал Хокинг. Такие эксперименты несут риски для всех, кто не пройдет улучшение на генетическом уровне. «Появление суперлюдей сразу приведет к серьезным политическим, экономическим и криминальным проблемам с неулучшенными людьми, которые не смогут с ними конкурировать. По-видимому, немодифицированные люди вымрут или потеряют всякое значение. Их место займет раса существ, которые будут сами себя проектировать, все больше и больше улучшаясь», ― предположил физик. Ученый скончался в своем доме в Кембридже 14 марта 2018 года.

www.lenta.ru

Популярная блогерша разбилась насмерть. Пятого числа этого месяца двадцатипятилетняя Александра Ольстен, больше известная в Сети как Дизи (Dizzy), трагически погибла в ДТП. Девушка гоняла на своем мотоцикле, одновременно снимая происходящее на видео посредством экшн-камеры. Ольстен внезапно потеряла контроль над своим байком и на полной скорости врезалась в железобетонный столб при выезде из подмосковного города Мытищи. От удара в момент аварии Александра мгновенно погибла. «Ее мотоцикл раскололся на части, а тело девушки разорвало надвое», заявила полиция. На момент трагедии, как сообщает источник «Новой частной газеты», у Александры было около десяти тысяч подписчиков. Сейчас на блог Dizzy подписаны пятнадцать тысяч человек: девушка была популярна в социальных сетях из-за трюков на своем мотоцикле и снимков в откровенно-эпатажных нарядах, а также из-за резких политических высказываний. Ее стаж вождения превышал десять лет, начинала еще школьницей. Время от времени Александра уезжала сражаться в горячие точки, о чем не любила распространяться, но все ее друзья единодушно подтверждают этот факт. На месте страшной аварии, в которой разбилась Александра, ее приятели-байкеры были уже через десять минут после ЧП. «Облазили все, но так и не поняли, что произошло, даже ее экшн-камеру не нашли. Скорость была очень высока: переднее колесо метров на пятьсот от обломков откатилось», — рассказывает один из ее друзей. Судя по фото и видео в Инстаграме, мотоциклистка пренебрегала элементарными правилами дорожного движения и личной безопасности, ездила без экипировки и превышала скорость, за что ее постоянно критиковали подписчики и неоднократно штрафовали дорожные полицейские. Ольстен отвечала так: «Нравоучения по поводу моего вида и “манеры езды” мне до задницы, их неинтересно читать. Я уже большая девочка и знаю, что делаю. Идите к чету, добрые люди».

@AsDef+

В результате взрыва погибло восемнадцать человек. Собственный конфиденциальный источник «Новой частной газеты» сообщает, что по непроверенным данным в Сирийской Арабской Республике (САР) в районе боевых действий в результате объемного взрыва погибло восемнадцать вооруженных человек, сражавшихся против боевиков запрещенной в России террористической организации. Удар нанесен американскими военнослужащими, воюющими в составе сил Северо-Атлантического Альянса (САА). Взрыв был такого характера, что останков практически не сохранилось. Погибшие относились к элитарным подразделениям коммерческой военной корпорации ЧОС и воевали на стороне правительственных войск. В силу невыясненных обстоятельств, погибшие вступили в соприкосновение с силами САА и не пришли к взаимопониманию. Отмечается, что взрыв прогремел в бывшем здании дорожной полиции, расположенном на Восточной трассе. Источник издания отмечает, что в этом месте размещено одно из подразделений Шестого корпуса армии САР, укомплектованного добровольцами и усиленного военными советниками. Официальных комментариев на этот счет не поступало.

www.новаячастнаягазета.рф

Обнаружено тело руководителя биотехнологического комплекса. По сообщению нашего собственного источника в элитном поселке Барвиха-Северная Одинцовского городского округа Московской области неподалеку от Рублево-Успенского шоссе в спальне собственного дома обнаружено тело руководителя ЗАО «Эксгрегум» Еремея Рогинского. Компания «Эксгрегум» (недавно сгоревший биотехнологический комплекс располагавшийся у границы Тверской и Московской областей) «занималась разработкой и внедрением высокотехнологических биоинженерных решений», сообщает «Новая частная газета». По данным издания, в прошлую пятницу тело топ-менеджера нашла его подруга, открывшая дверь своим ключом. В помещении также обнаружен незарегистрированный пистолет Glock, который, видимо, принадлежал погибшему. Полиция склоняется к версии самоубийства. Тело мужчины направлено на судебную медицинскую экспертизу, что установит точное время и причины смерти. Еремей Рогинский ранее принимал деятельное участие в строительстве биотехнологического комплекса «Эксгрегум», а в дальнейшем возглавлял одноименное ЗАО. Рогинский не так давно упразднил должность со-руководителя «Эксгрегума» Николая Чайкина, погибшего ранее при странных и не вполне ясных обстоятельствах.

www.crime2.ru

Пожар на биотехнологическом комплексе. Сильнейший пожар вспыхнул в комплексе ЗАО «Эксгрегум». Как уже сообщалось, на территории комплекса на границе Московской и Тверской областей произошло возгорание. Пострадавшим оказывается помощь. Причины выясняются, возбуждено уголовное дело, ведется следствие.

www.lezta.ru

Content

Александр Лонс
Куколка

От автора

1. Вместо пролога

2. Надо поговорить

3. Новый заказ

4. Рассказ Рогинского

5. Петербургская презентация

6. Арина. Sound_Record1.3gpp

7. Мария Петроградская

8. Арина. Sound_Record2.3gpp

9. Картина маслом

10. Три столицы

11. Наблюдение

12. Арина. Sound_Record3.3gpp

13. Мама-Рая и Алексей

14. Стелла

15. Арина. Sound_Record4.3gpp

16. Леоново на Яузе

17. Бедные готики

18. Ямайским ромом пахнут сумерки

19. Арина. Sound_Record5.3gpp

20. Происшествие

21. Атака клонов

22. Арина. Sound_Record6.3gpp

23. Дизи

24. Арина. Sound_Record7.3gpp

25. Флешка

26. Эва и Раг

27. Электрокамин

28. Красный тюльпан

29. Арина. Sound_Record8.3gpp

30. Орки

Эпилог