Владимир Зещинский

Ученик древнего стража

© Владимир Зещинский, 2019

© ООО «Издательство АСТ», 2019

Пролог

Шаман Вонгрок блаженно зажмурился, потягивая отвар. Растение, из которого его варили, росло только в одном месте – на равнине ушедших предков. Срывать его простым вонам запрещалось, ведь мясистые листья были крайне ядовитыми. Только шаманам растение никак не вредило, наоборот, помогало. На самом деле, во всем этом был небольшой секрет, но передавался он только от шамана к ученику, и никак иначе.

Много зим назад, когда он был всего лишь никому не известным, самым обыкновенным голопятым вонином, ему посчастливилось попробовать отвар из этого растения. Он навсегда запомнил ощущения, которые тот дарует, и поклялся, что однажды станет шаманом и будет беспрепятственно пить отвар хоть каждый день.

Зима сменялась зимой много раз, Вонгрок всё-таки смог стать сначала учеником шамана, а потом, убив своего учителя, занять его место. С тех пор тело его изменилось, став хилым и морщинистым. Но Вонгрока это мало волновало. Он добился своего, теперь кровь предков была в полном его распоряжении, и он мог хоть каждый день наслаждаться вожделенным напитком. Что, собственно, и делал.

Когда последние капли были допиты, Вонгрок с сожалением поглядел в глиняную миску и отставил её в сторону, продолжая любоваться алым закатом. Он давно пытался понять: почему, когда золотой круг касается земли, то цвет его меняется, становясь красным.

В одурманенной голове Вонгрока красный цвет ассоциировался с кровью. Его мысли, ухватившись за образ, потекли дальше. Вот он совсем молодой, сжимает копье и стоит над только что убитым рогатым. Сердце Вонгрока колотится, дыхание чуть сбито, рука подрагивает. Подходит отец, хлопает его по лысой голове и скалит зубы, выражая тем самым свое одобрение. Вонгрок безумно горд собой, поэтому тоже скалится, подавляя в груди радостный вопль. Отец протягивает ему острый нож и кивает в сторону шеи убитого животного. Вонгрок сразу все понимает, птицей подлетает, падает на колени и режет ножом еще теплую кожу. Из пореза тут же начинает сочиться кровь, и Вонгрок приникает к ране губами, блаженно прикрывая глаза. Он стал взрослым, он больше не голопятый вонин!

Тряхнув головой, шаман выныривает из своих воспоминаний и снова устремляет взгляд на закат. Ему кажется, что еще немного и он поймет, разгадает, отчего золотой круг, встречаясь с землей, окрашивается кровью, но в этот момент сзади слышатся осторожные шаги, и Вонгрок весь напрягается.

Подобравшись, он встает и поворачивается, тут же замирая. Он не знает этого вона. Да и выглядит тот слишком необычно. В их племени у всех черные волосы, темная, красноватая кожа, чуть приплюснутые носы, толстые губы и небольшого размера глаза. Этот же человек являлся полной противоположностью любому вону. Вонгрок даже не может точно сказать, что именно его поразило. Слишком высокий для человека рост, светлые волосы или бледная кожа. Человек смотрел на него, и Вонгрок с удивлением понимал, что глаза у его гостя имеют такой же цвет, как небо в жаркий день.

Если бы Вонгрок был вонином, то обязательно бы решился подойти ближе, потрогать волосы, чтобы попытаться понять: как так вышло, что они такого же цвета, как желтый круг на небе. Хотя, скорее всего, он бы с криком убежал. Но шаману давно уже перевалило за пятьдесят зим, поэтому он даже не думал совершать глупости. Правда, удерживать себя на месте удавалось только неведомой для него силой.

Чуть наклонившись, он перехватил удобнее копье и приподнял его. Остро наточенный наконечник указал точно в широкую грудь незнакомца, скрытую странными одеждами.

– Кто ты? – спросил шаман, с неудовольствием понимая, что от неожиданности весь эффект от отвара крови предков прошел. По крайней мере, ему так показалось. Реальность привычно придавила на плечи и больно вгрызлась в бок.

– Это не так важно, – отозвался неизвестный, и Вонгрок чуть отшатнулся.

Почему-то ему до конца не верилось, что человек настоящий. Он даже подумал, что золотой небесный круг решил принять людское воплощение и сойти с небес, чтобы показать себя. Вонгроку нестерпимо захотелось оглянуться, чтобы убедиться, что круг, облитый сейчас вечерней кровью, до сих пор слегка касается земли где-то там, далеко. Так далеко, что его племя никогда не могло до него дойти.

Хотя нечистый Кудрукас как-то утверждал, что его люди добирались до круга, даже касались его. В подтверждение своих слов он показывал желтый камень размером с кулак. При этом бил себя в грудь и говорил, что его воны лично откололи этот кусок от круга. Вонгрок показательно не верил ему, не желая допускать того, чтобы его воны считали Кудрукаса более умным или умелым. Хотя в душе завидовал удачливому соседу.

После того, как несколько вонов огласили ему свое решение перебраться в племя к Кудрукасу, Вонгрок решил, что пора что-то с этим делать. На следующее лето во время большого праздника почитания ушедших предков Вонгрок подлил в отвар Кудрукасу сонную траву, а ночью пробрался к нему и задушил его широкой полоской кожи. Вонгрок не мог допустить, чтобы кто-то был умнее или удачливее его. А предателей перебежчиков он отправил на дальние угодья без поддержки, где они и сгинули навсегда. Прощать столь неверных вонов шаман не собирался.

Пока Вонгрок вспоминал старые времена (видимо, отвар всё-таки не до конца отпустил его), человек достал словно из воздуха что-то непонятное и раскрыл. Шаман снова вздрогнул, смотря на происходящее большими глазами. Переведя взгляд с предмета на светлое лицо неизвестного, Вонгрок сделал шаг назад и все-таки обернулся. Круга не было!

Вскрикнув, шаман рухнул на колени и склонил голову, уверовав, что перед ним воплощение небесного светила. Теперь он понял, теперь он всё понял. Днем – светящийся круг. А ночью, ударившись о землю и излившись кровью – человек! Куда там какому-то проходимцу Кудрукасу до него, великого Вонгрока! После сегодняшней встречи все племена склонятся перед ним. Ему просто нужно хоть что-то, чтобы он смог доказать, что ночное воплощение светила было здесь, говорило с ним. И вот тогда, тогда…

Что именно «тогда», додумать он не успел, слыша тихие приближающиеся шаги. Вонгрок зажмурился и затрясся. Как бы ни хотелось ему славы и признания, он всё равно боялся, ведь он не знал, что понадобилось светилу от него. Шаман не любил чего-то не понимать.

– Встать, – сказало светило, и Вонгрок буквально подскочил на ноги. – Да не трясись ты так, – светило хмыкнуло и снова показало зубы. Вонгрок уставился на них, некстати подумав, что такая белизна бывает только у совсем маленьких вонинов. – Это книга, – пояснило светило, заметив, как Вонгрок, немного отойдя от посетившего его потрясения, с любопытством тянет шею.

– Книга? – криво переспросил Вонгрок и вжал голову в плечи, боясь гнева светила.

– Верно, – вместо того чтобы разозлиться, светило оторвало одну часть из этой «книга» и протянуло ему. – Возьми.

Часть моментально изменилась, став золотистой, а еще на его поверхности вспыхнули какие-то черные рисунки, заставив Вонгрока жалобно заскулить от страха.

– Не бойся, – спокойно попросило светило.

Трясущимися от страха руками Вонгрок принял предмет, с каждой секундой ожидая, что его руки сгорят в жарком пламени. Но ничего страшного не произошло, отчего он выдохнул, уже более внимательно оглядывая предмет. Вот оно! Это его шанс доказать всем, что встреча со светилом была.

– Это лист, – пояснило светило. – Твое племя должно охранять его вечно. Спрячьте его так, чтобы никто не мог отыскать, и храните. Ты понял?

Вонгрок быстро закивал, со всем почтением держа «лист». Вот, значит, какая она на самом деле, часть светила. Не какой-то там желтый камень, а «лист» с черными рисунками! Кудрукас – подлый лжец! Ничего, предки, отправившиеся по ту сторону разлома, покажут ему, что значит врать своим вонам.

– Вот и отлично, – светило снова оскалило зубы и, превратившись в черную птицу, громко каркнуло и взмыло в небо.

Вонгрок как стоял, так и сел. Подняв голову, он уставился в темнеющее небо, наконец, поняв, отчего так происходит. Дневное светило, ударившись о землю, становится на короткий миг человеком, который потом превращается в черную птицу. Птица та, взмыв в небеса, раскрывает крылья, закрывая ими все небо. Это ведь так просто!

Его взгляд упал на поднимающуюся из-за горизонта луну.

«Тогда что это?» – подумал он, а потом поднялся, прижимая лист к груди, и пошел в сторону своего шалаша. Ему нужно было выпить крови предков. Шаман давно заметил, что так думается намного легче.

Боясь отпустить лист, он налил себе немного крови и залпом выпил, ощущая привычное изменение в теле. Оскалив зубы, он снова уставился на луну. Ну конечно! Как он не понял сразу? Светило не просто так закрывает крыльями небо, оно делает это ради своего брата, который не может гулять под столь ярким небом.

Вонгрок задумался. И как же их теперь называть? Им надо дать имена, старые совсем не годятся. По мнению Вонгрока, это было крайне важным. И ему казалось, что именно ему дарована честь дать имена чему-то столь могущественному. Зажмурившись от удовольствия, Вонгрок представил, какими глазами завтра все воны будут смотреть на него. Как они станут его почитать, превозносить. Да, да, он достоин этого, несомненно!

А лист он спрячет, как же иначе? Сделает все в лучшем виде. Он знает одну скалу в неделе пути отсюда, там есть вход под землю. Воны всегда боялись спускаться туда, но не Вонгрок. Он был там однажды и сейчас первым делом подумал, что именно там можно спрятать лист. Воны туда не ходят, а значит, никто даже не подумает, что там может быть что-то спрятано. И вообще, завтра надо будет организовать праздник. И назвать его днем снисхождения. Или днем появления? Об этом надо подумать.

Вонгрок потянулся к глиняному сосуду с кровью предков и плеснул себе еще. Думать надо под отвар, никак иначе. Эх, столько нужно всего обдумать, а напитка почти не осталось. Ну ничего, завтра он себе еще наварит. Имеет полное право. Он ведь шаман, сам Вонгрок, а не какой-то там неудачник Кудрукас. Предки будут встречать его с радостью, а потомки помнить имя Вонгрок еще многие-многие зимы.

Впрочем, уходить к предкам шаман пока не собирался. Рано. Еще глоток, и можно будет все обдумать. Времени до того, как из-за горизонта появится светило, много. Успеет все обдумать. И не раз.

Глава 1

Погружение в новый мир напоминало падение в абсолютной темноте. Когда я только рухнул вниз, то сердце, которого, по идее, у меня теперь не было, подпрыгнуло до самого горла. Я рефлекторно махнул руками раз, другой, потом попытался обратиться к магии, но ничего не вышло.

Не успел я придумать еще хоть что-то, как падение резко прекратилось, и сразу после этого передо мной появилась точка света. С каждой секундой она увеличивалась, и я отчетливо видел по ту сторону лес. Я с любопытством рассматривал деревья, траву, кустарники, дожидаясь, пока проход увеличится достаточно, чтобы я смог спокойно пройти через него. Ждать пришлось недолго – и вот я уже шагнул в новый, незнакомый для меня мир.

Проход позади мгновенно, без всяких звуковых эффектов закрылся, но я все равно отчетливо ощутил это. Оглянувшись, мысленно пожал плечами. Здесь всё равно намного лучше, чем в кромешной темноте.

Лес вокруг был вполне обычный. Цвета и запахи привычные. Воздух кристально-чистый. И судя по мальчишке, который сейчас с ужасом и неприкрытым любопытством смотрел на меня, люди в этом мире живут.

Накатило дикое ощущение победы. Бывает иногда такое состояние, когда хочется по-детски подпрыгнуть, вскинуть кулак вверх и прокричать что-то вроде: «Да! Я смог! Я сделал это!»

Задавив в себе подобные порывы, стер с лица улыбку и осмотрел себя. При этом я заметил, что плащ на мне отчего-то белый. Непорядок, белый – крайне маркий и заметный цвет. Нужно поменять на черный. Удивительно, но мимолетное желание спустя несколько мгновений исполнилось – ткань плаща начала окрашиваться в нужный мне цвет.

Решив подумать об этом немного позже (когда лишних глаз рядом не будет), я накинул капюшон на голову и крутнулся, вроде как выбирая направление, а потом пошел в противоположную от прячущегося ребенка сторону.

В дальнейшем свое невнимание я списал на дезориентацию после перехода. Просто другой причины того, почему я шёл по лесу столь беспечно, у меня не было. Что-то словно гнало меня от места, где я впервые вступил в этот мир.

Наверное, мне нужно было остановиться, подумать, исследовать свое новое тело, возможности, но в тот момент я не думал об этом. Я не скажу, что запаниковал, просто все произошло быстро и, видимо, не слишком гладко для моей психики. Всё-таки не каждый день умираешь, видя собственное тело, а потом бродишь по какому-то космическому многограннику. Уже это должно напрячь.

Как итог – я буквально вылетел из кустов прямо в руки каким-то людям. Поначалу те даже растерялись от подобного, но вскоре пришли в себя, чего нельзя сказать обо мне. Я стоял и размышлял, что делать, до тех пор, пока мне не скрутили руки, тщательным образом связав их. После этого толкнули так, что я не удержался на ногах и свалился на землю.

Один из мужчин склонился надо мной и что-то спросил. Вот только я ничего не понял – не знал такого языка. Попытался рефлекторно потянуться к нему нитями, чтобы считать все прямо из головы, но, к своему удивлению, ничего не вышло. Нет, что-то шевельнулось, но никакого результата я не добился.

Естественно, человеку не слишком понравилось мое молчание, за что мне тут же прилетело по лицу. Боль показалась крайне странной. Было полное ощущение, что у меня заболело все и сразу, начиная от пальцев на ногах, заканчивая волосами. Глубоко вздохнув, тряхнул головой, пытаясь справиться со своим непонятным состоянием.

Мужчина снова что-то прорычал, зло и как-то даже испуганно глядя на меня.

– Не понимаю я, – сказал, пытаясь сесть удобнее. – Не подскажете, где здесь библиотека?

Я уверен, что мужчина тоже меня не понимал, но это не помешало ему еще раз зарядить мне, на этот раз попал по уху. И снова боль отозвалась во всем теле. Очень странно. Это не могло меня не заинтересовать. Скривившись, рухнул на землю, не сумев удержать равновесия.

После этого меня тщательным образом обшарили, а после пнули в бок и оставили в покое. Правда, далеко никто отходить не стал, поглядывали время от времени, словно проверяя – не собираюсь ли сбежать.

Когда очередная волна боли схлынула, я повернулся на бок, чтобы рукам было удобнее, и принялся осматривать вторых встреченных мною в этом мире людей. Первым был мальчишка, наблюдавший за моим прибытием.

Судя по одежде – уровень развития здесь не слишком отличается от моего прошлого мира. Это разочаровывало, ведь это означало, что ничего нового и интересного я здесь не найду. Хотя, может быть, это конкретно эти люди зачем-то одеваются, словно только что вышли из средневековья, а весь остальной мир вполне себе другой. Верилось с трудом. Впрочем, мало ли, вдруг я попал в какую-нибудь отсталую часть света. Да и кто знает, может, у них тут маги могущественные есть или другие интересности.

В любом случае, для того чтобы узнать все самому, нужно для начала постараться выжить. Моя сила не откликнулась на мой зов, да и боль ощущается почему-то весьма странно. А ведь меня просто ударили пару раз. Мало ли, вдруг теперь меня можно спокойно убить, как и любого другого ничем не защищенного человека.

Эта мысль несколько отрезвила. О чем я думаю? Видимо, переход дался мне сложнее, чем кажется на первый взгляд.

Оторвав взгляд от костра, вокруг которого собрались люди непонятного рода деятельности (то ли воины, то ли просто разбойники), прикрыл глаза, решив, что самое время разобраться во всем происходящем. Начиная со «смерти», заканчивая путешествием по многограннику и внутренним мирам.

Итак, вспоминаем по порядку.

Я пришел закрыть последний прокол. Впитал в себя энергию, и мое физическое тело отделилось от души. Или наоборот? Не думаю, что сейчас это важно. В итоге увидел свое тело, лежащее на снегу. Но даже не это было самым страшным. Вот когда оно начало распадаться на части, стало жутковато.

После этого я ощутил, как Разум стирает из мира все воспоминания обо мне. Тогда показалось, что это именно я почувствовал, но сейчас мне кажется, что Разум сам рассказал мне об этом. Зачем? Может быть, для того, чтобы я не стремился обратно? Приму за вариант.

Свою досаду постарался задавить. Да, неприятно, что все мои труды будут присвоены кем-то другим. Скажу прямо, чувство прескверное. Успокаивал себя только тем, что воспоминания остались при мне, да и опыт тоже. Возможно, когда-нибудь узнаю, почему Разум поступил именно так. Правда, надежды на это особо не было. Ну да ладно, что было, то прошло. Главное сейчас – выжить.

Вспоминаем дальше.

Мое тело рассыпалось на сверкающую голубую крошку, которая потом каким-то образом впиталась в мою… душу? Зачем? Ответа у меня нет. Почему именно голубую? Я бы еще понял, что на красную – кровь все-таки. Может, это из-за растворенного во мне камня силестина?

Помню, перед тем, как оказался на грани, видел свою руку, и она напоминала прозрачный силестин. Но уже потом мое тело выглядело совершенно нормально. С этим обязательно надо будет разобраться.

Многогранник. Я не ожидал увидеть нечто подобное. Раньше, когда пытался воссоздать межмировой портал, то у меня была мысль, что миры расположены параллельно друг другу. А между ними эфир – прослойка, заполненная своеобразной энергией. Этакий многослойный пирог, возможно, даже бесконечный.

И вот, когда меня выбросило из мира, как мне казалось, в эфир, то я увидел космос и дрейфующий в нем многогранник. Моя теория была неверна? Или подобная модель – всего лишь игра моего разума? Если я еще раз попаду в эфир, увижу ли снова многогранник или воображение нарисует что-то иное? Даже не знаю, хочу ли знать ответ на эти вопросы.

Насколько помню, граней было просто громадное количество. Почти все гладкие, глянцевые, отражающие холодный свет далеких звезд. Очень похоже на какой-нибудь отполированный черный камень. Подозреваю, что это результат моего воображения, вряд ли что-то подобное может существовать на самом деле.

В тот момент состояние мое оставляло желать лучшего, но даже так я помню, что видел немного иные грани. Правда, они были в некотором отдалении, возможно, поэтому я до них не добрался. А отличались они цветом. Думаю, это не так уж и важно, ведь есть шанс, что я больше никогда не попаду туда.

Затем падение в темноте, проход и – здравствуй, новый мир! Очень гостеприимный мир, к слову.

Замечательно, мне удалось избежать смерти. Первый восторг по этому поводу давно прошел. В последнее время я часто прыгал по миру, каждый раз оказываясь в новых, нестандартных условиях. Видимо, у меня выработалась привычка. Вокруг не было чего-то необычного (например, красной травы или зеленого неба), поэтому сразу и не поймешь, что мир другой.

Всё-таки как бы я ни отрицал, но ожидание смерти в последнее время было столь давящим, что сейчас где-то глубоко внутри себя я до сих пор безумно рад, что выжил. Надолго ли?

После этих размышлений я сосредоточился и как-то слишком быстро провалился во внутренний мир. Ядро было, вот только стоило его увидеть, как я сразу понял, что к магии оно не имеет никакого отношения. Я хотел приблизиться, но потом передумал, настолько мне стало не по себе. Кажется, знание пришло ниоткуда, просто возникло в разуме, вспыхнуло яркой искрой, или же я просто вспомнил. Небольшой, белоснежный шар, даже на вид прочный и твердый, был нечем иным, как ядром моей души – бессмертной, неразрушимой субстанцией, созданной творцом.

Ядро было окружено густой, прозрачной энергией, похожей на желе. По верху этой желеобразной энергии время от времени пробегали электрические импульсы, вроде молний.

Пожелав вернуться в реальность, вынырнул, но при этом оказался в густом разноцветном тумане. Присмотрелся и заметил далеко впереди себя белое солнце. Его почти не было видно, но я знал, что все еще вижу ядро. Глубокий вдох и новый рывок. Открыл глаза и несколько раз моргнул, возвращая себе чувство реальности.

Итак, мой внутренний мир изменился. Вернее, изменения произошли со мной. Раньше я погружался в энергетическую составляющую своего тела и видел магическое ядро, но сейчас я словно погрузился, можно сказать, в самую сердцевину себя. Да уж, прямо до самого ядра души. Глубже уже попросту некуда.

Я ощущал себя вполне обычно, будто имел самое настоящее тело, но, думаю, не стоит себя обманывать – мое реальное, физическое тело рассыпалось голубой крошкой. Да, потом она облепила и даже вроде как впиталась в мою душу, но это ведь совсем другое.

Мне бы как-нибудь проверить, только вот вряд ли аборигены захотят меня развязывать, чтобы я смог провести парочку небольших и безобидных экспериментов.

Пошевелившись, с некоторым удивлением понял, что боли нет. Никакой, ни обычной, ни странной. Если простого человека, незащищенного магией, ударить в лицо, то оно у него будет болеть некоторое время. Даже простой синяк заживает неделями.

Чуть оглядевшись, я все-таки решился на проверку своих подозрений, так как мне нужны были доказательства. На земле около меня лежала небольшая ветка с сучком. Немного повозившись, прижал ее удобнее плечом, а потом осторожно проехался по ней щекой. Как и в прошлый раз, боль вспыхнула одновременно по всему телу. На короткий миг я даже дыхание задержал, настолько она была острой, но в следующий момент боль испарилась, словно ничего и не было.

Сомнения всё-таки остались, но, как мне кажется, мои предположения верны.

Что такое человек? Это в первую очередь душа, скажем так, облаченная в физическое тело. Для чего это нужно? Подозреваю, только для того, чтобы человек (равно душа) мог контактировать с материальным миром. Но свое физическое тело я оставил в прошлом мире, а нового мне вроде как никто не давал. Не думаю, что его возможно вот так просто сотворить из воздуха из ничего.

Итак, я – душа, способная взаимодействовать с обычным миром без помощи физического тела, поддерживая при этом определенную форму. Еще не стоит забывать, что я некоторое время назад слился с иной формой жизни – арканой. Теперь назвать меня просто обычной человеческой душой нельзя. Именно поэтому, когда погрузился во внутренний мир, то попал к своему центру, к бессмертному ядру. Все правильно, теперь иного внутреннего мира у меня и нет.

Если вспомнить, раньше, после слияния с арканой, я видел свою душу, которая выступала за пределы физического тела, образуя собой человеческий облик.

Кстати, что еще интересно – моя духовная сущность была похожа именно на Наяля Давье. Тогда я не придал этому значения, а сейчас вот вспомнил. Почему я выбрал именно такой облик? Потому ли, что стал ассоциировать себя именно с Наялем, или была иная причина? Подозреваю, что дело всё-таки именно в ассоциации. Всё же к тому моменту я осознавал себя именно, как Наяль Давье, пусть и переставшим быть полностью человеком.

Вот только люди души просто так не видят, а тот мальчишка на поляне, спрятавшийся в корнях дерева, судя по глазам, отчетливо меня видел. Да и эти аборигены не только видели меня, но и еще попинали немного, связав руки. Сомнений в том, что для них я вполне себе материален, нет никаких.

Как такое возможно? Мое прошлое тело рассыпалось, а потом эта крошка впиталась и облепила меня. Видимо, нынешнее физическое тело как раз и состоит из этой крошки. И благодаря этому я выгляжу как обычный человек, которого видят все остальные. Поэтому и боль была такой странной, ведь я поранил не просто щеку (часть физического тела), а душу.

Открыв глаза, снова обратил свое внимание на людей. Пересчитал – всего пятнадцать человек. Возраст разный, но слишком молодых или старых нет. Простыми бродягами они точно не выглядели, правда, и на воинов не походили.

Время от времени на меня посматривали, но особого любопытства во взглядах я не заметил. Создавалось полное впечатление, что ничего необычного они во мне не видят. Это заинтересовывало.

Сам я помнил, что одет был в плащ, а значит, моя одежда кардинальным образом отличалась от того, в чем ходили они, но снять с меня плащ никто даже не подумал. Поглядев на их сапоги, пошевелил ногами. Судя по ощущениям, я обут. Думаю, если бы это были разбойники, то у меня просто бы забрали вещи, а потом прикопали за соседним кустом, но они ничего из этого пока не сделали. Почему? Потому что не разбойники? Тогда зачем держать меня связанным?

Хм, я ведь говорю на другом языке. Может, они подумали, что я какой-нибудь вражеский шпион, которого необходимо в целости и сохранности доставить командиру, который и будет со мной разбираться? А что, вполне возможно. Правда, они все равно не похожи на воинов, состоящих у кого-то на службе.

Еще раз сосредоточившись, попытался потянуться к ним и прочесть мысли. Снова неудача. Такое ощущение, что я полностью лишился магии, вот только отчего-то я был уверен, что это не так. Всё-таки потеря тела, переход, другой мир – я просто не мог остаться прежним со старыми способностями, но это не означало, что я так просто сдамся.

Я пытался снова и снова до самой ночи. К сожалению, каких-либо успехов это не принесло. Правда, однажды был короткий миг, когда мне показалось, что я что-то увидел. Немного подумав, решил слишком не радоваться. Вполне возможно, что это либо мое воображение, решившее выдать то, что мне так хотелось, либо некое подзабытое воспоминание. Тем более ничего такого в той картинке не было. Просто кусок леса, костер и кипящий котелок.

Меня по-прежнему не трогали, не кормили, воды не давали. Даже в туалет не водили. Ничего из этого я не хотел. И если первое вполне оправдано, кому понравится, когда их бьют, то вот все остальное заставляло задуматься.

К ночи я впал в странное оцепенение. И не спал, и не бодрствовал, а находился в каком-то пограничном состоянии. Я слышал, как тихо переговариваются дежурившие, как возятся мелкие животные поблизости, как ухает птица вдалеке, но при этом не мог пошевелиться.

Это не походило на привычную медитацию. Нечто подобное я испытывал когда-то давно в бытность свою Семеном – сонный паралич. В прошлый раз, когда ощутил это, то постарался как можно скорее проснуться и скинуть паралич. А сейчас решил расслабиться и обратить все свое внимание на происходящее со мной. Более всего меня заинтересовало то, каким объемным и необычным казался мир, когда я находился в таком состоянии.

В один момент мне даже показалось, что сквозь закрытые веки проступают различные туманные контуры. Не успел я присмотреться, как все закончилось. Разочарованно открыв глаза, я понял, что наступило утро. Это вызвало во мне удивление, ведь по моим ощущениям прошло не больше нескольких минут.

В следующий момент мне в бок прилетел пинок. Мужчина, стоящий рядом, что-то сказал, а потом наклонился и схватил меня за плечо, дергая вверх. Я понял, что от меня требуют, поэтому постарался встать на ноги. Получилось вполне сносно, несмотря на то что по телу все еще гулял отголосок боли. Впрочем, он быстро растворился, не оставив ни следа.

Огляделся. Аборигены собирались. Меня никто больше не трогал, правда, и руки не спешили развязывать. Опустив взгляд вниз, неожиданно задумался о своей одежде. Если я всего лишь душа, то откуда на мне одежда? Хотя, еще в прошлой жизни, когда мы с арканой слились, моя сущность принимала облик уже одетый в нечто подобное. Не значит ли это, что тот же плащ – часть моей души? А если это так, то что будет, если я сниму его? Возможно ли его вообще снять? К моему сожалению, пока узнать все это не представлялось возможным.

Минут через пять один из людей подошел ко мне и, указав нужную сторону, подпихнул в спину. Я снова не стал сопротивляться, пошагав, куда указали. Нет, я мог бы взбрыкнуть, но толку от этого? Защитить пока я себя никак не мог, способности то ли заблокированы, то ли и вовсе пропали, а получать тумаки желания нет никакого. Тем более боль от них не слишком приятная.

Да и кто знает, вдруг этим людям сопротивляющегося пленника будет легче убить, чем тащить против воли. Так что идем спокойно, пытаемся сделать и понять хоть что-то. Хотя это не значит, что я не пытался ослабить как-нибудь веревки, но пока они не поддались. От постоянного трения по телу то и дело прокатывались не слишком приятные ощущения, но я терпеливо крутил руками, не обращая на это никакого внимания.

Всё-таки привык я к своим способностям. Так, что сейчас ощущал себя крайне неприятно. Я не мог защитить себя, не мог прочесть мысли, не мог сплести заклинание, не мог вылечиться в случае чего, не мог просто уйти с помощью портала. Я даже не понимал их язык!

Пока мы шли, я занимался сразу несколькими делами. Пытался расшатать веревки, осматривался по сторонам и время от времени старался пробудить свою силу.

С первым и третьим никаких успехов пока не было, но я не отчаивался. А вот второе очень быстро надоело. Мир вокруг казался вполне себе обычным. Как я уже говорил, никакого зеленого неба, оранжевой травы или кислотно-розовых деревьев. Самый обыкновенный лес, хотя и слегка мрачноватый. С каждым пройденным километром встречалось всё больше старых деревьев. Толстых таких, с торчащими из земли горбатыми корнями, под которыми порой виднелись чьи-то норы. Большинство таких корней были покрыты темно-зеленым мхом, как и стволы некоторых деревьев. Кроны кое-где сплетались между собой, создавая своеобразную крышу из листвы, из-за чего внизу образовывалась прохладная тень. В таких местах росло мало травы, поверхность покрывали мох и сгнившие листья, отчего казалось, что идешь по мягкому и пружинистому матрацу.

Я не забывал следить за аборигенами. Очень быстро определил лидера отряда. Высокий, крепкий, с резкими чертами лица и крайне крутым характером, мужчина был лыс, бородат и усат. Он все время держал руку на рукояти меча, отчего создавалось впечатление, что он готов в любой момент его выхватить и снести голову любому желающему.

Некоторое время я размышлял над тем, чтобы попробовать убежать, но всё-таки отказался от этой идеи. Не факт, что со связанными руками у меня получится уйти далеко. Стоит мне всего лишь раз запнуться и упасть, как тут же догонят. И кто знает, насколько злы будут аборигены. Это сейчас они отчего-то не рвутся убивать меня, но ведь могут и передумать.

Остановились мы только ближе к вечеру. Меня толкнули к одному из торчащих из земли корней и на время оставили в покое. Я наблюдал, как люди привычно устраивают себе место для ночлега. Видно было, что подобное им не впервой.

Когда от котелка над костром поплыл весьма приятный запах, между людьми разгорелся небольшой спор. Я не понимал, о чем они говорят, и не мог прочесть мыслей, но всё равно сразу понял, что речь обо мне.

Через пару минут спор закончился. Неудивительно, учитывая, как мрачно смотрел главарь на своего оппонента. Казалось, еще немного и у того голова с плеч полетит.

Приподняв губу, словно желая зарычать, тот, кто спорил с главарем, сплюнул на землю, а потом быстро подошел ко мне и рукой показал, что мне надо встать. При этом он настолько злобно на меня смотрел, будто я у него всех близких убил, а потом еще и съел.

Мужчина приблизился, состроил брезгливое выражение лица и повел носом, словно принюхиваясь. Я нахмурился. Это что за ерунда такая? У мужчины между тем вся злобность медленно сползла с лица. Он слегка удивленно глянул на меня, и ему явно что-то не понравилось – я успел лишь немного уклониться, чтобы удар не пришелся по носу. Кое-как устояв на ногах, я сжал зубы, пережидая пульсирующую боль по всему телу.

Абориген же что-то там пролаял. Кое-как подавив в себе желание, чтобы этот упырь подавился своими зубами, я дождался, пока боль пройдет, и мрачно посмотрел на него.

– Чего тебе надо? – спросил, переводя взгляд с него на главаря, который с интересом наблюдал за происходящим.

Мужчина снова что-то сказал, отчего толпа сзади покатилась со смеху. В который раз ощутил, как мне сейчас не хватает моей способности считывать мысли. Уверен, если бы я до сих мог это, то таких проблем не возникло бы.

Пока я размышлял, абориген отсмеялся, а потом кивнул мне куда-то в район паха. Я нахмурился еще сильнее, напрягаясь. Чего ему от меня надо?

Поняв, что все его взгляды бесполезны, мужчина схватил меня за плечо и подтолкнул в сторону ближайших кустов. Я напрягся еще сильнее, но уже совсем скоро понял, что он от меня хотел. Мне предлагали сходить в туалет.

Я с сомнением поглядел на человека, потом повернулся, немного пошевелив руками, давая этим понять, что со связанными руками у меня вряд ли что-то получится. Мой провожатый резко что-то сказал, брезгливо окинул меня взглядом, а потом всё-таки развязал руки, почти сразу приставив мне к горлу нож.

Несколько секунд я размышлял, как бы половчее перехватить его руку, чтобы сбежать, но когда лезвие ножа порезало кожу на шее, меня едва не скрутило от острой боли, иглами впившейся во все тело.

– Понял, понял, – прохрипел я, смаргивая черноту перед глазами. Рвано выдохнув, сосредоточился на том, что мне предлагали сделать.

Я по-прежнему не испытывал желания поесть или сходить в туалет, но мне совершенно не хотелось стоять так до тех пор, пока упырю не надоест. А ему, судя по злобному лаянью над моим ухом, явно уже начало надоедать. Удивительно, но у меня получилось. Я, правда, не представляю, что это было. То ли иллюзия, то ли мое теперешнее тело каким-то образом смогло воспроизвести жидкость по моему желанию.

Когда я закончил, то упырь вопросительно глянул, но я в ответ только покачал головой. Тот на это лишь пожал плечами, связал мне снова руки и толкнул в спину так, что я едва не упал. Вернувшись в лагерь, я прошел к своему корню, на котором до этого сидел, и снова устроился с удобствами.

Через некоторое время упырь притащил мне миску с пустой похлебкой. Я вскинул брови, не двигаясь с места. Как по мне, то и дураку должно быть понятно, что со связанными руками я не смогу есть. Упырь хотел просто поставить миску рядом со мной, явно не желая ничего больше делать, но его намерения разбились о грозный окрик главаря. С ненавистью взглянув на меня, упырь развязал руки и встал так, чтобы дать мне понять: о побеге лучше забыть.

С некоторым сомнением я взял миску в руки и попробовал немного отпить. Меня напрягало то, что я должен влить в себя нечто материальное. Я понимаю, что все вокруг состоит из энергии, но даже так могло случиться все что угодно.

Подождав пару секунд, допил похлебку и отдал миску. Руки мне снова завязали, но я толком не обратил на это внимание, прислушиваясь к себе. При этом я даже пару раз на землю поглядел, опасаясь, что все выпитое мною попросту пройдет сквозь, но нет, жидкость каким-то странным образом задержалась где-то внутри моего тела.

Ничего необычного я не ощущал. Ни тяжести, ни тошноты, ни желания немедленно выплевать всё обратно, ни каких-либо иных признаков того, что мое нынешнее тело стремится любым иным способом сказать мне о недопустимости вливания в него жидкостей.

Вечером даже погрузился внутрь себя, но ничего странного не увидел, так что оставил это, подумав, что в любом случае рано или поздно всё узнаю.

Своих попыток обратиться к магии я не оставлял, каждую минуту пытаясь прикоснуться к чужим разумам. Кроме этого, я что есть силы напрягал зрение, стараясь уловить хотя бы тень нитей, но всё тщетно. Было такое ощущение, словно магия полностью покинула меня. Это несколько удручало, но я не собирался так просто останавливаться.

Ночь снова прошла в пограничном состоянии. Несколько часов пролетели как один миг. Я снова вроде как видел дымчатые силуэты. С утра постарался понять: что это такое. По всему вроде как выходило, что я вижу окружающие меня предметы, просто слишком расплывчато, словно у меня ночью не только максимально сильно ухудшается зрение, но еще и затормаживается мозговая активность. Такое бывает в самые первые мгновения, когда приходишь в себя после потери сознания.

Кормить слишком много меня явно никто не собирался. Будь я человеком, давно бы уже начал спотыкаться от потери сил. Вскоре стал замечать на себе любопытствующие взгляды. Людям явно становилось интересно, как это я еще могу передвигать ноги. Несколько раз у меня даже пытались что-то спрашивать, но я лишь качал головой, повторяя, что не понимаю их.

Спустя примерно неделю пути мы дошли до чего-то вроде деревни в лесу. Хотя назвать данный… хм, лесной лагерь полноценной деревней было крайне сложно, но иного определения я не подобрал. Наверное, всё-таки лучше всего сказать, что это было поселение. Да, думаю, так будет правильней.

Дома тут были, но они больше напоминали нечто среднее между лачугой и шалашами. Вместо дорог – тропинки. Никаких заборов или скотины. Лачуги были построены так, что издалека их и не заметишь.

Когда мы приблизились, то с ветки одного из деревьев спрыгнул парень, явно довольный возвращением отряда. Он что-то быстро принялся рассказывать главарю, тот поначалу внимательно слушал, а потом рыкнул и влепил рассказчику подзатыльник. Аборигены весело загоготали, а парень обиженно буркнул что-то и полез обратно на дерево. Правда, перед этим он с интересом взглянул на меня.

Вместо того чтобы остановиться в поселении, мы прошли чуть дальше – до небольшой поляны, на которой собралось еще с десяток людей. Все они чем-то были заняты: двое точили мечи, еще двое шутливо боролись, один что-то варил в большом котелке над костром, трое подбадривали дерущихся, а еще два человека мирно разговаривали чуть в стороне.

Я постарался отойти подальше, но почти сразу ощутил упирающийся в спину нож. Чуть повернувшись, наткнулся на оскал упыря. Качнув головой, сделал шаг вперед и замер, дожидаясь, что будет дальше.

Надеюсь, они не каннибалы? И почему эта мысль пришла ко мне только сейчас? Прищурился. Вроде не похожи.

Да и меня до сих пор волновало то, что меня не лишили одежды. Она явно была в разы лучше, чем то, что носили аборигены. Если бы меня кормили нормально, то я подумал бы, что за меня хотят у кого-то попросить выкуп. Но кормили скверно. Лично мне не мешало, но любой другой человек, как я уже сказал, давно бы оголодал. Может, на то и был расчет? Все-таки следить за ослабленным человеком проще, чем за тем, у кого полно сил.

На меня конечно же обращали внимание, то и дело кивали в мою сторону и что-то спрашивали у людей, которые привели меня. Иногда я видел нечто вроде тревоги во взглядах. Меня не боялись, нет, но что-то во всей ситуации со мной заставляло их опасаться. Впрочем, я и сам толком не мог понять, что означает их тревога.

Никакой лачуги мне не выделили. Вместо этого посадили рядом с костром и оставили в покое. Я так понимаю, подобное место выделили по той простой причине, что так за мной было легче наблюдать. Лачугу все-таки охранять надо было, к тому же я всегда мог разломать стену и сбежать.

Постоянное внимание меня мало волновало, так что я устроился удобнее и прикрыл глаза, решив сконцентрировать все свое внимание на том, чтобы прочесть сидящего неподалеку упыря. Его, кстати, судя по злобному взгляду и недовольной морде, приставили следить за мной постоянно.

Через какое-то время разочарованно вздохнул. Ничего. Полный ноль, будто и не было во мне никогда магии.

Вечером меня ждала очередная миска пустой похлебки, короткая прогулка в лес и своеобразный сон, занимавший теперь по моему восприятию несколько минут.

С утра я заметил, что людей стало меньше. Да и главарь пропал, хотя упырь остался. И это его явно весьма сильно расстраивало. О том, что он чем-то расстроен, упырь попытался донести, тыча мне в лицо горящей на одном конце палкой. Я опасливо на нее посмотрел, а потом поднял взгляд на упыря, мысленно обещая переломать ему все конечности, если он хотя бы случайно ткнет в меня палкой.

Не знаю, что такого увидел упырь в моих глазах, но он отшатнулся и едва заметно побледнел, отбрасывая палку в сторону так, словно она была змеей. Палка упала далеко от костра. Это заметил один из аборигенов, тут же указав упырю на это, явно сказав, чтобы тот не швырялся горящим хворостом. Упырь огрызнулся, словно желая сбросить напряжение с помощью старой доброй драки. Вскоре завязалась небольшая потасовка.

Вместо того, чтобы разнять дерущихся, люди собрались в круг и принялись выкрикивать различные подбадривания. Я встал, поглядев в сторону леса, даже немного повернулся, приподнимая ногу. В тот же момент меня дернули за капюшон плаща, отчего я едва не рухнул.

Повернув голову, увидел упыря. Тот оскалил окровавленный рот. Я оглянулся по сторонам, понимая, что все закончилось, не успев толком начаться. Видимо, упырь, как бы ни был раззадорен, все равно следил за мной. Заметив мой маневр, сразу остановил драку и поспешил пресечь намечающийся побег.

Пожав плечами, я сел обратно на пенек и натянул на лицо самое безобидное выражение. Аборигены хмуро посмотрели на меня – им явно не понравилось, что драка прервалась, – а потом начали медленно расходиться.

Спустя двое суток я попытался пообщаться без помощи языка – жестами. Парень, который встретил нас, вроде как проявил интерес, но почти сразу получил подзатыльник от упыря. Больше со мной никто разговаривать не спешил.

Вскоре вернулся главарь. Его возвращение бурно отпраздновали – жарили на костре кабана, распевали песни и что-то пили из кожаных фляг, явно хмельное.

Не сложно было заметить, что главарь вернулся не с пустыми руками. Похлебка, которую мне давали, стала немного гуще. Кроме этого, вдалеке я улавливал звуки, не соответствующие звукам леса – коровье мычание, козье блеяние.

Было интересно, откуда дровишки, но я понимал, что мне никто не скажет, а если и попытается, то я все равно не пойму. Думаю, тут одно из трех: либо украли, либо купили, либо им за какие-то заслуги отдали. После наблюдений за лагерем лично я склонялся к самому первому варианту.

Через день после возвращения главаря небольшой отряд снова покинул поселение. В этот раз взяли и меня. Полагаю, что вскоре я узнаю, почему мне сохранили жизнь и что они задумали.

Шли мы около двух недель. То, что мне хватает для нормального функционирования небольшой миски похлебки раз в сутки, больше не вызывало удивления. Они явно нашли какое-то объяснение, которое их полностью устроило. Упырь по-прежнему маячил рядом, скалясь и рыча, как дикий зверь. Главарь смотрел на это безразлично. Как я понял, ему главное, чтобы я оставался жив и мог идти, остальное его мало волновало.

В конце второй недели я заметил, что люди начали тревожно оглядываться. Я тоже осмотрелся, но ничего особенного не заметил – лес и лес. Когда дорогу нам преградил человек, я весьма удивился. Высокий старик, облаченный в белую рясу, подпоясанную коричневой веревкой, появился так резко и бесшумно, что напоминал призрака.

Отряд мгновенно остановился. Пока главарь раздумывал, я осматривал нового персонажа. Как я уже сказал, старик был высоким. Очень. Под два метра ростом точно. Я еще никогда не встречал пожилых людей такого роста. А еще полностью седой, с большими залысинами, бородой и усами. Еще примечательным было то, что в руках он держал посох. Не корявую палку, нет, а именно резной посох.

Осмотрев наш небольшой отряд, старик остановился взглядом на мне. Седые и густые брови тут же нахмурились.

Он глянул на главаря и сказал что-то резкое. Местный язык до сих пор воспринимался мною как лаянье, слишком уж сильно они выделяли звук «а», делая его очень уж громким.

Главарь между тем что-то ответил, взмахнув рукой. Старик задумчиво поглядел на меня, а потом кивнул, разворачиваясь. Каркнув что-то, он скрылся в кустах, а мы пошли дальше по едва заметной тропинке. Когда проходили мимо тех самых кустов, я окинул их взглядом, не понимая, как старику удалось пройти между них бесшумно, да еще и почти моментально раствориться.

Долго разбираться мне не дали – подтолкнули в спину. Очень скоро мы вышли на небольшую поляну, посередине которой возвышался холм. На этом холме стояло среднего размера здание, вытянутое вверх на несколько этажей. Все здание было буквально увито каким-то растением. Из-за этого невозможно было даже рассмотреть, из чего сделаны стены и какого они цвета.

На пороге нас уже ждали несколько старцев. Наверное, их лучше всего называть именно так. Все в похожих белоснежных одеяниях, подпоясанные и с посохами. На нас они смотрели хмуро, особенно на меня. Я же с интересом посматривал на них, размышляя над своей дальнейшей судьбой. Скорее всего, держали меня именно для того, чтобы передать этим старичкам. Вот только для чего? Оставалось надеяться, что белорясные не приносят людских жертв какому-нибудь богу.

Когда мы подошли, то один из старцев приблизился ко мне и обошел по кругу. Даже крепость узлов проверил. После этого он ткнул меня, я так понимаю, посохом в спину, давая понять, чтобы я шел дальше. Во мне поднялось раздражение, за которое я ухватился, надеясь, что хотя бы оно пробудит во мне магию. Но нет, оно взвинтилось, забурлило внутри, а потом почти мгновенно опало, растворяясь без следа. Так что не оставалось ничего иного, как последовать туда, куда меня так вежливо приглашали.

Зайдя внутрь, постарался осмотреться. После яркого света помещение поначалу показалось слишком темным, но вскоре я проморгался. Правда, к тому моменту меня снова тычком в спину подтолкнули вперед.

Спустя некоторое время я все-таки смог оценить убранство неизвестного мне здания. Как оказалось, вьюн (или что там оплело этот дом) облюбовал не только внешние стены, но и внутренние. Он покрывал стены, свисал с потолка лианами, даже кое-где закрывал пол. И не совсем понятно было, откуда тогда идет свет. Сколько я ни глядел, но ни одного окна так и не увидел, как и мебели. Впрочем, помещение было узким, так что оно вполне могло выполнять функции коридора.

Немного позже старец открыл передо мной дверь. Не став дожидаться, пока меня снова подпихнут в спину, я шагнул внутрь. Дверь за спиной тут же с грохотом закрылась, погружая комнату в полную темноту. Да, окна тут, видимо, не в почете. Снаружи послышался какой-то шум. Скорее всего, меня попросту заперли.

Сделав шаг назад, прикоснулся кончиками пальцев к двери, а потом стал медленно обходить комнату по периметру, придерживаясь стены. Руки мне никто даже не подумал развязать. Через какое-то время я снова дошел до двери. Судя по всему, комната очень маленькая – примерно два на три. Никакой мебели около стен я не обнаружил. После некоторых исследований понял, что ее здесь вообще нет.

Отойдя от двери на пару шагов вбок, сел на пол, пристраивая руки как можно более удобно. Веревки давно уже не приносили (почему-то) болезненных ощущений, но чтобы держать их столь долго за спиной – приятного мало.

Итак, в том, что со мной происходит, я могу винить только себя самого. Не стоило мне после того, как я вывалился в этот мир, нестись галопом через лес, не глядя по сторонам. Надо было остановиться, подумать, проверить свои способности, которых, впрочем, все равно теперь нет. Зато, если бы я узнал об этом сразу, то не вел бы себя столь беспечно. Наверное.

Хотя… подождите-ка…

А если вспомнить всё, что происходило со мной сразу после выхода из портала? Я вышел, оглянулся на закрывшийся проход, осмотрелся, а затем оглядел себя. Да, точно. Я еще заметил, что мой плащ белого цвета. И я пожелал это изменить!

Проклятье, я ведь на самом деле тогда воспользовался магией, но толком даже не обратил на это внимания. А потом словно и забыл об этом, вспомнив только сейчас. Видимо, на мысль меня натолкнули белые рясы старцев. Я еще и тогда и сейчас подумал, что белый крайне маркий цвет.

Что это мне дает? А то, что магия у меня все-таки есть, но по какой-то причине воспользоваться ею я не могу.

Глубоко вдохнув и выдохнув несколько раз, постарался припомнить, что именно я испытывал в момент, когда менял цвет своего плаща с белого на черный. Да ничего особенного! Я просто подумал и пожелал изменить цвет. Всё.

Отлично, а теперь пожелаю, чтобы в комнате стало светлее. Желать пришлось долго. Вот только результат был тем же самым – нулевым.

В какой-то момент заподозрил веревки в том, что они каким-то неведомым образом не дают мне воспользоваться силами. Пришлось все-таки снимать их. Не скажу, что это вышло просто, отнюдь нет. Я даже примерно не представляю, сколько прошло времени, но сейчас, когда мне никто не мешал и никто за мной не следил, снять их удалось. Я был сосредоточен на этом, поэтому в какой-то момент ощутил некую странность, правда, так и не понял, в чем именно она заключалась.

Растерев запястья, выдохнул и вытянул руки перед собой. Пару раз потянувшись, расслабленно привалился к стене и снова попытался пожелать. Сначала хотел, чтобы стало светлее, потом попытался хоть что-нибудь изменить вокруг себя, но всё тщетно. Магия по-прежнему не отзывалась. На магическое зрение перейти у меня тоже не получилось, сколько бы я ни старался.

Впору было бросить все это и поверить, что магия осталась в прошлой жизни. Но я не мог в это поверить. И этому было объяснение. Во-первых, цвет плаща я все-таки изменил. Во-вторых, я просто не знаю, как может существовать кто-то вроде меня без поддержки магии, учитывая, что обычного, нормального тела у меня как бы и нет. И если первое можно объяснить чем-нибудь вроде остаточного явления (вроде потратил на перекрашивание последние капли оставшейся магии), то со вторым не все так просто.

А что если я могу влиять только на свое тело? Или вообще только на одежду? Такое может быть? Вполне. Вот только как это проверить? Кругом кромешная тьма. Да запросто. Изменять ведь можно не только цвет, но и, например, фактуру или, вообще, форму.

На этот раз я не спешил. Заранее готовиться к провалу не хотелось, но я настроился на то, что ничего, может, и не получится.

Так, на мне сейчас нижнее белье, самая обычная рубашка, штаны, носки, сапоги и плащ. На мгновение мне даже показалось, что всё это я ощущаю словно части моего тела, но чувство это быстро исчезло.

Форму я пока менять не буду, а вот с фактурой попробую что-нибудь сделать. Подхватив угол плаща, помял его в руках. Ткань грубая, толстая. Попробуем сделать ее чуть мягче. Я настолько сосредоточился на этом, что, казалось, мог уловить малейшее изменение. Но это совсем не так. Оказалось, что все как раз наоборот.

– И что? – недовольно пробурчал я, продолжая мять свой плащ. Понять, стала ткань мягче или нет, никак не удавалось. В один момент я думал, что стала, но почти сразу начинал сомневаться в этом.

С легким раздражением, которое почти моментально исчезло, я отбросил угол плаща и откинул голову назад, стукнувшись о стену затылком. Боль прошила все тело. Поморщился, а потом снова попробовал представить себе, что одежда на мне стала значительно мягче.

Когда я с некоторой опаской потрогал плащ, то едва смог сдержать ликование. Да! Вот сейчас изменения совершенно точно заметны. Плащ на ощупь ощущался так, словно был сделан из тончайшей шерсти.

Порадовавшись немного, стал думать дальше.

Ткань поменялась. Это могло означать одно из двух: либо мои способности теперь совершенно иные, либо я могу управлять только своим собственным телом. Да, я до сих пор считаю, что одежда – это часть меня.

Интересно, а я смогу сделать так, чтобы она полностью исчезла? Думаю, пока с этим не стоит экспериментировать. Всё-таки пол здесь холодный, да и кто знает, смогу ли я вернуть одежду потом. Представать перед местными жителями в голом виде мне как-то совсем не хотелось. Но это не значит, что я вообще ничего не буду делать.

После этого я еще несколько раз поменял фактуру плаща, потом попытался изменить его форму. Проверять результат пришлось на ощупь. Судя по всему, со своей одеждой я мог сделать все что угодно. Я даже попробовал сделать ее стальной. Не знаю, получилась ли у меня именно сталь, но то, что вещи стали металлическими – совершенно точно.

На одежде я не успокоился. Если она – часть меня и я могу ее менять, не означает ли это, что и со своим телом я могу делать что угодно? Конечно, я попробовал. Начал с мелочи – удлинил, укрепил ногти, сделав их похожими на когти. Это оказалось немного сложнее, чем управлять своей одеждой, но в конце концов мне удалось сделать задуманное.

После того, как у меня получилось, я еще с полчаса, наверное, сидел и как дурак трогал свои когти. Почему-то до конца не верилось. Наверное, потому что это открывало просто невероятные перспективы. Пока я не знал, насколько я могу изменять свое тело, но фантазия уже рисовала нечто невероятное.

А почему, собственно, я могу это делать? Потому что структура души неоднородна и может изменяться так, как ей хочется? Или дело в растворенном во мне магическом камне?

Если так подумать, то моя оболочка (физическое тело) может быть как раз именно из него. Всё-таки было бы странно, если бы именно душа принимала физическое воплощение.

Сосредоточившись на правой руке, постарался изменить свою кожу, сделав ее очень прочной. Мне необходима была защита, хоть какая-нибудь. Как-то не слишком хочется постоянно терпеть боль, тем более теперь она ощущается для меня совсем по-иному.

Через некоторое время попробовал уколоть себя когтем. Ощутил легкий укол. Нажал чуть сильнее, но боли по-прежнему не было, только странное ощущение натяжения.

Чуть подумав, махнул рукой, с желанием оцарапать себя. Немного перестарался – в темноте не видно ничего, поэтому руку задел лишь слегка, зато полоснул когтями по ноге. Боль судорогой прошлась по всему телу. Едва сдержав крик, сосредоточенно замер, пережидая слишком острое ощущение.

Спустя некоторое время облегченно выдохнул. Да уж, в этом новом теле боль ощущается слишком сильно, зато быстро проходит, не оставляя и следа. Чтобы убедиться, потрогал ногу, но не нашел ни царапины.

С одной стороны, хорошо. С другой, если кто-нибудь задастся целью, то с помощью пыток вполне может свести меня с ума. Я даже боюсь представить, насколько будет болезненно получить порез, если царапины от когтей скручивают в три погибели.

После этого экспериментировал более осторожно. В итоге понял, что кожу действительно можно сделать очень прочной. Пока получалось только на определенном участке, но надеюсь, что в дальнейшем получится сделать ее таковой по всему телу. Думаю, этим можно заняться прямо сейчас. Не нравятся мне эти благообразные старцы. С чего-то они ведь заперли меня сюда, хотя я им ничего не сделал, даже не разговаривал.

Именно с такими мыслями и дурным предчувствием я занялся своим телом, про себя радуясь возможности хоть как-то себя защитить.

Сколько времени я провел в закрытой комнате, не знаю. По моим ощущениям не меньше двух недель. Хотя я вполне могу и ошибаться.

Как я уже говорил, мое новое тело не хотело ни есть, ни пить. Мне не нужно было ходить в туалет или мыться. Я даже спать толком не мог, просто проваливался на несколько минут в пограничное состояние. Несомненно, длилось оно гораздо дольше, но я этого не ощущал совершенно. В конце концов, однажды я обнаружил, что мне даже дышать не требуется. И это было хорошо, ведь в комнате я не заметил ни окна, ни вентиляции.

Наверное, старцы решили долго не думать и попросту убить меня таким вот способом. Если бы на моем месте был обычный человек, то им это вполне удалось бы. Живой организм просто не смог бы прожить столь долго без еды и воды. Про воздух я вообще молчу.

И тут вырисовывается проблема. Не думаю, что старики не знают, к чему может привести столь долгое голодание. Они весьма удивятся, когда откроют, наконец, эту дверь и увидят меня. Что-то мне подсказывает, что заморенным голодом и жаждой я не выгляжу.

Я бы, наверное, умер тут со скуки, если бы не мои постоянные, круглосуточные тренировки. Совершенно не хотелось оставаться беззащитным, поэтому я качал свою способность так, будто от этого зависела моя жизнь. Впрочем, кто знает, может быть, все именно так и есть.

Однажды я решил попробовать снять плащ. Нет, мне не было жарко, и он мне не мешал, просто захотелось узнать – как поведет себя одежда, если я ее сниму. Для начала встал, потом снял плащ и медленно разжал пальцы – судя по вполне обычному шороху, он упал на пол, как и любая другая одежда на его месте. Я замер, наблюдая. Спустя несколько мгновений плащ весь заискрился и вскоре рассыпался светло-голубыми искрами, которые струйкой потянулись ко мне. Недолго думая, я протянул руку – искры, словно какая-то жидкость, потекли по руке, а потом то ли растворились в моем теле, то ли просто потухли. Я нагнулся и пошарил руками по полу – плаща не было.

Любопытно. В принципе, я и раньше думал, что одежда – часть меня, а сейчас я в этом полностью уверен. Видимо, она состоит всё-таки из силестина (буду называть это так). Больно уж искры знакомые. Скорее всего, вне моего нынешнего не совсем обычного тела это вещество находиться не может, именно поэтому старается вернуться обратно. Не сказать, что я сильно против, ведь благодаря этому веществу у меня есть хоть какая-то защита.

Итак, недавно я поранил ногу – мне было весьма больно. Не так давно мне несколько раз прилетало по лицу и по бокам – это тоже оказалось крайне болезненно. Когда я снял плащ – боли не было. Значит ли это, что в плаще не было частицы меня самого? Думаю, можно надеяться на это. Всё-таки считается, что душу разделить нельзя. Хотя, если очень постараться, то все возможно.

Пошарив по карманам, ничего не нашел, что логично. Задумался. То, что я покрыт неким веществом, способным меняться по моему желанию – факт. Цвет, фактуру и даже форму я менять могу, значит, если постараться, то можно вылепить что-то другое. Например, нож. Главное, не выпускать его из рук, иначе тоже рассыплется искрами.

Конечно, я попробовал. Вытянул руку перед собой и представил во всех деталях самый обыкновенный нож. Как и с плащом, поначалу не было никаких изменений, но потом я ощутил, как кожа на руке словно бы пошла волнами – весьма неприятное ощущение. Спустя пару мгновений ощутил в руке тяжесть. Очень похоже было, что я добился успеха. Причем даже намного быстрее, чем с изменением фактуры ткани плаща. Наверное, все дело в том, что я знаю, как это должно быть и что это вообще возможно.

На ощупь удостоверился, что в моей руке действительно самый обычный нож. Повертев, с силой бросил в стену напротив. Послышался глухой стук, а спустя мгновение нож заискрился и рассыпался. Я с любопытством понаблюдал, как чуть сияющие искры снова облепили мою руку и погасли.

Подумав немного, встал и медленно двинулся к стене напротив. Всю ее обшарил, но небольшой след от воткнувшегося ножа все-таки нашел. Отлично, значит, в случае чего, таким оружием вполне можно поранить. Еще одна хорошая новость.

Привычный к магии, я воспринимал все гораздо спокойнее, но даже так все это казалось мне довольно странным. Особенно, когда кожа во время воплощения ножа шла волнами. Ощущение это было похоже на то, будто под ней кто-то копошится. Прямо нанотехнологии какие-то.

Прикрыв глаза, представил, что снова в плаще. Не сказать, что он мне требовался, но я все-таки уже привык к нему. В этот раз все прошло еще быстрее. Мгновение – и на плечах будто бы появилась дополнительная тяжесть. Ощупав себя, я убедился, что снова одет в плащ.

Снова сев на пол, начал исследовать новое умение, привыкая к неприятным ощущениям и стараясь создавать вещи как можно быстрее. Вскоре понял: сделать что-то слишком большое – нереально. Всякие ножи, мечи, копья и прочие мелкие вещи – пожалуйста. Попробовал сделать кровать – облом.

Вещи на себе я тоже научился менять с большой скоростью. При этом я не стал ограничиваться только усилением своей кожи. Одежду тоже не обошла эта участь. Конечно, я не делал ее стальной, но старался укрепить, усилив металлическими нитями. Понятия не имею, насколько это может защитить от меча. К сожалению, напарника у меня не было.

Мне нравились мои новые способности. Понятное дело, я не был доволен тем, что умение читать мысли и эмоции пропало. Это была крайне полезная вещь. Мне оставалось лишь надеяться, что в будущем я всё-таки пойму, что не так делаю, и снова разовью этот дар. Думаю, в этом мире нужно действовать как-то иначе. Вот только как, я пока не понимал. Если в прошлом мире это умение развилось у меня практически само по себе, то здесь такого подарка точно не будет. Но дар этот совершенно точно не пропал бесследно, нужно лишь выковырять его из себя, поднять наверх и отточить заново.

Создавать артефакты тоже хотелось бы, да и умение лечить порой крайне полезная вещь. Потеря этих даров была ощутимой, и я не был уверен, что они остались со мной.

Думаю, это время, проведенное в полной темноте, даже пошло мне на пользу. Конечно, лучше бы я изначально был осторожнее и скрылся где-нибудь в лесу, уже там все это узнавая, но что есть, то есть.

Переход в новый мир полностью изменил меня. Да, я смог выжить, что уже хорошо – хотя до самого конца сомневался, что мне удастся это сделать. При этом я потерял не только физическое тело, но еще почти все способности, возможно, навсегда. Хоть верить в это и не хотелось, но я признавался сам себе, что такой вариант не исключен. Не знаю, хорошо это или плохо, но потеря весьма значительная. Конечно, кое-что и приобрел, но равноценный ли это обмен?

Когда снаружи послышался шум, я вскочил на ноги и прижался спиной к стене рядом с дверью. Воплотив в руке длинный нож, я прищурился, готовый к тому, что вскоре в комнате станет слишком светло. Что ж, пора узнать, что готовит мне будущее.

Глава 2

Я был прав – даже непрямой свет раздражал глаза. Краем глаза наблюдая за тусклой тенью, возникшей на полу, я напрягся, сжимая нож крепче. Ну, давай же, заходи.

Старец будто бы послушался меня. Сначала в проеме возник посох, а потом внутрь осторожно шагнул старик. Недолго думая, я сделал рывок вперед, перехватывая старика так, чтобы он оказался передо мной. Не скажу, что я был очень ловок, но вышло без запинок.

– Дернешься, лишишься головы, – приставив нож к его горлу, прошипел я.

При захвате старался повернуться так, чтобы оказаться лицом к выходу, подозревая, что дедок пришел не один. Я оказался полностью прав – в данный момент на меня было направлено несколько посохов. Оглядев быстрым взглядом эти палки, нахмурился. На первый взгляд в искусно вырезанных деревяшках не было ничего опасного, вот только под их прицелом мне становилось довольно неуютно.

Поначалу все было нормально; я удерживал заложника, угрожая приставленным к горлу ножом; старцы хмурили кустистые брови, направляли на меня оружие и недобро сверкали глазами. Вот только вскоре их взгляды изменились – в них появились легкое непонимание и растерянность.

Переглядываться можно до бесконечности, а мне не терпелось убраться отсюда подальше. Гостеприимство местных жителей я успел оценить – мне не понравилось.

Подтолкнув дедка, медленно пошел вперед. Старцы отшатнулись, а потом, переглянувшись, медленно опустили посохи. Вот и отлично, мне меньше проблем.

Один из них – центральный, самый высокий и худой – тихо что-то сказал, вопросительно глядя на меня.

– Не понимаю, – ответил я, мотнув головой.

В следующий момент старики перестали излучать угрозу, я даже удивился тому, что ощутил нечто подобное. Возможно, я прав, и мой дар ощущать эмоции не пропал до конца.

В благодушие дедов я не поверил, поэтому, стараясь не поворачиваться к ним спиной, медленно потащился к выходу, не отпуская заложника.

Наверное, я слишком сосредоточился на противниках напротив, забыв о захваченном старике. А вот тот обо мне не забыл. Понятия не имею, кто их тут обучает боевым искусствам, но я толком не успел ничего понять, как дед выбрался из моего захвата, а потом еще и меня скрутил в бараний рог.

Вздохнул, замирая с заломленной назад рукой. При этом я лихорадочно пытался придумать, что делать дальше. После недавних событий меня вряд ли оставят в живых.

Я даже не успел толком придумать план нового побега, как услышал сзади гомон. В следующий момент мою руку отпустили. Я и не подумал медлить, сразу выпрямился, отскочил к стене и повернулся, настороженно наблюдая за дедами. Они о чем-то спорили с моим недавним заложником, то и дело указывая руками на меня. Старик огрызался, а потом окинул меня недоуменным взглядом и замолчал.

Все мы замерли. В коридоре повисла тишина. Старики выжидающе на меня смотрели, а я пытался понять: что им от меня надо и почему меня вдруг отпустили.

По их взглядам понял, что что-то в моем облике изменилось. Я много экспериментировал в темноте, ориентируясь только на ощупь, мало ли что я там сделал. Когда опустил взгляд, то первое, на что обратил внимание – цвет плаща. Он снова стал белым. Вся остальная одежда тоже побелела. Видимо, этот цвет – изначальный. Когда я экспериментировал, то, наверное, сбил свое первое преобразование, а потом и вовсе забыл о том, что нужно поменять цвет. В кромешной темноте все одинаково. Если нет хотя бы минимального источника света, то и не различишь.

Я уже хотел изменить цвет на черный, но сразу подавил мимолетный порыв. Неужели они отреагировали так на смену цвета? Впрочем, почему бы и нет. Они отлично знают, что в комнату я входил в черных вещах. Помещение я не покидал, думаю, это они тоже отлично знают, не удивлюсь, если караулили. В итоге вышел из нее я в белом. Для них все это, должно быть, выглядит крайне странным. И судя по лицам, что-то да означает.

Немного подумав, чуть расслабился и спрятал нож за пазуху. Не хотелось бы мне светить тем, как он исчезнет, рассыпавшись искрами. К моему удивлению, нож сразу не исчез. Это явно из-за того, что он до сих пор соприкасался с одеждой.

Приподняв руки, показал, что оружия у меня больше нет, и вопросительно вскинул брови.

– И что дальше? – спросил, переводя взгляд с одного старца на другого.

Спустя некоторое время полного молчания один из них резко сказал что-то всем остальным, а потом медленно подошел ко мне, стараясь всем своим видом показать, что нападать не собирается. Подойдя, он заглянул мне в глаза и медленно что-то сказал. Я мотнул головой. Как по мне, то давно уже надо было понять, что я не знаю их язык. Но нет, они снова и снова старались мне что-то втолковать.

Чему-то кивнув, старец встал боком и жестом попросил меня идти за собой. Я с подозрением посмотрел сначала на него, потом на других стариков, но потом все-таки пошел. Не буду скрывать, мне было любопытно.

Проходя мимо дедов, я напрягся, в любую минуту ожидая удара, но его не последовало. Правда, выдохнул только после того, как мы завернули за угол. Шагов позади не услышал, поэтому слегка расслабился, оглядываясь по сторонам. В принципе, смотреть тут было не на что. Простой коридор, если не считать того, что весь он был увит лианами. Иногда через них даже приходилось перешагивать. И опять же, я не заметил окон, но в свет откуда-то лился. Очень интересно.

Дойдя до двери, дед открыл ее и вошел. Я не стал отставать. Правда, входил осторожно – мало ли, по затылку треснет. Но нет, старик стоял около одного из длинных столов.

Осмотрелся. Судя по всему, это помещение выполняло функцию чего-то вроде столовой. Об этом говорили три длинных стола, по обеим сторонам которых стояли лавки, а также тарелки на этих столах. Больше ничего примечательного я не заметил. И снова – кругом лианы.

Повернувшись ко мне, старик указал кивком головы на одну из тарелок. После этого он сел и как ни в чем не бывало принялся есть, делая вид, что не обращает на меня никакого внимания.

Я понаблюдал за ним несколько секунд, а потом подошел к столу и сел. Поглядел на предложенную пищу. Какая-то зеленая похлебка. Пахла она вполне неплохо. Подумав немного, взял деревянную ложку и из вежливости съел немного.

Старец, украдкой наблюдавший за мной, чему-то кивнул, а потом слегка улыбнулся, кладя ложку на стол и отодвигая пустую тарелку. Я сразу сосредоточился, ожидая его дальнейших действий.

– Абелайо, – сказал он, указывая пальцем на себя.

Это могло быть как имя, так и обозначение рода деятельности. Например: я – монах. Или кто они тут все такие?

Услышав шум около двери, оглянулся. Там собрались остальные старцы, с интересом наблюдающие за нами.

– Абелайо? – спросил я, кивнув на собравшихся стариков.

Дед тут же мотнул головой, отрицая, а потом махнул рукой, подзывая остальных. Старики степенно приблизились, отчего я невольно встал – слишком уж все они были высокими, смотреть на них снизу вверх отчего-то совершенно не хотелось.

– Бедоир, Гахарит, Ллвид, Манопус, – явно представлял остальных Абелайо, указывая то на одного, то на другого. А потом положил руку себе на грудь, сказав: – Абелайо, – и замер выжидающе.

– Наяль, – ответил, указывая пальцем на себя. – Давье, – добавил. – Наяль Давье, – произнес так, чтобы было понятно, что это два раздельных слова.

Абелайо закивал, а потом попытался повторить – получилось кривовато, но вполне узнаваемо.

Становилось понятно, что прямо сейчас убивать меня не собираются, но я все равно до конца не расслаблялся, старательно отслеживая перемещение старцев. Те старательно делали вид, что все в порядке. Переговариваясь между собой, они расселись и принялись за еду.

Абелайо привлек мое внимание, не дав долго рассматривать остальных старцев. Указав на стол, он медленно проговорил незнакомое слово. Стало понятно, что он вызвался обучить меня языку. Думаю, они и сами понимали, что пока мы не сможем разговаривать на одном языке, ничего друг о друге не узнаем. Не сказать, что я собирался что-то о себе рассказывать, но понимать аборигенов хотелось.

Я кивнул и тщательно повторил за ним.

С того момента началось мое стремительное обучение. Слова я запоминал очень быстро. Я думаю, что это отголоски моего дара. Именно благодаря умению считывать мысли изучение совершенно нового языка давалось столь легко. Всё-таки, когда считываешь мысли другого человека, то мозг обрабатывает намного больше информации, чем обычно. Это, должно быть, отличная тренировка для мозга.

На этом моменте я всегда задумывался. Если у меня нет физического тела, значит, нет и мозга. Неужели в данный момент за все мыслительные процессы отвечает сознание? Всё это было крайне сложным, поэтому полное изучение себя я оставил на потом.

К тому же помогало погружение в языковую среду. Когда все вокруг говорят на другом языке, то хочешь не хочешь, а выучишь.

В итоге через пару недель я смог худо-бедно изъясняться, складывая слова в предложения. Еще через некоторое время Абелайо привел меня в библиотеку. Правда, перед этим, как я понял, ему пришлось выдержать настоящую битву с другими старцами – судя по всему, они совершенно не хотели допускать меня в обитель знаний.

– Идем, – позвал меня Абелайо, когда я застыл на пороге, осматривая полки с книгами. Конечно, количество книг не поражало воображение, но всё-таки их было много. Взяв в руки тонкую книгу, он что-то сказал и протянул ее мне. Я послушно повторил и взял книгу, открывая ее. Местная письменность отдаленно напоминала древние руны.

Подняв взгляд, с интересом поглядел на посох Абелайо. Раньше я думал, что это просто какой-то необычный орнамент, но сейчас понимал, что он весь исписан.

С того дня Абелайо взялся учить меня не только говорить, но и читать и писать. Не знаю, зачем ему это, но я не сопротивлялся, с интересом впитывая новую информацию.

Пергамент тратить на тренировки не позволялось, поэтому приходилось писать мелом на деревянных отполированных табличках. Иногда, конечно, выходили заминки, но постепенно мой разговорный стал почти идеальным. С письмом было сложнее, зато читать я мог отлично.

Для житья мне выделили небольшую комнату с широкой деревянной лавкой и с тонким соломенным матрацем. Для того, чтобы не нервировать людей, я старательно ел один раз в день, но не более. Старцы на это только одобрительно кивали. Наверное, радовались, что я их не объедаю. Хотя, скорее всего, дело в чем-то другом.

Охрану ко мне не приставляли, дверь в комнату не запирали, но свободно передвигаться по территории не разрешали. Я один раз попробовал осмотреться, но меня вежливо проводили к Абелайо и сдали с рук на руки. Я не стал возмущаться, понимая, что они в принципе и не должны полностью доверять мне.

Вскоре после того, как я научился нормально разговаривать, у нас со старцем произошел давно ожидаемый нами обоими разговор. Начал его я сам, так как мне хотелось о многом спросить. Абелайо не стал отмалчиваться или переводить разговор на что-то другое.

– Почему меня схватили? – спросил я, тщательно подбирая слова.

– Потому что ты был одет, как черный жрец, – невозмутимо отозвался Абелайо. При этом он сидел на лавке и держал свой посох перед собой, слегка опираясь на него. Не понимаю, почему, но старцы везде ходили с этими посохами, редко выпуская их из рук.

– Черный жрец? Кто это? – спросил я.

Напряженные плечи Абелайо при этом слегка расслабились, да и выражение лица стало немного мягче.

– Чтобы понять, – начал он, повернувшись ко мне, – нужно начать издалека.

– Легенды? – спросил, заинтересовываясь еще больше. – Хорошо. Я слушаю.

Старец пожевал губы, будто размышляя, с какого именно момента начать, а потом всё-таки заговорил:

– Очень давно, когда еще не существовало ни нашего мира, ни солнца, ни сияющих звезд, Вечная Мать родила двоих сыновей-близнецов. Похожи они были лишь ликом, но не сутью своей. Хокан и Лодар. Свет и Тьма. Добро и Зло. Вечные соперники, несмотря на то что братья. От их противостояния сотрясалось все сущее. Через какое-то время постоянные битвы надоели им, и братья захотели прийти к соглашению. Они создали наш мир, зажгли солнце и звезды, сотворили людей и остальных живых существ. Это было единственное время, когда два брата работали вместе. Условились они, что в каждое свое творение вложат поровну света и тьмы – это должно было принести желанное равновесие. Но оба брата хитрили. На самом деле жажда победить все еще горела в них. С той поры не родилось в мире ни одного человека, в котором света и тьмы было бы поровну. Всегда перевешивает либо тьма, тогда побеждает Лодар, либо свет – Хокан. Они втянули в свой спор свои творения, заставив нас всю жизнь вести борьбу внутри себя.

Абелайо ненадолго замолчал, но я не торопил его, дожидаясь продолжения рассказа.

– Хокан, – снова заговорил старец, – бог светового дня и добра. Он олицетворяет все хорошее, что есть в человеке. Лодар – его брат-близнец, бог ночи, зла и коварства, создатель кошмаров, дурных вестей и черных дел. День – время Хокана. Ночь – Лодара. Люди поклоняются этим богам. Кто-то почитает Хокана, как мы. А, например, черные жрецы – Лодара.

– И вы воюете с ними? – спросил я, пытаясь понять масштаб противостояния. – С черными жрецами.

– Мы ни с кем не воюем, – хмуро отозвался Абелайо. – Война – создание Лодара, и нам не престало заниматься столь черным делом. Нам не за что их любить, ведь черные жрецы – жестокие люди, потакающие тьме внутри себя. Но если бы только это, мы не стали бы обращать на них внимания, ведь каждый сам выбирает, за каким именно богом идти. – Что-то я в этом очень сильно сомневаюсь. – Но они проводят человеческие жертвоприношения, а это совершенно недопустимо, – отрезал Абелайо.

– Но почему вы приняли меня за него? – спросил я, не став выказывать свой скепсис насчет того, что старцы отставили бы жрецов в покое, если бы те перестали резать людей. Я уверен, нашлась бы иная причина для противостояния.

– Твои одежды, – Абелайо оглядел меня так, словно пытался увидеть на мне хоть клочок черного цвета. – Черные жрецы одеваются именно так.

– А зачем меня кинули в ту комнату и почему не приходили столько времени? – задал еще один интересующий меня вопрос.

– Белые маги не могут позволить себе убивать, ведь убийство подпитывает тьму внутри, – степенно ответил старец. – Но черный жрец достоин только одного – смерти.

Я моргнул, переваривая только что услышанное. Получается, убить они меня хотели, но марать руки не собирались, поэтому закинули в комнату, решив просто подождать, пока я сам загнусь от голода или жажды. Очень замечательно.

– Почему тогда передумали? – поинтересовался, подумав, что эти старики не такие уж и белые, как сами про себя думают.

– Ты, несмотря ни на что, остался жив. Кроме этого, тьма в комнате вытянула из тебя всю черноту, отчего твои одежды стали белоснежными. А это означает, что Хокан распростер над тобой свою длань и решил взять тебя под свое крыло. Мы не могли навредить человеку, судьбу которого решил сам бог.

Так вот, значит, как они все для себя объяснили. Хорошо, мне даже не пришлось ничего придумывать.

– А язык? – спросил я, с интересом замирая. Хотелось бы знать, что они придумали по этому поводу. Абелайо меня не разочаровал.

– Знания и мысли твои, скорее всего, ранее были столь полны черноты, что утекли вместе с тьмой из сердца. Разума ты не лишился лишь по желанию Хокана, даровавшего тебе свое благословение.

Неужели главарь не сказал им, что я и раньше ничего не понимал? Наверное, так и есть, раз старцы сделали такой вывод.

– А те разбойники, почему они привели меня к вам?

Старец глянул на меня чуть снисходительно.

– Черных жрецов не только маги не любят. Простые люди тоже не испытывают радости при встрече с ними. Жреца можно убить, но тогда тьма внутри победит. Никто не желает подобного, поэтому, поймав черного жреца, светлые люди стараются привести их к нам. Конечно, мы благодарим их за это.

Что-то я сильно сомневаюсь, что те аборигены были светлыми. И не прирезали они меня сразу как раз из-за той самой благодарности от этих белых магов. Кстати о них.

– Вы говорите, что вы светлые маги. Я понимаю, почему светлые, но что значит маги? – поинтересовался я, желая узнать, насколько правильно понял значение слова, которым старец назвал себя. Всё-таки на местном это звучало немного не так, как я привык. Это я переводил слово гавал как маг, но, как мне кажется, более близким по значению всё-таки будет друид или что-то вроде этого.

– Мы – последователи Хокана. Мы занимаемся, тем, что приносим в мир свет, пробуждаем его в людях. Кроме этого, мы заботимся о природе, лечим ее, зверей и людей, забирая их хвори и печали.

– А ваши посохи?

Абелайо помолчал с минуту, задумчиво рассматривая меня, а потом всё-таки ответил:

– Эти письмена сделаны не просто так. Они вырезаны для того, чтобы собирать в себя силу солнечного света. Это помогает нам лечить.

Я покосился на посох. Что-то мне подсказывает, что не только лечить помогает эта дубина. Не зря ведь они все время тыкали ими в меня. Подозреваю, если нужно, то с помощью заключенной в посохи силы они и умертвить могут.

– О какой силе вы говорите? – уточнил я, рассчитывая на то, что речь идет всё-таки о магии.

– Думаю, нам пора идти на ужин.

Старец поднялся, тяжело опираясь на посох. Он явно дал понять, что далее развивать эту тему ему совершенно не хочется. Жаль. Пока еще мне не совсем понятно, правда ли в посохах заключена магическая сила, или это просто обороты речи такие. Мало ли, вдруг это просто обязательные атрибуты местных друидов. Положено ходить с посохом, рассказывая всем, что это для накопления силы, и все тут. А на самом деле ничего подобного нет, просто расписанные палки.

Почему тогда тыкали в меня? Если посильнее размахнуться этим посохом и дать человеку по голове, то он вполне может умереть от удара. А мертвецу все равно, из-за магической силы он умер или из-за банальной физической.

На ужин я не пошел. Есть мне по-прежнему не требовалось, но как я уже сказал, раз в сутки с утра я съедал немного. Вместо этого я окопался в библиотеке, пытаясь вычитать что-нибудь полезное. Судя по тому, что меня спокойно в ней оставили, здесь нет ничего интересного. Я не расстроился – на данный момент мне хватало и этого.

В рассказ о Хокане и Лодаре я не сильно поверил. Подозреваю, что это всего лишь местная религия. Людям всегда нужно во что-то верить. Здесь вот верят в Свет и Тьму. К тому же не исключено, что подобная вера существует исключительно в этой стране или в ряде стран, а где-нибудь на другом конце планеты совсем иные легенды, боги и сказания.

Чем лучше я мог разговаривать, тем больше задавал вопросов. Абелайо старался отвечать на все, лишь изредка о чем-нибудь умалчивая.

Так я узнал, что мир этот носил название Овь. Считается, что Овь – центр всего мироздания. Братья-близнецы очень старались, создавая мир, так что все, начиная от солнца, заканчивая звездами, крутится вокруг Ови. Ну, это вполне ожидаемо.

Страна, в которой я оказался, называется Скадония. Правит ею король Ньорд Железный кулак. Имя это он получил не просто так. Пятнадцать лет назад что-то там случилось в столице, королевская семья почти вся полегла. То ли потравили, то ли просто прирезали. Выжил лишь двадцатилетний племянник безвременно почившего короля. Начались брожения среди знати, но на трон все-таки сел законный наследник короны.

Сел – и тут же полетели головы. В тот год много кого казнили. Ньорд рубил головы без лишнего трепета и сожалений. Недовольные аристократы торопливо заткнулись, опасаясь попасть под раздачу. Кроме этого, соседи у Скадонии весьма беспокойные, так и норовят потрепать нервы. До сих пор Ньорду удавалось выходить победителем из всех сражений.

Народ короля не сказать, чтобы любит, ведь Ньорд для простых людей особо ничего не сделал. Но они были ему благодарны за то, что налог не поднимает и не втягивает Скадонию в бессмысленные войны, которые еще при старом короле были привычным делом. При Кнуте (предыдущем короле) по Скадонии дважды прокатывались разрушительные войны, после которых народ был практически полностью разорен.

Находится Скадония в северной части материка. Небольшая страна, имеющая выход в море – частый предмет раздора между Скадонией и соседями. Гор в этой стране нет, большая часть покрыта густыми, старыми лесами.

Кроме Хокана и Лодара, люди здесь верят во всяких созданий природы. Некоторые из них якобы были созданы Хоканом, значит, добрые. Другие же Лодаром. Ну, думаю, тут и так все понятно – зло во плоти, нацеленное на то, чтобы сбить человека с пути праведного, а то и вовсе сделать так, чтобы он умер как можно более медленно и болезненно. Непонятно только, зачем творцу мучительная смерть своего же создания.

Например, в лесу можно встретить как добрых созданий, так и злых. Доброе всегда поможет найти дорогу заблудившемуся путнику, покажет место, где можно безопасно переночевать, наведет на грибную поляну или на созревшие ягоды. Злобное создание же постарается всеми силами сделать так, чтобы человек заблудился и погиб.

И так везде. Чуть не утонул? Будь уверен, это злобный озерный дух едва на дно не утянул. Молоко быстро киснет? Горшки бьются? Мусор слишком быстро в доме собирается? Вещи пропадают? Значит, на плечах принес из леса пакостника, которого теперь и метлой поганой не выгонишь из дома.

Даже не знаю, насколько все это правда. С одной стороны, более скептическая моя сторона все это отрицала, ведь лично я ничего подобного никогда не видел. С другой стороны, магия ведь существует, так отчего бы не быть каким-нибудь иным существам, отличающимся от простых животных или людей. В общем, я решил, что пока буду относиться к этому как к обычной части местного фольклора. А вот если в дальнейшем что-нибудь подобное встречу, то пересмотрю этот момент и приму как новую данность.

Естественно, меня интересовала местность.

Я узнал, что данное здание сами старцы называют святилищем. Как уже говорил, мне не позволяли исследовать его, так что я толком не видел, что тут и как. Одно могу сказать, снаружи здание выглядело намного меньше, чем ощущалось внутри. Таких длинных коридоров никак не могло быть в столь небольшом строении. Только это наталкивало на мысль о применении магии. Заставлял задуматься и постоянный свет, исходящий непонятно откуда. Я некоторое время рассматривал растение, растущее здесь повсюду, но нет, оно не светилось, так же как и стены, потолки и пол. Казалось, свет внутри здания просто есть, и все.

Святилище находится в одном из самых старых лесов Скадонии. Жить в нем опасаются даже местные жители, так что людей тут можно встретить крайне редко. Правда, к святилищу ведет дорога. По ней сюда добираются те, кто желает излечиться. Просто так приходить и тревожить священный покой старцев не принято.

Сам лес относится к наделу хорна Эсбена. Хорн, как я понял, это что-то вроде привычного мне барона. Надел имеет выход к морю, поэтому хорн считается богатым человеком. Вдоль берега сосредоточено много деревень, в которых люди занимаются рыболовством.

Люди здесь живут вроде и не сказать, что совсем бедно, но время от времени находятся те, кому работать не слишком хочется. Они сбиваются в стаи и разбойничают. Некоторые просто на дороге, живя при этом в лесу (подозреваю, как мои недавние знакомцы), а другие отправляются в море. Таких разбойников называют ворогами.

Как я понял, вороги – это кто-то вроде морских грабителей. Одним словом – местные пираты. Никто не знает, где они берут корабли – кораблями тут называют почти все лодки, у которых есть парус, – но все давно уже привыкли, что вороги каждое лето приплывают, чтобы собрать так называемую дань с прибрежных деревень. В таких деревнях селятся в основном рыбаки, и многие живут вполне себе не бедно – северное море богато рыбой.

Короли пытаются бороться с ворогами, но жажда людей заиметь блага, при этом не работая усердно, неистребима. На место уничтоженных кораблей и ворог приходят через какое-то время другие. Причем не все из них чужаки. Люди много раз видели, как к стае (так называют здесь бандформирования) ворог прибиваются и дорожные разбойники.

Все уже более-менее привыкли к нападениям, поэтому, как только сходит снег, стараются спрятать ценности подальше – то есть в лес. В остальное время усиленно наблюдают за морем, чтобы при нападении как можно скорее скрыться в лесу. Вороги, конечно же, стараются нападать неожиданно. Иногда получается, иногда нет.

Городов в Скадонии не так уж и много, но самый крупный, несомненно, столица – Андор. Полтора века назад случилась страшная война, согнавшая все население Скадонии к замку короля. Люди искали защиты за стенами замка, а после войны многие решили поселиться рядом. На всякий случай, чтобы в случае чего не нужно было далеко бежать. Постепенно деревня разрослась, превратившись в настоящий город. Его обнесли каменной стеной, да так и оставили. Дома поначалу строили деревянные, но потом случился пожар. Люди исправились. Дома в столице теперь все каменные, деревянные постройки запрещены.

В центре Андора стоит замок короля. В нем живет он сам с семьей, члены местной аристократии, десяток белых магов и еще толпа слуг. Рядом с замком расположены казармы, в которых проживают королевские воины. Все аристократы имеют дома в столице. Некоторые в них даже живут время от времени.

Большую часть жителей Андора составляют ремесленники. Остальные жители Скадонии ездят в столицу торговать. Чтобы получить право продавать свое, нужно заплатить налог в казну. Налог зависит от того, что именно продаешь.

Деньги в стране есть, но их настолько мало, что большинство жителей золотые монеты не видели ни разу, довольствуясь медными деньгами. Серебро встречалось тоже крайне редко. В основном все предпочитали простой обмен.

Теперь о простых людях. Кроме рыбалки в северном море люди кормятся с лесов. Конечно, охотиться на крупных зверей не разрешается. Поймают, сразу же оштрафуют, а если человек часто попадается на этом, то могут и в тюрьму отправить. Но люди все равно ходят на охоту. Во-первых, леса здесь настолько густые и обширные, что шанс быть пойманным очень небольшой. Во-вторых, иногда это единственная возможность прокормить семью. У некоторых много детей, но мало земли. Того, что они собирают с нее, не всегда хватает на прокорм.

Как я уже сказал, верят тут в Хокана, Лодара и в Вечную Мать. Но Мать (подозреваю, что это нечто вроде вселенной) воспринимают как что-то громадное и абстрактное. Конечно, ее почитают, но если вдруг что, обращаются в первую очередь к братьям богам, а не к их могущественной и слегка даже пугающей матери.

В основном вера сосредоточена, конечно, вокруг Хокана. Лодар же является олицетворением зла, и почитать его как бы не слишком принято. Это как с дьяволом – все о нем знают, но поклоняются ему только определенные люди.

Друиды называются орденом, конечно же, белым. Все жрецы состоят в собрании, естественно, в черном. Оба культа на дух друг друга не переносят. Люди справедливо боятся черных жрецов – никому не хочется проснуться однажды на черном алтаре. Все знают, что они практикуют жертвоприношения, поэтому этот культ в Скадонии официально запрещен.

Если черный жрец осмелится войти открыто, например, в Андор, то его сразу арестуют. После его ждет либо пожизненное заключение, либо смерть – это в случае, если выяснится, что он участвовал или проводил жертвоприношения. При встрече со жрецом где-то в более уединенном месте люди предпочитают сразу бить. Жестоко? Просто люди боятся, и всё. По словам Абелайо, черные жрецы сами виноваты, что сейчас могут только скрываться, не высовывая носа из своих подземелий.

Конечно, меня волновали эти маги. У меня возникало много вопросов. Например, неужели друидом может стать только человек преклонного возраста? Лично я видел только старцев.

Абелайо на вопросы о белых магах отвечал крайне неохотно. Я вообще не представляю, что заставляло его идти мне навстречу, но пусть и вяло, но он всё-таки рассказывал. Но, как я подозреваю, не всё.

Оказалось, полноценным белым магом или, как я их иногда называл, друидом (просто эти старцы почему-то больше ассоциировались у меня именно с древними друидами) человек может стать, только переступив определенную возрастную черту.

Вступить в культ Хокана (белый орден) можно было только по достижению ребенком десяти лет. Семье выплачивали некоторую сумму, и она навсегда теряла право на этого ребенка. Он становился учеником. Десять лет он познавал основы окружающего его мира. То есть его обучали всему, что должен знать и уметь будущий друид: читать, писать, делать чернила, бумагу, различать травы, определять болезни и многое-многое другое. При этом он еще и помогал по хозяйству.

После этого человек становился слушающим. Он по-прежнему обучался, помогал, но плюс ко всему этому еще и пытался научиться слышать мир и природу вокруг. Абелайо на полном серьезе пытался убедить меня, что он лично умеет понимать язык птиц, а тот же Гахарит (один из старцев) спокойно может пообщаться с любым волком (их тут еще называли злыднями) в лесу, при этом его никто даже не подумает сожрать. Верится с трудом, но я не спорил.

Как именно человек учится что-то там слышать, я без понятия. Абелайо не стал вдаваться в подробности. Я так понимаю, что информация эта закрытая. Сказал только, что в большинстве случаев услышать мир получалось только через несколько десятилетий после начала тренировок. Именно поэтому друидами становились в столь позднем возрасте. Что-то мне подсказывает, если маги и в самом деле могут управлять какой-то силой, то учатся они этому как раз в этот период слушания.

В общем-то после того, как человеку удавалось услышать мир, он вполне мог звать себя белым магом.

Абелайо пытался убедить меня, что все маги как бы между собой равны, ведь иначе не избежать зависти, а зависть – порождение Лодара. Вот только я не очень-то ему верил. В любом случае среди них есть те, кто пользуется большим авторитетом, а есть те, кто сидит по святилищам в самых дальних уголках страны.

На вопрос, почему в святилище я не видел никого кроме старцев, Абелайо ответил, что пока человек не стал полноценным друидом, встречаться с простыми людьми не принято. Считается, что люди могут каким-либо образом сбить с пути истинного молодого и неопытного человека, пошатнуть его веру, отчего стремление его угаснет.

К женщинам члены культа относились неоднозначно. Нет, их не считали созданиями Лодара, но верили, что в женщине всегда больше мрака, чем света. Почему? А потому что она одним своим видом способна пробуждать в мужчинах низменные желания. Тьма всегда тянется к тьме, а свет к свету. Раз женщина пробуждает в мужчине темные желания, значит, в ней самой много мрака.

Секс не считался чем-то запретным, тем более если он происходил между мужем и женой. Всё-таки боги создали людей именно такими, и все понимали, что полностью искоренить стремление людей спать друг с другом нереально, да и глупо.

К блудницам отношение было еще более странным. Их не презирали, даже находили полезными, но старались близко не подходить. Считалось, что один человек может перетянуть в себя мрак другого. Блудницы, конечно же, были воплощением тьмы. При этом спать с ними не запрещалось никому. Якобы после секса со жрицами любви мужчины освобождались от небольшой части накопленной в себе тьмы – она переходила к блудницам. Даже сами маги не видели ничего плохого в том, чтобы спать с теми, кто продает свое тело. Конечно, они считали себя эталоном света, но, как сказал Абелайо, даже в самом светлом человеке есть пятно мрака.

И при всем при этом встречаться с такими женщинами старались максимально скрытно. Это не считалось чем-то зазорным, просто не принято было афишировать. Очень удобно придумали, ничего не скажешь.

* * *

Я никуда не торопился, так что спокойно читал книги, расспрашивал Абелайо, тренировал свои способности в комнате, где меня никто не мог видеть. Можно было оставить святилище, но покидать пока вполне себе удобное место я не спешил. Меня совершенно не тянуло в столицу. Что я там не видел? Судя по тому, что я услышал, Скадония не слишком далеко ушла от обычной средневековой страны. Да и до красот природы мне как бы не было никакого дела. А вот здесь обитали подозрительные маги, не желающие открывать всех своих секретов – это было куда более интересно. Так что я вовсю пользовался гостеприимством и никуда не собирался.

Несколько раз пытался предложить свою помощь, но мне вежливо поясняли, что гость может ни о чем не волноваться. Сразу понятно, что старцы просто не хотели, чтобы я шарил по территории. Иногда мне казалось, что они сами толком не знают, что со мной делать.

К тому же меня заинтересовало то, что знаки на посохах по-прежнему оставались для меня непонятными. Я обратил внимание Абелайо на это, но тот лишь заверил, что это мне совершенно точно ни к чему.

Вскоре все книги, к которым меня подпускали, были прочитаны, а вопросы – заданы. Более ничего интересного маги предложить мне не могли, вернее, не хотели. Естественно, многое осталось в тайне, ведь я для них всё-таки чужак. Нужно было сделать выбор: либо уходить, либо попытаться каким-нибудь способом разузнать то, о чем маги умолчали. И с первым и со вторым возникли некоторые проблемы.

Как я уже говорил, эти друиды и сами не знали, что им со мной делать. Я вроде как, по их мнению, когда-то был черным жрецом, но в то же время со мной произошли изменения, которые они успешно себе объяснили сами. Как бы отпустить меня надо, но я ведь был черным жрецом. Убивать или отпускать меня не хотели, оставлять в святилище тоже причин не было. Обучать меня никто не собирался, привлекать к работе или свободно передвигаться по территории тоже, но и держать меня вечно взаперти они считали неприемлемым. Я буквально ощущал их растерянность. Картина мира никак не желала складываться.

Лично я с удовольствием получил бы еще больше информации, именно поэтому не спешил с уходом. Но очень скоро мне стало понятно, что больше ждать не стоит.

Это случилось в один из вечеров. Я как обычно сидел в это время в своей комнате, медитируя. Прошло уже достаточно много времени с тех пор, как я пришел в этот мир, но я по-прежнему пытался пробудить свои старые способности и ощутить магию в мире.

Ничего не получалось, но я не сдавался. Когда дело касалось магии, я становился крайне упертым. Любое другое дело я вполне мог давно забросить, но только не это.

В общем, я медитировал. А в следующий момент мне в уши устремился поток различных звуков. Сначала я растерялся, вздрогнув и почти оглохнув, но потом с любопытством прислушался. При этом я ощутил предвкушение. Произошедшее казалось чем-то новым, необычным. Неудивительно, что это меня заинтересовало. Последнее время в святилище стало совсем нечего делать.

Перед закрытыми глазами пульсировали различные цвета. Постепенно звук очищался, так что очень быстро я понял, что слышу чей-то разговор. Пока я не собирался анализировать происходящее, просто постарался, скажем так, убрать все помехи. Постепенно у меня получилось, и я смог разобрать голоса.

– Мы не можем отпустить его, – судя по голосу, это был Бедоир – один из старцев. – Вы, Абелайо, слишком привязались к этому жрецу.

– Он не жрец, – моментально возразил Абелайо – уж его-то голос я узнаю без ошибок. Как и голоса остальных старцев, которых постоянно видел в святилище.

– Мы не знаем, какие уловки они могут использовать, – поучительно сказал Бедоир. – Они лжецы, как и их бог.

– Бедоир! – пресек его Гахарит. – Несмотря на то что мы не почитаем Лодара, он всё равно остается богом. Проявите уважение!

– Я и проявляю, – возмутился Бедоир. – В чем обида тьме, если ее назовут тьмой? Я просто говорю правду. Ложь сотворил Лодар, так почему же я не могу назвать его лжецом?

После этого воцарилась тишина. Видимо, старцы обдумывали высказанную идею. Сам я лишь лениво подумал, что некая правда в словах Бедоира всё-таки есть, но слишком углубляться в эти мысли я не желал.

– Мы отошли от темы, – медленно проговорил Манопус. Его голос тоже было крайне легко узнать – в отличие от других, он разговаривал медленно, словно растягивая слова. Мне кажется, он вообще не местный. – Давайте вернемся к тому, что мы будем делать с нашим неоднозначным… гостем.

– Лично я за то, чтобы закрыть его в той комнате и забыть, – выдвинул явно нерадостное для меня предложение Бедоир. Думаю, не ошибусь, если говорят обо мне. Хотя, кто знает, может, у них тут еще есть гости. – Он вообще человек? – задал он вопрос. – Как можно жить, питаясь таким малым количеством еды. Я вот…

– Зря вы так, – прервал его, судя по дребезжанию в голосе, Ллвид. – В писании говорится, что не стоит увлекаться простой пищей, ибо она пробуждает жадность и ненасытность. Необходимо строго ограничивать себя, не балуя тело смертное.

– Знаю я, что говорится в писании, – раздраженно отмахнулся Бедоир. – И что вы хотите этим мне сказать? Что он воздухом питается, что ли? Это невозможно!

– Некоторые умудренные годами святые старцы, – снова заговорил Ллвид, – способны насыщать свое тело силой, не употребляя обычную пищу.

– Святые старцы, – противно протянул Бедоир. – На то они и старцы, а он мальчишка! – вскрикнул он. – Обычный мальчишка-жрец. Он ввел всех нас в заблуждение, с помощью силы Лодара сменив цвет своего одеяния.

– Никакие силы на это не способны, – возразил Манопус.

– А вы неужто так близко знакомы с силами Лодара? – слегка ехидно поинтересовался Бедоир. – Нет? Я так и думал. Никто из нас доподлинно не знает, на что способны эти дети тьмы. Они могут говорить что угодно, врать, изворачиваться, как змеи, считая, что тем самым угождают богу своему. Я уверен, что Лодару такое по нраву, но это означает, что жрецам веры нет.

В комнате снова воцарилась тишина. Я уже понимал, какое именно решение примут старики. Бедоир говорил вполне убедительно. На их месте я бы и сам заподозрил нечто подобное.

– Я общался с ним более других и могу с уверенностью сказать, что нет в этом юноше тьмы.

Я так понимаю, что своей свободой я до сих пор обязан именно Абелайо.

– В вас слишком много света, Абелайо. Настолько, что он слепит и вас, заставляя закрывать глаза на очевидные факты.

– А в вас бурлит тьма и ненависть, – парировал Абелайо. – Вы кипите ею. Этот юноша пробыл в отдельной части достаточно, чтобы все мы смогли понаблюдать за ним и сделать выводы.

– Я и сделал, – огрызнулся Бедоир. – Он лживый жрец, который притворяется светлым, чтобы спасти свою жизнь.

Ну, не так уж и не прав был Бедоир. Конечно, я не жрец, но одежды в черный цвет не перекрашиваю именно потому, что мне нужно было задержаться в святилище.

– Я за то, чтобы отпустить этого юношу и не очернять свои души смертью невинного человека, – настаивал Абелайо.

– Я за комнату, – фыркнул Бедоир. – Ему там самое место.

– Думаю, – протянул Манопус, – что не стоит вдаваться в крайности. Мы можем последить за ним еще немного. Он ведь прочел все книги? Тогда можно дать еще немного. Старые легенды, сказания, что-нибудь совсем незначительное.

– А смысл? – Бедоир явно начал закипать. – Он проглотит и их, и что дальше? Сколько мы будем отвлекаться на него? Сколько нам еще делать вид, что его пребывание здесь нас никак не волнует? Нет, давайте решать сейчас.

– Всегда можно отпустить…

– Но!.. – вскинулся Бедоир.

– Дайте мне договорить, – перебил его Ллвид недовольным голосом. – Я говорю о том, что его можно отпустить, но при этом проследить. Если он лжет, то через какое-то время сменит цвет одеяния, повинуясь своей природе. Вот тогда его можно будет снова схватить и закрыть в комнате.

– Глупости, – хмыкнул Бедоир, которого явно не устраивал такой вариант. – Лишняя трата времени. Отпускать, следить, потом вести обратно.

– Мы – свет. Не забывай об этом, Бедоир, – продребезжал строго Ллвид. – Мы должны опираться на справедливость и действовать согласно ей, не обращая внимания на неудобства или собственную лень. Абелайо прав, в вас слишком много тьмы. Мы все ощущаем ее, вам надо с этим что-то сделать, дорогой Бедоир.

Интересно, что именно должен сделать Бедоир, чтобы избавить от так называемой тьмы. Как по мне, так он просто сам по себе такой, причем сейчас еще и отчего-то сильно раздражен.

– Конечно, я постараюсь что-нибудь с этим сделать, – между тем ответил Бедоир. Мне кажется, я даже услышал скрип зубов. – Но кого мы пошлем следить? Если он жрец, то любого из нас с легкостью заметит, как бы мы ни скрывались.

– Заметит белого мага в лесу? – удивленно проскрежетал Ллвид. – Бедоир, о чем вы говорите? Черные жрецы не способны на такое.

– А еще они не умеют сами перекрашивать свои одеяния, – ехидно напомнил тот, кто явно желал мне смерти. И чем я ему так насолил?

– Хм, – задумчиво промычал Ллвид. – Вы правы. Если цвет своего одеяния он изменил самостоятельно, то мы не можем быть полностью уверенными, что у него нет никаких иных сил.

Снова тишина.

– Так что решим? – спросил нетерпеливо Бедоир. – Можно посадить его в комнату и подержать немного дольше. Если не погибнет и в этот раз, значит, он на самом деле находится под дланью Хокана. Тогда мы сможем его спокойно отпустить.

– Хорошо, – сказал Ллвид, явно не слишком охотно. – Пусть будет так.

В этот момент звук будто бы отдалился, а я ощутил себя так, словно вывалился из какой-то черной дыры. Хотелось поразмыслить, что это такое сейчас было и как у меня получилось, но я решил, что этим можно заняться немного позже. После того, как я покину это переставшее быть гостеприимным место.

Глава 3

В коридоре было тихо и светло. Такая атмосфера за последние месяцы стала для меня уже привычной. Нужно было решить, в какую сторону идти. Слева коридор упирался в столовую, справа в библиотеку. Создавалось полное впечатление, что выхода отсюда вообще нет. Конечно, меня всегда интересовал выход, поэтому я старательно осматривался все это время, но ни дверей, ни окон так и не заметил. Вот только такого просто быть не могло, ведь старики как-то сюда заходили, значит, вход где-то есть. Я даже примерно представляю, где именно.

Повернув налево, быстрым шагом направился в столовую. Войдя внутрь, огляделся. Сейчас здесь стояла тишина. Хмыкнув, подошел к одной из стен и принялся раздвигать лианы. Те поддавались неохотно, стремясь снова закрыть обзор, при этом они действовали так, словно были чем-то живым. Нет, они не нападали, просто постоянно возвращались на место, шевелясь и извиваясь.

Можно было бы просто воплотить нож и разрезать, вот только кто знает, что тогда сделают эти растения. Быть связанным лианами мне совершенно не хотелось. Хорошо, если они просто постараются удержать, а то ведь могут и попытаться убить.

Раздвигая тонкие и гибкие стебли, я подавлял в себе исследовательский интерес. Мне хотелось знать, что это такое. Сами ли по себе эти растения шевелятся, или это результат магии друидов?

Через некоторое время мне всё-таки удалось отыскать небольшое углубление в стене. Проверив всё еще раз, я ухватился за углубление пальцами и с силой потянул дверь в сторону. Она не открывалась привычным для меня образом, а именно сдвигалась в сторону, как в старых японских домах.

Лианам это не понравилось – они тревожно зашевелились.

Недолго думая, я проскользнул внутрь, а потом оглянулся, наблюдая, как лианы с обеих сторон стремительно закрывают собой проход. Вскоре на том месте стена была полностью увита тонкими и гибкими стеблями.

Отвернувшись, внимательно осмотрелся. Очередной коридор. Вот только здесь лианы не замирали неподвижно, а медленно шевелились, словно переползая постоянно с места на место. Выглядело слегка жутковато. Если не присматриваться, то может показаться, будто это копошатся какие-то ленивые черви, обросшие местами листвой.

Внимательно смотря под ноги, чтобы не наступить на какой-нибудь отросток, я двинулся вперед. Коридор не вывел меня к выходу, как того хотелось. Вместо него я добрался до склада с продуктами.

Итак, куда дальше?

Мешки с зерном или бочки, наполненные льдом и мясом, меня мало волновали. Хотя около бочек я ненадолго остановился. Мне было интересно, как это лед в них не тает. В комнате температура была вполне себе нормальная. Покрутившись около одной, отыскал выжженные на дереве знаки, похожие на те, что я видел на посохах. Не думаю, что я сильно ошибусь, если предположу, что все дело как раз в этих знаках. Жаль, но времени разбираться со всем этим больше не было.

Оставив бочки в покое, обратил все свое внимание на стены. Если выхода нет, значит, придется возвращаться сначала в коридор, искать дверь там, а потом и в столовую. Этого мне совсем не хотелось.

Спустя пару минут я довольно ухмыльнулся. Возвращаться не придется. Дверь в стене практически не было видно, настолько сильно она с ней сливалась, но тот, кто ищет, обязательно найдет. Оттащив мешки в сторону, внимательно оглядел и ощупал дверь. Ручки не было, поэтому просто толкнул ее, но ничего не произошло.

Прищурившись, еще раз всё внимательно осмотрел, но, видимо, дверь была заперта снаружи. Оглянувшись, поджал губы. Возвращаться не хотелось, как и шуметь, но, судя по всему, придется. Вытянув руку перед собой, представил, что я держу топор. Это было похоже на то, словно клетки моей кожи начали стремительно делиться, отчего очень быстро образовалась лишняя масса. Из-за притяжения она должна была свисать вниз, но этого не происходило – из массы образовывался самый настоящий топор, лежащий на моей руке. Вскоре он перестал быть похожим на кожаное изделие – рукоять стала деревянной, а голова топора металлической.

Не выпуская его из рук, я размахнулся и что есть силы ударил. Потом еще раз, и еще. Судя по всему, дверь не была слишком толстой. Наделав как можно больше щелей, изменил топор на кувалду и вскоре полностью раскурочил всю дверь.

Ради интереса в самом конце отпустил кувалду, дав ей упасть на пол, а потом понаблюдал, как она засверкала, почти мгновенно рассыпавшись искрами, которые моментально облепили мою руку и впитались. Всё-таки это до сих пор меня изумляет.

Покачав головой, пролез через дыру, пару раз зацепившись плащом за торчащие деревяшки. Оказавшись по ту сторону, осмотрел дверь. Как я и думал, здесь висел замок. Плохо, конечно, но починить дверь я никак не могу, а значит, маги сразу поймут, в какую именно сторону я пошел.

Пожав плечами (всё равно ничего не изменить), внимательно огляделся. В отличие от других коридоров, тут царила темнота. На стене я заметил держатель для факела, но его самого не было. Пошарив рядом, отыскал в небольшом углублении огниво. Растений здесь тоже не наблюдалось. Неужели именно они генерировали свет? Вроде выглядели вполне обычными.

И как мне передвигаться в темноте?

Вернувшись на склад, торопливо огляделся. Надежды на то, что здесь будут факелы, не было, но я все равно принялся заглядывать во все ящики и мешки. Через некоторое время отыскал глиняную бутылку с маслом и старую, почти расползшуюся половую тряпку, кем-то забытую здесь. Отодрав деревяшку от двери, обмотал ее тряпкой и облил маслом. Убедившись, что прямо сейчас самодельный факел не вспыхнет свечой и не сгорит моментально, я вошел в коридор. Огляделся более внимательно. А ведь это не простой темный тоннель. Это пещера, к тому же нерукотворная, но облагороженная людьми.

Оставаться на месте точно не стоило, поэтому я поторопился дальше. Судя по наклону, пещера опускалась вниз. Тишину разбивали лишь мои шаги, дыхание и треск огня. Иногда я останавливался и прислушивался, опасаясь, что за мной может быть погоня. Но всё было по-прежнему тихо.

Естественно, меня интересовало, куда ведет этот каменный тоннель, но об этом я мог узнать, лишь дойдя до конца. Пока было время, я размышлял о том, что со мной не так давно произошло.

Я каким-то образом во время самой обычной, давно уже привычной медитации умудрился подслушать людей, которые находились далеко от меня. Я даже не представляю, насколько далеко. Не думаю, что они сидели в соседней комнате, иначе точно бы услышали, как я выходил.

Это вполне может быть мой дар, только несколько измененный. Раньше, с помощью своих нитей, я мог прочесть человека на расстоянии. Его мысли, воспоминания представали передо мной вроде коротких роликов, окрашенных в разные тона. Здесь же все явно было совсем не так. Я не копался в чужой голове, я даже не видел никого из них, просто слышал, будто подкинул в комнату со стариками «жучок» и подслушивал их с помощью аппаратуры, которая передавала звучание прямо мне в голову. И это более чем странно.

Почему именно так? Почему сейчас, а не раньше или позже? Почему именно этот разговор? Да, он нес в себе опасность для меня, но я ведь не мог знать об этом, когда настраивался на волну. К тому же я не мог подгадать нужный момент. Во время медитации я даже не думал о них. Просто в один конкретный момент у меня в голове включилось что-то. Само по себе, словно… кто-то другой позволил мне услышать этот разговор, провел между мной и той комнатой невидимые кабели.

Проще поверить в то, что это мой собственный дар трансформировался в нечто кардинальное новое, чем в то, что некто озаботился моей судьбой и помог.

Если взять за правду первое, то, как может работать старая-новая способность? Допустим, мысли я до сих пор считываю, но не осознаю этого. Подсознание записывает и запоминает все, что человек видит и слышит, но на что не обращает внимания. Например, находясь в толпе, мы видим множество лиц, но сами их не запоминаем, зато в подсознании они сохраняются. Встречая совершенно незнакомого нам человека через некоторое время, мы можем испытывать ощущение, словно где-то его уже встречали. Вполне возможно, что этот человек был в той самой толпе, а может, проходил мимо вас лет пять назад по улице или же раздавал какие-нибудь листовки прошлым летом около торгового центра. Вы лично его не запомнили, а подсознание сохранило.

Итак, я мог неосознанно считывать мысли стариков, в моем подсознании все это откладывалось, поэтому оно отслеживало их даже на расстоянии. В момент, когда начался опасный для меня разговор, дар развернулся, давая мне возможность не просто записать разговор на подкорку, а услышать его. Простая самозащита.

Все это вполне возможно, при условии, что моя способность считывать мысли людей на большом расстоянии сохранилась, просто из-за перемещения слегка изменилась и на время стала неактивна. Несмотря на все сложности, всё это весьма правдоподобно.

Хорошо, допустим, что мой дар полностью пропал, а услышать разговор мне позволил некто посторонний. Сразу же возникает несколько закономерных вопросов: кто, зачем, каким образом, почему я, почему именно сейчас и так далее.

Нет, это совершенно невозможно. Чтобы такое провернуть, нужно обладать определенной силой. О моем пребывании в этом мире никто толком не знал. Те разбойники? Я не заметил среди них никого одаренного магией. Маги? А им зачем? Это мог быть Абелайо, но даже он, как мне кажется, не настолько ко мне привязался, чтобы пытаться спасти от предполагаемой смерти.

Ладно, допустим, что это он. Не буду размышлять на тему, зачем ему это, попробую понять, как он мог такое сделать. К сожалению, я совсем не знаю, на что способна магия друидов. Вполне возможно, что он оставил в моей комнате какой-нибудь символ, который в определенный момент включился, как бы соединяя меня с той комнатой. Кроме этого, он мог подключить растения. Мало ли, вдруг существует какая-нибудь пыльца, способная передавать звук. Или еще что-нибудь подобное. Всё это звучит несколько фантастически даже для меня.

Нет, все-таки я больше склоняюсь к тому, что это сработал мой собственный дар. Вот только почему у меня такое ощущение, что верно всё-таки второе? В любом случае рано или поздно я всё узнаю, так что нечего тут и думать. Но попробовать повторить можно. Мало ли.

Вскоре коридор резко вильнул, и я уперся в тупик, вернее, это был завал. Оглядев все внимательно, решил, что преграда образовалась здесь не естественным путем.

Воткнув между двух камней факел, я уселся на пол напротив завала и принялся думать, что делать дальше. В принципе, других вариантов, кроме как возвращаться, вроде и не было, но идти обратно мне совершенно не хотелось.

Разобрать завал? Кто знает, на какое расстояние он тянется и сколько у меня есть времени. Маги могли и проигнорировать мой уход по-английски, но что-то мне подсказывает: просто так они это не оставят и отправятся за мной сразу же, как узнают. Если они умеют каким-то образом общаться с растениями, то вполне возможно, что им не придется долго искать, в какую именно сторону я ушел.

Есть еще вариант со сражением, но драться с неизвестным противником, силы которого не изучены, совсем не хотелось. Хотя, вполне возможно, что столкновение неизбежно.

И всё-таки что-то тянуло вперед. И меня крайне раздражала эта преграда. Встав, решительно принялся разбирать завал, отбрасывая камни себе за спину. Камни были небольшими, явно принесенными сюда людьми. Минут через пятнадцать я замер, вслушиваясь. К этому времени позади меня образовалась внушительная куча камней.

Медленно опустившись на пол, прикрыл глаза и весь обратился в слух, задерживая дыхание. Через пару мгновений мне показалось, что я могу услышать, как шелестит ветер на поверхности, но конечно же это было не так. Просто воображение и только. Зато я отчетливо услышал где-то вдалеке тихие шаги и легкие стуки. Почти сразу понял, что это посохи.

Итак, назад вернуться я уже не могу, вперед пройти тоже. Остается только сражаться. К моему удивлению, я не испытывал страха или волнения, так, легкий интерес. Всё-таки в бою маги должны будут показать свою магию. Мне оставалось только подождать и увидеть все самому.

Медленно открыв глаза, я замер, смотря на трепещущее пламя. Оно вело себя беспокойно, а значит, сквозняк всё-таки был. Переведя взгляд на камни, поглядел на щели между камнями. Всё-таки складывали их хоть и аккуратно, но не впритирку друг к другу.

Подняв руку, посмотрел на нее, пытаясь уловить мысль, которая только что скользнула в голове. Если так подумать, то я нематериален. У меня вообще, если бы не силестин, не было бы тела. А если у меня нет физического тела, значит, я вполне могу пройти сквозь любой предмет. Да? Пройти мне может не позволить как раз тот самый силестин. Что тут думать, нужно просто попробовать.

Направив все свое сознание на то, чтобы убрать силестин с руки, я с интересом смог понаблюдать за крайне занимательной картиной. Силестин не испарился – что уже хорошо, он вскипел, превращаясь в серебристую, похожую на ртуть массу, а потом поднялся вверх, оголяя часть меня.

Пошевелив почти прозрачными, дымчатыми пальцами, осторожно прикоснулся другой рукой к оголенному участку. Ощущения были странными. Я вдруг понял, что совсем не хочу остаться без защиты. Рука сейчас казалась мне лишенной кожи, даже воздух вокруг ощущался словно бы по-иному.

Закончив с осмотром, прислушался. Шаги звучали намного ближе. Не представляю, как я слышу их. Возможно, это особенность этого места или же у меня внезапно улучшился слух, в чем я сильно сомневаюсь.

Встав, сосредоточился, а потом шагнул вперед, старательно удерживая картинку того, что силестин должен остаться на месте. Не знаю, как это выглядело со стороны, но, должно быть, впечатляюще. Оглядев себя, повернулся, ожидая увидеть что угодно, вплоть до моего двойника. В полуметре от меня висел ртутный шар, находящийся постоянно в изменении. Время от времени он словно трескался, и тогда можно было увидеть светло-голубое сияние, но в следующий момент поверхность шара снова шла волнами и все пропадало.

От шара ко мне тянулась тонкая нить, и что-то подсказывало мне, что тянуть слишком долго нельзя.

Повернувшись к завалу, сделал несколько шагов. Сначала мне показалось, что ничего не получится, я даже руки вперед выставил, но к моему удивлению они спокойно прошли сквозь камень. Выглядело весьма жутковато. Не став долго рассматривать и раздумывать, я зашагал вперед. Стоило мне только войти в камень полностью, как появились какие-то необычные звуки, а тело все слегка сдавило со всех сторон, но не критично. Чем-то это напоминало погружение под воду.

Вскоре я понял, что именно шагать мне не требуется. Я могу просто двигаться в нужную мне сторону без каких-либо движений и усилий, просто желая этого.

Минуты через две я оказался по ту сторону завала. Прежде чем оглядываться по сторонам, я повернулся, беспокоясь о своем силестине. Стоило мне только подумать об этом, как изо всех щелей между камнями показались сверкающие искры, которые тонкими ручейками устремились ко мне.

Спустя еще минуту я выдохнул, ощущая ногами камень. Подавив в себе желание передернуть плечами, решил, что слишком часто проделывать подобное не стану. Ходить без силестиновой защиты оказалось не сказать чтобы неприятно, но слишком уж неуютно. Наверное, это просто привычка.

Удостоверившись, что с моим телом все в порядке, сменил цвет одежды с белого на коричневый. Хотел на черный, но потом передумал. Раз в этом мире все настолько чувствительно относятся к этому цвету, то нервировать людей не стоит. Вряд ли, конечно, я кого-нибудь встречу под землей, но мало ли.

Повернувшись, огляделся. Факел для этого мне больше был не нужен. И нет, не потому, что мое зрение как-то изменилось и я вдруг начал видеть в темноте. Просто в пещере, в которой я оказался, потолок и стены буквально светились каким-то не слишком приятным голубовато-зеленым светом.

Подойдя к стене, с любопытством оглядел мох, похожий то ли на кораллы, то ли мелкие грибы. Сам мох не светился, а вот легкий туман вокруг него – да. Пыльца? Какие-то испарения? Так сразу и не поймешь. Руками мох трогать не стал, подхватил камень и попробовал сковырнуть один. Неожиданно, но это оказалось не так-то просто. Мох явно был ближе к кораллам, чем к растениям.

Отбив один, некоторое время понаблюдал за ним. Кусок мха даже не думал угасать, продолжая слегка светиться.

Оставив его в покое, принялся за дальнейший осмотр, а посмотреть было на что. Во-первых, пещера оказалась просто громадной. Во-вторых, прямо посередине виднелись какие-то развалины. И судя по всему, раньше тут было что-то более интересное, чем простая куча камней.

Походив немного, огибая громадные сталагмиты, похожие на клыки, я пришел к выводу, что раньше тут было какое-то поселение. Сейчас от него остались лишь развалины, но увидеть в них дома было не сложно. Судя по всему, кто-то когда-то зачем-то подземную деревню, можно сказать, даже небольшой город, полностью разрушил.

В одном месте нашел вырубленный в камне желоб. Думаю, сделан он был для воды. Прислушавшись, уловил вдалеке вполне узнаваемый шум. Пройдясь вдоль желоба, ориентируясь при этом еще и на звук, вышел к выдолбленному в камне проходу. Осмотрел его внимательно – судя по всему, сделан он был вручную. Неизвестным подземным жителям пришлось прорубать почти два метра камня, чтобы попасть к реке. И да, она здесь была. Текла себе по-прежнему.

Вернувшись в разрушенное поселение, решил поискать еще что-нибудь интересное. Правда, приступить к поискам не успел – интересное само меня нашло. Я как раз, стремясь к центру поселка, проходил мимо одного из сталагмитов, когда услышал странный звук. Резко развернувшись, едва успел отскочить в сторону и удержаться при этом на ногах.

На сталагмите вниз головой сидело нечто похожее на громадного паука, размером с хорошую дворнягу. С небольшой такой поправкой – паук в буквальном смысле слова состоял из костей. И что-то мне подсказывало, что не только череп, выполняющий функцию головы паука, был человеческим.

– Ты еще что такое? – пробормотал, воплощая в руке меч.

Паук повертел черепом, напоминая при этом собаку, а потом прыгнул в мою сторону. От неожиданности я вздрогнул, отшатнулся и махнул мечом. Я не представлял, как кости удерживаются рядом друг с другом, и надеялся, что одного удара хватит, чтобы эта нелепая конструкция, которая по какой-то причине решила пожить своей собственной жизнью, развалилась. Но не тут-то было.

От удара паук всего лишь отлетел, стукнувшись о сталагмит. Рухнув на землю, он неподвижно полежал пару секунд, а потом резво расплел свои ноги и вскочил, прыжками приближаясь ко мне. При этом он угрожающе щелкал челюстью и сверкал голубовато-зеленым светом в глазницах.

Еще один удар, но на этот раз я не стал дожидаться, пока паук очухается, – стремительно приблизился и воткнул меч в череп, с трудом отрывая его от костяного тела. Паук странно задергался, заскреб лапами по камням, а потом затих. Свет в глазницах медленно погас. К своему удивлению, внутри я нашел те самые кораллы, которых с избытком можно было найти на стенах или потолке.

Наклонившись, чтобы поглядеть, как же кости всё-таки соединялись между собой, я замер, прислушиваясь. Со всех сторон слышался весьма знакомый легкий стук.

Медленно выпрямившись, огляделся, стискивая при этом меч сильнее. Со всех сторон на меня смотрели сотни светящихся паучьих глаз. Они были везде: на сталагмитах, сверху на развалинах, на полу, на камнях. Казалось, что вся поверхность превратилась в шевелящиеся белоснежные кости.

– Я просто мимо проходил, – сказал я, понимая, что никакого эффекта от моих слов и не будет.

Что за безумный мир? Маги, жрецы, шевелящиеся растения, странный мох, похожий на коралл, а теперь еще и самодвижущиеся костяные пауки. Что дальше? Зомби? Разговаривающие головы? Сами по себе двигающиеся руки?

Почему-то мне совершенно не хотелось, чтобы меня покусали эти пауки. Не знаю, смогут ли они причинить мне реальный вред, но укусы однозначно будут болезненными. К тому же все настолько странное нужно либо изучить, либо обойти стороной, не касаясь. Обойти у меня сейчас вряд ли получится, изучить тоже, значит, в ход пойдет третий вариант – прикончить.

Подумать об этом было куда как легче, чем сделать. Не скажу, что эти костяшки были слишком уж умными, но некое подобие разума у них всё-таки имелось.

Пробив очередной череп, резко вытащил меч и пнул голову паука, отчего та отделилась и улетела куда-то за камни. На рухнувшее на пол тело я не обратил никакого внимания, так как в этот самый момент на меня летела новая костяшка.

Увернувшись, смахнул голову еще одному подбирающемуся ко мне пауку, краем глаза замечая движение сбоку. Повернуться я никак не успевал – всё-таки пауков было слишком много. Когда нападения, которое ожидал справа, так и не произошло, я мельком глянул в ту сторону. Паук валял с пробитой головой, но что удивительно, я не помнил, когда успел прикончить его.

Вскоре я понял, что происходит. Силестин, повинуясь моему мимолетному, но горячему желанию, преобразовывался в острые шипы, на которые и накалывались нападающие пауки. Когда увидел первый раз, как это выглядит, захотел сделать нечто подобное осознанно (да, я понимаю, что силестин в любом случае действует только по моей воле, но все равно выглядело это так, будто у него есть свой разум), но в итоге меня едва не погрызли.

Плюнув, сосредоточился на пауках, решив, что экспериментировать буду позже, когда мне не нужно будет опасаться быть покусанным костяными челюстями.

Когда пауки неожиданно закончились, я еще пару минут тревожно оглядывался, ожидая в любой момент нападения, но всё было тихо. Выдохнув, выпрямился и огляделся. Все вокруг было буквально усыпано белоснежными костями. Смотрелось довольно пугающе. Я даже примерно не мог представить, сколько скелетов можно собрать из этих костей. Как по мне, так сотни две-три точно. Интересно, чьи они, эти кости? Понятно, что человеческие, но откуда? Домов в поселке явно намного меньше, чтобы вместить несколько сотен человек.

Подождав еще немного, убедился, что пауки не собираются снова вставать. Только после этого позволил мечу развоплотиться.

Прислушавшись к себе, осознал, что совершенно не устал. С одной стороны, это хорошо. А с другой – крайне подозрительно. Ничего не может работать просто так. Для этого обязательно что-то необходимо. Я не ем и не пью, значит, энергию мне вырабатывать не из чего. Да, я сам по себе энергия (впрочем, как и все вокруг), но даже так должно быть что-то, позволяющее мне существовать без всяких проблем. Вполне возможно, что я живу за счет внутренних ресурсов. Об этом тоже нужно потом подумать, а пока…

Отойдя от паучьей поляны подальше, прислонился спиной к камню и вытянул руку перед собой, представив на ней шип. Мгновение – и он появился, вырос прямо посреди ладони. Потрогал острие кончиком пальца. Острый. Постучал по нему ногтем. Судя по всему, шип костяной. Представил, как он удлиняется, – шип тут же начал расти. В итоге он вытянулся, превратившись в белую, острую иглу. Медленно убрал его, а затем вытянул руку перед собой и пожелал, чтобы игла появилась мгновенно. Я даже не успел заметить, как все произошло – миг и игла воплотилась. Очень удобно. Всё-таки я весьма доволен своим новым телом. Все его возможности я пока не изучил, но уже сейчас понимал, что оно способно на очень многое.

Долго заниматься этим не стал, все еще помня о пауках. Мало ли кто здесь еще кроме них живет. Думаю, нужно скорее осматриваться и искать выход.

Методично осматривая все подозрительные и не очень места, я дошел до центра поселения. Пустое пространство напоминало обычную площадь, правда, не слишком большую. В середине я увидел похожий на громадную грязно-белую друзу камень. Подойдя ближе, присмотрелся внимательнее. Это действительно был какой-то кристалл, похожий на горный кварц. К тому же внутри него что-то было, какой-то предмет, весьма похожий на исписанный пергамент.

Обойдя камень по кругу, воплотил в руке кувалду, решив, что лист нужно достать и рассмотреть его поближе. Главное, не порвать. После первого удара кусок кристалла отвалился, а пол под ногами как-то подозрительно задрожал.

Замерев с кувалдой в руках, оглядел странно ведущий себя каменный пол. Он не был идеально ровным – создавалось впечатление, что под поверхностью что-то есть, какие-то канаты или трубы. До этого я даже не обращал на это внимания, мало ли что тут могло случиться, отчего камень во многих местах словно бы вздулся. Сейчас это уже не казалось мне столь незначительным. Особенно когда полы подо мной снова вздрогнули и начали подниматься.

Недолго думая, я постарался оказаться как можно дальше от странно ведущего себя пола. Отбежав в сторону, замер за одним из сталагмитов, внимательно следя за происходящим. А посмотреть было на что.

Казалось, что кто-то встает. Кто-то до этого погребенный под слоем камней. И был этот кто-то совсем немаленького размера.

Вскоре я смог убедиться, что мне совсем не показалось. Особенно когда камень осыпался, и я смог полюбоваться на громадную, сложенную из гостей морду неведомого мне существа. Больше всего оно напоминало динозавра. По крайней мере, голова и пасть были поистине гигантскими. И да, та самая друза торчала прямо на макушке, словно какой-то странный хохолок. В любой другой момент я бы даже посмеялся, но совершенно точно не сейчас.

Голова не была сама по себе. Очень скоро руины начали грохотать, осыпаться, а из-под земли вставать все остальное тело. И да, оно тоже полностью состояло из костей.

Не знаю, само все это так собралось или какой-то не слишком умный человек постарался, но когда существо встало на ноги и подняло морду вверх, заскрежетав, выглядело оно крайне внушительно.

Рекс замер. Сам я уже давно перестал даже дышать. Минута сменялась минутой, и ничего не происходило. Я даже подумал, что Рекс исчерпал энергию и в нем нет больше никакой жизни. Не представляю, откуда в простых костях жизнь. Надеюсь, тут нигде никакой некромант не бродит?

И что дальше? Не могу же я так вечно стоять. Нет, я-то вполне могу, но зачем?

Воплотив меч, глянул на него и сменил кувалдой. Против такого меч что та ковырялка. Шевельнувшись, хотел сделать шаг, как Рекс стремительно изменил положение, бросившись в мою сторону. Громадные челюсти сомкнулись на сталагмите, за которым я прятался. Я даже опешил, правда, это не помешало мне откатиться в сторону. Камень под костяными зубами разлетелся крошкой. Из чего у него зубы?! Из стали, что ли?

Размышлять долго мне никто не позволил – те самые зубы клацнули слишком уж близко, заставив меня как можно скорее отскакивать в сторону. Рекс для своего размера был просто непозволительно быстрым. При этом его совершенно не волновали ни камни, ни стены, ни сталагмиты. Камни он, не глядя на размер, спокойно отбрасывал костяными лапами. Стены Рекс пробивал лбом, состоящим из множества соединенных между собой плоских костей. Времени приглядываться не было, но, кажется, это лопатки. Я думал, самая крепкая кость в человеке это большая бедренная, но Рекс доказал, что это не так. Сталагмиты он бесхитростно перекусывал, явно не беспокоясь об эмали на зубах. Я в его пасти мог спокойно поместиться целиком.

Я понятия не имел, что мне с ним делать. Все-таки с человеком как-то попроще – рубанул мечом по мякоти и нет человека. Даже с пауками получилось относительно легко. Это сейчас мне так кажется, когда им на смену пришел Рекс. А вот что делать с громадной грудой явно слишком прочных и отчего-то быстрых костей, я не знал.

Отделить голову от тела? Так шея у него выглядела, как труба, по которой из одной страны в другую качают газ. Такую дуру мечом не перерубишь. Пробить череп? Что-то мне подсказывало, что Рексу это будет как слону дробина.

Пока я лихорадочно размышлял, что делать, Рекс успел зацепить меня кончиком зуба. От боли у меня потемнело в глазах. На короткий миг мне показалось, что меня сунули в громадную мясорубку, в которой мое тело какой-то дорвавшийся садист с радостью несколько раз прокрутил.

Пошатнувшись, я тут же рухнул на пол, откатываясь. Рядом громыхнули зубы. Разозлившись, я вскочил на ноги и застыл. Рекс, как мне кажется, даже подпрыгнул от радости. А потом я наблюдал, как громадная челюсть приближается, а затем распахивается, приближаясь. Рекс наклонил голову, явно желая схватить меня целиком. Не представляю, зачем я ему. Чем он меня будет переваривать? Судя по тому, что я видел, у него нет никаких органов, просто ребра из костей, и все. Но самого Рекса, видимо, такие мелочи мало волновали.

За секунду до того, как челюсти сомкнулись, я со всем старанием представил себя круглым шипастым мячом. В это желание я вложил все свое раздражение из-за происходящего.

В мяч я не превратился, но тонкие металлические шипы в одно мгновение выросли по всему моему телу. Я ощутил сильное давление, но изменить положение уже не мог. После этого послышался противный скрежет, на голову посыпались мелкие косточки и костяные осколки. И только потом все затихло.

Я выдохнул. Когда убирал шипы сверху, то рядом со мной упал пробитый череп, внутри которого находился большой кусок светящегося мха. Судя по всему, мох рос прямо внутри – он торчал из глазниц и из приоткрытой челюсти. Не успел я толком рассмотреть его, как вся костяная конструкция как-то подозрительно заскрежетала. Этот звук прибавил мне ускорения. Я едва успел отбежать, как вся эта куча костей рухнула на пол. Грохот стоял тот еще.

Либо люди в этом поселении жили очень и очень долго, потому и собралось столько костей, либо здесь что-то произошло. А еще меня волновало то, как простому мху удается сотворить нечто подобное. То, что виноват именно он, у меня нет никаких сомнений. Возможно ли, что мох – живое существо? А ведь при входе отколол один от стены. Не месть ли это? Да нет, глупости.

Удостоверившись, что кости больше не встанут, я направился к кристаллу. Воплотив кувалду, принялся за то, что хотел сделать еще перед тем, как проснулся Рекс. Разрушать такой большой кристалл не хотелось, но что-то мне подсказывало, что мне нужна та вещь внутри. Вот просто катастрофически нужна. Я привык прислушиваться к своей интуиции и паранойе, которая, кстати, давно не поднимала голову. Надеюсь, она у меня не атрофировалась, ведь полезное же свойство.

Действуя крайне осторожно, я разбил кристалл. В нужном месте он просто сам раскололся надвое, позволяя мне аккуратно достать то, что мне надо. Казалось, в этом месте образовалось безвоздушное пустое место, благодаря которому пергамент и сохранился.

Бросив кувалду, я присел на корточки и принялся рассматривать заинтересовавший меня лист. Темный, по краям словно слегка обожженный. Текст на непонятном мне языке, нечто среднее между арабской вязью и египетской письменностью. На ощупь лист был гладким, чуть прохладным. Взяв его в руки, убедился, что он даже не думает рассыпаться. К тому же почти сразу обгоревшая часть сама по себе медленно восстановилась, чем меня слегка напрягла и удивила.

После этого пергамент странно потек, будто расплавленный пластилин. Горячим он не был, но я всё равно затряс рукой, пытаясь сбросить непонятную массу с себя. Только ничего у меня не вышло. Бывший пергамент сначала превратился в черный квадрат, исписанный желтыми значками, а потом снова сменил форму и обхватил мое запястье, превращаясь в широкий браслет, больше похожий на наручи.

– Черт, – прошипел я, тряхнув рукой, но наручник даже не подумал куда-то исчезать.

«Наконец-то», – прозвучало с явным облегчением.

Я вздрогнул, на секунду замер, а потом принялся оглядываться по сторонам, но никого кроме меня тут не было. Шизофрения? Раздвоение личности? Ни то, ни другое меня совершенно не радовало.

– Это еще что такое? – пробормотал, тряхнув рукой. Наручи ни на сантиметр не сдвинулись. Я ухватился за край и потянул вниз, но безрезультатно.

«Успокойся. Он не снимется. По крайней мере, не сейчас», – снова громыхнуло в моей голове.

– Прекрасно, – резюмировал я. – Только этого мне и не хватало.

Вздохнув, я отошел к одной из уцелевших после буйства Рекса стене, сел на пол и прислонился к камню спиной, закрывая глаза. Кажется, мне надо немного отдохнуть. Или поспать. Да, думаю, поспать не помешало бы. И не важно, что сплю я тут не так, как положено. Главное, разгрузить уставшее сознание. Отлично, так и поступим.

Глава 4

«Не стоит делать вид, что ты меня не слышал».

Голос мужской, не слишком раздражающий, если бы ни одно «но». Он звучал в моей голове. И это меня совершенно не устраивало.

Резко открыв глаза, подтянул к себе ноги, схватил первый попавшийся камень. Рядом лежал крепкий на вид булыжник. Положил руку с наручем на него, а потом треснул по нему камнем (по наручнику, не по булыжнику). Тот даже не подумал ломаться или сниматься.

«Может, поговорим?» – спросил голос, а я, воплотив в руке скальпель, принялся ковырять лишнюю деталь гардероба.

Наручник раздражал, но больше всего меня бесила собственная глупость. Какого черта я полез, куда меня не просили? Зачем надо было трогать нечто столь подозрительное? Почему я, вообще, не вышел из святилища друидов с какой-нибудь другой стороны?

«Это я тебя сюда привел», – признался голос, а я на мгновение замер.

Больше собственной глупости я не любил, когда за меня кто-то что-то решал.

– Зачем? – спросил, продолжая ковырять наручи.

«Мне надо было, чтобы все произошло так, как произошло», – спокойно ответил мне неизвестный.

– И кто ты? – задал я новый вопрос, раздраженно отбрасывая в сторону бесполезный скальпель – тот тут же рассыпался искрами и вернулся ко мне. – Что тебе надо?

Вдохнув и выдохнув, я постарался обуздать свое недовольство. Ладно, сам виноват, мне и расхлебывать.

– Ты какой-то разумный артефакт? – сделал я предположение, с прищуром рассматривая «украшение» на руке. Надо сказать, что наручи выглядели в принципе неплохо. Если бы не его чужеродность, то я вполне мог бы согласиться носить нечто подобное.

«Нет, – ответили мне. – Это сложно объяснить».

– А я никуда не тороплюсь, – фыркнул я, вставая. Как бы там ни было, но нужно все осмотреть до конца и найти уже отсюда выход. Не торчать же теперь в этом разрушенном поселке до старости. – Как тебе удалось привести меня сюда? Мне казалось, что все решения я принимал самостоятельно. Рассказывай.

«Ты – да. А вот все остальные встреченные тобою люди – нет. И не только люди. Вспомни, как ты заметил, что в столовой есть дверь?»

Я недовольно прищурился. Тут и вспоминать было нечего. Когда однажды проходил мимо того места, то лиана слегка пошевелилась, приоткрывая мне вид на углубление. Я сразу тогда подумал, что это выход. Вот только считал, что все произошло по чистой случайности.

– Хочешь сказать, что умеешь управлять людьми на расстоянии? – поинтересовался я, обходя стороной заросший мхом громадный валун.

«Умею, но не управляю. Я всего лишь в определенное время вложил в головы встреченных тобою людей нужные мне мысли, и только».

– Действительно, – фыркнул я, полностью успокаиваясь. Неизвестный вроде не угрожал, но кто знает, что ему на самом деле от меня надо. На миг задумавшись, я сделал шаг, оставляя силестин позади. Опустив взгляд, цыкнул – наручник даже не думал спадать, словно прикипев именно ко мне. – Это ведь сущая мелочь. Просто вложил мысль, – проворчал, возвращая к себе силестин.

Поглядев на руки, воплотил на второй точную копию браслета. Убедившись, что выглядит нормально, пошел дальше.

– Хорошо. Я тут, как ты и хотел. Так зачем тебе я? – спросил, останавливаясь. Судя по всему, все самое интересное в этом поселении я уже увидел и забрал, больше ничего нет.

«Мне требуется твоя помощь».

– Моя? В чем она состоит? И почему именно я? – задав вопросы, я потопал в сторону подземной реки. Может, там есть какой-нибудь выход.

«Другие не подойдут. Они просто люди».

Я слегка запнулся, останавливаясь.

– Я тоже человек, – сказал осторожно.

«Нет, – прозвучало это довольно уверенно. – Ты не человек. И не стоит думать о себе как о человеке. Из-за этого в дальнейшем могут возникнуть проблемы».

– Хорошо, – я пожал безразлично плечами, размышляя над тем, с кем это меня свела судьба. – Так что тебе надо? – спросил чуть устало.

«Я хочу освободиться, – ответили мне. – И ты мне можешь в этом помочь».

– Да? – я скептически вздернул брови. – И зачем мне это? Я знать тебя не знаю. Впервые сегодня услышал. Какая мне от этого выгода?

«Знания, – ответил голос змеем искусителем. – Ты ведь хочешь до конца пробудить свою магию? Поверь, без учителя тебе в этот раз не справиться».

– Почему я должен верить тебе? – поинтересовался максимально безразлично, хотя стоит признаться, что знания меня всегда интересовали. А еще меня слегка напрягло это его «в этот раз». Раз он говорит про этот раз, значит, либо знает, либо догадывается, что был и предыдущий.

«А почему нет? Зачем мне лгать? Я просто предлагаю тебе сделку. Я даю тебе знания, помогаю с магией, а ты освобождаешь меня».

– Звучит просто, – сказал я тихо, останавливаясь около реки и вглядываясь в темноту. – В чем подвох? – спросил, даже не надеясь, что мне ответят честно.

Я до сих пор не верил голосу. Мне казалось, во всем этом должна быть просто огромная западня, но мне совершенно не хотелось всю оставшуюся жизнь провести, беседуя с неизвестным существом в своей собственной голове. Может, попробовать расплавить наручи?

«В том, что тебе придется побывать в нескольких местах, собрать оставшиеся части книги, а потом дойти до пещеры, из которой меня и нужно выпустить. Учитывая, что в этом мире нет возможности просто так переноситься из одной точки в другую, на это уйдет довольно много времени».

– В этом мире? Ты знаешь о других мирах? – спросил заинтересованно, понимая, что голос действительно может знать многое. Впрочем, если я слышу его в своей голове, то он вполне мог до этого посмотреть мои воспоминания.

«Я много о чем знаю, – ответил голос уклончиво. – И могу об этом многом рассказать тебе. Нужно лишь согласиться».

– Звучит, как сделка с дьяволом, – проворчал я, пиная камень, который тут же упал в реку. – Имя-то у тебя есть?

«Имя… – протянул задумчиво голос, словно его что-то или удивило, или заставило задуматься. – Конечно есть. Меня зовут Арагур».

– Наяль Давье, – представился я в ответ, решив, что впредь буду зваться именно так. Привык.

«Я знаю. Следил за тобой с того самого момента, как ты появился в этом мире».

– Даже так? – я развернулся, возвращаясь обратно в пещеру. – Значит, у тебя есть такая возможность? Занятно. Как выйти отсюда?

«Сначала сделка».

– А если нет? Хочешь сказать, что в ином случае я здесь останусь навсегда?

«Ты можешь вернуться к белым магам. Тебе под силу убить их всех, – безразлично ответил Арагур. – Просто скажи, что согласен, и все. Я могу поклясться, что не замышляю против тебя ничего дурного. Мне просто нужна свобода, а простые люди не способны меня выпустить».

– Ладно, хорошо, – сказал я после минутного размышления. – Что нужно для заключения сделки? Нет, подожди. Чему ты меня можешь научить?

«Как я уже сказал: многому. Я научу тебя снова видеть магию, слышать мысли всего живого, сливаться с природой, управлять своей аурой и энергией этого мира. Я могу рассказать тебе, кто ты и куда ты идешь».

– Предсказатель, что ли?

«Нет. Остальное только после сделки».

Я задумчиво покачался с носка на пятку, смотря при этом в светящийся из-за странного мха потолок. То, что предлагает Арагур, весьма заманчиво. Конечно, некоторые слова вызывают сомнения. Допустим, он в самом деле знает, кто я такой. Но я не думаю, что ему открыто будущее. Хотя бывают же всякие пророки, может, он один из них. Думаю, не стоит отрицать возможность существования таких способностей. Уж не мне так точно.

Значит, видения магии, умение считывать мысли, какое-то там слияние с природой и управление аурой и энергией. А если добавить ко всему этому еще и мои нынешние способности, то вообще замечательно.

– Я согласен. Что нужно делать? – спросил, усаживаясь на ближайший булыжник. Поглядев мимолетно наверх, потер виски. Боли не было, но напряжение последних часов всё-таки сказывалось.

«Ничего особенного, – мгновенно отозвался Арагур. В его голосе явно слышалось довольство, заставившее меня моментально напрячься. – Я еще раз говорю, что не замышляю ничего дурного».

– Я понял, понял, – проворчал я. – Что делать, говори.

«Ничего сложного. Нужна всего лишь клятва, что сделаешь все от тебя зависящее, чтобы собрать все страницы книги, принадлежащей мне, а после добраться до места, в котором я заперт, и открыть выход. Я в свою очередь поклянусь, что передам все необходимые тебе для развития знания, какими обладаю».

– Клянись, – сказал я тут же, не намереваясь давать клятву раньше Арагура.

Мне показалось, что он тяжело вздохнул, словно терпеливый родитель, которого доводит ребенок.

«Я, Арагур Краон, клянусь передать Наялю Давье все имеющиеся у меня знания, касающиеся его способностей. Клянусь помочь ему в их развитии. Клянусь сущностью своей, магией своей, разумом своим».

Поразмыслив немного о том, нормально ли сформулирована клятва, я медленно кивнул.

– Я, Наяль Давье, клянусь собрать все уцелевшие листы книги, принадлежащей Арагуру Краону. Клянусь сделать все от меня зависящее, чтобы дойти до места, на которое укажет мне Арагур Краон, и открыть ему выход, освободив его тем самым. Клянусь сущностью своей, магией своей, разумом своим, – ответил я, выжидающе глядя на то, как передо мной из золотистого цвета энергии формирует знак – круг, с заключенной в него сложной фигурой, отдаленно похожей на русскую букву «ж».

«Это знак клятвы».

– Я и сам понял, – пробормотал я, подавляя желание отшатнуться, когда знак завис передо мной, а потом буквально впечатался в мое солнечное сплетение. Схватившись за грудь, зашипел. – Черт возьми, больно же.

К моему удивлению, на этот раз боль не захватила меня всего, а вспыхнула только в районе груди. И то ненадолго. Вскоре она сменилась легким жжением, а потом и вовсе пропала.

Желая посмотреть, что получилось, я заставил силестин стечь с меня, а сам посмотрел в район груди. Знак словно бы растворился, но я видел тончайщие золотые нити, оплетающие всего меня.

«Если бы клятву давал обычный человек, то знак своими нитями обвил бы магическое ядро. Если давший клятву не собирался ее выполнять, то знак стягивал ядро, причиняя тем самым боль. Если и это не вразумляло человека, то знак начинал разрушать ядро. У тебя его нет, но, поверь, знак все равно сможет доставить тебе много неприятных часов, если ты по какой-нибудь причине решишь нарушить клятву», – пояснил Арагур.

Вернув силестин на место, я просто кивнул, оглядевшись.

– Что это за странное место? – спросил я.

Подробности того, что со мной может произойти из-за нарушения клятвы, меня не волновали, так как ничего нарушать я не собирался.

«В этом месте хороший магический фон, именно поэтому на поверхности маги построили святилище. А здесь с незапамятных времен располагалось поселение черных жрецов. Все эти кости принадлежат их жертвам».

– Все? – я оглядел костяное белеющее поле. – Это сколько же людей они прирезали.

«Много».

– А почему они… восстали? – спросил, не зная толком, как пояснить свою мысль.

«Все из-за той же энергии. Когда маги узнали о жрецах поблизости, то не смогли пройти мимо – не убив всех. Вот только среди черных жрецов иногда встречаются мастера смерти, правда, толком обученные. Во время смерти каждого из них происходит сильный энергетический всплеск. В принципе, это ни к чему серьезному не приводит само по себе. Обученный мастер смерти смог бы собрать разлитую энергию, но без него она просто существует. Возможно, ничего особенного бы и не произошло, но маги захотели прибрать это место к своим рукам. Тот тоннель, по которому ты пришел сюда, раньше не соединял святилище с поселением – это они постарались. Но вскоре выяснилось, что энергия смерти здесь настолько сильна, что маги через некоторое время начинали слабеть и заболевать. Они пытались с помощью своей силы очистить тут все, вырастили растения на стенах, в надежде, что они будут вытягивать дурную силу, – результат ты видишь. Кроме этого, они проводили светлые обряды. Это привело к тому, что к энергии смерти прибавилась энергия жизни. Легче жить им тут не стало, поэтому они всё-таки ушли, завалив вход сюда, а через какое-то время смешивание двух сил привело к тому, что появились вот такие создания».

– То есть вот этот мох на стенах и потолке – это видоизмененные растения друидов?

«Верно. Измененные под влиянием энергии смерти. Растения друидов способны поглощать и излучать силу. Маги полагали, что только энергию жизни, оказалось, что это не так».

– Но почему они поселились так близко друг к другу? – спросил я, размышляя над тем, откуда Арагур все это знает. Не думаю, что драка между белыми и черными произошло недавно.

«Сначала здесь появились черные жрецы. Они нашли эту пещеру, построили поселение. Жили тут, проводили обряды, жертвоприношения – все как положено. О том, где их поселения, жрецы стараются не распространяться. Поэтому светлые, когда строили святилище, понятия не имели, что под ними есть поселение черных. А когда узнали, то напали».

– Понятно, – отозвался я. – А откуда ты все это знаешь?

«Я много чего знаю», – не стал прямо отвечать Арагур. Что ж, у всех бывают свои тайны.

– Хорошо. Тогда расскажи, где искать следующий лист? Кто разодрал твою книгу? Что это за книга? – перешел я к важным вопросам. – Кто тебя, вообще, запер и зачем?

«Тебе не стоит волноваться. Разрушать мир или мстить я никому не собираюсь. Мне просто нужна свобода. Остальное ты узнаешь в самом конце. Еще одна страница находится в столице Скадонии – в Андоре. Вернее, в замке короля».

– Я надеюсь, это не корона, которую мне надо будет заполучить? – хмыкнул я, подумав, раз лист смог превратиться в наручи, то почему бы ему не притвориться короной.

«Нет, не корона. Лист находится глубоко в подземельях замка».

– Уже лучше, – я огляделся по сторонам. – Итак, где тут выход?

«Иди прямо. – Я послушался. Дойдя по стены, замер, дожидаясь дальнейших инструкций. Почти сразу на стене появился контур двери. Это меня весьма удивило, ведь секунду назад здесь ничего не было. – Защитное заклинание. Не выдохлось из-за повышенного магического фона», – пояснил Арагур.

– И ты можешь управлять им? – поинтересовался я, толкая дверь и входя в очередной каменный тоннель.

«Я много чего могу», – в голосе Арагура я не услышал ноток хвастовства.

– Может, тут еще какое-нибудь заклинание света есть? – спросил я, останавливаясь. В тоннеле царила темнота.

«Нет ничего такого. Придется тебе самому что-нибудь придумать», – ответил Арагур, и мне показалось, что в его интонациях прозвучало любопытство.

Пожав плечами, вернулся в пещеру и отколол от стены коралловый мох побольше размером. Брать в руки нечто столь подозрительное я не собирался. Простых палок поблизости не нашел, так что взял парочку костей – лопатку и большую берцовую. Соединить их между собой пришлось с помощью силестина. Простые кости не вызывали у меня такой настороженности, как светящийся мох. Получилось что-то вроде странного совка. Разместив на лопатке кусок мха, удостоверился, что тот не свалится, а потом снова вошел в тоннель.

Идти приходилось осторожно, чуть дернешь рукой, коралловый мох сразу начинал качаться, а то и вовсе падал. Но он давал необходимый свет. Пусть тусклый, но его вполне хватало, чтобы освещать себе путь.

В прошлом мире у меня таких проблем не было. Во-первых, я мог видеть нити. Это позволяло мне не переживать из-за темноты. Во-вторых, чуть позже я всегда мог создать плетение света.

Арагур все это время молчал, но вскоре я понял, что отчетливо ощущаю его присутствие. Это было похоже на то, словно рядом со мной кто-то неслышно шагал. Казалось, стоит обернуться, как взгляд наткнется на идущего рядом человека. Даже покосился назад, но я по-прежнему был один.

– Итак, – начал я, протискиваясь между громадным камнем, преграждающим проход, и стеной, – каков наш план обучения? – спросил я, не желая долго тянуть с развитием своих способностей.

«Для начала ты должен научиться видеть энергию и ощущать ее, – с готовностью заговорил Арагур. Кажется, ему и самому не хотелось молчать. – Сделать это будет не так просто. Этот дар у тебя есть, но после перенесенного тобой происшествия…»

– Откуда ты это вообще знаешь? – перебил я его.

«Я много чего знаю. – Арагур явно не желал делиться источником своей информации. – Я продолжу? – немного прохладно спросил он, явно недовольный, что его перебили. – Спасибо, – поблагодарил он, хотя я и не успел ничего ответить. – Ты ведь уже знаешь, что после смерти воспоминания человека блокируются, а потом постепенно стираются? Знаешь. Когда ты потерял смертное тело, побывал на грани и прошел в новый мир, ты, можно сказать, переродился. Твоя душа (то есть ты) восприняла все это именно как смерть. Конечно, все произошло не по правилам, поэтому воспоминания остались при тебе, а дары заблокировались. Случилось это по той простой причине, что в этом мире магия несколько иная. Вещество, которое сейчас покрывает тебя, несет в себе магию прошлого мира. Именно поэтому ты можешь, несмотря на заблокированные дары, управлять этим. Та магия тебе привычнее, роднее. И да, вещество это никогда от тебя никуда не денется».

– Почему? – мгновенно задал я вопрос, когда Арагур замолчал, словно что-то обдумывая. Мне совершенно не нравилось, что он столько обо мне знает. У меня была одна догадка, но я пока не знал, верна ли она.

«В прошлом мире ты достаточно долго взаимодействовал с магией. Она проросла в тебя, стала с тобой одним целым. Это нормально. Именно поэтому тебе легче управляться с ней. Как я уже сказал, привычней. Но это работает в обе стороны. Магия иного мира не может слиться с энергией этого. Она похожа на каплю масла в воде. К тому же вы прочно связаны между собой».

– Так что там с умениями? Я смогу по-прежнему читать мысли, создавать плетения? – поинтересовался, заглядывая в боковой туннель.

«Не стоит сворачивать, – предупредил меня Арагур. Пожав плечами, я пошел дальше. – Дары твои сохранились, но в этом мире они, конечно же, будут работать совсем по-другому. И это опять же нормально. Для начала надо сказать, что я не зря сравнил имеющийся у тебя кусок энергии с каплей масла. По сравнения с магией этого мира она на самом деле очень густая, тягучая и концентрированная. С одной стороны, работать с такой энергией проще, ведь она гуще и форма, которую ты хочешь создать, будет более прочной, устойчивой. Чтобы понять, о чем я, достаточно представить себе мокрый песок. Если в нем много воды, то замок из него не построишь – он просто будет растекаться подобно грязевой луже, и только. С другой стороны, в этом есть свои сложности. Для того, чтобы придать подобной энергии требуемую форму, нужно затратить довольно много усилий».

– А если сначала создать каркас? – спросил я задумчиво, когда Арагур снова замолчал ненадолго.

«Что?»

– Раз в местном песке слишком воды, то почему бы не создать предварительно каркас, который потом можно наполнить этим самым песком. Конечно, если каркас убрать, то песок растечется, потеряв форму, но можно ведь и не убирать.

«И из чего ты собрался делать каркас?»

– Из прихваченной из того мира магии, – ответил я задумчиво, пытаясь представить, как это может выглядеть.

«Это интересно, но есть сложности. Первое – энергии совершенно разные. Каркас из магии другого мира не способен удержать силу этого. И не потому что местная магия сильнее, она просто другая. Камни – это энергия. Ты – это тоже энергия. Но ты ведь прошел сквозь камни? Второе – с куском, прихваченным тобою из прошлого мира, вы намертво связаны. Стоит тебе отойти немного, как он последует за тобой».

– А если запереть этот кусок в герметичной комнате? – спросил я задумчиво, заинтересовавшись разговором.

«Думаю, если у твоей магии не будет выхода, то она вполне сможет переместиться к тебе».

– Ты говорил, что с перемещениями в пространстве в этом мире все очень плохо, – тут же напомнил я.

«Да, но перемещаться ведь будешь не ты, а сплав магического камня и энергии. К тому же в нем растворено еще и плетение перемещения».

– Но если я связан с этим сплавом, то почему тогда не могу переместиться и я? – допытывался я, пытаясь понять, как все это работает. – Нужно будет поэкспериментировать, – добавил, не став дожидаться ответа.

Мне показалось, что Арагур снова тяжело вздохнул.

«В этом мире нельзя переместиться разумному существу из одного места в другое с помощью магии. Нет, теоретически это возможно, но на практике ничего не получится. Это закон этого мира. Просто прими это как данность, и все. Это как… солнце, встающее на западе. Такое вполне возможно только в том случае, если планета начнет крутиться в другую сторону. Если такое произойдет, то привычный мир будет разрушен. Так и здесь. Просто один из законов, из которых состоит мир».

Аналогия с солнцем была понятна, вот только я не совсем понимал, как простое перемещение может разрушить целый мир. Что-то тут было не так, и меня это заинтересовало. И вообще…

– Ты копаешься в моей голове, не так ли? Ты говоришь не на местном языке, но я понимаю тебя.

«Долго до тебя доходило», – усмехнулся Арагур.

– Расплавлю, – предупредил я беззлобно.

«Попробуй, – фыркнул он. – Если бы я этого не сделал – не залез в твою голову, – то мы не смогли бы говорить».

– Поэтому ты столько знаешь обо мне, – кивнул, укоряя себя за то, что не понял раньше. Это ведь так очевидно. – Так что там с моими умениями? – вернул я разговор в прежнее русло.

«А что с ними? Они до сих пор заблокированы. После снятия блокировки с ними можно будет работать, правда, развивать все придется заново, подстраиваясь под местную магию».

– И так каждый раз? – спросил я.

«А ты собрался уходить из этого мира?» – поинтересовался Арагур.

– Мало ли, – я хотел пожать плечами, но не стал. – Ты ведь копался в моей голове, должен знать, что из прошлого меня весьма вежливо попросили удалиться. Вдруг и здесь произойдет что-то подобное.

«Не произойдет».

– Я бы не был так в этом уверен, – хмыкнул я, а потом напрягся, останавливаясь. – Погоди, а почему ты так думаешь?

«Просто знаю. Из этого мира ты уйдешь сам, когда того захочешь».

– Здесь нет Разума? – спросил я, прищуриваясь. При этом я настолько сосредоточился на разговоре, что почти ничего перед собой не видел. Тряхнув головой, вернулся в реальность и пошел дальше. Мне уже начали надоедать эти подземелья.

«Есть, конечно, – отозвался Арагур. – Я предпочитаю звать его стражем. Они есть почти во всех мирах».

– Страж? И кого он охраняет? Мир? Отчего или от кого? И почему «почти»?

«Сколько вопросов. Охраняет от чего угодно. Следит, чтобы мир развивался, как положено, и никто в его развитие не вмешивался…»

– Ага, такой, как я, например.

«Иногда бывают такие ситуации, спрогнозировать которые невозможно. Тогда требуется посторонняя помощь. Ты был именно такой помощью. Твое вмешательство в развитие мира действительно было довольно сильным. Именно поэтому стражу пришлось удалять тебя. Он вполне мог просто убить, но дал шанс выжить. Это была его благодарность за помощь».

– Хороша благодарность, – проворчал я. – Выпнуть из мира, стереть все воспоминания об этом.

«Почему нет? Ты жив, здоров, обладаешь магией, твои дары просто заблокированы. Подумаешь, нет физического тела. Как по мне, в такой жизни больше плюсов, чем минусов. Вместо всего этого страж мог просто отправить тебя на перерождение, заблокировав воспоминания».

– Ты много об этом знаешь, – сказал я. – Неужели знаком со стражем? – поинтересовался, даже не представляя, кем надо быть, чтобы знать и общаться с Разумом мира.

«Мои знания действительно обширны, как и знакомства», – туманно ответил Арагур.

– Ясно, – хмыкнул я. Новый знакомый явно не желал слишком распространяться о себе. Что ж, все равно когда-нибудь узнаю. – Так почему ты сказал, что стражи бывают почти во всех мирах?

«Все очень просто – в некоторых мирах их нет».

– Почему? – спросил, надеясь, что я когда-нибудь узнаю список этих миров – сталкиваться в очередной раз с Разумом совсем не хотелось. И пусть Арагур говорит, что хочет, но после прошлого раза я как-то не доверяю этим смотрителям миров.

«Стражи не рождаются вместе с мирами, они в них приходят. Скажем так, новорожденный мир может существовать без стража очень и очень долго. К тому же страж присматривает за миром определенный срок, а потом идет дальше. Но иногда между двумя этими событиями проходят тысячелетия».

– И куда это они уходят?

«Этого даже я не знаю».

– Но даже так, у тебя подозрительно много информации обо всем этом. Сколько же тебе лет, что ты успел столько узнать о подобных вещах?

«При чем тут года? – слегка удивился Арагур. – Тебе тоже не слишком много осознанных лет, но ты ведь в курсе, что стражи существуют».

– Значит, тоже сталкивался, – удовлетворенно пробормотал я. – Так какой у нас план?

«План очень прост. Нам надо разблокировать твои дары. Это будет, во-первых, болезненно, во-вторых, длительно. А значит, нужно отыскать место, где ты можешь с комфортом разместиться, не опасаясь, что тебя кто-нибудь попытается убить, пока ты будешь без сознания».

– А это место чем тебя не устраивает? – поинтересовался я, останавливаясь и осматриваясь.

«Тебе хочется лежать в подземном тоннеле?»

– Не особо, – согласился я. – Но для дела можно и потерпеть. А ты точно сможешь снять блоки? Мне казалось, что на подобное способен только Разум.

«Простым людям могущественные маги тоже напоминают богов. Это просто умение, такое же, как у тебя чтение мыслей или создание лечебных плетений».

– Это ты сейчас так тактично намекнул мне, что ты сильнее меня примерно настолько же, насколько я сильнее простого человека?

«А что тут такого? Маги есть во всех мирах, где существует магия. И некоторые из них вполне могут быть в десятки, а то и тысячи раз сильнее тебя. Это нормально, ведь некоторые живут намного дольше тебя. К тому же конкретно ты можешь стать очень сильным, просто для этого потребуется время. Думаю, в тоннеле оставаться не стоит. На поверхности недалеко есть деревня. Можно остановиться там».

– А маги? – засомневался я. – Как-то не хочется к ним снова попадать. Не думаю, что в этот раз они будут сомневаться. Попытаются убить сразу, как увидят.

«Тут ты прав. Они весьма злы. Но подумай, твоя новая сила способна на многое. Она ведь позволяет тебе не только менять цвет и форму одежды. Это вещество создает тебе физическое тело».

– Хочешь сказать, что я могу изменить внешность?

«Почему нет? Не думаю, что цвет и длину волос сложнее поменять, чем цвет и форму плаща».

– Можно попробовать, – не слишком уверенно согласился я, вспоминая, что и сам не так давно размышлял над тем, насколько полезная у меня способность. Если уж я могу полностью «снять» силестин, то почему бы ему не изменить мою внешность? Думаю, это действительно реально.

Добираться до выхода пришлось довольно долго. Судя по ощущениям, я отошел от святилища уже на приличное расстояние. Несмотря ни на что, белые маги всё ещё нервировали меня. Я как-то не очень люблю людей, желающих мне смерти.

Глава 5

Из тоннеля я вывалился в лесу. Кое-как перебрался через кусты и тут же покатился вперед, оказалось, что выход находится рядом с глубоким оврагом. Пару раз весьма болезненно оцарапался, а под конец свалился в ручей.

Выбравшись на берег, обматерив все вокруг как следует, встал, стряхивая с себя воду. Было несколько странно наблюдать, как и одежда и кожа пошли легкой рябью, после которой вода и грязь отделились и упали на землю.

Росшие в овраге кусты весьма мешали, не давая осмотреться, поэтому я, недолго думая, полез по противоположному от выхода склону. Плащ то и дело цеплялся за кусты, отчего я моментально сменил его курткой.

Выбравшись, огляделся. Не трудно догадаться, что я оказался в лесу. Судя по всему, лесов в Скадонии намного больше, чем полей.

– В какую сторону идти? – задал вопрос Арагуру, при этом подумав, что лес в этом месте совсем еще не старый. Он был светлым, с густым подлеском. И я не скажу, что последнее меня очень радовало – продираться через кусты желания совсем не было.

«Прямо. Но сначала смени внешность», – посоветовал он мне.

– Слушай, а ты можешь говорить нормально? Я имею в виду, не у меня в голове, а так, будто рядом человек? – поинтересовался я, закрывая глаза и сосредотачиваясь.

Итак, изменить внешность. Думаю, ничего страшного не будет, если я возьму за образец внешний вид кого-нибудь из той шайки, которая передала меня друидам. Конечно, копия не нужна, мало ли, вдруг в деревне, куда я иду, его будут знать. Проблем мне не надо. Но можно ведь немного подправить, нос там, подбородок, волосы подлиннее сделать, в хвост их собрать. Рост чуть выше, глаза шире, губы тоньше. И уже совсем другой человек.

Простояв так минут пять, открыл глаза и осмотрел себя. Одежда изменилась, а что по поводу внешности? Руки, на первый взгляд, казались именно моими.

Воплотив небольшое зеркало, поглядел в него. На меня смотрел кто-то совсем мне незнакомый. Я не был похож на Семена, но и Наялем тоже не был.

На вид лет двадцать пять. При мне остались и наялевские черные, слегка завивающиеся волосы, скрывающие уши и шею, и темно-синие глаза, и тонкие губы, вечно сжатые в полоску. А вот скулы явно достались от Семена. Потрогав подбородок, убедился, что никакой щетины нет. Повертев головой, решил, что оставлю все так. Борода, конечно, хорошо, но где здесь искать бритву. Хотя с моей новой способностью это не должно стать проблемой. Изменение по какой-то причине не удалось, скорее всего, нужны тренировки.

Опустив зеркало, огляделся. Никаких валунов, пеньков и поваленных стволов я не увидел. Забираться на дерево не хотелось, так что я убедился, что рядом нет никакого муравейника, и сел прямо на землю.

Итак, для начала попробуем изменить цвет глаз. Для начала надо вспомнить, какой цвет глаз более распространен здесь. Почему-то вспомнить не удавалось.

– Карий, – неожиданно прозвучал тихий голос где-то рядом.

Сжав зеркало крепче, медленно оглянулся, а потом, вспомнив, выдохнул.

– Можно не пугать так? – спросил, потирая переносицу. Усталости в прямом значении этого слова не было, но что-то такое странное я ощущал. Если бы у меня было обычное физическое тело, то я решил бы, что на меня навалилась легкая сонливость.

– Ты сам просил, – ответил Арагур. При этом я словно вживую увидел, как он пожал плечами.

– Ладно, – не стал я спорить, ведь в самом деле просил. – Говоришь, карий более распространен? Впрочем, ничего удивительного.

Снова сосредоточившись на своих глазах, поглядел в зеркало. Темно-синий, насыщенный цвет, который в полутьме мог показаться даже черным, менялся неохотно. Это походило на то, словно я натягивал на глаза какую-то пленку.

– Не скрывай цвет, а смени его на другой, – дал совет Арагур. Казалось, что он стоит рядом и наблюдает за моими потугами. – Разом.

Я скрипнул зубами. Легко сказать, да только сделать это оказалось сложнее, чем я себе представлял. Даже странно, ведь с вещами получалось довольно просто. А ведь мое нынешнее лицо состоит из того же магического вещества, что и одежда.

Когда сменить цвет получилось (я угробил на это не меньше часа!), я выдохнул. Вот только зря. Стоило мне отвлечься, как глаза медленно вернули прежний цвет.

Рыкнув, оставил их пока в покое, решив заняться волосами. На удивление с ними все получилось быстро и легко. Стоило только представить, что они полностью выпрямились и стали рыжевато-каштанового цвета, как волосы изменились. Я даже немного опешил от такой легкости. Готовился просидеть тут еще час, а они взяли и изменились.

Тряхнув головой, изменил цвет бровей. Немного подумав, решил сделать их шире и изменить форму. И снова все получилось довольно просто. То же самое произошло и с губами, овалом лица, носом и цветом кожи.

На все ушло не более десяти минут. Из зеркала на меня смотрел совершенно обычный местный житель… с темно-синими глазами. Последнее меня никак не устраивало. Не думаю, что маги настолько ко мне присматривались, но мне уже и самому стало интересно, почему это все в своем теле изменить я могу, а глаза изменяться не желают.

Сбросить образ удалось тоже легко. Стоило подумать, как я хочу вернуть свою нормальную внешность, как по лицу прошла рябь, будто по водной глади, и в следующее мгновение я снова был собой.

Я несколько часов экспериментировал, но глаза по-прежнему менялись слишком неохотно. Правда, мне удалось добиться хоть какого-то результата – изменив их цвет, я мог больше не волноваться, что они самопроизвольно вернутся к темно-синему.

За это время я сменил себе десятки лиц. Это было весьма забавно. Первые раз пять.

– Может ли быть так, что цвет глаз как-то связан с душой? – спросил я, отрывая взгляд от зеркала и оглядываясь. Оказывается, пока я тренировался, день начал клониться к закату. Не вечер, но еще немного и начнет темнеть.

– Полагаю, что все дело как раз в этом, – тут же отозвался Арагур.

– В этом? – спросил я, поднимаясь и опуская зеркало. Оно даже не успело долететь до земли, как рассыпалось исками и вернулось ко мне. – В том, что глаза – это зеркало души?

– Нет. В том, что ты сам так считаешь, – ответил он. – Ты уверен, что глаза каким-то образом связаны с душой, именно поэтому тебе и сложно поменять их цвет.

– Даже так? – я задумчиво поглядел на дерево, размышляя совсем не о цвете глаз и их связи с душой, то есть со мной.

– Да. Синий цвет чаще всего ассоциируется с небом, то есть с чем-то далеким, необъятным и громадным. А коричневый, это цвет земли – надежный и привычный, но более приземленный.

Я оборвал свои мысли, с недоумением приподнимая брови. Мне даже захотелось обернуться, чтобы посмотреть на выражение лица собеседника. В последний момент вспомнил, что рядом по-прежнему никого нет.

– Ты думаешь, все это на самом деле важно? – спросил я, всё-таки примериваясь к дереву.

– Почему нет? – задал Арагур вопрос с явным интересом.

Мне вообще казалось, что он готов говорить о чем угодно, лишь бы не молчать. Интересно, он на самом деле где-то заперт? И если да, то кто его туда посадил, за что, и сколько он уже там пробыл? А еще меня интересовал способ, с помощью которого он мог со мной общаться. Эта способность похожа на чтение мыслей, только несколько более сложная.

– Отлично, – отозвался я, отращивая на пальцах когти. – Тогда я просто поменяю синий цвет на голубой. Или серый.

Интересно, получится ли забраться на дерево с помощью таких когтей? Проблему мог бы составить вес тела, но есть ли он у меня? Не думаю, что душа слишком много весит, да и магическое вещество тоже. Как меня вообще ветром еще не сдувает, непонятно.

Думаю, когти нужно отрастить еще и на ногах, всё-таки забираться по стволу с помощью сапог не слишком удобно. Спустя несколько минут все было готово.

Хотел разбежаться для надежности, но потом передумал. Подошел к дереву, примерился, а потом вонзил в кору когти. Странное ощущение, но больно не было. Однако, когда начал подниматься, понял, что все не так просто, как казалось. Впрочем, так всегда и бывает – реальность чаще всего сложнее фантазий.

В итоге до нижней ветки, находящейся в трех метрах от земли, я добрался, но поклялся себе, что больше ничем подобным заниматься точно не буду. И как только кошки так ловко лазают? Думаю, тут нужна практика, вот только мне совсем не хотелось днями напролет лазать по деревьям, чтобы прокачать этот навык.

Устроившись удобнее, выдохнул. Можно было остаться и на земле – всё-таки я не человек, и вряд ли животные станут на меня реагировать (зачем, если во мне нет ни грамма мяса?), но это не означало, что я хочу проверять все на собственной шкуре.

– На чем мы там остановились? – спросил, поерзав.

– Синий на голубой или серый, – напомнил Арагур. – Ты действительно решил ночевать на этом дереве?

– Да, – ответил бодро, но потом спросил, заподозрив какую-то подставу: – А что?

– Нет, ничего, – максимально невинным голосом ответил Арагур, а потом добавил: – Просто это дерево облюбовали черные муравьи.

Выдохнул. Подумаешь, муравьи, ничего страшного. В этот момент мой взгляд упал на насекомое, которое примеривалось своими жвалами к моей ноге. Подскочил я со скоростью света, с изумлением глядя на муравья размером с тапок. Да в нем длины сантиметров тридцать, не меньше! Простым муравьем назвать этого гиганта язык не поворачивался.

– Вот это да, – пробормотал я, осматриваясь. То здесь, то там я замечал шевеление, из-за которого вся прелесть данного дерева как места для будущей ночевки резко поблекла. – Прости, приятель, но я не обед.

Недолго думая, спрыгнул на землю, совсем не обратив внимания на высоту. Не сказать, что я слишком уж боялся каких-то муравьев, пусть и настолько громадных, но неприятие они у меня вызывали.

– Такой размер для насекомых – это нормально здесь? – спросил я, отходя подальше от дерева. – Надеюсь, тут не все животные страдают подобным гигантизмом? – задал я еще один вопрос, провожая взглядом пролетающего мимо жука. Жук был вполне себе обычного размера.

– Как видишь, нет, – ответил Арагур. – Не все животные или насекомые в этом мире крупные. В принципе, все в пределах нормы. Просто черные муравьи стали жертвой эксперимента одного крайне любознательного белого мага. Мелкие тоже есть, но и эти красавцы не желают погибать.

Я хотел спросить, откуда, черт возьми, Арагуру известно о каких-то там муравьях, которые живут на дереве в самом обычном лесу? Ладно, я понимаю, он всё знает обо мне, как-никак всё-таки в голове моей основательно порылся, но муравьи?! Какое ему вообще дело до столь странного события? Единственное, что мне приходило на ум – он был знаком с этим друидом-экспериментатором. Или же ради интереса поковырялся в его голове случайным образом. Но каков шанс чего-то подобного? Полагаю, крайне небольшой. Что-то мне подсказывает, что мой новый знакомец не так прост, как хочет казаться.

– Замечательно, – проворчал я, имея в виду и сложившуюся ситуацию, и свои мысли. – Надеюсь, они не живут тут на каждом дереве?

– Нет, – ответил Арагур с усмешкой. Его явно забавляло происходящее. – Если ты пройдешь чуть дальше, то выйдешь к дороге. По ней сейчас как раз едет старый мужчина. Он подберет тебя.

– Да? – немедленно усомнился я. – С чего бы ему подбирать какого-то мужика почти ночью на дороге в лесу? Ты снова это делаешь, да? Внушаешь мысли?

– Это стало проблемой? – слегка холодно поинтересовался Арагур.

– Конечно нет, – фыркнул я. – Не мне разглагольствовать об этической стороне твоих действий. Я и сам раньше забирался в головы людям, не сильно тревожась об этом. Куда, говоришь, идти?

– Повернись немного влево. Ага, вот так. А теперь иди, – посоветовал Арагур нормальным голосом. – Только поторопись. У тебя пятнадцать минут. Он скоро будет проезжать мимо, я приторможу его немного. – «Сделай вид, что тебе крайне плохо. И попробуй говорить со мной не вслух», – Арагур перешел на мысленную речь.

«Зачем?» – произнес мысленно я. Получилось вполне просто.

«Будешь изображать из себя человека, на которого напали разбойники. Ты не забыл, что мы хотели разблокировать твои дары? А это будет болезненно. Ты на некоторое время потеряешь сознание. Пусть местные думают, что это из-за нападения».

«Ага, все понятно». – Я отрывисто кивнул и поторопился.

Идти быстро мешали кусты. Их приходилось обходить стороной. Правда, в самом конце пришлось лезть прямо через них. В итоге на дорогу я вывалился слегка потрепанный.

Как Арагур и сказал, на дороге меня ждали. Вернее, дед просто ехал как бы мимо. Старик заметно отличался от друидов. Во-первых, одеждой. Одет он был крайне просто: штаны, рубаха, жилетка и довольно истоптанные кожаные ботинки. Во-вторых, внешностью. Только сейчас я подумал о том, что маги выглядели как-то слишком… бело. То есть все у них было белоснежным: и одеяния, и волосы на голове, и брови, и усы, и длинные бороды. И все это такое отглаженное, чистое, ровное. А вот конкретно этот дед ничем особо не отличался от встреченных мною ранее в прошлых жизнях стариков. В когда-то темной шевелюре, сейчас не особо чесанной, затесались многочисленные седые нити, делающие волосы старика не белыми, а словно бы серыми. Вокруг тускловатых глаз глубокие морщины. Борода и усы выцветшие, зато брови до сих пор темные, длинные, нахмуренные. Нос красноватый, картошкой, с небольшой бородавкой сбоку. Самый обыкновенный старый человек.

Когда я вывалился на дорогу, то дед явно удивился, лошадь, запряженная в телегу, кажется, тоже удивилась моему внезапному появлению, я – нет. Всё-таки Арагур меня заранее предупредил.

Дед в этот момент стоял около телеги, держа в руках молоток. Он напряженно смотрел на меня, явно ожидая дальнейшего развития событий. Сначала я хотел просто заговорить, но потом вспомнил, что мне говорил Арагур, поэтому пошатнувшись, схватился за голову, тут же ощущая на пальцах что-то теплое и влажное. Присев на корточки, опустил голову вниз. Отняв руки, поглядел на них, с удивлением понимая, что все пальцы испачканы чем-то красным, похожим на кровь. Ради любопытства я даже понюхал – пахло кровью. Надо же, полная реалистичность достигнута.

Надо отдать деду должное – он быстро пришел в себя.

– Эй, ты в порядке, парень? – спросил он, не торопясь подходить.

– Да, – промычал глухо, а потом сел на землю, опуская руки, чтобы дед смог полюбоваться на мои окровавленные ладони.

Слегка приподняв голову, наблюдал за дедом, стараясь не открывать широко глаза. Пока я изображал из себя смертельно раненного, старик слегка замешкался. Он явно опасался подходить к непонятному человеку, вывалившемуся из кустов, пусть и раненому. И я его понимал, вдруг это всего лишь ловушка.

В итоге сострадание в нем всё-таки победило. Схватив что-то с козел, он перехватил молоток крепче и медленно пошел в мою сторону. Приподняв голову, я поморщился от «боли», снова хватаясь за голову.

– Совсем худо? – спросил он, подходя ближе и протягивая что-то. – На-ка выпей. Должно полегчать.

– Что? – спросил я, якобы не понимая, что от меня надо, а потом «попытался» сконцентрироваться на предмете в его протянутой руке, в которой было что-то зажато. Судя по виду, это была какая-то емкость типа фляги.

«Там вода», – прорезался голос Арагура.

– Спасибо, – хрипло поблагодарил, удивляясь сам себе. Кажется, раньше у меня не было никаких актерских талантов. С одной стороны, я ощущал себя крайне глупо. С другой стороны, было даже немного интересно.

– Эк тебя приложили, – посетовал дед, когда я «слегка пришел в себя». – Тебе бы отлежатся пару деньков. Давай-ка вставай.

Я помычал, пытаясь встать, но «ноги слушались плохо», поэтому пришлось прибегнуть к помощи старика. Сердобольный дед не был против подобного, с готовностью помог подняться. Сухая мозолистая рука оказалась на удивление сильной. Встав, я для достоверности немного пошатался, а потом, оперевшись на подставленное дедом плечо, поплелся в сторону телеги, на которой стояли какие-то бочки. В нос тут же ударил сильный рыбный запах.

– Давай-ка забирайся прямо наверх, – посоветовал дед, вытаскивая сбоку старый, потрепанный плащ – довольно толстый, кстати, видимо, зимний – и кидая его поверх бочек. Забраться было одновременно легко и тяжело. Мне приходилось качаться, деду меня держать и подталкивать. Если бы я был обычным человеком, то обязательно забеспокоился бы о том, что бочки подо мной могут развалиться. – Они крепкие. Десять таких, как ты, удержат, – словно подслушав мои мысли, успокоил меня дед.

Лежать на них оказалось не очень удобно, но я смиренно улегся, сделав вид, что до чего-то столь незначительного мне и дела нет.

– Скоко раз я говорил, что стая Энока Лысого бушует на этой дороге. Так не верил мне никто, и погляди чего сделали? Чуть человека не убили, – проворчал дед, забираясь на козлы – Где ж это видано-то? – добавил он, трогаясь. А потом, словно вспомнив о чем-то, резко остановился. – Голову ведь обмотать чем-нибудь надобно. Истечет ведь парень.

– Всё в порядке, – просипел я.

– Я заметил, – сердито буркнул дед, а потом слез с козел и достал тощую сумку-мешок. Развязав тесемки, достал еще одну рубашку – грязно-серую. Оторвав от нее подол, он протянул мне ленту, запихивая испорченную рубаху обратно в сумку. – На-ка, обмотай.

Я приподнялся и взял «бинт». На первый взгляд, казалось, что рубаха была грязной, но оказалось, что это не так. Обмотав тряпкой голову под бдительным взглядом деда, я повалился обратно.

– Спасибо, – пробормотал, делая вид, что устал даже от такой малости.

– Зовут-то тебя как? – спросил дед, забравшись на козлы и цокнув на лошадь. Телега медленно покатилась дальше.

– Наяль, – пробормотал тихо, но дед меня услышал.

– Чудное имя. Из благородных, что ли? А меня дедом Истваном кличут, – представился он в ответ, продолжая говорить: – Коли благородный, тогда понятно, отчего напали. Хотя этим прислужникам Лодара все равно кого грабить. Но к благородным у них особое отношение, это да. Тебе еще повезло, что живой ушел. Бежал поди?

– Ага, – подтвердил я догадки старика. А что, я ведь и в самом деле бежал, только не от разбойников, а от благообразных старцев. – Бежал.

– И далеко логово ихнее?

– Не знаю, – ответил честно. Я и в самом деле понятия не имел, насколько далеко может находиться отсюда поселение тех молодцов, что схватили меня сразу после моего прибытия в этот мир. – Толком ничего не помню.

– Ну ничего, после сегодняшнего глава точно зашевелится, – удовлетворенно пропыхтел Истван. – У нас тут редко кто разбойничать подается. Все же люди к труду с детства приученные, но бывает, появляются такие вот, как Энок, сын Тодора. Ох и ленивый был. Скоко Тодор бился над ним, и все впустую. Палец о палец без прикрику не ударит. А как подрос, так других ребятишек к своей работе начал приставлять. А коли кто не хочет, так поколачивал их. Тодор как узнал, так трепку Эноку ту еще задал. Несколько лет назад это было. После того никто в деревне Энока не видел. Обиделся на отца да ушел в лес. И не вернулся. Жинка Тодора тогда чуть без хлеба не сожрала. Всей деревней ходили искать, да не нашли даже косточек. Пару лет не слышно было, а тут объявился, – дед вздохнул так, словно это был его собственный внук, сильно его разочаровавший. – И заметили его за совсем уж неприглядным делом – разбоем. Вырос еще сильнее, заматерел, жесток стал без меры. Обычно их видели чуть далече отсюда. Видать, они-то тебя и приголубили. Ты там как, живой али помер уже?

– Живой, – отозвался, изображая ослабленного человека.

– Эт хорошо, – хмыкнул Истван. – Молод ты еще помирать. Я же недавно на этой дороге следы странные увидал. Словно тащили что-то большое. Когда домой вернулся, нашим-то обсказал всё. Говорю, стая Энока место поменяла, напала, видать, на кого-то. Так не послушали меня, отмахнулись. А тут ты. Теперь-то никто отмахнуться не сможет. Я бы не ездил тут, но это единственная дорога в Бузыри. Там дочка у меня, – рассказывал Истван, а я внимательно слушал. – Она там с мужем живет. Он рыбак да охотник знатный. Старший внук в нас пошел. Эдхельм, – с нескрываемой гордостью проговорил он. – А вот младший Вальхард в дочку мою. Та в жинкину породу – мелкая, щуплая, вечно болеет чем-нибудь. Вальхард в нее уродился. Уже взрослый парень, а от моря его тошнит, зеленеет аж весь. Лук детский натянуть силенок не хватает, – дед расстроенно покачал головой. – Все бегает к старой Хвальде, рассказы ее слушает.

– Рассказы? – поинтересовался я, решив поучаствовать в разговоре. Не то чтобы Иствану требовалось, но он замолчал, и мне показалось, что он ждет от меня какой-нибудь реакции. – О чем?

– Да обо всем, – хмыкнул дед. – О лесных духах рассказывает детишкам. Про водяных, могущих утянуть пьяниц и блудниц под воду. О пакостнике, любящем селиться в темных колодцах. Этот девок молодых любит, с косами длинными. Станет такая ведро доставать, а тот хвать ее за косу, да к себе затаскивает. Да что я рассказываю, поди знаешь ведь все это.

– Все равно интересно послушать, – сказал я. – В детстве мне тоже такое рассказывали, но вспомнить интересно.

– Ага, у нас в деревне тоже такая раньше жила – старая Мильда. Страшная была, – протянул дед, хохотнув после. – Мы боялись к ее дому подходить, но нас все равно туды тянуло. Сейчас-то дома того нету, все травой поросло. А никто даже не думает отстраивать сызнова. Дочка говорит, что ворог в этом году до сих пор нет, – резко сменил тему Истван. – Не к добру это, ох, не к добру.

– И никто не знает, почему нет? – заинтересовался я.

– А кто же знать-то может? – удивился дед. – Они никого о своих планах не предупреждают.

– Так, может, перебили где-нибудь, – сделал я предположение, садясь. Лежать на бочках стало совсем неудобно.

– Это было бы хорошо, – пробормотал задумчиво Истван. – Токмо сдается мне, что не в том дело. Их же не истребить, этих прислужников Лодара. Одних повесят, так на их смену другие тут же с радостью бегут. И никто с ними ничего поделать не может. Даже Железный кулак бессилен. А уж на что он хваткий и серьезный король. Когда юдерийцы напали, так Железный им быстро все зубы пересчитал. Давненько такого короля у нас не было. Кнут много мягче был. Все осторожничал. Да токмо простой люд страдал от осторожностей его. Сначала запустит врагов погулять по стране, поглядит, какова сила их, токмо после этого бить их идет. Долгих лет Железному.

– Долгих лет, – отозвался я, подумав, что это что-то вроде «Да здравствует королева!».

Истван отчего-то замолчал, а я снова ощутил потребность вернуть свою способность к чтению мыслей. Мне этого весьма не хватало. Казалось, в голове какая-то непривычная тишина. Раньше чужие эмоции и мысли меня если не раздражали, то напрягали, особенно когда людей вокруг было много, то сейчас я отлично понимал, насколько полезное это умение.

«Ты должен сразу подготовиться к тому, что по-старому дар работать не будет. Здесь нет привычных тебе нитей. Магия тут имеет несколько иную форму», – снова предупредил меня Арагур.

Я поглядел на деда, но тот погрузился в какие-то свои мысли и на меня внимания не обращал совсем.

«Я уже понял», – отозвался я.

Арагур тоже замолчал, и я принялся оглядываться по сторонам. Мы ехали по самой обычной лесной дороге. Причем, судя по тому, как хорошо она была накатана, ездили тут довольно часто. Иногда встречались засыпанные мелкими камнями и песком ямы – за дорогой явно следили, возможно, даже Истван и следил.

Зеленью я никогда особо не интересовался, но сейчас мог понять, что лес лиственно-хвойный. Пару раз даже вполне привычные сосны встречались.

– Почти приехали, – оповестил меня Истван, выводя меня из состояния ленивого созерцания.

Вскоре деревья расступились, и мы выехали на огромную поляну. Подозреваю, что раньше, до заселения, она была гораздо меньше. Сейчас другая сторона леса терялась на горизонте. Посередине этой «поляны» стояла деревня, а вокруг нее можно было увидеть обрабатываемые людьми поля. Друг от друга они отделялись вбитыми кое-где кольями, должными указывать соседям границу.

Сама деревня была обнесена… стеной, если плетень двухметровой высоты и колья, торчащие вовне, можно так назвать. Ворота тоже были сделаны из дерева. От людей такая защита вряд ли убережет, ведь все это можно просто сжечь, и всё.

– Зверье лютует, – пояснил Тунор, когда мы приблизились к гостеприимно распахнутым воротам. – Особливо по зиме их много, когда есть нечего. Две зимы назад прямо среди белого дня соседку задрали. После того стену вот соорудили.

– И что за зверье тут водится? – поинтересовался, оглядываясь по сторонам.

– Всякое, – Истван пожал плечами, но потом, видимо, решил уточнить: – От злыднев городимся. Уж больно они свирепые, размером с мою лошадку будут. Такие звери коли нападут, так сразу можно ни о чем не волноваться – встреча с Хоканом близка.

Я покивал, подумав, что с таким крупным хищником мне точно не хочется встречаться. Что это за злыдень вообще такой? Тигр, что ли?

В этот момент в голове вспыхнул образ зверя, который отдаленно напоминал мне волка. Вот только я что-то сомневаюсь, что волки могут быть такого размера.

«Зря не веришь, – хмыкнул Арагур. – Злыдни действительно имеют такой размер».

«А ты говорил, что только черные муравьи страдают гигантизмом, – укорил я его. – Сколько же еды нужно таким зверям?»

«Много, но одна злыдница может принести двоих, максимум троих щенят. К тому же те часто погибают по зиме, так что популяция этих зверей не растет. А так да, едят они много».

«И зачем такие хищники нужны?»

«За тем, что местная свиноматка, в отличие от злыдницы, приносит около десяти-двенадцати поросят. Свиньи тоже весьма опасные животные. К тому же кабаны большие любители лакомиться корнями очень полезных деревьев. Если не будет хищников, способных сдерживать популяцию, то эти деревья полностью исчезнут. А допустить этого нельзя».

«Все понятно», – сказал я, подумав, что про необычные деревья спрошу как-нибудь потом. Мы как раз подъехали ближе к деревне, и мне не хотелось отвлекаться на разговор.

Когда мы проехали ворота (к слову, никем не охраняемые), то я с любопытством огляделся. Дома деревянные, покрыты соломой, окна небольшие, ничем не застекленные, а двери низкие. Взрослых не заметил, явно все в поле. А вот деревенских детей тут было полно. Правда, одна малышня от года до пяти. Ребятня, сбившись в стайки, занималась какими-то своими делами.

Заметив нас, местный пес – выглядевший вполне себе обычной такой дворнягой – приподнял морду и лениво тявкнул пару раз, поелозив приветливо по земле хвостом. Возящиеся в пыли куры с кудахтаньем разбежались по сторонам, еще долго после этого возмущаясь.

Заметив меня, детвора сначала принялась шептаться, а потом потянулась как привязанная за телегой Иствана.

– Чего надобно? – спросил дед вроде как сурово, отчего ребятня дружно взвизгнула и бросилась врассыпную. – У меня остановитесь али к главе пойдете? – спросил он, повернувшись ко мне.

– Без разницы, – я пожал плечами. – Если не стесню.

– Какое тут стеснение, – отмахнулся Истван. – Лавка свободная имеется.

Проехав всю деревню, мы остановились около одного из крайних домов. Пришлось снова изображать из себя раненого, но крайне гордого человека. Дед наблюдал за тем, как я слезаю с бочек, но помогать уже не торопился. В принципе, помощь мне как бы и не требовалась, но для достоверности я тихо кряхтел, покачивался и бормотал проклятия.

После того, как я сполз на землю, Истван чему-то кивнул, а потом увел лошадь вместе с телегой куда-то за дом. Я остался около крыльца. Постояв немного, сел на него, наблюдая за ребятней, которая стояла в отдалении, перешептывалась. Я их явно интересовал.

Приподняв руку, помахал, отчего те снова дружно и как-то счастливо взвизгнули и разбежались в стороны, как горох. Я усмехнулся. Забавная малышня.

Спустя некоторое время вернулся Истван. Поглядев на меня внимательно, он снова чему-то кивнул и, обойдя меня, вошел в дом.

– Так и будешь сидеть? – спросил он.

Я же, покряхтев для порядка, поднялся. Попав внутрь дома, внимательно огляделся. Помещение не слишком большое. Посередине длинный стол с двумя высокими скамейками. С левой стороны печь, отдаленно похожая на русскую. Рядом с ней несколько деревянных и широких лавок. С правой стороны единственное окно, закрывающееся изнутри с помощью ставень. Вдоль стены длинная лавка, на которой стояли бочки, на самих стенах пучки трав, связки сушеных грибов, рыбы и кореньев.

– Голоден? – спросил Истван у меня.

– Не особо, – ответил я.

– Эт хорошо, ты садись, отдохни. А мне надобно за скотиной приглядеть, покормить, там, обиходить, – Истван махнул рукой в сторону одной из широких лавок, явно используемых здесь вместо кроватей. Подойдя к сундуку, стоящему в дальнем углу, он взял сложенное в несколько раз тонкое одеяло и бросил его на лавку. – Вот.

После этого он спокойно ушел. Я даже немного удивился тому, что он оставил меня так запросто. Впрочем, что тут красть? Бочки, грибы, корешки всякие, что ли? Хотя для кого-то это тоже может представлять ценность.

«Полагаю, мы можем начать, – сказал Арагур. – Чем быстрее начнем, тем скорее разблокируем дары. К тому же держать их вот так долго нельзя, это может навредить им. Ложись».

Я не стал сопротивляться, хотя до конца Арагуру не доверял. Вполне возможно, что был какой-то иной выход, но я уже успел убедиться, что сам я развить свои умения никак не смогу. В прошлом мире магия давалась мне намного проще. Точно так же, как сейчас способность к изменению тела. Кстати о ней.

«А я не изменюсь, пока буду в бессознательном состоянии?»

«Если только глаза, – тут же ответил Арагур. – Цвет глаз ты до сих пор плохо держишь. А вот все остальное таким же и останется».

Почему-то в этот момент мне показалось, что потерять сознание в окружении посторонних людей было плохой идеей. Лучше бы я нашел себе какой-нибудь закуток в том подземелье и проделал все там. А здесь люди, кто знает, чего от них можно ожидать.

«Я присмотрю, – пообещал Арагур, но моя давно спящая паранойя решила проснуться от спячки и дать о себе знать. – Я давал клятву, – как-то устало сказал он. – Никто не навредит тебе здесь».

Все еще сомневаясь, я все-таки подошел к лавке, сел на нее, а потом лег. Всё-таки я сейчас не отказался бы прочесть мысли Арагура. Но тот шастал в моей голове, как у себя дома, зато к себе не пускал. Это тоже добавляло недоверия. Ладно, переживать можно до бесконечности. Вдохнув и выдохнув, словно собирался сделать шаг в пропасть, я попытался расслабиться, закрывая глаза.

И… всё. Я мгновенно провалился. Казалось, я действительно сделал шаг в бездну, которая с радостью приняла меня в свои сети, окружив тягуче-черной темнотой, в которой мысли постепенно замедлялись, а потом и вовсе истаяли, будто снег на жарком солнце.

В первое мгновение был испуг, огорчение, ведь поверил же. Потом медленно навалилось безразличие. Какая теперь уже разница. И вскоре мыслей не осталось совсем. Я ощущал себя так, будто стоял в какой-то совершенно темной комнате, не думая при этом ни о чем.

Сколько это длилось, не могу сказать, но в какой-то момент я ощутил легкое раздражение, словно кто-то пощекотал меня изнутри. Чувство было не слишком приятным, но о нем я вспоминал с ностальгией, когда пришла настоящая боль.

Мои вены никогда не были наполнены кислотой, но в этот самый момент мне казалось, что человек должен ощущать что-то вроде этого. Я хотел закричать, чтобы хоть как-то ослабить боль, но ничего не получилось. Я не знал, открывал ли рот или нет, так как очень скоро ощущение тела исчезло, сменившись одной сплошной болью.

Спустя вечность я привык к этой боли. Да, она будто стала частью меня, такой обычной, почти неощутимой. И не потому, что стала меньше, нет, а потому что она стала привычным для меня состоянием. Наверное, что-то внутри меня сломалось, ведь в любом другом случае я бы продолжал безмолвно корчиться от боли, не имея возможности что-то изменить и как-то ослабить ее.

В тот момент я совсем не вспоминал Арагура. К чему? Какой толк от этого? Да что говорить, я даже собственное имя не помнил. Много ли людей вспоминают свое имя, когда их скручивает от невыносимой боли? Не думаю, что это именно то, о чем они беспокоятся в такой момент. Я был наполнен одним лишь желанием прекратить все это и уже точно не вспоминал о реальном мире или каких-то глупостях, вроде имени или того, кто я такой.

Это уже после, когда я привык к боли, то стал способен ощущать что-то еще, кроме боли. Например, злость, отчаяние или раздражение.

Всё закончилось стремительно. Настолько, что я сразу не понял, что именно произошло. Я недоверчиво прислушивался к себе, не понимая, что именно случилось. Мне чего-то не хватало. Странное состояние одновременно пугало и заставляло ощущать облегчение.

– Очнулся, сердечный, – донесся до меня чей-то голос. А я от неожиданности вздрогнул, ведь до этого в темноте кроме меня никого не было.

Из-за движения все как-то разом вспыхнуло болью. Казалось, что болело все сразу, начиная от головы, заканчивая пятками. И боль такая, выворачивающая, тошнотворная. Сглотнув, пару раз вдохнул глубоко и выдохнул. Муть начала постепенно оседать, а после и вовсе исчезать. Только процесс этот шел медленно.

– Ты уверена? – задал вопрос еще один голос.

– Конечно, – отозвался первый говоривший. – Буду я тебе брехать? Ну, милок, открывая глаза. Открывай.

И я открыл, сразу же после этого зажмурившись. Свет показался мне настолько ярким, что не было сил смотреть на него без боли. Сквозь ресницы глянул на людей рядом, пытаясь понять, где я и что произошло.

Воспоминания сразу ударили как обухом по голове. Стиснув зубы, сдержал голос, лишь глубоко вздохнул.

«Арагур», – позвал я мага. Или кто там он есть на самом деле? Пока не узнаю, пусть будет маг.

«Да? – глухо отозвался тот. – Как ты себя чувствуешь?»

Я прислушался к своим ощущениям, стараясь не обращать внимания на шум рядом. Вот только делать это было труднее с каждой секундой, а уж когда меня начали слегка хлопать по щекам, мне и вовсе пришлось открывать глаза.

– Что? – хрипло спросил я, рассматривая склонившуюся надо мной женщину. Глубокие морщины и пигментные пятна свидетельствовали о почтенном возрасте.

– Вот, – сказала она, выпрямляясь. – Я же говорю, что очнулся. Как ты себя чувствуешь? – спросила она, протягивая мне глубокую тарелку с какой-то жидкостью внутри.

Покосившись на тарелку с подозрением, я все-таки выпил предложенный отвар. Подозреваю, что это должно меня «вылечить».

– Нормально, – ответил я обоим сразу: и Арагуру, и этой женщине. – Что со мной было? – спросил я опять же у обоих. Ответ Арагура меня интересовал больше, но и официальную версию нужно было узнать.

– А ты что помнишь? – Протиснувшись мимо женщины, ко мне подошел Истван.

Я поморщился, якобы вспоминая, а потом начал перечислять:

– На меня напали, но я убежал, правда, у них остались все мои вещи. А потом набрел на дорогу, встретил тебя, Истван. А потом мы приехали в деревню, я решил полежать немного, голова слегка кружилась, а потом… не помню. Так что случилось?

– Все ты верно помнишь. Я оставил тебя в хате, – начал рассказывать Истван. Он подтащил к лавке табурет и сел на него. – А сам пошел за скотиной глядеть. Покормить ведь надо было. Тильда по моей просьбе присматривала, пока я у дочери гостевал, но всё-таки. Так вот. Вернулся я, значит, а тут ты, лежишь, горячий весь, мечешься в бреду. Ну я и побежал за Мейрой. Она знахарка знатная, много наших на ноги подняла.

– Все верно, – женщина, сидящая рядом, покивала. – Ударили тебя, милок, хорошо. Но ты спуску своему телу не давал, пока не оказался в безопасности. И вот тогда горячка и настигла тебя. Такое бывает, особливо с воинами, которым нужно дотерпеть до помощи. Мне бабка моя рассказывала. Бьются, словно и не болит у них ничего, а как в безопасности оказываются, так сразу падают без сознания.

– Вот как, – пробормотал я, а потом подумал о том, что тело мое всё-таки не совсем нормальное, а значит, «кровь» должна была вести себя странно. Покосился на людей, но они лишь сочувствующе смотрели на меня в ответ и не думали спрашивать, что со мной не так.

«Не стоит об этом думать. Я сделал так, чтобы они не обращали внимания на разные странности, происходящие с тобой. Никакой крови не было, но они оба помнят, как промывали рану, накладывали мазь, обматывали. И все такое прочее», – успокоил меня Арагур.

– В сон клонит, – сказал тихо, делая вид, что смертельно устал и хочу спать. Мне надо было более подробно поговорить с Арагуром, а люди немного мешали.

– Конечно, конечно, – засуетилась Мейра, поднимаясь и уводя за собой Иствана. Далеко уходить они явно не собирались, отошли к столу и сели, тихо переговариваясь между собой.

«Итак, что со мной случилось?» – спросил я у Арагура. При этом закрыл глаза и сделал вид, что сплю.

«Все оказалось немного сложнее, чем мне думалось изначально. Твои дары начали растворяться. Еще немного и ничего бы не получилось».

«А сейчас?»

«Сейчас все в порядке. В относительном. Что ты ощущал, когда находился без сознания?»

«Боль, – ответил сразу, без всякого сомнения. – Постоянную, непрекращающуюся боль».

«Да, все правильно. Боль ты ощущал бы в любом случае, но если бы мы начали разблокировку чуть раньше, то она не была бы столь сильной. К сожалению, я ничего не мог поделать с этим, ядро души почти поглотило дары».

«Но все получилось?» – задал я волнующий меня вопрос. Мне совершенно не хотелось думать, что все, через что мне пришлось пройти, напрасно.

«Относительно».

«Относительно? Что не так?» – сразу насторожился я.

«Все так, просто один из даров слишком сильно пострадал. Его можно развить, но на это уйдет слишком много времени».

«А в остальном?»

«Все хорошо, – Арагур явно был доволен собой. Наверное, все на самом деле было не так легко, в чем он пытается меня убедить. Да, он говорит, что были сложности, но при этом по интонациям его голоса можно подумать, что он столкнулся всего лишь с каким-то пустяком. – К тому же изменения тела не все способности, которые достались тебе с переходом в этот мир».

«Да? – удивился я. – И что еще?»

«Слияние, – мгновенно отозвался Арагур. – Довольно полезный дар, если научиться им пользоваться».

«И с кем же я буду сливаться?» – спросил я скептически, а потом представил себе стройную молодую девушку.

Я встрепенулся, прислушиваясь к себе. После того как я соединил свою душу с арканой, то время от времени коротал время в обществе представительниц прекрасной половины человечества, но надо сказать правду, если бы не мое стремление быть как все, человеком, то я вполне мог обойтись и без этого.

Попытался вообразить самый жаркий сюжет, который только мог себе представить. Эстетическое удовольствие от нарисовавшейся картины я точно испытывал. Да и в нужном месте все поднялось. Вообще, меня до сих пор поражало новое тело. По сути, оно ведь всего лишь сгусток магического вещества, но ощущаю я его как самое настоящее тело. Думаю, проблем с этим у меня точно не возникнет. К тому же с таким телом всегда можно поэкспериментировать.

Мысли плавно перетекли на тему того, что я буду делать в этом мире. К чему мне стремиться, какие цели преследовать? Жить бесцельно совершенно не хотелось. Да, я заключил сделку с Арагуром, но ведь когда-нибудь я соберу все части книги и открою пещеру (или где там закрыт Арагур?), в которой тот находится. А дальше? Что мне делать потом?

В прошлый раз, очнувшись в теле Наяля, я стремился улучшить качество жизни свое и людей вокруг. Тогда это было вполне оправданно, ведь я рассчитывал, что проживу там всю жизнь, поэтому и пытался как-то улучшить все, до чего мог дотянуться.

Наученный не слишком приятным опытом, в этом мире ничего подобного делать я точно не собирался. Помогать, развивать, строить, чтобы потом снова оказаться на грани, без «штанов» и со знанием, что все воспоминания обо мне стерты? Нет, спасибо, одного раза мне вполне хватило.

Это еще неизвестно, что на самом деле думает обо мне местный Разум. Или как его называет Арагур – страж. Да, Арагур сказал, что отсюда меня никто выгонять не собирается, и если я и уйду, то только по собственной воле. Но мало ли как все на самом деле обернется. Сегодня Разум может думать так, завтра по-другому. Да откуда бы Арагуру что-то об этом знать. Возможно, он умеет как-то общаться с ним (всё-таки способности Арагура крайне необычные), но кто сказал, что его не обманывают.

Владельцу прошлого мира я помог, может быть, именно поэтому остался жив. Здешний Разум мне ничего не должен. Вполне возможно, что жив я лишь потому, что ничего пока не сделал особенного.

Вот если бы здесь не было Разума, тогда я бы еще подумал. Хотя даже в таком случае я не стал бы действовать напролом, лишь с оглядками, будучи полностью уверенным, что все сделанное останется моим навсегда.

Конечно, можно заняться чем-нибудь простым, например, той же охотой и рыбалкой. Построить небольшой и удобный дом, найти себе красавицу жену, завести детей и не отсвечивать, надеясь, что мои действия не будут сильно раздражать стража. Вот только что-то мне подсказывает, такая жизнь мне вскоре наскучит.

Стоит признать, в бытность свою Семеном я смутно ощущал, что в моей жизни чего-то не хватает. Что-то делал, как-то жил, кажется, даже веселился изредка, но с каждым годом жизнь становилась все более пресной, скучной и предсказуемой. Я не понимал и не осознавал, что в жизни нет чего-то важного.

Когда я попал в тело Наяля, то ощутил, как жизнь наполнилась силой. И дело даже не в магии, хотя она и очень важна. Я планировал, воплощал свои планы в жизнь, стремился к чему-то, пытался изменить мир вокруг, помогал людям. Я жил, черт возьми! И пусть результат моих трудов у меня отняли, я всё еще помню, насколько живым был в то время. И снова становиться тенью самого себя, существовать, ощущая пустоту жизни, мне совершенно не хочется.

А вообще, если так подумать, то все весьма странно. Сколько раз я слышал, что смысл жизни любого человека – рождение детей. Все в мире стремится продолжить себя, размножиться. Это заложено в нашей природе. Это нормально и естественно. Но я не ощущаю потребности продолжить себя в детях. Почему? Потому что перестал быть человеком? Или же по той причине, что отцом я уже когда-то был, и мой мозг как бы уже поставил галочку в нужной графе, посчитав задачу выполненной? Правильным вполне может быть как и первое, так и второе. К тому же еще неизвестно, способно ли мое нынешнее тело к чему-то подобному. Вполне может статься, что детей у меня больше никогда и не будет. Всё-таки какой бы натуральной ни была бы та же кровь, но это всего лишь имитация. Думаю, то же самое будет и со спермой. Хотя вещество ведь магическое, кто знает, что из этого может получиться. Однозначно не просто ребенок.

«Совсем», – вывел меня из размышлений голос Арагура.

«Как это? – спросил, выбрасывая посторонние мысли из головы. Успею еще подумать об этом. Всё-таки до того момента, когда мне надо будет размышлять о своих дальнейших планах, еще очень далеко. Сначала надо собрать книгу, а потом освободить Арагура. И кто знает, сколько это займет времени. Еще неизвестно, сколько там листов в Арагуровой книге. – Ты имеешь в виду живых людей?»

«Не только, – хмыкнул Арагур. – Надеюсь, ты еще не забыл, что на данный момент являешься кем-то вроде духа, имеющего магическую оболочку? Ты ведь уже пробовал проходить сквозь предмет. Если бы ты в тот момент сосредоточился и не торопился, то понял, что вполне можешь существовать внутри камня. Конечно, в какой-то мере такое слияние весьма опасно, ведь сама суть любого камня при слиянии накладывает на сознание свой отпечаток. Душа, по сути, небольшая, так что ты вполне можешь сливаться с объектами намного меньшего размера. Но более комфортно тебе будет сливаться с предметами равного или большего размера».

«Хм, – я даже слегка растерялся от подобного. Как-то меня не особо тянуло сливаться с чем-то, хотя вскоре я понял, что это весьма и весьма полезная способность. – А с людьми смогу? И если да, то как это будет выглядеть?»

Интересно, как отреагирует другая душа на слияние? Попытается выдворить, поглотить, начнет бороться? Хм, наверное, нужно немного притормозить со своим любопытством. Не хотелось бы, чтобы меня кто-то поглотил. А такое вполне возможно. Кто знает, насколько сильна душа, имеющая нормальное физическое тело.

Арагур говорил о неживых предметах, так, может, стоит для начала попробовать с трупом? Даже звучит не очень…

Не думаю, что решусь на что-то подобное, но в принципе, можно, правда, меня настораживают некоторые проблемы, которые вполне могут возникнуть. Например, есть вероятность застрять в чужом теле. Все бы ничего, а вдруг даже наличие меня внутри не остановит гниение тела, что тогда? Мне придется ждать, пока оно полностью сгниет? Или в таком случае я просто умру, помучившись перед этим? Могу ли я вообще умереть из-за чего-то подобного?

С одной стороны, знать подобное необходимо, мало ли, пригодится. С другой стороны, зачем мне чужое физическое тело, когда есть свое? Да, я материален не совсем стандартным образом, но какая разница, если никто не замечает? К тому же с помощью своего умения менять облик я могу вообще не волноваться ни о чем.

Не думаю, что слияние с человеком такая хорошая мысль. Ни к чему это совершенно. Ни с живым, ни с мертвым.

«Слиться сможешь, но управлять чужим телом, в котором есть душа – нет, – ответил между тем Арагур. – Душа тесно соединена с физическим телом, и чтобы забрать управление, тебе придется оборвать все связывающие душу и тело нити».

«То есть убить?»

«Верно, убить. Слиться с пустым телом ты вполне можешь, ведь без души оно просто очередной физический объект. Покинуть его тоже вполне возможно, – развеял мои сомнения Арагур, будто подслушав мысли. Впрочем, почему будто, я уверен, что он до сих пор читает меня как книгу, совершенно при этом не стесняясь. – Если рядом с тобой кто-нибудь начнет бить в барабаны, ты ведь будешь слышать их? Ты можешь заткнуть уши, а я не могу. Так что хочу я или не хочу, но мне приходится слушать твои мысли, отключить эту свою способностью я не могу», – пояснил он.

Не скажу, что мне было крайне приятно, что кто-то постоянно может слышать все мои мысли без исключения, но делать было нечего, приходилось мириться. Наверное, это карма – в прошлой жизни я сам бесцеремонно лазил по чужим головам, в этой я такого пока не могу, зато мои собственные мысли для одного мага не являются тайной.

«Может ли быть так, что дар слияния появился у меня благодаря тому, что я соединил свою душу с арканой?»

Арагур ненадолго задумался.

«Вполне возможно. Душа постоянно учится, развивается, так что подобное событие вполне могло вылиться в нечто подобное, – ответил он через некоторое время. – Итак, в данный момент у тебя имеются следующие дары. Эмпатия и телепатия. Они тесно связаны как между собой, так и с даром видеть и управлять своей аурой. Метаморфоз – то есть частичное или полное изменение тела. Да, я знаю, что оно у тебя не совсем обычное, но менять его по своему желанию ты все равно способен. Слияние. Это мы уже обсудили. Магическое, или его еще можно назвать аурное, зрение. Его необходимо раскрыть в самое ближайшее время. И управление энергией. Именно этот дар пострадал при разблокировке».

«То есть я не могу творить заклинания?»

«Пока не можешь. Дар остался с тобой, но управлять энергией этого мира ты сможешь не сразу. Именно поэтому тебе необходимо как можно скорее полностью раскрыть и натренировать остальные дары. Тот же метаморфоз. Ты должен развить свое умение до такой степени, чтобы менять внешность за несколько секунд, а то и вовсе мгновенно».

«Это реально вообще?» – спросил я с сомнением, вспоминая, сколько времени я убил в прошлый раз, когда делал себе новое лицо.

«Вполне. Все дело в тренировках, – уверенно выдал Арагур. – Итак, план действий такой. Для начала мы бросим все свои силы на тренировку с магическим зрением. Это очень важно, ведь от этого зависит многое. Если ты не будешь видеть ауры, то не сможешь ни ощущать эмоции других людей, ни читать их мысли, ни сливаться без каких-либо последствий с предметами. Я не говорю уже о том, что у тебя не получится увидеть энергию мира. Тренировать зрение будем по пути в Андор».

«Когда выдвигаемся?» – спросил я, желая начать тренировки прямо сейчас.

«С утра. А сейчас спи».

«Спать? – спросил удивленно. – Здесь мне этого не требуется».

«Это тебе так кажется. Душе тоже необходим отдых. Вспомни, как ты погружался в состояние на грани сна и яви. Вспомнил? Вперед».

Открыв глаза, огляделся. В доме царила темнота. Я даже не заметил, как Истван лег спать, а Мейра ушла. Перевернувшись на бок, глубоко вдохнул и уже вполне привычно скользнул в знакомое состояние полусна, длившееся как всегда буквально пару минут.

Очнувшись на рассвете, я встал и огляделся. Иствана на лавке не было, поэтому я вышел из дома на крыльцо. Постояв немного, наблюдая при этом за тем, как постепенно просыпается деревня, решил отыскать деда и поблагодарить его за кров и заботу.

Не успел сойти с крыльца, как услышал шум возле ворот. Повернулся, наблюдая, как в деревню въезжает группа всадников под предводительством воина явно знатного происхождения.

– Это еще кто? – пробормотал я, пытаясь представить, чем мне могут грозить эти люди.

«Это твои будущие попутчики», – ответил Арагур.

«Ты их сюда привел?» – удивился я, только сейчас поняв, что Арагур сделает многое для того, чтобы я как можно скорее добрался до нужных мест, собрал книгу и выпустил его.

«Верно. Конечно, не насильно. Просто Орбан все равно подумывал о том, чтобы объехать земли, поглядеть, как живет народ. Я всего лишь подтолкнул его немного, вложив ему в голову мысль, что сейчас самое идеальное для этого время. И всё», – закончил Арагур невинно.

«А Орбан у нас кто?» – поинтересовался я, наблюдая, как всадники спешиваются, и как к ним устремляется пожилой мужчина, подозреваю, что это староста деревни.

«Наследник Вилмоса».

Я задумался, вспоминая, кто такой Вилмос. Кажется, местного хорна (барона) зовут как-то по-другому. Эскин? Эскен? А, нет, кажется, его имя Эсбен. И это точно не Вилмос.

«Кто такой Вилмос?»

«Советник короля, – ответил Арагур, хотя мог бы пояснить сразу. – Ты не забыл, что тебе надо попасть в королевский дворец, спуститься в подземелье и отыскать там еще одну страницу моей книги? Конечно, со своими способностями ты вполне можешь проделать это и без лишних знакомств, но проще будет оказаться в замке официально, не пробираясь туда под покровом ночи».

«Подожди. Истван решил, что я принадлежу к благородным. Этот Орбан явно должен знать всех благородных мужчин Скадонии. Как быть? Не прикажет ли он меня казнить, назвав самозванцем?»

«Не прикажет, – хмыкнул Арагур. – Я уже все подготовил».

Я тяжело вздохнул, подозревая, что Арагур подготовился не только к этому. Надо будет узнать, сколько потребовалось времени Орбану, чтобы объехать земли и оказаться здесь. Подозреваю, что несколько месяцев, а это значит, Арагур начал действовать задолго до нашей с ним «встречи».

Один из воинов, заметив меня, подошел к своему предводителю и быстро ему что-то сказал. Мужчина резко обернулся, останавливая взгляд на мне. Если бы не слова Арагура, то я предпочел бы держаться подальше от местной знати. Интересно, как там Райнер? А Матильда с Аделаидой, Виль, Хан, Аболье, Жанжак и многие другие? Я старался не думать о них. Понимал, что у них не осталось никаких воспоминаний обо мне. Это злило даже больше, чем потеря всего того, что я успел сделать в прошлом мире. Вдохнув и выдохнув, сосредоточился на этой реальности. К сожалению, сделать я ничего не могу, так что и думать нечего. Надеюсь, они все живы и здоровы, остальное не важно.

Пока я размышлял, мужчина зашагал в мою сторону с таким выражением лица, словно собирался меня прямо здесь убить. Сразу возникло желание защитить себя хоть чем-нибудь: магией, мечом, да хоть палку какую-нибудь в руки взять. Но я стоял ровно, сложив руки на груди и напряженно наблюдая за приближающимся человеком. Арагур тихо увещевал меня ничего не делать, хотя мне все больше хотелось послать его далеко и надолго.

Мужчина между тем остановился в двух шагах от меня. Думаю, лучше называть его парнем, не думаю, что он перешагнул двадцатилетний рубеж, в общем, слишком молодой. Темноволосый, кареглазый, с высокими, какими-то слишком узкими скулами и высоким большим лбом.

Оглядев меня с ног до головы, он широко улыбнулся, отчего стало видно отсутствие одного зуба сбоку, а потом, раскинув руки в стороны, сделал два шага вперед и обнял меня, как старого друга.

– Наяль! – заговорил он. – Ты почему один? Где твои воины? Что ты забыл на границе? – начал сыпать он вопросами, похлопывая при этом по спине.

«И кто я теперь?» – спросил я у Арагура, аккуратно выбираясь из слишком тесных объятий.

«Наяль Давье, кто же еще, – ответил Арагур, а мне показалось, что его голос прозвучал как-то пакостливо, что ли. – Безземельный хорн».

«Такое бывает?» – спросил я.

«Нет, но для тебя сделали исключение. Это долгая история на самом деле, расскажу чуть позже, а то Орбан уже странно смотрит на тебя. Говори, что напала стая, воинов всех побили, а тебе удалось скрыться. Что делаешь на границе, сказать не можешь. Королевская тайна».

Я пересказал Орбану выдуманную Арагуром версию моего здесь нахождения. На словах «королевская тайна» парень слегка сбледнул, но глубокомысленно покивал, давая понять, что раз так, то лезть с расспросами не станет.

– А вы когда назад собираетесь? – спросил я, подходя вместе с Орбаном к воинам. Те тут же принялись мне кивать. При этом я видел в их глазах узнавание. Какой же мощью обладает Арагур? Изменить память стольким людям, разве такое вообще реально?

– Да сразу же, – отозвался Орбан. – Мы снялись с лагеря до рассвета, стояли тут неподалеку, а в деревню заехали за припасами, – пояснил он.

Спустя некоторое время воины пополнили свои фляги водой, напоили коней, купили кое-какие продукты у местных. Орбан выделил мне вполне себе смирную лошадь, чему я был только рад. Перед уходом я всё-таки успел поблагодарить Иствана, а Орбан сунул тому в благодарность за меня несколько монет. Истван отнекиваться не стал, спрятал деньги за пазуху и поклонился несколько раз.

Несмотря на то что все относились ко мне так, будто я их давний знакомый, никому из них я не доверял. Для меня это были совершенно чужие люди, которых я видел впервые. А еще отчего-то казалось, что я невольно попал на какую-то театральную постановку, актеры в которой и сами не знают, что жизнь вокруг всего лишь игра.

С одной стороны, все это хорошо, мне как бы меньше проблем. Не нужно ничего придумывать самому, лгать, изворачиваться. Раз и у меня уже есть какая-то история, придуманная кем-то другим. И мне лишь остается поддакивать и кивать, как болванчик. С другой стороны, начинает закрадываться подозрение, что и сам ты вот такой же безвольный актер, которому промыли мозги и отправили играть свою роль. А ты просто об этом не помнишь. Это слегка угнетало и злило.

Мне хотелось бы обвинить Арагура, но я понимал, что на его месте сделал бы все точно так же. Ради свободы можно сделать многое. Раньше я ковырялся в головах других и совершенно не ощущал никаких угрызений совести. И когда я смогу снова развить это умение, то снова без зазрения совести буду считывать мысли. И уж тем более я не буду против, если Арагур научит меня изменять память, добавлять нужные мне знания или воспоминания. Конечно, я не собираюсь использовать нечто подобное направо и налево, ведь свободу личности других людей тоже надо уважать, но такое умение весьма полезно при критических обстоятельствах.

«Что там за история?» – спросил я, когда мы покинули деревню.

«Несколько десятилетий назад в Элодии – соседней стране – случилась война. Как ты сам понимаешь, войны здесь – привычное дело. Люди во все времена по разным причинам дрались друг с другом. В Элодии тогда произошел внутренний конфликт. Простой народ, заморенный поборами, похватал топоры и пошел войной на замки благородных. Много простых людей тогда полегло, казалось даже, что проигрывают, но подключились соседние страны. Во время смуты всегда можно поживиться. Никто не хотел терять такой шанс, поэтому они и помогали то одним, то другим, затягивая войну. Хорн Дивэ с семьей жил на границе со Скадонией. Когда люд пришел их убивать, то на сторону простого народа внезапно встали воины. Но не все оказались предателями, несколько человек остались им верны и вывели Дивэ с домочадцами из окружения. Деваться им было некуда, поэтому они устремились в Скадонию. Здесь их приняли, выгонять не стали. Захваченных с собой денег хватило, чтобы прикупить в столице дом. Но и только. Надел им король давать отказался, но титул оставил. Вся семья была вхожа в королевский дворец. Их отлично знала знать Скадонии. На данный момент в живых остался только Наяль Дивэ или Давье, как он сам себя называет. Остальные отправились за грань».

«Вся эта история – реальность? – спросил с любопытством. – Или же просто выдумка от первого до последнего слова?»

«Почти все реальность, кроме тебя конечно же. На самом деле все Дивэ мертвы. У последнего хорна жена умерла родами, остались только он и сын – Эрно Дивэ. Несколько месяцев назад парень погиб. Его отец – Габор Дивэ – к тому моменту уже почти шагнул за грань. Болел он долгое время. Весть о смерти сына окончательно подкосила его, и мужчина умер в течение суток. Запомни, если хочешь, чтобы все казалось достоверным, то лучше всего брать реальную историю и немного ее подправлять».

«А дом?» – поинтересовался я.

«Дом стоит, куда он денется? Если надумаешь когда-нибудь пожить спокойно, то можешь заселяться, все будут уверены, что он принадлежит тебе по праву».

«А Дивэ сами погибли или?..»

«Сами, – мне показалось, в голове Арагура послышалось легкое раздражение. – Я, конечно, вполне мог довести их до смерти, и меня совершенно не мучила бы совесть, но в этот раз я не делал ничего такого».

«Почему?» – спросил я, решив узнать об Арагуре немного больше.

«Мне очень и очень много лет, – чуть помолчав, все-таки заговорил Арагур. – Я видел, как рождаются и гибнут народы. Поначалу сочувствовал, иногда даже пытался вмешаться, но быстро понял, что это ничего не меняет. Они все равно рано или поздно умирают. Со временем я просто принял это и решил, что привязываться не стоит. Жизнь их столь коротка, что перестала быть для меня чем-то существенным. Одним больше, одним меньше, какая разница. Я стал воспринимать их как листья, опадающие по осени. Сколько таких листопадов было за всю мою жизнь, не счесть».

Арагур замолчал, а задумался над его словами. Наверное, в них была логика. Пока я еще не ощутил ничего подобного, а ведь кто знает, сколько мне самому отпущено. Могу ли я умереть, или без физического тела сделать это будет невозможно?

Я попытался представить себе, как буду думать и что буду ощущать, прожив, например, тысячу лет? Фантазия буксовала, но одно я знал точно – остаться неизменным точно не получится.

Глава 6

Выпрямив спину, сосредоточил взгляд на травинке, при этом стараясь смотреть на нее как бы боковым взглядом. Получилось хреново, честно говоря.

– Я скоро косоглазие заработаю, – проворчал я, выдыхая и принимаясь тереть глаза. – Ты уверен, что именно так нужно пробуждать магическое зрение?

– Конечно, – мгновенно отозвался Арагур. – Ты просто плохо стараешься.

Мы уже несколько дней в пути. Причем мы явно спешили. Днем останавливались всего раз, чтобы сходить до ветру. Лагерь разбивали вечером, когда солнце уже скрывалось за горизонтом. Вставали рано утром, до рассвета, отправляясь дальше.

Не скажу, что меня это не устраивало, но как оказалось, для пробуждения магического зрения нужно немного спокойствия. После того, как Арагур рассказал мне об этом, а я сказал, что хотел бы раскрыть умение еще в дороге, отряд заметно замедлился. Теперь мы останавливались днем на пару часов. Я сразу отходил от отряда подальше, садился удобнее и приступал к тренировкам. Как по мне, этого времени явно было мало, но Арагур сказал, что знает способ, как подтолкнуть мое обучение.

– Да? Возможно, – не стал отрицать я. – Только я не понимаю, как можно смотреть и прямо и как бы боковым зрением. Это просто невозможно.

Арагур тяжело вздохнул. Мне даже показалось, что он мысленно потер виски, словно у него болела голова от меня.

– Я покажу тебе, как надо смотреть, чтобы ты понял, – пробормотал он, а в следующий миг зрение словно расфокусировалось, а через мгновение все пришло в норму, вот только окружающий мир полностью изменился. Я едва не ослеп.

Прикрыв глаза рукой, подождал немного, а потом осторожно приоткрыл их. Первые пять минут смотреть на мир вокруг было крайне тяжело. Яркие, светящиеся цвета ослепляли. Хотелось зажмуриться, но я упорно то открывал глаза, то закрывал, заставляя себя привыкать.

– Теперь понимаешь? – спросил Арагур.

– Это весьма странное ощущение. Такое чувство, словно я смотрю в одну точку длительное время, не моргая. Мне хочется закрыть глаза или тряхнуть головой. Некомфортно.

– Это только поначалу. Потом привыкнешь, – сказал Арагур уверенно.

Где-то внутри меня появилось крайне неприятное ощущение зуда. Хотелось немедленно закрыть глаза и прекратить все это. Раздражение волнами прокатывалось по телу, а глаза начали слезиться.

– Терпи, – то ли попросил, то ли приказал Арагур. – Первое время это ощущение всегда будет появляться, но его нужно всего лишь переждать.

Пережидать не хотелось. Я едва не подскочил на ноги, но силой воли заставил сидеть себя неподвижно, хотя от нервного напряжения готов был порвать кого-нибудь прямо зубами.

– И долго мне терпеть? – сквозь зубы спросил я, стараясь дышать медленно. Из-за необычных ощущений я даже толком не обращал внимания на мир. Да и радости в том, что магическое зрение все-таки включилось, не было никакой.

– Немного, минут через десять станет чуть легче.

Арагур не соврал, через какое-то время раздражение, ставшее почти невыносимым, стало немного меньше. Я выдохнул сквозь зубы, не расслабляясь. Да уж, прямо испытание для нервной системы, которой, впрочем, у меня как бы быть не должно.

Еще примерно через час я немного привык к цветовому взрыву перед собой. Правда, без последствий мог любоваться окружающим в течение пяти минут, потом приходилось прикрывать глаза и пережидать немного.

– Достаточно, – закончил тренировку Арагур. Магическое зрение сразу же выключилось. Я пару раз моргнул, нахмурившись. Мир после такого цветового фейерверка казался слегка поблекшим и непривычным. Впрочем, это ощущение постепенно исчезло. – Продолжим завтра. Тебе нужно отдохнуть.

Усталости я не ощущал, но последовал совету.

Общение с Орбаном проходило крайне странно. Если я не обращался к нему, то тот словно забывал обо мне. При этом воины помнили, что нужно обихаживать мою лошадь. Стоило мне только что-то спросить у Орбана, как тот тут же начинал улыбаться и охотно отвечал. При этом вид у него был такой, словно мы до этого всю дорогу разговаривали. Первое время я с любопытством наблюдал за людьми, поражаясь этому, но потом постепенно привык.

– В этот раз сам, – сказал Арагур на следующий день.

Я кивнул, воплотил нечто вроде толстого коврика и сел на него, скрещивая ноги. Положив руки на них, сосредоточенно посмотрел на качающийся от слабого ветра куст травы. Так, вспоминаем вчерашние ощущения.

Поначалу ничего не выходило, но в какой-то момент я ощутил что-то вроде легкого щелчка. После него мир мгновенно окрасился яркими цветами, а во мне всколыхнулось уже знакомое раздражение.

– Отлично, а теперь осмотрись, – потребовал Арагур.

Я смотрел только строго перед собой, стараясь толком не шевелиться. Для этого было несколько причин. Я опасался, что зрение от любого движения выключится. А еще я боялся того, что стоит мне двинуться, как раздражение выплеснется из меня.

Так что очень медленно повертел головой, осматриваясь. Посмотреть было на что. Вокруг клубился целый океан энергии разных цветов. От травы, кустарников, деревьев исходил зеленый туман, от земли поднимался зеленовато-коричневый, а с неба буквально лилось что-то яркое, золотисто-белое. Все это переплеталось, медленно колыхалось, ощущалось живым и невозможно объемным.

Оглядев себя, я замер.

– Это твоя аура, – произнес Арагур.

Размер ее впечатлял, как и концентрация. Если ауры (или что там у них?) тех же деревьев напоминали туман, то я словно сидел в громадной капле воды изумрудного цвета. Впрочем, кое-где просматривались и другие цвета.

– Ничего себе, почему такая концентрация?

– Все очень просто. Во-первых, ты разумное создание. Во-вторых, магически одаренный. К тому же ты прихватил из прошлого мира кусок магии, сплетенный с особым камнем. Все это тесно переплелось с твоей душой. В итоге получилось то, что получилось.

Подняв руку, понаблюдал, как энергия слегка колыхнулась. Медленно встав, подошел к ближайшему дереву и осторожно прикоснулся к нему, отслеживая то, как поведет себя моя аура. Так вот, она спокойно прошла сквозь дерево. За всем этим забыл о раздражении, правда, стоило только о нем подумать, как меня едва не скрутило.

– Выключай, – потребовал Арагур.

Я тут же зажмурился, мысленно выключая магическое зрение. Раздражение мгновенно исчезло, заставив меня облегченно выдохнуть.

– Да уж, – пробормотал я, оглядываясь. Коврика, на котором я сидел, больше не было. Неудивительно, ведь тот был воплощен из вещества. Стоило мне встать, как он вернулся ко мне, потеряв свою форму. – И сколько потребуется времени, чтобы привыкнуть к чему-то подобному?

– Все зависит от человека, – не стал меня обнадеживать Арагур.

– Понятно, – сказал я глухо, кивнув.

После того, как у меня получилось переключиться с одного зрения на другое самостоятельно, я проделывал это в любое свободное время. А это значит, что тренироваться я мог хоть целыми сутками, что я и делал.

Однажды я заметил кое-что интересное.

Все произошло дня через три после того, как я смог сам переключиться на магозрение. Днем прошел сильный дождь и земля стала мокрой. Спать на ней не хотелось, поэтому я забрался на дерево. Нашел толстую ветку и забрался на нее, устроившись удобнее, надеясь, что на нем нет черных муравьев.

Через час на лес опустилась темная, как смола, ночь. Без магического зрения увидеть что-либо было крайне затруднительно. Посередине поляны горел костер, около которого сидели дежурившие воины. Остальные разбрелись по спальным местам. Ветер полностью стих, зато активировались ночные животные. Вокруг то и дело жужжали какие-то насекомые. Вдали ухала ночная птица, а еще дальше слышалось не слишком воодушевляющее рычание и завывание.

Вдохнув прохладный воздух, подумал, что сейчас вполне могу обойтись и без этого. Без дыхания. К чему душе воздух? Теперь мне не нужны ни пища, ни сон. Даже не знаю, плюс все это или минус. С одной стороны, хорошо, меньше денег придется тратить, да и времени свободного теперь полно. С другой стороны, еда, сон, дыхание – все это неотъемлемые части жизни любого нормального человека. Впрочем, нормальным меня теперь совершенно точно не назовешь, как и человеком.

Перейдя на магозрение, с некоторым интересом поглядел по сторонам. Днем с неба обычно лилась золотисто-белая энергия. Ночью этого не было. Насыщенность зеленого цвета слегка поубавилась. А еще я заметил нечто, чего днем однозначно не видел. Все вокруг пронизывали светло-фиолетовые тончайшие паутинки. Это придавало ночному миру немного необычный вид.

Паутина не была похожа на хорошо знакомые мне нити. А еще интересным было то, что паутина пронизывала не только энергию, но и вполне материальные объекты: деревья, траву, кусты, камни и прочее. Но при этом мою ауру большинство нитей словно обтекало, лишь несколько из них проникали внутрь. Никакой опасности нити, на первый взгляд, не представляли, но я все равно поглядел на них косо. Как бы неприятностей от них не было.

Золотисто-белый свет – это энергия местной звезды. Зеленый, и так понятно, от растений и деревьев. Зеленовато-коричневый цвет энергии – от земли. Светло-фиолетовая паутина… Хм, нейтральная магия этого мира? Вполне возможно.

Всё-таки я привык к тому, что магия предстает для меня в виде нитей. Сейчас же столкнулся с тем, что совершенно не представляю, как можно управлять чем-то вроде тумана. Вот как на него можно воздействовать? С помощью чего? Нити воспринимались мною как что-то вроде дополнительных рук. В данный момент я ощущал себя, как человек, лишенный чего-то важного. Вроде вот она энергия, бери да пользуйся, а как? Чем?

Помаявшись немного, оставил пока тему своего взаимодействия с энергией этого мира и обратил внимание на ауру. Может быть, ответ в ней? Поглядев на нее, снова невольно подивился густоте. Мне и в самом деле казалось, что я нахожусь в коконе, заполненном водой. При этом никакого водного сопротивления при движении не было. Ну, это неудивительно. Конечно, попробовал как-нибудь повлиять на нее, но ничего не вышло.

– Не все сразу, – притормозил меня Арагур. – Ты прав, воздействовать на магию этого мира можно с помощью ауры, но до этого момента еще далеко.

– Почему? – тут же спросил я, осматриваясь и пытаясь понять, как с помощью чего-то подобного можно управлять энергией.

– Потому что для начала ты должен хорошо изучить возможности своей ауры, потом научиться изменять ее по собственному желанию. И только тогда ты сможешь делать многое из того, к чему привык.

– И как я ее должен ощущать? – поинтересовался я, прислушиваясь к себе. Честно говоря, ауру я только видел, но и только. Просто воздух вокруг, ничего более.

– Сначала изучение, – терпеливо повторил Арагур. – Без этого никак.

– То есть я должен ее просто рассматривать? – задал новый вопрос, устремляя взгляд на собственную ауру.

– Верно. Просто смотри. Пытайся разобрать ее на составляющие. Пойми, из чего именно она состоит.

– Все ясно, – я кивнул и замолчал, сосредотачиваясь на своей густой ауре.

Поначалу она касалась мне просто неким сгустком разного цвета. Интересно, почему цвета не смешиваются? А если смешаются, что будет? Что-то мне подсказывало, что ничего хорошего точно.

На третью ночь наблюдения я заметил, что моя аура словно состоит из многочисленных соединенных между собой кристаллических решеток. Заметить их удалось только тогда, когда я больше трех часов не отрываясь и не моргая (это было сложно, но как оказалось, моим новым глазам моргать, в принципе, тоже не особо требовалось, я просто делал это по привычке) смотрел в одну точку. Поначалу перед глазами все расплывалось, а потом стало таким четким, что я едва не потерял концентрацию.

Я хотел хоть как-нибудь воздействовать на ауру, но ничего у меня не получалось. Арагур каждый раз говорил, что еще рано. Я вспоминал, сколько мне потребовалось времени, чтобы в прошлый раз научиться управлять своими нитями, и понимал, что он прав. Я слишком спешу.

Мы уже добрались до столицы, а подвижек в изучении ауры больше никаких не было. Я видел цвета, видел многочисленные решетки, даже замечал, что у них разные цвета, но и только. Арагур уверял меня, что даже это – много. Я же скептически хмыкал, но не спорил.

Андор находился на открытой местности. Обычный средневековый город, ничем особо не примечательный. Стена, узкие немощеные улицы, каменные дома, замок в центре. Все как обычно. Люди одеты довольно серо, привлекательных лиц мало. Недалеко от Андора протекала река. На ней можно было увидеть несколько лодок с парусами, которые тут все называют кораблями. Не знаю, кто вообще осмеливается на чем-то подобном выходить в море. На таком далеко уходить точно не стоит.

Орбан распрощался со мной на входе, предупредив, что через неделю мне нужно будет присутствовать на пиру короля. Я покивал, давая понять, что все понял и обязательно буду, а сам направил лошадь в глубь города.

«Пир?»

«Как-то ведь тебе надо попасть в замок? В принципе, ты и просто так всегда можешь прийти, но я подумал, что во время пира будет проще пройти, куда нам надо. Все остальные в это время будут немного заняты».

«Ладно, – я сдержал себя, чтобы не пожать плечами. – Куда сейчас? В дом Дивэ?»

«Если хочешь, можешь заселиться в гостиницу, но тебя не поймут».

Я чуть кивнул, оглядываясь по сторонам. Меня явно тут все знали. Когда я подъезжал ближе, то люди отходили к домам и кланялись. Было немного странно. Я как-то привык получать уважение исключительно за свои заслуги, а здесь я внезапно ощутил себя самозванцем. Чуть нахмурившись, выбросил глупости из головы. Какая разница, собственно? Вряд ли я задержусь здесь надолго. Через неделю заберу новый лист Арагуровой книги и отправлюсь дальше.

Следуя указаниям Арагура, я вскоре отыскал дом. Он был, как и все прочие в Андоре, каменным. После пожара строить из дерева здесь запрещено. Чтобы попасть внутрь, необходимо было обойти дом. Со стороны улицы входа не наблюдалось, только окна на втором этаже. Протиснувшись между домами, я огляделся. Как я понял, сзади домов были расположены небольшие частные дворы, в которых можно было увидеть небольшие строения. Скорее всего, сараи. Дворы огораживались высокими заборами, за которые нельзя было просто так заглянуть.

Найдя дверь, я спокойно толкнул ее, а она взяла и открылась. Войдя осторожно внутрь, завел во двор и лошадь, ведя ее под узды.

– Здесь кто-нибудь есть? – спросил больше у Арагура, но неожиданно получил ответ от человека.

– Господин вернулся? – проскрежетал какой-то старик, стоящий на крыльце. Он зачем-то держал над головой канделябр с зажженными свечами. При этом он слегка щурился, словно пытался разглядеть что-то в темноте. Вот только на дворе стоял день.

– Вернулся, – ответил я, подходя к крыльцу ближе. Неужели слепой? Зачем тогда свечи?

– Это хорошо, – опустив канделябр чуть ниже, старик посмотрел на меня. И его взгляд совершенно точно не выглядел слепым. – Скоро обед будет готов.

– Для начала я хотел бы помыться, – сказал я, а потом поглядел на лошадь. – Пристроить бы куда-нибудь.

– Хорошо, – старик медленно, одну за другой, задул свечи и поставил канделябр на крыльцо. Разогнувшись, он забрал у меня узды. – Ступайте в дом, господин. Ваша комната готова. Отдохните, а я пока лошадь пристрою и после позабочусь о горячей воде.

Я не стал спорить, хотя поначалу хотел сам отвести лошадь куда нужно, но потом подумал немного и вошел в дом. Особняк не был большим, поэтому я достаточно быстро осмотрел его. Особого богатства не заметил, да и сильно не присматривался. Несмотря на то что Арагур сделал меня официальным владельцем всего этого, я всё равно ощущал себя чужаком. Впрочем, я не сильно расстраивался, подумав, что собственная жилплощадь вполне может понадобиться в будущем, если я всё-таки надумаю остепениться и жить спокойно.

А что? Все вполне неплохо. Дом есть, имя есть, история рода есть, знакомства тоже. А то, что земли нет, так недолго и заработать.

Отыскав комнату, которую вполне можно было назвать господской, я улегся на кровать и закинул руки за голову.

Итак, пир через неделю. Что делать до этого времени?

– Тренироваться, – посоветовал Арагур, и я полностью с ним согласился.

Да, в дороге на меня почти никто толком не обращал внимания, но всё равно приходилось ехать. Передвижение всё равно отнимало часть концентрации и мешало. Зато теперь у меня будет целая неделя свободного времени, сто шестьдесят восемь часов, которые я могу провести тренируясь, не прерывая процесс.

– Плохая идея, – тут же отреагировал Арагур. – Хотя бы раз, но нужно будет «поспать».

– Ладно, – отозвался я нехотя, рывком поднимаясь. Выйдя из комнаты, спустился вниз. Там перед лестницей пыхтел старик, пытающийся затащить на второй этаж большую лохань. – Давай сюда, – сказал, перехватывая у него тяжесть. Хотя лохань была скорее неудобной, чем тяжелой.

– Но, господин… – задребезжал старик.

«Как его зовут хоть?» – задал я мысленный вопрос Арагуру.

«Мартон», – так же мысленно ответил Арагур.

– Перестань, Мартон, – остановил я старика, собирающегося отобрать лоханку у меня обратно. – Спину надорвешь, кто потом за домом будет смотреть? Или хочешь, чтобы я нового слугу нанял?

Мартон поджал недовольно губы и сверкнул глазами.

– Вот еще, – заворчал он недовольно. – Наймете какого-нибудь бездельника, и что делать будете? Вон соседская кухарка вечно жалуется, что Денес-разгильдяй вечно где-то пропадает. Где-то, – фыркнул Мартон. – Будто она не знает, где именно он пропадает. Напивается у Игнака-трактирщика и дел никаких не делает. Двор весь зарос, комнаты пылью покрылись, конюшня не чищена, дыра в заборе уже вторую неделю не латана, а хозяева будто не замечают. Вам такой слуга требуется? – спросил он у меня, глядя слегка обиженно.

– Нет, что ты, – хмыкнул я. – Лучше тебя я вряд ли отыщу.

Хотел еще спросить, зачем он встречал меня с зажженными свечами, но не стал, подумав, что задам этот вопрос Арагуру. Впрочем, его и задавать не потребовалось, тот и сам с готовностью ответил.

«Когда человек возвращается после долгой дороги домой, то его принято встречать зажженными свечами. Свеча – символ обратного пути. Она выступает чем-то вроде маяка, на свет которого и должен идти путник. Люди как бы говорят: Я жег свечи, надеясь, что ты вернешься домой, ориентируясь на их свет. Обычно жгут от одной до пяти свечей. Чем больше их, тем сильнее желание ждущего, чтобы близкий человек вернулся. Сейчас уже никто и не помнит об этой традиции».

После этого объяснения я глянул на Мартона. Не дождался он своего господина. Вместо него пришел я. Даже слегка неловко.

– Идем, – сказал, поднимаясь по лестнице. – Вода-то нагрелась?

– Почти, – прокряхтел Мартон, а потом остановился. – И чего я с вами, господин, иду? Сейчас я воду принесу.

Вместо ответа я просто кивнул.

«Здесь кроме Мартона есть еще слуги?» – поинтересовался у Арагура, пристраивая лохань так, чтобы было удобнее. Сразу после этого устремился снова вниз. Таскать воду тоже нелегко.

«Нет. Кухарка приходящая, а остальные слуги не дождались, нанявшись в другие дома».

– Мартон, давай сюда, – я непреклонно забрал у старика два ведра и, не слушая его причитаний, пошел наверх. – Я устал, – сказал я ему, когда понял, что тот семенит следом. – Хочу помыться и лечь спать уже.

– А как же обед? – спросил Мартон, придерживая для меня дверь.

– Потом, все потом, – сказал я, выливая воду в лохань. Двух ведер явно было маловато. Потрогал. Вода была довольно горячей, а значит, можно добавить пару ведер холодной.

В принципе, мыться мне как бы и не требовалось, точно так же как и стирать одежду, но поваляться в теплой воде немного хотелось.

После того, как ванна была готова, я вытолкал Мартона в коридор, а сам мгновенно «снял» одежду. На самом деле она сама испарилась. Выглядело это довольно странно.

Забравшись в лохань, поморщился от невозможности выпрямить ноги. Лежать и ни о чем не думать было просто великолепно. Иногда нужно отдыхать. Пусть моему новому телу и не требуется полноценный отдых, но морально я всё-таки иногда устаю.

Когда вода начала остывать, я выбрался и вытерся полотенцем. Полежав пять минут, «оделся», а потом помог Мартону вытащить воду. Тот ворчал что-то о том, что не пристало и все в таком духе, но запретить мне помогать не мог.

– Обедать будете, господин? – спросил он снова, когда мы закончили. – Алида сегодня утку запекла, как вы любите, господин.

Вздохнув, решил, что от меня не убудет, если я поем. Куда девается еда, я до сих пор понять не мог, но предполагал, что она может перерабатываться в энергию без остатков. К тому же я по-прежнему ощущал вкус еды, так что ел с удовольствием, хотя и без аппетита.

Закончив, отодвинулся от стола и встал.

– Я буду у себя. Лягу пораньше. Устал с дороги, – предупредил я Мартона, направляясь наверх.

Тот покивал, зачем-то проводил меня до лестницы, а потом пошел обратно в небольшую столовую, шаркая при этом ногами.

– Попробуй развернуть свою ауру, – посоветовал Арагур полчаса спустя, когда у меня получилось рассмотреть решетку так близко, как это только возможно.

– Развернуть? – спросил я, теряя концентрацию. – Как это?

– Силой воли и желания увеличь расстояние между нитями решетки, – дал еще один совет Арагур.

Как оказалось, легко сказать, да трудно сделать. Вообще, в этом мире все связанное с магией давалось мне сложно. В прошлом мне тоже все давалось нелегко, но там все было как-то иначе. Как бы объяснить? Думаю, сравнение с ребенком, который учится ходить, будет в самый раз. В той жизни я знал, понимал, был уверен, что я смогу ходить (сделать что-либо с помощью магии). Это было трудно, я мог все время падать, терпеть неудачи, биться над задачей долгими часами, но в итоге у меня все-таки получалось. Здесь моей задачей было не научиться ходить, а, например, летать. Все во мне противилось этой мысли, ведь человек не умеет летать. Как сделать то, к чему твой организм не предрасположен? Вот и я о том же.

Мне приходилось словно убеждать себя, что всё это глупости и летать я могу, нужно просто поверить в это так же, как я верю в возможность ходьбы. Точно такое же ощущение у меня было, когда я впервые увидел свои нити, выходящие из ладоней, и попытался управлять ими. Они тогда даже не подумали шевелиться. Вот и сейчас было нечто похожее. Я понимал, что возможность развернуть ауру есть, в ином случае Арагур не стал бы ничего говорить, но как это сделать, не знал.

Для того, чтобы понять, что я ощущал, достаточно попытаться сдвинуть с места без помощи рук какой-нибудь предмет. Можно смотреть на него часами, приказывать, кричать на него, умолять, таращиться, не моргая, но пока не протянешь руку и не подвинешь его физически, толку не будет никакого. Вот и у меня так.

Арагур тоже не мог с точностью объяснить, говоря, что это весьма своеобразное ощущение. Почувствовав раз, я больше никогда его не забуду, но первый раз я должен сделать сам, иначе ничего не выйдет.

Из-за того, что мне не требовалось прерываться на то, чтобы поесть или поспать, дни слились в один бесконечный поток, разделяемый лишь короткими передышками, которые я проводил в медитации.

К неудачам я давно привык, отлично зная, что с первого раза редко когда что-то получается. Но эта задача оказалась поистине сложной. Я пробовал снова и снова, часами сидел неподвижно и только через сто сорок пять часов я смог увеличить расстояние между нитями своей ауры. Достижение было минимальным, но мне этого хватило, чтобы ухватиться за него и рвануть со всей силы.

– Тише! – практически закричал Арагур, но я уже почти потерял контроль – аура стремительно разворачивалась.

Вдохнув и выдохнув, медленно начал притормаживать ее. Вернее попытался. Внезапно меня накрыл грохочущий шум. Я улавливал голоса людей, смех, крики. Поток различных противоречивых эмоций едва не свел меня с ума. Я торопливо попытался вернуть все, как было, но с каждой секундой все больше понимал – не получится.

Когда я уже отчаялся, то ощутил странное натяжение во всем теле. Сконцентрировавшись, пытаясь при этом не обращать внимания на разрывающий меня шум, понял, что спонтанное развертывание ауры остановилось.

– Сворачивай постепенно, – сказал Арагур, и отчего-то его голос будто перекрыл весь остальной шум.

Спорить я не стал, да и мне было до такой степени хреново, что я об этом даже не подумал. На что похоже сворачивание? На то, словно мне руки и ноги привязали веревкой, а с той стороны лошади. Ты тянешь, а животные сопротивляются, тянут на себя.

Шум мешал, сбивая концентрацию. Если бы у меня было обычное тело, то я давно бы взмок, впрочем, без тела легче совсем не становилось.

Когда я закончил, то без сил повалился на кровать, стараясь даже не шевелиться лишний раз. Мне до сих пор не верилось, что в моей голове царит блаженная тишина. Это было так замечательно, что я решил: на сегодня хватит.

– Что это было только что? – спросил хрипло, переворачиваясь на спину и раскидывая руки в разные стороны. Перед глазами до сих пор мельтешили черные пятна, а голова слегка гудела, будто на меня надели громадный колокол и как следует долбанули по нему. Кажется, я даже ощущал легкую вибрацию во всем теле.

– Первое развертывание всегда бывает именно таким, – ответил Арагур. – Легче было бы развернуть ауру где-нибудь подальше от разумных существ.

– Тогда почему ты не предупредил об этом заранее? – возмутился я, закрывая глаза и стараясь дышать медленно – может, хоть это уймет противную дрожь.

– Я сказал – легче. Но это не значит, лучше, – мгновенно отозвался Арагур, при этом в его голосе звучало легкое недовольство. – Ты ведь хочешь научиться считывать мысли и эмоции людей?

На этом вопросе я поморщился, вспомнив какофонию в своей голове, которая не так давно едва не раздавила меня. Это совсем не походило на то, будто я стоял посреди гомонящей толпы. Казалось, это толпа забралась ко мне в голову и принялась орать на все лады, фонтанируя при этом различными, порой противоречивыми эмоциями.

– Хочу, – ответил я, вздохнув.

В прошлом мире мне тоже приходилось укрощать этот свой дар. Особенно, когда он начал без моего вмешательства сам по себе усиливаться. Помню, как пришлось поспешно воздвигать стену вокруг себя, отгораживая от своей головы всех остальных. Как потом пришлось за это поплатиться. И как позже учился время от времени приоткрываться и мониторить местность поблизости.

Один раз научился, научусь и повторно.

– Для того, чтобы твое хотение стало реальностью, нужны крайние меры. Такая встряска обязательна. Теперь ты знаешь, что именно тебя ждет, и будешь относиться к развертыванию с осторожностью. К тому же повторное развертывание будет намного легче. Да и контролировать ауру тебе будет гораздо легче. Ты можешь попробовать прямо сейчас.

– Я не планировал…

– Не спорь, – строго сказал Арагур. – Нужно закрепить пройденное, иначе у тебя появится страх перед развертыванием. А этого допустить мы никак не можем. Давай.

Я медленно поднялся на ноги, а потом, чуть подумав, сел на пол в позу лотоса. Не то чтобы была какая-то разница, но так, мне показалось, будет удобнее. Прикрыв глаза, глубоко вздохнул пару раз, положил руки на колени и сосредоточился на своей ауре.

Стоило мне это сделать, как я ощутил не просто дрожь, а самое натуральное гудение. Распахнув глаза, с удивлением оглядел себя. Аура едва уловимо колыхалась, словно потревоженная водная гладь.

– Это нормально, – успокоил меня Арагур. – Так всегда бывает в самый первый раз. После физических тренировок тело тоже не остается полностью спокойным. После того, как аура привыкнет к постоянным свертываниям и развертываниям, то будет реагировать не так бурно. Максимум ты будешь ощущать легкую дрожь первые пару секунд, и только. А теперь приступай. Медленно и осторожно. Представь, что раскатываешь тугой рулон от себя во все стороны.

Я и представил, хоть это и оказалось не так просто. Аура первые пару минут сопротивлялась, но потом всё-таки поддалась. Ощущения были не самые приятные, если уж совсем честно. Не больно, нет, но всё равно хотелось передернуть плечами, сморщиться и прекратить.

Каждую минуту мне казалось, что все, это предел, но к моему удивлению, аура расширялась всё сильнее и сильнее. Поначалу я немного забеспокоился, притормозив, но потом всё-таки продолжил, наблюдая за происходящим более внимательно.

Когда моя аура прикоснулась к чему-то живому и разумному, я ощутил легкое сопротивление.

– Продолжай, – не дал мне остановиться Арагур. – Это Мартон.

В тот же момент мне в голову хлынул поток, представляющий собой смесь из различных, быстро меняющихся картинок, эмоций и слов. Разобрать что-то во всем этом мне показалось невозможным.

– Остановись пока здесь, – попросил Арагур. – Сейчас будем учиться разбираться в той каше, что люди называются своим мыслительным процессом.

Я попытался остановить разворачивание ауры. Получилось не слишком хорошо. Она дернулась, стремясь свернуться обратно, но я силой воли заставил ее замереть. Еще минут пять она колебалась взад и вперед, словно не зная, что ей сделать, а потом все-таки послушно замерла, время от времени слегка подрагивая, как потревоженная в миске вода.

– Для начала сосредоточься на том, что видишь и слышишь, – тихо сказал Арагур. – Сконцентрируй всё свое внимание на образах, которые видишь. Понимаю, они слишком быстро мелькают, но приглядись, многие из них постоянно повторяются.

Я, как и сказал Арагур, попытался сконцентрировать свое внимание на том, что происходило в голове Мартона. Что-то рассмотреть в быстро сменяющихся картинках оказалось крайне сложно. Я не представлял, что человек может думать столь быстро. Разве такое возможно?

– Он не думает быстро, – снова заговорил Арагур, а я прислушался. – Это обычная работа мозга. Когда ты смотришь на что-то, то кроме этого предмета невольно видишь и все находящееся рядом. Ты вроде не думаешь об этом, но картинка в голову всё-таки поступает. Например, Мартон кормит лошадь. При этом его мозг отмечает еще множество дополнительных моментов, таких, как солома на полу, небольшая дыра в полу, значит, завелась мышь, проржавевшие петли на двери в конюшню, хлипкость ведра, паутина в углу, торчащий из стены гвоздь и многое, многое другое. Сверни ауру, только медленно.

Я тут же сделал, что попросил Арагур. Закончив, поморщился и выдохнул.

– Отлично. А теперь посмотри на кровать. – Я хотел спросить, зачем это, но потом просто повернулся в сторону названной мебели и глянул на нее. – Останови взгляд на чем-нибудь одном. Например, на подушке. Отлично. Тебе кажется, что ты видишь только подушку, но на самом деле твои глаза замечают и слегка отвернутый край покрывала, и его цвет, и стену, и тумбочку рядом с кроватью, и дверь, и окно, и шторы и еще тысячи мелочей. Мозг все это обрабатывает, именно поэтому ты видишь столько быстро сменяющихся картинок, ведь Мартон не стоит, замерев в одном положении, смотря только в одно место. Он двигается, а значит, картинка перед его глазами постоянно меняется. Он не думает обо всем, что видит в прямом смысле слова, но в голове это все равно отпечатывается.

– И как же отличить простую картинку того, что он видит перед собой, от его мыслей? – спросил, понимая, что Арагур прав: смотря только на подушку, я замечаю и многое другое, просто в любое другое время не обращаю на это столь пристального внимания.

– Очень просто, – Арагур хмыкнул. – Разворачивай. – Я послушался, снова медленно развернув ауру – в этот раз даже не поморщился. Остановился только тогда, когда достиг Мартона. – Отлично, а теперь закрой глаза и сосредоточься. Смотри, то, о чем он думает, немного отличается по насыщенности цветов, но при этом контуры всего более размыты. Ориентируйся на самые яркие пятна.

Я напрягся, пытаясь отследить в этой вакханалии цветов и образов то, что было самым ярким. Арагур замолчал, не мешая мне. Когда я смог определить то, что мне надо, то попытался ухватиться за это мыслью, но картинка моментально сменилась, заставив меня следить дальше.

Что-то получаться у меня начало только после нескольких часов непрерывных попыток. Если бы у меня была самая обычная голова, она обязательно начала болеть, а так я ощутил только нечто отдаленно напоминающее усталость.

– Прекращай, – посоветовал Арагур. – Мартон ложится спать. Тебе тоже надо отдохнуть. Завтра продолжим.

Как и сказал Арагур, мы продолжили на следующий день. В этот раз у меня получалось намного лучше. Вскоре я уже мог с лету определить, мысль это или визуальный образ. После этого я начал разбираться со словами. Да, люди очень часто думают так, словно говорят сами с собой. Картинки можно увидеть в большинстве своем тогда, когда они вспоминают о чем-то. Иногда все это еще и перемешано.

В общем, в прошлом мире все было как-то намного легче.

– С одной стороны, аура и магия – совершенно разные вещи. А с другой стороны, и то и другое – энергия. Если бы твои нити остались с тобой, то ты всё равно не смог бы управлять энергией этого мира. Она менее плотная, больше похожая на туман. На ауру. Именно поэтому я начал твое обучение с этого. Твоя магия в прошлом мире становилась чем-то вроде посредника, отфильтровывая то, что тебе не нужно, и передавая только необходимую информацию. А в этом мире тебе приходится работать напрямую.

– То есть иного способа нет? – спросил я уже более уверенно считывая то, о чем думал сейчас Мартон, при этом успешно разговаривая с Арагуром. Совершать два действия одновременно было сложно, но я пока справлялся. Хотя от напряжения уже семь потов сошло.

– Верно, – Арагур мысленно кивнул. Не знаю, как это возможно, но я словно увидел, как он кивает. – Как-либо воздействовать на энергию этого мира ты можешь только с помощью своей ауры. Именно поэтому ты должен научиться контролировать ее так, словно она продолжение твоего тела. В прошлом мире инструментом, которым ты пользовался, были нити, в этом – аура.

– Все ясно.

– Раз ясно, то давай разворачивай дальше. С одним разумным у тебя уже получается более-менее справляться. Будем увеличивать количество поступающей информации.

Вместо того, чтобы воспротивиться, я поджал губы и начал медленно разворачивать ауру дальше. Вскоре в ее сеть попал еще один человек, потом еще и еще. Разобраться в том, о чем думают сразу несколько человек, было просто нереально сложно, но ничего иного мне не оставалось. Так что я, сцепив зубы, пробовал раз за разом, не отвлекаясь на неудачи. Некогда было.

Глава 7

Посторонившись, пропустил мимо себя целую свору гончих собак. Создавалось полное впечатление, что замок принадлежит именно собакам, а не людям. В замке этих зверей оказалось больше, чем я ожидал увидеть. Люди уступали им дорогу, не решаясь хоть как-то задеть – всё-таки псы принадлежали королю, большому любителю псовой охоты. На пиру они нагло лезли под руку всем, кому хотели, едва не вырывая еду изо рта. И не дай бог, ты захочешь оттолкнуть пса, тот начинал угрожающе порыкивать и показывать внушительные клыки. Есть, когда из твоей тарелки в любой момент может полакомиться пес, запрыгнув перед этим на стол, я не собирался, поэтому просто сидел, делая вид, что пью вино. А сам рассматривал собравшихся людей.

Подобные мероприятия я не любил никогда. Когда бывал в замке Райнера, всегда старался отказаться от посещения балов, пиров и прочих увеселительных мероприятий. Не всегда получалось, но все-таки.

И да, местное высшее общество не отличалось какими-то особенными манерами. Все, кроме каш и супов ели руками, вытирая после руки прямо об одежду. Громко разговаривали и смеялись, хватали служанок за мягкие места, стараясь усадить себе на колени. Женщины сидели отдельно и вели себя гораздо лучше.

Когда мужчины выпили достаточно и уже начали слегка повышать голос, король махнул кому-то рукой, и в зал вошли музыканты. Женщины сразу же оживились, хотя до этого старались сидеть как можно тише. Столы в центре потеснили. Музыканты устроились около одной из стен и заиграли. Что могу сказать? Для этого времени вполне нормально.

Танцевать я точно не собирался, поэтому, как только в центре собралась толпа, выскользнул из зала и осмотрелся. С одной стороны коридора дрались два пса, а несколько слуг пытались их разнять. Судя по крикам, слугам тоже доставалась своя порция укусов.

Покачав головой, повернул в другую сторону. Дойдя до конца коридора, спустился немного вниз.

«Куда дальше?» – спросил у Арагура, бросая взгляд на гобелен, на котором была изображена какая-то эпичная битва некоего рыцаря с громадным трехголовым зверем, напоминающим мне Горыныча.

«Спускайся еще. Нет, это художественный вымысел. Ничего подобного в этом мире никогда не существовало», – ответил Арагур на мой заданный и незаданный вопрос.

Узкая лестница, сделанная из не слишком тщательно обработанного камня, спускалась все ниже и ниже. Вскоре сзади остались все коридоры, в которых были окна.

Проходя мимо горящего факела, захватил его с собой, мало ли там дальше света не будет.

В самом низу наткнулся на еще одну парочку собак. Заметив меня, они сразу же оскалились, угрожающе наступая, а потом резко остановились, как-то тонко взвизгнули и умчались в темноту коридора.

– Мы на месте? – спросил я, освещая факелом стены и пытаясь понять, куда ведет этот узкий коридор.

– Не совсем, – отозвался мгновенно Арагур. – Нужно еще пройти.

Пожав плечами, пошел дальше. Узкий коридор вскоре немного расширился, а еще через некоторое время я увидел по бокам деревянные двери с навешанными на них громадными замками.

Здесь на стенах тоже висели факелы, но свой я из рук не выпустил. Проходя мимо какого-то человека, я послал безмолвный вопрос Арагуру.

«Стражник. Спит», – пояснил он.

– Что тут? – поинтересовался тихо, переступая через ноги заснувшего стражника.

«Замковая тюрьма».

Проходя мимо одной из приоткрытых дверей, услышал доносящийся с той стороны тихий скулеж. Кажется, я догадываюсь, куда именно спрятались псы и кто именно их так напугал. В свою способность насылать ужас на животных одним своим видом я не верил, значит, Арагур постарался.

«Слева дверь, заходи в нее».

Я тут же остановился и повернулся. Дверь была, она даже оказалась незапертой. Потянув ее на себя, поморщился от протяжного скрипа. Выставив факел перед собой, успел увидеть, как вспыхнула паутина. Кажется, эту дверь давно никто не трогал.

Шагнув внутрь, быстро огляделся. Неожиданно понял, что дышать здесь намного легче, чем в коридоре. Казалось, там все пропитано каким-то тошнотворным смрадом немытых тел и нечистот. А здесь вполне можно было дышать. Конечно, никаких окон я не заметил. Да и на полу нашелся только дырявый, тонкий матрац, больше напоминающий затвердевший кусок чего-то непонятного. В противоположном углу отыскалась небольшая дыра. Ее предназначение было понятным. Напротив двери на стене висели цепи, заканчивающиеся заржавевшими кандалами.

«Что дальше?» – спросил, когда огляделся.

Ничего примечательного здесь я не увидел, вполне себе обычная, заброшенная средневековая тюремная камера.

«Подойди к стене напротив двери. – Я шагнул к стене, освещая ее факелом. – Отлично, а теперь что есть силы нажми на пятый камень сверху. Ближе к правой стороне».

Я приподнял факел и принялся выискивать нужный камень. Хорошо, что потолки в камере не были слишком высокими, иначе пришлось бы либо прыгать, либо искать, на что встать. Впрочем, я постоянно забываю, что могу менять свое тело. Я вполне мог просто увеличить свой рост. Что может быть проще?

«Это?» – спросил, указывая факелом на нужный камень. Огонь тут же сожрал всю паутину вокруг него.

«Да, этот».

Я с готовностью его нажал, прислушиваясь. Если надо толкнуть какой-то камень, значит, где-то здесь есть механизм, а они обычно шумят. Все оказалось именно так. Почти сразу снизу что-то защелкало, а потом послышался звук, напоминающий трение одного камня о другой.

Убрав руку, осторожно повернулся, опуская взгляд вниз. Как я и думал, часть пола слегка просела, а потом отъехала в сторону, открывая вид на черную дыру. Посветив себе, понял, что вниз ведет довольно крутая каменная лестница. По ней вряд ли можно спуститься, не помогая себе при этом руками.

Оттуда пахнуло прохладой и сыростью. Запах не слишком мне понравился, но я всё равно полез в дыру. До конца лестницы я добирался минут пять. И не потому что она такая длинная, просто спускаться по ней оказалось сложнее, чем казалось.

Оказавшись внизу, огляделся. Еще один коридор. Только в этот раз стены не выглядят естественными.

– И почему уже вторая твоя страница находится под землей? – спросил я, шагая вперед. – У тебя какая-то нездоровая тяга к подземельям.

– Почему это моя тяга нездоровая? – возмутился Арагур. – Просто мне нравятся подземелья. Они мне как дом родной.

– Да уж, – я проследил за капающей с потолка кое-где водой и поморщился. – Отличный дом, ничего не скажешь. Надеюсь, здесь не будет никаких живых скелетов или чего-то в этом роде?

– Нет, – не слишком уверенно сказал Арагур. – Но ты все равно поглядывай по сторонам.

Я кивнул и пошел дальше молча. Вскоре коридор мне преградило нечто странное, похожее на торчащие из камня черные, покрытые какой-то блестящей слизью корни.

– Что это за ерунда? – задал я вопрос, не спеша протискиваться между корней.

– Вообще, это крайне полезное растение, – голос Арагура звучал задумчиво. – Я не думал, что они так разрастутся.

– И чем же оно полезно? Ты же не хочешь сказать, что мне надо лезть туда?

– А в чем проблема? Ты спокойно можешь пройти сквозь все это и даже не запачкаться при этом.

– А факел? Или там тоже есть какие-нибудь светящиеся кораллы?

– Не думаю. Но даже если и так, все равно не вижу ничего страшного. Сними с себя все вещество, оставь только на руке. Просто следи тщательней, в каком месте протащить факел.

Вздохнув, последовал совету. Проходить через корни получалось, вот только приятного в этом все равно было мало. Мне казалось, что слизь налипает на меня, и все время хотелось отряхнуться.

«Так чем полезна эта трава или что это такое?» – как оказалось, говорить без вещества на себе было весьма сложно, так что я перешел на мысленную речь до поры до времени.

– Многим. Слизь можно использовать для ранозаживляющих мазей. А сами корни, если высушить, покрошить и сварить, станут отличным кровоостанавливающим средством.

«Ты даже в этом разбираешься?»

– Я же говорил, что многое знаю. Еще бы, поживи с мое, тоже будешь знать о всякой чепухе, знание о которой, вполне возможно, никогда и не пригодится.

«Знаешь, о чем я тут недавно подумал, ты все время говоришь, что магия моего прошлого мира и магия этого мира отличаются. Не означает ли это, что, покинув этот мир (допустим) и попав в другой, мне придется снова учиться колдовать? Честно говоря, мне совершенно не хочется постоянно учиться одному и тому же, только с учетом разной энергии».

Арагур ненадолго задумался.

– Я думаю, что не все так страшно, как кажется, – начал он спустя некоторое время. Я успел пройти во время его молчания всего пару метров. И да, все вокруг было буквально затянуто черными корнями, которые даже не думали заканчиваться. – Как ты успел заметить, в большинстве своем миры всё-таки походят друг на друга. Взять хотя бы людей. Это, можно сказать, твой третий мир и во всех трех мирах люди жили. Кроме этого, похожесть на этом не заканчивается. Деревья, трава, животные, небо, земля, цвета, вода – много вещей в мирах, которые ничем особо не отличаются. Да, есть исключения, как, например, вот это растение. Или злыдни – не думаю, что в каждом мире встречаются волки такого размера.

«Волки? – хмыкнул я мысленно. – Это скорее мохнатые кабаны какие-то».

– Да, да, но смысл не в этом. Смысл в том, что миры, в принципе, между собой похожи, с небольшими отличиями. Это сейчас тебе все еще несколько сложно подстроить свои умения под новый тип магии, потом, когда ты уже немного привыкнешь, учиться станет легче. Но в любом случае, мой тебе совет: попав в новый мир, прежде, чем куда-то идти и что-то делать, постарайся найти более-менее спокойное место и исследовать свои возможности. Тебе достаточно будет понять: с помощью чего можно управлять энергией. Нити, словесные формулы, жесты, с помощью обрядов или ритуалов, сильное желание. Это главное, остальное должен понять и сам.

«Значит, вероятность того, что в новом мире мне придется снова учиться, все-таки есть», – сделал я вывод.

– Чем больше миров ты посетишь, тем больше типов магии узнаешь, тем проще тебе будет в будущем. Я не думаю, что разновидностей магии бесконечное множество. Нужно всего лишь понять систему и станет проще. К тому же управление аурой в дальнейшем сослужит тебе хорошую службу.

«Ладно. Хорошо. Не то чтобы я собрался путешествовать по мирам, но сам знаешь, всякое бывает. Сейчас ты желанный гость в мире, а завтра лишний винтик в хорошо отлаженной системе, вредоносный и мешающий».

– Никак не можешь забыть старую обиду?

«А почему это я должен ее забывать? – я фыркнул мысленно. – Можно ведь было все пояснить мне с самого начала. Не думаю, что у Разума не было такой возможности. Если бы я знал сразу, что мне ничего не светит, то и не рвал бы жилы».

Арагур тяжело вздохнул.

– Вероятно, у него были причины так поступить.

«Да, ты уже говорил мне об этом, – отмахнулся я, не желая продолжать этот разговор. – Куда дальше?»

– Чуть левее. Надо пройти еще метров пять.

«И что там будет?» – спросил, выискивая щель, через которую можно протащить факел.

– Увидишь.

Преодолев последние метры, я натолкнулся на нечто непонятное перед собой. Приблизив факел, скривился, рассматривая гору копошащихся слизней.

– Их надо стряхнуть, – дал совет Арагур.

Я и сам понимал, что слизни не образуют гору, как мне показалось изначально, просто облепили что-то. Руками стряхивать все это мне совсем не хотелось, поэтому я начал орудовать факелом. Некоторые слизняки, обжигаясь, начинали извиваться и валились вниз, других получалось просто спихнуть.

Полностью убирать слизней стал, ограничившись только самым верхом.

«И что это такое?» – спросил, рассматривая странной формы камень, который был зачем-то опоясан ржавыми железными лентами.

– Их надо снять.

Пожав плечами, я сунул факел в корни так, чтобы тот не упал и свет от него падал в нужное мне место. Потом вернул телесность обеим своим рукам и приступил к работе. Воплотив в руке ножницы по железу, попытался перерезать одну из лент. Ничего не вышло, та оказалась слишком толстой, и мне просто не хватало силы перекусить ее.

Тогда я воплотил зубило и молоток, решив просто выбить ленту вверх. Повозиться пришлось достаточно, пока первая из них соскочила с вершины, с грохотом упав на пол. Радоваться не стал, отпихнув ее чуть подальше рукой и продолжил работу.

Спустя некоторое время все пять лент были сняты.

– Постой, не убирай, – попросил Арагур, когда я уже хотел развоплотить зубило и молоток. Я замер в ожидании. – Посмотри, там посередине должна идти линия.

Я наклонился над камнем, всматриваясь в его вершину. Арагур прав – создавалось полное впечатление, что камень треснул.

Приставив зубило, я размахнулся и ударил по нему молотком. Тут же раздался треск, а в следующий момент камень раскололся надвое. Половины не упали на пол, просто чуть разошлись в стороны. Пришлось еще немного поднапрячься – одна половина рухнула на пол, повредив несколько корней, растущих слишком близко.

– В середине, – подсказал Арагур, хотя я и сам уже видел словно бы вложенную в середину камня черную пластину, на которой виднелись написанные чем-то желтым письмена. Казалось, что пластину сделали только что, а не вложили в камень черт знает сколько лет назад. Да на ней даже царапины не было ни одной.

Повредить очередной лист Арагуровой книги не хотелось, поэтому пришлось основательно потрудиться, чтобы вытащить пластину целой. Стоило ей только покинуть свое гнездо в камне, как она моментально оплела мою руку, образуя второй браслет.

Тряхнув руками, покачал головой. Надеюсь, после окончания на мне останется место без браслетов.

«Вот и все, – сказал я, забирая факел и оглядывая камень последний раз. Мало ли, вдруг что-то забыл. Хотя что я мог забыть, если все свое ношу с собой? – Куда дальше?»

– Дальше тебе нужно на пристань.

«Хочешь сказать, что я отправлюсь куда-то на корабле? – поинтересовался я, пробираясь обратно сквозь черные корни, по-прежнему покрытые отвратительной слизью. – Что этот камень делал в таком месте и почему его заковали?»

– Да, следующий лист находится довольно далеко, но в пределах Скадонии. Попасть туда проще на корабле. А камень этот… Как тебе сказать, листы моей книги нельзя уничтожить. Когда-то на этом месте жил один народ… В общем, их жрец посчитал страницу вредоносной и придумал, как ее обезвредить.

«Обезвредить? Твоя книга чем-то опасна?» – спросил я, покосившись на свое запястье.

– Для кого как, – хмыкнул Арагур. – Мои листы могут принимать разную форму.

«Похоже на мое магическое вещество, – не сказать, что я был сильно удивлен, так как видел уже несколько раз, как лист меняли форму. – Это какой-то артефакт? Гримуар, может? Книга заклинаний какая-нибудь?» – спросил, не совсем уверенный, что подобные книги называются именно так.

– Все возможно. Потом расскажу, – ответил Арагур уклончиво.

«Как знаешь», – фыркнул я, сосредоточивая все свое внимание на то, чтобы поскорее покинуть не слишком приятное помещение.

Из замка выйти удалось довольно легко. Стража хоть и поглядела на меня пристально, но останавливать не стала, все-таки я шел из замка, а не в него.

Вернувшись в дом Дивэ, решил немного передохнуть, прежде чем отправляться в новый путь.

«Поспав», я целый день упражнялся с аурой, а вечером отправился отдыхать. Перед этим, правда, пришлось отыскать хотя немного местных денег. Благо заначки у бывших владельцев дома были.

Для отдыха мною был выбран один конкретный дом. Увеселительное заведение встретило меня запахом сигарет, кислого вина, жареного мяса, пота и иными не всегда приятными, но характерными для подобного места запахами.

Выбрав себе стол подальше, я сел, принимаясь оглядываться. Подошедшей пышногрудой официантке, посмотревшей на меня крайне заинтересованно, я заказал немного мяса, хлеба и пива. Я уверен, оно тут просто обязано быть. Не ошибся.

Вокруг столиков курсировали различной свежести девушки и женщины, томно поглядывая при этом на мужчин. Кто-то соблазнялся и усаживал красоток на колени, кто-то оставался полностью равнодушным к прелестям представительниц древней профессии.

Я оглядывал одну за другой, пытаясь отыскать ту, с которой проведу ночь. Болезни я не боялся. С моим-то телом? Смешно. Но хотелось бы выбрать почище, менее потрепанную жизнью, хотя бы немного симпатичную девушку.

К моему огорчению, ни одна не вызывала во мне интереса, хотя взглянув пару раз на служанку, которая обслуживала меня, я решил, что сегодняшнюю ночь проведу с ней. Когда я недвусмысленно намекнул девушке, она мгновенно согласилась. Когда мы поднимались на второй этаж, я заметил, как из подсобного помещения вышла другая служанка, явно готовая заменить свою напарницу.

Что могу сказать? Все работает. То есть мое новое тело повело себя именно так, как должно было повести себя в подобной ситуации. Никаких сбоев или изъянов в системе функционирования обнаружено не было.

Я не представлял, как такое может быть, но что есть, то есть. После того, как все закончилось первый раз, я даже вздохнул с облегчением. Мне казалось, что отныне я буду лишен простых радостей человеческой жизни, но все оказалось вполне замечательно.

Конечно, после потери тела все было не так просто. Взять тот же секс, когда я думал о нем целенаправленно, то желание появлялось. Но если я не размышлял об этом, то тело не подавало никаких сигналов, что ему нужно. По сути, я могу годами не заниматься сексом, и уверен, не стал бы испытывать по этому поводу никаких проблем. С настоящим телом такое вряд ли бы стало возможным.

Сначала я воспринял подобное негативно, но потом расслабился. Это же замечательно. Ничто не будет отвлекать, когда нет возможности и времени. А оторваться всегда можно и потом, вот как сегодня ночью, например. Служанка оказалась весьма горячей, любительницей небольших экспериментов.

В дом Дивэ после проведенной ночи я возвращаться не стал, отправившись сразу на причал. Надо еще корабль отыскать, идущий в нужную мне сторону.

«Подойди к тому, на парусе которого нарисован желудь», – посоветовал Арагур, а я поморщился.

Вот никакой прелести в подобном путешествии нет. Все распланировано заранее, да еще и кем-то другим. Это скучно, неинтересно, неазартно и размягчает мозг. Мне не нужно беспокоиться об опасности или ждать удара в спину. Невидимый маг, запертый где-то, обо всем позаботится, все проконтролирует, забравшись в мозг людей и зазомбировав их на нужный ему результат. Ощущаю себя идиотом, которого тянут в нужную сторону, старательно убирая с дороги любые препятствия. Интересно, не пасть ли чудовища на той стороне?

«Я клялся не причинять тебе вреда», – сказал Арагур самым серьезным голосом, который я у него слышал за все это время.

«Да, я помню, но, согласись, все это выглядит крайне странно».

«Не соглашусь, – раздраженно ответил тот. – Мне надоело торчать здесь. Я хочу поскорее выбраться, а значит, сделаю что угодно, чтобы ускорить это событие. Надо залезть в голову человеку и убедить его, что ты самый желанный гость на его корабле и он всю жизнь ждал именно тебя? Я это сделаю! И меня не будет мучить совесть, потому что так гораздо быстрее. Мы не доставим этому человеку своей просьбой слишком много неудобств, зато без моего вмешательства он мог бы заподозрить что-то неладное и отказать тебе. И так с каждым из владельцев этих кораблей. Если я не вмешаюсь, то мы потратим на ненужную ерунду слишком много времени».

«Я понял, понял, – затормозил я раздраженного Арагура. – Нечего так раздражаться. Будто ты не понял, о чем именно я говорю».

«Давай просто закончим это и разойдемся в разные стороны», – предложил Арагур, тяжело вздохнув. И не первый раз услышал в его голосе усталость. Видимо, ему на самом деле надоело сидеть в своей пещере. Интересно, что его там удерживает?

«Хорошо», – отозвался я, подходя по деревянному пирсу к выбранному кораблю. Снова поморщился. Этой дряхлой лодочке до корабля было как до луны. – Мне бы капитана! – крикнул я мужчине, стоящему у борта и глядящему прямо на меня.

Он то и дело прищуривался одним глазом, так как дым сигареты постоянно лез ему в этот самый глаз. Казалось, еще немного и огонь доберется до пышной рыжеватой бороды и усов. Но мужчина даже не думал что-либо менять.

Услышав мой вопрос, он выпрямился, вытащил изо рта сигарету и поглядел на нее мельком, словно убеждаясь, что та и не думает заканчиваться. Все-таки люди – интересные существа. Знают, что вредно, что это их убивает, но все равно тянут в рот всякую гадость. И дело касается не только сигарет, но и алкоголя. Как по мне, и то и другое надо смаковать под настроение, а не употреблять на постоянной основе. Тогда все теряется, становясь дурной привычкой, от которой нет никакого спасу.

– Ну я капитан. Чего надобно? – спросил он, рассматривая меня более пристально. – Наяль? Это ты, что ли? – спросил он внезапно, посветлев лицом.

Я вздохнул тяжело и изобразил на лице приветливую улыбку.

* * *

– Ты уверен, что хочешь сойти здесь? – спросил Тибор – тот самый капитан.

Оглядев лесистый берег, я кивнул. На самом деле лично я не особо хотел бродить по лесу, но Арагур сказал, что следующий лист где-то там. Так что выбора у меня особо не было.

– Конечно, – сказал для того, чтобы еще раз подтвердить свои намерения.

Команда у Тибора оказалась вполне нормальная. Приняли меня как родного. При этом каждый из них был в полной уверенности, что знает меня уже долгие годы. До сих пор не могу привыкнуть к чему-то подобному. Хотя, надо признать, очень удобно. Не надо ни о чем рассказывать, пояснять или в чем-то убеждать.

– Дурные тут места, Наяль. Не надо бы тебе туда идти, – хмуро выдал Тибор, пожевывая незажженную сигарету. – Сказывают, что люди здесь часто пропадают. Как бы не прислужники Лодара обосновались или еще чего похуже.

– Похуже? – заинтересовался я, отрывая взгляд от мрачноватого берега и переводя его на Тибора. При этом я еще раз поглядел на небо. Если ветер не изменится, то вскоре должна разразиться гроза.

– Что-то темное и злое таится в этих лесах. Я тебе говорю. Люди эти места давно уже огибают дугой, а всё равно нет-нет да долетают вести, что пропал тут кто-то. Мне Ферек Косой рассказывал, что им пришлось встать тут недалеко. Так ночью слышали они крики жуткие, доносящиеся из леса. Ферек хоть и косой, но не глухой. Говорит, крик такой стоял, будто с человека кожу заживо стягивали, визг невыносимый, душу продирающий. Они перепугались тогда, все к бортам прилипли и видели глаза.

– Глаза? – я заинтересовался историей.

– Да, да, – закивал Тибор, потрясая бородой. – Сотни глаз светятся. И главное, над землей так высоко, что монстры росточком поболее человека должны быть. И шум, треск, будто деревья, ломаясь, падали. Ферек с командой перепугались, за борта попрятались, но через некоторое время все затихло. Они до утра чинили корабль свой, чтобы как можно скорее покинуть проклятое время. А утром…

– Утром? – поторопил я Тибора, когда тот сделал многозначительную паузу в рассказе.

– А утром не досчитались Калмана Хромого. Ночью был, Ферек сам помнил, а утром уже не было. Пропал.

– Так может, напился да за борт свалился? – предположил я.

– Ты что, – возмутился Тибор, отчего у него даже усы торчком встали. – Ферек говорит, страх такой был, что ежели кто и пил, так все выветрилось сразу. А до утра им всем некогда было, работали. И Калмана тогда много кто видел, но утром как туман на реке молочный поднялся, так и не стало Хромого.

– Уже туман? Только что ты про него ничего не говорил, – хмыкнул я.

– Старая история, – якобы беспечно отмахнулся Тибор. – Всего сразу и не упомнишь, что тогда Ферек говорил. Но туман был, да. Густой такой туман, как молоко. С утра поднялся, но очень быстро рассеялся. И Хромого с собой утащил.

Убедить меня Тибору не удалось. Раз пропал человек, значит, что-то случилось. Скорее всего, напились, поспорили да подрались. В драке Калмана этого кто-нибудь хорошо приложил и убил. Вот все и решили выдумать историю, чтобы скрыть преступление. Мертвеца выкинули за борт, да и дело с концом. Кто тут будет слишком разбираться. Лучше послушать невероятную историю о криках, тумане, светящихся глазах и прочих страшилках.

– Ладно, Тибор, пора мне, – сказал я, хлопнув его по плечу, и спрыгнул в небольшую лодку. До берега было рукой подать, но пристани здесь построить никто не додумался.

– Ты там аккуратнее, Наяль. Надеюсь, даст Хокан, свидимся еще! – крикнул Тибор, разматывая веревку, которой лодка была прикреплена к кораблю.

– Обязательно! – ответил я и налег на весла.

Спустя минут десять нос лодки стукнулся о берег. Встав, я аккуратно сложил весла и махнул рукой Тибору. На корабле сразу же потянули свою собственность обратно.

Тибор с командой больше меня не интересовали. Оглядев каменный берег, осторожно забрался наверх и вступил под кроны деревьев. Сразу пахнуло неповторимым и до мелочей знакомым запахом – лесом.

Пробравшись через густой кустарник, отошел от берега как можно дальше. Добравшись до более-менее свободного пространства, осмотрелся. Лес выглядел вполне себе обычным.

– И куда идти? – задал я вопрос.

– Прямо, – ответил Арагур моментально.

Перешагнув корявую ветку, потопал вперед. Чем дальше я шел, тем меньше становилось лиственных деревьев, вскоре я шагал по ковру из желтых иголок. Трава почти исчезла, лишь изредка встречалась на солнечных полянах. Ничего зловещего я не видел, да и Арагур ничего такого не говорил.

– Постой, – притормозил он меня, когда мы вышли к очередной поляне, в центре которой рос громадный дуб. – Думаю, здесь будет в самый раз.

– Что именно? – поинтересовался я, обходя кругом дерево.

– С аурой ты более-менее научился управляться, хотя до идеала еще очень далеко. Но в данный момент мы попробуем слияние.

– И я буду сливаться?..

– С вот этим деревом.

– А почему именно с ним, а не, например, вон тем? – спросил я, кивнув в сторону ближайшей сосны.

– После попробуем и с ним, а ты постараешься уловить разницу между этими двумя деревьями.

– Хорошо, – отозвался я, ощущая привычное предвкушение от нового урока. – А мы не опаздываем?

– Не думаю, что это займет много времени. Во-первых, ты уже сливался когда-то с иным созданием. Во-вторых, ты умеешь проходить сквозь предметы. Тебе просто нужно сосредоточиться и найти баланс. Не проходить сквозь, а именно слиться.

– Постой, – я притормозил, отдергивая руку от дерева, словно оно было горячим. – Я отлично помню, насколько больно проходило мое прошлое слияние. Ты ведь не хочешь сказать, что сейчас будет так же. К тому же, если я сольюсь с деревом, не стану ли я… дубовым?

– Не думаю, что в этот раз тебе будет больно. Я буду всячески помогать тебе, иначе ты действительно можешь переусердствовать с непривычки.

– То есть шанс стать дубовым у меня есть? – не дал увильнуть я Арагуру.

– Благодаря моей помощи ничего с тобой не случится, – фыркнул Арагур. – У дерева существует своя аура, менее плотная, чем твоя, не такая гибкая, но она есть. Дубовым ты точно не станешь, так что вперед.

Сделав шаг в сторону дерева, положил руку на шершавую поверхность и немного прикрыл глаза – так мне было проще сосредоточиться.

– Что делать? – спросил я, пытаясь понять, как мне действовать дальше.

– Разворачивай ауру, только постепенно и совсем немного. Вслушайся, ты должен уловить нечто необычное рядом с собой. Что-то вроде безмятежности и спокойствия. Медленного течения жизни, плавности. Сложно объяснить, пробуй и сам поймешь.

Я послушался, осторожно разворачивая ауру и прислушиваясь к своим ощущениям. И в самом деле, позади меня в нескольких метрах ничего не ощущалось, а вот спереди нечто необычное действительно чувствовалось.

Перед глазами так и встал образ дерева, только в этот раз я видел не его физическое тело, а нечто иное. Словно оно было создано из медленно циркулирующей зеленоватой энергии.

Не скажу, что ощутил спокойствие или что-то в этом роде, но в сон меня потянуло, это да.

– Не спи, – хмыкнул Арагур. – Посмотри на ауру дуба ближе. Сосредоточься. Сейчас самый важный момент. Ты должен увидеть.

Я прищурился еще немного и стал осматриваться зеленоватый клубящийся туман передо мной. Сначала не видел ничего особенного, поэтому, вспомнив опыты со своей аурой, всмотрелся в один-единственный участок.

Сколько я так стоял, не могу сказать. В какой-то момент мне показалось, что на улице идет дождь, потом стало как-то прохладно, но я не обращал на это внимания, смотря в одну точку. Как и в прошлый раз, через некоторое время я всё-таки смог увидеть решетку ауры. Она была гораздо менее плотной, чем моя. К тому же в ней не было никакой сложности – просто узлы и переплетающиеся без всяких изысков друг с другом нити.

– Отлично, – довольно сказал Арагур. – Теперь посмотри на свою ауру. Видишь? Хорошо. Теперь попробуй заполнить пустое пространство между нитями в ауре дуба своими, как ты их называешь, решетками.

Легко сказать, да сложно сделать. Мучился я долго. Моя аура совершенно не желала взаимодействовать с чем-то посторонним. К тому же она так и норовила проскользнуть мимо. Выглядело это так, словно через крупные ячейки сети проскальзывает мелкая рыбешка, не желающая задерживаться надолго.

Но упрямства мне было не занимать. Я не успокоился, пока не подогнал ауры друг к другу так, что они показались одним целым. Ощутив легкую боль, я уже хотел прекратить, как в тот же момент будто провалился куда-то.

Сначала это меня полностью дезориентировало. Если объяснять проще, то ощущение было такое, словно меня одновременно ударили по голове, толкнули, напоили и закрыли глаза. Хотелось немедленно найти точку опоры, чтобы мир вокруг стал привычным. Я дернулся, но что-то крепко удерживало меня на месте. И это было странным, ведь ощущал я себя так, словно меня до сих пор крутит в центрифуге.

Спустя некоторое время все постепенно улеглось, и я с огромным удивлением понял, что ощущаю себе нечем иным, как деревом! Я чувствовал свои корни, уходящие глубоко в землю. Ощущал, как соки движутся от них к шелестящим на легком ветру листьям. С неким наслаждением поглощал через листья энергию, исходящую на меня сверху.

Выдохнув (как? видимо, мысленно), шевельнулся, с некоторой оторопью осознавая, что мои ветви качнулись, а ствол натужно скрипнул. Это напрягло меня немного сильнее. Всё-таки становиться полностью деревом мне не хотелось.

«Не шевелись так сильно, – прошелестел отовсюду голос Арагура. – Дерево не может быть таким подвижным, как человек. Это противоестественно его природе. Своими действиями ты навредишь ему».

Пока Арагур говорил, я внезапно вспомнил давно виденный мною фильм. В позапрошлой жизни, когда я был Семеном. Подробности я уже и не вспомню сейчас, слишком много прошло времени, да и смотрел я его так, вполглаза. Так вот, в том фильме были ходячие деревья и назывались они, кажется, энты. Но с точностью утверждать не могу. Интересно, если я смогу вырвать свои корни из земли и отрастить себе глаза, я смогу ходить и видеть?

«Дерево погибнет, – предупредил меня Арагур. – Ты не сможешь вытащить корни без повреждений. Но, в принципе, это вполне возможно. Только тебе придется часто, скажем так, заземляться корнями, ведь такому большому дереву постоянно требуется подпитка. Лучше всего попробовать после того, как ты полностью овладеешь магией этого мира и сможешь лечить».

Не скажу, что мне это прямо так уж требовалось, просто было интересно, что может получиться.

«А я могу как-нибудь себе зрение сделать?» – спросил, пытаясь понять, как сделать так, чтобы хоть что-то вне дерева ощутить или увидеть. Просто было странное чувство, словно меня заперли в идеально подходящий под мое тело костюм, вот только прорези для глаз сделать забыли.

«Почему нет? Попробуй».

«И никаких подсказок?»

«Никаких. Думай сам», – отрезал Арагур.

Я хотел пожать плечами, но сделать этого по понятной причине не мог. Зато ощутил, как несколько ветвей с натужным скрипом приподнялись и опустились. Кора в нескольких местах лопнула, принося с собой не слишком приятные ощущения. Это была не боль, а словно мне натирал слишком грубый шов. Направив в то место побольше сока, чтобы трещины как можно быстрее закрылись, я принялся думать, как сделать так, чтобы увидеть в таком состоянии окружающий мир.

Первой мыслью было – развернуть ауру и уже с помощью нее попробовать прощупать мир. К задаче я подходил, уже полностью составив план, как именно нужно действовать. Ауру я разворачивал сотни раз, так что с ощущением, как это нужно делать, проблем не было. Но все равно поначалу все пошло натужно и медленно. Всё-таки в данный момент я был не в привычном для себя теле.

Ощущения были странными, но я старался не обращать на них внимания, сосредоточившись на задаче. Спустя некоторое время мне всё-таки удалось немного развернуть нашу совместную ауру. Дубовая аура хоть и была менее плотной, но расширяться не хотела совершенно. Но даже этого минимума хватило. Я стал как бы чувствовать окружающую меня обстановку. То есть мог с уверенностью сказать, на каком расстоянии от меня растут другие деревья, что за зверьки копошатся в моих корнях и прочие мелочи. Правда, слишком большим диаметр подобного видения не был – несколько метров, не более. Но даже так, это уже что-то. Если развить эту способность, то можно будет ощущать, что творится вокруг на километры. Я так думаю.

Вернув все, как было, я снова задумался. Полученный результат меня совершенно не устроил. Я не видел в полном смысле этого слова. Хотя даже это лучше, чем ничего.

Тогда я вспомнил кое о чем еще.

Что такое слияние? Это соединение аур. Когда они сливаются между собой, я (душа) оказываюсь внутри дерева. Но ведь было еще кое-что, о чем забывать не стоило. Магическая субстанция, являющаяся частью меня. Куда девается она? Вполне возможно, что облепляет дерево, мимикрируя под него.

Силестин полностью связан со мной, я могу изменять его по собственному желанию. Сделать из него что угодно, лишь бы его количество это позволяло. Могу менять свою внешность, как мне захочется. Да что я говорю? Из этого вещества вылеплено мое тело. А раз так, то почему бы мне не вырастить себе глаза?

Честно говоря, я плохо понимаю, как это возможно, но почему нет? Думаю, для начала нужно сосредоточиться. Я же не собираюсь воплощать их на расстоянии. Хотя идея интересная, надо будет ее обдумать. Да, потеряв контакт с общей массой, предмет рассеивается, но можно ведь протянуть какую-нибудь нить или что-то в этом роде. Ну ладно, это потом, если желание и необходимость будет, а сейчас мне надо сделать кое-что другое.

Вырастить глаза на коре дерева оказалось довольно сложно. Намного более сложно, чем поменять цвет глаз. Я давно уже перестал волноваться из-за того, что со мной случилось. По сути, сейчас я просто небольшой кусок странного вещества с душой. Ну и что? Я мыслю, могу передвигаться, видеть, слышать, осязать, а значит, все отлично.

В общем, у меня получилось. Это было еще более странно, чем ощущать себя деревом. Правда, глаза на коре многого не давали, так как весь обзор загораживали ветки и листья. Тогда я пошел еще дальше – воплотил глаза на листьях. Немного подумав, сделал не пару глаз, а множество с разных сторон. Круговой обзор был хорош, но привыкать к нему пришлось долго.

Из любопытства я посмотрел, как выглядят мои глаза. Оказалось, даже не так странно, как мне думалось. Просто в центре листа появлялась ярко-синяя радужка со зрачком, и все. Она даже выпуклой не была, а словно нарисованной. Если не присматриваться сильно, то можно и не заметить.

Арагур все это время молчал, явно давая мне время немного поэкспериментировать. Я даже подумал, что можно слегка подкорректировать с помощью силестина кору дерева, чтобы она не лопалась при каждом резком движении. Но потом пришел к выводу, что дерево слишком большое и силестина попросту не хватит. Хотя можно ведь распределить его тонким слоем…

К сожалению, даже так ничего путного не получилось. Магического вещества была маловато. Нужно отыскать дерево поменьше и попробовать уже с ним. Можно даже прямо сейчас, пока желание есть.

Дернувшись, чтобы выйти из дерева, я застыл, понимая, что ничего не выходит. Наверное, стоило бы запаниковать, но я как-то сразу начал обдумывать, что делать, так что паника не успела подняться во мне.

«Все изучил?» – спросил Арагур.

«Нет, но это дерево слишком большое. Я хотел еще кое-что проверить. Как выйти?» – задал вопрос, убирая все воплощенные глаза и концентрируя внимание на переплетенных аурах.

«На первый раз я помогу, а ты запоминай».

Я ничего не ответил, полностью сосредоточившись на том, что ощущал. В какой-то момент, когда наши с деревом ауры начали постепенно отделяться друг от друга (самостоятельно!), я понял, что возможностей у Арагура больше, чем влияния на разум людей.

Мне сразу стало интересно, каким это таким образом, находясь где-то там, он может влиять на наши ауры здесь.

Это заинтересовало меня настолько сильно, что все мое сознание сосредоточилось только на одной задаче – понять, как он это делает. Сначала я ничего не замечал, а потом всё-таки увидел тончайшую паутину фиолетового цвета. В голове мгновенно вспыхнула догадка, но в первое мгновение она показалась мне столь невероятной, что я засомневался.

«И на какое расстояние ты можешь разворачивать свою ауру?» – всё-таки спросил, наблюдая, как фиолетовая паутина медленно, но верно рассоединяет наши с деревом ауры.

Арагур молчал, то ли не желая отвечать, то ли полностью сосредотачиваясь на своем занятии. Когда я хотел задать новый вопрос, то ощутил, как меня буквально выбросило из дерева. Пошатнувшись, замер, наблюдая, как от коры в мою сторону стекается силестин, медленно перебираясь мне на руку, а потом формируя человеческое тело. Наверное, со стороны это должно было выглядеть крайне странно.

Когда процесс закончился, я глубоко вдохнул нагретый солнцем воздух. Он пах травами, сухой землей и дубовым соком.

Отвернувшись от дерева, сел на землю, решив немного передохнуть после очередного то ли урока, то ли приключения.

– Весь этот мир, – сказал Арагур спустя некоторое время. Я даже сразу не понял, о чем именно он говорит.

– Что? – Я замер, пытаясь осмыслить только что сказанное. Весь мир? Он шутит так? Такое вообще реально? Я даже представить себе такое не могу. – Это сколько же ты времени провел взаперти, что смог настолько натренировать свою ауру? Или она у тебя изначально была больше и плотнее, чем у меня?

– Долго, – со вздохом ответил Арагур. – За это время человечество успело несколько раз почти погибнуть и снова возродиться. – Я присвистнул. Это сколько же тысячелетий должно пройти? – И нет, – продолжил Арагур, никак не отреагировав на мое изумление, – я не был сильнее тебя. Так что у тебя все еще впереди, – хмыкнул он, а я поежился.

– Я, конечно, люблю развитие и эксперименты, но все равно как-то не готов столько времени провести взаперти, лишь для того, чтобы через несколько тысячелетий суметь развернуть свою ауру на весь мир.

– Ты ведь не думаешь, что у меня был выбор?

– Не думаю. Почему ты не хочешь рассказать, что с тобой случилось? – спросил я, отрывая травинку и принимаясь вертеть ее в руке, отчего в воздухе сразу интенсивнее запахло травой.

– Узнаешь. Всему свое время, – туманно ответил Арагур. – Почему ты решил, что для того, чтобы так натренироваться, нужно обязательно быть запертым? Ты вполне можешь жить обычной жизнью, делать, что хочешь, и тренировать свою ауру, обволакивая ею постепенно весь мир.

– Ага, – я хмыкнул. – До тех пор, пока Разуму не надоест мое вмешательство. Я ведь не смогу спокойно сидеть на месте. Обязательно во что-нибудь вляпаюсь, спутаю ему все карты, и он меня вышвырнет на грань.

– И что? Я ведь говорил, что должны быть миры без стражей. К тому же, возможно, страж этого мира скоро покинет его. До того момента, как сюда придет новый, может пройти очень много времени.

– Уйдет? – я встрепенулся. – Куда?

– Этого я не знаю, – ответил Арагур. – Куда-то дальше.

– А точнее? – настоял я, подозревая, что все-то Арагур знает, но не говорит.

Тот помолчал немного, а потом снова заговорил:

– Давай вернемся к этой теме, когда ты соберешь все листы моей книги и откроешь пещеру.

– Хорошо, – отозвался я через пару минут. – Но я хочу, чтобы мы заключили пакт о ненападении.

– Пакт?

– Да. Кто знает, что у тебя на уме. Вдруг выйти оттуда, где ты заключен, нельзя, пока там не будет кого-то на замену. Мне как-то не хочется заменять тебя, а потом куковать несколько тысячелетий, пока не найдется кто-нибудь, кто сможет меня оттуда вытащить.

Вместо ответа Арагур рассмеялся. Кажется, это был первый раз, когда он это сделал. Лично я ничего смешного в ситуации не видел. Все это дурно попахивало, и верить существу, которое я никогда не видел, было бы большой глупостью. Да даже если бы я его видел, все равно не доверял бы.

– Ты прав, нужно быть крайне осторожным, – отсмеявшись, сказал Арагур. – Я вот в свое время был более наивным, за что и поплатился. Выход можно открыть только снаружи, но оставлять здесь кого-нибудь после того, как пленник покинет ее, не обязательно.

– И все-таки.

– Тогда ты тоже клянись, что не причинишь мне вреда после того, как все узнаешь.

– А я могу захотеть этого? – спросил я заинтересованно.

– Вряд ли, но кто тебя знает. К тому же не могу ведь я клясться один.

– Ладно, – я кивнул. – Я, Наяль Давье, клянусь, что не стану причинять вред Арагуру Краону ни при каких обстоятельствах. Исключение – самозащита.

– Я, Арагур Краон, клянусь, что стану не причинять вред Наялю Давье ни при каких обстоятельствах. Исключение – самозащита.

После того, как были произнесены последние слова, передо мной взвилась золотистая спираль, которая мгновенно окружила меня. Через некоторое время она ужалась и распалась, кольцами обхватывая запястья и шею. Короткий миг удушья – и все прекратилось.

– Клятва принята, – хмыкнул Арагур, а я вдруг заподозрил, что все эти клятвы актуальны только для меня. – Нет, я тоже обязан им подчиняться, – явно подслушав мои мысли, сказал он. – Поверь, я не всесильное существо, способное противостоять воле магии.

– Разве магия не просто энергия? – спросил я, заинтересовавшись.

– Как тебе сказать, вообще, да, но в то же время нет.

– Очень информативно, – хмыкнул я, замечая, что на улице стало гораздо темнее. Решив сегодня больше никуда не идти, я запрыгнул на нижнюю ветку дуба и устроился удобнее.

– Это сложно объяснить обычными словами, – не обратив внимания на мой сарказм, сказал Арагур. – Взять, например, природу. Вроде все отдельно, трава, деревья, кусты и так далее. Но в то же время это словно единый организм, со своими законами. Здесь нечто похожее. Энергия бывает разнообразной, но вместе она единая магия. Можно назвать даже с большой буквы, если тебе хочется. И да, у нее есть сознание, только ты пока не сможешь мыслить на том же уровне.

– Хочешь сказать, что мое сознание примитивное? – спросил, даже не думая оскорбляться. Я догадывался, что во вселенной всё гораздо сложнее, чем я даже могу себе представить, но моего воображения пока не хватало, чтобы понять: насколько сложнее.

– Не только твое, – Арагур вздохнул. – Я провел огромное количество лет, совершенствуя свой разум, но все еще не уверен, что этого достаточно.

– Достаточно для чего? – задал я вопрос, чувствуя, что за всеми этими словами кроется нечто более важное. И мне было крайне интересно, что именно.

– Думаю, тебе пора немного отдохнуть, – ушел от ответа Арагур. – Мы поговорим обо всем этом при встрече. А теперь спи.

Я не стал настаивать, решив, что вытрясу все из него, когда открою долбаный выход из того загадочного места, в котором заключен Арагур. Не представляю, что может удерживать в одном месте кого-то вроде Арагура. Мага, способного разворачивать собственную ауру на весь мир, да еще и управлять ею. Я даже засомневался, что у меня все получится, но потом отбросил эти мысли. До того времени еще далеко, да у Арагура должен быть план. За столько лет уж наверняка придумал.

Закрыв глаза, я провалился в свой своеобразный сон, длившийся как всегда всего несколько минут. Утром первым делом я попробовал снова слиться с деревом, решив проверить, как у меня получится во второй раз.

Погружение прошло спокойно и легко. Спустя буквально секунду я вновь ощущал себя деревом. Честно говоря, всё равно весьма странное чувство. Снова пошевелил ветвями, пошуршал листвой, натужно поскрипел, поражаясь, как такое вообще возможно. Долго находиться в таком состоянии не стал, вернувшись в реальность.

Глава 8

– Может, ты скажешь, куда я иду уже вторую неделю? – спросил я, с легким раздражением снимая с лица паутину. – Мне казалось, ты сказал, что на корабле до места добраться будет быстрее.

– Все именно так, – отозвался Арагур. – Если бы ты пошел пешком, то путь занял бы чуть больше месяца, а так ты почти дошел.

– Дошел? Куда? – заинтересовался я, оглядываясь. Кругом был сплошной лес, поднадоевший мне за это время довольно сильно.

В небе громыхнуло так, что я невольно покосился наверх.

– Тебе разве не интересно узнать самому? – слегка ехидно спросил Арагур.

Я не стал ничего на это говорить, вспомнив, как мысленно жаловался на легкость происходящего. Мне бы еще сюда порталы мои любимые и вообще никаких проблем бы не было.

– Арагур, а сколько у тебя этих листов?

– Девять, – ответил он мгновенно.

Я сначала хотел выдохнуть, ведь девять это не триста и даже не сто, а потом подумал, что в данный момент у меня всего два, а значит, мне нужно отыскать еще семь, а это все равно довольно много. К тому же, если на каждый лист тратить хотя бы по месяцу, то до места заточения я доберусь через полгода. Хм, ну, не так уж и много времени, если так подумать. Конечно, все это усреднено, ведь кто знает, где остальные листы. Может быть, для добывания следующего мне придется пройти половину мира. Впрочем, какая разница, чем заниматься. А так на мир посмотрю.

– Значит, – начал я, обходя колючий куст, напоминающий малину, – скоро я дойду до места, где спрятан еще один?

– Верно.

– И всё-таки, зачем тебе эта книга и почему ее листы оказались в разных местах?

– Об этом я расскажу тебе при встрече, – снова увильнул от ответа Арагур. – А теперь будь внимательнее, сейчас тебе навстречу выйдет человек. А пока измени свою одежду.

– На что? – спросил я, оглядев себя. Свою внешность я давно вернул, так что теперь снова ходил с темно-синими глазами и черными, чуть волнистыми волосами. В лесу в длинном плаще ходить как-то не слишком удобно, поэтому я остановился на одежде защитного цвета и армейских сапогах.

– На черный плащ, – посоветовал Арагур.

После этих слов на краю сознания забрезжила догадка, но я не стал спорить, почти мгновенно изменив одежду на себе. С каждым разом у меня получалось все лучше и лучше. Только с изменением цвета глаз до сих пор бывали трудности, а все остальное менялось без проблем.

Изменив одежду, я потопал дальше, но спустя некоторое время зацепился краем плаща за куст, отчего мне пришлось остановиться. Когда выпутывал плащ, то заметил краем глаза движение рядом.

«Не дергайся», – прошелестел в голове голос Арагура.

– Не дергайся, – посоветовал голос в реальности. Голос был мужским и принадлежал человеку, который в данный момент приставлял к моему горлу большой такой тесак.

«Арагур? – спросил мысленно, удивленно косясь на кончик ножа. – Что происходит?»

«Ну, ты же хотел немного сложностей, – скучающе произнес тот. – Я повлиял на них, но только самую малость. Они не станут вредить тебе, но все остальное как-нибудь сам».

– Не дергаюсь, – сказал я, приподнимая руки вверх, давая понять, что безоружен.

На Арагура я не был зол, предвкушая хоть что-то интересное. Всё-таки пусть я и люблю спокойствие, но тащиться куда-то без малейших трудностей действительно крайне скучно.

Почти сразу после этого мои руки завели за спину и чем-то связали. В этот момент из кустов вывалился еще один человек, одетый в черный плащ. Зацепившись за куст, он рассерженно зашипел и дернул ткань на себя. Послышался тихий треск. Кажется, не мне одному не по душе бродить по лесу в такой одежде.

– Не понимаю, почему мы должны вечно ходить в таком, – голос звучал очень молодо.

– Что ты там возишься?! – прикрикнул мужчина за моей спиной. – Иди сюда.

– Да иду я, иду, – ворчливо ответил парень, откидывая назад капюшон, который ему, судя по всему, мешал.

– Ты что делаешь? – зашипел на него мужчина, а потом, подлетев, с силой натянул капюшон обратно, но я успел все рассмотреть. – Давно плетей не получал?

– Да что такого? – возмутился парень. – Мешает же, ничего не видно из-за него. А это кто? Новая жертва, да?

– Не тебе решать, во что нам одеваться, – отрезал мужчина, а потом кивнул в мою сторону. – Ты разве ослеп? Не видишь, во что он одет?

Парень повернулся в мою сторону, а потом замер, явно рассматривая меня.

– А… – начал он неуверенно. – А откуда он?

Мужчина громко фыркнул и толкнул меня в спину, вынуждая двигаться.

– А я почем знаю? Отведем куда надо, там и спросят, – все-таки ответил он мальчишке, которому было от силы лет пятнадцать-шестнадцать.

Идти пришлось долго, по большей части из-за совершенно неуклюжего пацана. Тот постоянно цеплялся за все подряд, спотыкался, падал, вляпывался то в паутину, то в муравейник. Одни раз даже умудрился сбить палкой пчелиное гнездо. Пришлось убегать.

Мужчина за это на него шипел, рычал, раздавал то пинки, то подзатыльники, но мальчишка словно издевался над ним, почти сразу вляпываясь во что-нибудь еще.

Поначалу я удивлялся тому, насколько неуклюжим может быть человек. Потом начал посмеиваться. Под конец, когда парень, оступившись, упал и угодил в непонятно откуда взявшуюся яму, наполненную водой и чуть прикрытую опавшими листьями, я и вовсе засмеялся. Не помог даже легкий тычок в бок.

Выбраться самостоятельно из ямы парень не мог, болтая в воздухе ногами. Я даже забеспокоился, как бы он так не утонул. Сейчас от паники нахлебается воды, и всё. Кажется, мужчина тоже это понял, поэтому бросился помогать, вытаскивая своего незадачливого напарника за ногу. Я и не думал убегать, с интересом наблюдая за происходящим.

Кое-как выбравшись из ямы, мальчишка отполз от нее на четвереньках и зашелся в кашле, выплевывая воду. При этом все его лицо было облеплено листьями и потемневшими от воды волосами.

Мужчина хлопал его по спине и шипящим шепотом отчитывал за безалаберность, слепоту, глупость, недалекость и прочее, прочее. Вот только парню на все это было до лампочки. Откашлявшись, он сел на задницу и выдохнул, вытерев нос рукавом, громко при этом шмыгнув.

Нам пришлось еще минут пять ждать, пока он придет в себя. Зато потом мужчина схватил его за локоть и заставил идти рядом. Меня при этом никто даже не думал держать. Казалось, обо мне и вовсе забыли.

– Чтобы я еще хоть раз согласился взять тебя с собой? – шипел мужчина, время от времени дергая парня за локоть, из-за чего тот едва не падал. – Лучше уж самому.

– Но… – хотел возразить мальчишка.

– Молчи, ради Лодара, – посоветовал мужчина, оглянувшись на меня.

А я что? Я шел спокойно чуть позади, не собираясь никуда деваться. Зачем, если мне все равно, по всей видимости, нужно попасть в обитель этих черных жрецов.

«Это ведь они?» – уточнил я у Арагура.

«Да», – коротко ответил тот и замолчал, явно тоже наблюдая за тем, что происходило.

Ну вот, я так и думал, что это и есть те самые черные жрецы. Нетрудно догадаться, учитывая, что они носили черные плащи. Вообще, их одежда больше напоминала рясы священников.

Если так подумать, когда я впервые услышал о черных жрецах, я представлял их себе немного иначе. Вот этот мальчишка совершенно точно не вписывался в мои представления о черных, злобных, ужасных, коварных, почитающих темного бога Лодара жрецах.

Впрочем, кто его знает. Может быть, в жизни он вот такой, неуклюжий и неловкий, а по ночам людей на алтаре режет только так, а потом их кровь пьет.

Сразу вспомнились маги, которые поклонялись древнему неисправному артефакту плетельщиков, а потом пили кровь, которая из него вытекала. Да уж, вроде недавно все это было, а такое ощущение, что с того времени прошел не один десяток лет.

Тряхнув головой, выбросил из нее мысли о прошлой жизни, хотя что-то в подсознании всё-таки успело царапнуть меня. Но мысль поймать я не успел, так как перед нами возникло еще два человека.

– Братья? – спросил один из них.

– Поймали недалеко, – ответил мужчина. – Просто шел куда-то. Когда остановил его, не сопротивлялся. Вел себя спокойно, удрать не пытался.

– Хорошо, брат Нолан сам разберется, можете продолжить патрулирование. Идем, – сказал он, повернувшись в мою сторону.

Меня передали из рук в руки, и мы пошли дальше. Парень с мужчиной развернулись и потопали обратно. При этом мужчина что-то недовольно ворчал, время от времени толкая мальчишку в спину, отчего тот то и дело запинался и едва не падал носом в землю.

Вскоре мы вышли к небольшой крепости, окруженной каменной стеной. Я с любопытством осматривался, понимая, что крепость построена очень давно. И, судя по всему, когда-то вокруг нее было свободное пространство, сейчас же все заросло лесом. Проходя по мосту, выполняющему еще и функцию ворот, я заглянул в заросший, заболоченный ров. Долго любоваться мне не дали, подтолкнули в спину.

Когда мы вошли внутрь, то я снова принялся вертеть головой. В крепости кипела жизнь. Жрецы занимались хозяйственными делами и не выглядели воинственно. Заметив нас, многие провожали меня любопытными взглядами, но вступать в разговор со мной или с моими сопровождающими не спешили.

В скором времени я уже стоял внутри крепости напротив пожилого мужчины, прожигающего во мне дыру своим суровым и вопрошающим взглядом.

– Ну, и кто ты таков? – спросил он минуты через три. К тому времени я уже успел оглядеть не слишком богатую обстановку комнаты. Больше всего меня заинтересовало нечто вроде карты на стене. Правда, долго любоваться ею мне не дали.

– Наяль Давье, – ответил, как есть, рассматривая теперь и человека перед собой.

Мужчине на вид было лет пятьдесят. Широкие скулы, делающие его лицо квадратным, были покрыты недельной щетиной. Длинный нос, явно не единожды сломанный, имел внушительную горбинку. Глаза широко расставлены, отчего лицо мужчины производило слегка отталкивающее впечатление.

– Это мне ни о чем не говорит, – сказал он хмуро, а потом окинул меня еще одним пристальным взглядом. – Ты почитаешь Лодара? – спросил он прямо, явно намекая на мою одежду.

– Почитаю, – ответил я. А что тут такого? Я и Хокана почитаю, и Лодара. Мне вообще оба божественных брата импонируют. Конечно, жертвоприношения я не поддерживаю, но темную сторону своей души не отрицаю.

Из-за моих слов взгляд мужчины слегка потеплел, правда, ненадолго.

– Да? Тогда проверим это сегодня же. А пока, – он глянул на моего сопровождающего, – запереть его. Да понадежней.

Меня отвели в подземелье и заперли в одной из тесных, каменных камер. Веревку снять с моих рук никто даже не подумал. Хмыкнув, я скинул ее самостоятельно сразу же, как за моей спиной закрылась дверь и загрохотал металлический засов.

Огляделся. Небольшая камера явно еще недавно была обитаема, об этом говорил тяжелый запах немытого тела и испражнений. К тому же от тонкого матраца на полу тянуло кровью, отчего садиться на него не хотелось.

Воплотив себе походный стул, я сел на него и вытянул ноги.

«И что дальше? Где лист?»

«Здесь», – ответил Арагур.

«Я уже понял, – фыркнул я. – Где именно?»

«У главы этой общины в кабинете».

– Хорошо, я понял, – прошептал, прикрывая глаза.

Я мог бы пойти прямо сейчас, забрать лист и уйти, но внутреннее чутье заставляло меня сидеть ровно и ждать дальнейших событий.

В ожидании я погрузился в свой сон, но в этот раз он длился не больше минуты (для моего восприятия, конечно). Когда засов с той стороны загрохотал, я встрепенулся, возвращаясь в реальность. Встал, позволяя стулу развеяться.

– Выходи, – рявкнули с той стороны.

Жрец держал перед собой факел, будто готов был отмахиваться им от меня. Глупо, ведь свет не дает ему толком видеть мои движения. Если бы я хотел убежать, то обязательно этим воспользовался.

Выйдя из камеры, потопал в сторону выхода. На улице стояла ночь. Посреди двора горел громадный костер, вокруг которого собрались жрецы. В своих черных одеждах они выглядели довольно зловеще.

Возле костра стояло нечто, напоминающее большую наковальню. Я так и думал. Сейчас заставят меня кого-нибудь резать. Скривился. Такое извращение мне совершенно не нравилось. Ладно, посмотрим, что будет дальше.

А дальше один из жрецов вышел чуть вперед и принялся вещать. По голосу я распознал главу. Он говорил о том, что я якобы желаю вступить в их ряды (когда это я такое желание высказывал? что-то не припомню), что они должны испытать силу моей веры, силу моей любви к Лодару. Все молчали, внимая словам своего лидера.

– Сегодня, в ночь, когда ночное небесное светило набрало максимум силы, мы примем в свои ряды еще одного брата. Ежели нет, то принесем нашему темному богу еще одно подношение. Во славу Лодара!

– Во славу! – крикнули жрецы со всех сторон.

Я хмыкнул, подходя к наковальне. Это у них алтарь такой, что ли? Внимательно рассмотрев его, пришел к выводу, что лежать человеку на нем не слишком удобно. Хотя крючки кое-где явно предназначены для того, чтобы привязывать непокорную жертву, отрицающую подобную милость и честь.

– Да начнется ритуал! – снова крикнул глава, а я неодобрительно на него поглядел. И чего так кричать, все и так ведь слышно.

В небе громыхнуло. Странно, я думал, дождь еще днем начнется, а он все никак не соберется. Черные тучи медленно наползли на луну, закрывая ее. Если бы не костер, то двор точно погрузился бы в темноту. Кажется, жрецам такое понравилось. Они то и дело поглядывали на небо, которое время от времени рассекали молнии, и одобрительно гудели.

Вскоре мне притащили курицу.

– Малая жертва, – пояснил глава, протягивая мне нож. – Пусти ей кровь. Покажи, что дух твой силен. Слабых Лодар не привечает.

Сдержав пожатие плеч, я спокойно отрезал курице голову, потом поднял ее за ноги и дал крови стечь на алтарь. Странно, мне казалось, что он просто куча железа, но стоило крови коснуться его, как алтарь покрылся алым маревом, которое в один момент схлынуло и потекло по земле к жрецам. Те застыли столбиками, отмерли только тогда, когда алый туман впитался в них.

«Что это за ерунда?» – спросил у Арагура.

– Тело можешь бросить в огонь, это тоже подношение Лодару, – сказал жрец чуть хрипловатым голосом.

«Магия крови, – ответил Арагур. – Светлые увеличивают свои годы благодаря магии жизни, а эти пошли по иному пути, практикуя магию крови. Они как вампиры, выкачивают из своих жертв жизненную силу, через их кровь. Среди них иногда встречаются маги смерти, но таких крайне мало».

Я молчал. С одной стороны, мне хотелось узнать подробности, ведь это что-то новенькое. Судя по всему, все жрецы каким-то образом связаны с алтарем, ведь именно он превращает кровь в жизненную силу и передает ее людям. Как они это сделали? С помощью обряда какого-нибудь? Думаю, все именно так. К тому же алтарь, вероятнее всего, совсем не простой кусок металла, а артефакт.

С другой стороны, бессмертие меня мало интересовало. У меня были сомнения, что в нынешнем состоянии меня можно убить. Если только кто-то знает способ стереть память души или уничтожить саму душу. Надо будет озаботиться этим моментом. К тому же я не слишком люблю всю эту кровавую муть.

– Вторая жертва, – сказал глава, заставив меня выплыть из своих мыслей.

На алтарь передо мной положили связанного барана. Он таращился на меня диким взглядом, дергался и всячески намекал, что он против происходящего.

Неодобрительно глянув на главу, вздохнул и перерезал глотку животному, с исследовательским интересом наблюдая, как его кровь снова превращается в алое марево.

На этот раз все происходило дольше – минут пятнадцать точно. Я все это время наблюдал, как жрецов шатает из стороны в сторону. Они явно ловили кайф от происходящего. Алтарь тоже довольно гудел.

Осторожно прикоснувшись, понял, что тот довольно горячий, словно до сих пор стоял под палящим солнцем.

Барана в костер кидать не стали. Несколько жрецов подхватили его и утащили.

– Осталась последняя жертва! – дурным голосом взвыл глава.

Почти сразу после этого из двери одного из дворовых помещений двое жрецов вывели сопротивляющегося человека. Я тяжело вздохнул. Ну вот, а все так хорошо начиналось.

Человек был одет в длинную белую сорочку. Руки его были связаны за спиной, а во рту торчал кляп. Он сверкал дикими глазами, вертелся и пытался хоть как-то достать своих мучителей.

Вдвоем жрецы никак не могли справиться с верткой жертвой, поэтому к ним на помощь поспешили еще двое. Накинули жертве на шею веревку и привязали ее к одному из крючков. То же самое проделали и с ногами, разведя их в сторону.

Вообще, поза получалась довольно двусмысленная, я, может быть, даже оценил, если бы не одно но! Жертва была мужского пола. К тому же это оказался утренний мальчишка, тот самый, неуклюжий и неловкий.

– Разве это не ваш брат? – спросил я главу, удивившись тому, что они режут даже своих братьев. Мне показалось это довольно странным. Неужели подходящую жертву найти не смогли и решили, что подойдет любая. Тогда кто даст гарантии, что завтра на месте парня не окажусь я?

– Нет, – холодно сказал глава, явно решив ничего не объяснять.

Я посмотрел на парня, у которого в глазах стояли злые слезы. Он часто моргал и жевал кляп, явно желая вытолкнуть его. Мальчишка выгибался, совершенно точно не желая сдаваться без боя. Веревка, удерживающая его голову в одном положении, уже успела натереть кожу до крови. Из чего она, интересно? Из железа, что ли?

Пока я разглядывал жертву, жрецы затянули крайне унылый мотив. Прислушавшись, понял, что они всячески восхваляют Лодара, дарующего им вечную жизнь. Ага, за чужой счет. Нормально, ничего не скажешь. Не знаю, почему, но это вызвало во мне злость.

Оглядевшись еще раз, внимательно изучая местоположение всех жрецов, я снова перевел взгляд на парня. Тот сверкал зло глазами и, вообще, имел крайне несогласный с происходящим вид. Интересно, сколько таких вот молодых глупцов заманивают к себе жрецы, чтобы потом вот так прирезать на алтаре? Жизненной силы в молодом теле явно больше, чем у немощного старика.

– Не медли! – крикнул главный жрец.

Я на это безразлично пожал плечами и прикрыл глаза. Вспомнилось, как я когда-то стал игольчатым шаром, попав в пасть костяного Рекса. Одно небольшое усилие – и со всех сторон послышались сдавленные вскрики.

«Ты убил девятнадцать человек, чтобы спасти одного», – прозвучал в голове голос Арагура.

«Я знаю, – ответил я, открывая глаза. – Ты бы поступил по-другому?»

«Кто знает, – туманно отозвался он. – Вам надо спешить. За пределами крепости есть еще жрецы».

Я кивнул и убрал свои иглы, тут же принявшись развязывать мальчишку. Тот таращился на меня таким взглядом, словно только что увидел пришествие Лодара. И я никак не мог понять, чего в глазах парня было больше – страха или восхищения и благодарности.

– Вставай, – сказал тихо. – Идем за мной, – бросил я, торопливо отправившись в кабинет. Надо забрать лист и уходить отсюда.

– А что?.. – начал мальчишка, но я бросил на него предупреждающий взгляд, заставивший его замолчать на полуслове.

«Если вдруг задумает прикончить меня, предупредишь?» – спросил я.

«А сам? Ты отлично можешь развернуть ауру и послушать его. – Я чуть скривился. Нынешний способ считывания мыслей и эмоций был все равно еще довольно сложным для меня. – Ты просто ленишься. Давай, тут кроме вас пока никого больше нет».

Я нехотя последовал совету, разворачивая ауру на несколько метров. В голове почти сразу замелькали картинки. Сидеть и отфильтровывать образы было легче, чем идти и делать то же самое. Подумав немного, решил: если мальчишка задумает убить меня, то увидеть это в образах будет не сложно, главное время от времени посматривать.

Быстрым шагом преодолев расстояние до нужного мне помещения, рывком открыл дверь и вошел внутрь кабинета. Сзади послышались тихие шаги. Оглянувшись, заметил, как парень зябко поджимает пальцы на ногах. Да и сам он весь трясся, как от озноба.

«И где?» – спросил Арагура, отворачиваясь от мальчишки. Заботиться о ком-то постороннем не хотелось совершенно. Доведу его до какого-нибудь города, да и оставлю там. Не маленький уже, справится.

«Напротив двери висит гобелен. Его нужно отодвинуть, а потом вынуть центральный камень».

Кивнув, я обошел стол, сдергивая гобелен со стены. Взгляд мгновенно прикипел к нужному камню. Нет, тот ничем не отличался от всей остальной стены, но у меня почему-то создавалось впечатление, что он слегка подсвечивался изнутри.

Вытащить его было не так уж и трудно, правда, пришлось воплощать ножи, с помощью которых камень и удалось подцепить. Пока я возился с этим, парень шуршал где-то позади, но я не обращал на это никакого внимания. Хотя мысли его иногда проглядывал. Судя по всему, тот понял, что мы сейчас будем уходить, поэтому поторопился собраться. Отходить от меня он опасался, но ведь никто не запрещал ему порыться в кабинете главы. Тем более что он был совмещен с комнатой, в которой можно было взять вещи.

Вытащив камень, положил его на пол и заглянул в образовавшуюся дыру. Внутри что-то лежало. Протянув руку, достал некий предмет (судя по очертаниям, это был лист), завернутый в серую, почти истлевшую тряпку, которая буквально расползалась в моих руках. Стряхнув сгнившую ткань и пыль, я не успел ничего сказать, как лист в моих руках потек, будто в один момент превратившись в расплавленный металл, который, впрочем, не обжигал руки. Взвившись в воздух черно-желтой каплей, он начал вращаться.

Почти сразу после этого я ощутил легкую вибрацию в области запястий. Опустив взгляд, увидел, как наручи стекают с меня и присоединяются к третьему листу. Соединившись, они на короткий миг вспыхнули золотистым светом, а потом в одно мгновение обвили мою руку тремя браслетами, плотно обхватившими мое предплечье.

«Нельзя, чтобы они превращались просто в какие-нибудь предметы, которые я мог бы носить в кармане?» – спросил у Арагура, рассматривая браслеты. Ничего необычного в них не было, просто тонкие полоски черного металла, на котором отчетливо выделялись желтые буквы.

«Конечно, вряд ли бы ты смог потерять хотя бы один лист, но лучше исключить любую возможность этого. Да и так они не занимают места и не мешают».

«Ты знаешь, – сказал я, поворачиваясь, – у тебя крайне странная книга».

«Знаю», – хмыкнул Арагур.

– Что стоишь? – спросил я мальчишку, окидывая его быстрым взглядом. К этому моменту он уже успел одеться и обуться, даже меч где-то нашел. На плече у него висела котомка, так что сам парень выражал полную готовность двигаться вперед. При этом он даже не подумал надеть черный плащ, отыскав где-то самую обычную коричневую куртку. Выглядела она не ахти как, но уж лучше, чем черное одеяние жреца. – Собрался? Отлично. Тогда идем.

Пройдя мимо стола, бросил взгляд на открытые ящики. Хмыкнул. Парень быстро сработал. Впрочем, мне все равно.

Пройти мимо патрулирующих жрецов не составило труда. Они будто специально освобождали нам путь. Поначалу я даже не удивился, потом заподозрил неладное и только спустя некоторое время понял, что Арагур все-таки решил немного облегчить нам задачу. Наверное, именно поэтому мы смогли спокойно собраться и уйти, и нас никто даже не потревожил. Всё никак не могу привыкнуть к подобному.

Шли мы до самого утра в ускоренном темпе. И если мне было как-то все равно, то парень полностью выбился из сил. Неудивительно, учитывая, что идти пришлось ночью, без света, иногда переходя на бег, а учитывая природную неуклюжесть мальчишки, то тот часто запинался и падал, цепляясь за все что только можно одеждой или котомкой. При этом он сразу же начинал извиняться.

«Что с ним? – спросил под утро, наблюдая, как парень выбирается из оврага, в который свалился, оступившись. – Это не нормально быть таким неосторожным. Откуда такие проблемы с координацией?»

«Это нормально, – ответил Арагур. – И я бы на твоем месте взял его с собой».

«С собой? – удивился я, рассматривая заплывший глаз парня – ночью, видимо, обо что-то приложился. – Зачем он мне? Ты на него посмотри, он пять метров пройти спокойно не может, чтобы не запнуться и не упасть».

«Такие, как он, всегда в юности немного неуклюжи».

«Немного? Я даже боюсь представить, как это, когда много, – фыркнул я. – И что значит такие, как он?»

«Он – начинающий маг смерти».

Я удивленно вскинул брови и покосился на парня. Тот в этот момент зацепился ногой за торчащую из земли ветку, взмахнул руками и со всего маху приложился лицом о землю. Маг смерти? Арагур, должно быть, шутит.

«Поверь мне, я не шучу», – хмыкнул Арагур.

«Отлично. Но почему он… такой?» – задал я вопрос, останавливаясь и дожидаясь, пока мальчишка поднимется и приведет себя в порядок. Впрочем, долго ждать не пришлось – тот вскочил на ноги так, словно его ужалили. Вперив в меня горящий взгляд, он тут же виновато опустил голову и поторопился ко мне.

«Смерть мало кто любит. Он живой и его телу совсем не нравится магия смерти. Представь, что тебе на руку попал кипяток, что ты сделаешь?»

«Рефлекторно отдерну или тряхну рукой».

«Правильно. Так и здесь. Его тело рефлекторно пытается избавиться от раздражающего элемента. Только вот это невозможно. Для того, чтобы управлять своим телом, ему приходиться постоянно концентрироваться на нем».

«То есть он спотыкается и падает из-за кратковременной потери концентрации?»

«Верно. Когда ты идешь, ты не думаешь, как работают твои ноги. Ты не обращаешь на это никакого внимания. А у него не так. Стоит ему перестать думать о том, как его ноги должны двигаться, как происходит сбой».

«Ничего себе, – я мысленно присвистнул, представив, каково это постоянно контролировать свои действия. С ума же можно сойти. – И что ему надо сделать, чтобы тело подчинялось полностью и не отторгало магию смерти?»

«Для начала ему нужен учитель. Без него он не сможет полностью раскрыть свой дар».

«И где его найти?»

«Сложности в этом нет. Главное, довести парня до него. Сам он не справится».

«Ты сказал, что он пригодится».

«Верно. Позже поймешь. А сейчас дай парню отдохнуть. У него, в отличие от тебя, тело реальное и оно устает. К тому же намного сильнее, чем у простых людей».

После его слов я затормозил, придерживая мальчишку за локоть, спасая тем самым от очередного падения.

– Спасибо, – буркнул парень, настороженно посмотрев на меня.

– Привал, – сказал я, отпихивая ногой валяющуюся на земле корягу. – Поесть прихватил? – Мальчишка кивнул, плюхаясь прямо на землю и принимаясь потирать колени и локти. Видимо, все эти падения не прошли для него даром. – Тогда вперед.

Отойдя к ближайшему дереву, я сел и привалился к нему спиной, наблюдая за парнем. Тот кинул на меня настороженный взгляд и стащил со спины котомку, принимаясь рыться в ней. Достав сверток, он аккуратно его развернул на земле.

– А вы? – спросил он, отрывая кусок от лепешки.

– Спасибо, я сыт, – отозвался, продолжая следить за действиями парня.

Только сейчас я обратил внимание, что двигается он действительно странно. Его движения донельзя плавные, неестественные, а иногда слишком резкие, дерганые. Чем дольше я смотрел, тем чаще мальчишка дергался. Ему явно было неуютно под моим изучающим взглядом.

Хмыкнув, я отвернулся.

– Так почему твои товарищи решили принести тебя в жертву? – спросил я. Вообще, говорить особо не хотелось, но если мне придется провести некоторое время с этим человеком, то хотелось бы знать его чуть лучше. – Как тебя, вообще, угораздило связаться с такими психами?

Краем глаза заметил, как парень вздрогнул, а потом поморщился. Судя по всему, прикусил себе язык от неожиданности. Опустив медленно руку, в которой держал кусок сыра, он сглотнул и поднял на меня взгляд. Я тоже повернулся.

– Я недавно с ними. До этого бродил по Скадонии. В последний год жил в городе неподалеку. У городских стражников договоренность со жрецами. Они им деньги, а стражники жрецам людей.

– Вот так просто? – удивился я. – И никто ничего не замечает?

– А кого интересуют беспризорники? Или старики, живущие в одиночестве? Калеки? – он пожал плечами, голодным взглядом посмотрев на сыр в руке. – Люди только благодарны власти, что та избавляет их город от подобной… как они говорят, грязи. Стариков и калек жрецы сразу отправляют на алтарь. Еще тех, кто сильно болен. Детей и подростков оставляют. Дальше смотрят. Если удается их воспитать в нужном ключе, то посвящают в жрецы. Если нет – на алтарь.

– А ты? Почему тебя-то решили принести в жертву?

– Я… От меня много проблем, – со вздохом сказал мальчишка. – Я вечно что-нибудь бью, ломаю или рву. Про мои постоянные падения и говорить нечего, вы ведь видели. Жрецом я пока не стал, а тут им понадобилась жертва. Больше никого подходящего не было, вот они и…

– Да уж, не мир, а сказка, – я качнул головой, удивляясь, какими же отвратительными порой могут быть люди. Такое впечатление, что их действительно создали два совершенно разных существа, вложив темное и светлое начала в разных пропорциях.

– А вы?..

– Что я?

– Вы жрец, да? Или… нет?

– А похож? – спросил я, хмыкнув, а потом в одно мгновение изменил свою одежду. Раз придется тащиться вместе, то рано или поздно всё равно узнает.

Мальчишка, выпучив глаза, смотрел на меня. Судя по всему, он даже дышать боялся.

– Ешь, – бросил я, отворачиваясь.

Я думал, что сейчас на меня посыплются вопросы, но он молчал, лишь косил постоянно взглядом, настороженно рассматривая. Я не спешил облегчать ему задачу. Даже забавно будет послушать, кем именно он меня считает.

После привала мы пошли дальше. Теперь я старался идти неподалеку от парня. Тот первое время шарахался от меня, но, поняв, что я стараюсь его поймать за шиворот во время его постоянных падений, немного успокоился. Теперь мы шли быстрее, правда, мне приходилось постоянно быть начеку. Сначала я раздражался, а потом решил, что это неплохая тренировка на реакцию. Всё-таки мальчишка мог споткнуться буквально на ровном месте, запутавшись в собственных ногах.

Ближе к вечеру мы остановились. Парень от усталости буквально рухнул на землю, пробормотав что-то о том, что он больше не может и дальше не пойдет. Я не стал его дергать. Собрал хвороста, развел костер, даже поймал какого-то мелкого зверька.

– Держи, – сказал, протягивая зверька.

Увидев, что я ему протягиваю, мальчишка тут же сел, забрал у меня тушку и принялся деловито разделывать ее.

Я снова отошел подальше, садясь под дерево. Пару раз для тренировки развернул и свернул ауру. Проверка показала, что рядом никого разумного больше нет.

Подвесив над костром небольшой котелок, парень покрошил в него мяса и залил водой из фляги, которая болталась у него на поясе. Потом в ход пошли какие-то травы.

Возясь со своим ужином (я в еде по-прежнему не нуждался), он то и дело бросал на меня любопытные взгляды, словно что-то хотел то ли спросить, то ли сказать, но при этом упорно молчал.

– Спрашивай, – разрешил я, вздыхая. Просто мне надоело ощущать на себя его взгляд.

– А как вас зовут? – выпалил тот мгновенно, будто только и ждал разрешения.

– Наяль, – ответил я, слегка удивленный. Мне казалось, он спросит кое-что другое. – Давье, – добавил.

– Необычное имя, – задумчиво пробормотал он. – Вы не из Скадонии, да?

– Верно, – кивнул согласно. А что? Я ведь действительно не отсюда.

– А меня зовут Дрого, – быстро сказал тот, словно опасался, что я прикажу ему замолчать, не поинтересуюсь его именем. – А имени семьи у меня нет, – добавил он нарочито безразлично.

– Ясно.

Я видел, что Дрого хочет спросить что-то еще, но не решается. Не скажу, что меня этот отвлекало, просто за последнее время я как-то отвык от попутчиков.

– Готово, – сказал он спустя некоторое время. Я к тому моменту настолько погрузился в свои размышления о том, где могут быть другие листы, что даже слегка вздрогнул от неожиданности. – Будете? – спросил он у меня, держа в руке две ложки.

Вместо ответа, я качнул отрицательно головой, чем, кажется, вызвал недоумение.

– Но вы ведь давно ничего не ели, – Дрого поглядел на меня вопросительно, явно не понимая, как я могу отказываться от еды. Он прав, любой другой человек на моем месте давно бы захотел есть, учитывая, что из крепости мы убрались еще прошлой ночью, а сейчас уже вечер. Да и поймали меня днем, после держа в камере. Наверняка он знает, что меня никто не стал бы кормить.

– Мне не нужна пища, – ответил я.

– Как так? – изумился тот. – Человеку нужна еда.

– Человеку – да, а мне – нет, – сказал я, сделав вид, что зеваю.

Дрого приоткрыл от удивления рот, распахнул глаза, да так и застыл, явно пытаясь осмыслить сказанное. Спустя некоторое время он громко выдохнул, словно собираясь нырнуть, и заговорил:

– Скажите, зачем вы меня взяли с собой? Зачем я вам? Вы ведь могли просто меня оставить и уйти. Я никогда не смог бы вас догнать. Видел, что вы совсем не устаете и можете идти, кажется, не переставая. Нет, я вам благодарен за то, что вытащили меня из-под ножа, но… но…

– Успокойся, – попросил я, сделав вид, что меня слегка раздражает шум, который он производит своим тарахтением. – Поверь мне, я и сам бы рад оставить тебя, да отправиться по своим делам, но сделать этого не могу. Меня попросили за тебя.

– Попросили? – изумился Дрого. – Кто и зачем?

– Не могу сказать.

– А что можете?

Я немного подумал, а потом решил всё-таки просветить Дрого по поводу его дальнейшей судьбы. Хотя бы примерно, так как сам толком не знал, что нас ждет в будущем.

– Ты никогда не задумывался, почему ты такой?

– Такой?

– Вечно падаешь, все ломаешь, бьешь и так далее, – уточнил я.

– Думал, – погрустнел Дрого. – Я не знаю, почему отличаюсь от других людей. Я наблюдал! – слишком громко выкрикнул он, отчего чуть смутился. – Я наблюдал, но не могу понять, как людям удается так хорошо контролировать свое тело. А мне стоит чуть отвлечься, как руки и ноги путаются.

– Всему этому есть причина, – сказал я, наблюдая, как Дрого поглядел на котелок и сглотнул. Ничего, пять минут подождет. – Есть в мире такие люди, их называют магами. Они могут творить не совсем обычные вещи. Ты один из них.

Да уж, я просто мастер объяснять, но что-то мне подсказывало, что без доказательств Дрого мне не поверит.

– Как вы? – спросил он, а в его глазах вспыхнула надежда.

– Как я? – удивленно спросил, а потом догадался, откуда такие выводы. – Нет, но примерно.

Надежда в глазах немного угасла, но совсем не исчезла.

– И что будет дальше?

– Дальше ты пойдешь со мной. Мне нужно попасть еще в парочку мест, а потом я отведу тебя к учителю, который и обучит тебя тому, как совладать со своим телом и даром, – пояснил я, поднимаясь. – Ешь и ложись. Далеко я не уйду, так что можешь не тревожиться.

Скрывшись среди деревьев, я запрыгнул на ветку одного из них и расслабился. В последнее время совсем отвык от общения.

«До утра есть время, можно потренироваться в слиянии», – предложил Арагур.

И я согласился. Действительно, что может быть более расслабляющим, чем тренировка.

* * *

Тонбол, несомненно, был самым нищим и захудалым городом, который я видел. Несколько грязных улиц, почти развалившаяся городская стена, покосившиеся дома и жители, больше похожие на членов какой-нибудь не слишком удачливой шайки.

После того, как нам удалось скрыться из крепости жрецов, прошло уже несколько недель. Сейчас мы направлялись к следующему пункту назначения – к горам. Для этого нам нужно было покинуть Скадонию, что мы успешно и проделали, прошмыгнув на территорию Ротеберна. Пока страна производила не слишком положительное впечатление. На первый взгляд она казалась намного беднее Скадонии. Да что говорить, в Скадонии даже в деревнях не ощущалось такой бедности и запущенности, как в одном из городов Ротеберна.

Дрого после того самого первого разговора не стал больше ничего спрашивать. Я так понял, что лично ему вообще всё равно было, куда идти и что делать, главное, чтобы не убивали, не били и кормили. Меня немного напрягало такое отношение к жизни, но я решил, что не мне его воспитывать, и перестал обращать внимание. В конце концов, скоро у него появится учитель, так что это не моя головная боль. Ну как скоро, как только доберемся до нужного места, так и появится. А как я понял из пояснений Арагура, нужное нам место мы посетим почти в самом конце.

– Не нравится мне тут, – поделился своим наблюдением Дрого, отряхивая колени от пыли и выпрямляясь – в этот раз удержать его за воротник я не успел. – Однажды я прибился к одной стае – мне тогда лет двенадцать было, – так ее члены выглядели примерно так же.

– Потерпим, – сказал я, направляясь к зданию, которое просто обязано было быть трактиром. Об этом намекала висевшая на одном гвозде и покачивающаяся на ветру выцветшая вывеска. – Вещи свои только поближе к себе держи.

– Зачем мы здесь вообще? – спросил Дрого, когда мы вошли внутрь этой видавшей лучшие времена гостиницы.

– Нам нужна лошадь с телегой, – сказал я тихо, направляясь к одному из столов.

Внутри харчевни почти никого не было, только за дальним столом сидел какой-то угрюмый тип, время от времени присасывающийся к кружке с пойлом.

– Пешком мы будем идти слишком долго, – добавил я, обшаривая взглядом помещение.

– Думаете, здесь есть тот, у кого все это можно купить? – Дрого перетащил свой заплечный мешок себе на колени и опасливо поглядел по сторонам. После этого он наклонился чуть вперед и прошептал: – Нас убьют, а деньги заберут себе и так.

Я на это пожал плечами, безмятежно рассматривая женщину лет сорока, а может, немного больше, приближающуюся к нам.

– Будете есть или пить, мальчики? – спросила она шепеляво, заинтересованно нас оглядывая. – А может?.. – она стрельнула глазами и огладила пусть и внушительный, но уже стремящийся к земле бюст, поведя при этом полным, округлым плечом. Дрого опасливо, но при этом слегка заинтересованно глянул на женщину.

– Мяса кусок, лепешку и воды, – сделал я заказ, а потом добавил: – На одного.

Женщина вздернула брови, но ничего больше спрашивать не стала, лишь сладко улыбнулась Дрого. Благодаря этому сразу стало видно черные пеньки, оставшиеся от передних зубов. Судя по всему, они просто сгнили.

– Я надеюсь, они не съели последнюю лошадь еще в прошлом году, – пробормотал я, когда подавальщица отошла от стола, направившись к двери, явно ведущей на кухню. – Сиди спокойно, – попросил, а сам встал и пошел в сторону единственного посетителя. – Любезный, если ответите на вопрос честно, то я оплачу вам еще одну кружку этого, несомненно, отличного напитка.

Мужчина поднял голову и прищурился, оглядывая меня слегка плавающим взглядом. Я и сам быстро осмотрел его, удивляясь тому, как некоторым людям бывает плевать на себя. Понимаю, что иногда жизненные обстоятельства бывают сильнее нас, но неужели нельзя хотя бы лицо вымыть? Оно же у него до такой степени грязное, словно он неделю как минимум в угольной шахте провел. Хм, впрочем, может быть, он действительно чем-то таким занимался, кто знает. Хотя, сдается мне, что причина столь неопрятного вида гораздо банальнее.

– Чего надо? – хрипло спросил он, мельком глянув на свою почти пустую кружку. Мое предложение его явно заинтересовало.

– Нам нужна телега с лошадью, – сказал я, сев за стол, наблюдая за работой мысли на грязном лице.

– Зачем?

– А вот это не ваше дело, – ответил я.

Мужчина хмыкнул, но кивнул, хотя перед этим поглядел недовольно.

– У Злыдня Одноухого есть, – сказал он через какое-то время.

– И где он живет?

Мужчина кратко пояснил мне, в каком именно доме проживает Злыдень, только после этого я всё-таки купил ему еще одну кружку местного пойла. Стоило подавальщице поставить ее, как интерес ко мне у мужика пропал.

Вернувшись к Дрого, я дождался, пока тот поест, а потом направился к выходу. Дом Злыдня отыскать было весьма легко – городок оказался совсем маленьким.

Нужным мне человеком оказался дряхлый старик, у которого, кстати, оба уха были на месте. Я даже удивился, почему такую ценность, как лошадь и телега, у него еще не отобрали, все-таки личности, живущие в городе, как-то не тянули на законопослушных граждан. Впрочем, мое удивление продлилось ровно до того момента, как из дома вышло двое громил, оказавшихся, как я позже узнал, сыновьями Злыдня.

Телегу с лошадью нам продали, но предупредили, что по дороге кто-нибудь попытается отобрать. Причем, скорее всего, в первый же день. В городе нападать не станут, и не потому что боятся власти, просто стараются сильно не гадить в месте, в котором живут.

Так и оказалось. Стоило нам выехать за ворота, как нас окружили. Мужики скалились беззубыми ртами, поигрывая дубинами с вбитыми в них гвоздями.

Оглянувшись, заметил, что на стенах собралось много народу – всем явно было интересно, как дураков учить будут.

«Арагур?»

«Что? Я теперь по минимуму лезу, – признался Арагур. – Я подумал и решил, что ты был прав. Без трудностей сложно расти над собой».

Тратить время на бесполезную драку совершенно не хотелось. Можно было бы убить их всех разом, чтобы очистить мир от подобного отребья, но я решил сделать все проще.

В данный момент я был одет, как обычный человек. Конечно, качество вещей было гораздо лучше, чем у кого-либо в этом городе. Возможно, еще и это стало причиной нападения.

Вздохнув, я медленно поменял свою одежду на плащ черного жреца. Было забавно наблюдать за сменой эмоций на лицах незадачливых грабителей. Улыбки медленно завяли, в глазах сначала появилось удивление, а потом и отчетливый страх. Несколько человек сразу же отшатнулись, а потом и вовсе отошли подальше, глядя с опаской, исподлобья.

– Ну? – спросил я, обводя людей взглядом. Дрого рядом даже дышать перестал. – Так и будем стоять?

Стоило мне это сказать, как мужчины попытались как можно скорее убраться с дороги. Хм, хорошо, значит, черных жрецов и здесь отлично знают, а главное, боятся.

Хлестнув несильно пегую лошадь, весь обратился во внимание. Обычно в такие моменты и происходит что-нибудь из ряда вон выходящее. Я готовился ловить брошенную в спину дубину или камень, отбиваться от какого-нибудь сумасшедшего, у которого жрецы зарезали на алтаре всю семью, мало ли, что может произойти. Но ничего такого не было. Я даже немного разочаровался.

Выдохнул только тогда, когда мы скрылись в лесу.

– Как это у вас так получается? – спросил Дрого, глядя на меня с огромным любопытством.

– Что именно? – поинтересовался я, немного разворачивая ауру, чтобы с ее помощью следить за местностью. – Менять одежду?

Мальчишка кивнул.

– Магия, – ответил я, приподняв уголки губ в подобии улыбки. – Всего лишь простая магия.

Глава 9

Чем дальше мы ехали, тем хуже становилась погода. Часто дул северный ветер, а дожди шли почти каждый день. Одно оставалось неизменным – лес. Мне кажется, этот мир полностью состоит из старого, замшелого леса.

Лично я из-за погоды особого дискомфорта не ощущал. Мне не было холодно, да и воплощенный плащ из тончайшей резины не пропускал ни капли воды. Насчет веса ничего не могу сказать, так как тяжело мне точно не было.

Дрого же мучился, с завистью поглядывая в мою сторону. Впрочем, мне быстро надоели его взгляды, поэтому я воплотил еще один плащ, сделав так, чтобы он соединялся со мной тонкой нитью. Конечно, далеко отходить от меня в таком плаще Дрого не мог, но если учесть, что мы постоянно находились в одной телеге, то это как-то не критично. Зато пацан после этого перестал сверлить мне спину.

По пути к горам мы только один раз заехали в деревню, чтобы купить крупы. В остальных случаях населенные места старались объезжать стороной. Во избежание, так сказать.

«Нам придется карабкаться наверх?» – спросил я у Арагура, покачиваясь в телеге и не отрывая взгляда от виднеющихся на горизонте вершин.

«Нет, – ответил тот моментально. – Эта дорога приведет вас к перевалу. Там есть вход в подземный город».

«Подземный город? И кто там раньше жил? У тебя действительно какая-то тяга к подземельям».

«А я тут при чем? – вздохнул Арагур. – Я всего лишь отдал их на хранение некоторым людям, а они уже потащили их под землю. Наверное, им казалось, что именно под землей им ничего не грозит».

Я задумался над его словами, признавая их правоту. Люди действительно всегда были склонны прятать что-то ценное под землю, не зря же клады закапывали. Впрочем, если так подумать, то где еще можно спрятать так, чтобы никто не нашел?

«А что по поводу города?» – напомнил я.

«Здесь ничего необычного. Когда-то давно на поверхности шли постоянные войны, вот люди и спрятались под горами. Сначала они просто отыскали сеть пещер, а потом решили, что это отличное место, чтобы переждать бурный период в истории человечества. Да так увлеклись, что остались там навсегда».

«Хочешь сказать, что там и сейчас кто-то живет?»

«Не так много, но потомки тех, кто когда-то вошел в те пещеры, еще остались. Они, конечно, немного изменились, – как-то не слишком уверенно пробормотал Арагур, словно в чем-то сомневаясь, – но это тоже люди».

С одной стороны, мне не слишком понравились слова Арагура, было в них что-то подозрительное. А с другой стороны, хотелось узнать, как повлияло на людей длительное проживание под землей и повлияло ли вообще.

«А сейчас, – заговорил Арагур минут через пять, – думаю, самое время потренироваться».

Тряхнув головой, выбросил из нее все мысли о горах, городе и потомках древних людей. После того, как ко мне присоединился Дрого, я почти всегда начинал тренировку с чтения его мыслей и эмоций.

«Получается уже куда лучше, – заметил учитель. – Еще немного и можно будет пробовать разворачивать ауру по максимуму. А потом и начинать растягивать».

«Растягивать?»

«Конечно. Вообще, ауру можно развернуть хоть на всю вселенную. Просто расстояние между нитями, из которых она состоит, будет громадным. Но сделать это не так просто. Есть некая конечная точка, после которой ауру нужно именно растягивать, а не разворачивать».

«То есть тянуть насильно?»

«Верно. И чем дальше ты ее тянешь, тем сложнее это дается. К тому же действовать нужно осторожно, ведь ауру вполне можно и порвать. А это очень болезненно».

«Ты тоже тянул?»

«А как иначе? Поначалу площадь покрытия составляла не так уж и много. Ты, например, своей полностью развернутой аурой сможешь покрыть ту же Скадонию».

«Ничего себе, – удивился я. – А ты говоришь, не так много!»

«Ты не забывай, что в данный момент я спокойно накрываю весь мир. А это уж точно больше, чем одна не самая большая страна».

«А что будет после?»

«После того, как ты поймешь принцип растягивания ауры, я начну учить тебя сливаться с миром. С твоим опытом и возможностями с этим не должно возникнуть больших проблем».

Я поежился. Одно дело слиться с деревом, а другое с целым миром. Получается, что у мира тоже есть аура. А его тело, значит, сама планета?

«Мне придется погружаться в землю?» – спросил я, пытаясь понять, как это будет выглядеть.

«Не сразу, – успокоил меня учитель. – Для начала ты должен будешь почувствовать, отыскать ауру мира. Потом возможно слияние с небольшими кусочками. Я даже не уверен, что смогу в дальнейшем проконтролировать твое полное слияние».

«Почему?» – заинтересовался я.

«Растянуть ауру не так просто. Чтобы покрыть весь мир, тебе придется постараться. Лет так сто, например. Так надолго в этом мире я задерживаться не собираюсь».

«И куда ты уйдешь?» – спросил я. Мне казалось, что Арагур хочет просто свободы.

«Дальше», – ответил учитель якобы безразлично.

На этом моменте в голове скользнула какая-то мысль, но она была столь мимолетна, что я даже не успел ухватиться за нее.

«Ты хочешь сказать, что можешь открыть портал в другой мир? Но ты ведь говорил, что они здесь не работают».

«Во-первых, я ничего не сказал про другой мир, я употребил слово дальше. А это немного другое. Во-вторых, порталы в этом мире действительно не работают, но ты ведь сам как-то сюда попал. Раз сюда можно войти, значит, можно и выйти. Разве не логично?»

«Возможно, – протянул я задумчиво, пытаясь понять, куда это собрался Арагур. Как по мне, так уйти можно было только на грань или в другой мир. – В конце хоть расскажешь? А то, может быть, я тоже когда-нибудь соберусь идти дальше».

«Обязательно», – Арагур благодушно усмехнулся.

Интересно, к чему именно относится его «обязательно»? К тому, что он, конечно же, расскажет, или к тому, что я совершенно точно соберусь дальше? Надеюсь, когда-нибудь узнаю.

Через несколько дней мы подъехали к входу на перевал. Здесь тоже рос лес, но в некоторых местах проглядывались скалистые проплешины. Впрочем, они нам совершенно не мешали. Учитывая состояние дороги, пользовались ею довольно часто.

По извилистой дороге мы двигались уже пару дней. Мне не терпелось посмотреть на подземный город, но я не торопился, внимательно отслеживая местность с помощью ауры. Мне всё время казалось, что за нами кто-то наблюдает. Один раз даже подумал, что это Разум активировался, но нет, ощущение было немного другим.

Еще через пару дней Арагур сказал, что мы добрались. Я тут же остановил лошадь и огляделся.

– Что такое? – спросил Дрого, выглядывая из-под плаща. Время уже близилось к вечеру, к тому же разразился очередной ливень, от которого он прятался. – Что-то случилось? – встревожился мальчишка, оглядываясь по сторонам и пытаясь понять, почему я встал посреди дороги.

– Приехали, – сказал я, чуть повышая голос, чтобы меня было слышно.

Я и сам осматривался, выискивая место, чтобы разбить стоянку. В данный момент шариться по лесу в поисках входа в подземелье не хотелось. А вот с утра можно будет и поискать.

– Вон там, – Дрого привстал и указал рукой на едва заметную дорогу, уходящую куда-то вбок.

Дорога эта, как оказалось, выводила на небольшую поляну, на которой стоял небольшой домик. От времени он весь почернел и просел. Окон у него не было, а дверь оказалась скрипучей и насквозь просвечивающей. В остальном пару ночей в нем вполне можно было провести, несмотря даже на то, что у него протекала крыша в нескольких местах, а из щелей время от времени дуло.

Зато тут был заготовленный сухой хворост, так что костер мы развели быстро, и не пришлось бродить по лесу, выискивая годные для розжига дрова. Дрого сразу же повеселел и принялся готовить что-то вроде похлебки. При этом он тихо напевал, то и дело смахивая длинную челку с глаз.

Понаблюдав за ним немного, я поднялся.

– В лес? – спросил Дрого, подняв на меня взгляд и замерев с ложкой в руках.

– Пройдусь, – сказал я, толкая хлипкую, скрипучую дверь и выходя под дождь.

Бросил взгляд на лошадь. Она явно всем была довольна, спокойно жевала овес, стоя под специально сделанным навесом. Ничего серьезного, просто в нескольких метрах от дома кто-то когда-то закопал пару столбов, а потом соединил их с домом крышей. Потом все это обнесли с двух сторон чем-то вроде стен-плетней. Третьей стеной выступал сам дом. Четвертой и вовсе не было. Так себе навес, можно сказать, летний вариант, не рассчитанный даже на дождь, но ничего лучше здесь не было.

Обойдя стоящую под самыми дверями телегу, вошел в лес.

– Куда идти? – спросил вслух, не боясь, что Дрого меня услышит.

– Шагай прямо. Ты один собрался, что ли? – спросил Арагур.

– Почему нет? – я даже притормозил.

– Ты хотя бы предупредил ребенка, – в голосе Арагура звучал упрек. – Думаешь, что лист прямо около порога валяется? Да тебе идти до него придется недели две.

– Сразу нельзя было сказать? – заворчал я. – Ладно, хотя бы вход покажи.

– Хорошо, – согласился наставник.

Примерно через час я дошел до небольшой пещеры, вход в которую был, во-первых, завален камнями, а во-вторых, настолько сильно зарос кустарником, что пробраться через него оказалось настоящим подвигом.

– Завал большой? – спросил, подумав, что сам я через него легко могу пройти, но в отличие от прошлого раза, сейчас я не один, а значит, завал придется разбирать.

– Несколько метров, – сказал он, а потом добавил: – Его искусственно заложили.

– Изнутри или снаружи? – поинтересовался я В принципе, разницы никакой, все равно разбирать придется, но интересно ведь.

– Снаружи, – утолил мое любопытство Арагур, а я в который раз удивился осведомленности наставника. А вернее, способности его разума запоминать столько, казалось бы, неважных мелочей.

После осмотра вернулся к дому. Дрого меня уже потерял. К тому, что я ничего не ем, он уже немного привык, хотя время от времени, как мне кажется, ему всё равно хотелось меня накормить. Я и сам изредка ощущал потребность что-нибудь пожевать, но не ради сытости, а просто чтобы почувствовать вкус пищи.

– Нужно решить, куда деть лошадь с телегой, – сказал я, наблюдая, как мальчишка аккуратно перебирает вещи в своей сумке. Что-то он просушивал, что-то перекладывал, что-то пересыпал из одного мешочка в другой.

– Зачем? – спросил он, поглядев на меня.

– Дальше мы спускаемся под землю, – пояснил я коротко. – Если хочешь, можешь подождать меня здесь. Но ждать придется не меньше месяца, а то и больше.

– Я пойду с вами, – мальчишка вскинулся, глядя при этом с упрямством и решительностью.

– Значит, лошадь придется отпустить, – пожал я плечами. – Телегу оставим здесь.

– Можно довести лошадь до ближайшей деревни, попросить присмотреть, – неуверенно предложил Дрого.

Я хмыкнул, глянув на него со скепсисом.

– Думаю, это пустая трата времени, – сказал, устраиваясь удобнее около стены. – Не думаю, что мы ее найдем, когда вернемся.

– Вы правы, – вздохнув, Дрого кивнул. – А что там под землей?

– Сам не знаю. То ли город, то ли лабиринт из пещер, – ответил я, подумав, что под понятием «подземный город» может скрываться все, что угодно.

– А что я там есть буду? – спросил мальчишка, замерев. – Вы ведь сказали, что мы там целый месяц будем, – опустив взгляд на свой походный мешок, он покачал головой. – На месяц мне никак не хватит.

«Там есть еда?» – спросил я у Арагура.

«Не совсем обычная, но есть можно. Например, там можно много где встретить каменных червей. На вид не очень, но мясо у них питательное. Если жарить, то от курицы не отличишь. Воду там тоже можно найти».

– Будешь каменных червей есть, – произнес я вслух, наблюдая, как вытягивается лицо Дрого.

– Червей? – уточнил он. В голосе слышалось недоверие.

– Ага, – я усмехнулся. – Говорят, что жареными эти черви похожи на курицу.

– Ну, если ничего другого не будет… – с сомнением протянул он, явно не горя желанием лично убеждаться в том, что говорит кто-то там, – то буду есть и червей. Куда деваться?

Я еще немного понаблюдал за не слишком воодушевленным лицом Дрого, а потом прикрыл глаза, решив немного «поспать». Из состояния медитации я вышел под утро.

Посмотрев на уснувшего мальчишку несколько секунд, тихо вышел из дома, прикрыв за собой дверь. Мгновенно развернув ауру, убедился, что поблизости никаких иных разумных существ не наблюдается, я направился в сторону скопления небольших зверьков, под предводительством нескольких более крупных особей. Оказалось, что это семейство свиней. Поросят трогать не стал, а вот кабана завалил. Спугнув всех остальных, подхватил тушу и направился к дому.

Дрого к тому времени уже проснулся.

– Кабан, – озвучил он очевидное, явно не понимая, зачем нам столько мяса. – Он испортится быстро.

– Спасибо, я в курсе, – ответил я, добавив в голос едкости. – Принеси мне листьев, которые ты вечно себе в похлебку кидаешь. Тех, что побольше.

Послав мальчишку за травами, в которых лично я не слишком разбирался, сам принялся за разделку кабана. К возвращению Дрого с охапкой листьев мясо было порезано мелкими кусками, а кости и потроха валялись в отдалении.

– Заворачивай, – сказал я, воплощая нечто вроде сумки-холодильника.

И зачем мне все это? Тащить ведь самому придется. И ради чего? Ради того, чтобы мальчишка мог хотя бы вначале есть нормальную еду, не давясь червями.

Впрочем, когда мясо было упаковано, я приподнял сумку и не ощутил никакого веса. Хмыкнув, пристроил ее на спине, попрыгал немного, повертелся, проверяя, не мешается ли, и остался полностью довольным. Сумка хоть и ощущалась немного, но ничего не весила и не мешала. В стотысячный раз похвалил себя за то, что когда-то решился вживить в себя наполненный магией силестин. Это была одна из моих самых полезных и гениальных идей.

После этого мы отпустили лошадь и пошли в сторону входа в подземелье. Пока шли, Дрого раз десять успел упасть. Я даже как-то и забыл уже о его неуклюжести, все-таки в последние недели мы не шли, а спокойно ехали. Кроме этого, мальчишка успевал еще и поковыряться в земле, выдирая какие-то корешки. Их он прятал себе в сумку, а потом торопливо догонял меня. Обычно после этого он падал. Я старался поймать его за шиворот, но получалось не всегда.

– Завален, – сказал задумчиво Дрого, вытаскивая один из камней и отбрасывая его в сторону. Почти сразу несколько других булыжников, потеряв опору, покатились вниз.

Схватив его за руку, я дернул и отпустил, хмурясь при этом. Дрого ожидаемо споткнулся и завалился в кусты, сминая и ломая их.

– Без ног захотел остаться? – спросил я, отталкивая в сторону подкатившийся ко мне камень. – И перестань озвучивать то, что и так видно.

Из кустов донеслось что-то утвердительное, а потом из них показалось испачканное лицо мальчишки. Вместо того, чтобы хмуриться, он широко улыбался, шмыгая грязным носом.

– Спасибо, – пробормотал он, выбравшись на свет.

– Отойди куда-нибудь подальше. Можешь корни свои покопать. Только недалеко, – сказал я, отворачиваясь к завалу.

Привлекать к этому Дрого было опасно. Не хотелось бы, чтобы он действительно себе что-нибудь сломал свалившимся на него камнем. Вроде падать он привык, вполне нормально группируясь при этом, поэтому отделываясь лишь небольшими повреждениями. А вот булыжник может стать для него проблемой.

– Хорошо. Я тут, рядом, – бодро отрапортовал Дрого и скрылся за ближайшим деревом.

Вздохнув, я развернул ауру, чтобы иметь возможность отслеживать его, и приступил к разбору завала. Автоматически убирая камни, я время от времени проверял Дрого. Тот вопреки своим словам утопал уже довольно далеко, явно увлекшись собиранием кореньев и трав. Что там за травы и корешки он ел, я не интересовался.

Наблюдая за ним, я только еще больше уверился, что за свою жизнь Дрого отлично научился падать правильно. Вот сейчас, например, он кубарем скатился в небольшой овраг, при этом не получил ни одной травмы. Оказавшись на самом дне, он только ойкнул, а потом подскочил и принялся с энтузиазмом собирать какие-то белые грибы.

– Разверни ауру чуть сильнее, – порекомендовал Арагур.

Сделав, как он сказал, я выпустил камень из рук и остановился, выпрямляясь. В сотне метров от Дрого притаился пока еще некрупный местный аналог волка – злыдень. Развернувшись, поторопился к мальчишке, понимая, что тот идет прямо в сторону хищника.

Пока бежал, все пытался передать мальчишке мысль, чтобы тот или остановился, или повернул назад. Не знаю, получилось ли, но тот в самом деле сначала встал как вкопанный, а потом торопливо пошел обратно. Вот только злыдень почуял, что добыча решила оставить его с носом, и пришел в движение.

Мне пришлось ускоряться. Как оказалось, с этим новым телом я могу бегать намного быстрее, чем нормальные люди. К тому же некоторым открытием стало то, что мне не надо оббегать препятствия – я просто проходил все насквозь. В тот момент я не думал о мясе в сумке за спиной, но после оказалось, что с ним ничего не случилось, будто на некоторое время оно тоже стало магической субстанцией, способной изменяться.

Вылетев из кустов, я едва не столкнулся с мальчишкой. Схватив его, зашвырнул себе за спину, в тот же момент выставляя правую руку так, чтобы защитить ею лицо и горло. Конечно, волк не мог причинить мне вреда, но инстинкт самосохранения, который остался со мной, велел сделать именно так.

Зверь в этот момент как раз прыгнул с края оврага. Мгновение – и я превратил свою руку в металлическую биту, которой наотмашь и ударил летящее на меня животное. Тот коротко взвизгнул и повалился в кусты. Там и затих спустя пару секунд.

Выдохнув, расслабился, возвращая руке привычный вид. Подойдя осторожно к месту, куда свалился злыдень, раздвинул кусты и взглянул на мертвого зверя. С помощью своей ауры я видел, что жизни в нем уже нет.

– Я… – начал мальчишка, шумно сглотнув.

Глянув на него, я качнул головой, давая понять, чтобы следовал за мной.

– Будешь оттаскивать камни и складывать их в отдалении, – сказал я ему, когда мы вернулись к входу. – Надеюсь, не убьешься совсем, – пробормотал, с сомнением глядя на притихшего Дрого.

После этого работы мне прибавилось. Приходилось не только за своими действиями следить, но и за тем, что делает мальчишка. За полчаса тот успел отбить себе пальцы на руках, ногах, несколько раз упасть, споткнувшись на ровном месте, и едва не развалить сложенную мною гору из камней. Стихийное бедствие какое-то. Иногда я, даже зная причину, все равно удивлялся тому, что происходило с Дрого.

Наверное, другой человек, не имеющий столько терпения в запасе, давно уже начал бы рычать и ругаться, но я лишь наблюдал за парнем, понимая, что тому приходится прилагать огромные усилия, чтобы заставить свое тело функционировать хоть как-то.

С завалом мы закончили к вечеру. Из пещеры на нас пахнуло холодом и странным запахом. Факелов у нас с собой не было, зато я заранее приготовил масло и клочки тряпок – знал ведь, куда именно придется лезть.

В последний момент я вспомнил о том, что под землей может и не быть дров. А огонь нужен для того, чтобы приготовить пищу. Вздохнув, скинул сумку-холодильник и велел разводить костер.

– Зачем? – с любопытством спросил Дрого.

– Мясо будем жарить, – сказал я. – Храниться оно может и готовым, а вот там, – я кивнул в сторону входа, – может и не быть дров. Не будешь же ты есть сырое.

– Если очень захочется, то буду, – произнес Дрого серьезным голосом, но дрова собирать пошел. Вскоре над лесом поплыл запах жареного мяса.

Хвороста я решил прихватить немного и с собой. Надолго не хватит, но пока пусть ест жареное мясо. Собранные дрова связал в две вязанки. Та, что больше, мне, поменьше – Дрого. Он не стал возмущаться, понимая, что все это нужно именно ему.

Спустя еще некоторое время мы вошли в подземелье. На входе пришлось пригибаться, так как потолок здесь оказался низкий, но метров через сто идти получалось полностью выпрямившись.

Дрого шел позади. Я сначала напрягался, ведь тот мог снова споткнуться и подпалить меня, но потом успокоился. Вряд ли меня можно сжечь. Вскоре мне выдалась возможность узнать. Как оказалось, огонь действительно меня не берет. Он просто стекает с моего нового тела, как вода, и все. Даже волосы и те не горят.

Подземный коридор постепенно спускался все ниже. Оглушающая тишина разбавлялась лишь сопением Дрого, его тихим бормотанием, нашими шагами и треском огня.

Вскоре мы наткнулись на перекресток.

«Куда дальше?» – спросил я у Арагура, понимая, что без него нам не выбрать правильного направления.

«Прямо», – ответил тот и как-то подозрительно быстро замолчал. Я сразу заподозрил, что дело нечисто.

– Будь внимательнее, – посоветовал я Дрого, всматриваясь в темноту перед собой. Кроме этого, я развернул ауру, с интересом понимая, что под землей все ощущается с ее помощью немного иначе, чем на поверхности.

Когда далеко впереди появилось какое-то непонятное, но словно бы разумное существо, я резко остановился, пытаясь прочесть его. Разум существа был странным. Я не видел привычных мне образов, лишь что-то смазанное.

«Кто это?»

«Один из тех самых потомков, о которых я тебе рассказывал, – со вздохом ответил Арагур. – Будьте осторожны, они не слишком дружелюбно настроены».

«Почему его разум настолько странный?»

«Потому что под землей они прожили очень долго. И когда я говорю “очень долго”, я имею в виду столько, сколько нужно, чтобы существо успело измениться».

Я нахмурился, пытаясь понять, что имеет в виду Арагур.

– Там что-то есть, – прошептал сзади Дрого, поднося факел так, что тот едва не слепил меня.

Чуть оттолкнув его руку, сам всмотрелся в темноту перед собой. Я настолько был напряжен, что силестин сработал намного быстрее, чем мой мозг. Когда что-то выпрыгнуло на нас из темноты, то мое тело спереди превратилось в одно мгновение в стену длинных пик, на которые и накололось нечто, решившее закусить нами.

Послышался хрип, потом тихий скулеж, а затем все стихло. Моргнув пару раз, я убрал иглы и оглянулся. Дрого от неожиданности упал назад и сейчас спешно тушил край своего плаща. Убедившись, что ему не грозит быть сгоревшим заживо, я вернул свое внимание на существо, лежащее на камнях передо мной.

«Ты хочешь сказать, что это человек?» – спросил я, рассматривая длинное и бледное тело, сейчас покрытое кровью.

«Когда-то предки этого существа действительно были людьми. Они заперлись здесь, под землей. Постепенно их потомки менялись, пока не стали вот этим».

Действительно этим.

Я не представлял, сколько веков люди должны были прожить под землей, чтобы превратиться в громадных и лишенных глаз крыс. Впрочем, и на крысу существо толком не походило, но именно это сравнение пришло в голову первым.

– Что это? – прошептал Дрого, рассматривая с ужасом убитое животное. Вряд ли это теперь можно назвать человеком.

– Подземный зверь, – ответил я, ногой переворачивая существо на спину, чтобы можно было лучше его рассмотреть.

– Страшный какой, – мальчишка поежился, делая шаг назад. Конечно же он запнулся и свалился, но как и всегда, его это мало обеспокоило.

– Да уж, не слишком симпатичный, – согласился я, перешагивая тело и направляясь дальше.

– А его есть можно? – несколько неуверенно спросил Дрого. Судя по голосу, он надеялся на отрицательный ответ.

Могу сказать, что существо действительно выглядело тошнотворно, но при этом нечто схожее с обликом человека всё-таки угадывалось. Наверное, именно поэтому мысли о том, чтобы употребить его мясо в пищу, отталкивали.

– Не советовал бы, – сказал я, услышав облегченный выдох. – Лучше уж червями питаться, чем этим.

– Ну, червей я бы тоже есть не хотел, но этот зверь выглядит больно уж страшно, – поделился своими мыслями Дрого. – И много тут таких водится?

– Кто знает, – ответил я, шагая вперед.

Вскоре нам стали часто попадаться перекрестки. Следуя указаниям Арагура, я сворачивал куда требовалось, тщательно наблюдая за обстановкой вокруг. Еще несколько раз мы сталкивались с измененными людьми. Каждый раз оставляя их позади мертвыми. Не скажу, что мне хотелось их убивать, если честно, но было как-то плевать, но те оказались весьма агрессивными.

Спустя некоторое время, когда Дрого начал часто запинаться и падать, я остановился.

– Я в порядке, – встрепенувшись, сказал тот. При этом он стоял и чуть пошатывался из стороны в сторону.

– Привал, – велел я, скидывая с плеч сумку-холодильник и дрова, о которых за все это время ни разу и не вспомнил. – Есть и спать.

Дрого открыл рот, явно желая возразить, но потом быстро кивнул и потянулся к сумке. Достав несколько кусков мяса, он нарыл в своей котомке четверть лепешки и принялся за ужин.

Я же, пристроив хворост около стены, удобно устроился, воткнув факел между камней так, чтобы не держать его в руке. Факел мальчишки затушил – одного вполне хватит.

Дрого уснул прямо с куском мяса в руке. Качнув головой, отобрал у него недоеденный ужин и усадил так, чтобы спать было удобнее. Сам я спать не собирался. Впрочем, мне всё равно было чем заняться – тренировки с аурой продолжались.

Спустя несколько часов Дрого крупно вздрогнул, всхрапнул и резко открыл глаза, сразу же упираясь взглядом в меня. Несколько секунд на узнавание, и мальчишка расслабленно выдохнул, а потом зевнул во весь рот, потягиваясь и морщась.

Дальше мы выдвинулись после того, как он поел, попил и сходил по своим делам. Наблюдая за Дрого, я только все больше убеждался в том, насколько лучше мое нынешнее тело. Мне не нужно теперь тратить столько времени на то, чтобы поддерживать тело в функционирующем состоянии. Кроме этого, я мог не волноваться о том, что мне надо хотя бы изредка мыться, стричься, бриться и так далее. Куда ни глянь, сплошная выгода.

– Скажите, а как вы живете? – спросил явно заскучавший Дрого. В принципе, на поверхности он не так уж и часто болтал. Но здесь, под землей, ему вполне могло быть неуютно, вот и потянуло на разговоры.

– В каком смысле? – задал ответный вопрос.

– Ну-у, – протянул он, – без еды и воды. Как? Всему вокруг нужно что-то, чтобы жить. Люди едят все подряд. Тем же злыдням нужно мясо. Лошадям – трава. Траве – вода. А вам?

– А мне хватает энергии, – ответил и сам понял, что это чистая правда.

Мое тело питается постоянно, втягивая и перерабатывая энергию извне. Взять то же дерево. У него есть физическая оболочка, а есть энергетическая – аура. Обе оболочки связаны и вместе вырабатывают энергию, часть из которой идет на поддержание жизни, а часть рассеивается в воздухе. И так у всего живого. Вот именно этой энергией я, можно сказать, и «питаюсь».

– Как это? – изумился Дрого.

– Очень просто. Потом когда-нибудь узнаешь, – ответил я, подумав, что у меня нет никакого желания сейчас все объяснять. Скоро у Дрого появится учитель, вот пусть он ему все и рассказывает.

«Пройдет время, и единственным твоим желанием будет найти себе ученика», – тихо сказал Арагур.

Я чуть замедлил шаг, обдумывая слова Арагура.

«Возможно, – не стал отрицать я, так как не знал, что меня ждет в будущем и как изменятся мои желания и стремления. – Поживем – увидим».

«Конечно», – прошелестел Арагур и затих, заставив меня нахмуриться.

В молчании мы шли пару часов. Дрого явно испытывал любопытство, но больше ни о чем не спрашивал, решив, что данная тема для обсуждения закрыта.

– Постой, – притормозил я Дрого, вытягивая руку вперед и стараясь осветить как можно больше пространства.

Арагур только что сказал, чтобы мы были осторожны и что нам нужно спуститься вниз. Как по мне, так мы все это время только и делали, что медленно спускались вниз. Еще немного и мы ядра планеты достигнем.

Сделав пару шагов, вытянул шею вперед, рассматривая черный зев на полу.

– Что там? – шепотом спросил мальчишка, делая шаг вперед.

– Я ведь сказал тебе стоять, – сказал я, напрягаясь. С Дрого станется запнуться сейчас.

Перед глазами так и пролетела картинка, как мальчишка запинается за какой-нибудь мелкий камешек или вовсе за ногу, падает на меня, толкает в спину. И мы дружно, кубарем летим вниз, где и разбиваемся в лепешку. Впрочем, не думаю, что падение с высоты грозит мне смертью, а вот Дрого может костей не собрать.

Мальчишка послушался моментально, сделав шаг назад.

Удостоверившись, что он не собирается снова ко мне приближаться, я отвернулся и подошел к дыре.

«Хочешь сказать, что нам надо туда?»

«Верно, – ответил Арагур. – Хочу предупредить, что дальше будет гораздо опаснее».

«Какая разница, нам все равно придется идти, – сказал я и хмыкнул. – Но за предупреждение спасибо. Сколько метров до дна?»

«Около пятнадцати».

Я кивнул и начал воплощать крепкую веревку.

– Будем спускаться вниз. – Повернувшись к Дрого, до сих пор сидящему на камнях, я показал ему на веревку в моих руках. Мальчишка явно хотел спросить, где я ее взял, но вместо того, чтобы задать интересующий вопрос, встал. При этом он с опаской поглядел на дыру. В его глазах я не увидел горячего желания лезть туда. – Боишься? – спросил я, усмехнувшись.

– И ничего я не боюсь! – Чего и стоило ожидать. Мальчишка весь нахохлился, буквально излучая недовольство.

– Тогда, – я подошел к нему и обвязал его веревкой, – не стой столбом. Вперед.

– А если там глубже, чем вы думаете? – Дрого сделал пару шагов к дыре и заглянул в черноту, явно едва сдерживаясь, чтобы не отойти подальше.

– Даже если и так, – я приподнял руку, из которой воплощал веревку, привлекая тем самым внимание Дрого. Спустя секунду веревка удлинилась еще на метр, – я всегда могу сделать ее длиннее.

Я не стал говорить, что не могу увеличивать ее длину бесконечно. Не думаю, что ему интересны такие подробности. Впрочем, даже так Дрого особо убежденным не был, но в дыру полез.

– Кричать, когда доберешься до дна, не стоит, – сказала я ему напоследок. – Просто дерни веревку.

– Хорошо, – ответил мальчишка и храбро разжал пальцы, скрываясь в темноте.

Я внимательно вслушивался в любой шум, медленно разматывая веревку. Подумав о том, что она, вообще-то, тоже часть меня, я сконцентрировался на том, чтобы воплотить на ней глаза. Где-нибудь недалеко от рук Дрого. Сразу же вспомнился мой опыт с деревом. В этот раз все получилось гораздо быстрее. Впрочем, смотреть все равно не на что было. Вокруг один камень, к тому же довольно темно – ничего интересного.

Когда Дрого достал ногами дна, он, как мы договаривались, дернул веревку, принимаясь тревожно оглядываться. После этого я спустил вниз наши вещи, заминка произошла только с сумкой-холодильником, но и с ним я быстро разобрался – оставил между нами связь в виде тонкой нити. Спуститься осталось только мне. В принципе, я мог просто прыгнуть, разбиться мне точно не грозило. Немного подумав, я снял с себя силестин и собрал его в шар, оставшись просто духом с браслетами на руке, а потом шагнул в дыру. К моему удивлению, я просто завис, даже не подумав куда-то там падать.

Покрутившись на месте, решил, что подобное умение может быть полезным, а потом стал целенаправленно опускаться. Чем-то это напоминало погружение в воду.

Достав дна, остановился. Дрого заглядывал вверх, явно дожидаясь меня. Он нервничал, то и дело сжимая кулаки и оглядываясь по сторонам.

Отойдя за спину Дрого, я отыскал глазами силестин. Стоило мне захотеть, как он тут же послушно обволок меня. Со стороны это могло смотреться так, будто нечто невидимое обтекает непонятно откуда взявшаяся ртутная масса. Вскоре мое тело стало таким, каким и должно быть.

– Дрого, – позвал я мальчишку.

Из-за внезапности и испуга он подскочил на месте, разворачиваясь ко мне лицом прямо в прыжке. Здесь царила темнота, поэтому он сразу и не увидел меня.

– Кто… кто здесь?! – выкрикнул он.

– А ты ждешь кого-то еще кроме меня? – поинтересовался я, зажигая факел.

Когда свет осветил мое лицо, Дрого застыл, вытаращившись. Он открывал и закрывал рот, явно не зная, что на все это сказать. Потом зачем-то посмотрел наверх.

– Как вам это удалось? – едва слышно спросил мальчишка. Судя по всему, он еще не отошел от испуга.

– Магия, – ответил я, хмыкнув. Схватив свою сумку и связку с хворостом, я закинул все это на спину. – Так и будешь стоять? – спросил я. – Или мы, может быть, уже пойдем дальше?

– Да, да, конечно, – закивал Дрого, подхватывая свои вещи.

К сожалению, сразу уйти нам не удалось.

Когда Дрого водрузил свою сумку и связку с дровами на спину, я услышал приближающийся шорох. Положив руку на плечо пацана, жестом дал понять, чтобы тот молчал. Он послушно замер, кажется, перестав даже дышать.

Встав так, чтобы Дрого оказался за моей спиной (всё-таки Арагур просил меня доставить его до учителя в целости и сохранности, к тому же говорил, что он будет полезен), я напряженно вслушивался в приближающийся шорох.

Когда я понял, что к нам приближается, то даже на секунду замер от неожиданности. Я давно уже признал полезность способности изменять свое тело. Да и воплощаемые мною иглы неоднократно доказали свою эффективность. Так и сейчас – я просто наделал в существе лишних незапланированных природой дыр, отчего тот закрутился на месте, грозя придавить нас своей громадной тушей. Но в итоге через некоторое время всё-таки затих.

– Вы про этих червей говорили? – спросил Дрого, сжимая ткань на моей спине. Он выглядывал из-за моего плеча и выглядел на самом деле потрясенным. Правда, к удивлению примешивалось еще и любопытство.

Лично мне любопытно не было. Я размышлял лишь о том, как бы так обойти тушу мертвого каменного (хотя на вид он выглядел как мягкая и белая личинка) червя, чтобы не вляпаться в слизь, которая у него была вместо крови.

– Про них, – я кивнул, хотя сам не был точно уверен, что Арагур рассказывал мне именно про этих существ. – Хочешь отрезать кусочек и поджарить? – спросил я, вопросительно посмотрев на мальчишку.

Дрого глянул на меня, сглотнул, вернув взгляд на червя, а потом кивнул.

– Серьезно? – я даже удивился. – У тебя разве кончилась еда?

– Так интересно же, – он пожал плечами, а потом всё-таки скривился. – Хотя меня уже сейчас тошнит от мысли, что придется есть его мясо.

В итоге мы все-таки отрезали небольшой кусок. Правда, перед этим я уточнил у Арагура, тот ли это червь. Оказалось, именно его можно употреблять в пищу без всяких опасений.

Когда я отрезал кусок воплощенным тесаком, Дрого всё же не удержал желудок на привязи и познакомил мир с его содержимым. Что-то я сомневаюсь, что мальчишка сможет это съесть.

Надолго задерживаться возле мертвого тела мы не стали, поторопившись дальше. Несколько раз Арагур просил меня свернуть с прямого пути. Подозреваю, что таким образом он всё же уводил нас от более серьезной опасности, чем шестиметровый червяк.

До места мы добрались только через десять дней. За это время успели еще несколько раз столкнуться с червями. Кроме них нам встретились еще и бывшие люди, страстно желающие закусить нами. Пришлось в категоричной форме отказывать им в этом удовольствии.

Самой будоражащей встречей оказалось та, в которой нас едва не сожрали тысячи непонятно откуда выползших насекомых, по внешнему виду напоминающих двухвосток, только белых и крайне противных.

«Дошли», – в голосе Арагура слышалась то ли усталость, то ли облегчение.

Я приподнял факел выше, оглядывая свободное пространство перед собой. Мы явно стояли в более большой пещере. К тому же, судя по влажности воздуха, где-то впереди была вода.

Пройдя метров десять, мы остановились.

– Вода, – снова озвучил очевидное Дрого, присев на корточки.

– Не трогай, – предупредил я его, замечая, что тот тянет руку к воде. – «И куда дальше?» – спросил я у Арагура, убедившись, что мальчишка не думает больше соваться куда не следует.

«Прямо вниз».

Я замер, глядя на черную гладь. Конечно, возможно, цвет у нее был обычный, но в темноте вода отдавала подозрительной чернотой.

«Замечательно», – хмыкнул я, стряхивая со спины вязанку хвороста, которая стала заметно меньше.

– Дрого, остаешься здесь. В воду не лезть, руки в нее не совать, камни не бросать, ногами не трогать, не пить, не умываться и так далее. Понял?

– Да, – мальчишка серьезно кивнул. – А вы?

– А мне надо туда, – ответил я и кивнул.

– Но…

– Если вода и опасна, то мне, в отличие от тебя, ничего не будет.

– А если кто-то нападет? – спросил он чуть неуверенно, оглянувшись. Я и сам посмотрел по сторонам, прекрасно его понимая. Если бы у меня было прежнее тело, я бы и сам побоялся оставаться в одиночестве в подобном месте.

– Держи, – я воплотил в руке тонкий шнур. – Если кто-то нападет, просто дерни сильнее. Я вернусь сразу же.

Дрого взял шнур и сжал его со всей силы, давая понять, что не выпустит его из рук ни за что. Сев на вязанку с дровами, он пристроил удобнее факел на берегу, после посмотрев на меня хмуро и серьезно.

– Я подожду, – сказал он, а я кивнул и с разбегу нырнул.

«Ничего не видно».

«Плыви вперед, я буду говорить тебе, если вдруг собьешься с курса».

«Отлично».

Плыть пришлось долго, с час точно. Хорошо еще дышать не надо было. Ощущал я себе странно. Вода, темнота, ощущение невесомости, все это создавало впечатление, что я снова падаю во тьме. Если бы не комментарии Арагура, то я точно запаниковал бы, а так просто следовал его указаниям, и все. Иногда мне начинало казаться, что я не продвигаюсь вперед ни на сантиметр, но Арагур тут же заверял меня, что это не так.

«Всё, – выдохнул Арагур облегченно. – Приплыли».

Это слово заставило меня напрячься. В позапрошлой моей жизни так говорили только в тех случаях, когда впереди ожидали неприятности.

«Что случилось?» – спросил тревожно, замирая.

«Все отлично. Тебе нужно проплыть еще пару метров. – Я несколько раз махнул руками. – Стоп. Хорошо. Теперь протяни руки вперед. Чувствуешь? – Я медленно кивнул, когда мои руки нащупали что-то твердое и гладкое. По ощущениям это напоминало стекло, покрытое илом. – Так, теперь схватись за край и попытайся сдвинуть это с места».

Сказать легко. Даже с моей нынешней силой мне пришлось поднапрячься. Мне казалось, что я двигаю громадную бетонную плиту. Когда это удалось, я мысленно выдохнул и стер со лба пот.

На дне этого саркофага обнаружился нужный нам лист, который немедленно засветился и превратился в браслет, присоединившись к остальным добытым листам.

«Что тут раньше было?» – спросил я, когда плыл обратно, усердно работая руками.

«Что-то вроде храма, – ответил Арагур нехотя. – Как я уже говорил, свои листы я отдавал людям. Некоторые почему-то принимали меня за некое высшее существо и начинали молиться на мои листы, строя для них храмы. В общем, ничего интересного». – По голосу было слышно, что данная тема не слишком нравится Арагуру.

Вернулся я очень вовремя.

Дрого сидел в пятне света, ничего не слыша и не видя. А к нему из темноты медленно подбиралось несколько бывших людей. Они ползли по полу на четвереньках, напоминая монстров из фильма ужаса.

Воплощенные иглы пригвоздили их к камням. Раздавшийся визг заставил вздрогнуть даже меня. Дрого и вовсе подскочил, но при этом зацепился штаниной за хворост, а потом и вовсе споткнулся об него, начал неловко заваливаться вперед. В этот раз он точно не обошелся бы без повреждений, поэтому я, толком ничего не обдумав, создал нечто вроде полностью подконтрольного мне хлыста, чем и поймал падающего мальчишку. Замедлив этим падение, аккуратно убрал хлыст, развеивая его. Почему-то в этот момент мне пришла мысль, что я и сам подобен какому-то монстру.

Хмыкнув, вытряхнул подобную чушь из головы и подошел к Дрого.

– Нормально? – спросил у него, быстрым взглядом удостоверяясь, что тот отделался испугом.

– Спасибо, вы снова спасли меня, – пробормотал мальчишка, садясь и осматриваясь.

Вместо ответа, я просто кивнул, подхватывая вещи.

– Нам пора уходить отсюда.

– Совсем? Или только из этой пещеры? – спросил Дрого, все еще косясь на трупы неподалеку.

– Совсем, – обрадовал я его. – Мы возвращаемся на поверхность.

Кажется, эта новость для Дрого стала самой лучшей за последние дни. Он просиял и уже более сноровисто принялся собираться.

«Куда дальше?» – спросил я у Арагура, имея в виду вовсе не дорогу, а то, что нас ждало впереди.

«Для начала вам надо выйти из подземного города».

«Не понимаю, почему ты зовешь это место городом, – сказал я, направляясь к тоннелю, должному вывести нас наверх. – По мне, так это просто лабиринт из пещер какой-то».

«В чем-то ты прав. Это действительно лабиринт. Люди древности называли это место именно городом. Они хорошо знали все эти ходы, соединяющие между собой пещеры. Поверь, с тех времен прошло очень много времени. Из того, что когда-то здесь было, мало осталось. Хотя, если постараться, можно отыскать много сохранившегося с того времени. Например, хранилище для моего листа. Когда-то в том месте никакого озера не было. Потом произошло землетрясение, разлом, вода наполнила то место, а ведь там не только хранилище, но еще и построенные древними людьми дома остались. Но эту часть подземного города отыскать очень сложно, хотя бы из-за той же воды, так что вряд ли кто-то когда-нибудь отыщет эту часть истории».

На обратную дорогу мы потратили немного больше времени. Подозреваю, что Арагур водил нас только безопасными ходами. Я не препятствовал ему в этом, хотя мне и хотелось как можно скорее вернуться на поверхность. Иногда мне даже начинало казаться, что он оберегает не столько нас, сколько местных жителей от меня. Глупость, конечно. А может быть, и нет. Я не спрашивал, а Арагур ничего не говорил. Наверное, оно и к лучшему.

Глава 10

Когда мы выбрались на поверхность, то оба облегченно выдохнули. Всё-таки толща земли над головой, как оказалось, давит, заставляет ощущать себя не в своей тарелке. Когда ты там, внизу, то словно бы и не замечаешь этого, но стоит подняться, вдохнуть свежий, пахнущий лесом и влагой воздух, как все встает на свои места.

Вышли мы совсем в другом месте. Впрочем, это нас совсем не расстроило. Вряд ли лошадь дожидалась нас около лесного дома в течение месяца. Да и телегу, скорее всего, уже увели.

Поймав Дрого зайца, оставил его священнодействовать над котлом, а сам забрался на ближайшее дерево, намереваясь немного помедитировать. Развернув ауру по максимуму, выдохнул. Странно, раньше все ощущалось как-то иначе, что ли. Мне казалось, что все вокруг буквально пульсирует от переполняющей мир жизни. И мне нравилось ощущать это. Хотелось почувствовать больше, именно поэтому я протянул ауру дальше.

Думаю, чтобы понять, как я ощущал себя в этот момент, то нужно вспомнить то чувство, которое возникает утром, во время потягивания. Мне казалось, словно я после длительного бездействия расправлял свое тело.

Вздохнув, медленно погрузился в дерево, сливая наши ауры. Шелест листвы, ощущение редких капель дождя, прохлада земли – все это умиротворяло и погружало в сон.

Если бы у меня был рот, то я обязательно зевнул им.

«Поспи», – сказал Арагур, вот только голос его был столь тих, что я вполне мог бы спутать его с шелестом листвы. Впрочем, сопротивляться совету я не стал, полностью расслабляясь.

В этот раз мой сон был похож именно на сон, а не на временное замирание сознания. Мне ничего не снилось, но я точно знал, что спал. В это время я ничего не слышал и не видел. И это меня совсем не устроило. Да, я набрался сил и точно мог сказать, что в ближайшие месяцы ничего подобного мне не понадобится, но я как-то уже привык постоянно находиться в сознании. Видимо, я всё-таки отвык от простого полноценного сна.

Вернувшись в реальность, разделил себя и дерево, первым делом проверяя, как там Дрого. Мальчишка спал у потухшего костра, завернувшись в плащ с головой и подтянув к себе ноги.

Хмыкнув, я прикрыл глаза и снова прислушался к миру вокруг. Пока еще я не мог разворачивать ауру на слишком большую площадь, но даже тех километров мне вполне хватало, чтобы ощутить себя частью чего-то большего.

Я до сих пор не знал, как воздействовать на местную энергию, как заставить ее сделать нечто необходимое мне, но даже без этого мир казался мне если не волшебным, то необычным точно. Черт возьми, да я даже просто светового заклинания или плетения не могу сотворить, но почему-то это меня мало волновало.

Тряхнув головой, нахмурился. Нельзя останавливаться на достигнутом. Отсутствие движения – отсутствие жизни. Умереть мне в ближайшее время точно не грозит, зато можно загнуться от скуки. А раз так, значит, учимся дальше.

Насколько я понял, наш дальнейший путь лежит в болота. Находятся они в Холикалоне – стране по другую сторону гор. Страна эта маленькая, полностью попавшая под власть черных жрецов. Жертвоприношения здесь поставлены на поток, к тому же полностью законны.

Дважды в год здесь проводят праздник почитания Лодара. Конечно, во время этих праздников приносят жертвы. Простые люди обязаны зарезать на домашнем алтаре любого пойманного зверька. Жрецы в главных храмах, коих четыре на всю страну, режут людей.

Именно поэтому в этой стране очень любят определенные категории людей: рабов, должников, преступников, калек, немощных стариков и, конечно же, чужаков.

Рабство в Холикалоне давно узаконено. В него можно попасть очень просто. Например, любой путешественник в этой стране не имеет никаких прав и автоматически приравнивается к рабу. Любой гражданин страны может схватить чужака и пленить его, нацепив рабский ошейник. Кроме этого, рабами часто становятся сироты, за которых некому заступиться.

Какие-либо займы брать в Холикалоне тоже не стоит. Проценты здесь такие, что человек, взявший деньги в долг, почти со стопроцентной вероятностью становится рабом. Исключения бывают, но редко. В основном все направлено на то, чтобы лишить человека свободы.

С преступниками здесь не церемонятся. Убийство, кража, изнасилование, оскорбление знатного человека – из-за любого преступного деяния человека сразу же отправляют в храмы к жрецам. После этого его ждет только одна участь – стать жертвой.

Если человек стал калекой, но при этом он еще может работать, то чаще всего он становится рабом. Если он приносит пользу своему хозяину, то его кормят. Если же пользы от калеки нет никакой, то дорога ему опять же только в храм.

То же самое происходит и со стариками. Пока они еще могут ходить и работать, их никто не трогает. Но стоит им слечь, как их свои же родственники отправляют к жрецам.

Жестоко? Может быть, но здесь законы устанавливали жрецы, которым необходимы жертвы. И поэтому они все вывернули так, чтобы постоянно получать то, что им требуется. Не станут же они резать на алтаре друг друга.

Арагур рассказал, что еще совсем недавно законы в Холикалоне было намного строже. Больше всего меня поразило то, что каждая семья обязана была отдавать в храм своего первенца. Что с ними дальше там происходило, никто не знал. Конечно, это не касается Арагура. Он знал все отлично.

Судьба у таких первенцев была разной. Всех детей поначалу воспитывали одинаково, пытаясь понять, кто есть кто. В итоге позже их разделяли. Тех, кто по характеру мог стать жрецом в будущем, в дальнейшем воспитывали именно в этом ключе. Красивые грели постели жрецам. Если к красоте прилагался еще и ум, то позже они могли и сами стать жрецами. Обделенные умом дети отправлялись на алтарь. То же самое происходило и с теми, кто часто болел.

Работал этот закон недолго. Отдавать своих детей жрецам людям совсем не понравилось. Вспыхнул бунт. Жрецы не были дураками, бунт подавили, а закон отменили, решив, что не стоит слишком уж давить на людей.

А то, что в храмах до сих пор резали калек да стариков, людей мало трогало. Кого они вообще могут волновать? Тем более что жрецы, наученные опытом, старались забирать только одиноких.

Судя по всему, нечто подобное в скором времени будет и в Ротеберне. Сейчас еще они там действуют вроде как скрытно, но пройдет немного времени и подобные действия приобретут законность.

Именно после этого рассказа я передумал показываться на глаза людям Холикалона. Со мной вряд ли справятся, ведь я могу попросту исчезнуть, слившись с любым предметом, а вот Дрого делать этого не умеет. На дорогу выходить я тоже не собирался. Ни к чему это. До нужного места можно дойти и по лесу.

«Недалеко есть деревня. Там можно раздобыть лошадей, – подсказал Арагур. – На них быстрее будет».

По лесу на лошадях? Я огляделся внимательно. Ну, в принципе, вполне можно, главное, не галопом.

За лошадьми идти я планировал сам, оставив Дрого в глубине леса, подальше от деревни. Мальчишка с этим моим решением не согласился.

– Меня злыдни сожрут, пока вас не будет, – сказал он, складывая руки на груди и смотря на меня исподлобья.

– А ты на дерево залезь и подожди меня там, – ответил я, мысленно соглашаясь с ним. Действительно ведь сожрут, а я добежать обратно не успею. У него карма, видать, такая. Как только дожил до этого дня, непонятно.

– Пф, – фыркнул мальчишка. – Можно подумать, меня это спасет. Когда злыдни придут сюда, я точно свалюсь с дерева, и они меня сожрут. Или вообще придет бочехвост.

– Кто? – переспросил я, пытаясь из головы Дрого выцепить образ этого бочехвоста. Когда нашел, о чем он говорит, то понял, что животное больше всего напоминает медведя, только с хвостом, похожим на толстую трубу. – А, понял. И что?

– А то, что он заметит меня и полезет на дерево. А потом сожрет.

– Я смотрю, у тебя на все один ответ – сожрет.

– Конечно, – Дрого кивнул, а потом поежился. – С моей удачей меня точно кто-нибудь или задерет, или сожрет, – произнес он, жалобно глянув на меня.

– Хорошо, – выдохнул я, сдаваясь. – Но под руку не лезть. Останешься за пределами деревни. Будешь сидеть тихо, как мышь. И не дай все боги этого мира начнешь шуметь.

– Договорились, – Дрого широко улыбнулся и закинул на спину тощий мешок, в котором не осталось продуктов.

Вот еще и о пропитании для него надо позаботиться. После того, как перестал ощущать голод, я с некоторым удивлением наблюдал за тем, сколько ест Дрого. Нет, в принципе, он питался не сказать что плотно, но даже так количество пищи, потребляемой человеческим организмом, меня удивляло. А ведь ее еще и приготовить надо.

К деревне мы подобрались ближе к вечеру. Обойдя её по кругу, я скомандовал отдых. Пока Дрого вздыхал и потирал голодный живот, сидя около дерева, я размышлял над тем, как мне лучше всего проникнуть в деревню. При этом сделать так, чтобы меня, во-первых, не заметили, а во-вторых, не услышали.

В прошлой жизни я просто бы всех усыпил с помощью подходящего сонного плетения. Здесь сделать этого я не мог. Хотя…

«Как ты там навеваешь нужные мысли?» – спросил я у Арагура.

«Неужели ты думаешь, что можешь воспользоваться этим умением без предварительных тренировок?» – Арагур явно удивился моему вопросу.

«А вдруг получится».

«Мне казалось, ты хотел сам преодолевать возникающие у тебя на пути трудности».

«Так я и преодолеваю. Именно в таких ситуациях проявляют себя различные умения, а то, что не выходило ранее, получается».

«Не знаю, не знаю, но попробуй, мне не жалко».

После этого Арагур объяснил мне, как именно нужно вкладывать людям нужные мысли. Если объяснять кратко, то необходимо было представить в голове нужный образ, потом зафиксировать его, чтобы он не распался при малейшем движении, а затем поместить этот образ в голову человека, удерживая его постоянно на поверхности мыслей.

С одной стороны, казалось, что ничего сложного в этом нет. А вот с другой стороны, сложностей хватало, начиная от создания образа и заканчивая удержанием его на поверхности – человек постоянно о чем-нибудь думал и мысли его в голове двигались в хаотичном порядке.

На усыпление одного жителя деревни у меня ушло минут тридцать. При этом я ощутил себя так, будто на самом деле весь взмок.

Плюнув на это дело, велел Дрого сидеть и даже не дышать, пошел в сторону деревни. При этом силестин на себе я воплотил в полностью прозрачный плащ.

Оглядев закрытые деревянные ворота, прошел сквозь них, после не забыв убедиться, что силестин до сих пор изображает из себя целлофановый дождевик.

Насколько я успел узнать, лошади в этой деревне водились у двух семей. Обе они мне не нравились по совершенно определенным причинам.

У старосты Дартона когда-то было не трое сыновей, а четверо. Вот только второй сын как-то пошел на охоту и не вернулся. Дартон собрал деревенских жителей и пошел искать сына. Нашел около того самого бочехвоста. Животное юноше убить удалось, но тот успел его хорошо подрать. Вместо того, чтобы лечить сына, тратить на это деньги и время, Дартон отдал его жрецам.

Я подивился такой жестокости, но все оказалось гораздо проще. Парень не был родным сыном Дартона. Жена нагуляла его с соседом, поэтому староста и не любил юношу и при первой же возможности избавился.

Вторая семья отдала жрецам своих стариков, посчитав, что те отжили свое. К тому же им не хотелось кормить их просто так. Отдали своих же родителей. По мне, так за такое их самих можно было резать на алтаре.

Честно говоря, я был очень сильно удивлен, услышав от Арагура о подобной жестокости людей. Мне казалось, что дети и родители это именно те люди, ради которых большинство разумных существ сделает все, что угодно. Но здесь будто все забыли о связях, привязанностях, семейных узах и прочем.

Все оказалось просто. Жрецы постоянно внушали людям, что в смерти нет ничего ужасного, и нет лучше конца для человека, чем умереть на алтаре во славу Лодара. Людям постоянно говорят, что они не должны себя мучить, не должны заботиться о тех, кто мешает им жить, не должны жертвовать своими деньгами, временем, свободой, силами ради тех, кого Лодар с радостью примет в свои темные объятия.

Века пропаганды сделали свое дело. Сейчас жизнь человека в Холикалоне не стоит ровным счетом ничего. Люди боятся боли потери, поэтому привыкли не привязываться к другим, даже к тем, к кому вроде как должны. Родители и дети воспринимаются как соседи, практически чужие люди.

Нет, кто-то продолжает любить, но большинство старается не поддаваться различным чувствам, ведь в случае чего, пережить потерю, например, ребенка будет очень и очень тяжело.

Самое интересное, что, несмотря на все, люди здесь крайне боялись за собственную жизнь. Ведь иначе они давно бы подняли восстание и стерли бы жрецов с лица земли, но, судя по тому, что этого не произошло, местных жителей либо все устраивало, либо они просто боялись проиграть. Не думаю, что жрецы простили бы восставшим проигрыш.

Меня удивляет, что они возмутились, когда у них забирали первенцев. Скорее всего, дело было не столько в любви к собственным детям, сколько в потере рабочей силы, которой должен был стать ребенок. Всё-таки, чтобы родить, тоже нужно приложить некие усилия.

Пошедший дождь приподнял мне настроение. Если он еще усилится, то скроет лошадиные следы.

Подойдя к дому старосты, замер, думая, что делать дальше. Самого главу я усыпил, но остались еще домашние. Я бы обошелся и без этого, вот только здесь скотину держали в доме, лошадей тоже. Забрать их из-под носа хозяев так, чтобы те не заметили, было просто нереально.

Вздохнув, пришел к выводу, что придется усыплять всех. Арагура просить не хотелось, поэтому я сосредоточил все свое внимание на задаче, стараясь погрузить в сон людей как можно скорее. С каждым разом получалось все лучше и лучше.

Вскоре я выдохнул и прошел внутрь. Опасаясь, что невидимый человек может напугать лошадь, я придал себе материальности, и подошел к стойлу. Накинув на животное узды, подхватил то, что здесь заменяло людям седла, поторопился к выходу.

Выйдя на улицу, вывел лошадь за пределы деревни.

– Дрого, – позвал я уснувшего мальчишку, снова свернувшегося калачиком в своем плаще.

– А? – Дрого высунул голову наружу и зевнул. – Уже вернулись?

– Держи, – передав узды, я развернулся. – Скоро вернусь.

– Хорошо, – прошептал мальчишка, принимаясь успокаивать чуть нервничающую лошадь. – Ну, ну, все хорошо, все хорошо.

Со второй лошадью получилось еще проще. Когда я уже покидал деревню, то подумал, что во всем этом была некая странность. Сначала даже не понял, что именно мне не понравилось, но потом до меня дошло. Куда делись все собаки?

В этом мире были такие животные. Я встречал их и в деревнях и в городах. А тут как будто вымерли все. Не поверю, что деревенские жители решили обойтись без этих полезных зверей.

«Ты помог?» – спросил я у Арагура.

«Немного», – признался он.

«Зачем?» – спросил хмуро.

«Я просто хочу, чтобы ты как можно скорее добрался до меня».

Дождь под утро разошелся так, что если какие-то следы и были, то их смыло напрочь. Не сказать, что я сильно боялся преследования, но зачем драться, когда можно избежать конфликта?

С лошадьми наше передвижение ускорилось. Не надо было больше ловить постоянно спотыкающегося мальчишку или останавливаться, дожидаясь, пока он встанет и проверит ушибленные места. Он теперь спокойно сидел верхом, лишь изредка ворчал, когда не успевал увернуться от какой-нибудь ветки.

Впрочем, привалы все равно пришлось делать. Отдых требовался не только Дрого, но и лошадям.

– Зерна бы им, – сказал через пару дней Дрого.

Мы как раз остановились на очередной привал. Я успел уже поймать мелкого зверька, похожего на хомяка-переростка, которого мальчишка сейчас жарил себе на костре. Лошади в это время паслись рядом, совершенно не волнуясь о том, что у них поменялись хозяева.

– Обойдутся как-нибудь и без него, – отозвался я, подумав, что воровать еще и зерно я не собираюсь.

Дрого на это безразлично пожал плечами и продолжил переворачивать свой будущий ужин, зорко следя, чтобы тот не пригорел, но в то же время хорошо прожарился.

Деревень мы избегали, забравшись в такую глушь, в которой встретить человека было просто нереально. Арагур признался, что на сотни километров вокруг нас никого больше нет. Меня, честно говоря, это мало волновало, так как сюда я пришел не для того, чтобы заводить новые знакомства.

Спустя какое-то время мы добрались до болот. Где-то там в них нас ждал еще один лист из Арагуровой книги.

«Ты уверен, что нам нужно именно сюда?» – спросил я, с подозрением поглядывая по сторонам. Болота начались как-то уж больно резко, к тому же лошади начали вести себя беспокойно и ни в какую не желали двигаться дальше.

«Конечно, – отозвался наставник. – Поверь мне, я знаю, где мои листы», – добавил он с нотой снисходительности в голосе.

– Не хотят идти. – Дрого выглядел удрученным. Ему явно не хотелось снова переходить на пеший ход. Тем более идти по болоту с его проблемой становилось смертельно опасно.

– Тогда отпустим, – решил я. – Не собираюсь тащить за собой упирающуюся скотину. – Вот и отлично, – произнес тихо я, наблюдая, как лошади возвращаются в лес, стремясь оказаться от болот как можно дальше.

– Не нравится мне это, – хмуро пробормотал Дрого, переводя взгляд с леса в сторону болот. – Чего это они так испугались? Как вы думаете?

– Понятия не имею, – я и сам присмотрелся к едва заметному зеленовато-серому туману, поднимающемуся над водой.

«Эти испарения – ядовиты?» – задал вопрос Арагуру.

«Если не дышать ими долго, то ничего страшного не произойдет».

«Долго? Это сколько?»

«Если вдруг Дрого захочется пожить тут, например, полгода, и ты каким-то образом не сможешь его отговорить, то это будут его последние полгода».

– Полгода жить мы тут точно не собираемся, – проворчал я себе под нос.

– Что? – Дрого с любопытством глянул на меня.

– Я говорю, что хватит стоять. Идем.

Найдя себе палку, удобную для того, чтобы проверять твердость почвы перед собой, я уверенно зашагал в болота.

Арагур на этот раз почти не замолкал, постоянно советуя, куда именно нужно идти. Возможно, кому-то другому по глупости постоянный бубнеж в голове осточертел бы, но я не собирался проверять, что такое интересное находится в глубине этой вонючей воды, поэтому с точностью до сантиметра выполнял советы мага.

С Дрого конечно же были проблемы. Сначала я решил, что он будет идти позади меня. После пятого вылавливания его из воды мне надоело, и я велел ему идти впереди. Теперь все, что говорил Арагур, мне приходилось озвучивать, но даже так мальчишка умудрялся наступить мимо и рухнуть.

После пары часов мучения я просто положил руку ему на плечо и буквально вел перед собой, мысленно ругая себя за то, что такой мягкотелый, жалостливый и терпеливый. Надо было не слушать Арагура и оставить мальчишку сразу после спасения.

Наставник посмеивался надо мной, время от времени пускаясь в долгие объяснения, что повозиться со столь невезучим человеком мне будет полезно. Во-первых, я стану еще более внимательным. Во-вторых, мое терпение сможет побить все рекорды и поднимется на недосягаемый для простых смертных уровень.

«К тому же, благодаря Дрого, ты набираешься опыта, как будущий учитель», – сказал как-то маг.

«Учитель? – удивился я. – Но я ничему его не учу».

«Это тебе так кажется, – хмыкнул маг. – Мальчик внимательно за тобой наблюдает и старается перенять все, что ты делаешь. Да еще многим вещам ты обучаешь его неосознанно, мимоходом. Это нормальная и обычная ситуация».

«Но я как-то не собираюсь быть учителем в будущем. Зачем мне развивать этот навык?» – спросил я, вспоминая, что наставник когда-то говорил, что спустя какое-то время я и сам захочу отыскать себе ученика.

«Никогда не знаешь, что тебя ждет впереди. Любое умение может быть полезным», – ответил Арагур спустя некоторое время.

Через неделю нашего передвижения Дрого начал кашлять.

«Ты ведь сказал, что в этих болотах можно жить полгода и ни о чем не волноваться», – произнес я мысленно, с легкой тревогой поглядывая на закутавшегося в плащ пацана, лежащего недалеко от костра.

«Я не говорил, что волноваться не о чем, – возразил маг. – Я сказал, что через полгода, проведенных в этих болотах, почти любой нормальный человек умрет. Эти испарения – отрава для организма. Она не убивает моментально, для этого требуется время. Как я и говорил – полгода. Правда, последние три месяца он вряд ли сможет ходить и разговаривать. На последнем месяце его внутренние органы начнут отказывать. В самом конце его легкие перестанут работать, так же как и сердце. Он умрет».

«Веселая перспектива, – проворчал я недовольно. – Надеюсь, нам не надо будет искать твой лист несколько месяцев?»

«Конечно нет, – обрадовал меня Арагур. – Через неделю вы выйдете к жилищу человека, который хранит лист сейчас».

«Человека?» – изумился я.

«А что тебя так изумляет? В любом правиле есть исключения. Некоторые люди отлично могут жить в этом месте. Правда, такие люди встречаются редко, примерно один на десять тысяч, но они всё-таки есть».

Я ненадолго задумался, а потом снова заговорил.

«Слушай, а у двух людей с такими особенностями ребенок родится похожим на них или нет? Сопротивление этому яду передается по наследству или нет?»

Теперь задумался Арагур. Иногда он напоминал мне компьютер, который обрабатывает на большой скорости информацию, но для выдачи результата ему все равно требуется какое-то время.

«Передается, – заговорил он через десяток секунд, – но как-то хаотично и странно. А зачем тебе это?»

«Ну посуди сам, – начал я воодушевленно. – А вдруг так можно вывести особый вид человека?»

«И какая от них польза? – засомневался маг. – К тому же болота не вечны. Спустя какое-то время они пересыхают. И что прикажешь потом делать таким людям?»

«Не давать пересыхать своим болотам? – предположил я. – Эмигрировать? Создавать новые болота? А вдруг у них со временем появятся какие-нибудь новые особенности? Как у тех, что мы встретили под землей, – сказав это, я поморщился, вспоминая подземных существ. – Если бы у новых жителей подземного города остался разум, то было бы интересно. Получилась бы новая раса».

«Это все равно были бы люди, только с небольшими особенностями», – менторским тоном произнес Арагур.

И я впервые задумался о том, что маг не ограниченный, нет, а скучный, что ли. У него такие возможности, а он, по его словам, ничего не делает. Я бы так точно не смог. Столько лет сидеть взаперти и не попробовать что-то новое? Это надо иметь либо громадное терпение, либо титаническую лень. Те же подземные жители. Почему он не попробовал вмешаться в их эволюцию и не сохранил им разум? Нельзя? Запрещено? Или просто не захотел? Почему-то задавать все эти вопросы сейчас я не стал. Возможно, узнаю обо всем позже.

«Хорошо, но я бы точно не удержался и попробовал».

«У каждого свой путь», – туманно высказался Арагур, явно на что-то намекая.

Как и сказал маг, через неделю мы вышли к большому острову посреди болот. Нас уже ждали. Мужчина, ждущий нас на берегу и опирающийся на кривую палку, был очень стар. Седые космы закрывали шею и плечи. Заплетенная в неаккуратную косу борода свисала едва ли не до колен. Одежда выглядела так, словно ее не стирали лет пять.

– Добрый день, – поздоровался я, замирая. – Мы за листом, – добавил, ожидая хоть какой-нибудь реакции на свои слова.

Старик спустя несколько мгновений отмер и поднял голову. Его белые глаза выглядели совершенно слепыми, но при этом я отчетливо ощущал его взгляд.

– А, – проскрежетал он, – пришли? Наконец-то.

На этих словах он развернулся и медленно поковылял в сторону каменного дома, покрытого серо-коричневым мхом и какими-то темно-зелеными водорослями, что ли. Вид у дома был такой, словно он только что вынырнул откуда-то из глубин болот, собирая всю зелень по пути.

– Что это такое? – спросил шепотом Дрого, рассматривая растущий, казалось, прямо из камня стебель растения. Судя по голосу, мальчишка был крайне удивлен.

Присмотревшись, я понял, что корни растения обосновались в щелях между камнями.

– Лучше не трогай, – предупредил я. – Мало ли что это за дрянь. В этих болотах, как мне кажется, все ядовито.

Дрого кивнул и с подозрением покосился на входящего в дом старика. Я же в это время осматривался более внимательно. Старик напоминал мне какого-то болотного лешего (такие бывают, вообще?), и дом его вполне соответствовал.

Входить следом мы не стали. Для начала нас не приглашали, да и что нам втроем делать в столь тесном помещении. К тому же я торопился убраться отсюда, так как мальчишке с каждым днем становилось все хуже.

– Вот, – проскрипел дед, выходя из дома.

Мне в руки он сунул грязный сверток. Развернув темную, пахнущую почему-то мазутом ткань, я с облечением увидел лист. Золотые буквы немедленно засветились, лист поднялся в воздух, поплыл, меняя формы. Секунду спустя он уже выглядел как браслет. Я протянул руку, и бывший еще недавно листом браслет с готовностью обхватил мое запястье.

– Теперь и помереть можно, – пробормотал старик, возвращаясь в дом. При этом он обращал на нас внимания не больше, чем на остальной окружающий его мир.

– Идем, – позвал я Дрого, который с любопытством и легкой жалостью глядел на закрывшуюся дверь.

– Мы так и оставим его здесь? – спросил он, догоняя меня.

– Ты предлагаешь забрать его с собой? – Я глянул на него вопросительно. – Давай подумаем вместе, – начал я, так и не дождавшись внятного ответа. – Этот человек прожил здесь всю жизнь. У него нет близких людей, на которых его можно будет оставить. Да и кто бы его взял в Холикалоне? В этой стране одиноких стариков отправляют на алтарь жрецам. К тому же он слишком стар, чтобы удерживать наш темп передвижения. Взяв его с собой, мы просто измучаем его и себя. Думаю, здесь у него больше шансов прожить еще немного.

– Вы правы, – Дрого вздохнул и напоследок оглянулся на дом. – Эти болота нагоняют на меня какую-то тоску.

– Ничего, – я хмыкнул. – Скоро мы их покинем. А сейчас шевели ногами.

Через две недели мы выбрались, наконец, из болот. Дрого к тому времени начал отхаркивать какую-то зеленую слизь. При этом мальчишка выглядел бледным, похудевшим и его шатало так, что падал он чаще обычного. По мне, так ему и полугода не требовалось, чтобы помереть.

Естественно, в таком состоянии он не мог идти дальше.

«Нужно отойти подальше от болот, чтобы он не мог больше дышать испарениями. Через некоторое время его организм должен избавиться от отравы», – советовал Арагур тревожным и озабоченным голосом. Видимо, на Дрого яд болот действует более сильно, чем на всех остальных.

Так мы и поступили – отошли от болот на несколько десятков километров и встали длительным лагерем. Дрого, когда я скомандовал привал, попросту рухнул на землю, скручиваясь в калач.

Трогать его я не стал. Развел костер, воплотил плащ потолще и переложил уснувшего мальчишку на него. Несколько дней Дрого провел в беспамятстве. Он весь горел, кашлял и шептал что-то в бреду. Что именно он там бормотал, я не слушал, просто время от времени поил его заваренными по совету Арагура травами и обтирал от пота.

– Не помрет? – спросил я на третий день, тревожно наблюдая за метущимся мальчишкой.

– Не должен, – неуверенно ответил Арагур. – Я не рассчитывал, что яд настолько сильно и быстро на него подействует.

– Возможно ли, что это из-за его силы? – предположил я.

– Вполне, – нехотя согласился маг. – Думаю, что все именно из-за нее. Надо было подумать заранее, – вздохнул он.

– Кто ж знал, – успокоил я его. – Будем надеяться, что выкарабкается.

Странно, но за все это время я успел немного привязаться к мальчишке. Сам не заметил, когда это случилось. Мне будет жаль, если он погибнет. Из-за всего этого у меня даже тренироваться не получалось. Концентрация постоянно сбивалась, отчего аура мгновенно сворачивалась.

На четвертую ночь мальчишка горел так, словно ему внутрь натолкали раскаленных углей. Он уже не бормотал, а просто мычал что-то, то и дело хватаясь скрюченными пальцами за мой плащ. А потом его тошнило серо-зеленой слизью. Он кашлял, захлебываясь воздухом и содрогаясь от болезненных спазмов всем телом.

Часов в пять утра он хрипло задышал, а потом весь обмяк. Выглядело это так, будто из него вытащили все кости разом. Думал, всё, умирает, но нет, с того момента Дрого пошел на поправку. Утром он даже смог на пару минут открыть глаза и самостоятельно попить приготовленный отвар.

На второй день после той ночи он уже мог вставать. Мы с Арагуром выдохнули облегченно. А я с удивлением понял, что не только мне удалось привязаться к мальчишке.

Еще через неделю мы продолжили путь. После всей этой истории Арагур решил сразу меня предупредить, что вскоре наши пути с Дрого разойдутся. Впереди нас ждал будущий учитель мальчишки – мастер смерти.

Глава 11

После того, как мы покинули болота, прошло уже почти три месяца. Теперь наш путь лежал в какие-то мертвые земли. Поначалу я думал, что это просто название такое, оказалось, что это не совсем так.

«Раньше в том месте был огромный город, который постигла незавидная участь».

«Что с ними стало?» – спросил, подбрасывая дрова в костер. Посмотрев на спящего Дрого, бросил еще пару хворостин. После болезни он часто мерзнет.

«Он превратился в пыль вместе со всеми жителями. А их было там почти десять миллионов».

«И что же с ним стало? – задал я вопрос, когда немного отошел от сказанного. – И что это за город такой был? Мне казалось, что в этом мире нет таких больших населенных пунктов».

«Сейчас да, нет, но это не значит, что так было всегда, – в голосе Арагура послышалась какая-то странная усталость. – В прошлом существовали города и поболее этого, но только этот сгинул разом. Естественно, такое количество погибших высвободило просто колоссальное количество энергии смерти. Обычно она постепенно рассеивается, но не в этот раз. Вся земля в том месте пропиталась этой энергией».

«И все-таки что с ним случилось?» – не отставал я, пытаясь понять, как можно за короткий промежуток времени уничтожить полностью город, в котором проживает десять миллионов жителей. Да это почти как в Москве.

«Взрыв в лаборатории. Она находилась в центре города».

«Что же там такое изучали?» – усомнился я. Почему-то я до сих пор не мог объединить в голове подобный город, лабораторию и то, что видел в этом мире своими глазами.

«Все подряд, – ответил Арагур уклончиво. – Много сказать не могу, но если интересно, то люди там пытались отыскать источник энергии, который позволил бы им путешествовать на другие планеты».

«Что?» – честно говоря, от подобных новостей я даже слегка растерялся.

«Это было давно, – с нажимом произнес учитель. – Очень давно», – добавил он.

«А, ну раз очень давно, тогда это все объясняет», – протянул я, посчитав, что учитель меня просто разыгрывает. Вот если бы он сказал, что в тех землях произошла драка между двумя сверхсильными магами, я и то больше поверил бы.

«Потом все поймешь», – сказал учитель со вздохом.

Я не стал допытываться, правда, посчитал, что Арагур от скуки уже с ума сходит, так что надо его поскорее вытаскивать, иначе он и десиптиконов придумает или еще что-то в таком же духе – совершенно нереальное и странное.

«Думаю, что стоит поговорить о развитии твоих способностей».

«Что не так с моими способностями? Должен сказать, что управлять аурой намного сложнее, чем нитями. Не говоря уже о том, что с помощью нитей я мог многие вещи проделать намного быстрее», – признался я.

«Конечно, сложнее, – отозвался Арагур. – Но в этом есть несомненный плюс. Считывание мыслей с помощью ауры тренирует твой разум. Уже сейчас ты способен обрабатывать больше поступающей информации, чем раньше. И не только обрабатывать, но и вычленять то, что важно, не обращая внимания на отвлекающие и бесполезные образы. В будущем это может пригодиться. К тому же сливаться с чем-либо ты сможешь в любом из миров. Это тоже несомненный плюс. Думаю, ты и сам понимаешь, что способность менять свое нынешнее тело останется с тобой надолго. По крайней мере, именно эти знания и умения не станут вдруг бесполезными после того, как ты всё-таки сможешь покинуть этот мир, отправившись в другой».

«Тогда о развитии чего ты хочешь поговорить?»

«Итак, теперь ты знаешь принцип того, как считать мысли или эмоции человека. Зная его, дальше ты вполне способен развить эту способность настолько сильно, насколько сам того захочешь. Изменение тела – это твое личное умение, которым ты в любом случае всегда будешь пользоваться. Этот дар ты тоже можешь натренировать так, что способен будешь за доли секунды принимать любой вид, который тебе только потребуется. Слияние ты начал осваивать. Конечно, до совершенства еще далеко, но основы ты получил. Чтобы охватить как можно больше территории, тебе нужно всего лишь время, тренировки и терпение. Но в данный момент я хотел научить тебя еще кое-чему».

Я заинтересованно замер, прислушиваясь к словам наставника. Новые знания меня очень даже интересовали. Я понимаю, что невозможно охватить все сразу, но в то же время осознаю, что Арагур не станет тянуть столетиями, пока все мои умения отточатся до идеала. Он дает толчок, показывает основы, на которые в дальнейшем при своем развитии я стану опираться. Иногда уже только этого много.

«И чему же?» – всё-таки спросил, не дождавшись, пока наставник снова заговорит.

«Ты помнишь, что дар управления энергией был поврежден при разблокировке?»

«Помню», – ответил я, вспоминая этот момент.

В последнее время мне было чему учиться. Впрочем, даже так иногда не хватало этого умения. Например, в пещеру не пришлось бы тащить неудобные факелы, если можно было бы просто сотворить какое-нибудь заклинание света. Иногда так и хотелось окружить себя щитами. Я вроде как привык жить без них, но время от времени ощущал себя совершенно беззащитно. Это я молчу уже про лечебные заклинания. Особенно их не хватало, когда Дрого, в очередной раз упав, ранился слишком сильно.

«Пока ты не можешь использовать этот дар, вероятно, на его восстановление уйдет больше времени, чем мне казалось. Но недавно я подумал, что ты вполне способен овладеть одним умением, которое в дальнейшем существенно облегчит тебе жизнь. Оно похоже на твое изменение, только менять ты будешь не свое тело, а иные предметы».

«Делать из них артефакты?» – задал я вопрос, пытаясь понять, как можно еще изменить, например, тот же булыжник.

«Чтобы не путаться, назовем это умение преобразованием. И нет, предметы не станут артефактами. Для того, чтобы понять, что именно мы будем делать, возьми первый попавшийся камень. – Я не стал спорить. Оглянувшись, подхватил небольшой камешек, замирая, при этом передавая всем своим существом вопрос. – Хорошо. У любого предмета имеется аура. Конечно, аура живого существа отличается от ауры того же камня, но это не значит, что у него ее нет. Энергетическая составляющая предмета тесно связана с физической оболочкой. При этом на энергию порой гораздо сложнее повлиять, чем на оболочку. И в то же время при разрушении оболочки аура чаще всего тоже претерпевает изменения вплоть до разрушения. Абсолютно мертвых предметов (лишенных какой-либо энергии) очень мало, хотя такие вещи и существуют. Но сейчас мы будем говорить не о них, а о том, что нам даст вмешательство в энергетическую оболочку предмета. Как я уже сказал, энергия тесно связана с физическим телом. Попробуй разбить этот камень. Не забудь только перейти на аурное зрение».

Повиновавшись, я внимательно пригляделся к камню. Тот в самом деле был покрыт тонким слоем сероватой энергии. Слабой и почти незаметной, но всё-таки.

Воплотив из своей руки тиски, я зажал в них камень. Тот спустя несколько секунд треснул и развалился на несколько частей. При этом я продолжал внимательно наблюдать за ним. Сероватая аура почти сразу развалилась на части, но не исчезла.

«Отлично. Ты видел, что случилось с энергией, когда камень рассыпался. А теперь возьми другой и попробуй разорвать его ауру просто так, без повреждения внешней оболочки».

Отбросив в сторону куски, я вернул руке нормальный вид и подхватил другой камень. В этот раз выполнить задание оказалось не так-то просто. Поначалу я даже не знал, как правильно это сделать, а потом попробовал подойти к задаче через слияние. Конечно, вместить мою ауру небольшой камешек не мог, но мне это и не нужно было. Проведя соединение лишь небольшой частью, я внимательно всмотрелся в плетеную решетку ауры камня и, выбрав определенное место, принялся методично разрывать нити.

Спустя некоторое время понял, что энергия камня пытается снова соединиться. Мне этого не нужно было, поэтому я стал заполнять места разрыва своей энергией. Когда с этим было покончено, я ощутил, как камень в моей руке треснул напополам.

«Прекрасно, – голос наставника звучал довольно. – Теперь ты видишь, что любое, как физическое, так и аурное повреждение, опасно. Но главное здесь даже не это. Главное то, что решетку ауры можно растянуть, сжать, разорвать, соединить и… изменить».

«Изменить?» – я мгновенно заинтересовался. Если так подумать, то это обещало массу интересного.

«Верно. Ты ведь сам видел, как изменение на аурном уровне повлияло на предмет. В самом начале ты будешь учиться всего лишь менять форму предмета, не влияя при этом на его суть».

«А такое возможно? – задал я новый вопрос, пытаясь понять, что все это мне напоминает. – То есть я в будущем смогу сотворить из воздуха золото?»

«Золото? Зачем оно тебе? В принципе, в этом нет ничего невозможного. Для начала тебе нужно будет спрессовать ауру воздуха до нужного объема, а потом уже изменить ее. Но до этого еще очень далеко. А пока будешь пробовать менять только форму. Поверь, даже это сделать невероятно трудно. Ты сам видел, что аура пыталась препятствовать разрыву, стремясь соединиться. С изменением формы будет точно так же».

«Хорошо, я понял. С чего мне начинать?»

«Возьми два камня. Внимательно изучи решетки обоих, а потом попытайся одну из них изменить, придав ей схожесть со второй».

Как и сказал Арагур, сделать это было не просто сложно, а, как по мне, попросту нереально. Нет, решетка пусть и нехотя, но поддавалась, но сразу же стремилась вернуться к своему прошлому виду. Мне приходилось придерживать все узлы силой воли. Это напоминало попытки ударить разом всех кротов, вылезших из нор одновременно.

«Твой разум еще не готов к подобному, – сказал через несколько дней наставник, когда я в раздражении отбросил камни, прикрывая уставшие от длительного использования аурного зрения глаза. – Это как прочесть страницу, бросив на нее один лишь взгляд. То есть ты концентрируешь свое внимание на чем-то одном, но этого недостаточно. Нужно менять все разом».

Не скажу, что после этого дела пошли веселее, но спустя неделю мне удалось изменить на несколько мгновений и удержать ауру в нужном мне состоянии. Вот только стоило ее отпустить, как все снова встало на свои места.

«Теперь-то что не так? – спросил я, а потом сам понял, что аура вообще-то не обязана оставаться в той форме, которую я ей придал. – И как ее стабилизировать?»

«Тебе нужно воспользоваться той энергией, которую ты невольно выпускаешь вовне», – ответил наставник, и я понял, что меня ждет долгая дорога, ведь нужно было научиться видеть эту энергию, удерживать ее, заставлять делать то, что мне требуется.

Возможно, в другое время я пожаловался на сложности, ведь с той же нитевой магией все складывалось гораздо проще, но делать этого я не стал. Во-первых, так даже интереснее. Во-вторых, я понимал, что данные умения, скорее всего, действительно останутся со мной навсегда.

– Что это? – спросил у меня Дрого, когда еще спустя две недели мы подошли к громадным валунам, изображающим какие-то зверские рожи.

Лично я ответа на вопрос мальчишки не знал, поэтому переадресовал его тому, кто точно был в курсе.

«Вход в лабиринт».

– Вход в лабиринт, – озвучил я полученный от наставника ответ.

– И нам обязательно идти туда? – задал новый вопрос Дрого, обходя камень по кругу.

По мне, так довольно странный лабиринт. В моем представлении у лабиринта должны быть какие-то стены или что-то вроде этого. А здесь мы видели просто два камня посреди леса, и всё.

«Можно подробнее?» – попросил я, отходя к дереву и командуя привал. Нужно было послушать, что расскажет наставник, прежде чем идти дальше.

«Конечно. Этот лабиринт называется тропой мертвецов. Создал его шесть тысяч лет назад один мастер смерти, которому надоели нападения других людей на его жилище. Пройдя по нему, вы попадете в мертвые земли».

«Неужели так часто нападали, что ему пришлось изощряться?»

«Живые крайне негативно относятся к магам смерти. В те времена их было больше, чем сейчас, и люди отлично знали о них. Если где-то случалась какая-нибудь беда глобального масштаба, то люди привычно обвиняли в этом магов смерти. Кроме этого, хватало просто безумцев, решивших избавить мир от столь темного зла. Одно время люди даже строили небольшие деревни вокруг мертвых земель, чтобы удобнее было ходить в них».

«Зачем им надо было ходить в мертвые земли?»

«Из-за насыщенного фона энергии смерти почти все в этих землях стало ядовитым. Но ты ведь знаешь, что даже яд может стать лекарством. В то время алхимики научились делать особую вытяжку из мертвых растений и животных этих земель. Вытяжка способна была вылечить многие болезни. Мастера смерти все эти шатания по его землям, конечно же, раздражали. Но лабиринт он поставил только тогда, когда кучка магов собралась на окраине и решила провести обряд, чтобы убить его. Они считали, что именно он виноват в страшной болезни, прокатившейся по их землям».

«Да уж, не позавидуешь, – я хмыкнул. – А этот мастер смерти, он бессмертный, что ли?»

«К подобным магам подобный термин не особо применим. На самом деле он больше мертв, чем жив. Но, в принципе, существует он уже очень долго».

«Расскажи про лабиринт? Какой-то он странный».

Я еще раз глянул на два каменных лица, выглядевших так, что сразу становилось понятно: стоят они в этом месте очень и очень давно. Прямо истуканы с острова Пасхи.

«Что в нем странного? Ты видишь вход, сам же лабиринт состоит из энергии. Прямо пройти не получится, так как магия этого места не допустит этого, запутает и вернет обратно туда, откуда ты начал».

Услышав про энергию, перешел на аурное зрение. Арагур оказался как всегда прав. Стены у лабиринта состояли из тончайшей энергетической пленки сероватого цвета.

«Для чего он вообще оставил вход?» – задал я вопрос, подавляя желание встать и идти дальше. Дрого только развел костер, явно желая перекусить, раз выдался привал.

«Для таких людей, как твой подопечный».

«То есть он ждал ученика? – я бросил еще один взгляд на мальчишку, на этот раз скептический. – Неужели он на самом деле думал, что кто-то сможет отыскать вход? Если все будущие маги смерти такие, как Дрого, неуклюжие, то не удивлюсь, если они погибали до того момента, как узнали что-то о себе».

«Ты прав, почти все мастера смерти умирают молодыми, не пройдя даже инициации. А этот маг смерти… Скажу так, поначалу он думал, что трудности только закалят будущего ученика. Он не желал учить всех подряд, решив дать шанс только самому удачливому, умному и так далее. Немного позже, спустя пару тысяч лет, он решил, что достаточно будет и просто удачливого ученика. Сейчас он согласен на любого, ведь ему давно стало понятно, что лабиринт этот он построил не потому, что хотел усложнить задачу будущим соискателям, а потому что не желал в тот момент никого видеть».

«А разрушить лабиринт?»

«Можно, но тогда ему пришлось бы признаться в том, что его блестящая идея не удалась».

«То есть Дрого он в ученики возьмет?»

«Конечно, – Арагур фыркнул. – Еще и спасибо скажет».

«Если он такой любитель одиночества, то зачем ему ученик?»

«Любой маг в какой-то момент времени ощущает сильную потребность передать свои знания другому. Так всегда происходит, когда близится конец».

«Постой, ты тоже собрался умирать?» – задал я вопрос, нахмуриваясь.

«Умирать? Нет. А вот идти дальше – да», – ответил наставник тихо. Мне показалось, что в его голосе прозвучало толика неуверенности. А еще это его дальше…

«Подожди. – Я подскочил на ноги, но наткнувшись на вопросительный взгляд Дрого, мотнул головой и силой воли заставил себя сесть обратно. – Дальше? – спросил я мысленно, наконец, ухватив ту мысль, что от меня постоянно ускользала, когда мы говорили о чем-то подобном. – Арагур, ты ведь не хочешь сказать, что ты не просто какой-то запертый маг, а… Разум?»

«Как я уже говорил, я предпочитаю называть таких существ, как мы, просто стражами», – поправил меня Арагур.

Прикрыв глаза, я медленно вдохнул и выдохнул. Скажу честно, новость мне не понравилась. Недоверие и негативные эмоции по отношению к Разумам у меня остались еще с прошлого нашего «общения». И пусть тот Разум был другой, но всё равно.

Думаю, мне стоило бы догадаться. Прошлый Разум тоже потребовал от меня выполнить некую задачу, заплатив за это пробужденной памятью. Этот за работу платит знаниями.

«То есть эти листы нужны тебе, чтобы покинуть этот мир?» – спросил я через некоторое время. Первоначальная буря негодования быстро улеглась. Полного доверия к Арагуру у меня и раньше не было, так что ничего между нами не изменилось. Для меня тот, кто мог вот так спокойно со мной поговорить, не являлся чем-то неведомым и запредельным.

«Верно», – прошелестел Арагур тихо, явно до сих пор ожидая от меня более сильного проявления эмоций.

«А кто останется вместо тебя?»

«Никто. Мир останется без стража на какое-то время».

«Хорошо».

Мир без стража – отличный для меня вариант, чтобы пожить немного в свое удовольствие. Не нужно будет опасаться, что выгонят при первой же возможности. Судя по всему, этот мир более интересен, чем кажется на первый взгляд. И скоро в нем появится главное его достоинство – отсутствие Разума.

– Ты закончил? – спросил я у Дрого, который в этот момент перетряхивал свою сумку.

– Да, – ответил тот моментально, принимаясь тушить и так почти догоревший костер.

– Тогда идем, – встав, я подождал, пока мальчишка закончит, а потом пошел в сторону истуканов, сразу же переходя на аурное зрение. Встав рядом с ними, повернулся, задумчиво окидывая взглядом Дрого. Кто знает, как поведут себя энергетические стены, если он запнется и грохнется на них. Вряд ли они его убьют, скорее, мы потеряем ориентир и окажемся в самом начале. – Иди сюда, – я чуть посторонился, давая понять, что хочу, чтобы он встал вперед меня.

Дрого выполнил просьбу, время от времени вопросительно глядя на меня. Я же положил ему руку на плечо, крепко сжал и подтолкнул вперед. Лабиринт на самом деле оказался извилистой тропой, по которой нужно было пройти. Дрого несколько раз пытался упасть и все испортить, но мне удавалось его удержать. Чем дальше мы шли, тем серее становился мир вокруг. А потом в какой-то момент дыхнуло промозглым холодом. Казалось, что мы подходили к кладбищу. Вроде ничего такого нет, но волосы на затылке зашевелились.

Вышли мы на верхушке холма. Вдалеке виднелся то ли замок, то ли груда черных камней. Было такое впечатление, словно мы попали в какой-то серый мир. Небо над равниной висело хмурое, тяжелое, готовое в любой момент разразиться холодным дождем или снегом. Несколько деревьев поблизости выглядели так, будто в одно мгновение вспыхнули и сгорели, как спички, вот только после этого они не развалились древесным углем, а остались неизменными, только почерневшими. Отсюда не было видно, но кажется, там даже листья имелись. Кое-где можно было увидеть белеющие кости, лежащие прямо на пожухлой серой траве.

Оглянувшись, я с интересом оглядел изменившихся каменных истуканов. Теперь они выглядели, как скалящиеся черепа. Все увитые толстым слоем паутины, с костями у подножия, они производили мрачное и гнетущее впечатление.

Когда спереди повеяло сырой прохладой, я резко обернулся, мгновенно воплощая в руках сразу два кинжала.

«Только не нападай. Не думаю, что кто-то из вас способен убить другого, но боя лучше избежать», – посоветовал Арагур.

Я нехотя выпрямился, убирая ножи. Человека, стоящего передо мной, действительно сложно было принять за живое существо. Об этом говорили и неподвижные черные глаза, больше похожие на два провала, и похожая на высохший пергамент серая кожа, натянутая на лысый череп, и исходящий от существа запах истлевшей от времени плоти. В общем, он походил на хорошо сделанную мумию, не утратившую нормальных человеческих черт.

Оторвав от меня немигающий взгляд, маг смерти посмотрел на Дрого. В этот момент мне показалось, что выражение лица бессмертного существа изменилось. Правда, настолько незначительно, что, не смотри я так пристально, вряд ли бы заметил.

Поглядев на Дрого, понял, что тот буквально онемел то ли от страха, то ли от удивления. Мальчишка таращился на некроманта так, словно увидел нечто запредельное для его понимания.

– Знакомься, Дрого, это твой учитель, – сказал я, решив, что с тишиной нужно что-то делать, иначе и оглохнуть ведь можно.

Мальчишка на эти слова только икнул, выпустил мой рукав, за который все это время, как оказалось, держался, и сделал шаг назад. Конечно же он запнулся и упал. Я едва сумел подавить в себе желание закатить глаза и устало вздохнуть. Не представляю, как из этого неуклюжего парня можно вылепить что-то дельное. Впрочем, это не моя работа.

– Дрого, – начал я строго, но меня тут же прервали.

Маг смерти поднял руку с длинными черными когтями, заставляя меня замолчать. Я не стал спорить, помня совет Арагура не вступать с магом смерти в конфликт. Да и не хотелось мне драться, скорее, я испытывал любопытство.

– Идемте, – прошептал маг. Шепот его лично у меня вызвал желание передернуть плечами и поморщиться.

– Зачем мы здесь? – зашептал мальчишка, когда словно мячик поднялся на ноги и подскочил ко мне.

– Я ведь уже сказал, – начал я, даже не пытаясь шептать. Что-то мне подсказывало, что маг смерти, если захочет, услышит наш шепот хоть с другого конца своих земель. – Это твой учитель.

– Но я не хочу, – начал возражать Дрого, вцепляясь в мой рукав. – Вы же не отдадите меня ему?

– Чего ты так боишься? – спросил я, мельком глянув на Дрого, а потом снова принялся осматриваться местность. – Не станет он тебя убивать. – Сказав это, я замолчал надолго, так как на самом деле не знал, как у магов смерти проходит инициация. Может быть, для того, чтобы стать полноценным некромантом, необходимо именно умереть. Впрочем, пусть Дрого сам это узнает. – Он будет тебя учить, чтобы ты смог обуздать свой дар, который, если его не развивать, убьет тебя, – под конец речи мой голос стал до противного наставительным. – К тому же, если ты не начнешь учиться, то рано или поздно упадешь так, что зашибешься.

Дрого явно хотел что-то возразить, но вместо этого задумался, тоже принимаясь оглядываться. А посмотреть было на что. Про деревья я уже рассказывал. И да, у них на самом деле были листья, почерневшие такие, местами скукоженные. А еще ветки некоторых деревьев были обмотаны паутиной. Самым интересным, на мой взгляд, оказались кости. Поначалу я думал, что они просто лежат. Ну подумаешь, кости. Но нет. Когда мы проходили мимо одной такой кучи, она пошевелилась, а потом собралась в костяное животное. В первого взгляда я даже не понял, что это такое. То ли носорог, то ли еще какой гиппопотам.

Дрого буквально вжался в мой бок, с ужасом смотря на мертвое (или правильно говорить немертвое?) животное. После того, как мы покинули определенную зону, кости рухнули на землю, словно им в один момент обрезали ниточки. Подозреваю, что если бы мы были врагами мага, то бегемот не стал бы просто стоять и провожать нас взглядом, а напал. И таких вот костяных куч тут было полно.

Идти пришлось долго, но в итоге мы всё-таки дошли до той самой груды камней, оказавшейся замком. Когда до него осталось метров сто, из ворот выскочили два черных пса, устремившихся нам навстречу. Я напрягся, внимательно отслеживая стремительно приближавшихся животных. Да уж, это явно были не просто какие-то там псы. По крайней мере, их размер внушал уважение. Чем-то они напоминали мне рата, такие же худые, длинноногие, но в отличие от моего бывшего питомца, от этих животных за километр несло смертью.

Когда животные приблизились, маг что-то прошипел тихо, и те даже не подумали нападать. Они принялись крутиться вокруг, с любопытством обнюхивая нас. Скажу прямо, когда зверь, достигающий макушкой твоей груди, начинает вертеться дружелюбно рядом, то становится слегка не по себе. Я-то еще ладно, а вот Дрого буквально побелел от страха, явно желая залезть мне на шею, лишь бы подальше от ласковых животин.

Высокие двери замка при нашем приближении со скрипом гостеприимно открылись. К этому времени Дрого вроде как немного успокоился. Он вертел головой, все еще немного опасливо время от времени поглядывая в сторону чуть успокоившихся псов. А посмотреть было на что. Замок буквально источал мрачное величие. Казалось, он смотрит на нас тяжелым взглядом, испытывая при этом легкий интерес.

Кажется, кости здесь являлись главным материалом для декора. Из них даже картины были сложены, не говоря уже о стоящих то тут, то там костяных скульптурах.

– Это… – тихо выдохнул Дрого, большими глазами смотря на стоящую в дальнем углу девушку. Судя по тому, что она пошевелилась, когда один из псов приблизился к ней, девушка была живой.

Когда мы приблизились, чтобы пройти мимо нее в дверь, я поменял свое мнение. Девушка выглядела, как кукла. То есть она была мертва на сто процентов. Об этом говорили неподвижные, как будто стеклянные глаза. Да и весь остальной вид, слишком идеальный, слишком ненатуральный, наводил на подозрения, что перед нами был не живой человек.

Кажется, Дрого тоже это понял. Он таращился на служанку, как на восставшего мертвеца. Впрочем, ее вполне можно было так назвать.

Когда мы проходили мимо, я уловил исходящий от девушки едва уловимый сладковатый запах мертвого тела. Надеюсь, маг сделал ее такой уже после того, как девушка умерла естественной смертью.

За дверью находился длинный коридор с множеством дверей. Но ни в одну из них мы не вошли, пройдя до самого конца. Потом поднялись по лестнице, прошли еще один коридор, и только после этого вошли в комнату, напоминающую смесь кабинета, столовой и тронного зала.

С одной стороны можно было увидеть высоченные, до самого потолка окна. Судя по длинным дорожкам воды на прозрачных стеклах, на улице начался дождь. Между окнами были втиснуты костяные статуи, изображающие странных и незнакомых мне чудовищ. Посередине комнаты стоял длинный, сделанный из какого-то черного дерева стол. Судя по количеству стульев, за ним одновременно могли сидеть двадцать человек. Стена по другую от окон сторону представляла собой один сплошной книжный шкаф, полностью набитый даже на вид какими-то старыми книгами. Напротив двери, во главе стола возвышался громадный стул, больше похожий на зловещий трон, сделанный из отполированных и выкрашенных в черный цвет костей.

Когда на улице громыхнуло и сверкнуло, Дрого вздрогнул, снова споткнувшись на ровном месте. Наверное, для столь юного ума подобный колорит действительно должен выглядеть пугающе. Или все дело в том, что Дрого знает, что ему придется здесь остаться?

Пройдя до костяного стула, маг помедлил немного и всё-таки сел, указывая рукой на места рядом. Отказываться я не стал. Прошел, сел спокойно, правда, перед этим проследив, чтобы Дрого не уселся мимо стула от волнения.

– Обед? – хрипло спросил некромант. При этом от звука его голоса волосы на голове снова зашевелились.

– Нет, спасибо, я не голоден, – отозвался я, всё-таки стряхивая с рукава руку мальчишки. – А Дрого ел совсем недавно.

– Хорошо, – выдохнул маг. – Тогда что ты хочешь? – спросил он, а потом, чуть подумав, добавил: – За ученика.

«И что мне у него просить?»

«Как что? – Арагур явно удивился. – Лист конечно же. Зачем еще ты сюда мог прийти?»

– Лист, – произнес я вслух, размышляя над тем, знает ли маг, о чем идет речь, или же придется объяснять.

К моему удивлению, некромант не стал спрашивать, что это такое и как выглядит. Вместо этого он замер, задумавшись, а потом кивнул.

– Я скоро вернусь. Жди, – сказал он, поднявшись, а потом черным вихрем вылетел из комнаты.

Дверь за ним с тихим стуком закрылась. Я вздохнул, переводя взгляд на Дрого. Надо с ним поговорить, иначе он не даст мне просто так уйти.

– Послушай, – начал я, смотря на Дрого. – Ты не должен бояться этого… человека. Он маг смерти, такой же, как и ты. Если ты не станешь учиться у него, то вскоре просто погибнешь. Ты ведь этого не хочешь?

– Нет, – ответил мальчишка, явно не убежденный всем сказанным.

– Именно из-за таящейся в тебе силы ты такой неуклюжий. Тебе нужно взять ее под контроль.

– А вы не можете меня учить?

– К сожалению, у меня нет этого дара, поэтому не могу. Только здесь тебе могут помочь. К тому же он не станет тебе вредить.

– Почему? – не поверил сразу Дрого.

– Потому что он слишком долго ждал ученика. И когда я говорю долго, я имею в виду не одно тысячелетие.

Мальчишка разинул рот, явно удивленный тем, что я сказал.

– Ему так много лет? – почему-то шепотом спросил он у меня, чуть наклоняясь вперед.

– Ты даже не представляешь себе сколько, – хмыкнул я, вспомнив, что Арагур сказал, будто вход-лабиринт некромант соорудил шесть тысяч лет назад.

– И я буду жить так же долго? – в голосе Дрого слышалось сомнение.

– Если согласишься стать учеником этого мага, а потом пройдешь обучение, то да, будешь жить так же долго, – сказал я убежденно, хотя сам толком не знал. Главное, убедить мальчишку, что это нужно ему самому.

Честно говоря, я даже слегка привык к Дрого, но понимал, что вечно таскать его с собой я не могу. Возможно, мы могли бы спокойно путешествовать вместе, если бы у него не было этой чудовищной неуклюжести, но это только возможно, а не точно. В принципе, мальчишка не был слишком проблемным, не докучал, лишних вопросов не задавал. Но, как я уже сказал, все упиралось в его обучение. Оно ему было просто необходимо.

Кажется, упоминание о долголетии сработало как надо. Дрого принялся осторожно осматриваться, при этом в его взгляде отчетливо виделся все более разгорающийся интерес. Я не стал больше ничего говорить, откинулся на спинку стула, сложил руки на животе, внимательно наблюдая за мальчишкой. Он напоминал кота, которого привезли в новый дом, только пока еще не собирающегося отходить далеко от старого хозяина. Но это пока. Я уверен, через некоторое время, когда первоначальное впечатление пройдет, тот устроит в замке Армагеддон. Хорошо, что это не мой замок и не мне потом придется разбираться с последствиями.

Положив руку мальчишке на голову, растрепал ему волосы.

– Все будет отлично. Когда-нибудь я навещу тебя.

– То есть вы уедете? – Дрого немного сник.

– Конечно, – я чуть фыркнул. – В этом месте долго может жить только человек, наделенный даром смерти.

На самом деле я точно не знал, но предполагал. Впрочем, не думаю, что это касалось лично меня, но всё равно я не собирался оставаться в этих землях надолго. Всё-таки Арагура надо вытащить, а сюда я могу и потом вернуться, чтобы проверить, как идут дела у мальчишки.

Дрого хотел еще что-то сказать, но в этот момент дверь с грохотом открылась и в комнату влетел черный вихрь, вскоре превратившийся в некроманта, стоящего около своего трона.

В одной его когтистой руке был зажат лист. В другой я заметил черный тубус, явно предназначенный для хранения бумаг.

– Это? – спросил он, протягивая мне лист.

– Да, – ответил я, вставая.

Не успел я подойти, как лист потек в руке некроманта, а потом, освободившись, взмыл в воздух, превращаясь сначала в черно-желтую кляксу, а потом в браслет, который мгновенно присоединился к остальным на моей руке.

Маг смерти без особых эмоций понаблюдал за этим, а потом равнодушно отвел взгляд, уставившись на Дрого. Мальчишка тут же поежился, мельком глянув на меня.

– Свидетель, – прошелестел некромант, раскрывая тубус и протягивая мне свернутую в рулон желтоватую бумагу.

– Хм, давай глянем, – пробормотал я, забирая бумагу и разворачивая ее.

Написано было на незнакомом мне языке.

«Арагур?»

«Это стандартный контракт на ученичество, – начал объяснять мне наставник. – Тут прописаны права и обязанности сторон. Маг – учит. Дрого – учится. Если Дрого будет каким-либо образом саботировать занятия, то маг может прибегнуть к неопасному для жизни и здоровью наказанию. Если маг по каким-то причинам не захочет передавать то или иное знание, то сама магия накажет его за неисполнение контракта. Свою подпись поставишь после того, как маг и Дрого подпишут контракт».

– Хорошо, я понял. Дрого, – я повернулся к мальчишке, принимаясь пояснять ему, что это такое и зачем оно нужно. Вскоре выяснилось, что подписи у мальчишки нет, пришлось учить его писать хотя бы свое имя. Маг все это время молчал, внимательно наблюдая за нами немигающим взглядом. Честно говоря, выглядело это жутковато, ну да ладно.

Уходить я собрался после того, как контракт был подписан. Дрого к тому времени уже более-менее освоился и перестал паниковать от одного взгляда на некроманта.

Никто не позволил мне шататься по мертвым землям в одиночестве. Маг смерти вызвался проводить меня лично. В тот момент, когда я уже собирался шагнуть в лабиринт, маг остановил меня.

– Спасибо, – прошелестел он и впервые моргнул. – Заходи. Он будет рад.

– Пожалуйста, – я кивнул, несколько удивленно смотря в чуть ожившее лицо некроманта. – Учи на совесть. И да, может быть, как-нибудь еще загляну, – пообещал я и отвернулся, направляясь в лабиринт.

Когда я перед первым поворотом оглянулся назад, то некроманта около входа уже не было. Качнув головой, направился дальше. Меня ждал следующий лист, который находится…

– А, кстати, где? – спросил я у наставника.

– Тут недалеко, – ответил он мне чуть повеселевшим голосом. Глупо с моей стороны было верить ему.

Глава 12

– А, черт! – вскрикнул я, в раздражении отбрасывая оба камня от себя подальше.

Повалившись на спину, выдохнул и закрыл глаза, успокаиваясь. Повлиять на ауру даже простого камня оказалось настолько сложно, что я уже два месяца бьюсь над этим, и при этом не продвинулся ни на шаг. Разлившееся внутри негодование начало медленно исчезать. Арагур молчал, не зная, что еще мне посоветовать. Пару раз он показывал мне, как нужно делать, вкладывая это знание буквально в мою голову, но даже так все равно ничего не получалось. Я знал, что достаточно будет одного успешного раза и дальше все начнет получаться. Это как прорыв, стоит преодолеть некий барьер, и все. Но пока перешагнуть этот этап никак не получалось.

Холикалон и мертвые земли с хозяином некромантом давно остались позади. В данный момент я находился в Ливионии – большом королевстве, в котором властвовали белые маги. Как только я об этом узнал, сразу сменил темный плащ на простые вещи. За белого мага выдавать я себя не собирался, но и не хотел, чтобы меня приняли за черного жреца. Внешность, кстати, я давно уже вернул себя свою, к которой привык.

Ливиония, как я уже сказал, была огромной страной с королем во главе, которым управляли белые маги. Жертвоприношения здесь строго карались, а черный цвет считался цветом преступников. Конечно, это не касалось волос, только одежды.

Это была страна холмов, равнин, цветов, молока и зерна. Люди здесь жили такие же, как и везде, с одной разницей – все они старались быть приветливыми и улыбчивыми. Вот только за улыбками этими чаще всего виделась настороженность, фальшь и опасение. Почему-то мне казалось, что все эти люди, днем улыбающиеся тебе и угощающие пивом, ночью спокойно могут снять твою голову с плеч, а потом пойти и спокойно лечь спать, не мучаясь угрызением совести.

Когда я вошел в Горган – первый встреченный мною город в Ливионии, то меня едва ли не под ручку отвели к начальнику дома порядка. Местная полиция, просто название немного странное.

Полный пожилой мужчина часа два выспрашивал меня, кто я такой, что я делаю в Ливионии, когда перешел границу, где, зачем, по какой причине не прошел пограничный контроль, и всё в таком духе. Как мне кажется, мне он не слишком поверил, но бумажку, позволяющую дальше путешествовать по их стране беспрепятственно, выдал. Хотя и выглядел при этом так, словно хотел мне всем своим видом сказать, что они будут за мною следить, и лучше бы я им не врал, иначе мне же хуже.

В Ливионии не было обширных лесов, и вырубать их запрещалось. Именно поэтому изделия из дерева тут ценились очень высоко. Печи тут топили углем. На территории королевства находилось несколько больших угольных месторождений. Люди тут занимались земледелием и скотоводством. Часто можно было встретить большие стада крупного рогатого скота или обширные, засеянные пшеницей поля. Кроме этого, в Ливионии разводили скаковых лошадей.

С передвижением проблем особо не было. Всегда можно было договориться с кем-нибудь, кто ехал либо в ближайшую деревню к родственникам, либо в город по каким-нибудь своим делам.

Леса в Ливионии все были молодыми, и это наводило на мысль, что совсем недавно здесь что-то случилось.

– Ничего не случилось, – сказал Арагур, отвлекая меня от мыслей. – Белые маги не всегда были во главе Ливионии. Лет тридцать назад они начали набирать вес, оттесняя от власти местную аристократию. Тогда же начали высаживать деревья. Всё-таки белые маги черпают силы из природы, а леса всегда были концентратором природной энергии. В то время старались сажать на незанятых территориях, сейчас маги все сильнее теснят сельское хозяйство. Да и старые леса стараются заменять на молодые.

– Зачем? – спросил.

– Местные белые маги считают, что он приносит вред.

– И какой вред может принести старый лес? – заинтересовался я, потягиваясь и вставая. Нужно было решать: идти дальше или попробовать еще пару раз.

– Они считают, что в старых деревьях скапливается со временем слишком много тьмы. На самом деле это не так. Просто концентрация силы увеличивается и магам сложнее ее усваивать. Именно поэтому старые леса были названы вредоносными, подлежащими к вырубке. Для людей придумали сказку о том, что старые деревья отравляют воздух вредными парами. Якобы именно из-за этой отравы люди становятся злыми, агрессивными и начинают почитать Лодара.

– Судя по всему, им поверили, – хмыкнул я, качнув головой.

– Еще бы. Белые маги не хуже черных жрецов умеют убеждать.

– И куда дели столько дров?

– Продали.

– Я так понимаю, что деньги осели в карманах все тех же белых магов?

– Правильно понимаешь. В основном дрова ушли в северные страны. Не у всех из них есть угольные месторождения. Да и леса многие уже поспиливали, вот и приходится закупать у соседей. Попробуй еще раз.

Тряхнув руками, чтобы сбросить легкое напряжение, я сел по-турецки около дерева и подхватил два камешка, переходя на аурное зрение.

Спустя некоторое время, когда мне снова захотелось отшвырнуть их от себя и перестать заниматься тем, что у меня не получается, я заметил, что решетка немного стабилизировалась. Она явно не собиралась в то же мгновение возвращать себе прежний вид. Когда я понял это, то вцепился в нее еще сильнее, удерживая в необходимом мне положении и состоянии.

– Отпускай, только медленно, – донесся до меня голос Арагура.

Я последовал его совету, снижая воздействие своей ауры на камень. В какой-то момент мне даже показалось, что ничего снова не вышло и всё сейчас вернется на место, но нет. Аурная решетка вроде не собиралась возвращаться к своему изначальному варианту.

Моргнув, я хмыкнул и посмотрел на камни в своей руке.

– Они разные.

– Не совсем, – не согласился со мной Арагур. – Камень – тяжелый материал, который изменяется очень неохотно и медленно, но если ты приглядишься, то заметишь, что изменения происходят.

– Подожди, – притормозил я наставника. – То есть камень – тяжелый материал? Хочешь сказать, что, начни я работать, например, с деревом, то у меня вышло бы быстрее?

– Возможно, – не стал отрицать Арагур.

– Тогда почему я не начал с простых деревяшек?

– Потому что теперь поменять аурную решетку деревяшки для тебя будет легче легкого.

– Я бы предпочел в следующий раз делать все постепенно, – сказав это, я принялся высматривать изменения в камне. Поначалу я ничего толком не заметил, но потом всё-таки увидел. Это было похоже на то, словно камень медленно оплавлялся и постепенно принимал новую форму. Зрелище было довольно занимательным, поэтому я продолжал наблюдать за этим до тех пор, пока камни не стали идентичными. – Это всегда будет занимать так много времени?

– С камнями? Да. Драгоценные материалы меняются еще более неохотно и долго. Попробуй теперь с двумя деревяшками, поймешь разницу.

Я не стал спорить и принялся за работу. С новой задачей я управился за несколько минут. Аурная решетка небольшой ветки оказалась намного более гибкой и послушной.

– Теперь разведи костер, – продолжал руководить моими действиями наставник. Мне хотелось спросить, зачем, но я подавил это желание, понимая, что вскоре мне и так все объяснят, а если я сейчас начну задавать вопросы, то и ответы получу чуть позже. Через некоторое время небольшой костер был разведен. – Отлично, а сейчас откати в сторону горящую палку и попробуй перенести узор решетки на ту, что не горит.

С этим было уже сложнее, но и здесь все вышло быстрее, чем с камнями. К моему удивлению, измененная палка вскоре вспыхнула.

– Если ты запомнишь рисунок горящей ветки, то в дальнейшем всегда сможешь развести костер, даже если у тебя не будет под рукой ничего, из чего можно было бы высечь огонь.

Кивнув, я набрал как можно больше хвороста, разломал его на более мелкие палки и принялся повторять одно и то же преобразование снова и снова.

– Наяль, отвлекись ненадолго, – донесся до меня голос наставника.

Моргнув, я затушил последнюю палку и огляделся. Судя по всему, сейчас было уже утро. Надо же, настолько увлекся, что даже не заметил, как наступила и прошла ночь.

Я еще раз прокрутил в голове решетку зажженной палки и решил, что вполне себе запомнил последовательность преобразования, чтобы повторить подобное в любой момент. В принципе, это могло заменить мне плетения. Конечно, всё гораздо сложнее, но в то же время намного интереснее.

– Что такое? – спросил я, сгребая ногой почерневшие ветки в горку.

«Сейчас сюда подойдет человек, который сможет помочь тебе в дальнейшем исследовании дара преобразования».

«Чем?» – заинтересовался я, переходя вслед за Арагуром на мысленную речь.

«Этот человек болен. Ты попробуешь менять больную плоть на здоровую», – ответил наставник мгновенно.

«И чем этот человек болен?»

«Довольно неприятной местной заразой. Тело покрывается язвами, которые со времени только увеличиваются и приносят все больше дискомфорта человеку. Так что лучше не прикасайся. Хотя вряд ли на твое тело подействует».

В этот момент из-за дерева вышел закутанный по самые глаза человек. Увидев меня, он замер, а потом медленно побрел в мою сторону. Если судить по походке, то человек был стар. Или ему просто трудно двигаться? Не дойдя несколько метров, он остановился.

– Доброго здоровья, – голос явно принадлежал взрослому мужчине.

– И тебе того же, – отозвался я, делая вид, что после этих слов слегка расслабился. – Я как раз собирался поесть. Присоединишься?

– Благодарствую, – ответил тот и с трудом сел на землю, рядом с моим довольно странным костром. – Не откажусь.

– Придется немного подождать, – предупредил я.

– Ничего, мне торопиться уже некуда.

Ничего не сказав на это, я скрылся в лесу. Поймать мелкого зверька, похожего на помесь хомяка и зайца, не составило труда. Так что вскоре я вернулся назад. Судя по тихому выдоху, мужчина сомневался, что я вернусь.

Растоптав черные ветки до состояния трухи, я накидал сверху нового хвороста и поджег. Не с помощью преобразования, а по-обычному, огнивом. Выпотрошив тушку, подвесил ее над огнем, сев напротив мужчины.

«И кто он?» – спросил я у наставника.

«Простой человек. Как я уже сказал, он болен. Он побоялся заразить своих близких людей, поэтому покинул дом. На лечение у белых магов у него денег нет, так что отправился к старому храму, у которого собираются такие вот люди».

«Что за храм?»

«Когда-то давно в том месте возвышалась одинокая скала. Впрочем, она и сейчас там возвышается. Шаман, которому я передал лист, спрятал его в ней. Много позже из-под скалы начал бить ключ с наполненной минералами водой. Люди стали считать ее целебной. Потом в скале был выдолблен храм, посвященный богу, о котором сейчас никто уже и не помнит. Вера та позабыта, храм заброшен, но ключ до сих пор бьет, и вот такие бродяги постоянно стягиваются туда, в надежде на исцеление».

«И белые маги не прикарманили его? Я имею в виду храм с источником», – удивился я.

«Они считают, что местность та проклята. Маги пару раз устраивали в храме свое святилище, но каждый раз что-то случалось и им приходилось спешно уходить. Первый раз разразилась страшная война между королевствами. Святилище было уничтожено вместе с магами. Простых людей тогда полегло огромное число, но маги о них и не думали, их волновали собственные потери. Второй раз всех магов, живущих в скале, вырезали напавшие черные жрецы. Драка была такой, что скала в нескольких местах треснула. Тогда-то в ордене и прошел слух, что место это проклято. Молодые маги отказывались служить в этом святилище, а старые, те, кто мало верил в какое-то проклятие, постепенно умерли. Святилище захирело и в конце концов исчезло. С тех пор постоянно ведутся споры. Одни считают, что целебный ключ нельзя оставлять без присмотра. Другие не желают связываться со столь дурным местом, искренне веря, что над этим местом витает проклятие Лодара».

«Но разве Лодар стал бы делать источник целебным? Что они думают об этом?»

«Много версий, – Арагур хмыкнул. – Некоторые считают, что все это обман и никакого целебного эффекта нет. Они думают, что люди просто придумывают, что им становится легче из-за их неистовой веры. Другие полагают, что ключевая вода всё-таки лечит, но они уверены, что в дальнейшем всем этим людям придется заплатить высокую цену за это. Всё-таки Лодар никогда не стал бы действовать во благо, а значит, позже он возьмет свою плату. Третьи думают, что люди платят темному богу сразу чуть ли не своей душой. Есть еще одно мнение, что вода в источнике вызывает привыкание. Она лечит, да, но люди, попробовавшие ее хотя бы раз, потом вынуждены приходить к источнику снова и снова. Люди действительно возвращаются, но совсем не потому, что привыкают».

Арагур замолчал, а я задумался над тем, что же может заставлять людей приходить к источнику снова. На ум приходило несколько причин. Думаю, не сильно ошибусь, если у некоторых со временем немного залеченная болезнь снова начинает давать о себе знать. Да и человек может заболеть чем-нибудь другим, вот и приходится снова идти к источнику.

– Мне кажется, мясо уже поджарилось, – вырвал меня из размышлений голос мужчины.

Глянув на хомякролика, осторожно снял его с костра и протянул всю тушу моему будущему пациенту. Я предпочитаю называть его так, звучит лучше, чем подопытный.

– А вы? – в голосе явно слышалась легкая неуверенность.

– Позже, – сказал я.

Мужчина подумал пару секунд, а потом едва заметно пожал плечами. После этого он привстал и протянул руку, почти полностью замотанную в серую ткань. Видны были только кончики пальцев с обломанными и грязными ногтями.

Прежде чем начать есть, мужчина пытливо глянул на меня, а потом медленно спустил тряпки с лица, открывая вид на изъеденную язвами кожу. Смотрелось это отталкивающе, но я продолжал смотреть, размышляя над тем, как это можно вылечить.

Перейдя на аурное зрение, я едва сдержал первый порыв отшатнуться. Аура мужчины выглядела ужасно. И всё дело в мелких черных насекомых, похожих отдаленно на рыбьи чешуйки, которые заживо пожирали энергетическую оболочку человека.

«Что это за дрянь?» – спросил я у наставника, переходя на обычное зрение. Но даже так мне казалось, что я до сих пор вижу копошение чешуи в местах, где у мужчины были язвы.

«Ничего необычного. Некоторые болезни людей как раз из-за того, что они подцепляют таких вот паразитов. Они поедают энергию, разрушая ауру, отчего человек заболевает».

«И как его лечить? Только не говори мне, что я должен снять этих паразитов».

«Именно. Сначала их надо снять, а потом нарастить недостающие куски ауры. Если этого не сделать, то энергетическая оболочка постепенно разрушится. Как ты сам понимаешь, разрушение ауры скажется на физической оболочке. Если коротко, то человек попросту умрет».

– Идешь к источнику? – спросил я, решив, что долго тянуть с лечением не стоит. Думаю, не слишком ошибусь, если предположу, что мужчине больно из-за того, что его на аурном уровне пожирают заживо.

– Верно, – ответил будущий пациент осторожно.

Я же еще раз оглядел его, пытаясь понять, сколько ему лет. Лет пятьдесят, может, точнее не скажу, мешали язвы, покрывающие все лицо, за исключением губ и глаз.

– Я тоже иду туда, – сказал я, а потом добавил: – Понимаешь, я лекарь. Недавно закончил обучение у наставника. Он посоветовал мне попутешествовать, чтобы набраться опыта. В своем странствии я услышал об источнике и захотел увидеть его.

Видно было, что мой рассказ немного заинтересовал мужчину, но в то же время насторожил.

– И какой опыт можно получить в странствиях? – спросил он, глядя на меня внимательно. При этом я заметил, как перед этим он быстрым взглядом огляделся по сторонам, а потом нахмурился. Сто процентов искал мои вещи, всё-таки человек не может путешествовать налегке, в моем случае вообще без вещей.

– О некоторых болезнях наставник мог только рассказывать, а мне хотелось еще и увидеть их. Я подумал, что у источника должны собираться люди с разными болезнями. Поэтому я туда и иду. Вот у тебя, например, сибирская язва. Наставник учил меня, как ее лечить, но в своем краю я мог никогда не увидеть человека, болеющего ею.

Название я взял с потолка, решив, что мужчине всё равно, как лекари называют его болезнь. Даже если она здесь носит другое названия, всегда могу сказать, что так меня научил наставник.

– Это лечится? – с надеждой спросил мужчина, едва не вскакивая со своего места. – Но мне сказали, что это невозможно, – спустя мгновение добавил он, нахмуриваясь.

– Невозможно для обычных людей, – кивнул я. – Но я маг.

– Белый маг? – задал мужчина вопрос, сразу же поникнув.

– Нет, просто маг, – я качнул головой. – Я не принадлежу ни к белому ордену, ни к черному собранию. Я – лекарь.

– Белые маги тоже лекари.

– Возможно, – не стал я отрицать. – Но их жизнь посвящена служению Хокану, а я желаю просто лечить людей.

– Разве такое бывает? – удивился мужчина. – Все маги принадлежат либо ордену, либо собранию.

– Не буду спорить. Скорее всего, в этом королевстве это так, но я прибыл издалека, и у нас там все совсем не так.

Мужчина молчал пару минут. Он даже о мясе забыл, глядя почти немигающим взглядом в костер.

– А вы… – начал он, когда до чего-то додумался. Честно говоря, вид чешуи настолько отталкивал, что я совсем не хотел прикасаться к его ауре, чтобы попробовать считать мысли. А ведь нечто подобное я когда-то видел. Точно, что-то такое я наблюдал, когда лечил верховного сульмаха Мансура. Я ведь тогда тоже переходил на магическое зрение и убирал насекомых с раны на ноге. Вот только они пожирали плоть, эти же поедают энергетическую оболочку. А еще это мне напоминало опиумных червей, которые очень любили магов. До такой степени любили, что разрушали магические ядра, – правда, можете вылечить это?

– Я никогда этого не делал, – произнес я серьезно. – Наставник обучил меня, но практики у меня не было никогда.

Мужчина снова задумался, а потом кивнул чему-то своему и поднял на меня уверенный, твердый взгляд, в котором плескалось что-то вроде надежды, смешанной с легким опасением. Он уже хотел что-то сказать, даже подался чуть вперед, но потом будто споткнулся, даже дернулся слегка.

– И сколько это будет стоить? – спросил он осторожно.

– Нисколько, – заверил я его, а потом еще добавил, чтобы полностью развеять его сомнения: – Я ведь учусь еще. Это потом, когда я наберусь опыта, то смогу брать плату за свою работу.

Мужчина незаметно выдохнул и кивнул, но почти сразу нахмурился, словно его снова что-то встревожило.

– Если бы ты согласился быть моим пациентом, то я был бы благодарен, – подтолкнул я мужчину, размышляя над тем, как все это можно будет убрать.

– Пациентом?

– Человеком, которого я стану лечить.

– Я согласен, – торопливо заверил мужчина меня. – Мое имя Терен.

– Наяль Давье, – ответил я, кивая. – А теперь, ты не против, если я попробую?

– Да, да, конечно, – Терен закивал, принимаясь торопливо вытирать жирные руки о плащ. – Что мне делать? – спросил он, а я заметил, как его слегка потряхивает.

– Ничего особенного, – ответил я, поднимаясь и подходя ближе. В нос тут же ударил не слишком приятный запах давно не мытого тела. – Прежде чем начать, нам нужно хорошо промыть ваши язвы.

Терен задумчиво поглядел на свои руки, словно там было что-то написано.

– Раны от воды размякают и болят намного сильнее, – сказал он нехотя.

– Понятно, но придется всё-таки немного потерпеть.

«Здесь недалеко течет небольшая река», – вклинился в мои мысли голос Арагура.

«Покажешь?»

«Туши костер. Тут идти с полчаса».

Река и в самом деле была недалеко, правда, она больше напоминала разбухший от дождя ручей. Терен хоть и неохотно, но всё-таки согласился помыться и постирать свои вещи. Я не стал ему мешать, отойдя немного дальше. При этом развел новый костер, воспользовавшись преобразованием.

Через некоторое время вернулся Терен, закутанный в плащ. В руках он держал остальные вещи. Развесив их по растущим рядом кустам, он, морщась и кривясь, сел на землю, глядя на меня выжидающе.

Поднявшись, я подошел ближе и сел напротив.

– Руку. Любую.

Терен молча поднял правую руку. Я спокойно взял ее и приблизил к глазам, переходя на аурное зрение и всматриваясь в копошащуюся чешую.

«И что с ними делать?»

«Убивать, – ответил Арагур. – Просто отцепить их будет недостаточно».

«И чем мне их убить? – задал я вопрос, в то время как сам прицепился аурой к одной чешуйке. Та на короткий миг замерла, но потом продолжила свое занятие. – У них ведь есть своя аура? – спросил, присматриваясь. Аура у чешуек была, только из-за Терена ее почти не был видно. – Может, преобразовать ее во что-нибудь другое?»

«Попробуй».

Для того, чтобы пробовать, мне нужно было понять, во что именно менять ауру чешуйки. Во что-то маленькое, вроде песчинки. Подцепив пальцами немного земли, принялся внимательно ее рассматривать. Песчинок не нашел, впрочем, это и не требовалось. Думаю, можно преобразовать и в небольшой кусок земли.

Приняв решение, я выбрал кусок размером с чешуйку. Потом тщательным образом исследовал ауру, и только после этого принялся за преобразование.

Как оказалось, преобразовывать ауру неживого предмета намного легче, даже если это камень. Аура живого организма, пусть столь небольшого, при попытках преобразования начинает сопротивляться. Впрочем, спустя некоторое время сделать это всё-таки удалось. Я даже смог закрепить все изменения, а потом наблюдал, как чешуйка постепенно застывает, а после изменяет форму, превращаясь в комок земли. Когда это произошло, она просто упала на землю.

Праздновать первую победу я не стал, с усиленным рвением принявшись за следующие чешуйки. После первого успеха дело пошло веселее. Вскоре рана была полностью очищена.

«А теперь нужно нарастить недостающий кусок ауры. Приглядись внимательно. Она медленно разрушается».

Я последовал совету Арагура. При этом мне пришлось напрягать зрение так, чтобы разглядеть малейшие изменения в решетке. Она действительно разрушалась, но столь медленно, что сразу и не поймешь. Узлы постепенно развязывались, а нити таяли, превращаясь в легкую дымку энергии, которая вскоре полностью рассеивалась. Подозреваю, что чешуя поглощала и ее тоже.

До этого момента я всего лишь менял одно на другое, сейчас мне предстояло создать что-то буквально из ничего. Нет, конечно, можно было просто стянуть края раны на ауре и оставить так, но что-то мне подсказывало, что делать этого не стоит. И дело даже не в шрамах, которые могли бы образоваться после этого на теле человека. Подозреваю, что при таком способе заживления циркуляция энергии в ауре будет нарушена. И кто знает, какие последствия будут у такого лечения.

Итак, мне необходимо создать кусок съеденной аурной решетки из ничего. Хотя почему из ничего? Есть ведь энергия Терена, часть из которой он выбрасывает вовне. Можно из нее, ведь именно она более всего близка к его ауре.

Отдаленно выстраивание аурной решетки из энергии Терена напоминало знакомое мне по прошлой жизни плетение. Только в этот раз мне нужно было не просто взять нити и переплести их друг с другом, а для начала создать из энергии нити, а уже потом переплетать их, придавая вид решетки. Это было трудно, но интересно.

После того, как мне удалось закончить, я едва все не испортил, отпустив только что новосозданный кусок. Он почти сразу начал расползаться, отчего мне пришлось быстро его фиксировать.

«Дальше что?» – спросил я, удерживая заплатку, которая от прочей ауры ничем не отличалась.

«Подожди немного. Сейчас энергия сама закрепит результат».

Как и сказал Арагур, через некоторое время я смог безбоязненно отпустить заплатку. Аура в том месте мягко пульсировала и выглядела совершенно здоровой. Я понаблюдал за этим участком еще минут пятнадцать, но никаких изменений не было.

«И не будет. Все прошло успешно».

Моргнув, я выключил аурное зрение и поморгал, фокусируясь на предметах вокруг. Оказалось, Терен завалился на землю и спит. И неудивительно, учитывая, что было уже темно. Судя по всему, я просидел так целый день.

– Терен, – позвал я пациента.

Он тут же всхрапнул, а потом открыл глаза, явно пытаясь понять, что происходит. Отпустив его руку, я подошел к давно потухшему костру и принялся разжигать огонь.

– Ничего не получил… – Терен резко замолчал, заставляя меня повернуться к нему.

– Что такое?

– Это… – он, как мне показалось, даже задохнулся своими словами. Встав, он подошел ближе и снова сел на землю, стараясь разглядеть свою руку при слабом свете разгорающегося постепенно огня.

Я и сам с любопытством глядел. Когда костер полыхнул сильнее, то мы оба смогли увидеть, что тыльная сторона ладони чиста. Кожа выглядела чуть розоватой, морщинистой, но полностью здоровой.

– У вас получилось, – тихо сказал Терен, подняв на меня недоверчивый взгляд. Кажется, он согласился просто от безысходности, при этом толком не веря в успех.

– Да, но как видишь, это занимает очень много времени.

– Вы спешите? – сразу же спросил Терен. – Я пойду с вами куда угодно, только вылечите! Прошу.

– Хорошо, – я пожал плечами, а потом огляделся. – Только не кричи. Мало ли кто бродит поблизости.

Дальше лечение пошло быстрее, но даже так мне приходилось по нескольку часов сидеть и убирать очередную язву. Терен не мог идти сутками напролет, но и я не мог заниматься преобразованием постоянно, именно поэтому мы шли днем, а ночью я занимался лечением. Когда мы добрались до источника, Терен был почти здоров – оставалось убрать всего пару язв.

* * *

Взобравшись на холм, мы с Тереном поглядели вниз. Там, далеко впереди, можно было увидеть торчащую прямо посреди равнины скалу. Она смотрелась довольно странно и чужеродно среди моря желтоватой сейчас равнинной травы. Вокруг не было ни гор, ни булыжников, ни других скал.

Вокруг скалы можно было увидеть нечто похожее на стихийно образовавшийся поселок. Конечно, ни о каких домах речи не шло, скорее это были шалаши, должные защитить от ветра и дождя всего лишь на какое-то время.

Спустившись вниз, мы через несколько часов достигли этого поселка. И да, я оказался полностью прав. Домов не было. В хлипких постройках проживали обычные нищие, которым некуда больше было податься. Кое-где можно было встретить костры, возле которых крутились женщины, внешний вид которых оставлял желать лучшего. Некоторые выглядели настолько изможденными и больными, что становилось непонятно, как они вообще могут двигаться.

На нас с Тереном изредка смотрели. Особенно на меня, учитывая, что моя одежда была в разы лучше, чем у остальных. Люди здесь были одеты в откровенные лохмотья. В глазах многих плескалась обреченность и смирение с судьбой. Запах годами не мытых тел и испражнений заставлял морщиться.

Терен вышагивал рядом. Он больше не прятал лицо. Из глаз пропала обреченность и усталость. Судя по всему, в нем проснулось обычное человеческое любопытство, свойственное почти всем людям. Раньше все это подавлялось негативными эмоциями и постоянной болью.

Для начала я решил посмотреть источник. Мне хотелось узнать, насколько целебна его вода. Чтобы увидеть его, нам пришлось обходить скалу сбоку. В нескольких местах я заметил огромные трещины, прочерчивающие скалу снизу доверху.

Как оказалось, подобраться к источнику не так-то и просто. Его оккупировали те, кто был довольно здоров и крепок телом, а еще нагл.

– Стоять! – гаркнул детина, преграждая нам путь и поигрывая при этом дубиной. – Самые умные, что ли? – спросил он, засмеявшись. При этом его лицо, изуродованное бугристыми шрамами, стало еще более отталкивающим. – За воду надо платить.

Я внимательно огляделся. К нам со стороны источника шли еще несколько вооруженных дубинами мужчин. Все они были рослыми и, судя по всему, ничем особенным не страдали. По крайней мере, на первый взгляд, они выглядели здоровыми и бодрыми.

– Вы не понимаете… – начал Терен, но я приподнял руку, безмолвно прося его замолчать.

Насколько я знал, такому типу людей безразличны все, кроме них самих. Уговоры, призывы быть разумными ни к чему не приведут, только разозлят их.

– Кто-то дал вам право продавать эту воду? – спросил я спокойно. На самом деле я сильно сомневался в чем-то подобном, но мало ли, вдруг местные власти решили, что из их рук утекает еще один источник дохода. Сомневаюсь, что нищие люди могли заплатить слишком много. Вот только некоторых людей это вряд ли могло волновать.

– Мы сами себе его дали, – прорычал детина мне прямо в лицо, а потом оценивающе так меня оглядел и хмыкнул. – Больно дорогая у тебя одежонка. Думаю, ты желаешь поделиться ею с достойными людьми, не так ли?

– Не так, – ответил я, воплощая кинжал и приставляя его к горлу мужику.

Скосив взгляд вниз, он побагровел от ярости.

– Да ты!.. – взревел он и вместо того, чтобы отшатнуться или замереть, дернулся вперед, вскидывая дубину.

Честно говоря, я удивился, когда кончик кинжала вошел в немытое горло. Я не ожидал такой странной реакции, поэтому и не успел сориентироваться. Мне казалось, что человек, когда ему приставляют кинжал к горлу, либо отшатывается, либо замирает, либо пытается выбить оружие из рук противника, но уж точно никто не станет самостоятельно насаживаться на кусок металла горлом. Если он, конечно, не самоубийца.

У конкретно этого человека явно был напрочь отключен инстинкт самосохранения, ведь тот даже не поморщился, хотя всё-таки отшатнулся. Я видел, как по горлу заструилась кровь, но в тот момент меня больше интересовала дубина, приближающаяся к моей голове. Вскинув руку, усилил кожу, сделав ее стальной. Это дало результат – дубина сломалась.

Мужик опешил от подобного. Кажется, сломанная палка волновала его больше, чем поврежденная кожа на горле и текущая из нее кровь. Он, глупо моргая, смотрел на свое сломанное оружие, а потом, отбросив его, взревел, бросившись на меня с кулаками.

Отойдя чуть в сторону, я подставил подножку. Детина запнулся и полетел лицом на землю, я не стал ждать, пока он упадет, сместился чуть в сторону и пнул прямо по лицу. Послышался противный хруст – скорее всего, я сломал ему нос. Мужик, рухнув на землю, взрыкнул и подскочил, смотря на меня налившимися кровью глазами.

Вздохнув, я бросил взгляд на остальных, но никто не думал вмешиваться, хотя мерзкие улыбочки потухли. Долго наблюдать за своими подельниками мужик мне не дал, снова кинувшись напролом. Через пару ударов он все-таки рухнул и больше не встал. Убедившись, что он хоть и без сознания, но живой, я повернулся к остальным.

Показательное избиение, как оказалось, не убавило в этих людях желания не пускать меня просто так к источнику. Хотя, как мне кажется, после того, как первый громила рухнул без сознания на землю, они уже не думали об источнике, скорее, хотели просто накостылять слишком наглому (как они считали) пришлому.

С моим новым телом драка продлилась недолго. И неудивительно, учитывая, что бил я не просто руками и ногами, а воплощенными деревянными палками, немного похожими на биты, не желая долго затягивать с такой глупостью. Те, конечно, уворачивались, но с моей скоростью все это было бесполезным.

Вскоре все они оказались на земле. Внимательно оглядев людей, собравшихся поглазеть на драку, я развоплотил биты и направился к источнику. Терен поспешил следом за мной, как и еще десяток человек.

Примерно в метре от земли в скале змеилась трещина, из которой и бил ключ. Зеленый мох покрывал валуны, валяющиеся рядом. Возле скалы вода со временем выдолбила из камня небольшой водоем, похожий на чашу, которая сейчас была полной. Присев, я опустил руку в воду. Холодная, аж кости ломит. Набрав в руку немного, поднес ее к глазам, переходя на аурное зрение. Ничего особенного я не увидел, но это не значило, что вода на самом деле обычная. Для сравнения я отвязал от пояса флягу и плеснул себе на ладонь самой обычной воды, набранной в нескольких километрах отсюда в крохотном ручье. Вот теперь, если присмотреться, небольшая разница была видна.

Конечно, мне стало интересно, как именно вода действует на человека. Вот только я сомневался, что эффект от нее появляется моментально.

Подняв голову, поглядел на Терена.

– Ты спешишь? – спросил я у него, мельком окинув взглядом людей, подбирающихся с разными емкостями к источнику. Судя по тому, как они это делали, они посчитали меня новым «хозяином» этого места и опасались, что я не разрешу им трогать воду, как все еще валяющиеся в пыли бессознательные сейчас отморозки.

– Дома меня не ждут, – Терен пожал плечами. – А что?

– Я хотел посмотреть, как эта вода действует на людей. Хотя, – я снова окинул взглядом толпу грязных людей, – могу выбрать любого, если ты спешишь.

– Помочь вам – самое малое, чем я могу отплатить вам за свое исцеление, – немного громче, чем можно было, сказал Терен, привлекая своими словами особое внимание моих будущих пациентов. Конечно, я не мог упустить шанс попробовать полечить разные болезни. Не все же они здесь с магическими паразитами.

Прямо я Терену не говорил, но пару раз изъявлял желание поглядеть остальных больных, которые будут находиться у источника. Не забыл посетовать, что таких смелых людей, как Терен, мало. Он покивал понимающе, а сейчас, видимо, таким вот способом решил помочь мне. Не удивлюсь, если на него набросятся с расспросами, стоит ему только отойти от меня.

– Хорошо, тогда пей, – я кивнул головой на источник, вставая и отходя немного назад.

Терен смело шагнул на мое место и присел, загребая воду прямо ладонями. Я при этом наблюдал за ним аурным зрением. Напившись, Терен встал, вопросительно глядя на меня.

– Сейчас, – сказал я, всматриваясь в его ауру внимательнее. Ничего необычного не происходило. – Наверное, надо подождать, – предположил я. – Ничего не происходит.

– Тогда подождем, – согласился Терен, отходя от источника и направляясь к людям.

Стоило ему подойти, как его тут же окружили. Я пару минут понаблюдал, как его хватают за руки, тянут слегка в разные стороны, желая привлечь внимание, и спрашивают одновременно. Терен важно что-то отвечал, кивал, пару раз даже оголял ногу, показывая на свои язвы, которые мы не успели долечить.

Отвернувшись, я оглядел скалу. У меня было еще одно дело, которое нужно было завершить. Надеюсь, тут нет тех, кто может умереть с минуты на минуту.

«Арагур?» – решил я узнать у того, кто точно знает.

«Прямо сейчас умирать никто не собрался, так что ты успеешь забрать мой лист и вернуться».

– Отлично, – буркнул я и начал обходить скалу, выискивая вход внутрь. Раньше я особо не интересовался тем, как листы попали в те или иные места, но сейчас решил узнать.

«Ты вроде говорил, что твой лист всегда был тут. Не расскажешь, пока я ищу вход?»

«Почему не расскажу? Скрывать мне смысла нет, так как эта история произошла очень давно, и сейчас даже в легендах остались лишь крупицы правды. Сейчас это место называют храмом бога Вона. Считается, что именно он перенес сюда эту скалу».

«Зачем?» – спросил я, осторожно обходя плиту, похожую на зуб какого-то гигантского доисторического чудовища.

«В легендах рассказывается, что далеко отсюда жили два племени. Жили вроде бы дружно, даже собирались объединиться, но грянула беда. С севера пришла армия чужаков. Они убивали мужчин и стариков, порабощая женщин и детей. Два племени решили уходить из опасных земель. Шли они долго, пока не поняли, что в своем стремлении убраться как можно дальше от смерти, забрели в пустыню, где нет ни тени, ни воды, ни нормальной еды. Взмолились тогда люди, прося бога даровать им свою защиту. И откликнулся он на их молитвы, воздвиг среди пустыни скалу, внутри которой можно было найти защиту и тень. И да, источник тоже его рук дело».

«А как было на самом деле?» – поинтересовался я, останавливаясь около входа. Выглядел он так, будто кто-то выпилил часть камня, а потом тщательно зашлифовал края, чтобы никто не подумал, что вход проделан искусственно.

«На самом деле когда-то здесь была цепь таких скал, но многие из них не были столь высокими, и со временем их засыпало землей. Но племена были, да, правда, никто на них не нападал и никуда не гнал. Они просто жили здесь неподалеку. Одному из их шаманов я и отдал свой лист, который он после спрятал в этой скале. Со временем этого шамана стали почитать как бога, только постепенно его имя трансформировалось из Вонгрока в Вона».

«Не так интересно, как легенда», – хмыкнул я.

Пройдя метров десять по туннелю, я попал в довольно большую круглую пещеру. Огляделся. Свет пробивался сюда из нескольких трещин. Возле исписанных различными рисунками стен на равном расстоянии друг от друга стояли каменные идолы. Зверские рожи таращились в центр пещеры, где стояла самая большая статуя. Подойдя к каменному истукану ближе, внимательно осмотрел его со всех сторон. В нескольких местах он был расколот, а с одной стороны вообще не хватало приличного куска.

«И где?» – спросил я, снова принимаясь оглядываться.

«Нужно отодвинуть пятого идола от стены. Там проход», – пояснил Арагур.

«Пятого справа или слева?» – уточнил я.

«Слева».

Отсчитав нужного идола, я подошел к нему и осторожно отодвинул, удивляясь тому, что сделать это удалось весьма просто. А ведь идол явно весил довольно много. Никакого входа за ним я не заметил.

«Там он, просто его закрыли камнем».

Не став спорить, я присел и присмотрелся. Вскоре я действительно увидел, что стена не цельная. Толкнув его, почувствовал, как тот немного сдвигается. Протолкнуть камень внутрь оказалось сложнее, чем сдвинуть с места трехметрового истукана. Спустя некоторое время камень рухнул куда-то вниз, а потом я услышал приглушенный грохот.

Проход был не таким уж большим. Не став долго размышлять, я стряхнул с себя силестин и шагнул прямо в стену. На втором шаге ощутил отсутствие опоры под ногами. Посмотрев вниз, принялся спускаться. Высота здесь была небольшой, поэтому вскоре я стоял на земле, прямо на развалившемся на две части валуне. Спустя мгновение силестин вновь облепил меня, возвращая мне физическое тело.

Свет проникал сюда через небольшую щель в потолке. Помещение оказалось довольно большим. Около стены напротив можно было увидеть что-то вроде каменной тумбы, а по обе стороны около стен стояло нечто, напоминающее саркофаги.

Подойдя ближе, стряхнул пыль и мусор с каменного ящика. Никаких изысков, просто кусок камня. Подхватив за край, приподнял крышку. Внутри явно лежала мумия. Трогать ее я, естественно, не стал, опустил крышку обратно. Думаю, не сильно ошибусь, если здесь лежат какие-нибудь вожди или шаманы.

На всякий случай проверил все каменные гробы. Мало ли, вдруг что-то интересное отыщется. Но нет, ничего кроме почти черных мумий в них не было.

Закончив осмотр, подошел к тумбе.

«Здесь?» – спросил, пытаясь понять, куда древний шаман мог спрятать лист.

«Да. Стряхни пыль».

Последовав совету, я вскоре мог наблюдать интересную картину. Прятать, судя по всему, лист не слишком старались. В камне выдолбили аккуратное квадратное углубление, внутрь него положили лист, а потом залили каким-то янтарем, что ли.

«Не поврежу?» – задал я вопрос, воплощая в руке скальпель.

«Нет».

Кивнув, я принялся вытаскивать лист из заточения. Спустя некоторое время начал сомневаться, что это янтарь, уж больно твердой оказалась коричневато-оранжевая заливка. Но я упертый, да и деваться мне было некуда, поэтому спустя какое-то время лист был в моих руках. Почти сразу после этого он превратился в браслет и присоединился к остальным.

«Осталось совсем немного, – сказал я, развоплощая скальпель. – Как думаешь, он имеет ценность?» – поинтересовался я, рассматривая кусочки камня, в которые превратилась заливка.

«Бери. Попробуешь на нем преобразование».

Кивнув, я задумался над тем, где мне хранить камни. Таскать с собой не хотелось, оставалось только одно. Протянув руку, прикрыл глаза и сосредоточился. Через пару минут никаких камней на тумбе больше не было. Теперь они хранились как бы внутри меня. Силестин удерживал их, обволакивая собой.

Поглядев на свою ладонь, пожелал увидеть камень. Мгновение спустя небольшой кусочек выплыл прямо из руки. Повертев его немного, убрал на место и решил, что пора подниматься наверх. Для того, чтобы оказаться наверху, пришлось прыгать. Выбравшись в зал на поверхности, я подвинул истукана на место. Его ширины оказалось достаточно, чтобы закрывать проход полностью.

На улице уже начало темнеть. Около входа меня ждал Терен вместе с десятком человек.

– Что-то случилось? – спросил я у него, оглядывая людей.

– Они согласны на лечение, – ответил Терен, переминаясь с ноги на ногу.

– Да? Отлично, – я кивнул, оглядывая хмурые и изможденные лица. Судя по всему, здесь собрались только самые тяжелые и безнадежные больные. – А здесь есть те, кто уже не может сам ходить? Я имею в виду, не именно здесь, а вот там? – я махнул рукой в сторону хлипких построек. Люди между собой переглянулись, а потом несколько человек неуверенно кивнули. – Есть? Ведите, хочу посмотреть. Думаю, им тоже уже все равно.

Терен быстро переговорил с людьми, раздал пару затрещин. Я так понимаю, некоторые не были согласны пропускать вперед себя еще кого-то. Всё-таки люди бывают очень эгоистичны. Я наблюдал за происходящим, не вмешиваясь.

Первым делом Терен привел меня в шалаш (если так можно назвать странное строение, сделанное с помощью нескольких палок и драной тряпки), в котором лежали двое. Я даже сразу не признал в этих обтянутых кожей скелетах женщин. Мумии и то лучше выглядели. Терен сказал, что это мать с дочерью.

Велев оставить меня наедине с больными, я сел на пол рядом и перешел на аурное зрение. Да уж, энергетическая оболочка обеих женщин выглядела, как затасканная до дыр половая тряпка, которую забросили куда-то во влажную среду, отчего она начала гнить быстрее. Мне показалось, что я даже ощущал этот неприятный запах разложения.

«Это, вообще, исправить можно?» – спросил я, пытаясь понять, с какого боку подступиться. Если аура такая, то что же творится с внутренними органами этих женщин. Не удивлюсь, что боль они испытывают адскую, когда приходят в себя. Если приходят, конечно. И как еще души в телах держатся, непонятно.

«Попробуй, – откликнулся довольно безразлично Арагур. – Это будет хорошей тренировкой».

Подавив легкое раздражение, вспыхнувшее где-то на периферии сознания, я кивнул и приступил к работе. Изменять ауру оказалось не труднее, чем выращивать ее на пустом месте из остаточной энергии. Именно поэтому спустя некоторое время жизнь двух женщин была уже вне опасности. Правда, они до сих пор выглядели, как давно не евшие зомби, но вид их уже не напоминал засушенных мумий.

Спустя еще несколько часов, когда их ауры стали выглядеть не так страшно, младшая женщина очнулась. Застонав, она кое-как разлепила глаза и посмотрела на меня мутным, болезненным взглядом.

– Еще немного, – сказал я, положив руку женщине на лоб, и продолжил преобразование.

Из хижины я вышел на следующий день. Выпрямившись, потянулся. Тело у меня, конечно же, не затекло, даже не устало, но некоторые движения я проделывал на автомате, явно по привычке.

– Напоите их кто-нибудь, – попросил я, а потом добавил: – Простой водой, не из источника.

Мне нужно было понаблюдать, станет ли аура снова изменяться спустя некоторое время или нет, а вода, наполненная полезными минералами, могла помешать эксперименту.

На мою просьбу откликнулся Терен. Он сразу же вошел в шалаш, отцепляя от пояса флягу с водой. Вышел он через пару минут, при этом вид у него был какой-то пришибленный.

– У них, вообще, родственники есть? – поинтересовался я у Терена, будучи уверенным, что тот знает. Мне кажется, Терен раньше был кем-то вроде старосты или главы какого-то поселения, уж больно характер у него подходящий. Довольно ответственный мужчина, спокойный, уравновешенный. Впрочем, все может быть и не так. Из-за сложности считывания мыслей я старался лишний раз этим не заниматься, понемногу отвыкнув от привычки лезть в чужую голову постоянно.

– Нет, – Терен качнул головой и взглянул на меня. В его взгляде на мгновение мелькнуло нечто вроде легкого испуга, смешанного с удивлением и еще чем-то, не совсем понятным.

– Тогда мне нужен кто-нибудь, кто станет за ними ухаживать.

– Никто не будет. Здесь каждый сам за себя.

– Да? – я окинул взглядом поселение. – Тогда я не стану никого больше лечить, – пожал плечами. – Так и передай. Мое дело вылечить, а в реабилитационный период они пусть сами друг о друге заботятся.

– В какой период? – переспросил Терен.

– Я их вылечил, но они все еще слабы и не отошли полностью от болезни. Им нужен кто-то, кто в течение нескольких дней будет помогать им. Человек не способен вылечиться мгновенно. Организму необходим период, чтобы оправиться от нагрузки, которую он испытал. А ведь этим женщинам нужно что-то есть. Кроме этого, они сами не смогут пока ходить в туалет или мыться. Да даже простая ходьба станет для них подвигом. Я надеюсь, никто не считает, что именно я должен все это делать? Нет, в принципе, я могу, но тогда лечение остальных откладывается на неопределенное время.

– Не надо! – выкрикнул кто-то из толпы, собравшейся во время моей недолгой разъяснительной речи. – Мы сами все сделаем. Вы только вылечите нас.

– Вот видишь, – я повернулся к Терену. – А ты говоришь: никто не будет. Любому человеку нужна мотивация.

Когда я убедился, что преобразование поврежденных участков ауры больных людей не отменяется, то я разрешил всем пить воду из источника. Вода, кстати, не лечила в полном смысле этого слова, она укрепляла немного иммунитет, отчего организм получал новые силы для борьбы с болезнью.

Все свое время я проводил с пациентами, внимательно изучая все изменения в аурах. Надо сказать, что из-за разных болезней повреждения были различными. У одного энергетическая оболочка начинала напоминать дырявое покрывало, у другого полыхала красным, у третьего гнила, у четвертого напоминала собой не слишком приятный на вид холодец, у пятого покрывалась странной корочкой и словно бы закостеневала. И так далее. Еще несколько раз мне попадались всякие аурные паразиты. С ними было больше всего проблем. Всё-таки для начала мне нужно было преобразовать их во что-то другое, а потом заделать проеденные ими дыры.

Тех, кто в первый день не давал мне подойти к источнику, я больше не видел. У меня было несколько вариантов того, что с ними могло произойти после нашего столкновения. Первый, они просто ушли. Второй, их связали и держат подальше от меня. И третий, местное кладбище пополнилось еще несколькими могилами. И интуиция подсказывает мне, что более всего верен именно последний вариант. Законов здесь особо никаких нет, как нет и людей, которые могли бы привлечь остальных за убийство. Люди тут придерживаются установленных ими правил, которые стараются не нарушать.

Вскоре я стал замечать, что поселение начало пустеть.

– Те, кто вылечился, уходят, – пояснил Терен, которому я давно уже залечил последние язвы. В благодарность за лечение он остался на некоторое время возле источника. Его помощь оказалась очень кстати, ведь именно он общался с людьми, я же просто лечил, не отвлекаясь на посторонние проблемы. Мы не стали друзьями, да и с чего бы? Каждый из нас знал, что, как только я закончу здесь, то мы разойдемся в разные стороны. Меня это полностью устраивало.

– Думаю, и мне пора. Еще пара человек и я отправлюсь дальше, – сказал я, глянув на Терена.

Он кивнул, а потом внезапно поклонился в пояс.

– Спасибо, – сказал он тихо, выпрямляясь.

– Пожалуйста, – я коротко улыбнулся и хлопнул его по плечу, возвращаясь к оставшимся больным. Нужно заканчивать, а то в молчании Арагура мне начинает мерещиться напряженность. Он не торопит, но явно хочет, чтобы я поспешил.

К тому моменту, как я покинул источник, я научился более-менее преобразовывать повреждения энергетической оболочки человека. Само преобразование давалось мне с каждым разом все лучше и лучше. Правда, я понимал, что до идеала мне еще очень далеко. Тренироваться придется очень долго. Я и не против.

Глава 13

С одной стороны, я мог и не бояться быть погребенным под громадными валунами. А с другой стороны, инстинкт и рефлексы не давали мне спокойно стоять и ждать, пока весь комплекс свалится в пропасть. Именно поэтому я уворачивался от валившихся со всех сторон камней, пытаясь оказаться от этого места как можно дальше.

Получалось откровенно плохо, ведь камни падали не с одной стороны. Честно говоря, они просто валились сверху каменной грудой, как бы намекая, что деваться мне некуда.

В который раз я порадовался, что у меня такое необычное тело. Особенно сильна была моя радость, когда меня завалило полностью, при этом я всё еще оставался жив.

А ведь все начиналось так спокойно.

Покинув источник, я отправился дальше. В этот раз мне нужно было добраться до самого большого каньона этого мира. Кариар – каменная река, по-местному. Находился каньон в стране под названием Сашихана. Как сказал Арагур, в одной из стен каньона прямо в камнях выдолблен целый пещерный город. Сейчас там никто не живет. Нет, местные знают о городе и с удовольствием заняли бы свободную территорию, но есть небольшая загвоздка. В народе гуляют сотни рассказов о диком и свирепом звере, хозяине Кариара, который не пощадит никого, кто забредет на его территорию. По крайней мере, это официальная версия.

– А зверь-то есть? – спросил я у Арагура.

– Есть, вот только это не какое-то там неведомое чудище, а просто злыдни.

– Просто злыдни, – проворчал я, вспоминая местных гигантов, которых Арагур называет просто злыднями.

– Там обосновалась довольно крупная стая. У этих зверей отличный слух и нюх, не говоря уже о зубах и когтях. Мало кому удается уйти от них, но кое-кто избежал участи быть съеденным. Именно он впервые заговорил о великом звере, охраняющем город.

– Он не признал местного злыдня? – спросил я, сидя у костра и преобразовывая одну ветку в другую. Сейчас была ночь, и я остановился на ночлег. Шагать в темноте всё-таки не хотелось.

– Внутри города царит темнота. Когда на их отряд напал злыдень, то он видел его в свете факела. Тьма, громадный зверь, дрожащий свет факела, рычание, крики жертв. Всё это повлияло на него таким образом, что ему почудился не просто злыдень, а настоящее чудовище.

– Да уж, у страха глаза велики. Хотя я тоже не считаю злыдня чем-то простым. По мне, так этот зверь и в самом деле похож на чудовище.

– Возможно, не стану спорить. Случалось подобное пару раз, поэтому люди и верят. Наплодили страшилок и легенд и стараются не ходить в Кариар без острой надобности, убеждая себя, что ничего особенного там нет и лезть туда не стоит.

– А что за легенды? – заинтересовался я.

Я давно уже понял, что во многих легендах хоть и есть крупица правды, но в основном они состоят из вымыслов, домыслов и прочих лишних слов. Один что-то увидел, не так понял, домыслил, рассказал другому, тот переиначил и так далее. Через пару веков от правды остается хорошо если самая малость, а то и вовсе события предстают перед слушателем обычной выдуманной сказкой.

– Тебе какую легенду? Трогательную или более страшную?

– Давай и ту и другую, – попросил я, устраиваясь удобнее и приготавливаясь слушать.

– Хорошо, тогда начну с трогательной. Больше всего эта легенда нравится прекрасной половине человечества. Суть ее состоит в том, что зверь, который в город никому зайти не дает, на самом деле заколдованный черными жрецами молодой хорн. И обязанность у него только одна – охранять спящую где-то в глубине беспробудным сном девушку, возлюбленную его. Конечно, там много подробностей, но не думаю, что тебе интересно слышать наивную историю любви двух выдуманных людей.

– Не особо, – согласился я.

– Вот и я так думаю, – хмыкнул Арагур. – Так что перейду к другой, той, которую все считают более страшной. В ней говорится, что где-то там в глубине скрыты врата в мир мертвых. Якобы когда-то давно жил на свете мужчина, которому удалось побывать на той стороне и выбраться оттуда, прихватив с собой некий предмет. Именно из-за этого Ароих – местный темный бог – разгневался на наглого человека и превратил его в зверя, обязав вечно охранять вход в мир мертвецов, чтобы никто более не смог ограбить его.

– А что за предмет? – полюбопытствовал я, размышляя, сколько во всех этих легендах правды.

– В разных версиях легенды упоминаются разные вещи. В одной говорится, что мужчина украл каменный цветок, который хотел подарить своей больной дочери. Якобы только этот цветок мог исцелить недуг красавицы, но отец, превращенный в зверя, так и не смог помочь дочери. В другой, что это был самородок невообразимой красоты. Когда мужчина увидел такую ценность, то его обуяла жадность, которая и привела к столь печальному итогу. Другие верят, что он украл некие семена, из которых вырастали хлебные деревья, плодоносившие круглый год. В те годы был сильный голод, вот и появилась такая версия легенды. На самом деле все не так поэтично. Как я уже сказал, стая злыдней давно облюбовала те места, но не самостоятельно.

– Да? Неужели они приручены? Что-то эти звери не кажутся мне теми, кого можно приручить, – засомневался я.

– Можно, – хмыкнул Арагур. – Конечно, полностью кроткими зверятами они не становятся, но после должной дрессировки нападают только на чужаков, не трогая хозяев.

– И кто у нас хозяева? – спросил я, размышляя, зачем людям такие сложности. – И вообще, неужели нельзя собрать хорошо вооруженный отряд, который перебил бы всех злыдней?

– Все очень просто. Местной власти не нужно, чтобы в городе бродили посторонние. Они сделали все, что можно, чтобы отвадить простых людей от тех мест.

– То есть хозяева – местная власть? А нельзя было просто поставить какое-нибудь заграждение. Не знаю, патрули, например, организовать? – спросил я, нахмурившись.

– Скажем так, дрессировщики у зверей одни, а владеют ими (зверьми) власти Сашихана. Люди любопытны по своей природе. Любое заграждение они пройдут, даже если будет сказано, что делать этого нельзя. Патрули можно обойти, проскользнуть мимо как-нибудь. Стоит хотя бы одному человеку узнать, что добывают в этом городе, как начнется брожения среди простых людей. Властям это не нужно, так как делиться они не хотят. Именно поэтому поддерживают все эти легенды, распускают слухи о нападениях, иногда позволяя людям пробираться чуть дальше и натравливая на них злыдней. Некоторых даже отпускают, чтобы те рассказали, что видели.

– И что же там такое добывают? – спросил я, размышляя, что все очень некстати. Хотя, не думаю, что у меня могут возникнуть проблемы с проникновением. Я ведь могу просто слиться с камнем, в случае если злыдни нападут.

– Здесь его называют хермеш – застывшие слезы богов. Камень этот очень редок. К тому же имеет громадную ценность. Именно поэтому страны стараются не распространяться, что на их территории находится его месторождение. Они стараются всеми силами сделать так, чтобы информация об этом не ушла никуда.

– Чем же так ценен этот камень?

– На самом деле это не совсем камень. Много лет назад в местах, где сейчас находят хермеш, росли особые деревья. Смола их была настолько целебной, что с ее помощью можно было поднять на ноги любого больного. Как ты сам понимаешь, это было очень и очень давно. Со временем леса те исчезли, потом все это завалило землей. В общем, все как с угольными месторождениями. Смола тех деревьев никуда не делась, а затвердела до состояния камня. Вот только это повлияло на целебные свойства в лучшую сторону. Все вроде отлично, но хермеша намного меньше, чем того же угля. В год на шахте добывают не более одного килограмма. Казалось бы, это много, ведь камня размером с ноготь хватает, чтобы полностью излечить организм даже тяжелобольного человека, но людям, владеющим этим месторождением, этого мало, поэтому с простыми людьми делиться они не собираются.

– Неужели никто за все годы так и не узнал, что именно там добывают?

– Пытались, но сам понимаешь, когда такие деньги на кону, то люди становятся крайне подозрительными.

– Но ведь кто-то же копает те камни? Разве они не могут кому-нибудь рассказать?

– Не могут. В шахты спускают только рабов, которые больше никогда не поднимаются наверх. Охраняют их весьма замотивированные люди. Сам ведь понимаешь, что заставить молчать можно любого человека. И не всегда в ход идут деньги. За деньги там мало кто работает, перекупить можно любого. Охранников подбирают весьма тщательно.

– Весело, ничего не скажешь, – хмыкнул я.

– Верно. А сейчас, я думаю, пора нам приступить к освоению кое-чего весьма полезного. На данный момент ты вполне можешь читать эмоции, мысли, даже вкладывать что-то свое. Конечно, до идеала еще очень далеко, но все могут решить только тренировки. Преобразование дается тебе с каждым разом все лучше и лучше. Здесь ты ничем не ограничен, главное, проявить фантазию и можно добиться очень многого. Но больше всего меня сейчас интересует слияние. Не простое, а слияние с миром.

– Думаешь, я готов приступить к чему-то подобному? – задал я вопрос, садясь и сосредотачиваясь.

– Не думаю, – ответил Арагур. – Но у нас осталось не так много времени. После того, как ты заберешь этот лист, то отправишься ко мне. Если раньше я сомневался, то теперь точно знаю, что дальше я направлюсь почти сразу после своего освобождения. Как ты понимаешь, времени обучать еще чему-то у меня не будет. Чтобы не тревожить магию невыполнением клятвы, я обязан передать тебе свои знания и научить хотя бы основам. В дальнейшем ты сам все это сможешь развить до того уровня, до которого захочешь.

– Но почему ты должен уходить так быстро? – удивился я.

– К сожалению, сейчас я сказать тебе не могу. Либо потом отвечу на этот твой вопрос, либо позже ты все поймешь сам.

– Очередная тайна, – я качнул головой. – Сливаться буду прямо сейчас?

– У тебя есть какие-то другие дела? – поинтересовался наставник с мнимым любопытством. – Мне казалось, что нет. А раз нет, значит, прямо сейчас.

– Хорошо, что мне нужно делать?

Вдохнув и выдохнув, я перешел на аурное зрение, решив, что оно должно помочь мне. Откровенно говоря, сливаться с целым миром было как-то слегка не по себе.

– Пока еще рано говорить о целом мире, – явно подслушав мои мысли, сказал Арагур. – В данный момент ты будешь пробовать осилить хотя бы небольшой кусок. Тебе главное понять принцип, потом будет гораздо проще. Конечно, сейчас рядом нет разумных существ, это тоже должно упростить задачу. Но потом тебе нужно будет попробовать слияние в месте, где много людей. После этого ты поймешь, что разница огромна. Итак, для начала сосредоточься на одной точке. Сейчас ты вполне должен увидеть эту тончайшую сеть, накрывающую все вокруг. Попробуй присоединиться к ней. Напирать не надо, действуй осторожно. Эта аура одна из самых прочных и в то же время самых хрупких. Вряд ли в данный момент у тебя получится нарушить ее, но рисковать всё-таки не стоит.

Арагур все говорил и говорил, но я лишь спустя несколько часов смог уловить то, о чем он мне, не переставая, талдычил. Увидеть мировую ауру оказалось и сложно и легко. Мне нужно было лишь понять, куда именно смотреть, и в дальнейшем я уже никогда не выпускал ее из виду. В отличие от светло-фиолетовой ауры Арагура, эта была зеленовато-жемчужной.

«Вот она, нейтральная энергия», – подумал я тогда, стараясь слиться с ней.

В дальнейшем, когда я вспоминал свой первый раз, то всегда невольно передергивал плечами от легкого озноба. Ощущение от подобного не было похоже ни на что ранее мною испытанное. В один момент на меня наваливалась вся тяжесть мира, в другой я ощущал себя парящей под небесами птицей. Я умирал и рождался, плакал и счастливо смеялся, занимался любовью и корчился в муках. И все это одновременно. Столько противоречивых эмоций разрывало на мелкие куски, отчего я в какой-то момент понял, что еще немного – и меня не станет, я сольюсь полностью, стану частью всего этого.

Это было страшно. Намного страшнее, чем просто умереть. Мне показалось, что стоит отпустить себя, позволить, как стертая обо мне память покажется мне просто ерундой.

Выходить из этого состояния было крайне трудно. Боюсь, без помощи Арагура я никогда бы сам не смог вернуться.

Распахнув глаза, я схватился почему-то за горло и дышал, дышал, дышал, словно до этого находился под километровым слоем воды. А ведь воздух мне теперь совсем не нужен, но сознание словно искало что-то привычное, нечто, должное меня убедить, что я существую.

Сглотнув, я оглядел себя и повалился на спину, продолжая держать глаза открытыми, хотя из-за окружающей темноты ничего толком не видел. И это тоже нервировало. Сразу вспомнилось свое падение, предшествовавшее моему переходу в этот мир.

– Нормально всё? – донесся до меня вопрос Арагура. Судя по голосу, наставник был встревожен. – Первый раз всегда так, – добавил он со вздохом.

– У тебя тоже было так? – спросил я, рассматривая усыпанное звездами небо. Правда, в данный момент я его толком не видел, погрузившись в свои ощущения.

– Конечно, – ответил он и замолчал, то ли вспоминая прошлое, то ли решив, что сказано достаточно.

В Сашихане говорили на другом языке. Вообще, эта страна довольно сильно отличалась от тех, в которых я уже побывал. Жаркий климат, малое количество лесов, часто встречающиеся песчаные равнины, редкие реки – все это намекало на то, что я забрался довольно далеко на юг.

Религия тут тоже отличалась от того, что я привык слышать в этом мире. Здесь почитался Кадаирхан – верховный бог, творец и отец всего сущего. Считалось, что он создал буквально всё. В том числе и зло, беды, печали и прочие нехорошие вещи. Люди здесь верили, что Кадаирхан невероятно мудр, и все плохое создал в противовес хорошему. Если не будет несчастий, то счастье люди начнут воспринимать как должное, а потом оно и вовсе станет чем-то незначительным, обыденным и скучным. Кроме этого, они верили, что все дается человеку не просто так. Любой обязан пройти выпавшие на его долю испытания, чтобы закалить свою душу, которую потом он отдаст в руки Кадаирхана.

Ароиха – темного бога – в Сашихане не особо почитали. В основном его именем проклинали или вспоминали его, когда ругались. Ароих здесь был чем-то средним между простым чертом и Сатаной. Считалось, что он утаскивает нечестивых людей, не пожелавших принять выпавшие на их долю участи с должным смирением, в мир мертвых. Там он мучает души, не отдавая их Кадаирхану.

В местной религиозной книге написано, что Ароих был когда-то первым человеком, которого создал Кадаирхан. Вот только во время создания что-то пошло не так, и Ароих получился не тем, кем надо. Можно сказать, что темный бог Сашихана – это первый сын бога, разочаровавший своего отца. Убить его у Кадаирхана рука не поднимается, но и любить он его не любит. Это только сильнее злит Ароиха, вот он и пытается насолить как можно сильнее отцу, терроризируя иные его творения.

Маги здесь не разделялись на белых и черных. Все они состояли в одной гильдии и назывались алхимиками. И не просто так.

Если так подумать, то все у белых магов и черных жрецов было направлено на то, чтобы увеличить продолжительность своей жизни. Первые использовали для этого природную энергию. Вторые с помощью ритуальных жертвоприношений отбирали жизненную силу живых существ. Не могу ничего сказать о пользе черных жрецов, но белые маги хотя бы лечили иногда других, что уже хорошо.

Местные алхимики тоже продлевали себе жизнь, только с помощью зелий, подозреваю, приготовленных с помощью хермеша. Но кроме этого, они изучали окружающий мир, лечили других, продвигали в массы знания и экспериментировали.

Все они были отличными зельеварами, но это было общее направление. То есть, если один, например, увлекался лечебными зельями, то второй мог варить только яды, а третий какие-нибудь косметические мази или что-то в этом роде. Кроме этого, среди них было полно астрологов, предсказателей, мастеров тела (здесь так назывались йоги) и прочее, прочее. И во все, что они делали, местные маги добавляли свою энергию. Именно поэтому простой человек, лишенный возможности оперировать своей энергией, никогда не мог повторить за магами.

Сашихана мне понравилась. Я намеревался провести тут немного больше времени, чем в других странах. Мне было интересно то, что делали алхимики. Тем более что никто меня не преследовал, не старался затащить на алтарь или же посадить под замок.

В столице Сашихана – Ширатане – я отыскал ту самую гильдию, намереваясь узнать как можно больше секретов алхимиков. Кто знает, возможно, то, чем они занимаются, натолкнет меня на какую-нибудь мысль.

Новый язык пришлось учить. К моему облегчению, в этот раз не пришлось тратить на это несколько месяцев. С помощью чтения мыслей обучение шло семимильными шагами. При этом мне даже не нужно было искать себе учителя. Я просто выбирал человека и проводил в его голове весь день. Благодаря этому, через некоторое время я мог спокойно разговаривать на ханаме – языке сашиханцев.

С чтением пришлось повозиться, но и этим умением я через какое-то время овладел. После этого я днями мог пропадать в гильдийской библиотеке, поглощая книгу за книгой.

Конечно, никто специального разрешения мне не давал. Да что я говорю, алхимики даже не знали, что я проник в их святая святых. А все благодаря силестину – он мог становиться полностью прозрачным. Так что я спокойно проходил, куда хотел, не волнуясь, что меня заметят.

Правда, пару раз мне казалось, что некоторые маги все равно меня чуют, но подтверждения этому я не получил.

Было довольно занимательно наблюдать за их экспериментами. Маги Сашихана оказались довольно рисковыми ребятами, смешивающими порой совершенно несмешиваемые вещества. Из-за этого пару раз лабораторию разносило по камешку. Наверное, именно поэтому она находилась за пределами Ширатана.

Как я понял, местные маги не просто постигали законы природы, а искали идеальный состав, божественную субстанцию, которая позволила бы обрести бессмертие. Что-то мне это напоминает. Не философский ли камень ищут господа сашиханские маги?

Не знаю, почему, но Арагур меня не торопил. Я успел прочесть большую часть книг из гильдийской библиотеки, понаблюдать за проводимыми магами экспериментами и предотвратить парочку взрывов. Кроме этого, я не отказал себе в удовольствии побывать во дворце хана Бали-Хасана – правителя Сашихана. Полюбоваться на его гарем, исследовать весь дворец, попробовать блюда, которыми кормили искусные повара своего правителя. Гарему я уделил пристальное внимание. Не буду скрывать, жены у хана были что надо. Конечно, не все, но большинство.

Ширатан тоже не остался без моего внимания. Как мне кажется, главной достопримечательностью этого города был базар. Громадный, пропитанный запахом эфирных масел и специй, он выделялся ярким и шумным пятном среди всего прочего. Здесь можно было купить очень многое, начиная от тканей самых диких расцветок, заканчивая прирученными хищниками из разных стран.

Не обошел стороной я и кварталы нищих. Несмотря на общее благоденствие, бедняков в этой стране было довольно много. Здесь им не надо было бояться алтарей черных жрецов – единственная радость. Нищие – самый незащищенный слой населения, даже хуже, чем рабы. Если раб мог искать защиту у своего хозяина, то нищего убить мог каждый, и ему за это ничего бы не было. Впрочем, молодые и красивые недолго оставались в бедных кварталах. Кстати о красивых. Внешность местных тоже значительно отличалась. Черноволосые, темноглазые и смуглые, люди здесь отдаленно напоминали арабов.

Поднявшись с кровати, я бросил последний взгляд на красавицу, ночь с которой купил в местном борделе, и вышел, притворив за собой дверь. Потянувшись, тихо спустился вниз, при этом заставив силестин стать прозрачным. Когда мы с девицей уходили наверх, то я заметил взгляд, которым нас провожал хозяин заведения. И взгляд этот мне не понравился совершенно. Естественно, после этого я пробрался в его мысли и попытался понять, что ему надо от меня.

Все оказалось просто. Пусть я тоже черноволос, но в остальном моя внешность значительно отличается от того, что тут привыкли видеть. Всё-таки страна эта расположена довольно далеко от северных королевств, поэтому светлоглазых и светлокожих людей здесь можно встретить не так уж и часто.

В принципе, чужаков тут особо не трогали, но и не опекали сверх меры. То есть, если со мной что-то случится, то никто волосы рвать на голове не станет.

Насколько я понял, за мной, по мере возможности, наблюдали несколько дней. Сделав вывод, что я одиночка, хозяин борделя решил, что такого меня можно пленить, а потом продать в гарем правителя, а если хан откажется, то найти иного покупателя не составит сложности.

Считывая эти мысли, я даже засомневался в том, что правильно все понял. Нет, меня вовсе не удивило, что бывают на свете мужчины, предпочитающие свой пол. Просто я не видел в гареме хана наложников.

«Они там были, просто ты не обратил на них внимания», – усмехнулся Арагур.

«Да? – удивился я, пытаясь вспомнить. Честно говоря, в тот момент меня больше волновали пленительные женские почти оголенные тела, чем что-то еще. Весьма трудно обращать внимание на совершенно неинтересных мужчин, когда вокруг столько волнительных красавиц. – Хотя, – я нахмурился, – кажется, что-то такое припоминаю. Я еще подумал, что это просто слуги. Впрочем, мне всё равно».

Естественно, проданным быть я не желал, поэтому покинул «гостеприимное» заведение по-тихому. Выскользнув на улицу, огляделся и скрылся в ближайшей подворотне.

«Отдохнул?» – спросил у меня наставник.

Посмотрев страну гильдии алхимиков, я пожал плечами. Я не дочитал все книги, которые там были, но, полагаю, столько Арагур ждать не станет. Что ж, значит, будет повод вернуться сюда еще раз.

«Хм. Думаю, да», – сказал, выводя себя из отпускного настроения.

«Тогда двигаемся дальше».

Спустя час я уже трясся верхом на животном, похожем на земного верблюда.

Пока добирался до Кариара-каньона, – несколько раз встречал кочующие поселения. Один раз даже решил принять предложение переночевать и отведать какого-то особого напитка. Все опасался, что отравят, или еще какой-нибудь пакости, но к моему удивлению, ничего такого не случилось.

Через две недели я достиг входа в Кариар, не встретив, кстати, никакого патруля.

– Ты постарался? – спросил я, останавливаясь и спешиваясь. Подняв голову, поглядел на дыру в каменной стене.

– Так быстрее, – отозвался наставник. – Посмотри вперед. – Я тут же поглядел туда, куда сказано, но ничего, на первый взгляд, примечательного не увидел. Просто отвесная стена каньона, немного красноватая, кое-где рельефная. – Видишь большой выступ?

Я тут же нашел взглядом нужное. Не заметить выступающий из стены кусок скалы было трудно, но поначалу я не обратил на него никакого внимания.

– Вижу, – отозвался я, отпуская верблюда.

– Внутри он полый. В старые времена в этом выступе размещались покои правителя. Снаружи попасть в него сложно, проще пройти по коридорам.

Как по мне, так жить в таком месте – чистой воды сумасшествие. Выступ не выглядел безопасным, наоборот, казалось, он в любой момент может оторваться от стены и рухнуть вниз. Сомневаюсь, что при таком раскладе там мог выжить хоть кто-нибудь.

– Но в пещерах злыдни, – напомнил я, не слишком-то по этому поводу на самом деле переживая.

– Они сейчас в другом конце города. Пока они почувствуют тебя (хотя не факт, что почувствуют вообще), пока доберутся, ты успеешь забрать лист и уйти.

– И что? Я даже не погляжу на то, как добывают хермеш?

– А ты хочешь? – спросил Арагур слегка удивленно. – Спускаться придется долго. К тому же там нет ничего интересного. Узкие норы, в которых возятся люди.

– Да? Хорошо, тогда не будем отвлекаться.

Подняться наверх не составило большого труда. Всё-таки веса у меня, по сути, не было почти никакого. К тому же в стене обнаружилось довольно много небольших углублений, которые весьма удобно было использовать для подъема.

Забравшись в дыру, я спрыгнул на пол, подняв тем самым облако желтоватой пыли. Оглядевшись, не заметил ничего интересного и поторопился в нужную сторону. При этом я все равно время от времени с любопытством оглядывался.

До места я добрался довольно быстро.

– Куда дальше?

– Вниз.

Добравшись до каменной лестницы, я торопливо принялся спускаться, по-прежнему осматривая эту часть древнего пещерного города. Не представляю, сколько людям понадобилось времени, чтобы продолбить все это в скалах, но явно не одно десятилетие. Поражает такая целеустремленность.

Внизу оказалась большая овальная комната, в центре которой можно было увидеть конусообразное нечто, свисающее в виде громадной каменной сосульки вниз. Острием сосулька касалась пола.

– И где? – спросил я, оглядываясь по сторонам.

Кроме сосульки тут были еще окна, но что-то я сомневаюсь, что мне нужны они. Подойдя к свисающему с потолка своеобразному сталактиту, я обошел его по кругу, но ничего необычного не увидел.

– Потому что ты не туда смотришь, – хмыкнул Арагур.

– Хм?

Я глянул вверх, но там тоже ничего такого не было, просто каменный потолок. Внизу же меня заинтересовал выступающий из пола квадрат.

– Здесь, что ли? – Я присел, рукой убирая пыль с квадрата.

– Да. Но тебе придется все разломать. Только осторожнее.

– Понятное дело, – отозвался я, воплощая в руке кувалду. – Ломать – не строить, быстро разберемся.

Тогда я еще не знал, что вся эта конструкция на ладан дышит. Стоило мне хорошенько ударить по кончику сосульки, как вся она буквально рухнула на пол. Я едва успел отскочить.

– Предупреждать надо, – проворчал я, выковыривая из камня квадрат.

– Я и предупредил, – голос Арагура звучал невозмутимо. – Сказал же: только осторожнее.

Квадрат никак не желал поддаваться, поэтому я прибег к помощи зубила. В итоге, едва я успел достать запыленный лист, который мгновенно обхватил мое запястье, как весь комплекс затрясся, а потом начала падать. Вот, а я о чем говорил? Только сумасшедший будет жить в такой хлипкой и опасной конструкции.

Когда все рухнуло, завалив меня камнями, то я даже на короткий миг испугался. Впрочем, вскоре прошел сквозь обрушившиеся булыжники и оказался снаружи, с легким любопытством оглядывая дело рук своих. Правда, из-за поднявшейся пыли рассмотреть что-либо оказалось проблематично.

– Думаю, тебе пора уходить. Грохот не остался незамеченным, поэтому сейчас сюда спешат охранники вместе со злыднями, – предупредил Арагур.

Кивнув, я развернулся и устремился к выходу из каньона. К моему удивлению, верблюд никуда не делся. Стоял, жевал себе спокойно какую-то засохшую траву и время от времени мотал головой, отгоняя насекомых. Запрыгнув на него, я устремился прочь от этого места, надеясь, что никто за мной гнаться не будет. Благодаря Арагуру, погони и в самом деле не было.

– Сверни немного влево, – посоветовал наставник.

– Остался последний лист, да? – я приподнял руку и убрал силестин, разглядывая тонкие браслеты, плотно обхватывающие мое призрачное предплечье.

– Верно. Отсюда добираться придется долго.

– А потом куда? К тебе?

– Нет, последний лист находится здесь рядом.

– Удобно, – повеселел я, так как мне хотелось скорее уже расквитаться со всем этим и побродить по миру самостоятельно, без неусыпного контроля со стороны пусть и лояльного, но всё-таки Разума.

Арагур не соврал, Горло – потухший вулкан, в жерле которого и был заточен наставник – находился от Сашихана не просто далеко, а очень далеко. Благо верблюд остался со мной, поэтому не пришлось топать пешком. Но даже так я потратил на это больше трех месяцев.

Правда, животному иногда требовался отдых, поэтому приходилось каждую ночь останавливаться. Пока верблюд спал, я тренировался, оттачивая свои новые умения.

Больше всего мне нравилось изменения тела и преобразование. Однажды, ради эксперимента я попробовал изменить свое тело так, чтобы выглядеть не как человек, а как обычный булыжник. Поначалу как обычно ничего не получалось, но терпение и труд, как говорится… Когда у меня получилось, я понял, что могу не ограничивать себя. С того раза каждую ночь я проводил в новом воплощении. Я успел побывать и чужим, и вороном, и лисой, и небольшим деревом, и глазастым пнем. В общем, как оказалось, все это ограничивается только моей фантазией и объемом силестина.

Кроме этого, я продолжал свои тренировки с преобразованием. Превращать что-то одно в совершенно другое оказалось крайне занимательно. Все эти дары поначалу требовали очень большой сосредоточенности и внимательности. Ни с тем, ни с другим у меня особых проблем не было. Я мог днями сидеть на месте и преобразовывать, тренируясь. Иногда Арагуру приходилось выдергивать меня из этого состояния.

Больше всего я не любил слияние с миром. То ли первый раз всё-таки оказался для меня несколько травмирующим, то ли сами ощущения не вызывали у меня восторга, но каждый раз, когда Арагур требовал от меня попробовать еще раз, я шел на это нехотя. Мне казалось, что я теряю свое «я», когда сливаюсь с аурой мира. Это было довольно неприятно.

Наставник заверял меня, что дальше будет легче, что мне понравится, что он сам поначалу не слишком жаловал это, но я почему-то ему не верил. Мне казалось, что у Арагура таких проблем изначально не было.

– Не было, – всё-таки признался он мне однажды. – Я ощущал воодушевление, любопытство. Мне казалось, что ничего более удивительного со мной в жизни больше не произойдет. Это было необычно, но мне понравилось настолько, что после я без проблем сливался, не опасаясь раствориться.

– Почему?

– Возможно, по той причине, что я не цеплялся настолько сильно за свою личность, – произнес наставник задумчиво. – То есть я не видел ничего страшного в том, чтобы раствориться в мире.

– Думаю, это основная причина, – я сел и оглянулся, потягиваясь. Горизонт на востоке уже окрасился красноватым цветом, хотя здесь все еще было довольно темно, но верблюд, которому я так и не дал имя, уже проснулся и сейчас медленно ощипывал какой-то мелкий и колючий куст. – Мне совершенно не нравится идея полностью слиться с миром. Я слишком дорожу своей личностью, чтобы не опасаться чего-то подобного.

– Это может стать для тебя проблемой в будущем, – вздохнув, сказал наставник. – Ты не должен бояться. Разве тебе не нравится ощущение слияния с чем-то настолько громадным и великим?

– Нет, – отмахнулся я. – Это нервирует меня.

– Тебе придется отпустить свой разум, Наяль. Ты можешь вечно сопротивляться, но никогда не перейдешь на следующую ступень, если будешь столь сильно бояться чего-то подобного.

– Какую ступень? – заинтересовался я, нахмурившись. Мне не слишком понравилось то, как категорично говорил Арагур.

– Позже расскажу, когда мы увидимся вживую.

– Хорошо, только не забудь.

– Конечно.

Посидев еще минут пять, размышляя о том, сколько всего мне нужно будет спросить у наставника при встрече, я рывком поднялся. Верблюд покосился на меня, но даже не подумал шарахаться. Более спокойного животного я, кажется, в жизни не встречал.

Спустя минут пятнадцать мы уже двигались дальше. Через какое-то время на горизонте появилось очертание одинокой горы. Вернее, потухшего вулкана. Кажется, скоро я смогу разделаться с данными мною клятвами. Отлично, просто отлично.

Глава 14

Положив руку на дерево, я посмотрел вперед. В нескольких десятках километров отсюда можно было увидеть нужную мне гору. Она чем-то напоминала Фудзияму, только вершина ее была плоской и без снега. Гору окружал старый лес. Арагур сказал, что несколько тысячелетий назад все вокруг вулкана сгорело – Горло тогда извергалось в последний раз, – а потом на месте сгоревшего вырос молодой лес. С тех пор с ним ничего не случалось.

Но, честно говоря, меня интересовал не лес, а то, что Горло сейчас был окружен светло-фиолетовым туманом, больше похожим на громадную каплю воды. Долго думать о том, что это такое, мне не требовалось.

Оглядевшись вокруг, понял, что привычные нити можно заметить только рядом со мной. В паре метров от меня их не было совсем.

– Подтягиваешься? – спросил, стараясь не думать, что скоро я выполню условие клятвы и смогу быть полностью свободен.

– Уже, – отозвался моментально Арагур. – Только к тебе дотянулся, и все. Остальное собрал.

– Оставил мир без своего присмотра?

– Необычно себя ощущаю, – признался Арагур, которого я долгое время считал простым магом. – Тишина сбивает с толку. Такое чувство, словно меня выдернули из привычной шумной толпы и сунули в закрытую комнату, до которой не долетает ни единого звука. Еще немного и я оглохну от тишины.

– Привыкнешь, – я хмыкнул, осматривая обрыв, перед которым стоял. Внизу текла шумная река. – Не знаешь, тут нет случайно моста?

– Случайно нет, а вот специально – есть. Иди налево, через пару километров увидишь.

Я последовал совету Разума, стараясь не отходить от обрыва далеко, но и не шагать по краю. Падать вниз мне как-то совсем не хотелось.

Как Арагур и сказал, через некоторое время я наткнулся на довольно хлипкий веревочный мост.

– Они не сгнили еще? – Я подергал толстые веревки, а потом обратил свое внимание на доски – они тоже не внушали мне доверия. – Кто его сделал и зачем?

– Этот вулкан у местного населения считается священным. Некоторые особо верующие любят несколько раз в год прийти на поклон. Вот и сделали для этого мост, – пояснил Арагур.

Я в это время шагал по доскам, готовый в любой момент действовать. Деревяшки на удивление вели себя смирно, не скрипели, не прогибались и тем более не ломались. Но даже так, на месте людей я бы сделал более надежный мост.

– Можешь считать, что это такая проверка на храбрость, – Арагур хмыкнул. – Люди любят придумывать себе трудности. Если сложностей не будет, то при достижении своей цели они не ощутят удовлетворения от проделанной работы. То, что дается легко – не ценится людьми совершенно.

– Это понятно, – я кивнул, сходя на другую сторону. – И какие еще есть трудности по дороге к Горлу?

– Во-первых, они не берут с собой никакой еды. Каждый должен сам себе поймать ужин. Во-вторых, надевают минимум одежды. Если в эти дни идет дождь, то очень хорошо. От него можно укрываться, но не дополнительной одеждой. Во-вторых, идут они без обуви. Сам понимаешь, что при таких условиях путешествие по лесу становится одной сплошной полосой препятствий.

– Безумцы, – я качнул неодобрительно головой, входя под кроны дерева, напоминающего старый, кряжистый дуб.

– Еще какие безумцы, – согласился Арагур.

Оглядевшись внимательнее, понял, что от этого места и куда-то в глубь леса убегает едва заметная, но всё-таки тропинка. Отлично, по ней и пойду.

Пока шел, все время оглядывался по сторонам. Такого старого леса я еще никогда не видел. Кора у всех деревьев выглядела чуть почерневшей и высохшей. Сами стволы отчего-то гнулись в разные стороны, будто в свое время им что-то мешало расти просто вверх. Травы почти не было, а мох выглядел каким-то серым, словно засохшим. Но больше всего нервировала тишина. Я как-то привык, что в лесу всегда кто-то сверчит (насекомые), поет (птицы), кричит (животные), а тут словно и нет никого. Впрочем, кое-какой шум всё-таки был – жутковатый скрип деревьев.

Очень часто среди деревьев встречались подозрительные камни, напоминающие надгробные.

– Это именно они, – развеял мои последние сомнения Арагур.

– И зачем тут кого-то хоронить? – поинтересовался я, размышляя над тем, что камней таких я встретил уже не меньше сотни.

– Чаще всего здесь хоронят каких-нибудь важных людей. Например, вдоль этой тропы похоронено с десяток королей. Кроме этого, в этом месте оставляют всех, кто по какой-то причине не смог дойти до горы во время очередного шествия на поклон.

– И отчего такие люди умирают? – спросил, стараясь больше не считать камни. Как оказалось, их на самом деле очень много, просто поначалу я толком не обращал внимания.

– По разным причинам. Кто-то застуживался во время дождя, а потом умирал от воспаления внутренних органов. Некоторых догоняла старость. Бывало, люди ранили чем-нибудь ноги, а раны толком не обрабатывались, начиналось заражение, воспаление. В общем, сам понимаешь. Пару сотен погибли от чужой руки. Случайно или не очень. Несколько человек подавились и задохнулись.

– Весело, ничего не скажешь, – сказал я, покачав головой.

До Горла я дошел ближе к вечеру. Тропинка заканчивалась вратами, перед которыми люди построили небольшой каменный храм. В нем нельзя было жить – в храме имелось только две стены. Собственно, сам храм выглядел началом врат. Сразу после врат начинался фиолетовый барьер. Почему-то переступать через него не слишком хотелось. Это казалось мне чем-то противоестественным и неловким.

– Переночую тут.

Покрутившись на месте, забрался на нижнюю ветку особо кривого дерева. Закинув руки за голову, принялся сверлить ауру Арагура взглядом. Надо признать, что выглядело это действительно странно. Создавалось полное впечатление, что недалеко от меня висит водная стена, поднимающаяся куда-то высоко в небо.

– У тебя сразу она была такой? – спросил я с любопытством.

– Нет конечно, – мгновенно отозвался Арагур. Он и раньше охотно вступал в диалоги, но в последнее время, мне кажется, что он только этого и ждет. Наверное, ему действительно надоела такая жизнь. – Она стала такой со временем.

– А ты не можешь ее еще… ужать?

– В данный момент нет, – произнес Арагур задумчиво.

– В данный момент?

– Потом увидишь, – ушел он от разговора. – Почему ты сидишь? Ночь не станет помехой для передвижения, – сказал он нетерпеливо. – Только входя, сожми свою ауру настолько сильно, насколько можешь.

Кажется, Разуму не терпится, но стоит ли на самом деле так торопиться? Подумав пару минут, я всё-таки спрыгнул с дерева. В принципе, я и сам уже хотел выполнить условия клятвы и начать «свободный полет».

Постояв немного, последовал совету. Конечно, полностью ауру втянуть в тело я не смог, она по-прежнему окружала меня водным шаром, но стала гораздо меньше и плотнее.

Подойдя к границе, протянул руку вперед, медленно погрузив ее в ауру Арагура. Ничего особенного не ощутив, пожал плечами и сделал шаг вперед. Оказавшись в фиолетовом мареве, я почувствовал себя странно. Создавалось такое впечатление, что на меня со всех сторон смотрят тысячи глаз. Хотелось поежиться, закрыться или вообще исчезнуть отсюда. Почти сразу после этого вокруг начали зажигаться небольшие светлячки. Они плавали в воздухе и походили на светящихся насекомых, заполнивших собой весь мир.

– Это еще что такое? – спросил я, удивляясь тому, как странно звучит мой голос – глухо, словно я говорил в какую-то трубу.

– Чтобы было светло.

А вот голос Разума прозвучал сразу со всех сторон, будто вокруг меня сотни людей, решивших заговорить разом. При этом они очень долго тренировались, ведь говорить им удавалось одновременно.

– Замечательно, – буркнул я.

После того, как я переступил границу ауры Арагура, тропа, приведшая меня к горе, исчезла. Впрочем, в этом не было ничего удивительного, учитывая, что люди за определенную черту никогда, по словам Разума, не ходили. Несмотря на всё их почтение, силу Арагура они ощущали и боялись.

Шагая вперед, я все время оглядывался по сторонам. Аура не ощущалась плотной и никак не мешала мне идти вперед, но выглядело все вокруг так, словно потонуло в светло-фиолетовой воде.

Ветра вроде бы не было, но листья на деревьях и трава медленно и плавно покачивались, будто водоросли на морском дне. Поначалу казалось, что вокруг стоит совершенная тишина, но чуть позже я понял, что слышу низкий и постоянный гул.

Если бы я был простым человеком, то мне понадобилось бы довольно много времени, чтобы добраться до вершины. Впрочем, даже так мне пришлось шагать довольно долго. Вот только дойти до вершины – половина дела.

Стоя на каменном ребре, я рассматривал громадный кратер. Здесь ничего не росло. Поверхность покрывали черные потрескавшиеся камни, отчего пейзаж выглядел слишком фантастично.

Осторожно спустившись вниз, подхватил один из небольших камней и принялся внимательно его рассматривать. Чем-то напоминал уголь, вот только более легкий и ломкий. Когда я сжал камень чуть сильнее, тот мгновенно покрылся сетью трещин, а после рассыпался черной крошкой.

– Куда идти? – спросил я, отряхивая руки.

– К центру, – мгновенно ответил Арагур. Мне кажется, его голос стал звучать еще ближе.

Странно, но я ощутил что-то вроде нетерпения. Хотелось скорее закончить с этим и вздохнуть свободнее. Но к этому чувству примешивалось еще что-то. Наверное, я всё-таки за всё это время привык к Арагуру в своей голове.

В центре кратера обнаружилась круглая, диаметром несколько метров дыра. Медленно подойдя к краю, заглянул внутрь, но ничего кроме черноты не увидел. Выглядело это довольно подозрительно, ведь свет всё-таки был, а я даже стен колодца не видел.

– Что дальше? – задал я вопрос.

Камень под ногами начал крошиться, отчего мне пришлось отойти от края.

– Темнота, которую ты видишь, это последний лист, принявший вид темной печати, – начал Арагур. – В этот раз просто забрать его не получится. Тебе нужно проникнуть своей аурой в него и попытаться разрушить печать, после этого лист примет свой изначальный вид.

Честно говоря, я толком не понимал, что нужно делать. Для начала я сел неподалеку, обращая все свое внимание на свою ауру. Что он там сказал? Проникнуть и разрушить? Что ж, попробуем.

Почти сразу стало понятно, что с «проникнуть» возникнут проблемы. Моя аура словно бы соскальзывала с черного диска. Он ощущался как круглый гладкий камень. Я никак не мог отыскать его ауру, за которую мог бы зацепиться. Пару раз попробовал просто подхватить и поднять, но и этого не удалось сделать – камень весил как сама гора.

Арагур всё это время молчал, то ли не желая мешать мне, то ли он и сам не знал, что делать. Если второе, то дела наши печальны. Раз уж он за столько времени так и не смог понять, как воздействовать на печать, то куда уж мне. Так и просидим здесь еще пару тысячелетий, прежде чем хоть что-то поймем.

К моему облегчению, тысячелетия не понадобились, хотя у меня и было ощущение, что я сижу как минимум пару месяцев. За этого время я настолько погрузился в нематериальный мир, что пару раз у меня возникала мысль, что я не смогу вернуться обратно. Но, несмотря на предполагаемую угрозу, я продолжал, пока не смог увидеть тончайшее плетение, опутывающее черный диск.

Сдержать ликование едва удалось. Я понимал, стоит мне только потерять свою запредельную концентрацию, как все мои усилия рухнут и придется начинать сначала. Терять снова столько времени не хотелось, поэтому я постарался убрать неуместные пока эмоции подальше.

После того, как мне это удалось, я начал медленно сливаться с плетением. Ячейки моей ауры были намного крупнее, но я действовал осторожно и медленно, старательно объединяя две структуры. Не могу сказать, сколько времени потратил на это, но когда объединение было закончено, я ощутил себя так, словно работал без продыху целый год.

Слияние произошло, а теперь мне нужно было как-то все это разрушить. Можно просто дернуть всё в разные стороны и посмотреть, что получится, вот только плетение после такого вполне могло взорваться, а я находился слишком близко от него. Не думаю, что взрыв меня убьет, но не стоит забывать, что он будет не простым, а магическим, а значит, кто его там знает.

Именно поэтому я постарался просто надорвать одну из нитей. Через какое-то время сделать это удалось – плетение медленно начало расползаться. Я не давал ему делать это быстро, придерживая, где надо. Через какое-то время от него ничего не осталось.

Мысленно выдохнув, я начал выбираться из своего не совсем обычного состояния. Оказалось, что сделать это не так просто. Чем-то это напоминало сонный паралич. Я вроде как понимал, что надо «проснуться», но сделать это не получалось.

Не успел я серьезно испугаться, как меня словно пробку вытолкало куда-то наверх. Распахнув глаза, судорожно вздохнул и повалился на землю, скрючиваясь. Перевернувшись на спину, раскинул руки в стороны и посмотрел на небо, цвет которого из-за ауры Арагура сложно было понять.

– Арагур? – хрипло позвал я, только сейчас понимая, что тот слишком долго молчит.

– Я здесь, – ответил Разум как-то приглушенно.

– У нас вышло?

– У тебя все получилось.

Почему-то в его голосе не слышалось радости, словно он до сих пор не осознал, что срок его заключения близится к концу.

Резко сев, я глянул в сторону дыры. Вот теперь стало видно, что проход ничем не закрыт.

– А где лист? – встревожился я.

– На твоей руке.

Поднявшись, я скинул силестин и посмотрел на свою руку. Действительно, мое запястье обхватывали девять тонких браслетов. Шумно выдохнув, хмыкнул. Наконец-то я их собрал. Даже как-то не верится.

– Что дальше? – поинтересовался я, облачаясь снова в силестин. Без него как-то не слишком уютно.

– Прыгай.

– Что? Прямо вот так просто? – удивился я, делая шаг в сторону темнеющего зева колодца.

– Можешь перед этим сплясать, – отозвался язвительно Арагур.

Прыгать не хотелось, но я напомнил себе, что убить меня не так просто, как кажется, поэтому шагнул вперед. Падение вниз напоминало то, благодаря которому я попал в этот мир.

«И долго мне так падать?» – спросил с беспокойством. Как-то мне не хотелось добраться до центра земли и сгореть в раскаленном ядре.

– Уже почти… Еще немного…

В этот момент я рухнул на что-то твердое. Если бы у меня было физическое тело, то сейчас оно превратилось бы в кусок мяса. А так силестин просто на некоторое время потерял свою форму, расплескавшись по поверхности, в которую я впечатался.

– Нельзя было предупредить?

Встав, я собрал силестин, который тут же принял форму тела. Вокруг царила непроницаемая темнота, отчего становилось довольно жутко. Подняв голову, заметил далеко вверху светлую точку. Так, если вспомнить строение вулкана, то сейчас я в его жерле. Все это выглядело довольно странно.

– Что дальше? – спросил, приседая и пытаясь понять, на чем я стою.

– Тебе нужно сломать эту преграду, – тут же отозвался Арагур. – Не спрашивай меня, как это сделать. Если бы я мог, то давно бы освободился сам.

Кивнув, сел и сосредоточился. Окружающая тишина и темнота напрягали, но я постарался не обращать на все это внимания. Вскоре ощущение тела исчезло, я почувствовал себя так, будто нахожусь где-то в невесомости.

Как и в прошлый раз, концентрация через какое-то время достигла такого уровня, что всё мое внимание было сосредоточено только на одном – проникнуть внутрь.

В этот раз это оказалось даже немного сложнее. Аура барьера была настолько плотной, что я едва смог протиснуться между ячейками. Но зато когда у меня это получилось, я почти услышал тихий треск. В тот же момент моя концентрация слетела, а меня выбросило в реальный мир.

Пол подо мной шел трещинами, сквозь которые пробивался желтоватый свет. Не успел я толком отреагировать, как все развалилось, а я снова рухнул вниз.

Новое падение было чуть лучше, чем прошлое, по той простой причине, что падать пришлось не так долго. Помня о барьере, я рефлекторно прикрыл голову, но, к моему удивлению, ничего сверху на меня не упало. Да и рядом тоже.

Убрав руки, я открыл глаза и осмотрелся. По идее, здесь внизу должны были лежать куски рухнувшего барьера, но ничего подобного не было, словно тот, пока падал, испарился.

– Наконец-то, – голос Арагура звучал облегченно.

Встав, я обернулся, замирая. Честно говоря, я никогда не пытался представить, как выглядит мой учитель, которого кто-то запер, без возможности выбраться. Сейчас я мог увидеть, как все это выглядит.

Оказалось, что свет излучала громадная круглая печать на стене. Светящиеся символы выглядели так, будто горели светло-желтым огнем. Посередине печати можно было увидеть призрачное тело человека, прибитого к той же самой стене тонкими иглами, похожими на сенбоны, на концах которых горели какие-то неизвестные мне буквы.

– Арагур? – спросил я, нахмурившись.

Как по мне, так всё это выглядело довольно болезненно. Пришпиленный к камню Разум напоминал витрувианского человека, раскинувшего руки и ноги в стороны.

– Ты рассчитывал встретить тут кого-то еще? – спросил Арагур, как-то невесело при этом хмыкнув.

– Что дальше? – задал я вопрос, встряхнувшись.

– Тебе нужно вытащить эти иглы. Это нужно сделать последовательно. Я буду говорить тебе, какую иглу тянуть. Только не прикасайся к буквам, они могут обжечь даже тебя. То есть душу.

– Понял, – ответил я и подошел ближе. Признаюсь честно, от Арагура веяло какой-то запредельной жутью. Подавив желание развернуться и уйти, я вопросительно посмотрел на учителя, ожидая, когда тот скажет, какую именно иглу тянуть.

– Слева, ближе к краю, внизу, – сказал Арагур.

Я поискал взглядом нужную иглу и, прежде чем прикоснуться к ней, вопросительно поглядел на учителя, чтобы тот подтвердил, правильно ли я его понял.

– Да, эту.

Перехватив тонкую иглу так, чтобы не прикасаться к горевшей на кончике синим огнем букве, я осторожно потянул. Та на удивление легко поддалась, выскальзывая из камня. Арагур что-то промычал, а потом выдохнул резко. И я подумал, что это может быть на самом деле больно.

Как бы мне ни хотелось поторопиться, учитель заставлял быть внимательным. В итоге я смирился и действовал медленно и осторожно.

– Осталась последняя, – выдохнул Арагур. В его голосе отчетливо слышалась болезненная интонация. Кажется, вся эта процедура не приносила ему приятных ощущений.

Последняя игла была вбита прямо по центру лба. Когда я до нее дотронулся, то заметил, как Арагур весь закаменел. Кажется, эта будет самой болезненной.

– Медленно или быстро? – спросил, смотря прямо в глаза учителя. Сейчас, когда он был чем-то вроде белесого тумана, определить их цвет не представлялось возможным, но почему-то я был уверен, что они должны быть светлыми.

– Быстро, – ответил учитель спустя некоторое время.

Кивнув, я перехватил иглу удобнее, замечая, что даже простое прикосновение к ней приносит боль Арагуру. Поджав губы, весь напрягся, а потом одним рывком выдернул иглу, отбрасывая её в сторону так, словно она была пропитана ядом и любая секунда могла быть для меня смертельной.

Глаза Арагура закатились от боли, а сам он рухнул вниз. Символы на печати налились ярким светом, запульсировали, а потом убавили свечение, но полностью не погасли.

– Ты как? – спросил, наблюдая за призрачным Арагуром.

Он, пошатываясь, поднялся и выпрямился. В тот же момент браслеты с моей руки соскользнули и устремились к владельцу. Спустя мгновение они перестали быть браслетами, впрочем, листами они тоже не стали. Вместо этого они превратились в золотистую нить, которая как паутина обмотала призрачный силуэт. Через пару секунд передо мной стоял человек, светловолосый, голубоглазый, облаченный в белый плащ.

Все это напоминало мне то, как вел себя мой собственный силестин.

– Так значит это… – начал я, но запнулся, сомневаясь, что вещество Арагура называется именно силестин.

– Солнечный камень. Впрочем, он мало чем отличается от твоего силестина, – сказал Арагур, хмыкнув. – Думаю, нам пора покинуть это место.

Я оглянулся по сторонам и согласился. Спустя пару часов мы были на поверхности. Свою ауру Арагур после приобретения тела сжал так, что она по величине стала не больше моей.

Мне хотелось поговорить обо всем, расспросить, но Арагур явно старался оказаться как можно дальше от места своего заточения. Я понимал его, поэтому молча следовал за ним.

– Думаю, здесь будет в самый раз, – сказал Арагур, когда мы добрались до края кратера.

– Мне все равно, – отозвался я, запрыгнув на камень и сев. При этом я повернулся в сторону кратера, по-прежнему заполненного черными и очень хрупкими камнями.

Пристроившись рядом, наставник глубоко вздохнул и улыбнулся, подставляя лицо солнечным лучам. Молчали мы долго. И не потому, что нам не о чем было поговорить, просто я понимал, что новая информация обязательно что-то изменит в моей жизни, и я не знал, надо ли мне это. Почему молчал Арагур, не знаю.

– Когда-то давно, – заговорил всё-таки Арагур спустя некоторое время, – я прошел почти такой же путь, как и ты. Конечно, наши истории отличаются. Я не вживлял в себя солнечный камень так, как это делал ты. В том мире была одна изощренная казнь. Солнечный камень (на самом деле он напоминал собой песок, но всё почему-то звали его камнем) плавился, а потом в него кидали человека. После того, как человек умирал, его доставали и оставляли на некоторое время для того, чтобы камень застыл. У правителя был целый сад таких вот скульптур. Как ты понимаешь, меня казнили.

– За что? – спросил, стараясь отогнать от себя мысли о том, насколько болезненной могла быть такая казнь.

– Я был художником. Рисовал магические картины. Одна из них не понравилась правителю, – Арагур пожал плечами. – Сюжеты для них я видел во снах. Я так думал. На самом деле уже тогда у меня была способность заглядывать в другие миры. Когда меня казнили, я от боли открыл портал и попал на грань.

– Какая она была для тебя?

– Для меня грань была яркой, – учитель хмыкнул. – Она походила на тысячи картин, которые, соединяясь, напоминали сферу, внутри которой я и оказался.

– А потом?

– А потом были сотни миров. В некоторые я всего лишь заглядывал, в других жил столетиями. Через какое-то время я узнал о стражах или Разумах, как ты нас называешь.

– Нас?

– Не торопи, я всё расскажу, – отмахнулся Арагур. – К тому времени мне всё начало надоедать. Я не понимал, зачем живу, столь долгая жить перестала быть привлекательной. Хотя поначалу я радовался, конечно, что в отличие от остальных людей каким-то образом смог заполучить бессмертие. Вот тогда я и встретил стража. Он все мне объяснил. И научил.

– Чему?

– Тому же, чему учил тебя я. Наше с ним общение было более длительным, чем у нас с тобой. Признаюсь, я был более плохим учеником, чем ты. Но в итоге я оказался на этой горе.

– Ты встретил Разум этого мира? – спросил я, почему-то удивившись.

– Верно. В отличие от тебя, я не стал требовать никаких клятв, доверившись, как я тогда думал, другу. Я был полностью уверен, что мне надо спасти его из заточения. Не понимал, к чему все шло.

– К чему?

– К тому, что я должен был заменить его.

Я напрягся, невольно отодвигаясь чуть дальше. Арагур заметил это.

– Не стоит беспокоиться, – сказал он, хмыкнув. – В отличие от моего учителя, мне плевать на этот мир. Плевать, что он, возможно, на долгие тысячелетия останется без стража.

Его слова не заставили меня расслабиться полностью, но я постарался сделать вид, что верю.

– Но зачем он так поступил? – задал я интересующий меня вопрос.

– Зачем? – Арагур коротко глянул в мою сторону, на потом устремил взгляд вперед. – Чтобы понять это, надо начать с того, кто такие стражи.

– И кто же они? – ответ на этот вопрос меня весьма интересовал.

Арагур долго молчал, но потом всё-таки заговорил:

– Ты знаешь, в чем смысл жизни человека?

– При чем тут это? – я недоуменно глянул на учителя. – Многие считают, что смысл жизни в том, чтобы продолжить свой род. То есть в детях.

– А сам что думаешь?

Я пожал плечами.

– Думаю, что каждый человек сам для себя определяет свой смысл. У одного смысл жизни заключается в семье и детях. У второго в успешной карьере, в количестве денег, во власти. У третьего в самовыражении. У четвертого еще в чем-то.

– А у тебя?

– Не знаю, – ответил я после недолгого раздумья. – Ребенок у меня был, власть, деньги – тоже. Возможно, сейчас меня больше всего интересуют знания, но я не думаю, что вся моя жизнь вертится вокруг них.

– Знания, – произнес Арагур задумчиво. – Ты пришел к этому быстрее, чем я. Мне пришлось обойти сотни миров, пока я не начал испытывать скуку и потянулся к знаниям.

– А сам ты знаешь, в чем смысл жизни? – спросил я, заинтересовавшись.

– Нет, – Арагур качнул головой. – Могу только озвучить версию своего учителя. Вероятно, ему это сказал его учитель и так далее.

– И?

– Он сказал, что смысл жизни любого человека в развитии.

Я недоуменно поднял брови, пытаясь осмыслить сказанное.

– В принципе, кто-нибудь вполне может выбрать это для себя смыслом, – пробормотал я.

– Нет, ты не понял, – Арагур повернулся в мою сторону, смотря прямо и серьезно. – Развитие – это смысл жизни не просто отдельно взятого человека, а всего человечества во всех существующих мирах. Каждый человек обязан постоянно развиваться. И развитие его не должно заканчиваться смертью.

– Как это? – не совсем понял я. – Ты говоришь о перерождении?

– Верно. Душа человека во время ее нахождения в смертном теле постоянно чему-то учится. Воспоминания после смерти блокируются, но нечто всё-таки остается, и это нечто влияет на новое воплощение очень сильно. На самом деле для развития души важно все, начиная от страданий, заканчивая счастьем. Чем больше у души воплощений, тем более… не умной, скорее, более развитой она становится. А это позволяет перейти ей на новый этап.

Арагур замолчал, смотря на меня внимательно, будто старался что-то передать взглядом или понять. Я же размышлял над его словами. Если вспомнить, то у меня у самого до момента, как я стал Наялем, было тысячи разных воплощений. А ведь действительно, для чего-то ведь это нужно. Души, миры, люди. Зачем-то ведь всё это кто-то создал.

Арагур продолжал молчать, явно ожидая от меня чего-то.

– Новый этап… Ты хочешь сказать, что я сейчас на новом этапе?

Учитель хмыкнул довольно и кивнул.

– Не только ты, – сказал он. – Но и я. Ты сейчас на том же этапе, на котором я был когда-то давно, когда встретил своего учителя.

Я снова напрягся.

– Хочешь сказать, что мне для того, чтобы перейти на следующий этап, нужно будет несколько тысячелетий повисеть на стене в виде приколотого иглами призрака, наблюдая при этом за миром?

– Не обязательно все должно быть так, – Арагур отвернулся, но я успел заметить, как между бровей у него пролегла скорбная складка. – Все может быть по-другому. В отличие от моего учителя, я не стану неволить тебя. Ты сам выберешь время и мир, за которым станешь присматривать.

– Подожди, – я вскинул руку. – Я так понимаю, стражи наблюдают за миром, пресекая любые попытки вмешаться в естественный ход истории. Именно в этом их предназначение?

– Я делал именно так. Наблюдал, как человечество развивается, потом губит себя, после снова поднимаясь с колен и начиная новое развитие. И так раз за разом. Люди доходят до определенной черты, а потом своими руками рушат все построенное, словно карточный домик. На моей памяти в этом мире человечество трижды почти погибало. Оставалась лишь жалкая горстка, которая со временем откатывалась назад в развитии. Людям приходилось все начинать сначала.

– Но зачем? – спросил я возмущенно.

Мне даже обидно стало. В этот момент я вспомнил передачи, просмотренные когда-то давно, о том, что на Земле раньше были иные рухнувшие по каким-то причинам цивилизации. Вспоминалась пропавшая Атлантида и Гиперборея. Может ли быть, что и там происходило что-то подобное?

– Думаю, это заложено создателем, – произнес учитель задумчиво. – Люди всегда стремятся к одному и тому же – к бессмертию. Как только они близко подбираются к решению этой проблемы, происходит смена цивилизации. Тем, кто нас всех создал, явно невыгодно, чтобы люди жили бесконечно долго. Ему нужно, чтобы они перерождались снова и снова, учились чему-то новому каждый раз или же проходили то, что уже пережили, для лучшего закрепления, так сказать. Развивали свои души тем самым. И стражи должны следить за тем, чтобы никто посторонний не вмешивался в происходящее.

– Поэтому Разум прошлого мира выбросил меня. Но почему просто не убил?

– Потому что сделать это он уже не мог, – Арагур пожал плечами. – Ты начал переходить на новый этап. И страж не мог не понять, что происходит.

– Почему же он не стал моим учителем?

– Ты меня так спрашиваешь, словно я знаю, о чем мог думать другой страж, – фыркнул учитель. – Я могу лишь предполагать.

– Предположи, – предложил я.

– Хорошо. Давай подумаем. Скорее всего, переходить на новый этап ему было еще рано. Он знал об этом, поэтому отправил тебя дальше. Я не знаю, как я определил, что пришло мое время, просто ощутил это, когда ты шагнул в этот мир из портала. Просто понял, что именно тебя я буду учить. Именно тебе передам свои знания.

– Получается, стражи ничего не делают, просто наблюдают, – сказал я немного разочарованно. – И прогоняют время от времени тех, кто пришел не вовремя. И многих ты выгнал?

– Ни одного, – признался Арагур.

Я задумался. Судя по всему, меня ждет подобная участь в дальнейшем, но мне отчего-то совершенно не хотелось тысячелетиями наблюдать, как люди развиваются, а потом рушат построенное, откатываясь в своем развитии назад. Отчего-то мне казалось, что не все так просто и Разум вполне может повлиять на мир. Почему тогда Арагур думает иначе? Может ли быть, что стражи на самом деле отличаются друг от друга? Почему бы и нет. Возможно, у каждого из нас своя дорога, которая просто соприкасается однажды.

– И что с твоим учителем? Куда он делся?

– Ушел дальше. Не спрашивай меня, куда именно. Он просто открыл портал и шагнул в него. Больше я никогда его не видел. Сейчас я точно знаю, что стоит мне сделать то же самое, как я попаду куда мне надо. Но куда именно, толком не могу сказать.

– То есть тебя ждет следующий этап развития?

– Верно. Что будет там, мне неведомо. Как и то, что всех нас ожидает в самом конце. Но у меня есть одно предположение.

– Какое?

– Мне кажется, в самом конце нас ждет самая главная наша встреча. С создателем.

Я скептически хмыкнул. Когда-то я думал, что Разум – это бог. Как оказалось, я ошибался. Разум – это тот же человек, только наделенный необычной силой и выполняющий свою работу. Никакой не бог. По сути, просто маг. Что ж, гадать, что нас ждет когда-то там, через тучу лет, смысла нет, так что пока заниматься бессмысленным делом мне не хочется.

– Значит, политика невмешательства, да? Ты вполне мог предотвратить войны и все эти жертвоприношения, но вмешиваться тебе нельзя, даже несмотря на то, что ты мог это сделать.

– Верно, – Арагур перевел на меня серьезный взгляд. – Мне кажется, это часть обучения. Нам дана власть, но стоит запрет. Кто знает, что стало бы, если бы я вмешался. Возможно, мое существование просто стерли, и все.

Я не был согласен с Арагуром в этом вопросе, но решил не спорить. Поживем – увидим. Всё-таки тот старше меня на кучу лет. Даже до того, как встретить учителя, он успел побывать в сотне миров. Мало ли как я сам буду думать через тысячу лет.

– А эти листы? Книга? Зачем все это было? – поинтересовался я. – И почему твой учитель запер тебя так, что ты не мог выйти? Это вообще обязательно?

– Начнем с листов. Для начала хочу сказать, что части были разбросаны равномерно по всему миру. Это помогло мне с растяжением ауры. Почему книга? Не знаю. Просто когда учитель предложил мне разделить физическое тело на части, я представил себе именно книгу с девятью листами. Потом эти листы оставлял в местах, на которые указывал учитель. Это после я уже постарался собрать их как можно ближе друг к другу. Мне не хотелось, чтобы моему ученику пришлось обходить весь мир.

– То есть без такого разделения я не смогу растянуть ауру на весь мир?

– Почему? Сможешь, просто так быстрее. Полагаю, мой учитель тоже торопился. Ему не хотелось тратить сотни лет.

– А зачем он тебя приковал?

– Может потому, что я не хотел заменять его на посту? – спросил Арагур. – Ты ведь тоже не горишь желанием оказаться прикованным к стене в закрытой пещере на долгие, долгие годы?

– Не особо, – признался.

– Вот и я не горел. Почему-то мой учитель, в отличие от меня, считал, что в мире обязательно должен быть страж. Он собрался уходить, значит, обязан был оставить кого-то после себя. Я не хотел, он сделал это насильно. Приковал, запер, чтобы я не смог выбраться из ловушки самостоятельно. Помочь мне мог только другой будущий страж.

– И все-таки мне кажется это странным, что смыслом существования стражей является просто наблюдение, – усомнился я. – Возможно ли, что дело в чем-то другом? Если смысл жизни в развитии, не значит ли это, что и стражи должны что-то развивать, чтобы перейти на новый этап?

– Возможно, – согласился Арагур. – Мне кажется, все дело в нашем разуме. Поверь мне, после того, как ты столетиями бродишь по чужим головам, то и сам начинаешь думать совершенно иначе. Сам твой разум претерпевает изменения. Он как бы разделяется на множество потоков, которые ты способен отслеживать одновременно.

Вот, это уже казалось ближе к реальности.

– Значит, на первоначальном этапе мы развиваем душу. На этом – разум.

– Думаю, именно так. И дальше пойти мы можем только после того, как цель достигнута.

– Что-то все это очень долго.

– Думаешь? – учитель хмыкнул. – Кто знает, как работает время. Может быть, для нас с тобой прошедшее время – долго. А для тех, кто стоит выше, такой срок сопоставим с мгновениями. В любом случае у нас есть шанс узнать, что будет дальше.

– И когда ты пойдешь дальше? – поинтересовался я, наблюдая, как садится солнце, окрашивая небо в розоватый цвет.

– Прямо сейчас, – сказал Арагур, хлопнув себя по коленям и резко поднявшись.

– Сейчас? – удивился я.

– А чего ждать? – учитель повернулся ко мне. – Дальше ты как-нибудь сам справишься. Все, что я знал, рассказал. Азам научил, тебе осталось только совершенствоваться.

– А как уйти из этого мира? – спросил я, поднимаясь. Как-то мне не хотелось просидеть здесь все свое время.

– Уйти? Концентрируйся и наблюдай.

Я кивнул и привычно скользнул в медитативное состояние, концентрируя все свое внимание на действиях Арагура. Учитель, дождавшись, когда я войду в нужное состояние, махнул рукой. Перед ним мгновенно распахнулся черный овал. Казалось, Арагур порезал чем-то саму реальность. С той стороны клубилась чернота, и почему-то мне она казалась живой. Она глядела на меня с любопытством, но не звала и ничего не предпринимала.

Арагур повернулся и что-то сказал, а потом растянул губы в улыбке и смело шагнул в темноту, не думая ни мгновения. Спустя секунду его светлый облик полностью поглотила тьма. Но портал не закрылся в тот же миг, как мне казалось. Наоборот, внимание ко мне усилилось. В следующий миг от черноты отделился небольшой кусок. Подплыв ко мне, он завис в воздухе. Чуть подумав, я протянул руку. Тьма тут же вытянулась, превращаясь в нечто вроде тонкого посоха. Сразу после этого портальный овал закрылся, напоследок обдав меня теплым, пахнущим землей после дождя воздухом.

Поглядев на посох в руке, я вздохнул и сел, размышляя над тем, что мне делать дальше. Солнце к тому моменту почти скрылось за горизонтом. Прикрыв глаза, я постарался вспомнить, что именно сказал мне Арагур, когда уходил. Кажется, это было что-то вроде: «Еще увидимся». Что ж, я не против, только, думаю, будет это не скоро. Хмыкнув, я поднялся, перехватил налившийся тяжестью посох удобнее и стал спускаться с горы.

Здесь меня больше ничего не держало. Значит, можно двигаться вперед.

Эпилог

Оглянувшись назад, я хмыкнул. Каменные истуканы, изображающие скалящиеся черепа, по-прежнему стояли на холме, охраняя выход из мертвых земель. Я не был тут несколько столетий, а ничего не поменялось. Даже паутина выглядела так же, как и тогда.

– Наяль?

Я повернулся, с любопытством оглядывая изменившегося Дрого. Сейчас в этом человеке сложно было узнать того неуклюжего мальчишку, которого я когда-то давно забрал с собой от черных жрецов. Их, кстати, на Ови больше нет – я позаботился об этом.

Дрого давным-давно избавился от своей проблемы, выучился, отправил своего учителя на перерождение (по его просьбе), вырос и стал самым настоящим мастером смерти.

– Неужели я так изменился за эту пару столетий? – спросил я, протягивая старому знакомому руку.

Поначалу я не понимал, каково это, когда все вокруг постепенно стареют и умирают, а ты по-прежнему молодой и полный сил. Но вскоре мне пришлось узнать это. Так что, как оказалось, когда в мире есть хотя бы одно существо, которое не умирает через несколько десятков лет, да еще к тому же помнит о тебе, – весьма ценно.

После того, как Арагур покинул этот мир, прошло не одно столетие. За это время я успел обойти весь мир. Окопаться в одной стране, влюбиться, ввязаться в войну, победить, пережить смерть возлюбленной от старости и обойти мир еще раз.

Чем дольше я жил, тем больше понимал, что люди удивительные существа. Жестокие, этого у них не отнять, они напоминали детей, которые до конца не понимают, как больно делают другим. Они такие же любопытные, пытливые и непоседливые.

Когда-то я судил все человечество по некоторым его представителям, но очень быстро понял, что делать это не стоит. Когда я смотрел на них, то каждый раз вспоминал давно уже сейчас забытую веру в Хокана и Лодара. Иной раз мне и самому начинало казаться, что создатель вложил в свои творения тьмы и света в разных пропорциях.

– Вообще не изменился, – ответил Дрого, пожимая протянутую руку и всматриваясь в мое лицо. – Хотя нет, изменился.

– Да? – я вскинул удивленно брови. – И как же? – спросил, воплощая зеркало и рассматривая свое, как мне кажется, неизменное лицо.

– Не туда смотришь, – фыркнул Дрого, кладя руку на голову подобравшегося к нам адского пса. – В глаза смотри.

Я тут же глянул, куда посоветовал Дрого, но ничего необычного всё равно не заметил. Глаза мои были по-прежнему темно-синими.

– Что с ними не так? – спросил, убирая зеркало.

– Взгляд усталый.

– Конечно, – я фыркнул. – До тебя пока доберешься, все пятки сотрешь.

– Я не виноват, что ты вечно забираешься на край мира, – тут же среагировал Дрого, разворачиваясь и направляясь в сторону замка, выглядевшего как и всегда мрачно и зловеще. – Как там у мира дела? – спросил он, когда мы вошли в замок.

– Как обычно, – я пожал плечами. – Стоит.

– А люди?

– А что им станется? Воюют, интригуют, влюбляются, женятся, плодятся, умирают. Все как всегда. А ты что, давно не выходил из своего склепа? – поинтересовался я, входя в комнату, которая еще прежнему хозяину служила и кабинетом, и столовой, и гостиной.

Оглядевшись, удовлетворенно кивнул. Это место не менялось. Окна снова изображали дождь на улице, статуи по-прежнему выглядели странно, а стена напротив окон до сих пор напоминала сплошной книжный шкаф. Даже кресло из костей не изменилось. Я увидел его впервые, когда привел Дрого к некроманту. Мальчишка (хотя какой он сейчас уже мальчишка) в память об учителе все оставил как есть, даже кресло, которое ему никогда не нравилось, оставил.

– Не выходил, – Дрого качнул головой, отчего белоснежные пряди длинных ровных волос качнулись, подобно паутине на ветру, и снова неподвижно замерли. Он пока еще не был столь стар, как его учитель, поэтому внешний вид не претерпел серьезных изменений, хотя пахло от него тленом, да и взгляд время от времени останавливался, становясь точь-в-точь как у мертвеца.

– Чем-то был занят? – спросил я, усаживаясь удобнее и наблюдая за примостившимся рядом псом. Когда-то их было двое, но один ушел вслед за старым хозяином, а этот изъявил желание остаться с Дрого. – Кстати, заметил, что вход в лабиринт стал немного другим.

– Вот этим и был занят, – кивнул Дрого, складывая руки в замок на животе. После того, как он стал некромантом, Дрого вытянулся вверх, похудел до такой степени, что щеки ввалились, а пальцы стали напоминать костяшки. – А еще хотел уменьшить территорию мертвых земель.

– Зачем? – я удивился, так как понимал, что сделать подобное крайне сложно. Прежний некромант даже не пытался сотворить ничего подобного, понимая, что сил это отнимет изрядно.

– Люди видят, что не хватает громадного куска земли. В последние годы я стал замечать, что у входа в лабиринт постоянно кто-нибудь топчется, – Дрого недовольно поджал и так тонкие бескровные губы, отчего те превратились в полосу.

– И что? Как будто ты не знаешь, что еще немного и человечество откатится назад, – я махнул рукой, давая понять, что он глупо тратит время. – Они уже приблизились к этому моменту. Их оружие стало слишком мощным, а сами они весьма нетерпимы к чужому мнению. Еще немного и полыхнет. Потом они, конечно же, схватятся за головы, начнут восстанавливать то, что было утеряно в войне, но будет поздно – все придется изобретать заново.

Дрого задумчиво поглядел на меня и кивнул.

– Я давно ощущаю приближение большого количества смертей, но до этого момента списывал это на очередную войну поблизости. Говоришь, что скоро они откатятся назад, и волноваться не стоит?

– Не стоит, – подтвердил я.

– Хорошо, буду надеяться, что ты не ошибся. В таком случае мне надо подготовиться, чтобы собрать всю энергию смерти, которая в скором времени разольется по миру. Это усилит мои земли. Ты останешься или отправишься дальше?

– Не слишком ты гостеприимный хозяин, Дрого, – упрекнул я старого знакомого.

– Ты сам виноват, – фыркнул некромант. – Если ты приходишь, то только по делу. И уходишь всегда почти сразу, как только передашь мне то, что хотел сказать.

– Ты ведь знаешь, что в этом месте уютно только тебе.

Дрого поглядел на меня так, словно я только что сморозил самую большую глупость, на какую только был способен. Или ложь.

– Я больше чем уверен, что энергия смерти нисколько не мешает тебе. Не удивлюсь, если ты даже не ощущаешь ее давления.

– Возможно, – сказал я уклончиво. – Но ты прав, я не планировал оставаться тут слишком надолго.

– Куда на этот раз? – спросил Дрого, заинтересованно глядя на меня. – Мне казалось, в прошлый раз ты жаловался, что в мире не осталось места, где бы ты еще не побывал.

– Верно, – я кивнул. – В этом мире не осталось такого места, поэтому мне стало скучно.

– В этом?

– Именно. Я планирую покинуть этот мир.

– Вряд ли тебя можно убить, да и умирающего человека ты не напоминаешь, значит, имеешь в виду что-то другое, не так ли? – спросил заинтересованно Дрого.

– Все так. Я собираюсь открыть портал и уйти в другой мир. Может, там будет что-нибудь интересное, – пробормотал я слегка устало. Я помнил, что Арагур постоянно говорил про какое-то дальше, но пока я не имел понятия, как мне самому туда отправиться.

– Но ты ведь будешь время от времени заглядывать? – задал вопрос Дрого. На миг показалось, что в костяном кресле сидит все тот же неуклюжий, вечно спотыкающийся о собственные ноги мальчишка. Что-то такое мелькнуло в его почти мертвых глазах. Всё-таки не только мне не по себе от того, что люди вокруг умирают, а ты все живешь и живешь.

– Не знаю, смогу ли, но если выпадет такая возможность, то постараюсь заглянуть, – пообещал я, крепче сжимая черный посох, подаренный мне когда-то давно тьмой из портала, в которой скрылся наставник. Секрет этого посоха я не разгадал до сих пор. Я не мог ни слиться с ним, ни преобразовать его. В аурном зрении он выглядел просто непроглядной кляксой, поглощающей любой свет.

– И когда ты уходишь?

– Можно хоть сейчас, – я пожал плечами, глядя на Дрого, который, как я и думал, мгновенно заинтересовался моими словами.

– Ты хочешь, чтобы я увидел, как ты это делаешь, не так ли?

– Верно, – я кивнул. – Уверен, что у тебя тоже может получиться, если ты потренируешься.

– Ты предлагаешь мне знания о том, как можно открыть портал в другой мир?

– Если они тебе нужны.

– Конечно! – Дрого поднялся с кресла и прошелся вокруг стола, яростно что-то обдумывая. – Я дам тебе Нить мертвеца.

– Ты думаешь, она будет работать в таких условиях? – усомнился я. – Все-таки ее концы будут находиться не просто в разных частях мира, а в разных мирах.

– Мы ведь можем попробовать, не так ли?

– Хорошо, – согласился я, не став спорить. Нить мертвеца – древний артефакт, непонятно как оказавшийся в этом мире. Он состоял из двух частей. Благодаря этому артефакту, владелец одной части всегда знал, где находится второй. И наоборот.

Спустя некоторое время я спрятал в кармане свою часть, уверенный, что артефакт перестанет работать сразу же, как за моей спиной закроется портал.

– Всё?

– Кажется да, – я кивнул, а потом шагнул к Дрого и хлопнул его по плечу. – Если будет возможность, я загляну.

– Конечно, – кивнул тот, делая шаг назад, давая тем самым мне больше места.

Перейдя на аурное зрение, я нашел то, из чего состояла ткань этой реальности. Отыскав лазейку, я с помощью ауры расширил ее. Выглядело это довольно странно. По ту сторону все было черным. Нечто похожее я уже видел, когда провожал Арагура. Вот только я знал, что дорога эта ведет на изнанку миров, а не в загадочное дальше. Впрочем, возможно, когда-нибудь я пойму, что нужно сделать, чтобы заглянуть за край. Когда-нибудь, но не сейчас.

Оглянувшись, я кивнул внимательно наблюдающему за происходящим Дрого.

– Увидел? – спросил я.

– Да.

– Повторить сможешь?

– Конечно, – отозвался тот восторженно, а потом улыбнулся. Скажу прямо, на почти мертвом лице улыбка выглядела довольно пугающе. – Кто бы знал, что это так легко.

– Отлично. Тогда я пошел.

С этими словами я шагнул в темноту. Стоило мировой ткани закрыться за моей спиной, как я ощутил это. Что-то звало меня, тонко так, пронзительно. С каждым мгновением зов только усиливался, не оставляя мне ни шанса на сопротивление.

Вспыхнувшее раздражение почти моментально испарилось, сменившись любопытством. Мне стало интересно, что это такое. В принципе, мне не было разницы, куда идти. Так почему бы и не туда? Именно поэтому я позволил зову увлечь себя, разрешая утянуть меня в черноту, из которой, казалось, нет никакого выхода.

Впрочем, вскоре я смог убедиться, что это только казалось. Вскоре выход из тьмы был найден. Мне предстояло узнать: кто и зачем меня зовет. И что-то мне подсказывало, что ответы на эти вопросы потянут за собой другие. Но мне кажется, что так только интереснее.

Нет, я в этом уверен.

Content

Владимир Зещинский
Ученик древнего стража

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Эпилог