Belochka LG

МОЁ РАЗРУШИТЕЛЬНОЕ СЧАСТЬЕ

Сюрприз для слизеринского декана

Северус Снейп пересекал Большой зал Хогвартса, зябко ёжась и плотнее запахивая полы широкой мантии, что развевались не от знаменитой походки, а под порывами ледяного ветра. Остроносые следы впечатывались в девственно-чистый снег, что тонким слоем покрывал мраморный пол замка, но резво заметались невесть откуда взявшейся позёмкой.

Достигнув середины зала, Снейп поднял голову, любуясь огромной дырой в стене, сквозь которую с завыванием полоумной баньши врывалась разбушевавшаяся не на шутку февральская метель.

— Чёртов мальчишка! — со смесью раздражения и невольного восхищения пробормотал профессор и сплюнул, злорадно наблюдая, как плевок звякнул об пол, успев по пути обратиться льдинкой.

Северус обновил согревающие чары и, поднявшись по промёрзшей лестнице, остановился перед каменной горгульей.

— Лимонный щербет! — торжественно объявил он.

Горгулья приоткрыла один глаз, окинула посетителя презрительным взглядом с ног до головы, но не подумала сдвинуться с места.

— Эм-м… — задумался Снейп. — Лимонный пудинг?

Каменное чудовище открыло второй глаз и с удивлением уставилось на профессора. Снейп что-то забыл? Быть того не может!

— Лимонные тянучки? Лимонный мармелад? — продолжил угадывать Северус, начиная свирепеть. Погода, прямо скажем, не способствовала задушевной беседе, а ноги в дорогих туфлях окончательно оледенели.

— Лим-монные д-дольки! — простучали чьи-то зубы за спиной, и горгулья нехотя повернулась, открывая проход к директорскому кабинету. — Д-добрый вечер, Север-рус.

— Вечер, Минерва, — холодно поприветствовал Снейп, пропуская профессора МакГонагалл вперёд и следуя за ней.

В кабинете директора было тепло и уютно, в камине весело потрескивал огонь, а весь преподавательский состав Школы Чародейства и Волшебства обнимался с горячими чашками, отогревая руки и, судя по доносящимся звукам, простуженные носы.

— Северус, мальчик мой, рад тебя видеть! — воскликнул подозрительно счастливый Дамблдор. — Чай, кофе, перечное зелье?

— Виски, — буркнул себе под нос Снейп, плюхаясь в широкое кресло.

По замыслу или нет, но в воздухе возник поднос с открытой бутылкой огденского и хрустальным бокалом. Недоверчиво вскинув бровь, Северус не преминул воспользоваться гостеприимством директора, умостив угощение на столике рядом и наполнив бокал. Что ж, педагогический совет начинался в целом неплохо. А учитывая, что и посещение Тёмного Лорда обошлось сегодня без круциатусов… за это стоило выпить!

Мысленно отсалютовав самому себе, Снейп сделал большой глоток обжигающего напитка и обвёл довольным взглядом присутствующих. Коллеги выглядели откровенно неважно. Распухшие носы, красные глаза… валенки? Профессор Спраут одёрнула толстую мантию и застенчиво спрятала ноги под её широким подолом. Флитвик, расположившийся рядом на диване, казалось, вообще находился в прострации. Обалдевшая Трелони моргала очками над облезшей шкурой какого-то животного на плечах, вцепившись посиневшими пальцами в стакан с неизменным столовым хересом. Один Хагрид лучился восторгом и раскрасневшимся фасадом. Заметив на себе пристальный взгляд Снейпа, он громко крякнул и зачем-то произнёс:

— А полярные пингведи в сильные холода закопуются в снег, роют калидоры и там высижуют деток. В особливо морозные зимы увесь полярный круг разрисован энтими калидорами. Их даже со спутника видно! — с важным видом лесничий ввернул умное, по его мнению, словечко и расплылся в щербатой улыбке.

В ответ на идиотскую тираду Северус скривился, как от зубной боли, и плеснул себе новую порцию виски. Трелони закатила очки, полуобморочный Флитвик стал заваливаться на плечо Спраут, а отогревшаяся МакГонагалл вынырнула из огромной дымящейся чашки.

— Что вы предлагаете, Рубеус? Закопать в снег учеников?

— Стоп-стоп-стоп, коллеги, — миролюбиво отозвался Дамблдор, — никого мы закапывать не будем. Поскольку профессор Флитвик магически истощён поддержанием разрушенной в результате инцидента стены, все мы после педагогического совета направляемся в Большой зал восстанавливать температурный барьер.

— А по-моему, там уже нечего восстанавливать, — с гаденькой улыбочкой ввернул Северус. Под действием тепла и виски его настроение стремительно улучшалось.

— Завтра министерство пришлёт колдостроителей, и буквально через пару дней…

Флитвик жалобно заскулил, скатываясь по пышной груди Спраут в направлении её валенок. Сердобольная Помона, с укором зыркнув на директора, постаралась вернуть маленькому профессору относительно вертикальное положение.

— … Всё будет в порядке! — оптимистично закончил Дамблдор.

— Но Альбус! Я и так одна удерживаю Гриффиндорскую башню!

— Он и башню развалил?! — восторженно воскликнул Северус, хлопнув ладонью по колену. Но в следующий миг вернул лицу кислое выражение.

— Да, профессор Снейп. И башню… — надменно подтвердила МакГонагалл. — Именно поэтому двадцать студентов факультета Гриффиндор сейчас распределены по комнатам в ваших подземельях. Остальные гостят в спальнях других факультетов.

— Вы подсунули мне два десятка отмороженных гриффиндурков?! — рыкнул Снейп, сжимая бокал так, что побелели пальцы. Настроение мгновенно упало до отметки «скверно».

— А куда мы должны были их деть? В полярные калидоры?

Притихший было Хагрид немедленно проснулся.

— Теперантура в энтих калидорах, между прочим, всего минус пять.

— Вот видите?! — с надеждой подхватил Северус. — Всего минус пять!

— Дорогие коллеги, не надо ссориться! — директор широко развёл ладони с видом миротворца. — Мы должны радоваться, что избежали жертв, поддерживать друг друга в борьбе со стихией и сплотиться перед лицом бедствия!

— Стихийное бедствие по имени Гарри Поттер. Как тривиально… — негромко констатировал Снейп, но Дамблдор услышал реплику и укоризненно покачал головой.

— Разумеется, Минерва, вы будете продолжать сдерживать разрушение Гриффиндорской башни. Но остальные…

— А я? — тихонько пропищала из тёмного угла мадам Помфри. Выглядела она слегка бледной и как никогда напуганной.

— О, Поппи, дорогая, — спохватился директор, — конечно, вы тоже. Как там наш мальчик?

— Да, как там наша ходячая катастрофа? — вскинул бровь Снейп, соглашаясь с вопросом, и вновь взялся за бутылку.

— Хо-хорошо, — ещё тише прошептала колдомедик. — Уровень его магии… постепенно повыша-а-ается, — к концу фразы голос её сорвался на писк. — Директор… Альбус! Я вас умоляю! Если он снова… больничное крыло, остальные дети!

— Тише, тише, Поппи, — лицо Дамблдора изображало искреннее сочувствие и уверенность. — В ближайшие дни всплесков магии у Гарри не будет — мальчик слишком истощён. И очень скоро мы найдём решение его проблемы.

— Очередной его проблемы, — уточнил Северус, лениво раскачивая бокал и рассматривая медовые блики, что отбрасывало огденское на хрустальные стенки.

— Да, — подтвердил Дамблдор, но тут же осёкся, поморщившись. — Если вопросов больше нет, всего доброго, коллеги. И не забудьте установить дежурство в Большом зале.

Преподаватели неохотно покидали тепло директорского кабинета. Хагрид, закутав несчастного Флитвика в свою безразмерную шубу, вынес маленького чародея с педагогического совета на руках. Проглотив залпом оставшееся в бокале виски, Снейп тоже поднялся, но его задержал елейный голос директора.

— Северус, мой мальчик, задержись, будь добр.

Со скептичной гримасой «кто бы сомневался» Снейп вернулся на место. Лёгкое головокружение свидетельствовало, что виски произвёл должный согревающий эффект, но дальнейшее его распитие крайне нежелательно. Завтра утром в насквозь промёрзшей школе Северус будет вести занятия. Профессор с сожалением покосился на ополовиненную бутылку, но мужественно отвернулся.

— Что слышно в ставке Лорда? — проводив преподавателей, Дамблдор тяжело опустился в кресло.

— Тёмного Лорда интересует, когда я смогу предоставить ему Поттера на блюдечке с золотой каёмочкой, — привычно отчитался Снейп. — А также прогресс в создании зелья для восстановления… кхм… его утраченных репродуктивных органов, — добавил неожиданно для самого себя и с удивительным безразличием отметил, что теперь старик вцепится в его пьяный базар, как клещ в поясницу.

— Утраченных? — оправдал ожидания директор и оживлённо заёрзал в кресле. — Что ты хочешь сказать, мой мальчик? — голубые радужки заискрились любопытством.

— Не больше того, что уже сказал, — скучающим тоном поведал Снейп. — Том Риддл не сможет оставить этому миру наследника, поскольку в процессе возрождения утратил… необходимый набор инструментов. Я не подозревал, что сей факт столь важен для вас, Альбус. Также маловероятно, что он имеет отношение к деятельности Ордена Феникса.

— О-о-о… — Дамблдор улыбнулся и смущённо потупил очки, — разумеется, к Ордену… никакого. И как твои успехи? — полюбопытствовал он, но тут же осёкся. — Да-да, это не важно. Надеюсь, требования Волдеморта никак не отразились на твоём самочувствии? — в голосе директора сквозила вкрадчивая забота.

— Не отразились… сегодня, — исподлобья сверкнул взглядом Снейп. — Не юлите, Альбус, я слишком устал. Вы хотели поговорить о Поттере?

Дамблдор театрально вздохнул и жестом призвал покинутую бутылку Северуса. Она наполнила материализовавшиеся в воздухе бокалы, и один из них плавно подплыл к Снейпу. Тот безмолвно принял приглашение.

— Бедный мальчик… — директор сокрушённо покачал головой, придвигая ближе блюдо, доверху наполненное пресловутыми лимонными дольками.

— Насколько я понимаю, бедный сейчас кто угодно, но не мальчик, — съязвил Снейп. — Поттер изволит отлёживаться в тёплом больничном крыле, тогда как разрушенный им Хогвартс вместе с его обитателями неумолимо превращается в айсберг.

— Северус, ты несправедлив к Гарри. Подобный магический выброс невозможно контролировать в столь юном возрасте. Мы имеем дело с очень редким явлением — пробуждением второго магического ядра! Гарри Поттер станет сильнейшим из волшебников, мы можем только гадать о масштабах его могущества!

— Если он выживет и не разнесёт замок по камням, — прервал восторженные излияния Снейп. Глоток виски приятной горечью спустился по пищеводу, отгоняя испорченное настроение. — Лучше б он своим могуществом дыру в стене залатал.

— В том числе, мой мальчик, в том числе, — промурлыкал директор и тоже пригубил из бокала. Скривился и, недолго думая, засунул в рот лимонную дольку. — Сохранение жизни Гарри и целостности Хогвартса — наши первостепенные задачи на данный момент.

— Угу… Я бы сказал, взаимоисключающие задачи, — пробормотал Северус, а про себя подумал, что только директору могло прийти в голову заедать благородный напиток… цукатами. — У вас есть предложения? — добавил почтительным тоном.

— Есть, — хитро сощурились лучистые глаза за очками-половинками, — совершенно очевидное и единственно верное решение, — за очередным глоточком огденского последовала новая лимонная долька. — Юный волшебник может взять под контроль практически любой объём силы, если на первых порах ему помогает родовая магия…

Внезапно протрезвевший Снейп стал догадываться, о чём речь.

— Но мальчишка — последний из Поттеров! — сердце бешено заколотилось, угрожая пробить грудную клетку.

— Магия ближайших родственников…

— Но Поттер — сирота!

— Или магия старшего супруга.

А теперь, как говорится, приехали…

— Во всей Британии не найдётся достаточно могущественной волшебницы… — прошелестел Северус, цепляясь за последнюю надежду. Внутренности неожиданно скрутило тугим узлом. В данной ситуации решение и в самом деле казалось очевидным.

— О, не беспокойся, Северус, — медоточиво мурлыкнул Дамблдор. — Пока мальчик спал, Поппи всесторонне продиагностировала его ауру. К сожалению… а в нашем случае, к счастью, искать подходящую волшебницу не придётся. Гарри, возможно, и сам ещё не догадывается, но для отношений… кхм… подобного рода он предпочитает исключительно мужчин!

Тугой узел внизу живота полыхнул жаром и опустился к паху. Нервно сглотнув, Снейп до боли сжал кулаки и стал глубоко дышать через нос, пытаясь вернуть самообладание.

— Должен согласиться с тобой, Северус, — продолжал рассуждать Дамблдор, нарочито не замечая, что происходит с его визави, — Магическая Британия действительно небогата подходящими волшебниками.

Директор привычным жестом открыл ящик стола, откуда извлёк несколько свитков. Мысленно возблагодарив Мерлина за широкие мантии, скрывающие пикантные подробности мужской физиологии, сквозь болтовню Альбуса и бурю собственных ощущений Снейп силился понять, что с ним происходит. Почему поступившая информация вызвала необъяснимое… волнение, подобного которому он не испытывал уже много лет? Да пожалуй, никогда не испытывал!

— Нашлось всего четверо магов-мужчин, свободных от брачных уз… — разглагольствовал тем временем Дамблдор, — придерживающихся, разумеется, Светлой стороны и обладающих необходимой ориентацией, — он деловито поправил очки. — А также достаточным могуществом, чтобы с относительной вероятностью справиться с магическим потенциалом Гарри.

«Четверо — это немного, — лихорадочная мысль ворвалась в голову раньше, чем Северус смог её осознать. — Отравлю по-тихому, и дело с концом!»

— Нам повезло, что Гарри — исключительно привлекательный юноша, — соловьём заливался директор, мечтательно улыбаясь и явно наслаждаясь выпавшей на его долю ролью свахи. Знал бы он, какие кровожадные мысли витали в этот момент в воспалённом мозгу Снейпа…

— Двое из потенциальных партнёров уже прислали своё согласие, и весьма поспешно, должен признать, — весело хихикнул Альбус, но откашлялся и с серьёзным видом коснулся дужки очков. — Так что выбор, в общем-то, за Гарри, — добавил задумчиво и притворился, что внимательно изучает свитки с ответами вышеуказанных кандидатов.

Северус был благодарен Дамблдору за эту передышку. Ему понадобилась пара минут, чтобы привести к равновесию бушующие эмоции и хоть как-то совладать с собой.

— Кто? — наконец прохрипел он и сглотнул образовавшийся в горле комок. — Кто эти двое… и двое остальных? — уточнил вопрос, мечтая вырваться из натопленного душного кабинета и напиться в драбадан — плевать на завтрашние уроки!

— Разве я не сказал? — искренне удивился Дамблдор, — О, извини, мой мальчик…

Улыбкой директора можно было намазывать тосты вместо джема, и Северус подавил справедливое желание размазать приторно-сладкую субстанцию по морщинистому лицу.

— Определившихся соискателей на руку и сердце Гарри двое, как я уже сказал, — возможно, пауза и длилась недолго, но Снейпу, ожидающему оглашения имён будущих жертв несварения желудка, эти несколько секунд показались вечностью. — Люциус Абрахас Малфой, глава рода Малфой…

— Но он женат!

— Практически разведён, — невозмутимо возразил Дамблдор. — Люциус за пару дней окончательно оформит документы. Его брак заключался с целью рождения наследника, как ты знаешь, а Нарцисса каждое лето проводит в солнечной Италии… кхм… — директор подёргал себя за ус и поторопился закруглиться, понимая, что сболтнул лишнего. Хотя кому как не Северусу знать о молодом и горячем любовнике леди Малфой.

— Хор-рошо, — процедил сквозь зубы Снейп, понимая, что задача усложняется — Люциус с ног до головы обвешан артефактами, способными отследить и обезвредить практически любой яд. — Кто второй?

— О-о-о, — расцвёл директор, — на Кингсли Шеклболта у меня самые большие надежды! У них с Гарри всегда были такие тёплые отношения…

«Этого просто зааважу, — хищно сверкнул глазами Снейп. — Героическая смерть в неравной схватке с Пожирателями. Орден Мерлина посмертно, букетик мандрагор на могилку…»

Северус обречённо взмахнул палочкой, призывая новую бутылку огденского, и до краёв наполнил бокал, собираясь незамедлительно приступить к реализации намерения надраться до беспамятства и больше не выходить из запоя. До тех пор, пока Магическая Британия не закончит праздновать торжественное бракосочетание своего обожаемого Избранного, Золотого мальчика Гриффиндора, будущего спасителя Магического мира и победителя Тёмного Лорда. И прочее, прочее, прочее…

В свете открывшихся обстоятельств становился ясным смысл пророчества, произнесённого семнадцать лет назад. Случилось именно то, на что волшебный мир не смел и надеяться. Обуздав объём магии, способный даже в сыром виде обрушить Гриффиндорскую башню, разворотив попутно ещё половину хогвартской стены толщиной в три метра, мальчишка покончит с Волдемортом простым Люмосом, не утруждаясь боевыми проклятьями. Или чихнёт невзначай… Даже с постоянной магической подпиткой от своих слуг Тёмный Лорд никогда не был и не будет настолько силён.

Только сейчас Северус понял, что дело — труба. Несносный зеленоглазый мальчишка, что портил ему кровь самим своим существованием с рождения по сегодняшний день… сделает выбор. Его партнёром будет либо блистательный аристократ, пусть и не отличающийся молодостью и мягким характером, зато обладающий безупречными манерами, несомненной сексуальностью и неисчерпаемым золотым запасом. Либо молодой темнокожий аврор с обаятельной улыбкой, с которым Поттер легко поладит… и с удовольствием разделит постель.

— Третьим магом, отвечающим вышеизложенным требованиям, мог бы стать я — Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор!

Северус внезапно подавился и отчаянно закашлялся, с трудом удерживая в пальцах бокал и расплёскивая его содержимое на ковёр.

— Однако соискатель, по очевидным причинам, снимает свою кандидатуру, — добродушно усмехнулся директор и едва заметно поджал губы, пряча то ли улыбку, то ли сожаление.

Горло нещадно драло. Нет, ну в самом деле — нельзя же так пугать! Престарелый маразматик, чего он добивается? Нервного срыва?

— И последний кандидат, — директор поднял огорчённый взгляд. — Северус, я так сожалею…

Снейпу резко стало не хватать воздуха.

— Вам с Гарри так и не удалось наладить отношения…

В голове нарастала барабанная дробь.

— Северус Тобиас Снейп, — печально вздохнул Дамблдор. — Идеальный вариант, высочайший магический потенциал, безупречная магическая и… хм… сексуальная совместимость…

— Совм-местим-мость? — жалкий сиплый звук, вырвавшийся из груди, был недостоин Ужаса подземелий.

— Разве я не говорил? Мы с Поппи и Сибиллой просчитали совместимость всех четырёх союзов и вывели наиболее вероятный прогноз. Ваши с Гарри результаты поразительны! Шесть с половиной пунктов из семи возможных. Такой невероятный спектр отношений! О, Северус, если бы не ваша взаимная неприязнь…

«Какая, нахрен, неприязнь?! Поттер — мой!»

— Вам, несомненно, суждена была бы долгая и счастливая жизнь. Следует отметить, что магический брак со столь сильным партнёром освободил бы тебя от любой другой зависимости, в том числе и от метки…

«К Мордреду метку! Мой невозможный, желанный…»

— Но ничего не поделаешь — я понимаю, что вы оба и слышать не захотите…

— Я согласен!

— Прошу прощения?

— Я согласен на брак с Поттером!

— Но Северус, ведь Гарри никогда…

— Если понадобится, я готов к магическим дуэлям!

— Северус, — тон Дамблдора мог посоперничать с температурой в Большом зале, — это не средневековый турнир, а Гарри не принцесса. Мы и так вынуждаем мальчика вступить в столь ранний брак, пусть и ради сохранения его жизни. Ведь он попросту сгорит, пытаясь самостоятельно блокировать собственную магию!

— Я только и занимаюсь тем, что с одиннадцати лет сохраняю его тощую…

Привычка — вторая натура. Северус понимал, что у него было слишком мало времени, чтобы осознать неожиданно открывшееся под давлением обстоятельств отношение к Поттеру. Принять его и выработать новую тактику поведения. Мерлин… скорее флоббер-черви запоют фальцетом, чем он сумеет перекроить самого себя!

— Когда? — чёрные глаза полыхнули адским огнём, а голос стал хриплым от сдерживаемых эмоций.

— Эм-м… — Дамблдор, видимо, решил пустить дело на самотёк, — Поппи утверждает, что завтра Гарри придёт в сознание. Думаю, для восстановления ему понадобится не меньше недели, но до полного возвращения уровня магии тянуть никак нельзя.

— Сколько?

— Дня три, не больше, — обречённо вздохнул директор. — Северус, если мальчик сделает добровольный выбор… Признаюсь, я немало удивлён твоей реакцией, однако ты не должен чинить препятствий его общению с другими соискателями.

— Общению… с другими?

Мордред и Моргана! И как всё это вынести?! Ревность грызла бешеной зверюгой, потрошила когтями казавшуюся мёртвой душу.

— Разумеется, — подтвердил директор. — Завтра же я поговорю с Гарри, обрисую ему ситуацию и предложу варианты. И Люциус, и Кингсли уже выразили желание в любое время прибыть в Хогвартс. Оба, будучи в курсе разрушений, что постигли замок, предложили Гарри погостить в своих владениях…

— Нет! — коротко рявкнул Снейп.

— Разумеется, нет, Северус. Но не потому, что ты так хочешь, а потому что Гарри должен находиться под присмотром мадам Помфри. Мальчику категорически противопоказан любой контакт с магией. Уровень его силы нестабилен, невозможно спрогнозировать, как она отреагирует на трансгрессию.

Узник лечебного крыла

К рассвету метель утихла, и зловещие завывания прекратились. Утро встретило отмороженных обитателей полуразрушенного Хогвартса солнечным светом, живописно искрящимся снегом в дыре, а также радостным известием, что мальчик, который-развалил-школу-но-снова-…-выжил, пришёл в сознание.

Новость восприняли, мягко говоря, неоднозначно. Продрогшие и обозлённые волшебники, позавтракав прямо в постелях, матерясь на чём свет стоит, мелкими перебежками рассосались по учебным кабинетам. У Северуса первого занятия не было, и, воспользовавшись свободным временем, он решительно направился в больничное крыло под предлогом доставки туда дополнительной партии перечного и противопростудного зелий.

Помфри встретила его в жарко натопленной приёмной. Колдомедик румянилась во всё лицо, дёргала левым веком и путала слоги в словах. Из чего Снейп заключил, что не он один провёл полночи в обнимку с горячительным напитком, а утро в компании антипохмельного. На его холодно-вежливый вопрос о самочувствии Поттера медиведьма округлила глаза и выдавила что-то о том, что мальчик уже позавтракал, а директор обещал зайти к нему, как только отстоит свою смену возле дыры в Большом зале.

Воспользовавшись тем, что Поппи исчезла в кладовой, Северус прошмыгнул в единственную занятую палату — простуженные ученики остерегались соседствовать с мальчиком-разрушителем, а потому, получив инструкции и лекарства, спешили покинуть больничное крыло и держаться подальше.

В скудно освещённом помещении было весьма прохладно. Гарри сидел на кровати, обняв колени и по самые уши закутавшись в одеяло. Очков на носу горе-разрушителя не наблюдалось — видимо, они не вынесли магического выброса, удивительным образом пощадившего всё живое, но имевшего самые катастрофические последствия для предметов, не состоявших из плоти и крови. Похоже, Поттер, погрузившись в собственные страдания, даже не заметил присутствия ненавистного преподавателя, и Северусу пришлось кашлянуть, чтобы обратить на себя внимание.

— Профессор? — подслеповато сощурился Гарри, вероятно, ожидая Дамблдора, но рассмотрел лишь тёмный силуэт и характерную позу со сплетёнными на груди руками. — Профессор Снейп?..

— Как вы себя чувствуете, Поттер? — Северус изящным росчерком палочки добавил в палате свет и отлевитировал в камин несколько поленьев, за которые усердно взялся угасающий огонь. Запоздало вспомнил, что рядом с мальчиком-катастрофой нежелательно пользоваться магией. Но никаких колебаний силы не почувствовал и, подойдя ближе, устроился на стуле для посетителей.

Повисло неловкое молчание. Снейп не сразу осознал, что жадно разглядывает взъерошенную макушку, торчащую из одеяла, и ошеломлённо распахнутые изумрудные глаза. «Мальчишка ждёт очередного разноса и снятия пары сотен баллов с факультета». Мысль вызвала кривую усмешку на лице, которую снесло несколькими взмахами пушистых ресниц. «Мерлин всемогущий! Где были мои глаза?!» — набатом прозвенело в голове. Северус не помнил, чтобы видел Гарри без уродливых стёкол, закрывающих половину лица и придающих парню несомненное сходство с Джеймсом. А теперь со всей ясностью отметил, что общего у отца с сыном куда меньше, чем Снейп привык считать.

Он протянул руку к тумбочке, и Гарри невольно вздрогнул, ожидая от коварного профессора чего угодно, кроме…

— Какие у вас диоптрии? — тихо пророкотал Северус, вертя в ладони расчёску.

— Что? — осторожно пролепетал Гарри.

— Хочу трансфигурировать для вас очки, Поттер.

— Мне не нужны очки, — неожиданно ответил мальчишка и вдруг так искренне усмехнулся, что у Северуса защемило сердце. — Я теперь хорошо вижу!

Снейп удивлённо вскинул бровь.

— Но вы щурились, когда я вошёл.

— Привычка. К тому же было темно, — простодушно пожал плечами Гарри, и одеяло немного сползло, открывая длинную шею и тонкие ключицы в широком вырезе больничной рубашки.

— Конечно… просто темно.

Северус понял, что улыбается, только когда заметил изумление на бледном лице собеседника. Он поспешил сменить мину на привычно-равнодушную, и искорки в зелёных глазах погасли вместе с улыбкой.

— Вы пришли… зачем? Что вы хотели?

Профессор с трудом удержался от ядовитой шпильки по поводу красноречия Поттера вкупе с остальными представителями львиного факультета.

— Хотел убедиться, что с вами всё в порядке, Гарри, — Северус поднялся, не в силах оторвать взгляда от неожиданно разрумянившихся щёк мальчишки и ошеломлённо приоткрытых губ. — Выздоравливайте, мистер Поттер. И будьте любезны, постарайтесь не разрушить больничное крыло.

Опустить глаза и заставить себя развернуться. До боли зажмуриться, закусив губы, и сделать шаг к дверям. Ещё один. Ещё… Не оборачивайся, Северус, не надо!

— Вы ещё зайдёте?

Снейп покачнулся. Сердце, совершив головокружительный кульбит, остановилось, отмеряя секунды молчания, пропуская несколько ударов. И вновь забилось как сумасшедшее.

— Вы этого хотите, мистер Поттер?

«Рано, Северус, рано. Держи себя в руках». Теперь Снейп отчётливо понимал, что имел в виду директор, когда говорил об идеальной совместимости его и Гарри. Незамутнённая напускным раздражением магия струилась между ними, притягивала невидимыми нитями, оплетала, околдовывала, заменяя необоснованную ненависть щемящей нежностью, одаривая чувствами, нисколько не похожими на эмоции, к которым привык мрачный профессор. Невозможно оторваться, невозможно! Как он мог быть настолько слепым? И глухим?!

— Да. Хочу. Но если для вас это затруднительно…

— Не затруднительно, Гарри.

Голос стал хриплым от одной мысли о том, что через несколько минут в больничном крыле появится Дамблдор, и мальчишка узнает, зачем на самом деле приходил Снейп.

— Я зайду к вам вечером, мистер Поттер. После ужина.

Покидая больничное крыло и вышагивая по коридору, Северус думал о том, как отреагирует Гарри на его следующее посещение. Необходимо дать мальчишке время. Время, которого у них нет!

* * *

Опасения, преследовавшие Снейпа, оправдались уже через час. Обезумевшая цапля — патронус Помфри — ворвалась в его кабинет посреди контрольной и, хватая клювом воздух, произнесла только несколько слов: «Гарри. Директор. Зелье умиротворения!»

Дальнейшее напоминало дурной сон. Оставив учеников на попавшегося под руку Филча, Северус заскочил в свои комнаты и, едва сохраняя достоинство, практически побежал в больничное крыло — благо во время занятий вероятность встретиться с учениками была минимальна.

Открывшаяся картина вселяла ужас. Впрочем, давно не питающий иллюзий Снейп ожидал и худшего. Раскинув руки и запрокинув голову, Гарри Поттер в одной больничной рубашке выше колен завис между полом и потолком, а вокруг него безудержными завихрениями искрилась и бушевала сияющая магия.

Дамблдор сидел на полу, с идиотской улыбкой пялясь на невероятно красивое, завораживающее зрелище. Никаких разрушений вокруг Северус не заметил, когда прозвучал голос, от которого мурашки побежали по коже:

— Я не голубой! — это было бы смешно, но губы Гарри не шевелились, что откровенно пугало. Только глаза — сверкающие изумруды — слепили мистическим светом, прожигая насквозь и всверливаясь в мозг.

— Гарри, — Северус постарался придать голосу ровный тон и шагнул вперёд, — здесь нет голубых, жёлтых или фиолетовых людей. Здесь школа, и тебе необходимо успокоиться, чтобы никому не навредить.

— Я не предпочитаю мужчин!

Долгие уговоры — лишняя трата времени. Если директор прав, Поттер не сможет причинить ему вреда. Снейп ухватил мальчишку за щиколотку и плавно потянул. «Иди ко мне, Гарри…» Прикосновение послало по телу тёплую волну. Магия юного волшебника потянулась к Северусу и укрыла обоих уютными крыльями. Оказавшись в сильных объятиях, Гарри прильнул теснее и стал помалу обретать себя.

— Я не… — произнёс он уже совершенно своим голосом и вжался лицом в мантию профессора, вдыхая успокаивающий аромат с нотками полыни и мяты.

— Тш-ш-ш… — прервал его Снейп, поглаживая ладонью лохматые вихры. — Ты никому не навредил. Разве директору… но он и сейчас мало отличается от себя обычного.

— Это временно, — в голосе Гарри слышалась улыбка, которая снова потухла. — Я не голубой! — обиженно всхлипнул он.

— М-м-м… конечно, нет. Однажды ты просто полюбишь. Какого бы пола не оказался этот человек, разве ты сможешь от него отказаться?

— Н-нет… наверное.

— Как утверждает наш директор, любовь обладает непревзойдённым могуществом. Но вряд ли предпочитает какой-то цвет или имеет ориентацию.

Интересно, сколько успел рассказать Дамблдор, прежде чем произошёл этот всплеск? Впрочем, на стихийный выброс явление совершенно не походило. Поттер ничуть не ослаблен — похоже, это его собственная сила. Крошечный кусочек, что успел прижиться в новом магическом ядре. Мерлин всемогущий! Если это — только часть, какими же способностями будет наделён мальчишка, когда полностью восстановится?!

— Северус?

— Да, Альбус. Всё в порядке.

— Где Гарри?

— Мистер Поттер сейчас стоит босиком на ледяном полу, но, вероятно, не чувствует холода, — Снейп повернулся, чтобы директор мог видеть юного волшебника. Положив руку ему на плечо, сопроводил к кровати, заботливо укрывая и подтыкая одеяло.

— Ты ему рассказал? — Дамблдор, кряхтя, поднимался с пола.

— Разве не вы должны были поговорить с Гарри?

— Да-да… должен был, — директор с опаской взглянул на мальчишку, подтянувшего одеяло к самым глазам.

— Я так понимаю, вы успели выдать только часть информации?

— Да. И, вероятно, нам понадобится твой умиротворяющий бальзам — я бы предпочёл не рисковать.

Оставив фиал с зельем Дамблдору, Северус вернулся в класс и с трудом выгнал дорвавшегося до власти Филча. Юный могущественный маг ни на минуту не покидал мыслей Снейпа. И поэтому в тот день факультеты потеряли наименьшее количество баллов за всю карьеру профессора.

* * *

Люциус Малфой отложил короткое послание директора Хогвартса и с улыбкой откинулся на спинку кресла. Мальчишка станет лучшим приобретением рода, забота о процветании которого всегда была приоритетом его главы. Так повелось издревле: несмотря на завидную регулярность рождения у Малфоев сыновей с определённой ориентацией, каждый из них исправно исполнял долг исключительно традиционным способом, а по достижении наследником совершеннолетия продолжал жить в своё удовольствие.

Люциусу несказанно повезло, Гарри Поттер — настоящий бриллиант. Репутация героя, немыслимая магическая мощь, молодость и бесспорное очарование мальчишки давно привлекали Малфоя. И такой счастливый случай упускать нельзя. Да, Люциус не молод. Но опыт и подчёркнутая сексуальность всегда влекли к нему мужчин всех возрастов. Они слетались не только на запах денег — любовникам перепадало щедрое содержание, но на короткий срок: лишь до тех пор, пока хитрый ловелас не находил новое увлечение.

Однако на этот раз всё иначе. Люциус собирался пить силу своего мужа — благо кое-чему научился за годы службы у Тёмного Лорда. Пить много и часто, питать родовую магию. Неиссякаемый источник в сладкой упаковке — разве может быть лучший подарок себе и многочисленным потомкам?

Размышление прервало появление домового эльфа.

— Хозяин, к вам Северус Снейп, глава рода Принц.

— Снейп? Принц? Когда Северус успел…

— Только что, — ответил профессор, выходя из камина, и с достоинством смахнул воображаемую пылинку с парадной мантии. От обычной её отличала только серебряная окантовка и родовые цвета на рукаве.

— Поздравляю, Северус. Давно пора было прекратить упрямиться и принять род, почести и состояние.

— Что ж, всему есть причина, — согласился Снейп, опускаясь на диван. Люциус устроился напротив, а на столе появились напитки и закуски на любой самый взыскательный вкус.

— Что будешь пить?

— Только кофе. Благодарю.

— Хм… а я выпью, если позволишь — у меня тоже есть повод для радости.

Восхитительный горячий кофе, волшебные трюфели, драгоценный эльфийский мармелад. Но Северус, зная коварство друга, не расслаблялся: разговор предстоял нелёгкий. И хоть Снейп не рассчитывал на уступчивость Малфоя — слишком высокие комиссионные состригал с этой сделки хитрый лис — Северус надеялся хотя бы на честную игру. Каким бы невероятным ни было их с Гарри притяжение, кровь вейлы — не шутка, как ни крути. Не удивительно, что Люциус заранее празднует своё бракосочетание, несмотря на то, что ещё не виделся с будущим женихом.

Время ужина в Хогвартсе неумолимо приближалось, а Малфой упрямился, посмеиваясь над влюблённым Снейпом и выторговывая у него всё новые бонусы для себя. Шансы, увы, не равны. Ведь помимо чарующего наследия Люциус обладал куда более привлекательной внешностью, чего греха таить. О его богатстве Северус не думал — Поттер и сам не нуждается, и состояние Принцев позволит им жить безбедно, да и бездельничать Снейп не привык. Разве что первые… пару десятков лет не сможет оторваться от прелестей юного возлюбленного.

* * *

Поттер по-прежнему сидел на кровати, завернувшись в одеяло. Зелье умиротворения, что дал ему Дамблдор, имело расслабляющий эффект и позволяло легко усваивать любую информацию, сглаживая негативные эмоции. Так что Гарри спокойно выслушал всё, что хотел сказать директор. Но к вечеру действие препарата должно было закончиться. Теперь оценку происходящему давал сам Поттер, и, войдя в тёплую палату, Северус застыл на пороге в ожидании его реакции.

Гарри медленно поднял погасшие глаза, но отвёл взгляд. Несколько минут прошли в молчании, затем Снейп прошёл вперёд и подвинул стул, устраиваясь поближе.

— Почему у меня всё не как у людей? — тихо произнёс Гарри. — Дядя и тётя были правы, когда утверждали, что я ненормальный?

Вопрос оказался сложным для профессора. После недолгой паузы он всё же ответил:

— С точки зрения маглов все волшебники ненормальные. В них говорит зависть и непонимание. Разве эти их чувства стоят того, чтобы расстраиваться?

У Гарри задрожал подбородок, словно он хотел что-то сказать, но передумал. Вместо задуманного вопроса он задал другой:

— Директор сказал, что в магическом мире однополые отношения не осуждаются.

— Это так, — подтвердил Снейп, — однако брачные союзы случаются гораздо реже, чем у традиционных пар. Магические же браки можно пересчитать по пальцам — в них просто не возникает необходимости.

— Я всегда хотел большую семью. Как у Рона.

Северус поморщился, представив себя в окружении оравы медноволосых спиногрызов, но тем не менее произнёс:

— Этот вопрос при желании можно решить. Существует несколько способов, позволяющих однополой паре иметь детей.

— Директор упоминал что-то такое, — ещё тише прошептал Гарри. Его подбородок снова задрожал, и Снейп не выдержал:

— Что вы хотите спросить, Поттер? Обещаю, что не стану снимать баллы с вашего факультета, даже если вопрос мне не понравится.

Губы Гарри изобразили грустную улыбку.

— Вы только поэтому приходите сюда?

— Поэтому — почему? — уточнил Северус, вновь подавив желание упрекнуть за неумение формулировать мысли. — Я прихожу сюда, потому что мне хочется, Гарри.

— Почему? Что изменилось?

Зелёные глаза сощурились в ожидании. Северус понимал, что ответ важен для мальчишки, но недоверчивая слизеринская натура боролась с желанием быть искренним.

— Для меня всё изменилось, Гарри, — осторожно начал он. Не рассказывать же в самом деле о своём внезапном приступе ревности в кабинете директора? — В один момент я понял… Понял, что хочу быть с тобой. И сейчас сложнее объяснить, почему раньше было иначе.

— Это ведь на всю жизнь, — прошептал Поттер и опустил задумчивый взгляд — то ли не расслышал недосказанности в тоне профессора, то ли решил не допытываться.

— Да, магический брак нерасторжим, — подтвердил Снейп, обрадовавшись смене темы. — Магия навсегда связывает супругов. Предполагают, что даже в следующем воплощении они будут искать друг друга, и не будут счастливы, пока не найдут.

— Но зачем вам это? — всё же не выдержал Гарри, в его тоне сквозила недоверчивость. — Допускаю, что вы в очередной раз пытаетесь спасти мне жизнь. Но не слишком ли большая жертва — провести всю жизнь рядом с ненавистным человеком?

— Я не ненавижу вас, Поттер, — Северус растерянно потёр переносицу. Как объяснить мальчишке то, чего он и сам пока не понимает?

— А что вы чувствуете?.. Впрочем, не надо, не отвечайте. Не хочу этого слышать, — поспешил добавить Гарри.

Разумеется. В этом месте язвительный профессор непременно должен разразиться гневной тирадой о том, какой Поттер недалёкий, раздражающий, заносчивый… словом, весь в отца и точная его копия.

— У меня всего два дня, — обречённо промолвил мальчишка, не сводя взгляда с точки на противоположной стене, — и совсем нет выбора, — крепко сцепил пальцы на коленях.

— У тебя не самый плохой выбор, Гарри, — криво усмехнулся Снейп. — Три сильнейших волшебника Британии, и все горят нетерпением вступить с тобой в магический брак. Ты знаешь, что в таком союзе любовь приходит к супругам независимо от того, была ли она до ритуала? После первой брачной ночи…

— Не надо о брачной ночи! — в отчаянии Поттер зажмурился и закусил бледные губы. — Пожалуйста, не надо!

Северус почувствовал себя последней скотиной. Разве удивительно, что мальчишке сейчас страшно? В один день разбились все его иллюзии и надежды. Ему и так не повезло с первых дней жизни идти по пути, предсказанному дурацким пророчеством. Стать убийцей в одиннадцать лет, соответствовать ожиданиям многотысячной толпы. А теперь ещё и до конца своих дней отдаваться в постели какому-то мужику. На выбор — африканский дикарь, лицемерный сноб и ядовитая носатая сволочь.

— Завтра прибудет Кингсли, — зачем-то сказал Гарри.

— Ты выбрал его? — во рту пересохло, а бешеная тварь в груди напомнила о себе, отравленными когтями царапая сердце.

— Я говорил, что у меня нет выбора, профессор. Вы согласились на брак, чтобы спасти мне жизнь. Люциус Малфой — чтобы с моей помощью подняться по политической лестнице. Только для Кингсли я пока не придумал причины. Он всегда неплохо ко мне относился.

Северус сглотнул комок в горле, но голос всё равно оказался хриплым.

— Если у тебя уже был выбор между Малфоем и Шеклболтом, зачем мне было принимать соперничество? Твоя жизнь и так будет спасена.

— Не знаю, профессор, — пожал плечами Гарри. — А зачем?

«И это Поттера я обвинял в косноязычии? Снейп, тебе задан прямой вопрос, и времени на раздумья нет. Чего ты ждёшь?»

— Потому что…

Ожидание в зелёных глазах, приоткрытые розовые губы… Северус поднял ладонь и почти невесомо коснулся шелковистой кожи на щеке. Как заворожённый, не мог оторвать взгляда от совершенного лица, и удивительно — мальчишка платил ему тем же.

Снейп склонился ближе, уже чувствуя тёплое дыхание на губах. Первое прикосновение — трепетное, как лепесток. Гарри не отпрянул, не оттолкнул, видимо, решив, что когда-то надо начинать. И Северус позволил ему учиться, с каждым новым вздохом и поцелуем утверждая власть над мягкими губами. Пересев на кровать, обнял за плечи, и мальчишка выпрямил колени, опускаясь на подушки, позволяя себя ласкать. Глубже, смелее, сильнее, уступая, уплывая в омут наслаждения.

Язык Северуса нежно погрузился в податливый рот, вкушая его сладость. Ладонь забралась под одеяло, поглаживая грудь и живот, спускаясь к подолу больничной рубашки, надетой на голое тело. Первый стон удовольствия показался райской музыкой, вознося на небеса. Добравшись до обнажённого бедра, Снейп понял, что теряет голову, и не посмел двинуться дальше. Гарри уже неистово отвечал на поцелуй, задыхаясь от желания, лаская умелый рот неопытным язычком. В какой-то момент Северус понял, что мальчишка его не остановит…

Магия искрилась и кружилась вокруг, окутывая мягким сиянием. Гарри так откровенно наслаждался, что, кажется, совсем перестал осознавать, что происходит и где он находится. Несдерживаемые сладострастные стоны вырывались из его горла, пальцы цеплялись за плечи, зарывались в длинные пряди, притягивали затылок. Ближе, сильнее, ещё!

И Северус сдался. Ладонь скользнула по шёлковистому бедру, коснулась прохладных яичек, и Гарри задрожал от возбуждения. Аккуратный член истекал смазкой, и Северусу до сумасшествия хотелось ощутить его вкус, хоть он и понимал, что юного возлюбленного нельзя отвлекать. Но мальчишка снова удивил, приглашающе приподнимая и разводя бёдра. Мерлин всемогущий! Дамблдор был прав: Гарри интуитивно отдаётся именно так, как мечтают мужчины. Идеальный партнёр. «Мой отзывчивый мальчик…»

Не прерывая поцелуя, Северус накрыл ладонью напряжённую плоть, восхищаясь её нежностью. Провёл по всей длине, отмечая, что руки дрожат от желания. Но только успел размазать большим пальцем скользкую капельку по гладкой головке, как Гарри не выдержал откровенной ласки — забился и закричал надрывно, вскидывая бёдра, забрызгивая живот. Оргазм мальчишки почти пугал невероятной интенсивностью и продолжительностью, кожа покрылась испариной. Северус позволил ему кричать и задыхаться, смещая поцелуи на шею и ключицы, обводя их языком, наслаждаясь нежно-солоноватым вкусом.

Неистовые судороги, сотрясающие тонкое тело, помалу затихали. Последние искорки магии, лёгкая дрожь. Северус лежал одетым рядом с мальчишкой в задранной до подмышек больничной рубашке и прижимал его к себе, боясь отпустить. Его брюки тоже были мокрыми — он умудрился достичь кульминации почти одновременно с Гарри и улыбался теперь, как полоумный, понимая, что кончил, как подросток, от одних поцелуев. «Зато каких!»

— Профессор?

А это пикантно. Поттер собирается продолжать называть его «профессор» и «сэр»? Знал бы Северус раньше, как этого добиться…

— Да, мистер Поттер, — усмехнулся он, ласково поглаживая спину Гарри одной рукой, а второй перебирая мягкие волосы. Хорошо, что никто не видит, как Снейп улыбается. Иначе пропала бы годами заработанная репутация.

— Что это было? — прошептал Гарри в самое ухо.

— Хм… Похоже, я вас поцеловал, мистер Поттер.

Вышеназванный мистер глупо хихикнул, уткнулся носом в профессорский висок и нежно прикусил мочку.

* * *

Возвращаясь в подземелья, Северус чувствовал себя странно. Обычные люди, наверное, назвали бы это чувство счастьем, но он-то обычным никогда не был. Удивительный спектр сентиментальных ощущений — от блаженства до ликования, вкупе с поселившейся в сердце нежностью — сумасшедшей каруселью вертелись в сознании. Лишь одна тревожная мысль червоточила в этом радужном коктейле: завтра в Хогвартс прибудут потенциальные женихи. В больничном крыле Северус оставил Гарри смущённым, зардевшимся… и вновь возбуждённым. Но разве всего один «поцелуй» может стать достаточным основанием, чтобы позабыть о застаревшей вражде?

Гарри Поттер и лукавый падишах

Тем временем слухи о скором бракосочетании Избранного неумолимо расползались по школе. Колдостроители закончили с дырой в Большом зале и приступили к работам в Гриффиндорской башне. Домовые эльфы умудрились за один день в достаточной степени прогреть замок, так что юным и не самым юным сплетникам ничто больше не мешало заниматься любимым занятием.

Ранним утром, задолго до того, как ученики выберутся из гостиных на первый после заморозков завтрак в Большом зале, в кабинете директора одновременно открылась дверь и вспыхнул камин. Шагнувший из камина высокий чернокожий волшебник в тёмно-фиолетовой мантии сразу наткнулся на непроницаемый взгляд мастера зелий.

— Доброе утро, Северус, — Шеклболт невозмутимо кивнул профессору. — Альбус, — искренне улыбнулся директору.

Снейп оскалился в кривой ухмылке — Кингсли нахально уселся в его любимое кресло и закинул ногу на ногу.

— Я думал, мы поговорим наедине. Не то чтобы я против чьего-то присутствия… но, надеюсь, на нашем свидании с Гарри тебя, Северус, не будет?

Снейп только что не зарычал в ответ:

— На свидании? — взгляд бешеного василиска упёрся в соперника.

— Ты меня глазами-то не сверли! Да, на свидании. Альбус, я чего-то не понял из твоего письма? Что здесь делает Снейп? Ладно бы ещё Малфой…

— Профессор Снейп — тоже один из претендентов, — подал голос Дамблдор.

— Да иди ты! — всего мгновение на лице Кингсли отражалось удивление, которое сменилось громовым хохотом. Он откинулся на спинку кресла и запрокинул голову, хлопая одной ладонью по подлокотнику, а второй вытирая воображаемые слёзы.

— Когда закончишь истерить, объяснишь, что тебя так насмешило? — Северус постарался взять себя в руки и, пройдясь по кабинету, устроился в кресле МакГонагалл. — Альбус, а когда моё свидание с мистером Поттером?

Шеклболт икнул от неожиданности и перестал хохотать.

— Это не шутка, что ли?

— Не шутка, Кингсли, — ответил Дамблдор. — Время завтрака Гарри проведёт с мистером Шеклболтом, Северус. В обед у него встреча с Люциусом Малфоем. Если тебя устроит сегодняшний вечер…

— Устроит, — согласился Снейп и, задумавшись на секунду, поднялся. — Не смею вас отвлекать, — собрался выйти из кабинета.

— Погодите-погодите! — внезапно вскинулся Кингсли. — Этот… — он даже забыл о манерах, ткнув в профессора дрожащим от волнения пальцем, — проводит в Хогвартсе круглые сутки! Это неравные условия! Какое ему ещё нужно свидание?!

— Минуту назад ты хохотал, а теперь вдруг увидел во мне соперника? — Северус пренебрежительно вскинул бровь. — К твоему сведению, все шесть лет, что Гарри учится в школе, я нахожусь здесь почти круглосуточно.

— И между вами нет ничего, кроме ненависти!

— Так чего ты беспокоишься? — пожал плечами Снейп и подумал, что даже короткая минута, проведённая сейчас рядом с Гарри, дороже, чем пререкания с Шеклболтом.

Северус поспешил удалиться. Вероятно, Кингсли догадался, куда он направился, потому что за закрытой дверью, пока профессор спускался по лестнице, всё ещё раздавался визгливый бас. Кто бы мог подумать, что бас может быть визгливым? Одно Снейпу стало ясно: Шеклболт тоже настроен серьёзно и легко от его мальчика не откажется.

А мальчик действительно его. Северус глаз не сомкнул сегодняшней ночью, вспоминая горящий желанием взгляд и ласковые губы, отзывчивое тело и дрожащие в оргазме стройные бёдра. Мучился сладким томлением, помня, как трепетал мальчишка в его руках, и ощущал нежность кожи под своими ладонями. Ворочался в постели, отчаянно сминая простыни, и боролся с невероятным стояком, которому даже «душ» помогал лишь на короткое время. О, Мерлин!

Снейп поспешил в больничное крыло, чтобы убедиться, что вчерашний поцелуй ему не приснился. Заспанная мадам Помфри проворчала что-то недовольное, мол, зачастил профессор в её владения, и хорошо, что другие обитатели замка его теперь десятой дорогой обходят. Не обращая внимания на бормотания медиведьмы и стараясь отвечать на вопросы односложно, Северус тихонько приоткрыл дверь и протиснулся в палату.

Гарри свернулся калачиком под одеялом, но, заметив Снейпа, повернулся и приподнялся на подушках.

— Профессор? — зарделся, закусив губы. — Доброе утро… — тёмные ресницы легли на щёки пушистым веером.

— Как ты себя чувствуешь, Гарри?

Северус неуверенно шагнул вперёд. Затем вспомнил, что у них слишком мало времени и заставил себя набраться смелости, решительно подойти и сесть на край кровати. Руки сами нашли тёплую ладошку, сжали её с обеих сторон.

— Я… — вспыхнул мальчишка и поднял на Снейпа смущённый взгляд, — хорошо. Мадам Помфри разрешила ходить, но в пределах палаты, — он печально улыбнулся и нахмурился. — Сэр, то, что произошло вчера…

— … Не было случайностью! — хрипло прервал его Северус, поднёс ладонь к губам, и, поцеловав самую серединку, прижал её к щеке. — Даже не думайте забыть, мистер Поттер. Мы встретимся сегодня вечером, я постараюсь объяснить. Не знаю как, но попытаюсь.

— Знаю я ваши попытки…

— Хм… — Северус мягко улыбнулся, — имеешь что-то против?

Вместо ответа Гарри отчаянно покраснел, но ладонь не отобрал — только вздохнул прерывисто, будто в ожидании. И Северус догадался, чего он ждёт. Он мягко потянул мальчишку на себя и придвинулся сам, вдыхая ставший родным аромат. Руки обвили плечи и талию, жадно заскользили по спине, прижимая ближе, теснее. Истосковавшаяся магия окутала волшебников тёплым сиянием, завибрировала волнами невозможного, неутолимого желания…

Если бы Шеклболт ворвался в палату пятью минутами раньше, ему бы представилось невероятное зрелище. Раскрасневшийся обнажённый Поттер скулил и извивался на постели, а ненавистный профессор, устроившись между его раскинутыми ногами, урчал дорвавшимся до сметаны голодным котом.

К сожалению… или к счастью, предполагаемый жених и любопытный директор упустили момент, когда Гарри кричал и бился в экстазе, а Снейп жадно пил его наслаждение. Однако застали не менее сюрреалистичную картину: приникнув к юному любовнику с нежным поцелуем, Северус заботливо укутывал его одеялом.

От нереальности происходящего ошалевший аврор соломенным мешком вывалился в приёмную. Маячивший за его спиной Дамблдор с нечитаемым выражением лица пожевал усы, блеснул очками, но затем тоже исчез за дверью.

— О боже… — пролепетал тем временем пришедший в себя Гарри. — Что теперь будет?

— Поднимайтесь и одевайтесь, мистер Поттер, — улыбнулся Снейп, не сводя зачарованных глаз с возлюбленного. — Сегодня вы завтракаете с мистером Шеклболтом, обедаете с господином Малфоем. Ужин, если не возражаете, проведёте в моей скромной компании.

— Кошмар, — прошептал Гарри, прижимая ладони к пылающему лицу. — И я со всеми должен… эм-м… целоваться?

— Не стройте из себя идиота, Поттер! — рассердился Северус. — Вы можете целоваться… — на его лицо легла угрюмая тень, — только если захотите. Но избежать свиданий не удастся. Ритуал вступил в силу, и если в процессе ухаживания с одним из кандидатов возникнет связь…

— Что значит связь?

Северус закатил глаза.

— Полноценное проникновение, обоюдный оргазм. Старший партнёр должен излиться… непременно внутри. Младший достигнуть разрядки без дополнительной стимуляции. Подробнее объяснять?

— Нет! — Гарри энергично замотал головой. — Я понимаю, что значит прон-ник… новен-ние.

— Очень хорошо, — похвалил его Снейп, не скрывая кривой усмешки. — Хоть что-то вы понимаете.

— Что будет потом?

— Как я сказал, если во время ухаживания возникнет связь, это будет означать, что партнёра вы выбрали и помолвка состоялась. В этом случае предстоящая церемония только подтвердит ваше взаимное желание вступить в магический брак.

— А если нет? Ну не возникнет этого… прон-ник-но…

— Если нет, завтра вы сделаете выбор и уведомите о своём решении. Церемония пройдёт в обычном режиме, и до полуночи брак должен быть консуммирован.

— Прон-ник…

— Да-да, этим самым проникновением, — Северус закусил губы, сдерживая смех от вида растерянной мордашки Поттера.

В дверь нетерпеливо постучали, и Северус поднялся.

— До вечера, мистер Поттер, — промолвил он, помрачнев.

— До вечера, профессор, — пролепетал Гарри.

* * *

Не будь Шеклболт типичным представителем африканского континента, цвет его лица наверняка напоминал бы свекольное пюре. А так аврор перезревшим баклажаном метался по приёмной Помфри, плюясь во все стороны и строя невероятные предположения об амортенции, которую якобы подлил наивному мальчику коварный зельевар. Дрожа от негодования, перемежал проклятия самыми невообразимыми домыслами.

— Я не отступлюсь! — то и дело повторял обманутый жених, сверля Снейпа убивающим взглядом.

В целом Северус был доволен произведённым эффектом и полной деморализацией противника. Главное, чтобы чёртов Шеклболт не впал в азарт и не надумал его превзойти. В этом месте Снейпа настигла идея, и он срочным порядком направился в подземелья, чтобы ещё до завтрака начать варить… один замечательный эликсир. В конце концов, зельевар он или Красная шапочка?!

Учебный день прошёл как во сне. Северус был рассеян на занятиях, результатом чего стало два взорванных котла и четыре отработки с мистером Филчем для третьекурсников. На перемене он поспешил в лабораторию, чтобы успеть закончить противоядие к убойному очарованию Люциуса Малфоя.

Профессор ругал себя на чём свет стоит. Совсем мозги растерял, а заодно знаменитое слизеринское коварство. Если Поттер станет и в дальнейшем так влиять на партнёра… О, Мерлин, от одной мысли, что Гарри станет его мужем, содержание эндорфина в крови зашкаливало все мыслимые и немыслимые пределы. Нет-нет-нет, Поттера он никому не отдаст. Северус никогда не использовал мастерство в шкурных интересах, но сейчас твёрдо знал, зачем посвятил жизнь изучению тонкого искусства зельеварения.

* * *

Пока Гарри плескался в ванне, пытаясь оттянуть начало свидания и привести мысли в порядок, Кингсли творил волшебство. И вернувшийся Поттер вместо унылой серой палаты попал… в восточный шатёр, поражающий своим пышным великолепием. Невесомая вуаль высокого купола и струящиеся драпировки стен, роскошная рубиновая люстра и дивный узорчатый ковёр на полу… Головокружительный аромат благовоний, нежные переливы флейты и тихонько журчащий цветной фонтан… трансфигурированный из больничной кровати?

Сам темнокожий падишах в парчовой жилетке на голое тело и полупрозрачных оранжевых шальварах возлежал на шитых золотом подушках. О-о-о, такого Кинга Гарри не знал. Причудливый наряд подчёркивал совершенство могучей фигуры, а гладкая кожа горячим шоколадом растекалась по фактурным мышцам, оттеняя их изрядный объём.

— Нравится? — белоснежная улыбка лучилась соблазном. — Раздели со мной трапезу, свет очей моих, — полушутливо промурлыкал Кинг и небрежно повёл ладонью. Повинуясь жесту, из воздуха соткался низкий столик с экзотическими яствами и восточными сладостями, диковинными фруктами и заморскими винами.

Среди подобного великолепия Гарри почувствовал себя глупо в синих магловских джинсах и свитере с оленем от Молли Уизли. Однако ненадолго. Непринуждённая беседа и вкусная еда, остроумные шутки и лёгкие вина сделали своё дело. Вскоре Гарри смеялся от души, слушая забавные истории из богатой на приключения жизни аврора, и думал, что им с Кингсли, разделяющим множество интересов, а в будущем, возможно, даже работу, было бы не скучно вместе коротать вечера и проводить время. Было бы, но…

Вслед за изысканными кушаньями в шатре появился высокий кальян, и воздух наполнился причудливыми ароматами незнакомых душистых трав. Сладкое вино и терпкий дымок кружили голову, предметы расплывались в разноцветном тумане, а тело казалось лёгким, чувствительным, жарким. Завидуя полуобнажённому визави, Гарри, хихикая, тоже стянул с себя ботинки с носками, свитер с оленем и даже рубашку, оставив только джинсы. А Кингсли наблюдал за тем, как расстёгивается пуговка за пуговкой, оголяя гладкую сияющую кожу, и в чарующем прищуре густых ресниц прятался горячий, восхищённый взгляд.

Осознаёт ли мальчишка, насколько соблазнителен? Или не понимает, что каждым движением и случайным прикосновением, смущённой улыбкой и невинной вознёй с мундштуком играет с огнём и доводит бравого аврора до помешательства? Кингсли решился и, достав маленькую коробочку, вытряхнул её содержимое в керамическую чашку кальяна.

— Ты не возражаешь? — подмигнул лукаво.

— А что это? — от Кинга не укрылось, как, облизнув влажные губы, Гарри охватил ими тонкую трубочку.

— Это дезидерия. Её называют Воплощением желаний.

Крышу окончательно снесло, когда Поттер, совсем разомлев от удовольствия, предложил выпить на брудершафт. Кинг и сам не заметил, как оказался рядом, втягивая мальчишку в игривый поцелуй. Ощущения мёдом растекались по телу, туманили разум…

— Ты — моё желание, — низкий голос завораживал, манил чёрным бархатом. — А я хочу стать твоим, — мягкие черты стирались, светлели, обретая чётко очерченные контуры.

— Я тоже, — Гарри коснулся бледного лица и провёл подушечками пальцев по резкому излому брови, — очень хочу, — прошептал, околдованный, и потянулся навстречу.

Тесные объятия и жадные руки, слаженные движения обнажённых тел. Едва ощутимый поцелуй становился глубже, пьянил и уносил из реальности. Гладкость шёлковых подушек охлаждала кожу, провоцируя всё более откровенные ласки. Краем сознания Гарри понимал, что что-то не так, чего-то не хватает, но боялся разочаровать, отпустить или остановиться, горячо отвечал на поцелуи, позволяя делать с собой всё, что угодно.

Тёплая ладонь скользнула к промежности, и умелые пальцы остановились на самом сокровенном. Погладили нежное колечко, покружили вокруг. Гарри замер на мгновение, испуганно распахнув глаза. Но встретившись с любимым взглядом, улыбнулся открыто, вновь потянувшись за поцелуем…

* * *

Сердце заныло, когда до конца урока оставалось пятнадцать минут. Северус не мог объяснить странного ощущения, что липким холодком скользнуло по позвоночнику, пробралось внутрь и сковало душу. Не дожидаясь звонка, он заставил студентов сдать работы, торопливо собрал свитки и, велев старостам следить за порядком, в нарушение всех правил покинул кабинет.

К больничному крылу Снейп бежал, не чувствуя под собой ног и напрочь позабыв о принципах. Тревога целиком захватила сознание, а сердце кузнечным молотом колотилось о рёбра. Наверное, профессор выглядел чудовищно, потому что Помфри, увидев его в приёмной, схватилась за грудь и стекла по стеночке вместе с подносом с пузырьками. Северус рванул к двери, наткнулся на охранные чары… но что сильнейшему из приближённых Темного Лорда какая-то там аврорская защита! Запирающее рухнуло почти мгновенно, Снейп ворвался в палату… и застыл.

Его застенчивый мальчик стоял на четвереньках, широко расставив коленки и бесстыдно прогнувшись в пояснице. Дрожал от нетерпения и насаживался оттопыренной попкой на длинные чёрные пальцы, что ритмично погружались внутрь и выходили из прохода.

Лучше бы Северус умер. Его, вероятно, не заметили, и заглушающее всё ещё держалось. Не в силах сдвинуться с места, Снейп остекленевшими глазами смотрел, как Шеклболт вынул пальцы из покрасневшего ануса и стал пристально его разглядывать, поглаживая припухшие края. Губы его двигались, но Северус не слышал ни звука. Наверное, он всё же умер и попал в свой персональный ад. Ему уготована изощрённая дьявольская пытка: целую вечность наблюдать, как Поттера лишают девственности на его глазах.

Тем временем Кингсли сжал ладонями ягодицы мальчишки, разводя их ещё шире, и, припав губами к розовой дырочке, стал вылизывать её, одновременно приспуская свои оранжевые шальвары. На свет явился массивный чёрный член, от вида которого даже Северусу стало плохо. Кинг окунул пальцы в баночку, добавил смазки и, приставив крупную головку к нежному отверстию, начал аккуратно проталкиваться внутрь.

В глазах потемнело, и Северус зажмурился, собираясь убраться к чертям и позволить любовникам услаждать друг друга. Но в этот момент разрушились заглушающие чары…

— Пожалуйста, сэр!

«С каких пор мальчишка называет Кинга сэром?» — мелькнула заполошная мысль, но сил выяснять не осталось. Снейп не помнил, как вывалился из палаты и каким образом попал в свои комнаты. В голове набатом бились только два варианта развития событий. Напиться. Сдохнуть. Второе предпочтительней, но Северус решил начать с первого. Очнулся он уже в кресле перед камином с бутылкой огденского в руках, которую опустошал прямо из горла.

Не знал Снейп и о том, что Шеклболт тоже не ожидал услышать от Гарри ничего подобного. Не знал, что внезапная догадка чуть не свела аврора с ума. Как настежь распахивалось окно, а морозный воздух врывался в палату, развеивая остатки дурмана. Как Кингсли отпаивал Поттера молоком, а потом валялся у пришедшего в себя мальчишки в ногах, на коленях вымаливая прощение за то, что чуть не произошло. Но, как говорится…

Damage is done.

Страдания Поттера, или Побег из Хогвартса

Дамблдор пялился в чашку с остывшим чаем, и даже лимонные дольки не лезли в горло. Из угла в угол по директорскому кабинету, отчаянно жестикулируя, нервно вышагивал Шеклболт.

— Я считал, что со мной Гарри будет счастлив, и искренне хотел облегчить ему задачу! Дезидерия — не приворотное, она раскрепощает и позволяет воплотить желание, если партнёр хоть немного симпатичен.

— Если сердце свободно, — возразил директор. — Для Гарри дезидерия стала не воплощением, а отражением истинного желания. Он видел не тебя, а Северуса.

— Мордред и Моргана… я чуть не изнасиловал мальчишку! Но откуда было знать? Снейп!!! Мне такое даже в голову не могло прийти!

— Прекрати причитать, Кинг! — рассердился Дамблдор. — Ты поступил нечестно. Теперь Гарри страдает от чувства вины и требует встречи с Северусом. Поппи пришлось снова поить его умиротворяющим. А профессор Снейп поставил на двери такие запирающие, что легче стену целиком снести. Камин в его гостиной тоже заблокирован.

— Тем не менее, им необходимо поговорить. Я сам всё объясню Снейпу. Заавадит — не жалко. Заслужил!

— Сокрушаться поздно, — голос директора был твёрд. — Условия ритуала необходимо соблюсти до конца. Мы не можем сейчас прерваться.

— О, да. Ваша гениальная идея, Альбус! Гарри сейчас только Малфоя не хватает!

— Может быть, мальчик немного отвлечётся, — Дамблдор неуверенно потеребил бороду. — Люциус — приятный собеседник…

* * *

Сигнальные чары выли почти непрерывно: кто-то настойчиво пытался проникнуть в дверь, пробраться через камин. Наконец, посреди гостиной из воздуха соткалась серебристая цапля.

— Северус, нужна твоя помощь. Гарри плохо.

Надо ли говорить, что ноги сами понесли в больничное крыло? Пусть на удивление извилистым путём, зато не спрашивая позволения рассудка. Проклятье, он всю жизнь обречён вытаскивать Поттера из неприятностей. Даже если тот станет презирать профессора за слабохарактерность.

Разве не насмешка судьбы? Окружить себя неприступными стенами из льда и сарказма, чтобы в самый ответственный момент оказаться беззащитным. Все принципы разлетались вдребезги от лёгкого взмаха пушистых ресниц. Северус понимал, что по уши увяз, причём давно, в этом невозможном, невыносимом, любимом до одури мальчишке! И потерял его. Романтичный герой… Какой из тебя любовник, Снейп? Во что ты поверил?

Мадам Помфри суетилась вокруг Поттера, а тот самозабвенно блевал в медный тазик, вцепившись побелевшими пальцами в его края. Кожу пациента с ног до головы покрывали бронзовые пятна, глаза слезились, но самым странным симптомом была эта ужасная, непрекращающаяся рвота. Медиведьма недоумевала: диагностика не выявила никаких посторонних веществ, но Гарри слабел на глазах, а снадобья не помогали. И именно этот момент выбрал Северус — её вечная палочка-выручалочка — чтобы запереться в своих комнатах, да так искусно, что даже Дамблдор не смог пробить наложенной защиты.

Ей пришлось прибегнуть к единственному действенному методу: послать в подземелья Патронуса. Снейп терпеть не мог, когда Поппи так поступала, но она давно усекла, что делать так можно… если вопрос касается Поттера. На мальчишку Северус всегда злился сильнее, а про неё просто забывал.

В приёмной тем временем собрались посвящённые во главе с директором. Альбус негромко переговаривался с Кингсли, а в уголке затаился Люциус в заляпанной зеленоватой гадостью парадной мантии. Мерзкая жижа — близкая родственница содержимого медного тазика — живописно растеклась по серебристому шёлку и не поддавалась никаким очищающим.

Все ждали кого? Правильно, зельевара. И тот не преминул ввалиться в дверь, пугая присутствующих зверской улыбкой.

— А вот и я! — весело брякнул в умат пьяный профессор.

— Северус, мальчик мой…

Мальчик дохнул убойным перегаром, и Дамблдора снесло в направлении Малфоя с его жижей. Жижа приняла директора с распростёртыми объятьями. Помфри молча протянула протрезвляющее.

— Не-не-не. Дудки! Идите вы все… Ик! Нахрен!

— Снейп, я должен перед тобой извиниться, — сглотнув, выдавил из себя Кингсли.

— Позже, — перебил его Дамблдор. — Северус, будь добр, выпей протрезвляющее. Тебе надо посмотреть Гарри. Он…

Снейп снова отмахнулся от зелья.

— Как раз… Ик! Гарри посмотреть я могу только в этом состоянии. Ведите! — гордо выпрямился и драматично-размашистым жестом забросил край мантии на плечо. Подол задрался. Под ним оказались синие магловские джинсы. Позабыв о жиже, Люциус уставился на них с живым интересом. Остальным только осталось смириться и развести руками.

— Да-да, мистер Поттер, я снова здесь, — хихикнул Снейп, споткнувшись о порог. — Ваша преданная собачка, — ноги отчаянно заплетались, да ещё эта икота… — Откройте рот, скажите «а», закройте… откройте… покажите язык. Что значит «буэ-э-э»? Что употребляли?

— Ничего. Я решил ничего не есть, не пить и не курить.

Помфри в очередной раз заботливо вытерла губы Поттера салфеткой.

— А дышать?

— Чего дышать?

— Вы забыли не дышать и вдохнули пыльцу вейл. У вас аллергия. Вот, возьмите, выпейте.

Северус достал из кармана с утра припасённый пузырёк. На глазах пятна стали исчезать с лица и шеи больного, а через минуту Помфри уже смогла отцепить пальцы мальчишки от медного тазика.

— Поразительно! Северус, ты просто волшебник! — всплеснула руками медиведьма.

— Да, я волшебник. Дип-ик! — пломированный. Чего вам, Поттер, не грозит, если завтра не женитесь. Кстати, поздравляю… Кингсли? Люциус? А-а-а… какая, к Мордреду, разница!

— Профессор… подождите. Пожалуйста!

Снейп отшатнулся от мальчишки. Брезгливо отряхнул мантию в месте, где касались его руки, и скривился:

— Я не настолько пьян, мистер Поттер, — прошипел сквозь зубы, — чтобы опускаться… — сжал кулаки, но сдержался. — Признаюсь, меня немало удивил ваш непревзойдённый талант раздвигать ноги перед всеми желающими, но в отличие от умственных способностей, в вашей расчётливости я никогда не сомневался!

Пока говорил Снейп, губы Гарри дрожали. С каждым новым словом в зелёных глазах угасали искорки надежды, сменяясь обречённостью. Опустив затравленный взгляд, Поттер зажмурил мокрые ресницы.

— Снейп, я должен объяснить! — Кинг выступил вперёд.

— Я не нуждаюсь в объяснениях!

— Северус, третье свидание должно произойти. Хотя бы номинально!

— Позвольте откланяться, господа! — профессор вихрем промчался мимо директора.

Его пытались остановить, цеплялись за рукава, Шеклболт то вопил дурным голосом, то шипел на ухо какую-то ерунду. Северус не воспринимал информации. Выбравшись из больничного крыла, он вернулся к себе — там, на столике у камина, его ждала откупоренная бутылка виски и тоскливый мучительный вечер. Последний бокал он смешал с лошадиной дозой снотворного и впал в забытьё.

* * *

Кто стирает слёзы с твоих ресниц? Сцеловывает обиду с губ, залечивает обманутое сердечко? Кто выбаливал горе в одиночестве, не остаётся прежним — незримо меняется, обрастает бронёй. Время не лечит, только достраивает невидимые стены. И больше не сияют глаза доверием, а душа не способна к полёту. Единственное, чему учит жизнь — это безразличие.

Гарри снился потолок больничной палаты. Или не снился. Взгляд невольно прослеживал извилистые трещины на серой штукатурке, а по вискам струились горячие слёзы, попадая в уши, остывая и стекая на подушку.

Ещё утром, когда Северус ушёл, Гарри сказал Дамблдору, что выбор сделал и в свиданиях нет необходимости. Но директор объяснил, что остановить ритуал нельзя. Опять же, обижать топчущегося в приёмной Шеклболта не хотелось, и Гарри решил, что ничего страшного не произойдёт, если он пообщается с Кингом, а потом отобедает с Малфоем. Кто знал, что всё так обернётся?

На самом деле Гарри даже не понадобилось много времени, чтобы понять, чего он хочет. Так было всегда, он просто не отдавал себе отчёта, почему возбуждается всякий раз, как сталкивается с профессором. Их ненависть оказалась лишь привычкой и трансформированным притяжением, а Гарри злился на себя за внезапную эрекцию на отработках и списывал её на подростковые гормоны.

Теперь он чувствовал себя грязным и использованным. Когда сознание помутилось, Гарри помнил только о том, что связь будет означать помолвку… и невозможно, до потери рассудка хотел этого! В себе он не сомневался — одна мысль о том, чтобы принадлежать Северусу, доводила почти до кульминации. Но так ли он нравится Снейпу? Вдруг малейшее сопротивление заставит профессора Хогвартса, лучшего зельевара Европы и сильнейшего из магов Великобритании отказаться от брака с глупым мальчишкой, вся привлекательность которого в его молодости, которая весьма быстротечна. Разве Гарри — достойная ему пара?

Время от времени жалость к себе сменялась стыдом и брезгливостью, отчего становилось только хуже. Его так долго растягивали, а Гарри был готов перетерпеть даже боль от вторжения, лишь бы Северус не передумал в последний момент. Ощущения были странными, возбуждение не таким острым, как от прикосновений Снейпа, смесь ароматов, в которых отсутствовали нотки полыни и мяты, свойственные зельевару, кружила голову. Но Гарри всё равно волновался и старался понравиться профессору. А на самом деле позволил Кингу себя ублажать. Только благородство, пусть и сомнительное, удержало жениха на самом краю. Сам же Гарри останавливаться не собирался. И что видел в Шеклболте Снейпа — совсем не оправдание.

Он — ничтожество, а не волшебник. Пары часов не прошло, как позорно подставился под чары Малфоя, а в довершение блевал на глазах у Северуса, вынуждая того в очередной раз вытаскивать себя из неприятностей. И после ещё смел надеяться, что профессор к нему вернётся? Ждал вечернего свидания… до самого заката. Нет, правда, ждал? Наивный идиот! Кому ты нужен, Поттер?!

Друзья ни разу не навестили Гарри с тех пор, как он оказался в больничном крыле. Ни разу, как будто их дружба рухнула вместе с Гриффиндорской башней. В глазах окружающих он видел только неприкрытый страх. Он таился в морщинках мадам Помфри, в сжатых губах МакГонагалл и даже сверкал за очками директора. Гарри понимал их и не сердился. Оставаться в Хогвартсе далее не было смысла — он словно пороховая бочка может взорваться в любой момент, подвергая опасности сотни юных жизней.

Но идти ему некуда. Дом на Гриммо находится в густонаселённом квартале Лондона, и по той же причине не подходит Тисовая улица. Хотя Гарри при любом раскладе не вернулся бы к Дурслям. Речь о Норе вообще не шла. Место Гарри теперь — пустыня. Или бескрайняя степь, где у неприкаянного и никому не нужного волшебника не будет шансов встретить ни одной живой души.

Гарри застегнул последние пуговицы на тонкой школьной мантии и аккуратно застелил постель. Приоткрыв дверь, невербальным Акцио призвал палочку из ящика письменного стола Помфри. Он уже сейчас чувствовал в себе достаточно сил, чтобы с лёгкостью аппарировать из Хогвартса, а через несколько дней магия возрастёт настолько, что уничтожит своего обладателя. Главное — оказаться в этот момент поближе к Волдеморту. Но где его искать, если самый могущественный тёмный волшебник вечно прячется за спинами своих прихлебателей?

* * *

Северус несколько раз просыпался в самых неожиданных местах, пил антипохмельное, но ясности сознания хватало максимум на полчаса. Профессор надирался в очередной раз и снова вырубался, потеряв счёт, казалось, не только часам, но и дням.

Субботнее утро… точнее, как утверждал Темпус, послеобеденное время, встретило чудовищной мигренью и ломотой во всём теле. «Может, всё же сдохну?» — с надеждой подумал Снейп. Но проклятое сердце стучало, и он понял, что легко не отделается. Северус с трудом разлепил глаза, обнаружил себя в туалете и выполз наружу, чтобы найти очередной фиал со спасительным зельем. После приёма лекарства в голову стали пробираться воспоминания. Кроме боли, на сей раз душевной, они ничего не принесли, так что снова захотелось надраться.

Холодный душ немного взбодрил, но навеял новое наваждение: невесть откуда взявшееся название тропического суккулента, цветы которого обладают лёгким расслабляющим эффектом и волшебным свойством реализовывать самые сокровенные желания — в воображении, конечно. В зельеделии дезидерию не использовали — последние сто лет её вообще считали исчезнувшей. Так откуда взялась эта навязчивая мысль?

Одеваясь, Северус автоматически потянулся к пузырьку с защитным бальзамом для волос, и сердце пронзило новой болью. Последние два дня он ради Гарри не использовал масло, что превращало его волосы в тусклые сосульки, и студенты шокировано любовались блестящей антрацитовой волной, в которую превратилась густая грива сальноволосого профессора.

Усилием воли Северус прогнал мысли о Поттере, но отрешиться полностью не удалось. Их свидание вчера не состоялось по вполне понятным причинам, однако ритуал необходимо завершить. Северус перетерпит несколько минут наедине с мальчишкой, но на их с Кингом бракосочетании присутствовать, разумеется, не будет. Злость постепенно уходила, сменяясь обречённостью. Неужели он действительно ждал, что Гарри захочет быть с ним? Нет, правда, ждал? Наивный идиот. Кому ты нужен, Снейп?

Он направился в гостиную, чтобы выпить свою первую чашку кофе, приготовленную заботливыми эльфами, но вместо неё обнаружил Дамблдора, стряхивающего с салатовой мантии дымный порошок.

— Ну здравствуй… мой мальчик, — впервые Северус слышал металлические нотки в голосе обычно добродушного старика.

Как Альбус умудрился взломать блок его камина, Снейп не стал уточнять — не с кем-нибудь имеет дело, а с самым могущественным магом современности. До или после Волдеморта — история так и не узнает.

— Идите к Мордреду, Альбус. Я увольняюсь! — собственный голос показался чужим — надтреснутым и сиплым.

Однако директор не обратил ни малейшего внимания на резкие слова, поспешно отходя от камина. Оттуда шагнул Шеклболт, а следом за ним какой-то плюгавый мужичонка в мантии министерского служащего.

— Настройки вашего камина теперь придётся полностью обновить, — прокрякал он деловитым тоном.

— Спасибо, мистер Диккенс. Мы непременно воспользуемся вашими услугами в ближайшее время, — благодушно согласился директор, и вышеупомянутый мистер исчез в зелёном пламени.

Когда Северус отошёл от такой беспрецедентной наглости, оба посетителя с комфортом устроились в его креслах, на столе вместо кофе появился чай… и блюдо с ненавистными лимонными дольками!

— Присядь, Северус, — неожиданно глухо произнёс Кинг. — Я предпринял слишком много усилий, чтобы добраться до твоих комнат, так что тебе придётся меня выслушать, хочешь ты того или не хочешь.

Через пятнадцать минут профессор Снейп сидел на диване с таким мертвенно-бледным лицом, что угольно-чёрные глаза на его фоне пугали собеседников. Не произнося ни слова, Северус поднялся и, набросив на плечи зимнюю мантию, толкнул дверь.

— Северус! — подскочил Шеклболт, ожидавший какой угодно реакции, вплоть до Авады, но не этого безжизненного молчания.

— Сядь, Кингсли, — тихо произнёс директор и задумчиво вздохнул. — Он найдёт Гарри. Непременно найдёт, если я хоть что-то понимаю в жизни…

Гриффиндорское счастье

Северус упрямо разыскивал Гарри, хоть и понимал бессмысленность поисков. Прежде всего он побывал на Гриммо, где всю душу вытряс из нахального Критчера, и именно домовик напомнил Снейпу, что Поттер, несмотря на «всеобщее» заблуждение, идиотом всё же не был. Тлела надежда, что Гарри догадается не использовать палочку — ведь стоит ему применить хотя бы согревающие чары, как его тут же засекут в министерстве.

В таком случае, через несколько минут о месте нахождения беглеца станет известно Тёмному Лорду, причём Пожиратели настигнут его гораздо раньше, чем министерские чинуши успеют отреагировать. Пока Гарри, судя по всему, благодаря возросшей силе для простейших заклятий палочкой не пользовался или не колдовал вовсе.

Возникнув прямо посреди гостиной дома на Тисовой улице, Снейп до полуобморока напугал этих чёртовых маглов, Дурслей. Те Поттера не видели с лета, и Северус применил легилименцию к Вернону просто из злости — было совершенно очевидно, что толстяк не врёт.

Снейп уже было собрался навестить Нору, когда левое предплечье обожгло раскалённым железом. Вызов. И судя по мучительной, почти нестерпимой боли, вызов срочный. Вероятно, в ставке что-то случилось, и Тёмному Лорду немедленно понадобились сторонники.

Северус раздражённо сплюнул, бросая полный надежды взгляд на окна перекошенного курятника, который Уизли называли домом. Игнорировать желание Волдеморта в данном случае неразумно. Взмолив Мерлина о том, чтобы вызов не был связан с обнаружением Поттера, Снейп закрыл глаза и аппарировал.

Он возник посреди заснеженного поля и сразу оказался в настоящем пекле — в центре магического сражения. Понадобилось несколько секунд, чтобы разобраться, что происходит. Пространство раскалывалось ослепительными вспышками, резкими вскриками и безумным хохотом беснующейся Беллы. Заклинания дюжины тёмных магов натыкались на мощнейший защитный купол, за которым мерцала одинокая тонкая фигурка… Гарри!

Странность заключалась в том, что Пожиратели разлетались от собственных проклятий, которые отражались от ставшего радужным щита и возвращались к источнику с точностью бумеранга. Сгустившийся воздух полыхал десятками магических разрядов, что сыпались со всех сторон, но Северус не заметил ни одного ядовито-зелёного луча Авады. Вероятно, Тёмный Лорд, предусмотрительно смывшись с поля боя, как делал в большинстве случаев, приказал своим слугам доставить мальчишку живым, а не мёртвым.

К тому времени, как появился Снейп, половина ПСов валялись на снегу обездвиженными, стонущими и истекающими кровью. Тем не менее, щит, поражающий воображение своей мощью, удерживался всего одним волшебником — юным и неопытным, который, скорее всего, впервые применил подобные чары. По краям купола появились трещины, а сдвоенная бомбарда, посланная Яксли и Ноттом из двух палочек, оставила от него только ошмётки.

Через несколько мгновений щит окончательно пал, и Северус бросился наперерез своим бывшим соратникам. Пожиратели окружали противника, и Гарри вертелся волчком, уклоняясь и умудряясь посылать в ответ заклятья такой мощности, что Сектумсемпра разрезала Долохова по вертикали, а Инсцендио превратило Нотта в огромный факел, сгоревший за пару секунд.

Поттер явно не контролировал свою возросшую силу. Один против множества врагов, под воздействием страха он расходовал её нерационально. В движениях мальчишки чувствовалось отчаяние и усталость, Пожиратели окружали его смертельным кольцом, когда в центр круга ворвался Снейп и, недолго раздумывая, встал спиной к спине Гарри. Тот только глазами сверкнул, узнав в появившейся тёмной фигуре своего профессора. Но в этот момент в их адрес посыпался шквал проклятий.

Первым от руки Северуса пал Рудольфус Лестрандж, и теперь уже никто не сомневался, на чьей стороне Снейп.

— Предатель! — визжала Беллатрикс. — Шкуру спущу! Руди! Руди-и-и!..

Однако Северус не церемонился и, в отличие от остальных, не пренебрегал Авадами, так что у Рудольфуса не было шансов подняться.

— Какая преданность! — выкрикнул он, уклоняясь от кислотного меча. — И это женщина, которая в своих утехах не брезговала даже Петтигрю?.. — послал во вдову Лестрандж костоломное проклятие.

Гарри в этот момент сражался с Яксли, успешно возводя локальные щиты и посылая в ответ весьма тёмные заклинания кипящей крови и оскопления — и где только набрался? Пока Белла, увернувшаяся от костоломного, рвала на себе волосы, завывая над безвременно ушедшим супругом, Снейп банальной Авадой прикончил Роули, а режущим снёс голову Макнейру.

Трэверса размазало собственным Экспульсо, который попал в удивительный щит; и почти одновременно остолбенел Яксли, обезоруженный любимым Экспеллиармусом Гарри. Ещё одним невербальным мальчишка призвал дюжину палочек павших Пожирателей, и бой можно было считать законченным… но новая вспышка озарила вечерние сумерки.

Тёмно-фиолетовый луч некрозного проклятия сорвался с палочки безумной ведьмы именно тогда, когда обеспокоенный Северус, отвлёкшись лишь на секунду, повернулся к мальчишке, чтобы убедиться в его невредимости. Гарри рванулся наперерез, отталкивая профессора с траектории заклинания, и подставился сам. В тот же миг его левый бок и руку обварило кипящей лавой, разлагая плоть до костей.

Подобного бешенства Снейп никогда не испытывал. Морозный воздух расколол душераздирающий крик, и Беллатриса пала от первой же Авады. Но объятый ужасом Северус продолжал посылать в безжизненное тело убивающие заклинания, и только мысль об умирающем Гарри заставила его остановиться. Пав на колени, Снейп прижал окровавленного мальчишку к груди и аппарировал, оставив в заснеженной степи тела раненных и убитых Пожирателей.

* * *

Было больно. Боль путала сознание и наполняла воздух, скрежетала в ушах и пульсировала в каждой клеточке. Боль казалась больше, чем тело — несправедливо, много сильнее, чем можно представить. Она струилась по венам, ломала кости и горела в слезах, из неё состояли звуки и дыхание. Боль жила во сне, жестоко терзала видениями. В мире не осталось ничего, кроме беспросветной, безудержной боли.

Когда стало легче, он решил, что сошёл с ума. А может, просто привык, что мучения бесконечны, и смирился. О том, что боль притупилась, он не подумал — просто забыл, что бывает иначе, живя в собственной вселенной, состоящей из боли.

Сначала он вспомнил, что он человек. Постепенно пришло понимание, что у него должны быть руки, ноги… и голова, конечно. А ещё его зовут Гарри. Гарри Поттер, и он волшебник. Память хаотично подбрасывала воспоминания, но Гарри боялся думать — ведь мысли тоже состоят из боли.

Боль не возвращалась, и, набравшись мужества, Гарри открыл глаза. Вокруг царил полумрак. Он лежал на большой кровати, укрытый лёгкой простынёй, и боялся пошевелиться, ведь движение — это боль. Помалу возвращались чувства. Гарри ощутил ноги, руки, и очень обрадовался, что они у него есть. Одну руку с перевязанным плечом он даже увидел — она лежала рядом на простынке. Вторая, кажется, была вытянута в сторону. А ещё её кто-то держал.

Гарри осторожно повернул голову, чтобы увидеть этого кто-то. Кто-то выглядел кошмарно: спутанные чёрные волосы, худое измождённое лицо с выдающимся носом и тонкими губами, приоткрытыми во сне. Но сердце Гарри исполнилось нежности — слепой, безотчётной, смешанной с облегчением и восторгом!

— Профессор… — Гарри хотелось заплакать, но он не посмел, зная, что за слёзы расплачивается болью. А потому легонько пошевелил пальцами, что удерживались тёплой ладонью.

— Гарри… — выдохнул Северус раньше, чем вздрогнул и распахнул глаза. Чёрные! Любимые! В которых хотелось тонуть бесконечно. С почти такими же чёрными кругами вокруг век — тяжёлыми, глубокими… до самых впалых щёк.

— Мне не больно, — первым делом сообщил Гарри. Почему-то подумалось, что это главное, что важно сказать.

— Я знаю, маленький… — Снейп неловко вскарабкался на кровать. Оказывается, он сидел на полу, сжимая в руках драгоценную ладошку. Наверное, Северус не боялся боли, потому что в глазах его стояли слёзы.

— Не плачь… — промолвил Гарри, — плакать больно.

— Не больно, родной, не больно!

«Родной!» Крошечная искорка счастья промелькнула в зелёных глазах с расширенными зрачками, но лишь на мгновенье.

— Я умираю? — шепнул Гарри, и маленькая слезинка скатилась по виску.

— Почему ты так думаешь?

— Ты бы никогда не сказал так, если бы я не умирал.

— Ты ошибаешься, — Северус прижался губами к холодной ладошке. — А ещё я хочу попросить прощения за слова, которые произнёс… тогда, в палате.

— Значит, всё-таки умру, — Гарри закрыл глаза. — Ты просишь прощения. Это невозможно.

— Не умрёшь, я не отпущу тебя. И боли больше не будет, обещаю!

Гарри недоверчиво опустил ресницы.

— Так не бывает, — и слабо улыбнулся.

— Бывает, Гарри. На самом деле ты не испытывал сильной боли, и зелья не могли тебе помочь. Так действует некрозное проклятье — ты чувствовал смертельную агонию, но поскольку оставался живым, она казалась тебе бесконечной.

Гарри нахмурился. Удивительно, но брови не болели.

— Я ранен?

— Да, — не стал скрывать Северус, — но мы справимся. Раны уже почти чистые, осталось заживление.

— Что значит чистые? — Гарри поднял брови, снова убеждаясь, что они не болят.

— Некроз подвергает ткани разложению. Повезло, что проклятие зацепило тебя только вскользь. Но шрамы останутся — на боку и левом плече.

— Шрамы… — поначалу известие не вызвало эмоций, но потом Гарри испугался — ведь если что-то и привлекало в нём Северуса, то только тело. — Шрамы?!

— Поттер, — Снейп возвёл очи горе, — неужели после всего пережитого тебя волнует подобная ерунда?

— Меня… нет, — Гарри закусил губу. Продолжать задавать вопросы действительно глупо, тем более, что изменить ничего нельзя, раз уж даже профессор признал, что шрамы останутся.

— Тебе надо поесть. И принять душ, если захочешь, — Северус поднялся с кровати и пошатнулся — трое суток без сна вымотали до изнеможения. — Через час я дам тебе снотворное… Больно больше не будет! — быстро добавил он, заметив, как вздрогнул мальчишка. — Тебе просто нужно много отдыхать.

Гарри зажмурился, стараясь вспомнить, каково это: спать без боли. Но вместо одних воспоминаний в голову полезли другие. Сердце замерло от нового страха, и он распахнул глаза:

— Сколько времени прошло?

— Три дня.

Три дня… Гарри казалось, что боль длилась годами.

— Где мы?

— Это Принц-мэнор.

— Мне надо уйти, я не могу жить в доме — это опасно!

Гарри заёрзал, пытаясь перевернуться набок и встать. Боли не было по-прежнему, но слабость превратила тело в многотонный булыжник.

— Не дёргайся, Поттер! — Снейп опрокинул его обратно, прижимая к постели. — Во-первых, в таком состоянии ты не пройдёшь и пары шагов. Во-вторых, сражение, создание щита и проклятье отняли у тебя столько сил, что на восстановление понадобится ещё несколько дней. А в-третьих, замок без труда погасит незначительные всплески. Здесь ты защищён родовой магией… — «и моей любовью», — хотел добавить Северус, но промолчал.

То ли поверив словам Снейпа, то ли убедившись в собственном бессилии, Гарри решил не спорить и смириться со своей участью. Пока.

— Вы снова меня спасаете, профессор, — прошептал он после паузы.

— Белла швырнула в меня некрозным проклятием, а ты его перехватил. Так кто кого спасает? — проворчал Снейп, с трудом сползая с кровати.

— Случись наоборот, я не смог бы вас вылечить, сэр. Так что я не жалею.

— Гарри, сделай мне одолжение, — вздохнул Северус, — называй меня по имени. Хотя бы наедине.

* * *

Последующие дни подарили непривычное спокойствие. Раны Гарри успешно затягивались, оставляя глубокие рубцы там, где плоть заживо гнила, поражённая страшным проклятием. Дамблдор, узнав об их приключении, предоставил профессору необходимый отпуск. И даже Тёмный Лорд не проявлял активности.

Вероятно, оставшиеся в живых Пожиратели сообщили мессиру о неожиданной силе Поттера и предательстве Снейпа. И теперь Волдеморт разрабатывал новую стратегию, в перерывах предаваясь любимым забавам из разряда непростительных. Любопытно, кто теперь снабжает бывших соратников зельем от последствий Круциатуса? В аптеке его точно не продают, а толковых зельеваров в Британии — раз, два…

Надо предупредить Слагхорна. Северус решительно поднялся, направляясь к камину, чтобы вызвать Дамблдора. Возможно, в доме старого зельевара ещё успеют организовать засаду.

— Профессор? — Гарри поднял глаза, откладывая древний манускрипт с полустёртыми письменами на посеревших страницах. — Что-то случилось?

— Не беспокойся, я просто хочу поговорить с Альбусом. И, Гарри, я просил называть меня по имени.

— Хорошо. Прости… Северус, — смутился мальчишка, вновь открывая книгу и возвращаясь к чтению.

Он очень изменился после болезни. Стал сдержанным и отстранённым, послушно исполнял все указания и большую часть времени проводил в библиотеке мэнора. Упрекнуть Поттера решительно было не в чем, но Северус с ума сходил от раздражения. Их отношения теперь как никогда соответствовали понятиям учитель — ученик или доктор — пациент, что совершенно не устраивало Снейпа. Где его нежный, доверчивый мальчик, который так искренне отдавался чувственным ласкам?!

Ритуал остался незавершённым, но никто — ни Северус, ни Альбус — не решался заговорить с Гарри о церемонии бракосочетания. Магических выбросов у юного волшебника не наблюдалось, уровень магии превышал общепринятый предел, но пока незначительно — видимо, всё пережитое действительно измотало Поттера, а размеренный образ жизни способствовал постепенному и безболезненному обретению силы. Что было хорошо, просто замечательно. Но опять не устраивало Снейпа!

За ужином они вели неспешную беседу, старательно обходя острые углы. Гарри живо интересовался новыми боевыми заклинаниями, которые нашёл в книгах, а Северус настаивал, чтобы Поттер прежде научился контролировать мощность обычных чар. Оба соглашались, что силу необходимо расходовать по мере её обретения и в ближайшее время решили поискать подходящую площадку — безопасную и максимально удалённую от замка.

«Папочка и сынок… Мордредовы причиндалы!» — проскрежетал зубами Снейп, когда Гарри, вежливо попрощавшись, удалился в свою комнату. Мальчишка вёл себя безукоризненно, а у Северуса при взгляде на него челюсти сводило от желания. Желания приблизиться… а потом сжать в объятиях и зацеловать всего — от вихрастой макушки до розовых пяточек! Долго и нежно ласкать глубокие шрамы, чтобы Гарри и думать забыл об их якобы непривлекательности. Для Снейпа эти рубцы были напоминанием о мужестве мальчишки, свидетельством его внутренней стойкости и самопожертвования. Притяжение? О нет, не так. Теперь Северус точно знал, что такое любовь.

* * *

Грозный гранитный замок скрывали чары ненаходимости и опоясывала громоздкая каменная стена. Принц-мэнор не отличался изяществом архитектуры, но суровое обиталище старинного рода тёмных магов и окружающий его ландшафт казались Гарри ожившей сказкой. Ни Хогвартс, ни особняк на Гриммо не дарили такого ощущения — фундаментального, надёжного пристанища, в котором мальчишка-сирота впервые почувствовал себя дома.

Стоя на крепостной стене, он слушал хрупкую, будто застывшую тишину и вдыхал хрустальный морозный воздух. Любовался заснеженным лесом, простирающимся до западного горизонта, и причудливыми очертаниями горного массива, бликующего в свете луны на востоке. Северус говорил, что в округе есть озёра, но зимой их не видно, поскольку они скованы льдом и припорошены снегом.

«Наверное, здесь очень красиво весной», — улыбнулся Гарри и поёжился, обнимая себя руками. Правая ладонь легла на левое плечо и ощутила сквозь тонкую ткань рубашки один из рубцов. Улыбка сползла с лица юного волшебника, а мысли сменили направление.

После битвы с Пожирателями их отношения со Снейпом изменились. С одной стороны, в лучшую сторону: профессор был явно впечатлён возможностями Поттера, выказывал несомненное уважение и собирался заняться его обучением. Лучшего учителя и представить себе невозможно — это не Дамблдор с его зацикленностью на светлой магии. А с другой… Гарри запрещал себе думать о другой стороне и считал, что в этом плане Северус для него потерян.

Потерян… Внутренний холод пробрал до костей, остужая сильнее, чем мороз, и Гарри обновил согревающие чары. Он никогда не перестанет любить Северуса. С каждым днём это чувство становится только глубже, захватывает всё существо и причиняет боль. Конечно, испытывать желание и находиться рядом, не смея прикоснуться — подлинный мазохизм. Возможно, однажды он не сможет сдержать себя и сорвётся. И тогда Северус отстранит его со снисходительной улыбкой. Гарри надеялся, что улыбка будет хотя бы снисходительной, а не пренебрежительной или брезгливой.

Последняя мысль должна удержать его на краю. Снейп извинился за свои слова, но из-за безобразной истории с Кингом Гарри сам себе был противен — этого факта не изменить. Ни Дамблдор, ни Северус больше не заговаривали с ним о церемонии, что только убеждало Гарри в правильности собственных выводов. Его задача — обуздать дарованное могущество, освоить боевую магию и убить Волдеморта. Возможно, если разрушительных выбросов больше не будет, а излишек силы регулярно сбрасывать, он даже останется жив. Ведь он — всего лишь оружие. И приятный бонус в виде брака с любимым человеком — не для него.

Гарри тряхнул головой, отгоняя тягостные мысли, и попытался сосредоточиться на главном. Библиотека Принцев потрясла его воображение. Летом он просмотрел Блэковскую, прочитал несколько книг и даже освоил пару-тройку любопытных заклинаний… которые, собственно, и применил в сражении с ПСами — а на ком ещё их испытывать? Но Гарри также понимал, что был бы мёртв, не появись вовремя Северус.

Боевое искусство профессора его поразило. Точные росчерки палочки, гибкость и хладнокровие, быстрота реакции и грациозные движения. Это Поттер истерично вихлялся, бомбардируя Пожирателей дикими проклятиями, со страху попадая с пятого на десятое, зато с мощностью мясорубки. Было очевидно, что Северус не пренебрегает и физической подготовкой. У Гарри, конечно, тренированное тело ловца, но в бою ему до Снейпа, как соплохвосту до василиска.

Белая пушинка села на нос, и, смахнув её, Гарри поднял взгляд. Пока он любовался зимним пейзажем в свете полной луны, зависшей над горизонтом, звёзды затянуло облаками и пошёл снег. Крупные снежинки неспешно кружились, мягко приземляясь на камни, и Гарри протянул ладонь, чтобы поймать одну из них. «Если снежинка не растает…»

Что-то большое и мягкое легло на плечи, укутывая со всех сторон.

— Отбой как обычно не для вас, мистер Поттер?

Глубокий голос, сильные руки и тёплый плед… Гарри зажмурился, наслаждаясь сладким мгновением. Но ладони никуда не исчезли — наоборот, притянули ближе и сплелись на груди, согревая. Млея в желанных объятиях и чувственном тепле, Гарри замер, затаив дыхание.

— Снимете баллы с Гриффиндора? — спросил шёпотом, боясь спугнуть свою капельку счастья.

— Непременно… — в голосе Снейпа послышалась улыбка, — … сделал бы это. Но, увы, я не при исполнении. Тем не менее, пора возвращаться, Гарри. Ты слишком долго стоишь на морозе.

— Ещё немного. Здесь очень красиво… — разумеется, теперь вовсе не красоты зимней природы его привлекали.

— Особенно весной, — согласился Снейп.

Горячее дыхание коснулось виска, прокатившись по телу жарким волнением. Северус всего лишь обнимал его, целомудренно и бережно, но и малой близости хватило, чтобы голова закружилась, а ноги предательски подкосились. «Так хорошо, Мерлин, так хорошо! Только не отпускай, побудь рядом, ещё немного… или вечность».

— Гарри?

Лёгкое прикосновение к щеке заставило обернуться и кое-как сфокусировать взгляд. В чёрных глазах читалась тревога, немой вопрос, а ещё что-то пламенное, неистовое, сдерживаемое изо всех сил. Или Гарри выдаёт желаемое за действительное? Вероятность быть отвергнутым прямо сейчас парализовала разум, сердце отчаянно колотилось, сбивая дыхание. Но надежду лучше убивать в зародыше, чем томиться неизвестностью.

— Северус. Пожалуйста. Да… — невнятно прошептал он и закрыл глаза в ожидании приговора.

Блеснул красноречием. Как будто его о чём-то спрашивали. Гарри не надеялся, что его жалкого лепета хватит, чтобы быть понятым правильно, и готовился принять ядовитую иронию, остроумную тираду, в лучшем случае — вежливое непонимание. Он заранее смирился с отказом, стараясь не думать о том, как станет жить дальше.

— Что «да», Поттер? — послышалось тихое с тенью насмешки. Бесконечная секунда, ещё одна… — «Да» — это да? — губ коснулись мягким поцелуем. — Спасибо тебе, — и ещё одним, — счастье моё… гриффиндорское, отважное, — каждое слово сопровождалось новым поцелуем.

Гарри не успел осознать, когда его захватили в плен, целуя жарко, требовательно, лишая дыхания, оставляя право только на стоны. Гремучая смесь эмоций сплелась безумным клубком, и он отчаянно вцепился в плечи любимого, боясь отпустить даже на мгновение. Горячие ладони судорожно гладили его спину, спускались к пояснице, сжимали ягодицы. Властный язык умело ласкал его рот, и он отвечал — жадно, неистово, всхлипывая и задыхаясь от желания.

Они слишком долго ждали, неоправданно долго, и теперь на нежность не хватало терпения. Северус хотел трепетно ласкать любимого ночи напролёт, раз за разом доводя до вершин удовольствия. А теперь пытался наверстать упущенное, рыча от вожделения, подобно дикому зверю, впиваясь в нежную кожу поцелуями и укусами, оставляя на ней синяки и засосы.

Мысль возникла и растворилась в новом витке наслаждения, когда Гарри, ухватившись за внушительный бугор на его брюках, безошибочно нашёл головку. Северус взвыл, подхватывая своего искусителя под ягодицы и вжимая в себя, заставляя его раздвинуть бёдра, толкаясь в пах набухшим естеством. Безумие…

Фантастические вспышки магии рассыпались слепящим фейерверком. Гарри с протяжным стоном забился, срываясь в оглушительный оргазм, затягивая в него и Снейпа. Не прерывая поцелуев, они дрожали и изливались, продолжая тереться друг о друга сквозь слои одежды. Едва устояв на ногах, Северус крепко обнял своё нереальное счастье.

— Мой! — выдохнул, запутываясь носом во всклокоченные вихры.

— Твой… — шепнул Гарри и вдохнул так глубоко, что запекло в груди.

Изголодавшимся телам было мало. Схватив Поттера в охапку, Снейп аппарировал в спальню, роняя их обоих на постель. Нетерпеливые пальцы обрывали пуговицы, одежда трещала по швам, разлетаясь по комнате. Кое-как расстегнув ремень, Северус стянул с Гарри брюки вместе с мокрыми трусами, попутно покрывая поцелуями стройные бёдра. Затем откинулся на спину, торопливо избавляясь от своих, но успел опустить их только до колен — воспользовавшись моментом, Гарри оказался сверху, прижимаясь к горячему телу, жадно оглаживая ладонями и сминая бледную кожу.

Его губы целовали всё, что им попадалось — шею, грудь, соски, плоский живот с чёрной дорожкой жёстких волосков. Наткнувшись на влажный член, он неловко охватил его губами, и Снейп вскрикнул от острого наслаждения, толкаясь в жаркий рот. Гарри дёрнулся, боясь подавиться, но тут же вернулся, провёл языком по немалой длине ствола, лизнул головку и стал осторожно её заглатывать. Неумело, но так нежно и жадно, что Северус стонал, кусая губы, стараясь не дёргать бёдрами, комкая в кулаках простыню. А Гарри всхлипывал восторженно, понимая, что любимому нравятся его ласки…

Слишком нравятся. Снейп чувствовал, что ещё пара таких сумбурных посасываний, и он позорно кончит снова. Поэтому перехватил инициативу, опрокидывая Гарри на спину и нависая сверху, впиваясь в отзывчивые губы с лёгким привкусом собственной спермы. Его ладони скользили по шелковистой коже, лаская уверенно, изучающе, находя самые чувствительные местечки и уделяя им особое внимание. Всякий раз, когда губы или пальцы касались рубцов, Гарри вздрагивал, и Северус с сожалением понимал, что придётся отложить мечту о том, чтобы с благоговением вылизать каждый из них. «Глупенький, родной… ты даже не догадываешься, какой любимый. Весь!»

Наслаждаясь долгожданной близостью, они растворялись в блаженстве. Гарри вообще отключился от реальности, зарываясь пальцами в волосы любимого и царапая его спину, громко выстанывая каждое чувственное прикосновение. Снейп бережно согнул одну его ногу в колене, приникая губами к пульсирующей плоти. Но стоило пальцам нырнуть к промежности, Гарри внезапно сжал бёдра и застыл, распахнув глаза. Северус непонимающе уставился на него… и с приглушённым стоном уронил голову.

— Гарри… прости. Ну прости, чёрт подери! — уткнулся в подрагивающий живот.

— Не надо… я сам виноват. И простил… давно. Я постараюсь, Северус, правда!

— Ну уж нет, — Снейп заглянул в изумрудные глаза. — Не надо стараться.

Он мягко поцеловал пупок и, зарывшись носом в мягкие паховые волоски, замер на мгновение. Затем решительно перекатился, усаживаясь на кровати лицом к Поттеру.

— Послушай, Гарри. Я тяжёлый человек. Жестокий, несправедливый, ядовитый ублюдок — кому знать, как не тебе?

Гарри подтянулся на подушке и открыл рот, чтобы возразить, но Снейп жестом прервал его и продолжил:

— Люди не щадили меня, и я научился безошибочно определять их слабости. Тогда, в палате, я хотел защититься и отомстить. Причинить боль, продемонстрировать презрение и… брезгливость!

Выплюнув это слово, Северус потёр ладонями лицо. А когда поднял взгляд, в нём плескался целый океан эмоций:

— Гарри, я сказал…

«Что у тебя талант раздвигать ноги перед всеми желающими». Он не мог этого повторить. Сам не мог, а каково мальчишке? Разве такое можно забыть?

— Я… просто ревновал, — проскрежетал Снейп и, изо всех сил врезав кулаком по дубовой спинке кровати, зажмурился. — Мордредовы причиндалы!.. Я и сейчас с ума схожу от ревности! Наверное, потому, что никогда не пойму… Что? Ты? Во мне? Нашёл? Погоди, дай договорить. А еще я завидую. Так сильно, что убить готов Кинга! Потому что ему было позволено гораздо больше, чем мне. А я… я готов полжизни отдать, чтобы получить право так к тебе прикасаться!

— Но я… — не в силах сдержать нахлынувших чувств, Гарри подполз к любимому, — я ведь думал, что это ты, — обвил руками, прижался. Глаза отчаянно щипало от сдерживаемых слёз.

— Знаю, мой хороший, — тяжело дыша, Северус порывисто обнял его в ответ. — Не понимаю, но знаю. У тебя дурной вкус, Поттер, — он усмехнулся, чем немного разрядил обстановку, а потом резко отстранился. — А теперь давай спать. Вся эта эмоциональная чертовщина вымотала меня почище Круциатуса.

— Спать?

— Да, — не размыкая объятий, Снейп перекатил их к подушкам и удобно уложил свою драгоценность, обнимая со спины. — Давай переспим с этой мыслью ночь, — укрыл обоих одеялом.

— Знаешь, я никогда не думал, что ты можешь быть таким, — промолвил Гарри через минуту.

— Каким?

— Таким. Внимательным, заботливым, нежным…

— Погоди, — усмехнулся Снейп, — вот мужества наберусь, ещё в любви тебе признаюсь.

— Правда?

— Правда, Поттер, — Северус тесно оплёл его руками и ногами. — Спи давай, — легонько чмокнул в затылок и шумно вдохнул любимый аромат. — Я хочу тебе присниться.

— Спасибо, — шепнул Гарри, и Снейп не стал уточнять, за что.

Гарри Поттер и слёзы феникса

Проснулся Северус от лёгкого жжения в предплечье. Но не успел сосредоточиться на ощущении, как обнаружил сразу несколько довольно приятных вещей: собственный стояк, упирающийся в поясницу Поттера, самого Гарри, тихонько поскуливающего во сне, и свою руку, уютно устроившуюся на нежных яичках. Пара томительных движений по напряжённой плоти, и мальчишка застонал, выплёскиваясь в ласковую ладонь.

Снейп улыбнулся, зарываясь носом в мягкие вихры на затылке и целуя длинную шею, неторопливо спускаясь к ключицам, пробуждая любимого невесомыми поглаживаниями. И Гарри засопел, оттопыривая ягодицы так, что возбуждённый ствол скользнул по горячей ложбинке и оказался зажатым между его ног.

— Гар-ри… — тихонько рыкнул Северус, не сдержав встречного движения, и член толкнулся, стремясь получить желанную разрядку. Руки настойчиво ласкали податливое тело, сжимали упругие половинки…

— Северус… — проснувшийся Гарри подхватил инициативу, опуская вниз ладонь и скользя пальцами по мокрой головке под собственными яичками — благо, длина профессорского достоинства позволяла и не такое.

Всего нескольких тесных движений хватило, чтобы Северус пережил самый яркий оргазм в жизни, сопроводив затянувшийся процесс утробным рычанием и сжиманием любимого в объятиях. Чуть позже, выравнивая сбившееся дыхание и считая мельтешащие перед глазами звёзды, он думал о том, что в его возрасте должно быть стыдно: с одной стороны, кончать от пары прикосновений, с другой — получить инфаркт от того же. Поди тут разберись…

О чём думал Гарри, Северус не знал. Мальчишка тихонько сопел, продолжая задумчиво кружить пальцами вокруг его члена и рискуя тем самым привести его в боевую готовность.

— Доброе утро, счастье моё… — мурлыкнул удовлетворённый Снейп, прикусывая пунцовое ушко и зализывая укус.

— Доброе… — шепнул Гарри, не прерывая полюбившегося занятия. — А я правда твоё счастье? — попытался обернуться.

— Любопытно, — Северус вскинул бровь, что в постели выглядело довольно комично. — Позволь поинтересоваться, в чём именно заключаются сомнения: в том, что ты — моё? Или в том, что счастье?

— Я — твоё! — вспыхнул Гарри. — Твоё… если захочешь, — прошелестел, прижимаясь теснее.

— Хочу, — признался Снейп. — Больше всего на свете хочу, — крепко обнял в ответ. — Поэтому ты или оставишь в покое мой член, или лишишься девственности в срочном порядке.

Гарри смущённо улыбнулся, но позволил вышеуказанному органу скользнуть на свободу.

— Я вовсе не против… — он ловко повернулся, оставшись в объятиях Северуса, — её лишиться.

И именно этот момент выбрал Тёмный Лорд, чтобы вновь напомнить о себе.

— Тогда подождём, когда захочешь, — вздрогнув от боли, буркнул Снейп и стал подниматься с постели.

— Но я… — Гарри приподнялся на локте.

— Всего лишь не против? — Северус постарался улыбнуться, сглаживая невольную грубость. — Не торопись, Гарри. Твоя магия даёт тебе время убедиться, насколько я неподходящий кандидат.

— Моя магия утверждает, что ты — самый лучший кандидат! — порывисто воскликнул Гарри и смущённо опустил ресницы. — И сердце… говорит о том же.

Метка горела огнём. Бросив на неё мимолётный взгляд, Снейп заметил, что рисунок стал выпуклым и как никогда чёрным. Кожа вокруг покраснела, а защитный браслет потускнел, с трудом справляясь с силой Волдеморта. Северус ласково чмокнул Гарри в щёку и потянулся за халатом, поспешно набрасывая его на плечи и пряча руки в рукава.

— Сейчас мне необходимо поговорить с директором, — произнёс он сдержанным тоном, хотя хотелось выть от боли, — а тебе не помешает принять душ и одеться.

— Хорошо, — приуныл Гарри, решительно не понимая, что так резко изменило Северуса.

Пока он кутался в простыню, собираясь ретироваться в свою комнату и подумать о произошедшем, Снейп стремительной походкой вылетел из спальни, даже не обернувшись на прощанье. Мерлин, он никогда не поймёт этого человека и его мотивов. Нежный и заботливый любовник в секунду превращался в мрачного профессора. Быть может, Гарри слишком навязчив? Кому понравится, что ему вешаются на шею, лезут в постель, намекают на брак, когда ещё свежи воспоминания о свидании с Кингом.

Оказавшись в ванной, Гарри остановился перед зеркалом, вглядываясь в своё отражение. Ему не раз говорили, что он красив. Теперь, когда глаза не скрывались очками-велосипедами, лицо стало более открытым и беззащитным. Зато появились глубокие рубцы, исковеркавшие левое плечо и рёбра. Ночью Северус не раз их касался, совсем не содрогаясь от отвращения, и утром Гарри забыл о своём уродстве. Возможно, при свете дня профессор посмотрел на него другими глазами? У Снейпа, конечно, и своих шрамов хватает, но для Гарри они не имеют значения.

А что имеет? Что так сильно привлекает его в профессоре — характер, внешность, богатство? Язвительный и жестокий, подчёркнуто некрасивый тёмный маг и Пожиратель с целой нелёгкой жизнью за плечами, он всегда будет командовать и подавлять Гарри, несмотря на то, что у того два полных сейфа в Гринготтсе.

Любовь слепа. Поттера восхищала сила и могущество Снейпа, его интеллект и отточенное остроумие, неисчерпаемый запас знаний, закалённый пытками и сражениями характер, резкие черты грубоватого, но такого мужественного лица. Потерять Северуса — всё равно, что ампутировать сердце. Невозможно, немыслимо, больно…

Больно?!

Гарри вылетел из ванны, фонтаном расплёскивая воду и ударяясь о борт, наскоро вытираясь и натягивая джинсы. Какой же он придурок! Снейп — Пожиратель! И прошла… уже неделя с тех пор, как Волдеморт узнал о его предательстве. Северус всё это время должен был бороться с меткой, с помощью которой трусливый Лорд контролировал своих дрессированных собачек.

Просунув одну руку в рубашку и на ходу застёгивая штаны, Гарри помчался к кабинету, где находился камин, подключённый к сети. Однако Снейпа там не оказалось. Гарри опустился в кресло, приготовившись ждать его возвращения. Обнаружив под босыми ступнями холодный пол, подобрал ноги и постарался сосредоточиться.

Возможно ли, что ему показалось, или метка действительно сработала только сегодня? Если так, чего ждал Волдеморт? Если не так, значит, Северус нашёл способ бороться с пыткой. Зелье? Гарри снова вскочил, рванув в лабораторию. На святая святых зельевара были наложены запирающие чары. Поттер мог сравниться с профессором по силе, но никак не в искусстве плести заклинания. Он в состоянии взорвать дверь к мордредовой бабушке, но к чему это приведёт? Северус страшен в гневе, а если Гарри прав, то мучительная боль превратила его в разъярённого василиска. Главное, чтобы любимый ядовитый змей остался живым…

Поттер приготовился, концентрируя магию для сокрушительной бомбарды, когда вспомнил о том, что находится в родовом замке.

— Донни! — выкрикнул он хрипло и прокашлялся. — Донни! — повторил уже громче.

— Я здесь, молодой хозяин, — домовики в доме Снейпа появлялись абсолютно бесшумно.

— Где Северус?

— Эм-м… — домовушка задумчиво закатила изумрудные радужки, — господин Принц принимает ванну в своих покоях.

— Два часа?!

— Господина Принца утомила страсть молодого любовника, — хихикнула Донни, смущённо опустив белесые реснички и теребя край розовой наволочки.

Совершенно придурковатое создание. И как Северус терпит её в своём замке? Неужели из-за красивых глаз?

Мысли вихрем проносились в голове, пока Гарри нёсся к комнатам профессора, проклиная собственную глупость. Можно было догадаться — камин в кабинете не разожжён, а значит, им сегодня не пользовались. Зельевар не стал бы запирать лабораторию, если находился в ней сам. Поттер — клинический идиот!

Северус ничком лежал на полу ванной комнаты, а рядом с его левой рукой растекалась чёрная лужа… крови? Гарри перевернул любимого, поднял предплечье, и ужас отразился в зелёных глазах. Метка расползлась до самого плеча и сочилась мерзкой жижей, похожей на жидкую смолу. Пальцы запекло, стоило коснуться вязкой субстанции, что кислотой разъедала кожу. Мерлин всемогущий!

— Северус… Северус, очнись! — закричал Гарри, вытирая пальцы о джинсы и стараясь не касаться отвратительной жидкости. — Что мне делать, Северус? Как помочь?!

В приоткрытых глазах больше не было белка — их поглотила сплошная чернота.

— Альбус… Фоукс… — сумел выдохнуть Снейп и вновь провалился во тьму.

Учитывая, какие муки он терпел, потеря сознания была лучшим выходом. Метка тем временем продолжала распространяться, захватывая ключицу и отвоёвывая всё больше пространства на бледной коже.

— Донни! Перенеси господина в постель! — взвизгнул Гарри, спотыкаясь о порог, и вновь понёсся к кабинету.

Несчастный камин чуть не взорвался от поттеровского Инсцендио, а дымолётного порошка хватило бы на дюжину магов.

— Хогвартс! Кабинет директора! — рявкнул юный разрушитель и в следующую секунду кубарем вывалился в требуемом помещении. — Альбус! Фоукс! — повторил слова Снейпа, заметив за столом яркую мантию и седую бороду. — Метка! — сумел добавить, вскакивая на ноги.

— Гарри? — удивлённо пролепетал Дамблдор, поднимаясь так медленно, что Поттеру захотелось растерзать старика на лоскутки. — Метка? А где браслет?

— К-какой… к Мордреду… браслет?! Северус умирает! — закричал Гарри. Глазами нашёл феникса и рванул к нему, собираясь выдоить из золотого петуха всё, из чего там у него могут течь слёзы.

— Погоди, Гарри. Постой. Не торопись, — засуетился директор, шаря дрожащими руками в ящиках стола. — Слёзы Фоукса у меня были… где-то… сейчас… Профессор в сознании?

— Н-нет! — рыкнул Поттер, сжимая кулаки. Фоукс втянул голову в плечи, опасливо зыркая в его сторону сапфировыми глазками.

Дамблдор и Гарри добрались до спальни, вооружённые целой батареей пузырьков, самым ценным из которых был драгоценный фиал со слезами феникса. Пока директор обрабатывал метку, начиная с шеи, куда добралась зловещая мазня, Гарри по очереди вливал в рот Снейпа зелье за зельем — обезболивающее, кроветворное, восстанавливающее, успокоительное… Возможно, последнее было лишним, и Гарри отставил пузырёк, задержав руку над бодрящим. Вновь передумал и, обняв Северуса, прижался губами к прохладному липкому лбу.

Метка не исчезала и не возвращалась на предплечье — только прекращала сочиться и обретала чёткость линий. Теперь стало ясно, что новые рисунки — не что иное как руны страшного проклятия, призывающего мучительную смерть. Альбус терпеливо покрывал письмена целительными каплями, попутно объясняя Гарри, что в течение недели Северуса хранил браслет на запястье. Но, судя по всему, могущество Риддла оказалось сильнее древнего артефакта.

Они со Снейпом давно предусмотрели отходные пути, но рассчитывали на большее. Второго такого браслета не существует, а перстень с аналогичными свойствами носит Люциус Малфой. Похоже, они недооценили Волдеморта. Дамблдор огорчённо вздыхал, сетуя на то, что Том, вероятно, получил новый источник могущества. Либо разъярён до такой степени, что посвятил мести добрую половину собственных сил. Гарри надеялся на второе. Чем слабее Волдеморт, тем больше шансов его уничтожить, оставшись в живых. Но нужна ли ему жизнь, в которой не будет Северуса?

— Я должен его найти, — уверенно произнёс Гарри, когда директор закончил процедуру, — как можно быстрее. Вы поможете мне?

— Гарри, ты не сможешь победить его сейчас, — Альбус покачал головой.

— А когда?! Сколько ждать? На какой срок слёзы Фоукса отодвинули проклятье?

— На сутки, — признался Дамблдор. — Возможно, меньше, учитывая, что браслет продержался всего неделю.

— Сутки! — взвыл Гарри. — А потом? Что будет потом, директор?!

— Мы попытаемся снова, но каждый раз время действия будет сокращаться в три-четыре раза, пока не сведётся к нулю.

— И вы готовы? Простите, профессор, но разве Фоукс может столько… наплакать? Вы истратили почти весь пузырёк!

— Я готов, Гарри. Северус очень дорог мне, не сомневайся, — тепло улыбнулся директор. — Надеюсь, Фоуксу тоже. Но я больше рассчитывал на другое средство, — хитро блеснули глаза за очками-половинками.

— Другое? Есть другое?! — взвился Поттер, вскакивая с кровати. — И вы молчали?!!

— Вот сейчас говорю… — Альбус простодушно пожал плечами.

— Какое?! — Гарри был готов мчаться на край света, сразиться с десятком драконов, достать из могилы самого Мерлина…

— Это ты, Гарри, — прошелестел Дамблдор. — Магический брак с таким могущественным магом избавит от любой зависимости, навсегда и бесследно. В случае Северуса — освободит не только от метки, но от всех Непреложных обетов, данных кому бы то ни было, в том числе и мне.

Тысячи мыслей пронеслись в сознании, пока Гарри ошеломлённо опускался на кровать. Так вот оно что. Значит, необъяснимое и внезапное желание Снейпа продиктовано стремлением исправить все ошибки одним махом. Северус ловко воспользовался чувствами Гарри, его доверчивостью, глупостью…

Великолепный план; поистине слизеринский и в достаточной мере коварный. Самое смешное, что даже огласка не помешает его реализации. Ведь Гарри — гриффиндорец до мозга костей, и он не откажется спасти чужую жизнь, пусть даже ценой собственного унижения.

— Гарри, ты побледнел, — забеспокоился Дамблдор. — Ты хорошо себя чувствуешь?

— З-замечат-тельно… — пролепетал Поттер, — п-просто отлично, — нервно сглотнул, поднимаясь и покачиваясь на непослушных ногах. — Директор, вы сможете провести церемонию?

— Да, — кивнул Альбус, — я наделён полномочиями магического жреца. Но, мальчик мой, ты уверен?

— Что вы наговорили ему, Альбус? — послышался хриплый голос очнувшегося Северуса.

— Вероятно, то самое, что вы забыли мне сказать, — обречённым тоном ответил Гарри. — Безупречный план, поздравляю, профессор Снейп, — криво усмехнулся и обратился к директору. — Вы можете подготовить всё как можно скорее? Мне всё равно, где пройдёт церемония — здесь или в Хогвартсе. Моё почтение, сэр, — учтиво кивнул Северусу. — Обещаю после ритуала не обременять вас своим обществом.

Он вышел из спальни, стараясь держать спину как можно прямее. Осторожно прикрыв дверь своей комнаты, ещё пару секунд продержался на ногах, а потом сполз по стенке, сворачиваясь в клубок на полу, закрывая лицо руками, содрогаясь в ознобе. Нет, он не плакал — обрушившееся горе не оставило места слезам; выжигало изнутри, корчило, ломало, меняло. Было больно… так больно, словно ампутировали сердце.

Гарри не знал, сколько времени пролежал, съёжившись на каменном полу — может, несколько минут, а возможно, часов. В его комнату никто не мог попасть — разве что домовики. Но очнулся он от тёплого прикосновения к щеке, заставившего распахнуть глаза и зажмуриться от яркого сияния. Свет, как оказалось, исходил от незнакомого Патронуса — серебристого львёнка, что с укором заглядывал в глаза, тычась носом в плечо. Гарри приподнялся на локте, моргая и пытаясь рассмотреть сияющее чудо, когда львёнок заговорил тихим бархатным голосом:

— Гарри. Открой, пожалуйста…

От внезапно нахлынувших эмоций Поттер всхлипнул и сел, опираясь спиной о стену. Губы сами прошептали отпирающее заклинание, дрожащая ладонь потянулась к львёнку, пытаясь прикоснуться, но была перехвачена рукой Снейпа, вздёргивающего его на ноги, прижимающего к груди, покрывающего лицо короткими и злыми поцелуями.

— Если захочешь меня бросить, то не так, Поттер! — прорычал Северус, больно хватая за плечи, заставляя смотреть в чёрные бушующие глаза. — Если доказать свою искренность я могу, только отказавшись от брака — пожалуйста! Я не женюсь на тебе! Будем тупо трахаться в надежде, что Тёмный Лорд сдохнет сам, тебя не разорвёт двойное ядро, а Фоукс не скопытится от бесконечных рыданий!

— Трахаться?.. — пролепетал Гарри, не в силах сдержать полоумной улыбки.

— Да, Поттер. Не трахаться я не смогу — уволь. Поздняк метаться, как говорят маглы. Могу истекать чёрной смолой, терпеть пытки, валяться без сознания и даже учить тупоголовых балбесов. Я много чего могу! Но без тебя это всё не имеет смысла. Так за каким Мордредом мне такая жизнь?!

— Твой Патронус…

— Сам не ожидал… — Северус внезапно перешёл с крика на шёпот, оборачивая Гарри руками и обнимая горячо и нежно, словно самое дорогое на свете.

Повисло уютное молчание, в течение которого слышалось только шумное дыхание и тихие всхлипы. Гарри обнимал своего профессора, прижимая к себе, чувствуя горячую ладонь на спине и ласковые пальцы на затылке. Он заново обдумывал всё, что пришло в его недотёпистую гриффиндорскую голову, и сам себе завидовал. Любить так сильно, чтобы изменился Патронус, дано далеко не каждому. Но разве Гарри любит меньше?..

— Экспекто Патронум, — прошептал он и зажмурился от слепящего сияния, уткнувшись в шею Снейпа.

— Твою мать! — прохрипел тот, увлекая их обоих к противоположной стене. — Поттер, Фините! Фините, быстро!

— Фините Инкантатем, — поспешно проговорил Гарри и открыл глаза. Свет пропал, зато лицо профессора стало бледным как мел.

— Северус? — Гарри виновато взмахнул ресницами, касаясь прохладной щеки. — Кто это был?

— За что ты меня так ненавидишь, а? — сглотнув, произнёс Снейп.

— Ну кто-о? — Гарри терял терпение, чувствуя себя пятилетним. — Ну скажи-и-и, а то я сейчас… Экспекто…

— Василиск! Мать твою Моргану и всех её потомков! — от души выругался Северус.

— А-а-а… — довольно протянул Гарри и улыбнулся, — это я вспомнил, как ты появился во время сражения. Такой невозмутимый и ужасный, что казалось, убиваешь одним взглядом.

— В полный рост, Поттер!!! — гаркнул Снейп.

— Упс… — прикусил язык Гарри и покраснел.

Северус поднял ладонь, стирая холодный пот со лба.

— У тебя гигантомания, Гарри. С этим надо что-то делать. Куда ты с таким Патронусом?

— Не примут в приличном обществе? — наивно уточнил Поттер.

— Почему же, примут. За второго Тёмного Лорда тебя примут!

— Подумаешь, — Гарри пожал плечами, — меня за кого только не принимали. А какой Патронус у Риддла? — поинтересовался простодушно.

— У него нет Патронуса. Он никогда не был счастлив и никого не любил.

— А я вот люблю, — зарделся несостоявшийся Тёмный Лорд. — Тебя люблю, — добавил тихим шёпотом.

Северус окутал своё счастье тёплым колдовским взглядом и, склонившись, подарил его губам нежный поцелуй.

— Тогда не выпендривайся. И пошли жениться.

— Не-а, — мотнул головой Гарри.

— Что, опять?!!

— Ты вчера пообещал признаться мне в любви. Признавайся.

— Экхм… Гарри…

— Шестнадцать лет как Гарри. Я вас внимательно слушаю, профессор, — Поттер совсем по-снейповски вскинул бровь.

— Неужели это обязательно?

— Неужели так трудно?

— Неужели без слов непонятно?

— Уф-ф… — Гарри обречённо вздохнул и повернулся к дверям. — Ладно, пошли. Женюсь на тебе по расчёту. Трахаться будем по пятницам.

— Чего?!

— Того. Хочешь по четвергам?

Коридор закончился, и они стали спускаться по лестнице.

— Поттер, мы ещё не поженились, а ты уже пытаешься вить из меня верёвки.

— Я ловлю последние свободные минутки. Ведь ты берёшь меня в младшие супруги — безропотные и покорные?

— В день, когда ты станешь безропотным, Тёмный Лорд прослезится от умиления.

Ради чего всё, собственно, и писалось

Дамблдор, по торжественному случаю разодетый в расшитую лилиями пурпурную мантию и остроконечную шляпу, командовал тремя домовиками, что готовили ритуальный зал к церемонии, зажигая факелы на стенах, натирая до блеска мраморный пол и смахивая несуществующие пылинки с поверхности и без того сияющего алтаря.

Ещё один эльф, Таппи, сопроводил Гарри в комнату для омовений. Первый звоночек прозвучал, когда чистый, душистый и расслабленный Гарри, выбравшись из огромной ванны, что больше напоминала бассейн, почувствовал странные покалывания в области паха и подмышек. Оказалось, что домовик, согласно древнему обычаю, одним щелчком пальцев депилировал его с ног до головы.

Не успели утихнуть возмущения Гарри, ошеломлённого видом гладких гениталий, напоминающих сейчас младенческие, как Таппи снова удивил его, предоставив в качестве свадебного наряда… белую прозрачную тунику длиной чуть ниже ягодиц! Причём надевать её полагалось на голое тело. Ярости Гарри не было предела, однако Таппи, состроив огорчённую мордашку, немедленно заявил, что жених весьма строптив для младшего супруга, и его господину придётся усмирять крутой нрав молодого хозяина.

После этих слов пыла у Гарри значительно поубавилось — уж больно жениться хотелось. Он напялил на себя красивую, но позорную тряпку, убедившись, что она весьма эротично подчёркивает не только изгибы фигуры, но новоприобретённую нежность кожи в определённых местах, розовые соски и тёмную ложбинку между ягодиц.

— Может, лучше просто голым?! Зачем такие ухищрения?

— Обнажёнными ритуал проходят рабы. Юный хозяин не раб, он возлюбленный господина Принца. Очень красивый возлюбленный и могущественный маг. Господин будет счастлив и свободен, молодой супруг станет услаждать его душу и тело, а родовой замок получит мощную подпитку, которой хватит на множество столетий, — бормотал эльф, отбирая у Гарри ботинки — на церемонию полагалось отправиться босиком.

Пройдя все адовы муки, Гарри застыл перед дверью купальни. Ну допустим, Северус — его будущий супруг, да и видел его во всех подробностях. Но Дамблдор! Он тоже будет лицезреть его голым?

— Хозяин зря беспокоится, — промурлыкал Таппи за спиной. — Магия не позволит посторонним увидеть, что им не положено, и позаботится о соблюдении верности. Красота юного супруга — только для господина.

«Чёртов эльф читает мысли?» — вспыхнул Гарри, решительно толкая дверь. Ледяной пол неприятно холодил ноги, да и в замке было довольно прохладно — свадебный наряд явно не учитывал климатических условий. Гарри пересёк коридор, но Таппи задержал его у самой двери.

— Юный хозяин не должен торопиться, — домовик сжалился, снова щёлкнув пальцами, и на ноги Гарри словно натянули невидимые тёплые носки. — Юный хозяин почувствует, когда ему пора заходить.

С этими словами Таппи исчез, а взволнованный Гарри стал прислушиваться к происходящему в ритуальном зале. Похоже, там звучали песнопения: мелодичные переливы сплетались со словами на незнакомом языке. Гарри различал голоса, но не мог определить, кому они принадлежали. Постепенно в сознании возникла хрустальная ясность, всё лишнее будто перестало существовать — только эти странные слова, призывающие древнюю силу связать жизни двух волшебников, отдающих себя друг другу.

Дверь бесшумно отворилась, и Гарри шагнул в ритуальный зал. Вокруг переливался свет, пахло благовониями, звучали мелодичные катрены, но юному волшебнику не было дела до ритуальной мишуры. Он не мог оторвать взгляда от Северуса в золотой мантии, инкрустированной драгоценными камнями, от его пылающих глаз и антрацитовых прядей, рассыпанных по плечам.

Гарри достиг алтаря, и ноги его подкосились, мягко опуская на колени. Тело окутала лёгкость и тепло, душу наполнила уверенность в правильности происходящего, а все помыслы и волнения исчезли. На передний план вышло непреодолимое желание стать частью Северуса, разделить с ним жизнь и магию, любить его до последнего вздоха.

Он видел и осознавал всё так ясно, а слова становились понятными. Через минуту мелодия затихла, и песнопение прекратилось, давая возможность супругам сказать самые важные слова. Поднимая Гарри с колен, Снейп привлёк его к себе, сжимая и целуя прохладную ладошку.

— Я тебя люблю, — шепнул на ушко. — Люблю сильнее, чем умею.

Гарри поймал сияющий взгляд под густыми ресницами. Ответить не удалось — видимо, ему не полагалось пока говорить, и он просто счастливо улыбнулся. По телу заструилось приятное тепло, и кожа засветилась крошечными искорками…

— Гарри Джеймс Поттер, — уверенно произнёс Снейп, — я беру тебя в супруги. Клянусь любить тебя и принимать своей частью, уважать твои желания, делить с тобой жизнь и магию.

— Северус Тобиас Снейп…

Гарри повторял слова клятвы, и тёплые искры, которыми светились тела супругов, с последним словом устремились к правому запястью Гарри и левому Снейпа, обращаясь золотыми браслетами.

— Да будет так, — торжественно произнёс Дамблдор. — Призываю магию засвидетельствовать обоюдное желание её детей стать частью друг друга, любить, принимать и уважать друг друга, делить на двоих жизнь и магию. Будьте счастливы!

Он улыбнулся, опуская руки, и в ту же секунду Гарри оказался в надёжных объятиях. Прикосновение растеклось по коже горячей волной, властный поцелуй захватил его губы, вынуждая запрокинуть голову и закрыть глаза. Утонув в долгожданном блаженстве, Гарри не замечал светопреставления, что устроила магия, подтверждая клятву.

Жрец давно покинул ритуальный зал, а поцелуй всё длился — жадный, ненасытный, неистовый. Жаркие ладони забрались под тонкую ткань туники и сжимали податливое тело, скользили по бокам и изгибу спины, пояснице и бёдрам, посылая под кожу упоительные искры, что струились по венам, растекаясь пламенным желанием.

Гарри не устоял на ногах, когда Северус мягко прервался, ослабляя хватку. Жалобно хныкнув, он обвил шею любимого и потянулся следом, пытаясь вернуть утраченное. Сильные руки подхватили его, нежно обнимая, благоговейные поцелуи коснулись зардевшихся щёк и дрожащих ресниц, мазнули по трогательно приоткрытым губам…

— Ты мой, — выдохнул Снейп, немного отстраняясь и восхищённо разглядывая свое драгоценное счастье. — Мой муж. Навсегда.

Запоздалое понимание нахлынуло волной, заполняя сердце, и Гарри распахнул глаза, захлебываясь дыханием, словно до сих пор не верил собственному счастью.

— Люблю тебя, — всхлипнул он, притягивая лицо супруга и любуясь чёрными блестящими глазами. Ноги его не держали, а задравшаяся туника не скрывала очевидного возбуждения.

— Такой красивый… — прохрипел Северус, с трудом отрывая взгляд от эрекции мужа, и стал медленно расстёгивать роскошную золотую мантию. Тяжёлое одеяние упало на алтарь, и обнажённый Снейп покрыл им шлифованный камень.

— Что, прямо здесь? — пролепетал Гарри и нервно сглотнул, узрев массивную, гордо вздымающуюся плоть.

— А где? — улыбнулся Северус, подхватывая его и усаживая на алтарь — поверхность оказалась на удивление тёплой и удобной. — Ритуальная консуммация — это тебе не фестрал чихнул, — добавил, бережно отводя чёлку со лба юного супруга.

— Мерлин… — Гарри закрыл ладонями пылающее лицо. — Прон-ник…

— Проникновение, обоюдный оргазм… Всё, как я тебе рассказывал. Боишься?

— Нет, не боюсь.

Устроив Гарри, Северус растянулся рядом, стараясь пока не прикасаться. Взгляд скользнул по восхитительному телу, отметив дрожащие в нетерпении бёдра и мокрые пятна на топорщащейся тунике. Прозрачная ткань подчёркивала контуры напряжённой плоти, и собственное возбуждение стало почти болезненным.

— У нас достаточно времени до полуночи, — негромко пророкотал Снейп, сдвигая тонкое препятствие и обнажая подрагивающий член с влажной розовой головкой. — Я буду нежным, обещаю, — придвинулся ближе, трепетно оглаживая живот и шелковистые бёдра.

Северус поклялся себе быть терпеливым и сделать эту ночь незабываемой для Гарри. Целовал мягко и медленно, искушая и разжигая желание, спускаясь от шеи к ключицам, от груди к животу, обходя вниманием налитую плоть, хоть она более всего жаждала ласки.

— Северус… пожалуйста, — протяжно заскулил Гарри. Дыхание его сбилось, а пальцы потянулись к члену, стремясь получить разрядку. Чтобы выплеснуться, ему хватило бы и лёгкого прикосновения.

— Хочу тебя… до звёзд перед глазами, — хрипло выдохнул Северус, снимая губами солёную капельку с виска.

— Тогда чего ты ждёшь? — нетерпеливо всхлипнул Гарри, обвивая руками шею супруга и приглашающе разводя бёдра. Затуманенные зелёные глаза встретились с исполненными желания чёрными, и Гарри потянулся за поцелуем. — Я тоже тебя хочу, — прошептал в самые губы.

Два вздоха слились в протяжный стон. Целуя любимого, Северус накрыл ладонью нежные яички, перекатывая их и лаская, переместился к промежности и нащупал сокровенное колечко. Раскинув ноги и запрокинув голову, Гарри доверился умелым пальцам, что с лёгкостью нашли волшебную точку внутри и теперь активно задевали её, постепенно растягивая тесный проход, доводя измученное наслаждением тело до исступления, но предупреждая разрядку.

— Потерпи, мой сладкий. Знаю, что хочется… Ещё немножко, потерпи.

Северус бережно повернул любимого на живот, приподнимая его бёдра, и, пройдясь дразнящими поцелуями по аккуратным ягодицам и влажной промежности, жадно припал губами к маленькой дырочке.

— А-а-а-а-а!!! — взвыл Гарри, содрогаясь от новой чувственной пытки, и учащённо задышал.

Горячий гибкий язык дразнил и проникал глубоко внутрь, чередуясь с пальцами, трепетно вылизывал атласные стеночки, пока терпению Гарри не пришёл конец.

— Не могу-у… — почти заплакал он, раздвигая коленки и бесстыдно оттопыривая зад. — Сев, возьми меня. Прямо сейчас!

— Гарри… — простонал Северус, поднимаясь на колени и нависая над мужем, целуя покрытые испариной плечи и шею, скользя ласковыми ладонями по бокам и животу. — Гарри, я…

— Ты большой, — выдохнул тот, соглашаясь, но вновь подался навстречу, — я знаю. Хочу тебя. Всего!

— Мой родной, любимый, сокровище моё.

Северус сдался на милость победителя. Крепко удерживая нетерпеливые бёдра, он мягко надавил членом на вход, проталкивая толстую головку, и замер, прислушиваясь к сбивчивому дыханию. Ощущения были распирающими, но не болезненными, и Гарри расслабился, впуская в себя горячую, исполненную желанием плоть.

Снейп двигался медленно и осторожно, покоряя и уступая, отвоёвывая дюйм за дюймом девственного прохода. Поглощённый необходимостью сдерживать желание ворваться одним мощным ударом, мягко погрузился на всю длину и отвлёкся лишь на секунду. Но и этого хватило Гарри, чтобы закричать и забиться в оглушительном экстазе.

Мир растворился в абсолютном единении душ и тел. Мальчишка сорвался в оргазм, заливая ритуальный покров упругими струями, его тесные стеночки отчаянно запульсировали, сжимая огромный член. И Снейп взорвался следом, оглашая пространство громогласным рёвом, выкрикивая имя возлюбленного, изливаясь яростными толчками в податливую и жаркую глубину.

В сгустившемся воздухе бушевала сияющая феерия, но обессиленные супруги в изнеможении рухнули на алтарь. Из последних сил Северус разорвал насквозь промокшую тунику и, нехотя отделившись от желанного тела, скользнул между ног Гарри мягкой тканью, пропитывая её своим семенем. Ритуальное одеяние вспыхнуло и исчезло, растаяла зловещая метка и знаменитый шрам, рассеялись золотые браслеты магической помолвки. Вместо них запястья супругов обвили изысканные узоры и символы, подтверждающие брачную клятву.

Северус обнимал своё счастье, трепетно прижимая к себе и прислушиваясь к гулким ударам любимого сердечка. Мурлыкал на ушко слова любви вперемешку с ласковыми непристойностями и нежно целовал взъерошенный затылок, влажную шею, плечи. Отпускал нескромные комплименты очаровательной дырочке, в которой блуждали неугомонные бессовестные пальцы. Осознавал свою одержимость, но не желал с ней бороться.

Поначалу ленивые ласки становились настойчивыми и требовательными, неутолимое желание вновь заструилось по венам, а плавное кружение вокруг ануса сменилось ритмичными проникновениями. Гарри стонал и похотливо выгибался, стараясь глубже насадиться на длинные пальцы, а потом поднялся на четвереньки, раздвигая ягодицы, показывая растянутое покрасневшее колечко, откровенно выпрашивая член.

От такого приглашения Снейп не смог отказаться. Повторное вторжение было резким, глубоким, почти болезненным — именно таким, какого хотелось развратному мальчишке. Гарри кончил почти сразу, но Северус и не подумал прерваться. Опрокинув супруга на спину, согнул его ноги в коленях, поднимая к плечам, и, уже не осторожничая, ворвался в хрупкое тело, вколачиваясь грубо, с размахом, добиваясь следующей кульминации.

Происходило что-то невероятное — они не могли остановиться. Многократно возросшая сила требовала освобождения, но и целила непрерывно, позволяя продолжать неистовый марафон. Страсть обратилась животной ненасытностью, кровь кипела, оргазм накрывал за оргазмом, но напряжение не уходило, и, едва отдышавшись, они вновь набрасывались друг на друга. Гарри отдавался жадно, бесстыдно, умопомрачительно. Жалобно стонал, умоляюще раздвигая ноги, рычал и кусался, требуя трахать себя сильнее, благодарно вылизывал вожделенный член и вновь самозабвенно скакал на нём, сопровождая очередной экстаз надрывными воплями.

Полночь давно минула, когда магия наконец насытилась, окутав супругов умиротворением. Распахнув неверящие глаза и ошеломлённо пялясь в потолок, Снейп пытался успокоить бешеное сердцебиение.

— Ты удивительный. Мой любимый. Такой мой, — лихорадочно шептал взмокший Гарри, дрожа после Мерлин знает какого по счёту оргазма.

Сил не осталось даже на то, чтобы поднять руку и обнять супруга. Но произнесённые слова заставили Северуса повернуться и, сграбастав возлюбленного в охапку, подмять его под себя.

— Ты. Создан. Для меня, — полыхнули чёрные глаза, и губы впились в задыхающийся рот.

— Тоже мне новость… — фыркнул Гарри, когда поцелуй прервался, и оплёл любимого руками и ногами. — Как думаешь, консуммация состоялась? — невинно взмахнул ресницами.

Мрачные стены ритуального зала огласил раскатистый хохот опрокинувшегося на спину Снейпа и утомлённое хихиканье юного могущественного волшебника.

Шалости муза-PWP-шника

Через пару дней вернувшиеся в Хогвартс молодожёны приступили к исполнению обязанностей строгого профессора и прилежного студента. Школу к тому времени полностью отстроили, преподаватели и ученики успели со всех сторон обсосать новость о бракосочетании Золотого мальчика Гриффиндора и Кошмара слизеринских подземелий, и Гарри не пришлось столкнуться с ужасом и трепетом окружающих перед своей новой силой. Выражения лиц стали теперь сочувствующими. Вот это сочувствие и исполненные трагизма «ну как ты, Гарри?» больше всего доставали новоиспеченного мистера Поттер-Снейпа.

Сообщение о том, что Гарри лучше продолжать жить в Гриффиндорской башне вызвало противоречивые чувства. С одной стороны, проживание в апартаментах слизеринского декана — несомненная привилегия, а Поттеру совсем не хотелось привлекать к своей персоне излишнее внимание. С другой стороны, разлука с возлюбленным огорчала юного волшебника, едва успевшего познать радости секса. Умопомрачительного секса, надо сказать. А Снейп был просто взбешён… по той же, в общем-то, причине. Тем не менее, согласился с мнением директора: Хогвартс — всё-таки школа, и демонстрировать отношения профессора и студента, пусть даже супругов, крайне нежелательно.

Гриффиндорская гостиная встретила Гарри блеском сияющего паркета и новёхонькими креслами, а спальня порадовала роскошными кроватями под хрустящими ало-золотыми балдахинами. Словом, работы для мальчика-разрушителя невпроворот, о чём ему не преминули напомнить беззлобно глумящиеся сокурсники.

Справедливости ради надо отметить, что друзья вовсе не бросили Гарри. Северус ещё в мэноре упомянул, что Рон и Гермиона осаждали больничное крыло все дни, пока Поттер восстанавливался после магического выброса. Тогда Дамблдор из соображений безопасности запретил любые посещения, а потом попросту забыл поставить в известность Гарри. Наверняка Альбус желал оградить его от постороннего вмешательства при принятии решения — иногда так выгодно прикидываться рассеянным стариком.

Однако в чём-то директор оказался прав. Новость о том, что брак Гарри со Снейпом вызван не только необходимостью, но основан на взаимной любви и уважении, гриффиндорцы восприняли неоднозначно. Рон сразу заявил, что это магический ритуал так повлиял на чувства друга. Гермиона долго отмалчивалась — видимо, маглорождённой волшебнице было сложно привыкнуть к мысли об однополом браке вообще, а может, необходимо было, как обычно, посоветоваться с книгами. В любом случае на следующий день мисс Грейнджер вернула себе самообладание, а за завтраком призналась, что счастлива за Гарри, тихо добавив, что иногда действительно лучше прислушиваться исключительно к себе.

Самый большой фурор произвели изменения во внешности супругов. И если в случае Гарри они ограничились уверенностью в себе, отсутствием очков и шрама на лбу, то облик Снейпа поверг обитателей Хогвартса в шок. Если бы не привычный сарказм и язвительность мастера зелий, студенты и преподаватели не узнали бы в привлекательном импозантном мужчине прежнего сальноволосого профессора.

Магия? О, нет. Выяснилось, что Северус намеренно придавал своей наружности отталкивающие оттенки. Волосы, кожа, зубы? Ха! Бальзамы, зелья, кофейная гуща. Психованный Лорд и до возрождения отличался склонностью к сексуальным извращениям, а после и вовсе двинулся, пусть не участвуя в забавах своих подопечных по причине неполного восстановления органов, но наблюдая и координируя эротические игры Пожирателей. Так что отталкивающий образ частенько избавлял Снейпа от многочисленных партнёров, пыток и унижений, которые Волдеморт рассматривал как источник наслаждения. Со временем Северус привык к своей внешности, а что или кто заставил его передумать… догадайтесь сами.

В целом всё складывалось неплохо, за исключением двух проблем. Первой стал тот факт, что Светлая сторона осталась без шпиона в стане врага, и вопрос «что задумал Тёмный Лорд?» беспокоил как никогда. Неблагодарные фениксовцы только теперь осознали, какую неоценимую роль в их деятельности играл Снейп.

После очередного облома Риддл затаился. Было бы наивно предполагать, что ему неизвестно о бракосочетании Поттера и о цели, которую изначально преследовал этот брак. Ответного удара от Волдеморта ждали в любой момент, и потеря времени в такой ситуации — непростительная роскошь. В связи с чем Снейп убедил директора в необходимости дополнительных занятий с Поттером ЗоТИ. Во избежание возможных разрушений тренировки было решено проводить в округе Принц-мэнора, для чего супругам было позволено аппарировать в замок на выходных.

Однако до вечера пятницы ещё предстояло дожить, а второй проблемой стал острый спермотоксикоз, накрывший Гарри и Северуса уже на второй день пребывания в школе. Ведь теперь супруги виделись только во время трапез в Большом зале и на уроках зельеварения. Северус с ума сходил, издали наблюдая за возлюбленным, но не имея возможности прикоснуться. Воспоминания о волшебных днях в мэноре обращались чувственными снами — живыми и настоящими, исполненными нежности и страсти. Они преследовали профессора каждую ночь, заставляя просыпаться на мокрых простынях и выть от тоски в потолок. Что в это время чувствовал Гарри, Северус боялся даже думать.

К сожалению, сегодня была только среда, и, собираясь на урок любимого профессора, Гарри изо всех сил старался выглядеть привлекательно. Идеально отглаженная мантия, белоснежная рубашка, аккуратно уложенные гелем вихры… Не говоря уж о том, что вчера под чутким руководством Гермионы Поттер вызубрил назубок все заданные параграфы, а его эссе было на целых полфута длиннее необходимого.

Всё оказалось зря — это Поттер понял, как только начался урок. Северус даже не смотрел в его сторону, зато пользовался неожиданным успехом у остальной аудитории. Девочки только что слюни не пускали на внезапно похорошевшего декана Слизерина, и мальчики от них не отставали. Страх куда-то подевался — студенты за каким-нибудь надом подходили к профессору, задавали глупые вопросы, то и дело норовя потереться или коснуться роскошного шёлка вороных волос.

Отчаявшись привлечь внимание собственного супруга, Гарри уткнулся в котёл и, стиснув зубы, до конца урока сдерживал рвущийся из груди вопль: «Руки прочь! Он мой!» В результате зелье получилось неплохим, но настроение окончательно испортилось, когда Снейп, обходя ряды, всем указал на ошибки, а мимо Поттера прошёл как мимо пустого места.

Занятие закончилось, но далеко не все поспешили убраться из кабинета. Слизеринцы старательно расставляли лишние ингредиенты на полках, гриффиндорцы копались в вещах. Пока не послышался раздражённый голос профессора:

— Все свободны. Считаю до трёх и снимаю по двадцать баллов с каждого, кто останется в аудитории, невзирая на факультет! Раз…

Студентов как ветром сдуло. Наскоро побросав вещи в сумку, Гарри вскинул подбородок и гордо направился к выходу, стараясь не смотреть на мужа.

— Два… мистер Поттер, задержитесь.

Бархатный голос остановил уже на выходе. Мимо, толкаясь, вылетали из класса самые нерасторопные ученики, за Невиллом захлопнулась дверь, и в воздухе почувствовалась вибрация заглушающих и запирающих чар.

— И что это за демонстрация? — промурлыкал Снейп, обнимая Гарри со спины.

«Что он надумал?» — мелькнуло на краю сознания, но истосковавшееся тело не смогло преодолеть соблазна. Соблазн настойчиво упирался в ягодицу, и Гарри тесно прижался к нему, запрокидывая голову и встречая желанные губы. Поцелуй отобрал дыхание, и он отдался его власти, с энтузиазмом отвечая на томные движения горячего языка. Пришёл в себя он уже обнажённым, лежащим на столе с раскинутыми ногами; его член ласкал искусный рот, а в анусе хозяйничали умелые пальцы.

— Северус-с-с… — успел выдохнуть юный волшебник, но в этот момент удовольствие стало невыносимым, и он задрожал, выплёскиваясь тугими струями и кусая костяшки в попытке не закричать.

Его вылизали досуха, продолжая истязать внутри, и Гарри вновь почувствовал возбуждение. Мучитель слишком хорошо изучил свою жертву. Забросив ноги супруга себе на плечи, Снейп вынул пальцы из сочной дырочки.

— Решил меня игнорировать, маленький развратник? — и, хищно ухмыльнувшись, одним сильным движением погрузился на всю глубину.

Гарри закричал от почти болезненного наслаждения. Он любил этот момент: любил отдаваться не меньше, чем его муж любил обладать. Северус безошибочно попадал по простате, а потом доводил Гарри до безумия, заставляя умолять, но останавливаясь на самом краю.

Но сегодня у них слишком мало времени. Снейп вышел из тела взмокшего и растрёпанного супруга, поставил его на ноги и, нагнув над столом, вошёл снова — глубоко и жёстко.

— Скажи, что ты хочешь… — прошипел сквозь зубы, и горячий мокрый язык широко лизнул шею от плеча до подбородка.

— Да-а… — проскулил Гарри, содрогаясь от нестерпимого удовольствия. — Да, да, да!

— А как. Ты. Хочешь? — три идеальных удара, и основание члена сжали жестокие пальцы.

— Сильно! — выдохнул Гарри. — Северус… пожалуйста, — провокационно заёрзал попкой, стремясь насадиться поглубже.

Несколько размашистых движений — безупречных, именно таких, как нужно… и вновь безжалостная пустота в дрожащем разгорячённом теле.

— Се-ев… я сейчас умру-у-у, — заныл Гарри, потираясь открытой дырочкой о твёрдые бёдра мужа, стараясь поймать желанный член.

— Не умрёшь… — пальцы грубо вошли в анус, расширяя его до предела, словно испытывая на прочность. — Ты понимаешь, что слишком растянут? Слишком… для трёх дней.

— А-аоу!.. Не могу-у! — отчаянно захныкал Гарри.

— Сможешь… — его больно укусили за ухо и, зализав укус, втянули губами мочку. — Ты не ответил. У тебя кто-то был? — Снейп медленно погрузился в растраханный проход.

— Что? — от неожиданности Гарри дёрнулся, но его крепко удержали за бёдра. — Ты с ума сошёл?!

— М-м-м… — Северус скользнул ладонями по бокам мальчишки и, нежно погладив живот, прижался теснее. — Значит, ты сам себя ласкаешь? — обвёл пальцем мокрую головку, забираясь горячим языком в пунцовое ушко. — Мой похотливый мальчик… Покажи, как?

— Северус, пожалуйста… — зардевшись как маков цвет, всхлипнул Гарри, — у меня эта… транс-фиг-рация-а-а!

— Транс-фигр-рац… — Снейп внезапно задвигался, с каждым ударом наращивая темп и размах. Но как только почувствовал, что Гарри на грани, резко вынул член. — По-ка-жи, — приказал настойчиво.

Почему-то Гарри захотелось доставить себе и Северусу это странное удовольствие. Зажмурившись от стыда, он широко раздвинул ягодицы, позволяя Северусу рассмотреть покрасневшее колечко. Щёки мучительно горели. Было невероятно возбуждающе на глазах у мужа вводить пальцы в скользкий канал, чувствовать прохладу, ласкающую растёртые стеночки, и отыскивать нежный бугорок, приносящий наслаждение.

— Да, мой хороший… продолжай, — послышался дразнящий мурлыкающий голос.

Гарри ввёл в себя два пальца, как делал уже не раз, но был так растянут, что рискнул засунуть четыре. Они глубоко проникли внутрь, и, застонав, мальчишка ритмично задвигал ими, задыхаясь и поскуливая от удовольствия. Вскоре захотелось большего. Опустив одну руку, Гарри охватил горячий член, одновременно трахая себя другой рукой, пока не почувствовал тёплые ладони, что раскрыли его половинки, улучшая обзор.

Прикосновение окончательно вышвырнуло из реальности. С громким криком Гарри выгнулся дугой, кончая под себя, орошая жемчужными струями пол. А следом зарычал Снейп, стискивая мальчишку в объятиях и врываясь членом в конвульсивно сжимающийся проход.

— Ты думаешь обо мне? — прорычал он, сжимая бёдра и яростно вбиваясь в хрупкое тело.

— Я… А-ах!.. — ноги не держали, сердце выскакивало из груди, тело горело и пульсировало от безумного удовольствия. — Всё время… м-м-м… думаю. А-а-а-а!!! — повторный оргазм обрушился лавиной, выбивая остатки сознания. Последнее, что помнил Гарри — неистовый крик Северуса и горячие толчки, наполняющие его блаженством.

Когда Гарри пришёл в себя, его лицо покрывали мягкими поцелуями.

— Маленький… прости, увлёкся, — слышался ласковый шёпот. — Ты меня с ума сводишь…

Он лежал на чём-то мягком, его согревало жаркое тело мужа, а в воздухе витали запахи безумного секса. Видимо, он отключился ненадолго, потому что дыхание ещё не восстановилось. Открыв глаза, Гарри встретился с беспокойным взглядом супруга и, улыбнувшись, потянулся за поцелуем.

— Ты ненормальный. Знаешь об этом? — промолвил через минуту. Как оказалось, они лежали на трансфигурированном из чего-то диване.

— Знаю, — послушно согласился Снейп, — я и сам себя пугаю. Ты куда?!

Гарри зашевелился, пытаясь выбраться из-под мужа, но тот крепко охватил его руками.

— На трансфигурацию. Я и так опоздал, — шепнул Гарри, усаживаясь. — Да пусти же, Сев! — стал выпутываться из объятий. — МакГонагалл теперь баллы снимет… — проворчал, накладывая на себя очищающее и натягивая штаны.

— А я начислю… — виновато пообещал Снейп, отчего Гарри замер, неверящими глазами уставившись на профессора.

— Ты… что сделаешь?

— Угу… — Северус поймал ладошку супруга и потянул его к себе. — Гарри, ты меня любишь?

— Точно, сбрендил, — хлопнул глазами Поттер. — И не надо начислять мне баллы… за секс!

— Думай, что говоришь.

— Взаимно.

— Ты сердишься?

— Сначала не смотришь на меня три дня…

— Гарри, я профессор, — почти простонал Снейп, поднимаясь и обнимая любимого, оглаживая спину и сжимая в ладонях вожделенную попку, — а ты действуешь на меня, как амортенция. Стоит взглянуть в твою сторону…

— … потом набрасываешься, как голодный василиск!

— Я и есть василиск, — губы блуждали по шее Гарри, нежно прихватывали кожу, целовали за ушком, — твой личный безумный василиск, — Снейп опустился на колени и стал стягивать с Поттера брюки. Опять?!

— Северус! — воскликнул Гарри, пытаясь отвоевать спущенные до колен штаны. — Оу-у-у… — выдохнул, когда его член захватил горячий профессорский рот. — Сев… пусти… Да что с тобой творится? Ты заболел?

— Я болен, — согласился Снейп, покрывая мягкими поцелуями вновь напряжённую плоть мальчишки. — Болен тобой. А тебя хотят отобрать…

— Кто? — Гарри начинал всерьёз беспокоиться о здравомыслии мужа.

— Все, — огорчённо заявил Снейп, зарываясь длинным носом в гладкую мошонку и вдыхая родной аромат. — Дамблдор, Тёмный лорд… все хотят тебя себе. Но я не отдам, — Северус мотнул головой, — потому что ты — мой! — добавил уверенно.

Гарри опустился на колени, взял в ладони любимое лицо с лихорадочно блестящими глазами и нежно поцеловал губы.

— Я твой. Я тебя люблю. Никто меня не отберёт. Веришь?

Северус улыбнулся какой-то полоумной улыбкой и крепко прижал мужа к себе.

* * *

На трансфигурацию Гарри так и не попал. Возмущённая Гермиона сначала устроила скандал, затем загрузила друга написанием огромного эссе по превращениям людей в животных, а на закуску заставила продемонстрировать навыки. Благодаря умножившейся силе Гарри с такой лёгкостью обратил Рона клобкопухом — рыжим, разумеется, — что мисс Грейнджер наконец успокоилась. И удивила друзей, показав книгу о магических браках, которую читала в последние дни.

Как оказалось, в некоторых (особо запущенных) случаях разлука пагубно сказывается на здоровье магических супругов. Вплоть до помешательства, если происходит в течение первого месяца после ритуала, когда связь ещё не стабилизировалась и не вошла в полную силу. Судя по всему, Гарри с Северусом оказались именно таким случаем.

Дамблдору пришлось согласиться с железными доводами друзей, ворвавшихся к нему в кабинет после ужина. Скрепя сердце, директор позволил супругам жить вместе. В тот же вечер Гарри переселился в апартаменты озабоченного слизеринского декана, заявив хихикающим сокурсникам, что если кому завидно — пусть найдёт себе собственного.

В первую ночь пришлось навёрстывать упущенное. Задница болела немилосердно, зато Северус постепенно приходил в себя, особенно после того, как ему удалось воплотить мечту и благоговейно вылизать любимого с ног до головы, включая самые сокровенные местечки. Причём не один раз. А потом снова наброситься на задницу. Трахнуть. Зализать. У Снейпа разыгрался нешуточный аппетит — он словно не мог напиться, натрогаться, надышаться супругом. Гарри настораживала его одержимость, да и собственная тоже, поскольку он не отставал от своего ненасытного профессора.

Утром измотанные любовники приняли по двойной дозе бодрящего зелья, кое-как привели себя в порядок и отправились на завтрак. На вечер был запланирован… правильно, секс. Однако эротическим планам не суждено было сбыться.

Финальное, разрушительное

Вечером Снейпа вызвал к себе директор. Дамблдор был хмур как никогда и даже позабыл предложить коллеге надоевшие лимонные дольки.

— Северус, не буду долго ходить вокруг да около… — начал он, заставив Снейпа криво ухмыльнуться. — Мне как магическому жрецу, совершившему церемонию, направили ваш брачный договор, заверенный министерством, — Альбус неторопливо развернул вычурный свиток с теснёнными полями и золотой кисточкой.

— Что-то не так? — напряжённо спросил Снейп.

— Нет-нет, всё так, и даже больше. Магия благословила ваш союз и признала в высшей степени успешным. Её дары поистине бесценны, — Дамблдор странно усмехнулся. — С полным списком ты сможешь ознакомиться позже, но один пункт меня насторожил.

— Не темните, Альбус. Что за пункт? Если вы о моём Непреложном обете…

— Речь не о тебе, Северус. Речь о Гарри.

— Дайте сюда! — рявкнул Снейп, порывисто хватая договор и пробегая его глазами. Выражения на его лице быстро сменяли друг друга, пока не отразился панический ужас: — Осколок души?

— Ты тоже заметил формулировку? Не «удаление шрама от проклятья», а «изъятие живого осколка тёмной души». Всё это время Гарри носил в себе крестраж Волдеморта, — продолжил директор, — который Том создал, убив Джеймса и Лили.

Северус побледнел, и на некоторое время в кабинете повисла тишина, которую нарушала только возня Фоукса, увлечённо потрошащего суринамские орешки.

— Альбус, это невозможно, — наконец произнёс Северус. — Зачем Тёмному Лорду помещать крестраж в смертного младенца?

— Я разве сказал, что Том сделал это намеренно? — мягко возразил Дамблдор.

— Случайность ещё менее вероятна! — воскликнул Снейп. — Создание крестража требует тщательной подготовки и огромных магических затрат. Разделить душу — не орех расколоть! Даже Тёмный Лорд при всём его могуществе…

— Северус, Северус, — поднял ладонь директор, — я задавался теми же вопросами, поверь. Ритуал действительно сложнейший, но… если он уже был проведён ранее, причём неоднократно…

— Да о чём вы говорите?!

— Я говорю, что душа Волдеморта к тому времени уже была нестабильна. Этот предмет — одно из доказательств, — Дамблдор достал из ящика стола искореженный блокнот с обугленной дырой посередине.

— Дневник? — догадался Северус.

— Дневник Тома Риддла школьных времён, — медленно кивнул директор и тяжело вздохнул.

Он стал рассказывать историю о юных годах Тёмного Лорда, восстановленную не без помощи Горация Слагхорна. Старый зельевар был благодарен Снейпу за предупреждение о возможном нападении Пожирателей на его дом и не стал скрывать воспоминаний о предполагаемом количестве крестражей.

Северус слушал Дамблдора, всё больше впадая в панику. Он всегда подозревал, что не без причины Том Риддл с каждым годом глубже погружался в безумие, а после возрождения и вовсе утратил человеческий облик. Но судьба сумасшедшего маньяка мало волновала Снейпа. Сердце замирало от ужаса при мысли о том, сколько ещё испытаний предстоит любимому супругу. Пять раз убить Волдеморта — да на это никакого могущества не хватит!

— Поэтому Гарри нельзя встречаться с Тёмным Лордом, — продолжал тем временем Альбус, — пока мы с тобой… да, мы с тобой, Северус, не найдём и не уничтожим остальные осколки. И мы должны быть благодарны Магии за её подарок. Останься крестраж в голове Гарри, мальчику пришлось бы… умереть.

* * *

Гарри терзали тревожные чувства. Щемящая смесь страха и нежности, ярости и облегчения, что сменяли друг друга, образуя невразумительный противоречивый коктейль. Понадобилось немало времени, чтобы понять: эти эмоции испытывает не он. И совсем немного, чтобы догадаться, кому они принадлежали.

— Ты готов? — шепнула Гермиона, склонив голову над пергаментом. Рон и Дин играли в волшебные шахматы, а Симус наблюдал, как Невилл бережно укорачивает усы очередному кусачему растению с непроизносимым названием.

— Конечно, — кивнул Гарри и простодушно улыбнулся, скрывая волнение.

— Тогда захвати мантию. Я буду ждать тебя на четвёртом этаже, — Гермиона аккуратно сложила учебники и, бросив пару незначительных фраз в тему разговора сокурсников, направилась в девичью спальню.

Гарри торопливо собрал конспекты и по пути в подземелья продолжал прислушиваться к себе. Сейчас казалось, что он даже слышит обрывочные мысли Северуса — они проскальзывали в сознание, словно зыбкие волны старого приёмника. Снейп предупреждал, что их супружеская связь будет крепнуть, но ощущения были странными, не похожими на то, что Гарри чувствовал, вторгаясь в разум Волдеморта.

Северус до сих пор не вернулся от директора. Гарри нашёл свою мантию, засунул в карман уменьшенный мешочек с галеонами и задумался о том, чтобы оставить записку, но отмёл эту мысль. Поттер снова нарушает правила, а Снейп хоть и стал его возлюбленным мужем, но по-прежнему остался профессором Хогвартса.

В Хогсмиде Гарри быстренько подберёт Рону какой-нибудь полезный и приятный подарок, а Гермиона заберёт заказанные билеты на матч «Пушек Педдл». Северус моргнуть не успеет, как Гарри вернётся, так зачем его волновать? Пусть думает, что Поттер всё ещё занимается уроками в гриффиндорской гостиной.

На площадке четвёртого этажа его ждала курносая блондинка с тёмными глазами и маленькой бисерной сумочкой в руках. В ответ на удивлённый взгляд девушка задорно усмехнулась, подхватила Гарри под руку, и друзья направились к статуе одноглазой ведьмы.

— Почему тебе не прислали билеты почтой?

— Сначала мы так и договаривались, — пожала плечами Гермиона, — но потом сова принесла письмо, что заказ можно оплатить через банк или забрать в любое время за наличные. Счёта в Гринготтсе, сам понимаешь, у меня нет. А ты уже придумал, что собираешься дарить?

— Да некогда было думать. Я вообще забыл о дне рождения Рона, хорошо, что ты напомнила. На месте сориентируюсь.

— Снейпа предупредил?

Гарри поджал губы. Ситуация ему самому казалась неправильной, ведь они с профессором только недавно научились доверять друг другу. Но разве доверие означает, что он должен докладывать о каждом своём шаге? Например, Поттер очень сомневался, что узнает подробности разговора супруга с директором. А Гермиону должен был кто-то сопровождать…

— Северус у Дамблдора сидит уже третий час. И мы же ненадолго — туда и назад. Я буду под мантией, ты — под гламуром.

— Мы нарушаем правила, — покачала головой Гермиона.

— Нам не привыкать, — пожал плечами Гарри.

Они достигли статуи одноглазой карги. Оглянувшись по сторонам, Гарри коснулся палочкой её горба, произнёс «Диссендиум!», и вскоре друзья пробирались по низкому земляному коридору, подсвечивая себе путь зажжёнными Люмосами.

* * *

В подвале, куда вывел тайный ход, Гарри набросил на себя мантию-невидимку. Они с Гермионой купили в «Сладком королевстве» большой медовый торт с сахарными свечками и шоколадными гномиками, выкрикивающими поздравления, а далее путь лежал в «Дэрвиш и Бэнгз».

Чтобы не терять времени, Гарри решил подобрать Рону квиддичные перчатки и наколенники новой модели, в каких щеголял рейвенкловский вратарь. Идеей Поттер тут же поделился с Гермионой, и та пообещала купить подарок, чтобы Гарри не пришлось лишаться своей маскировки.

В магазине волшебных принадлежностей стоял полумрак, посетителей было всего двое, а хозяин — сутулый старик в потёртой жилетке — полировал прилавок. Когда зазвенел колокольчик, он натянуто улыбнулся симпатичной леди и хмуро покосился на магов в тёмных плащах, что топтались у стеллажа с вредноскопами. Гарри, понятное дело, никто не заметил, и он направился в секцию квиддичного оборудования.

— Мистер Белчер? — негромко обратилась Гермиона, протягивая хозяину письмо. — Меня просили забрать вот этот заказ и оплатить покупку.

Старик побледнел как мел, разворачивая собственное послание дрожащими руками. Гарри совершенно увлёкся изучением квиддичных новинок и очнулся, только когда услышал хриплые выкрики:

— Фините Инкататем!

— Экспеллиармус!

Произошло сразу несколько вещей. Гарри обернулся и увидел, как один из посетителей схватил лишившуюся чар гламура Гермиону и приставил к её горлу волшебную палочку. Второй, ловко поймав палочку девушки, безошибочно прыгнул в направлении Гарри, срывая с него мантию-невидимку. Старик-продавец, видимо, предпочтя не связываться с Пожирателями, храбро нырнул под прилавок.

— Так-так-так… — расплылся в зловещей улыбке тот, что комкал в кулаке мантию Гарри. — Какой неожиданно богатый улов: поджидали карася, а попалась щука!

Сердце колотилось как сумасшедшее. Гарри лихорадочно соображал, пытаясь найти выход из ситуации, но она казалась безнадёжной. По щекам Гермионы катились слёзы отчаяния. Надо же так глупо попасться! Недаром ПСы облюбовали себе местечко рядом с вредноскопами.

— Отпустите её, или я за себя не ручаюсь, — прошипел Гарри, чувствуя, как кожу покалывает готовая вырваться магия. Он мог бы легко обезоружить врагов, но страх за подругу не позволял рисковать — вдруг Пожиратель окажется проворней?

— Отдайте палочку, мистер Поттер, — любезно предложил тот, — и мы отпустим грязнокровку. По сравнению с вами она — ничтожная добыча.

Гарри раздумывал, стараясь усмирить гнев и бушующую магию, что сосредотачивалась в кончиках пальцев. Эти ПСы, судя по всему, к ближнему кругу не принадлежали и полной информацией не владели. Их горящие глаза красноречиво свидетельствовали о желании выслужиться перед Тёмным Лордом и подняться в его глазах. Стоит ли упускать такую возможность? Сколько ещё жертв будет принесено прежде, чем Северус и Дамблдор сочтут, что Поттер готов исполнить предначертанное?

Внезапно голова закружилась, и сквозь шум в ушах послышалось тревожное: «Гарри, ты где?!» Грудь сдавило пониманием, что любимому удалось почувствовать его эмоции. «Северус, прости», — мысленно ответил Поттер. Он медленно опустил палочку на пол, и она тут же оказалась в руках призвавшего её Пожирателя. В следующий миг Гермиону грубо отшвырнули к стене, а пространство сгустилось, затягивая Гарри в воронку аппарации.

* * *

Северус аппарировал по магическому следу. Будь Снейп сентиментален, мог бы назвать его зовом сердца, хотя, в сущности, так оно и было. Сосредоточенность позволяла безошибочно считывать эмоции Гарри, и страха среди них не было. Отвага превратилась в азарт, неуверенность сменилась превосходством, а когда Северус оказался у владений Волдеморта, почувствовал испытываемый Поттером триумф!

Защитные чары, наложенные на когда-то величественное сооружение, пали, словно карточный домик. Отовсюду слышался невероятный грохот рушащихся стен, замок утопал в пыли, дыму и магических всполохах. Левое крыло уже превратилось в руины, из которых выползали уцелевшие Пожиратели, стремясь удрать подальше. Снейп на ходу бросал в бывших соратников оглушающие и парализующие заклинания, прорываясь к центральному входу.

Паника отступила. Северус чувствовал, что Поттер жив и здоров. На смену ужасу пришла решимость, а в сознании отчаянно билась мысль о крестражах. «Не убивай, не убивай его, Гарри!» — лихорадочно шептал Снейп, позабыв, что их с мужем связь взаимна. «Почему?» — последовал удивлённый вопрос. «Если убьёшь, он восстанет!» — выкрикнул Северус вслух, врываясь в замок и слыша за спиной хлопки аппарации вызванных Дамблдором авроров.

Внутренние стены тоже обрушились, и огромные валуны завалили коридоры. Секунды текли, и каждая казалась столетием. Снейп пробирался к тронному залу и уже отдалённо слышал, что происходит внутри. Выкрики заклинаний сыпались один за другим, но, судя по всему, ни одно из них не достигало цели. Дуэль двух могущественнейших волшебников превратилась в банальную пикировку.

— Снейпова подстилка! — не сдерживал ярости Волдеморт. — Вместо того, чтобы кровь брать, тебя надо было просто трахнуть!

— Чем, Том? Я слышал, ты в процессе возрождения не только нос потерял, — нахально рассмеялся Поттер.

— Ах ты сукин сын!

— Взаимно… Экспеллиармус!

— Авада кедавра!

— Canis familiaris!

Ворвавшись в полуразрушенный зал, Снейп только успел заметить, как среди магических вспышек спланировала на пол пустая мантия Волдеморта. Что за заклинание использовал мальчишка, и откуда у него вторая палочка, Северус не спрашивал. Поттер обернулся, заслышав торопливые шаги, а в следующее мгновение на него налетел ураган, порывисто обнимая, сжимая так сильно, что стало трудно дышать.

— Жив! — выдохнул Снейп. — Как ты меня напугал… — голос его сорвался, и Гарри почувствовал, что мужа колотит крупной дрожью.

— Невозможно, — фыркнул он ему в шею, — ты же самый смелый человек на свете!

— Поттер, — Северус резко отстранился. — Когда речь заходит о тебе, я самый распоследний трус! — он охватил лицо Гарри ладонями и пристально заглянул в глаза. — Люблю тебя, счастье моё… разрушительное.

Вокруг сновали авроры, обыскивая замок на предмет присутствия Пожирателей, стонали раненные, выбираясь из-под завалов. Людей с каждой минутой становилось всё больше, шум нарастал, а Снейп целовал возлюбленного, как будто в их маленьком уютном мирке не было места для суеты.

Только на одно существо никто не обращал внимания. Позади чудом уцелевшего трона среди пыльных осколков обрушившейся стены дрожала, вжавшись в угол, маленькая белая собачка.

Эпилог

Наступила весна, а за ней и лето. Гарри успешно сдал экзамены за шестой курс, и на каникулы они с Северусом перебрались в родовой замок Принцев. Дамблдор тем временем разыскивал последний крестраж — после разгрома в замке никто не знал, куда исчезла Нагайна.

Волдеморт оказался капризным и норовистым питомцем. Он регулярно пудил в тапочки Снейпа, за что не раз удостаивался пинка и рёва «мордредово отродье!», увлечённо кусал Дамблдора за пятки и воровал у эльфов еду. Рон, которому чихуахуа умудрился отгрызть брючину, клялся, что в тот момент у собаки были красные глаза.

Тем более казалось странным, что чих до самозабвения обожал Гарри. Была бы воля Волдеморта, он бы у Поттера с рук не слезал. Поначалу было сложно выгнать Волди из спальни. Он прятался под кроватью, вылезая оттуда в самый ответственный момент, и разомлевшие после оргазма супруги натыкались на изумлённый взгляд огромных карих глаз.

Любимой игрушкой чиха оставалась палочка Волдеморта. Испытывая к ней какое-то иррациональное притяжение, Волди с упоением грыз вожделенную косточку, даже не задумываясь о том, что мощнейший артефакт давно заменили подделкой, а обгрызенную до основания ручку каждый день магически восстанавливали.

На выставку Волди не взяли, обозвав полукровкой. Северус до вечера хохотал, вспоминая глаза чиха, когда объявили эту новость. Может, Волдеморт рассчитывал хоть в образе собаки оказаться чистокровным? Однако эксперты в один голос утверждали, что сознание Тёмного Лорда полностью подавлено инстинктами, а Гарри трансфигурировал его экспромтом и обратного заклинания не знал. Кто бы огорчался?

После бурной ночи и не менее горячего утра Гарри выползал из спальни, сонно протирая глаза и придерживаясь стеночки. У порога он наткнулся на чихуахуа, увлечённо терзающего неведомую тряпочку, и на лице героя расплылась счастливая улыбка.

— Сев! — обрадовался он. — Волди нашёл твой носок!

Опустившись на колени, Поттер попытался высвободить обслюнявленную пропажу из острых зубёшек.

— Умница, Волди… Дай сюда. Фу! Отдай, тебе говорю! Ой, бля…

Голый Снейп с грохотом вывалился из спальни, на ходу вскидывая палочку.

— А-а-ава-а-ада…

— Не надо! — Гарри бросился к мужу.

— Он тебя грызанул! — прорычал Северус, пытаясь высвободиться из плена объятий и добраться до мелкой злобной твари.

— Ну и что?! Он не ядовитый! — Гарри подпрыгнул, охватывая ногами бёдра супруга, а руками шею. Безотказный манёвр.

— Это как посмотреть… — рыкнул Северус, сверкая глазами. Член, как дрессированный, тут же стал наливаться кровью, но Снейп схватил тонкое запястье, тревожно разглядывая укушенный палец. — Больно?

— Совсем немного, — улыбнулся Гарри. Прикосновение мужа подействовало самым предсказуемым образом, и зелёные глаза уже подёрнулись поволокой. — Маленькое исцеляющее, и… — промурлыкал он.

— Исцеляющее, дезинфицирующее, бадьян… — пробормотал Снейп, подхватывая Гарри под ягодицы и стремительно направляясь в лабораторию, — … и безоар!

Гарри обречённо вздохнул. Спорить всё равно бесполезно, так что он обнял любимого за шею, вжимаясь теснее, компенсируя потерю времени ласковыми покусываниями мочки уха и притираясь к колом стоящему члену.

К тому времени, когда они дошли до лаборатории, Поттер насадился уже до половины, а Северус скрежетал зубами, сдерживаясь изо всех сил. Придерживая Гарри одной рукой, он метнулся к стеллажам, собирая всё необходимое на широкий стол, куда и сгрузил стонущего супруга. Не собираясь отказывать себе в удовольствии, Гарри тут же улёгся на спину, улыбаясь и широко разводя колени.

— Что ж ты делаешь, паршивец… — прохрипел Снейп, глядя на извивающегося от вожделения мальчишку с лихорадочно блестящими глазами. Коварный соблазнитель, издав протяжный стон, заёрзал, принуждая мужа двигаться. — Нет, сначала лечение.

Пользуясь тем, что нанизанный на его член Поттер находится в прострации, Северус прошептал одно за другим заклинания. Вложил в приоткрытый рот безоар, заставив его проглотить, и закрепил на пальце примочку с бадьяном. Всё это он проделал в полминуты, неспешно поводя бёдрами из стороны в сторону и дразня любимого поглаживанием яичек.

Закончив процедуры, Снейп впился поцелуем в раскрасневшиеся губы. Затем поднял колени мужа к плечам и погрузился одним рывком — сильно и по самые яйца. Горячий и просторный Гарри принял его с восторженным стоном, и Северус сорвался в бешеный ритм, утоляя ненасытную похоть и наслаждаясь обладанием.

Обоих хватило ненадолго. Забившись в экстазе, Поттер забрызгал их животы, а следом взорвался Снейп, до краёв наполняя содрогающийся от удовольствия проход, но продолжая вдалбливаться в податливое тело. Доводить любимого до двойного оргазма стало его своеобразным хобби. Он принялся ласкать ладонью мокрый и всё ещё торчащий член, и Гарри не разочаровал супруга, выгибаясь струной и кончая громко, безудержно, ярко.

Едва отдышавшись, Северус подхватил Поттера под ягодицы, опрокинул на диван и навалился сверху, продолжая жарко целовать и вылизывать его шею.

— Последняя крепость пала… — томно прошептал Гарри, скользя ладонями по влажной от пота спине мужа.

— Какая крепость?

— Твоя лаборатория, — выдохнул довольный Поттер, расплываясь в улыбке, — единственное место, где мы ещё не трахались.

— Занимались любовью, — буркнул Снейп. — И это был единственный раз, в виде исключения.

— Ага, — кивнул Гарри, облизываясь и хитро сощуривая глаза. Чем упрямее сопротивлялся муж, тем большее удовольствие доставляла Поттеру очередная победа.

* * *

Через месяц супруги нашли время внимательно прочитать Брачный договор. Выяснилось, что крестраж, который Магия забрала у Гарри, она сочла весьма значимым объектом, поскольку душа поистине не имеет цены и даже малая её часть невероятно важна для мироздания. Только такой глупец как Волдеморт мог пожертвовать бесценным ради продления существования в смертном теле.

Последний пункт договора однозначно гласил: «Взамен утраченного младший супруг наделяется Даром Жизни».

— Fin ~

Content

Belochka LG
МОЁ РАЗРУШИТЕЛЬНОЕ СЧАСТЬЕ

Сюрприз для слизеринского декана

Узник лечебного крыла

Гарри Поттер и лукавый падишах

Страдания Поттера, или Побег из Хогвартса

Гриффиндорское счастье

Гарри Поттер и слёзы феникса

Ради чего всё, собственно, и писалось

Шалости муза-PWP-шника

Финальное, разрушительное

Эпилог