Денис Кащеев

Вид сверху

1

Трель дверного звонка раздалась нежданно — Юрка даже не сразу понял, что за звук выдернул его за шиворот из пучины сети. Полулежа на диване в гостиной их с отцом просторной (пожалуй, даже излишне просторной для них двоих, а потому, наверное, и не особенно уютной) квартиры, и уперев в согнутые колени планшет, он уныло листал фотографии, выложенные его товарищами по восьмому классу Муниципального Лицея. Решительно проматывал нерезкие и расплывчатые, кои, увы, как обычно составляли большинство, и щедро поощрял оценками качественные. В начале летних каникул вся их параллель традиционно отправлялась в двухнедельную поездку в один из мегаполисов, составляющих становой хребет Евразийского или, как еще его полуофициально называли, Российского технологического кластера. В текущем году эта честь выпала Красноярску, в прошлом — Новосибирску, в позапрошлом — Санкт-Петербургу. В Питере Юрка вместе с одноклассниками еще успел побывать, но уже вместо Новосибирска вынужден был остаться в Москве, в очередной раз загремев на больничную койку. В нынешнем июне об экскурсионной поездке уже даже и разговора не зашло — не с его здоровьем. Сердечная недостаточность III класса — это вам не шуточки. Конечно, в современном мире, полвека назад пережившем Великий Обвал и до сих пор расхлебывавшем его последствия, найти абсолютно здорового человека — та еще задачка, но все же не каждому четырнадцатилетнему школьнику показана пересадка донорских органов, а уж тем более — сердца.

И тем не менее, число таких, как он, «счастливчиков» значительно превышает количество доноров — как правило, жертв автокатастрофы или инсульта, вызвавших смерть мозга, но пощадивших «пламенный мотор» в груди. Ожидание в очереди на операцию может длиться долго. Очень долго. И нередко — дольше, чем отмеряно больному судьбой.

Заявка на Юрку в центре трансплантологии Института Человека была заполнена в этом январе. Прямо ему этого никто, конечно же, не говорил, но, вдоволь набравшись сведений в бездонной сети, сам он прекрасно понимал: если его очередь не подойдет к Новому Году, может не подойти уже никогда.

Нет, Юрка не отчаивался — и не думал! Конечно же, очередь подойдет, может быть, прямо завтра или даже сегодня! В любой момент! Не может не подойти. Вот и отец его, к слову, муниципальный советник, а значит, далеко не последний человек во властных коридорах мегаполиса Москва, говорил, что все будет хорошо. А отец, сколько его помнил Юрка, никогда не ошибался, даже в мелочах.

Так что скорая смерть Юрку не особо страшила, он просто искренне не верил в ее возможность. А вот предстоящей операции, признаться, немного побаивался (сам толком не понимая, почему) и каждый раз вздрагивал, когда телефон в кармане или на столе начинал мелко вибрировать, готовясь громогласно объявить о входящем вызове.

Извещение о готовности к операции — с требованием в течение трех часов явиться в клинику — должно было прийти с одного из номеров Института Человека. Юрка установил на них особый рингтон — мелодию Имперского марша из знаменитого американского киноэпоса «Звездные войны». Впрочем, с того самого января она так пока ни разу из его телефона и не прозвучала.

Дверной звонок тренькнул повторно — на этот раз коротко и робко, словно кто-то лишь коснулся кнопки кончиком пальца, но тут же отдернул руку, передумав. Оборвав на полуслове в меру язвительный комментарий под фотографией Сереги Орлова, где тот был запечатлен на фоне подсвеченной разноцветными прожекторами величественной плотины ГЭС (лицо самого приятеля вышло темным и едва различимым, зато золотой лицейский герб на груди форменной куртки сиял огнем), Юрка недоуменно отложил планшет на диванную подушку. Затем, опустив на пол босые ноги, поискал глазами домашние тапочки, и обнаружив те лишь у дальней стены, поморщился: лишние пять шагов туда и столько же обратно. Ну, на фиг, проще так дойти.

Со вздохом поднявшись, Юрка неспешно двинулся по теплому паркету в сторону коридора. Мог бы, наверное, и побыстрее: по собственным меркам, сегодня с утра чувствовал он себя относительно неплохо. Но, видно, сказалась выработанная уже привычка без нужды не торопиться: лучше потратить лишние пятнадцать секунд на путь до входной двери, чем, дойдя, начать судорожно хватать ртом воздух в приступе одышки. Кто бы там ни был за дверью — подождет, не убудет от него.

Интересно, кстати, кого это внезапно нелегкая принесла? Отец вернется со службы только поздно вечером, к тому же он всегда открывает дверь своим ключом. Мария Сергеевна, женщина, убирающаяся у них в квартире, приходит по пятницам, а сегодня у нас что? Вторник? Или среда? Вечная в каникулы путаница с этими днями недели! Нет, все-таки вторник — и уж точно не пятница… Из любимого Лицея тоже никто не мог прийти — почти все в Красноярске, да и не имели вечно занятые собственными делами одноклассники привычки захаживать к нему в гости, тем более без предупреждения. Кто же тогда? Консьержка Галина Ивановна по какой-то домовой надобности — сегодня же, кажется ее дежурство? Нет, она бы тоже сначала позвонила по телефону. Загадка, в общем! Впрочем, не пройдет и минуты, как ответ на нее так или иначе будет получен.

Экран видеодомофона к тому моменту, когда Юрка поравнялся с ним, уже давно погас. Кнопки принудительного включения камеры у него не было, кричать же «Кто там?!» через толстую, плотно закрытую дверь не имело смысла — все равно никто не услышит, а и услышат паче чаяния — сам же не разберешь, что ответят. Опасаться, однако, было нечего: их район считался спокойным (по-настоящему неспокойные районы в мегаполисе давно канули в лету), а дом — элитным даже по меркам района, посему, не задумываясь, Юрка сдвинул защелку замка и, надавив ручку, с усилием толкнул тяжелую дверь.

Светлая, сияющая свежеокрашенными салатовыми стенами лестничная площадка (косметический ремонт закончился всего пару недель назад) была совершенно пуста. Нахмурившись, Юрка растерянно повертел головой из стороны в сторону, затем, сделав шаг вперед, заглянул за дверь: не спрятался ли шутник там. Когда-то, еще дошколятами, они с приятелем, Славкой Бубновым, частенько так баловались, приходя друг к другу: звонили, стремглав ныряли за открывавшуюся дверь, а потом с криком и смехом выскакивали из немудреного укрытия. Было весело. Потом Юрка поступил в Лицей — лучшее среднее учебное заведение мегаполиса, Славка тоже туда собирался, но на работе у его родителей случились какие-то неприятности, и в Лицей приятеля не взяли. А потом Бубновы и вовсе уехали из мегаполиса — закрутившись в водовороте новой, насыщенной жизни, Юрка так и не узнал, куда именно. Потом, где-то через год, спросил отца, но тот тоже не знал. Не нашлось следов приятеля и в сети — а может, кое-кто просто плохо искал…

Сердце у Юрки защемило, но не привычно-ноюще, как всегда в последнее время, а словно с надеждой: юноше вдруг неудержимо захотелось, чтобы поднявший его с дивана нежданный дверной звонок оказался не чьей-то глупой шуткой, а вестником возвращения почти забытого друга детства.

— Славка? — громко проговорил он неожиданно для самого себя. — Славка, это ты? Ты где?

Гулкое эхо отразило его голос от холодной стены, затем еще раз, уже от противоположной, и, подхватив, порвало надвое и разнесло — на второй этаж и по коридору, к кабинке консьержки. Ответа не последовало, ни сверху, ни сбоку.

Силясь скрыть разочарование — от себя же самого, от кого еще? — Юрка шагнул обратно в квартиру. Захлопнул дверь — пожалуй, несколько громче, чем требовали домовые приличия, но виной тому, конечно же, был коварный сквозняк — и, не сдержав вздоха, поплелся в гостиную к своему верному планшету. Надо будет, все-таки, разузнать, куда тогда уехал Славка. Ну и что, что семь лет прошло, если он в Российском кластере, концы сыщутся!

Ну, да конечно в Российском, где же еще! Не к китайцам же уехали Бубновы. И уж тем более не в Большую Америку. А других Белых Зон — очагов возрожденной после Обвала технологической цивилизации — в мире и нет.

Новый звонок настиг его аккурат в середине коридора. Споткнувшись на ровном месте, Юрка недоверчиво обернулся. Звонок повторился. И не как в прошлый раз — теперь он звучал настойчиво и требовательно. Экран видеодомофона засветился, но с того места, где находился, Юрка не мог толком рассмотреть изображение: ясно было лишь, что на этот раз незваный гость — или, кажется, даже гости — прятаться от глаз явно не спешили.

Снова вздохнув, юноша заковылял к входу.

За дверью стояли двое в черной форме муниципальной полиции — Юрка успел мельком разглядеть их прежде, чем экран видеодомофона снова погас. Недоумевая, что могло понадобиться в их добропорядочном доме строгим служителям закона, юноша отпер дверь.

Одного из полицейских, средних лет упитанного лысоватого капитана, он знал — это был их участковый инспектор, вот только ни фамилии, ни имени-отчества Юрка сходу припомнить не смог. Второй, молодой белобрысый сержант патрульной службы, был юноше незнаком, он робко топтался за спиной старшего коллеги, похоже, не слишком уютно чувствуя себя на пороге квартиры ни много ни мало муниципального советника.

— Здравствуйте, Юрий, — вежливо поздоровался капитан, окидывая юношу с ног до головы внимательным взглядом. Почему-то Юрке взбрело на ум, что инспектор сейчас непременно выговорит ему за босые ноги, но тот ничего подобного делать, конечно же, не стал.

— Добрый день, — кивнул юноша, по-прежнему безуспешно силясь вспомнить, как зовут полицейского. — Э… Чем обязан?

— У вас тут все в порядке? — задал встречный вопрос участковый. — Не произошло ничего необычного?

— Да нет, вроде, — неуверенно пожал плечами Юрка. — В смысле, все в порядке, а что?

— Ваша дверь только что хлопнула, — подал из-за плеча капитана голос «чужой» сержант.

— Был звонок в дверь, — пояснил юноша. — Но пока я встал, пока подошел, пока открыл — никого уже не застал. Я не быстро хожу, — добавил он, переведя взгляд на участкового. Тот коротко кивнул в знак того, что в курсе Юркиной ситуации. — Это вы звонили?

— Нет, — покачал плешивой головой капитан. — На площадке точно никого не было?

— Никого. Наверное, мелюзга с третьего этажа шалит, — предположил юноша, внезапно нащупав разгадку. — Раньше, правда, за ними такого не водилось, но ведь это же не муниципальное преступление, не так ли? — усмехнулся он.

— Мелюзга? — внезапно заинтересовался сержант, решительно выдвигаясь вперед и становясь рядом с участковым. Оказалось, что патрульный куда шире капитана в плечах, да и ростом выше — оставалось только удивляться, как он ухитрялся ранее прятаться за спиной старшего по званию товарища.

— Тут на третьем этаже живут трое детей-дошкольников, — пояснил коллеге инспектор прежде, чем Юрка успел открыть рот. — Видите ли, Юрий, — вновь обратился он к юноше, слегка понизив голос, из-за чего тот зазвучал почти заговорщически, — пару минут назад в ваш подъезд вбежал маломер. Мы его ищем.

— Маломер? — вот теперь Юрка по-настоящему удивился. — Вы считаете, что это он трезвонил мне в дверь? — не скрывая сарказма, задал он вопрос, выразительно указав при этом глазами на кнопку звонка, расположенную в добрых полутора метрах от пола.

— Были случаи… — начал было сержант.

— Нет, — покачал головой участковый, вынудив коллегу умолкнуть. — Мы так не считаем. Но услышав, как хлопнула ваша дверь, предположили, что вы могли что-то видеть или слышать.

— На площадке никого не было, — повторил юноша. — Ни нормальных людей, ни маломеров. А вы уверены, что он действительно вошел в дом? Как бы он смог это сделать, с его-то ростом?

— У вас в двери подъезда есть внизу лаз для домашних животных, — снова вмешался в разговор сержант. — Очевидно, кто-то из жильцов практикует самовыгул кошки или небольшой собаки. Кстати, это незаконно.

— У меня нет ни кошки, ни собаки, — пожал плечами Юрка, вспомнивший, что свободно вращающаяся на петле миниатюрная дверца в подъезде действительно имелась. Сам он ни разу не видел, чтобы ею кто-то пользовался, хотя кто знает…

— Я не имел в виду вас лично, — поспешил заверить сержант.

— А что говорит Галина Ивановна? — задал вопрос юноша. — Консьержка, — пояснил он для сержанта, который мог и не знать женщину по имени.

— Она ничего не видела — что не удивительно с ее места — но слышала шорох за стойкой, — сообщил участковый.

— Подняться на второй этаж по лестнице, равно как воспользоваться лифтом, маломеру было бы затруднительно, — добавил сержант. — Поэтому мы и подумали…

— А вот об этом вы подумали? — перебил его начавший уже уставать от этого разговора Юрка, указав на приоткрытую раму окна лестничной площадки, расположенного почти на уровне пола.

— Там снаружи до земли метра три, — оказался готов к такому повороту сержант. — Для маломера это как для нас с вами — восемнадцать. Шестиэтажный дом.

— Впрочем, мы обязательно проверим и эту версию, — пообещал участковый.

— Да что там проверять, — вспомнил внезапно Юрка. — У нас же здесь повсюду камеры! — указал он на мерцающий стеклянный глазок на стене. Просто посмотрите запись.

— Да, да, — кивнул капитан, как почему-то показалось юноше, без особой уверенности.

«Герман! — вспомнил, наконец, его имя Юрка. — Герман Ильич. Или Иваныч?.. Нет, Ильич. И фамилия — Ильин».

— Что ж, не смеем более вас задерживать, Юрий, — проговорил между тем участковый. — Просим извинить за доставленное беспокойство. Но сами понимаете, беспризорный маломер в мегаполисе — это непорядок. Опасный прежде всего — для самого маломера.

— Да, конечно, я понимаю, — охотно согласился Юрка.

— Всего вам доброго, Юрий.

— До свидания, Герман Ильич! — не преминул юноша козырнуть собственной памятью. Судя по выражению, на миг промелькнувшему на лице полицейского, тот, пожалуй, был польщен, но виду постарался не показать.

— До свиданий, — в свою очередь попрощался сержант. Отвечать ему персонально юноша не стал — не из какого-то там снобизма, просто полицейский сам уже повернулся к выходу.

Заперев дверь за доблестными стражами порядка, Юрка поспешил, наконец, вернуться к оставленному на диване планшету с недописанным комментарием. Однако, в этот день Сереге Орлову так и не довелось узнать мнение оставшегося в Москве одноклассника о своей замечательной фотографии. Когда Юрка вошел в гостиную, на диванной подушке, небрежно закинув ногу на ногу, сидел маломер.

2

На диванной подушке, небрежно закинув ногу на ногу, сидел маломер.

Точнее, маломерка. Девушка.

Будь она обычным человеком, Юрка дал бы ей на вид лет семнадцать-восемнадцать, но жизнь маломеров короче человеческой — он точно не помнил, на сколько, но значительно короче — они быстрее взрослеют и быстрее старятся. Ростом нежданная гостья была сантиметров двадцати пяти-тридцати — точнее по сидящей фигурке не определить — волосы имела светло-русые, прямые, не короткие, но и не длинные (кажется, такая прическа называется «каре»), одета была в синего цвета комбинезон — типичную одежду цивилизованного маломера, если судить по популярным телесериалам.

Одной рукой девушка опиралась на диванную подушку, вторую почему-то держала за спиной. Рядом с маломеркой лежал аккуратный, кукольный — вот, удачное определение! — рюкзачок.

Ошарашенный, Юрка застыл на пороге комнаты, зажмурился, выждал пару секунд, затем вновь открыл глаза — гостья отнюдь не исчезла, лишь сдвинулась немного, пристраиваясь поудобнее на диване, приветливо улыбнулась и кивнула ему. Юноша «на автомате» кивнул в ответ.

Нет, маломеры в мегаполисе не были такой уж редкостью — взять вон тот же мини-цирк, где хоть раз да побывал каждый московский дошкольник. Или мини-театр — любимое развлечение более старших детей и даже некоторых взрослых. А когда в прошлом году у них в ванной прорвало трубу, и отец вызвал сантехника, тот принес с собой в специальной сумке маломера — штатного сотрудника управляющей компании, который ловко забрался через узкий лючок в шахту водопроводного стояка и устранил течь — если бы не он, пришлось бы сбивать со стены дорогую облицовочную плитку, а саму стену безжалостно ломать.

А вот до Обвала, как говорят, маломеров на Земле не существовало вовсе. Хотя, может быть, тогда они просто прятались где-то? Писали же литераторы книги про разного рода лилипутов, про хоббитов, про коротышек из Зеленого города — якобы, из головы все выдумывали, а потом те раз — и появились на самом деле! Нет, бывают, конечно, всякие совпадения, но как-то не очень верится, чтобы вот прям настолько.

Откровенно говоря, Юрка не очень хорошо себе представлял жизнь до Обвала. Лицейские учебники говорили о попытке построения единого, глобального мира — чушь какая-то! Какой смысл пытаться объединить вместе такие разные Китай, Большую Америку и Евразийскую Россию? Что у них вообще может быть общего-то? А Черные Зоны с их анархией и бесконечной войной всех против всех — их что, тоже прикажете встроить в Единый Чудный Мир, наравне с тремя Зонами Белыми? Не удивительно, что эта искусственная конструкция не выдержала проверки реальностью и рухнула — добрых полвека пришлось потом разгребать обломки. И вот только лет пять назад экономика и технология, наконец, в общем и целом достигли уровня предобвальных второго-третьего десятилетий XXI века. Не везде, конечно — пока только в Белых Зонах и их мегаполисах. В Серых Зонах люди по-прежнему жили бедно и отстало, в Черных — как-то выживали, и то, вроде бы, уже не везде.

Кажется, именно из Черных Зон и пришли после Обвала маломеры. И без того напуганные крахом привычного им мира, люди поначалу отнеслись к ним настороженно. Нет, настороженно — это еще очень мягко сказано. В Китае, например, из опасения, что незваные гости могут оказаться заразны, и, живя с ними рядом, прочие люди тоже измельчают, маломеров просто перебили всех до одного. В Америке, вроде бы, тоже были какие-то эксцессы, но подробностей Юрка не знал, а в России маломерам после ряда инцидентов выделили под поселения изолированные территории вблизи мегаполисов — будущие мини-сити. Правда часть беженцев жить в этих гетто наотрез отказалась и ушла в леса. Сперва, как говорят, их ловили и насильно водворяли в мини-сити, потом в какой-то момент махнули рукой. Большая часть этих диких, или, как называли их некоторые восторженные романтики, «вольных» маломеров, конечно же, погибла в неравной борьбе с суровой природой, но кое-кто выжил и выступал теперь персонажем документальных научно-популярных фильмов. Цивилизованным же маломерам из мини-сити лет двадцать назад, еще до Юркиного рождения, разрешили работать в мегаполисах. Возникло даже некое общественное движение за полное равноправие маломеров и «верзил», на пике популярности сумевшее провести своего представителя аж в муниципальный Совет, но позже эта смелая инициатива как-то сама собой сошла на нет.

Так что в том, чтобы увидеть маломера собственными глазами, не было ничего совсем уж необычного. Но это где-нибудь на арене, на сцене или в специальной наплечной сумке работника-куратора, а никак не в собственной гостиной на диване, на котором десять минут назад сидел ты сам.

— Э… Как вы сюда попали? — обрел, наконец, дар речи Юрка.

Почему-то он не ждал ответа — возможно, подсознательно все еще не верил, что странная гостья ему не мерещится, но тот не замедлил последовать:

— Как положено, через дверь, а что? — голос у девушки был высокий, но вовсе не такой пронзительно-писклявый, как принято изображать речь маломеров в многосерийных телепостановках — напротив, мягкий и довольно приятный на слух.

— Я имею в виду — на диван, — проговорил Юрка. То, что проникнуть в квартиру гостья могла только когда он сам, выйдя на звонок, открыл входную дверь, было и так ясно. А вот сиденье дивана находилось на высоте сантиметров сорока — даже подняв вверх руки, маломерка едва ли смогла бы дотянуться до него с паркета.

— Ах, это, — усмехнулась девушка. — Так вон же удобная лестница, — кивнула она на вязаный шерстяной плед, свисавший с торца дивана почти до пола.

— А-а… — протянул Юрка. Глупо же, должно быть, он в этот момент выглядел! — А до звонка как дотянулись? — подозрительно спросил он затем. — Там такой лестницы нет.

Вместо ответа гостья вывела из-за спины спрятанную до сей поры левую руку — в той оказалась большая (по меркам миниатюрной гостьи, конечно, большая) рогатка, сделанная из толстой металлической проволоки и резинового жгута.

— Я сначала в соседнюю квартиру пыталась позвонить, — сообщила девушка. — В кнопку попала с первого раза, но та тугая оказалась, не нажалась. А твоя сработала.

— Это потому что у нас не просто звонок, а видеодомофон, — машинально пояснил юноша. — У него очень чувствительная кнопка.

Маломерка лишь пожала плечами: какая, мол, разница, главное — все получилось.

— А вас там полиция вовсю ищет, — вспомнил между тем Юрка.

— Так ведь не нашла же? — хитро улыбнулась гостья.

— Сейчас записи с камер посмотрят — и найдут…

— Не посмотрят. Это же не департамент безопасности, а простые полицаи — кто ж им даст запись камер смотреть без возбужденного дела? А дело из-за того лишь, что кто-то где-то видел бегущую по улице ньюпку, полисный прокурор нипочем не возбудит.

— Ньюпку? — не поняв, переспросил Юрка.

— Ну да… Что, никогда не слышал такого слова?

— Нет, — качнул головой юноша.

— Чему вас там только учат в этом вашем Лицее, — картинно всплеснула руками гостья, махнув при этом рогаткой и едва не попав жгутом себе по уху. — Ньюп от английского «new people» — «новые люди», «новый народ». Честно говоря, понятия не имею, при чем тут английский язык, но так мы себя называем. «Маломеры» — звучит обидно, все равно что вас публично верзилами называть.

— А чем плохо «верзилы»? — пожал плечами Юрка. — Я лично не против.

— А я вот против. Против «маломеров», — бросила она, нахмурившись.

— Хорошо, хорошо, — поспешил успокоить гостью юноша. — Ньюпы так ньюпы.

— Ладно еще, когда так простые люди говорят, — не унималась, однако, та. — А вот когда официальные лица — это уже никуда не годится, — Юрка как-то сразу понял, что она имела в виду давешних полицейских, и счел необходимым заступиться за стражей закона.

— Полиция о вас же заботилась, — с укоризной в голосе заявил он. — О вашей безопасности! Вдруг бы вас машина сбила или затоптал кто-то нечаянно?

— Об отчетности своей они заботились, — с прежним недовольством буркнула девушка. — Еще один труп ньюпа на подведомственной территории — это даже для них перебор!

— Еще один? — уловил странность в ее словах Юрка. До этого что-то из сказанного гостьей уже резануло ему ухо, но в тот раз он не понял, что именно, а вот сейчас — да. — Почему еще один?

— Ну, ньюпы, бывает, гибнут в полисе… Не важно, проехали, — небрежно отмахнулась девушка. — Тебя ведь Юрием зовут? — спросила она вдруг.

— Да, — кивнул он, догадавшись, что та услышала его имя из уст участкового.

— А я Вита, — представилась гостья.

— Очень приятно, — не нашел лучшего ответа Юрка.

— Чаем угостишь, Юра? — незамедлительно спросила она, не давая ему опомниться.

— Конечно, — засуетился юноша. Шагнул, было, в сторону кухни, но тут же остановился, переведя взгляд на любимую полулитровую кружку, стоявшую на журнальном столике — собирался сразу после завтрака помыть, но, как водится, забыл. — Вот только… как? — при желании, Вита легко смогла бы забраться внутрь кружки ногами, а присев на корточки — укрыться в ней едва ли не по пояс. А вот поднять руками и пить из подобной девушке определенно было не под силу.

— Сестры младшей нет? — прищурившись, спросила гостья. — Впрочем, ясно: нет, — сама же и ответила Вита. Так-то она была права, но на каком основании сделала верный вывод, Юрка не понял, а спросить не успел, девушка уже говорила дальше. — Игрушечная посуда худо-бедно подошла бы — за неимением лучшего — но ведь нету?

— Есть! — в миг просиял юноша, но тут же осекся. — Вот только…

— Что опять «только»? — заинтересованно подалась вперед Вита.

Кукольный сервиз стоял в серванте на верхней полке — гостье с дивана видно его, конечно же, не было. Крохотные белые фарфоровые чашечки на блюдцах с золотистым ободком, сахарница и чайничек — в самом деле, как раз Вите по размеру. Дело, однако, было в том, что сервиз остался от Юркиной мамы. В доме было не так много вещей, связанных с ее памятью, и отношение ко всем им в семье было весьма трепетным, почти благоговейным. Не то, чтобы игрушечную посуду запрещалось вынимать из шкафа — никому это просто в голову не приходило. Да, в общем-то, и нужды такой у Юрки никогда не было — до сегодняшнего дня.

— Так что — «только»? — переспросила гостья, видя, что собеседник замер в замешательстве.

— Ничего, — мотнул он головой, приняв решение. — Все в порядке. Вам какой чай, черный или зеленый? — спросил он, широко распахивая стеклянную дверцу серванта.

— Черный, и побольше сахара, пожалуйста, — ответила Вита. — И, если можно, прекрати выкать. У нас на «вы» только бургомистра называют.

— Хорошо, — послушно проговорил Юрка доставая из шкафа миниатюрные чашечку и блюдечко. Хотел, было, поставить на стол рядом со своей, но заметил, что игрушечная посуда пыльная и решил сначала протереть. — Я пойду чайник поставлю, — сказал он. — Подождете… Подождешь тут?

— Куда же я денусь, — хмыкнула девушка.

Чай пили в гостиной, Юрка — сидя в кресле за журнальным столиком, Вита — прямо на этом столике, используя в качестве скамьи толстый орфографический словарь в мягком кожаном переплете, на него же маломерка — простите, ньюпка — ставила свою чашку. Юноше все казалось, что ей должно быть не особенно удобно, но и от стопки книг, и от перевернутой картонной коробки из-под фотоаппарата в качестве импровизированного чайного стола девушка вежливо, но твердо отказалась.

— Наверное, надо все-таки рассказать, что я здесь делаю, — проговорила Вита, с аппетитом прихлебывая чай — уже вторую чашку.

Едва не поперхнувшись — этот самый вопрос он думал задать все последнее время, но никак не мог набраться смелости — Юрка кивнул, обращаясь в слух.

— На самом деле, все просто, никаких загадок, — сообщила гостья. — Серое трехэтажное здание за твоим домом — знаешь, что там?

— Институт Человека, — кивнул юноша. Уж ему ли было не знать — соседство с профильной клиникой, на учете в которой стоял Юрка, было главным фактором при выборе отцом этой квартиры.

— Институт Человека, — подтвердила Вита. — А при нем — единственная в полисе больница, где принимают ньюпов. Так-то мы, обычно, своими силами обходимся, но если оборудование какое требуется или лекарства редкие — приходится идти на поклон к верз… в полис, в общем. Вот и меня тут угораздило заболеть — неделю в больнице пролежала. Сегодня утром, наконец, выписали, но домой, в мини-сити, обещали отвезти лишь к вечеру. А устала я от этой постылой лечебницы — сил никаких нет! Вот и условилась со знакомым — он тут недалеко в гараже при автопарке работает — что тот уговорит своего куратора за мной заехать. Сам-то он, как ты понимаешь, ньюп… Выхожу из больницы — а его нет. Пять минут жду, десять… Под открытым небом, а у меня из всего оружия — только эта жалкая рогатка, — кивнула она в сторону оставленной на диване проволочной конструкции. — В воздухе осы, в облаках птицы, в траве вовсе пес знает что ползает… Жутковато, в общем. Вдруг слышу сзади шорох. Оборачиваюсь: а там ко мне кошка крадется! Огромная, рыжая! Когтищи, должно быть — с мою ладонь, не меньше! Ну тут я как припустила прочь! Здесь-то меня, наверное, те твои полицаи и приметили. Но к ним в руки попасть — тоже удовольствие небольшое: съесть не съедят, конечно, даже домой рано или поздно отправят, но к гадалке не ходи — бургомистру нашему нажалуются. Так-то правитель у нас хороший, справедливый, но к нарушителям строг. А я, по всему выходит, нарушитель, пусть и не хотела ничего дурного… В общем, метнулась я к подъезду, решила: спрячусь пока. Ступеньки там, на крыльце, громадные, но, к счастью, сбоку пандус для колясок — по нему и взбежала. Лаз кошачий я еще издали приметила. Больше всего боялась, что толкну дверцу — а навстречу еще одна кошка! Или собака, без разницы. Но обошлось. А вот дальше — тупик. Если в окно — так там в самом деле высоко, сразу разобьешься. Вот была бы у меня с собой веревка… Но не было у меня веревки — зато была рогатка. Стала пулять, метясь в кнопки звонков. Несколько раз попала, но никто не открывает. Думала уже все, пропадать, а тут ты открыл. Ну я и прошмыгнула внутрь. Остальное сам знаешь.

— Странно, что я тебя не заметил в коридоре, — покачал головой Юрка, когда девушка закончила свой рассказ.

— Как раз ничего странного, ты же не смотрел под ноги. Люди вообще не часто смотрят вниз, что мы, что вы… А я умею тихо двигаться.

— Ну, может быть, — не стал спорить юноша. Да и что спорить с очевидным? — Еще чаю? — спросил он, заметив, что чашечка Виты снова опустела.

— Нет, спасибо, — покачала головой гостья, водружая чашку на блюдце. — Достаточно. Туалет же у тебя, небось, тоже не кукольного размера?

Юрка покраснел, и ничего не ответил — впрочем, ответа Вита и не ждала.

— Я о другом хотела попросить, — как ни в чем не бывало продолжила она, игнорируя его смущение.

— О чем? — спросил юноша, все еще испытывая неловкость.

— Не отвезешь меня в мини-сити?

3

— В мини-сити? — переспросил Юрка, совсем не ждавший такого оборота.

— Ну да, — кивнула Вита. — В мини-сити. Я там живу — удивительно, да? Но одна, понятно, никак не доеду.

Мини-сити располагался на юго-западной окраине мегаполиса, от востока, где проживал юноша — совсем не ближний свет. Юрка лихорадочно прикинул: пешком до метро, с его нынешней «скороходностью» — это по меньшей мере полчаса, потом ехать — с учетом времени на пересадку с желтой линии на оранжевую это еще минимум полчаса, ну и сколько-то придется пройти пешком от выхода — туда и обратно на круг часа три выйдет, а то и с гаком. На столь долгие путешествия в одиночку он давно уже не отваживался. Но самое главное — в метро до сих пор не везде брал телефон, а согласно условиям, поставленным клиникой, Юрка был обязан находиться на связи круглосуточно и без перерывов. Пропустишь звонок — пропустишь бесценную очередь.

По этой причине в подземку он уже полгода как не спускался. В Лицей до каникул ездил на специальном школьном микроавтобусе, собиравшем учеников от их домов и развозившем назад после занятий, а больше, в общем-то, никуда и не выбирался.

— Понимаешь… — виновато пробормотал Юрка, снова неудержимо краснея. — Я, наверное, не смогу…

— Почему? — удивилась Вита.

— Мне нельзя в метро… — он собирался, было, объяснить причину, но девушка перебила:

— А что, такое достижение цивилизации, как такси, в полисе уже отменили?

Такси? О такси он как-то не подумал — вероятно, потому, что не пользовался им даже дольше, чем метро — просто надобности такой не возникало.

— Нет, не отменили, конечно, — покачал он головой, задумываясь. Такси подадут к подъезду, оно поедет по выделенной полосе, минуя пробки — это же за час удастся обернуться, а то и быстрее! — Такси, наверное, можно… Только… — он вновь осекся.

— Что на этот раз? — усмехнулась Вита.

— Через сорок минут мне нужно будет принять лекарство, — ответил он, бросив быстрый взгляд на часы на стене. — Но если подождать…

— А с собой это твое лекарство нельзя взять и в дороге выпить? — спросила Вита.

— Можно, — согласился Юрка, удивляясь, что такое простое решение не пришло в голову ему самому. Так-то тугодумом он себя никогда не считал — что ж это такое сегодня с ним творится?

— Ну вот и отлично, — кивнула гостья, поднимаясь со своей широкой скамьи-словаря. — Сумка же у тебя найдется?

— Сумка?

В самом деле, не в кармане же он понесет Виту! Специалисты, работавшие с ньюпами, обычно использовали специальные сумки-переноски — с отверстиями для дыхания и даже с миниатюрными окошками — наверное, чтобы маленькому пассажиру не скучно было в дороге. Такой в их доме, конечно же, отродясь не водилось.

— А вот сумки-то и…

— Что, совсем никакой сумки нет? — не дала ему закончить гостья, уже с полуслова поняв, к чему он ведет.

— Да нет, сумок-то разных, конечно, полно, но, боюсь, они не подойдут, — сокрушенно развел он руками.

— Покажи, — распорядилась девушка. — Там главное, чтобы был жесткий каркас, а то в мини-сити лепешку с косточками привезешь.

В кладовке нашлись большой дорожный чемодан с выдвижной ручкой и на колесиках, пара рюкзаков разной степени потрепанности и пухлый спортивный баул (было время, когда Юрка еще мог посещать спортклуб!), но все их Вита безапелляционно отвергла, остановив свой выбор на старой отцовской черной кожаной сумке для ноутбука.

— Самое то! — удовлетворенно заявила она. — Тесновато немного будет, но зато стенки мягкие и ремешки эти очень кстати, — указала гостья на резинки фиксаторов, которыми когда-то компьютер пристегивался внутри сумки. — Можно держаться, чтобы сильно не мотало. В специальных переносках такие тоже есть. Кстати, я слышала, в полисе многие покупают переноски как обычные сумки. Модно это, вроде как, у вас.

Юрка ничего такого не замечал, но, надо признать, экспертом в области современной моды никогда себя и не считал.

— Только молнию до конца не закрывай, а то задохнусь, — велела ему Вита. — Ну все, можно вызывать такси!

Взяв со стола телефон, юноша нашел нужную программку и сделал заказ. На экране появилось сообщение, что машина будет подана через семь минут, о чем Юрка тут же и сообщил Вите.

— Замечательно, — кивнула она. Просеменив по столу, ловко спрыгнула на диванную подушку, как с ледяной горки скатилась с нее на сиденье, подняла оттуда свой рюкзачок и надела на плечи, затем взяла наперевес рогатку. — Я готова. Обувайся и давай сумку.

— Обувь в коридоре, — ответил Юрка, засовывая в карман джинсов телефон.

— Ну так пошли в коридор, — заявила гостья, ухватившись за лестницу-плед и соскальзывая на пол.

— Сейчас, только таблетки возьму, — сказал юноша. — И воду, чтобы запить. Ничего, если я бутылку с водой в твою сумку положу? — спросил он, тут же поймав себя на мысли, что сумка уже «ее», Витина.

— Чтобы она мена там придавила и таки раскатала в блин? — недовольно поморщилась ньюпка.

— Она маленькая совсем! — заверил Юрка. — Меньше полулитра. Легкая, пластиковая. И не круглая — кататься не будет!

— Ладно, клади, — махнула она рукой. — Там, я видела, есть отделение для запасного аккумулятора, туда засунь, авось, не вывалится, если трясти сильно не будешь.

— Вообще не буду трясти! — горячо обещал он.

— Посмотрим…

В коридоре юноша сунул ноги в сандалии и, сняв с вешалки, надел лицейскую куртку с вышитым на груди золотым гербом. Носить форму на каникулах было вовсе не обязательно, но ему нравилось ощущать сопричастность с alma mater, быть вроде как «одним из», а не одиноким, всеми забытым инвалидом.

Ну ничего, все изменится после операции!

К моменту, когда он вышел на улицу, крепко прижимая к боку висевшую на плече сумку, такси уже ждало у подъезда. Это был просторный ярославский «Волжанин-кэб», в мегаполисе такие появились совсем недавно. Юркин отец как-то рассказывал, что специфика замкнутой экономики кластера иногда дает странный эффект: так в Москве пассажиров возят автобусы, а теперь и такси из Ярославля, в Санкт-Петербурге популярны «Москвичи», в Нижнем Новгороде — питерские «Пальмиры», а нижегородские «Волги» бороздят улицы сибирских городов. Почему так происходит, отец подробно разъяснял, но Юрке тогда это было не очень интересно, да и понял он едва половину из услышанного.

Усевшись на заднее сиденье, юноша аккуратно поставил сумку рядом с собой и сказал в окошко в толстом матовом стекле, отделявшем водителя от пассажиров:

— К мини-сити, пожалуйста.

— К метро или прямо к Витрине? — уточнил таксист. Был он мужчиной лет тридцати с аккуратно подстриженной рыжеватой бородкой.

— К Витрине, — ответил Юрка согласно полученным от Виты еще в подъезде инструкциям.

— Принято, мини-сити к Витрине, — как положено повторил водитель под запись, затем, протянув руку, запустил счетчик, и такси тронулось с места.

Дорога, как и рассчитывал юноша, заняла чуть менее получаса. Пользуясь случаем, по пути Юрка с интересом пялился в окно. По большей части, правда, вид перекрывался глухим шумозащитным ограждением, но кое-где, как правило, ближе к городскому центру, оно уже было заменено на прозрачное, позволяющее любоваться спешащими куда-то назад городскими пейзажами. Мегаполис тянулся вверх, в сияющую синеву, сотнями своих разномастных вавилонских башен, словно соперничавших одна с другой за право первой коснуться острым шпилем небосвода. Там, на небе, похоже, давно махнули на них рукой, позволяя расти свободно — чем бы дитя-человечество не тешилось. Может быть, в виде компенсации за отказ от звезд? Одной из сфер, так и не восстановившихся после Обвала даже в Белых Зонах, была астронавтика: в космос люди больше не летали и даже спутники пока не запускали — как видно, хватало забот на Земле. А жаль. Правда ведь? Юрке, по крайней мере, было жаль.

Вита по пути вела себя так тихо, что в какой-то момент юноша даже усомнился, не сбежала ли незаметно ньюпка из сумки. Заглянуть внутрь он, однако, не решался, опасаясь тем самым привлечь внимание таксиста к своей нелегальной спутнице. Лишь прибыв на место, расплатившись с водителем, выйдя из машины и укрывшись от случайного взгляда за плотной зеленой стеной живой изгороди — подходящее место девушка описала ему заранее — Юрка осмелился сунуть нос в сумку.

Для того, чтобы пассажирка выбралась из нее, импровизированную переноску пришлось положить на бок. Вита с заметным усилием выползла наружу на четвереньках и тут же осела на траву. Лицо ее было белым, как лист бумаги для принтера.

— Все в порядке? — встревоженно спросил Юрка, опускаясь рядом на колени.

— Укачало немного, — глубоко дыша, пробормотала девушка. — Не думала, что это будет так… Ничего, сейчас пройдет. Наверное.

Лучше ей стало лишь минут через пять. За это время Юрка успел принять припасенную таблетку и внимательнее рассмотреть границу мини-сити.

Они сидели не у самой Витрины, где всегда много народа и негде спрятаться, а немного в стороне, прямо возле высокой — метров десяти — стены из мелкой металлической сетки. Такой забор ограждал мини-сити со всех четырех сторон — всю полторы сотни выделенных ньюпам гектаров — а также прикрывал сверху, плавно переходя в крышу. Сделано это было, как знал юноша, для того, чтобы в мини-сити не могли проникнуть бродячие животные или дикие птицы, смертельно опасные для его миниатюрных обитателей. Насекомым, способным причинить маленьким человечкам немногим меньшие неприятности, сетка, конечно же, преградой служить не могла, о чем и подумал с тоской Юрка, ужаснувшись от мысли, сколько бед подстерегает его новую знакомую в ее обычной жизни — буквально на каждом шагу!

Тем временем, Вита, опершись на свою огромную рогатку, тяжело приподнялась на ноги, несколько секунд простояла, полусогнувшись, затем выпрямилась во все свои тридцать сантиметров. Щеки ее вновь порозовели, дыхание восстановилось.

— Ну вот и все, — проговорила она, задрав голову к Юрке. — Я пошла.

— Погоди, — остановил ее юноша — сказал даже прежде, чем подумал.

— Что? — подняла тонюсенькие бровки ньюпка.

— Мы… Мы же еще увидимся? — робко спросил он.

— А надо? — усмехнулась Вита.

— Ну… — окончательно смутился Юрка.

— Хочешь, диктуй телефон, созвонимся, — чуть склонив голову на бок — словно заново оценивая собеседника — предложила девушка.

Юрка торопливо назвал цифры своего номера — так спешил, что перепутал последовательность, пришлось повторить второй раз уже правильно.

— Запишешь? — спросил он затем. — Есть где записать?

— Запомню, — отмахнулась Вита. — У нас у всех отличная память. Только я пошутила насчет телефона, — добавила вдруг она. — У нас, в мини-сити, их нет — запрещено. И сети нет.

— Пошутила? — разочарованно ахнул он.

— Не обижайся! — поспешно проговорила ньюпка извиняющимся тоном. Протянув руку, она дотронулась до его согнутого колена и похлопала по нему ладошкой. — Я же не знала, что ты настолько не в курсе наших порядков! А если в самом деле захочешь увидеться — приходи как-нибудь к Витрине. Я там бываю… иногда.

— Приду, — пообещал Юрка, вновь приободрившись. Тяжесть в его груди, возникшая несколько секунд назад, правда, никуда не исчезла. Ну да это давно было для него обычным делом — минута-другая, максимум минут пять, и все пройдет. До нового приступа.

— Приходи, — повторила Вита с улыбкой — на этот раз уже точно не насмешливой. — А сейчас — до свидания, — она протянула ему на прощанье свою маленькую руку.

Осторожно, двумя пальцами, юноша пожал ее ладонь.

— А как ты попадешь внутрь? — спросил он затем, переведя недоуменный взгляд на сетчатую стену.

— Тут рядом есть лаз, — понизив голос почти до шепота, сообщила Вита. — Но тебе нельзя его видеть. Я и говорить-то не имела право. Так что отвернись, не смотри. И не ищи его потом, иначе сильно меня подведешь!

— Хорошо, не буду, — заверил ее Юрка.

— Ну а раз так, давай, отворачивайся! — велела ньюпка.

Юноша подчинился. Когда секунд через десять, не утерпев, он украдкой скосил глаза на сетчатую стену, Виты поблизости уже не было.

4

Без приключений добравшись домой, Юрка вымыл оставшуюся после чаепития посуду, Витину чашку убрал назад в сервант, свою — поставил в шкаф на кухне. Затем взял планшет и, устроившись на прежнем месте в гостиной на диване, вошел в сеть. Без малейших сожалений свернул так и недосмотренные красноярские фотографии и ввел в поисковую строку браузера запрос «маломеры».

Следующие несколько часов юноша провел за чтением. Информации, как водится, вывалилось из поисковика с избытком, однако, также как водится, по большей части — не особенно полезной. Примерно треть ссылок вела на клоны статьи из Рупедии — источника сколь популярного, столь же и ненадежного. На разных сайтах Юрка прочел ее три раза — тексты отличались лишь незначительными деталями. Почти ничего нового для себя юноша здесь не почерпнул, разве что узнал, что в Китайском кластере ньюпы все же живут — они уцелели на Тайване и пустынном острове Окинава. В разделе же о маломерах Большой Америки много внимания уделялось экстремистскому движению в среде обитателей тамошних мини-сити (да, мини-сити за океаном тоже существовали, причем, как утверждала сеть, созданы были даже раньше, чем их аналоги в Евразии). Сообщалось, что среди части американских ньюпов набирает популярность лозунг «Новый мир — новым людям», за которым скрываются мечты о превращении маломеров из дискриминируемого (якобы) меньшинства в доминирующий, а то и единственный разумный вид на планете. Для начала — в Большой Америке, потом — везде. Активисты были настроены весьма решительно и не собирались останавливаться ни перед чем, вплоть до террора (слухи, официально, правда, опровергаемые, приписывали им авторство нескольких взрывов, повлекших гибель как людей, так и ньюпов). Но, судя по всему, массовой поддержкой в местных мини-сити эти радикалы все же не пользовались.

Об экстремистах среди маломеров России русскоязычная сеть хранила глухое молчание, из чего можно было сделать вывод, что «Новый мир — новым людям» — исключительно заокеанская реалия.

Вторая часть найденных Юркой ссылок касалась серьезных научных работ о ньюпах. Доступ к большинству из них оказался платным, там же, где он все же оставался свободным, уже со второго-третьего абзаца Юрка нередко переставал встречать в тексте знакомые слова, разве что кроме предлогов и союзов. Единственное, что было ясно: многомудрых ученых мужей маломеры весьма интересовали, исследования их природы активно проводились (в том числе в том самом Институте Человека — львиная доля статей публиковались именно под его эгидой), но полученные результаты научную общественность пока что не особенно радовали. Возможно, яркие прорывы и открытия описывались в тех работах, доступ к которым был ограничен, но тратить на них деньги юноша не стал, прекрасно осознавая, что все равно мало что способен там понять.

Прочие ссылки касались в основном новостей мегаполиса и кластера, в которых так или иначе упоминались ньюпы: тут маломера едва не сбил автомобиль, там состоялась громкая премьера в мини-театре, сям школьники заработали в каникулы деньги и перечислили их в региональный фонд поддержки мини-сити… Перескакивая с заметки на заметку, Юрка внезапно обнаружил, что источником большинства из них является один и тот же блог под названием «Вид сверху». Не долго думая, юноша перешел на него, и почти сразу понял, что напал, наконец, на золотую жилу.

Автор журнала, пишущий под ником Московский Верзила, обладал завидной осведомленностью обо всем, что касалось ньюпов. Название это он, кстати, нигде ни разу не использовал — героями его постов были исключительно «маломеры». Звучало это, однако, вовсе не уничижительно, да и вообще было заметно, что относился Московский Верзила к маленьким героям своих статей с нескрываемой симпатией.

Прочтя первый открывшийся при переходе пост — о ходе подготовки новой программы московского мини-цирка, представление которой публике было запланировано на сентябрь (уж кто-кто, а Юрка давно вышел из возраста, когда грезят мини-цирком, но написано было так, что даже ему захотелось сходить и посмотреть) — юноша перескочил к последней по времени записи в блоге и прочел следующее:

Сегодня около 15:00 в мегаполисе в районе улицы Новогиреевская муниципальной полицией обнаружен труп маломера. Предположительно, смерть наступила в результате асфиксии, то есть удушья, вызванной отеком, в свою очередь, возникшим в результате многочисленных осиных укусов.

Как стало известно «Виду сверху», имя погибшего — Роман, он официально работал в мегаполисе в автотехцентре «Перово». Работа Романа обычно не была связана с перемещениями по мегаполису, посему обнаружение трупа на значительном удалении от техцентра «Перово» (около 3 км) вызывает некоторое удивление.

Допрашивался ли полицией об обстоятельствах происшествия куратор Романа из техцентра, и, если да, какие показания он дал, «Виду сверху» неизвестно, однако имеется информация, что уголовное дело по факту случившегося возбуждено не будет.

Тело погибшего передано в мини-сити для захоронения.

По удивительному совпадению, Новогиреевская улица пролегала совсем рядом с домом Юрки, именно по ней числилось главное здания Института Человека. Что там такое говорила Вита по поводу еще одного трупа ньюпа, в плюс к несостоявшемуся ее собственному?

В Юркину дверь девушка позвонила приблизительно в половине третьего, в три, как написано в блоге, полиция нашла тело этого несчастного Романа, запись в журнале опубликована… когда? В 17:00.

Похоже, свою информацию его сегодняшняя гостья черпала отнюдь не из сети. Да и нет у них в мини-сити сети, равно как и телефонов нет…

А не был ли Роман тем самым непунктуальным другом Виты, который должен был ее встретить у больницы, но не пришел? А может, пришел? Может быть, осы напали на них обоих, девушка бросилась бежать, а он отвлек злобных насекомых на себя? Кажется, ос Вита даже вскользь упомянула в своем рассказе…

В голове у Юрки возникли картины последней битвы Романа с осами, одна красочнее другой. Непонятно только, куда смотрел куратор погибшего маломера! Не мог же этот бедолага Роман встречать Виту сам по себе, кто-то должен был его привезти к больнице, а потом забрать вместе с девушкой?

Да уж, несладка жизнь ньюпа, совсем несладка. Бедный Роман. Бедная Вита…

Внезапно в голову Юрке пришла шальная мысль: а здорово было бы поселить Виту у них в квартире! Хоть целую комнату выделить — у них их много, а для девушки это будет целый дворец! Бытовые удобства — он вспомнил смутившее его замечание девушки насчет туалета — бытовые удобства можно и наладить, было бы желание. Зато ни тебе ядовитых ос, ни хищных кошек, ни прочих опасностей большого мира. А если ей куда-нибудь понадобится — в мегаполисе или в мини-сити — он всегда сможет ее отвезти, вот как сегодня. Уж он-то, в отличие от бестолкового куратора погибшего Романа, будет очень внимателен…

Не на шутку увлекшись этой мыслью, Юрка решил, было, поискать в блоге Московского Верзилы, известны ли тому случаи жизни ньюпов в частных квартирах (как он уже знал, работавшие в мегаполисе маломеры обычно проживали в специально для них созданных общежитиях), как вдруг услышал звук поворачивающегося в замке входной двери ключа: вернулся со службы отец.

— Привет, Юрка, — приветствовал тот сына, задержавшись возле дверей гостиной по дороге в свой кабинет. — Как дела?

Юркин отец был высок ростом, но, приходя домой со службы, всегда сильно сутулился, словно строгий деловой пиджак невыносимо давил ему на плечи, силясь согнуть в дугу. Впрочем, стоило муниципальному советнику его снять и сменить накрахмаленную рубашку на просторную домашнюю футболку, как будто по волшебству спина его распрямлялась, поднималось и настроение.

Пока, впрочем, отец был в пиджаке и фигурой немного напоминал вопросительный знак.

— Здравствуй, пап, — откликнулся юноша, с готовностью откладывая в сторону планшет. — Нормально.

— Все в сети сидишь? — покачал головой отец. — Хоть бы в сквер вышел, воздухом подышал. Доктор советовал тебе короткие прогулки.

— Я сегодня выходил, пап, — сообщил Юрка. — На целый час! — в причины, подвигнувшие его выбраться из четырех стен, равно как и в подробности своей сегодняшней «прогулки», вдаваться он, разумеется, не стал.

— Правда? — обрадовался отец. — Молодец! — улыбнувшись, он сделал шаг в сторону кабинета, но Юрка поспешил остановить его, окликнув:

— Пап!

— Да, сын? — обернулся отец, возвращаясь в дверной проем.

— Пап, а ты случайно не знаешь, можно держать в квартире ньюпов?

— Ньюпов? — переспросил отец. — Ты имеешь в виду, маломеров?

— Ну да, — не стал придираться к терминологии юноша. — Маломеров.

— А что значит держать? Это же не котенок, не щенок и не рыбка аквариумная.

— Я неверно выразился, — мотнул головой Юрка. — Можно ли, чтобы маломер жил с людьми, в обычной городской квартире?

— В нашей? — усмехнулся отец, не то угадав, не то просто так сказав, для примера.

— В любой, не важно, — не спешил раскрывать все карты юноша. — В принципе такое возможно?

— Насколько я знаю, нет, — покачал головой отец. — По крайней мере, я о таком никогда не слышал. А почему ты интересуешься?

— Да так… — замялся Юрка. — Участковый днем заходил, спрашивал, не видел ли я в подъезде маломера. Они его там ловили с каким-то сержантом. А сейчас прочел в новостях, тут, неподалеку от нас, одного ньюпа осы насмерть закусали. Вот я и подумал: опасно, наверное, маломеру в городе…

— Конечно, опасно, — охотно согласился отец. — Поэтому для них и построены мини-сити — там, по крайней мере, большинство рисков сведено к минимуму. А те маломеры, кому по работе требуется жить в мегаполисе, предпочитают держаться вместе, так их безопасность легче обеспечить. А представь — расселятся они все по отдельным квартирам — как тогда за каждым уследишь?

— Жильцы могли бы взять на себя заботу о них, — не унимался юноша.

— А захотят ли такой заботы сами маломеры, ты не подумал? — спросил отец.

— А почему нет?

— Ну, смотри. В мини-сити они сами себе хозяева. В мегаполисе — на временном контракте. А в квартирах кем будут? Домашними питомцами? Не каждый согласится променять свободу — или, если хочешь, иллюзию свободы — на ошейник, пусть даже красивый и удобный.

— Ну почему же сразу ошейник? — взвился Юрка. — При чем здесь вообще домашние питомцы?! Я говорю о равноправном отношении! Таком же, как контракт у маломеров-работников в мегаполисе!

— Работники отдают мегаполису свой труд, за который мы готовы им платить. Это действительно соглашение равных — ну, условно равных — сторон. А то, о чем говоришь ты, больше всего похоже именно на отношения человека с домашними животными. Лично я бы, на месте маломеров, на такое не согласился.

— А я бы сначала их спросил, согласятся они или нет, — сердито буркнул Юрка, чувствуя, однако, что в чем-то отец может быть и прав.

— Ну вот и спроси, — с улыбкой пожал плечами тот. — Как увидишь маломера — так сразу и спроси.

Это он, конечно, просто так пошутил, но в сложившихся обстоятельствах Юрка воспринял совет совершенно серьезно.

Интерлюдия. Вид снизу. Петр

Поднявшись на высокое, украшенное резными столбиками крыльцо дома бургомистра, к немалому собственному неудовольствию Петр заметил, что его ладонь, которой он как раз собирался взяться за выполненную в форме головы шмеля с устрашающими черными жвалами дверную ручку, предательски вспотела. Это не было чем-то и ряда вон выходящим: всякий раз, когда ему требовалось предстать пред светлы очи главы мини-сити, на Петра неизменно накатывал приступ неконтролируемого, почти панического страха. И не имело значения, ожидал его суровый разнос за допущенную недоработку, заслуженная награда за успех или просто очередное ответственное задание. К слову, повода для серьезного недовольства он бургомистру давно уже не давал, на награды руководитель был щедр, а характер поручаемых миссий свидетельствовал о безграничном доверии, которым пользовался у вождя московских маломеров Петр. Доверии заслуженном: пусть преданных слуг у лидера мини-сити имелось и немало, но вот опытных и инициативных помощников, способных на большее, нежели тупое следование полученной от начальства инструкции — таких по пальцам можно было пересчитать.

К примеру, кто, как не Петр, разоблачил вербовщика, подосланного в прошлом году в Москву никак не желавшими угомониться радикалами из питерского мини-сити? Кто, как не он, раскрыл хитрую схему мошенничества в мини-кафе? Кто, наконец, нейтрализовал спятившего актера мини-театра Артура, задумавшего, ни много, ни мало, осуществить покушение на самого бургомистра? А ведь этот злодей даже с товарищами по подполью своим замыслом не поделился — видать, понимал, что не найдет поддержки. А может быть, просто опасался утечки. Правильно опасался, кстати говоря — добрая половина господ диссидентов сливает информацию о «злой половине» агентам бургомистра. Но не помогла Артуру его скрытность: в своем безумном плане он предусмотрел почти все, не учел лишь одного — Петра. За что и поплатился.

В благодарность за спасение свой жизни бургомистр подарил верному соратнику шикарные апартаменты в полисе. Формально оформленные на мини-сити, фактически они в любой момент готовы были поступить в полное распоряжение Петра. Когда-нибудь он, возможно, и в самом деле переселится туда, ну а не он — так его будущие дети или дети его детей. Пока же время для этого еще не пришло: ни сам Петр не готов к полису, ни полис к Петру. Насколько он знал, сейчас апартаменты сдавались внаем какому-то богатому верзиле, вырученные средства поступали в мини-сити и, после вычетов на общие нужды, перечислялись на личный счет Петра. Какая часть денег доходит до конца этой цепочки, а какая оседает в бюджете мини-сити, он никогда не интересовался, платя бургомистру доверием за доверие.

Словом, никаких реальных причин для волнения, и уж тем более — для страха, у Петра не было и быть не могло. А вот поди ж ты…

Собравшись с духом, он резко повернул черно-желтую ручку, поправил ножны на бедре, не без труда заставил себя расправить плечи, на которые с каждой ступенькой крыльца словно взваливалось по килограмму груза, и переступил, наконец, высокий порог.

— Разрешите?

— Входи, входи! — незамедлительно раздалось ему навстречу.

Как и все дома мини-сити, жилище бургомистра состояло из одной-единственной комнаты, ничуть не большей, чем та, в которой ныне обитал и сам Петр. Но если последний делил ее с тремя соседями-холостяками, то вождь мог позволить себе одиночество.

Обстановка помещения, не отличавшаяся ни роскошью, ни аскетизмом, также была вполне обычной для мини-сити — за исключением исполинского черного ноутбука, подаренного бургомистру верзилами. Помнится, тогда, чтобы занести его внутрь, у дома пришлось разбирать крышу. Экран громадного компьютера был темен — впрочем, за все время службы вождю Петр ни разу не видел его ноутбук включенным.

Отложив в сторону мачете, которое небрежно держал на коленях (бургомистр был уже не молод, но поговаривали, что в поединке на клинках ему до сих пор не сыщется равных во всем мини-сити), хозяин радушно поднялся навстречу гостю из глубокого кресла у окна. Они обменялись крепкими рукопожатиями — Петр очень наделся, что ладонь, которую, входя в дом, он незаметно вытер о штанину комбинезона, не выдаст жалкого состояния его духа ни пo'том, ни дрожью.

— Только от Витрины? — вроде бы невзначай поинтересовался бургомистр, как водится, не сочтя нужным предложить гостю присесть.

Тот машинально опустил взгляд вниз: не перепачканы ли штанины землей грядок, но тут же сообразил, что, разумеется, позаботился переодеться перед визитом.

— Да, — выговорил он чуть растерянно.

— Давно собирался исключить вас из расписания, — вздохнув, сокрушенно покачал головой хозяин. — Тебя, Романа, Виту, Кирилла, еще пару человек…

— Люди этого не поймут, — осторожно заметил Петр.

Отработать свою смену у Витрины на потеху верзилам обязаны были все взрослые члены общины, за исключением, разве что, самого бургомистра. Даже контрактники, круглый год жившие в полисе, не реже раза в месяц специально приезжали для этого в мини-сити — манкировать не решался никто, не исключая самых записных смутьянов, горделиво именовавших себя подпольщиками.

— Поэтому до сих пор и не исключил, — грустно кивнул его собеседник. — И все же, гораздо больше пользы от тебя сегодня было бы в полисе. Кто знает, не копайся ты полдня в навозе, возможно, все бы и обошлось…

Голос бургомистра внезапно сорвался, и только теперь Петр осознал, что обычно абсолютно непрошибаемый глава мини-сити пребывает в крайней степени ярости. По счастью, его нынешний гость никак не мог быть тому причиной, и все же от животного ужаса ноги у него едва не подогнулись, в утробе возникла ледяная пустота, а во рту разом пересохло.

— А ч-что, случилось? — сипло выдавил Петр.

Вместо ответа хозяин поманил его пальцем за поднятый экран ноутбука. Там — Петр знал — располагался длинный узкий столик, обычно пустой, но сейчас на нем громоздилось нечто объемное, укрытое белой простыней. Еще прежде, чем бургомистр судорожным движением сдернул ее, многоопытный визитер уже догадался, что сейчас увидит мертвое тело, не мог предположить лишь чьим оно будет.

На столе лежал Роман — молодой агент, совсем недавно приближенный к себе лидером мини-сити, но уже успевший отметиться несколькими успешными операциями. Признаться, Петр даже немного ревновал вождя к этому юному выскочке, и в первый миг в глубине его души мелькнула искра мимолетного злорадства — но тут же угасла под гнетом стыда: такой смерти, как настигла Романа, невозможно было пожелаешь и злейшему врагу, не то что конкуренту за высочайшее расположение.

Покойник выглядел так, словно его извлекли из недр пчелиного улья. Не прикрытыми плотной одеждой у него были лишь лицо и кисти рук, но Петр легко насчитал на них не менее полудюжины укусов. Пожалуй, все-таки не пчелиных — осиных, если только кто-то не позаботился вытащить из ранок оставленные там полосатыми летучими убийцами жала. Черты лица мертвого маломера были искажены страшной гримасой, вкупе с опухолью от яда превратившей его в кошмарную маску — присмотревшись к нему внимательнее, Петр даже удивился, что с первого взгляда узнал покойника: не так уж и много осталось в том от скуластого, худощавого Романа.

— Его привезли полицейские верзилы, — сухо поведал между тем хозяин. — Они нашли его в полисе, на пустыре. Бумаги потом посмотришь…

— Как это могло произойти? — выдохнул Петр, попеременно переводя широко раскрытые глаза с трупа на бургомистра и обратно.

— А вот это ты мне расскажи, — буркнул его собеседник.

— Я? — не столько даже испуганно, сколько удивленно переспросил он. — Но я был у Витрины, вы же знаете…

— А он — на другом конце полиса, на задании. И что?

— Роман всегда был очень осторожен, — невпопад пробормотал Петр. — Один укус — еще ладно, но столько сразу…

— Вот именно, — кивнул бургомистр.

По-прежнему не понимая, к чему тот клонит, Петр приблизился к столу вплотную и принялся осматривать бездыханное тело миллиметр за миллиметром. И усилия его вскоре были вознаграждены: выше колена на штанине комбинезона Романа обнаружился небольшой характерный надрез, а на голове покойника чуть ниже левого виска — подсохшая ссадина, появившаяся там ясно не благодаря осам.

— Такое впечатление, что он с кем-то сражался, — медленно проговорил Петр, оборачиваясь к хозяину. — Не с животным — с человеком. С другим маломером. И уже оглушенный достался осам! — закончил он, сам страшась произнесенных слов.

— К такому же выводу пришел и я, — удовлетворенно кивнул бургомистр.

— Но кто это сделал? — вопрос сам сорвался с его губ.

— Именно это тебе и предстоит установить, — мрачно завил хозяин. — Для сведения: Роман работал в полисе по подполью.

— Это не их методы! — убежденно мотнул головой Петр.

— Методы могут меняться со временем, — пожал плечами бургомистр. — Но, разумеется, пока на подозрении все: и подручные верзил-уголовников, и питерские изгои, и даже сами верзилы.

— Верзилы?! — не поверил услышанному маломер.

— Я лишь хотел подчеркнуть, что круг подозреваемых максимально широк, — отчасти успокоил его хозяин. — Верзилы — это было бы слишком просто. Но все говорит о том, что смерть Романа — дело коротеньких ручонок маломера.

— Понял, — кивнул Петр. Получив задание, он наконец почувствовал себя немного увереннее. — Разрешите приступить?

— Приступай, — проговорил бургомистр, отходя назад и тем самым освобождая ему путь к двери. — Больше ничего не хочешь мне рассказать? — неожиданный вопрос настиг гостя уже на самом пороге.

— Н-нет, — несколько растерялся Петр, замерев на полушаге.

— Зная тебя, ни за что не поверю, что ты попусту терял время у Витрины, — прищурился хозяин. — Наверняка раскопал для меня что-нибудь, помимо пары гнилых корнеплодов.

— А! — тут же вспомнил Петр. — В самом деле. Совсем из головы вылетело, — виновато потупился он. — Да и ерунда это по сравнению с тем, что случилось с Романом, мелочь…

— Никогда не стоит недооценивать мелочь, — укоризненно покачал головой бургомистр. — Станем так поступать — уподобимся верзилам. Итак?

— Мне сообщили, что трое подростков из пятого южного сектора — Марк, Егор и Кира — собираются на днях совершить побег, — доложил Петр.

— Побег? — выразительно приподняв брови, переспросил хозяин. — Не иначе, на Крит?

— Именно так, — не без удивления подтвердил он. — Как вы узнали?

— Ну а куда же еще могут без спроса направиться из отчего дома три отважных, но глупых юных ньюпа? — невесело усмехнулся бургомистр. — Не в твой же родной Барнаул? Вот ты сам в детстве разве не мечтал оказаться на чудесном острове, где нет ни одного верзилы?

— Нет, — покачал головой Петр. — До того, как получить свое первое мачете, я вообще не подозревал о существовании в мире верзил. Мой папаша полагал, что так для меня будет лучше.

— Нынешнее юное поколение, тем более здесь, в Москве, совсем иное, — заметил хозяин — по тону сказанного было совершенно неясно, радует его это обстоятельство, или огорчает. — Знают все и обо всем… Ну, как знают — слышали краем уха, что-то додумали своим скудным умишком… Но сами-то они, разумеется, считают себя куда головастее нас, стариков.

— Наверное, — пожал плечами Петр. — Так каковы будут распоряжения? Провести профилактическую беседу или позволить им начать, проследить до периметра и взять уже там, с поличным?

— Ни то, ни другое, — поразмыслив лишь пару секунд, покачал головой его собеседник. — Пусть попытаются. С периметром — понятно, а известно, каким образом дети собираются покинуть полис?

— Мой информатор говорил об авиатерминале во Внуково. Подробности ему, к сожалению, неизвестны.

— Что ж, пусть попытаются, — повторил бургомистр. — Контроль в аэропорту им все равно не преодолеть. Но если ребята сумеют добраться хотя бы до Внуково — нужно будет к ним присмотреться повнимательнее. Ну а нет — значит нет, — развел он руками. — В конце концов, не столь уж и опасен полис для маломера, как полагают невежды. Вернутся с полицией, подобранные на полпути — ответят за непослушание… Что ж, благодарю за информацию, — продолжил хозяин после короткой паузы, — будущими беглецами я займусь сам. А ты сосредоточься на поиске негодяев, подставивших Романа. Это сейчас самое главное. Иди.

Почтительно поклонившись вождю, Петр вышел на крыльцо. Желваки железного шмеля с тихим щелчком сомкнулись, едва ньюп отпустил дверную ручку — проводив визитера, хозяин запер свой дом на замок — но Петр этого даже не заметил: все его думы были уже заняты порученной миссией.

5

Дело визита в мини-сити Юрка решил в долгий ящик не откладывать — даже специально завел вечером будильник, чтобы проснуться пораньше и поехать к Витрине прямо к ее открытию для публики. Но, к немалой его досаде, планам этим не суждено было сбыться: за завтраком выяснилось, что отцу некстати понадобилось срочно дописать какой-то важный-преважный доклад, и вместо того, чтобы как обычно уйти, чуть свет, на службу, тот засел в своем кабинете за компьютером — дабы поработать в спокойной обстановке, как он объяснил сыну.

О том, чтобы упилить на другой конец мегаполиса, пока отец дома, не могло быть, конечно же, и речи.

— На весь день остаешься? — спросил павший духом Юрка, силясь, однако, придать своему голосу максимум беззаботности — в чем не особенно преуспел, но поглощенный собственными проблемами отец, похоже, ничего подозрительного не заметил.

— Увы, — покачал головой тот. — Рад бы, но в два у меня совещание. Так что до часа, не дольше. А что?

— Да не, ничего, просто спросил, — ответил юноша, уходя к себе.

Очутившись в своей комнате, он взял планшет, лег с ним на кровать и первым делом проверил, не появилось ли за ночь новых постов у Московского Верзилы, но со вчерашнего дня никаких обновлений в блоге не было. Тогда юноша принялся листать старые записи, сделанные годом, а то и двумя ранее — среди них то и дело попадались довольно любопытные, но сосредоточиться на чтении ему никак не удавалось: Юркины мысли все время возвращались к Вите. А что, если она уже пришла к Витрине, а его там нет? Станет ли ньюпка ждать, или просто развернется и уйдет по своим ньюповским делам? Он бы на ее месте, конечно, дождался непременно, но то он, а Вита вполне может решить, что ее новый знакомый не особо и ищет повторной встречи.

Как же все-таки неудобно, что в этом отсталом мини-сити нет ни телефонов, ни сети! Можно было бы просто позвонить или написать, объяснить ситуацию, договориться о точном времени…

Раздраженно отбросив планшет в сторону, да так, что тот упал на самый край кровати и едва не соскользнул с нее на пол — и соскользнул бы, если бы опомнившийся Юрка вовремя его не подхватил и не задвинул глубоко под подушку — юноша лег на спину, заложив руки за голову, и следующие три часа строил в голове амбициозные планы создания влиятельного общественного движения в защиту ньюпов, первым пунктом программы которого значилась бы телефонизация мини-сити.

Наконец в комнату заглянул отец — сказать, что уходит на службу — и прежде, чем за ним захлопнулась входная дверь и скрипнул в замке ключ, Юрка уже торопливо жал пальцем на иконку программы вызова такси на экране телефона. Через четверть часа желтый с черной полосой «Волжанин-кэб» уже стол в готовности у подъезда, а еще через пару минут — вез юношу к мини-сити. Собираясь, Юрка так торопился, что совсем забыл захватить с собой свои таблетки: вспомнил о них уже садясь в такси, но, поколебавшись, решил не возвращаться: до положенного времени очередного приема лекарства оставалось еще больше трех часов, а отсутствовать дома дольше он и не планировал.

В этот раз до мини-сити его домчали, кажется, даже быстрее, чем накануне, с Витой. Заплатив таксисту положенные рубль-восемьдесят и оставив еще двадцать копеек «на чай», Юрка выбрался из машины. Прямо перед ним была знаменитая Витрина — прозрачная стеклянная стена, своего рода огромное, двадцатиметровой ширины окно в металлической сетке забора мини-сити. По эту, принадлежащую мегаполису ее сторону, толпились многочисленные зеваки, в основном родители с детишками возрастом лет до десяти. Чтобы присоединиться к ним, требовалось купить билет и пройти за невысокое символическое ограждение, что и проделал Юрка, отстояв короткую очередь к будочке кассира.

Несколько лет назад юноше уже доводилось здесь бывать, к тому же фотографии Витрины присутствовали везде, где прямо или косвенно речь шла о мини-сити, поэтому Юрка хорошо представлял себе, что именно увидит за стеклом: аккуратные одноэтажные белые домики с резными крылечками и покатыми черепичными крышами, коньки которых не достали бы взрослому человеку и до пояса, тщательно прополотые от сорняков грядки с разнообразными овощами — картофелем, огурцами, томатами — зеленые побеги которых зачастую поднимались гораздо выше этих самых крыш, и нарядно одетые ньюпы, деловито копошащиеся в этих буйных зарослях. Кто рыхлил землю миниатюрной лопатой, кто таскал из-за домов лейки с водой, кто волок куда-то в сторону опавший полусгнивший лист, кто, подставив шаткую лестницу к могучему огуречному побегу, балансируя на верхней ступеньке, перепиливал ножку первого созревшего плода, кто ждал внизу с тачкой…

Медленно двинувшись вдоль Витрины, Юрка принялся высматривать среди занятых работой ньюпов Виту. Задача это оказалась непростой: человечки за стеклом вовсе не стояли на месте, постоянно бегая туда-сюда со своими мотыжками-грабельками, и при этом отнюдь не считая своим долгом держаться к зрителям лицом. К тому же, ужасно мешала юркая мегаполисная детвора, норовившая собраться в плотные кучки в самых интересных, по их мнению, местах у стекла и загородить собой все, что только можно. А больше того — их заботливые родители, не желавшие отпускать от себя свои любознательные чада ни на метр и толпившиеся за их спинами, словно клан телохранителей. Поэтому Юрке пришлось трижды пройти туда и обратно, прежде, чем он окончательно убедился: Виты за Витриной нет. В какой-то момент ему показалось, что он узнал свою вчерашнюю знакомую в пытавшейся подцепить багром раскидистую зеленую плеть фигурке — обрадованный, Юрка остановился и, чтобы привлечь к себе внимание ньюпки, постучал костяшками пальцев по стеклу, за что тут же получил укоризненное замечание от строгого служителя. Можно подумать, детишки вокруг вели себя скромнее, их, однако, никто мало-мальски урезонить и не пытался! Между тем ньюпка обернулась — может, на его стук, а может, и сама по себе — и стало ясно, что это не Вита, а совсем другая девушка, вовсе даже на нее не похожая.

Отчаиваться, однако, было еще рано, потому как гигантским выходящим на грядки панорамным окном Витрина не исчерпывалась. Рядом располагался второй, не менее популярный у мегаполисной публики аттракцион — так называемая микст-зона. Вход в нее, правда, осуществлялся за отдельную плату, но Юрку это, конечно же, не остановило.

Красочный плакат, встречавший посетителей на пороге микст-зоны, гласил, что они вступают ни много ни мало в прообраз города будущего, где люди разного роста будут жить, работать и отдыхать вместе. Ни жилых домов, ни офисов, ни заводов здесь, впрочем, не имелось: большая часть территории представляла собой зеленый парк с дорожками, расположенными на двух уровнях — на земле для людей мегаполиса и на высоте около полутора метров от нее — для ньюпов. Очевидно, по мнению устроителей микст-зоны, основным занятием жителей города будущего должны будут стать неспешные прогулки на свежем воздухе.

Парк был невелик, но его дорожки представляли собой густую путаную сеть, и на то, чтобы обойти всю территорию, у юноши ушел почти час. Очевидно, это было как раз то место, где и стоило рассчитывать на встречу с Витой, но, к немалому Юркиному разочарованию, девушки не оказалось и здесь. Те же несколько ньюпов, что невозмутимо прохаживались по довольно-таки узким мосткам, подвешенным по обычным человеческим меркам на высоте третьего-четвертого этажа (из вчерашней статьи в блоге о мини-цирке юноша знал, что у маломеров начисто отсутствует страх перед высотой), как-то не были похожи на праздно гуляющих. Проследив за ними внимательно, Юрка скоро выяснил, что каждый из них, как заведенный, следует кругами по одному и тому же неизменному маршруту. Судя по всему, как сказочный крокодил Гена работал в зоопарке крокодилом, так и они служили в микст-зоне эталонными ньюпами. Юноша было обратился к одному из них с вопросом, не знает ли тот, где найти Виту, но маломер шарахнулся от Юрки так, словно тот заговорил с ним по-китайски, и ничего не ответил.

К исходу часа юноша утомился, да и в груди мало-помалу начала появляться знакомая тяжесть — верный сигнал, что больному сердцу срочно требуется отдых. Сдаваться, однако, он не хотел, все еще продолжая надеяться — уже и сам толком не понимая, на что. Абсолютно ясно было, что Вита либо приходила к Витрине с утра и, не застав его, ушла восвояси, либо и вовсе не собиралась сегодня искать с ним встречи. Второй вариант был, по-своему, обиднее, но по крайней мере исключал его, Юркину, вину в сорвавшемся свидании. Первый, однако, давал небольшой шанс на то, что девушка все же еще появится в микст-зоне.

Так или иначе, нужно было куда-нибудь присесть, чтобы восстановить подорванные силы. Лавочек в парке не имелось — как видно, в городе будущего вовсе не будет больных и слабых, а значит, и скамейки там ни к чему — но за зеленью кустов виднелись яркие цветные зонтики кафе. Вот к ним-то Юрка и направился.

Пройти к столикам и сесть за ними можно было лишь миновав по пути буфет и купив там что-то из еды или напитков. Яркая вывеска над прилавком утверждала, что все продукты, используемые при приготовлении блюд, произведены в мини-сити. Повар, принимавший заказы, был, впрочем, самым натуральным верзилой. Но зато ему помогали сразу четыре ньюпа в белых фартучках и колпачках: мыли, чистили и резали овощи, включали и выключали печь, сыпали соль и специи. У самого повара, на взгляд Юрки, дело это спорилось бы куда быстрее, но стоявшее перед юношей в очереди семейство, родители и двое сыновей-дошкольников, с виду — погодков, было в полном восторге от созерцания работы миниатюрной кулинарной команды.

Связанный ограничениями назначенной ему докторами диеты, Юрка купил себе простейший овощной салат и вареную картофелину, дважды попросив ничто из этого не солить (вот, кстати, интересно: соль они что, тоже прямо в мини-сити добывают? Иначе как быть с заверением, что все продукты — местные?). Заплатить по счету, к слову, пришлось как за хороший обед в приличном ресторане мегаполиса. Рассчитавшись с поваром, юноша устроился за свободным столиком и принялся ждать, когда принесут его заказ — поглядывая, правда, не столько на буфет, где для него готовилась еда, сколько на подвесные дорожки в парке. Но Вита — высматривал он, конечно же, ее — на них так и не появилась. По прошествии же четверти часа по мостку, идущему к столику от прилавка, промаршировали ньюпы-поварята, как видно выполнявшие в кафе по совместительству и обязанности официантов. Первый нес две квадратные бумажные тарелки, и напоминал с ними мачту с парусом — оставалось порадоваться, что не было ветра, иначе, не ровен час, смельчака просто сдуло бы с дорожки вместе с его ношей. Второй ньюп держал наперевес запакованные в прозрачный пакет пластмассовые столовые приборы, зазубренный нож и вилку. Третий и четвертый катили тачки с мелко нарезанными овощами и картофелиной.

Тарелки легли на стол перед Юркой, и тачки одна за другой были на них опорожнены. Проделано это, надо признать, было ловко, можно даже сказать, с шиком.

— Спасибо, — поблагодарил юноша, распечатывая пакетик со столовыми приборами.

— На здоровье, — пискляво ответил первый — самый старший на вид и, как видно, главный из поварят. Голосок его звучал не слишком приятно — не чета Витиному. Но по крайней мере, он хоть что-то ответил, а значит, можно было попробовать задать ему главный вопрос.

— Извините, а вы случайно не знаете, Вита сюда сегодня придет? — сглотнув, спросил Юрка.

Ньюп недовольно буркнул нечто нечленораздельное: сперва юноше показалось, что тот сказал: «Не знаю никой Виты!», но позже почти убедил себя, что прозвучало что-то вроде: «Кто же ее знает, эту Виту!». Уточнить Юрка не успел, так как поварята поспешили ретироваться обратно в буфет. Вздохнув, юноша принялся за еду.

К тому моменту, когда он разделался со своей нехитрой трапезой, минуло еще полчаса. Стоит ли говорить, что Виты по-прежнему не было? Между тем, если Юрка не хотел пропустить срок приема лекарства, ему уже следовало выдвигаться в сторону дома.

Тем не менее, он медлил до последнего. Минут пять бесцельно гонял вилкой по тарелке остатки картошки, затем какое-то время еще сидел просто так, задумчиво уставившись вдаль, наконец, поднявшись, пошел через парк к воротам самой кружной тропинкой.

На выходе из микст-зоны Юрка немного постоял — тут, однако, совесть его была чиста, ему в самом деле необходимо было отдохнуть перед заключительным рывком — затем медленно прошел напоследок вдоль стекла Витрины и лишь после этого, оглянувшись на прощанье, двинулся к стоянке такси.

Через полчаса он был дома.

Вечером, перед сном, Юрка удалил в планшете закладку на блог Московского Верзилы и заснул в непоколебимой решимости навсегда выкинуть из головы и Виту, и всех прочих маломеров вместе с их дурацким мини-сити.

6

Несмотря на то, что Юрка специально не стал ставить себе с вечера будильник, проснулся он рано и главное — без былой уверенности в правильности принятых накануне решений. Может быть, и стоило еще разок съездить к мини-сити. Почему нет? Ну, не сегодня, конечно. И даже не завтра. В конце концов, билет в микст-зону недешев, не говоря уже о местных яствах, на его карманные деньги каждый день в гости к этим жадным маломерам не нашастаешься. А вот, скажем, через недельку — какие проблемы? А уж будет там Вита, не будет Виты — это как фишка ляжет. Может, он вообще не из-за нее туда поедет — а потому, что хочет больше узнать о ньюпах! Вот!

На столе на кухне Юрку ждала записка от убывшего на службу отца, в которой тот предупреждал его, что в течение дня должен явиться мастер из управляющий домом сервисной компании для проверки водосчетчиков, и просил сына не уходить из квартиры, не дождавшись такового. Юноша лишь пожал плечами: мастер так мастер. Даже хорошо: теперь он при всем желании не смог бы сорваться в мини-сити. Да Юрка и не собирался!

Позавтракав и приняв положенную утреннюю дозу таблеток, юноша вернулся в свою комнату — к верному планшету. Секунду поколебался между так и недосмотренными красноярскими фотографиями и блогом Московского Верзилы, но вспомнил, что закладки на «Вид сверху» в браузере уже нет, а искать журнал вручную было лень, посему обратился к фотографиям.

За прошедшие время их значительно прибавилось. Как видно, вчера лицеистов возили на экскурсию в какой-то местный природный парк — на фотографиях были поросшие редкими соснами причудливые серо-розовые скалы, пушистые белки, берущие с ладони кедровые орешки, попались даже полосатый бурундук и красноголовый дятел на дереве с какими-то опилками в клюве. Юрка все ждал появления медведя — тайга, все-таки — но так и не дождался.

На последней фотографии была запечатлена вся их параллель, очевидно, на вершине какой-то горы или скалы — лес виднелся где-то далеко внизу. Вид у лицеистов был восторженно-счастливый и немного ошалелый от навалившихся новых впечатлений. Машинально Юрка ткнул пальцев в строку под фотографией, поставив изображению высшую оценку, затем, передумав, убрал ее, но потом, помедлив, поставил вновь. Отличная фотография, чего уж там! Что бы он только не отдал, чтобы тоже попасть на нее, стоять на горном гребне рядом с одноклассниками! Чтобы свежий горный ветер развевал волосы и трепал полы лицейской куртки…

К полудню обещанный мастер еще не пришел. Закончив с фотографиями, Юрка с полчаса бесцельно провалялся на кровати, затем, снова взявшись за планшет, нашел все же блог Московского Верзилы, но новых записей там не было, а читать старые юноша не стал. Где же этот пресловутый специалист по водосчетчикам?! Сидишь тут, как привязанный! А можно было бы… Что, например? Да хоть в сквер выйти, пройтись! Или, вон, к тому же мини-сити съездить! Ну и что, что не собирался? А теперь собрался! Делать-то все равно нечего!

К двум часам дня Юрка уже окончательно решил, что как только проводит мастера, сразу же поедет к Витрине, и сидел теперь, как на иголках. Ну, где его черти носят?! Что это вообще за срок такой: «в течение дня»? Неужели нельзя четко обозначить: приду во столько-то, а не отрывать людей от дел почем зря?!

Специалист из управляющей компании явился в начале четвертого. Разувшись — взвинченный Юрка даже сразу не сообразил предложить ему гостевые тапочки, а потом уже поздно было — прошел в ванную к стояку, открыл лючок, заглянув внутрь, записал что-то в свой блокнот и почти сразу же откланялся. На все про все и двух минут не ушло. И ради этого нужно было весь день ждать?!

Закрыв за мастером дверь, Юрка посмотрел на часы (было четверть четвертого), вызвал такси и пошел на кухню за таблетками. Воду он на этот раз решил с собой не брать: если что, купит в мини-кафе.

Народу у Витрины сегодня было намного меньше, чем вчера — а может быть, все дело в том, что это Юрка приехал позднее. Приобретя билет, юноша, прошел вдоль стекла, разглядывая самозабвенно возделывавших свой огород ньюпов. Виты среди них не было. Впрочем, здесь юноша особого успеха и не ждал, догадавшись: за стеклом наверняка день ото дня видны одни и те же человечки — жители вот этих самых ближайших домиков. И если его знакомой не было среди них вчера — вряд ли она появится там сегодня. Другое дело — микст-зона, вот на ее дорожках встреча вполне возможна. Туда-то, купив второй билет, Юрка и отправился.

Уже знакомую парковую зону юноша, не задерживаясь, прошел насквозь: пришло время принять лекарство, а значит, нужна была вода, чтобы запить таблетку. Повар в буфете был тот же самый, что и накануне, а вот его ньюпы-помощники сменились: вчера все четверо были мужского пола, сегодня — два парня и две девушки. Обе, правда — жгучие брюнетки, с Витой захочешь — не спутаешь.

Взяв стакан воды (возле кувшина, из которого ее налил в стакан повар, стояла табличка, что вода артезианская и добыта из лицензированной скважины на территории мини-сити) и, несмотря на настойчивые уговоры, отказавшись от еды — голода Юрка не чувствовал, а цены в мини-кафе кусались — юноша прошел за столик, уселся под красно-синим зонтиком, достал из кармана куртки упаковку таблеток, вынув одну, положил в рот и запил купленной водой. Попытался понять, есть ли у жидкости какой-то особенный вкус, чтобы продавать ее по семьдесят пять копеек за стакан, но ничего такого не уловил. Вода как вода, дома из крана точно такая же течет. Пожав плечами, Юрка поставил стакан на стол, неспешно повернулся к парку и обмер: в полуметре от его столика на краю подвесного пешеходного мостика сидела Вита.

Сердце в груди юноши екнуло — не привычно болезненно, скорее радостно, но и это было в его состоянии не слишком полезным, поэтому прежде, чем встать или заговорить, Юрка привычно сделал глубокий вздох, насыщая легкие кислородом — как правило, свинцовая тяжесть в груди после этого немного ослабевала.

— Привет! — воспользовавшись возникшей паузой Вита, помахала ему рукой.

— Привет! — выдохнул он.

— Говорят, ты искал меня? — спросила она, задорно болтая ногами.

— Нет… То есть… Да, вчера, — признался он. — Тебе официанты передали?

— Вчера я была занята, — сообщила девушка, проигнорировав его вопрос. — Извини.

— Да ничего… — выговорил Юрка. — Спустишься вниз, а то страшно смотреть, как ты там балансируешь над пропастью? — полуспросил-полупредложил он.

— Нет, — с улыбкой, но, как показалось юноше, невесело мотнула головой ньюпка. — Это же вон там у нас, — она показала рукой себе за спину, на парк, — город будущего, где люди разного роста гуляют рядом, почти не пытаясь друг друга затоптать, а здесь — всего лишь мини-кафе, где официанты-маломеры обслуживают клиентов-верзил. Так что если хочешь поболтать — пошли туда, — она снова махнула в сторону изумрудного лабиринта дорожек. — Тем более, я как раз хотела кое о чем тебя попросить, — лукаво подмигнула девушка.

«У нее зеленые глаза!» — подумалось вдруг почему-то Юрке. Позавчера он как-то не обратил внимания на их цвет, а сейчас заметил: зеленые, с легким золотистым оттенком.

— О чем попросить? — спросил он, поднимаясь из-за стола.

— Сейчас расскажу. Пошли.

Оставив на столе недопитый стакан, Юрка торопливо вышел в парк. Вита дожидалась его на своем подвесном мостике. Девушка уже тоже была на ногах.

— Отойдем немного, — предложила она, двинувшись в сторону от кафе.

Не споря, юноша последовал за ней.

— Ну, так о чем ты хотела попросить? — задал он вопрос, когда пестрые зонтики скрылись за густой стеной зелени. Специально так было продумано устроителями или нет, но голова ньюпки, шагавшей по мостику, находилась немного выше лица стоявшего на земле человека, и разговаривая, Юрке приходилось немного задирать свою, девушка же сейчас смотрела на него в прямом смысле слова сверху вниз.

— Об одной небольшой услуге, — ответила Вита и умолкла. Молчал и юноша, ожидая продолжения, и через несколько секунд ньюпка заговорила снова. — Не мог бы ты отвезти меня кое-куда?

— Конечно! — вырвалось у Юрки, но решив, что согласился он как-то уж слишком поспешно, юноша тут же добавил. — Ну, то есть, понятно, смотря куда…

— Да тебе там рядом! — заверила девушка. — Помнишь, я говорила, что лежала в больнице? — спросила она. Юрка кивнул: помню, мол. — Надо снова туда съездить, кровь на анализ сдать. Обычно нас туда «скорая помощь» возит, но сегодня она в мини-сити уже приезжала, а второй раз вызывать — не очень хорошо…

— Да что ж там нехорошего-то? — развел он руками. — На то она и «скорая помощь»!

— Говорю не хорошо, значит не хорошо! — недовольно нахмурилась Вита. — У мини-сити с мегаполисом свои отношения, и в них я уж получше тебя разбираюсь, поверь. Но если ты не хочешь мне помочь…

— Почему же не хочу? Хочу! — поспешил заверить он собеседницу. — Что, уже и спросить нельзя? Когда нужно ехать?

— Чем быстрее — тем лучше, — заявила девушка. — Лично я готова.

— Что, прямо сейчас? — слегка опешил Юрка. — У меня даже сумки с собой нет…

— У ворот стоит сувенирный киоск, там продаются переноски, — сказала Вита, словно была готова к возникшему затруднению. — Я говорила, они сейчас в моде, многие посетители себе покупают. Но на выходе в нее заглянут проверить: а то вдруг ты похитил в мини-сити зазевавшегося маломера, запихнул в сумку и теперь везешь домой, чтобы посадить в клетку и заставить петь по утрам украинские народные песни? — губы ее улыбались, но голос звучал серьезно, и было непонятно, шутит девушка, или подобные происшествия в микст-зоне и в самом деле когда-то случались. — Поэтому давай сделаем так. Как купишь переноску — выходи через ворота и иди туда, где мы позавчера с тобой расстались. Помнишь место? Там и встретимся. Договорились?

— Договорились, — проговорил юноша, несколько подавленный ее напором.

— Ну тогда я пошла! — удовлетворенно заявила Вита. — Да! — спохватилась она. — Смотри там, сумку выбери получше! Мне в ней ехать! — и прежде, чем Юрка успел что-то ответить, вприпрыжку побежала вперед по дорожке и уже через пару секунд исчезла в зелени.

Проводив ее несколько обескураженным взглядом, юноша двинулся к выходу из микст-зоны.

У ворот в самом деле обнаружился сувенирный киоск, вот только сумка-переноска в нем оказалась одной единственной модели, правда, аж трех цветов на выбор: красная, белая или черная. Отдав за нее почти все свои наличные деньги — едва осталось на такси — Юрка взял черную. Внешне сумка отличалась от обычной лишь забранным в пластик окошком на боку и перфорацией под верхним кантом, которые вполне могли сойти за декоративные элементы, зато внутри имелось два сиденья с пристяжными ремешками, складной столик, аккумуляторная лампа освещения и множество надежно запирающихся разноразмерных отделений — как видно, для личных вещей запасливых миниатюрных путешественников.

— А зачем двухместную взял? — спросила Вита, увидев его покупку. У самой девушки откуда-то успел появиться за плечами рюкзак, из которого, словно ощипанные крылья средневекового польского гусара, торчали дуги уже знакомой юноше рогатки, а также длинные серые ножны у левого бедра.

— Других не было, — пожал плечами Юрка. — А ты, я смотрю, как в боевой поход собралась, — ткнул он пальцем в ножны.

— Для ньюпа любой выход за периметр мини-сити — боевой поход, — хмыкнула она. — Да и внутри периметра всякое случается… Знаешь, как мне в тот раз моего мачете не хватало? — любовно похлопала она рукой по торчавшей из ножен рукояти. — Меня же тогда на «скорой» в больницу везли, а они не разрешают нам брать с собой оружие.

— А рогатки разрешают? — спросил юноша.

— Рогатка — не оружие. Но смотрят на нее все равно косо. У меня ее и не было, когда я из дома ехала, это мне уже на обратный путь девочки-медсестры дали. Мачете, как доеду, тоже у них оставлю, иначе верзилы на контроле отберут, а буду возвращаться — заберу.

— Верзилы? А медсестры там что, ньюпы? — удивился Юрка.

— В мини-отделении есть и ньюпы, а как же иначе? Работают по контракту. Вот им и оставлю на хранение.

Такси доставило их к воротам больницы. Отпустив машину, Юрка огляделся, не наблюдает ли за ним кто-нибудь ненароком, но улица была пуста, и он расстегнул сумку, на всякий случай все же прикрыв ее сверху рукой.

— Ты там как? — спросил он.

— Отлично! — гулко раздалось изнутри. — Комфорт, как у бургомистра в паланкине! Честно говоря, я перед дорогой приняла кое-что от тошноты, но думаю, и так бы не укачало — тут все предусмотрено!

— Ну, слава Богу, — обрадовался Юрка. — Тебя куда, к главному входу?

— Э, нет, стой! — завозилась в сумке Вита. — Спусти меня вниз, я сама дойду.

— Зачем сама? — не понял юноша. — Я могу отнести — что уж тут осталось!

— Нет, — заспорила она. — Не хочу, чтобы все видели, что меня принес верзила. К тому же мне в приемное отделение для ньюпов, ты там если только на карачках проползти сможешь!

— Давай хоть до корпуса донесу! — предложил Юрка.

— Нет! Увидят! Выпускай! — Вита была упряма.

— А если кошка? — в свою очередь не сдавался юноша. — Или осы? Покусают, как Романа… — само собой вырвалось у него.

— Откуда ты знаешь о Романе? — из сумки высунулась нахмуренная физиономия ньюпки.

— В новостях читал. Его же осы как раз где-то здесь покусали, так?

— Роман сам виноват, — буркнула Вита, вновь демонстративно пропустив мимо ушей заданный ей вопрос. — Полез в гнездо, как слепой… Ладно, так и быть, донеси до угла, за ним выпустишь, ну а дальше уж я сама. Там рядом.

Русая головка исчезла, и Юрка зашагал к зданию больницы.

— Обратно когда? — спросил он, поставив, наконец, переноску на асфальт возле больничного цоколя.

— Завтра, утром скорее всего, — ответила девушка, ловко выбираясь из сумки с рюкзачком за спиной.

— На «скорой» поедешь?

— Ты меня вообще слушаешь? — всплеснула руками Вита. — Я же говорила: с мачете меня в «скорую» не пустят. Так что не обессудь: снова к тебе на поклон приду, жди.

Известие это и обрадовало, и напугало Юрку одновременно.

— Как же ты дойдешь одна? — спросил он. — Может, мне тебя встретить у больницы?

— Не надо, — отмахнулась она, скривившись. — К тому же, я не знаю, когда точно меня отпустят — весь день будешь вокруг гулять? Дойду, куда денусь — в прошлый раз же дошла.

— И привела за собой полицию, — напомнил юноша.

— Виновата, больше такого не повторится, — заверила она. — Да не дрожи ты за меня так, — усмехнулась Вита, потрепав его ладонью по колену — Юрка сидел перед ней на корточках. — Не такая уж я и беззащитная, как кажусь сверху. Знаешь сколько ос зарубил этот клинок? — спросила девушка, на треть вытащив из ножен мачете.

— Сколько? — «на автомате» поинтересовался юноша.

— Давно со счета сбилась, — с ноткой гордости в голосе заявила Вита, вкладывая оружие назад. — Ладно, побежала я, а то еще отделение закроется. Давай, до завтра! — протянула она ему руку.

Юрка вроде и понимал, что обязан возразить, но ничего убедительного в голову упорно не шло, и он взялся пальцами за ее ладошку. Стоило же ему ее отпустить, как, сорвавшись с места, ньюпка стремглав побежала вдоль стены и через считанные секунды скрылась за углом. Когда юноша выглянул из-за него, Виты на улице уже не было — только хлопнула дверца на миниатюрном крылечке, пристроенном сбоку к пандусу подъезда черного хода — не станешь искать специально, так и не заметишь!

7

Ночь Юрка спал плохо: ему снилось, что они с Витой отбиваются от целой стаи черных бродячих котов — таких огромных, что разница в росте между ним и ньюпкой казалась несущественной. А временами она — разница эта — и вовсе исчезала (сон же!), и тогда они вставали, прижавшись спиной к спине, ощетинившись: Вита — мачете, Юрка — взятой где-то шипастой дубиной, и злобные шипящие твари уже не могли к ним подобраться. Но потом Юркин рост вновь резко увеличивался (или Витин уменьшался?), слаженность в их действиях тут же пропадала, и в этот момент удар исполинской когтистой лапы настигал кого-то из них, чаще — девушку, но иногда и его. Юрка просыпался в холодном поту и еще долго не мог заснуть, но стоило забыться, как кошмар возвращался снова.

Едва забрезжил рассвет, юноша решительно разорвал этот порочный круг, поднявшись с постели и отправившись завтракать.

Подивившись, что это сыну спокойно не спится в каникулы, к восьми часам отец, как обычно, ушел на службу, а Юрка, усевшись в гостиной с планшетом, принялся ждать возвращения из больницы Виты. «Утром скорее всего», — так ведь она сказала. Ну, так вот оно утро: пора!

Время, однако, шло, а дверной звонок издевательски молчал. Через час, взяв на кухне стул, Юрка переместился в коридор, к самому входу. Но и тут ему не сиделось спокойно. Несколько раз юноша подрывался, подходил к двери, прислушивался — хотя что тут услышишь, звукоизоляция в квартире была отменная — затем, не выдержав, открывал дверь и выглядывал на пустую лестничную площадку. Долго там озирался, после чего со вздохом возвращался на свой пост. В памяти его все время всплывал ночной сон, и каждый раз Юрка ежился от страшного предчувствия. Что, если на Виту в самом деле напала во дворе кошка? Или собака на самовыгуле? Или ворона — это же, кажется, хищная птица? Или ужалила оса? Да что там, даже простой муравей может представлять немалую опасность для одинокого ньюпа! А колония муравьев?!

И как он только мог согласиться на то, что Вита пойдет из больницы одна?! Ладно, вот вернется — и больше он никуда ее так не отпустит! Пусть только вернется…

Окончательно себя накрутив, Юрка положил на колени планшет, открыл блог Московского Верзилы и теперь поминутно обновлял главную страницу, каждый раз с ужасом ожидая, что там появится сообщение об обнаружении полицией еще одного трупа маломера в районе Института Человека. Пока свежих постов в журнале не было, но ведь и в прошлый раз автор разместил новость лишь через несколько часов после трагического происшествия…

За этим скорбными мыслями Юрка не сразу расслышал негромкий звук, донесшийся со стороны гостиной. Да и расслышав, поначалу не обратил внимания: мало ли что там могло такого случиться, может, шальная муха о стекло стукнулась или забытый на столе карандаш упал на пол — до этого ли ему сейчас? Но звук повторился еще и еще, и тяжело поднявшись, юноша все же отправился посмотреть, в чем дело.

Он как раз переступал порог гостиной, когда звук раздался в очередной раз — без сомнения, шел он со стороны окна и действительно наводил на мысль о столкновении со стеклом какого-нибудь неосторожного насекомого. Вот только никаких мух или, тем паче, ос, в комнате не было. Что же это за сумасшедшая Цокотуха стучится к нему снаружи с таким упорством?

Уже догадываясь, что могло послужить причиной, но пока не произнося этого даже про себя, Юрка пересек комнату и распахнул окно. Внизу, широко расставив ноги, с рогаткой в руке стояла Вита.

Аккурат в момент, когда Юрка высунул голову на улицу, девушка в очередной раз отпустила резинку, и крохотный снаряд угодил юноше точно в лоб — не то, чтобы больно, но довольно чувствительно.

— Ой, извини! — виновато крикнула снизу ньюпка. — Я не хотела! Что ты так долго?

Ни радость от долгожданной встречи, ни меткий выстрел не лишили Юрку осмотрительности: первым делом он быстро завертел головой, оглядываясь по сторонам: не видит ли их кто. По счастью, окно гостиной выходило в зеленый сквер, и густые кусты молодой сирени, уже отцветшей, надежно укрывали ньюпку от любого случайного свидетеля. Да и не было их, потенциальных свидетелей, в зоне видимости. Разве что из дома напротив мог подглядывать в окно кто-то любопытный, но даже вооружившись биноклем, он разглядел бы только перевесившегося через подоконник Юрку.

— Ты почему здесь? — спросил, наконец, юноша.

— По кочану! — нахмурилась Вита. — Скинь мне какую-нибудь веревку — окажусь внутри, тогда и поговорим!

— Веревку? — растерялся Юрка, судорожно припоминая, где у них в квартире может быть что-то подобное.

— Ну не веревку! Край пледа спусти! — бросила она, силясь засунуть рукоять рогатки в рюкзак. Та залезла не сразу — внутри явно что-то мешало. Вчера, кажется, рюкзак был пуст, нет?

— Сейчас! — выпрямившись, юноша шагнул к дивану.

Плед достал до земли лишь когда Юрка взял его за самый угол, развернув по диагонали — и то юноше пришлось лечь животом на подоконник, свесив руки вниз. Вита уцепилась за ячейки вязки, и Юрка осторожно подтянул девушку до карниза. Здесь ньюпка уже сама перескочила на подоконник, юноша хотел было помочь ей спуститься, но гостья ловко ухватилась за тросик, служивший для закрытия жалюзи на окне, и словно акробат по канату, стремительно соскользнула по нему на пол.

Еще раз беспокойно оглядевшись: не видел ли все же кто-нибудь их операцию, Юрка закрыл окно и отнес плед на место. Вита тут же забралась по нему на диван.

— Ну, что такой бледный? — спросила она, освобождаясь от лямок рюкзака.

— Я волновался, — машинально ответил юноша.

— А я-то уж как волновалась! — заявила ньюпка. — Стреляю, стреляю, а никого нет. Решила уже, что ты либо спишь, либо ушел куда-то.

— Я не спал, — поспешил оправдаться Юрка. — Просто не слышал. И вообще, я тебя у двери ждал! — заявил он, переходя в наступление.

— Как же я к ней подойду, к двери твоей, если у вас в подъезде кошачий лаз заколотили? — развела руками Вита.

— Заколотили? — удивился он.

— Ага. Я ткнулась было, но там гвозди с мою руку длиной — держат намертво. Пришлось прикидывать, где твои окна: хороша бы я была, если бы к соседям попала!

— Это да, — согласился Юрка. — И еще удачно, что мы на первом этаже живем, — добавил он.

— Будь иначе, мы бы и не познакомились тогда, — усмехнулась девушка. — Ну что, чаю с дороги предложишь усталой путнице?

— Да, конечно, сейчас, — дернулся он к серванту.

— Сахару побольше клади, — напомнила ему в спину Вита.

— Хорошо, — кивнул Юрка.

Минут через пять они уже сидели с чашками в руках, он — в кресле, она — на полюбившемся ей с прошлого раза толстом словаре.

— Тогда еще хотела сказать: хороший у тебя чай, — проговорила девушка, аж закатывая глаза от удовольствия. — Китайский?

— Китайский сейчас — если только контрабандный, — покачал головой Юрка. — Но кому же охота ради чашки-другой в тюрьму попасть? Так что наш.

— Хороший, — повторила Вита.

— Как анализ? — задал в свою очередь вопрос юноша, желая поддержать беседу.

— Анализ? — чуть сдвинув брови, переспросила ньюпка, как видно не сразу переключившись с мыслей о чае на менее приятные. — А, ты про кровь… Взяли. Вроде, все нормально.

— Это хорошо, — кивнул Юрка. — А…

— А это у тебя там что? — перебила его Вита, указывая свободной рукой на шкаф у стены. — Книги?

— Книги, — ответил он, несколько удивленный таким вопросом. — А что?

— Можно поближе посмотреть? — спросила девушка, отставляя чашку и поднимаясь со словаря.

— Да пожалуйста… — книги на полке были каждая с Виту размером, а некоторые и того больше — было не очень понятно, как именно ньюпка собирается их смотреть. — Какую тебе достать?

— Просто поставь меня туда, — предложила девушка. — К ним.

Пожав плечами, Юрка протянул к ней руку, подхватив большим и указательным пальцами под мышки.

— Держи крепче, не бойся, не поломаешь! — ободрила его Вита. — Лучше сильнее сжать, чем выронить!

Это был первый раз, когда Юрка держал ее в руке — до сих пор девушка всюду поспевала сама. На ощупь тельце ньюпки было теплым, подушечками пальцев он чувствовал, как под тканью комбинезона колотится ее сердечко. Подставив вторую ладонь Вите под ноги — слишком сжимать хват он все же опасался — юноша со всей возможной осторожностью перенес гостью на книжную полку.

— Все, можешь отпускать, — улыбнулась девушка, вставая подошвами на полированный край.

— А не упадешь? — спросил Юрка, раздвигая пальцы, но не спеша отводить руку в сторону. — Может, подстраховать?

— Не упаду, — заверила Вита. — Падают в основном те, кто боится упасть, а я не боюсь… — не успела она договорить, как нога ее поехала на скользкой поверхности полки и едва не сорвалась вниз. Юрка машинально сжал пальцы, но девушка уже резко наклонилась вперед, и все, чего он добился — подтолкнул ее в спину. Ньюпка упала на четвереньки — но хотя бы на пол не свалилась.

— Ну вот, а ты говоришь… — выдохнул юноша. В груди у него все ходило ходуном, пришлось прижать к сердцу свободную ладонь, умеряя разливающуюся внутри тяжесть — вторая рука по-прежнему сторожила Виту.

— Это недоразумение, — невозмутимо заявила девушка, поднимаясь. — Можешь отойти, все в порядке.

Помедлив, руку Юрка опустил, но отходить, конечно же, не стал, в любой момент готовый снова прийти на помощь самоуверенной ньюпке. Тем временем та неспешно двинулась вдоль книжных корешков, забавно, по-птичьи, склонив голову на плечо. Видно, чтобы удобнее было разбирать тисненные названия — самая маленькая буква там была размером с ее ладонь.

— А у нас практически нет бумажных книг, — проговорила вдруг Вита, приостанавливаясь.

— Почему? — спросил Юрка.

— А кто ж будет их для нас печатать? — развела она руками. — Сами-то мы не можем. Вот только из церкви иногда привозят религиозную литературу, но что с нее толку, если читать почти никто не умеет?

— Не умеет читать? — удивился юноша.

— А как учиться, если книг нет? Да и зачем?

— Но ты умеешь? — полуспросил он.

— Я умею, — кивнула ньюпка. — Но таких, как я, сейчас меньшинство. Многих устраивают аудиофайлы — плейеры у нас в каждом втором доме, они разрешены.

— А электронные книги? — спросил Юрка. — Или ни читалок, ни компьютеров тоже нет?

— Читалка — это устройство для чтения электронных книг? — уточнила Вита. — Нашего размера их не делают, а читать, прогуливаясь туда-сюда вдоль страницы, сам понимаешь, немного неудобно. У бургомистра дома есть ноутбук, ему Мэр полиса подарил, но он все равно большой.

— И к сети не подключен, — предположил юноша.

— И к сети не подключен, — эхом подтвердила она.

Какой толк может быть от компьютера без возможности подключиться к сети, Юрка не представлял.

— Нет книг — нет нормального образования, — продолжала между тем девушка. — А нет образования — нет будущего.

— Но работают же некоторые ньюпы в мегаполисе, — почему-то счел своим долгом затеять спор он. — Значит, выучились чему-то.

— Чему-то выучились, — не стала, однако, возражать Вита. — У нас у всех идеальная память, это здорово помогает.

— Не понимаю все-таки, почему нельзя наладить печать тех же книг, — пожал плечами Юрка. — Церковь, вон, сделала, почему другие не могут или не хотят?

— Это ты у правительства полиса спроси, почему не хотят, — хмыкнула девушка.

— А сами вы что?

— А что мы?! — внезапно почти закричала она в ответ — так, что от неожиданности он даже отшатнулся. — У нас что, есть своя промышленность? Свои типографии — книги печатать? Свои электростанции? Ничего у нас нет! Даже кузницы нет клинок выковать — она хлопнула ладонью по рукояти мачете на боку. — Что верзилы подадут на бедность — тем и живем!

— Ну, кузницу-то, наверное, можно свою устроить, — пробормотал Юрка, до крайности смущенный ее взрывом. — В древности же люди справлялись как-то…

— В древности у людей руки были как у тебя, в не как у меня, — уже спокойнее произнесла Вита. — Длинные. Знаешь, какая должна быть температура, чтобы железо сделалось ковким? И какое должно быть пламя, чтобы ее поддерживать? И на каком расстоянии от него нужно держаться, чтобы не сгореть заживо и не задохнуться? Увы, размер имеет значение. Не бывает у маломеров мини-кузниц. Руки коротки!

— И что же тогда делать? — растерянно спросил Юрка.

— А надо что-то делать? — невесело усмехнулась ньюпка.

— Ну…

— Тебе вот точно ничего делать не надо — тебя-то это все каким боком касается?

— А тебя?

— А я и делаю. Что могу.

— Что? — задал он вопрос. — Что ты делаешь? Я мог бы попробовать помочь…

— Как только мне понадобится помощь, обязательно к тебе обращусь, — заявила ньюпка таким странным тоном, что Юрка не понял, это она его так отшила или наоборот, искренне поблагодарила.

Пока он размышлял над этим вопросом, девушка дошагала до конца полки и остановилась возле тоненького серого корешка у самой стенки.

— «Путешествия Гулливера», — прочитала название Вита. — Это же где один верзила попал в плен к таким карликам, даже меньше ньюпов? — спросила она, обернувшись к Юрке. Тот кивнул, хотя и помнил, что книжный Гулливер бывал не только в стране лилипутов, но и наоборот, у великанов. — У нас есть такой аудиофайл, — сообщила девушка. — Кстати, ты знаешь, что на самом деле существует остров, где нет ни одного верзилы, одни ньюпы?

— Окинава в Китае? — пришла на память Юрке статья из Рупедии. — Но там есть верзилы, только мало.

— Значит, не Окинава, — покачала головой Вита. — Другой. Там верзил нет. Многие наши мечтали бы на нем оказаться, — сказала она вдруг.

— И ты тоже? — спросил юноша.

— Раньше — да. В детстве. Теперь — нет. Сейчас мне кажется, это путь не вперед, а назад.

— А не хотела бы ты… — на память Юрке пришла его давешняя идея. — Раз уж зашел об этом разговор, скажи: не хотела бы ты жить не в мини-сити, а в мегаполисе? — набравшись смелости, задал он вопрос.

— Ты имеешь в виду, заключить рабочий контракт? — неверно поняла его она.

— Нет, — мотнул он головой. — Я имею в виду — жить здесь, у меня дома. С отцом я договорюсь! — поспешил заверить он, полагая это наиболее серьезным из возможных препятствий на пути осуществления своего плана. — У тебя будет целая комната! Ни ос, ни кошек! И грядки эти ваши дурацкие полоть не нужно! Купим мебель по размеру, наладим… — слово «туалет» он из деликатности выговорить не решился, — удобства… Все наладим… А?

Поджав ноги, Вита села на полке, пригладила ладонью растрепавшиеся волосы.

— Спасибо, — проговорила она затем. — Я ценю твое приглашение — очень ценю, честное слово! Но знаешь… Боюсь, что это тоже не путь вперед.

— А какой — вперед? — упавшим голосом спросил Юрка.

— Не знаю, — негромко призналась она. — Я как раз его ищу…

Интерлюдия. Вид снизу. Влад

— Влад! — раздалось за стеной. — Где ты, Влад?!

Кого это еще принесло с утра пораньше?!

В последний раз любовно взглянув на ровный ряд стеклянных фляг с особым образом подготовленным клубнично-жимолостивым нектаром, в которых уже понемногу начинался процесс брожения, Влад прикрыл их старой проржавевшей тачкой, торопливо набросал сверху обрывков тепличной пленки, коих по всему сараю валялось в изобилии, затем шагнул к двери, и, приоткрыв ее, высунул голову наружу.

На тропинке, вьющейся среди аккуратно подрезанной травы — так, чтобы взрослому ньюпу стебли не доставали и до колена — уперев руки в бока, стоял его дядька по матери, Борис — крепкий еще мужичок с не по возрасту седой шевелюрой. В руках родич держал длинную толстую пику, умело доработанную из верзиловой вязальной спицы.

— Так с этим барахлом и возишься? — покачал головой дядька. Официальным поводом для визитов Влада в сарай была ревизия поломанного сельскохозяйственного инвентаря, что сваливался там годами.

— А ты, я сморю, никак, на войну собрался? — хмыкнул в ответ племянник. — Копье взял — щит не забудь! На кого походом идем? Уж не на Питер ли?

— Тебе бы все хохмить! — скривился Борис. — Объявлена большая охота! — с пафосом сообщил он затем. — Так что бросай свою помойку, бери мачете — и пошли!

— Мачете всегда при мне, — звонко хлопнул ладонью по ножнам Влад и вышел, наконец, из сарая. — А с чего это вдруг охота-то? Снова собака за периметр пробралась?

— Совсем ты тут, на выселках, от жизни отстал! — покачал головой дядька. — Неужели не слышал: крот завелся на огороде. Третью грядку этой ночью погубил, подлец!

— Чью грядку? — «на автомате» спросил он.

— Какая разница, чью? — бросил Борис. — Вам бы, молодежи, только все делить на «мое»-«твое»!

— И все-таки, чья это была грядка, что наш добрый бургомистр вдруг расщедрился на воду для охоты? — и не подумал смутиться Влад. — Уж не Виты ли?

— Нет, не Виты, — мотнул седой головой дядька. — Старого Захара. А бургомистра с утра на месте нет — видно, в полис укатил. Ну, Захар и надавил на водокатчиков своим авторитетом — те не устояли и обещали воду.

— А, ну если Захара, тогда понятно, — кивнул племянник. — Что ж, пошли, поможем старику — а то его еще ненароком шлангом зашибет!

— Дурак! — хмуро, но без злобы бросил Борис. — Крот — это ж общая беда. Сегодня Захар, завтра я, а послезавтра, глядишь, доберется до грядки твоей матери — что тогда скажешь?

— Да шучу я, шучу! — примирительно махнул рукой Влад. — Все я понимаю! Видишь: иду.

— Вот молча и иди! — не унимался распалившийся дядька.

— А вот это уж дудки! — усмехнулся он. — Нет такого закона, чтобы честному ньюпу рот затыкать!

— Ты это еще Петру скажи!

— А и скажу!

Вяло переругиваясь, они вышли к огороду. Народу здесь уже собралось немало — со всех окрестных домов. Молодежь, вроде Влада, с мачете, те, кто постарше и поопытнее — с пиками наподобие Борисовой. Безоружные подростки возились с сетями и веревками, устанавливая ловушки на кротовины, коих и в самом деле с кругом высились десятки. Занятие это было, по большому счету, бесполезное — почуяв потоп, вылезти на поверхность крот может где угодно, совсем не обязательно пойдет старым ходом, но растягивать сети над холмиками было принято — их и растягивали. Приобщенные к взрослому делу, работали детишки весело, с огоньком. Ближний к Владу щуплый парнишка (кажется, Иван? Нет, Егор!), явно красуясь перед золотокудрой ровесницей, даже напевал в голос:

Идет охота на кротов, идет охота!

На серых хищников, подземных ползунов…

Других строк в этой песне, похоже, не имелось, потому как, закончив вторую, паренек ненадолго замолкал и снова переходил к первой. Девчонка, впрочем, больше косилась не на него, а на другого пацана, Марка. У того на боку висело мачете, и на возню подростков с ловушками он поглядывал свысока.

Настоящим, серьезным делом были заняты сейчас дюжина работников водокачки — они тянули из кустов толстенный — два кулака можно внутрь засунуть — и, очевидно, тяжеленный шланг. Его конец будет опущен глубоко в недра кротовины — не первой попавшейся, а выбранной опытными охотниками по каким-то одним им известным признакам — после чего по шлангу пустят воду. Предполагается, что, когда та заполнит подземные тоннели, крот вылезет наверх отдышаться, вот тут-то его и нужно будет брать.

Помимо защиты от вредителя овощных грядок, охота имела и чисто промысловое значение — шкура крота ценилась в мини-сити за качественный мех, а мясо хотя и было, как говорят, до отвращения невкусным (самому Владу пробовать его пока не доводилось), но скудный стол вполне могло разнообразить. Конечно, ни ради этих нескольких десятков грамм вонючей кротятины, ни даже ради шикарной черно-бурой шкуры воду с водокачки никто бы не выделил. Но огород для ньюпа — это святое.

— Ну, что засмотрелся? — оторвал Влада от его мыслей строгий голос дядьки. — Наша позиция дальше, — показал он в сторону необработанного луга. — Пошли!

— Пошли, — не стал на этот раз спорить племянник.

Обогнув грядки, они двинулись сквозь траву. Кротовин здесь почти не было: подземные землекопы — они тоже не дурные, целину рыть. Им подавай мягкую пашню, щедро орошенную пo'том поколений ньюпов!

Уже в зарослях дядьку с племянником догнали еще двое: тот самый Марк, на которого у грядок поглядывала золотовласая девчонка, и старший Марков брат Федор. С последним Влад сердечно поздоровался — тот был его давним приятелем и одним из основных покупателей хмельного зелья, что сейчас бродило в сарае. Насколько знал Влад, сам Федор бражку не употреблял, толкая на сторону и имея с этого свою долю малую, но с точки зрения бизнеса так было даже лучше.

— Пришли! — заявил Борис, останавливаясь и опираясь на пику. — Чую, где-то здесь он сегодня и вылезет!

— Спорим, что нет! — тут же предложил ему Марк.

Дядька посмотрел на паренька так, словно только что с удивлением обнаружил рядом его присутствие.

— Спорилка у тебя еще не выросла, малец! — бросил презрительно.

Марк вспыхнул, но Федор положил на плечо брата тяжелую ладонь, и паренек тут же сдулся, словно пузырь в бутыли с брагой.

Издалека донесся приглушенный, мерный гул.

— Вода пошла! — понял Влад.

— Без тебя знаю, — шикнул на него дядька. — Тихо все, добычу спугнете!

Племянник послушно умолк.

Несколько долгих минут ровным счетом ничего не происходило. Влад все ждал, что сзади, от грядок, раздадутся победные крики — в самом деле, шансов на то, что крот вылезет на поверхность именно там, было куда больше — но напряженной тишины ничто пока не нарушало. Возможно, «подземный ползун» вообще не покажется на глаза ньюпам — так тоже случается: захлебнется в водном потоке (что само по себе было бы неплохо), или, наоборот, вовремя спохватившись, сумеет возвести в своем тоннеле надежную пробку из грунта и затаится за ней. Всяко бывает: это охота!..

Внезапно земля под ногами Влада словно бы качнулась, и трава в полуметре справа зашевелилась. Импульс шел не сверху, где его легко можно было списать на случайный порыв ветра, а снизу, от корней! Влад вопросительно посмотрел на дядьку — тот приложил палец к губам и жестом показал всем: окружаем! Охотники крадучись двинулись в обход места, где среди травы уже начала понемногу расти горка рыхлой черной землицы.

Едва они успели занять места вокруг новоявленной кротовины, как ее верхушка осыпалась, и показался подвижный серый хоботок, увенчанный розовым пятачком и утыканный короткими усиками. Рванувшись вперед, Борис — единственный в отряде обладатель пики — всадил свое оружие в насыпь чуть пониже вершины, рассчитывая, очевидно, поразить дичь в район шеи, но аккурат в этот момент крот подался вверх, и дядька то ли вовсе промазал, то ли лишь подранил зверя.

Крутя туда-сюда хоботком, «подземный ползун» проворно перевалил через края кротовины, замер на миг, и, перебирая уродливыми лапами, напоминавшими злую карикатуру на человеческие руки, бросился прямиком на Марка. Попятившись, паренек неумело попытался нанести зверю удар мачете по носу, но крот — даром, что слепой! — легко уклонился, и резво повернув, кинулся уже на Влада. Ньюп машинально выставил вперед свой клинок, но зверь ловко поднырнул под него. Подоспевший Федор рубанул крота в район куцего хвоста — куда успел дотянуться. Тут же забыв о Владе, зверь завертелся волчком, потом замер на миг и, обнажив острые зубы, тяпнул обидчика за руку, в которой тот сжимал оружие. Брызнула кровь. Федор истошно закричал, его мачете упало на траву. В этот момент Борис, сумевший, наконец, выдернуть из кротовины застрявшую в земле пику, подскочил к кроту сзади и с размаху пригвоздил зверя к земле. Тот в последний раз дернулся — и почти сразу застыл неподвижно: похоже, острие пробило сердце.

Еще не отойдя от скоротечной схватки, Влад ошалело поднял голову: со всех сторон к ним бежали люди. Кто-то склонился над раненым Федором, кто-то зачем-то совал клинок в пасть убитого крота, кто-то похлопывал по плечу Бориса, хваля за мастерский удар. Приковылял от грядок и старый Захар.

— Что разгалделись? Еще ничего не закончилось! — сварливо напомнил он охотникам. — Он здесь мог быть не один! А ну, прочешите окрестности!

— Делай, как он говорит, — велел Владу Борис, кое-как вырвавшись из кольца восторженных поклонников. — Вот в ту сторону иди, — показал он за спину племяннику. — Если метров через двадцать пять не встретишь свежей кротовины — возвращайся.

— Хорошо, — послушно кивнул Влад, но прежде, чем выполнить указание, подошел к Федору. Тот сидел на траве, бледный, как личинка майского жука, его изувеченную руку бинтовала черноглазая девица по имени Майя — Влад вспомнил, что когда-то она работала медсестрой в полисе. — Как ты? — спросил он приятеля.

— Говорят, жить буду… — процедил тот сквозь крепко стиснутые зубы.

— Его нужно срочно к верзилам в больницу! — не отрываясь от своего занятия, заявила Майя. — Кто-нибудь, вызовите «скорою»!

— Как же ее вызовешь, если бургомистра нет? — растерянно бросил кто-то.

— Как хотите! Петра найдите или Кирилла! Таню попросите, в конце концов!

— Я сбегаю за Таней! — немедленно вызвалась девушка по имени Анка.

— Лучше я! — предложил юный Егор. — Я быстрее управлюсь! — Анка была хромоногой — это все знали.

— Давайте, живей! — поторопила обоих Майя. — Иначе он вообще останется без руки!

— Не надо без руки! — взмолился Федор.

— Поэтому живей!

Поняв, что здесь разберутся и без него, Влад направился через луг к кустарнику — куда ему и указал дядька.

…Земля внезапно начала уходить у него из-под ног, когда Влад удалился от кротовины едва на десяток метров. Сперва он вообразил, что прямо под ним лезет наверх очередной крот, но грунт не выбрасывался вверх — наоборот, оседал, проминаясь и уступая место холодной, грязной воде. Влад рванулся из нежданной западни, но все вокруг него уже обваливалось, и не сумев нигде найти опору, насмерть перепуганный ньюп рухнул куда-то в преисподнюю.

* **

Влад пришел в себя в широком тоннеле — чтобы прорыть такой, крот должен был быть размером с собаку, не меньше! Ньюп отчетливо помнил, как его тащило бурным ледяным потоком, но сейчас вся вода уже куда-то ушла и вокруг было почти сухо. И не темно: под высоким — подпрыгнув, едва дотянешься рукой — потолком горели пара тусклых фонариков — один ровно, второй почему-то все время мигал.

Ничего не понимая, Влад сел, ощупал пальцами пол: тот был на удивление ровным и твердым, как камень.

— Чудеса! — выговорил ньюп.

— И не говори! — раздалось сзади. — Чего только не привидится после нескольких фляг бражки!

Он резко обернулся: за его спиной тоннель резко загибался в сторону, и там, на самом повороте, с мачете в руке стоял Петр, один из приближенных бургомистра. Как и над Владом, над ним светились два потолочных огонька. Почти рефлекторно сидевший на полу ньюп схватился за собственный бок: ножны были на месте, а вот клинок пропал — должно быть, его унесло прочь с водой.

— Я никогда не пью сам, — почему-то счел нужным оправдаться Влад.

— Ошибаешься, — покачал головой Петр. — Сегодня утром ты вылакал все свои запасы, после чего, конечно же, крепко уснул и видел во сне всякие… чудеса, да. Подземные ходы и все такое. А я, соответственно, заглянул в твой сарай, и ничего предосудительного там не нашел — ты же, как мы только что решили, все уже выпил. Вот так… Другой вариант для всех гораздо хуже: ты ничего не пил и в самом деле наткнулся на нечто загадочное. Но тогда, выходит, что в сарае я обнаружил твои заготовки — никто же их так и не успел употребить по назначению! Налицо грубейшее нарушение. Так что рассказывать о подземных чудесах тебе придется уже где-нибудь в Барнауле. Как тамошний уроженец, заверяю: много благодарных слушателей ты не найдешь!

Чего у Влада было не отнять, соображал он обычно быстро. Петр (вот пес!) раскрыл его секрет — это очевидно. А он, в свою очередь, кажется, нечаянно наткнулся на тайну самого Петра. И теперь тот предлагает договориться по-хорошему. За бражку его бургомистр, и в самом деле, по головке не поглядит, так что насчет ссылки в Барнаул собеседник не просто так пугает… А загадочный тоннель… В конце концов, это не его дело!

— Да, ты прав, — пробормотал Влад, демонстративно хватаясь руками за голову. — Привидится же такое! Расскажешь кому дома — засмеют! Впрочем, я своих снов никогда надолго не запоминаю. Этот вот тоже уже практически забыл!

— Замечательная привычка, — с серьезным видом кивнул Петр, приближаясь и протягивая ему свободную руку, чтобы помочь подняться. — Всем бы в мини-сити такую!

8

Отказ Виты принять его предложение Юрку, конечно же, огорчил, но, расставаясь у периметра мини-сити, они договорились встретиться назавтра в микст-зоне, и даже условились о времени — в час дня, так что засыпал вечером юноша в приподнятом настроении.

Разбудил его телефонный звонок. Немного искаженный из-за вибрации лежавшего на прикроватной тумбочке гаджета, в ночной тиши зловеще звучал Имперский марш в классическом исполнении Лондонского симфонического оркестра.

Сердце в Юркиной груди замерло. Протянув дрожащую руку, он нащупал телефон, но тот предательски выскользнул из сделавшихся вдруг непослушными пальцев и с глухим стуком упал на пол. Приподнявшись на кровати, юноша схватил неумолкающий гаджет уже другой, правой рукой, сдвинул большим пальцем бегунок на экране — сделать это ему удалось лишь со второй попытки — и поднес трубку к уху.

— Алло? — хрипло — со сна — выговорил Юрка.

— Здравствуйте, — раздалось в ответ. Голос в трубке был довольно высоким — женским или даже детским. Хотя нет, детским он, разумеется, никак оказаться не мог.

— Здравствуйте, — ответил юноша.

— Можно поговорить с Витой? — последовал вопрос, которого, надо признаться, Юрка в этот момент ожидал менее всего.

— С Витой? — удивленно переспросил он. — А… А почему, простите, вы ей звоните на этот номер?

— Она оставила его в качестве контактного, — нетерпеливо пояснили на той стороне. — Это говорят из клиники при Институте Человека.

— Да, это я понял, — пробормотал Юрка. Мелодия из «Звездных войн» стояла у него лишь на одного-единственного абонента. — Но… Как бы, это… Виты здесь сейчас нет.

— Как нет? — искренне поразились на том конце. — У нас для нее важная информация.

— Ну, можете сказать ее мне, завтра я постараюсь ей передать, — предложил он.

— Нет, завтра не годится, — тут же решительно возразили в трубке. — Ей нужно срочно прибыть в клинику.

— Что, прямо сейчас? — оторвав телефон от уха, Юрка бросил быстрый взгляд на часы на экране — время было без десяти двенадцать ночи.

— Да, — услышал он, поспешно вернув трубку на прежнее место. — Это очень важно. Чрезвычайно важно!

— Это из-за тех анализов? — догадался юноша. — Плохие результаты?

— К сожалению, не могу ответить вам на этот вопрос, — Юрка не понял, означало это в самом деле «не могу», или же в большей степени «не желаю» или «не имею права». — Так вы передадите информацию Вите?

— Я… Я постараюсь, — выговорил юноша, не придумав сходу лучшего ответа.

— Спасибо, — услышал он в ответ. — Это очень важно. И очень срочно. Очень. До свидания.

— До свидания…

Связь прервалась.

Уронив телефон на одеяло, Юрка обалдело сел на кровати. Что за бред?! Они что, реально ждут, что вот он сейчас подорвется и среди ночи попрется в мини-сити? Ерунда какая-то! И вообще, откуда у них его телефон?

Ответ на последний вопрос был, впрочем, более или менее ясен: он же сам назвал номер Вите в первый день их знакомства. Но зачем она оставила его в клинике, раз связаться с ней по нему все равно невозможно? Вот если бы Вита в самом деле собиралась жить у него дома… Но он же только сегодня ей это предложил! А она отказалась, отказалась наотрез! Не сходится…

Нет, если бы не эта непонятная срочность, тогда бы еще ладно. Они теперь видятся каждый день — вчера, сегодня, вот на завтра договорились — случись что-то действительно важное, он, и правда, мог бы передать ей сообщение. Возможно, на это Вита и рассчитывала? Но почему тогда ни о чем его не предупредила? Забыла? А номер направо-налево раздавать она не забыла!

Ну и сама виновата! Вот завтра днем они встретятся, и он все ей перескажет. А как иначе-то? Телефонов в мини-сити нет, сети нет, ну, приедет он ночью к Витрине — а там, естественно, все закрыто. И что будет делать? Сложит руки рупором и примется кричать: «Вита, выходи, тебя в клинике ждут!»? Чушь. Бред. Глупость. В конце концов, если она им так срочно там нужна — прислали бы «скорую». И сами бы, как дураки, орали под забором! Да у них, небось, есть какой-нибудь нормальный способ известить мини-сити о своем приезде — на худой конец, сирену можно включить, перебудив всех ньюпов округи! А он что? У него сирены нет!

Так что завтра. Все завтра. В текущем режиме.

Юрка упал на подушку, но уже через пару секунд снова уселся.

Они сказали срочно. Не исключено, что там стоит вопрос о жизни и смерти. Ему ли не знать, что это такое. Но гонять ночью «скорую» ради какой-то маломерки они не хотят. Отзвонились по оставленному номеру — и все, считай, ответственность с себя сняли. А он мучайся теперь. В конце концов, это просто нечестно!

Опустив ноги на пол, Юрка встал с кровати. Нет, ну, нелепица же! Бессмыслица! Руки его сами собой нащупали на спинке стула рубашку и принялись неловко просовываться в рукава. Может, перезвонить в клинику? Сказать, что он ну никак не может связаться с Витой, и если это в самом деле срочно — пусть сами что-то делают? Так он, вроде, сразу так им все и сказал… Юркины пальцы уже застегивали молнию на джинсах, та упиралась, заедала. Что он делает? Куда собрался? Да и вообще, работает ли ночью программка вызова такси в телефоне?

Программка работала, обещая приезд машины через четыре минуты. Достав из-под кровати сумку-переноску, Юрка повесил ее на плечо, затем, подойдя к столу, зажег лампу, взял лист бумаги и ручку и принялся писать записку отцу — на всякий случай:

Папа, звонили из институтской клиники, просили срочно явиться. Кажется, это связано с какими-то анализами, но точно не с операцией. Я пошел, рассчитываю вернуться домой к утру. Ю.

PS: мне не звони, не уверен, что смогу ответить.

Что характерно, в тексте не было ни слова неправды.

Оставив записку на видном месте на столе и придавив лист ручкой, чтобы ненароком не слетел и не затерялся, Юрка на цыпочках вышел из комнаты, прислушался: судя по всему, отец спал, ночной телефонный звонок его не разбудил. Вот и ладненько! Прокравшись к входной двери, юноша, не зажигая света, наощупь обулся, привычным движением прихватил с вешалки куртку и тенью выскользнул на лестничную площадку. Как смог аккуратно прикрыл за собой тяжелую дверь и запер ее на нижний замок — как и было у них принято, если дома кто-то оставался.

Идя к машине, подать которую попросил к соседнему подъезду — на случай, если отец все же проснется и выглянет ненароком в окно — Юрка то и дело приостанавливался — не столько даже для отдыха, сколько в сомнениях: может быть, все же плюнуть и вернуться? Ну, куда его, к черту, несет? Что он собирается делать, доехав? Как будет искать Виту? Однако, сев в такси, внезапно успокоился — возможно, оттого, что на ближайшие полчаса от него уже ровным счетом ничего не зависело, сиди себе, смотри в окно. Вроде, и не делаешь ничего, а дело потихонечку движется. Вот до самого конца бы так…

Выйдя у Витрины, Юрка дождался, пока алые огни отъезжавшего автомобиля скроются за поворотом, и, ежась — на улице было прохладно, а он в сандалиях на босу ногу, хорошо хоть куртку взял — подошел к ограждению. Юноша надеялся, что застанет здесь хоть кого-то — понятно, не кассира, тот, конечно же, давно ушел, ну так хотя бы дежурного охранника, а у того на счастье окажется экстренный канал связи с кем-нибудь за периметром — почему бы и нет? Должен же такой существовать! Однако улица перед Витриной была абсолютно безлюдна. Пройдя за ограждение — для этого ему пришлось всего лишь слегка подвинуть переносной металлический барьер — Юрка приблизился к стеклу. В мини-сити царила тьма, свет проникал внутрь лишь со стороны мегаполиса. Но белые стены домиков были хорошо видны на темном фоне зелени, из окон же не пробивалось ни лучика — как видно, обитатели их спокойно спали.

Как все нормальные люди в это время! Люди, независимо от их роста, вообще обычно ночью спят, а не шастают неприкаянно в полумраке у Витрины!

Юрка принялся стучать кулаком по стеклу, надеясь разбудить шумом кого-то из ньюпов внутри домиков, но, как видно, сон тех был крепок, и скоро юноша бросил это бесполезное занятие.

Ворота, ведущие в микст-зону, были, конечно же, заперты. Для верности Юрка подергал за них — те не поддались ни на сантиметр. Перелезть через них сверху — сподобься юноша на такой сомнительный подвиг — тоже было невозможно: сразу же над створками начиналась сетка периметра.

Оставался еще таинственный лаз, через который в мини-сити проникала Вита, и следующие двадцать минут ушли у Юрки на его поиски, не увенчавшиеся, впрочем, успехом: либо тайный ход за периметр располагался совсем не там, где искал его юноша, либо был слишком уж мал и хорошо спрятан.

Отчаявшись, Юрка снова вернулся к Витрине. Ну, вот и все. Можно с чистой совестью вызывать такси и ехать домой. Все что мог, он сделал. Отмычки, чтобы отпереть ворота, у него, нет, металлическую сетку периметра зубами не перегрызть, стекло Витрины… Стекло Витрины… Нет, на фиг! Он мотнул головой, отгоняя безумную мысль прочь. Даже если его возможно разбить — сам же будешь погребен под горой осколков. Да и шум выйдет такой, что мало не покажется — вся полиция мегаполиса тут же слетится! Взгляд Юрки, как видно, случайно, остановился на массивной урне, стоявшей возле будки кассы. Да нет же! Нахмурившись, юноша отвернулся от урны, и взор его сам собой вновь обратился на стекло. Почти все оно было цельным, но с примыкавшего к сетке периметра края, под углом к основной части шла отдельная секция шириной около метра в узкой металлической раме — за счет нее стекло было немного выдвинуто от линии стены в сторону зрителей.

С полминуты Юрка смотрел на этот изолированный фрагмент стекла, потом столько же — на урну, потом снова на Витрину, снова на урну… Да он, небось, ее и от земли не оторвет! А оторвет — так нипочем не донесет до стекла! А если и донесет…

Звон вышел даже громче, чем ждал юноша, а вот пробитое отверстие оказалось совсем небольшим, пришлось ударить тяжеленной урной еще дважды, чтобы хоть как-то его расширить, а потом еще вынимать торчавшие, словно оскаленные акульи зубы, осколки, но все равно протискиваясь, Юрка ухитрился в кровь расцарапать левую руку и распороть лицейскую куртку. Последнее было обиднее всего: рана — фиг с ней, сама заживет, а вот с формой такой номер не пройдет… Впрочем, все эти мысли существовали где-то в стороне, сами по себе, и словно не имели никакого отношения к странному субъекту, пролезавшему сквозь разбитую Витрину. Сыщись рядом кто-то, задавший Юрке вопрос: кто такой этот наглый хулиган, юноша, пожалуй, и не нашелся бы, что на сие ответить…

Опомнился он только на той стороне, и то лишь оттого, что споткнулся — как видно, об овощную грядку, будь она трижды неладна — и, не удержав равновесия, упал лицом в холодную влажную траву. Почти минуту Юрка так и пролежал, силясь упорядочить сбившееся дыхание и вконец спутавшиеся мысли. Идиот! Что он наделал! Теперь ему конец! Из Лицея выгонят — это уж точно, и конечно не за порванную куртку! Хорошо еще, если в тюрьму не посадят! А почему, собственно, не посадят? Очень даже могут!

Самым разумным поступком в его положении, наверное, было немедленно выбраться обратно и бежать сломя голову прочь от Витрины, в родные каменные джунгли мегаполиса, но, как видно, сегодня в его жизни не была ночь разумных поступков, и вместо того, чтобы спешно покинуть место своего преступления, поднявшись на ноги, Юрка двинулся к ближайшему белому домику.

Нельзя сказать, что он действовал совсем уж наобум — план у него был. И план простой: не бегать по всему мини-сити в поисках Виты, а найти кого-то из ее сородичей и передать информацию через него. Поэтому подойдя к ближайшему домику, Юрка опустился на колени и постучал в стену возле крылечка — трогать крохотную дверку он не решился, боясь ее ненароком выбить. Изнутри, однако, не раздалось ни звука. Юноша постучал еще раз — с тем же нулевым результатом, затем достал из кармана джинсов телефон, зажег встроенный фонарик и направил яркий луч в крайнее окошко, сам же склонился глазом к соседнему.

К немалому его изумлению, внутри домик оказался совершенно пуст — ни перегородок между комнатками, ни мебели, ни жителей. Не понимая еще до конца, что все это может значить, Юрка перешел к соседнему строению и заглянул в него — там обнаружилось все точно то же самое. И третий, и четвертый домики (остальные юноша проверить не успел) ничем не отличались от двух первых — если кто-то в них когда-то и жил, то времена те явно давно минули.

Поднявшись над бутафорской деревенькой в полный рост, словно Гулливер над селением лилипутов, Юрка выключил фонарик, и в этот самый момент до его слуха донесся отдаленный вой полицейской сирены. Пока отдаленный — звук стремительно приближался. Как видно, полиция получила, наконец, сигнал о творящихся у Витрины безобразиях и спешила восстановить столь грубо порушенный порядок.

Руки юноши сами собой опустились вниз, телефон едва не выпал из расслабившихся пальцев в траву, но именно это и привело Юрку в чувство — привычка следить за сохранностью гаджета, на который в любой момент могли позвонить из Института, давно стала для него чем-то вроде инстинкта. Юноша вскинул голову: огней полицейской машины видно пока не было, но судя по всему, появиться они должны были уже вот-вот. Тяжело вздохнув, Юрка сделал неуверенный шаг к разбитому стеклу, постоял мгновение, а затем резко повернулся и бросился наутек — в темноту мини-сити.

9

Отчаянный кросс не прошел для Юрки даром — не пробежав и ста метров (понял это он лишь гораздо позднее, в тот же момент готов был поклясться, что преодолел по бездорожью добрый километр, а то и два), юноша был вынужден остановиться, вконец задохнувшись. Перед глазами у него плясали желтые и фиолетовые круги, ноги предательски подкашивались, и, не удержав равновесия, Юрка рухнул на колени, широко разинув рот в поисках воздуха, но не в силах сделать вдох. Дышать он смог начать, наверное, лишь через четверть минуты, сперва сбивчиво и хрипло, и лишь гораздо позже — более или менее размеренно. Только тогда сознание его немного прояснилось, и первое, что он почувствовал, был какой-то предмет, упершийся ему в спину точно между лопаток.

Даже с учетом Юркиной сгорбленной позы, ни один ньюп не смог бы проделать этого на такой высоте, а значит, вывод был очевиден — его догнали полицейские.

Не имея сил сопротивляться, юноша хотел было поднять вверх руки в знак того, что сдается, и только теперь заметил, что упирается сжатыми кулаками в траву. Оторвать их от земли — вне всякого сомнения значило бы немедленно упасть лицом вперед.

— Не оборачивайся, — раздалось тем временем сзади. — И не дергайся. Это электрошокер. Одно резкое движение — и получишь разряд.

Что до резких движений, то Юрка и так вряд ли сейчас был на них способен, но зато услышанное заставило его усомниться в том, что за спиной у него стоит страж закона. И дело даже не в высоком голосе — полицейские, они ведь тоже разные бывают, среди них немало женщин — главное, он никогда не слышал, чтобы полиция мегаполиса пользовалась электрошокерами. Резиновые дубинки, пистолеты, даже ручные пулеметы — сплошь и рядом, но шокер — это уже что-то из каких-нибудь далеких китайских реалий.

— Кто ты такой и что здесь делаешь? — задал тем временем вопрос незнакомец. Или все-таки незнакомка?

— Я… Я ищу Виту… — выговорил он не без труда. Вылетая, слова царапали горло, словно колючки чертополоха, и Юрка закашлялся.

— Какую еще Виту? — спросили сзади.

— Виту… Ньюпку… Маломерку… Мне позвонили из клиники…

Хрипя и сбиваясь почти на каждом слове, Юрка коротко пересказал случившееся с ним с момента ночного телефонного звонка.

— Вот… — закончил он. — Они сказали, что это очень срочно, ну я и…Я же не знал, что все это — бутафория… Я думал…

— Какая еще бутафория? Где? — уточнила незнакомка — к этому моменту юноша был уже совершенно уверен, что это женщина или даже девушка. Впрочем, это мало что меняло — дойди дело до борьбы, в его нынешнем состоянии он смог бы одолеть разве что ньюпа, да и то, наверное, только если тот ему слегка поддастся.

— Ну, все это… Мини-сити… Бутафория же… Я же говорил: я заглянул в домики у Витрины — они пустые внутри…

— Так то у Витрины, — хмыкнула собеседница. — Нет, никакая мини-сити — не бутафория. Ладно, поднимайся, пойдем. Только не думай, что я тебе поверила на слово! — добавила она, тем самым окончательно подтвердив Юркину догадку — женщина или девушка. — В жизни не слышала подобной чепухи! Но проверить стоит.

Юноша осторожно поднялся на ноги, переступил с одной на другую. Кажется, ноги держали.

— Иди вперед, — велела незнакомка. Отводить в сторону шокер она и не думала.

— Куда вперед — здесь сплошные кусты? — буркнул Юрка, тупо глядя на темную листву перед носом.

— Слева есть проход. И не вздумай дать деру! — словно вспомнила вдруг она. — Тут со мной парочка маломеров — не смотри, что они маленькие, бритвы у них в руках острые! Знаешь, как раньше зулусы в Африке на слонов охотились?

— Нет, — машинально ответил Юрка, не сообразив, при чем тут могут быть слоны.

— Незаметно подбирались сзади и перерезали им лезвиями ассагаев сухожилия на задних ногах. И все, слон падал, и его добивали. Так что рост — не главное.

Юноша передернулся.

— Это я уже давно понял… — пробормотал он, борясь с нахлынувшим желанием поджать ноги, причем обе разом.

Идти пришлось недолго — почти сразу за кустами навстречу Юрке из темноты внезапно выплыла стена дома — не кукольной хатынки ньюпов, а вполне нормального, человеческого размера. В дверь, обнаружившуюся в стене, открыть которую ему велела его конвоир, юноша вошел, не нагибаясь.

Дом оказался состоящим из одной единственной комнаты. Войдя внутрь вслед за Юркой, незнакомка щелкнула рубильником, и под потолком вспыхнул яркий свет. Ослепленный, юноша зажмурился.

— Отойди к стене и можешь обернуться, — распорядилась тем временем она.

По-прежнему с закрытыми глазами, Юрка сделал три робких шага вперед, повернулся и осторожно разомкнул веки.

В дверях перед ним стояла девушка, вероятно, его сверстница, в поношенных синих джинсах и растянутой черной футболке с какой-то полузатертой надписью на груди. Ее темные, ниже плеч, волосы были немного растрепаны, губы поджаты, глаза из-под широких дуг бровей смотрели на Юрку внимательно и недоверчиво. В руке девушка держала продолговатый черный предмет, по виду больше напоминавший безобидный электрический фонарик, нежели грозный шокер, но он вполне мог оказаться одновременно и тем, и другим.

Лицо девушки показалось Юрке отдаленно знакомым, но где, когда и при каких обстоятельствах он мог его видеть, юноша не вспомнил.

— Жди здесь, — велела между тем та. — Я скоро вернусь. Смотри, руками ничего не трогай! И не вздумай сбежать — мои маленькие охотники на двуногих слонов никуда не делись, ждут снаружи. Все ясно?

Судорожно сглотнув, Юрка кивнул.

— Я скоро вернусь, жди, — повторила девушка, и скрылась за дверью в темноте ночи.

Проводив ее взглядом, юноша поискал глазами, куда бы присесть — сказано же было, руками не трогать, а не пятой точкой — и, обнаружив у стены колченогий стул, поспешил на него опуститься. Тот протестующе скрипнул, но Юрка оставил возмущение предмета мебели без внимания. Что ж, теперь можно было и осмотреться по сторонам — надо же знать, куда ты попал.

Комната была небольшой, метра три на три, с одной дверью и одним окном напротив нее. Мебели здесь оказалось немного — помимо уже занятого Юркой стула это был неширокий стол и застеленная зеленым шерстяным покрывалом кровать с металлическими спинками. Над кроватью прямо на обитой фанерой стене была намалевана картина-граффити, изображавшая слона — как видно одного из тех, кому удалось благополучно сбежать от злобных зулусов — и осла, летящих в облаках. У слона из спины росли огромные белые крылья, у осла крылышки были совсем крохотные, зато имелся громадный хвост, заканчивающийся густой кисточкой аккурат над подушкой на кровати.

С минуту юноша разглядывал сей художественный шедевр, затем, пожав плечами, продолжил изучение остальной комнаты. Внимание его привлек аудиоцентр на столе, стилизованный под старинный патефон с изогнутой заводной ручкой — весьма недешевая модель, как говорят, с идеальной звукопередачей, Юрка и сам подумывал просить отца купить домой такую. Возле «патефона» лежала стопочка дисков в пластиковых футлярах — какие-то аудиокниги и музыка, в основном, ныне почти забытая дообвальная классика: Rolling Stones, Janis Joplin, Doors, «Крематорий»…

Отвернувшись от стола, юноша перевел взгляд на одежную вешалку у двери — последнее, что было в комнате из мебели — и увиденное там заставило его даже подняться со стула, сделать несколько шагов и нарушить запрет на использование рук: на крючке висела линялая синяя куртка весьма характерного кроя. Взяв ее за полу и развернув, Юрка понял, что не ошибся: спереди на куртке был вышит золотом их лицейский герб.

Машинально юноша дотронулся ладонью до точно такого же на собственной груди. Первой — глупой, конечно же — его мыслью было, что хозяйка собирает куртки своих жертв-лицеистов, как дикарь скальпы. Второй — что не зря же лицо девушки показалось ему знакомым! Возможно, в Лицее они и встречались? Вот только как тогда она оказалась здесь, в мини-сити, да еще с собственным домом — он уже не сомневался, что тот принадлежит незнакомке, очень уж все здесь как-то ей подходило. Да и куртка, опять же, явно ее размера…

Вновь почувствовав усталость, Юрка вернулся к своему стулу — переборов мимолетное желание прилечь на кровать — но это, пожалуй, было бы уже вопиющей наглостью. Хотя прилечь сейчас ему бы, пожалуй, не помешало… Ну да ладно, сидя тоже жить можно.

Хозяйка вернулась минут через пятнадцать-двадцать, да не одна. Вслед за девушкой в комнату один за другим вошли два ньюпа — та придержала рукой дверь, пока они не оказались внутри, и лишь затем позволила ей захлопнуться. Первый — невысокий даже для маломера, худой, с аккуратно зачесанными назад прилизанными черными волосами, узким лицом, острым носом и внимательными, холодными глазами. Вопреки местной моде, отдававшей в основном предпочтение комбинезонам, одет он был в серый костюм-тройку фасона, принятого скорее среди деловых людей и чиновников мегаполиса.

Второй… Второй была Вита. За спиной у нее был рюкзак с торчавшей из него неизменной рогаткой, на боку — ножны с мачете.

При виде ньюпки, Юрка вскочил со стула — впрочем, встать надо было в любом случае: во-первых, садиться ему никто не предлагал, а во-вторых других стульев в комнате не было, и занимать единственный было бы, вероятно, не слишком вежливо. Вита приветливо улыбнулась юноше, но поймав взгляд своего спутника-ньюпа, тут же стерла улыбку с лица, за что Юрка маломера в сером костюме сразу же невзлюбил.

— Повтори им то, что рассказал мне, — велела ему тем временем хозяйка.

Так юноша и сделал. Пока он говорил, «серый костюм» смотрел на него не отрываясь, и, кажется, даже не моргая — словно пытаясь, проникнув сверлящим взглядом сквозь завесу звучавших слов, дотянуться до самых мыслей. Это немного раздражало, и в конце Юрка вовсе перестал поглядывать на ньюпа, обращаясь главным образом к девушке-верзиле и немного — к Вите.

— Вот такая история, — подытожила за него хозяйка, когда юноша завершил свой рассказ. — Не знаю уж, что здесь правда, а что нет…

«Серый костюм» слегка повернул голову в Вите. Та дважды кивнула в ответ на его немой вопрос, и ньюп снова посмотрел на ночного гостя.

— Юрий? — уточнил он. Имя «серый костюм» мог узнать только от Виты, хозяйке дома юноша его не называл.

Юрка кивнул.

— Очень приятно, — проговорил ньюп. — А меня зовут Бенедикт. Будем знакомы, — сделав несколько шагов вперед, он протянул юноше руку. Чтобы пожать ее пальцами, Юрка присел на корточки — не был уверен, что если просто наклонится, то не потеряет равновесие и не упадет. — Мы благодарим вас за усилия, предпринятые вами. Эта новость из клиники в самом деле может оказаться весьма важной и срочной. Но я вижу, вы не слишком хорошо себя чувствуете? Сможете ли вы отвезти Виту в клинику, или мне следует попросить об этом Таню? — он показал рукой на хозяйку, тем самым косвенно представив ее собеседнику.

— Смогу, — твердо ответил Юрка. — Мне в любом случае необходимо домой, иначе мой отец будет волноваться, а Институт Человека там рядом.

— Да, я знаю, — кивнул Бенедикт. — И не могу не отметить, что ваша забота о чувствах родителя также вызывает уважение. Что ж, в таком случае, Таня, проводи нашего гостя и Виту к техническому выходу, — повернулся он к девушке.

— Хорошо, — незамедлительно откликнулась та, хотя, кажется, была не слишком обрадована такой просьбой.

— А я пошлю кого-нибудь успокоить полицию у Витрины, — продолжил между тем Бенедикт. — Внутрь они пока не заходят, но, боюсь, того и гляди терпение у них лопнет. Следует объяснить им, что чужих внутри периметра нет… Да, вот еще что, — снова обратился он к Юрке. — В следующий раз, молодой человек, когда захотите навестить своих друзей здесь, в мини-сити, по возможности, постарайтесь выбрать менее разрушительный способ, хорошо?

— Это какой же, интересно? — не удержался от ехидного вопроса уже осмелевший Юрка. — Телефонов у вас нет, сети нет…

— Мы работаем над этим, — с серьезным видом склонил голову ньюп. — А так, я же сказал: по возможности!

— Хорошо, я постараюсь, — заверил его юноша.

10

Прежде, чем выйти из домика, Таня сняла с вешалки куртку и накинула ее на плечи — и тут Юрка понял, что ошибся: та вовсе не была девушке по размеру. Коротка, и сильно. Все-таки чужая? Или такая старая, что хозяйка успела из нее вырасти?

С сумкой на плече, в которой уже привычно устроилась Вита, он последовал за девушкой.

Они двинулись через заросли по едва заметной тропке. Если бы не идущая впереди Таня, Юрка бы, вероятно, вовсе не отыскал путь во тьме.

— Тебя, значит, Юра зовут? — спросила, полуобернувшись, девушка, едва они удалились от домика на десяток шагов.

— Да, — кивнул он.

— А я Таня.

— Я понял.

— Ты прости, что я так жестко тебя встретила, — проговорила она виновато. — Я просто до чертиков перепугалась. Верзила ломится ночью через мини-сити…

Верзила! А сама-то кто?!

— Ладно, проехали, — буркнул Юрка.

— А я же тебя видела раньше, — продолжила Таня. — Просто не узнала сначала — в темноте, да еще со спины…

— Где видела? — спросил юноша.

— В Лицее, где же еще. Я ведь тоже там училась. Пока не выгнали.

— Выгнали? — удивился он.

— На самом деле, я сама хотела уйти, но отец мне запретил. Пришлось устроить все так, чтобы меня отчислили.

— А зачем уйти-то? — нахмурился Юрка. Теперь, по крайней мере, было ясно, почему лицо девушки сразу показалось ему знакомым, но вспомнить ее среди лицеистов ему все равно не удавалось. В его классе она, во всяком случае, точно никогда не училась. На параллели? На параллели — может быть…

— А, надоело все, — махнула тем временем рукой девушка. — Не настоящее все там какое-то!

— А где настоящее? — хмыкнул он. — Здесь, в мини-сити? С этими бутафорскими игрушечными домиками?

— Не путай Витрину и остальной мини-сити, — покачала головой Таня. — Тебе бы, вот, к примеру, хотелось жить на потеху публике, словно зверь в зоопарке? Не работать, а именно жить? Вот и маломеры не хотят, — сама же и ответила она, не позволив собеседнику вставить и слова. — У них, знаешь ли, тоже собственная гордость, даром что ростом невелики. Грядки напоказ возделывать приходят, но это для них работа наподобие актерской, мини-сити за нее деньги получает. А селиться они предпочитают подальше от глаз верзил. Будем мимо проходить, я тебе покажу настоящие дома.

— Понятно, — проговорил Юрка.

Несколько секунд длилось молчание.

— Ты, я смотрю, дышишь напряжно, — снова первой нарушила его девушка. — И Бенедикт, вон, сразу понял, что ты нездоров. Легкие?

— Сердце, — без особой охоты ответил он. Дышать с каждым шагом в самом деле становилось все тяжелее. Давненько у него не выдавалось такой веселой ночки! Если вообще когда-нибудь выдавалось!

— Давай, понесу переноску, — предложила Таня.

— Не надо, — мотнул головой юноша. — Справлюсь, — сумка грузно оттягивала плечо, но ни признаваться в своей слабости, ни расставаться с Витой — пусть даже та скорее всего и не заметит подмены — не хотелось.

— Давай, давай! — остановившись, Таня протянула руку и решительно взялась за ремень переноски.

— Сказал же, не надо! — сердито бросил Юрка, удерживая сумку рукой. Та накренилась, и испугавшись, что растрясет ньюпку внутри, юноша разжал пальцы. — Не стоило, — только и смог добавить он, ревниво глядя, как девушка вешает переноску себе на плечо.

— Так будет лучше, — заявила Таня, возобновляя движение.

Идти в самом деле сразу сделалось куда легче, словно он освободился не от сумки в каких-то пару килограммов весом, а сбросил с плеча здоровенное бревно.

— А это у тебя действительно был шокер? — спросил Юрка, предпочтя все же сменить тему разговора.

— Да, — ответила его спутница. — Правда, он у меня давно разряжен, только фонарик работает.

— А-а… — протянул он. — А про зулусов со слонами ты, значит, тоже все выдумала?

— Про зулусов — правда. Не веришь, посмотри в Рупедии. А про маломеров с бритвами — выдумала конечно, — призналась она. — Надо же было как-то тебя припугнуть, чтоб не вздумал бежать. Впрочем, я, кажется, уже извинилась.

— Да, да, помнится, было такое, — пробормотал он.

Вдалеке впереди мигнул сквозь листву красный огонек, его тут же сменил синий, затем снова появился красный.

— Полиция! — резко остановился Юрка.

— Ну, да, там как раз Витрина, — подтвердила его догадку Таня. — Но они с той стороны, сюда не полезут — Бенедикт же обещал их предупредить. А оттуда нас не видно.

— А как же мы попадем в полис? — спросил юноша.

— Через технический выход. Он дальше, — показала она рукой куда-то левее. — Снаружи между ним и Витриной — электроподстанция, ближе мини-сити кругом оббежать, чем напрямую пройти. Бенедикт уверен, что там безопасно.

— А кто он вообще такой, этот Бенедикт? — задал вопрос Юрка, когда их поход возобновился. — Витин папаша?

— В каком-то смысле, — усмехнулась Таня. — В каком-то смысле он второй отец для всех местных маломеров от мала до велика… Он здешний бургомистр, — пояснила она наконец.

— Даже так! — изумленно поднял вверх брови юноша. — А я, признаться, бургомистра совсем по-другому себе представлял!

— Да? И как же?

— Ну… Толстячком таким… И непременно — с увесистой золотой цепью на пузе! Как у Мэра мегаполиса.

— Цепь у него, кажется, есть. Но, должно быть, она для особо торжественных случаев — Мэр, небось, тоже не носит свою круглые сутки. А толстяки среди маломеров как-то вообще редко встречаются.

— Активный образ жизни?

— Скорее, умеренность в еде. Нередко — вынужденная.

— С чего бы это вдруг? — усомнился Юрка. — Их же одним огурцом десятерых, наверное, до отвала накормить можно?

— Одними огурцами сыт не будешь. Да и не обеспечивает себя мини-сити продовольствием. Почти все, что выращивают маломеры, поставляется в мегаполис. Ну или в мини-кафе продается. Находятся оригиналы, готовые платить втридорога за продукты, выращенные в мини-сити. А сами маломеры едят в основном то, что закупают у верзил — но средства нужны не только на еду, а источников их поступления не так уж и много, поэтому часто приходится экономить. В прошлом году, кстати, был курьезный случай: в мини-сити случился неурожай, и часть закупленных на стороне овощей пошла обратно, уже как местного производства. Дело это вскрылось, и у нашего Бенедикта были серьезные неприятности. Но он как-то выкрутился. Он всегда выкручивается.

— А почему у него такое странное имя — Бенедикт? — поинтересовался юноша. — Он что, не местный?

— Местный, они почти все здесь местные, путешественники среди маломеров — большая редкость. Тут вот в чем дело: у них же нет фамилий, только имена. А раз так, имена должны быть разные, чтобы не путаться. За этим очень строго следят — Бенедикт как бургомистр и следит. Но получается, что пока живы, к примеру, маломер Юра и маломерка Таня, новорожденным эти имена достаться не могут. Вот и появляются в мини-сити Бенедикты и Рейчел. Хорошо хоть пока не Ли и Сунь-Ятсены.

— Ясно, — кивнул Юрка. — С этим ясно.

— А с чем не ясно?

— Не ясно, ты-то здесь каким боком? — задал он в лоб давно мучавший его вопрос. — Ты же, как бы, не маломер?

— Да уж, чуток высоковата вымахала, — рассмеялась девушка.

— Тогда что здесь делаешь?

— Живу.

— Но почему? И кто тебе разрешил?

— Кто разрешил — отдельный вопрос, — ответила она, резко посерьезнев. — И, пожалуй, не самый главный. А вот почему… Потому что могу. Потому что разрешили, если хочешь.

— Угу, в итоге не ответила ни на первый, ни на второй, — разочарованно развел он руками.

— Я тебя час как знаю, — пожала плечами Таня. — И что, должна сразу всю душу наизнанку вывернуть?

— Нет, — немного смутился Юрка. — Не должна, конечно…

— Я же не спрашиваю, что за история у тебя с Витой, — не унималась девушка. — Бенедикт тебе поверил — и с меня довольно.

— А мне, собственно, нечего скрывать — как видно, в отличие от некоторых! — в свою очередь немного завелся он. — Что касается Виты…

— Тсс! — перебила его внезапно Таня, поднеся палец к губам. — Иди сюда! Смотри!

Она раздвинула ветки кустарника, и Юркиным глазам предстала полянка, вокруг которой стояли белостенные домики. Возможно, не такие образцово-аккуратные, как у Витрины — этот повыше прочих, у того черепица на крыше легла неровно, третий немного осел назад, словно приготовившийся к прыжку зверь — но сразу видно: настоящие, жилые. Таня зажгла фонарик, и тонкий луч выхватил из темноты навесик, под которым стояли тачки и были сложены инструменты, умывальничек на столбике, детские качели из подвешенной на веревочках щепки…

— А ты говоришь, бутафория, — прошептала она. — Все взаправду!

Юрка кивнул.

— Ладно, идем, а то мы с тобой так до утра за периметр не попадем, — проговорила Таня, выключая фонарик.

Вопреки ее пессимистичному прогнозу, у выхода они были уже минут через пять. Тот представлял собой встроенную в сетчатое заграждение бетонную плиту, в центре которой имелась металлическая дверь с цифровым замком. Таня набрала код (как ни старался, разглядеть, какие кнопки нажимает девушка, Юрка не сумел, а по своей инициативе делиться с ним секретом спутница не пожелала), и они вышли из мини-сити в полис.

Такси пришло буквально через десять минут.

— Ну, бывай, — протянула девушка переноску Юрке. — Удачно добраться.

— Спасибо, — ответил он. — А тебе счастливо оставаться. Прощай.

— Что ж сразу «Прощай!»? — слегка нахмурилась девушка. — Небось, увидимся еще.

— Может быть, — пожал он плечами.

Таня двинулась к нему, и Юрка почему-то вдруг вообразил, что девушка собирается его поцеловать и внутренне напрягся, но она лишь поправила рукой ремень сумки на его плече.

Он сел в машину и назвал водителю адрес Института. Уже отъехав, оглянулся: Таня по-прежнему стояла у дороги, глядя ему в след. Ну, правильно: не может же она прямо на глазах у таксиста уйти назад, за периметр!

Приехав на место, Юрка донес Виту до самого крыльца клиники, и лишь здесь выпустил из переноски.

— Когда тебя ждать? — спросил он, игнорируя ее возмущение по этому поводу.

— Откуда ж я знаю, — сердито пожала плечами ньюпка. — Вот приду — может скажут.

— А мне как быть? — развел он руками. — Круглые сутки караулить?

— Ну а что я могу поделать? — резонно заметила она. — Смогу — позвоню на телефон, предупрежу — они же тебе звонили. Но это если разрешат. Могут и не разрешить. Но я постараюсь.

— Постарайся, — попросил юноша.

…Когда он подходил к дому, черное летнее небо над крышами на востоке уже начинало светлеть. Шел Юрка медленно, только теперь начиная понимать, насколько вымотался за эту ночь, три или четыре раза останавливался, чтобы перевести дух. Ладно, последнее усилие — и заслуженный отдых!

Едва свернув во двор, Юрка заметил темную фигуру, одиноко маячившую у их подъезда. Сперва не обратил на нее внимания — мало ли, кому приспичило устроить предрассветный моцион — и лишь подойдя ближе присмотрелся — и вздрогнул, узнав.

На ступеньках, нервно сжимая в пальцах недокуренную сигарету, стоял его отец.

11

Юрка, ни разу в жизни не видел, чтобы его отец курил сигареты. В своем кабинете тот держал дорогие сигары — в специальной деревянной коробке, напоминавшей старинный ларец — но и те на памяти сына использовал по назначению, может быть, раза два, от силы три — в компании коллег по службе, после чего всегда тщательно проветривал комнату. Но чтобы сигарету, на улице, один…

Завидя Юрку, отец поспешно спрятал руку с окурком за спину. Воспользовавшись его замешательством, юноша, в свою очередь, сдвинул висевшую на плече пустую сумку, стараясь прикрыть ею свежую прореху в лицейской куртке. Мысль о том, что, по-хорошему, следовало спрятать куда-нибудь саму переноску, пришла ему в голову поздно.

За три шага до крыльца Юрка остановился. И потому, что силы снова были на исходе, тоже — но в большей степени потому, что пока не очень понимал, как вести себя дальше. Несколько секунд они с отцом молча смотрели друг на друга.

— Как дела? — спросил, наконец, отец, незаметно — как ему, видимо, казалось — отшвыривая из-за спины окурок на газон.

— Нормально, — проговорил Юрка. — Устал только сильно.

— На сообщения что не отвечал? — задал вопрос отец.

— Сообщения? — сунув руку в карман, юноша извлек оттуда телефон — на экране в самом деле висело несколько непрочитанных сообщений. Когда он вызывал от мини-сити такси, их там еще не было.

— Я не слышал, — виновато проговорил он. — А ты что, не прочел мою записку?

— Прочел. И только поэтому тебя ищу один я, а не вся полиция мегаполиса.

Насчет безучастности к происходящему полиции мегаполиса юноша, к собственному сожалению, не был столь уж уверен.

— Извини, пап, я не слышал, — повторил Юрка.

— Так когда-нибудь, и звонок об операции пропустишь, — покачал головой отец. — А если бы сегодня позвонили?

— Не пропущу. Во-первых, звонок длинный, не услышу — так вибрацию почувствую, а во-вторых, сегодня мне они никак не могли звонить — я же как раз был в Институте, — напомнил юноша, в первый раз за время разговора солгав.

— Ладно, пошли домой, там договорим, — решил отец, распахивая дверь подъезда.

Юрка поплелся за ним.

— Так что им понадобилось от тебя ночью? — спросил отец, когда они, наконец, оказались в квартире.

Юрка вздохнул: снова пришла пора врать, а делать это он не любил и, признаться, не особо умел. Нужные ответы, впрочем, были у него заготовлены заранее.

— Кровь на анализ. Ничего страшного: взяли и отпустили, только вначале немного подождать пришлось.

— А почему ночью?

— Не знаю, — пожал Юрка плечами. — Я не спросил.

— Значит, придется мне спросить, — мрачно заявил отец. — В понедельник направлю им официальный запрос от имени муниципального Совета: что это за безобразие такое — дергать детей среди ночи!

— Не надо! — само собой вырвалось у юноши.

— Не надо? — нахмурился отец. — Это почему же?

— Понимаешь… — пролепетал он. — Они… Они не виноваты! — поднял он на собеседника свои «честные» глаза. — Это я перепутал! Они просто сказали, что надо прийти, сдать кровь, а я спросонья подумал — немедленно. А они наоборот, все там сделали, несмотря на то, что я приперся не ко времени!

— Так что же им теперь за это, благодарность объявить от Мэрии? — спросил отец.

— Нет… Не надо благодарность… Ничего не надо! Все же хорошо!

— Вижу я, как все хорошо: стоишь бледный, как покойник! — буркнул отец. — И руки трясутся, словно у пьяного.

Юрка машинально взялся правой кистью за левую, прижав обе к животу — его и в самом деле била дрожь.

— Ну да, устал немного, — выговорил он. — Но ничего страшного. И потом, случись что — они бы мне там и помогли.

— Лучше до нужды в такой помощи не доводить! — покачал головой отец. — Ладно, раздевайся, ложись, отдыхай. Но в следующий раз думай, прежде чем что-то делать. И хотя бы на сообщения вовремя отвечай.

— Хорошо! — пообещал Юрка, просачиваясь в свою комнату.

Кажется, на этот раз обошлось.

Проспал Юрка почти до полудня, однако, когда вышел к завтраку, к собственному удивлению застал на кухне отца, возившегося у плиты с шипящей сковородой.

— А ты что, на службу сегодня не идешь? — спросил юноша, доставая из шкафа свою чашку.

— Так суббота же! — развел руками отец. — Совсем ты во времени потерялся с этими своими ночными приключениями!

— Это не в связи с приключениями, это в связи с каникулами, — с простодушным видом заявил Юрка, включая чайник.

— А, ну да, — кивнул отец. — У меня в детстве тоже так бывало: как в школу идти не надо — так и не знаю, какой сегодня день недели. А когда нужно дни подсчитать, до сих пор себе разворот школьного дневника представляю.

— Да ладно, — не поверил Юрка. — А я — календарь из телефона.

— После Обвала телефоны были только большие, стационарные. В моем детстве кое у кого уже появились мобильные, но самые простые, без календарей и прочих нынешних наворотов.

— Разве ж календарь — это наворот? — пожал плечами юноша.

— Какие планы на сегодня? — спросил отец, отворачиваясь, наконец, от плиты.

— Не знаю пока, — ответил Юрка. — Может быть, схожу днем погулять, — решил он на всякий случай зарезервировать время для отвоза Виты в мини-сити. Едва ли, конечно, ньюпку отпустят из клиники уже сегодня, но подстраховаться не мешало.

— Хочешь, вместе пройдемся? — предложил отец.

— Вместе? — удивленно поднял брови юноша.

— Ну да, а что в этом такого?

— Ну… — отец не составлял ему компании на прогулке, вероятно, с тех пор, как Юрке исполнилось семь. Что это: разбуженная ночными переживаниями родительская забота, или он все-таки что-то подозревает? — Посмотрим… — неопределенно протянул юноша.

Собеседника этот ответ, похоже, удовлетворил.

Покончив с завтраком, Юрка привычно взял планшет и устроился на диване в гостиной. Неожиданно для него туда же пришел отец с ноутбуком — обычно тот предпочитал работать в кабинете. Знай юноша заранее, что так выйдет — закрылся бы у себя, теперь же уход мог выглядеть нарочитой демонстрацией, и Юрка предпочел остаться.

И как скоро выяснилось, не напрасно! Не успел он открыть блог Московского Верзилы — просмотр новостей Юрка решил начать с посещения «Вида сверху» — как в оконное стекло что-то легонько стукнуло.

Юноша сжался, словно удар пришелся в него. Неужели — Вита?! Она же обещала сначала позвонить! Юрка скосил глаза на отца: тот самозабвенно барабанил пальцами по клавиатуре и, кажется, ничего не заметил. Но будет ли так же, если стук повторится? А впустить Виту, пока отец в гостиной, не получится никак…

Тем временем, стук и в самом деле раздался снова — кажется, Юрка даже успел заметить вызвавшую его крохотную пульку, отскочившую от стекла снаружи. Отец перестал печатать, повернув голову, бросил рассеянный взгляд на окно, затем снова перевел его на экран своего ноутбука. В следующий раз не обойдется, понял юноша, живо представив себе, как отец оборачивается, рассерженно поднимается из кресла, идет к окну…

Стукнуло в третий раз. Отец хмуро оглянулся, и рука Юрки скользнула в карман, где лежал его телефон. Номер отца стоял у него на быстром наборе — пара нажатий — и вызов пойдет — но наощупь разблокировать гаджет и попасть, не глядя, в нужные места экрана — было не так уж просто…

Из отцовского кабинета послышалась трель вызова — это значило, что с задачей юноша справился успешно. Отец, и без того уже начавший подниматься на ноги, вздрогнул и направился на звук. Стоило ему покинуть комнату, Юрка поспешил к окну и распахнул его.

Внизу в самом деле стояла готовившаяся к очередному выстрелу Вита. На этот раз, правда, она успела вовремя заметить Юрку и разрядила свою рогатку. Юноша резко махнул ньюпке рукой — уйди, мол. Та поняла не сразу, но затем, сообразив, кивнула и метнулась в кусты. В этот момент в гостиную вернулся отец.

— Ты что это? — спросил он. — Звонишь мне…

— Я? — изобразил изумление Юрка, доставая из кармана телефон. — А, ну да, я, — признал он, посмотрев на экран. — Само, наверное, в кармане нажалось, я не хотел.

— А зачем дома телефон в кармане таскаешь? — последовал вопрос.

— Привычка, — пожал плечами Юрка. — Всегда на связи.

— Понятно, — кивнул отец. — А окно чего открыл?

— Муха какая-то билась, — сказал юноша.

— И ты решил пригласить ее в гости?

— Нет, прогнать, — мотнул головой юноша.

— Прогнал?

— Прогнал.

— Ну, тогда закрывай, не устраивай сквозняк.

Так Юрка и сделал.

— А на улице-то хорошо, — сказал он затем. — Пожалуй, в самом деле пойду, погуляю часок.

— Часок — много, — не преминул заметить отец, уже успевший снова опуститься в кресло.

— Да не, нормально, я так почти каждый день хожу, — заявил Юрка. — Если устаю — сажусь на лавочку, отдыхаю. Час — в самый раз выходит, — и во избежание дальнейших замечаний он направился в свою комнату.

Через минуту, когда, прихватив переноску, юноша вышел с ней в коридор, отец встретил его там.

— А сумка зачем? — спросил он сына. — Да еще такая.

— Такие сейчас модно, — сказал Юрка. — Я в ней бутылку с водой ношу.

— Тебе нельзя много воды, — напомнил отец.

— Я не много.

— Хочешь, пойду с тобой? — последовало, наконец, предложение, которого юноша и ждал, и боялся. Подходящий ответ, впрочем, он уже придумал.

— Нет, — мотнул головой Юрка. — Понимаешь пап… У меня как бы это… Свидание.

— Свидание? — вздернул брови отец. — С кем?

— С девушкой, с кем же еще? — выдавил усмешку он.

— С какой девушкой? Я ее знаю?

— Не думаю, — покачал головой Юрка.

— Как хоть ее зовут?

— Вита, — честно ответил юноша.

— Вита? Она из Лицея?

— Не совсем… Ты же знаешь, наши лицейские все в Красноярск полетели.

— Я думал, они уже вернулись.

— Еще нет.

— Что ж, это многое объясняет, — задумчиво проговорил отец, имея в виду, разумеется, вовсе не сроки красноярской экскурсии. — То-то, смотрю, последнее время совсем тебя не узнать. Мода, прогулки…

— Я сам себя иногда не узнаю, пап! — искренне развел руками Юрка. — Переходный возраст — дело такое…

— Ну, удачи, — впервые за время разговора улыбнулся отец, впрочем, тут же вновь посерьезнев. — Только помни, что волнение тебе сейчас противопоказано, даже если оно, скажем так, приятного характера.

— Да, я помню, пап. Никаких волнений, что ты: мы просто тихонечко гуляем в сквере. Короче, я пошел.

— Удачи, — повторил отец.

— Спасибо.

Заливистый собачий лай Юрка услышал, едва выйдя из подъезда, но сперва легкомысленно не придал тому никакого значения — мало ли пустобрехов бегает по двору! Двигаясь вдоль самой стены — так чтобы оставаться невидимым из окон в случае, если отцу вдруг взбредет в голову подойти к подоконнику — юноша обогнул дом, и почти сразу же обнаружил Виту. Выставив вперед свое крошечное мачете, ньюпка яростно сражалась с пятнистой дворнягой, превосходившей ее ростом раза в два, если не в три. Не переставая лаять, псина припадала на передние лапы, хлестала себя драным хвостом по бокам, затем резко бросалась вперед, пытаясь ухватить девушку зубами. Та отскакивала, уворачиваясь, и в свою очередь старалась рубануть собаку клинком по носу.

Забыв о том, что должен прятаться, Юрка с криком бросился вперед и встал между Витой и дворнягой. Вошедшая в раж псина прыгнула уже на него, лязгнув зубами по штанине. Что-то затрещало. Отдернув ногу, юноша сверху вниз ударил собаку углом сумки по хребтине. Дворняга взвизгнула, отскочила в сторону, еще раз гавкнула — уже с безопасного расстояния и не столь уверенно. Юрка замахнулся на нее переноской и, псина, поджав хвост, затрусила прочь.

Выдохнув, юноша обернулся к ньюпке. Та уже успела спрятать мачете в ножны и выглядела как ни в чем не бывало.

— Ты как? — спросил он.

— Да что там, даже размяться толком не успела, — пожала плечами девушка. — А у тебя штаны порваны.

— Где? — посмотрел он на ногу. В штанине джинсов в самом деле красовалась дыра. Нагнувшись, Юрка задрал ткань, ожидая увидеть рану от собачьего укуса, но на коже не было ни царапины. Слава Богу: курс уколов от бешенства — последнее, чего ему сейчас не хватало в жизни. — Отец дома, — проговорил юноша, снова расправляя штанину. — Поэтому не мог тебя впустить… — тут он вспомнил, что стоит аккурат под окном гостиной и испуганно обернулся: по счастью, за стеклом никого не было. Тем не менее, на всякий случай юноша шагнул ближе к стене. Что до Виты, то она и так находилась вне зоны обзора из окна.

— Я так и поняла, что чаю сегодня уже не попьем, — усмехнулась между тем ньюпка.

— А почему ты не позвонила? — спросил Юрка, ставя на землю сумку.

— Не получилось, — развела она руками. — Я просила, но они не разрешили.

— Понятно. Ну, поехали, что ли — у меня сегодня всего час времени. Это из-за отца.

— Что ж делать, поехали, — несколько демонстративно вздохнула девушка, забираясь в переноску.

Стекло в Витрине уже заменили, осколки убрали, урну вернули на место, и сейчас ничто возле мини-сити не напоминало о странных событиях, разыгравшихся здесь прошедшей ночью. Рассчитываясь с таксистом, юноша заплатил точно по счетчику, за что удостоился от водителя не самого приветливого взгляда. Было неудобно, но ничего не поделаешь: Юркины капиталы за эти дни заметно оскудели. Ну да ладно, июнь подходит к концу, а в начале нового месяца отец снова выделит ему карманные деньги. Пока же придется экономить.

В уже привычном месте за стеной живой изгороди Юрка выпустил Виту из сумки.

— Они хоть объяснили, к чему была такая срочность? — спросил он. — Я про клинику.

— Я поняла, — кивнула ньюпка, разминая ноги. — Нет, не объяснили. Просто взяли повторный анализ и утром выставили за дверь.

— Странно это как-то, — заметил он хмуро.

— Да ладно, что там странного, — пожала плечами девушка. — Велели медсестре: «Вызвать срочно!» — так она и сделала. Лучше скажи: как насчет встретиться завтра в микст-зоне? — спросила внезапно она. — Погуляем, поболтаем…

— Отличная идея! — просиял он, но тут же осекся, вспомнив, что завтра — воскресенье, и отец снова весь день будет торчать дома. — Это… Давай, лучше, послезавтра? — смущенно предложил он. — Завтра выходной, надолго не получится…

— Давай послезавтра, — легко согласилась Вита. — Только не знаю пока, во сколько освобожусь. Но ты приходи часам к двенадцати, если что — подождешь немного.

— Хорошо, — кивнул он. — Договорились.

— Ну тогда я пошла, — заявила девушка, протягивая ему на прощанье руку. — До послезавтра!

— До послезавтра…

Вита растворилась в зелени, а Юрка побрел к стоянке такси. Уже сидя в машине, воскрешая в памяти картину их расставания, юноша внезапно поймал себя на мысли, что рюкзак ньюпки был снова туго набит. Ночью он выглядел полупустым, рукоять рогатки тогда свободно в нем болталась.

Мысль эта, впрочем, как пришла ему в голову, так и ушла — нашлось о чем подумать более приятном и интересном.

Интерлюдия. Вид снизу. Егор

Ночной мини-сити не только выглядел, но даже пах по-иному: свежо — и в то же время пряно, завораживающе — и пугающе. Егор поудобнее перехватил в руках рогатку — утащить из дома отцовское мачете ему, к сожалению, не удалось, слишком велик был риск попасться. А вот Кира, бодро шагавшая сейчас прямо перед ним, вооружиться сумела, и теперь на ее левом бедре болтались длинные, немного не по размеру, черные ножны. О Марке и говорить нечего — у того с весны уже имелся свой собственный клинок, да и таиться, уходя, ему особо не пришлось: его родители работали в полисе, а старший брат, оставленный ими на хозяйстве за главного, на днях угодил в больницу и дома сейчас отсутствовал.

Зато у Егора был фонарик! Предмет его заслуженной гордости — огромный, рассчитанный на верзилу — даже в рюкзак полностью не влез и торчал теперь на добрую четверть из-под клапана. Вблизи домов Марк его зажигать запретил, но позже, у стены или в полисе, он наверняка окажется незаменим! А мачете… Что мачете?! На Крите он себе десять мачете достанет! А вот таких чудесных фонариков там наверняка ни у кого не сыщется — там же нет верзил!

Пока, впрочем, луна давала достаточно света, чтобы Марк, возглавлявший их маленький отряд, уверенно шел вперед через заросли, не прибегая к помощи Егора. В полумраке его щегольской темно-синий комбинезон казался уныло-серым — так же, как и ярко-оранжевый при свете дня любимый костюм Киры. Золотистые волосы девушки тоже утратили ночью свой чудный цвет, но от этого она, как будто бы, только стала еще красивее.

Засмотревшись в затылок спутнице, Егор споткнулся о какую-то мерзкую кочку и едва не упал, слегка задев Киру рогом рогатки пониже спины. Девушка обернулась и, скорчив гримаску, недовольно шикнула на него. Смущенно втянув голову в плечи, Егор потупился и с этого момента глядел уже исключительно под ноги.

Где-то сверху зловеще ухнула ночная птица. Егор вздрогнул, хотя умом и понимал: опасности нет, хищница отделена от них прочной сеткой, накрывающей весь мини-сити. Другое дело, когда они трое окажутся в полисе. Там уже им придется рассчитывать только на самих себя. Юноша сердито стиснул ладонями рукоять рогатки. На что она годится, детская игрушка?! Жаль, не удалось завершить опыты с самострелом! В аудиокнигах, которые им ставил Учитель Захар, рассказывалось об арбалетах, из которых люди стреляли когда-то. Прослушав несколько, Егор решил, что понял принцип конструкции, и вознамерился сделать себе это грозное оружие. Кира даже вызвалась ему помогать, а вот Марк сразу заявил, что ничего путного у них не выйдет. И, как это ни обидно, в итоге оказался прав. Устройство получилась громоздким, и, хотя и худо-бедно стреляло, но било куда ближе и слабее даже обычной рогатки. Кира потеряла к поделке интерес после первых же неудачных опытов, но Егор корпел над своим самострелом до последнего. Ему бы еще хотя бы пару недель! Он уже придумал, как можно увеличить дальность выстрела почти до рогаточного, дело было лишь за специальной резинкой, которую ему обещали достать в полисе, но тут Марк заявил, что ждать больше не желает: либо они уходят немедленно, либо он отправляется на вожделенный Крит в одиночку. Кира, конечно же, сразу сказала, что идет, так что Егору уже ничего не оставалось, как только присоединиться к друзьям.

Вообще-то, если разобраться, изначально идея с Критом принадлежала именно ему, Егору. Родилась она у него давно, еще прошлой осенью. Марк тогда грезил побегом в полис, но что Егор ему резонно заявил, что среди верзил ньюпу делать нечего. Марк, конечно же, заспорил: как это нечего? А контрактники что, не ньюпы? Оба его родителя имели отношение к полису, и, по рассказам, были более чем довольны своей, и в самом деле завидной, судьбой. А дядя Марка и вовсе подписал контракт с военным министерством верзил и был временно исключен из числа резидентов мини-сити, даже у Витрины имел право до поры не горбатиться — его дежурства накапливались на будущее.

Все это так, но Егор напомнил, что до возраста, с которого возможно заключение контракта, даже Марку, старшему из них, еще расти и расти. Да и достигнув требуемых лет, вовсе не факт, что они получат разрешение от бургомистра: желающих работать в полисе всегда было намного больше, чем одобренных главой мини-сити вакансий.

— Ну и пес с ним, с разрешением! — заявил тогда Марк. — Кое-кто и без него прекрасно обходится!

— Ну да, — кивнул Егор. — Преступники, например. Только они, как правило, плохо заканчивают!

— Много ты знаешь о преступниках! — заявил Марк таким тоном, словно хотел показать: уж ему-то известно о злостных нарушителях закона куда больше малявки Егора, но тема на этом как-то сошла на нет.

А потом, услышав от Учителя о Крите, легендарном острове без верзил, Егор поделился захватывающим рассказом с Кирой, и легкомысленно помечтал вслух:

— Вот бы уехать туда!

— Кто же нас отпустит? — развела руками практичная девушка.

— А мы сбежим! — заявил он.

— А Марка возьмем? — на полном серьезе спросила она.

«Нет», — хотел ответить Егор. Это была его мечта, и делать в ней Марку было совершенно нечего, но произнести это вслух он постеснялся. Наверное, зря.

Мечта мечтой, а как дошло до дела, без Марка, конечно же, не обошлось.

Откуда тот прознал о Крите, Егор понятия не имел (Кира истово клялась, что ничего никому не рассказывала), но Марк загорелся этой идеей сразу. И вышло так, что теперь уже он отстаивал ее, как свою, а Егор, чтобы не ударить в грязь лицом, вынужден был ему оппонировать.

— Это тебе не полис! — качал он головой. — Это, наверное, вообще не в Евразийском кластере!

— Кластере-фигастере, — презрительно кривился Марк. — Кластеры — это дела верзил. Что нам, ньюпам, до них?

— А то, — говорил Егор, — что пересечь границу Белой Зоны — это не за периметр мини-сити выбраться! — сам он и за стеной никогда не бывал, но со слов Марка, преодолеть ее было делом плевым. — Как ты собираешься это провернуть?

— Как, как… Например, на самолете! Слышал о таких? Дядя Яков служит во Внуково — это, как он говорит, крупнейший авиатерминал у верзил! Он нам поможет!

Спорить с Марком о могуществе его знаменитого дяди было бесполезно, и пришлось искать иные аргументы.

— Раз Крит — остров без верзил, значит, самолеты туда не летают! — заявил Егор. — Самолетов-то без верзил не бывает!

Самому ему этот довод казался так себе, но собеседник к нему неожиданно прислушался.

— Значит, подлетим как можно ближе — дядя подскажет куда. А дальше — пешком.

— Это остров! — напомнил Егор. — Пешком не получится!

— Сделаем лодку, — пожал плечами Марк. — Или плот, как весной, помните? — обернулся он к Кире, как видно, ища у той поддержки.

Девушка охотно кивнула: помню мол.

На северо-западе мини-сити протекал ручей, летом почти пересыхавший — оса вброд перейдет (фигурально выражаясь, конечно) — но по весне весьма полноводный. Сначала они, и правда, пытались построить лодку — из досок, которые где-то достал старший брат Марка, Федор, но она у них сразу же дала течь и затонула. Тогда Егор предложил соорудить плот — он слышал о таком в одной аудиокниге — и на этот раз плавсредство у них вышло на загляденье. Жаль, потом вдребезги разбилось о решетку, через которую ручей покидал мини-сити. Сами они успели вовремя спрыгнуть в воду и ничуть не пострадали.

— Море — это тебе не река, — заметил все же Егор. — Плыть придется долго. Может быть, целый час, а то и два!

— Два часа плыть? — ахнула Кира.

— А что ты хотела? — посмотрел на нее свысока Егор. — А еще там бывает шторм, — продолжил нагнетать он. — Это когда волны высотой… — он задумался, с чем бы сравнить. — Высотой с дом бургомистра! Ну, почти… — все же счел нужным оговориться он — а то вышло уж слишком неправдоподобно.

— Ничего себе! — покачала головой девушка.

— Если бы на Крит было легко попасть, — веско проговорил Марк, в отличие от Киры, ничуть не впечатлившийся, — все ньюпы мира давно бы уже жили там! Шторм — ерунда! Не вечно же он бушует в море! Дождемся, когда закончится — тогда и поплывем. Подумаешь, два часа! Проголодаться не успеем!

Что касается дороги от мини-сити до авиатерминала, то, тут у Марка и вовсе имелся разработанный план:

— Находим такси. У Витрины их всегда дежурит несколько. Забираемся внутрь — там внизу, под днищем, есть отверстия, в которые легко можно пролезть, мне брат рассказывал. А дальше — тупо ждем. Каждое такси рано или поздно приезжает в аэропорт — это всем известно. Как только наше приедет — выпрыгиваем, и дело в шляпе!

— А как мы поймем, что уже аэропорт? — спросила его на этот раз Кира.

— Так самолеты же! — посмотрел на нее, как на недоразвитую, Марк. — Как увидим кругом самолеты — так, значит, пора!

Девушку такой ответ вполне удовлетворил. Ярко представ себе кружащие над авиатерминалом, словно стая голубей над мини-сити, самолеты, счел его вполне убедительным и Егор.

…Высокая, мокрая от росы трава, через которую они брели, расступилась, и путь ребятам преградила уходящая в самые небеса металлическая решетка стены. Подойдя к ней вплотную, Марк взялся рукой за один из ее прутьев. Егор успел подумать, что сейчас его товарищ отогнет железяку в сторону, открыв лаз наружу, но юноша просто встал, держась за холодный даже с виду металл.

— Вот она, тюремная ограда, за которой нас заперли проклятые верзилы! — пробормотал Марк.

— О чем ты? — нахмурилась Кира. Догнав девушку, Егор остановился с ней рядом. — Стена защищает мини-сити!

— Мини-сити не нуждается в верзиловой защите! — раздраженно процедил Марк. — Ничто не защитит ньюпа лучше, чем его верное мачете! — свободной ладонью он похлопал по рукояти оружия на боку.

В очередной раз почувствовав себя неловко со своей нелепой рогаткой, Егор поспешил сменить тему.

— Ну и где твой хваленый лаз? — нарочито небрежным тоном осведомился он.

— Сейчас покажу, — бросил Марк, отрываясь от стены. — Он замаскирован, чтобы кто попало не нашел, так что потребуется свет. Давай сюда свой прожектор!

Прислонив рогатку к толстому стеблю борщевика, Егор поспешно скинул с плеч рюкзак и извлек из него цилиндр фонарика. Уперев его концом в землю, обеими руками надавил на кнопку включения, и тьму рассек столб ослепительно яркого света.

— Давай сюда! — повторил приказ Марк.

Егор предпочел бы управляться с фонариком сам, но спорить не стал, протянув светящийся цилиндр товарищу.

— Выход должен быть где-то здесь… — направив луч туда, где стена смыкалась с землей, приступил к поискам Марк. Из всех троих местонахождение лаза знал он один, откуда — неизвестно, и на все просьбы показать его неизменно отвечал отказом — до сегодняшней ночи. — Ух ты! — воскликнул внезапно юноша.

— Нашел? — дружно подались вперед Егор с Кирой.

— Нашел, только вот не пойму, что… Идите-ка сюда!

Они двое приблизились к Марку. Тот стоял, склонившись над холмиком мха, из недр которого торчал острый белый уголок. Передав фонарик Егору, Марк потянул находку на себя и через несколько секунд выволок наружу запаянный пластиковый пакет длиной примерно с руку взрослого ньюпа. Как минимум еще один, такой же, виднелся внизу, под полусдернутым зеленым одеялом мха.

Марк поднял пакет обеими руками, выставляя его на свет: емкость была заполнена каким-то порошком, легко сминавшимся под цепкими пальцами юноши. По краю упаковки шел орнамент из причудливых разлапистых значков — кажется, не то в Китае, не то в Большой Америке подобные используют вместо нормальных букв или даже целых слов.

— Что это такое? — зачарованно выдохнула Кира.

— Точно не новое китайское удобрение для редиски, — прошептал Егор. — Слышь, Марк, положил бы ты это обратно — и валим отсюда пока не поздно!

— Погоди, — отмахнулся тот. — Если это то, что я думаю…

— Брось, а? — поддержала Егора Кира. Голос ее теперь звучал испуганно.

— Вы не понимаете! — покачал головой Марк. — Если это… Это же огромные деньги! На Крит с комфортом поедем! Да что там Крит…

— И кто это тут без нас считает наши деньги? — раздалось внезапно из темноты.

Егор резко обернулся на голос. Луч его фонаря скользнул по траве и выхватил из тьмы фигуры троих ньюпов: девушки и двоих молодых мужчин. Одного из них Егор отлично знал: это был Арнольд, закадычный приятель старшего брата Марка.

— Маркуня? — в свою очередь узнал тот их вожака.

— Э… Я не хотел… — растерянно промямлил Марк и, внезапно швырнув пакет на землю, опрометью бросился в заросли.

— Майя, верни его! — приказал спутнице незнакомый Егору ньюп, выхватывая из ножен мачете. — Быстро, пока Игнат не подошел! А мы пока займемся этой парочкой.

Тон его не предвещал ребятам ничего хорошего.

Выронив фонарик, Егор схватил растерявшуюся Киру за руку и увлек в темноту.

— Стоять! — послышалось сзади, но они, конечно же, и не подумали послушаться.

Не разбирая дороги, ребята помчались сквозь густую траву, но далеко убежать не успели: неожиданно впереди сверкнул огонек. Это был фонарик, горящий в чьих-то руках — не тяжелый и неудобный, как тот, что еще недавно был у Егора, а компактный, но зато, к счастью беглецов, далеко не такой яркий.

— Игнат, это ты? — прозвучало за спинами ребят. — Держи их! Это шпики Бенедикта!

— От меня не уйдут! — немедленно откликнулся хозяин фонарика.

Егор рванул Киру в сторону и тут же что-то пребольно обожгло его руку. Он дернулся и немедленно получил еще один ожог. Девушка рядом сдавленно вскрикнула — как видно, досталось и ей.

«Крапива! — понял Егор. — Вот же невезуха!» Пытаться продраться через ядовитую поросль дальше означало для них верную смерть, и, замерев на месте, он притянул Киру к себе и крепко зажал ей ладонью рот: девушка уже готова была снова закричать. Хорошо хоть ей хватило ума не вырываться.

— Они где-то здесь! — перекликались тем временем совсем рядом их страшные преследователи. — Ищите! Нельзя позволить им уйти!

По кисти Егора скатилась слеза: Кира беззвучно рыдала: возможно, от боли, возможно, от страха, а скорее всего и оттого и от другого одновременно. Юноша и сам был готов расплакаться, но держался — из последних сил. Протянув свободную руку, он нащупал рукоять мачете на поясе у своей спутницы. Фехтовальщик из него, конечно, так себе, но без боя он им не сдастся! То, что подельники Арнольда не отпустят их подобру-поздорову, было ясно: это же преступники, а в пакетах, неосторожно обнаруженных Марком, без сомнения, хранятся наркотики, которыми негодяи торгуют в полисе! Для таких злодеев прирезать трех нечаянно оказавшихся у них на пути подростков — что божью коровку зарубить!

Внезапно ночную тишину разорвал оглушительный грохот, тут же перешедший в звон стекла — так, как если бы рухнула разбитая вдребезги Витрина. Витрина? А ведь она как раз должна быть где-то неподалеку!

— Что это еще за фокусы? — в каком-то метре от Егора с Кирой спросил тот, кого называли Игнатом. К счастью, его тусклый фонарик светил в противоположную от застывших беглецов сторону.

— Верзила его знает! — последовал содержательный ответ. — Но мне это не нравится!

Прошло совсем немного времени, в течение которого ньюпы — и преследуемые, и их преследователи — напряженно вслушивались в ночь, а затем из-за стены мини-сити раздалось протяжное завывание сирены.

— Полиция! — Егор узнал голос Арнольда. — Сматываемся!

— Не вздумай! — злобно рявкнул на него Игнат. — За периметр они не сунутся!

Ответом ему послужил нарастающий шум, который мог быть только звуком ломившегося через кусты верзилы.

— Не сунутся, говоришь?! — истерично взвизгнул Арнольд. — Как хотите, а я уношу ноги!

Сирена орала уже совсем рядом, верзила в мини-сити, вроде бы, затих — как видно, затаился, вынюхивая ньюпов.

— Вошел один — войдут и другие, — громким шепотом произнес преступник, имени которого Егор не знал. — Верзилы — твари стадные. Через четверть часа от них здесь будет не продохнуть!

— Ладно, уходим, — процедил после паузы Игнат. — Встречаемся днем в полисе, на Мичуринском.

— Майя не знает адреса на Мичуринском, — заметил ему сообщник.

— Вот и хорошо, — бросил Игнат, гася фонарик. — Если все будет в порядке, потом сами ее найдем! Ну а если нет…

С этими словами преступники растворились в темноте ночи, но Егор и Кира еще долго не осмеливались не то что выбраться из крапивы — просто даже пошевелиться. Так они там и простояли, тесно прижавшись друг к другу — до самого рассвета.

12

В понедельник за десять минут до полудня Юрка уже сидел под зонтиком в мини-кафе, попивая из стаканчика хваленую местную водичку. На календаре было 1 июля, первый день нового месяца, и утром, уходя на службу, отец оставил ему на столике в гостиной конверт с карманными деньгами, но тратить их все сразу юноша, разумеется, не спешил, поэтому от предложенных поваром в буфете аппетитных блюд вежливо отказался.

Взор Юрки был обращен в сторону парка, откуда в прошлый раз появилась Вита, поэтому человека, подошедшего к столику со стороны буфета он не то, чтобы вовсе не заметил — краем глаза уловил движение, но, совершенно не придал ему значения.

Голову юноша повернул, лишь услышав за спиной:

— Можно присесть?

Свободных столиков вокруг было полным-полно, поэтому Юрка даже не сразу понял, что обращаются именно к нему — с какой стати? — но все же, как уже было сказано, обернулся на голос: рядом стояла Таня. Одета девушка была точно так же, как и во время их первой, столь драматичной встречи — плотно сидящие когда-то синие джинсы и безразмерная черная футболка навыпуск.

— Э… Конечно, — пробормотал он, немного отодвигаясь вместе со стулом, хотя нужды в этом никакой и не было.

— Спасибо, — Таня поставила на столик стакан с чем-то непрозрачно-красным. — Томатный сок, — проследила она Юркин взгляд, усаживаясь. — Местный продукт, все как положено.

— Что-то я его там не видел, — кивнул юноша в сторону буфета.

— Стоит, стоит. Но не на самом виду — он не особо популярен, его мало берут.

Не зная, что на это ответить, Юрка ограничился неопределенным кивком.

— Как дела? — взяла инициативу разговора в свои руки девушка.

— Нормально, — пожал он плечами.

— Как тогда доехал до клиники?

— Нормально, — не потрудился показаться оригинальным юноша.

— Вита все еще там, в больнице?

— Нет, позавчера еще вернулась в мини-сити, — ответил он. — Ты ее разве не видела?

— Территория мини-сити — более ста пятидесяти гектаров, и живут здесь несколько тысяч маломеров, — развела руками Таня. — Разве за всеми уследишь?

— Да, наверное, — вынужден был согласиться Юрка. Несмотря на свою давешнюю ночную прогулку, подсознательно он все еще представлял себе мини-сити чем-то вроде пятачка за стеклом Витрины, где все на виду у всех, но, конечно же, девушка была права.

— Бенедикт убедил полицию мегаполиса не возбуждать дело из-за событий той ночи, — немного понизив голос, сообщила Таня. — И вообще, просил их не афишировать произошедшее.

— Так они и согласились! — недоверчиво покачал головой юноша. Нет, хорошо было бы, конечно, если бы полиция забыла о ночном инциденте и не стала разыскивать хулигана, разбившего Витрину, но… Он вспомнил, как все выходные со страхом шерстил новостные сайты, но, и правда, не встретил на них ни одного упоминания о ночном происшествии в мини-сити. Даже в блоге Московского Верзилы не было об этом ни слова — вместо этого там появилась большая статья о поимке сыщиками мегаполиса шайки наркоторговцев, использовавших в качестве подручных ньюпов. Юрка начал было ее читать, увидев тег «полиция», но поняв, что его это не касается, бросил, осилив едва половину текста.

— Согласились. Бенедикт умеет быть… убедительным, — заметила тем временем девушка.

— Даже с верзилами?

— Именно с верзилами. Большинство маломеров ему и не приходится ни в чем убеждать — они все и так ему в рот смотрят. Есть, конечно, свои диссиденты…

— Экстремисты, как в Америке? — решил козырнуть осведомленностью Юрка.

— Экстремистов он прижал к ногтю еще лет десять назад, когда только вступил в должность бургомистра. Последние, как я слышала, сбежали не то в Питер, не то в Ростов… Этим самым, кстати, Бенедикт и заложил первый камень в фундамент своего нынешнего влияния: в мегаполисе поняли, что с ним стоит иметь дело. А уж он воспользовался этим по максимуму. Все финансовые потоки из мегаполиса в мини-сити сейчас идут через него. Даже зарплата маломерам, работающим по контракту, сначала поступает Бенедикту, а он уже потом выплачивает ее им, удерживая, разумеется, часть на общественные нужды. Кто-то говорит, что половину удерживает, кто-то — чуть ли не три четверти. Поэтому-то, собственно, главная оппозиция Бенедикту на сегодняшний день — эти самые обиженные им контрактники. Но пока позиции нашего бургомистра во властных структурах полиса непоколебимы, они ничего не могут ему противопоставить. Ничего существенного, по крайней мере. И не удивительно: разрешения на работу вне мини-сити выдает бургомистр, он же может в любой момент их отозвать. Да и нет у них особой возможности размениваться на политику — пашут на верзил, как проклятые. У большинства на заговоры и интриги не остается не сил, ни времени, все-таки настоящая революция обычно — удел бездельников. А эти — работают. Ропщут, конечно, как без этого, но дальше разговоров их фронда не идет.

Не ожидавший услышать в ответ столь подробную лекцию, Юрка в замешательстве молчал.

— Тебе не интересно? — по-своему поняла его поведение Таня.

— Нет, нет, наоборот, очень интересно, — заверил он — быть может, с несколько нарочитым энтузиазмом. — Откуда ты только все это знаешь?

— Я же уже почти два года живу среди них, — усмехнулась девушка. — Наверное, могла бы диссертацию защитить на тему «Быт и нравы маломеров Московского мини-сити».

— А почему тогда ты их все время называешь маломерами? — спросил Юрка. — Правильно же — ньюпы.

— Что значит, правильно?

— Ну… — растерялся юноша. — Вита говорила, что так они сами себя называют. А «маломеры» у них — чуть ли не ругательство.

— Вита твоя тебе наговорит! — хмыкнула Таня. — На самом деле, сами себя они как только не называют. И ньюпами тоже, но это в основном заведено среди местной молодежи, и то не всей. Более старшее поколение ничуть не стесняется «маломеров». Ну а мы для них — верзилы.

— Да, я знаю… И как же, все-таки, верзила Таня оказалась среди маломеров? — задал вопрос Юрка.

— Как, как… — вздохнув, девушка подперла кулаком подбородок. — Да так вот как-то… Вообразила, что без меня они пропадут… Мир вокруг хотела улучшить… Я не жалею, нет, — быстро добавила она. — Вышло как вышло, но два года назад мне все, конечно же, совсем по-другому рисовалось. Что ты хочешь — двенадцать лет, шестой класс, в голове еще пусто, зато в другом месте — шило торчит… Вот и насела на отца, чтобы достал мне разрешение пожить в мини-сити, помогать несчастным маломерам. Отец, естественно, сначала отказался, но я была очень упрямым ребенком. Сказала, что, если не сделает, как прошу — сбегу в тайгу к диким маломерам. Он понял, что я не шучу, и сдался.

— И что, в самом деле сбежала бы в тайгу? — не удержался от вопроса Юрка.

— Пришлось бы, — усмехнулась Таня. — Раз обещала — пришлось бы. Но в тайгу я не хотела. Я хотела в мини-сити, куда в итоге и попала.

— Кто же такой твой отец, если способен достать такое разрешение? — покачал головой юноша. — Уж не Мэр ли?

— Нет, — покачала головой его собеседница. — Не Мэр. Пока.

— Пока? — вздернул брови Юрка. — Погоди, как ты сказала твоя фамилия?

— Я не говорила.

— Ну так скажи.

— Зачем? — нахмурилась Таня. — Я же не спрашиваю твою.

— Нестеров, — представился Юрка. — Не вижу причины скрывать. Ну так а твоя?

— Кузнецова, — буркнула девушка.

— Поня-ятно… — протянул он. Сергей Кузнецов занимал в мегаполисе должность Первого Вице-Мэра — по сути, был вторым человеком в Москве и непосредственным начальником Юркиного отца. — Татьяна Сергеевна, значит…

— Вот поэтому и не хотела говорить, — по-прежнему хмурясь, недовольно бросила Таня. — Отец — сам по себе, я — сама по себе. По крайней мере, последние два года.

— Хорошо, хорошо, как скажешь, — примирительно поднял открытую ладонь юноша. — Ну и как и чем ты помогаешь ньюпам? — спросил он, решив направить разговор в несколько иное русло.

— Да так… Чем могу. Здесь яму выкопать подсоблю, там дерево, грозящее рухнуть на дом, спилю, где-то еще черепицу на крыше поправлю или осиное гнездо выведу. Еще, бывает, книги детям вслух читаю при местной школе… Мелочи, вроде бы, но для маломеров — серьезно. Поначалу-то они меня настороженно встретили, старались стороной обходить, сами ни с чем не обращались, приходилось набиваться… Потом привыкли. Сейчас мы уже неплохо ладим. В основном.

— А по Лицею не скучаешь? — спросил Юрка.

— Скучаю иногда, — призналась Таня. — Но и бросить все это просто так уже не могу.

— Почему? Сама же сказала, что не пропадут без тебя маломеры…

— Я не совсем так сказала, — мотнула головой Таня, рассыпав по плечам свои темные волосы. — Но да, пропасть не пропадут… Но я теперь словно в ответе за них, понимаешь?

— Перед кем в ответе?

— Не знаю. Перед самой собой, наверное. Ну и перед ними.

— Понятно… Вот только я слышал, что сами ньюпы спят и видят, как бы свалить на далекий сказочный остров, где нет верзил с их самозваной ответственностью.

— Да, на Крит, — кивнула Таня. — Но не все. Пожалуй, даже немногие, по крайней мере, у нас, в Москве. А знаешь, о чем на самом деле мечтает большинство здешних маломеров?

— О мини-овцах? — попытался сострить Юрка.

— Ты читал Филипа Дика? — как показалось, уважительно посмотрела на него девушка. — Или фильм смотрел?

— И смотрел, и читал, — сказал он. — У отца дома отличная библиотека, некоторые книги еще дообвального издания! — не удержался, чтобы не похвастаться, Юрка.

— Везет, — проговорила Таня с нескрываемой завистью. — Вот чего мне здесь больше всего не хватает — так это хороших книг.

— Заходи как-нибудь в гости, дам почитать, — предложил юноша — не то, чтобы всерьез, так, к слову пришлось.

— Спасибо, — кивнула его собеседница, похоже, отнесясь к прозвучавшему приглашению отнюдь не как к шутке. — А что до маломеров, мечты у них, конечно же, разные. Кто-то в самом деле грезит о мире без верзил. Под это у них даже существует целая теория — почти религия — согласно которой маломеры — это такая новая ступень эволюции, а значит, верзилы так или иначе обречены на вымирание, как динозавры когда-то. Кто-то — в основном те, кто работает по контракту — мечтают полностью интегрироваться в мегаполис, порвав пуповину, привязывающую их к мини-сити. Но у подавляющего большинства маломеров мечта всей жизни — самим стать верзилами. А уж если не получится — вот тогда мир без верзил или гражданское равноправие.

— Не получится? — усмехнулся Юрка. — Ты говоришь об этом так, как будто может и получиться.

— Почему нет? — пожала плечами Таня. — Логика подсказывает, что все, что сделано когда-то, может быть рано или поздно обращено вспять. Однажды они стали маленькими — значит, могут когда-нибудь снова стать большими.

— Это если они действительно стали маленькими, а не были ими всегда, — заметил юноша.

— Что значит «если»? — удивилась его собеседница. — Откуда, по-твоему, взялись маломеры?

— Пришли из Черной Зоны, — это Юрка знал. Да это все знали!

— А откуда они взялись там, в Черной Зоне?

— Ну… — а вот этим вопросом юноша никогда всерьез не задавался. — Мало ли… Может, они всегда там жили — в какой-нибудь изолированной от большого мира Лилипутии-Маломерии. Или из космоса прилетели!

— Что за чушь! — покачала головой Таня. — Не было никогда на Земле никакой Лилипутии — в этот бред нынче даже самые дремучие маломеры не верят! И ни из какого космоса они не прилетали.

— Ну и откуда же тогда они, по-твоему, появились?

— При чем здесь «по-моему»? Это, вообще-то научный исторический факт. Или чего не написано крупными буквами в Рупедии, того и нет?

— Шут с ней, с Рупедией, — нетерпеливо отмахнулся заинтригованный Юрка. — Если знаешь — рассказывай. Если нет — то и нечего выпендриваться!

— Я просто не думала, что кто-то может этого не знать, — извиняющимся тоном проговорила девушка. — Происхождение маломеров вовсе не скрывается — хотя, почему-то, и не афишируется — но все, кто хоть мало-мальски интересуются вопросом — в курсе. Другое дело, что интересующихся — капля… Сама я раз сто, наверное, слышала эту историю от отца. Все произошло в самом начале Обвала, когда лидеры проигравших глобалистов были изгнаны из Америки и попытались обосноваться в пылающей Западной Европе, чтобы собраться с силами и затем начать реконкисту. Скоординированными международными усилиями удалось лишить их доступа к ядерным арсеналам, но в руки реваншистов попали экспериментальные разработки генетического оружия из Брюссельской и Мюнхенской лабораторий. Всего около дюжины готовых к использованию зарядов. Вероятнее всего, реально подрывать их никто не собирался — глобалисты хотели использовать их для шантажа вышедшего из повиновения мира, усилить, так сказать, свою переговорную позицию. С этой целью они попытались рассредоточить заряды по планете, в основном в Северной Америке и в Европе, перепадало и Китаю. Но что-то там у них пошло не так, и заряды синхронно рванули, по большей части даже не добравшись до мест назначения. Сперва никто толком не понял, что именно произошло, люди в эпицентрах взрывов продолжали жить, как жили, но вскоре вместо нормальных младенцев у них стали рождаться крошечные детки-маломеры. На счастье, радиус поражения генетических бомб оказался относительно невелик — считанные десятки километров, иногда до пары сотен, но население внутри оказалось заражено поголовно. Вот так и появились маломеры — одновременно в двенадцати местах на Земле, — закончила свой рассказ Таня.

Какое-то время Юрка сидел, задумчиво уставившись на свой стакан с водой.

— Не понимаю, — покачал головой он затем. — Ньюпы же такие маленькие! Младенцы их, должно быть, совсем уж крохотульки. Как можно было не понять, что женщина носит не нормального ребенка?

— Возможно, многие вообще не сразу понимали, что беременны, связывая изменения самочувствия с иными причинами, — предположила Таня. — К тому же, не забывай: уже вовсю шел Обвал. С медициной в будущих Черных Зонах стало, мягко говоря, не очень хорошо, в том числе и с диагностикой. Кто-то, возможно, шел на прерывание беременности, а кто-то наоборот, все понимая, рожал. Отдельный, кстати, вопрос, кто и как потом таких новорожденных выхаживал…

— Ужас какой… — пробормотал Юрка. — Но если так, — вскинул голову он, — если все это дело рук человека — тогда в самом деле может быть создано лекарство! Почему же его до сих пор не изобрели?

— В ходе Обвала многие знания и технологии были утеряны, — развела руками девушка. — Только-только сейчас понемногу восстанавливаются, да и то не все. Но я слышала, работы над таким лекарством велись и ведутся — но пока, как видно, безуспешно.

Юрка судорожно сцепил пальцы рук. Вот она, достойная цель жизни: изобрести лекарство, которое сделает из ньюпов нормальных людей! Это вам не канавы в мини-сити рыть и книжки деткам читать! Химия с биологией всегда давались ему неплохо, почему бы не избрать их в качестве профиля в старших классах, а потом — в Университете? И как это раньше не приходило ему в голову?

— Интересно… — пробормотал он. — Интересно…

— Что интересно? — послышался внезапно справа знакомый задорный голосок.

Юрка поднял голову: на подвесном мостике, уперев руки в бока, стояла Вита.

13

— Так что тут у вас такого интересного? — снова спросила ньюпка.

— Жизнь — интересная штука… — выговорил юноша.

— Ну, я пошла, — спохватилась Таня. — Приятно было поболтать… — залпом допив остатки красного сока и каким-то образом при этом ухитрившись не перепачкать губы, она поднялась из-за столика. Первой — непроизвольной — реакцией Юрки было ее остановить, он даже дернулся было за девушкой, но та уже стояла в добром метре, и он замер, не закончив движения. — Еще увидимся! — помахала ему Таня рукой.

— Да, наверное… — пробормотал Юрка, все же вставая на ноги — для того, чтобы присоединиться к Вите, ему нужно было обойти заборчик, отделявший мини-кафе от парка, то есть, по сути, последовать за Таней.

— Чего она от тебя хотела? — не самым довольным тоном осведомилась ньюпка, когда юноша, наконец, оказался по ее сторону ограждения.

— Да так, ничего… — пожал он плечами, не сразу поняв, что Вита имеет в виду Таню.

— Так уж и ничего! Вы тут почти час сидели, чирикали!

— Да ладно, скажешь тоже — час… А если и так, что ж ты раньше не подошла?

— Не хотела вам мешать, — с мрачным видом бросила ньюпка.

— Как ты могла помешать, если мы договорились с тобой встретиться? — развел он руками.

— Вот именно! — вопреки логике согласилась Вита.

— Она тебе чем-то не нравится? — догадался, наконец, Юрка. — Таня.

— А тебе? — вопросом на вопрос ответила девушка.

— Ну… — всерьез задумался юноша над ответом. — Она немного странная, это правда… Но зато так много всего знает о мини-сити!

— Слишком много! — буркнула Вита. — И если уж на то пошло, кое-кто из твоих знакомых — не буду показывать пальцем, это некультурно — уж точно знает о мини-сити ничуть не меньше!

— Ты это о себе, что ли? — понял Юрка.

— Нет, блин, о Бенедикте!

— Но ты, как-то, не особо что рассказывала… — пробормотал юноша.

— Просто ты не особо спрашивал! — заявила Вита. — А лезть без спроса с рассказами — не в моих правилах!.. Ладно, — добавила она уже более спокойным тоном. — Пошли, прогуляемся, а то на нас тут скоро уже оглядываться начнут.

Оглядываться на них было особо некому, но спорить Юрка не стал, и они двинулись по дорожке вглубь парка.

— Кстати, о вопросах, — заговорил юноша, когда зелень сомкнулась за их спинами. — Мне тут одну идею… подали, — «Таня подала», — собирался сказать он, но вовремя осекся. — Вот скажи… А ты бы хотела вырасти?

— Вообще-то, я еще расту, — откликнулась сверху Вита. — Миллиметров семь еще прибавлю, а то и все восемь.

— Не, — мотнул головой Юрка. — Я не про это. Хотела бы ты стать такой же большой, как верзилы? Как я?

Ньюпка резко остановилась на своем мостике и повернула к юноше сердитое личико.

— Когда я говорила о вопросах, я не имела в виду такие! — хмуро заявила она. — Не самая уместная тема в разговоре верзилы с ньюпом, не находишь?

— Э… — растерялся Юрка, совершенно не ожидавший такой реакции.

— Но я тебе отвечу, — продолжила Вита. — Отвечу, если сначала ты мне объяснишь: зачем? Зачем мне становиться верзилой?

— Ну… — протянул он. — К примеру, чтобы не бояться больше собак, — вспомнил он о давешнем нападении на девушку злобной дворняги во дворе своего дома. — Я уже не говорю о разного рода осах и прочих кусачих тварях…

— Собак я и так не боюсь, — презрительно поморщилась она. — Как и кошек, крыс, белок и прочих кротов. Туда же и ос со слепнями. Когда я готова к встрече с ними, — она демонстративно положила левую ладонь на эфес мачете, — вступаю в бой. Если не готова, потому что, к примеру, безоружна — отступаю. Но не из страха — из здравого смысла. Так что этот аргумент — мимо. Еще причины?

— Хорошо, — кивнул Юрка, хотя и не был убежден ее доводами. — А гражданские права?

— Что — гражданские права?

— Стать верзилой, чтобы пользоваться в мегаполисе всеми правами, какими пользуемся мы?

— А почему вообще права должны как-то зависеть от роста? — резко спросила она.

— Не должны, наверное… — смутился Юрка. — Но зависят же!

— Вот это-то и печально! — всплеснула руками ньюпка.

— А…

— Давай о чем-нибудь другом поговорим, — раздраженно перебила юношу Вита, так что самый главный свой аргумент изложить он так и не успел. Впрочем, еще не факт, что рискнул бы: никакой уверенности в том, что для собеседницы он окажется столь же значимым, каким представлялся ему, положа руку на сердце, у Юрки не было.

— О чем, о другом? — спросил он.

— А что, кроме как о росте, нам и поговорить не о чем? — хмыкнула ньюпка. — Ну, тогда я пошла — что время терять?

— Погоди, — рука Юрки метнулась к Вите, словно собиралась схватить ее и удержать силой. — Что значит не о чем? Есть о чем!

— Ну? — склонила голову на плечо в ожидании девушка.

— Ну… — Юрка отчаянно искал хоть мало-мальски подходящую тему, но как назло, ничего путного не приходило в голову. — Вот к примеру… Слышала, говорят, полиция не стала возбуждать дело по поводу разбитой Витрины? — брякнул он первое, что вспомнилось. — Здорово, да?

— Всюду коррупция, — покачала головой Вита, но затем соизволила-таки улыбнуться уголками губ, показывая, что шутит.

— Это не коррупция, — возразил тем не менее юноша. — Это все ваш Бенедикт. Он их уговорил.

— Ну, если Бенедикт — тогда, конечно, совсем другое дело…

— Вот не думал, что он у вас такой влиятельный, — заметил Юрка, радуясь, что все же набрел на благодарную тему.

— В данном случае — у вас, — поправила Вита. — Да уж, руки у него длинные…

— Правда, может быть, все это и не так важно, — принялся рассуждать юноша. — Я имею в виду, что уголовного дела не будет. На месте они меня не поймали — как бы потом нашли? Никак.

— Серьезно? — как-то нехорошо прищурилась ньюпка. — Ты так в этом уверен?

— А что? — напрягся Юрка.

— Не хотела тебя расстраивать… — сокрушенно покачала она головой. — Ты ведь помнишь, что в мини-сити запрещены телефоны? — последовал неожиданный вопрос.

— Ну да… А при чем тут телефоны? — не уловил он связи.

— Как, ты думаешь, верзилы следят за соблюдением этого правила? Периметр патрулируют? Много они там увидят!.. Все проще: отслеживают поступление сигнала. Как только такой пойдет из мини-сити — сразу ясно: обнаружен нарушитель. Дальше уже — дело техники, и Бенедикт им в помощь. Понимаешь к чему я? — спросила она и тут же продолжила, даже не думая ждать ответа. — Ты тогда пробыл в мини-сити больше часа. С включенным телефоном. Не засечь его они просто не могли.

Юрка похолодел. Об этом он не думал.

— Но… Но ведь раз дела не будет — это уже и не важно, да? — пробормотал он, машинально нащупывая в кармане предательский мобильник.

— Будем надеяться, — кивнула она. — Вот только если так, почему тогда к нам идет полицейский? — добавила она, внезапно меняясь в лице.

— Что? — вскинул голову юноша: со стороны ворот по тропинке в их сторону направлялся человек, строгую черную форму которого перепутать с чем-то иным было абсолютно невозможно.

Первой Юркиной мыслью было зайцем броситься наутек, но ноги его словно приросли подошвами к земле. Да и куда бы он побежал, со всех сторон зажатый высоченными стенами микст-зоны?! К тому же, бегун из него — сами знаете!..

Грудь юноши сдавило стальными тисками, внутри кляксой разлилась черная тяжесть. Перестав дышать, Юрка не отрывал ошалелого взгляда от приближавшегося полицейского. Тот был уже совсем рядом.

— Разрешите, молодой человек…

В оцепенении юноша не реагировал. Боль под ребрами сделалась почти нестерпимой.

— Разрешите, — повысил голос полицейский и, так и не дождавшись реакции, ступил ногой на газон, едва не задев при этом головой подвесную дорожку — не ту, на которой стоял Вита, а с противоположной стороны — протиснулся мимо ветвями кустарника и перегородившим проход Юркой и, вернувшись на тропинку, как ни в чем не бывало двинулся дальше, к буфету.

Шумно выдохнула Вита. Как во сне, юноша повернулся к ньюпке: лицо девушки дрожало на фоне залитой июльским солнцем зелени, словно плохая голограмма, затем вдруг начало медленно расплываться, окончательно теряя сходство с человеческим, и в следующий миг в микст-зоне зачем-то выключили свет.

Интерлюдия. Вид снизу. Майя

В любой, самой безнадежной ситуации (коих в ее короткой жизни случалось, увы, немало) Майя привыкла искать хоть что-то, сулящее перемену к лучшему. Вот, например, то, что ее доставили в дом бургомистра, безусловно, было хорошим знаком: для Митяя с Арнольдом и даже для самого Игната вполне хватило верного Бенедиктова пса Петра, ей же вишь какая честь выпала! А вот то, что хозяин сразу же выпроводил за дверь конвоира и остался с Майей в комнате один на один, одновременно и обнадеживало, и настораживало. Провоцирует он ее, что ли? Ждет, не попытается ли попавшаяся преступница выкинуть какую-нибудь глупость? В таком случае, не дождется! Все в мини-сити знают: оказался лицом к лицу с шершнем — не трепыхайся, только хуже будет. Хотя, куда уж теперь хуже-то?..

С минуту бургомистр молчал, внимательно изучая Майю из кресла у окна. Смиренно застыв посреди комнаты и потупившись, выжидала и она.

— Ты пощадила мальчишку — этого Марка, — проговорил, наконец, Бенедикт — словно новость какую-то невероятную сообщил.

— Так это же мне только в плюс, не так ли? — осмелилась Майя выдавить робкую улыбку.

Признаться, оставить сопляка в живых не было ее собственной идеей: Митяй велел: «Верни его!», вот она и старалась вернуть. Но пока догнала в темноте, пока обезоружила и скрутила, пока отволокла назад, к тайнику, началась та безумная катавасия у Витрины, и сообщников на месте уже не оказалось. Пришлось чуть ли не на себе тащить эту безвольную, позорно обделавшуюся тушку в полис, на явочную квартиру, где Майю в итоге и повязали полицаи-верзилы.

Разумеется, сама себя она уже не раз спрашивала: а отдай тогда Митяй другой приказ — сумела бы она хладнокровно перерезать мальчишке горло? Если бы, к примеру, именно от этого зависела ее свобода? Ответить с уверенностью у нее не получалось, и все же в душе Майя все более склонялась к тому, что сумела бы. Должна была суметь — она всегда со всем справлялась. Однако признаваться в этом сейчас Бенедикту было, пожалуй, совсем не ко времени.

— Также ты не оказала сопротивления при аресте, — продолжил между тем бургомистр, проигнорировав ее вопрос.

Ха! Какое уж там сопротивление, когда тебя накрывают полицейским сачком! Мало того, что мачете его сетку не берет, так от резких движений та еще и током бьется! Только и остается, что сжаться в комок и затаить дыхание…

Но к чему, все-таки, клонит этот старый шершень?

— А еще я честно рассказала все, что знала, — позволила себе напомнить Майя. — Большинство контактов с дилерами-верзилами было замкнуто на меня, о некоторых даже Игнат был не в курсе! Поэтому…

— Поэтому ты сейчас здесь, у меня, а не в яме со своими подельниками в ожидании оказии до Барнаула или Владивостока, — недовольно поморщившись, перебил ее Бенедикт. — Впрочем, еще не поздно отправить тебя туда, так сказать, для комплекта.

— Не надо, — «на автомате» вырвалось у Майи. Пугала ее, конечно же, не пресловутая яма — что она, ям не видела? А вот перспектива ссылки… Митяй как-то обронил мимоходом, что узилище московского мини-сити — сущий курорт по сравнению с типичным жилищем добропорядочного ньюпа во Владивостоке. А уж про Барнаул шепотом рассказывали такие вещи, что кровь в жилах стыла.

Игнату как их главарю, ясное дело, Барнаула не избежать. Двоих московских ньюпов в один региональный мини-сити не сошлют — таковы правила — поэтому Митяю светит Владивосток. Тогда Арнольду, наверное, Саппоро — как говорят, то еще местечко. Ну а ей, Майе, скорее всего предстоит бедовать в Нижнем Новгороде или Иркутске. Тоже, в общем-то, ничего хорошего…

— Насколько я помню, в прошлом году ты легально работала в полисе? — задал вдруг совершенно нежданный вопрос бургомистр.

— Да, — почти машинально кивнула она. — Медсестрой в Институте Человека.

— И была досрочно отозвана мной в мини-сити из-за некоего прискорбного инцидента…

— Совершенно верно, — подтвердила Майя. — После того, как в больнице пропал какой-то редкий препарат, весь штат ньюпов в Институте заменили. Но я тогда была совершенно ни при чем, правда! — подняла она честные карие глаза на собеседника.

— Я знаю, — ровным тоном проговорил тот. — Зато теперь будешь при чем. Если, конечно, мы договоримся.

— Что, простите? — не поняла девушка.

— Я хочу, чтобы ты вернулась в Институт, — слегка подавшись вперед, проговорил Бенедикт. — Нужно помочь нашим тамошним девочкам в одном нетривиальном деле. Справишься — останешься в Москве, и мы навсегда забудем о том, чем ты жила последние семь месяцев…

«Восемь с половиной», — чуть было не поправила бургомистра Майя, но вовремя прикусила язычок. Сердце у нее в груди стучало, как у воробья. Неужели, шанс?

— …а не справишься, — продолжил между тем вещать Бенедикт, — отправишься, как и положено, в Иркутск, собирать кедровые орехи — или чем там у нас славится байкальский мини-сити?.. Ну а если вдруг, паче чаяния, попытаешься меня обмануть…

— Нет! — совершенно искренне в голос выкрикнула она. — Не попытаюсь!

— Я тоже на это надеюсь, — склонил голову ее собеседник. — Но на всякий случай учти: в полисе тебе от меня не скрыться. Мне известно не только о Вернадского 15, но и о Металлургов 11, и о Мичуринском 5…

По первому адресу располагалась явка, на которой полиция накануне и взяла тепленькой Майю. Квартиру на улице Металлургов, фиктивно оформленную на какого-то левого верзилу, Игнат превратил в сущий дворцовый комплекс — с висячими садами, фонтанами, бассейнами, беседками и роскошными усадьбами, где, когда приходило время залечь на дно, их дружная команда отдыхала от трудов неправедных. Поддерживала все это великолепие в порядке нелюбопытная, но жадная до денег домработница-верзила. В планах их главаря было завести постоянную прислугу из числа ньюпов — Игнат грезил о поварах, садовниках, горничных, дворецких, чуть ли не о шутах — но организовать это он так и не успел…

Что касается третьего адреса, то Майе он вовсе ни о чем не говорил.

— Вся изъятая у вас недвижимость опечатана и вскоре будет передана мини-сити, она послужит общему благу, — заявил тем временем Бенедикт. — Преступники-верзилы, с которыми вы имели дело, арестованы полицией. Банковские счета, которые использовала ваша шайка, закрыты — даже тот, в Сбербанке, о котором ты умолчала на допросе…

— Я не намерена прятаться, — мотнула головой Майя. Это была чистая правда. Что до того несчастного счета — должна же она была попытаться оставить себе хоть что-то на старость! Не вышло — так не вышло…

— Очень на это надеюсь, — бросил бургомистр. — Но учти, задание тебе предстоит не из легких.

— Нисколько в этом не сомневаюсь, — кивнула она. — Что я должна сделать?

14

Потолок был безукоризненно, идеально белый, глазам даже смотреть на него было больно — наверное, это был чемпион мира по белизне среди потолков. Приложив усилие, Юрка проследил взглядом до линии, где он смыкался со стеной — та тоже была белой, но приютила поперек себя какую-то длинную тень, тем самым утратив первозданное совершенство. Еще ниже начиналось одеяло — уже не белое, а скорее светло-бежевое. Лежало оно неровно — географию ее холмов и изгибов можно было изучать долго, чем юноша и был занят какое-то время — какое именно, сказать он бы затруднился. Затем, наскучив, наконец, этим зрелищем, Юрка скосил глаза вправо: там поверх уже знакомого ему одеяла лежала верх ладонью рука с полусогнутыми пальцами. Его собственная. Кажется. На предплечье красовался кусок розового пластыря, из-под которого куда-то вверх и назад уходила тонкая изогнутая трубочка. Понять, куда она ведет, показалось Юрке настолько важным, что он даже немного повернул набок голову: выяснилось, что трубочка была подсоединена к подвешенной на металлическом штативе прозрачной емкости, наполовину заполненной мутной желтоватой жидкостью. Подивившись этой мудреной конструкции, юноша решил перевести взгляд влево, где, как он был почему-то уверен, непременно следовало располагаться окну. Он уже начал поворачивать голову, но мысль о необходимости этого действия внезапно поблекла, растворяясь в каком-то вязком тумане, потолок, мгновение назад вновь оказавшийся в поле зрения, куда-то исчез, и Юрка забылся.

Когда он снова открыл глаза, обстановка вокруг несколько изменилась. Свет теперь был не таким ярким — приглушенным и как будто бы искусственным, даже уже знакомый юноше потолок не казался в нем таким уж безупречным. Но главное — сейчас в помещении Юрка явно был не один — едва заметная игра теней, дрожание воздуха, негромкий шорох — буквально все свидетельствовало о чужом присутствии. Юрка повернул голову на звук — на этот раз движение далось ему без особого труда — и увидел рядом с собой молодую женщину в напоминающем пижаму костюме цвета морской волны и такой же шапочке на голове.

— О, проснулся! — сказала она с лучезарной улыбкой.

— Кто вы? — выговорил юноша. Вопреки опасениям, язык ему подчинялся, но, как видно из-за сухости во рту — до этого момента Юрка ее не замечал, а теперь вот почувствовал — слова звучали со странным присвистом.

— Надя, — представилась женщина. — Дежурная сестра.

— Дежурная сестра… — повторил юноша. — Я в больнице?

— Да, в стационаре Института Человека.

— Института? Мне сделали операцию?! — осенило Юрку.

— Нет, — покачала головой сестра. — У вас был приступ, вас привезли на «скорой». Сейчас непосредственной опасности уже нет.

— Но операцию не делали? — разочарованно переспросил юноша.

— Нет, операцию не делали, — развела она руками.

— А откуда меня привезли? — спросил он тогда, и в памяти тут же возникла картина: зеленый парк с подвесными дорожками для ньюпов и лицо Виты, уплывающее в никуда. — И кто вызвал «скорую»?

— Не знаю, — пожала плечами сестра. — В регистрационной книге это должно быть. Хотите, потом посмотрю?

— Не надо, — не столько мотнул он головой, сколько показал глазами. — Какая разница на самом деле?

— Это точно, — кивнула Надя. — Разницы никакой. Главное — успели.

Могли, значит, и не успеть?

— И сколько мне теперь тут лежать? — задал он, однако, иной вопрос.

— Пока не поправитесь, — неопределенно ответила его собеседница.

— Не мой случай, — попытался изобразить он на лице легкомысленную улыбку. — Чтобы я поправился, нужна операция.

— Значит, пока доктор не решит, — и не подумала спорить с ним сестра.

— И все-так, сколько? — настаивал Юрка. — Хотя бы примерно. Неделя? Две недели? Ну, вы же знаете, наверное, как это обычно бывает.

— Всегда по-разному бывает — как доктор скажет, — снова развела руками Надя. — Ладно, я пойду, а вы отдыхайте — это для вас сейчас самое главное, — добавила она.

Юноша хотел было сказать, что не устал, но сам тут же понял, что это будет неправдой. Через минуту после того, как дверь палаты закрылась за медсестрой, он уже снова спал — не то чтобы здоровым, но крепким сном без сновидений.

* **

На третий день в палату к нему допустили отца.

Юрка чувствовал себя уже гораздо лучше, однако вставать с кровати ему пока не позволяли — разве что в туалет, располагавшийся за дверцей здесь же, в палате. Капельницу отсоединили и выдали казенную пижаму, всю в нелепых ромашках и колокольчиках, вероятно, чтобы уже издали было видно: идет пациент, встретил такого в коридоре — немедленно вернуть в постель.

Посетителей Юрка не ждал, но едва услышав приближающиеся шаги за дверью, как-то сразу понял, кто сейчас войдет к нему в палату — и не ошибся.

На ссутуленных плечах у Нестерова-старшего был длинный белый халат, накинутый поверх делового костюма, на ногах — голубые бахилы. Аккуратно притворив за собой дверь, отец шагнул к Юрке.

— Привет! — выговорил юноша. — Как дела?

— Мне кажется, это я должен был спросить? — немного неуверенно улыбнулся посетитель. — У меня хорошо, а у тебя-то как?

— И у меня хорошо, — заявил Юрка.

— Вот и завотделением говорит, что все идет как надо, — сказал отец, присаживаясь на табурет у изголовья кровати и беря сына за руку. Ладонь Нестерова-старшего была холодной — или, может быть, это Юркина такой горячей? — Но придется еще немного полежать, поднабраться сил. Может быть, недельку. Как тебе вообще здесь?

— Скучно, — признался юноша.

— А что скучно-то? Вон, смотрю, телевизор стоит, — кивнул отец на темный экран в углу. — А еще, говорят, здесь у них библиотека есть…

— Ты эту библиотеку видел? — хмыкнул Юрка. — Я те книги еще в первом классе все прочел. А телефон они у меня отобрали, — пожаловался он. — И не отдают, говорят, такие правила. А ты же знаешь, как я к нему привык! Может, хоть ты попросишь, чтобы вернули, а?

— Хорошо, — кивнул отец, — попрошу. Но если таковы правила — сам понимаешь…

— Да понимаю…

— А тебя там внизу, у регистратуры, какая-то девушка спрашивала, — сменил тему Нестеров-старший. — Я было подумал, что это та Вита, о которой ты мне рассказывал — помнишь? Но она сказала, что нет.

— А кто? — спросил Юрка. Понятно, что это никак не могла быть Вита, но кто еще мог им интересоваться в регистратуре?

— Тебе должно быть лучше известно, — пожал плечами отец.

— Как ее звали-то хоть?

— Не знаю. Как-то не сообразил поинтересоваться.

— То есть ты ее спросил: «Девушка, вы случайно не Вита?», а она сказала: «Нет» — так, что ли?

— Ну, примерно, — несколько смутившись, подтвердил Нестеров-старший.

— Деликатность — твое второе имя, — усмехнулся Юрка.

— Ну, извини, в следующий раз спрошу по-другому, — обещал Нестеров-старший.

— Может, из класса кто? Они как раз должны были вернуться, — предположил вслух юноша, но тут же сам и возразил. — Да не, кому я там нужен… Еще Серега Орлов мог припереться по старой памяти, но чтобы девушка… Как она выглядела-то? — спросил он у отца.

— Да обыкновенно… Девушка как девушка. Твоих лет. Приблизительно. Может, чуть старше. Темненькая.

— Темненькая? — это было уже что-то.

— Ну… Кажется. Там свет такой, неровный…

— Понятно. То ли темненькая, то ли светленькая, то ли четырнадцати лет, то ли нет… Ты вообще уверен, что это девушка была, а не дедушка?

— Уверен.

— Пойдешь обратно, если она еще будет внизу — узнай имя! — потребовал Юрка у отца.

— Хорошо, — согласился тот. — Только она, по-моему, сразу ушла, — добавил он тут же виновато.

Все что оставалось юноше — это укоризненно покачать головой.

В этот момент дверь в палату приоткрылась, и внутрь заглянула дежурная сестра — не Надя, с которой у Юрки уже завязалось что-то вроде дружбы, другая.

— Время, — требовательно проговорила она. — Для первого раза — достаточно! Больному необходим покой.

— Ну вот, — развел руками Нестеров-старший, послушно поднимаясь с табурета. — Даже не поговорили толком. Я завтра зайду — может, подольше получится побыть.

— Хорошо, — ответил Юрка. — И про телефон спросить не забудь. А лучше просто принеси мне из дома мой планшет, — шепотом, чтобы не услышала медсестра в дверях, добавил он.

— Я постараюсь, — кивнул отец. — Но сам понимаешь: если скажут нельзя — значит нельзя. Запреты эти не на пустом месте устанавливаются.

— Но ты постарайся, — напутствовал его юноша.

Проводив Нестерова-старшего вниз, медсестра неожиданно вернулась в палату и протянула Юрке аккуратную картонную коробочку.

— Вот, передали вам, — проговорила она. — Я спросила у доктора, он сказал: можно, даже полезно, только сразу все не ешьте.

— Спасибо, — сказал юноша, не без удивления рассматривая нежданный гостинец. Белая коробочка была перевязана красной бумажной ленточкой с повторяющейся надписью: «Продукт мини-сити». Оторвав ее, Юрка отогнул картон и заглянул внутрь: там на пластиковом поддоне, одинаковые, как на картинке, лежали четыре налитые ягоды клубники. — А кто это передал? — поднял юноша глаза на сестру.

— Понятия не имею, — пожала та плечами. — Доктор сказал: сразу все не ешьте! — напомнила она затем.

— Да, да, я понял, — рассеянно кивнул Юрка, гадая, каким образом Вите удалось организовать эту передачу. «Продукт мини-сити» — ведь это же наверняка ее рук дело — чьих же еще?

15

Планшет Юрка заполучил только через четыре дня.

Во время очередного посещения Нестеров-старший, искоса поглядывая на дверь — не появится ли некстати дежурная сестра — выудил гаджет из-под полы пиджака и, заговорщически подмигнув, протянул сыну.

— Только спрячь как следует, чтобы никто не видел, — проговорил он громким шепотом. — Завотделением разрешил, но неофициально, если кто-то из персонала заметит — отберут. Правила есть правила.

— Хорошо, — кивнул юноша, засовывая планшет под подушку. — А телефон они не отдали?

— Телефон вернут только при выписке, но планшет же удобнее, разве нет?

— Телефон прятать проще, — заметил Юрка.

— А, ну это да, — согласился отец.

Предупрежденный о необходимости скрывать обладание гаджетом, днем, когда в любой момент в палату могла войти медсестра, юноша им почти не пользовался. Зато вечером, после ужина, когда больница, наконец, затихала и любые шаги в коридоре были хорошо слышны еще издали — на всякий случай Юрка специально оставлял дверь в палату чуть приоткрытой, чтобы уж точно не прозевать опасность — с головой нырял в сеть. В остальное же время единственным его развлечением по-прежнему оставался телевизор. Дома его юноша почти не смотрел, считая в душе пережитком дремучего досетевого прошлого, а здесь, за неимением альтернативы, втянулся. Делать-то все равно было нечего, а так хоть какая-то жвачка для изнывающего от безделья мозга!

Часы на экране показывали десять вечера, дежурная сестра закончила ежевечерний обход и удалилась на свой пост в конце коридора. Убедившись, что дверь палаты закрыта неплотно и застать его врасплох никому не удастся, Юрка приподнял подушку, прислонив ее к спинке кровати, сел, согнув в коленях ноги и положив на них планшет, и собрался уже было войти в сеть, как вдруг явственно почувствовал рядом постороннее присутствие. Уронив гаджет на живот экраном вниз, юноша быстро накрыл его краем одеяла и оглянулся к двери. Там никого не было — ну, естественно, он же не слышал шагов! Уже решив, что напрасно испугался, Юрка перевел взгляд на кровать и обомлел: на застеленном простыней углу сидела, свесив ноги вниз, Вита.

— Привет! — помахала она ему рукой — так, словно появление ньюпки в палате было в порядке вещей.

— Привет… — пробормотал он, осторожно вытягивая ноги. — Ты как здесь оказалась?

— Вот, навестить тебя пришла, — заявила девушка. Мачете и рогатки при ней не было, только любимый рюкзачок за плечами.

— Так ведь это… Часы же не приемные! — выговорил Юрка, сам, впрочем, понимая, что городит чушь: можно подумать, случись визит Виты в приемные часы, удивляться было бы нечему.

— Ну, извини, — картинно развела ньюпка руками. — Мне уйти и прийти завтра, согласно расписанию?

— Нет, нет! — замотал он головой. — Я просто… Просто не ждал…

— Решила сделать тебе сюрприз, — улыбнулась Вита. — Получилось?

— Не то слово…

— А то в последний раз мы с тобой как-то резковато расстались, — продолжила она. — Даже не поболтали толком.

— Да… — согласился он. — Это ты вызвала «скорую»?

— Я пробовала, но у меня не получилось, — сообщила девушка. — У тебя в кармане лежал телефон, я даже кое-как сумела его вытащить, но он оказался запаролен… Пришлось бежать, звать на помощь. «Скорую» вызвал тот полицейский — он тогда еще прошел мимо нас, помнишь? — Юрка кивнул: еще бы не помнить. — Он уже в кафе сидел, заказ свой ждал, и не сразу понял, что от него хочет свалившаяся с неба сумасшедшая маломерка, но разобравшись, действовал четко и быстро. Хорошая в полисе полиция, отзывчивая.

— Пожалуй, — проговорил юноша. — Кстати, — вспомнил он, — спасибо за клубнику, было очень вкусно.

— Клубнику? — явно не поняла, о чем идет речь, ньюпка. — Какую еще клубнику?

— А разве это не… — до сего момента Юрке и в голову не приходило, что тот гостинец ему мог прислать кто-то, кроме Виты — пусть и оставалось неразрешимой загадкой, как бы ей это удалось. Но ведь смогла же она, вон, пробраться к нему в палату — как будто, это проще провернуть… — Ладно, не бери в голову, — поспешно заявил он. — Это я, кажется, что-то напутал…

— Бывает, — невозмутимо заметила она. — Ну, ладно, давай, рассказывай, как ты тут… без меня?

Если бы она не добавила это «без меня», Юрка, вероятно, ответил бы что-то вроде «Нормально!», так же у него почти само собой вырвалось:

— Скучал…

— Как самочувствие? — задала новый вопрос ньюпка.

— Лучше, — сказал юноша, надеясь, что собеседница не заметила его смущения, вызванного нечаянной проговоркой. — Уже гораздо лучше. Практически хорошо.

— Хорошо — это хорошо, — констатировала Вита. — Потому что так уж вышло, что мне снова нужна твоя помощь.

— Вот только помощник из меня сейчас аховый, — виновато развел руками Юрка. — Нет, нет, я не отказываюсь! — поспешил уточнить он, испугавшись, что ньюпка поймет его слова именно так. — Просто сама понимаешь, если надо куда-то ехать…

— Ехать никуда не нужно, — заверила его девушка. Встав на ноги, она прошла по кровати ближе к изголовью. — Пока не нужно. Я видела, там у тебя планшет? — указала Вита на одеяло.

— Да, — подтвердил он, извлекая из импровизированного тайника гаджет.

— Сейчас я тебе все объясню, — потянув с плеч рюкзак, ньюпка раскрыла его и, запустив внутрь руку, достала из его недр флешку — обычную, компьютерную, но поставь ее рядом с Витой, она была бы той где-то по колено. — Подключи, — протянула ее девушка Юрке. — Не бойся, вирусов там нет.

— А я и не боюсь, — заявил он, вставляя флешку в гнездо в торце планшета. — Что на ней?

— Открой.

В папке оказались фотографии — не много, всего шесть или семь. Юрка ткнул в первую, и на экране появилось изображение помещения, которое он тут же определил для себя как больничную палату. Не в точности такую, как у него — побольше, но сходство было несомненным — белые стены, белый потолок, застеленная бежевым бельем кушетка… На кушетке лицом вверх лежал с закрытыми глазами мужчина-ньюп. Как видно для того, чтобы ни у кого не возникло на его счет никаких сомнений, рядом с ним располагалась длинная мерная линейка — если верить ее шкале, росту в пациенте было около тридцати пяти сантиметров. Ньюп был полностью обнажен, и Юрке сделалось немного неловко оттого, что они с Витой смотрят на эту фотографию вместе.

Внизу изображения стояли время съемки и дата — апрельская.

— Ну и что? — спросил юноша у ньюпки, оторвав взгляд от экрана.

— Смотри следующую, — распорядилась та.

Второй снимок оказался почти в точности таким же, вот только пациент на нем как будто немного вытянулся. Линейка, впрочем, бесстрастно фиксировала все те же тридцать пять сантиметров. Юрка перелистнул назад — на первом фото их было как будто бы тридцать четыре с половиной. Впрочем, причиной этой мнимой разницы вполне мог быть самую малость смещенный ракурс съемки.

— Давай дальше, — велела Вита.

Перескочив через вторую, юноша открыл третью фотографию. А вот здесь ракурс явно был уже ни при чем: росту в ньюпе на снимке было добрых полметра. Он немного осунулся, живот втянулся, щеки впали, но сделался длиннее почти на треть от былого! Юрка посмотрел на дату: все тот же апрель, но с момента, когда был снят первый кадр, минуло десять дней.

Уже не дожидаясь понуканий, он принялся листать дальше: на следующей фотографии ньюп вырос почти до метра, потом — до метра тридцати… На последнем снимке, датированным концом второй декады мая, был уже никакой не ньюп — обычный человек среднего роста, правда, сильно исхудавший — буквально обтянутый кожей скелет.

Юрка пролистал назад, пристально вглядываясь в лицо загадочного пациента: без сомнения, на всех фотографиях был запечатлен один и тот же человек. Просто… выросший за какой-то месяц более чем впятеро.

— Фоторедактор? — обернулся юноша к Вите, уже, впрочем, догадываясь, что примерно услышит в ответ.

— Никакого фоторедактора, — покачала та головой. — Все изображения оригинальные.

— И что все это значит?

— А значит это, Юра, что лекарство от маломерства существует, — чеканя каждое слово, проговорила девушка. — И находится оно здесь, в Институте Человека. Просто его скрывают — и от нас, и, похоже, от властей полиса.

16

— Кто скрывает? — ошеломленно спросил Юрка. — Зачем?

— Как видно, кто-то, кто очень хочет, чтобы ньюпы так навсегда и остались ньюпами — слабыми и бесправными. Сам подумай, кому это может быть нужно.

Юноша послушно задумался.

— Да никому это не нужно, — пожал он плечами затем. — Ну, станут ньюпы верзилами — у кого от этого убудет-то? Разве что Бенедикт этот ваш свое влияние утратит… Погоди, так ты на бургомистра намекаешь? — сообразил он.

— Нет, — мотнула головой Вита. — Бенедикт как раз и поручил мне это задание.

— Задание? — нахмурился Юрка. — Какое еще задание? И вообще, откуда у тебя эти фотографии? — щелкнул он легонько ногтем по экрану планшета.

— Из компьютера здешней исследовательской лаборатории. Пожалуй, я должна все тебе объяснить…

— Да уж, было бы неплохо, — согласился он.

— Видишь ли какое дело… С самого начала я не была с тобой до конца откровенна. В Институт я ездила по заданию Бенедикта. Ему стало известно — не знаю откуда, он мне своих источников не раскрывает — что здесь изготовлено лекарство — верзилин, как назвал его бургомистр в полушутку. Вот только в действительности дело это совсем нешуточное. Бенедикт обратился в правительство полиса, но получил официальный ответ, что исследовательские работы в этой области действительно ведутся, но никаких реальных результата пока нет и в ближайшем будущем не ожидается. Выходило, что либо Мэрия сама во всем этом замешана, либо кто-то водит за нос и ее. В любом случае, требовались доказательства. Добыть их было поручено нашим девушкам-ньюпкам, работающим в институтской клинике по контракту. Никто из них, однако, не смог бы покинуть Институт, не будучи подвергнут тщательному досмотру, поэтому требовался связной, курьер. Эта роль и была доверена мне. Долгое время ничего существенного найти не удавалось — только отдельные намеки, толковать которые можно было и так, и этак, но вот, наконец, удача нам улыбнулась. Одна из ньюпок-медсестер обнаружила на компьютере черновик отчета о ходе исследований по синтезу этого самого верзилина — правда, как мы уже выяснили, неполный. Но там, среди прочего, были вот эти самые фотографии, — показала Вита рукой на экран. — Случилось это как раз в ту самую ночь, когда наши выдернули тебя из постели. Медсестре удалось скачать данные на флешку, но держать их у себя она опасалась, поэтому срочно потребовался курьер — то есть я.

— Так вот, что ты таскала в своем рюкзаке, — хлопнул себя по лбу ладонью Юрка. — Флешку!

— А ты думал, что? — спросила Вита. — Наркотики?

— Нет, так я тоже не думал, — покачал головой юноша. Подозревать свою знакомую в чем-то подобном ему действительно и в голову не приходило.

— А я боялась, что подумаешь, — призналась ньюпка. — Но раскрыть правду не имела права.

— Ну так и что дальше? — задал вопрос Юрка. — Теперь у вас есть доказательства…

— Есть, — кивнула девушка. — Но все еще слабые. Как я уже сказала, отчет, попавший нам в руки, неполон, в нем отсутствует по меньшей мере треть, включая итоговые выводы. Фотографии? Да, это аргумент, но подтвердить, что они изготовлены не в фоторедакторе мы не в силах. Другое дело, если бы нам удалось достать образцы самого лекарства! Но в лабораторию, где, как мы думаем, оно хранится, ньюпам хода нет. Стен же лаборатории оно не покидает почти никогда — за редчайшим исключением. И вот как раз сегодня — такое исключение.

— Сегодня? — поднял брови Юрка.

— Да. Нам доподлинно известно, что этой ночью порция верзилина будет лежать в сейфе в кабинете заведующего отделением кардиологии клиники Института. Остается взять его оттуда — и мы победили.

— Взять? — скептически покачал головой юноша. — Из сейфа? Из кабинета завотделением?

— Код сейфа у нас есть. Шифры дверных замков — тоже. Однако для нас они бесполезны. Чтобы справиться с замками, нужен верзила.

— Вот видишь, все-таки есть свои преимущества в высоком росте, — хмыкнул Юрка, стараясь за беззаботным тоном скрыть охватившее его волнение. — Правильно я понимаю, что стать этим самым верзилой-взломщиком ты предлагаешь мне? — спросил он в лоб.

— Больше мне некого попросить, — развела руками Вита. — И если не провернуть все сегодня, другого случая может просто не представиться. Ну, так что скажешь? — спросила она, приблизившись к собеседнику почти вплотную.

— Согласен — куда же я денусь? — буркнул юноша. Никаких сомнений, как следует поступить, у него, естественно, не было. Как ни странно, страха не было тоже.

— Я так и знала, что ты не откажешься! — радостно захлопала в ладоши ньюпка, затем стремительно метнулась к нему и чмокнула в подбородок — докуда дотянулась. Юрка почувствовал, что краснеет. — Тогда я пойду, все приготовлю, — заявила она, отступив. — Выходим в начале первого.

— Почему в начале первого? — машинально спросил юноша.

— Потому что в двенадцать охрана внизу всегда ставит чайник, и дежурная сестра уходит с поста к ним за кипятком. Я же говорила: все рассчитано, — улыбнулась она. — Давай флешку, уберу, — протянула Вита руку к его планшету.

Юрка отсоединил информационный носитель, и девушка деловито принялась запихивать его в свой рюкзачок.

— Ну, до встречи, напарник! — выпрямилась она через четверть минуты, уже с лямками на плечах, и, прежде чем юноша успел что-либо ответить, соскользнула с кровати на пол, пересекла палату и, протиснувшись в приоткрытую дверь, исчезла в коридоре.

* **

Наверное, это были самые долгие и мучительные полтора часа в Юркиной жизни. Как это было просто — ответить согласием на просьбу ньюпки! В тот момент, он, пожалуй, весьма гордился собой, ну а уж получив награду в виде поцелуя — и вовсе готов был, не медля, броситься за Витой в огонь и в воду.

Ключевое — «не медля». Оставленный ждать условленного срока в тиши больничной палаты, Юрка с каждой минутой терял запал энтузиазма. Нет, он по-прежнему считал, что сделал единственно возможный выбор в своей ситуации, и вернись вдруг Вита, чтобы повторить свой вопрос — наверняка ответил бы точно так же, как и в первый раз, но теперь задуманное уже не казалось ему лихим подвигом — скорее отчаянной авантюрой. Что будет, если их поймают и обвинят в краже? Сейф завотделением — это вам не стекло в мини-сити, тут уже никакой Бенедикт его не прикроет. Наоборот, еще и Витрину припомнят. И что, прости-прощай Лицей? Это как минимум…

С другой стороны, почему они обязательно должны попасться? Вита сказала, что у нее все продумано. Вероятно, так и есть. Коды, шифры — все известно. Они тихонечко проберутся в нужный кабинет, возьмут лекарство и вернутся, он — в палату, она — домой, в мини-сити. Кому придет в голову заподозрить в краже тяжело больного пациента? Камер наблюдения в клинике нет — считается, что ставить их здесь неэтично — так что никто ничего не узнает… Блин! В клинике-то их нет, а вот у Витрины наверняка были! Как он сразу об этом не подумал?! Хорошо, что Бенедикт вмешался, без него Юрке давно бы уже хана!

Вот, лишний повод помочь бургомистру и Вите заполучить бесценное лекарство! Потом она его примет — должен же кто-то будет это сделать, чтобы все всем окончательно доказать, так почему бы это не быть ей?! Сделается нормального роста, после чего…

Уже за четверть часа до полуночи Юрка в полной готовности сидел на кровати, опустив ноги на пол и сунув их в мягкие больничные тапочки, то и дело поглядывая на часы на планшете. Медленно тянулись секунды. Вот так бы на контрольной, когда не успеваешь решить задачу, а звонок все ближе! Но там, как раз, время несется вскачь — оглянуться не успеешь, а здесь, кажется, добрых полчаса прошло, а глянул на экран — едва пара минут истекли…

Вита явилась ровно в двенадцать — невесомой тенью скользнула в палату аккурат в тот самый миг, когда отсчитывающие время цифры на экране планшета сменились на четыре ноля — полночь. Юрка нетерпеливо приподнялся ей на встречу, и тут заметил, что девушка пришла не одна — следом за ней из коридора прошмыгнула еще одна ньюпка, в цвета морской волны брючном костюмчике, наподобие тех, что носили в клинике медсестры, только, разумеется, кукольного размера.

— Это Майя из мини-отделения, — представила свою спутницу Вита.

Юрка рассеянно кивнул.

Тем временем Майя подошла сзади к Вите, раскрыла рюкзак за ее спиной и вытянула оттуда смятый в тугой ком кусок полиэтилена, который сунула в руки спутнице, а та, в свою очередь, протянула его юноше.

— Возьми, — велела она.

— Что это? — спросил Юрка, нагибаясь за передачей.

— Одноразовые перчатки. Ты же не хочешь, чтобы на дверях и сейфе остались отпечатки твоих пальцев?

Юноша расправил ком — это в самом деле оказалась пара пластиковых перчаток, весьма и весьма тонких, но, похоже, достаточно прочных. Мысленно похвалив Виту за предусмотрительность — сам бы он ни о чем подобном не подумал — Юрка натянул их. Перчатки неприятно липли к рукам, кисти внутри почти тут же вспотели, но вероятно, оно того стоило.

— Готов? — спросила Вита, окидывая его с ног до головы оценивающим взглядом — сделать это с высоты ее роста было, должно быть, непросто, но она справилась.

— Готов, — выдохнул юноша.

— Отлично, — кивнула девушка. — Майка, проверь коридор, — обернулась она к спутнице. На вид та была немного старше Виты, но похоже, Юркина приятельница была в их паре главной.

Майя выскользнула за дверь. Вернулась она через полминуты.

— Дежурная ушла, — доложила ньюпка. — Все чисто.

— Ну, пошли! — отдала команду Вита, и они втроем вышли из палаты.

Снаружи в самом деле не было ни души. На цыпочках миновав пустой пост ночной дежурной, троица завернула за угол, прокралась еще одним коридором и снова свернула. Здесь, у преградившей им путь непрозрачной стеклянной двери возглавлявшая поход Вита остановилась.

— Нам же туда? — спросила она Майю.

Ньюпка-медсестра кивнула:

— Да.

— Код замка? — задала вопрос Вита.

— Тринадцать — сорок семь — шестнадцать, — назвала та.

— Ну что, набирай, — задрав голову, велела девушка Юрке.

Только теперь юноша заметил на стене возле двери два аккуратных ряда круглых серых кнопочек с цифрами от единицы до девятки, на последней — ноль.

Протянув руку к первой из них, юноша в нерешительности замер.

— А если ее открыть, сигнал не пойдет вниз, на пульт охраны? — спросил он Виту.

Та вопросительно посмотрела на спутницу.

— Не должен, — мотнула головой Майя.

Гм, не должен… Мало ли, кто кому чего не должен! Тем не менее, отступать было поздно, и Юрка вдавил указательным пальцем первую кнопку. Выждал секунду, но ничего страшного не произошло, и он нажал на «тройку».

— Сорок семь — шестнадцать, — напомнила снизу Вита.

— Да, да, я помню, — бросил он, перенося палец к кружочку с цифрой «4».

Наконец, последняя, шестая кнопка была нажата, замок сухо щелкнул, и, надавив на ручку, Юрка потянул за нее. Дверь, однако, не поддалась.

— От себя, — подсказала Майя. — Нужно толкнуть.

Перестав тянуть, юноша навалился на дверь, и та легко открылась.

— Вперед! — скомандовала Вита.

Они оказались на тесной площадке без окон, куда, в свою очередь, выходили еще две двери, деревянные. Юрка самую малость успел рассмотреть их прежде, чем механический доводчик прикрыл за его спиной ту, через которую они только что сюда попали. Хлопок вышел негромким, но все же не ждавший его юноша вздрогнул.

На площадке сразу же стало темно: ночное освещение коридора, и без того не так чтобы яркое, через матовое стекло двери почти не проникало. Ньюпки, впрочем, оказались к этому готовы: не прошло и нескольких секунд, как в руке Майи появился крохотный фонарик, тонкий луч которого рассек воцарившийся было мрак.

— Та, что справа, — сказала медсестра, имея в виду нужную им дверь.

— Здесь тоже код? — задал вопрос Юрка, осторожно, чтобы ненароком не наступить в темноте на соучастниц, делая шаг.

— Нет, здесь простой ключ, — ответила Майя. — Он у меня в рюкзаке.

— Я сейчас достану! — сказала Вита.

Снизу послышалась возня, затем звон от упавшего на пол металлического предмета.

— Вот пес, уронила! — пробормотала Вита. — Майк, посвети.

Луч метнулся по стене на пол и выхватил из темноты серебристый ключ с круглой головкой. Подняв тот обеими руками, ньюпка протянула его Юрке:

— Держи, открывай!

Юноша взял ключ, Майя осветила замочную скважину, и Юрка вставил его в отверстие. Тот провернулся почти беззвучно, и дверь распахнулась.

В комнате, куда она вела, имелось большое, ничем не занавешенное окно, ночь за стеклом была ясной и лунной, и Майя погасила фонарик. Переступив порог, Юрка огляделся. Кабинет завотделением был невелик, всю обстановку здесь составлял уходящий под самый потолок массивных шкаф с глухими дверцами, кожаное офисное кресло на колесиках, как видно, предназначенный для посетителей стул и заваленный бумагами широкий письменный стол. Под этим-то столом на полу и темнел металлический бок сейфа.

— Вот он! — радостно воскликнула Вита.

Обогнув стол, Юрка опустился перед сейфам на колени. Тут было темновато, и юноша попросил:

— Посветите!

Пройдя прямо под столом, Майя приблизилась к нему и снова зажгла свой фонарик. Замок у сейфа оказался кодовым, кнопок — двенадцать: помимо цифр тут зачем-то были еще две буквы — «С» и «П» — на нижней левой и нижней правой кнопках соответственно. Сбоку на дверце также имелась круглая черная рукоять.

— Какой код? — нетерпеливо спросил Юрка, торопясь покончить со всем как можно скорее.

— Двенадцать — ноль восемь — семьдесят восемь — пятьдесят два, — без запинки выдала Майя. — И потом повернуть ручку по часовой стрелке — на пол-оборота.

— Погоди, не так быстро, — притормозил ньюпку юноша. — А то не запомню. Как ты сказала? Двенадцать?

— Двенадцать… — принялась размеренно диктовать Майя, следя за тем, чтобы он успевал нажимать на кнопки. — Ноль восемь… Семьдесят восемь… Пятьдесят два… Теперь ручка.

Выдохнув, Юрка повернул рукоять. Внутри сейфа что-то щелкнуло, и в следующий миг тишину больничной ночи разорвал пронзительный вой сигнальной сирены, а под потолком кабинета замигала кроваво-красным огнем невесть откуда взявшаяся там лампа.

17

Угрюмый полицейский лейтенант взял из пачки на столе бланк протокола, положил перед собой, с минуту задумчиво изучал, постукивая по столешнице тыльным концом авторучки — так, словно видел эту стандартную форму впервые в жизни, затем поднял прищуренные глаза на Юрку.

— Фамилия? — задал он вопрос, подавляя зевок. Это не было демонстрацией скуки или безразличия к делу, которым предстояло заняться полицейскому — за окном едва забрезжил рассвет, и, скорее всего, лейтенант попросту не выспался — а тут такой подарочек под самый конец дежурства.

— Нестеров, — ответил юноша.

Полицейский записал.

— Имя и отчество? — спросил он, уже не отрывая взгляда от своей бумаги.

— Юрий Андреевич…

Сказать, что в своей больничной пижаме в цветочек и тапочках Юрка чувствовал себя в этом холодном казенном кабинете неуютно — значит не передать и десятой доли его ощущений. Не добавляло юноше уверенности и понимание того, что при нем нет телефона: а если, чем черт не шутит, очередь на операцию подойдет именно этим утром? Станут ли тогда его искать в полиции или попросту вычеркнут из списков? Ответа на этот вопрос он не знал.

— Дата рождения? Домашний адрес? — бубнил сквозь одолевавшую его зевоту лейтенант.

Юрка назвал и то, и другое.

— На учете у психиатра или нарколога состоите? — последовал новый рутинный вопрос.

— Нет, — покачал головой юноша. — Только у кардиолога.

— Руки покажите! — потребовал внезапно полицейский.

Удивленный, Юрка продемонстрировал ему ладони.

— Нет, — мотнул головой лейтенант. — Засучите рукава.

Все еще не понимая, чего от него хотят, юноша задрал ткань пижамы, обнажив предплечья.

— А это у нас что такое? — полицейский указал концом авторучки на следы недавних уколов.

— Это мне капельницу в больнице ставили, — объяснил Юрка.

— Капельницу, значит? — хмыкнул лейтенант. — В больнице?

— Ну да, — кивнул Юрка. — А вы подумали, это…

— В той самой больнице, которую вы пытались ограбить? — перебил его полицейский.

Юноша окаменел.

— Я никого не грабил, — твердо выговорил он.

— Вот как? — изобразил удивление лейтенант, не особенно, впрочем, постаравшись, чтобы оно казалось искренним. — А что же вы тогда делали ночью в кабинете доктора Пешехонова? Зачем полезли в его сейф?

— Вы ошибаетесь, — медленно, тщательно взвешивая каждое слово, проговорил Юрка. — Ни в каком кабинете я не был. И никакого сейфа в глаза не видел.

Задержали его действительно не в кабинете — на площадке перед стеклянной дверью, когда он возился с замком — пульта с этой стороны не было, а одинокую кнопочку на стене, которую нужно было нажать, юноша впотьмах заметил не сразу. Если бы он бросился бежать, как только завыла сирена — наверняка успел бы оказаться в коридоре и тогда в самом деле мог бы на голубом глазу утверждать, что ни в чем не виноват, но Вита буквально повисла на нем, требуя закончить дело и открыть дверцу сейфа — самим ньюпкам сдвинуть эту бронированную плиту, даже незапертую, было не под силу. Пока Юрка вернулся к столу — а он уже успел шарахнуться от него к выходу — пока сделал, как она просит, пролетело несколько драгоценных секунд. Тех самых, что в итоге ему и не хватило.

Сейф, к слову, оказался почти полностью забит бумагами, и лишь на самой верхней его полке стоял маленький стеклянный пузырек с каким-то белыми таблетками с булавочную головку величиной. Его-то и схватила, с трудом дотянувшись и едва не уронив добычу на пол, Вита.

Из кабинета они выбежали вместе, вместе копошились в темном предбаннике, пока Юрка пытался открыть непослушную стеклянную дверь. Уже будучи схвачен, юноша видел, как охранник догнал и поймал одну из ньюпок, словно бабочку, сачком на длинной ручке — кажется, эта печальная участь постигла Майю. Чем история закончилась для Виты, Юрка не знал, но очень хотел надеяться, что девушке как-нибудь удалось скрыться.

— Вот как? — поднял брови полицейский, давая понять, что не верит ни одному его слову. — Что ж, мы еще вернемся к этому вопросу, а пока закончим с формальностями. С кем проживаете по вышеупомянутому адресу?

— С отцом, — сказал юноша, радуясь передышке.

— Имя-отчество отца?

— Андрей Андреевич.

— А мать с вами не проживает?

— Мама умерла много лет назад, — выговорил Юрка.

— Ее имя-отчество? — ничуть не смутился таким оборотом лейтенант.

— Она умерла, зачем? — бросил юноша.

— Так положено, — отрезал полицейский. — Итак?

— Светлана Олеговна.

— Нестерова?

— Нестерова.

— Ясно. Работаете? Учитесь?

— Учусь.

— Место учебы?

— Муниципальный Лицей, в мае переведен в восьмой класс.

— Жалко, наверное, будет расставаться с Лицеем? — вкрадчиво поинтересовался лейтенант. — Я слышал, порядки там — о-го-го, наркоманов они не терпят…

— Я не наркоман! — почти выкрикнул ему в лицо Юрка.

— Значит, распространитель, — невозмутимо пожал плечами полицейский. — А это еще хуже.

— Да с чего вы это взяли?! — всплеснул руками юноша. — Про наркотики? Я же объяснил: следы на руках — это от капельницы! Не верите — спросите в больнице!

— Тише, здесь вам не Муниципальный Лицей, чтобы глотку драть! — нахмурился лейтенант, и под его тяжелым взглядом Юрка тут же осекся. — Из вскрытого вами сейфа пропал сильнодействующий наркотический препарат, — заявил затем полицейский. — Кроме вас, взять его было некому.

— Ну и куда я его, по-вашему, дел? — снова взвился юноша. — Меня дважды обыскали — и в больнице, и здесь — ну и где эти ваши чертовы наркотики?! Да в этой идиотской пижаме даже карманов нет! — демонстративно хлопнул он себя по бокам. — Что я, все эти таблетки на месте съел?

— Таблетки, значит? — хищно оскалился лейтенант. — Отлично. Вот только если в кабинете доктора вас не было, и сейф вы не открывали — откуда знаете, что это были именно таблетки? Обычно наркотики встречаются в виде ампул или порошка, таблетки — далеко не самая распространенная форма…

— Ну… — смешался Юрка. — Я просто подумал…

— Раньше надо было думать! — рявкнул полицейский. — До того, как решили преступить закон! Теперь думать поздно — пришло время отвечать за содеянное. Итак, говорите: откуда вам стал известен код сейфа? Ну?!

— Я не знаю никакого сейфа! — упрямо процедил юноша. — И никакого кода тоже не знаю! Я спал в палате, услышал шум и выбежал посмотреть, что случилось: подумал, что пожарная тревога! — выдал он заготовленную заранее версию. — В коридоре никого не было, зато вовсю выла сирена. Я стал искать кого-нибудь из персонала, увидел приоткрытую дверь, спросонья решил, что за ней может быть лестница вниз, вошел и оказался заперт в темноте. Но это был не кабинет, и никакого сейфа там не было — там вообще не было мебели! Пока думал, как выбраться, прибежали охранники. Вот и все!

— Весьма увлекательно, — равнодушно кивнул лейтенант. — Сразу видно, лицеист сочинял, а не какой-то мелкий жулик с двумя классами образования. Хотя эта публика, знаете, тоже такого, бывает понарасскажет — заслушаешься… Но вот ответьте: зачем тогда вы надели медицинские перчатки? Не для того же, чтобы предохранить руки от мнимого пожара?

— Перчатки? — переспросил Юрка, пытаясь выиграть время на размышление.

— Перчатки, перчатки, — повторил полицейский. — Где вы их, кстати, взяли?

— В палате лежали, на подоконнике, — наобум сказал юноша. — А зачем надел?.. Машинально, наверное. Больница же, зараза всякая кругом… — он и сам понимал, что говорит ерунду, но ничего толкового в голову просто не шло. Надо было сразу содрать с рук эти проклятые перчатки — поди потом разберись, кто и когда их там бросил…

— А как вы прошли мимо поста дежурной медсестры и почему не обратились к ней, если как раз искали кого-то из персонала? — задал очередной вопрос лейтенант.

— На посту никого не было. Возможно, она ушла пить чай?

— Она действительно отходила ненадолго, но вернулась на пост до того, как зазвучала сирена, — сообщил полицейский. — Охрана это подтверждает.

— Мало ли, что там подтверждает ваша охрана, — буркнул Юрка. — А я вам говорю, что ее не было! Почему вы верите им, а не мне?

— Потому что их рассказ согласуется со всеми прочими обстоятельствами, а ваш — противоречит, — заявил лейтенант. — Ну так как, будем и дальше сказки детские рассказывать, или начнем, наконец, говорить правду?

— Я говорю правду, — хмуро бросил юноша.

— Нет, Юрий Андреевич! — резко подался вперед полицейский, так что Юрка от неожиданности отпрянул и едва не упал с табурета. — Вы не говорите правду! Вы лжете! Причем лжете бездарно! И тем самым только усугубляете свое и без того безрадостное положение! Воля ваша — могу записать всю ту галиматью, что бы тут насочиняли, картина происшедшего предельно ясна и без вас! Если кому-то и нужно ваше признание — то только вам самим: возможно, прокурор и суд примут во внимание ваше чистосердечное раскаяние. Да что там, может быть, тогда вообще дело до суда не дойдет, все разрешится в административном порядке. Если же станете упорствовать — получите по полной программе, это уж я вам гарантирую. Так что выбор за вами. Мне, в принципе, все равно — решать вам. Ну, что скажете?

— Не говорите ничего, Юрий Андреевич! — раздалось внезапно сзади. Юрка обернулся: в дверях кабинета стоял какой-то круглолицый толстячок в светлом деловом костюме с большим поношенном портфелем под мышкой.

— Кто вы такой? — грозно рявкнул из-за стола полицейский. — И что здесь делаете?

— Вам отлично известно, кто я такой, лейтенант, однако, если уж вы так настаиваете, извольте: представлюсь по всей форме. Покровский Иосиф Алексеевич, адвокат, действительный член коллегии адвокатов «Русская правда». И здесь я по указанию моего клиента, Нестерова Андрея Андреевича, поручившего мне представлять интересы его несовершеннолетнего сына Юрия, вот доверенность, — выговорив все это четкой скороговоркой, толстячок вальяжно переступил порог, вразвалочку подошел к столу и положил на него перед полицейским какую-то бумагу, как видно — ту самую доверенность. — И теперь, в свою очередь, я задам вам вопрос, лейтенант, — продолжил адвокат уже с расстановкой. — Почему допрос несовершеннолетнего в нарушение установленной законом процедуры осуществляется в отсутствие его законного представителя и защитника?

— Это не допрос, — угрюмо бросил полицейский, косясь на доверенность, но не торопясь брать ее в руки. — Всего лишь первичный опрос, при котором присутствие названных вами лиц не требуется!

— Вот как? — вознес руки к потолку толстяк. — В таком случае, при всем моем уважении, я вынужден прервать вашу беседу. Раз речь идет лишь о первичном опросе, значит дело на настоящий момент не возбуждено и насильно удерживать моего подзащитного в отделении вы не вправе. Юрий Нестеров нуждается в постельном режиме — вот справка из клиники, — на стол перед хозяином кабинета легла еще одна бумага — адвокат доставал их из своего портфеля, кажется, даже не открывая его — словно фокусник кроликов из шляпы. — Дальнейшее пребывание здесь может фатальным образом сказаться на его и без того подорванном здоровье. Разумеется, вы получите возможность задать моему подзащитному все интересующие вас вопросы — как только на это будет получено разрешение его лечащего врача. Пока же разрешите откланяться!

— Как бы не так, — злобно покачал головой лейтенант. — Где доказательства, что присутствующий здесь юноша — это именно Юрий Нестеров? Его собственные слова? Нет, так не пойдет! Я имею безусловное право задержать его на срок до трех часов — для выяснения его личности. Ну а раз пока она не установлена достоверно — то и вам, господин Покровский, здесь делать нечего, так как нет доказательств, что это именно ваш подзащитный! — осклабился полицейский.

— Я могу подтвердить его личность, — пожал плечами толстяк, — но если вам недостаточно официального заявления лицензированного адвоката — вот, пожалуйста, ознакомьтесь: идентификационная карта жителя мегаполиса на имя Нестерова Юрия Андреевича, — протянул он хозяину кабинета пластиковый прямоугольничек, использующийся в Москве наравне с общегражданским паспортом. — К тому же хочу заметить, что из упомянутых вами трех часов два с половиной так и так уже истекли. Поэтому давайте не будем играть в казуистику, лейтенант — скажу без ложной скромности, на этом поле у вас против меня нет никаких шансов, и ничего, кроме неприятностей, выиграть вы все равно не сможете. Позвольте обратно карточку, — он забрал у полицейского Юркин документ — лейтенант безропотно с ним расстался. — Доверенность и справку из клиники можете оставить себе для приобщения к материалам доследственной проверки. Мы же с подзащитным удаляемся. Юрий Андреевич! — кажется, впервые за время присутствия в кабинете адвокат посмотрел на юношу. — Пойдемте, я отвезу вас домой.

Еще не веря в свое спасение, Юрка робко посмотрел на полицейского — тот демонстративно отвернулся в сторону.

— Пойдемте, — повторил адвокат. — У господина лейтенанта множество важных и срочных дел, не стоит отвлекать его от них!

Как они оказались на улице, юноша не помнил.

18

В Юркиной комнате они собрались втроем.

Сам юноша лежал на кровати, со всех сторон обложенный подушками. Из больницы его выписали заочно, на день раньше запланированного срока — утром отец забрал оттуда его вещи. Юрка, было, испугался, что его попросту выставили за дверь, а значит, могли вычеркнуть и из очереди на операцию, но Нестеров-старший успокоил сына, заверив, что это исключительно их с адвокатом Покровским решение, на учете в центре трансплантологии юноша как числился, так и продолжит.

Защитник занял кресло возле Юркиного стола, грузно опустившись в его недра и развернувшись в сторону кровати, после чего достал из своего портфеля наполовину исписанный блокнот и открыл его на чистой странице, ближе к концу. Андрей Андреевич принес себе с кухни стул и уселся на него верхом, задом наперед, сложив руки поверх деревянной спинки — в других обстоятельствах это могло бы даже смотреться забавным, но сейчас никому из собравшихся, конечно же, было не до смеха.

Какое-то время все молчали.

— Давайте, Иосиф Алексеевич, — предложил, наконец, Нестеров-старший. — Вам слово. Что у нас на данный момент?

— Согласно полученной мной информации, Институт Человека не станет выдвигать официального обвинения в связи с пропажей препарата из сейфа, — заговорил адвокат, глядя куда-то между Андреем Андреевичем и Юркой. — И это то, что я называю хорошей новостью. А теперь не столь хорошая: доблестная муниципальная полиция закусила удила и рвется в бой. Из офиса прокурора им уже прозрачно намекнули, что без заявления Института дело возбуждено быть не может, но нашим чернорубашечникам все одно неймется. Похоже на то, что помимо случая в клинике у них есть в рукаве еще что-то — нечто, связанное с мини-сити и маломерами. Что именно, выяснить мне пока не удалось, но полиция излучает уверенность в том, что рано или поздно сумеет переубедить прокуратуру. Я же пока знаю лишь то, что ничего толком не знаю, и, как ни заманчиво мнить себя в одном ряду с великим Сократом, мне кажется, пришла пора исправить эту ситуацию. Молодой человек, — обратил, наконец, Покровский свой взор на Юрку, — чтобы защищать ваши интересы, дело должно быть для меня предельно ясным — запутаю его, если потребуется, я уже сам, — невесело усмехнулся он. — Поэтому прошу, расскажите мне все откровенно и с самого начала — только, пожалуйста, без той грандиозной истории про пожарную тревогу, приоткрытую дверь с доводчиком и надетые спросонья перчатки — даже тупоголовый лейтенант в отделении понял, что она шита белыми нитками.

Юноша насуплено молчал.

— Давай, Юр, — подбодрил его отец. — Иосиф Алексеевич прав: чтобы выполнить свою работу, он должен знать больше, чем известно полиции и прокуратуре.

— Не просто больше, — поправил Нестерова-старшего адвокат. — Я должен знать все, о чем знаете вы — и это не считая того, о чем вы не знаете, но догадываетесь, а то и вовсе не подозреваете. Но начнем с самого простого — с того, что известно вам. Давайте приступим, времени у нас с вами не так много.

Закусив губу, Юрка посмотрел на отца — тот едва заметно кивнул сыну — затем перевел взгляд на Покровского: чуть склонив в ожидании голову на левое плечо, Иосиф Алексеевич занес ручку над листом блокнота. Что там говорить, в душе юноша и сам прекрасно понимал, что рано или поздно придется рассказать отцу о Вите, но признаться, что все последнее время обманывал его, было мучительно стыдно. Возможно, будь в комнате один Покровский, без Нестерова-старшего, рассказ дался бы ему куда легче.

— Юра, мы на твоей стороне, — по-своему понял его замешательство отец. — И что бы сейчас ни услышали, останемся на ней.

— Да понимаю я! — злясь на самого себя, буркнул юноша. — Просто не знаю, с чего начать…

— Давайте я помогу вам, — с готовностью предложил адвокат. — Буду задавать вопросы, а вы отвечайте. Идет?

Юрка кивнул.

— Вы были ночью в кабинете доктора Пешехонова?

Помедлив секунду, Юрка кивнул снова.

— Так, уже теплее. Вы брали из сейфа в кабинете хранившейся там препарат? Кстати, — повернул Покровский голову к Андрею Андреевичу, — мне даже до сих пор неизвестно его название.

— Верзилин, — само собой вырвалось у юноши.

— Что? — едва ли не в один голос переспросили взрослые.

— Верзилин, — уныло повторил Юрка. — Только я его не брал… Нет, не надо вопросов, — заговорил он, решившись. — Так вы все равно ничего не поймете и только еще больше запутаетесь. Давайте я лучше сам. Все началось две недели назад. Был вторник. Я, как обычно, сидел дома, один, когда в дверь квартиры неожиданно позвонили…

Рассказывал Юрка, глядя исключительно на адвоката — тот слушал, не перебивая, время от времени чиркая что-то в своем блокноте — и лишь уже в самом конце, дойдя до сцены прибытия в институт полиции, на миг скосил глаза на отца: тот явно был ошарашен рассказом сына, хотя и пытался изо всех сил не подать вида. Юноша вновь обратил взор на Покровского: круглое лицо Иосифа Алексеевича не выражало ничего, кроме глубокой задумчивости.

— Полицейский спросил про препарат, и я сдуру брякнул что это таблетки. Думаю, он догадался, что я видел в сейфе пузырек. Потом он стал спрашивать про перчатки, и я сказал, что нашел их на подоконнике в палате и надел на всякий случай — тоже не лучшая идея, признаю, но ничего другого в тот момент придумать не вышло. Ну а затем уже появились вы и забрали меня, — закончил Юрка.

Адвокат сделал в блокноте последнюю запись и захлопнул его. В воцарившейся в комнате тишине вызванный этим негромкий, в общем-то, звук был подобен выстрелу из армейской пушки — так, по крайней мере, показалось умолкнувшему юноше.

— Да… — протянул Покровский, пряча блокнот в портфель. — История — нарочно не придумаешь…

— Вы мне не верите? — нахмурился Юрка.

— Наоборот, — замахал рукой адвокат, — верю от первого и до последнего слова. Говорю же: сочинить такое — это здорово постараться надо было бы. Так что верить-то я вам верю — осталось решить, что из этого и в каком виде можно преподнести прокурору.

— Все плохо, да? — спросил юноша.

— Не так плохо, как я опасался. Просто… Немного неожиданно. Надо же: верзилин! — хмыкнул адвокат, оборачиваясь к Нестерову-старшему. Тот лишь виновато развел руками. — Но вообще хочу сказать, наворотили вы дел, молодой человек, — снова повернулся Покровский к Юрке. — И вопрос даже не в том, как теперь вас защитить — это-то как раз задача вполне решаемая, хотя, соглашусь, и не самая простая. Вопрос в том, как не позволить всей этой истории разрушить карьеру вашего уважаемого отца…

— Это вообще не вопрос! — тут же вмешался Андрей Андреевич. — Шут с ней, с карьерой, главное сейчас — Юра!

— Одно неразрывно связано с другим, — покачал головой адвокат. — Так что полумерами нам тут отделаться никак не удастся.

— Ну, вам виднее, — не стал спорить отец. — Но главное — Юра! — с нажимом повторил он.

— Ваш подход, Андрей Андреевич, мне ясен, — кивнул Покровский. — Ну что ж, пожалуй, на первый раз я услышал достаточно. Позже у меня наверняка появятся дополнительные вопросы, но общее представление о ситуации я получил, — опершись рукой о подлокотник, толстяк выбрался из объятий кресла. — До новой встречи, молодой человек! Полагаю, они у нас с вами будут теперь частыми.

— До свидания, — пробормотал юноша.

Отец вышел из комнаты вместе с адвокатом, и какое-то время они еще стояли в коридоре, о чем-то разговаривая вполголоса, о чем — Юрка не слышал, да и принципиально не прислушивался. Наконец хлопнула входная дверь, и Нестеров-старший вернулся к сыну. Подошел, было, к креслу и даже уже взялся рукой за его спинку, но, передумав, вернулся к кухонному стулу и сел на него в прежней позе.

С полминуты они с Юркой молча смотрели друг на друга.

— Прости, пап, — выдохнул, наконец, юноша.

— Что сделано — то сделано, — тихо проговорил отец. — Главное — извлечь из допущенных ошибок правильные уроки. Ну и, по возможности, минимизировать потери — но по этой части Иосифу Алексеевичу нет равных в мегаполисе.

— Он такой хороший адвокат? — спросил Юрка.

— Он лучший. Про него говорят, что представляй он перед Господом интересы Адама и Евы, человечество до сих пор жило бы в раю. Нам с тобой очень повезло, что он с нами.

— Он сможет сделать так, чтобы у тебя не было неприятностей по службе? — с надеждой спросил юноша.

— Если он не сможет — не сможет никто, — развел руками Нестеров-старший. — Но наша с тобой задача — помочь ему. Поэтому, слушай. Постельный режим важен сам по себе, но Иосиф Алексеевич просил тебя в любом случае никуда не выходить из квартиры, пока все не закончится. Так что можешь считать себя под неофициальным домашним арестом — на этом, кроме всего прочего, настаивает полиция.

— Разве по закону они имеют на это право? — удивился Юрка.

— Не имеют, — качнул головой отец. — Зато если уж шлея попадет им под хвост, имеют право закрыть тебя в тюремной больнице. Так что лучше пойти им навстречу в малом.

— Ясно, — кивнул юноша. — А если из Института позвонят — тоже не выходить?

— Если позвонят, просто попроси прислать за тобой «скорую». Они в курсе твоего состояния и не откажут. Кстати, вот твой телефон, — сунув руку в карман, Андрей Андреевич достал оттуда полученную в больнице Юркину трубку, хотел было положить на тумбочку у изголовья кровати, но не дотянулся, и, примерившись, бросил по навесной траектории на кровать. Юноша дернулся, чтобы поймать ее, но не успел, и телефон хлопнулся на одеяло. — Я договорился с Марией Сергеевной, в мое отсутствие она присмотрит за тобой, — продолжил между тем Нестеров-старший. — Очень надеюсь, что ты воспримешь ее не как тюремщицу, а как заботливую сиделку — в клинике сказали, что она тебе сейчас необходима.

Юрка криво улыбнулся: уж на кого-кого, а на тюремщика Мария Сергеевна, грузная женщина бальзаковского возраста, приходившая к ним по пятницам делать влажную уборку в квартире, походила меньше всего.

— Пожалуй, это все, — проговорил Андрей Андреевич, поднимаясь со стула. — Я пойду, а ты отдыхай…

— Пап! — окликнул Юрка отца, когда тот был уже в дверях.

— Что? — обернулся тот.

— А верзилин в самом деле существует? И почему его скрывают?

Вздохнув, Нестеров-старший сделал шаг назад и остановился, опершись обеими руками о спинку стула, на котором недавно сидел.

— Верзилин… Какое-то до крайности нелепое название, не находишь?

— Дело не в названии, — упрямо проговорил юноша. — Дело в сути.

— А что касается сути… Давай так решим: я наведу справки — моя должность позволяет мне это сделать. Если лекарство, дающее маломерам возможность стать обычными людьми, в самом деле существует — за пару дней я это выясню. И заодно узнаю, кто и почему скрывает это от общественности. Но только сам ты не будешь ничего предпринимать в этой связи, не дождавшись моего ответа. Договорились?

— Договорились, — кивнул Юрка.

— Ну вот и отлично, — вымученно улыбнулся отец. — А теперь отдыхай, — и подхватив стул за спинку, Андрей Андреевич вышел вместе с ним в коридор.

Интерлюдия. Вид снизу. Анка

Верзил Анка люто ненавидела с детства. Ненавидела и боялась. И никто из знавших ее историю не посмел бы сказать, что у нее не имелось на то веских причин.

Это случилось, когда Анке едва минуло шестьдесят месяцев — пять полных лет. В то время прошел слух, будто бы в некоторых мини-сити Евразии, в том числе в соседнем, Тульском, начался массовый мор. Московских ньюпов эпидемия, вроде бы, обошла стороной, но по указанию бургомистра всех детей в обязательном порядке возили в полис на прививки. Вместе со сверстниками послали в больницу и Анку.

Вопреки россказням тех, кто успел побывать в клинике с первой партией юных пациентов, вернувшейся из полиса накануне, сама процедура оказалась ничуть не болезненной — но очень уж утомительной. На каждого подростка-ньюпа у врачей уходило минуты по три-четыре, а всего ребят вместе с Анкой на прививку приехало под сотню… «Отстрелявшись» в самом начале, девочка скучала, дожидаясь остальных. Вместе с ней изнывала от безделья непоседа-Майка, которой к тому моменту шел уже седьмой год, и которая казалась Анке уже почти совсем взрослой. Кого-то другого она нипочем бы не послушала, а за Майкой, когда та небрежно предложила прогуляться по коридорам больницы, тут же пошла хвостиком.

Как так вышло, что они оказались на улице, Анка и сама не поняла. Стояла весна, природа мини-сити еще толком не проснулась от зимней спячки, но к верзилам в полис тепло, как видно, пришло раньше — иначе, откуда взялся тот ужасный шмель? Майка замахнулась на него палкой, которую по-быстрому где-то подобрала, но жужжащего монстра почему-то интересовала только Анка. Шмель принялся летать над ней, все сужая и сужая круги, и вдруг резко снизился, целя прямо в голову. Укусить не укусил, но Анка заорала, как резаная, и в панике бросилась бежать.

Опомнилась она не скоро, по шею в густой пыльной траве. Страшный преследователь отстал, но не было рядом и Майки. Анка принялась громко звать подругу, но та на помощь к ней так и не пришла.

Зато ее крики услышала девочка-верзила, на беду гулявшая неподалеку. Темная тень внезапно скрыла ласковое весеннее солнце, и появившаяся откуда ни возьмись огромная пухлая рука схватила Анку, стиснув бока до треска в костях. Маленькая ньюпка извивалась, пыталась брыкаться, кажется, даже сумела укусить врага за украшенный золотистым пластиковым колечком палец, но верзила ее уже не выпустила — запихнула вниз головой в тесную душную сумку и унесла прочь.

Следующая неделя Анкиной жизни была сущим адом. Похитительница поселила ее в картонном кукольном домике, кормила и поила чем-то невообразимым, отчего ньюпку всякий раз нещадно выворачивало, по десять раз на дню переодевала, наряжая в нелепые убого пошитые платьица и костюмчики, грубые швы которых натирали тело до крови — уже на второй день их носки Анка едва могла ходить. После того, как ньюпка чуть не утонула, свалившись в унитаз, ее мучительница раздобыла для пленницы кошачий лоток. Если бы Анке пришлось пользоваться чем-то подобным в мини-сити, она, наверное, умерла бы от стыда, но здесь выбора у нее просто не оставалось.

Бежать было невозможно: уходя, верзила запирала комнату на ключ, да и вскоре Анка уже настолько обессилела, что оставила всякие мысли о побеге. Даже когда однажды хозяйка вынесла ее во двор на прогулку, ньюпка лишь безвольно уселась в траве, не делая и робкой попытки улизнуть.

Анка была уверена, что ничего худшего с ней уже не случится до самой смерти, ждать которой, очевидно, оставалось совсем недолго, но она ошибалась. Во дворе жестокую хозяйку и выгуливаемую ею необычную питомицу заметили двое мальчишек-верзил. Налетев, как осы на сладкий сироп, они отобрали живую (к тому времени уже полуживую) диковину у похитительницы. Девочка-верзила горько расплакалась, но Анке, конечно же, было ее ничуть не жалко. Наоборот, из последних душевных сил она позлорадствовала, еще не зная, что ждет впереди ее саму.

А новые хозяева церемониться с Анкой не стали вовсе. Они сорвали с нее одежду, едва не переломив при этом пополам ногу (вызванная этой травмой хромота так и осталась у ньюпки до сих пор), и принялись тыкать пальцами в разные места, громко при этом смеясь. Вдоволь покуражившись, спустились к реке, которая протекала неподалеку, посадили пленницу на пенопластовый кораблик и пустили тот вниз по течению. Потом какое-то время мальчишки бежали рядом по берегу, швыряясь в утлое суденышко камнями и палками, но в цель так ни разу и не попали. У излучины реки они попытались выловить кораблик обратно, используя в качестве орудия длинный шест, но не преуспели и в этом. Дальше берег на их пути оказался перегорожен глухим забором, и мальчишки, махнув на Анку рукой, повернули назад.

После была чайка, несколько раз пытавшаяся спикировать на ньюпку с небес, и катер верзил, прошедший, вроде бы, в отдалении, но поднявший волну, от которой Анкин жалкий кораблик перевернулся и дальше уже плыл дном вверх. Свалившись в ледяную весеннюю воду, девочка каким-то чудом успела вцепиться пальцами в пенопластовый борт, но вскарабкаться наверх уже не смогла, так и повиснув на слабевших с каждой секундой руках…

Кто и как выловил ее из реки и привез в мини-сити, Анка уже не помнила. Мать рассказывала, что, якобы, это сделали верзилы-полицейские, но девочка ей не верила: не могло такого быть! Ясно же, что от верзил — одно зло!

* **

Когда Анка узнала, что в мини-сити зачем-то разрешили поселиться какой-то девице-верзиле, она была просто вне себя. Эта дикая новость окончательно поставила для нее крест на бургомистре Бенедикте. Впрочем, Анка и так давно уже понимала, что ее место не здесь, а в Санкт-Петербурге или Ростове-на-Дону, где, как ходили слухи, живут гордые и честные ньюпы, не страшащиеся открыто выступать против тирании верзил. Едва достигнув минимального возраста участия в программе обмена, она тут же обратилась к бургомистру с просьбой о переезде, но Бенедикт ей отказал. Через год все повторилось, так же как и через два года, и через три. А потом верный бургомистров пес Петр прозрачно намекнул Анке, что если та не угомонится, то и в самом деле скоро уедет из Москвы, но не в Питер и не в Ростов, а прямиком в Барнаул, и она поняла, что шансов решить вопрос по-хорошему у нее нет.

Уехать без разрешения? Пойти против злой воли Бенедикта она нисколько не боялась, но одна мысль о путешествии через мир верзил вгоняла Анку в ступор. Со дня своего возвращения в мини-сити — того самого, в пять лет — она больше ни разу не бывала в полисе. Даже у Витрины старалась занять место на максимальном удалении от зрителей и, работая, никогда не поворачивала лицо в их сторону — так можно было представить, что никаких верзил за стеклом нет, и заставить руки и ноги худо-бедно шевелиться.

И вот теперь верзила будет жить в самом сердце мини-сити! Уму непостижимо!

Отчаяние и праведный гнев придали Анке храбрости. Хотела сражаться с верзилами? Вот твой шанс! Действуй — или сдохни от презрения к самой себе!

В течение нескольких дней, а иногда и ночью, ньюпка следила за наскоро возведенным домиком ненавистной верзилы. Кстати, внешне незваная гостья мини-сити даже чем-то напоминала Анкину мучительницу из далекого детства (впрочем, лица той девочки она почти не помнила, в ее ночных кошмарах оно каждый раз выглядело по-разному, да и вообще все верзилы похожи один на другого, разве не так?). Каждый раз при виде Тани (так звали верзилу) сердце ньюпки переполнялось ужасом и злостью. Если пересиливал страх, Анка бежала прочь без оглядки, если верх брала ярость — едва сдерживалась, чтобы немедленно не накинуться на негодницу с мачете. Но чаще два этих чувства более или менее уравновешивали друг друга, и тогда она начинала рассуждать здраво. Убить или серьезно ранить верзилу ей, увы, не под силу, но навредить так, чтобы та убралась из мини-сити сама — с этой задачей она, при толике удачи, справиться была способна.

Таня оказалась не особой любительницей сидеть сиднем в четырех стенах — часто и надолго уходила — и вот однажды вечером ньюпка заметила, что, отправившись по своим делам, верзила неплотно прикрыла за собой входную дверь. Решив, что это и есть шанс, которого она давно ждала, Анка подкралась к дому Тани и, вся трепеща (от холода, разумеется — в тот год даже в начале лета по ночам случались заморозки), проскользнула внутрь.

Еще не стемнело, и в окно и приоткрытую дверь снаружи проникало достаточно света, чтобы Анка смогла осмотреться. Даже по меркам мини-сити, обстановка в доме была небогатой: кровать, стул да стол. Все, конечно, громадное, рассчитанное на верзилу, но самое простое. А вот вещей, которые могли бы представлять серьезную ценность для хозяйки дома, ньюпка сперва не заметила вовсе, и лишь отступив к стене, углядела что-то интересное на столе. Вскарабкаться туда Анке не составило труда: сначала — на кровать, цепляясь за бахрому зеленого покрывала, потом по металлической спинке, как по лесенке — на столешницу. Похоже, все Танины сокровища находились именно здесь: огромный музыкальный ящик почти с Анку высотой и стопка дисков для него в ярких цветных футлярах с непонятными надписями (читать ньюпка умела, чем, к слову, весьма гордилась, но здесь каждая вторая буква была какой-то неправильной).

Первым делом она попробовала разделаться с проигрывателем, но ни сдвинуть его, чтобы столкнуть со стола, ни даже приподнять крышку Анке оказалось не по силам. Пришлось заняться фонотекой. Вскрывая футляры один за другим при помощи верного мачете, ньюпка принялась исступленно царапать зеркальную поверхность дисков острием клинка. Испещрив глубокими бороздами, швыряла испорченный носитель на пол и тут же бралась за следующий…

Стопка дисков на столе уже подходила к концу, когда сзади что-то оглушительно громыхнуло. Содрогнувшись, Анка обернулась и похолодела: дверь домика верзилы теперь была закрыта — должно быть, ее захлопнуло порывом ветра. Спрыгнув со стола на кровать, ньюпка соскользнула по покрывалу на пол, подбежала к выходу и всем телом навалилась на нежданно возникшую преграду — куда там, исполинская тяжелая дверь ни сдвинулась и на волос! Отступив на шаг, Анка перевела взгляд на окно: увы, то находилось слишком высоко, над ровной — не зацепиться! — стеной. Занавесок, по которым можно было бы попытаться взобраться на подоконник, чтобы разбить стекло и удрать, не имелось.

Анка поняла, что попала в западню.

…Проснулась ньюпка на безразмерно-широкой хозяйской кровати. Как и когда она вырубилась, Анка не помнила, но это точно произошло не здесь: ньюпка намеревалась караулить прямо у двери и пойти на прорыв, как только вернется Таня — там ее, видимо, и сморило. И уж точно перед сном Анка не подкладывала себе под голову мягкую ватную подушечку и не укрывалась шелковым носовым платком верзилы.

Ньюпка осторожно подняла голову: Таня сидела у стола, держа в руках один из покалеченных дисков. Уловив движение на кровати, верзила повернулась к Анке, встретившись с ней печальным взглядом.

— Ну что, вандалка, выспалась? — хмуро спросила хозяйка.

Сжавшись, Анка отвела глаза — и вдруг заметила, что дверь домика снова приоткрыта: в щель между ней и косяком бил веселый солнечный луч. В миг подорвавшись, ньюпка кубарем скатилась на пол и, привычно прихрамывая, бросилась наутек. Остановить ее растерявшаяся верзила даже не попыталась.

* * *

У Учителя Захара было строгое правило: не хочешь — можешь вовсе на урок не приходить, но если уж явился — изволь досидеть до конца. Школу Анка посещала редко, особенно теперь, когда ей почти исполнилось десять — возраст далеко уже не детский — но по пятницам там обычно был день аудиокниг. У некоторых ее сверстников дома имелись собственные плейеры, но у них с матерью подобной роскоши не водилось, и поэтому такие уроки она старалась не пропускать.

Это был первый раз за неделю, когда она вообще выбралась куда-то из дома: несколько дней почти безвылазно сидела, забившись в самый темный угол, и ждала, что вот-вот раздастся грозный стук в дверь, и за ней придут от бургомистра. Наверняка же гадкая верзила пожаловалась на нее Бенедикту! А уж тот учиненный у Тани погром с рук Анке нипочем не спустит! Что там сулил ей этот пес Петр? Барнаул? Похоже, пора собирать вещи в дорогу!

Было бы что собирать…

Но время шло, а никто чужой так в их доме и не появился. И немного осмелев, Анка решила-таки посетить школу. Тем более, что прошлую пятницу она пропустила, отрабатывая обязательную смену у Витрины. Лишиться одного из немногих доступных ей в мини-сити удовольствий второй раз подряд было бы весьма досадно.

Вопреки обыкновению, Учитель рассадил учеников не в классе, а прямо на пришкольной лужайке. Сердце Анки упало: значит, никаких аудиокниг не предвидится! Но уходить было поздно, и она устроилась в траве вместе со всеми. Если не считать совсем уж пожилого Учителя, она, похоже, оказалась сейчас здесь самой старшей.

— Учитель Захар, а разве сегодня не пятница? — все же спросила Анка демонстративно разочарованным тоном.

— Пятница, — невозмутимо кивнул старый наставник.

— А как же книга? — не унималась она.

— Будет тебе книга, — улыбнулся Захар. — Прошу, — обернулся он куда-то назад, и из-за зелени кустов на поляну вышла… Таня.

Анка не бросилась наутек лишь потому, что ноги внезапно отказались ей служить, будто приклеившись к земле. К немалому ее удивлению, не сдвинулись с места и остальные ученики. Даже после того, как верзила подошла к ним почти вплотную и, словно у себя дома, уселась, подмяв высокую траву, дети вовсе не бросились врассыпную — наоборот, еще и подтянулись к ней поближе. А уж когда Таня достала из-под куртки потрепанную бумажную книжицу, восторгу собравшихся не было предела.

Анка кусала губы в ярости и бессилии. Тем временем верзила обвела глазами собравшихся. Ее взгляд на миг задержался на Анке — и Таня улыбнулась ньюпке. От этого неуместного оскала у Анки мороз пробежал по коже. Верзила же спокойно раскрыла свою книгу и, как ни в чем не бывало, принялась читать:

— «Ложа Анкиного арбалета была выточена из черной пластмассы, а тетива была из хромистой стали и натягивалась одним движением бесшумно скользящего рычага. Антон новшеств не признавал: у него было доброе боевое устройство в стиле маршала Тоца, короля Пица Первого, окованное черной медью, с колесиком, на которое наматывался шнур из воловьих жил. Что касается Пашки, то он взял пневматический карабин. Арбалеты он считал детством человечества, так как был ленив и неспособен к столярному ремеслу…»[1]

Голос ее звучал неожиданно мелодично, и Анка сама не заметила, как заслушалась. Да и книга того стоила! Это было нечто невероятное: подобных историй слышать ньюпке еще не доводилось. Одно только имя героини купило Анку с потрохами! Там, правда, дальше про ее тезку речи почти не велось — все больше про этого глупого Антона-Румату, но тем не менее…

Опомнилась Анка, лишь только когда Таня умолкла и закрыла книгу.

— А дальше? — капризно спросил мальчик по имени Егор. Если бы не он — этот вопрос наверняка задала бы она сама.

— Дальше — в следующий раз, — ответил за верзилу Учитель Захар.

Спорить с ним никто из учеников не решился, и дети стали расходиться по домам.

Только не Анка! Ждать целую неделю она не могла.

Через четверть часа, сама толком не понимая, что и зачем творит, она стояла на пороге дома Тани. Будь что будет!

— Заходи, — встретила ее верзила как хорошую знакомую. — Сока хочешь? Томатный.

— Нет, — мотнула головой Анка. — Почитай дальше… Пожалуйста! — выдохнула она.

— Понравилась книга? — улыбнулась Таня.

— Очень… — кивнула ньюпка.

— Ну, тогда забирайся, — показала ей на стол верзила, беря оттуда в руки зачитанный томик. — Дорогу же знаешь? — хитро подмигнула она собеседнице.

Это был первый и последний раз, когда Таня намекнула Анке на обстоятельства их знакомства.

* **

— Что-то не так? — спросила Анка, привычно взбираясь по спинке кровати на стол и удобно устраиваясь там среди россыпи Таниных дисков. — Ты сегодня сама на себя не похожа!

— Что? — рассеянно переспросила верзила. — А, нет, все в порядке…

— Врешь, — покачала головой ньюпка. — Я же вижу, что тебя что-то гложет!

За два года их странной, мало кому в мини-сити понятной дружбы она достаточно хорошо изучила Таню, чтобы сразу распознать столь неумелую ложь.

— Ничего-то от тебя не скроешь, — грустно улыбнулась верзила. — Понимаешь… Я тут вдруг подумала: а здесь ли мое место?

— Решила вернуться в полис? — с полуслова поняла подругу Анка.

— Не то, чтобы прям вот решила…

— Ясно, — стараясь не подать вида, что эта новость способна ее мало-мальски расстроить, кивнула ньюпка. — Это из-за того верзилы, что разбил Витрину? Как его… Юрия?

— Нет, — смутилась Таня. Похоже, снова соврала.

Анка лишь руками развела: ладно, не хочешь — не сознавайся.

— Так или иначе, просто так взять и уйти я не могу, — проговорила после долгой паузы верзила — и опять смолкла.

— Понятное дело, — понимающе, кивнула ньюпка. — Здесь у тебя вон какой дом, — обвела она комнату широким жестом, — а в полисе этом где станешь жить?

— В полисе у родителей шикарная квартира, — почему-то недовольно поморщилась Таня. — И еще дача в пригороде… Вот только…

— Не хочешь снова под родительский контроль? — догадалась Анка.

— Да нет… В смысле, не хочу, конечно, — мотнула головой Таня, — но проблема не в этом…

— Так в чем тогда? — начала уже терять терпение ньюпка.

— Мой долг не выплачен, — тихо проговорила ее собеседница. — И, наверное, никогда не будет выплачен.

— Ты должна денег? — встревоженно нахмурилась Анка. — Кому? Бенедикту?

— Нет, что ты, я о другом…

— О чем?

— Никогда никому об этом не рассказывала… — вялой рукой Таня взяла со стола стакан и наполнила его томатным соком из пакета, в который при желании можно было бы утрамбовать две-три Анки. Несколько алых капель попали ей на пальцы, но верзила этого, кажется, даже не заметила, залпом выпив «кровавый» напиток. — Давай лучше о чем-нибудь другом поговорим! — резко вскинула она голову.

— Ну уж нет! — упрямо заявила раздираемая любопытством ньюпка. — Начала — так уж договаривай!

С минуту Таня хранила молчание, сосредоточенно изучая пустой стакан в руке, и Анка уже было решила, что вовсе не дождется ответа, но тут верзила заговорила.

— На самом деле, я в страшном долгу перед мини-сити, хотя, похоже, никто, кроме меня, об этом и не подозревает… Дело в том, что когда-то по моей вине погиб маломер, — скороговоркой выдала последнее предложение она и снова потянулась к пакету с соком.

— Погиб — здесь? — зачем-то спросила Анка. — В мини-сити?

— Нет, в полисе. Давно уже. Мне тогда было лет восемь… И была я дура дурой! Однажды я гуляла вдоль забора Института Человека — он тогда располагался не в Перово, а на берегу Яузы, мы там жили неподалеку…

Последовавшая за этим история была Анке хорошо знакома. Даже слишком хорошо! Ведь все это тогда, семь лет назад, случилось с ней самой! Некоторые постыдные подробности, правда, успели размыться, а то и вовсе вытесниться из ее памяти, но теперь, по ходу рассказа верзилы, они снова всплывали там с прежней, убийственной четкостью…

— …Мальчишки посадили ее на кусок пенопласта и пустили вниз по реке, — срывавшимся голосом рассказывала Таня. — Они бежали по берегу, а я по мосту перебралась на другой и тоже следовала за маломеркой, надеясь, что ее прибьет течением ко мне. Я видела, как пенопласт перевернуло волной, и как маломерка упала в воду. Я кинулась за ней в реку, но от холода у меня свело ноги, и я сразу же пошла ко дну. На берег меня вытащил какой-то прохожий. Никакой маломерки он в реке не видел — она утонула…

— Она не утонула, — перебив, наконец, рассказчицу, покачала головой Анка.

— Что? — не поняла Таня.

— Она… Я не утонула, — прошептала ньюпка, медленно поднимаясь на ноги. — Меня спасли полицаи, они привезли меня в мини-сити.

— Что? — только и смогла повторить верзила.

— Никто из-за тебя не погиб, — зло процедила Анка, делая шаг к собеседнице. — И мини-сити ты ничего не должна! — уже не в силах сдерживаться, остервенело прокричала она. — Можешь смело проваливать в свой любимый полис! — остановившись на полушаге, она резко повернулась, пробежала, припадая на калечную ногу, по столешнице, соскочила с нее на кровать, а оттуда на пол. Затем пересекла по диагонали комнату и выскочила из дома через неприметную миниатюрную дверцу, устроенную в углу Таней специально для нее два года назад.

Будьте вы прокляты, верзилы!

[1] А. и Б. Стругацкие, «Трудно быть богом», Пролог

19

Мария Сергеевна подошла к порученной ей роли сиделки с необычайной, просто запредельной ответственностью. Уже попытка Юрки встать с кровати, чтобы выйти к завтраку, встретила с ее стороны бурное негодование. Юноше была прочитана пятиминутная лекция о страшных последствиях малейшего нарушения постельного режима, проиллюстрированная печальными примерами из судеб ее многочисленных родственников, знакомых и знакомых знакомых, после чего завтрак был подан Юрке в кровать на невесть откуда взявшемся специальном столике, гибриде подушки и деревянного подноса — юноша и не подозревал, что такое чудо есть у них дома.

За то, чтобы перебраться после завтрака в гостиную, Юрке пришлось выдержать отдельную битву. Аргументы, что диван — это тоже постель, а плед ничем не уступит одеялу, на Марию Сергеевну не действовали. Зато она неожиданно согласилась, что в гостиной дышится легче, а Юркина комната — темная, тесная и душная. На том и порешили, и вооружившись планшетом, принесенным Нестеровым-старшим из больницы вместе со всеми прочими вещами сына, юноша торжественно перебазировался на диван, где и провалялся до вечера, вставая разве что по нужде — обед, как и завтрак, радетельная сиделка сервировала ему на чудо-подносе.

Понятно, что гостиная была избрана Юркой в качестве места расположения не просто так: в течение всего дня юноша прислушивался, не раздастся ли знакомый стук в оконное стекло. Он и ждал его, и боялся: как-никак, обещал отцу ничего не предпринимать, не получив от того информации. Да и Вита, наверное, давно уже дома, в мини-сити! Но если это вдруг не так, и что-то все же заставит ньюпку прийти под его окно — нельзя же будет просто так взять и бросить ее одну во дворе! А если снова собака? Или кошка? Как девушка ни храбрится, ее игрушечное мачете — плохая защита против звериных клыков и когтей! Да и не было при Вите никакого оружия, когда они виделись с ней в последний раз!

Пусть он и не сможет на этот раз отвезти ньюпку в мини-сити, но приютить в квартире — почему нет? Что в этом плохого?

Однако ни в этот день, ни на следующий, когда Юрка снова занял свой пост на диване, в окно гостиной так никто и не постучал. А на третий день диванно-постельного режима из коридора послышался звонок в дверь.

Решив, что это пришел адвокат Покровский — утром отец предупреждал, что тот может заскочить — Юрка сел на диване, в ожидании, когда Мария Сергеевна отопрет замок и впустит Иосифа Алексеевича. В коридоре, однако, явно возникла какая-то заминка: на звонок-то сиделка открыла, а вот проводить гостя в гостиную что-то не торопилась. С замирание сердца юноша даже успел вообразить, что Мария Сергеевна столкнулась на пороге с Витой, но донесшиеся из коридора голоса засвидетельствовали об ином. Сиделка с кем-то спорила, и голос, отвечавший ей, был недостаточно высок, чтобы принадлежать ньюпке — да и трудно было, честно говоря, представить себе Марию Сергеевну беседующей, пусть и на повышенных тонах, с маломеркой: по проскакивавшим время от времени оговоркам Юрка знал, что жителей мини-сити женщина по каким-то своим причинам весьма недолюбливала, и опускаться до дискуссии с ними она нипочем не стала бы.

Наконец спор утих, и через несколько секунд Мария Сергеевна показалась в дверях гостиной.

— К вам гостья, — сухо сообщила она. — Мой долг не велит мне пускать посторонних, но девушка весьма настойчива, к тому же она отрекомендовалась…

— Даже в больнице посетителям разрешены посещения! — раздалось из-за спины сиделки, и юноша, наконец, узнал голос, однако, в итоге только еще более удивился: в коридоре позади Марии Сергеевны стояла Таня.

— Я не при смерти и не заразен, — поспешил он поддержать девушку в противостоянии со своим лютым цербером, при этом подтягивая рукой плед и заворачиваясь в него: линялые домашние шорты, в которых он сидел, были, пожалуй, не самой подходящей одеждой для дачи аудиенций дамам.

— Хорошо, — поджав губы, кивнула сиделка. — Но только чтобы ненадолго!

С этими словами она соизволила отступить в сторону, и Таня шагнула в гостиную.

— Привет! — улыбнулась гостья Юрке.

— Привет, — кивнул тот. — Извини, я тут, как бы, не при параде…

— На мне сегодня тоже не вечернее платье, — пожала плечами девушка. Одежда ее состояла из уже традиционных джинсов и футболки, в руках Таня держала болотного цвета холщовую сумку. Подойдя к столику, гостья принялась вынимать из нее перетянутые лентой картонные коробочки. — А я тут тебе угощение принесла, — сообщила она, выставляя их одну на другую, многоэтажной башней. — Тебе полезны витамины, я знаю.

— Спасибо… — смущенно пробормотал юноша. В мозгу у него внезапно щелкнуло. — И за тот раз спасибо, — добавил он, поражаясь собственной былой недогадливости.

— Тебе передали? — искренне обрадовалась Таня. — Я тогда тоже несколько принесла, — сообщила она. — Но в окошке согласились взять только одну. А редиску, сказали, тебе вообще нельзя. Странно, почему нельзя редиску? Она же, вроде, полезная… Но нельзя — так нельзя, я ее сегодня не брала. Зато взяла побольше ягод.

— Спасибо, — повторил Юрка. — Не стоило, наверное…

— Стоило, стоило, — заверила девушка, небрежно бросая опустевшую сумку на подлокотник кресла. — Я, собственно, что такая наглая-то приперлась: помнишь, ты говорил, что у тебя книжек много? Обещал при случае дать почитать?

Юноша не очень хорошо помнил тот их разговор, но что-то такое, кажется, там в самом деле звучало, и он кивнул:

— Да, конечно. Вот, — указал он широким жестом на шкаф, — но это только малая часть, остальное — у отца в кабинете и немного у меня в комнате.

— В комнате, наверное, самые любимые? — спросила Таня.

— Ну, в каком-то смысле. Хотя в основном там у меня лицейские учебники…

— Ну, ладно, это потом, — заявила девушка. — А пока расскажи, как себя чувствуешь.

— Да, в принципе, нормально, — пожал он плечами. — Но вот, доктора велели лежать…

— Докторам, должно быть, виднее, — заметила Таня. — Я присяду? — показала она на кресло.

— Да, да, конечно! — спохватился Юрка.

В этот момент в гостиную заглянула Мария Сергеевна.

— Может быть, сделать вам чаю? — предложила сиделка.

Таня вопросительно посмотрела на Юрку.

— Да, с удовольствием, — решил он. — Только мне не крепкий.

— Я знаю, — ответила Мария Сергеевна. — А вам, барышня, какой? — спросила она Таню.

— А мне, если можно, наоборот, покрепче, — попросила та.

— О как! — покачал головой юноша, когда сиделка удалилась. — А сначала пускать тебя не хотела! Кем, она говорит, ты ей отрекомендовалась?

— Сказала, что я твоя девушка, — смущенно опустив глаза, улыбнулась Таня. — Ничего? — снова посмотрела она на собеседника. — А то бы она меня точно за дверь выставила…

— Цель оправдывает средства! — пафосно провозгласил Юрка.

— Ну да, типа того, — кивнула гостья.

— Кстати, что нового в мини-сити? — поинтересовался юноша, в тайной надежде услышать что-то о Вите.

— А что у нас может быть нового? — развела руками Таня. — Все как обычно. Малина, вон, ранняя пошла, — махнула она рукой на гостинцы на столе. — Ой, глупая я, поставила так, что тебе не дотянуться! — встрепенулась она, взяла одну из упаковок и, привстав, подала Юрке. — Попробуй.

— Давай с чаем, — предложил он. — Только ты тоже ешь.

— Это же тебе, — заспорила она. — Я тебе принесла.

— А я тебя угощаю, — заявил он.

— Ну, хорошо…

— Так возвращаясь к мини-сити, — снова заговорил Юрка. — Ты там вчера-позавчера случайно Виту не встречала? — спросил он прямо.

— Нет, — ответила Таня, — Я ее вообще с той нашей встречи в мини-кафе не видела.

— Понятно… А не слышала такого, будто кто-то заполучил лекарство, превращающее ньюпов в верзил?

— Да я такое, почитай, раз в неделю слышу, — усмехнулась девушка. — То в Америке его якобы изобрели, то в Китае, то вообще на Крите травку нашли, пожуешь — и вырастешь до небес. В травку, кстати, охотно верю, вот только эффект у нее наверняка будет недолгий, да и заметит его только тот, кто эту травку пожует.

— А так, чтобы не в где-то Китае, а у нас, в мегаполисе? — не унимался Юрка. — И чтобы вот буквально недавно?

— Чего не слышала, того не слышала, — сказала Таня. — А почему ты спрашиваешь?

— Да так…

От необходимости объяснений его спасло очередное явление Марии Сергеевны. Сиделка принесла чай в одинаковых белых чашках, поставила одну на стол возле Юркиного дивана, вторую перед Таней.

— Спасибо, — дружно поблагодарили они женщину.

— На здоровье. Если еще что-то будет нужно — зовите, — сказала та и удалилась на кухню.

— А я ведь решила уйти из мини-сити, — неожиданно сообщила Таня, берясь за чашку.

— Уйти? — удивился юноша. — Почему?

— Хочу осенью вернуться в Лицей. Я уже прощупала почву: не то, чтобы они были страшно рады снова меня там видеть — после всего, что произошло, когда я уходила — но кажется, скрепя сердце, все же готовы принять назад. Я вот что решила: за два года пройду программу четырех лет и догоню свой класс. Так что, если все получится, как я задумала, в десятом будем вместе учиться! — заявила она с энтузиазмом.

— Четыре года за два? — покачал головой Юрка. — Непросто тебе будет.

— Да, планы наполеоновские, — легко согласилась Таня. — Но, скажу не хвалясь, у меня память, как у маломера — должна же я была что-то перенять у них за это время? Думаю, что справлюсь. В любом случае, не попробуешь — не поймешь.

— Это да, — кивнул юноша, делая глоток из чашки. Пожалуй, Мария Сергеевна снова перестаралась: чай был не просто не крепким — практически чистая вода, едва подкрашенная заваркой, даром что горячая. Отставив чашку, Юрка распечатал коробочку из мини-сити — в ней, как и обещала Таня, оказалась малина — и положил в рот сладкую, с легкой кислинкой, ягоду. — Мне, вот, тоже, наверное, придется наверстывать — после операции, когда ее, наконец, сделают, несколько месяцев пропущу, а то и полгода, — заметил он. — Если, конечно, меня к осени вообще не выгонят, как когда-то тебя.

— Выгонят? — подняла брови девушка. — Это из-за той ночной истории с Витриной? Там же, вроде, все обошлось, разве нет?

— Обошлось, да не совсем. Да и дело не только в Витрине. Тут у меня… — он запнулся, не уверенный, что стоит посвящать Таню в подробности происшедшего в больнице. — Тут у меня еще один досадный казус приключился, — нашел он, как ему показалось, достаточно нейтральную формулировку. — Скажем так, неприятности с полицией. Так что будь осторожна: не исключено, что чай ты пьешь с закоренелым рецидивистом, — с показной веселостью заявил он.

— Сама такая, — небрежно отмахнулась Таня. — А неприятности — это снова из-за Виты?

— Откуда ты знаешь? — нахмурился он.

— Просто предположила. Так я угадала?

— Угадала, — признал он, помедлив. — Отчасти. С Витой это связано.

— Понимаю, что это не мое дело… — проговорила Таня. — И все же… Тебе не кажется, что Вита тебя просто использует? — задала вопрос она.

— Использует? — слегка нахмурившись, переспросил Юрка. — В каком смысле — использует?

— В прямом. Играет на твоем хорошем к ней отношении и втягивает в свои сомнительные дела.

— Никакие они не сомнительные! — бросил он. — И никуда она меня не втягивает!

— Как же не втягивает, если…

— Давай оставим эту тему, — раздраженно перебил девушку Юрка. Вышло резковато, но как уж вышло.

Чай они допивали молча, благо, осталось его всего-ничего.

Когда чашки опустели, Таня по-быстрому выбрала в шкафу пару книжек — кажется, просто взяла те, что стояли с краю — и, обещав вернуть в кратчайшие сроки, почти сразу начала прощаться. Чувствуя за собой долю вины за скомканную концовку беседы, Юрка проводил гостью до двери квартиры — несмотря даже на яростные протесты Марии Сергеевны, попытавшейся заступить ему путь.

— Ты это… Приходи еще… — набравшись смелости, выговорил юноша, подавая Тане с вешалки ее заношенную лицейскую куртку.

— Конечно, — кивнула та. — Я же должна буду принести назад книжки.

— Книжки, да… Но и так приходи, без книжек…

— Я быстро читаю, — заверила его девушка и, наконец, улыбнулась, отчего в коридоре как будто сразу сделалось чуть светлее. — Так что жди в скорости.

— Буду ждать! — обещал он.

20

Адвокат Покровский появился только вечером, приехал вместе с Юркиным отцом.

— Я буквально на пять минут, — заявил Иосиф Алексеевич, проходя в комнату и пожимая руку юноше. — В девять у меня назначена встреча с бургомистром мини-сити — по другому делу, не по нашему с вами, но никогда не знаешь заранее, как повернется разговор. Поэтому прошу вас еще раз во всех подробностях описать мне ваше приснопамятное ночное рандеву с господином Бенедиктом. В мельчайших подробностях! — повторил он. — Существенной неожиданно может оказаться любая, самая незначительная деталь!

— Вы сказали: в девять? — поднял брови Юрка. Часы на стене гостиной показывали, что до названного срока стрелкам осталось отсчитать менее двадцати пяти минут. — У вас что, на крыше вертолет? Просто иначе к девяти в мини-сити вы никак не успеете.

— На личный вертолет пока не заработал, — добродушно усмехнулся Покровский. — Да и разрешения на него оформлять — морока одна, проще продолжать по грешной земле ползать, чем по небу летать! Но мне и не нужно в мини-сити. У бургомистра специальный Дом Приемов в мегаполисе, отсюда на такси — максимум четверть часа, даже в это время. Так что не беспокойтесь, успею — если, конечно, мы с вами не станем отвлекаться на посторонние темы. Поэтому прошу, рассказывайте.

Внимательно выслушав Юрку и задав пару уточняющих вопросов, адвокат торопливо распрощался, и лишь после того, как дверь за ним закрылась, в гостиную вошел Нестеров-старший, успевший уже сменить деловой костюм на свободную домашнюю одежду.

— Привет! — поздоровался он с сыном, усаживаясь в кресло. — Как себя чувствуешь?

— Привет, пап, — кивнул юноша. — Нормально.

— Мария Сергеевна говорит, у тебя была гостья? Ужель та самая Татьяна? — отец взял со стола последнюю оставшуюся нераскрытой коробочку с гостинцами из мини-сити, задумчиво повертел в руках и положил обратно.

— Смотря что ты имеешь в виду под «та самая», — буркнул Юрка, хотя все прекрасно понял.

— Девочка, которую ты встретил в мини-сити во время той своей ночной эскапады. Якобы, младшая дочка Кузнецова, — терпеливо пояснил Нестеров-старший.

— Ничего и не якобы… Да, это она, — кивнул юноша. — Но с мини-сити это вообще никак не связано! — поспешил заверить он отца. — Она приходила за книжками, я ей обещал дать почитать. И вообще, она этой осенью в Лицей возвращается!

— В Лицей — это хорошо, — проговорил Андрей Андреевич, принявшись зачем-то барабанить пальцами по столу. — В Лицей — это правильно… Иосиф Алексеевич тебе рассказал, что пропавший в Институте препарат нашелся? — спросил он вдруг.

— Нет, — мотнул головой Юрка. — Он только про бургомистра расспрашивал.

— Ну, тогда я говорю. Препарат благополучно найден и возвращен на место, в сейф доктора Пешехонова. Теперь у полиции нет никаких формальных оснований обвинить кого-то в его краже.

— То есть, все закончилось? — обрадовался юноша.

— Пока нет, но самое неприятное, пожалуй, уже позади.

— А верзилин? — спросил Юрка. — Получается, они признали его существование?

Отец вздохнул, снова взял со стола принесенную Таней коробочку, принялся рассматривать — так, словно только что увидел впервые.

— Никакого верзилина нет, Юра, — проговорил он, вторично возвращая ее на стол.

— Как нет? — юноша рывком сел на диване, из-за чего в груди сразу же отдалось тяжестью. Не обращая на это внимание, Юрка воскликнул: — Я же сам видел таблетки!

— Видел он… — хмуро бросил отец. — Вот так брякнешь где-нибудь — и все труды Иосифа Алексеевича насмарку…

— Да я ж только тебе… — осекся юноша.

— Все равно, — отрезал Нестеров-старший. — Так вот, — продолжил он, — таблетки из сейфа, которых ты не видел — никакой не верзилин. Это в самом деле сильнодействующий наркотик, один из компонентов средства, использующегося при анестезии. Название мне говорили, и я его даже записал, но на память не повторю, да это и не важно. А что касается верзилина… Эти фотографии тебе показывали маломеры? — вынув из кармана свой телефон, Андрей Андреевич в три нажатия вывел на экран какое-то изображение и протянул трубку сыну.

Без сомнения, фотография была той же самой — ньюп, вытянувшийся на больничной кушетке вдоль мерной линейки. Юрка провел пальцем по экрану, листая — ньюп подрос на сантиметр. Следующий снимок — вырос до полуметра…

Дойдя до фотографии, на которой бывший ньюп окончательно превратился в тощего верзилу, юноша вопросительно посмотрел на отца.

— Дальше смотри, — велел Нестеров-старший.

Юрка вернулся к телефону.

Он не сразу понял, что изображено на открывшемся его взору снимке, а приглядевшись, едва не выронил трубку из рук. На фотографии был тот же ньюп, но…

— Что они с ним сделали? — только и смог ошалело выговорить юноша.

— На последней фотографии запечатлено вскрытие или, как это правильно называется, патологоанатомическое исследование трупа, — глядя куда-то в сторону, сказал Андрей Андреевич.

— Трупа? — выдохнул Юрка. — То есть, ньюп умер до того, как они его изувечили?

— Как и четверо других добровольцев, принимавших участие в исследовании. В Институте Человека действительно работали над способом превращать маломеров в обычных людей. Конечно, никакая это не таблетка — проглотил и вырос — одновременно должно быть задействовано великое множество самых разных средств и процедур. И кое-что ученым удалось: тело маломера росло. Росло, что называется, не по дням, а по часам. Вот только мозг… Мозг не выдерживал и погибал. Как доктора ни бились, поделать с этим ничего оказалось невозможно. Тупик. На сегодняшний день исследования приостановлены, опробованная методика признана бесперспективной, о чем… — отец выдержал короткую паузу. — О чем проинформирован бургомистр мини-сити. Отчет обо всей проделанной работе, включая фотографии, передан ему в первой декаде июня этого года.

— В начале июня? — широко распахнул глаза юноша. — Не может быть! Вита же достала эти фотографии только двадцать девятого числа! Точнее, в ночь с двадцать восьмого на двадцать девятое…

— А бургомистр получил их от Мэрии минимум за две недели до этого. А о самих исследованиях узнал и того раньше — всем добровольцам для участия в эксперименте требовалось получить его санкцию, как на любую другую работу в мегаполисе.

— Не понимаю… — ошарашенно покачал головой Юрка. — Зачем же тогда он раз за разом посылал Виту в Институт? Зачем поручил ей похитить верзилин? Точнее, даже не верзилин — какой-то левый наркотик, случайно оказавшийся в сейфе? Что-то здесь не сходится!

— Не сходится, — кивнул отец. — Кто-то один в этой цепочке лжет. Либо Вита — тебе, либо бургомистр — Вите. Вполне возможно, что лгут оба.

— Вита не лжет! — взвился Юрка.

— Я этого и не утверждаю, — покачал головой Нестеров-старший. — Лишь перечисляю возможные варианты. Теоретически возможные! — уточнил он, заметив, что сын вновь готов броситься на защиту своей миниатюрной знакомой. — Весьма вероятно, что лжет именно бургомистр.

— Но зачем?! — патетически вознес руки к потолку юноша. — Зачем ему лгать Вите?

— Этого я не знаю, — пожал плечами отец. — Может статься, что-то удастся выяснить Иосифу Алексеевичу.

— Он у Бенедикта по своим делам, с нашим не связанными, — буркнул Юрка.

— Для Иосифа Алексеевича не существует несвязанных дел, — возразил Нестеров-старший.

Сложив руки лодочкой и уперев в них лицо, юноша погрузился в размышления.

— Ты уверен, что твоя информация верна? — спросил он через минуту. — Об исследовании и о роли в нем Бенедикта?

— Абсолютно, — заявил отец убежденно. — Я задействовал такой канал, что надежнее его просто не существует ни в мегаполисе, ни, может быть, даже во всем кластере.

— Тогда я просто не знаю, что делать, — бессильно уронил руки на колени Юрка.

— А и не нужно ничего делать, — заявил отец. — Все необходимые ходы предпримет Иосиф Алексеевич, а между собой маломеры прекрасно разберутся и без нас с тобой. Твоя же задача — дождаться операции. Это закрытая информация, но благодаря всей этой кутерьме мне удалось узнать, что твоя очередь уже на подходе, вызов в центр трансплантологии — вопрос считанных недель. Прошу, Юр, нет, заклинаю: проведи их спокойно. Потом можешь хоть в мини-сити переселиться, как эта твоя Таня, а сейчас — просто жди.

— Таня возвращается в Лицей, я же говорил… — пробормотал юноша.

— Ну вот и отлично! После здоровья, Лицей — это для тебя самое важное. Надеюсь, ты и сам это прекрасно понимаешь.

— Да понимаю я…

— Ну, а раз понимаешь — на том покамест и закончим, — кивнул отец, поднимаясь. — Отдыхай. Все будет хорошо, Юр, я обещаю, — сказал он, подходя к сыну и кладя тому руку на плечо. — Осталось приложить лишь толику терпения — и все будет хорошо.

Ничего не ответив, Юрка склонил голову к плечу, крепко прижавшись щекой к отцовской кисти.

Интерлюдия. Вид снизу. Оскар

Оскар работал в полисе по контракту уже третий год, и обществом верзилы его было не удивить, но в присутствии этого добродушного с виду толстяка в дорогом светлом костюме он все же чувствовал себя несколько не в своей тарелке. Хотя тот, казалось бы, сделал все для удобства гостя: в его рабочем кабинете даже имелся специальный помост с маленькими креслицем и столиком, подняться к которым можно было по пологой широкой лестнице. На столике стояли графин с водой и стакан — не карикатурно-игрушечные, какие, бывает, предлагают ньюпам неразборчивые верзилы, а специально изготовленные для мини-сити.

К Оскару хозяин обращался на «вы», но так уж у них в полисе было заведено. Наоборот, верзил могло оскорбить неосторожно сказанное им ньюпом «ты», но сие Оскар уже давно уяснил и был в этом отношении осторожен.

Хозяина звали Иосифом, и он являлся адвокатом. Как утверждала Вита, а ее мнению Оскар привык доверять безоговорочно — лучшим во всем полисе. И, что куда важнее, единственным, согласившимся принять и выслушать ньюпа. Как можно было заключить из наличия столика с графином — далеко не первого в его профессиональной практике. Это обнадеживало: слишком многое зависело от успеха или провала задуманного Оскаром дела.

Не считая Виты, поддерживавшей его всегда и во всем, никто из товарищей в план Оскара не верил, а Артур так и вовсе откровенно над ним смеялся. Но что они могут предложить сами? Ничего, кроме пустой болтовни! Хотя последнее, как раз, не про Артура — тот, как и Оскар, самым громким словам предпочитал реальные дела. Вот только какие? На этот счет у Оскара имелись некоторые догадки, но вслух их он предпочитал не произносить. Особенно теперь, когда Артур исчез.

Но какой бы путь ни выбрал для себя Артур, и что бы там не думало подполье, Оскар собирался торить собственную дорогу. Торжество писаного закона — именно за это, а вовсе не за сытую и комфортную жизнь, он так полюбил полис. И именно на этот инструмент Оскар теперь возлагал все свои надежды.

— Изложите, пожалуйста, еще раз: чего конкретно вы желаете добиться? — задал ему вопрос адвокат, приготовившись записывать ответ в лежавший перед ним раскрытый на середине блокнот.

— Равноправия! — не задумываясь, выпалил Оскар.

— Давайте тогда уточним, что именно вы понимаете под равноправием, — тут же предложил Иосиф. — Для начала: равноправия с кем?

— Ну как… — слегка растерялся ньюп. — С верз… — едва не оговорился он. — С гражданами полиса!

— Например, право голоса на выборах в муниципальный Совет?

— Нет, — мотнул головой Оскар. — То есть, и это тоже… Вы в самом деле не понимаете, о чем я толкую? — недовольно поморщился он.

— Боюсь, вы сами это не до конца понимаете, — развел руками адвокат. — Я не случайно упомянул право голоса — это хороший пример. Граждане мегаполиса приобретают его не сразу, а лишь по достижении совершеннолетия. Дети на муниципальных выборах не голосуют. Или взять более близкую вам тему — заключение трудового контракта. По общему правилу, это возможно с четырнадцати лет.

— К ньюпам такое неприменимо, — нахмурился Оскар, досадуя, что приходится объяснять якобы бывалому законнику такие элементарные вещи. — Наша жизнь короче, но мы быстрее взрослеем. Свой первый контракт лично я заключил, когда мне было тринадцать, а многие идут работать в полис значительно раньше!

— Еще как применимо, — невозмутимо возразил Иосиф. — Хотя и, конечно, не «в лоб». Возможно, вас это удивит (об этом вообще мало кто всерьез задумывается), но ни гражданское, ни административное, ни даже уголовное право мегаполиса вообще не упоминает ньюпов! С точки зрения буквы закона, такого субъекта как ньюпы просто не существует! Соответственно, для них — для вас — не предусмотрено никаких специальных юридических норм, ни вводящих особые ограничения, ни их отменяющих! Но так как по факту жители мини-сити так или иначе контактируют с мегаполисом и его гражданами, их взаимные отношения требуют урегулирования. А специального закона, как я уже сказал, на этот счет нет, и, насколько мне известно, принятие такового не планируется. На помощь, как обычно, приходит правоприменительная практика, в частности, судебная. И вот тут-то и начинается самое интересное, мой друг! Уже много лет назад суды выработали подход к ньюпам как к лицам с ограниченной дееспособностью. Да-да, по аналогии с несовершеннолетними! И дело здесь вовсе не в возрасте. Утвердилось мнение, что, подобно детям, ньюпы фактически не способны в полной мере реализовывать всю полноту прав (потенциальное наличие которых у них не отрицается), а потому нуждаются в опеке, подобной родительской. Законным представителем ньюпа признан мини-сити. Поэтому, — заключил адвокат, — ставить вопрос именно о равноправии в вашем случае юридически некорректно. Речь следует вести о выходе из-под опеки.

— Не важно, как это будет называться, — нетерпеливо отмахнулся Оскар. — Важен результат.

— Так об этом и был мой первоначальный вопрос, — напомнил хозяин. — Чего именно вы хотите добиться? Каким видите этот самый результат — в случае успеха? Можно поэтапно.

— Хочу разорвать поводок, привязывающий меня к мини-сити! — бросил Оскар, но тут же поняв, что снова выразился недостаточно конкретно, поспешил пояснить. — Для начала — получить возможность заключать контракт без оглядки на Бенедикта. Бенедикт это…

— Я знаю, как зовут бургомистра московского мини-сити, — усмехнулся Иосиф, помечая что-то в своем блокноте. — Самостоятельно заключать контракт — это все?

— Вы же сами просили «поэтапно», — буркнул ньюп. — Контракт — это основное. Второе — право постоянно жить в полисе, а не бежать по первому свистку на прополку грядок у Витрины. Третье — точнее, по важности это, наверное, второе — самостоятельно получать честно заработанные в полисе деньги. Так, чтобы они не проходили через загребущие руки Бенедикта, прилипая к его жадным пальцам. Четвертое… — он задумался, но больше ничего путного в голову как-то ни шло. — Впрочем, пока достаточно! — решил Оскар.

— Еще бы не достаточно! — хмыкнул Иосиф. — Любой из названных вами пунктов способен сотворить подлинную революцию в правовом статусе ньюпов!

— Мне не нужна революция! — покачал головой Оскар. — Мне нужна — как вы сказали? — неограниченная дееспособность!

— А вы схватываете на лету, — не удержался от похвалы адвокат. — Вообще, из ньюпов, с их феноменальной памятью, получались бы весьма неплохие юристы!

— С меня довольно быть неплохим сантехником, — в тон ему заметил Оскар. — Главное — самому, а не под «родительской» опекой папы Бенедикта.

— Это я уже понял, — кивнул Иосиф. — Что ж, прямо скажу, задача перед нами стоит непростая. Никто и никогда еще такого не делал, не только в Москве — во всей Евразии. А полагаю, и в мире.

— Непростая — но решаемая? — напрягшись, подался вперед ньюп.

— С уверенностью пока не скажу, — развел руками адвокат. — Судьба первопроходцев всегда непредсказуема. К тому же, слишком уж многим может прийтись не по нраву сама идея о ньюпе, порвавшем с мини-сити. С другой стороны… В общем, есть у меня одна мыслишка, — ободряюще улыбнулся он Оскару. — Раз уж наши суды приравнивают ньюпов к несовершеннолетним, что мешает применить здесь по аналогии процедуру эмансипации? В мегаполисе подросток в отдельных случаях может быть объявлен полностью дееспособным и выведен из-под родительской опеки, это называется эмансипация, — пояснил Иосиф, как видно, поняв по лицу Оскара, что юридический термин тому неясен. — Конечно любая аналогия — конструкция шаткая… Где вы зарегистрированы в мегаполисе? — спросил он вдруг.

— В общежитии, — удивился такому вопросу ньюп.

— Я понимаю, что не в личных апартаментах, — хмыкнул адвокат. — Адрес у этого вашего общежития есть?

— Конечно, — сообразил, наконец, Оскар. — Улица Стругацких, дом 10, строение «Д».

— Так я и думал, юго-запад, — выразительно поморщился Иосиф.

— Это плохо? — понял ньюп.

— Для нас — да. Судья, отвечающий за этот район, ни за что не осмелится создать нужный нам прецедент. Вот если бы вы проживали в другом месте, скажем, где-нибудь на востоке… Сможете сменить регистрацию? — спросил адвокат.

— Если нужно, могу попробовать… — неуверенно протянул Оскар.

— Нужно, — заверил его Иосиф. — Очень нужно.

— Это же придется и место работы сменить — иначе кто же меня зарегистрирует вдали от него… — пробормотал ньюп.

— Согласия бургомистра мини-сити на это, насколько я знаю, не требуется, — заметил адвокат.

— Это да… Но я уже свыкся со своим куратором. Жалко будет его бросать…

— Решать вам, — пожал плечами Иосиф. — Но в юго-западном окружном суде желаемого результата мы с вами, увы, не добьемся.

— А на востоке — добьемся?

— На востоке у нас хотя бы будут шансы.

— Хорошо, — решился Оскар. — Я перееду на восток. Но мне потребуется некоторое время, чтобы завершить дела на старом месте.

— За неделю управитесь? — уточнил адвокат.

— Думаю, да… Да, управлюсь, — заявил, прикинув, ньюп.

— Что ж, отлично, — кивнул Иосиф. — Через неделю нужный нам судья как раз выходит из отпуска. Итак, если с этим вопросом мы разобрались, предлагаю перейти к самому важному.

— К чему? — не понял Оскар.

— К обсуждению размера моего гонорара, разумеется, — широко улыбнулся адвокат.

* **

Месяц спустя

— Поздравляю, друг мой! — вошедший в кабинет, где уже почти четверть часа его ожидал Оскар, адвокат Иосиф сиял, как начищенный медный водопроводный кран — три дня назад ньюпу как раз пришлось с таким работать. — Суд вынес предварительное решение в нашу пользу!

— Предварительное? — сразу же уловил суть весьма поднаторевший за последний месяц в тонкостях юриспруденции Оскар. — А почему не окончательное?

— Это обычная практика по делам об эмансипации, — заверил его Иосиф. — Вам предоставлен испытательный срок. Если в течение сорока дней у властей не появится к вам никаких претензий, решение суда вступит в законную силу и, что немаловажно, уже не сможет быть ни обжаловано, ни опротестовано.

— Ясно, — кивнул ньюп. Еще пару дней назад такое известие заставило бы его прыгать до потолка и ходить по кабинету адвоката колесом, но сейчас радость от судебной победы омрачала иная забота. — А какого рода претензии ко мне могут появиться? — все же спросил он собеседника, усилием воли заставляя себя думать о деле.

— Любые. За переход улицы на красный сигнал светофора. За безбилетный проезд в общественном транспорте. За какие-нибудь служебные проступки… Словом, в течение этих сорока дней ваше поведение должно быть абсолютно безупречным. Подчеркиваю: абсолютно! Впрочем, не думаю, что это окажется для вас слишком сложным: за два с половиной года жизни в полисе вы ни разу не были пойманы ни на чем предосудительном. А проверяли это наши с вами оппоненты весьма тщательно. Но раз уж они так ничего и не нарыли… Я сморю, вы, как будто, не рады? — заметил, наконец, кислое выражение на лице своего клиента Иосиф. — Что-то не так, друг мой?

— Все нормально, — мотнул головой Оскар. — Со мной нормально… — он все еще сомневался, стоит ли посвящать адвоката в гнетущую его проблему. Впрочем, так или иначе, больше ему обратиться было не к кому, и ньюп решился. — В мини-сити живет одна ньюпка. Вита. Точнее, жила… Понимаете… Дело в том, что она пропала!

— Вита? — переспросил Иосиф, явно заинтересовавшись. — Пропала? Где? В полисе или в мини-сити?

— В полисе. Думаю, что в полисе. Вы не могли бы попытаться навести о ней справки? Не бесплатно, разумеется, — добавил он, вспомнив трепетный подход своего собеседника к вопросу о гонораре.

— А какое отношение эта Вита имеет к вам и нашему с вами судебному делу? — ответил вопросом на вопрос адвокат.

— К делу — никакого, — пояснил Оскар. — Это… Это личная тема.

— К моему глубокому сожалению, в таком случае вынужден вам отказать, — развел руками Иосиф. — Как вы сами сказали, к нашему делу это не относится, а вот с другим моим текущим проектом здесь легко может возникнуть конфликт интересов. Так что прошу меня извинить…

— Ничего, — разочарованно буркнул ньюп. — Я все понимаю…

— Вот и отлично, — кивнул Иосиф. — И знаете… — добавил он после короткой паузы. — Думаю, самому вам тоже не стоит пытаться разыскивать эту Виту. По крайней мере, в ближайшие сорок дней.

— Почему это еще? — насупился Оскар.

— Безупречное поведение, — напомнил адвокат. — Испытательный срок.

— Но при чем здесь Вита?! — возмутился ньюп.

— Возможно, совершенно ни при чем, — пожал плечами бессердечный законник. — Но на вашем месте я бы не рисковал.

— Не понимаю, — покачал он головой.

— И не пытайтесь, — махнул рукой Иосиф. — Просто послушайтесь доброго совета своего адвоката. Настоятельного совета.

Касайся вопрос кого угодно другого, только не Виты, Оскар, вероятно, так бы и поступил.

21

Выходные и вся первая половина следующей недели прошли без происшествий: Вита в окно не стучалась, Таня с гостинцами и книгами в дверь не звонила и даже адвокат Покровский не объявлялся, по-видимому, не нуждаясь в Юрке. Мария Сергеевна постепенно смирилась с тем, что ее подопечный способен не только лежать пластом, но и вполне сносно передвигаться на собственных ногах, и даже на стол начала накрывать на кухне — чудо-поднос из квартиры исчез так же загадочно, как и появился. Словом, жизнь юноши неуклонно возвращалась в прежнюю, привычную колею — временами, быть может, скучную, но зато размеренную и спокойную.

Даже внезапно раздавшийся дверной звонок, казалось, не был способен обратить эту тенденцию вспять: выяснилось, что это всего-навсего пришел сантехник из управляющей компании. Выглянувший было в коридор Юрка собирался уже вернуться в гостиную к планшету, но уже в дверях комнаты его настиг вопрос сиделки:

— Юра, мы разве вызывали?

— Что? — обернулся юноша.

— Мастер говорит, что он пришел по вызову, — пояснила Мария Сергеевна. — Но я никого не вызывала, и Андрей Андреевич мне ничего на этот счет не говорил. Это он вызвал?

— Да нет, вроде, — нахмурился Юрка, припоминая. — Не думаю. Разве что что-нибудь случилось ночью, когда я уже ушел спать…

— В заявке написано — течь в стояке в ванной, — раздался от входной двери раскатистый бас мастера. — Вы позволите, я пройду, посмотрю?

— Проходите, конечно, — пожала плечами сиделка. — Но я буквально только что была в ванной, там сухо.

— Посмотрим, может к соседям уходит, — достав из кармашка висевшей у него на плече сумки пластиковые бахилы, сантехник нацепил их себе на ноги. — Ванная — там? — указал он на дверь в коридоре.

— Да, — подтвердила Мария Сергеевна.

Втроем — Юрке сделалось любопытно — они вошли в ванную комнату — та была просторной, места хватило всем. В нос юноше резко пахнуло лавандой — верный признак любимого чистящего средства Марии Сергеевны. Сиделка называла его китайским — за иероглифическую надпись на упаковке, но на самом деле порошок, конечно же, производился в Евразийском кластере — на Хоккайдо.

Шагнув к шахте стояка, сантехник открыл металлический лючок в стене и, пригнувшись, заглянул в него, затем, сунув в отверстие нос, шумно принюхался (но едва ли сумел уловить там что-нибудь помимо вездесущей лаванды), потом снова заглянул.

— На первый взгляд, все сухо, — с ноткой разочарования в голосе констатировал он, распрямляясь. — Ну-ка, Оскар, глянь ты!

С этими словами мастер расстегнул свою сумку и запустил внутрь руку. Секунда — и наружу показался ньюп в таком же, как на самом сантехнике, голубом рабочем комбинезоне с крошечной эмблемой управляющей компании на груди. Мария Сергеевна закашлялась.

— Юра, я буду на кухне, — проговорила она, отступая назад. — Приглядишь тут?

— Хорошо, — кивнул юноша, помнивший о не самом приязненном отношении сиделки к маломерам.

Тем временем ньюп, названный напарником Оскаром, натянул на лицо маску-респиратор, зажег миниатюрный фонарик и нырнул в люк. Какое-то время было слышно, как он копошится в недрах шахты, чем-то звонко постукивая по трубам, затем наружу снова показалась его голова.

— Влаги полно, но, скорее всего, это просто конденсат, — доложил он тоненьким голоском, рывком стянув защитную маску. — Явной протечки не видно.

— Странно, — пожал плечами сантехник, затем достал из кармана комбинезона заполненный бланк, развернул и принялся его внимательно изучать. — Это же третья квартира? — повернулся он к Юрке, вновь складывая бумагу.

— Третья, — подтвердил юноша.

— Странно, — повторил мастер. — Может, диспетчер перепутал? — в его руке появился телефон. — Алло! — пробасил он через четверть минуты уже в трубку. — Настена?.. Лена? Извини, обознался. Богатой будешь… Будешь-будешь! Это Михаил из второй бригады. Проверь, пожалуйста, там у себя по журналу: есть заявка из третьей квартиры?.. Дом номер тридцать, да… Говорят, не вызывали, и течи явной нет… Что?.. Есть заявка?.. А когда подана?.. Что?.. Ладно, сейчас сам подойду, разберусь. Отбой… Я дойду до конторы, — сказал он уже Юрке, убирая телефон в карман. — Выясню, что и как. Можно тут у вас на время инструменты оставить, чтобы туда-сюда не таскать? — показал он на свою сумку на полу. — Заодно Оскар пока еще раз на всякий случай проверит стояк.

— Пожалуйста, без проблем, — развел руками юноша.

Мария Сергеевна, ожидавшая, как выяснилось, за дверью и слышавшая все, что происходило внутри, проводила мастера и удалилась на кухню, Юрка же, вышедший было в коридор, вернулся в ванную. Ньюп Оскар сидел на пластиковой крышке унитаза, сматывая в бухту какую-то длинную веревку. При появлении юноши он оставил свое занятие и поднялся на ноги.

— Юрий, если не ошибаюсь? — задал вопрос ньюп.

Юноша кивнул.

— В стояке все нормально, течи нет, — сообщил Оскар. — Это я закинул диспетчеру ложную заявку.

— Вы? Зачем? — нахмурился Юрка.

— У меня к тебе разговор, — заявил ньюп. — Ничего, что я на «ты»? У нас так принято.

— Я знаю, — машинально сказал Юрка, чувствуя, как сердце в груди начинает понемногу сбиваться с мерного ритма. — Что за разговор?

— Ты помогал Вите, — проговорил Оскар. — Поэтому я пришел к тебе. Вита пропала.

— Как пропала? — ахнул юноша.

— Мы не знаем. В мини-сити она не вернулась. На нашей явке в полисе ее тоже нет.

— На явке? — не понял Юрка.

— Я должен пояснить, — кивнул головой ньюп. — Вита — одна из нас.

— Да уж, этого трудно было не заметить, — не удержался от кривой усмешки юноша.

— Я имею в виду — из подполья. Из тех, кто посмел пойти против Бенедикта. Ты же знаешь, кто такой Бенедикт?

— Да, бургомистр мини-сити.

— Полновластный диктатор мини-сити, — сухо поправил его Оскар. — Тиран и самодур, под надуманным предлогом заботы об общих интересах обирающий трудящихся ньюпов. Мы, подполье, хотим положить конец его произволу. Вита — одна из нас.

— А разве она не работала на Бенедикта? — спросил Юрка.

— О, она считалась одним из лучших его агентов! — хмыкнул Оскар. — Но с некоторых пор всей добытой при выполнении заданий информацией делилась с нами, и лишь потом несла ее бургомистру. И вот теперь она пропала.

— Наверное, ее полиция арестовала! — догадался юноша. — Тогда, в Институте… — он резко умолк, сообразив, что слишком уж доверять маломеру, каким бы другом Виты тот ни пытался себя представить, не следует.

— Полиция полиса не арестовывает ньюпов, — мотнул головой Оскар. — А если задерживает кого-то — просто отправляет прямиком в мини-сити, к Бенедикту. С Майей… Ты же знаешь ее? — пристально посмотрел он в лицо Юрке, но тот постарался, чтобы прочесть на нем что-либо ньюп не смог. Кажется, получилось. — Она работала медсестрой в Институте Человека, — счел необходимым пояснить Оскар. — Так вот, с Майей так и поступили. Работу в полисе она потеряла, но вернулась домой. Однако Майя и не была связана с подпольем. А Виты в мини-сити нет, это нам известно точно. К нам она тоже не пришла. Значит…

— Она погибла? — выдохнул юноша.

— Этого мы не знаем, — развел руками ньюп. — Но в то, что она могла просто так погибнуть, лично я не верю…

— У нее не было оружия! — выговорил Юрка, и тут же понял, что снова проговорился.

— У нее было оружие, — возразил Оскар. — И она превосходно им владела. Но против возможностей Бенедикта самое острое мачете бесполезно.

— Возможностей? — переспросил юноша.

— Несколько месяцев назад был похожий случай: так же бесследно пропал один из наших товарищей — после того, как кто-то донес бургомистру о его связи с подпольем. Долгое время мы гадали, что с ним могло произойти, и лишь недавно узнали ответ. Помнишь ньюпа на фотографиях, добытых Витой?

Юрка «на автомате» кивнул, за что тут же мысленно обругал себя последними словами.

— Это он, наш Артур. Он был актером мини-театра, его рост был его профессией. Как и все мы, он мечтал об интеграции ньюпов в полис, а вовсе не о том, чтобы самому сделаться верзилой. По своей воле он ни за что бы не согласился принять верзилин.

— Верзилина не существует, — решился, наконец, на некоторую откровенность юноша. — Эксперимент закончился неудачей, все добровольцы погибли.

— Да плевать мне на верзилин! — со злобой топнул ногой по крышке унитаза Оскар. — Есть он, нет его — пусть Бенедикт разбирается — это ему не терпится вырасти! Меня во всей этой истории интересуют только мои товарищи и моя… — он осекся. — И ничего больше!.. То, что Артур умер, я знал, не знал только — как именно, — закончил он уже немного спокойнее.

— Знали? — переспросил Юрка. — Откуда?

— В прошлом месяце новорожденному в мини-сити дали имя Артур. Нужны еще объяснения?

— Нет, — покачал головой Юрка.

— Новой Виты в мини-сити пока нет, — продолжил ньюп. — Так что, возможно, еще не поздно…

В этот момент звонок в коридоре возвестил о возвращении из конторы сантехника Михаила.

— Что вы хотите от меня? — быстро спросил Юрка, поняв, что время, отпущенное им, истекает. — Что я, по-вашему, должен сделать?

— А я откуда знаю? — пожал плечами ньюп. — Ты верзила, тебе сверху должно быть виднее.

Прежде, чем юноша сообразил, что на это ответить, дверь ванной распахнулась, вошел напарник Оскара, и разговор прервался.

22

— Тоже мне подполье! — презрительно фыркнула Таня. — Горстка болтунов! Да начхать на них Бенедикту!

С уходящим сантехником девушка буквально столкнулась в дверях квартиры, и Юрка, нисколько уже не заботясь о том, как это будет выглядеть со стороны, сразу же увлек ее в свою комнату, плотно закрыл дверь перед самым носом Марии Сергеевны и шепотом пересказал гостье все, что только что услышал от ньюпа Оскара. Заодно пришлось поведать ей про верзилин и роль Виты в его поисках. Таня выслушала рассказ очень внимательно, но прореагировала не совсем так, как он ожидал.

— То есть, ты считаешь, что бургомистр не имеет отношения к исчезновению Виты? — спросил юноша.

— Бенедикт имеет отношение ко всему, что происходит с маломерами в Москве, что в мини-сити, что в мегаполисе, — покачала головой Таня. — Но лично для меня обвинение его в пропаже Виты звучит странно.

— А как же Артур? — напомнил ей Юрка. — Тот ньюп, что умер в Институте?

— Я немного знала Артура, — задумчиво проговорила Таня. — Видела в мини-сити и даже была пару раз в мини-театре на спектаклях с его участием. Он в самом деле был талантливым актером. Наверное, и с подпольщиками связался, увлекшись новой, еще не сыгранной ролью — другого объяснения этому у меня просто нет. Но знаешь, как и многие творческие люди, Артур был несколько не от мира сего. Если бы вдруг в театре ему потребовалось сыграть верзилу, он вполне мог согласиться принять верзилин.

— Верзилин — не таблетка, — заметил Юрка. — Это целый комплекс сложных медицинских процедур. С недоказанным — по крайней мере, на тот момент — результатом!

— Тем интереснее ему могла показаться игра, — пожала плечами девушка. — Нет, ты не подумай, я не хочу сказать, будто Бенедикт ангел во плоти и не способен ни на что подобное. Способен, и еще как. В былые времена — я их не застала, но по мини-сити о них ходят легенды — наш бургомистр не гнушался не только выносить смертные приговоры своим проштрафившимся подданным, но и, как говорят, лично приводить их в исполнение. Однако это все было давно, и тогда у Бенедикта имелись на то веские причины. Здесь я таких причин в упор не вижу — ни в случае с беднягой Артуром, ни, тем более, в случае с Витой. Это не значит, что причин нет, но я — не вижу.

— Но что же тогда с ней произошло? — спросил юноша. — С Витой? Оскар сказал, что она пропала — хочешь сказать, он соврал?

— Может и соврал, — развела руками Таня. — Откуда мне знать?

— Я должен это выяснить, — хмуро заявил Юрка. — Поможешь мне?

— Ну, я могу аккуратненько порасспрашивать народ в мини-сити, — предложила девушка. — Не знаю, правда, что это нам даст…

— А я напущу на Бенедикта адвоката Покровского, — решил он.

— А вот этого я бы как раз делать не стала, — покачала головой Таня.

— Почему? — удивился юноша. Привлечь на помощь всесильного юриста самому ему казалось отличной идеей.

— В мини-сити не действуют законы мегаполиса, а значит, бесполезны все эти юридические штучки, которыми славятся адвокаты. А тупо давить на Бенедикта бесполезно — в делах маломеров у него полный карт-бланш. Да и не вхож твой Покровский в мини-сити…

— Да туда никто не вхож! — зло буркнул Юрка. — Ну, понятно, кроме тебя, — быстро поправился он. — Так что теперь, опустить руки?

— Я же сказала: поспрашиваю… — пробормотала Таня. — О, кстати! — вскинула она внезапно голову. — Вспомнила. В сети есть такой блог — «Вид сверху». Не читал?

— Чуть ли не каждый день в него захожу. И что?

— А то, что можно написать этому блогеру. И задать ему вопрос.

— Так он и станет нам отвечать, — скорчил скептическую гримасу юноша. — Да и что он может знать?

— О, он — тип довольно информированный, — усмехнулась Таня. — Сколько читала, ни разу не удалось подловить его на ошибке. А насчет «не станет отвечать» — станет, почему нет? Я ему уже как-то писала — давно правда, когда еще только собиралась в мини-сити переселяться. Он ответил и снабдил меня кучей полезной информации.

— Может, ты тогда ему и напишешь, раз вы, вроде как, знакомы? — неуверенно предложил Юрка. — Тебе он скорее ответит.

— Без проблем, — пожала плечами девушка. — Давай телефон, напишу.

— Я сейчас планшет принесу! — шагнул он к двери.

Сходив в гостиную за гаджетом, юноша открыл блог и протянул планшет Тане. Пальцы гостьи забегали по экрану.

— С какого адреса писать, с твоего? — спросила Таня, не поднимая глаз.

— Я думал — с твоего, — ответил Юрка.

— Тот, с которого я тогда писала, у меня уже давно не активен… Может, новый зарегистрируем? — предложила она.

— Давай, — кивнул юноша. — Только тогда, получается, без разницы, кто станет писать.

— Ну да. Но зато, если что, не засветимся прямо.

— Создавай новый, — решил Юрка.

Минут через пять Таня протянула ему планшет.

— Глянь, так нормально? — спросила она.

Юноша посмотрел на экран. Письмо было таким:

Здравствуйте, уважаемый Московский Верзила!

Я являюсь давней читательницей Вашего блога. Мне он очень нравится! Большое спасибо Вам за ту работу, что Вы проводите!

Зная, как хорошо вы информированы о делах московского мини-сити, прошу не отказать в моей просьбе и ответить на один вопрос. Дело в том, что несколько дней назад, ориентировочно, в прошлый вторник, бесследно пропала маломерка по имени Вита. Насколько я знаю, уже неделю ее не видели ни в мини-сити, ни в мегаполисе. Если Вам что-нибудь известно о ее судьбе, я была бы Вам очень признательна, если бы Вы поделились со мной информацией. Для меня это очень важно по личным причинам.

С уважением,

Друг маломеров.

— Отлично! — заявил Юрка. — Правда отлично!

— Так я отправляю? — уточнила Таня.

— Да, давай!

Девушка тронула пальцем виртуальную кнопку, и письмо ушло адресату.

— Теперь остается только ждать, — заявила Таня, возвращая Юрке планшет. — Дай лист бумаги, напишу тебе логин и пароль от нового ящика.

— Как думаешь, когда он ответит? — спросил юноша, направляясь к столу.

— Не знаю. Раньше в тот же день отвечал, но это когда было…

* **

Ответ от Московского Верзилы пришел часа через три, когда Таня, прихватив из Юркиной домашней библиотеки парочку новых книг — на этот раз, не в пример прошлому, девушка подошла к их выбору довольно тщательно — давно уже ушла.

С момента прощания с гостьей, заветную страницу на планшете юноша обновлял едва ли не каждую минуту, поэтому заметил письмо почти сразу же, как только то упало в ящик — даже прежде, чем на телефон пришло вечно запаздывающее извещение.

Подрагивающими пальцами Юрка открыл текст ответа.

Здравствуйте, Друг Маломеров (или, вероятно, Подруга, раз Вы пишете о себе в женском роде?)!:)

Спасибо Вам за то, что навещаете наш блог и отдельное спасибо — за теплые слова о нем!

Мы, конечно, не можем знать судьбы всех маломеров московского мини-сити, но Вам повезло: о Вите нам известно. Спешим успокоить: она жива и здорова и никуда не пропадала. На прошлой неделе в рамках программы обмена, реализуемой властями мини-сити, Вита убыла из Москвы в Нижний Новгород, где и будет теперь проживать. Подробнее о программе обмена можно будет прочесть в нашей статье, которая сейчас готовится к публикации и выйдет в блоге на днях.

Если у Вас будут еще вопросы, касающиеся жизни маломеров — пишите нам, мы постараемся ответить.

Предлагаем также подписаться на рассылку новостей нашего блога — для этого достаточно пройти по ссылке внизу настоящего письма и нажать «Согласен».

С приветом,

Московский Верзила,

«Вид Сверху».

«Вид Сверху» — это и была упомянутая ссылка, но нажимать на нее Юрка, понятно, не стал.

* **

— Да, да, да, — быстро закивала Таня. — Программа обмена. Мне в мини-сити то же самое сказали, только город не назвали. Как я только сразу о ней не подумала?!

— Так что это за программа такая? — нетерпеливо спросил юноша. — В «Виде Сверху» об этом так пока ничего и не написали, хоть и обещали.

Сегодня был первый случай, когда Таня пришла к нему в гости в выходной, тем самым застав дома Юркиного отца. Нестеров-старший, впрочем, деликатно скрылся в своем кабинете, они же вдвоем расположились с чаем в гостиной, где юноша и продемонстрировал гостье письмо от Московского Верзилы.

— Раз в год, а иногда и чаще, из нашего мини-сити отправляется по одному маломеру в каждый из других, — принялась объяснять девушка. — А оттуда, соответственно, переезжает по одному в Москву. Непосредственно между прочими мини-сити обмен, наверное, тоже осуществляется, но, возможно, не столь регулярно. Как говорят, изначально все это затевалось для того, чтобы дать изолированным популяциям маломеров приток свежей крови — многие мини-сити не столь велики, как московский, и там это в самом деле может сыграть какую-то роль — но сейчас по большей части используется в качестве этакой меры поощрения или наказания. Жить в московском мини-сити у мелких считается весьма престижным, многие маломеры хотели бы сюда перебраться — популярнее Москвы у них только Сочи и, с натяжкой, Севастополь. Соответственно, есть и мини-сити, переезд куда от нас приравнивается к настоящей ссылке. Нижний Новгород тут еще туда-сюда, так что если Бенедикт и правда был разгневан на Виту, то не сильно. А вот если бы речь шла о Владивостоке или Барнауле — тогда да, считай, декабристка.

— А как определяется, кто и куда поедет? — спросил Юрка.

— В Москве Бенедикт решает. А, к примеру, в Красноярске, как я слышала, все население целый год участвует в чем-то вроде конкурса. Победитель едет в Сочи, занявший последнее место — в Барнаул. Речь, конечно, о совершеннолетних, тех, кто не успел обзавестись семьей — супружеские пары не разбивают и детей у родителей не отбирают.

— Что ж, гуманно, — помедлив, кивнул юноша. — Хотя могли бы тогда, хотя бы, позволить ей попрощаться… — пробормотал он.

— Как ты себе это представляешь? — склонив голову на плечо, поинтересовалась Таня. — Заехать по дороге в Нижний к тебе в Перово?

— По пути, кстати, — буркнул Юрка. — Но хоть письмо бы передали…

— А ты уверен, что она захотела бы его написать? — спросила девушка.

— Снова начинаешь? — яростно зыркнул на нее он. — Уверен!

— Хорошо, хорошо, уверен — так уверен, — сказала Таня. — Ну, значит, не сочли возможным или целесообразным.

— Гад он, короче, Бенедикт твой, — зло бросил юноша, берясь за уже почти остывшую чашку. — Не зря на него подполье зуб точит.

— Гад, не гад, но зубы об него и не такие обламывали, — заметила девушка.

— Ничего, сыщется и на бургомистра свое мачете…

Таня на это ничего не ответила — лишь плечами пожала.

23

Над миром летели зловещие звуки Имперского марша.

Лились они не из динамика телефона — тот, как ему и положено, смолк, когда Юрка принял вызов — было это уже добрых два часа назад. С тех пор многое произошло. Приехала «скорая», которая забрала юношу из дома и в которую не пустили Таню — в момент звонка девушка как раз была в очередной раз у Юрки в гостях. Его доставили в Институт — внесли на носилках, хотя юноша все порывался идти сам. Здесь Юрка снова мельком успел увидеть Таню — пока «скорая» кружила по двору, та, как видно, добежала напрямик. Потом его поместили в какой-то тесный бокс, раздели. О чем-то спрашивали, юноша что-то отвечал. Все это время с ним что-нибудь да происходило: ему мазали липким кремом грудь, чем-то укололи руку, натянули на плечо тугую манжетку с проводами и, наконец, поднесли к лицу белую пластиковую воронку с длинной гофрированной трубкой, накрыв ею нос и рот. Юрка сделал вдох — и вот тут-то в его мозгу и зазвучал снова знакомый марш.

Затем он вдруг опять увидел Таню. Девушка стояла в больничном коридоре, устало облокотившись сжатыми кулаками на широкий белый подоконник, и напряженно смотрела в окно. Как ни странно, Юрка видел ее в лицо — так, как если бы сам сейчас находился за двойным стеклом, во дворе. С ужасом юноша подумал, что лежит перед Таней в чем мать родила — если, конечно, не считать всех этих повязочек, присосок и трубочек, которыми его густо облепили — дернулся, чтобы хоть как-то прикрыться, но не смог пошевелить ни рукой, ни ногой. Он вообще их не чувствовал сейчас — своих рук и ног. Наклонить голову, чтобы убедиться, на месте ли они еще — также не мог.

Так или иначе, Таня его за окном не заметила, продолжая бессмысленно вглядываться вдаль.

Потом внезапно появился отец. Его сейчас здесь вовсе не могло быть — с утра Нестеров-старший уехал с инспекцией куда-то в пригород и просто физически не успел бы в клинику, даже если бы узнал, что туда увезли сына. После звонка из Института Юрка пытался набрать отцу, но телефон у того оказался недоступен — пришлось отправить текстовое сообщение. Прочел его Андрей Андреевич или нет, юноша не знал.

Отец прошел по коридору, едва не задев плечом Таню, но не обратив на девушку никакого внимания, словно той там и не было вовсе. Он с кем-то разговаривал, с кем — юноша не видел, но почему-то решил, что это непременно должен быть адвокат Покровский. За раскатистыми звуками марша речь отца была едва слышна, до Юркиного слуха доносились лишь отдельные слова.

— …не могу себе позволить…

— …Свету я не спас — его обязан…

— …да, любой ценой…

— …нет, не имеет значения…

Отец со своим незримым собеседником ушли, куда-то незаметно исчезла и Таня, и Юрка увидел Виту. Точнее, только ее лицо, сильно осунувшееся, словно ньюпка проделала весь свой путь до Нижнего Новгорода пешком, питаясь лишь подножным кормом. Глаза ее были закрыты — очевидно, Вита спала.

«Надо будет потом узнать, сколько стоит билет до Нижнего», — успел подумать Юрка прежде, чем безжалостный Дарт Вейдер окончательно накрыл все вокруг своим черным плащом, и мир вокруг юноши исчез в непроглядной тьме. Имперский марш еще какое-то время звучал где-то посреди небытия, то затихая, то накатывая с новой силой, но затем смолк и он.

24

Из-за редутов громоздящейся вокруг гудящей, жужжащей и мигающей разноцветными лампочками аппаратуры палата казалась совсем тесной, отцу и Тане, пришедшим навестить Юрку через несколько дней после операции, едва нашлось место, куда встать. Оба были в плотных медицинских масках на лицах, в перчатках и в белых халатах, застегнутых на все пуговицы — на Нестерове-старшем тот едва сошелся, на девушке висел бесформенным балахоном.

— Я же обещал, что все будет хорошо, — произнес отец.

Юрка улыбнулся. Говорить ему было пока тяжело — каждое слово отдавалось в груди короткой вспышкой боли. Но это была уже не та боль, что прежде — тупая и безнадежная. Нет, это была боль скорого выздоровления. Время от времени юноша даже специально вызывал ее, чтобы лишний раз почувствовать: дела его неуклонно идут на поправку.

— Доктор сказал, операция прошла успешно, — сообщил отец.

Юрка слегка склонил голову — ему это уже тоже говорили, причем не один раз.

— Нас пустили всего на пару минут, — продолжал между тем Нестеров-старший. — Но завтра мы снова придем. Если что нужно — ты говори.

— Планшет… — почти одними губами прошептал юноша. — Планшет принеси.

— Планшет тебе пока нельзя, — покачал головой отец. — Доктор не разрешит.

— А ты все равно принеси… Здесь даже телевизора нет…

Отец оглянулся по сторонам, словно хотел убедиться, что Юрка не выдумывает и телевизора в палате и правда нет. Убедился.

— Нет, — остался он, тем не менее, непреклонен. — Пока нельзя. Может быть, через два-три дня…

— За три дня я тут повешусь от скуки, — почти в голос буркнул юноша. В груди чувствительно кольнуло.

— Старайся больше спать, — предложил отец. — Во сне люди выздоравливают.

Юрка лишь недовольно скривился в ответ. Таких советов у него и самого был наготове вагон.

— Всего-ничего осталось потерпеть, — попытался, как смог, ободрить его Нестеров-старший. — И — новая жизнь!

— Да, — выдохнул юноша.

Новая жизнь. С новым, здоровым сердцем. К этой мысли ему еще требовалось привыкнуть.

— Ну, я пойду, — проговорил отец. — А вы, если хотите, поговорите еще полминутки, — искоса посмотрел он на Таню. — А то, гляжу, при мне что-то стесняетесь…

— Мы не стесняемся! — ответили они почти хором.

— Я буду в коридоре, если что — задержу медсестру, — сказал Нестеров-старший — по его глазам юноша решил, что отец при этом улыбнулся под маской — и вышел.

Таня сделала шажок вперед, занимая его место возле самой Юркиной кровати.

— Больно было? — участливо спросила она.

— Только когда от наркоза стал отходить, — прошептал юноша. — Операция же во сне делается.

— А сейчас как? — Таня легонько коснулась затянутыми в перчатку пальцами кисти его руки.

— Сейчас… Сейчас хорошо. Только скучно лежать… Очень.

— Это мы сейчас поправим, — внезапно подмигнула ему девушка. Приподняв полу больничного халата, она запустила руку в карман джинсов и вытащила оттуда плоскую трубку телефона. — Я себе купила в полисе пользоваться, пока оставлю тебе, — заговорщическим тоном проговорила она, аккуратно вкладывая мобильник в вялую Юркину ладонь. — Он выключен, но там ни пароля, ничего — и траффик оплачен на месяц вперед. Смотри только, чтобы не засекли и не отобрали!

— Не засекут! — заверил ее юноша, на всякий случай сразу пряча руку с телефоном под одеяло. — Спасибо тебе огромное! Ты просто не представляешь, что для меня сделала!

— Почему же, представляю, — улыбнулась Таня. Наверное, улыбнулась.

В дверь палаты, как видно, сметя заслон, организованный у входа Нестеровым-старшим, заглянула дежурная сестра — старая Юркина знакомая Надя.

— Обещали же на минутку! — укоризненно сказала она Тане. — В следующий раз вообще не пущу!

— Все, все, уже ухожу, — поспешно ответила девушка и, послала Юрке воздушный поцелуй — в маске и медицинской перчатке он смотрелся несколько своеобразно. — До завтра! — шепнула она затем и выскользнула из палаты.

Шаги посетителей стихли в коридоре. С минуту еще Юрка прислушивался, не вернется ли медсестра, затем благоговейно достал из-под одеяла буквально жгущий ему ладонь телефон. Включил, дождался загрузки. Экран был непривычно маленьким, но что ж, дареному коню еще зубы линейкой измерять? Над кнопкой входа в сеть высветились закладки, и среди них юноша сразу узнал ссылку на «Вид сверху». Она шла в самом конце списка, и была бледнее верхних, более свежих — как видно, последние дни в блог с телефона Таня не заходила.

Палец Юрки почти «на автомате» ткнул в знакомую иконку, и страница открылась.

Свежая запись в блоге была всего одна.

«Анонс», — прочитал юноша. — «Наше расследование: верзилин — жизнь или смерть?»

Ниже шел текст:

Как стало известно «Виду сверху», в Институте Человека завершился неудачей очередной эксперимент по превращению маломера в верзилу. Исследования в этой области ведутся уже много лет, но лишь недавно ученые перешли в своей деятельности от теории к практике. Согласно сообщениям нашего источника в Институте, его специалистам удалось добиться роста тела маломеров до более чем полутора метров, однако процесс неизбежно вел к смерти мозга испытуемых. В ходе опытов скончалось по меньшей мере шестеро добровольцев из числа маломеров московского мини-сити.

Отмечается, что помимо мозга остальные внутренние органы испытуемых развивались нормально. Согласно законодательству мегаполиса, при констатации смерти добровольцев они даже могут быть использованы для трансплантации лицам, которым показана соответствующая операция. Согласие на это давалось добровольцами и властями мини-сити одновременно с согласием на участие в эксперименте. Как показала практика, пересаженные органы маломеров, прошедших через процедуру «оверзиливания», крайне редко отторгаются у реципиентов. Природу этого феномена, по словам ученых, еще предстоит изучить.

Итак, сегодня пришло известие о гибели еще одного добровольца-маломера, принимавшего участие в эксперименте специалистов Института — некой В. Одновременно сообщается, что самоотверженная жертва В. уже спасла несколько человеческих жизней. Так, сердце донора было пересажено пациенту Юрию Н., имена других реципиентов источник не назвал, указав, однако, что все они чувствуют себя удовлетворительно, признаков отторжения донорских органов не наблюдается.

Подробнее о верзилине читайте в материалах нашего расследования завтра.

Там дальше, кажется, было еще что-то, но буквы вдруг стали расплываться у юноши перед глазами. Пациент Юрий Н… Доброволец-маломер В… Как? Почему?! Блогер же утверждал, что она просто уехала! А теперь пишет…

Телефон вывалился из Юркиной руки и упал на пол, но юноша этого даже не заметил. Воздух колом встал в груди, из горла вырвался хрип.

Аппаратура у изголовья кровати издала пронзительный писк, лампы дружно замигали красным и через несколько секунд в палату вихрем ворвалась медсестра Надя.

— Что случилось? — испуганно спросила она, и тут на глаза ей попался валяющийся телефон. — А это еще что такое?! — сердито вскричала сестра. — Кто разрешил?! Вот откуда помехи у аппаратуры!

— Чье?!. — яростно прохрипел Юрка, шлепая губами, словно полудохлая рыба, выброшенная волной на берег.

— Что? — обернулась к нему Надя, наклонившаяся, чтобы поднять с пола мобильник.

— Чье… сердце… мне… пересадили?!.

— Обычное, донорское, — пожала она плечами. — Какая разница? Смотрите, приборы просто с ума сошли! Это все из-за вашего дурацкого телефона. Кто вам его принес? Отец? Та девушка? Вот я им устрою!

— Чье?.. — не слушал ее юноша, делая решительную попытку подняться с кровати — безуспешную, но аппаратура в палате тут же взъярилась пуще прежнего. — Чье… сердце?!. Ответь!..

— Хорошо, хорошо, только лежите спокойно, — отчаянно замахала на него руками Надя. — А то доктор узнает — голову мне оторвет! В истории болезни все это должно быть, — протянув руку, она достала откуда-то из-за изголовья Юркиной кровати толстый журнал в серой картонной обложке. — Сейчас… — открыв, сестра начала его судорожно листать. — Вот, тут сказано: донор… Странно, здесь почему-то прочерк… А, вот внизу, мелко: добровольный подопытный-маломер, зарегистрированный в реестре под именем Вита… Ничего не понимаю, — удивленно подняла Надя глаза от журнала. — Наверное, тут какая-то ошибка, да? Как донором органов может быть маломер?

— Нет! — заорал на всю палату Юрка. — Нет! — он явственно ощущал, как от этого истошного крика взрываются в его груди артерии, лопаются вены, трещат, расходясь, не успевшие толком срастись ткани…

— Что происходит? — широко распахнув глаза, вымолвила растерянная Надя, но юноша ее уже не видел и не слышал. И вокруг, и внутри были лишь горечь, боль и ужас.

Горечь, боль и ужас. И еще ледяной холод. Навсегда.

Эпилог. Вид снизу. Бенедикт

Стоя перед зеркалом, Бенедикт задумчиво водил расческой по волосам. На встречах с верзилами он всегда старался выглядеть безупречно. Даже на таких, как предстояла ему сегодня. Расслабишься однажды — потом войдет в привычку и в самый неблагоприятный момент аукнется. Да, внешний вид — мелочь: кто там станет приглядываться к прическе или костюму крохотного человечка, большинство верзил просто не заметит — не разглядит — тщательно ли выглажены его брюки и хорошо ли начищены ботинки. Но в политике — настоящей, большой политике, а не песочнице мини-сити — мелочей не бывает.

Он это понимает. Другие — нет. Особенно эти идиоты, именующие себя подпольем. Они вообще ни пса не понимают ни в чем, кроме своего примитивного ремесла — крутиться на подхвате у верзил — а туда же, мнят себя чуть ли не революционерами, благодетелями народа!

Можно подумать, он, Бенедикт, против того, чтобы жители мини-сити интегрировались в мегаполис! Можно подумать, что ему нравится жизнь его народа в гетто! Но нужно смотреть правде в глаза: сегодня к гармоничному слиянию не готовы ни они, ни верзилы. Объяви о нем завтра Мэрия — и что произойдет? Маломеры получат вожделенное равноправие, но не возможность этими самыми правами воспользоваться — большинством из них. Потому как ростом не вышли и руки коротки. Станут гражданами, но, по факту, гражданами второго, низшего сорта. И уже навсегда. Однажды попав на дно жизни мегаполиса, на поверхность смогут выплыть единицы, большинство так и останется прозябать в пучине. Да, кто-то, возможно, вытащит счастливый билет и выиграет, но остальные безнадежно проиграют — и за себя, и за своих детей, и за детей своих детей.

Нет, это не значит, что интеграция не нужна. Нужна. Более того, она неизбежна, но произойти должна тогда, когда мини-сити накопит для этого достаточно ресурсов — как политических, так и тех же финансовых. Так, чтобы войти в мегаполис на равных или почти на равных. Над этим — накоплением ресурсов — он и работает всю свою жизнь. При этом прекрасно понимая, что конечных результатов своего труда не увидит. Вероятно, не увидит их и его преемник. А вот преемник преемника, если оба окажутся достаточно мудры и удачливы — уже может быть.

Но это — дело будущего. Пока же его долг — работать. И не позволить пустоголовым любителям простых и быстрых решений развалить то, что уже сделано. Опасны даже не такие, как Артур — такие как Оскар. Они не понимают, что, силясь приоткрыть форточку для себя любимых, накрепко запирают дверь для подавляющего большинства остальных. Их хитрый финт с эмансипацией Бенедикт едва не проглядел. Счастье, что умница Петр подловил-таки этого Оскара на нарушении испытательного срока — что-то там наш сантехник намутил с заявками в диспетчерской…

Что ж, в итоге очередной непростой раунд остался за Бенедиктом. Второй раз облапошить себя на том же самом он им не позволит. Так ведь новое же что-нибудь придумают! Но и он спать в оглоблях не станет…

Отложив расческу, Бенедикт с ног до головы оглядел свое отражение в зеркале, удовлетворенно кивнул и шагнул к двери на балкон.

Тот выходил в огромный зал. Огромный, конечно же, для маломера — верзила, вероятно, назвал бы его просто комнатой, пусть и просторной. В Доме Приемов, выстроенном по заказу бургомистра мини-сити в одном из престижных районов мегаполиса, были как помещения, рассчитанные на маломеров, так и подходящие верзилам, это же предназначалось исключительно для аудиенций — в ней Бенедикт принимал своих высокорослых посетителей. Бургомистр располагался на балконе, высота которого при помощи хитрого механизма регулировалась так, чтобы лицо маломера всякий раз оказывалось точно на уровне глаз стоящего на полу верзилы — Бенедикт не желал смотреть на своего гостя ни снизу вверх, ни сверху вниз. Только прямо. Сама комната была разделена на две части деревянной балюстрадой, в которой имелась калитка, закрывающаяся на простейшую защелку. Обычно посетитель оставался за ограждением, но при необходимости мог бы приблизиться к бургомистру вплотную. Однако горе тому верзиле, который вздумал бы распахнуть калитку или перемахнуть через невысокую балюстраду без разрешения хозяина Дома. В этом случае добраться до визави у него не было никаких шансов. Живым добраться.

Скрестив руки на груди, Бенедикт замер в ожидании. Посетитель — точнее, посетительница — задерживалась. Впрочем, бургомистр умел терпеливо ждать.

Наконец дверь комнаты отворилась, и внутрь ворвалась Таня. В четыре быстрых шага достигнув балюстрады, девушка остановилась, яростно впившись пальцами в перила. Глаза ее пылали огнем, но голос, когда она заговорила, звучал почти спокойно:

— Юра Нестеров умер в клинике Института Человека.

— Я знаю, — кивнул Бенедикт. — Знаю — и сожалею.

— Вы сожалеете? — чуть повысила голос Таня. — И это все, что вы можете сказать?!

— Весьма сожалею, — повторил бургомистр.

— Но зачем?.. Зачем вы его убили? — воскликнула девушка уже не сдерживаясь более.

— Неправда, — сокрушенно покачал головой Бенедикт. — Я его не убивал.

— Врете! Вы отлично знаете, что Юру убила эта проклятая запись в блоге! Он просто не смог, не захотел жить после того, как узнал… — голос ее сорвался, и она на миг умолкла. — Произошло отторжение, его организм отказался бороться, — заговорила Таня вновь. — Но я спрашиваю вас: зачем?

— Могу лишь в третий раз сказать, что сожалею, — развел руками бургомистр. — Мне совсем не нужна была смерть этого мальчика — как раз наоборот. Запись в блоге предназначалась вовсе не для его глаз — ее посыл был адресован совершенно другим людям. Юрий Нестеров вообще не должен был ее увидеть, пока процесс его выздоровления не сделался бы необратимым. Так что убил его отнюдь не я, а тот, кто позволил мальчику вопреки запрету врачей войти в сеть. Не знаешь случайно, кто бы это мог быть?

Однако смутить девушку этим выпадом ему не удалось.

— Я вам не верю, — покачала та головой. — Вы с самого начала вели к этому. Иначе зачем вы обманули меня насчет судьбы Виты?

— Я — обманул? — в отчасти притворном возмущении всплеснул руками Бенедикт. — Я вообще ничего не говорил тебе относительно Виты.

— Бросьте, — отмахнулась Таня. — Я прекрасно знала, что полученная мной информация исходит от вас. А вы знали, что я это знаю.

— О чем я там знал или не знал, позволь уж мне судить самому, — скривился бургомистр. — Что же касается той информации — ты услышала ровно то, что хотела услышать. Потому что вовсе не была готова сообщить нашему Юрию, что его драгоценная Вита осуждена за преступление.

— К чему я была готова, а к чему не была — позвольте судить мне самой, — парировала девушка. — Но раз уж речь зашла об этом, объясните: за что приговорена Вита? За связь с этим опереточным подпольем? Вам самому-то не смешно? Если уж так требовалось преподать кому-то наглядный урок — почему нельзя было в самом деле отправить ее в Нижний Новгород? Ладно в Нижний — есть еще Барнаул, есть вошедший в поговорку Владивосток. Зачем нужно было обрекать ее на смерть? Ни за что не поверю, что она в самом деле вызвалась добровольцем!

— Око за око, зуб за зуб — фундаментальный принцип, которым живут примитивные общества. А наше общество в массе своей еще весьма примитивно, милосердие в нем часто принимают за слабость и не улавливают разницы между свободой и вседозволенностью. Поэтому наказание у нас должно быть абсолютно соразмерно преступлению. Смерть — за смерть.

— Смерть за смерть? И за чью же смерть ответственна Вита?

— За смерть Романа.

— Романа? Вашего агента, в паре с которым она работала?

— Как тебе известно, в мини-сити не может быть двух Романов. Да, речь именно о нем. Я знал, что Вита связалась с подпольем, но готов был смотреть на это сквозь пальцы, вновь и вновь давая дуре шанс одуматься. Задание в клинике было очередным таким шансом — пустышкой, призванной лишь проверить ее лояльность. Но Роман был не таков, он не терпел компромиссов. И поймав Виту на том, что она сливает секретную информацию подполью, полез на рожон. Может быть, она и в самом деле не собиралась его убивать — как уверяла меня перед вынесением приговора — но когда оглушенный ею Роман упал возле осиного гнезда, не сделала ничего, чтобы спасти его, вытащить и перенести в безопасное место. Она бросила его там умирать — потому что боялась, что он доложит мне о ее предательстве. А это уже не детские игры в революционеров — это убийство. И кара за него в мини-сити может быть только одна, хотелось бы мне того или нет.

— На Виту напала кошка, — как будто бы уже не так уверенно проговорила Таня. — Поэтому ей и пришлось бросить Романа.

— Деточка, я был свидетелем, как Вита отделала здоровенного питбуля так, что хозяевам пришлось потом его усыпить, — криво усмехнулся Бенедикт. — И ты будешь рассказывать мне сказки про то, как ее спугнул бродячий котенок?

— Не котенок — кошка. И у нее не было при себе мачете. К тому же, нападение было внезапным.

— Все это ничего не меняет. Было время вернуться. На худой конец — честно рассказать обо всем мне во время доклада, а не делать удивленные глаза и не разыгрывать безутешное горе — актриса из нее все равно была никакая.

— Ясно, — сухо проговорила Таня. — Ясно… Тогда последний вопрос: я хотела удалить из «Вида сверху» ту злополучную запись, но не смогла войти в аккаунт. Вы что, сменили пароль от моего блога?

— Это не твой блог, деточка, — покачал головой Бенедикт. — До тебя его вели другие, так же будет и после. Я отстраняю тебя — потому что, к сожалению, не могу уже доверять, как прежде. Кстати, с этой минуты в мини-сити тебе также закрыт доступ: код у технического выхода полчаса назад сменили.

— Вот как? — хмыкнула девушка. — А если мой папа спросит: почему выгнали его дочь?

— Не спросит, — поморщился бургомистр. — А спросит — найдется, что ему ответить. Только вот думаю, папе твоему сейчас будет не до мини-сити: по имеющимся у меня данным, со дня на день Сергей Кузнецов будет отправлен в отставку, — он пристально посмотрел на собеседницу, но у той, на удивление, не дрогнул на лице ни один мускул. — И знаешь, кого прочат на его место? Никого иного как Андрея Нестерова. Ты и теперь не веришь, что я искренне сожалею о смерти его сына Юрия, на которого — спасибо Вите — у меня накопилось столько разнообразного материала?

— Напротив, охотно верю, — бесцветным голосом произнесла Таня. — Что ж, господин Бенедикт, я подозревала, что без заключительной гадости с вашей стороны не обойдется и заранее забрала свои вещи из мини-сити. Все, что могла и должна была, я уже сделала, теперь меня там ничего не держит. Око за око, говорите? Что ж, берегите глаза… Прощайте, бургомистр. Больше вы меня не увидите.

— Как знать, как знать… — пробормотал Бенедикт — уже ей в спину.

* **

К подземному ходу, ведущему из-за периметра в его дом в мини-сити, Бенедикта доставил носильщик-верзила, не имевший никакого представления от том, кого и зачем возит. Сам он считал себя шпионом, работающим на китайцев, но давно был под колпаком у департамента безопасности мегаполиса. И о том, и о другом бургомистр знал, охотно пользуясь возможностью контролировать надежность носильщика сразу по двум каналам. На случай передвижений, которые требовалось скрыть от верзил полиса, у Бенедикта имелись иные ресурсы.

Выбравшись из оставленной в кустах переноски, бургомистр нырнул в прохладу подземного хода. Там, наверху, была уже глубокая ночь, а здесь при его приближении чуткие датчики зажигали мягкий свет, постепенно гаснувший позади идущего быстрым шагом путника. До недавнего времени этот тоннель считался резервным, но основной, более короткий, был поврежден водой во время той июньской кротовой охоты, самовольно затеянной старым Захаром. Чем пытаться отремонтировать, легче оказалось его засыпать.

Через четверть часа пути впереди показалась ступенька, и свет погас — чтобы его случайно не заметили в окнах дома, когда Бенедикт откроет потайной люк. Жителям мини-сити знать о секретном ходе было ни к чему.

Толкнув тщательно подогнанную деревянную дверцу, бургомистр выбрался в комнату, привычно пересек ее, зажег лампу под потолком — и замер в животном ужасе. Его дом был полон ос. Не одна, не две — несколько десятков полосатых насекомых кишели на полу, на стенах, на потолке, оккупировали мебель. Ближайший к Бенедикту монстр дернул крылышками, издав характерное жужжание — до этого момента в комнате стояла тишина.

Первой мыслью бургомистра было поскорее выключить лампу, но он понял, что в темноте окажется вовсе беспомощен — чудо, что по пути из подземного хода он не наступил ни на одну из этих мерзких тварей. При свете же у него будет неплохой шанс. Если быстро рвануть… Вот только куда? Обратно к люку или к входной двери? До люка дальше, тогда как дверь заперта, возиться с засовом — терять драгоценные мгновения… Еще две осы зажужжали, одна даже взлетела в воздух — и Бенедикт решился. Сорвавшись с места, он бросился к двери.

Вероятно, он бы успел, но на первом же шаге его нога утонула в чем-то вязком и липком. Не удержав равновесия, Бенедикт упал лицом вниз, тут же почувствовав на губах кисло-сладкий вкус клубники и жимолости — словно кто-то разбрызгал по комнате густой сироп. Именно разбрызгал: теперь он видел, что коварные пятна были повсюду — к ним-то и сползались осы. Бенедикт дернулся и попал ногой по чему-то мягкому. Возмущенное жужжание не оставляло сомнений, по чему именно. Запоздало замерев, бургомистр вжал голову в плечи, и в этот момент почувствовал первый укус.

* **

Где-то в мегаполисе темноволосая девушка в поношенных джинсах и накинутой на плечи короткой куртке с лицейским гербом на груди, одиноко стоявшая, облокотившись на холодный гранитный парапет набережной, оторвала взгляд от темных ночных вод сонной реки, посмотрела на часы и молча кивнула каким-то своим, как видно невеселым, мыслям.

Content

Денис Кащеев
Вид сверху

1

2

3

4

Интерлюдия. Вид снизу. Петр

5

6

7

Интерлюдия. Вид снизу. Влад

8

9

10

11

Интерлюдия. Вид снизу. Егор

12

13

Интерлюдия. Вид снизу. Майя

14

15

16

17

18

Интерлюдия. Вид снизу. Анка

19

20

Интерлюдия. Вид снизу. Оскар

21

22

23

24

Эпилог. Вид снизу. Бенедикт