МакГи Шеннон

Драконьи норы и другие ловушки

Шеннон МакГи

Драконьи норы и другие ловушки

Переведено специально для группы

˜"*°†Мир фэнтези†•°*"˜

http://vk.com/club43447162

Оригинальное название: Of Dragon Warrens and Other Traps

Автор: Shannon McGee / Шеннон МакГи

Серия: Taryn's Journey #2 / Приключения Тайрин #2

Перевод: maryiv1205, pikapee

Редактор: BNasty

Глава 1

Крак.

Железный топор сыто крякнул, врезавшись в сосновую ветку, которую я рубила. С кряхтением я попыталась высвободить топор, но он не поддавался. Обиженно сверкнув глазами, я ногой придержала полено на месте, собралась с силами и дергала за рукоятку до тех пор, пока не вытащила топор. И снова замахнулась.

Крак!

Мой второй удар расколол дерево пополам, и куски мягко упали по обе стороны от пня, на котором я рубила. Наклонившись, я бросила дрова на кучу щепок. Я шмыгнула носом и вытерла его. Осталась только небольшая кучка необработанного дерева. Когда я закончу, то смогу лечь в палатке.

Дело было сразу после Охотничьего месяца, месяца, когда дни в горах становились бодрящими, а ночи — холодными. Каждый из моей деревни будет готовиться к зиме по-своему. Одни нарубят дополнительный запас дров, другие будут охотиться и вялить мясо. Третьи соберут последние в этом году урожаи. Это была горячая пора для моего народа…

Вот только меня больше не было с ними.

Вместо этого я ехала среди отряда наемников под названием Двенадцатая Рота. Двенадцатая Рота не работала в зимние месяцы. Они отправлялись в казармы гильдии в Форклаке, городе, лежащем к югу от Нофгрина. Тем не менее, даже для людей их профессии дрова были необходимы; утро, когда можно было приготовить чай без необходимости искать растопку, было желанным.

Я положила на пень еще один кусок дерева.

Родившись на ферме, я умела рубить дерево, и я могла колоть дрова в течение нескольких часов, не уставая. Кроме того, наемники не очень-то любили эту работу, так что мне никогда не приходилось за нее сражаться, и это было облегчением. Я взяла на себя эту задачу, потому что это давало мне повод побыть одной, чего я отчаянно хотела в эти дни.

Наше бегство из Нофгрина было таким резким, а темп таким стремительным, что до недавнего времени у меня не было времени думать о чем-то другом, кроме как держаться в седле. Шли недели, и наше продвижение замедлилось. Только теперь, оказавшись дальше, чем когда-либо от своей деревни, я осознала, как мало помню о том утре, когда покинула дом. Подробности и даже основная часть того, что произошло между наемниками, моим братом и грифоном, казалось, почти стерлись из моей памяти.

Я знала, как попала на поляну в лесу. Я помнила запах колокольчиков, густо растущих на земле. Я даже знала, что упала среди них… когда все закончилось, я обнаружила пятна от падения на юбке. Я выбросила это платье в первую же неделю в дороге. Зеленые полосы отказывались выводиться, а я не могла их видеть.

Дело в том, что все между ударом о землю и захватом Майкла было размытым пятном. Если бы не уродливые шрамы на предплечьях… единственные оставшиеся следы от пореза, который нанес мне брат, чтобы соблазнить грифона сожрать меня, я бы подумала, что все это мне приснилось.

Белинда, целительница компании, использовала магию, чтобы ускорить заживление ран. Я была благодарна ей за это. Без порезов, причиняющих боль, я могла бы забыть намного быстрее. Теперь, когда у меня было время подумать об этом, я обнаружила, что хочу забыть. Было легче не вспоминать, что человек, которого я любила и которому доверяла больше всех на свете, так предал меня. Мне почти хотелось забыть все о своей жизни в Нофгрине, а не только то последнее ужасное утро.

Как бы то ни было, каждый раз, когда мне казалось, что я обретаю почву под ногами в этой новой жизни, что-то останавливало меня… даже сегодня утром. Афуа и Кассандра обсуждали планы, когда они доберутся до казарм, и все, что Кассандра сделала, это мимоходом упомянула, что уже две недели месяца траура… последний месяц перед зимним солнцестоянием. Но это небрежное замечание камнем упало мне на сердце.

День рождения моей матери был неделю назад, и хуже, чем просто не присутствовать на нем, я совершенно забыла этот день. Я была так поглощена ежедневным унынием дороги и попытками сориентироваться… я забыла.

— Как я могла быть такой эгоисткой? — прошептала я уже не в первый раз за день.

Я снова взмахнула топором, но на этот раз промахнулась. Топор вонзился в пень, и бревно упало на бок.

Слезы накатывали волнами, увеличиваясь каждый раз, когда эта фраза прокручивалась у меня в голове. Я была эгоисткой. Мама дала мне семейные сбережения, чтобы я могла спокойно путешествовать, а я даже не смогла вспомнить о ее дне рождения! Я была настолько поглощена собой, что даже не заметила, как брат начал превращаться в кого-то совершенно не похожего на человека, рядом с которым я выросла. Если бы я только заметила, возможно, все сложилось бы иначе.

Вытаскивая топор из пня, я считала все потерянное, как мантру. Я скучала по объятиям матери и отца. Я скучала по брату, которого знала, по лучшей подруге и собакам. Я скучала по ночлегу в доме с камином и горячей еде каждый день. Я скучала по глупым овцам и по сплетничающим горожанам, которые сидели вокруг горячего бассейна в центре города. Даже если теперь они все меня ненавидели.

Рубка дров перешла в сопение и вытирание носа рукавом. Когда я все-таки попыталась продолжить работу, мне приходилось останавливаться после каждого взмаха, чтобы утереть глаза и увидеть следующий кусок дерева.

День был ясный, даже под редеющей листвой, и почти не было ветра, который мог бы добавить шума или уколов. И все же в моем состоянии я не заметила Эллу, когда она пришла. Когда я, наконец, увидела ее, то подумала, что она, вероятно, стояла там в течение какого-то времени. Смущение, смешанное с горем при мысли, что она нашла меня рыдающей, как маленького ребенка, вдали от матери, в первый раз.

Элла была, пожалуй, главной причиной, по которой Двенадцатая Рота согласилась спасти меня. Наемники, как правило, не занимались героическим спасением… факт, о котором несколько мужчин и женщин из роты позаботились упомянуть в пределах слышимости от меня последние несколько недель. Но Элла была дочерью командира, и мы с ней подружились, когда Двенадцатая Рота работала в моей деревне.

У нас было нечто большее, чем просто дружба. Она пыталась поцеловать меня, и я, по общему признанию, была готова к мысли, что хочу, чтобы она сделала эту попытку снова. Она застала меня врасплох, как никто другой. Она заставляла мое сердце биться быстрее, и время, казалось, останавливалось, когда я была с ней. И я ей тоже нравилась. Она считала меня интересной.

Но я не знала, как Элла относилась ко мне сейчас. Все это было до того, как мне пришлось бежать от соседей, которые обезумели от страха и гнева и свалили на меня вину за преступления моего брата-близнеца. Того самого брата, который пытался убить меня, в попытке завершить ритуал, который связал бы грифона с ним в качестве фамильяра. Того самого брата, которого сожгли, когда я бежала на юг.

Что-то шипело в моих запястьях. Под обоими шрамами что-то жужжало, как осиное гнездо. Гнев расцвел во мне, затмевая печаль. Я ненавидела это. Я ненавидела себя за то, что за последние несколько недель превратилась в такую жалкую развалину. Если я не возьму себя в руки, Элла и остальные члены Двенадцатой Роты пожалеют, что взяли меня с собой.

Я сделала прерывистый вдох, прогоняя эти мысли. Мне хотелось засунуть их куда-нибудь поглубже. Туда, где они не смогут причинить мне вреда. Когда Элла вышла вперед, я терла глаза рукой, не сжимавшей рукоятку топора, пытаясь хоть как-то успокоиться.

Она осторожно взяла у меня топор. Она ударила им по пню, и тот вонзился гораздо глубже, чем когда я била. Потом она взяла меня за плечи, и мне пришлось повернуться к ней лицом.

— Ты должна что-то с этим сделать, Тайрин, — сказала она.

Гнев на саму себя сделал меня мягче, чем я обычно была с ней.

— Я делаю все возможное. Если ты не хочешь это видеть, тогда не ищи меня.

Она посмотрела на меня, слегка встряхнув, ее кудри подпрыгнули в такт движению.

— Не будь идиоткой. Мы делим палатку. Думаешь, я не знаю, как часто ты просыпаешься по ночам?

Я отпрянула от нее, когда слезы потекли сильнее. Я попыталась вытирать их ладонями. Она вздохнула и, порывшись в кармане плаща, достала оттуда мятый, но чистый носовой платок. Она сунула его мне, и я зарылась в него лицом.

— Я не пытаюсь быть злой. Я просто хочу сказать… закрываться и плакать — это не значит что-то делать.

— Я…

Но прежде чем я успела придумать достойный язвительный ответ, что-то прорвалось сквозь кусты позади меня. Судя по широко раскрытым глазам Эллы, это был не просто большой кролик. Она потянулась за боевым топором с короткой рукояткой, отстегнула его и слегка вытащила из ножен. Следуя ее примеру, я вытащила свой топор из пня. Это заняло мгновение. Несмотря на легкость, с которой она поместила его туда, топор вошел глубоко. Когда я освободила его, то повернулась лицом к тому, кто прорвался к нам… и мое сердце остановилось.

Деревья, окружавшие поляну, были старыми и густыми, но я все еще не могла поверить, что была так глубоко погружена в свои страдания, что упустила это. На коренастом сером горном пони, очень похожем на мою Крепышку, сидел Бенджамин, отчим моей подруги из Нофгрина. Или, по крайней мере, Бет была подругой. Поскольку мой брат сделал все возможное, чтобы вынудить Двенадцатую Роту покинуть город, подставив их под нападение на нее, я не была уверена, что она или ее родители чувствовали ко мне.

Бенджамин выглядел изможденным. Его глаза запали, а рыжевато-каштановые волосы выбились из косы. Его брюки и ботинки были заляпаны грязью. Спереди кремовая туника была заляпана жиром, будто он ел в седле. Когда он оскалил зубы в неприглядной улыбке триумфа, мои глаза перескочили с этой улыбки на его руки. Они держали копье, направленное на меня.

— Бенджамин? — мой голос сорвался, все еще хриплый от слез, а теперь еще и от удивления. — Что… что ты здесь делаешь?

— Я пришел, чтобы забрать тебя домой, — его взгляд метнулся к Элле, прежде чем вернуться ко мне. — Отойди в сторону, наемник.

Легкая дрожь пробежала по моей груди при этих словах. Домой? Я могу пойти домой? Я снова увижу родителей?

Элла, не обращая внимания на его приказ, встала между нами. Это короткая пауза в разговоре дала мне достаточно времени, чтобы взять себя в руки. Мои родители знали, куда я иду. Если меня простили за преступления Майкла, почему бы не послать письмо? Почему бы не прийти самим? Почему он скакал так быстро, что его конь покрылся потом, и почему не убрал копье?

— Ты собирался отвезти ее домой на лошади или таща за лошадью? — спросила Элла. Мой желудок скрутило, и я оглянулась на Бенджамина. Я не просто отправилась в лес. Была причина, по которой мы ехали так быстро в начале путешествия. Я не могла вернуться домой. Никогда.

— Ты думала, тебе это сойдет с рук? — он говорил со мной через плечо Эллы, почти шипя. Возможно, он знал, что если будет говорить слишком громко, то поднимет всю компанию на ноги. Должно быть, он наблюдал за нами, чтобы понять, что я здесь одна. От этой мысли меня снова пронзил страх. — Ты думала, что если убежишь достаточно далеко, тебя не поймают и не отдадут на суд пламени?

— Я не…

— Ты не думала, что отец Бет захочет справедливости для обоих людей, ответственных за ее травмы?

Я прижала топор к груди, стараясь, чтобы его слова не попали мне в сердце.

— Вовсе нет…

— Ты хоть представляешь, через что она прошла? Тебя вообще волновало, что твой брат мог получить то, чего хотел?

— Довольно, — резко сказала Элла.

— Я скажу, когда будет довольно! — проорал он в ответ, а потом испугался, будто не собирался кричать. Он нервно огляделся, прежде чем снова посмотреть на меня. Когда он снова заговорил, в его голосе слышалась мольба. — Ты знаешь, что поступила неправильно, девочка. Признайся в этом. Заплати свой долг, или деревня не очистится от него. Бет придется столкнуться с невзгодами, которые ты навлекла на нее, еще долго после того, как ты найдешь новую жизнь для себя. И ты это знаешь.

Он говорил о вере горцев, что несчастье, будь то болезнь или преступление, может распространиться, если его не сжечь. Огонь был правосудием бога солнца Артуоса, известного нам как Отец Очага, а другим — как Пылающий. Его справедливость была абсолютной.

Мое горло болезненно сжалось.

— Бенджамин, я этого не делала, — сказала я. — Пожалуйста, ты должен мне поверить. Я не помогала Майклу. И никогда бы так не сделала. Ни за что.

Его взгляд стал жестким.

— Эгоистичная девчонка. Ладно. Пойдем по трудному пути. Парни!

Из-за его спины на поляну выехали еще двое, тоже верхом на пони. Я была слишком сосредоточена на Бенджамине, чтобы заметить их, но Элла не выглядела удивленной.

Когда я думала об этом, мне казалось логичным, что он пришел не один. Он не привел с собой ни Уильяма, гвардейца Нофгрина, ни Анвара, отца моей лучшей подруги, оба были опытными следопытами, вместо этого Кори первым прорвался сквозь деревья. Он был сыном фермера-свиновода и кавалером Бет, и выглядел таким же маслянистым, как всегда. Меня не удивило, что выражение его лица выдавало жестокое удовольствие от того, что ему приходится иметь дело со мной «трудным путем».

Меня поразило, что вторым к нам присоединился Мартин, старший сын моего старого соседа. Мы никогда не были близки, но и не ссорились, не настолько, чтобы я ожидала увидеть его здесь. Обычно Мартин был хорошо одетым молодым человеком, но ему удалось сохранить свою внешность лишь немного опрятнее, чем двум другим. Даже с такого расстояния его очки были в пятнах.

В последний раз, когда я видела двух молодых людей вместе, они были частью толпы, похитившей Майкла. Теперь они оба были вооружены копьями, как Бенджамин. На их лицах застыло суровое выражение, а вокруг седельных рогов были обвязаны веревки. Я с трудом сглотнула.

— Мы знаем все, Тайрин, — сказал Мартин, поправляя очки в металлической оправе. Как и Бенджамин, его тон был почти льстивым, будто я была ребенком, пойманным на очевидной лжи. — Ты организовала пикник, на который мы все отправились. Это было за ночь до того, как Бет проснулась и назвала Майкла нападавшим, верно? Ты знала, что разоблачение Майкла лишь вопрос времени, и поэтому организовала костер. Где мы каким-то образом оказались рядом с опасным логовом грифонов. Там же, где на следующий день Майкл был задержан за участие в ритуале кровавой магии. На котором ты также присутствовала. Было бы удобно, если бы у него было еще несколько тел для работы, а? Может быть, если бы вы добились успеха, его бы не поймали.

Я в ужасе уставилась на них. Неужели люди действительно так думают?

— Нет! — запротестовала я. — Я не знала, что он там, как и все вы! Най предложила место, и Элла предложила начать с прогулки. Я никогда бы сознательно не подвергла вас опасности!

Кори ухмыльнулся.

— Не совсем правдоподобная история, Тайрин. Прости уж. — Он спешился, хватаясь за веревочную петлю. Мартин и Бенджамин последовали его примеру.

Элла оглянулась на меня, ее глаза горели тем же пылом, который я видела в них до того, как мы пошли за Майклом… борьба возбуждала ее. Ну, меня это пугало. Я покачала головой, пытаясь избавиться от ощущения беспомощности, застрявшего в горле. Свет в ее глазах потускнел, когда она увидела мое испуганное выражение лица.

Она быстро отстегнула рог, который носила на поясе, и бросила его мне. Он с глухим стуком упал в грязь у моих ног. Все еще сжимая топор, я посмотрела на рог, потом на нее.

Она вздохнула.

— Возьми в рот и дуй. Продолжай дуть, пока не придет помощь. Или пока…

Мои бывшие соседи бросились на нас, как один. На несколько секунд я застыла, охваченная благоговейным страхом, когда Элла остановила всех троих одновременно.

Трое взрослых мужчин против одной почти взрослой девушки — это несправедливо, но она справлялась. Свободные рукава ее туники откинулись назад, обнажив мышцы предплечий, которые напряглись от первого удара. Все ее тело двигалось, как змея, чтобы избежать двух других атак. Когда она освободилась, то остановилась, чтобы встряхнуть руку, в которой держала топор, и начала атаку.

Она не рубила оружием; казалось, она изо всех сил старалась использовать его как щит и способ держать их на расстоянии. Однако эта вежливость не помешала ей поранить любого, кто оказался в пределах досягаемости ее тяжелых ботинок.

Ее нога ударила Мартина по колену, и она отпрыгнула назад, когда он дико замахнулся на нее. Беспорядочная атака Мартина прервала выпад Кори. Они проклинали друг друга, тратя драгоценные секунды, чтобы убраться с дороги.

Элла взглянула на меня и недовольно фыркнула.

— Тайрин! Рог!

— Точно! — взвизгнула я. Опустив тяжелый топор на землю, я наклонилась, чтобы поднять рог. Я дунула в него, прежде чем полностью выпрямилась. Сдавленный пронзительный звук неестественно зазвенел в хрустящем холоде вечнозеленых ветвей. Продолжая дуть, я снова переключила внимание на драку.

Я была почти уверена, что если бы она не тянула время, то, возможно, справилась бы еще лучше. А так Мартин оберегал свою левую ногу, а Кори бежал за его копьем, которое Элла вырвала у него из рук и бросила.

Бенджамин устроил ей самую большую драку. Он был выше Эллы, по меньшей мере, на три ладони, что давало ему возможность дотянуться до нее, чего не было у других, и его атаки были жестокими. Пока я смотрела, он ударил ее, и она споткнулась. Он быстро сделал еще один выпад, пока она не потеряла равновесия. Она встала на цыпочки, чтобы ее не проткнули, и упала.

Я закричала, и рог выпал у меня изо рта. Я не знала, что делать. Белый шум наполнил мои уши, когда инерция взмаха топора назад в защитную позицию заставила меня броситься вперед.

Элла откатилась в сторону от копья Бенджамина, а Кори вонзил его в землю там, где должны были находиться ее живот и шея. Внезапно я оказалась между ними тремя и ею. Следующий удар Бенджамина пришелся прямо на рукоятку моего топора. Я вздрогнула, когда удар отразился от моих рук.

— Прекратите! — в отчаянии закричала я. Мой голос был хриплым, как крик ворона-грифона. — Остановитесь. Я пойду с вами, но прекратите! Пожалуйста!

Мартин и Кори остановились, держа копья наготове, чтобы ударить снова, но, хотя полные ненависти глаза Бенджамина были устремлены на меня, двое других не смотрели на меня. Позади внезапно послышался скрип кожи и топот множества ног по грязи. Мартин нерешительно отступил на полшага, а я случайно оглянулась.

Эдит, ее помощники и примерно половина Двенадцатой Роты бежали, сокращая расстояние между нами. Рядом со мной Элла быстро и тихо поднялась на ноги. Взяв меня за руку, она подтолкнула нас обеих к ним.

— Все в порядке, Элла? — спросила Эдит у дочери, когда они поравнялись с нами. Я не сводила глаз с народа Нофгрина, но если бы я не знала ее лучше, то сказал бы, что в ее голосе был слабый след страха.

Элла коротко кивнула.

— Мы в порядке, ма… мэм.

— Тогда оружие. Чего вы все ждете? — сказала Эдит, и в ее голосе прозвучала холодная отстраненность командира, а не матери, которая едва не увидела, как ее дочь выпотрошили.

Без дальнейших уговоров Кассандра, Виктор и Афуа отделились от остальных. За ними прибыла вся Двенадцатая Рота, и мне стало спокойнее смотреть куда-то еще, кроме тех, кто пришел забрать меня.

Виктор, один из старших членов компании, проходя мимо, бросил на меня озабоченный взгляд, словно пытаясь определить, цела ли я. Я кивнула ему, и он улыбнулся мне, в уголках его глаз появились глубокие морщинки. Это доброе выражение стало еще мрачнее, когда он двинулся, чтобы освободить Бенджамина от копья.

— Нехорошо охотиться на молодых девушек, парни, — упрекнул он их. — Не очень-то умно, когда не знаешь, из какой они семьи.

— Я точно знаю, из какой семьи эта шлюха, — с отвращением ответил Бенджамин.

Виктор в изумлении отпрянул назад, лучи заходящего солнца отражались от его покрытой солнечными пятнами макушки.

— Ну разве ты не мерзавец? Следи за языком!

— Мы их знаем, — Афуа была тихой женщиной, но говорила достаточно отчетливо, чтобы остальные слышали. — Это люди из Нофгрина. Тайрин?

Я сглотнула.

— Да… да, мэм. Это Бенджамин, — сказала я, указывая на мужчину, которого держал Виктор. — Он отчим Бет. Бет — та девушка, на которую напал Майкл. Двое других — Мартин и Кори, — я указала на того, что держала Афуа, а потом на Кассандру. — Мы… ну, мы вроде как друзья.

Кори фыркнул.

— Вряд ли можно дружить с одним из этих снобов-близнецов, — он усмехнулся, увидев мой обиженный взгляд. — Так мы вас называли.

На это мне нечего было ответить. Все, что я могла сделать, это наблюдать с болезненной смесью мрачного удовлетворения и беспокойства, как трое мужчин из моего дома были связаны своими собственными веревками. Кори не сгибал рук, чтобы их можно было связать. Кассандра запустила руку в перчатке ему в волосы. Она хорошенько повернула его и дернула, пока он не подчинился. Бенджамин тоже поморщился от боли, когда Виктор был слишком груб с узлами.

— Пожалуйста, — взгляд Двенадцатой Роты был тяжелым и полным осуждения, когда я повернулась к командиру и заговорила немного громче. — Пожалуйста, не трогайте их. Они делали только то, что считали правильным, для нашего… для своего народа.

— Нам не нужна твоя помощь, мерзавка, — резко сказал Мартин. Мое лицо похолодело, а затем вспыхнуло от стыда.

Эдит фыркнула, не впечатленная.

— Я не даю трех оборотов под землей за намерения. Добрые намерения не оправдывают дурных поступков, — она что-то теребила в кармане. — Я не могу допустить, чтобы они каждую ночь слонялись по нашему лагерю, выискивая возможность увести тебя и причиняя вред тому, кто стоит у них на пути.

Моим бывшим соседям повезло, с содроганием поняла я. Если бы они действительно причинили Элле боль «из добрых побуждений» или нет, не думаю, что их головы все еще красовались бы на шеях.

Помня об этом, я судорожно вздохнула и надавила сильнее.

— Вы сделали бы то же самое, мэм. Прошу прощения.

— Я бы поступила так же, как эти три болвана? — мягко спросила она.

Я спокойно встретила ее взгляд.

— Да, мэм. Если бы Эллу чуть не убили, а вы подумали, что один из виновных уклонился от законного наказания, думаю, вы бы выследили их и добились справедливости.

Рука в кармане замерла, и она вытянула ее, скрестив руки на груди.

— Так что ты предлагаешь с ними делать? Прочитать им нотацию и отправить восвояси?

Я посмотрела на Эллу, ища помощи, но она не смотрела на меня. Это было самое большее, что я сказала сама за последнее время, и я выбрала странное место для болтовни. Даже если бы я не заставила ее замолчать, от нее было бы мало толку. По ее собственному признанию, Элла никогда не сомневалась в способности матери отдавать приказы. Она сказала мне, что следовать приказам ее матери будет легко, пока я помню одно правило: Эдит всегда все делает правильно.

Я прикусила нижнюю губу, размышляя. Возможно, так оно и было. Эдит была главной, и для этого должна была быть веская причина. Она, вероятно, была хорошо осведомлена о том, что делать в таких ситуациях… намного лучше, чем я, по крайней мере. И вообще, зачем я вообще подставляю свою шею этим людям? Мы никогда не были близки, а теперь они хотят сжечь меня заживо!

Но, прошептала другая часть меня, если бы наемники не верили, что я частично ответственна за преступления, совершенные Майклом, мы бы сбежали, даже не пытаясь очистить мое имя?

Даже я не до конца понимала, во что играл Майкл. Все, что я знала, это то, что он хотел превратить грифона в фамильяра, и из того, что Ито, боевой маг компании, объяснил мне, существа, подобные грифонам, драконам, мантикорам и им подобным, отличались от смертных зверей. Их нельзя было превратить в фамильяров обычными методами. Маг, осмелившийся или достаточно глупый, чтобы сделать попытку, должен был прибегнуть к более решительным мерам, чтобы привязать их, включая кормление зверя человеческим сердцем и частью мага, произносящего заклинание.

Майкл понимал, что я буду работать в качестве замены для обоих этих ингредиентов в одном, но он не был один. Мастер Ноланд, дядя короля и правитель большого поместья в горных землях, подговорил его на это. Он даже зашел так далеко, что заронил часть своей силы в Майкла, где она гноилась и искажала моего брата изнутри. Только он знал, что происходит теперь, когда Майкл ушел. Умер.

Мне так много хотелось спросить у Майкла. Все, что мы знали, было почерпнуто из его записей, которые Ито быстро просмотрел, прежде чем отправиться вместе с остальной Двенадцатой Ротой на мое спасение. Когда я читала их, они не имели большого смысла, и у меня не было другого шанса просмотреть их в хаосе нашего похода. Я наполовину боялась того, что еще можно было в них найти, и наполовину надеялась избавить родителей от еще большей боли. Прежде чем мы уехали, я попросила мою подругу Най сохранить заметки в тайне и в безопасности.

Без ключевых деталей, которые давали записки Майкла, а также знания Ито о магии и Мастере Ноланде, разве не имело бы смысла, что остальная часть деревни полностью поверит в мою вину? Деревня не знала всего, что произошло, и Бенджамин не был бы таким хорошим человеком, как я всегда думала, если бы не пытался выследить меня. Что бы сказали люди дома, если бы он не попытался спасти свою дочь от отравленной удачи и наказать всех тех, кто виновен в ее нападении? Так поступил бы мой отец.

Нет, это неправильно, что он готов сжечь меня, не дожидаясь реальных доказательств моей вины. Но… также было неправильно наказывать его за то, что он реагировал так, как поступил бы любой хороший человек в Нофгрине, если бы оказался при тех же обстоятельствах.

Эдит откашлялась, и я потерла ноющую голову.

— Если мы заберем у них оружие, большую часть монет и продовольственные пайки, у них не останется выбора, кроме как вернуться домой. Они достаточно близко к… к дому, чтобы успеть, туда доехать. Идти будет трудно, но это их не убьет.

— Теперь ты и мародерша, — смех Бенджамина прозвучал глухо. — Твои родители будут гордиться.

Виктор встряхнул его.

— Назовешь ее по-другому, и я отправлю твой язык домой вместе с тобой, красиво завернутый в бант и свисающий с твоей косы.

— Думаю, что Тайрин дело говорит. А вы как считаете? — спросила Эдит. Когда они угрюмо уставились на нее, она нахмурилась еще сильнее. — Вы нужны своим семьям. Не позволяйте гордости причинять им больше страданий, чем эта осень уже позволила. Соглашайтесь, как хорошие парни, и покажите моим людям, где находится ваш лагерь, — она сделала знак горстке наемников, включая троих, уже стоявших рядом с селянами. — Или мы передумаем…

— Трудный путь, — сказала Элла, холодно взглянув на Бенджамина.

Эдит приподняла бровь, глядя на дочь, но оставила это утверждение без внимания.

Бенджамин, Мартин и Кори обменялись взглядами. Бенджамин, наконец, заговорил.

— Похоже, у нас нет выбора. Я не позволю убить этих двух парней, а ты поступаешь неправильно. Просто знай, — он не смотрел на меня, но я знала, что он обращается непосредственно ко мне. — Что справедливость восторжествует. Ты не можешь убежать от магии крови, в которой участвовала в тот день. Боги накажут тебя, даже если мы не сможем.

У меня пересохло в горле, когда я смотрела, как он и двое молодых парней исчезают за деревьями. По бокам от каждого стоял наемник, державший его, и наемник, ведущий пони. Были ли они правы? Разве моего изгнания недостаточно, чтобы избавить меня от несправедливости, которую совершил мой брат? Было ли это только вопросом времени, когда истинное наказание настигнет меня?

Чья-то рука хлопнула меня по плечу, заставив вздрогнуть.

— Думаю, я хотела бы научить тебя некоторым движениям, — сказала Элла. — Было бы неплохо, если бы ты знала, как на самом деле защищаться, если у тебя вошло в привычку подвергаться нападениям, особенно теперь, когда мы направляемся к более оживленным дорогам. Я так тебя вымотаю, что у тебя не будет сил даже на плохие сны. Хорошо?

— Думаю, это очень хорошая идея, — сказала Эдит. Она как раз собиралась последовать за оставшимися наемниками в лагерь, но остановилась и обратилась к нам. — Вы должны начать как можно скорее.

— Возможно, — пробормотала я.

Она кивнула.

— И Тайрин? — ее тон был серьезен. — В следующий раз постарайся не подвергать мои приказы сомнению, пока я их не отдала. Можешь обнаружить, что твой голос ничего не стоит.

Не дожидаясь моего ответа, она продолжила путь. Я с трудом сглотнула. Возможно, она права, я забыла свое место, но что еще я могла сделать? Она была не более чем незнакомкой. Откуда мне было знать, что она отнесется к ним так же, как я?

Элла помогла мне собрать щепки, которые я рубила, прежде чем меня прервали, и я задумалась, не принять ли ее предложение. С одной стороны, подготовка к бою казалась бессмысленной. Скоро я буду в безопасности на ферме. Но с другой стороны, когда на меня напали в первый раз, я думала, что нахожусь в безопасном месте. Если я чему-то и научилась с того дня, так это тому, что нигде не было абсолютно безопасно. Было бы хорошо, если бы я могла сделать больше, чем просто позвать на помощь, если бы на меня снова напали. Было бы неплохо для разнообразия спасти кого-нибудь.

Глава 2

Наемники вернулись, как только убедились, что трое мужчин из Нофгрина направились на север. Хотя это причиняло мне боль, я надеялась, что больше никогда не увижу Бенджамина, Кори или Мартина.

Несколько недель спустя, когда я возвращалась в свою палатку после тренировки, мне показалось, что я вижу фигуру, стоящую на линии деревьев. Он исчез прежде, чем я успела рассмотреть его, но у меня мурашки побежали по коже. Я почти побежала в палатку, где Элла заверила меня, что в лагере я в безопасности.

После нападения жизнь пошла по-другому. Каждый вечер после того, как мы разбивали лагерь, у меня были обычные дела, которые требовали ухода, иногда готовка, иногда починка, но они больше не прерывались временем, проведенным в одиночестве. Элла была верна слову, и она мучила меня неотступно: рукопашный бой, боевое обучение.

Я плохо дралась. По-настоящему хреново. Мои мысли блуждали, или я уставала, а потом меня били по пальцам, или по конечностям, или по черепу. Хуже всего было то, что чем больше меня били, тем больше была вероятность, что ударят снова. Я привыкла таскать дрова и ходить пешком на большие расстояния. Я не привыкла быстро раскачиваться, чтобы избежать удара или предвидеть чужие движения. Не говоря уже о том, что спарринг с Эллой имел свои особенности.

Однажды вечером, когда мы тренировались, я заметила брешь в ее защите, но не благодаря удаче, а благодаря настоящему прорыву в понимании того, как она сражалась. Ухмыляясь, я рванула, чтобы ударить ее, и подумала, что, возможно, смогла бы… но она поймала мой взгляд, и улыбнулась мне в ответ. Возможно, она хотела подбодрить меня своей улыбкой, но в ту долю секунды, когда я удивлялась, как глаза человека могут быть похожи на листья, опавшие осенью, она подхватила меня под ноги своим посохом. Я растянулась на земле.

— Ой, — прохрипела я, переворачиваясь на другой бок и глядя на грозовые облака, плывущие по небу.

Ее лицо появилось надо мной, все еще с проклятой богами улыбкой.

— Все в порядке, — сказала она. — Со мной такое тоже иногда случается.

— От этого я чувствую себя намного лучше, — саркастически пробормотала я.

Чтобы не смотреть на нее, я перекатилась на бок и стряхнула несколько хрустящих листьев с руки, на которую упала. Я была благодарна Элле за то, что она одолжила мне кое-что из своего снаряжения, чтобы смягчить удары и принять на себя грязь от частых падений. У меня было немного одежды, чтобы портить ее. Хотя поначалу большая часть меня жалела, что у нее есть лишняя. Было бы намного легче остановиться, если бы у меня был повод.

Постепенно это чувство уменьшалось, по мере того как я привыкала к новой жизни. Элла была терпелива, чего я никак не ожидала от огненного наемника. Независимо от того, насколько мы обе устали, после каждого сеанса она давала мне советы о том, как улучшить мою хватку или позу, чтобы предотвратить ошибки, которые я делала в схватке.

— Ты ломанулась только передней половиной, — объяснила она, когда я заставила себя сесть и глотнуть воды из фляги. — Значит, было легко вывести тебя из равновесия. Ты хочешь, прочно стоять на ногах, насколько это возможно. Хорошо?

Расстроенная, я чуть не огрызнулась, что никогда не привыкну к этому, но сдержалась. Я, конечно, не исправлюсь, если не пойму, что делаю не так, а если не исправлюсь, то останусь такой, какой была всегда… легкой добычей для любого хищника, который посмотрит в мою сторону. Это меня задело. Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.

— Ладно. Так как мне приблизиться к тебе, не потеряв равновесия?

Она усмехнулась.

— Встань и попробуй еще раз, и я тебе покажу, — она протянула мне руку. Я взяла ее, подавляя желание удержаться, даже после того, как она подняла меня на ноги.

Мало-помалу ее учение начало доходить до меня. Мое тело почти автоматически начало перемещаться между атаками и блоками. Вместо того чтобы бояться практики, я обнаружила, что она стала моей любимой частью дня. Мне нравилось зарождающееся чувство, что я могу отбиться от любого, кто считает меня легкой мишенью, и мне нравился ритм, в который мы с Эллой попадали, когда работали друг с другом. Мои мысли полностью сосредоточились на движениях, и больше ничего, она била, я блокировала. Она велела мне бить, и я ударяла. Это было просто, и в этом не было ничего, что напоминало бы о том, кем я была в прошлом.

Шли недели, и мы привлекли внимание двух помощников Роты. Мы были в середине одного из уроков, который заставил меня почувствовать, что я действительно знаю, что делаю. Все это время мне удавалось блокировать Эллу и нанести два из трех собственных ударов. Элла попыталась опрокинуть меня, и я едва успела увернуться, когда ровный голос приказал нам остановиться.

— Момент, — я подпрыгнула, когда Калеб обошел меня сзади. Неужели в Двенадцатой Роте все так же тихо ходят, как малый грифон на ветру?

Элла выпрямилась из оборонительной позиции.

— Да, Калеб?

Он шагал между нами с задумчивым выражением лица.

— Ты слишком легко отказалась от броска. Если бы ты надавила на себя чуть сильнее, она могла бы быть твоей. И ты, Тайрин?

— Да? — нервно спросила я.

— Элла — хороший партнер для спарринга, но тебе, как и большинству людей, следует практиковаться в бросках с кем-то крупнее тебя, — он ухмыльнулся, а потом подумал, что, похоже, это будет он. — Я помогу тебе с этим. Сейчас. Элла, отойди. Тайрин, подойди ко мне, как к Элле.

Калеб подошел к Элле, и она послушно удалилась с нашего псевдо-тренировочного корта. Она устроилась поудобнее, скрестив руки на груди. Выпучив глаза, я уставилась на нее через плечо Калеба.

— Продолжай, — одними губами произнесла она, указывая на высокого мужчину. Она выглядела такой радостной, что я пообещала себе, что в следующий раз, когда мы будем спарринговать, я устрою ей как можно больше неприятностей.

Я снова посмотрела на Калеба. На таком расстоянии он не казался таким большим, но мужчина был чуть ниже двух футов ростом. Я знала это, потому что мне всегда приходилось вытягивать шею, если нужно было поговорить с ним. У него также была широкая грудь и сильно развитая мускулатура. Я даже не была уверена, что мои пальцы коснутся его бицепсов. Я нахмурилась. Ни один настолько большой мужчина не мог ходить так беспечно, как он.

Я тянула время. С трудом сглотнув, я бросилась на него. Когда он не сделал ничего, чтобы остановить меня, я потянулась к его руке. Я была права насчет того, что мои пальцы не могут касаться друг друга. Отбросив эту мысль, я наклонилась и перекинула его через спину, как сделала бы с Эллой.

Или попыталась. Я потянула изо всех сил, но он не сдвинулся с места. Он был как дерево, вросшее в землю. Я вздохнула еще раз и сделала шаг назад.

— Я не могу, — жалобно сказала я.

— Все в порядке. Теперь я попытаюсь уронить тебя, — сказал он. — Нормально?

— Да, сэр, — сказала я. Чувствуя себя подавленной, я вернулась к исходной точке.

Я и не подозревала, как мне стало уютно при виде Эллы, бегущей на меня с оружием. Теперь было очевидно, что это Калеб идет на меня. След первобытного страха вспыхнул в моей груди, и мое сердце забилось быстрее.

Пытаясь справиться с неожиданной паникой, я подняла посох, чтобы отогнать его. Он блокировал его одной рукой и отбросил в сторону. Он легко поймал меня за рубашку, и я извивалась и вертелась, как хотела, чтобы вырваться из его рук. Однако даже будучи начинающим бойцом, я быстро осознала тщетность своей защиты.

Он был длиннее меня и явно сильнее. Когда он отшвырнул меня, я ударилась плечом о землю. Весь воздух вылетел из меня в один миг. Это было хуже, чем когда-либо, когда Элла бросала меня.

«Меня еще ни разу не отрывали от земли», — ошеломленно подумала я.

Элла была рядом, когда я приземлилась. Должно быть, она начала двигаться в ту же секунду, как я поднялась в воздух. Вместе с Калебом они осторожно поставили меня на ноги.

— Тогда две вещи, — голос Калеба был удивительно мягким. В его словах был приятный южный акцент, растянутые гласные и резкие согласные, его «Р» еле слышно. — Тебе нужно будет научиться бросать более крупного противника и тебе тоже.

С того дня, когда у Калеба появилось свободное время, он стал моим «болванчиком», обучая меня, как противостоять более крупному противнику. С ним я научилась использовать чей-то рост и вес против них, и он ни разу не засмеялся надо мной, когда я растягивалась на земле, или тщетно тянула его за руку, пытаясь перекинуть.

Он также, должно быть, предупредил второго помощника из Двенадцатой Роты о своем новом проекте, когда Дей присоединился к нам на следующей тренировке.

Гибкий и мускулистый, Дей был лучше, чем кто-либо другой в лагере на работе. По мере того как я совершенствовалась в спарринге, он наблюдал за моими притворными боями с Эллой, используя время, чтобы улучшить наши формы. Дей был более сдержан в своих похвалах, чем Калеб, и каждый раз, когда я получала от него комплимент, это волновало меня.

Во время одной из тренировок я начала блокировать быстрый финт Эллы справа, прежде чем инстинктивно хлестнуть мое оружие слева, защищаясь от ее истинной атаки. Я была так взволнована, что быстро упустила свое преимущество, слишком долго наслаждаясь этой маленькой победой. Элла воспользовалась этим, чтобы разоружить меня. Затем она освободила меня от посоха еще дважды подряд, так как я потеряла уверенность в своих атаках. В последний раз Дей остановил схватку.

— У тебя хорошая интуиция, — сказал он, возвращая мне копье. — Доверяй ей больше.

В то время я едва сдерживала насмешливое фырканье. Я бы ни за что не назвала свои инстинкты хорошими. Было приятно думать, что кто-то думал, что они улучшаются. Было также приятно думать, что я не наскучила им обоим и не разочаровала их… и мужчины, казалось, наслаждались своей работой.

Они могли добродушно хихикать, когда я стонала над приказом сделать двадцать отжиманий или пробежать через лес, но они также приходили в возбуждение, когда у меня удавался блок, или удар приходился точно в цель. Их гордость была заразительна, и даже маленькие победы казались большими. У меня никогда не было дядей в детстве, но я думала, что, возможно, чувствовала бы то же самое.

Это была приятная перемена по сравнению с некоторыми другими в лагере, как Гилберт, который в любой день мог многозначительно спрашивать, как далеко до того, как великая дорога разделится… это будет, когда я оставлю их и продолжу свой путь на Запад.

Я смотрела на этот день с растущим беспокойством. Мне еще многому предстояло научиться, и не только борьбе. Когда мы с Эллой работали вдвоем или когда спорили друг с другом, Дей и Калеб обсуждали свои планы. Каждый день я слышала о новых местах, о существовании которых даже не подозревала, и каждое звучало невероятнее предыдущего. Иногда мне было трудно вспомнить, что я не буду работать с Двенадцатой Ротой бесконечно.

— Говорю тебе, первое, что я сделаю, когда доберусь до казарм — это хорошенько вымоюсь, — заявил Калеб после особенно трудной поездки. Дождь только ненадолго прекратился, и солнце весь день не показывалось из-за облаков. Он вытер грязь с темной кожи щеки и обиженно уставился на руку.

Дей сидел под навесом фургона, рядом с которым мы решили тренироваться. Широкополая шляпа восседала на его голове, защищая от моросящего дождя, который начался вскоре после того, как мы разбили лагерь. Он поднял голову, чтобы его было видно из-под нее.

— Я не успокоюсь, пока мы не доберемся до южной пустыни. Этот дождь для уток.

Его ответ был достаточно громким, чтобы долететь до друга, который наблюдал за нами с более близкого расстояния, но ему не хватало резкости, с которой говорили многие наемники. Я заметила это по тому, как они разговаривали со мной. Казалось, они заметили, как я вздрагивала, когда Тесс и Гарольд весь день орали друг на друга.

Пока мы с Эллой набирали еще грязи, старики все больше говорили о казармах, где они зимовали, и о городах на юге, которые они, вероятно, посетят следующим летом. Я не могла не чувствовать себя менее мрачной, когда они наблюдали за мной. Их разговор позволил легко представить, что я на залитых солнцем улицах юга, а не в промокших лесах севера. Я практически могла попробовать роскошные, горячие блюда, любимые в тех городах, которые граничили с Ошканой. Если я действительно сосредотачивалась, свежий осенний ветерок согревал мои щеки.

Когда начался дождь, и мы с Эллой, наконец, разошлись, то присоединились к их разговору. Они объяснили мне, какую работу Двенадцатая Рота обычно брала в течение года, и как выглядят их любимые места.

В ту ночь я заснула, и мне не снились кошмары, которые до сих пор иногда мучили меня. За глазами не было ни дыма, ни теней. Только яркий песок и открытое небо.

***

С приближением зимы мы часто оказывались на дороге одни. Большинство людей на севере знали, что нужно путешествовать задолго до того, как холод начал спускаться с гор.

Мы наткнулись еще на один большой отряд на окраине деревни, называвшейся Козлиная Шкура. Мы собирались разбить лагерь, когда доберемся до прибрежной деревни, и провести там, по крайней мере, день, пополняя запасы. Время близилось к полудню, и если мы доберемся туда в ближайшее время, это будет наш самый короткий отрезок пути.

Мы с Эллой ехали по обе стороны от Белинды и играли в «Я вижу». Белинда собирала траву, а потом мы с Эллой бегали смотреть, кто первым ее заметит. Это было весело, и хотя я была хорошо осведомлена в приготовлении трав, я изучала много целебных применений для знакомых растений. Когда Белинда резко натянула поводья, и Элла последовала ее примеру, я оказалась последней из нашей группы, кто успел остановиться.

Крепышка неодобрительно заржала, когда я слишком сильно натянула поводья. Я погладила ее по шее.

— Прости, девочка, — прошептала я. Глядя на Эллу, я спросила. — Почему мы остановились?

Ей не нужно было отвечать. Теперь, когда я смотрела, причина была явно в украшенной резьбой карете, занавешенной полупрозрачными шелками. За ней следовал караван с небольшой вереницей лошадей… несколько лошадей и один пони. Мы подошли к ним сзади, и теперь, когда между нашими двумя группами был всего ярд, они остановились.

Ито ехал впереди нашей процессии с помощниками и Эдит, но я видела, как он повернулся в седле, чтобы посмотреть на Белинду. Когда их глаза встретились, что-то мелькнуло между ними. Это был взгляд, полный тревоги, такой короткий, что будто мне показалось, но Элла, похоже, тоже его заметила. Она переводила взгляд с одного на другого, вытягивая шею, пытаясь привлечь их внимание, но ее испытующий взгляд был проигнорирован. Оба мага закрыли глаза.

— В чем дело? — спросила я снова, на этот раз громче, но достаточно тихо, чтобы меня не услышали. Белинда что-то делала, и это заставляло меня потеть. Я почти чувствовала, как она вибрирует рядом со мной, хотя знала, что это, должно быть, мое воображение.

— Не знаю, — пробормотала Элла уголком рта. — Скорее всего, ничего.

Другая сторона удивила меня, свернув на обочину узкой дороги. По-видимому, они остановились, чтобы пропустить нас. Эдит пришпорила лошадь, и компания пришла в движение у нее за спиной. Недоверчиво посмотрев в мою сторону, Элла пожала плечами и толкнула Юнипер пятками.

Когда мы проходили мимо, я оглядела процессию. Их лошади были ухожены и вели себя хорошо; среди них была красивая кобыла кремового цвета, а серый пони выглядел так, словно его, вероятно, разводили по эту сторону гор.

Крепышка фыркнула, наклонившись, словно раздумывая, не укусить ли одну из них, и я перестала смотреть на животных, чтобы сосредоточиться на ней. Я подвела ее поближе к Белинде, которая еще не открыла глаза.

— Тебе лучше вести себя хорошо, — прошептала я своей пони, когда она раздраженно дернула ухом в мою сторону.

Когда мы поравнялись с экипажем, одинокая пассажирка скрылась из виду, но, когда мы проезжали мимо, она помахала мне рукой. Я видела только темный силуэт ее высоко собранных волос и длинные пальцы, освещенные солнцем с противоположной стороны вагончика. У меня перехватило дыхание, когда волна удовольствия заставила мое сердце колотиться в груди.

Я взглянула на Белинду, чтобы посмотреть, как она смотрит на эту великолепную картину, но, хотя ее лошадь несла ее вперед, будто подгоняла, она не открывала глаз, пока мы не миновали карету. Когда она это сделала, странное давление, которое я чувствовала от нее, исчезло, будто его никогда и не было.

— Ну что? Ты собираешься сказать нам, что это было? — спросила Элла, растягивая слово. — Ты хочешь сказать, что это было?

— Ничего особенного, — ответила Белинда, прежде чем вопрос слетел с губ Эллы. Мы с ней обменялись недоверчивыми взглядами, которые пожилая женщина заметила с раздраженным вздохом. — Мы только думали, что это кто-то из наших знакомых, но это ничего не значило. Давайте вернемся к игре, я вижу?

Я понимала, что Элла готова продолжить разговор, но поспешила согласиться с Белиндой. Что бы эти двое ни делали, это было связано с магией, а я не хотела говорить о магии. Не в такой приятный день, как этот.

Без дождя и других людей на дороге мы видели больше животных, и без грифонов, с которыми можно было бы конкурировать, здесь было больше разнообразных существ, чем в Нофгрине. За последние несколько дней я видела только одну стаю воробьиных грифонов. По правде говоря, я вела себя с ними так же пугливо, как и Крепышка, но скоро мы окажемся на дальней границе их территории, и мне не придется о них беспокоиться.

С притоком новых животных у нас вошло в привычку играть в «я вижу» при вечерних тренировках, которые я любила. Если я замечала больше животных, чем Элла или Дей, Калеб или Лукас, которые иногда играли, или если я замечала следы, которые они пропустили, тогда Дей и Калеб отпускали меня на определенные, более болезненные тренировки. Если я проигрывала, они ставили меня в невыгодное положение на наших спаррингах. Иногда мне приходилось притворяться, что я повредила ногу и вообще не могу ею пользоваться; иногда мне приходилось держать один глаз закрытым на протяжении всего боя.

Я была сильна, но работа на ферме отличалась от боевой подготовки. Особенно, когда тренировка была такой же умственной, как и физической. Почти каждый вечер я засыпала, едва успев завернуться в спальный мешок, а на следующее утро просыпалась от боли в тех местах, о которых даже не подозревала. У меня редко хватало сил думать о чем-то более тяжелом, чем когда я буду есть в следующий раз, и из-за этого я проводила больше времени в эти дни, чувствуя себя счастливой, чем в плохом настроении.

И это хорошо, потому что, хотя я и молилась Сларроу, богу снов, иногда я просыпалась посреди ночи в замешательстве. Бывали ночи, когда я просыпалась, не зная, где нахожусь, и даже кто я такая. Если мой разум мог собрать хоть каплю сил вечером, то во сне меня преследовали брат и пламя.

К сожалению, несмотря на все мои усилия, мне не удалось снова заставить Эллу и Белинду сосредоточиться на игре. Все закончилось, когда Белинда покинула наш ряд, чтобы присоединиться к Ито в начале процессии, и она не вернулась к нам ни в какой момент остальной части поездки.

В тот вечер, после того как мы разбили лагерь, я позволила Лукасу и Элле убедить меня, что было бы забавно присоединиться к ним в деревенской столовой, а не заниматься обычной тренировкой. Они были так взволнованы перспективой поесть в помещении, что это было заразительно. Но на самом деле меня покорила Элла. Она сжала мои плечи сзади, слегка встряхнула и прошептала в ухо: «Суп». Я была бессильна отказать ей.

Как только мы оказались в закусочной, я почувствовала мгновенное сожаление. Я никогда не была поклонницей толпы, даже до инцидента. Как оказалось, теперь люди мне нравились еще меньше. Шум, дым, люди… все это было для меня слишком. Я изо всех сил старалась улыбаться и терпеть, но в конечном счете…

— Элла? — мне пришлось наклониться к ее уху, чтобы перекричать шум. Когда она склонила голову ближе по моим указаниям, я сказала. — Я не очень себя чувствую. Я собираюсь улизнуть, хорошо?

Она положила ложку и посмотрела на меня.

— Хочешь, я пойду с тобой?

— Нет. Ты останешься и доешь.

Я оставила монету, чтобы расплатиться за недоеденный ужин, и вернулась в палатку одна. Когда я засыпала, в мою беспокойную голову легко прокрадывался самый ясный кошмар.

Я была братом, но где бы я ни была, мне казалось, что я в беспорядке настоящего и прошлого, и я не могла найти в этом особого смысла. Я была в палатке, или, может быть, это был караван, который вели наемники, потому что я не чувствовала себя лежащей на земле. Подо мной на деревянной платформе лежал тонкий матрас. Вокруг меня были тени и висели полки, полные банок, содержимое которых я могла определить только несколько.

Я была зла. Это я знала. Злость горела у меня в животе и распространялась по ногам, которые слишком болели. Но за этим гневом скрывалось другое чувство. Я тоже боялась. Снаружи послышался настойчивый голос Бенджамина. Он разговаривал с кем-то по другую сторону брезентовой стены, окружающей меня. Если он найдет меня, я знала, что убьет меня, и ничего не могла с этим поделать. У меня не было сил даже встать.

— Успокойся, — сказала женщина. Сначала я подумала, что это какая-то версия Эдит из сна, но это было неправильно. В голосе чувствовалась скрытая стальная воля, но он был слишком мягким и сочувственным, чтобы путать его с голосом командира. — Обещаю, мы найдем тех, кто несет ответственность за твою потерю, и отдадим их в руки правосудия. На моей стороне могущественные силы. Ты мне доверяешь?

Когда я проснулась в палатке Эллы, она еще не вернулась из столовой. Запах дыма стоял такой густой, что мне пришлось выползти наружу, чтобы глотнуть свежего воздуха.

После той ночи началось что-то еще. По вечерам, когда мы приходили в лагерь слишком поздно, или когда шел дождь или снег, и никто не хотел тренироваться, то жужжание, которое я чувствовала в своих шрамах, возвращалось. Это было как внутренняя тревога, дающая мне знать, что если я не сделаю что-нибудь, чтобы отвлечься, то кошмар придет.

Это случалось не каждый раз, но достаточно часто, потому что в те времена жужжание не было небольшим дискомфортом, как в первые несколько. Оно распространялось на мою голову, пока я не чувствовала, будто шершни гнездятся в моих ушах, и не росло оттуда, проходя по венам вплоть до ног. Я не могла остановить это, и когда так случилось, мне требовались все силы, чтобы не закричать от чувства подавленности.

Элла знала о кошмарах, я не могла скрыть их от нее, но я не стала рассказывать ей о жужжании. Я никому об этом не рассказывала. Чтобы объяснить те ночи, когда я вела себя как затворник, я утверждала, что страдаю от сильных головных болей. Это было не совсем точно, но близко к тому, что я чувствовала, как я могла описать, не показывая, что это было что-то большее.

Правда была слишком странной, и в любом случае, что еще можно было сделать, кроме того, что я уже делала? Уроки были единственным, что помогало. Я не могла просить о большем.

Избавившись от кошмаров и сблизившись с большим количеством наемников, уроки имели еще один бонус. Тренировка пробудила во мне осознание. Чувство цели.

Когда родители отдали меня на попечение наемников, это был единственный способ спасти меня от погребального костра. Они хотели, чтобы я отделилась от наемников, как только мы окажемся достаточно далеко на юге, а затем направилась на запад к столице. Там я должна была остановиться у их дальних знакомых или посмотреть, примут ли меня тетя и ее семья.

Я никогда не встречала никого из этих людей, но план был хорош. Я была опытна в работе на ферме. Вернуться к работе в полях, подобных тем, на которых я выросла, было бы так же легко, как дышать.

Но чем больше времени я проводила с Эллой, Деем и Калебом, тем больше понимала, что это не та жизнь, о которой я мечтала. По правде говоря, я начала понимать это еще тогда, когда бросилась на помощь Элле.

Было приятно спасать кого-то другого для разнообразия, и обучение изменилось с первого дня. Когда я только начала учиться, думала, что никогда не смогу стать достаточно хорошей, чтобы работа стоила того, особенно учитывая, как мало времени я провела с Двенадцатой Ротой. Но в эти дни мое отношение к тренировкам уже не было абстрактной мыслью: «может быть, я смогу выучить пару боевых приемов». Теперь я смотрела на свои боевые способности как на… что-то реальное… что-то, что я действительно могла использовать.

Я начала поспевать за Эллой. Я не била ее, эта мысль была смехотворной, но меня били не так часто. Несколько раз я даже не падала лицом вниз. Даже с Калебом.

Если я останусь с наемниками, то стану еще лучше. Я могу стать сильнее и быстрее, чем когда-либо прежде, и в следующий раз, когда кто-то попытается напасть на меня или на кого-то, кто мне дорог, мне не придется прятаться за кого-то другого.

Я знала, что скоро должна им рассказать. Первое разделение Великой Дороги приближалось. И все же мне потребовалось еще несколько дней после того, как я решила остаться с ними, чтобы обсудить эту тему с Деем и Калебом.

Мы с Эллой закончили спарринг, и она побежала наполнять флягу. Я лежала на земле рядом с двумя мужчинами постарше. Слегка туманило, и я чувствовала, как моя потная спина вдавливается в холодную грязь, но не возражала. На мне, как всегда, был запасной комплект тренировочной одежды Эллы, и, по ее словам, она была «сделана грязной». Мое лицо тоже было красным и потным. Я чувствовала, как прохладный зимний ветерок уносит тепло с тела, и наслаждалась этим ощущением.

Пока я лежала, мои мысли вернулись к Элле, а не к разговору Дея и Калеба. У меня все еще перехватывало дыхание, когда я смотрела, как она дерется с кем-то из старших. Сегодня она работала с ними обоими сразу. Чем больше я наблюдала за ней, тем меньше удивлялась, как ей удавалось сдерживать троих мужчин с гораздо меньшим боевым опытом, чем у них. Элла много тренировалась и явно любила свое дело. Она была так уверена. Представив, как ее губы изогнулись в яростной ухмылке триумфа, когда ей удалось нанести удар по более опытным противникам, я тоже улыбнулась.

— У меня вопрос, — сказала я, когда разговор мужчин затих. Это был не вопрос. Я бы уцепилась за дно их фургона, если бы они сказали, что я не смогу присоединиться к ним, но я не собиралась говорить им об этом.

Калеб приподнял голову на локте, чтобы получше рассмотреть меня.

— Ты говоришь серьезно.

Я легонько потянула одну из кос, которые стягивали мои волосы с лица.

— Полагаю, это немного серьезно.

— Ну, тогда говори.

— Как бы мне… если бы я хотела остаться… с вами. Как мне это сделать?

Когда они не сразу ответили, я приподнялась на локтях, чтобы лучше видеть их лица. Они смотрели друг на друга, но мне показалось, что они не удивлены.

— Она всегда права, — сказал Калеб со смущенной улыбкой. — Иногда я забываю.

— Уверен? — Дей сел и серьезно посмотрел на меня.

Решение было принято, даже если я не произносила его вслух до сих пор. Все, что осталось от траура, было связано с ощущением пустоты в груди размером с кулак, которое я носила повсюду… и стойко игнорировала. Мне это было нужно. Мне нужен был следующий шаг. Новый путь, чтобы проложить свой путь.

Я кивнула.

— Это то, чего я хочу.

— Знаешь, так будет не всегда, — Дей махнул рукой в сторону мирной поляны, на которой мы тренировались. Высокие сосны шелестели на ветру, словно соглашаясь с ним. — Жизнь наемника может быть совершенно жестокой.

— Ты остаешься с нами?

Вернулась Элла. Она стояла на краю поляны, и обе наши фляги дрожали в ее руках. Когда я кивнула, ее лицо расплылось в улыбке. Она шагнула вперед, чтобы погрузиться в бурные объятия, которые были, по крайней мере, наполовину.

— Элла, ты капаешь на меня водой! — я засмеялась, без особого энтузиазма отталкивая ее.

— Я так и знала, — сказала она, отстранилась, встретившись с моими серо-зелеными глазами своими карими, и все еще сияющей от уха до уха улыбкой. — Я знала, что ты решишь пойти с нами.

Боги. Я ценила дружбу Эллы. Я действительно ценила. Но все то время, что мы провели вместе в дороге, не избавило меня от чувства симпатии к ней. Чем больше я узнавала ее, тем сильнее оно становилось.

В такие моменты, когда она улыбалась мне, я думала, что все случившееся, возможно, не сломало того, что росло между нами, когда мы впервые встретились. Мое сердце трепетало при мысли, что она так рада, что я остаюсь. Очень глупая и детская часть моего сердца кричала: «Я ей нравлюсь! Я ей нравлюсь!». И я должна была подавить это, потому что, конечно, я ей нравилась. Мы были друзьями. Ведь именно поэтому она спасла мне жизнь, верно?

Что бы я ни чувствовала, и что бы она ни чувствовала, я не могла даже подумать о том, чтобы что-то изменить между нами. Все было слишком хрупким. Если бы она сказала, что я ей нравлюсь, я бы никогда не поверила, что это не из жалости к бедной изгнанной пастушке, у которой нет ничего, кроме имени. Если я спрошу, что она чувствует, а она ответит, что я ей не нравлюсь, это будет еще одно, что я потеряла в тот день в лесу.

Кроме того, я хотела, чтобы между нами все было хорошо. Я не была новичком в том, каково это, иметь такую подругу, как я, и не понимать, что я просто не отвечаю на чувства. Дома мальчик по имени Томас был влюблен в меня, и ожидание, с которым он всегда смотрел на меня, заставляло меня чувствовать себя неловко. Я никогда не хотела взваливать это на Эллу. Ее дружба была единственным хорошим результатом этого года.

Она вытащила меня из Нофгрина. Она помогла мне пережить последующую депрессию. Она защитила меня и помогла обрести себя. Она была моим лучшим другом среди наемников.

— Да, — сказала я ей, стараясь скрыть румянец. — Ты была права. Поздравь себя и никому не говори, пока у меня не будет возможности!

Она хихикнула и снова обняла меня, когда Калеб и Дей начали объяснять, что для меня значит остаться в компании. До весны ничего не изменится. Именно тогда Двенадцатая Рота должна была начать свой следующий тур. До этого мне нужно будет подписать контракт и получить все необходимое снаряжение для жизни в дороге. Я старалась слушать внимательно, хотя Элла обхватила меня обеими руками, и это невероятно отвлекало.

После того, как мы убрали наше оборудование, Элла и я лежали в нашей общей палатке, и она рассказывала мне истории о местах, которые я увижу. Палатки предназначались только для одного человека, и она была так близко, что я чувствовала жар ее кожи. Я изо всех сил старалась не шевелиться, боясь, что если дотронусь до ее обнаженных рук, то обожгусь.

— Ты увидишь Элирию и перитонов! — прошептала она в тишину. — На юге я возьму тебя с собой на базары, а на Западе, я уверена, Ито и Белинда захотят показать тебе великую библиотеку!

— Я слышала так много историй о школе магов и ее библиотеке, — пробормотала я, глядя в темноту, которая была потолком палатки. Это были истории, которые рассказывал мне Майкл, но ей не нужно было этого слышать. — Обо всех тех местах, о которых ты говоришь. Звучит потрясающе. Так не похоже на горы.

— Ты даже не представляешь, Тайрин. Калеб и Дей правы, это не всегда легко… но… — она удовлетворенно вздохнула. — Ты увидишь! Только подожди! На юге есть малые грифоны, которые могут поместиться на ладони, и они настолько красочны, что не поверишь, что они настоящие. А на востоке — океан Садаи. Есть кочевники, которые приходят с дальних берегов и всю жизнь живут на волнах… — она обошла всю страну, и я закрыла глаза, слушая ее рассказ.

Я задремала, думая о том, как мне сохранить этот маленький кусочек счастья. Это будет нелегко, но если я стану хорошим бойцом, мне, по крайней мере, позволят остаться в Роте. Если я пробуду здесь достаточно долго, кто знает? Может быть, настанет время, когда между мной и Эллой будет что-то большее, когда я смогу принести ей что-то, кроме горя, когда я стану партнером, а не обузой. А пока достаточно быть живой и в дороге с ней.

Глава 3

Мы были в пути уже два месяца и три недели, когда показались огромные каменные стены казарм наемников за Форклаком.

Форт Форклак располагался на возвышенности, окруженной четырьмя каменными стенами, которые были вдвое выше стен, окружавших Нофгрин. За стенами, ниже хребта, находилось озеро Форклак, длинное, Трехзубое водное пространство, блестевшее в угасающем зимнем свете.

Форт окружал небольшой ров, а между двумя сторожевыми башнями на стене располагались массивные деревянные двери, которые открывали проход через мост. Когда мы проходили через ворота, стражники сверху помахали Эдит, которая помахала в ответ.

У меня было только мгновение, чтобы осмотреть обширные внутренности Форта Форклак. Слева от меня был тренировочный двор, а впереди — три здания. Открытая пасть земли зияла в центре строений, и мы собрались там, когда все вошли внутрь.

Собрав все это, я огляделась в поисках своих спутников. Я была уверена, что в любой момент они бросятся прочь, а я останусь наедине с собой. Однако все они обратили свое внимание на Эдит.

— Я хочу, чтобы все лошади были осмотрены до того, как разгрузят фургон, — рявкнула она. — Даже не прикасайся к нему, пока не убедишься, что все лошади вытерты, накормлены и напоены. Ито, если увидишь, что хоть одна лошадь хочет тебя, скажи мне. Калеб, когда мы закончим в конюшне, ты будешь наблюдать за разгрузкой снаряжения. Запишите все, что заканчивается. Я хочу, чтобы сегодня подали прошения о пополнении запасов. Мы не переживем очередной бюрократический кошмар, как прошлой весной. Все понятно?

— Есть, командир! — хором ответила компания.

Ее слова порождали один шквал активности за другим, и у меня оставалось мало времени, чтобы сориентироваться, когда я поспевала за ней. Темные тучи на небе грозили снегопадом, и всем хотелось поскорее закончить работу и оказаться внутри, пока не разразилась буря.

Лошади и мой пони стояли в длинном здании справа от ворот. Фургон оставили рядом с двумя другими, припаркованными перед загоном, окружавшим конюшни. Все вместе мы направились к самому правому зданию. Снаряжение и припасы, которые мы использовали на дороге, были сложены в несколько сараев.

Когда все было убрано, Эдит повела нас к высокому зданию на противоположной стороне парка. Пока мы шли, Ито объяснял расположение трех зданий.

— Два здания на концах соединены посередине, крытыми дамбами на случай дождя или снега, — его голос был тихим, поэтому он не потревожил Эдит, которая оживленно разговаривала со своими помощниками во главе процессии. — В среднем здании есть кухня, столовая, прачечная, а также офисы на верхнем этаже. В кабинетах командиры и их помощники проводят встречи с лидерами гильдий и друг с другом. А это спальные помещения, — он указал на здание, к которому мы направлялись, и на то, из-за которого вышли.

Белинда наклонила голову и прошептала мне на ухо.

— Ты увидишь, что они все испортили, когда дело дошло до дизайна спальных помещений. Жаль, что они не сделали все наоборот… столовая была высокой, а спальные помещения приземистыми. Зимой на верхних этажах холодно, а летом жарко.

Спальные помещения поднимались на четыре и три этажа соответственно, едва удерживаясь от того, чтобы не перелезть через окружающие их стены. Это были самые высокие здания, которые я когда-либо видела, и мне казалось, что их почти невозможно согреть в разгар зимы.

— Они почти никогда не бывают полными, — заверил меня Ито, увидев выражение моего благоговения. — По крайней мере, одна компания обычно отсутствует, даже зимой. Таким образом, каждый из них должен содержать максимум шесть из тринадцати рот.

— Хотя, думаю, мы все поместимся, если будем тесниться, — печально сказала Белинда.

Два входа в спальню располагались на углу, ближайшем к столовой, один выходил в столовую, а другой — к главным воротам. За дверями была маленькая прихожая, где мы стряхнули грязь с ботинок, прежде чем продолжить путь.

Внутри было темно. Сквозь открытые двери я видела, что в комнатах есть маленькие окошки с приваренными к ним мутными стеклами, пропускающими слабый свет. В большинстве, хотя и не во всех комнатах, имелся небольшой очаг, возле которого аккуратно лежали вязанки дров.

— А что делают люди в комнате без камина? Мерзнут? — нервно спросила я. Это были комнаты наказаний?

Элла услышала вопрос.

— Не знаю точно, как это работает, но под полом есть нагревательные каналы. Ито?

Ито кивнул.

— В центре здания очаг. В нем, как и в других каминах, есть трубы, которые можно закрыть или открыть, чтобы часть тепла направлялась в тонкие проходы под половицами. Это обогревает комнаты.

— Магия?

Ито заговорщицки улыбнулся мне.

— Только когда становится очень холодно, мы с Белиндой или кто-то из магов помогаем разжечь огонь.

Мы поднялись по маленькой лестнице рядом с уборной… я не могла не восхититься уборной, соединенной со зданием, хотя мне было интересно, воняет ли она летом. На втором этаже было холоднее, чем на первом, за исключением комнат, где кто-то жил внизу. Эти комнаты были выделены первыми. Элла, Афуа, я и Кассандра спали вместе. Было бы неплохо поселиться с Деем или Калебом, но меня не удивило, что у них были свои комнаты.

Как только мы все устроились, Эдит привлекла наше внимание пронзительным свистом. Она не была высокой женщиной, но в ней было что-то такое, что делало ее намного крупнее. Шрам тянулся от уголка ее рта к щеке — подарок чудовища, с которым она столкнулась до того, как я встретила ее. Это придавало ей внушительный и серьезный вид, как у бойца из сказки. Будто Гейл со спиральных островов из Крестовых походов Мантикоры. Мне всегда нравилось это.

— Я встретилась с лидером гильдии, — сказала она. — У Дея и Калеба будет отдельная встреча после того, как закончится моя. Ужин в обычное время. Есть вопросы?

Те, кого она видела, качали головами, а те, кто сидел в своих комнатах и пытался разжечь огонь, кричали что-то в ответ. Когда она получила ответы, коротко кивнула, позволяя губам кратко растянуться в небольшой улыбке.

— Рада встрече. Добро пожаловать домой, — затем она повернулась на каблуках и исчезла на лестнице. Дей и Калеб последовали за ней, помахав нам с легкой улыбкой.

Те, кто ждал ее ухода, последовали примеру тех, кто ушел вперед. Они разжигали костры или поднимали блоки, открывавшие вентиляционные отверстия под комнатами. Когда они закончили, многие пошли в том же направлении, куда ушел командир.

— Седьмая Рота, возможно, уже здесь, — услышала я голос Кассандры, обращенный к Афуа, когда они быстро запихивали свои вещи в ящики. — Хочешь спуститься и проверить?

Ее подруга кивнула и посмотрела через плечо на Эллу.

— Ты пойдешь вниз?

— Да. Люк? — выкрикнула она имя друга.

Он просунул свою белокурую голову, выглядя обеспокоенным.

— Что? Что тебе надо?

— Я хочу посмотреть… — Элла остановилась и повернулась ко мне, словно вспомнив, что я чувствую себя рыбой, вытащенной из воды. — Ты будешь в порядке здесь, сама по себе?

Я кивнула, стараясь придать своему лицу спокойное выражение.

— Не беспокойся обо мне. Я разведу огонь, а там посмотрим. Может, найду тебя.

— Хорошо. Люк, я хочу посмотреть, прибыла ли Седьмая Рота. Не хочешь поискать Девятую? Увидимся! — последние слова она произнесла рассеянно, едва оторвавшись от многозначительной ухмылки, адресованной Лукасу, который махнул ей рукой и скрылся из виду.

Я открыла рот, чтобы попрощаться, но она уже спешила догнать Лукаса и остальных, кто ушел вперед.

Когда все ушли, я зажгла камин, как и обещала. Это была легкая работа после двух месяцев в смешанных условиях в дороге. Когда все сделала, то легла на нижний ярус, решив, что буду спать тут.

Некоторое время я смотрела на койку над собой. Сначала сквозь стены доносился слабый шум… кто-то из компании устраивался в комнатах. Одеяла шуршали, когда их вытряхивали, и дерево царапало дерево, когда мебель перемещалась, чтобы лучше удовлетворить потребности жильцов. Когда эти люди закончили, шум стих. Шлепанье сапог по каменным плитам насторожило меня, когда каждый проходил мимо моей двери и спускался по лестнице.

Я повернулась на бок. Несмотря на то, что подбросила дров в камин, холод еще не покинул комнату. Я знала, что могу залезть под одеяло, но это того не стоило. В конце концов, я привыкла к холоду. Дорога была в три раза холоднее, и это было прекрасно. Разве не так?

В конце концов, я задремала, и комната растворилась в темноте моих век. В этой черноте танцевали картины. Най улыбается мне и, подергивая юбками, говорит что-то остроумное. Най плачет и обнимает меня на прощание. Моя мать, через правое плечо, плачет и говорит, что все будет хорошо. Запах дыма бьет мне в нос, и я вижу, как он поднимается из дерева, прислоненного к обутым в сапоги ногам. Языки пламени лизали кожу на пальцах ног. Дым вливался в мои легкие, душил меня.

Я рванула вперед, слегка размахивая руками, пытаясь блокировать искры, летящие от дерева подо мной, прежде чем они обожгут щеки. Но нет, поняла я, медленно моргая на каменную стену слева от меня. Искр не было. Огня не было. Я была в Форклаке, а не в Нофгрине.

Я судорожно вдохнула. Сон. Мне снова снился сон. Я позволила себе дышать, замедляя бешено колотящееся сердце, осматривая окрестности, кусочек за кусочком. Это был лучший способ напомнить себе, что я не там, где кошмары.

— Я на койке, а не на вершине погребального костра, — прошептала я. Мой голос помог.

Нижняя часть верхней койки была всего в дюйме от меня. Это было дерево, а не бледно-голубое небо. Я дотронулась до него одной рукой, а другой потерла постель под собой, заземляясь. Постельное белье было грязно-белым и грязно-серым, но мягким и чистым. К моему удивлению, в комнате было гораздо темнее, чем до того, как я закрыла глаза. Свет, проникавший в комнату через узкое окно, померк, и очаг дымил…

— Ах, — мои губы изогнулись в невеселой улыбке. — Вот откуда шел запах дыма.

Сны — это всего лишь сны. Они были ненастоящими, и хотя для этого требовалась небольшая сила воли, я привыкла к ним. К тому времени, как за моей спиной скрипнула дверь, я уже взяла себя в руки. По комнате пробежал сквозняк, быстро прорезав заполнявшее тепло.

— Ужин подан, — вошедшей была Эдит, а не одна из моих соседок по комнате, как я ожидала. Я заставила себя посмотреть на нее. Она прислонилась к дверному косяку, скрестив руки на груди. — Мы едим все вместе в столовой с другими отрядами наемников, которые приехали сюда на зиму.

Я кивнула.

— Да, мэм.

Возможно, если я позволю ей идти вперед, то смогу вообще не спускаться вниз, чтобы поесть. Не то, чтобы сон оставил меня особенно голодной, и я знала по опыту, что посещение столовой не вернет мне аппетита.

— Я подожду, пока ты соберешься, и мы вместе спустимся вниз. Знаю, ты еще не знакома с планировкой, — не в первый раз я подумала, что Эдит обладает какой-то магией, чтобы заглянуть в мой череп.

При моем упрямом взгляде выражение лица Эдит немного смягчилось. К моему удивлению, она присела рядом со мной. Всю дорогу она держалась на расстоянии. Даже после того, как я официально обратилась к ней с просьбой принять меня в Двенадцатую Роту, и она сказала, что подумает об этом, она оставила мои задания и обучение Элле, Дею и Калебу. Каждый раз, когда мы проезжали мимо какого-нибудь города, я готовилась к тому, что она скажет, что они оставляют меня, чтобы я шла своим путем.

Теперь ее голос звучал мягко, а слова — неожиданно.

— Мужчины и женщины там, внизу — хорошие люди, и они прошли через то, что может быть тебе знакомо. Они поймут, если ты не захочешь говорить, и выслушают, если захочешь. Мы здесь, как семья. Странная, но, тем не менее, близкая. Ты не почувствуешь себя лучше, если останешься одна в своей комнате.

Мой рот открылся и закрылся несколько раз, а затем я покачала головой, плечи поползли к ушам, одна рука играла с длинной светлой косой. Чего я не могла сказать, так это того, что, хотя большая часть Двенадцатой Роты знала, что я многому научилась за короткое время, некоторые из них (Гилберт, Тесс и Гарольд в особенности) хотели убедиться, что я все еще ничего не знаю. По сравнению с опытными наемниками, я не могла отрицать, что они, вероятно, правы. Что я знала?

Эдит ждала, терпеливо и молча. Когда я, наконец, нашла слова, мой голос звучал мягко. Трудно было говорить.

— Они подумают, что я слабая и бесполезная. Посмотри на меня, — я указала на свою форму, — боевая подготовка или нет, я не наемник. Я — дочь пастуха, которую взяли из жалости. Я даже не могу спать спокойно.

Эдит поднялась со своего места и протянула мне руку. Я уставилась на нее, а затем взяла, с тяжелым сердцем понимая, что она не была тем человеком, который собирался обсуждать эти проблемы со мной. С моей стороны было глупо думать иначе.

Только вместо того, чтобы просто поднять меня на ноги, как я ожидала, она потянула меня вверх, а затем, к моему полному шоку, ее свободная рука схватила меня за рубашку, и она бросила меня.

Бездумно мое тело сжалось в комок, одна рука обхватила мою голову, чтобы защититься и помочь встать на ноги. Я перекатилась к койке в другом конце комнаты и машинально повернулась к ней лицом. Обе мои руки были прижаты к груди и сжаты в кулаки. Ноги были согнуты, готовясь к следующей атаке.

Мы с Калебом делали это много раз. Его слова звенели у меня в голове. «Ты маленькая и очень меткая. Мы должны сделать так, чтобы бросок тебя был ошибкой».

— Ты бросила меня! — сказала я, возмущение пересилило мое здоровое уважение к ней.

Эдит мрачно улыбнулась, стоя у кровати. Ее руки были небрежно скрещены на груди.

— В Нофгрине ты каждый день наращивала мускулы, выполняя повседневную работу. В течение последних двух месяцев ты практиковалась почти каждую ночь, и эти уроки вошли в твои мышцы, формируя их для новой цели.

— Не думаю… — усмехнулась я.

Она продолжала, будто не слыша меня.

— Ты слишком молода, чтобы победить в бою большинство ветеранов, это правда. И все же молодость делает тебя гибкой. У меня было чувство, что ты привыкнешь к этой жизни в тот день, когда люди из твоего города пришли забрать тебя. В тот вечер я сказал Калебу и Дею, что, если не ошибаюсь, ты присоединишьсь к нам на неопределенный срок. Я не занимаюсь благотворительностью, и после всего, через что ты прошла в последнее время… ты должна знать, что ты больше не просто дочь пастуха, Тайрин.

Я в благоговейном изумлении уставилась на свои кулаки. Медленно я позволила рукам расслабиться и безвольно повиснуть по бокам. Я снова посмотрела на нее.

— Значит, я действительно могу остаться с вами на всю зиму? Ты не просто шутишь?

Она торжественно кивнула.

— Когда мы прибыли, у меня была встреча с главой Гильдии. Она отчитала меня за то, что я сую нос в местные дела, но, в конце концов, согласилась, что это правильное решение. Она также согласилась со мной, когда я сказала, что ты можешь быть полезным дополнением к моей компании. Можешь быть, заметь. Как я уже сказала, ты все еще новичок. Ты можешь, в конечном итоге, ненавидеть это и хотеть найти другую жизнь для себя. Что-то более тихое, чем путешествия и сражения.

— Но если я буду усердно тренироваться и практиковаться, — это было то, на что я надеялась. — Я смогу отправиться с вами, когда вы соберетесь уходить?

— Сначала еда, потом мы обсудим будущее. Мы все по очереди идем на кухню, так что ничего фантастического, но поверь мне, после нескольких месяцев, проведенных в дороге, еда будет на вкус, как на королевском столе.

Глава 4

В столовой ровными волнами поднимались и опускались голоса. Здесь было теплее, чем в казарме, просто из-за огромного количества тел, втиснутых в нее одновременно, и я была рада, что оставила плащ в комнате. Этой зимой в Форклаке уже разместились три роты сверху нашего собственного веселого отряда. Тут было более семидесяти мужчин и женщин… и, похоже, большинство из них предпочитали есть все сразу.

В чем-то столовая походила на закусочную для путешественников, но в чем-то сильно отличалась, и я находила эти различия утешительными. Потолки были выше, что заставляло меня чувствовать себя менее замкнутой. По всей комнате были развешаны магические лампы, и эти кристаллы отбрасывали чистое белое сияние. Это было странно, но было лучше, чем мерцание оранжевого и желтого света факела и очага.

В отличие от стульев вокруг круглых столов или даже коротких обеденных столов, как в гостинице «Черный Грифон», здесь были длинные столы и скамьи, которые занимали почти всю ширину и длину зала. Между столиками были устроены небольшие проходы, по которым могли пройти люди. Было немного забавно видеть, как несколько крупных мужчин и женщин семенят на цыпочках, чтобы не врезаться в тех, кто уже сидел.

Я заметила большую часть Двенадцатой Роты, сгрудившейся за одним из столов в дальнем конце зала. Хотя среди них было несколько незнакомцев, не похоже, чтобы к ним присоединилась целая Вторая Рота, не говоря уже о Третьей, так что я предположила, что друзья Эллы и Люка еще не прибыли.

Когда Дей увидел, что мы пробираемся сквозь толпу, он небрежно махнул рукой, не прерывая разговора. Элла посмотрела, кого он приветствовал, и улыбнулась мне, делая движение, чтобы встать. Я помахала ей рукой, показывая, что она должна ждать меня там, а затем посмотрела, в каком направлении идет Эдит.

В отличие от гостиницы «Черный Грифон», здесь не садились и не ждали обслуживания. Вместо этого Эдит подвела меня к короткой очереди, в конце которой стояла женщина с платком, завязанным так, чтобы ее вьющиеся каштановые волосы не падали на покрасневшее от жара лицо.

— Что будете пить? — хрипло спросила она.

Эдит пробормотала что-то в ответ, но я не расслышала. Я была слишком отвлечена самой женщиной. Она была огромной. Все женщины Двенадцатой Роты были мускулистыми, за исключением Белинды, но эта была великаншей. Прилавок между нами был на уровне моей груди, но над ним виднелась пряжка ее ремня.

Толстая рука скользнула по ее лбу, пока она ждала моего ответа, и я снова подняла глаза к ее лицу. Когда я уставилась на нее, она вздохнула.

— У нас есть оленина. Бобы. Кажется, картошка еще осталась? Куриный бульон с капустой сегодня подойдет, если тебе плохо. Кажется, у нас еще осталось яблочное пюре. Что тебе?

Я пробормотала свой выбор, и она прокричала заказ через дверь позади нее, вместе с заказом Эдит. Через несколько мгновений появился человек в очках, криво сидевших на худом лице, сунул каждому из нас по тарелке и снова исчез.

Тарелки были наполнены едой, которую мы просили, в разной степени разогретой. Справа от женщины, которая уже принимала заказ у следующего посетителя, стояла тележка, на которой стояли несколько кружек с отбитыми краями, кувшины с водой и чайник. Эдит велела мне взять что-нибудь выпить, а затем поспешила убрать нас с дороги.

Когда мы возвращались к столу, Эдит посмотрела на свою тарелку и поморщилась.

— Энтони, должно быть, сегодня там главный повар, — она ткнула пальцем в бобы. — Он никогда не может полностью понять, что не все должно быть хрустящим.

Я опустила голову, чтобы скрыть улыбку, прежде чем манеры, глубоко укоренившиеся в моем воспитании, заставили меня спросить.

— Как за это заплатить? Они ничего не говорили об этом, но знаю, у меня нет денег, чтобы покупать еду каждый день, если я не работаю. Я могу охотиться на дичь за стенами? Или есть работа, которую я могла бы делать здесь?

— Не беспокойся об этом, — Эдит покачала головой, ставя тарелку на стол, когда добралась до него. Гарольд и Калеб подвинулись, освобождая ей место. Элла освободила мне место на своем конце, и я села рядом с ней, все еще прислушиваясь. — Гильдия получает ежегодный гонорар от жалованья, которое мы зарабатываем, выполняя работу по всему королевству. Эта плата идет на наши комнаты и еду.

— Даже если так, мы готовим еду и убираемся в комнатах, — пошутил высокий мужчина. Я его не знала, но двое других за столом ухмыльнулись и выразили свое согласие.

— Но… — я помешала вилкой то, что, должно быть, было олениной в соусе. — У меня нет денег, чтобы заплатить этот гонорар.

— Гонорар приходит в конце лета каждого года, когда большинство из нас проработало два сезона, если мы много работали. Технически, если ты подпишешь контракт этой зимой, то в начале своего первого цикла в качестве наемника — идеальное время, — Элла толкнула меня плечом. — Разве тебе не повезло?

Я издала неопределенный звук, который перешел в удушье, когда я откусила кусок оленины. Я ахнула, сделав глоток слабого чая, который налила себе. Под темно-серым соусом было полно черного перца, и он обжег мне язык, горло и небо.

Женщина слева от меня колотила меня по спине, пока я прерывисто дышала.

— Да, думаю, Энтони готовит уже третью ночь. Не думаю, что он знает, что не все нужно пересыпать дважды, — ее слова были отрывистыми и трудными для понимания.

Когда зрение прояснилось, я разглядела ее получше. У нее были худые щеки и соломенные темно-каштановые волосы. Когда она улыбнулась мне, то я обнаружила, что у нее не хватает нескольких передних зубов, а несколько оставшихся были черными. Я улыбнулась ей в ответ.

— Это определенно новый способ питания.

Она улыбнулась мне в ответ, показав все остальные желтые зубы.

— Меня зовут Сэм. А тебя?

— Тайрин, — я протянула ей руку, но она сжала ее слишком крепко своими грубыми пальцами, продолжая энергично трясти.

— Рада встрече.

— Я тоже.

Меня представили нескольким новым людям, но по большей части наш конец стола был заполнен теми же людьми, с которыми я путешествовала. Я не понимала, насколько сдержанным был мой родной город и даже дорога, но теперь все стало ясно.

Здесь почти никто не хмурился и не смеялся. Плечи были расслаблены, и никто не вздрагивал от громких звуков, кроме меня. В чужих городах Эдит никогда не позволяла играть в азартные игры, но здесь было несколько дружеских карточных игр, которые играли вверх и вниз по столам. Время от времени новый человек замечал кого-нибудь за нашим столом и подбегал, чтобы сердечно пожать ему руку или обнять.

Пока я лениво наблюдала, как один дородный рябой мужчина учит окружающих складывать носовые платки в цветок, в зал вошла целая толпа.

Обе парадные двери столовой с грохотом распахнулись, впуская толпу мужчин и женщин, ветер и крошечные снежинки, вздымающиеся вслед за ними. Снег цеплялся за их волосы и плащи, и я видела, что он припорошил их плечи всерьез.

Весь мой стол подскочил, даже Эдит. Толчок настоящего страха ударил меня в грудь. Затем мой мозг уловил достаточно, чтобы расшифровать их громкие высказывания как лавину добродушных приветствий и псевдо-ехидных замечаний по поводу опоздания. Похоже, мои наемники заключили пари, кто первым доберется до казарм.

Я наблюдала, как Эдит подошла поприветствовать человека, который, должно быть, был их командиром. Он схватил ее за руку, а затем притянул к себе, чтобы по-настоящему обнять. Она рассмеялась, уткнувшись лицом в мех вокруг его воротника. Вокруг них происходили подобные воссоединения. Элла взъерошила каштановые волосы молодого человека, который был на целую голову выше нее. Он позволил… с глупой улыбкой. Гарольд и Тесс забрали мужчину примерно их возраста и сунули ему в руку кружку с дымящимся яблочным сидром, которую он с радостью принял. Ито и Белинда обменивались любезностями с пожилой женщиной с длинными седыми волосами, а также с двумя стройными юношами, стоявшими по бокам от нее.

Люди из других компаний, сидевшие рядом с нами, пересели за другие столы. Некоторые решили покинуть зал, с грохотом из дерева и керамики, и несколькими снисходительными улыбками.

Эдит говорила, что они как семья, и теперь я видела это лучше, чем раньше, когда они общались с другими ротами. Они осматривали друг друга в поисках следов травм, отмечая новые седые пятна в волосах и бородах.…

Новенький что-то шептал на ухо Элле, и я видела, как она хихикала. Ее темные волосы, с рыжеватыми прядями после лета в седле, подпрыгивали, когда она качала головой. Оливковая кожа блестела, когда она покраснела от удовольствия. Она всегда была красива, но особенно когда смеялась.

Мое сердце заныло, и я приложила холодную руку к груди, пытаясь успокоиться. Элла подняла голову как раз вовремя, чтобы увидеть мое несчастное лицо. Пробормотав что-то другу, она взяла его за руку и потащила обратно к столу. Он позволил себя вести и вжался в скамью рядом со мной, а Сэм подвинулась, освобождая место.

— Тайрин, это Коннер. Он мой лучший друг, когда не собирает стрелы. Коннер, это Тайрин. Тайрин… — она запнулась, взглянула на меня, затем решительно продолжила. — Она наше новое пополнение.

Коннер пожал мне руку. Его карие глаза были теплыми и нежными.

— Приятно познакомиться, Тайрин, — когда он заговорил, в его голосе слышалась мелодичность.

— Спасибо. Я имею в виду, я тоже, — я побледнела. — Что значит «собирает стрелы»?

Он ухмыльнулся, обнажив щель между передними зубами. Я была раздражена, обнаружив, что это не испортило улыбку, а скорее сделало ее более очаровательной.

— Она серьезно, — он сбросил подбитый мехом плащ и оттянул воротник коричневой туники. На полпути к плечу, под ключицей, виднелся сморщенный фиолетовый шрам. Я поморщилась. — Мы боролись с бандитами на юго-востоке всю весну и лето, — он отпустил рубашку и, повернувшись ко мне, снова обратился к Элле. — Но я же тебе все об этом писал. Слышал, ты схватилась с селезнями на юге.

— Видишь, — Элла похлопала себя по правой щеке. Хотя у нее не было ни единого изъяна, на этом месте у ее мамы красовался шрам. Он не был таким уродливым, как при нашей первой встрече, но его трудно было не заметить. — Ей повезло, что она не потеряла глаз. Калеб вовремя понял, что она направляется к гнезду, поднял тревогу и бросился за ней. Ты его не видишь, но у него есть несколько впечатляющих отметин на руках.

— Насколько больших?

— Семнадцать футов, — голос Эллы звучал самодовольно. — Но к тому времени, как я туда добралась, они уже убили мать, и остались только детки.

Коннер оглядел стол.

— Мигеля сегодня нет? — на глаза Эллы легла тень. Она открыла было рот, чтобы ответить, но передумала. Наши люди возвращались, а люди Коннера отделялись от них и становились в очередь за едой. Он заметил это одновременно с ней и выскользнул из-за стола, оставив плащ на скамье. — Э, забудь об этом. Я вернусь. Умираю с голоду!

Когда он ушел, я посмотрела на Эллу. Она ковырялась в еде, не двигаясь, чтобы съесть что-нибудь, ее лицо было непроницаемым.

— Ты уверена, что он только друг? — спросила я.

Она подняла глаза, любопытное выражение быстро сменилось улыбкой, которая растянула ее губы, и посмотрела вниз слева.

— А мы не ревнуем?

— Мне просто было любопытно, — пробормотала я и отправила в рот несколько хрустящих бобов.

Она наклонилась, чтобы нежно ущипнуть меня за щеку, и я шлепнула ее по руке, прежде чем она коснулась меня, вызвав смех у нее и еще нескольких человек.

— Ты скоро поймешь, что всем друзьям не гарантировано возвращение домой на зиму. Мы находимся рядом с компанией Хамаш. Мы служили рядом с ними на больших работах, и почти каждую зиму спали вместе в казармах. Когда мы услышали, что они в самой гуще событий на востоке… ну, ты знаешь, из-за проблем с повстанцами в Элирии… ну, письма могут рассказать не так много. В последнем письме, которое я получила от Коннера, говорилось, что его ранили, но он не умер.

— Я не знала. Прошу прощения, — я встретилась с ней взглядом, чтобы она поняла, что я не шучу, и она пожала плечами.

— Он вроде брата по гильдии. Ты можешь себе представить, что не знаешь, жив твой брат или нет? — Сэм, которая оставалась, пока другие уходили, спросила об этом, тыча в меня вилкой для выразительности.

Мой желудок болезненно сжался. Я видела, как некоторые из моей компании морщились, даже если не отрывали глаз от того, что делали. Заставив себя улыбнуться, я покачала головой.

— Нет, не могу, — что не было ложью. Я не могла себе этого представить, потому что точно знала, что Майкл мертв.

— Эй, — тихо сказала Элла, ее рука на мгновение коснулась моего плеча, прежде чем упасть. Я повернулась и посмотрела на нее. — Извини, что не разбудила тебя раньше. Я зашла за тобой на ужин, но ты выглядела такой усталой. Знаю, что за последние несколько месяцев ты впервые провела несколько дней без настоящей кровати. Я подумала…

Я покачала головой.

— Не беспокойся об этом.

— Значит, с тобой все было в порядке? Никаких плохих снов?

Я прикусила губу и улыбнулась. В ее голосе звучало столько беспокойства.

— Нет. Никаких плохих снов.

Моя еда была съедена только наполовину, когда Коннер, Хамаш и остальная часть Седьмой Роты вернулись. Я все равно извинилась, освободив для них место, и использовала хаос их прибытия, чтобы избежать приглашения остаться в моей собственной компании. Мой поднос и тарелка отправились в большую корзину у кухонной двери… посуда была еще одной рутиной, которую мы все делали по очереди.

Я не знала, куда иду, только то, что вся радость от воссоединения Двенадцатой и Седьмой Рот кисло засела у меня в животе, и я должна была уйти от этого, прежде чем скажу что-нибудь неприятное кому-то, кто этого не заслуживает.

Первой остановкой была моя комната, где я схватила толстый шерстяной плащ и тренировочный посох. Посох был плохой заменой моему пастушескому посоху, когда дело касалось красоты, но тот остался в Нофгрине. Я забыла его в лесу, и было глупо пытаться найти его, чтобы взять с собой. Посох больше подходил для боя, и он так же хорошо подходил для определения опоры в густом снегу.

Глубоко задумавшись, я шла, не глядя, куда иду. Вскоре я обнаружила, что нахожусь, должно быть, на тренировочном дворе казармы.

Я остановилась внутри деревянного забора, окружавшего двор. В дальнем конце стояли в ряд соломенные и матерчатые манекены в грубых деревянных шлемах с выцветшими красными мишенями на груди. Справа, вплотную к внешней стене казармы, виднелись мишени для стрельбы из лука.

Во дворе было два огороженных участка. Один был длиннее, с взрыхленной грязной землей и следами копыт, свидетельствующими о работе лошади. Другой, должно быть, для боевой практики.

Небольшой сарай стоял в углу двух больших каменных стен казармы. Держу пари, что у меня не было с собой тренировочного оборудования. Дверь, вероятно, была заперта, но, к счастью, мне ничего от нее не требовалось. Я подняла посох, снова глядя на манекены.

Перед тем как выйти на холод, я натянула рукавицы, но они не годились для работы. Я сняла их и засунула в глубокие карманы плаща, пока шла по твердой земле.

Под ногами хрустела трава, покрытая толстым слоем инея. На вершине снега, который шел вниз, Форклак был слегка занесен снегом некоторое время назад на этой неделе. Отдельные участки поля были расчищены, как и пути к ним, но больше ничего.

Несмотря на то, что мои ноги все еще болели от пребывания в седле, я заставила себя идти. Я сопровождала каждый шаг ударом кулака в противника, так что к тому времени, когда я добралась до манекенов, мне было достаточно тепло, чтобы сбросить плащ. Я повесила его на деревянную ручку следующего манекена и, не дожидаясь, пока холод вонзит в меня свои когти, начала двигаться.

Я начала с комбинации ударов и блоков. За ними последовало движение, в результате которого я опустилась на четвереньки на землю и начала подталкивать себя руками вверх. Медленно растущий слой снега на земле был таким холодным, что обжигал пальцы, но я не обращала на него внимания.

Вскочив на ноги, я начала следующую комбинацию. Они были жестче, так как от холода у меня онемели пальцы. Я никогда не использовала манекен для тренировки и раньше, но быстро поняла, я оценила не чувствительность необходимости сдерживать силу моих ударов, как было бы с другим человеком. Стук дерева о дерево и дерева о ткань действовали почти успокаивающе.

С каждым ударом мне казалось, что я бью воображаемого противника. Удар. Злодей. Удар. Кто-то злой, кто уничтожит жизни других людей ради удовольствия. Удар. Он даже не заметит моего приближения.

Еще отжимания, а потом обратно к манекену. Если бы я сделала это — если бы я уничтожила кого-то злого — это доказало бы всем. Они поймут, что я настолько отличаюсь от него, насколько это вообще возможно.

К тому времени, как я набрала четвертую комбинацию, я вспотела, и мое тяжелое дыхание туманом выходило изо рта. Я остановилась, чтобы потянуться, прислонив посох к манекену и держа одну руку на груди другой. Я повернулась, выгнула спину… и прыгнула.

Дей сидел на ограде слева от меня. Он виновато улыбнулся, его миндалевидные глаза прищурились. Снег покрывал черные волосы. Черно-белый кот лежал у него на коленях, выставив живот и закрыв глаза. Он мурлыкал так громко, что я удивилась, как не услышала его раньше. Я заставила себя улыбнуться в ответ.

— Разве ты не должен праздновать с Седьмой Ротой? — спросила я.

— У меня для этого достаточно времени. Я хотел навестить друзей на улице до наступления ночи. — наклон его головы заставил меня оглянуться через плечо.

К моему удивлению, еще две кошки прижались друг к другу на ограде справа от меня. Одна была серая, свернувшаяся в тугой клубок, ее изящный хвост был таким длинным, что закрывал всю морду. Другой был абсолютно черным, снег резко контрастировал с его шерстью. Тот лежал в позе, которую мы с мамой всегда называли «кошачьей буханкой». Подогнув под себя все конечности, он походил на буханку черного хлеба с кошачьей головой на макушке. Даже с такого расстояния я видела, что его ярко-желтые глаза смотрят на меня со здоровой долей подозрения.

Моя улыбка смягчилась. Я всегда любила кошек, хотя в Нофгрине никогда не было больше пары бездомных. Наша популяция малых грифонов слишком яростно соперничала с обычными кошками, чтобы они могли процветать.

Присев на корточки, чтобы казаться маленькой, я потерла два пальца, пытаясь подманить проснувшегося поближе. Он уставился на меня, не шелохнувшись.

— Ты знаешь этих господ? — спросила я Дея, глядя на него через плечо.

Он кивнул и порылся в маленьком кошельке, достав полоску белого мяса, которое, должно быть, было курицей.

— Они охотятся на мышей в амбарах, но я их тоже кормлю.

Его черно-белый спутник приоткрыл бледно-зеленый глаз. Белая лапа неуверенно поднялась, чтобы опереться на руку, державшую лакомый кусочек. Дей улыбнулся коту, но бросил кусочек мне. Он приземлился в футе справа от меня. Он достал еще один кусок цыпленка и отдал его коту, прежде чем тот успел догнать тот, что был брошен мне. Не то чтобы кот был склонен двигаться в ближайшее время.

Чувствуя себя глупо, я заковыляла к цыпленку, все еще сидя на корточках.

— У них есть имена? — Теперь, когда я вертела в пальцах настоящую наживку, черный кот заметно оживился, в его глазах появился интерес.

Дей издал звук подтверждения.

— У меня на коленях — Мэграй. Элла зовет ее Мэгс. Черную зовут Райвен. Серого — Дав. — Я слышала улыбку в его голосе, когда он перечислял имена.

Рейвен соскочила с бочки, заставив Дав недовольно поднять голову, и я сдержала ответ, чтобы не спугнуть ее. Увидев, куда целится Рейвен, Дав поднял голову и посмотрел на меня.

Когда Рейвен подошла ближе, я поняла, что ее мех был покрыт белыми прядями; она была старше, чем я думала вначале. Поднеся руку с курицей к груди, я протянула пустую. Рейвен посмотрела на цыпленка, бросила на меня проницательный взгляд и потерлась о мои протянутые пальцы. От нее исходило тихое мурлыканье. Когда она несколько раз задела меня, я слегка почесала ей голову, прежде чем отдать ей цыпленка. Заинтересовавшись, Дав спрыгнул с бочки.

Я встала, не забыв захватить плащ, прежде чем присоединиться к Дею на заборе. Обе кошки последовали за ним.

— Ты назвал их?

Дей покачал головой, предлагая мне еще один кусок курицы, который я взяла.

— Это сделала Элла. Мэгс и Дав были котятами, когда она только приехала сюда. С тех пор они и сами завели котят, но те еще более дикие.

— Не могу представить, чтобы юная Элла играла с котятами, — усмехнулся я. Рейвен потерлась о мою голень, громко мурлыча, пока я возилась с курицей в руке.

— Она была слишком молода, чтобы присоединиться к матери в поле, когда только приехала, и она была очень похожа на тебя, — сказал Дей. — Всегда искала, чем бы заняться. Остерегаясь других людей.

— Я не… — Дав добрался до меня и, вместо того чтобы довольствоваться тем, чтобы обвиться вокруг моих лодыжек, как это сделала Рейвен, вцепился когтями в мои штаны и начал карабкаться, сосредоточившись на курице в руке, которая болталась у меня на боку. Взвизгнув от боли, я наклонилась, стянула его с одежды и кожи и обняла.

— Нахальные маленькие твари, — укоризненно сказала я, предлагая ему курицу, за которой он охотился. Он жадно схватил ее.

— Должны быть. Если они не будут яростно набрасываться на еду, то вряд ли ее получат. Я не всегда здесь, и не все любят кошек, как и я.

— Но почему никто не заботится о них? Они служат казармам, — возразила я. — Они избавили ее от мышей.

Дей поднял плечо и опустил его.

— А если их постоянно кормить, представляешь, как они будут охотиться в холодном сарае на тощих мышей? Кроме того, как ты видела, они не самые приятные животные.

— Ну, они ничего такого не имеют в виду. Так ведь?

Я начала ворковать, но вместо этого из меня вырвался сдавленный звук боли. Дав вцепился мне в руку — знак того, что теперь, когда цыпленок ушел, он хочет лечь. Я позволила ему выпрыгнуть из моих рук и изящно приземлиться на снег. Мэгс продолжала мурлыкать, не открывая глаз.

— Такова их природа.

— Вовсе нет, — я резко покачала головой, указывая на Мэгс. — Она может вести себя достаточно хорошо, и она выросла вместе с Давом. Так почему же один царапается и ведет себя плохо, а другой лежит довольный на коленях?

Дей, не мигая, смотрел на меня. Я первая отвела взгляд. Наконец, он заговорил так тихо, что я едва расслышала.

— Я думал, мы оставили это на дороге, но, возможно, я просто верил, что твое участие в тренировках означает, что ты принимаешь новую жизнь. Возможно, это была моя близорукость.

Мое сердце заколотилось, и я не могла не посмотреть на него, пораженная его прямотой. Я чуть не соврала. У меня это хорошо получалось. Было бы просто рассмеяться и покачать головой… но я не могла. Дей был больше чем помощником командира. Он был моим учителем и моим другом. Он спас мне жизнь не только осенью, но и с тех пор каждый вечер, заставляя меня оставаться в настоящем.

Я изучала руки. Пальцы покраснели от холода и потрескались сильнее, чем когда-либо дома. Нарочито медленно я вытащила рукавицы из-под плаща и начала натягивать их, наслаждаясь теплом от близости моего тела.

— Я приняла новую жизнь, — сказала я. — Я бы не просила остаться, если бы не хотела. Просто… на дороге я снова становилась нормальной. Или мне так казалось. Но теперь я здесь, все напоминает мне о том, что я потеряла. Это больше, чем мой дом. Это моя история. Вы все можете сказать «вспомни это» или «вспомни то», и кто-нибудь засмеется и кивнет. Никто здесь не помнит, кто я, кем была, кроме меня. Теперь я всего лишь девочка без семьи, которая не может сама платить за еду. Я была кем-то другим.

— Некоторые люди жаждут возможности, которую тебе дали.

Я дернула головой, косясь на него.

— Возможность, что мне дали? Мою жизнь отняли у меня?

— Тебе дали шанс начать новую жизнь. Ты можешь быть, кем захочешь, — его голос был слишком добрым.

— Кроме того, кем я была.

— Только если бы ты была пастушкой.

— И сестрой, — усмехнулась я.

— И сестрой, — терпеливо признал он. — Но разве ты не была также доброй и прилежной? Сильной? Любящей пить чай определенным образом? Эти вещи не изменились.

Я заставила себя дышать. Подумать о том, что он говорил, так как он явно пытался помочь. Пауза заставила меня понять, что мне становится холодно. Ветер не утихал на протяжении всего нашего разговора, и хотя несколько месяцев назад мои ботинки были защищены от непогоды, сырость земли просачивалась сквозь них. Поколебавшись, я забралась на забор рядом с Деем и села лицом в противоположную сторону.

Он был прав и ошибался. Мне было приятно сознавать, что я прилежная. Я не знала другого способа. Но доброта? Разве дружелюбие — не самосохранение? Целеустремленно расположить к себе тех, от кого зависит твоя жизнь? Было ли это добротой? Я не знала. Что касается силы? События последних нескольких месяцев доказали, что в прошлом я была далеко не сильна. Я был глупа и завернута в одеяло защиты. Когда его оторвали, я была вынуждена приспосабливаться. Теперь я была сильна, но для меня это было в новинку.

— Теперь я люблю чай без молока, — сказала я.

Он наклонил голову.

— Когда я был моложе, я ел жареных кузнечиков. Я бы их продолжал есть, но они мне недоступны. Летом я люблю плавать, но зимой воздерживаюсь.

Я обхватила себя руками.

— Понимаю, о чем ты говоришь, но это не одно и то же. Я чувствую, что человек, которым я была, ушел, Дей, и мне нравился этот человек. Я не знаю эту новую себя.

— Перемены — это часть прихода в большой мир. Тебе может понравиться этот новый человек.

— Но перестану ли я когда-нибудь чувствовать себя потерянной? Бенжамин был прав да? После того, что сделал мой брат… заслуживаю ли я этого?

Он покачал головой.

— У меня не больше прав говорить тебе об этом, чем у него.

— Но если бы были весы, взвешивающие меня…

— Только боги обладают такими масштабами. Они были бы даже точнее, чем те, что находятся в королевской сокровищнице. Ни один человек не может утверждать, что знает истинное значение другого.

— Нет. Иногда ты точно знаешь, чего заслуживает человек, — твердо сказала я, думая о мастер Ноланде.

— Иногда, — он кивнул. — Но чем старше ты становишься, тем меньше становится времени. Слишком много серых зон. В жизни слишком много времени, чтобы складывать мелочи. Когда ты была моложе, ты могла бы поверить, что очищение огнем — это всегда путь. Но сейчас ты можешь чувствовать иначе. Что это слишком поспешный метод.

— Нет, — сказала я, еще сильнее, чем раньше. — Майкл заслужил, чтобы его сожгли. Я благодарна за то, что сама избежала костра, но я знаю, что сохранение моей жизни будет означать несчастье для Бет и для моей семьи. Я сожалею об этом.

— Тайрин, независимо от того, во что верят люди, пришедшие за тобой, даже твои родители знают, что тебя нельзя обвинить в преступлении, совершенном твоим братом. Я хочу, чтобы ты тоже это увидела.

Я издала звук разочарования. Если бы они в это не верили, зачем им еще меня отсылать?

— Я была достаточно связана с братом, чтобы его ритуал сработал. Это должно означать, что я достаточно связана с его удачей, чтобы быть отравлена тем, что он сделал, — я погладила косу на виске, наполовину разговаривая сама с собой. — Если я стану достаточно сильной и остановлю достаточно зла, я смогу это исправить. Возможно, когда-нибудь я даже смогу вернуться домой, и город узнает о моих деяниях, и они поймут, что я уравновесила свою удачу.

Надежда была так мала и так мучительна, что я даже не сказала об этом Элле. Я искоса взглянула на Дея из-под ресниц, пытаясь прочесть выражение его лица. Мне сразу же захотелось вырвать эти слова из воздуха. Он посмотрел на меня с чем-то, что я не смогла распознать, кроме жалости, его брови мягко сдвинулись, а рот слегка сжался. Рука, гладившая Мэграй, замерла. Казалось, он обдумывал ответ.

В порыве я развернулась на перилах и оттолкнулась, направляясь прямиком к манекену. Я не хотела, чтобы он говорил мне, что вернуться домой невозможно. Сорвав варежки, я дотронулась голыми пальцами до уголков затуманенных глаз, с отвращением обнаружив, что они мокрые… теперь уж время плакать! Я протерла их и начала бить куклу. Бах!

— Путь компании никогда не пересечется с мастером Ноландом, Тайрин.

ХРЯСЬ. Этот удар отдался эхом в руках, и замерзшие пальцы сжались так, что я выронила посох. Он утонул в небольшом сугробе, и мне пришлось зарыться пальцами в снег, чтобы вернуть его.

— Возможно, — сказала я, прислонив посох к манекену и вытирая пальцы подмышками, чтобы они высохли и согрелись. Он заглянул мне в сердце. Желание, в котором я едва призналась самой себе.

— Мы наемники, а не герои. Ты можешь найти свое собственное искупление, но оно не будет на этом пути. Ты не сможешь отомстить через нас. Если это то, чего ты ищешь, то ты не должна идти с нами весной.

Я помассировала пальцы, пытаясь заставить их работать, как следует. Его тон был суровым и резким. Он был ближе всего к тому, чтобы упрекнуть меня. И все же я не могла смотреть на него.

— Я скажу Эдит, что ты не подходишь для Роты. Если придется.

Я резко повернулась к нему.

— Ты не можешь!

Он смерил меня взглядом, и остаток моего протеста застыл.

— Могу, и это мой долг. Защита моего народа на первом месте. Одно дело не соглашаться с работой. На самом деле, это произойдет, и иногда Эдит будет слушать, если ты возражаешь. Она ценит тех, кто это делает, как ты видела, имея дело с теми тремя мужчинами из твоего дома. Тем не менее, твоя мораль не всегда будет диктовать работу в качестве наемника. Ты должна принять это. Ты мне нравишься, Тайрин, но если у тебя есть планы искупить свою вину или пойти за человеком, который убьет нас так же легко, как вздохнет… тогда ты представляешь опасность для моей Роты.

Я хотела возразить, но не смогла. Он был прав. Я хотела делать добрые дела, чтобы искупить зло, которое совершил Майкл, зло, с которым я была так тесно связана, но это было нечто большее. Мне также нужна была голова мастера Ноланда. Это чувство медленно нарастало во мне. Иногда мне казалось, что я действительно чувствую, где он… неумолимое притяжение где-то на юге.

Но эти чувства не имели ничего общего с ролью наемника, и если бы я стала наемницей, если бы я приняла этих людей как свою новую семью и их жизнь как свою новую жизнь, мне пришлось бы отказаться от этих стремлений.

— Я могу это понять, — сказала я вслух, и он понял, что до меня дошло.

Он кивнул.

— Теперь ты понимаешь, почему то, что ты сейчас чувствуешь, касается меня.

— Да, но… но, пожалуйста, не говори Эдит, — прошептала я.

Он посмотрел на меня, слегка наклонив голову.

— Даже зная, что мы не можем дать тебе то, что ты ищешь, ты хочешь остаться с нами? Эти вещи не изменятся.

— Но я могу.

Снова этот оценивающий взгляд, будто он оценивал меня как личность. Мое сердце сжалось. Я поняла, что была неосторожна, раскрывая свои тревоги. Семья Двенадцатой Роты и остальные наемники, возможно, и были, но это была семья, частью которой я еще не была. Он мог сказать «нет». Он мог сказать Эдит, что я недостаточно стабильна, чтобы оставаться в Двенадцатой Роте, и тогда я снова останусь одна. Мне придется поехать в столицу и работать в месте, которое выглядело как мой дом, но им не являлось.

— Не знаю, передумаю ли я, — сказала я, когда он все еще не ответил. — Я просто знаю, что хочу до конца зимы решить для себя. Я бы никогда намеренно не подвергла опасности никого из вас, после всего, что вы для меня сделали. Я просто не думала об этом в таком ключе.

Он снова гладил Мэграй.

— Ты через многое прошла в последнее время. Я не жду, что у тебя будут все ответы. К оттепели мы можем переоценить, что является правильным решением для тебя.

— Спасибо, — пробормотала я.

— Теперь ты скоро направишься внутрь? Присоединишься к нам в праздновании?

Я не хотела, но знала, что если хочу убедить его, что могу быть частью его роты, то должна начать с того, чтобы быть в их компании.

Я кивнула и улыбнулась.

— Ладно. Мне нужно вернуться в комнату, чтобы привести себя в порядок и выкинуть мысли из головы. Тогда я присоединюсь к вам.

Глава 5

Зимой тренироваться было тяжело. Как и большинство других командиров, Эдит делала физическую подготовку на открытом воздухе обязательной только два дня в неделю. Я заставила себя таскаться во двор по меньшей мере четыре дня. Приход в казарму не прекратил жужжания в голове, и, кроме того, мне еще многому предстояло научиться.

Иногда Дей, Элла или Калеб тренировались. В те дни, когда они этого не делали, со мной часто спарринговал кто-нибудь из Двенадцатой Роты или из других рот наемников. Сегодня мне противостояла Марианна из Третьей Роты — великанша из столовой. Стая воробьев сидела на ограде рядом с нами, тихо подглядывая друг за другом, и это заставило меня почувствовать, что у меня есть крошечная, пернатая аудитория.

Такие тренировки были по-своему приятны. Не просты, но познавательны. Было интересно посмотреть, как сражаются разные люди. Некоторые не спеша определяли мой уровень мастерства, а затем шли в ногу со мной. Некоторые использовали всю свою силу сразу, заставляя меня не отставать. Мои синяки были доказательством того, что никто не обращал на меня внимания, но я была горда сказать, что никто не бил меня в любой момент.

Марианна была из тех людей, которые не торопились в спарринге. Она обошла меня и сделала несколько ленивых пассов посохом, оценивая скорость моей реакции. Однако за последние пять минут она еще ни разу не нападала всерьез. Мне тоже еще предстояло попытаться напасть на нее. Она была выше Калеба и такая же мускулистая. У меня было твердое подозрение, что момент, когда я с ней свяжусь, будет моментом, когда я начну терять.

Ее карие глаза сузились от яркого света снега, мягко оценивая.

— Готова? — спросила она меня.

Я глубоко вздохнула, расправляя плечи и пытаясь укрепить свою решимость. Я кивнула.

— Поехали.

Марианна была быстра, но не быстрее Эллы… ее оружие не превратилось в одно движущееся пятно. Я решительно блокировала ее первые две атаки, почти не замечая резкого ощущения в запястьях. Она быстро высвободилась и ударила снова, и на этот раз я отскочила назад, используя посох, чтобы мягко сдвинуть ее посох вправо. Она улыбнулась и наклонила голову, оценив движение, даже когда снова атаковала.

Я завидовала ее выдержке. Прошло несколько минут, а она все еще выглядела свежей и незапыхавшейся. Тем временем под одеждой у меня выступил пот.

С невероятной скоростью мне удалось ударить ее в бедро. Я вложила в это больше сил, чем обычно, надеясь, что время, которое ей потребуется, чтобы прийти в себя, позволит мне вытереть пот со лба. Выпад оказался дорогостоящим. Когда я ударила себя по лицу рукой, все еще сжимающей посох, она выстрелила своим посохом вперед, под мою защиту. Приклад попал мне прямо в солнечное сплетение. Мой мучительный визг раздался вкупе с резким движением другой пары, тренирующейся рядом с нами. Шум поднял в воздух стаю воробьев.

Я воткнула посох в землю, чтобы сохранить равновесие; моя правая рука отлетела от дерева и прижалась к тому месту, куда ударила Марианна. Горло сжалось, я судорожно глотнула воздуха. Потом еще один. Еще. Я не могла отдышаться. Хлопанье крыльев над головой становилось все громче, даже когда воробьи скрылись из виду. Под толстыми кожаными перчатками на ладонях горели призрачные царапины. Я еще сильнее склонилась над посохом, и перед глазами все поплыло.

Сквозь пляшущие черные пятна я увидела, как Марианна протянула руку.

— Эй… с тобой все в порядке?

Не желая ее беспокоить, я подавила неожиданную вспышку паники. Я сделала еще один резкий вдох, а затем заставила себя медленно выдохнуть. Постепенно это чувство прошло, оставив меня холодной и немного больной. Что это было? Это было почти как воспоминание, но когда я в последний раз обдирала руки при падении?

— Тайрин? — спросила Марианна. На этот раз в ее голосе прозвучало больше беспокойства.

Возможно, Эдит была права. Некоторые наемники, как Марианна, могли посочувствовать мне, когда дело доходило до моих печалей, но я не хотела этого. Эти люди не знали, кем я была когда-то. Они ничего не знали о том, что произошло со мной. Для них я была просто Тайрин. Пастушка с гор, решившая начать новую жизнь.

Восстановив дыхание, я выпрямилась и улыбнулась ей. Я заставляла себя и знала, что это выглядело немного безрассудно, но это было лучше, чем выглядеть испуганной.

— Со мной все в порядке. Это был хороший удар! Дай мне передохнуть, и мы продолжим снова.

На ее лице отразилось облегчение. Она изобразила несколько ударов.

— Ладно, задира. Посмотрим, какова ты в бою.

Мой смех был искренним. Я получила название «задиристая» или «задира» на ранней стадии, от Сэм. Она первая поняла, что я буду тренироваться даже в те дни, когда идет сильный снег, и двор пуст. Она разнесла весть, и я уже пережила немало насмешек по этому поводу. Несколько человек сказали, что если я заболею и распространю болезнь, мне придется отвечать за это на тренировочном дворе. Это заставило меня сократить тренировки в самые неприятные дни… но я все же заставила себя делать немного, даже если это было только на короткое время. Я хотела быть готовой ко всему. Кроме того, из всех «Тайрин» я могла бы быть… драчливым бойцом.

Мы с Марианной прошли еще два раунда, и все они она выиграла, а потом расстались. После трех часов во дворе я проголодалась и была готова отдохнуть с друзьями.

Было странно думать, что у меня есть друзья… но они у меня были. В течение нескольких месяцев, последовавших за моим разговором с Деем, я делала все возможное, чтобы связаться с другими наемниками за пределами тренировочного двора.

На это требовалось время. Дома я никогда не умела ладить с людьми. Когда дело доходило до разговоров с другими людьми, Най всегда была на высоте. Вспомнив легкость, с которой она всегда чувствовала себя в толпе, я попыталась подражать ей.

Поначалу я чувствовала себя более чем неловко, задавала вопросы и шутила. Время от времени я позволяла Элле взять инициативу на себя, но заставляла себя больше, чем раньше, осознавая, что это не просто знакомство. Если я останусь в Двенадцатой Роте, некоторые из этих людей будут защищать меня в бою. Я узнавала их истории и делала лицо участливым. Постепенно друзья Эллы стали моими друзьями. Нас было всего пятеро: Элла, я, Лукас, Коннер и девушка по имени Марайя, но таких друзей у меня никогда не было.

Когда я вошла в столовую, Марайя уже сидела и ела. Она заметила меня почти сразу, как только я вошла, и помахала рукой. Я не удивилась, увидев рядом с ней Лукаса. Марайя приехала через две недели после нас, и с тех пор они слиплись, как две половинки ореховой скорлупы. Люк не помахал ей, но только потому, что накладывал себе что-то на тарелку, пока она не смотрела. Я ухмыльнулась.

Еще месяц назад я и представить себе не могла, что проведу столько времени с Лукасом. Брат пытался обвинить его в нападении на мою подругу Бет. И меньшее могло разрушить зарождающуюся дружбу.

Все время, пока мы были вместе в дороге, я ждала, что он захочет поговорить со мной об этом… только он никогда этого не делал. Это сводило меня с ума, потому что я была уверена, что это вопрос времени, когда второй ботинок упадет, и он потребует удовлетворения за испытание, которое брат заставил его пройти. Именно благодаря вмешательству Марайи затянувшаяся неловкость была предана смерти.

Я знала ее несколько недель, когда это произошло. Я пыталась отказаться от поездки в лес с ней и Эллой. Я была взволнована поездкой, пока одна из них не проговорилась, что Лукас присоединится к нам. Я тут же принялась отбарабанивать оправдания, почему было бы лучше, если бы я осталась дома, хотя бы один раз. Поскольку за последнюю неделю я делала нечто подобное не в первый раз, это было не совсем убедительно.

— Так тебе не нравится Люк? — спросила Марайя, так резко, что я вздрогнула.

— Нет! — запротестовала я. — С Люком все в порядке.

— С ним все в порядке, но ты же не хочешь быть в десяти ярдах от него? — она строго посмотрела на меня. — Честно говоря, это все из-за той заварушки, в которую Люк попал несколько месяцев назад? В вашей деревне?

Мое сердце подскочило к горлу. Уже тогда я знала, что Марайя ближе всех к Люку. Уверенная, что если она узнает, что сделал брат, я ей тоже не понравлюсь, я спросила, что именно сказала ей Элла.

Марайя взглянула на Эллу, словно проверяя, можно ли говорить то, что она знает.

— Она сказала мне, что один из местных жителей из вашего города делал, ну, знаешь, обычные местные вещи.

Когда я не поняла, она вздохнула и снова посмотрела на Эллу, на этот раз в поисках объяснений.

Я вспомнила, как участился мой пульс, когда я смотрела на других девушек. Элла нашла время собраться с мыслями и прочистить горло, не обращая внимания на то, как я извивалась, ожидая, когда она заговорит.

— Я сказала ей, что какой-то случайный парень пытался подставить Люка за то, что он сделал больно твоей подруге Бет, — наконец сказала она, многозначительно посмотрев на меня. — Я сказал ей, что ты, вероятно, чувствуешь себя немного виноватой, поскольку они твои люди.

Я немного расслабилась.

— Ну? На месте Люка я бы себя не очень-то любила, и не хочу навязываться или причинять неудобства.

— Если это все, что тебя дергало, я бы оставила это, — к моему удивлению, посоветовала Марайя. — Он выбрался из передряги, и я не знаю почему, но он не держится за вещи, как нормальные люди. Я имею в виду, мы все привыкли к такой ерунде от людей, но Люк… он даже лучше большинства.

Когда она заговорила о Люке, на ее лице промелькнуло мягкое выражение, и это дало мне первый намек на то, что между ними было нечто большее, чем просто дружба.

Когда я достаточно пришла в себя, чтобы последовать совету Марайи и узнать его получше, то обнаружила, что она была права. Люк был покладистым молодым человеком, больше улыбался, чем хмурился, и он никогда не вспоминал о том, что случилось в Нофгрине. Казалось, его больше интересовало то, что должно было произойти, чем то, что было позади.

Встав в очередь, я не спускала с них глаз. Люк снова ухватился за то, что, как я теперь поняла, было коричными яблоками в тарелке Марайи. На этот раз она поймала его, и он дико захихикал, когда она попыталась украсть его картофельное пюре в качестве возмездия. Его руки напряглись, когда он отчаянно пытался удержать ложку, которую она пыталась протолкнуть мимо него.

Коннер присоединился к ним, когда я была почти в первых рядах. Он тихонько поставил поднос слева от Марайи и, пока двое других отвлекались, потянулся в драку и взял себе кусочек яблока. Он что-то сказал. Слова терялись в отдалении, но выражение его лица было самодовольным. Внезапно Люк и Марайя перестали нападать друг на друга и повернулись к нему.

— Пройдохи, — Элла подошла ко мне сзади и наблюдала за спектаклем.

— Не знаю, — медленно проговорила я. — Если я окажусь в первых рядах и выяснится, что у них закончились яблоки… мне, возможно, придется вступить в хороший бой.

Удача была на нашей стороне. Ито работал за прилавком и сообщил нам, что свежая партия яблок только что закончила выпечку. Элла бесстыдно попросила добавки для нас обеих.

— Это не для нас, — сказала она Ито, когда он заколебался. — Люк и Коннер пропустили, когда проходили через линию раздачи, — он бросил на нее проницательный взгляд, и она прижала руку к сердцу. — Клянусь!

— Хорошо, — сказал он, наконец. — Но некоторые из них лучше оставить на тарелке для друзей. Я буду наблюдать.

Элла лучезарно улыбнулась ему и, развернувшись, направилась ко мне. Я рассеянно улыбнулась ей, но мои мысли были заняты выбором слов.

Ито наблюдал за мной. Я бывала на тренировочном дворе или в столовой, поднимала глаза и видела его. У него всегда был оценивающий взгляд; у меня не было доказательств, но я думала, что, возможно, Дей поделился нашим разговором с первого вечера в Форклаке. Я не завидовала его бдительности, но она заставляла меня нервничать. Я знала, что многим ему обязана, и ненавидела себя за то, что заставила его и Дея сомневаться во мне.

Эти мрачные мысли не задержались у меня надолго. За столом Коннер пытался выманить двух молодых магов из его роты — Пэна и Сару, на войну за еду.

— С вашей помощью мы сможем их победить! — сказал он, имея в виду явную преданность, которую Люк и Марайя сформировали, пока мы брали еду. — Помогите мне, и половина добычи ваша!

— Нет, спасибо, — ответила Сара, с трудом сдерживая улыбку.

Пэн складывал подносы и чашки.

— Увидимся позже, Коннер.

Они поднялись, чтобы уйти, когда мы с Эллой присоединились к группе. Я могла бы сказать Коннеру, что его товарищи по компании слишком серьезны, чтобы играть в игры. Независимо от того, сколько раз кто-то из нашего круга обращался к ним, они получали отпор. Я уже давно перестала пытаться. Мы улыбались и кивали друг другу в коридорах, но дальше этого дело не шло.

В глубине души я была рада, что они не хотят проводить с нами время. Я все еще не знала, как отношусь к магам даже моего возраста, и в любом случае, Пэн и Сара казались высокомерными. Зачем форсировать? Среди рот было много людей нашего возраста, с которыми я ладила лучше. Хотя я ни с кем не ладила так, как с Эллой, Марайей, Люком и Коннером.

Вчетвером они легко ладили. Они заполняли медленные часы дня весельем, и у них был целый запас фантастических историй.

Роты Марайи и Коннера провели лето, преследуя налетчиков и мятежников. Их опыт был, мягко говоря, познавательным, и я была благодарна им за то, что они были готовы ответить на все мои вопросы о мире в целом. У меня их было много. Многое из того, что они говорили, не соответствовало истине. Вспомнив вопрос, который я приберегла для своих новых друзей, я махнула ложкой в сторону Марайи.

— Марайя? — едва я успела произнести ее имя, как Элла начала тащить мой поднос. Через ее плечо на меня смотрел Коннер, его нижняя губа жалобно выпячивалась. Я закатила глаза и подтолкнула поднос к ней. Быстро поблагодарив, она положила на тарелку Коннера порцию моих яблок с корицей. К тому времени, как она вернула мне поднос, Марайя оторвала взгляд от своей тарелки.

— Ты не получишь ни одного из моих яблок, — сказала она. — Ты сама решила отдать свои.

Я ухмыльнулась.

— Дело не в этом. Мне было интересно, что ты сказала вчера вечером.

— О чем?

— Насчет летней работы Девятой Роты? Ты сказала, что была в северных горах каждый год с тех пор, как подписала контракт, имея дело с повстанцами.

— Совершенно верно.

— Но у меня сложилось впечатление, что король Лайонел почти покончил с проблемой набегов. Во всяком случае, так нас учили. Так как…

— Как их может быть столько, что я каждый год там бываю? — спросила она. Я кивнула, и она пожала плечами. — Они как блохи. Ты никогда не сможешь избавиться от них полностью. И знаешь, Донегол всегда пытается откусить кусочек от Сомерларта. Когда разбойники наводняют их горы, лорды смотрят в другую сторону, пока они обращают свои зубы главным образом на западного соседа.

Я принялась гонять картошку по тарелке. В ее голосе звучало удовлетворение.

— Разве это хорошо?

Ее черные брови удивленно поползли вверх.

— Ну, это значит, что у меня каждое лето есть работа. Разве это не хорошо?

— Это лучше, чем то, что пришлось делать мне, — ответил Коннер, похлопывая по шраму под ключицей. Он уже объяснил мне, что прежде чем они добрались до казарм, Седьмая Рота была в Элирии. Это был юго-восточный сосед Сомерларта. Они помогали императору и его родне справиться с восстанием.

— Как продвигается восстание? — с интересом спросила Марайя. — Что-нибудь изменилось с прошлой весны? Тогда-то я и получила от тебя последнее письмо.

Лично я даже не знала, что в Элирии происходит восстание. Я думала, что это звучит захватывающе и немного страшно, но Коннер сказал нам, что смотреть не на что. Неорганизованно и недофинансировано.

— Какая трагедия, — сказал он. — Богатые живут в больших поместьях с этими удивительными лесными садами на севере страны. Между тем, остальная часть королевства, в основном в степной стране, засуха.

— Как долго длится засуха? — спросила Элла, откусывая репу.

— Почти пять лет, — Коннер покачал головой. — Вначале они старались изо всех сил, но земля устала. Повстанцы тоже. Не думаю, что они протянут еще год. В основном это погонщики быков с вилами. Они знают землю, так что их трудно выкорчевать, но когда мы сражаемся…

— Что? — спросила я.

— Очевидно, они получают несколько неожиданных выстрелов, но когда дело доходит до настоящего боя, они превосходят. Несколько лоскутков кожи, которые им приходится перевязывать поверх одежды, принадлежат волам, которые уже умерли от голода, а лучшего они себе позволить не могут. Мне их жаль. Они просто хотят, чтобы их повелители сделали больше для них и их детей.

— Но ведь ты работаешь на королевскую семью, а не на них, верно? — спросила я.

В его улыбке было лишь легкое сожаление.

— Ну, конечно. Они те, кто может позволить себе нас. Идеалы не оплачивают счета.

— Но это несправедливо, — сказала я, прежде чем смогла остановиться. Я уже знала, что они скажут.

— Это несправедливо, — согласилась Элла. — Но так оно и есть.

— Что несправедливого в том, чтобы работать на людей, которые могут позволить себе наши услуги? — одновременно спросила Марайя.

— Мы не сможем противостоять настоящей Элирийской армии, если встанем на сторону мятежников, — добавил Коннер, кивая на Марайю.

Устав выслушивать лекции об обязанностях наемника, я быстро согласилась, не желая снова спорить об этом. Когда разговор перешел на более легкие темы, я про себя поклялась не спрашивать о людях, против которых были наняты мои новые друзья. Это было несправедливо, но, возможно, они были правы. Может быть, жизнь просто имеет дело с серией несправедливых выборов.

Не то чтобы это чувство не раздражало меня больше, чем новая пара ботинок. Но я слишком мало знала о мире, чтобы возражать. Мой собственный опыт не давал мне возможности много говорить.

Вместо этого, когда мы с Эллой встретились позже тем же вечером, я перевела разговор на то, что интересовало меня больше всего: на истории, которые были у них вчетвером, на истории всех разных существ, с которыми они сталкивались.

В то время как различные типы грифонов и малых грифонов гнездились по всей стране, они не были проблемой к югу от гор, как там, откуда я была родом. В основном остальная часть страны имела дело с небольшими стаями мелких грифонов, а также с редкими, но еще более редкими, одинокими стандартными грифонами. За пределами сурового зимнего климата, из которого я родом, другие типы великих монстров имели способность процветать, и во многих отношениях они были выше в пищевой цепи, чем грифоны.

Мне казалось невероятным, что какое-то существо может заставить стандартного грифона дважды подумать, прежде чем устраивать гнездо, но мне так сказали.

— В пустыне нет грифонов, — Элла сообщила мне. Она произнесла это таким тоном, что я заподозрила, будто она пытается подбодрить меня. Возможно, она знала, что мысль о встрече с другим грифоном в любое время скоро заставит меня слегка запаниковать. — В южных городах всегда есть работа с драконами. Там мы проводим большую часть времени.

— Драконы… — сказала я, когда мы вместе вышли из столовой и направились по самой правой дамбе к зданию, в котором находилась комната Марайи. — Мне всегда говорили, что драконы летают по воздуху и изрыгают огонь. Судя по всему, это не так.

Она кивнула.

— Ты права. Я не знаю, откуда взялись эти истории. Я, конечно, никогда не видела дракона, который мог бы летать, слава богам… и они более известны людям юга как Дрейки. Так называют дракона, когда у него нет крыльев.

— Вроде того, как в сказках о крылатых, но без передних ног, их называют вивернами.

Люк подошел сзади, заставив меня подпрыгнуть.

Элла усмехнулась.

— Верно, а те, у кого только крылья и передние ноги, называются змеями.

— ЗмеЯми?

— ЗмЕями, — сказал Люк, сделав ударение на Е.

— Они настоящие? — я уставилась на них обоих, спотыкаясь о собственные ноги.

Затем Лукас рассмеялся.

— Насколько я знаю, нет. Можно было бы подумать, что люди будут удовлетворены ужасами реальной жизни, которые у них есть, но знаешь… они чувствуют, что они тоже должны что-то придумывать.

Мы гуськом поднялись по темной лестнице самого правого барака, которая была почти такой же, как наша, только немного уже.

— Так каковы же настоящие Дрейки? — спросила я. — Какие они на самом деле?

— Хмм… — Люк толкнул дверь наверху лестницы, позволяя свету второго этажа омыть нас. — Ну, они могут задерживать дыхание на века. Из-за этого, они проводят большую часть времени, прячась в канализации.

Впереди нас Коннер, который, казалось, собирался постучать в дверь Марайи, услышал наши голоса и оглянулся.

— О чем это вы? Что это?

— О дрейках, — сказала Элла.

— О, — его тон был пренебрежительным. — Вредители, когда маленькие, но быстро растут.

Марайя открыла дверь.

— Входите. Уверена, вы видели, мои соседи по комнате уже внизу, в столовой, готовятся побеспокоить меня позже. О чем вы все говорите?

В комнате Марайи Элла закончила рассказывать мне о дрейках и о том, какие опасности они представляли. Помимо острых зубов и когтей, при угрозе или охоте они распыляли кислотную комбинацию соли и серы. Эта едкая жидкость разъедала металлы, отравляла воду, и могла сжечь плоть того, кто пытался с ними бороться. Они также продолжали расти всю свою жизнь, что могло стать проблемой, если их не контролировать.

Дискуссия о дрейках перешла в дискуссию о других монстрах и о том, где я их увижу. Друзья взяли на себя труд просветить меня, когда узнали, что, хотя я знаю имена большинства странных существ, населявших континент, и слышала их описания, на самом деле я ничего о них не знаю. Я не знала, где они живут, бегают ли группами и насколько велики на самом деле. Я никогда не думала, что окажусь рядом с ними, поэтому не потрудилась ничего узнавать.

— Самые распространенные существа на Востоке — это крылатые оленеподобные существа с острыми как бритва зубами, называемые перитонами, — сказала Марайя. — Ты ведь знаешь, что это такое?

Я неуверенно кивнула.

— Я слышала о них, но никогда раньше не видела.

— Подождите минутку.

Когда мы расположились в комнате, Марайя подошла к комоду и вытащила толстую книгу. Тщательно перелистывая страницы, пока не нашла нужную, она протянула ее мне.

У меня перехватило дыхание. Я смотрела на удивительно подробный альбом с аккуратными рисунками и несколькими полноцветными картинками. Эти рисунки доказывали, что предполагаемое сходство между перитоном и оленем, о котором я слышала, было в лучшем случае поверхностным. Их морды были слишком длинными, с белыми кончиками клыков, торчащими вниз. Помимо огромных крыльев, которые росли из плеч, задние лапы и хвосты также принадлежали большой птице. Еще более странным было то, что они казались зелеными.

— Они действительно такого цвета? — спросила я, указывая, но не позволяя пальцам коснуться картины. — Этого не может быть, верно?

Люк взял у меня книгу и перевернул страницу, где кто-то написал описание перитона.

— Эти существа сливаются с глубокими бореальными лесами, потому что их мех и перья растут так густо, что кажутся зелеными, — прочитал он. — И это правда. Я видел мертвого вблизи. Там везде растут перья. Я даже не знаю, какого они цвета на самом деле.

— Коричневые, — сказала Марайя, — как у обычного оленя. Младенцы выглядят почти как обычные фавны, но, знаешь, с крыльями и птичьими лапками. Если ты прочтешь дальше, там говорится о том, что делает их опасными. Они действительно похожи на странных оленей большую часть времени. Они едва летают. Они стеснительные. Предположительно, только если они попробуют кровь, все пойдет не так. Даже если это происходит от того, что вылизываешь порез на себе. Они сходят с ума и больше ничего не едят.

— Почему предположительно? — спросила я. — Ты сражалась с ними. Разве ты не знаешь наверняка?

Марайя пожала плечами.

— Конечно, я сражалась с несколькими сумасшедшими, но нет никакого способа узнать, почему они ошизели. Просто легенда и суеверие. Знаешь ли.

Я знала. Как и все мы. Монстры вроде грифонов, перитонов и прочих были созданы намного позже остального мира. Возможно, несколько сотен лет назад. Гильдия магов сделала эту работу, и легенда гласила, что боги быстро наказали их. После этого и последовавшего хаоса их записи могли остаться в личных библиотеках, где их могли найти и изучить другие.

Возможно, потому что никто толком не знал, куда делись библиотеки. Возможно, они были среди жертв завоеваний предыдущего правителя. Большая часть Сомерларта и прилегающих земель была уничтожена, когда король Ричард и его жена, королева Иллейн, решили расширить свою империю любыми средствами. Их крестовый поход позже стал известен как Великий Пожар, так как многие города и поместья пережили жестокие осады, которые часто включали огонь магических сражений. По мере того как горели библиотеки, многие знания исчезали или терялись, включая свитки, в которых содержались подробности создания монстров. Что, если быть честным с самим собой, было, пожалуй, к лучшему. Последнее, что нам было нужно, это чтобы кто-то нашел эти заметки и попытался улучшить их.

— В любом случае, это происходит не так уж часто, — заверила меня Марайя. — И если такого не случится, они станут отшельниками. Не похоже, что они могут причинить неприятности.

Кстати, о зверях, которые предпочитают избегать людей… В других местах Элирии и на юге, в Ошкане, были гигантские птицы цвета заката. Я взяла книгу у Лукаса, чтобы поискать их. Эти существа иногда вспыхивали пламенем, линяя, вызывая лесные пожары, и я хотела посмотреть, нарисовал ли кто-нибудь это.

Эта маленькая деталь превращения фениксов в разъяренных Инферно была позором, потому что, как и перитоны, фениксы были от природы застенчивыми существами. Однако, поскольку линьки делали их такими опасными, наемников часто призывали убить их или переместить, что было труднее.

Когда поиски по всей книге оказались бесплодными, я закрыла ее на изображении шипящего грифона.

— Фениксы?

— Трудно найти их сходство, — сказал мне Коннер. — Потому что сразу после линьки их оперение становится таким красным, что становится почти черным, пока свет не падает на них. Это достаточно трудно изобразить на бумаге. Если художник хочет быть храбрым и рисовать их прямо перед линькой? Это еще сложнее. Их цвета меняются. Оранжевые, желтые, ярко-красные… и все цвета спектра между. Иногда с разницей в несколько секунд.

— Звучит… нереально, — сказала я. — Ты меня разыгрываешь?

Но все уверяли меня, что это не так. Они сказали, что фениксы по форме напоминали водяных птиц — гагар с ярко-красными глазами, но в остальном его описание было верным.

Седьмая и Двенадцатая Роты были известными убийцами монстров, а Девятая Рота работала по всей стране. Вместе они видели все, что можно было увидеть, каким бы невероятным это ни казалось.

После того, как они рассказали мне обо всех монстрах, которых можно было увидеть в Сомерларте и прилегающих землях, они не могли не сравнить, каково это — сражаться с ними. Никто из них не мог прийти к согласию относительно того, какой зверь самый страшный или фантастический. Я думала, что грифоны хуже всех, но в этом я была одинока. Вместо этого Мантикоры были близки к победе, и чем больше я слышала, тем меньше возражала.

— Мантикоры похожи на… черт… я не знаю, — Элла постучала ладонью по губам, стараясь не шевелить головой, потому что я заплетала ее волосы в более замысловатые косы. Если я сделаю все правильно, они будут выглядеть так, будто связаны вместе. Най научила меня этому несколько недель назад. Я моргнула. Нет. Сейчас это было бы нечто большее. Почти целый год назад.

Стряхнув с себя это легкое замешательство, я снова повернулась к Элле, которая, казалось, нашла нужные слова. Ночь была холодная, и мы сидели у камина в комнате Марайи, пили и разговаривали в течение нескольких часов. Ее слова звучали невнятно, и было забавно осознавать, как мало она выпила, когда отправилась со мной и моими бывшими друзьями в лес в Нофгрине. Как и остальные наемники, она, должно быть, сдерживалась.

— Это как если бы ты взяла грифона, насадила на него еще тонну мышц, а потом воткнула ему в ляжку горячую кочергу и повернула. Они большие, злые, и у них слишком много способов убить тебя.

— Они ужасны, — согласился Коннер. — У того, кто взял на себя инициативу, явно был плохой день. Дело не только в том, что они огромные. Крылья летучей мыши и Сказка о Скорпионе… эти вещи на теле льва — это много. И их рты…

— А что с ними? — спросила я, завязывая последнюю косу. Я похлопала Эллу по плечу, давая понять, что закончила. Я не была уверена, что хочу получить ответ, но знала, что рано или поздно мне придется это узнать.

— Они слишком большие, — сказал Коннер. Он подозвал Марайю, которая подвинулась, чтобы сделать массаж плеча, который он обещал ей днем, когда она пожаловалась на боль. — Я не знаю, как это объяснить. Они слишком широкие. Будто были созданы, чтобы заглотить человека целиком.

— Верно, но Дрейки способны планировать лучше, чем Мантикоры, — заметил Люк. Он думал, что Дрейки были худшими из всех монстров, и его комментарий требовал касательного обсуждения, на котором магические монстры действительно имели возможность видеть общую картину и думать наперед.

Идея была пугающей. Любой житель гор знал, что грифоны знают, как сбросить со следа того, кто их выслеживает. Они реагировали на вещи умно. Но думать наперед… для меня это означало, как умение планировать, а это было больше, чем я хотела, чтобы мог делать любой монстр. Если монстр мог планировать заранее, он мог планировать способы заманить добычу. Устроить ловушку. В чем-то большем и более злобном, чем грифон, эти черты были бы разрушительными. Я высунула язык и вздрогнула, когда холод охватил меня, несмотря на потрескивание огня в камине.

— К счастью, дрейки и грифоны одинаковы в своем роде, когда дело доходит до этих навыков, — заверил меня Люк, видя мое смущение. — По моему опыту, все магически созданные животные умнее смертных, но эти две породы самые умные, а они даже не похожи на людей.

Заявление Люка о том, что Мантикоры слишком дерзки, чтобы обладать настоящим разумом, не понравилось Коннеру. Они добродушно поссорились из-за того, что Дрейки были хуже, особенно учитывая, что Мантикоры были одинокими существами.

Это привлекло мое внимание. Я думала, что все крупные монстры одиноки. Даже стандартные грифоны переносили друг друга в небольших дозах, когда спаривались. Как оказалось, Дрейки оставались рядом со своими сородичами в течение нескольких лет, пока конкуренция за пищу не становилась слишком велика.

Спор продолжался до тех пор, пока разговор не переключился на людей. Это заставляло меня нервничать, но, к счастью, они не были склонны говорить о людях, с которыми сражались. Скорее, они говорили о людях, которые их наняли. Все они сходились на том, что, даже будучи нанятыми для этого, им часто не приходилось убивать монстра.

Хотя ни одна история не была похожа на мою, они могли вспомнить, как их снова и снова вызывали в город, потому что грифон, дракон или мантикора убивали скот… только чтобы обнаружить, что виновником был местный священник или сосед фермера.

— У тебя на это глаз наметан, — томно сказала Марайя. Солнце давно уже скрылось за стенами ее комнаты, а соседи по комнате все еще пили в столовой. — Ты спрашиваешь у крестьян, кого из их скота забрали, и если это ценная свинья или самая крепкая корова, то, скорее всего, это не животное. Она потянула пробковый завиток прямо перед глазами и скосила на него глаза. — Магически или нет, но животные просты. Они охотятся за тем, что легче всего достать. Люди тоже просты. Они охотятся за самым ценным.

— Многое зависит от того, насколько хорошо мы знаем следы, — сказал Коннер. Он отошел от Марайи и теперь массировал узлы на плечах Эллы. — Тебе повезло, что ты провела всю жизнь рядом с грифонами. Ты будешь их постоянным экспертом каждый раз, когда они отправятся на север.

Я улыбнулась ему. Время и дополнительная информация смягчили мою ревность к Коннеру. Если они с Эллой когда-то и были близки, то давно. Как и многие наемники, он интересовался и мужчинами, и женщинами, но предпочитал однополые отношения. Ему нравилось шутить с Люком, что это проще, чем заводить детей, как попало, или тратить деньги на то, чтобы постоянно освежать чары против беременности.

— Полагаю, это правда. Вокруг каких животных вы выросли?

— Тушки, — Коннер скорчил гримасу. — Стада. Я вырос в самом центре столицы. Занялся наемничеством только ради глотка свежего воздуха.

Мы все рассмеялись. Никто не стал наемником «просто так», хотя некоторые были более открыты в том, как они пришли к работе, чем другие. В то время как кто-то постарше мог прийти к этой линии из-за своих собственных плохих решений, долгов или личностных дефектов, люди нашего возраста, скорее всего, пришли на наемную работу из-за бедности родителей или смерти. Эта жизнь ни для кого не была глотком свежего воздуха. Больше похоже на результат штормового ветра, где все остальное было сорвано.

— Да, если бы моя мама не заболела, — сухо сказала Марайя. — Я бы тоже дышала куриным воздухом.

— Ты из столицы? — спросила я, и она кивнула.

— Ну, не совсем столицы, но где-то поблизости, в срединных землях. Мой отец работал там помощником бакалейщика. Моя мама работала у одной дамы.

— Так как же ты здесь оказалась? Я имею в виду, можно спросить?

Она поморщилась.

— Все в порядке. Я не против рассказать. Мой па умер, когда я росла, — она подняла руку на уровень матраса, на котором сидела. — Мастер бакалейщик нашел им работу в столице, и мой па поехал с ним. Его зарезали во время той поездки. Честно говоря, я даже не знаю всей истории. Ма сказала мне только это.

— О… Марайя, мне так жаль, — сказала я, но она все еще говорила.

— Мы были в порядке еще несколько лет. Леди, у которой ма работала, сказала, что понимает, каково это — переживать трудные времена. Она повысила зарплату ма, и мы смогли кое-что отложить. Потом маминое равновесие нарушилось. Сначала это было медленно. У нее закружится голова, и ей приходилось садиться, пока все не прояснится. В конце концов, ходить стало невозможно, и Леди отпустила ее.

Я издала шум возмущения, но это Люк пробормотал.

— Типично, — он придвинулся ближе и положил руку ей на бедро.

Марайя накрыла его руку своей.

— Целительница сказала, что болезнь будет прогрессировать, и они не смогут просто вылечить ее. Это было что-то в ее голове, и ей потребовались годы небольших сеансов исцеления, чтобы исправить это. У нас не было на это денег. Я получила свою первую работу, когда мне было тринадцать, чтобы помочь с нашей подушкой сбережений, но когда она была уволена, наши деньги съелись довольно быстро… у города было так мало возможностей. С моей точки зрения, мой выбор сводился к наемничеству или поездке в столицу за работой.

— И ты выбрала работу наемника? — спросила Элла, приподняв бровь.

Марайя выглядела глуповато.

— Я думала, что не слишком умела обращаться с ножом. В любом случае, это стабильные деньги. Каждую осень я плачу по счетам, а остальные деньги отсылаю маме, — гордость расцвела на ее лице. — Я зарабатываю достаточно, чтобы приютить ее и заплатить целителям. Она уже наполовину прошла курс лечения. Она скоро будет ходить.

В комнате было тихо. Марайя отхлебнула из бутылки с медовухой, которую мы передавали друг другу, и шумно выдохнула. Она вставила пробку на место и передала бутылку мне. В этот момент я почувствовала родство с ней. Она не произнесла этого вслух, но я услышала невысказанный сон в том, как дрогнул ее голос на последнем слове. «Однажды, когда ей станет лучше, возможно, я смогу вернуться домой.»

Раздался хлопок, когда я вытащила пробку. Я сделал большой глоток, запрокинув голову. Варево было сладким и пьянящим, и это была одна из нескольких бутылок, которые Люк привез с юга и хранил в своем сарае за казармами. Я провела пальцем по коричневой керамической бутылке.

Я не собиралась совершать ошибку, спрашивая кого-либо еще, как они стали наемниками. Я уже знала историю Эллы, а она рассказала мне историю Люка. Его вырастили бабушка с дедушкой. Они умерли один за другим, и он потратил деньги, которые они ему оставили, чтобы купить необходимые припасы и попытаться пробраться в гвардию. Его отвергли незадолго до того, как он должен был окончить университет и отправиться в загородную поездку. Хотя Элла могла бы и знать, она не посвятила меня в причины его исключения. Это было единственное, о чем он не говорил открыто. Выслушав рассказ Марайи, я еще больше засомневалась, стоит ли спрашивать.

Я не могла винить его за то, что он не хотел говорить об этом. Не то чтобы я объяснила ему причины моего бегства из Нофгрина. Невозможно было сказать «приговорена к смерти по ошибке», не вызвав еще больше вопросов. Вопросов, на которые я еще не была готова ответить.

Я сделала еще один большой глоток, затем наклонилась вперед и стукнула бутылкой по слегка согнутым пальцам Эллы. Она взяла у меня бутылку, приоткрыла глаза и мечтательно улыбнулась.

— Ты уже наклюкалась? — подразнила я, когда она сделала глоток и капнула себе на подбородок.

Она поднесла каплю к губам большим пальцем, делая движение более чувственным, чем это было необходимо, поддерживая зрительный контакт, ее взгляд из ошеломленного превратился в злой.

Коннер уловил обмен репликами и прекратил массаж. Она протестующе застонала и повела плечами.

— Не дразни свою соседку, Элла, это нехорошо, — он отругал ее, но в его словах едва слышался смех.

Она повернулась и отодвинулась от него, небрежно помахивая бутылкой, держа ее подальше от него.

— Что ты сказал? Ты сегодня больше не пьешь?

Он потянулся за бутылкой, но она отдернула ее еще дальше.

— Ладно, — сказал он. — Дразни свою соседку по комнате… мне все равно, что ты делаешь! — бросив на меня извиняющийся взгляд, он принял протянутую ему бутылку.

— Слабак! — сказала я.

— Ты уже большая девочка. Защищайся сама! — он усмехнулся в ответ. Сделав большой, небрежный глоток из бутылки, он передал ее Марайе.

Она хихикнула.

— Сегодня никаких драк. Если мы разбудим соседей, они всех нас побьют, а командиры заставят заниматься своими делами, — ее встретили одобрительным ропотом.

— За то, чтобы не торчать по соседству с Марайей! — воскликнула я, подняв одну руку в воздух.

— И никаких завтрашних тренировок! — добавил Люк, поднимая руку.

Элла засмеялась и, повторяя наши движения, воскликнула.

— Вот, вот! — мальчики подхватили, и Марайя закатила глаза, хотя и не смогла скрыть улыбки.

Завтра был единственный день недели, когда нам было запрещено практиковаться. Якобы для того, чтобы каждый мог пройти в алтарную комнату, где служили нашим отдельным богам. Вид наемников, собравшихся в этой комнате, чтобы воздать почести, был знаком. В Нофгрине религиозные службы тоже проводились еженедельно. Это было время радоваться солнечным благословениям Отца Очага и петь хвалу. В эти дни я почти не пела. Я не знала, что сказать моим богам.

Молитва была не единственной причиной для дня отдыха. Каждую неделю наугад отбирали нескольких наемников, чтобы они ухаживали за полем и его оборудованием. Кроме того, помимо обычной горстки людей, отобранных для приготовления пищи, еще один набор делал генеральную уборку кухни.

Последние несколько недель каждый из нас по очереди выполнял работу по дому и был рад, что у него нет никаких обязанностей. Если бы я не оставила большую часть своих инструментов в Нофгрине, то, возможно, провела бы день с этим. Однако в спешке я схватила не ту сумку и оставила большую часть инструментов. Я смирилась. Мои хорошие инструменты были слишком дороги, чтобы я могла их заменить, а плохой набор не стоил того, чтобы тратить на него деньги.

Все это означало, что, поскольку никто из нас не мог завтра заняться чем-то лучшим, мы могли бы хорошо и по-настоящему напиться сегодня вечером… до тех пор, пока никто из нас не получит никакого наказания.

Марайя задумчиво покрутила бутылку.

— Знаешь, не могу поверить, что зима прошла треть пути. Кто-нибудь из вас знает, куда вы направляетесь весной?

— На юг, — ответила Элла. Мы с Люком согласно кивнули.

— И Седьмая Рота тоже, — сказал Коннер. — Мы едем с Девятой, и вы, наверное, тоже, пока Великая дорога не разделится, а потом мы пойдем на восток, а они на запад.

— Какую работу ищет там Хамаш? — спросила я.

— Наверное, перитонов, — предположил Люк.

Коннер покачал головой.

— Возможно, но есть кое-что еще, — мы терпеливо ждали, пока он продолжит. — Хамаш говорит, что хочет быть в этом районе, потому что появилась новая шайка бандитов. Магов-бандитов. Мерзкие, поднимающие много шума последние несколько месяцев. Думаю, он надеется, что мы окажемся в нужном месте, чтобы перехватить работу.

Мы с Марайей оживились, но она заговорила первой.

— Я знаю, что моя рота идет на юг, но Магда не сказала, почему. Она сказала, что ей нужно получить больше информации, прежде чем она примет какое-либо реальное решение. Думаешь, у всех одно и то же?

Мы переглянулись. Три компании, идущие в одном направлении — это, как правило, плохое дело, но ведьмы-изгои это оправдают. Многие люди, обладающие силой, отправлялись в столицу, чтобы получить надлежащую подготовку, но по множеству причин некоторые предпочитали культивировать свою силу самостоятельно. Без совета магов, который управлял бы ими, эти люди могли вызвать хаос.

— Может быть, — сказал Коннер. — Элла, твоя мама сказала, куда вы направляетесь?

— Она сказала драконы, как обычно, — уклончиво ответила Элла. Она кусала нижнюю губу мгновение. — Вообще-то, она сказала… — Элла повысила голос и, подражая матери, заговорила хрипло. — Мы едем на юг, и ты это прекрасно знаешь. Мы будем делать нормальную работу. Если только не возникнут ситуации, чтобы изменить это.

Мы рассмеялись над ее имитацией, как и должны были, но несколько минут после этого никто не говорил, обдумывая новую информацию. Я не сомневалась, что, в конце концов, когда я буду сражаться с драконами, они будут страшными. Как бы то ни было, я готовилась к тому, чтобы отправиться за ними. Я даже дошла до того, что хотела попробовать свои силы в убийстве монстров. Даже если большинство монстров избегали людей, я слышала достаточно историй о плохих, чтобы быть взволнованным, чтобы избавить людей от разрушения, которое они могли бы устроить, когда пересекались с человечеством.

Но шайка ведьм-изгоев… это было ближе моему сердцу. То же самое желание, которое я активно отталкивала последние несколько месяцев. Правда, маловероятно, чтобы эти маги были столь же могущественны, как мастер Ноланд, но они все еще были магами, использующими силу, чтобы вредить нормальным людям. Был ли это знак богов, чтобы я не игнорировала этот зов? Или это проверка? Неужели теперь я должна доказать, что могу устоять перед искушением погнаться за этими тварями? Должна ли я была настаивать, что драконы — самый разумный путь? Моя мать всегда говорила, что, когда одна и та же проблема возникает перед тобой, это боги говорят тебе, что твоя задача — справиться с ней. Но сейчас мамы здесь не было.

— Хотела бы я посмотреть на эту драку, — Марайя передала бутылку Люку, не выпив больше ни капли, и он сделал то же самое.

— С чем мы по итогу воюем? — спросила я, все еще думая о драконах и богах.

— В Седьмой роте три боевых мага, — серьезно сказала Марайя. Она наклонилась вперед, так что ее темные кудри тяжело наклонились вперед. — В наши дни не часто можно увидеть настоящую битву магов. Если не будет настоящей войны, в основном они не делают много фейерверков.

— В большинстве компаний работают только целители, как Белинда, — объяснила Элла. — Боевые маги вроде нашего Ито, как правило, дороже, и большинство компаний могут обойтись без них. У нас есть он, потому что мы склонны работать со многими опасными магическими существами. Это делает его необходимым и позволяет нам платить ему.

— Так как же Седьмая рота может позволить себе троих?

— Они забирают… — начал Люк, но Элла бросила на него взгляд, которого я не поняла, и он замолчал.

— Они берут на себя ту же работу, что и мы, — сказала она. Коннер приподнял бровь, и она многозначительно покачала головой.

Марайя уловила обмен репликами.

— О, это совсем не подозрительно. Ладно, вы двое, выкладывайте.

Коннер закатил глаза и тяжело соскользнул с койки на ковер вместе с нами.

— Ничего страшного. Только Элла так думает. У нас есть своего рода богатый благодетель… я имею в виду, — поспешно поправился он. — Не благодетель… Очевидно, нам это не разрешено. Хамаш просто знает парня, который заплатит огромную сумму за то, чтобы мы привезли ему самых впечатляющих зверей, с которыми мы сталкиваемся. У него зверинец.

— Он что? — спросила я в ужасе.

— Например, коллекция животных…

— Я знаю, что означает это слово. Я имела в виду, зачем вам их собирать? Как вы вообще можете их собирать?

Коннер пожал плечами, забирая у меня забытую медовуху.

— Он может. Мы усмиряем зверя и укладываем в фургон. Маги вырубают его и держат в отключке, как бы они это ни делали. Затем мы доставляем весь пакет к воротам. Оказавшись внутри, его люди отводят караван назад и приносят наше жалованье… и новый караван, если первый потерпит крушение.

— Элла права. Это отрывочно, — Марайя ткнула в него пальцем. — Хамаш согласовал это с гильдией?

— Он не стал бы этого делать, если бы у нас не было разрешения.

Марайя поджала губы и перевела взгляд на маленький камин. Когда она, казалось, не собиралась больше ничего говорить, Элла протянула руку и потерла ее колено.

— Я спросила об этом маму, когда мне рассказали, — она оглянулась на Коннера, чтобы оценить его реакцию. С невозмутимым видом он кивнул ей, и она продолжила. — Она сказала, что не собирается втягивать нас в это дело, но пока Гильдия получает свои взносы, нет никаких проблем с Седьмой ротой.

— Но этот покупатель может сделать все, что угодно с животными, которых вы ему приносите, — возразила я. Марайя по-прежнему не отводила взгляда от огня, но кивнула, услышав мои слова. — Кто этот человек? Вы видели этот зверинец?

— Нет. Они не приглашают нас на чай. А что касается того, кто это… это конфиденциально, — неохотно сказал Коннер, неловко ерзая под пристальными взглядами Лукаса и меня. — Послушай, он просто старый дворянин со странными интересами! Он нормальный.

— Да, но скажи, что ты прав… а я в этом сомневаюсь. Что будет, когда он умрет? — тихо спросила Марайя. — Кто же тогда получит всех его питомцев? Их отпускают прямо здесь? Ваш долг — вернуть их домой? Или же наследник наследует их и может делать с ними все, что пожелает?

Он поднял руки, словно мог ладонями блокировать поток вопросов.

— Понятия не имею! Хорошо? Это не моя работа. Моя работа — делать то, за что мне платят, и то, что говорит мой командир. Хамаш — хороший руководитель. Он никого из нас не подвергнет опасности.

Было уже за полночь, когда мы с Эллой прошли через столовую, чтобы вернуться в наш дом и кровати. Мы с Эллой обе молчали. Мы отпустили Коннера с крючка и продолжали пить, пока не пришли соседи Марайи. После этого Марайя и Люк ускользнули в его комнату, чтобы побыть наедине, а Коннер, явно измученный, пошел впереди нас, пока мы быстро приводили себя в порядок, чтобы помочь Марайе.

Обычно возможность побыть наедине с Эллой вызывала у меня трепет бабочек в животе, но сегодня мои мысли были прикованы к Седьмой роте и их чудовищному коллекционеру. Я даже не заметила, как несколько раз наши пальцы соприкоснулись на узкой лестнице, когда мы спускались вниз.

Я знала, что Коннер был прав. Не ему решать, какую работу будет выполнять его Рота. Наши командиры выслушивали мнения, но, в конце концов, последнее слово оставалось за ними, и работа, которую они выполняли, явно хорошо оплачивалась, если судить по снаряжению. Что меня беспокоило, так это то, что этим человеком мог быть кто угодно, а Коннер, казалось, не заботился о последствиях, потому что выполнял приказы. Это то, что я должна была делать? Неужели Дей ожидал, что я узнаю именно это?

— Что бы ты сделала, если бы твоя мать попросила нас сделать что-то вроде того, что делает Хамаш? — резко спросила я, когда мы вошли в столовую.

— Что? Перевозить опасных существ для человека и держать это в тайне? — Элла переплела пальцы позади головы, когда она шла. Она остановилась и посмотрела на меня, покачиваясь.

— Действительно, ничего. Все, что ты считаешь неправильным, если просят. Я имею в виду, все, что бы ты не сделала, если бы тебе не приказали. Понимаешь? — я с трудом подбирала слова.

Она поджала губы и наморщила лоб.

— Но она говорит нам, что это правильное решение?

— Да, — мой голос был тихим, но эхом разнесся по столовой. В комнате стало темно и пусто. Все разошлись по своим кроватям, комната и столы были грубо вымыты, скамейки перевернуты на столах.

Она пропела.

— Понятия не имею. Технически наемник может покинуть свою роту в середине сезона, вернуться в гильдию и подать официальную жалобу. Это вроде как разрушает твою карьеру, — она фыркнула. — В любом случае, ты не будешь желанным гостем в своей собственной роте. Независимо от того, выскажутся ли лидеры гильдии за или против твоей жалобы, ты будешь помечена как нарушитель спокойствия… ответственность.

— Значит, мы действительно должны делать то, что нам говорят? Даже если не согласны с приказами? — я посмотрела в сторону двери, которая вела в наш дом. Она приближалась, а затем отодвигалась еще дальше. В какой-то момент, возможно, я научусь пить достаточно, чтобы расслабиться, и не настолько, чтобы не видеть прямо.

— Ну, это не похоже на армию, где дезертирство или вопросы заковывают в цепи. Ты можешь поговорить со своим командиром и с ротой и попытаться обратить благосклонность против миссии, чтобы предотвратить подписание контракта или разорвать контракт. Иногда командиры прислушиваются. Если это не удалось, ты можешь заплатить свои последние взносы в гильдию и уйти, без каких-либо последствий. Но да, это твои варианты, если ты хочешь есть.

Я широко зевнула, обхватив себя руками.

— Но у тебя никогда не было проблем с приказами?

Она усмехнулась.

— Ну, моя мать — командир. Не так уж много вещей, на которые я не имею никакого влияния, несмотря на то, что мы в основном держим дела отдельно от наших личных отношений.

— Да, конечно, — я снова начала двигаться вперед.

Она схватила меня за руку.

— Это не мастер Ноланд, Тайрин. Никто не имеет права работать с ним. Особенно, когда дело доходит до… чего-то подобного. Не то чтобы я когда-нибудь слышала, чтобы он искал наемников.

Я пожала плечами и высвободила руку. Мысли, которые пришли мне в голову, заставили меня задрожать. Я не могла удержать их от слетания с губ.

— Не все змеи так известны, как этот человек. Дело в том, что мастер Ноланд дал Майклу магию. Он сделал из простолюдина мага, а потом велел ему поймать грифона. Седьмая рота продает дворянину, который собирает зверей. Кто знает, кто еще играет в эту игру? И что это значит для нас, бедных людей, попавших под перекрестный огонь, когда они решили, что пришло время проверить свои коллекции?

Я посмотрела на нее и, к своему удивлению, увидела, что ее глаза широко раскрыты, а рот слегка приоткрыт. Она закрыла его и сглотнула, откидывая волосы со лба. Коричневые завитки отскочили назад. Так было всегда.

Она должна носить повязку, рассеянно подумала я.

— Я не связала этого, — смущенно призналась она. — А следовало бы. Имеет смысл, что готовится какой-то большой заговор. Ненавижу дворян, — последняя часть была произнесена ядовито. — Они всегда что-нибудь делают. В том, чтобы быть наемником, есть одна хорошая черта. Технически, у нас нет суверенитета. Мы базируемся в этой стране, и поэтому нам не стоит работать на врагов королевства, но если дела пойдут плохо…

— Ты можешь бежать, — закончила я.

Она раздраженно вздохнула.

— Мы можем переехать. Хватит разговоров. Уже поздно, и из-за тебя мое похмелье наступит раньше. Утром спрошу маму, что она думает. Тебя это удовлетворит?

Я прикусила губу, покусывая ее, прежде чем заговорить.

— Да, наверное. Не похоже, что мы можем что-то сделать.

— Это неправда, — Элла преувеличенно взмахнула руками. — Мама может поговорить с лидерами гильдии, представить новую информацию и предложить ее связь с работой Хамаша.

Эдит была в два раза умнее любого из нас. Если я нашла связь между подработкой Седьмой роты и моей личной трагедией, то должна была предположить, что она уже сделала это. Если бы она это сделала, то уже донесла лидерам гильдии. Поскольку Коннер не слышал о каких-либо изменениях в политике гильдии, это означало, что они решили, что это не имеет значения. Правильно?

Я этого не говорила. Единственный способ узнать, права ли я — поговорить с мамой Эллы. Мне нужно было больше информации. Несмотря ни на что. Несмотря на все мои усилия выбросить мастера Ноланда из головы. Я хотела знать, не затевается ли заговор. Независимо от того, что сказал Дей, если между ними существовала связь, то наемники уже были связаны с мастером Ноландом, даже если это было через третью сторону. Не знаю, как отнестись к этой перспективе, но я дала Элле свое согласие, а затем повела нас обратно к нашим постелям.

Глава 6

Я проснулась от стука в голове. Слепо шаря руками, я нащупала леггинсы, которые сбросила где-то под простынями, натянула их, прежде чем решилась покинуть теплую постель.

Солнечный свет, лившийся в окно, говорил мне, что еще не полдень, но наши соседи по комнате уже ушли. Кассандра, несомненно, была в храме, а Афуа, скорее всего, завтракала.

— Элла, у тебя не болит голова? — хрипло спросила я, роясь в комоде в конце койки в поисках свежей туники. Та, что была на мне вчера, была смята подушкой и воняла пролитой медовухой. С верхней койки ответа не последовало. На мгновение я прижала холодную руку ко лбу. В следующий раз я заговорила немного громче. — Элла? — по-прежнему ничего.

Девочка могла заснуть под визг грифона, когда ей этого хотелось. Улыбаясь, я стянула неокрашенную майку, оставшуюся со вчерашнего дня, натянула запасную угольного цвета и тунику без рукавов цвета дубовых листьев. Мои медово-светлые волосы были распущены и спутаны после того, как я небрежно расплела косы прошлой ночью. Я пробежалась по ним пальцами, пытаясь навести хоть какое-то подобие порядка. Волосы становились все длиннее. Мне нужно было подстричь их, пока они не стали совершенно неуправляемыми, тем более что мы направлялись на юг, в пустыню.

В тот момент я не чувствовала в себе сил на несколько косичек. В итоге заплела одну. Я не могла этого видеть, но знала, что несоответствие длины некоторых прядей означало, что волосы торчали беспорядочно.

Одевшись, я вернулась и выглянула из-за края верхней койки, готовая ткнуть Эллу в бок, пока она не даст мне необходимое питье, чтобы избавиться от похмелья. Ее там не было. Озадаченная, я откинулась на спинку кровати, все еще держась за деревянные перекладины. Куда она ушла? Медленно, мысль всплыла из моей запутанной памяти прошлой ночью. Она уже пошла поговорить с матерью?

Паника закралась в мой трезвый разум. Если Дей услышит и решит, что я настаиваю на вопросах, он подумает, что я ищу связи с мастером Ноландом. Ему все равно, что я была пьяна! Он подумает, что я не работала над тем, чтобы оставить эту часть своей жизни.

Сердце болезненно колотилось в груди. Один из моих ботинок стоял у кровати. Другой… ох, я бросила его, и он залетел под кровать. Стоя на четвереньках, я потянулась к нему. Мои пальцы едва коснулись верха, когда я услышала, как позади меня открылась дверь. Я оглянулась через плечо, все еще хватаясь за ботинок, и ухитрилась стукнуться головой. Пятясь из-под кровати, я испустила серию шипящих ругательств, схватившись за свой бедный череп.

— Что ты делаешь? — Элла поджала губы, в ее глазах плясали веселые огоньки. В руках она держала две дымящиеся кружки.

— Мой ботинок, — простонала я. — Я пыталась достать ботинок.

Она села на кровать рядом со мной, подняв кружку в правой руке.

— Чай от головной боли. Когда захочешь подышать воздухом.

Я снова нырнула под кровать, выхватывая ботинок из-под пыльных клубов. Моя больная голова превратила это действие в страдание. Когда пара была найдена, я сняла ботинок, который уже надела, и аккуратно поставила их рядом со столбиком кровати. Потом забралась на кровать. Лежа лицом вниз, я пробормотал в матрас.

— Я подумала ты уже ушла поговорить с матерью.

— Нет. Она исполняет свой долг перед Лефф в храме.

Я оторвала голову от одеяла и вопросительно посмотрела на нее.

— Лефф? Правда? Я этого не знала.

Лефф была хозяйкой злаков и бурь, иногда изображалась в виде быка. Элла пожала плечами и покачала головой.

— Она всегда платит дань. Знаешь, усердие и трудолюбие. Это прямо про нее. У мамы есть маленькая фигурка быка, вырезанная из красной яшмы. Если видишь, что она возится в кармане, она обычно потирает его. Говорит, это помогает ей сосредоточиться.

Она снова протянула мне одну из кружек. Я села и на этот раз взяла ее, прижимая к груди маленький кусочек тепла. Пить было еще слишком горячо, но жар успокаивал.

— Спасибо, — пробормотала я.

— Я так и думала, что тебе это понадобится. Боги сверху и снизу знают.

— Это была веселая ночь, — согласилась я. — Но послушай, я надеялась, что ты сможешь сохранить то, что мы обсуждали, между нами. Или не упоминай мое имя, если решишь обратиться к Эдит.

Она подула на чай и сделала осторожный глоток, потом еще один. Она щурилась, когда пила, но я не думала, что она морщилась от жара. Когда она заговорила, ее голос звучал слишком небрежно, чтобы ее можно было спутать.

— Конечно, без проблем. А что?

Настала моя очередь попивать чай. Вкус ромашки, мелиссы, горького шлемника* и ивовой коры в сочетании с обильным количеством меда покрыл мой язык и скользнул в горло. Он горел, но не настолько сильно, чтобы я не сделала второй глоток.

* Шлемник — skullcap — крупный род травянистых растений семейства Яснотковые или Губоцветные.

Я не рассказала Элле о нашем разговоре с Деем, когда мы только приехали. Я так и сидела, только смея едва взглянуть на нее, когда закончила, на полном серьезе добавила:

— Я не заинтересована в опасности любой из вас, и если касательно драконов, которых Эдит имеет в виду, то я не хочу, чтобы кто-либо говорил, что я попыталась отвлечь ее от этого ради моего собственного плана. И в любом случае, чем больше я думаю об этом, тем больше понимаю, что маловероятно, что твоя мама уже не нашла связь и не сообщила об этом.

Элла уперлась локтями в колени и прижалась губами к краю кружки, обдумывая мои слова.

— У меня тоже была такая мысль, но иногда, когда я спрашиваю маму о чем-то, что прокручиваю в голове, она рассказывает мне о том, что происходит за пределами моих мыслей. Я подумала, что ты оценишь все, что я могу тебе дать, если это связано с мастером Ноландом.

— В обычной ситуации ты была бы права. Я была бы признательна, если бы вся ситуация с Деем не висела над моей головой.

— Точно. Я имею в виду, думала, что ты хочешь больше информации, потому что боишься мастера Ноланда, а не драки с ним, но… — она замолчала.

Я покраснела от проницательного взгляда, который она бросила на меня, и проигнорировала это.

— Кроме того, я думала, что это то, что могут хотеть знать те, кто отвечает за это… но если ты действительно думаешь, что она, вероятно, уже сказала им…

— Да, — ответила она. — Если Коннер не слышал ни слова о том, что им больше не разрешено продавать свои цели, Гильдия, вероятно, уже решила, что эти две вещи не связаны.

— Или ему не сказали, что их работа изменилась, — заметила я. — Коннер не такой, как ты, он не сын Хамаша и даже не его заместитель. Возможно, он не был посвящен во все планы своего командира.

— Да. Это правда, — она осушила кружку одним долгим глотком. — Тогда я не стану расспрашивать об этом маму, если это не будет иметь отношения к делу.

— Спасибо… — начала я.

— Мне не нравится, что Дей угрожал тебе. Мне особенно не нравится, что ты не рассказала мне об этом, когда это произошло. Ты должна знать, что я бы за тебя поручилась. Дей не последнее слово в компании, и не преступление — врать человеку, который… ну, ты знаешь.

Я покачала головой прежде, чем она закончила говорить.

— Нет, Дей был прав, наказывая меня. Даже прошлой ночью меня не могла не взволновать идея выступить против мастера Ноланда. Со всем, что я видела и слышала, сама мысль об этом должна была бы ужаснуть меня, но это не так. Не для меня.

— Так почему же я ничего не говорю? Ты знаешь, я могу объяснить маме, что Дей неправильно тебя понял, и что ты не опасна. Почему бы ветрам не толкнуть нас на путь мастера Ноланда?

Я поймала ее взгляд.

— Беседа с Деем заставила меня понять, что если я пойду на поводу у мастера Ноланда, то не просто подвергну себя опасности, с которой смогу жить.

— Или умереть, — вставила Элла.

Я закатила глаза и продолжила.

— Я не смогла бы жить, если бы поступила так, как Майкл… пожертвовал людьми, которые проявляли ко мне заботу, людьми, которые мне небезразличны, в погоне за собственными целями.

Элла склонила голову набок, пристально изучая меня. Я отвернулась первой, деловито глотая свой напиток и молясь, чтобы он быстро привел меня в порядок. Когда я проснулась, меня тошнило, голова болела.

Она положила руку мне на колено, поглаживая большим пальцем ткань.

— Извини, Тайрин, но даже если бы ты настаивала на том, чтобы мы отправились за мастером Ноландом, не могу представить, чтобы ты принесла нас в жертву, как пытался сделать твой брат. Вы двое были днем и ночью, судя по тому немногому, что я о нем знала.

— Он действительно не всегда был таким, — сказала я задумчиво, проведя по ее пальцам своими. — Что-то в нем изменилось после встречи с мастером Ноландом. И знаешь, даже без влияния этого проныры, у меня были недели, чтобы понять, что я иду по тому же пути, что и он. Я изолировалась и сосредоточилась на том, чтобы улучшить свою силу над всем остальным. Фокусируясь на использовании этой компании, как средства достижения цели. Думаю, что у нас с Майклом много общего, когда дело доходит до достижения цели. Я не расслышала. Дей все понял. Кто сказал, что если бы кто-то не поймал Майкла раньше, он бы не остановился? Если бы кто-нибудь заставил его об этом подумать, он бы не сгорел.

— Ты не можешь постоянно думать об этом. Ты сведешь себя с ума, — она повернула руку ладонью вверх, чтобы взять меня за руку. Я позволила ей сделать это, глядя на наши переплетенные пальцы. — Ты — не твой брат, Тайрин. Даже близко.

Она была близко. Я могла сказать, что она почистила зубы, прежде чем вернуться в комнату. Запах мяты в ее дыхании заставил меня болезненно осознать, как, должно быть, вонял мой собственный рот. Я не хотела говорить о Майкле. У меня было такое чувство, будто я заговорила об этом со смертью, хотя большая часть разговора происходила в моей голове. С уверенностью, что она не собирается разговаривать с матерью, все, что я хотела, это чай, чтобы облегчить головную боль, и почистить зубы.

Я встала, но она не отпустила мою руку. Она нахмурилась, глядя на меня. Я улыбнулась ей и сжала ее пальцы.

— Знаю, ты права, Элла. Дей сказал то же самое. Он сказал, что я не виновата. Для меня просто трудно чувствовать себя так. Давай я отнесу наши кружки на кухню и немного приберусь. Тогда мы можем взять что-нибудь поесть на ходу и отправиться на прогулку или что-то в этом роде.

Она неохотно отпустила меня и протянула свою кружку.

— Хочешь, я посмотрю, не хочет ли Люк и остальные пойти?

Я наклонилась, чтобы поставить обе кружки на пол и натянуть сапоги, разговаривая с каменным полом.

— Было бы здорово, если они встали. Конечно.

Обутая, я схватила обе кружки одной рукой и выпрямилась, перекинула косу через плечо, и она тяжело упала мне на спину. Когда я снова посмотрела на нее, Элла смотрела в окно. Сады форта находились под нашим окном, но с этого угла были видны только стены форта.

Я постучала по ее ботинку своим.

— Ты в порядке?

Она выгнула бровь и чуть прищурилась, все еще не глядя на меня, все еще не улыбаясь.

— Я в порядке. Просто думаю. Встретимся в столовой. Я принесу наши вещи, — ее голос звучал монотонно, будто она думала о чем-то другом.

Вместо того чтобы прервать ее, я выскользнула из комнаты, не сказав больше ни слова. Какая бы идея ни пришла ей в голову, она, скорее всего, объяснит мне это во время нашей поездки. Часть меня надеялась, что остальные трое не захотят идти с нами, но я сомневалась, что это будет так. Марайя всегда была готова прогуляться. Если она оставалась в стенах слишком много дней подряд, то становилась раздражительной и капризной.

На лестнице было темно и холодно, я укуталась получше. Свет и тепло шло из комнат наверху и внизу. Я держалась одной рукой за перила и почти закрывала глаза на ходу. Хотя головная боль медленно отступала, темнота все еще была небольшим благословением для моих чувствительных глаз.

У подножия лестницы находился туалет. Это была длинная комната с десятью стойлами и одним высоким тонким окном, которое тянулось вдоль всей задней стены, пропуская свет. Я быстро нырнула туда, чтобы заняться делами. Я почистила зубы у крошечного насоса, который служил моечной станцией, и использовала салфетку для лица, пока не почувствовала себя немного более человеком.

В прихожей перед мостиком между казармами и столовой я столкнулась с Калебом, направлявшимся в ту сторону, откуда я пришла. Выражение его лица было каменным, но оно смягчилось, когда он заметил мое присутствие.

— Тайрин, благослови тебя боги, — поприветствовал он меня в типично Храмовой манере. — Как ты сегодня?

Я остановилась на полушаге, качаясь назад, чтобы не пройти мимо него.

— Прекрасно, Калеб. Благослови тебя боги. Как ты сегодня?

— У меня все хорошо. Я только что из храма. Ты сейчас туда направляешься?

— Э-э… нет, — смущенно ответила я. — Я собираюсь вернуть это на кухню, — я помахала кружками в руке. — Может, позавтракаем и прокатимся с кем-нибудь.

— Сегодня ярко светит солнце. Отец Очага улыбается, благословляя, — Калеб кивнул. — Но все равно довольно холодно. Ты взяла плащ?

— Элла принесет его, когда спустится, — я заколебалась. — Ты хочешь пойти с нами?

Лицо его выражало нежность, но он отказался.

— Нет, Тайрин, спасибо. Мне нужно разобрать кое-какие отчеты до полудня. Я собираюсь забрать их из своей комнаты.

— Хочешь, я их принесу? — я привыкла выполнять поручения для него и других старших членов компании, и предложение вышло спонтанно. Я переминалась с ноги на ногу, наклоняясь в сторону столовой.

Он снова отрицательно покачал головой, понимающе улыбаясь.

— Нет, лучше я возьму их сам. Кроме того, мне кажется, я уже видел тех двоих, с которыми ты с Эллой должны ехать, в столовой. Лукас и Марайя, верно?

Всем было известно, что мы вчетвером и Коннер шатались вместе.

Я покачала головой.

— Да, мы собирались спросить их. Я не буду тебя задерживать.

Он вошел внутрь, а я вышла в яркое утро. Прошла неделя с тех пор, как выпал последний снег, и большая его часть растаяла. Солнце весело поблескивало на оставшихся кристаллах. Я ссутулилась, пытаясь защититься от яркого света, и поспешила в столовую.

Там меня окружал утренний ропот. Комната не была полна; некоторые люди все еще были в храме, некоторые постились в храмовые дни, а многие все еще лежали в постели. Большинство присутствующих все еще пребывали в послесонном тумане, жалея слов только для того, чтобы попросить передать им горшочек с медом или варенье.

Я быстро нашла Марайю и Лукаса. Они сидели в конце стола рядом с очередью за едой, тыча пальцами в такие же комковатые миски с кашей. Сушеные яблоки торчали из бежевой слизи. Я поставила кружки в мусорное ведро рядом с ними.

— Доброе утро. Благослови вас боги, — поприветствовала я их. — Как вы себя чувствуете?

Марайя только сердито посмотрела на меня из-под своих густых бровей, прежде чем вернуться к еде. Люк был более откровенным.

— Благослови тебя боги. Устали. Кэролайн и Дел пришли искать Марайю вскоре после того, как мы вышли из комнаты, — он назвал соседей Марайи по комнате. — Они решили, что стучать в мою дверь — хорошая идея. Сказали, что мы много пролили на пол, и нам нужно было вернуться и очистить его.

Я нетерпеливо цыкнула.

— Фигня. Мы с Эллой прибрались перед уходом.

— Да, но ведь ничего не было пролито на их сторону до того, как мы все ушли, не так ли? — когда я покачала головой, открытая ладонь Марайи взметнулась вверх в оправданном жесте, который кричал, «Видишь!?».

Люк сверкнул ухмылкой и продолжил.

— Так, значит, она и они поругались, когда она сказала, что пусть сами убираются и отваливают.

Марайя, чье лицо теперь покоилось в ее руках, пробормотала что-то о «слабоумных» и желании переселиться в другую комнату.

Я хихикнула.

— Как все уладилось?

— Одна из женщин с другого конца коридора кричала, что если они не закроют дверь, то вымоет пол всеми тремя, — он ухмыльнулся. — Думаю, это была Сара. Благослови ее боги.

— Элла спустилась раньше меня? — я ее не видела, но, возможно, она уже вышла на улицу, чтобы приготовить Юнипер. Они покачали головами. — Мы собираемся прокатиться вдоль озера. Вы двое хотите пойти? Выйти из стен ненадолго?

Марайя застонала.

— Я хочу, но мне нужно подать Магде заявление на новую пару соседей. Я не хочу провести еще неделю с этими двумя доставучками. Они сводят меня с ума.

— Люк? — подсказала я.

— Не сегодня. Я собираюсь зажечь свечу в храме для Соарифа, а потом мне нужно поработать над снаряжением. Я все откладывал.

Я удивленно подняла брови. Бог, которому он воздал должное, не шокировал меня. Соариф был восточным богом любви… всех видов. Однако, я не ожидала, что он откажется от поездки, чтобы засвидетельствовать свое почтение. Возможно, его неудача в Нофгрине повлияла на него больше, чем можно было предположить по флирту с Марайей.

— Хм, — сказала я. — Конечно. Не возражаешь, если я присоединюсь к тебе, пока буду ждать Эллу?

— Конечно, — Люк стукнул кулаком по столу.

Марайя зашипела от боли и шикнула на него. Хотя пар, поднимавшийся от их чашек, пах примерно так же, как и от того, что Элла приготовила для нас двоих, он не мог сделать так много. Он не мог заменить потерянный сон или заставить забыть ее все ранее… во главе с соседями. По крайней мере, ни одна из женщин не была частью ее компании. Я сказала ей об этом, пытаясь успокоить.

Она закатила глаза и сказала ехидно.

— Мне посчастливится провести с Каролиной и Дельфиной еще два месяца, если моя просьба будет отклонена.

— Вот это дух, — сказал Люк, проглатывая ложку каши. — А до тех пор, если ты не сможешь осуществить перевод, тебе придется проводить как можно больше времени вдали от них. Предлагаю свою комнату… ой! — она пнула его. Я прикрыла смех рукой.

Прошло четверть часа, прежде чем Элла наконец появилась в столовой. Марайя и Люк ушли, и мой урчащий желудок заставил серьезно подумать о том, чтобы захватить еду без нее, когда, бросив взгляд на дверь, я, наконец, обнаружила ее. Ее было трудно не заметить, она почти столкнулась с двумя другими посетителями, когда шла к очереди. Мне пришлось несколько раз окликнуть ее по имени, чтобы она вырвалась из задумчивости и нашла меня.

— Извини, — сказала она, подойдя ко мне. — Должно быть, вчера я выпила больше, чем думала. Я сегодня не в себе, — я склонила голову. Прошлой ночью она была в прекрасной форме, особенно к концу ночи. Теперь ее обычно светлая кожа была бледной и тусклой, а карие глаза потускнели.

— Это была определенно хорошая ночь. Ты только что разминулась с Марайей и Лукасом. Им пришлось иметь дело с ее соседями по комнате, которые пришли в наш дом, чтобы накричать на нее. Я их даже не слышала, а ты?

— Да, это объясняет шумиху. Думаю, что я, должно быть, заснула во время этого. Они пойдут с нами?

— Нет. У них сегодня много дел. Полагаю, у тебя не было возможности спросить Коннера, пойдет ли он?

— Нет. Ты его не видела?

— Нет. Вероятно, он все еще в постели. Не хочу его будить.

Она все еще не села и теперь провела пальцем по столу, едва касаясь его поверхности.

Я встала.

— Я тоже. Давай возьмем немного колбасы и уйдем отсюда.

Колбаса и сваренные вкрутую яйца были завернуты в платки. Повар наполнил наши фляги горячей водой, в которую мы налили себе чаю. Элла принесла наши плащи, оставив их в прихожей столовой. Мы надели их и направились в конюшню.

Крепышка начала возбужденно ерзать, как только увидела меня. Сланцево-серая шуба поблескивала в тусклом свете амбара. Я делала все возможное, чтобы ездить на ней несколько раз в неделю, даже если это было только в тренировочных дворах. Физические упражнения помогали ей не меньше, чем мне. Никогда в жизни она не подвергалась такому постоянному нападению незнакомцев, людей или лошадей. У нас было это общее, но я знала, что она никак не могла понять перемены.

Кроме того, я знала, что чувство вины направило мое внимание на нее. Как бы мне это ни было неприятно, но весной мне придется оставить ее на попечение тех, кто живет в гильдии круглый год. Наемная работа на юге не место для фермерской пони с гор, как бы я ее ни любила. Мне придется ехать в караване, пока мы не доберемся до торговца лошадьми. Эдит уже сказала, что отдаст мне половину денег, и я смогу вернуть ее после моей первой работы.

К тому времени, как я оседлала Крепышку и вывела ее из стойла, Элла уже сидела верхом на своей кобыле Юнипер. Она все еще была быстрее меня, когда дело доходило до подъема, и Юнипер облегчала это. Шоколадный лен, она была так же красива, как и хорошо себя вела. В отличие от моего избалованного пони, она была обучена выполнять команды, не взбрыкивая. Я любила Крепышку, но эти навыки вызывали у меня желание иметь собственную боевую лошадь.

По крайней мере, желание Крепышки убраться подальше от стен форта означало, что она готова вести себя хорошо во время наших поездок за пределами стен, даже если ей все еще нельзя доверять среди других лошадей и скота. Сегодня она не обращала внимания на цыплят, кудахтавших в своем маленьком загоне рядом с конюшней, когда мы шли через двор туда, где стражники сидели на своих постах, глядя поверх ворот.

Двое дежурных спросили, по какому делу мы пришли, и отпустили нас, когда назвали цель. Это были люди, которые целый год жили в казармах Форклака. С комнатами, расположенными на том же этаже, что и офисы, им никогда не приходилось беспокоиться о замерзании зимой, если оставалось меньше компаний, но у них также было мало причин общаться с новыми людьми из других рот. Я не проводила с ними много времени. Они казались довольно милой группой, но в основном состояли из тех наемников, которые больше не могли работать в поле. Меня не удивило, что у них не было большого желания познакомиться с кем-то вроде меня, кто только начинал путь, который они начали десятилетия назад.

Мы завернули за угол, и перед нами раскинулось озеро Форклак, я отбросила свои размышления, когда меня охватил легкий трепет удовольствия. Глубокое и холодное озеро Форклак можно было увидеть в любой день. Все три отдельных русла, по которым текла вода, уходили вдаль, прорезая каменистую землю и древний сосновый лес.

Для меня это было похоже на куриную ногу, только вместо ярко-желтого озеро было почти черно-синим, и сегодня оно было покрыто снегом и льдом. Под прямым углом в ясный день можно было увидеть дальний берег любых двух зубцов одновременно, но никогда всех трех сразу.

Подобно озерам и рекам рядом с домом, а не плоским песчаным и грязным пляжам пологого ручья, валуны резко уходили в воду с большинства сторон. Время от времени попадался галечный пляж, где можно было покататься верхом и напоить лошадей… или поплавать летом, как мне казалось, но их было мало, и они попадались редко.

За озером виднелись горы, неясные пурпурные очертания. Я позволила глазам ненадолго задержаться на них. Был ли где-то там снежный барс Грифон, который чуть не убил меня? После побега она нашла себе пару и родила котят, как я по-детски желала? Странно, я даже не могла вспомнить ее имени. Покачав головой, я повернула Крепышку налево, прочь от гор.

Тропинка, по которой мы вели лошадей, была узкой и тянулась вдоль западного берега озера. Грязная тропа была покрыта мягким оранжевым ковром из сосновых иголок, которые росли, тесно прижавшись друг к другу, на противоположной стороне валунов. Деревья возвышались над нами, достигая своего участка неба. Мороз цеплялся за их тени, делая их белыми в тех местах, куда еще не добралось солнце.

Западная тропа также приведет нас к противоположному берегу деревни. У меня была возможность несколько раз встретиться с людьми из деревни Форклак. Они приходили каждую неделю, чтобы сделать случайную работу вокруг казарм и конюшен, но я все еще не знала, как говорить с ними.

Форклак был зажиточным городом, и многие люди, жившие там, были угрюмы и с удовольствием смотрели на меня свысока. Тем не менее, те, кто действовал так, будто они уже знали все, что им нужно было знать обо мне по моей профессии, были в некотором смысле лучше, чем их альтернатива.

Те, кто жаждал узнать обо мне все и откуда я родом, заставляли меня нервничать. Они напомнили мне Клэр, девушку, которую я знала дома. Уверенные в себе и гордые. Интересовались мной только потому, что хотели найти, к чему придраться.

От меня не ускользнуло, что, возможно, один или два из них могли быть связаны с ней. Я знала, что у нее есть какие-то родственники в этом районе, и я не могла не ненавидеть мысль о том, что кто-то из них узнает, кто я, и сообщит Клэр о моем состоянии. Лучше избегать их всех.

На дороге я уступила место Элле, и она пошла легким шагом… ровным, но не настолько быстрым, чтобы мы не могли есть по дороге. Колбасу я ела одной рукой. Она была немного жирной, но я наслаждалась вкусом шалфея, который был нарезан и добавлен в смесь. Было еще тепло и хорошо, потому что Калеб был прав… солнце светило ярко, но нельзя было отрицать, что мы были по пояс в зиме.

Мы не пытались разговаривать, пока тропинка была узкой. Вместо этого я наслаждалась тем, что нахожусь вне стен, среди деревьев. Мне нравилось слышать все звуки, которые мог заглушить толстый камень. Плеск волн о скалы, воробьи, ссорящиеся друг с другом, крики ворон.

До меня не доносилось никаких звуков малых грифонов. Мы были на дальней стороне Северной территории грифонов, и в этом сезоне их не было видно. Мне потребовалось время, чтобы привыкнуть к этому, и я только недавно перестала вздрагивать, когда что-то крылатое двигалось слишком быстро на периферии.

Проехав, как мне показалось, с полчаса, мы вышли на первый галечный пляж. На берегу, рядом с ямой для костра, лежало длинное бревно. Это было общее место сбора — не только для нас, но и для местной молодежи, которая хотела быть вне пределов слышимости родителей. Обуглившиеся дрова были свежими, а в скалах и под землей, где в последний день отдыхала лодка, виднелись глубокие вмятины.

Элла замедлила шаг и спешилась, спрыгнув на землю прежде, чем Юнипер успела остановиться. Ее лошадь сделала несколько шагов вперед, фыркнула и повернулась к ней с таким раздражением, которое могло бы соперничать с раздражением Крепышки.

Я натянула поводья рядом с ними обоими, спешиваясь намеренно медленнее. Она улыбнулась мне и привязала Юнипер к столбу, который с некоторым усилием воткнула в мерзлую землю. Я сделала то же самое с Крепышкой, в нескольких футах над ним, так что им не нужно было быть рядом друг с другом, если они не хотели.

— Жаль, что у Люка и Марайи сегодня были дела, — заметила я. — Небо чистое, и солнце теплое, если держаться подальше от тени.

Элла обхватила себя руками, плотно запахнув плащ. И все же она покачала головой.

— Может быть, они устроят еще одну прогулку сегодня.

— Может быть, — сказала я, пробираясь по пляжу. Мои ноги заскользили, часть холма провалилась подо мной. Я коротко взмахнула руками, пар вырвался изо рта. Элла попыталась помочь мне, но я быстро выпрямилась.

— Ты в порядке? — спросила она, протягивая руку на случай, если мне понадобится поддержка.

— Я в порядке, спасибо, — я одарила ее смущенной улыбкой. — Думала, весь этот гравий уже промерз.

Проверив себя, я прошла мимо нее к берегу. Кое-где по краям был лед, но через несколько футов он сменился темной водой. Я нагнулась, схватила камень и швырнула его как можно дальше. Я едва расслышала, как он ударился о воду и затонул. Элла присоединилась ко мне и схватила свой камень, более плоский, чем мой. Она бросила его одним движением запястья, и он прыгнул четыре раза, прежде чем скрыться под небольшой волной.

Мы бросили еще несколько камней, и я попробовала сделать так, чтобы они прыгали, хотя уже знала, что у меня ничего не выйдет. Никто из нас не произнес ни слова, но это была приятная тишина.

Элла первой отошла от воды, и я проводила ее взглядом. Она вытащила палку из земли недалеко от воды, куда кто-то ее воткнул. Мокрый, покрытый грязью нижний конец был заострен и почернел от огня. Она лениво покрутила ее, а затем позволила ему следовать за собой. Острие рассекло гальку, когда она шла к костру. Я обхватила себя руками, поворачиваясь, чтобы не упустить ее из виду. Она ткнула пальцем в золу, и та хрустнула. Голубая сойка с шумом приземлилась на тонкую ель, заставив ту покачнуться. Крепышка уставилась на нее.

— Хочешь развести костер? — спросила я.

Элла подняла на меня удивленный и почти растерянный взгляд. Она снова была где-то в своих мыслях.

— А ты хочешь?

Я присоединилась к ней, наклонившись вперед, чтобы легче было подниматься на холм.

— Зависит от того, хотим ли мы остаться здесь на какое-то время, или ты хочешь проехаться по дороге, или вернуться.

— О, я не знаю. Иди сюда, отдай мне свое тепло.

Я не сопротивлялась, когда она потянула меня вперед, поворачивая, чтобы она могла обнять меня сзади. Она прижала свои холодные пальцы к моему животу, заставляя меня хихикать, и положила голову мне на плечо. Как только ее пальцы перестали быть такими холодными, я смогла оценить ее тепло и наклонилась к ней. Ее слова грохотали в груди.

— Давай на время оставим огонь. Пойдем по большему пути. Если мы доберемся до другого берега, а он нам все еще нужен, мы сможем разжечь костер.

Я кивнула в знак согласия, но никто из нас не двинулся с места. Мы просидели так некоторое время, наслаждаясь солнцем на нашей коже.

Глава 7

Прошли месяцы, прежде чем я смогла моргнуть. Компания Марайи первой покинула казармы, за месяц до настоящей весны. Магда решила уйти раньше Хамаша, хотя Марайя не могла сказать почему.

В то утро, когда они отправились в путь, над казарменным двором висел ледяной туман. Мы с Эллой встали рано, чтобы попрощаться. Мы набросили самые тяжелые плащи поверх ночной одежды, чтобы защититься от холода. Мои глаза были затуманены, и мысли медленно двигались, пока мы шли в предрассветном свете. Хруст наших сапог по сухой траве был самым громким звуком, который мы производили. В этот час в форте, обычно оживленном, царила тишина, как в храме перед началом службы.

Внутри сарая было больше движения. Отряд Марайи состоял из сорока человек, и все, кто ездил верхом, готовились. Я была удивлена, увидев, насколько близко воспринимала уход Марайи. В ночь перед днем храма, на прошлой неделе, у нас была небольшая встреча, и она сказала нам не вставать так рано, «просто чтобы проводить ее», но я хотела посмотреть, каково это.

Это было странно… она была в дорожном снаряжении, оседлав лошадь со всеми припасами, которые не шли в их караван. Она больше не была похожа на мою подругу Марайю. Она выглядела как наемница.

Я прислонилась к балке соседнего стойла, лицом к шершавому дереву. Рядом со мной сидели Элла, Коннер и девушка по имени Бесс, которую Марайя хорошо знала, но с тех пор, как в прошлом месяце приехала ее компания, я познакомилась с ней совсем немного. Люк помогал нагружать сбрую, оставленную Марайей до последней минуты, а она все туже затягивала уздечку.

Вокруг нас другие члены Девятой роты готовили лошадей. Я не могла не заметить, что, хотя мы были не единственными, кто пришел проводить их, больше было одиноких, чем нет. Возможно, это было несправедливо. Никто из них не был один, они были друг с другом.

Пальцы Марайи коснулись пальцев Люка, когда он протянул ей скребницу, и она откашлялась.

— Мы едем на юг. Не то чтобы у меня не было шансов увидеть вас всех до следующей зимы. Не смотрите на меня так хмуро! — голос у нее был хриплый, но движения мягкие, чтобы не расстроить изящную гнедую. Каштан, казалось, уже почувствовал, что происходит что-то волнующее, пока ходил взад и вперед по стойлу.

— Мы будем скучать по тебе, вот и все, — сказал Коннер, слегка толкая ее. — Это должно сделать тебя счастливой!

— Это доставляет мне бесконечное удовольствие, — сухо сказала она, отталкивая его плечом. Ее волосы, которые оставались свободными всю зиму, теперь были заплетены в тугие косички, и концы колыхались, когда она двигалась. — А теперь обнимите меня и уходите. Магда хочет, чтобы мы вышли и были готовы как можно скорее.

Я смотрела, как она выезжает с остальной Девятой ротой, чувствуя себя маленькой и более чем одинокой, когда ворота закрылись за ними. Я надеялась увидеть ее до следующей зимы. Я пообещала себе, что сделаю это. Я просто должна быть готова к любым испытаниям, которые боги приготовили для меня в следующем году.

Коннер обнял меня за плечи.

— Не переживай. Наша очередь следующая, и тогда начинается самое интересное.

***

В следующем месяце в бараке стало тише. Вероятно, это произошло бы и без ухода двух других компаний — пятнадцатой и третьей. С более теплыми температурами тренировочный двор всегда кишел деятельностью. Все из двенадцатой и седьмой роты серьезно, морально и физически готовились к тому моменту, когда им придется покинуть сомнительный комфорт каменных стен Форклака.

Я проводила с Крепышкой больше времени, чем когда-либо. Она не годилась для верховой езды на юге — это был просто факт. Погода убьет ее, но она еще молода, как пони. Оставлять ее взаперти было напрасной тратой времени. Каждый раз, когда я ловила себя на мысли, что хотела бы взять ее с собой, я также хотела бы вернуть ее родителям. Даже если я возьму ее с собой на север, она скорее будет мешать всадникам своим упрямством. Она просто не обучена работать с другими лошадьми. Дома она с трудом переносила собак и овец.

Время от времени, катаясь на ней верхом и я позволяла себе праздные мечты. Возможно, в следующий раз, когда компания отправится в горы, я смогу отвезти ее домой. В тот момент я была бы настоящим воином. Я могла бы проскользнуть в Нофгрин и выскользнуть из него так, чтобы никто из города не догадался. Мама с папой услышат, как она ржет в сарае, выйдут на разведку и найдут ее. Без моего присутствия, чтобы испортить им мое невезение, внешности Крепышки было бы достаточно, чтобы сказать им, что я люблю их, и что со мной все в порядке.

Во время одного из таких визитов к Кепышке, расчесывая ей гриву после прогулки верхом, я услышала резкое мяуканье котенка. Со времени моего разговора с Деем в первый день в Форклаке я то тут, то там видел Дав, Рейвен и Мэгс, а также горстку других кошек, особенно на кухне и вокруг нее, когда я там дежурила. Я даже не раз видела, как Элла кормила их, но они никогда не приближались ко мне, а я была слишком горда, чтобы гоняться за ними.

Я огляделась в поисках виновника шума. Там. Тень шевельнулась, и от нее отделился кусочек тьмы, чтобы вползти в свет, льющийся из высоких окон. Я хихикнула. Она была пушистая и серая, с короткими прямыми лапками, как очень маленький котенок. Явно имея меня в виду, он зашатался, крича всю дорогу. Его глаза все еще были бледно-голубыми, но они были открыты. Крепышка фыркнула и недоверчиво посмотрела на существо.

— Тише, это не Грифон, ты, большое дитя, — сказала я, строго глядя на нее. У Крепышки было предубеждение против малых грифонов, и я не могла сказать, что завидовала ему. Один из них оставил шрам на ее заднице, когда она была моложе. Однако, у этого клочка меха не было крыльев, и вряд ли он был виноват в ее прошлой травме.

Когда котенок подошел ко мне, я подняла его и поднесла к лицу, чтобы лучше видеть.

— Итак, кто ты? Ты не выглядишь достаточно взрослым, чтобы быть вдали от своих собратьев по помету.

Котенок мяукнул, его голос был высоким и пронзительным. Он положил маленькую лапку мне на рот, и я потянула его назад, не в силах сдержать улыбку. Я заглянула ему под хвост.

— Что ж, мисс, мне неприятно сообщать тебе об этом, но ты слишком маленькая, чтобы говорить кому-то другому, чтобы он молчал.

Опять мяуканье. Она была тонкой и легкой в моих руках. Я могла бы удержать ее на одном месте.

— Давай посмотрим, сможем ли мы найти твою маму.

Я убрала инструменты Крепышки, извиняющимся жестом взъерошив ее гриву. Затем проверила стойла справа и слева от нее. В них не было ни лошадей, ни кошек. Возможно, ее семья где-то на сеновале. Кошки, как правило, бросались туда при первых признаках людей. Я не хотела оставлять ее на земле достаточно долго, чтобы с шумом взобраться по деревянной лестнице и догадаться об этом. Она извивалась в моих руках. Одно можно было сказать наверняка: она без труда выразила свое недовольство, чем бы оно ни было.

— Может, ты голодна? Не представляю, зачем еще ты подошла ко мне, — размышляла я вслух.

Если бы она была последышем, ее, возможно, закрыли бы ее товарищи по помету. Это могло бы все объяснить. Где же Дей в это время дня?

Я нашла его упражняющимся с длинным луком в секции стрельбы из лука тренировочного двора. Я подождала, пока он выпустит стрелу, которую держал, прежде чем заговорить с ним.

— Доброе утро.

Он повернулся ко мне, опуская лук.

— Доброе утро, Тайрин. Кто у нас тут? — котенок прищурил на него светлые глаза и снова завопил.

— Я нашла ее в сарае, вернее, она нашла меня. Ты не знаешь, где здесь могли появиться новые котята? Или кто ее родители? Она похожа на Дав, не так ли?

Он осмотрел мою подопечную.

— Возможно.

— Она в порядке? Она такая маленькая… — мы с Деем почти не разговаривали с тех пор, как впервые приехали в Форклак. Мне казалось, что я снова на уроках, стою перед учителем с наполовину законченными заданиями.

— Если ты положишь ее обратно в сарай, она либо выживет, либо нет. За месяц, что мы здесь пробыли, ты мало что можешь для нее сделать.

Я вздрогнула. Затем мой подбородок выпятился вперед, упрямство взяло верх над неуверенностью.

— Я не собираюсь нянчиться с ней. Я не очень много знаю о кошках и подумала, что у тебя могла быть идея.

Он вздохнул. Не отвечая мне, он вытащил еще одну стрелу и прицелился в цель. Его стрелы были оперены красными и коричневыми фазаньими перьями. Три штуки торчали в центре мишени. Он выпустил четвертую, и она взлетела, чтобы присоединиться к своим товарищам.

Гнев расцвел в моей груди, тусклым теплом. Почему у меня такое отношение? Последние полгода я много работала, даже больше, чем Гарольд, который пил в городе, потому что ему было все равно. Я даже выигрывала свои спарринги примерно так же часто, как проигрывала. Особенно против таких людей, как Кассандра, которая считала себя достаточно хорошей, чтобы не практиковаться так часто, как другие.

— Ты все еще злишься на меня за то, о чем мы говорили, когда только приехали? — мой голос был тихим. Тренировочные площадки были полны, и это было не совсем то, что я хотела.

Он посмотрел на меня.

— Котенок не имеет ничего общего с этим.

— Значит, ты все еще сердишься на меня, — я была рада, что котенок у меня в руках. Она удержала меня от того, чтобы сжать руки в кулаки. Это несправедливо! — Как ты можешь не доверять моим мотивам? Разве я дала тебе повод не передумать?

Унылый взгляд, который бросил на меня Дей, заставил мое сердце замереть.

— Тебя все еще интересует связь между человеком, который покупает животных для своего зверинца и мастером Ноландом?

Кровь шумела у меня в ушах, и на мгновение мои глаза ничего не видели. Элла рассказала? Она рассказала Дею обо всем? После того, как я объяснила ей, что он следит за мной? Я все еще не была официально зарегистрирована в компании, несмотря на приближающуюся дату их отъезда. Вот почему?

Мои губы онемели, когда я сказала.

— Нет. И даже если бы я была заинтересована, это не то, зачем я намерена преследовать. Это не мое дело.

Он кивнул.

— Я верю в это, вот почему я ничего не сказал Эдит. Если ты попросишь на кухне мясные обрезки, они, возможно, дадут их тебе. Котенок может их съесть. — Он выпустил еще одну стрелу.

У меня были вопросы. Как он узнал, что я представила связь между этими двумя людьми? Что он думал о связи? Был ли он расстроен, потому что я спросила, или потому что он тоже видел связь? Неужели мастер Ноланд так сильно напугал его? Но Дей уже не смотрел на меня, а котенок суетился.

Вокруг меня гудели тетивы луков, и оружие стучало, ударяя по манекенам и реальным противникам. Конские копыта стучали по земле, наемники распластались на спинах. Никто из них, казалось, не обращал на нас никакого внимания, поскольку я внутренне боролась с жестокой потребностью надавить на него.

Дей продолжал демонстративно не смотреть на меня. Его темные брови были сосредоточенно опущены над строгими глазами, которые не отрывались от цели. Его рот был сжат в прямую линию. Позволив своему желанию утонуть в земле в раздраженном выдохе, я ускользнула.

Энтони работал на кухне. Это был высокий мужчина лет под тридцать с большим обвисшим носом и щетиной на худых щеках. Добрые карие глаза были обрамлены тонкими очками, и он стоял, оберегая правую ногу. Левая была искалечена мантикорой пять лет назад. Целители спасли ногу до такой степени, что он все еще мог ездить и ходить, но я знала, что ему больно, особенно на холоде.

Несмотря на заметное отсутствие мастерства в приготовлении пищи, он чаще бывал на кухне, пробуя новые рецепты. Тесс как-то ехидно спросила его, почему он все время требует, чтобы его обслуживали на кухне, несмотря на все горести, которые доставляли ему эксперименты. Энтони сказал, что находит процесс приготовления пищи успокаивающим, и утверждал, что он совершенствуется с каждым днем.

Либо это правда, либо я привыкла к его стряпне. Как бы то ни было, они уже не казались такими плохими, как в тот день, когда я только приехала.

Сегодня он склонился над большим котлом. Доносившийся оттуда пар пах свининой и… капустой? Я сморщила нос.

— Энтони?

Он мотнул головой вверх, пальцы рассеянно пробежали по густым завиткам на его голове.

— Да? Чем могу помочь?

Я протянула котенка, который теперь свернулся у меня на сгибе руки.

— Дей сказал, что я могу достать объедки, чтобы накормить эту маленькую девочку. Думаю, она подследыш.

Он задумчиво посмотрел на котенка поверх очков.

— Да, у меня что-то должно быть, что она могла бы съесть. — Рядом с разделочной доской стояло ведро для мусора, используемое в основном для рыбных отходов. Он ловко вытащил несколько кусочков и положил их в отдельную деревянную миску. — Ты — Тайрин, верно? Это ты была на волосок от гибели с грифоном прошлой осенью.

Я неловко кивнула.

— Да, это я.

— У нее есть имя?

На мгновение мне показалось, что он спрашивает о грифоне, но потом я увидела, что он смотрит на котенка. Я нахмурилась. Элла назвала других кошек в честь птиц. Мне понравилась эта идея, но сейчас я не испытывала к ней таких теплых чувств.

— Ее зовут Мышь, — сказала я.

Он улыбнулся, передавая мне миску. Та была полна жирных кусочков, а также сухожилий и тому подобное, к которым все еще были прикреплены маленькие кусочки курицы и свинины. Мышь подняла голову, принюхиваясь к мясу. Я тоже принюхалась, но мой нос не был достаточно хорош, чтобы учуять что-нибудь, что бы Энтони ни кипятил.

— Дей всегда здесь, покупает угощения для кошек, названных в честь птиц. Теперь у нас есть одно имя в честь грызуна. Мне было бы жаль их, если бы я думал, что они понимают, что означают их имена.

— Вот тут-то мне и пришла в голову идея. Это мило, правда? Она маленькая и серая, как мышь, — я большим пальцем погладила ее мягкий мех.

Он покачал головой и вернулся к помешиванию большой кастрюли деревянной ложкой с длинной ручкой.

— Думаю, ты права, что она последыш. Ты можешь оставить ее здесь, если хочешь, чтобы другие кошки не забирали ее еду. Она такая маленькая, что не сможет залезть на прилавок. Когда она насытится, то, скорее всего, заснет. Я присмотрю за ней.

— Спасибо, Энтони. Это было бы очень здорово, — я поставила на стол котенка и миску. Мыш немедленно занялась едой.

То, что я отправлю ее обратно в амбар поесть, беспокоило меня. Хотя, с личным смущением я поняла, что было у меня в голове, это то что малые грифоны могли украсть ее еду, как они сделали бы в Нофгрине. Тем не менее, я не хотела проводить весь день, ухаживая за ней. Не тогда, когда нам с Эллой явно нужно было поговорить.

Энтони предложил идеальное решение. Он был не самым разговорчивым человеком, и мы не очень хорошо знали друг друга, но я никогда не видела, чтобы он был недобр к кому-либо. Даже когда они дразнили его.

Энтони поставил миску с водой рядом с Мышью.

— Не возражаю. Я люблю кошек. Пока они маленькие, без лишних кусочков от других существ, — он криво улыбнулся мне, и я нерешительно улыбнулась в ответ.

— В этом мы с тобой согласны. Все в порядке?

Он отмахнулся от меня.

— Нет проблем. Все нормально. Она будет здесь, когда ты вернешься.

Я в последний раз погладила котенка от головы до хвоста и вышла, задержавшись в дверях, чтобы еще раз оглянуться. Энтони уже вернулся к блюду, которое готовил. Он насыпал целую пригоршню соли.

Там, где кухня была жаркой и влажной, сразу за дверью было холодно и свежо, и я быстро прошагала через коридор между столовой и самой левой казармой. Я была почти уверена, что Элла в нашей комнате. Она чинила кое-какую одежду, когда я вышла всего несколько часов назад, и она была медленной.

Она улыбнулась, когда я вошла в комнату, тряся передо мной бриджами с верхней койки, где сидела, скрестив ноги.

— Видишь это? Я порвала штаны на последнем костре на пляже. Это была настоящая боль, но все почти зажило. Выглядит чертовски глупо. С этого момента мне придется носить тунику длиннее, — она запнулась, увидев мое грозное выражение лица. — В чем дело?

— Помнишь, несколько недель назад я говорила тебе, что Дей держит меня на коротком поводке? Что он присматривает за мной и ищет причины, не позволяющие присоединиться к Двенадцатой Роте?

— Да? — она медленно произнесла это слово, вглядываясь в мое лицо в поисках ответа.

Я тихо закрыла за собой дверь, остановилась, положив руку на железную дверную ручку, обдумывая следующие слова.

— Ты помнишь, как сказала Дею, что я думаю о связи между покупателем Седьмой Роты и мастером Ноландом?

— Я этого не делала! — шок в ее голосе казался вполне реальным, но это не помогло подавить гнев, который медленно нарастал с тех пор, как я покинула тренировочный двор.

— О, неужели? — я резко обернулась и уставилась на нее. — Тогда объясни, как Дей узнал, что я это предложила!

Она бросила бриджи на кровать, угрожающе нахмурившись.

— Боги небесные и подземные, я не знаю… если я сказала тебе, что не делала этого, значит, не делала!

— Тогда скажи мне, как Дей узнал!

— Если бы ты дала мне подумать, тогда, может быть, я и смогла бы!

Я сердито посмотрела на нее, но сдержалась. Я поманила ее к себе и направилась к камину. Я использовала металлическую кочергу, чтобы расшевелить бревна внутри, новые воздушные пути заставили пламя оплыть, а затем укрепиться.

Наконец, медленно, она сказала.

— Ладно. Я столкнулась с Калебом после того, как ты ушла в столовую. Он получал отчеты из своей комнаты. Я не упоминала твое имя… но я спросила его, что он думает о моих подозрениях, что что-то большее затевается. Он спросил, что навело меня на эту мысль, и я ответила, что мы пятеро из разных компаний обсуждали весну. Я сказала ему, что эта мысль пришла мне в голову на обратном пути в комнату.

Моя кровь вскипела.

— Что он сказал, когда ты спросила?

— Он почти ничего не говорил. Он торопился и сказал, что мне не о чем беспокоиться. Ну… он сказал, что это то, о чем я не должна беспокоиться. Он сказал доверять командиру, — яростное выражение ее лица смягчилось, став далеким от воспоминаний.

— Вот почему ты была так рассеяна в то утро, — сказала я. — Из-за того, что он не сказал.

Она кивнула.

— Я могу сказать, что он что-то знал, но я должна была встретиться с тобой, и знала, что если надавлю и стану выспрашивать у мамы, то рискну привлечь внимание к тебе, и решила быть с ней поосторожнее. Оказывается, он, должно быть, упомянул, что я спрашивала, и Дей все равно подозревал, — она шумно выдохнула. — С таким же успехом я могла бы попытать счастья.

Я шаркнула сапогом, оставляя следы на саже, прилипшей к камням вокруг очага.

— Я рада, что ты этого не делала. Если бы ты это сделала, Дей мог бы не просто подозревать меня. Он мог бы просто выгнать меня из Двенадцатой Роты.

— Мне очень жаль, Тайрин. Я не хотела, чтобы он передал мои вопросы Дею. Я должна была догадаться, что так и будет.

Я оборвала резкий ответ, что она должна была. Это ничему бы не помогло. Я была так же виновата, как и она, в том, что забыла, что Дей и Калеб были больше, чем наши друзья; они были помощниками командира. К ее чести, у нее было больше причин забыть. Она знала их даже дольше меня. Ее мать знала их, когда Элла была маленькой. Они больше походили на ее дядей.

— Все в порядке, — отрезала я. Она понимающе посмотрела на меня, и я раздраженно вздохнула, закатив глаза. — Я переживу. Не похоже, что Дей решил, что мой интерес был нарушением сделки.

— Совершенно верно, — она издала звук согласия. Ее пальцы легко скользили по смятым одеялам вокруг нее. Они резко остановились, когда она вытащила толстую иглу из складок покрывала. Она положила ее обратно в швейный набор вместе с ниткой, которой пользовалась.

— Почему ты не сказала мне, что Калеб, похоже, уже обдумывал нашу идею?

Она покачала головой.

— Ты не хотела, чтобы я спрашивала, и я не хотела, чтобы ты волновалась. Я предполагала, что разговор останется между мной и Калебом. И я… — она прикусила нижнюю губу, прежде чем продолжила. — Я не хотела искушать тебя.

— А, — сказала я, уязвленно.

— Ты сказала, что стараешься держаться от него подальше. Может быть, я просто думала, что знаю, как буду чувствовать себя на твоем месте, — поспешила сказать Элла. — Но я бы ждала знака, что боги предназначили мне отомстить. Даже если бы я знала, что не должна. Может быть, особенно. Я хотела защитить тебя от этого.

Было ли благословением или проклятием, что эта девушка так хорошо меня знала? Вот что я чувствовала… разрываясь между осознанием того, что мне следует держаться подальше от мастера Ноланда, и осознанием того, что он заслуживает самого сурового возмездия, какое я только могла придумать. Желая получить какой-нибудь неопровержимый знак, который показал бы мне, что идти за ним правильно, так что выбор может быть не в моих руках. Вот так я чувствовала себя до сих пор.

Тем не менее, я была уверена, что если бы она поговорила со мной вместо того, чтобы решать за меня, я бы приняла правильное решение, и это меня раздражало. Это она сказала, что я не такая, как Майкл, что я не пойду по тому же пути, что и он. Как я могла поверить, что она так думает, если ее действия не соответствовали реальности? Как я могла поверить, что она доверяет мне… если не доверяла?

— И все-таки мне бы хотелось, чтобы ты мне сказала, — произнесла я.

У меня было твердое намерение поделиться с ней своими мыслями. Однако, глядя на нее, я колебалась. Ее глаза были печальны, а нижняя губа слегка надута. Только легкий наклон бровей намекал на стальную волю, которую я знала. Чувствуя, как что-то вроде усталости ложится на мои плечи, я поняла, что не хочу бороться. Я хотела, чтобы у нас все было хорошо. Что было сделано, было выполнено в любом случае, верно? И что толку затевать из-за этого драку, если технически она права?

— Знаю, ты жалеешь, что я тебе не сказала, — начала она. — Но…

Я оборвала ее прежде, чем она смогла защитить себя, неохотно признавшись.

— Но я, вероятно, была одержима этим намного больше за последние несколько недель, если бы знала, что есть что-то большее, чем наши праздные размышления. Ты была права. Я ничего не могу поделать, — я подняла руки в мольбе. — У меня внутри все сжимается, и неважно, сколько раз я пытаюсь оттолкнуть это… — я отвела взгляд.

— Оно все еще там, — закончила она за меня. — Твое незаконченное дело. — Когда я снова взглянула на нее, она мягко улыбнулась мне и перегнулась через перила, чтобы понизить голос. — Я поняла. Я не Дей, Тайрин, и я пыталась удержать тебя только потому, что думала, ты этого хочешь. Но ты должна знать, что если когда-нибудь выстрелишь в этого человека, если это то, чего ты хочешь, я помогу тебе натянуть тетиву. С удовольствием.

Я покачала головой.

— Нет. Ты была права с самого начала. Какое бы зло ни замышлял мастер Ноланд, оно не должно иметь ко мне никакого отношения. Прошлое есть прошлое. Это правильное решение. Следуя указаниям Дея и пытаясь забыть, это правильное решение.

Судя по ее виду, она мне не особенно поверила.

— Возможно. Знаешь, что мы знаем сейчас?

Я подвинулась ближе.

— Что?

— Возможно, ты была права. Даже если сейчас никто ничего не может доказать, мы не единственные, кто подозревает что-то между мастером Ноландом и покупателем Хамаша.

Я задумчиво наклонила голову.

— Ты не знаешь этого наверняка. На самом деле Калеб этого не говорил. Плюс, мы ничего не можем поделать, даже если это правда. Дей сказал, что ни одна Рота не берет работу за или против мастера Ноланда.

— Не напрямую, — вставила Элла.

— И, — я посмотрела на нее. — Руководители гильдии даже не подумали об этих подозрениях, чтобы сказать Хамашу оставить своего покупателя.

Элла скривила губы, словно сомневаясь в этом.

— Я просто хочу сказать, что когда лорды играют, наемники в конце концов всегда оказываются втянутыми.

— Но я не должна настаивать на этом, — напомнила я ей, с меньшей силой, чем мне бы хотелось. — Что бы я ни чувствовала, я должна продолжать идти по прямой и узкой дороге.

Элла начала складывать одежду, лежащую вокруг нее.

— Поверь мне, Тайрин, если мы правы, тебе даже не придется поворачивать паруса, чтобы мы могли туда дуть.

Глава 8

Чувствуя себя несчастной, я чихнула три раза подряд. Это была первая неделя того, что многие северяне и жители средней полосы называли «сезоном посадки». Проливные дожди лили, затопляя любую землю, которая была все еще заморожена и уменьшая тренировочный двор до ледяного болота. Как растяпа, я там тренировалась. В результате я промокла до костей.

Я должна была знать лучше. Разве я не провела достаточно времени под таким дождем, чтобы понять, что это не шутка? Дождь был едва теплее, чем таяние льда, и ветер хлестал так, что любой голый кусок кожи замерзал в течение нескольких минут.

Хлюпая, я вернулась в свою комнату, не обращая внимания на смех и насмешки тех, кто жил на моем этаже. В обычной ситуации я бы отдала все, что у меня есть, но в данный момент мои зубы стучали слишком сильно, чтобы я могла ответить.

Белинда высунула голову из двери на шум. Увидев меня, она криво усмехнулась.

— Все в порядке, Тайрин? Мне нужно убить простуду в зародыше?

Что касается магов, то Белинда мне нравилась. Она не была напористой, когда дело касалось магии, и она была моложе многих других в роте, что делало ее более легкой в общении. И все же я отмахнулась от нее, заикаясь.

— Я ф-ф-ф п-поряд-дке. М-мне п-просто н-нужн-но п-переодеться.

Войдя в комнату, я подбросила дров в камин, сбросила мокрый верхний слой и нырнула под одеяло. Моя кожа была липкой, и я практически конвульсивно дрожала. Эллы не было уже несколько часов, иначе я бы попросила ее принести мне чаю. А так я не собиралась выходить до полудня.

Эти планы были отклонены стуком в закрытую дверь. Для командира стук был скорее формальностью, и после быстрого стука Эдит вошла внутрь. Она окинула взглядом мою мокрую голову, которую я с любопытством высунула из-под одеяла, и ревущий огонь.

Ее мрачное лицо просветлело, а губы изогнулись в подобии улыбки.

— Утренняя тренировка, Бестолочь?

— Да, мэм, — пробормотала я. — Я только что вернулась с тренировочной площадки.

Она хмыкнула.

— Ладно, одевайся. Мы идем к лидерам гильдии.

— Мэм?

Она подняла бровь.

— Мы скоро уезжаем. Думаю, ты не захочешь, чтобы твои документы оставались до последней минуты.

Тут я заметила, что за спиной командира стоят Калеб и Дей. Калеб ободряюще улыбался мне через плечо. Дей кивнул, прищурив глаза и улыбнувшись, хотя губы оставались сжатыми в линию.

Когда до меня дошло, что происходит, на моем лице появилась улыбка, такая широкая, что мне стало почти больно.

— Дайте мне одеться!

Эдит коротко кивнула и закрыла дверь. Спрыгнув с кровати, как только дверь закрылась, я чуть не споткнулась, когда моя нога зацепилась за груду одеял позади. Не понимая, что делаю, я принялась рыться в ящиках, пытаясь найти свой самый лучший чистый наряд. Мои волосы были в мокром беспорядке, о котором едва стоило думать. Кроме…

Дрожащими пальцами я вытащила из ящика свою пастушью упряжь. Вьющиеся цветы и виноградные лозы на коже были мне так же знакомы, как мои собственные руки. Эта сбруя была подарком моего отца. Она бы подошла к моему пастушьему посоху. Тем не менее, изгиб, который я вырезала, исчез, вероятно, появился мох в лесах Карпатских горах.

Упряжь держала мало. В основном какие-то строгальные принадлежности, хотя для настоящего проекта ничего особенного. Все, что я захватила с собой — немного воска и инструменты для мелких деталей. Я почти закончила с последним проектом и никогда не таскала с собой больше инструментов, чем было необходимо дома.

В упряжи также был маленький флакончик с подсолнечным маслом. Я взяла несколько капель и, глубоко дыша, провела ими по мокрым волосам. Масло принадлежало моей матери, и она дала его мне перед моим отъездом. Носить его сейчас было все равно, что держать ее на плече. Мое сердцебиение замедлилось. Когда я снова открыла дверь, я была, по крайней мере, немного более спокойна и расслаблена.

— Ты готова? — спросила Эдит.

Я кивнула.

— Показывайте дорогу.

Когда она направилась к лестнице, Калеб коротко сжал мое плечо, заставив остановиться, прежде чем я прошла мимо него и Дея.

— Дыши, — прошептал он мне.

Осознав, что это не так, я сделала глубокий вдох и кивнула, покраснев.

— Спасибо, — пробормотала я. В его глазах заплясал огонек, а белые зубы сверкнули, резко контрастируя с кожей, когда он улыбнулся и кивнул в ответ.

Дей хлопнул меня по плечам, снова заставляя двигаться.

— Не забудь прочесть контракт полностью. Он простой, но хорошая привычка начать сейчас, а не позже, — сказал он.

Лидеры гильдии были среди тех, кто никогда не покидал Форклак. У них были спальни над столовой, но Эдит провела нас мимо них к толстой дубовой двери в конце коридора. Она решительно постучала дважды, затем покачнулась на пятках и скрестила руки перед собой.

Последовала долгая пауза. Я переминалась с ноги на ногу. Дей тихо кашлянул в кулак. Наконец из-за дерева раздался суровый голос.

— Входите.

Эдит провела нас в кабинет. Моей первой мыслью было, что слишком тепло. Я уже вспотела от волнения. Оказавшись внутри, я испугалась, что у меня потеют подмышки. Моей следующей мыслью было, что запах мускусный. Быстрый взгляд вокруг показал, почему. Стены офиса были завалены книгами, больше, чем я когда-либо видела в одном месте. Майкл был бы в восторге. Я моргнула и отвела взгляд от полок.

Длинный дубовый стол стоял на другом конце комнаты, у окна, выходящего на заднюю стену форта. Из рассказов Эллы я знала, что именно здесь собрались лидеры гильдии, чтобы вынести суждения по вопросам огромной важности. Сегодня одна женщина сидела лицом к нам. Она выглядела морщинистой, обветренной и суровой. Она также осматривала меня.

— Это Тайрин, не так ли?

Это был голос, который мы слышали в коридоре. Она смотрела сквозь очки в форме полумесяца, сидящие на кончике ее тонкого носа.

Я кивнула, прежде чем поняла, что она ждет от меня ответа. Я прочистила горло.

— Да, мэм.

Казалось, она изучала каждый дюйм моего тела, от мокрой головы до грязных ботинок. Она шмыгнула носом.

— Меня зовут Видалия. Я буду нотариусом контракта, который ты подпишешь сегодня. Не стой в дверях, впускаешь сквозняк. Выйди вперед. — Последнюю часть она произнесла резко. Бросив быстрый взгляд на Дея и Калеба, я сделала, как мне было сказано, и подошла к столу.

Узловатыми, покрытыми пятнами от солнца руками она разложила на столе тонкую стопку бумаг, чтобы я могла их просмотреть. Контракт был прост, как и обещал Дей.

Прежде всего, так была написано, что я отказываюсь от моего гражданства в Сомерларте, стране, где я родилась и выросла. Подписав, я отказывалась от своего права ходатайствовать перед королем или любым дворянином, включая моего бывшего сеньора, как гражданин. Если бы я хотела снова официально стать гражданином, со всеми вытекающими отсюда правами, мне нужно было бы поехать в столицу и сделать официальный запрос.

Во-вторых, контракт связывал меня с гильдией наемников минимум на один год. В конце года я заплачу взносы в гильдию за страховку и зимнее жилье.

Если меня обвинят в преступлении, и Гильдия сочтет меня невиновной, они заплатят небольшие штрафы и внесут залог. Если я сделаю что-нибудь, что опозорит гильдию — изнасилую, ограблю или обману работодателя — и они смогут это доказать, Гильдия будет обязана доставить меня в столицу для наказания.

Мой губы дернулись в улыбке, когда я прочитала часть об использовании магии. На самом деле она не применялась, так как у меня ее не было, но я все равно просмотрела пункт. Если у меня есть магия, и я использую ее, чтобы причинить вред, я полностью подчиняюсь тому, чтобы предстать перед магическим советом в столице, чтобы принять любое наказание, которое они выберут.

Видалия позволила мне несколько мгновений изучать бумаги, а затем постучала костяшками пальцев по столу.

— Ты понимаешь?

Я оторвала взгляд от бумаг и посмотрела на нее.

— Да, мэм.

— Подписывай. — Она протянула мне перо и подвинула чернильницу.

Когда я нацарапала свое имя на документе между нами, меня охватило разочарование. Это был момент, которого я ждала… наконец-то я стала наемником. Я была частью Двенадцатой Роты, не только как балласт, но и в письменной форме. Я ожидала, что почувствую себя… изменившейся. Большинство из того, что я чувствовала, однако, было облегчение. Подписав это, я могла остаться с Эллой и остальными членами Двенадцатой Роты. Мне не нужно было беспокоиться о том, чтобы выживать самостоятельно.

Смущение также окрашивало ситуацию. Я не умела писать пером. Дома мы в основном использовали уголь или мел на сланце. Таким образом, я, в конечном итоге, что-то накорябала. Я перепачкалась чернилами, и подпись выглядела совсем не так впечатляюще, как я себе представляла.

— Эдит, — Видалия жестом велела Эдит расписаться подо мной, давая понять, что принимает меня в свои ряды.

Видалия просмотрела бумаги, когда Эдит подписала… ее имя было едва различимым набором приземистых линий. Видалия фыркнула. Тонкие цепочки на подлокотниках очков покачивались.

— Не говори мне, что от тебя будут неприятности. Нам это не нужно.

— Нет, мэм, — ответил я.

Она снова фыркнула.

— У меня дела. Эдит, увидимся снова перед вашим уходом. — Она перестала смотреть на нас. Она перекладывала мои документы вместе с другими на стол и возвращала чернильницу и перо на их законные места.

— Да, мэм, — произнесла Эдит, по-видимому, ничуть не смущаясь. Она отвесила самый маленький поклон. Дей и Калеб тоже. Я запоздало последовала их примеру.

Когда мы закрыли за собой дверь, Калеб наклонился и тихо сказал мне на ухо.

— Ты отлично держалась.

— Это было так просто, — сказала я. Мой голос казался слишком громким в тишине коридора.

Эдит снова посмотрела на меня.

— Ты что, рассчитывала расписаться кровью?

Я покраснела.

— Нет. Я просто подумала… не знаю, с тем, как я сюда попала, может быть что-то еще.

— У каждого есть прошлое. Мы за тебя поручились. Для лидеров гильдий этого достаточно.

Вспомнив о недоверии Дея, я подумала, действительно ли они все поручились за меня, но взгляд в его сторону, когда мы шли по коридору, ничего не показал. Он стоял ко мне спиной, и даже наклон его головы не выдавал, что он обращал внимание на разговор. Полагаю, если бы он не передумал, мне бы не дали подписать контракт, верно?

Я посмотрела на лицо Эдит, и она улыбнулась мне. Это была настоящая, полная улыбка, без тени сарказма. Это была редкость для всех, кроме помощников и дочери.

Я неуверенно улыбнулась в ответ.

— Благодарю вас, мэм.

— Знаешь, в Нофгрине ты называла меня Эдит. Я не буду против, если ты будешь делать так снова. На работе формальности хороши, но не тогда, когда мы одни, — она откашлялась и отвернулась. Ее руки были уперты в бедра. В такие моменты она была очень похожа на свою дочь.

Я поняла, что она права. Когда-то по дороге в Форклак, когда я боялась, что она вышвырнет меня вон, у меня такое обращение вошло в привычку.

Я дружелюбно кивнула.

— Хорошо. Эдит.

Удовлетворенная, она похлопала меня по плечу.

— Хорошо, Тайрин. Давай спустимся вниз. Они уже должны подавать обед.

Столовая начала заполняться, пока мы были наверху. Когда мы вернулись на первый этаж, и шум захлестнул нас, напряжение, которое наполняло меня в кабинете Видалии, начало исчезать. После последних поздравлений от каждого из них, Дей, Калеб и Эдит ушли за едой.

Намереваясь последовать за ними, я невольно встала между Коннером и Лукасом. Они ждали меня у подножия лестницы. Взяв меня под руки, они повели меня к столику неподалеку от лестницы.

— Мы видели, как ты поднималась, — сказал Коннер.

— Зачем тебе понадобилось туда подниматься? — спросил Лукас.

— У тебя ведь не было неприятностей? — Это снова был Коннер.

— Подписать контракт, — с трудом выдавила я. Они были выше меня и не опускались до моего уровня, когда вели через столовую. Поэтому мне пришлось быстро встать на цыпочки, чтобы не отстать от них. — Нет, у меня не было неприятностей.

Мы подошли к столу. Лукас смотрел на меня, высоко подняв брови.

— Ты только что записалась к нам? Я думал, ты сделала это несколько месяцев назад. Мы жили во лжи, ты и я, Тайрин? — Он хлопнул себя рукой по груди, будто почувствовал боль.

Я закатила глаза.

— Это было большое решение для меня. Я хотела быть уверенной.

— Да, Люк, ты — болван. — Коннер шлепнул друга по плечу. — У Тайрин были варианты. Разве ты не помнишь? Элла сказала, что у нее семья где-то в столице. Ты обдумывала, сможешь ли жить с ними, да?

— Да, — сказала я, не глядя на него. Лучше пусть они думают, что я колебалась, чем то, что Дей назначил мне что-то вроде испытательного срока. — Но я решила, что здесь мне будет лучше. Кто-нибудь из вас видел Эллу?

Оба молодых человека покачали головами.

— Я не видел ее со вчерашнего ужина. А ты?

— Я видел ее сегодня утром. Она направлялась в город. Она сказала, что у нее есть кое-какие дела.

Мне было немного обидно, что она не пригласила меня с собой. В отличие от некоторых наемников, мы редко бывали в городе. Элла понимала, что для меня все еще слишком странно знать, что они видят наемника, когда смотрят на меня… не «нормального» человека, как остальные. И все же я с нетерпением ждала этих редких прогулок. Мы могли бы вместе пообедать в одной из закусочных.

Я нетерпеливо стряхнула с себя это чувство. Нам не нужно было все делать вместе, и если бы я пошла с ней, Эдит не смогла бы меня найти. Тем не менее, было бы неплохо немедленно поделиться с ней новостями. Она одна знала, какой это был триумф для меня.

Я старалась не думать об этом. С моего носа все еще капало, и это было бы не весело в городе, и кроме того, волнение парней было приятным. Даже если они не знали, как много значило для меня официальное вступление в гильдию. Когда они предложили принести мне еду «в качестве особого угощения», я со смехом согласилась.

Пока они стояли в очереди, я размышляла над тем, что только что произошло. Струны моего сердца все еще тревожно тянулись, но я не чувствовала страха. Я предполагала, что была взволнована тем, что должно было произойти. Контракт открыл дверь в остальной мир. Будущее зияло передо мной, огромное, неведомое. Теперь все было возможно.

Несколько раз, ошеломленно моргнув, я поняла, что кто-то стоит напротив меня. Это была Элла, и она держала сверток, завернутый в плотную коричневую бумагу. Выглядя нехарактерно застенчивой, она предложила его мне.

— Ма сказала, что ты должна подписать контракт сегодня. Я подумала, что это будет хорошо, когда мы отправимся в путь.

Я, молча, приняла подарок. Он был чуть больше двух ладоней в поперечнике и цилиндрической формы. Я осторожно развернула его и издала небольшой вздох удовольствия от того, что нашла внутри.

— Элла…

— Знаю, что тебе пришлось оставить много своих материалов, когда ты покинула Нофгрин. Все в порядке? Я спросила Кассандру, потому что она тоже так делает, и она сказала, что такой набор будет хорош.

Она купила мне большую часть вещей, которые я оставила. В толстом куске холста, аккуратно свернутом в рулон, лежало несколько вырезов различной формы, стамески и крошечный молоток. В маленьком кармашке лежал точильный камень для заточки лезвий инструментов. Были даже два небольших блока, один из бальзы и один из дуба.

Мои пальцы чесались начать формировать их. Последнее, что я вырезала несколько месяцев назад, был миниатюрный малый Грифон. Это был подарок моей матери на день рождения, на который у меня попасть не получилось.

— Мне очень жаль. Я думала, это будет приятным сюрпризом. Подарок на подписание. Я не то купила? — Она замолчала, явно опешив, когда я расплакалась.

— Нет, — прошептала я. — Это прекрасно. — Через ее плечо я заметила, что Коннер и Лукас возвращаются. Я быстро вытерла глаза. — Действительно, это так тактично. Спасибо. Мне нравится.

— Я…

— Ох-хо! И вот ты здесь. — Коннер положил руку на плечо Эллы, застав ее врасплох. В свободной руке он держал дымящийся поднос с чем-то похожим на мясо и картофелем. — Ты хоть представляешь, что ты пропустила, пока гуляла по городу, ухаживая за местными дамами?

— Я уверена, ты мне скажешь. — она сказала это мягко, но не отмахнулась от его руки, так что не могла по-настоящему рассердиться на друга.

— Наша Тайрин теперь полноценный наемник. — Он со стуком поставил поднос на стол.

— Моя госпожа. — Лукас грациозно поклонился, ставя свой поднос на стол, а затем мой передо мной.

Я усмехнулась.

— Перестань. Как ты сказал, теперь я наемник. Мне придется драться с тобой.

— Итак, откуда это взялось? — Коннер вырвал подарок из моих рук. — У тебя не было этого, когда мы уходили, не так ли?

— Нет. — Я нахмурилась с притворной суровостью, не в силах сдержать улыбку. — Отдай обратно.

Он развернул и присвистнул. Лукас подошел, чтобы посмотреть через плечо и кивнул. — Это действительно мило. Если бы я знал, что у тебя есть это, я бы попросил одолжить.

— Только что получила.

— Я дала ей, — сказала Элла.

Они с Коннером на мгновение встретились взглядами. Он выглядел задумчивым, она выглядела более чем вызывающе. Она вздернула подбородок и приподняла одну бровь, глядя на него… на мой взгляд, потрясающее сочетание. Его улыбка стала шире, он закатил глаза и отвернулся.

— Ну, это мило. Как только у тебя будет шанс заняться этими штуками, я бы хотел попробовать некоторые из них, прежде чем вы все уйдете.

— Конечно, — ответила я.

Не совсем понимая, что это было, я только что стала свидетелем чего-то между двумя моими друзьями. Я схватила вилку и начала есть. Во всяком случае, лучше сосредоточиться на полудне, чем препарировать несколько взглядов. Энтони явно был тем, кто готовил сегодня, и мне придется тщательно выбирать мясную часть. Мой первый кусочек того, что я приняла за кусок картофеля, оказался целым, сырым луком-шалотом.

Глава 9

Солнечный свет бил мне в макушку, давя, как утюг. Они не должны называть это светом. Я думала. В нем нет ничего светлого и легкого. Он тяжелый. Его следует назвать солнечно-плотным. Или солнце-твердым. Пот щекотал мне спину под туникой, прерывая этот легкомысленный поток самоанализа. Великая дорога на юг весной была такой же жаркой, какой Нофгрин когда-либо был в разгар лета.

Мы покинули Форклак вскоре после того, как я подписала договор с гильдией, через несколько недель после начала вегетационного сезона, хотя я сомневалась, что кто-то из местных жителей думал об этом таким образом. За те недели, что мы провели в дороге с тех пор, как покинули Форклак, ландшафт изменился. Деревья поредели, горы стали холмистой местностью. Река, по которой мы шли вначале, превратилась в ручей, а затем исчезла под землей. Не успела я опомниться, как мы очутились среди огромных песчаных океанов. Единственная передышка, которую мы нашли от палящего солнца, была в резких ветрах, которые бросали песчинки в меня.

До второй недели пути я ехала рядом с возницей каравана — Тесс. Не самый приятный опыт. Ей доставляло большое удовольствие указывать, как много я не знаю, в то время как я, молча, кипела от злости. Я предпочла бы ехать позади Эллы, но это было бы несправедливо по отношению к Юнипер, обремененной дорожным снаряжением.

К счастью, как раз перед тем, как расстаться с Коннором и Хамашем, мы проехали через конную ярмарку. Каждую весну она оказывалась у схода с большой дороги. Там, с помощью Эдит и Хамаша, который больше знал о лошадях, я купила кобылу.

Корица была тем, что Хамаш называл кровавым заливом, с тонкой белой полоской вдоль лба, которая изгибалась над носом и ртом. Ее шкура цвета красного дерева блестела на солнце пустыни, в то время как черная грива, хвост и копыта, казалось, поглощали свет, а не отражала его. Я скучала по Крепышке, но Корица была любовью с первого взгляда. Натренированная в бою, она, казалось, чувствовала мои указания прежде, чем я давала их, ее тело двигалось вместе с моим, будто мы были одним зверем.

Также она была дорогой. Полностью обученные лошади хорошего качества стоили недешево, но Эдит и глазом не моргнула. Она сказала, что хорошая лошадь стоит моей жизни, но я никогда не тратила столько денег в одном месте.

Я прищурилась сквозь песчаный туман, который поднимался и опускался справа от меня. Там. Снова. Вдалеке я заметила силуэт одинокого всадника, закутанного с головы до ног в темно-серую ткань и сидящего на длинноногой загорелой лошади с белой гривой. Они могли бы сливаться с холмами, если бы не блеск металлического лука. Вот что привлекло мое внимание: металл сверкнул, прежде чем скрыться за развевающимся пончо всадника.

Что-то в том, как солнце светило на далекого всадника и лошадь, заставило мою голову плыть, и шипение пробежало по моему мозгу. Я зажмурилась, проклиная жару; когда снова открыла глаза, на холмы большими облаками летело еще больше песка. К тому времени, как он рассеялся, всадник снова исчез. Пробормотав извинения Элле, я подтолкнула Корицу к началу процессии, где ехала Эдит со своими помощниками.

— Эдит, — сказала я нерешительно, — я видела человека в течение последнего часа или около того. Сначала я думала, что это мое воображение, но теперь я уверена, что он реален.

Эдит мрачно кивнула.

— Это разведчик из местной деревни. Люди этой пустыни, Тайрин, удивительно подозрительны. Так и должно быть, ведь еды и воды здесь так мало. Вероятно, они не приблизятся к нам, пока мы не свернем с дороги и не начнем брать воду из колодцев. Этот, вероятно, останется с нами, пока мы не покинем земли его народа. Если увидешь более одного всадника, то поднимай тревогу.

Я склонила голову набок, чтобы пропустить вереницу всадников. Чувствуя себя смущенной, я проигнорировала любопытные взгляды, которые получила от нескольких, и понимающий взгляд от Тесс, которая пробормотала что-то уголком рта Гарольду, который ехал рядом с ней на лошади. Без сомнения, она будет смеяться над тем, что зеленый рекрут не знает о местных жителях. Я почувствовала облегчение, когда они прошли, и я смогла вернуться на свое место справа от Эллы.

— Ты в порядке? — спросила она. Слова были приглушены, когда говорила через толстый платок, который завязала вокруг рта для поездки. Песок, утверждала она, ужасно беспокоил ее.

— Я в порядке. Просто вижу всадника с самого утра. Думала, что скажу твоей маме.

— На Паломино*? — спросила она. Когда я просто уставился на нее, она вздохнула. — Это лошадь, загорелая и белая.

* Паломино — англ. Palomino — соловая масть лошадей, которую зачастую ошибочно рассматривают как породу. Характеризуется золотисто-желтым окрасом туловища, а также почти белой гривой и хвостом.

— О, да, — сказала я, чувствуя себя глупо. Двух дней на конной ярмарке оказалось недостаточно, чтобы все названия разных мастей лошадей прочно засели у меня в голове.

— Да, я его видела. Что сказала моя мама?

— Она сказала, что с ним не будет никаких проблем, если мы не будем трогать ничего, что принадлежит ему. — Я набрала слюны и сплюнула, избавляя рот от песка.

— Имеет смысл. Мы обычно подбираем такого всадника, когда спускаемся. Это трудная страна. Даже те, кто может позволить себе вести нас, негодуют из-за еды и воды, которые могут потерять. Те, кто нас не нанимает, любят нас еще меньше.

— Она сказала, что он оставит нас, как только мы покинем его землю. Как он вообще может сказать, где она заканчивается? — спросила я, оглядываясь вокруг. — Они же заборы не возводят.

Элла пожала плечами.

— Что бы там ни было на картах, это место разрезали на части еще до Великого пожара, — сказала она. — Знание, что старое, становится мышечной памятью. Они знают, сколько шагов от их колодца до земли соседней деревни. Они распознают различные скальные образования. Когда они поднимаются, даже знают кактусы. Что-то в этом роде.

Я недоверчиво покачала головой. Даже скалы казались мне одинаковыми.

— Как скажешь.

Наш наблюдатель оставался с нами до конца дня, но только на этот раз, поэтому я больше ничего не сказала Эдит. Вместо этого мы с Эллой проводили время, играя в игры памяти с Ито и Белиндой. Они были хорошо осведомлены о флоре и фауне пустыни, так как многое из этого могло быть использовано в различных магических операциях, и было интересно узнать об этих вещах, а также об их более приземленных качествах.

Любой остаточный страх, который я носила в своем сердце по отношению к магам, медленно, но верно угасал… по крайней мере, когда дело касалось этих двоих. Они были слишком приятны, чтобы их не любить, и я наслаждалась их дружбой. Они не боялись дразнить друг друга, но всегда дружелюбно. Не вредило и то, что, когда жара становилась невыносимой, они не скупились на то, чтобы охладить нас своей магией. То, как Ито пытался объяснить, это заключалось в том, чтобы взять тепло на наших телах и поместить его куда-то. Я действительно не понимала, но, тем не менее, ценила это.

В тот вечер, когда солнце начало опускаться над западными песчаными дюнами, мы разбили лагерь. Пока мы работали, брезент палаток медленно купался в огненно-розовых, желтых и оранжевых лучах заходящего солнца. Я сделала паузу, чтобы поразиться этому, не в первый раз. Дневная жара могла быть невыносимой, но даже я могла оценить великолепие Отца Очага.

Когда мы закончили обустраиваться, вся компания собралась вокруг костра, который находился с подветренной стороны от палаток. Это вошло в привычку после нескольких недель пути, и я почти не думала об этом, когда присоединилась к группе людей, идущих в том направлении, как стадо овец. Эдит и ее помощники расположились так, чтобы их могло видеть как можно больше людей, терпеливо ожидая, когда последние отставшие закончат и подойдут ближе.

— Вам будет приятно узнать, что мы всего в половине дня езды от города, — без предисловий сказала Эдит, когда все жалобы на долгий день пути утихли.

— Это Дабскин, — прошептала мне на ухо Элла, как будто я могла забыть, и я кивнула.

Новость была встречена без особого удивления со стороны ветеранов нашей компании. Южное путешествие, как некоторые любили его называть, было ежегодным, и его курс не сильно менялся. И все же в радостных возгласах, которыми было встречено заявление командира, чувствовалось облегчение. Мое сердце забилось от волнения.

Дабскин находился в самом широком месте реки Лорас — одного из главных каналов юга. Калеб немного рассказал мне об этом, пока мы ехали. Он сказал, что город такой же большой, как форт и город Форклак, вместе взятые, и даже больше. Он будет больше любого города, который я когда-либо видела.

В отличие от горного городка, он находился в пределах дня езды от ближайшего соседа. На самом деле, это был день езды от нескольких городов, которые тесно сгрудились вдоль пышных берегов реки. Этот был центром сельского хозяйства и торговли. В то время как те, кто жил среди настоящей пустыни, редко имели достаточно денег, чтобы нанять нас, те, кто сидел на реке, имели более чем достаточно. В ближайшие несколько месяцев нам предстояло проехать через немалое количество таких поселений, выполняя кое-какую случайную работу.

Эдит и ее помощники начали задавать вопросы, но их было очень мало. Мы все знали, что пришли сюда охотиться на дрейков. Ито объяснил, что, хотя стража Дабскина должна была держать их в узде, граф уже несколько лет не желал брать эту проблему на себя, когда Двенадцатая Рота проезжала через город. Городская казна была полна, и наемник, убитый во время охоты на чудовищ, не представлял собой ничего особенного. Это также делало охранников свободными, чтобы сохранить мир среди гражданских лиц. Тем не менее, работа не была официальной, пока Эдит не поговорила с кем-то ответственным, и до тех пор детали для всех нас о точной природе нашей задачи были скудными.

Когда неофициальный брифинг закончился, мы быстро поели и вернулись в палатки спать. Если бы год назад кто-нибудь спросил меня, может ли человек устать за день, проведенный в седле, я бы рассмеялась. Теперь я знала лучше, и сон был лекарством, которое я ждала каждый вечер.

Еще одно изменение заключалось в том, что теперь у меня была своя собственная крошечная палатка, чтобы устраиваться в ней каждую ночь. Гильдия снабдила меня моим собственным снаряжением как частью моего пакета регистрации. Иногда мне не хватало общества Эллы по вечерам, но больше всего я была благодарна за то, что вернулась видимость уединения, которую обеспечивала моя собственная палатка.

Когда я закрывала палатку и укладывалась в спальный мешок, мне пришла в голову другая мысль: в Дабскине тоже будут настоящие кровати и укрытия для нас. Это будет благословением. Единственная проблема, с которой я столкнулась, когда спала одна, заключалась в том, что ночи в пустыне были такими же холодными, как дни жаркими. Ну, это и тот факт, что обучение теперь было таким же редким, возможно, означало, что мои кошмары вернулись. Я спала урывками, часто просыпаясь с пламенем, тянувшимся ко мне сквозь темноту, и теперь не было Эллы, чтобы сонно похлопать меня по спине и пробормотать, что со мной все будет в порядке.

Эта ночь не была исключением. Я проспала не больше нескольких часов, когда проснулась. Пот, пропитавший мою спину, быстро охладил меня, когда я села, стараясь дышать как можно ровнее и мягче. В пустыне было так тихо, что я слышала, как бьется мое сердце.

Опыт подсказывал мне, что прогулка на улице поможет. В маленькой палатке было слишком трудно дышать. Натянув ночную рубашку, я быстро расстегнула крошечные застежки на дверном клапане и выскользнула наружу. Как всегда, сон ускользнул, как только я вышла в звездный свет. Я знала, что там был огонь. Меня привязали к столбу. Я все еще чувствовала, как грубое дерево давит на мои икры через штаны… и оно исчезло. Я потерла руки, когда порыв ветра заставил их покрыться гусиной кожей.

Отблеск костра высветил близлежащий хребет. Похоже, я была не единственной, кто не мог заснуть. Элла разбудила бы меня, если бы решила остаться, но она была не единственным человеком, чье общество мне нравилось, и мне не хотелось снова оставаться одной.

Мои ботинки стояли возле палатки. Я оставила их там, чтобы песок не забрался в мою постель. Я осторожно перевернула их и крепко постучала по подошвам, как меня учили в начале пути. Когда ни скорпион, ни другие ползучие твари не выпали, я сунула в них ноги, прежде чем направиться к потрескивающему огню. Я была на полпути между палатками, когда низкое рычание остановило меня.

— Немного рано для подъема.

Мы были в темноте Луны, и мое сердце подпрыгнуло, когда Лоуренс вышел из тени. Его глаза прищурились, а щеки покраснели и покрылись пятнами. Я раздула ноздри, вдыхая следующий ветерок. Он был пьян. В руках он держал полупустую бутылку. Позади него вырисовывался еще один темный силуэт. Я подумала, что это, наверное, Тейт. Они старались держаться вместе.

Я скрестила руки на груди и пожала плечами, пытаясь изобразить небрежность. Мне гораздо больше нравилось, когда я могла избегать тех, кто мне не нравился. Здесь не было никаких шансов.

— Я не могла уснуть.

— Рад за твою первую работу, полагаю. Будешь героем, да? — Позади него Тейт издал звук, слишком резкий, чтобы быть смехом. Улыбка Лоуренса была злой, и он покачнулся. — Думаешь, справишься?

— Как и всегда. Калеб и Дей, кажется, думают, что я готова.

Он фыркнул.

— Посмотрим. Знаешь, наш последний новобранец по имени Мигель… он… — он моргнул, потеряв нить мысли, но тут же взял себя в руки. — Его убили на второй день работы. Вот как наша леди-командор получила… ну, ты знаешь. — Он провел пальцем от уголка рта по щеке. — Она пыталась спасти его, но было слишком поздно. Они съели его живьем, знаешь ли.

Я не знала. Желчь подступила к горлу при виде картины, которую он мне подарил. Даже такой целитель, как Белинда, не мог бы спасти человека от потрошения, и эта смерть была… ужасной.

Я прочистила горло, пытаясь говорить с бравадой, которой не чувствовала.

— Я не Мигель. Думаю, у меня все получится.

Лоуренс поморщился.

— Может, ты и другая, но я думаю, что люди так говорят. Наверное, мы скоро увидим. — Он повернулся и заковылял обратно к своему другу. Вместе они обошли меня и, не говоря ни слова, спустились к костру.

Я уставилась на место, которое они заняли. Я всегда знала, что быть наемником тяжело — боевые раны, которыми были покрыты мои товарищи, делали этот факт, который трудно игнорировать. Но их последний рекрут умер? На второй день на работе?

Когда чей-то храп пронзил ночной воздух, как пила пронзает бревно, я с силой потрясла головой, пытаясь прояснить ее. Старик нес пьяную чушь. Я буду в порядке. На тренировках я работала, не покладая рук… конечно, я бывала во дворе чаще, чем Лоуренс или Тейт.

Одно можно было сказать наверняка: о том, чтобы пойти к огню, не могло быть и речи, и я не собиралась будить Эллу посреди ночи только потому, что мне приснился плохой сон. Чувствуя себя не лучше, чем когда я покинула палатку, я заползла обратно.

Я надеялась быстро заснуть, но сон не спешил возвращаться ко мне. Это была неуверенность в том, что меня напугали. Образы этого Мигеля продолжали мелькать у меня перед глазами. Почему никто не рассказал мне о нем? Был ли он таким же молодым, как я? Был ли он сильным или беспечным? Каждая его версия противостояла лучшим представлениям моего воображения о дрейках и терялась в них, а дрейки были сами по себе пугающе неизвестны.

В Нофгрине стены спальни Наи были увешаны разными чудовищами, среди которых были и драконы, вышитые по всей длине, но они были стилизованы. Марайя смогла показать мне несколько более точных набросков, но я знала, что ничто не может подготовить меня к тому, какими они были в реальной жизни. Я выросла с грифонами, и каждый год они все еще шокировали меня своей странностью.

«Все будет хорошо», — повторила я про себя и заставила поверить в это. Толку от этого было мало. Сон по-прежнему не шел, но я решила, что это к лучшему. Я не знала, смогу ли справиться с очередным кошмаром, который обязательно придет, если мне удастся заснуть.

Вместо этого я лежала без сна, прислушиваясь к различным звукам пустыни. Были некоторые, когда я действительно слушала их. Быстроногие ящерицы и крошечные грызуны с длинными носами и большими плоскими лапами шныряли по песку по своим ночным делам. Я могла бы подумать, что они боятся людей. Может быть, они были благодарны за укрытие от хищников в наших палатках, а также за крошки, которые, несомненно, были брошены во время ужина.

Я позволила этим звукам заземлить меня, а затем отпустить. Когда я немного успокоилась, то попыталась представить себе не только то, как все может пойти наперекосяк во время охоты, но и что я буду делать, если это случится. Это было то, чему Белинда недавно учила меня. Это помогло…немного.

Я слышала потрескивание сторожевого костра, и мысль об этих людях, бодрствующих и пьющих, заставляла меня чувствовать себя неловко, совсем не так, как на охоте на чудовищ в будущем.

До рассвета оставалось несколько часов, когда те, кто сидел у костра, побрели к своим палаткам. Они пробирались между рядами, как и любые пьяные… громко, ругаясь и неуклюже. Я представила, что выговор от командира или ее помощников был в их будущем, что дало мне некоторое утешение.

Когда солнце, наконец, показалось из-за дюн, было благословением начать работу и больше не думать. Если бы впереди был целый день пути, я не была уверена, что сумела бы не свалиться с седла от изнеможения. Несколько раз я ловила себя на том, что мои глаза опускаются, а вес тела соскальзывает с седла то в одну, то в другую сторону. Корица, безмятежное животное, в ужасе навострила уши и неодобрительно заржала, когда это произошло, разбудив меня достаточно, чтобы выпрямиться.

К счастью, мы добрались до Дабскина незадолго до полудня. Когда мы поднялись на вершину одной из самых больших дюн, я начала жаждать вяленой говядины и яблок, которые служили нам едой.

Блеск реки Лорас привлек мое внимание, и, не сразу поняв, что я вижу, я натянула поводья, чтобы лучше рассмотреть. Элла оглянулась, когда больше не чувствовала моего присутствия, и ее глаза прищурились, когда она увидела мое благоговейное выражение, намекая на усмешку, скрытую под платком.

— Что ты думаешь о нашем доме на ближайшие несколько недель?

— Удивительно, — прошептала я серьезно.

Река Лорас была огромной, а здания на дальнем берегу — такими маленькими, что казались булавочными головками. Вода была темно-синей, почти черной, и маленькие кусочки белого усеивали поверхность — парусные лодки, отметил мой мозг. Хотя я никогда не видела их сама, но узнала по описаниям того, как прибрежные люди севера бороздили Западное море.

У меня перехватило дыхание, когда я перевела взгляд на землю перед рекой. Я не осознавала, как сильно соскучилась по зелени, пока не увидела изумрудные окрестности города. В пустыне росли странные кривые деревья и высокие бочкообразные растения с ярко-розовыми цветами и зловещими колючками, но их было мало. В оазисе могла быть трава, но они были еще более редки, и Эдит позволила нам остановиться только на одном, чтобы не искушать нападение.

То, что лежало перед нами сейчас, было обширными и пышными фермерскими полями. Мои глаза жадно впивались в ровные ряды посевов и стада пасущихся животных. Заросли тянулись не более чем на шесть миль, прежде чем растительность начала сужаться и закончилась четкой линией между пустыней и побережьем.

Дорога, по которой мы ехали, шла под уклон вверх, к скалам, круто поднимающимся на границе зелени, а затем плавно спускалась к берегам Лораса. Казалось, песок просто сдуло ветром со стороны пустыни, туда, где корни могли удержать землю.

Колыбель зелени, вот чем был Дабскин. Город не был похож ни на что, что я видела раньше. Дома и предприятия теснились друг к другу на двух самых больших утесах. Стены большинства зданий почти соприкасались, и некоторые из них были встроены в окружающие скалы. Одна главная дорога змеилась между ними. Я предположила, что там могли быть улицы поменьше, но не могла разглядеть их наверняка.

Я взглянул на Эллу. Она смотрела на меня, сверкая глазами поверх платка.

— Ты готова? — спросила она.

Я смущенно улыбнулась.

— Нервничаю.

— Не стоит. Мы войдем и найдем, где остановиться. Мама и помощники встретятся с графом — в Дабскине есть граф. Когда они закончат с этим, то вернутся к нам и расскажут, для какого задания нас наняли. Мы поедем в город на полдень, отдохнем, поужинаем, поболтаем с местными… потом ляжем спать, а на следующий день поохотимся.

— Так просто, — пробормотала я.

Она сдернула ткань с лица. Улыбка под ней была доброй.

— Мы не позволим, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Это будут дрейки, или я буду есть песок, но ты не будешь в гуще событий. Ни в этот раз, ни в следующий, не думаю. Ты будешь сзади, присматривать за всеми, кто может напасть на нас или попытаться ускользнуть.

— Это часто случается? — спросила я, думая о Мигеле.

Она занялась завязыванием платка, и я больше не могла видеть ее лица, когда она ответила.

— Не слишком.

Несмотря на возраст, Элла была опытным ветераном наемнической игры. Она знала, как это делается, и все происходило именно так, как она описывала. В отличие от Нофгрина, мы остановились в гостинице, а не разбили лагерь за пределами города. Однако, прежде чем мы смогли удалиться в свои комнаты, Эдит пришлось уладить все с хозяином гостиницы. Остальные остались бездельничать в тени двора, защищенные от солнца навесом из больших пучков тростника, которые были скручены и крепко связаны.

— Температура здесь слишком высокая, чтобы мы могли разбить лагерь в это время года, — объяснил Лукас, пока мы ждали, когда будут распределены комнаты. Как и я, он был загорел. Никто из нас не был новичком в работе на открытом воздухе, но солнце на юге, казалось, было сильнее. Красная полоска растянулась на наших носах и щеках. По крайней мере, у него хватило ума надеть шляпу. Там, где солнце пробивалось сквозь волосы, моя светлая голова была красной и чувствительной.

Я дотронулась нежными пальцами до щек и вздрогнула.

— Без шуток. Как здесь вообще кто-то живет?

— Для тех, кто хочет сохранить более благородный цвет лица, есть бальзамы и мази. — Элла зевнула и взъерошила волосы. В дороге ей жилось гораздо лучше. Хотя она была немного румянее, чем в начале путешествия. — Люк это знает.

— В прошлом году, когда мы добрались до севера, меня уже не было, — мрачно сказал он. — Тайрин, хочешь поехать со мной в город? Я поделюсь с тобой тем, что получу, пока мы не получим свою плату, и ты сможешь купить свою.

Чувствуя себя нахлебником, я кивнула.

— Я была бы очень признательна. Элла?

— Я пойду с тобой, но только если мы перекусим до ужина. Я изголодалась по чему-то, что не было засолено и высушено.

Это было встречено сердечным согласием, как со стороны Люка, так и с моей. Мы послали Эллу посредником в нашем освобождении от ее матери, которая согласилась. Она посмотрела на нас с Люком через плечо дочери с таким же весельем, как и с жалостью. Нам разрешили взять мазь на том основании, что мы не задержимся дольше, чем требуется для выполнения нашего поручения.

По дороге в гостиницу я была очарована множеством незнакомых запахов, зрелищ и звуков. На улице я держала руку на спине Эллы, чтобы не потерять ее, когда мы пробирались сквозь толпу. Разинув рот, я впитывала все, что могла.

Как я и ожидала, большую часть сказанного я не понимала. Я не говорила на Южном языке, а люди не склонны говорить на общем, если они не разговаривают напрямую с кем-то из другого города. Диалект, который я слышала чаще всего, был быстрым, на котором говорили гортанно, смесь Элирийского и Ошканского, которая была наиболее распространена в южной пустыне, так как большая часть земли принадлежала каждой стране соответственно только сто лет или около того. У меня не было ни малейшей надежды выбрать знакомое слово среди шума. Я сдалась и сосредоточилась на том, чтобы смотреть, а не слушать.

Во-первых, были люди. Жители Дабскина почти всегда были темнокожими — полная противоположность Нофгрину. Я узнала тех, кто был похож на Най, чья семья происходила из Юго-Восточного Сомерларта, а также тех, кто выглядел с Западного Сомерларта, как Элла и Эдит. Остальные могли быть откуда угодно — Ошкана, как Калеб, Элирия, как Дей, или даже из-за океана Садаи, как семья Ито. Удивление, а затем смущение от шока от того, что я оказалась в меньшинстве, как светлокожая Северянка, промелькнуло во мне. Я была на юге. Чего я ожидала?

Однако этот первоначальный дискомфорт длился недолго. Невозможно было сосредоточиться на себе, когда было так много замечательных вещей. Почти не думая об этом, я начала запоминать детали, как часто делала в дороге с Эллой. Повсюду были яркие узоры. Многие из местных женщин носили их как завернутые платья и шали, в паре с однотонными шарфами, сложенными высоко на головах. Некоторые из них носили брюки с такими волнами, что те выглядели как юбки, пока они не шли или не скрещивали ноги. Мужчины были одеты в такие же узоры: широкие брюки и рубашки с длинными рукавами и квадратными отверстиями для шеи, головы иногда закрыты, а иногда нет. Почти все, кроме случайных миротворцев и некоторых торговцев, носили на ногах тонкие кожаные ремешки, а не сапоги.

У входа на рынок стоял привратник. Это был высокий, широкоплечий человек, который быстро оглядел нас, а затем рявкнул приказы, которые были смесью как обычных, так и Ошкански слов, когда он не мог вспомнить правильное слово. Элла, которая провела много лет в этом районе с тех пор, как была маленькой, объяснила, что он хочет знать, есть ли у нас оружие. Мы вывернули карманы и подчинились досмотру, прежде чем нас впустили.

Шагнуть через ворота в сердце рынка было все равно, что шагнуть в другой мир. По дороге сюда люди продавали товары, но это было ничто по сравнению с тем, что я видела сейчас. Я никак не могла решить, где искать в первую очередь. Вдоль всей улицы выстроились киоски, их владельцы громко торговали своим товаром. Первый продавал шелк рулонами в лазурно-голубых и темно-сливовых тонах. Другой торговал высокими вазонами и кувшинами для воды из оранжевой глины с черной сурьмой, которые были покрыты огненной глазурью и стояли высоко на полках.

Самоцветы! В одном ларьке в плетеных тростниковых корзинах лежали груды драгоценных камней. Корзины, как крикнул мне один продавец, тоже продавались. Никогда в жизни я не видела такого великолепного выбора.

Элла хихикнула, и я посмотрела на нее. Она пощекотала мой подбородок, и я закрыла рот.

— Ты поймаешь достаточно мух с открытым ртом, чтобы не нуждаться в еде.

— Ничего не могу с собой поделать — посмотри на это место! — Я сделала широкий жест, почти шлепнув незнакомца, который выкрикивал оскорбления, не останавливаясь в своем стремлении попасть туда, куда он направлялся.

Когда дело дошло до окружности города, Калеб был прав, это место было сравнимо с Форклаком, но само по себе количество людей, теснившихся внутри, было, по крайней мере, втрое больше, чем в деревне у казарм наемников. Как один из самых прибыльных городов Южного Сомерларта, город кишел людьми со всех концов. Уже теплый день в толпе был в десять раз жарче. Вокруг нас теснились тела — местные жители и попутчики. Все они, казалось, пытались протолкнуться к прилавку на противоположной стороне рынка. Ни у кого из них не было времени даже на самое маленькое ограбление, как у девушки из маленькой горной деревушки, остановившейся, чтобы оглянуться на прилавок, на которой располагался особенно интересный набор деревянных статуй бога и выбор драгоценных камней.

Высокий мужчина в плаще и широкополой черной шляпе и такая же высокая женщина, закутанная с головы до ног в шелковые одежды, рассматривали корзину с красными камнями. Женщина поморщилась, роясь в корзине с рубинами, будто они не соответствовали ее стандартам.

Головокружение ударило меня, заставляя дорогу вокруг спиралью входить и выходить, прежде чем снова успокоиться. В этих двоих было что-то особенное. Что-то, что заставляло их казаться более реальными, чем люди вокруг них. Более насыщенными. Я нахмурилась, но это было глупо. Они были такими же, как и все остальные. Что в них такого? Мои ноги и руки внезапно стали покалывать, как будто я их отлежала. Чуть не споткнувшись, я крепче вцепилась в тунику Эллы.

Она посмотрела на меня через плечо.

— Ты в порядке?

— Да, — пробормотала я, не поднимая головы и мягко подталкивая ее вперед.

Это было чувство угрозы, запоздало поняла я. По какой-то причине от этих людей исходил запах опасности, такой же сильный, как аромат роз от масляных духов, которые один торговец сунул мне под нос, когда я шла. Как бы я это ни ощущала, опасность была последним, в чем я нуждалась. Я снова сосредоточилась на улице, ища, на чем бы еще сосредоточиться.

Музыка труб, струнных и барабанов перекрывала шум торгов. Хотя у нас на севере были похожие инструменты, они отличались от тех, что были дома, и мелодии, которые они играли, тоже. Они были менее бойкими и более извилистыми. Где-то кто-то гармонировал с музыкой. Ее высокая трель была странной и непонятной для меня, но неплохой.

Но что действительно привлекло мое внимание, так это продавцы еды. На решетках над огнем кипело карри, пар, который приносил нам слабый ветер, был пряным и соблазнительным. Другие продавали куски овощей и баранины, зажаренные на шампурах. Дей не лгал. Я видела, как в одном киоске жарили кузнечиков с луком на широких металлических сковородках — даже они хорошо пахли! В животе заурчало. Все это выглядело невероятно вкусным для того, кто неделями не ел настоящей еды.

Лукас стащил нас с главной улицы в тенистый проулок. Это была передышка от оживленной дороги, где только несколько человек просматривали товары. Шелк прохладно покрывал деревянные рамы, окружавшие деревянные прилавки продавщицы, защищая нас от жары. На прилавках рядами стояли глиняные кувшины разных размеров.

Владелица немедленно сообщила нам о себе. Это была невысокая женщина с золотисто-коричневой кожей, блестящими темными кудрями и большими серо-зелеными глазами, подведенными темным карандашом. Ее пухлые губы изогнулись в понимающей улыбке, когда она посмотрела на меня.

— Что-нибудь, чтобы облегчить вашу кожу, мои дорогие? Что может сделать для вас Яхна? — У нее был сильный, но вполне понятный акцент. Было очевидно, что мы — иногородние.

Люк застенчиво указал на его лицо.

— У меня кончился солнечный бальзам. Есть ли шанс, что у вас есть что-то, что не даст мне обгореть каждый раз, когда я выйду за дверь?

Яхна начала знакомить его с различными продуктами, которые показывала. Пока они разговаривали, я украдкой оглядывала толпу в поисках мужчины и женщины, которых видела. Теперь, когда у меня появилась возможность вздохнуть, я позволила себе проявить любопытство. Это было так странно. Что в них было такого опасного? На них не было ничего, что указывало бы на это. Одной рукой я гладила косу, пока рыскала по дороге. Кем бы они ни были, сейчас их нигде не было видно. Я дернула за косу, позволив себе самоуничижительную полуулыбку. Наверное, можно списать это на жару и голод. Люди кажутся более реальными, чем другие? Это чепуха. Чем скорее мы поедим и зарегистрируемся в комнатах, тем лучше я буду себя чувствовать.

Люк выбрал мазь, приготовленную из чего-то под названием алоэ, и обменял горсть монет на сумку, в которую женщина все положила. Яхна также попыталась уговорить Эллу купить какой-нибудь отшелушивающий скраб, но та, насмешливо фыркнув, отказалась.

Заметив оскорбленный взгляд Яхны, Элла пренебрежительно махнула рукой.

— Это все равно что продать пустыне метлу. Это может принести пользу, но не настолько, чтобы того стоило.

— Ты пожалеешь, когда станешь старше, и твое лицо станет грубее песчаника, по которому ты ходишь, — настаивала Яхна.

Элла мило улыбнулась.

— Сомневаюсь, но если это окажется так, обещаю найти тебя. — Она вывела нас из магазинчика прежде, чем женщина успела ответить. — Честно говоря, мама не беспокоится об этом, и она выглядит прекрасно.

Настала очередь Люка фыркнуть, и она бросила на него недовольный взгляд, которого он не заметил; пока мы шли, он прикладывал мазь к щекам.

— Твоя мать чертовски хороша в бою, и она в хорошей форме, но никто никогда не спутает ее с придворной красавицей.

Он протянул мне банку, и я неуверенно взяла ее. Это было похоже на лосьоны, которые можно было купить в горах, чтобы защитить от ветра и успокоить ожог. Я осторожно нанесла средство, взяв немного на палец и массируя его по своей нежной коже. У меня перехватило дыхание. Это было круто! Жирная припарка смягчила жар, исходивший от моих щек в течение последних полутора недель, как будто я прижала к ним горсть снега. Впечатленная, я посмотрела на глиняный горшок.

— Ей не нужно быть придворной красавицей, чтобы быть красивой, — сказала Элла.

Закрыв банку крышкой, я добавила свое согласие.

— Элла права. Эдит… ну, она удивительная, и я не говорю это из семейной гордости, как Элла. То, насколько она сильна, делает ее красивой.

— Коннер, как я по тебе скучаю! Я бы все отдала, чтобы путешествовать с мужчинами моего возраста, — простонал Лукас, — а не с парочкой сварливых женщин.

— Правильные друзья-мужчины сказали бы тебе то же самое, что и мы. Конечно, Коннер. — Элла положила руку ему на плечо. — И если у него возникнет такое настроение, он пойдет к тем же девушкам, что и ты.

— Ты делаешь это чаще, чем Коннер, — возразил он, улыбаясь. — Убери с меня руку, слишком жарко.

Она подчинилась.

— Да, но когда я этого не делаю, разве я не являюсь абсолютно необходимым соучастником в романе?

Он взглянул на ее широко раскрытые невинные глаза и застонал.

— Ты хуже всех. Что ты хочешь съесть?

— Что угодно. Тайрин? Что тебе надо?

Я вернула банку Люку, который сунул ее в карман брюк.

— Что угодно. Не знаю. Я не узнаю большую часть того, что вижу или чувствую. Выбери что-нибудь, и я уверена, мне понравится.

— Выбери что-нибудь, и я уверена, мне понравится, — передразнил Лукас высоким фальцетом. — Понимаешь, о чем я? — он хмыкнул, когда Элла толкнула его локтем в бок.

— Как насчет фаршированных виноградных листьев и хумуса? — Это был почти полный набор слов, так как я не знала ни того, ни другого. Ее улыбка была широкой и зубастой.

— Конечно. Отлично, — прохрипел Лукас.

Я хихикнула и взяла Эллу за руку.

— Показывай дорогу.

Мы поужинали в небольшой тенистой гостиной у круглого фонтана, потягивая чай со специями и льдом, подающийся в запотевших колбах. Виноградные листья были набиты бараниной и травой под названием фенхель, которую я не любила, но я была слишком голодна, чтобы быть придирчивой.

Я оторвала половину дымящейся лепешки, которую принесли с хумусом, и зачерпнула ложку чесночной жижи. Жуя, я мурлыкала от удовольствия. Это было совсем не то, что я ела бы в полдень в моем доме в горах. На самом деле, это напоминало то, что сделали бы родители Най, если бы я навестила их в полдень. У нас никогда не было виноградных листьев, но они имели тот же вкус и ингредиенты, что и печенье, которое Най любила. Осознав, что делаю, я быстро отогнала эти мысли. Я хотела насладиться этим. Думая о Най, я начинала желать, чтобы она была здесь со мной.

Пока мы ели, Элла отвечала на вопросы случайных прохожих. Наша одежда — даже легкая летняя одежда — выдавала в нас наемников с севера. В то время как путешественники не были новинкой здесь, как в Нофгрине, почти всегда было что-то новое, что мы могли сказать им. Как и везде, две группы людей, которые жили даже в разных городах, могли иметь совершенно разные новости о мире за пределами Дабскина.

Мы ответили тем же, в свою очередь допрашивая наших инквизиторов. Это потребовало от Люка и Эллы некоторой утонченности. Они не могли прямо сказать, что мы были в городе для задания… мы еще его не получили, и командир не оценит, что мы распространяем слухи.

Из того, что мы узнали, общеизвестно, что какая-то часть Дабскина испытывала проблемы с небольшим гнездом дрейков. Многие местные спрашивали, не поэтому ли мы пришли. Они привыкли к ежегодным визитам наемных компаний, ищущих работу. К сожалению, отчеты противоречили друг другу относительно того, где именно дрейки гнездились. Элла хотела знать, будем ли мы под трущобами, под Хай-Стрит, где живут аристократы, или где-то посередине.

— Может, это и неправильно, но бедные части города, как правило, меньше ремонтируются и убираются, и их меньше всего подметают после монстров, — объяснил мне Люк, когда я спросила их, почему это имеет значение. Он не смотрел на меня, слишком занятый нанесением мази. Неудивительно, что он так быстро исчерпал ее раньше… это было его третье нанесение. Не то чтобы меня шокировала его брезгливость. Люк понимал, какие преимущества дает ему его лихая внешность. Он уже сказал мне, что не собирается позволить ей исчезнуть или испортиться в ближайшее время.

— Это неправильно, — сказала я ему в ответ. Не то чтобы я была шокирована этим открытием. Лорд Барон Пейтер из Нофгрина не утруждал себя заботой о подданных. Не тогда, когда эпидемия охватила наш город, и не тогда, когда другой дворянин воспользовался людьми, которых Барон Пейтер должен был защищать. — Разве они не понимают, что те проблемы, которым они позволяют происходить для своих «менее важных» граждан, не останутся для этих людей? Они не могут игнорировать это вечно.

Пока Люк причмокивал и, казалось, обдумывал ответ, я наблюдала за толпой, проходящей мимо нас. Мой взгляд зацепился за маленькую девочку, которая отделилась от толпы и направилась в нашу сторону. Она сделала это с целеустремленной решимостью, которая заставила, по крайней мере, одного другого путника споткнуться о ее маленькую фигурку, когда она пронеслась мимо него.

Она не успела отойти далеко, когда еще одно движение заставило мой взгляд переместиться в ту сторону, откуда она пришла. Вторая фигура проталкивалась сквозь толпу, преследуя ее. Несмотря на свою дородность, женщина была проворна, а смуглая кожа ее щек горела от напряжения. Ее серо-стальные волосы, собранные в пучок на макушке, выглядели взъерошенными даже с такого расстояния, а ее глаза с полуприкрытыми веками горели яростным взглядом, который я достаточно часто видела в Нофгрине на лицах измученных родителей. Эта маленькая девочка попала в беду.

Люк понял, что мое внимание переместилось, и теперь тоже наблюдал за парой. Когда они выбрались из толпы, я увидела, что пожилая женщина тащит за руку еще более маленького ребенка. У нее было такое же личико в виде яблока, как у спешащей вперед девушки и женщины, тащившей ее за собой; черные волосы были собраны в аккуратный пучок у основания шеи.

Пошатываясь на цыпочках, чтобы не отстать, она представляла забавную картину, но не выглядела так, будто ей было все равно. Ее глаза были прикованы к девочке, которая, как я предположила, могла быть ее сестрой.

К тому времени, как первая девочка подошла к нашему столику, женщина почти преодолела расстояние между ними. Я смогла увидеть, что они имеют много общего в своих чертах, поэтому я предположила, что они были связаны. Это хорошо. Я слышала рассказы о карманниках, которые вовлекали прохожих в свои кражи и надеялись на добрую волю наивных незнакомцев, чтобы вытащить их из неприятностей, которые они заслужили по праву. Это была не та ситуация, в которой я была готова разобраться. Тем не менее, учитывая волосы пожилой женщины, глубокие морщины на ее лице и солнечные пятна на руках, я подумала, что, вероятно, она не была матерью двух девочек. Обоим детям не было и десяти, и они смотрели на меня глазами, похожими на блюдца.

— Почему ты так выглядишь? Почему у тебя такая кожа? — Старшая из двух девочек спросила меня на ломаном Общем языке.

— Кахайя, я тебе когда-то говорила… — тут пожилая женщина, тяжело дыша, подошла достаточно близко, чтобы схватить за плечо свою вторую подопечную. Она сделала это, немного грубо, вытащив девушку из моего личного пространства. — Я тебе сто раз говорила. Не убегай от меня!

Кахайя, казалось, восприняла свое возвращение спокойно и обратила тот же самый вопрос, который она задала мне, на своего похитителя.

— Биби, почему она так выглядит? Видишь? — Она замахала руками, шевеля пальцами в жесте, которого я не поняла. На этот раз она говорила так, будто собиралась прошептать, но у нее явно не было хорошей практики. Мои щеки вспыхнули, когда несколько человек в павильоне засмеялись.

— Тише, Кахайя, — предупредила Биби, пряча ребенка за спину. Она посмотрела на меня извиняющимся взглядом. — Меня зовут Бетари. Прошу прощения за мою племянницу. Она знает, что лучше не уходить и не беспокоить незнакомцев.

— Я спрашивала, но ты сказала, что слишком занята! — закричала сзади Кахайя, явно возмущенная, хотя я не могла видеть выражения ее лица.

— Нет, я же сказала, что у нас нет времени.

— Все в порядке, — сказала я, маневрируя так, чтобы лучше видеть обеих девочек из-за многоцветных льняных юбок Бетари. — Меня зовут Тайрин, и я с севера, — сказала я ей, изо всех сил пытаясь объяснить, о чем, по моему мнению, она спрашивала — о моей коже, которая была бледной по сравнению с большинством людей, которых она, вероятно, видела. Конечно, это была только догадка. Мой опыт общения с детьми был ограничен. Несколько раз я помогала Най нянчиться с детьми, но она всегда брала на себя инициативу. Живя на окраине города, как и мы, я точно не была первым выбором для няни.

Девочка смотрела на меня серьезными темно-карими глазами. Ее губы сжались в задумчивую линию.

— Но почему? — спросила она, на этот раз более настойчиво. Когда я не ответила сразу, ее брови сошлись на переносице. Пока я смотрела, ее нижняя губа начала выпячиваться. Не нужно быть экспертом, чтобы понять, что она доводит себя до истерики. — Почему?

— Хм, — я взглянула на Эллу, которая выглядела так, будто хотела рассмеяться. — Что почему?

Следующий вопрос Кахайи или вопросы были быстрыми строками звуков и жестов. Я поняла, что она о чем-то спрашивает, только по интонации и тому, как она продолжала смотреть на меня, когда закончила. На ее лице отразилась впечатляющая смесь нетерпения и снисходительности для такой маленькой девочки. Я уставилась на нее, на ее тетю, а затем снова на нее, сбитая с толку.

— Мне очень жаль, но я не знаю.…

— Хорошо, — сказала мне Бетари, прежде чем Кахайя смогла начать снова. Ее тон был сухим, и она закатила глаза. — Ее обычай не самый лучший. Ее мать, моя сестра, считает, что ей это не нужно. Возможно, она права. Она и так задает достаточно вопросов на Ошканском, — сказала она многозначительно, а затем сказала что-то еще на том же языке, чтобы остановить поток новых вопросов, исходящих от Кахайи, которая замолчала и выглядела угрюмой.

— Но она должна была видеть северян раньше, верно? — спросил Люк. — Мы точно не будем первыми, я вижу десяток других на этой улице.

Выглядя усталой, Бетари сказала.

— Она видит таких, как ты, каждый день. Просто сегодня она увидела твою подругу и придумала для себя какую-то историю. Затем она решила, что у нее есть вопросы по этому поводу, и она хотела… Тайрин, верно? — я кивнула, и она продолжала вежливо. — Тогда она хотела Тайрин, чтобы ответить на эти вопросы про историю, что она выдумала у себя в голове. Это путь детей, знаете ли.

Я не знала, но кивнула и пробормотала.

— Хммм.

Ее взгляд заострился, когда она впервые увидела нас.

— Вы сказали, что с севера? Вы наемники?

— Да, — подтвердила Элла, откусывая кусок лепешки с хумусом.

— Вы здесь из-за дрейков из Восточного округа?

— Вы там живете? — ответила Элла на ее вопрос одним из собственных.

Бетари кивнула, и пучок на ее макушке закачался. Она больше не нуждалась в поощрении, чтобы поделиться тем, что знала.

— Эти существа… я слышу разговоры от тех, кто торгует своими товарами внизу, в канализации… они говорят, что они уже разрушают остекление туннелей. Если станет достаточно плохо, отходы просочатся в колодцы. Это вызовет болезнь.

Мысль о коробейниках, продающих свои товары в канализации, заставила меня отказаться от следующего кусочка фаршированных виноградных листьев. Зачем кому-то это делать? Кто вообще захочет идти в канализацию, чтобы купить вещи? Но у меня не было возможности спросить. Бетари начала жаловаться, что охранники не спустились раньше, чтобы очистить канализацию, и я не хотела ничего пропустить.

— Значит, они кусаются? — Она фыркнула. — Что такое один укус на миллион язв, если они останутся? — Судя по тому, как она говорила, болезнь пугала людей больше, чем мысль о том, что их съедят.

— Тогда почему бы кому-нибудь из местных не спуститься и не найти их? Если охранники слишком долго тянули?

Это то, что мы делали дома… с обычными грифонами, во всяком случае. Я пожалела о своем вопросе, как только задала его. Презрительный взгляд, который она бросила на меня, заставил меня почувствовать себя на дюйм ниже.

— Кто рискнет своей шеей, чтобы попытаться остановить монстров? Оружие и надлежащая броня, а без них… вы могли бы также покрыть себя чесноком и лечь на землю.

— Это отличается от охоты на грифонов, — объяснила Элла, ясно понимая, о чем я думаю. — Во-первых, их шкуры жестче, а во-вторых, их почти всегда несколько. Они могут не работать вместе, но ты все равно должна бороться со всеми одновременно.

— Теснота и кислота выводят их на совершенно иную арену, чем грифоны, даже когда они сражаются один на один, — добавил Люк.

Я прикусила язык и кивнула, вместо того чтобы продолжать спорить. Это было то же самое дело, что он делал в Форклаке, это я не хотела принимать. У этой женщины было больше опыта общения с дрейками, чем у меня; действительно ли я буду защищаться от тех монстров, которые были хуже, моих или ее? Это было глупо.

— Так почему бы вам не пожаловаться стражникам? Их работа разбираться с ними, верно?

Раздалось вдвое больше насмешек, когда Бетари сказала.

— Вряд ли. Эти навозные жуки и пальцем не пошевелят. Не без прямого приказа, и этот приказ должен исходить от графа или одного из его подчиненных. Вряд ли это будет. Так или иначе, аристократия никогда не находит дела столь срочными, как те из нас, кто живет прямо на гнездах.

Элле и Люку нечего было сказать на это, но я все равно не понимала.

— Но это их долг.

— Их долг — поддерживать порядок. Если мы будем продолжать преследовать их, они назовут нас ленивыми и скажут, что если мы действительно хотим, чтобы проблема была решена, тогда мы получим собственное обучение и исправим канализацию и сами сразимся с дрейками. — Она плюнула на песчаник у своих ног, чтобы показать, что она об этом думает.

Я нахмурилась. Меня всегда учили, что защищать нас — долг дворянства и стражи. Поскольку в их распоряжении было больше богатства и образования, они были обязаны защищать и служить тем, у кого их было меньше — людям, которые возделывали мир вокруг себя.

Народ Дабскина нуждался в защите от дрейков и болезней. Даже если дворяне были ленивы, охранники часто приходили из простых людей. Они должны были знать лучше.

В Нофгрине наш охранник Вилли всегда сочувствовал нам, когда Барон Пейтер оказывался бесполезен. Он делал все возможное, чтобы исправить то, что причиняло нам вред. Не потому ли, что мы были так изолированы от гнева, который мог бы выказать Барон Пейтер, если бы его ослушались?

Увидев выражение моего лица, Бетари пожала плечами.

— Таков порядок вещей. Они говорят нам терпеть, потому что они должны защищать своих, и они не хотят огорчать тех, кто им платит. В конце концов, наемники приходят и решают проблему, и мы должны быть удовлетворены этим. У нас нет другого выбора.

С напоминанием от моих друзей о том, как отличаются боевые дрейки от боевых грифонов, я не могла винить простых людей за то, что они не взяли дело в свои руки. Судя по иллюстрациям и описаниям, которые мне показывали, дрейки были просто леденящими душу. Если предоставить их самим себе, они будут продолжать расти, дольше, чем любое другое животное в истории. Самый крупный дрейк, о котором я когда-либо слышала, вырос до невероятной длины чуть более двадцати пяти футов, прежде чем был убит людьми короля.

— Вы не знаете ли, взрослые это или дети? — Люк мягко вставил вопрос, когда младшая девочка потянула Бетари за юбку, и она прервала свою тираду, чтобы передать флягу, висящую на поясе, племяннице.

— Муж моей сестры дружит со стражником, и она говорит мне, что они маленькие, не больше трех футов ростом. Имеет смысл. Если это выводок, о котором я думаю, родители были убиты незадолго до последнего полнолуния. Нам потребовалось пять месяцев, чтобы отправить их туда. Возможно, им было слишком трудно закончить работу. — Она снова сплюнула; то место, на которое сплюнула раньше, было уже сухим, будто воздух и камень отчаянно втягивали влагу так быстро, как только могли.

Элла сочувственно фыркнула.

— Молодые, вероятно, разбежались, пока охранники разбирались с их родителями. Может быть трудно отслеживать, когда они все начинают плеваться.

Бетари забрала флягу у младшей девочки, на этот раз со стоном выпрямив спину.

— Я уверена, что именно это ты скажешь, когда пропустишь одного из них в этот раз, и тебе придется вернуться в следующем году. — Резко отвернувшись от нас, она потащила детей туда, откуда они пришли. — Пойдемте, девочки. Твоя встреча скоро, и твоя мать снимет с меня голову и все, что с ней связано, если мы заставим леди ждать.

В недоумении подняв брови от разговора, я наблюдала, как она ковыляла прочь. Теперь обеих девочек она крепко держала за ткань на плечах.

— Она действительно думает, что вы все — мы все — оставите живых существ, чтобы обеспечить себе работу в будущем? — Увидев улыбку Люка, я еще больше удивилась. — Мы не знаем, верно? — Мысль о том, что мы можем быть другой группой, которая воспользовалась этими уязвимыми людьми, заставила меня чувствовать себя неловко.

Элла запрокинула голову от смеха, который вырвался из ее живота.

— Нет! Вовсе нет! Трудно уследить за проклятыми вещами, когда начинается бой. Они не склонны работать вместе в драке, понимаешь? Они будут охотиться вместе, но с реальной угрозой? Иногда один или двое решают остаться, чтобы защитить семью. Но не часто. Половина пытается заблокировать их от отверстий. Местные жители, которым никогда не приходилось с ними воевать, просто не понимают, и они циничны. Не то чтобы я могла их винить. К этому привыкаешь.

— Хм, — сказала я, задумавшись. Первое, что я узнала об Элле, когда познакомилась с ней, было врожденное недоверие к «местным». — Теперь в этом больше смысла. Это просто кажется немного глупо, — пробормотала я, больше для себя.

— Забудь о ней, — успокаивающе сказала Элла. — Она сказала нам то, что мы хотели знать, и только плюнула на землю, но не на нас.

— Я бы списал это на хорошее взаимодействие с местным жителем, — пошутил Люк. По крайней мере, я надеялась, что это шутка.

— В любом случае. — Элла изобразила на лице свирепый взгляд. — Когда дело доходит до дрейков, их количество будет самой большой проблемой, в этом случае. Сколько яиц вылупляется в среднем в кладке дрейка?

— От девяти до двенадцати, — быстро ответила я и добавила с усмешкой, — от восьми до одиннадцати, слишком много.

— Совершенно верно. Не то чтобы один или два были легким ветерком.

Я кивнула. Все вылупившиеся младенцы способны на все, что может делать взрослый. Это означало, что они могли лазить по стенам, плеваться кислотой и плавать. Неудивительно, что родители дрейков решили размножаться в канализации. Это была идеальная среда, в которой можно было спрятать и вырастить детей.

Элла почесала кончик носа.

— Если нам повезет, мы их всех соберем за один присест. Если повезет меньше, некоторые уйдут. Если они это сделают, они уйдут в землю и спрячутся на несколько дней, что может раздражать.

— Но это значит, что мы останемся в Дабскине подольше, что меня не волнует, — сказал Люк, пожимая плечами. — После этого будет один песчаный городишко за другим. Поверь мне, через несколько месяцев ты будешь мечтать о Дабскине, дрейках и всем таком.

Вскоре после ухода Бетари мы закончили трапезу, но просидели там дольше, наслаждаясь одиночеством, а не сидением в палатке или на лошади. Люк и Элла также нашли время, чтобы объяснить мне расположение города, и где еще мы могли бы побывать в другой день.

Солнце уже начало клониться к закату, прежде чем мы заметили это, и нам пришлось поспешно возвращаться к северному входу с рынка. Мы отсутствовали дольше, чем просила Эдит, и нам всем было любопытно узнать, что было официально раскрыто о нашей работе.

Когда мы покинули рынок, тот же охранник, что был ранее, удостоверился, что проверил нас снова. Он внимательно посмотрел на квитанцию Лукаса, переводя взгляд с нее на банку, помеченную соответствующими буквами, будто хотел убедиться, что она подлинная. Наконец, когда я начала нервничать, что нас могут обвинить в воровстве, он отпустил нас.

— Что это значит? — спросила я, как только мы оказались вне пределов слышимости.

Элла выглядела невозмутимой. Она шла, заложив руки за голову. К моему удивлению, я поняла, что, хотя меня постоянно толкали, ее знакомая поза заставляла людей обходить ее стороной, а не рисковать получить удар локтями по голове.

— Мы молоды. Вы с Люком явно не отсюда. Такие большие города, как этот, недалеко от большой дороги, имеют дело с воровством, бандами и тому подобным. Вероятно, мы поставили галочку в каком-то внутреннем списке для него.

Я рассеянно потянула за косу, которая была перекинута через плечо. Никто из тех, кто остался дома, никогда бы не подумал обо мне такого. Но потом я пожала плечами, внутренне напоминая себе, что меня больше нет дома. У города чужаков было не больше причин доверять мне, чем у меня им.

В гостинице было два входа на этаж, где находились наши комнаты. Один был внутри здания, а другой поднимался по маленькой деревянной лестнице, построенной снаружи главного здания. Нам дали два ключа, и один открывал обе двери. Второй — наши отдельные комнаты, где вещи уже были разложены персоналом. Мы обошли их, направляясь к комнате, в которой будет жить Эдит. Остальные уже высыпали через открытую дверь, вытягивая шеи, чтобы увидеть ее.

Белинда заметила наше прибытие.

— Молодежь здесь, босс! Будут все, как только Ито вернутся из столовой. — Несколько человек бросали на нас недовольные взгляды. Очевидно, мы их задержали.

— Замечательно. — Я не видела Эдит, но ее голос был сухим. — Я подожду. Здесь так прохладно и ветрено, что это доставляет мне удовольствие.

Это вызвало несколько смешков. Каменное здание, казалось, защищало от зноя пустыни, но ветреным оно точно не было. Воздух был спертым, с кислым привкусом пота, сочащегося от каждого, кто еще не успел ни сходить в баню и переодеться. Я смущенно смешалась с этой группой.

Ито отсутствовал не долго. Когда группа хором приветствовала его прибытие, Эдит начала говорить, ее грубый голос без проблем пронесся над всеми нашими головами.

— Мы здесь из-за дрейков. Я знаю. Я тоже была потрясена. — Несколько человек усмехнулись ее шутке, когда она быстро продолжила. — Девять из них в канализации Восточного округа, вылупились тогда, когда, Мануэль считает, была ледяная Луна. Это значит, им чуть больше трех месяцев. Они начнут расселяться, найдут свои территории.

Калеб взял инициативу на себя, когда Эдит сделала глоток из чашки, которая стояла на столике рядом с ней.

— Они еще маленькие, но это не значит, что они не опасны.

Его слова были встречены шепотом согласия, и я внимательно слушала эту реакцию. У всех, кроме меня, за плечами было, по крайней мере, четыре оборота охоты на монстров. Я читала в Форклаке, но эти люди сражались почти со всеми мифическими зверями, населявшими континент. Услышав явное отсутствие беспокойства в их голосах, я почувствовала себя более непринужденно.

— Мы отправимся после рассвета, при условии, что все будут чувствовать себя достаточно отдохнувшими? — Сразу же этот вопрос был встречен утвердительно. Хотя я не возражала бы провести ночь, чтобы устроиться, я присоединилась к ним.

Эдит поставила чашку на стол рядом с легкими закусками.

— У нас будет эскорт до нужного района, чтобы быть уверенными, что мы находимся в нужном месте, но там будем только мы, как только мы спустимся под землю.

— Как мы любим! — сказала Тесс, наклонив голову, когда командир подняла бровь.

— Напоминание. Опыт — это то, чего у большинства из нас в избытке. Опыт не означает, что нас нельзя застать врасплох. Нет никаких причин для того, чтобы это была обычная охота, но самоуверенность может быть фатальной в нашей работе. Прошлая осень — достаточное тому доказательство. — Она посмотрела нам в глаза по очереди. Хотя я и искала, но не видела никаких признаков того, что она думала обо мне или о моей связи с другой охотой, на которой я присутствовала. Казалось, удовлетворенная эффектом, который произвели ее слова, она кивнула. — Теперь о деталях.

Тогда она изложила свою стратегию нашей охоты. Время от времени один из ее помощников или один из магов высказывал свое мнение, и она вносила изменения или объясняла, почему выбрала другой путь. В конце концов, мы все имели четкое представление обо всем, от того, в какой форме мы будем ходить, до того, что нам нужно будет носить.

Когда с этим было покончено, нас отпустили убираться к ужину. Думая о драконах, я почти не разговаривала, пока мы доставали из комнаты купальные принадлежности. Я последовала за Эллой, не глядя, куда мы идем, полагая, что, если ванны будут ограничены, я смогу воспользоваться ее ванной после того, как она закончит.

Когда мы вошли в баню, я резко остановилась. Всю свою жизнь, вплоть до Форклака, я купалась только в тазу. В форте были стойла с желобами, которые выливали сверху ведро воды после того, как ты нагреешь их маленькой горелкой внизу. Это всегда были времена одиночества. Дабскинцы, казалось, купались вместе в больших бассейнах.

Та, что перед нами, была длиннее, чем шире, и выглядела достаточно глубокой, чтобы в ней мог плавать человек, если бы захотел. Я бросила на Эллу панический взгляд, прижимая полотенце к груди.

Она хлопнула себя ладонью по лбу.

— Я идиотка. Тайрин, я не подумала. С тобой все будет в порядке? Здесь только женщины. У мужчин своя комната, а ванны сливаются несколько раз в неделю и моются несколько раз в день… — она замолчала, пытаясь оценить мою реакцию.

Мы загораживали дверной проем. Тесс и Белинде пришлось протиснуться мимо нас, чтобы присоединиться к другим женщинам, уже находившимся в воде. Тесс раздевалась на ходу, бросая одежду в кучу у кромки воды.

Я сглотнула.

— Да, — пискнула я. Нахмурившись, я прочистила горло. — Все в порядке.

— Есть частные кабинки, как в форте, для тех, кому неудобно. — Я подпрыгнула. Эдит встала рядом с нами. Она вышла из-за занавески, уже обнаженная, завернутая в полотенце. Элла заняла свое место за занавеской, из-за перегородки доносился шум сбрасываемой одежды.

— Нет, все в порядке. Я просто никогда… я даже не знала, что люди так делают.

Эдит криво улыбнулась.

— Я знаю, что ты чувствуешь. Это был не тот путь, откуда я пришла. Когда я была молода и впервые приехала на восток, я не возражала. После того, как я вернулась после воспитания Эллы… прошло некоторое время, прежде чем я смогла позволить кому-то снова увидеть меня голой.

Элла вышла из-за занавески, завернувшись в полотенце, и жестом пригласила меня занять ее место. Я поспешила за занавеску, надеясь, что она не заметила, как ее вид в полотенце заставил меня покраснеть еще сильнее, чем мой загар. Когда я вышла, мать и дочь уже были в воде.

Единственное, что я могла понять, так это то, что пар лежал так густо в воздухе, что было трудно разглядеть кого-либо очень ясно издалека. Вода была туманной, с минералами и теплом, что делало почти невозможным видеть сквозь нее.

Подойдя ближе, я моргнула и посмотрела на командира. Одно дело знать, что она воин и пережила жестокого мужа. Другое дело — видеть это. Ее тело, с большими мышцами, было испещрено шрамами. Были тонкие и толстые линии, оспины и старые ожоги. Они покрывали ее от отметины на щеке до ребер, исчезающих под водой. Осознав, что смотрю, я быстро отвела глаза. Это был глупый способ купаться. По крайней мере, она, казалось, не заметила моего изумления.

Они с Эллой разговаривали с гибкой молодой женщиной, сидевшей в нескольких футах от них. Их новая знакомая тоже остановилась в гостинице, приехав из города на северо-востоке. Ее длинные черные волосы были собраны на макушке в беспорядочный шиньон, резко контрастирующий с бледной кожей. Ее общий язык был отработан и гладок.

Я позволила полотенцу упасть и шагнула в воду на одном дыхании, погружаясь под воду, пока мой подбородок не уперся в поверхность. Вода шипела от жара, и удивленный вздох блаженства сорвался с моих губ. Вода тоже двигалась. Я почувствовала, что слив в стене справа от меня. Я наблюдала, как почти месячная грязь поднялась с моей кожи и направилась в том направлении.

— Они используют магию, — сказала Белинда. Она сидела в бассейне, на подводном хребте, который тянулся вдоль всего бассейна. — Вода поступает из реки по трубам и сетчатым фильтрам. Затем маг берет тепло солнца, меньше песчинки, и помещает его сюда, в камни. Они также помещают ток в воду. Он всасывает его в петлю через нижний бассейн, где травы и масла очищают и просеивают грязь. Когда вода очищается, она возвращается. Это блестяще.

— Это удивительно, — сказала я, вытирая руки тряпкой. — А разве это не трудно? Это не работа магов?

Белинда покачала головой.

— Это, конечно, не то, что новичок должен пытаться делать — использовать силу солнца. Это требует многих лет обучения и контроля. Однако для мастеров это менее обременительно, чем ты думаешь. Солнце хочет поделиться своим теплом, а вода всегда хочет двигаться. Не говоря уже о том, что маг иногда должен слить силу. Неиспользованный запас может быть… неудобным. Заметив, что я отвлеклась, когда она заговорила о магии, она сменила тему. — Самая дорогая часть — это очищающие компоненты. Ты чувствуешь запах цитрусовых масел в воде и видишь эти вставки? — Она постучала по крошечным пятнышкам желтых камней, вделанных в кафельный пол солнечными лучами.

— Вот это?

— Цитрин.

Я покачала головой, не понимая.

— Ну и что?

— Это не ужасно дорого, но и не дешево. — Тесс, откинувшись назад, терла в воде свои короткие волосы с проседью. Ее голос звучал напряженно из-за угла, под которым она говорила. — Нет кристалла. Чтобы весь пол был покрыт им… Ну, это о чем-то говорит. Не могу поверить, что командир поселила нас в таком месте.

— Узоры, в которые помещены кристаллы, помогают удерживать магию в этом пространстве, даже после того, как маг ушел. Это еще дороже. Чистота так важна для народа Дабскина, — добавила странная женщина, которая разговаривала с Эдит. — Это важно для многих людей юга.

— Почему?

Элла слегка стряхнула воду тыльной стороной ладони.

— Это культурная причуда. Все главные бани похожи на эту. Некоторые из них на самом деле более сложны.

В этом было много смысла. Грязь могла привести к болезни, и если болезнь разовьется, то люди могут умереть. Разве не об этом больше всего беспокоилась Бетари, когда дело касалось дрейков? Не сами монстры, а вызванная ими болезнь огромных размеров.

Я могла бы посочувствовать. Настоящая болезнь приходила к Нофгрину только раз в жизни. В то время нам с Майклом было по шесть лет. Живя за городом, мы были защищены от худших ужасов, которые она принесла. Тем не менее, когда все закончилось, невозможно было не заметить, сколько пожилых людей отсутствовало на богослужениях, включая моих бабушку и дедушку.

Двое местных мужчин, Эндрю и Дэвид, к тому времени были полностью обученными медиками… но они сами были молоды, и только Эндрю обладал незначительными целительскими способностями. Их сил и навыков было недостаточно, чтобы спасти тех, чьи тела были уже слабы. Так было в большинстве мест. Целители не были настолько распространены или сильны, чтобы спасти всех, и чай из ивовой коры и другие растительные средства часто были бесполезны против серьезных болезней.

В таком месте, как Дабскин, где собралось так много людей, угроза эпидемии ощущалась еще острее. Имело смысл, что они будут заботиться о загрязнителях всех видов, а не только от дрейков.

Женщина кивнула, ее миндалевидные глаза прищурились.

— Не могу сказать, что мне это не нравится. Приятно быть чистой, особенно после нескольких недель в карете. Не так ли?

Я кивнула, когда сказала.

— Да, мэм. — Затем, немного отвернувшись от нее, я принялась тереть щеки, пока с них не сошла грязь, не обращая внимания на солнечный ожог.

Она должна быть богатой. Кроме того, как она говорила, с осторожной и точной дикцией, никто не мог позволить себе недели в экипаже. Ни у кого, кроме богатой женщины, не было бы кожи, похожей на кожу новорожденного ребенка. Она подплыла ближе и устроилась между мной и Эллой. Проходя мимо Эллы и Эдит, она пожала им руки. Ее улыбка была дружелюбной и открытой, когда она протянула мне руку. Я нерешительно приняла ее, чувствуя небольшой толчок внизу живота, когда наша кожа соприкоснулась. Ее рука была маленькой, бледной и гладкой в моих шершавых руках. Ногти были чистыми и аккуратными. Я никогда не думала, что рука может быть такой нежной.

— Меня зовут Мэй, — сказала она. — Я пробуду здесь неделю или около того, пока мои люди пополнят запасы и отдохнут. У меня назначено несколько встреч, но я хотела бы поужинать со всеми вами. У путешественников самые интересные истории. Ты не думаешь, что это так? — Ее карие глаза блеснули, когда она пристально посмотрела на меня.

— Это было бы очень мило, — сказала Эдит. Ее глаза были закрыты, а голова прислонена к краю бассейна.

— Замечательно. С нетерпением жду этого.

Я прочистила горло, пытаясь заставить себя издавать слова, но Мэй уже была в движении. Она пожала руки Белинде и Тесс, когда обошла бассейн. Она одарила нас последней улыбкой, прежде чем грациозно подняться по ступенькам, ведущим из воды. Женщина, которую я не заметила, вышла из пара и тени, чтобы завернуться в большое полотенце. Позади нас другая женщина, молча, собирала свои вещи.

Когда она ушла, Эдит шумно выдохнула.

— Дворянство, — сказала она. В ее тоне смешались веселье и раздражение.

— Она показалась мне милой, — рискнула я. Мою руку покалывало там, где она коснулась ее.

— Леди Фамай из Дома Лебедей. — Это сказала худая женщина в дальнем конце ванны. — Она достаточно милая. Она дает чаевые. Вы просто должны убедиться, что она никогда не ждет.

— Но всякое дворянство таково, — заметила ее спутница, широкоплечая женщина с руками мойщицы посуды.

Обе из них были среди людей, чтобы помочь зарегистрировать нас и принести наши вещи в комнаты. Они ответили на несколько вопросов Эллы о благородной леди, но я не слышала ответов. Мое сердце бешено колотилось. Я думала, что Мэй — Леди Фамай — в лучшем случае дочь купца, но она была дворянкой? Я пожала руку благородной женщине. Той, которая просила называть ее по имени, и которая купалась с наемниками и слугами. Она была красива и грациозна, как леди из сказки.

Отжав тряпку и положив ее на край бассейна, я начала расплетать косы. Я провела пальцами по волосам, и они рассыпались по поверхности воды, как вуаль. Мои тусклые золотистые кудри стали каштановыми, но я знала, что как только они высохнут, то станут более яркими, чем были месяцами. Я принесла свое маленькое мерзкое подсолнечное масло; я втирала его в волосы от кончиков до середины. Потом скрутила эту массу, пока она не оказалась у меня на голове, как у Мэй. Постепенно мое сердцебиение замедлилось.

К тому времени, как Эдит поднялась, сигнализируя остальным, что пора идти туда, где подают еду, мои пальцы сморщились. Я не возражала. Я чувствовала себя роскошной и причудливой, чувство только слегка потускнело, когда я натянула свою наименее изношенную одежду от путешествия. Грязь на ней стала более заметной теперь, когда моя кожа была чистой.

Еду подавали в крытом дворике, сквозь который пробивался прохладный вечерний ветерок, заставляя плясать дверные портьеры. Факелы и лампы были расставлены повсюду и висели над головой, придавая месту яркий и веселый свет, когда свет отражался от витражей и узорных ковров.

В то время как многие гости спустились к обеду одновременно с нами, к моему разочарованию, госпожа Фамай ни разу не появилась во время трапезы.

— Наверное, она решила пообедать в одном из лучших ресторанов города, — сказала Элла Люку. Он увидел леди в коридоре, когда выходил из мужской ванной комнаты, и сразу же осадил нас вопросами о ней, когда мы встретились.

— Есть прекрасные места, чтобы поесть в Дабскине? — с сомнением спросила я.

Я, конечно, не могла представить, что она найдет еду лучше, чем то, что подавалось здесь. После нескольких недель в дороге, все казалось самым вкусным, что я когда-либо пробовала.

Среди прочего, там было больше фаршированных виноградных листьев и жареных кузнечиков… их здесь называли саранчой, как мне сказали, когда я спросила, почему они отличаются от северных. Там был цыпленок с травяной корочкой, такой сочный, что я чуть не упала в обморок, густой суп из помидоров и арахиса, а также шафрановый рис и красочный салат из инжира, гранатовых зерен и оливок.

Каждое блюдо подавалось на большом серебряном золоченом блюде… не в деревянной чаше, а в серебряной позолоте! Мать была бы шокирована такой расточительностью. И все это разом выплеснулось наружу. Вместо того, чтобы держать каждое блюдо на кухне до его надлежащего времени, все располагалось в центре столов, когда не передавалось по кругу.

Я наелась всего, что было предложено, даже попробовала саранчу с улыбкой, поглядывая на Дея. Калеб, сидевший рядом с ним, скривился от отвращения. Он даже притворился, что его тошнит, когда друг предложил ему немного.

— Они не плохие, — сказала я ему, хотя на самом деле, глядя на них, у меня все еще мурашки бежали по коже. — На вкус они какие-то ореховые и похожи на что-то, что я не могу точно определить.

— Креветки, — услужливо вставила Элла. — На вкус они как креветки, приготовленные с арахисом. Но они хрустят сильнее, чем креветки.

— Как она говорит. — Я еще не ела креветок, хотя знала, что их часто едят на побережье. В отличие от мидий и моллюсков, они транспортировались не так хорошо, даже если были заморожены.

— Это всего лишь морской жук, и, кроме того, я не любитель рыбы, — сказал Калеб. — Итак, ты уже потеряла свою привлекательность с этим описанием.

— Этот человек сам возьмет на себя эскадрилью истребителей, но он боится попробовать «жучка». — Дей удивленно поднял брови и откусил кусочек. Он проглотил этот кусочек с глотком сливового вина, которое, вероятно, подняло ему настроение… не то чтобы я возражала. Мне нравилось, что он обращается со мной так же, как во время поездки из Нофгрина. Скорее друг, чем потенциальная проблема.

— Я однажды пробовал, — мягко сказал Калеб. — Помнишь? Ты подсунул живую саранчу в мою миску, когда я не смотрел, два лета назад.

Элла поперхнулась, а я зажала рот рукой, чтобы подавить смех.

— Дей, ты этого не делал!

Все еще хихикая, Элла потянулась за чашкой.

— Он так и сделал. Я совсем забыла об этом. Калеб… о боги, ты бы видела. Он закричал и чуть не перевернул стол.

— Я был удивлен. Я даже не перевернул стол, — запротестовал Калеб. Он потянулся к кувшину, который держал под рукой Дей, чтобы освежить свой кубок. — И я не кричал.

Он предложил нам кувшин, но я покачала головой. Как Элла и Лукас, я придерживалась более пряного чая, который был так распространен. Когда я пила, то, как правило, отрубалась, и я не собиралась рисковать, отправляясь на свою первую охоту с похмелья.

Тимон, наш хозяин, следил за тем, чтобы все чашки оставались полными, подзывая своих слуг всякий раз, когда замечал, что горшок или кувшин наполовину пуст.

Это был веселый человек с пухлыми щеками и животом, смех которого удивил меня в первый раз, когда я его услышала. Теперь он хлопал Виктора по спине, хохоча над только что услышанной историей, его глаза слезились, а короткий тюрбан съехал набок.

Его жена, Гедда, прикрыла рукой, что-то похожее на снисходительную улыбку. Я улыбнулась в ответ. Мне нравилось это чувство, хотя некоторые торговцы за столом смотрели на него искоса, деликатно потягивая томатно-арахисовый суп.

Он поселил нас среди более богатых гостей по неожиданной, но лестной просьбе графа, который нанял нас. К счастью, он, похоже, не обиделся на нас за навязчивость. Напротив, он, казалось, был более склонен проводить время с нами, чем другие его покровители.

Элла поймала мой взгляд, кивком головы указала на торговцев и скосила глаза. Я хихикнула, а она шумно отхлебнула суп, отчего ближайшая к ней богатая женщина презрительно скривила нос.

Слуги подбежали, чтобы убрать тарелки. Кое-кто извинился, а те, кто остался, занялись своими собственными развлечениями. Музыканты достали длинные флейты, чтобы наполнить воздух мягкой, пронзительной музыкой. Некоторые гости достали мешочки с картами и маленькие плитки, которые они разложили на столе. Двенадцатая рота воздерживалась от любых азартных игр, пока находилась в городе-хозяине, но они смотрели игры или соглашались играть, если ставки не делались.

Хотя мы с Эллой довольствовались тем, что просто смотрели, Люк вмешался в одну игру. По дороге он заверил Эллу, что не собирается делать игру «интересной», но она, похоже, ему не поверила. Люк был хроническим нарушителем правила Эдит — не играть в азартные игры. Иногда я спрашивала себя, не из-за этого ли его выгнали из охраны… но это не мое дело.

Я зевнула. Между теплом, которое все еще висело в воздухе, комфортом полного живота и нежной музыкой, я была хорошо и действительно убаюкана. Будут и другие дни, чтобы познакомиться с местными. Если верить остальным наемникам, в течение дня охота не завершится.

Нога Эллы слегка касалась моей под столом, и, когда я извинилсь, она оторвалась от разговора и посмотрела мне вслед. Испытующий взгляд в ее глазах заставил мое сердце затрепетать, и я покраснела, когда отвернулась от нее.

Это чувство напомнило мне о той ночи, когда мы встретились. Когда мы подошли к ее палатке, и она попыталась поцеловать меня. Собирается ли она снова что-то предпринять? Если она это сделает, на этот раз я ей позволю. Я уже не была той испуганной девочкой, какой была несколько месяцев назад, когда ехала в Форклак. Теперь я тоже была наемником, и у меня больше не было обязанностей по отношению к ферме и наследию моей семьи. Почему бы мне не поцеловать девушку, если я хочу?

Когда я забралась в постель, мой пульс участился, и я смотрела на дверь. Через несколько минут меня охватило смущение, от которого закружилась голова. Я почти ожидала, что она последует за мной в комнату. Но она не стала. Я должна была догадаться. Это был новый город. Я видела, как, по крайней мере, одна из служанок смотрела на нее. Несомненно, сегодня вечером она вернется в одну из их комнат.

Я повернулась на бок и перекинула одеяло через плечо. Когда сон окутал меня, она еще не вернулась.

Глава 10

Помимо привычки зажигать свечи во имя Бога Любви Соарифа, тесная связь Лукаса с толпой в Нофгрине, казалось, не сделала ничего, чтобы ослабить его мнение о флирте с местными девушками.

На следующее утро я застала его за завтраком, он хвастался своим вчерашним выигрышем и усиленно флиртовал с одной из служанок, Сабиной. Она строила глазки Элле, но, хотя я заметила, что моя подруга смотрит на них искоса с веселой улыбкой, она, похоже, не возражала.

Мы с ней сели напротив него, положили себе яиц, оливок, еще лепешек, помидоров и тонко нарезанных соленых огурцов. Маленький металлический горшочек с длинной деревянной ручкой стоял на чайной горелке в центре стола.

— Что это? — спросила я неопределенным жестом. — Это чай? Потому что мне нужно немного.

Идя по дороге, мы попали в определенный график сна, ложиться спать поздно ночью, было неожиданно тяжело. Майкл говорил, что по утрам я похожа на медведя, и сегодня он был бы прав. Меня раздражали такие мелочи, как Гарольд, постукивающий вилкой по тарелке, болтающий с Тесс, и то, как служанка наклонилась чуть ближе, чем нужно, чтобы наполнить тарелку яйцами рядом с Эллой.

— Это кофе, — объяснил Ито с другого конца стола, и я отвела глаза от них, чтобы послушать. — Это как чай, но он сделан из бобов и гораздо крепче. Мне нравится выпить чашечку после трудной работы. Он разбудит тебя. В противном случае, сделает слишком нервной. В тарелке рядом сахар, а в блюдечке молоко, если хочешь попробовать. — Он указал на два белых керамических сосуда справа и слева от металлического горшка.

Как и во всех других местах, у меня была комично маленькая белая чашка, которая соответствовала молоку и сахару. Я перевернула ее, чтобы налить дымящуюся черную жидкость. Я осторожно сделала глоток и побледнела. Он был обжигающе горячим и ужасно горьким. Ито смеялся надо мной? Я скорчила рожу Элле, но она без колебаний взяла у меня котелок и налила себе.

— Добавь сахар и молоко, — посоветовала она. — Это делает его лучше.

Я сделала, как она велела, будучи довольно щедра с обоими, прежде чем передать их ей. На этот раз было лучше, чем раньше.

— Да, — сказала я, делая большой глоток. — Неплохо.

Элла кивнула и поставила все три сосуда на место, добавив в чашку молока и сахара.

— Мама говорит, что это не то, что нужно потреблять каждый день, особенно с сахаром, который нужно положить, чтобы сделать кофе терпимым, но он хорош для дней охоты.

Я уже чувствовала, что просыпаюсь. Даже запах кофе был бодрящим. Я глубоко вздохнула и принялась за завтрак, в то время как остальные члены Двенадцатой Роты вышли во двор и заняли места рядом со мной. Моя нога подергивалась под столом, когда я слушала их утреннее ворчание.

Эдит пришла одной из последних. Полностью одетая в боевую форму, она увлеченно беседовала с высоким худым мужчиной с крючковатым носом и большими, глубоко посаженными глазами. Это был Аньо, советник графа. Он встретил нас, когда мы приехали в город. Теперь он серьезно кивал в ответ на ее последние слова, пожимая ей руки на прощание. Он подождал, пока она сядет, и вернулся тем же путем, каким они вошли.

Мы закончили есть примерно в одно и то же время. Тогда нам оставалось только надеть кожаные доспехи, пристегнуть оружие и вскочить в седло. По настоянию Эдит, мы также закутались в плащи, чтобы не было заметно, что мы вооружены до зубов.

Тесс со злорадством объяснила, что местные жители меньше нервничают, если им не приходится видеть все наше оружие, когда мы гуськом ведем лошадей по узким боковым улочкам. Когда солнце стояло высоко, было жарко, но сейчас, на рассвете, было терпимо.

Вход в канализацию представлял собой закрытую дыру в песчанике улицы. Их было много по всему Дабскину, но тот, который мы должны были использовать, находился на другом конце города от нашей гостиницы. Рядом с ним была перекладина, к которой привязывали наших лошадей. Охранник, который привел нас в восточный район, будет охранять их, пока мы будем внизу.

Сам желоб был узким и темным. Я почувствовала, как упряжь, привязанная к моей спине, натирает края, и когда я сошла с последней ступеньки, нога попала прямо в лужу. Я вздрогнула и отошла в сторону от следующего человека, спускающегося по лестнице.

Было бы неплохо, если бы мы могли носить наши покрытые маслом сапоги и плащи, чтобы не промокнуть. С дрейками, я знала, что это было бы глупо. Я все еще предвкушала, когда грязь в этих туннелях просочится сквозь мои леггинсы.

Я провела пальцами в кожаных перчатках по бедрам. Афуа и Гилберт, которые спустились первыми, уже зажгли факелы и воткнули их в держатели на стенах, явно предназначенные для этой цели. Как и у всех нас, у них за спиной висели еще два незажженных факела. Мы зажигали их один за другим, проходя через туннели, освещая путь и обеспечивая четкую тропу к выходу.

Свет, заливавший тоннель, освещал пространство, которое было немногим больше коробки с серыми каменными стенами и серым каменным полом. Свет факелов отражался желтым на мокром полу и зеленым на мху, облепившем стены. Было нереально, что так близко под песком и солнцем улицы находилось это место, такое сырое и темное.

Маршируя, чтобы встать рядом с остальными у входа в канализацию, мне не потребовалось много времени, чтобы тосковать по сухости улицы. Избегать луж было бесполезно, и я чувствовала, как влага уже просачивается в мои чулки. Я вздрогнула, но ничего не сказала о своем дискомфорте. Никто не жаловался. Они не сводили глаз с канализационного люка. Чуть больше, чем дыра в камне, он вел во тьму. Я тоже не сводила с нее глаз, только ненадолго отвела их, чтобы взглянуть на Эллу и заверить ее, что со мной все в порядке, когда она спросила.

Эдит еще раз обдумала план, прежде чем мы покинули гостиницу, поэтому, когда все спустились по лестнице, охота началась без промедления. Я позволила группе идти впереди меня, мое сердце колотилось в груди, когда я заняла позицию в задней части колонны.

Туннели, по которым мы шли, были широкими и приземистыми. Посередине тропинок, идущих вдоль стен с обеих сторон, непрерывно тек поток воды и отбросов. Запах был почти невыносимым. Я сморщила нос, который быстро забивался, защищаясь от натиска запахов. Прежде чем мы спустились, я обмотала нос и рот платком, но ничто не могло защитить меня от шквала человеческих и животных экскрементов, гнили и других безымянных запахов, доносившихся из темного коридора.

Единственным благословением была прохлада. Из-за темноты и движущейся воды в канализации было заметно прохладнее, чем на улице. Я послала благодарственную молитву любому из богов. Если бы было жарко, я могла бы потерять сознание. Как бы то ни было, я достала факел и зажгла его.

Моя задача была проста. Я должна была оставаться в хвосте процессии, играть роль часового и освещать дорогу. Сначала Белинда и Ито шли рядом со мной, пока тропинка не сузилась, и мне не пришлось отстать от них.

В руке Ито был маленький шар — кристалл, который светился изнутри. Я не раз видела, как он использовал его, когда Эдит долго смотрела на карты после того, как вечерний свет мерк. Командир шла в первых рядах. Справа от нее стоял Калеб, а за ними — Дей и Элла.

Мы шли целую вечность. Туннель несколько раз разделялся, следуя за домами наверху. В этих местах мы пересекали шаткие мосты. В одном случае мы были вынуждены перепрыгнуть через пропасть, в другом — тащиться через густой поток. Время от времени в стене туннеля зияла дыра, которая вела в пустоты с грязными и каменными стенами.

— Дрейки… любят лабиринты? — прошептала я, когда мы миновали третью такую пустоту. Мой голос мягко отскочил от потолка и вернулся. Кто-то — я подумала, что это Тесс — хихикнул.

— Нищенские норы, — поправила меня Белинда. Когда она оглянулась, я увидела, что ее глаза наполнились печалью. — Места, где ночуют бездомные.

— Сейчас они пусты. Надеюсь, это потому, что они услышали наше приближение, а не… — Ито замолчал, но я поняла, что он имел в виду.

В начале нашего похода я видела много очень больших крыс. Их темные глаза блестели в темноте. Они с любопытством пищали, подходя так бесстрашно близко, что я была вынуждена потрясти копьем в их сторону. По мере того, как мы углублялись, я начала желать, чтобы они все еще были рядом. Где бы мы ни были в туннелях, все признаки жизни исчезли. Ни людей, ни крыс, только ровный плеск воды, стекающей с потолка в грязную реку рядом с нами.

Я поняла, что мы уже близко. Это происходило постепенно, но даже небольшое количество разговоров исчезло вместе со звуками жизни.

Вскоре мы увидели первые обугленные отметины на плитах пола туннеля. Мой нос почти привык к вони; дым от факела щипал глаза, и пейзаж казался размытым пятном тускло освещенных серо-коричневых камней. Мои глаза почти остекленели, когда Эдит подняла руку в молчаливой остановке. Я чуть не столкнулась с Белиндой, но вовремя спохватилась.

— След старый. — Голос Калеба прогрохотал по полу, достигая нас всех. — На саже сырость.

Возбуждение перешло в разочарование по всей группе.

— Покрытые навозом ящерицы могут трижды пройти под этой промокшей дырой, — услышала я проклятия Гарольда, а Тесс фыркнула и толкнула его локтем.

— Мы на правильном пути. — Этот сардонический тон мог принадлежать только Эдит. — Давайте двигаться вперед.

Еще трижды мы находили следы дрейков, и один раз эти следы сопровождали останки человека. Невозможно было сказать, мужчина это или женщина. Все, что осталось, половина голеней и две ноги. Остатки штанов, плоти и костей были рваными и мокрыми. Все остальное тело будто растворилось.

Меня даже не мутило при виде них. Они казались полностью отделенными от настоящего человека. Только пара грязных босых ног с укусами. Эти укусы были резкими на фоне кожи, которая стала белой, как простыня, и рваные остатки темных штанов впитали влагу вокруг них, чтобы стать почти черными.

Просто разрозненные части, принадлежащие какому-то полному человеку. Чья-то рука коснулась моего плеча, и я отшатнулась, подавив стон страха.

Это была Белинда. С натянутой, но доброй улыбкой она подтолкнула меня вперед, к остальной группе, которая была в нескольких ярдах впереди.

— Давай, девчушка. Мы ничего не можем сделать с этим.

Я сглотнула и кивнула. Следуя за ней, я отказывалась смотреть на останки. Кто-нибудь оплакивал эту бедную душу? Если бы граф или стража не ждали нас, был ли этот человек жив?

С новым пылом, взгляд моих глаз начал метаться к каждому чужому движению в тени. Мы охотились на монстров. От этой мысли у меня закружилась голова, и я невольно пожалела, что не иду рядом с Эллой, а возвращаюсь одна. Мы охотились на существ, которые были созданы, чтобы есть нас. В темноте. Под землей. Если один из нас исчезнет, найдут ли тело?

В воздухе раздалось шипение. Двенадцатая рота замерла, прислушиваясь. Шум был серией отрывистых звуков, которые перекрывались, когда туннель усиливал их и воспроизводил. Для меня было невозможно определить, где они возникли.

Эдит вставила факел в ближайший держатель. Она осторожно поправила кожаный нагрудник, поправила наручи и плотнее натянула перчатки на пальцы. Когда она почувствовала, что готова, вытащила короткий меч. Она на мгновение встретилась взглядом со своими помощниками и дочерью, кивнула, а затем повернула направо по узкому коридору и исчезла из виду.

Дей и Калеб подождали пять секунд, прежде чем последовать за ней. Элла пошла за ним. Ее глаза пробежали по очереди позади нее, но у меня не было шанса перехватить взгляд прежде, чем она отправилась за первыми тремя. Виктор последовал за ней мгновение спустя, его лысая голова блестела в свете факела.

Мое сердце заколотилось, когда Элла исчезла в тени туннеля. С ней все будет в порядке. Она была профессионалом. Я знала это, но все же мне хотелось быть рядом с ней.

На нашем брифинге было решено, что если дрейки спустятся в туннель технического обслуживания, Эдит возглавит погоню, за которой волнами последуют следующие четверо. Если им понадобится помощь, они подадут сигнал, но ремонтные туннели были слишком малы, чтобы вся рота могла спуститься вниз. Втиснуть нас всех в одно место — верный способ навредить. Поскольку никто не мог размахнуться, не задев другого, мы были бы растерзаны в мгновение ока.

Вместо этого мы с девятью другими наемниками рассредоточились по обе стороны от входа на тропе, по которой они шли, и стали ждать. Таким образом, если дрейку удастся проскользнуть мимо первых пяти, независимо от того, какое направление он выберет, он встретит резкое сопротивление.

Эхо чужих сапог не исчезло, а лишь резко оборвалось. Визг прорвался сквозь темноту, чтобы окружить нас. Я отшатнулась от входа в туннель, краем глаза заметив, что Белинда сделала то же самое.

— Чувствуешь? — пробормотала Афуа, ни к кому конкретно не обращаясь.

Я неглубоко вдохнула, сортируя мириады отвратительных запахов в поисках того, что она имела в виду.

— Сера.

Белинда повернулась ко мне и поморщилась.

— Они, должно быть, плюются.

— Всем, к оружию.

По команде Ито каждый из нас с факелами вставил их в ближайшие держатели и приготовил доспехи и оружие. Никто не носил ничего тяжелее кожи. У меня их не было, но Элла объяснила, что кольчуга может расплавиться на теле воина, если в нее попадет ядовитый аэрозоль дрейка.

Как единое целое, рота обнажила и отстегнула оружие. Я смотрела на них, затаив дыхание от удивления.

В первых рядах коренастый Гарольд держал боевой топор с короткой рукоятью; Лоуренс и Лукас выстроились позади него. Лукас обычно упражнялся с алебардой, которой пользовался в гвардии, а Лоуренс предпочитал секиру с длинной рукоятью. Здесь, внизу, было слишком тесно для такого оружия. Вместо этого, как и командир, Люк держал короткий меч, а Лоуренс — топор, похожий на топор Гарольда.

По другую сторону проема Тесс держала булаву, шипастый шар на конце короткого деревянного посоха, он тускло блестел в свете факелов. Позади Тесс Ито стоял с голыми руками, но я чувствовала, как его магия вибрирует в воздухе. Затем стояла мускулистая Кассандра, державшая в каждом кулаке по

улу. Это были не более чем серповидные клинки, изогнутые на костяшках пальцев, и богато украшенные деревянные рукояти, которые терялись в кожаных перчатках. Я видела, как она тренировалась с ними. Она была ужасна. Я знала, что за ней шли Тейт, Гилберт и Афуа, но не могла видеть их или то, что они держали из-за людей между нами.

Я захватила с собой копье, но рядом с товарищами чувствовала себя совершенно безоружной. По крайней мере, Белинда владела чем-то подобным. Мы не должны были видеть большую часть сражения, как новичок и целитель.

Оглянувшись на Кассандру, я увидела, что ее взгляд прикован ко входу в туннель. Вздрогнув, я поняла, что все остальные делают то же самое, и мой тоже должен был быть приклеен туда.

Древо, за которое я сжимала копье, было твердым, кожа перчаток давила на пальцы. Мне пришлось напомнить себе, что не стоит сжимать его слишком крепко. «Я в конце очереди», напомнила я себе. Дрейк должен был пройти мимо пятерых, которые стояли впереди; он должен был повернуть направо из туннеля, а затем пройти мимо еще четырех хорошо обученных наемников, чтобы добраться до меня. У меня под мышками выступил пот. Я прикусила внутреннюю сторону щеку, пока не почувствовала вкус крови.

В конце коридора послышался лязг металла о камень. Я услышала крик Эллы, и меня охватил страх, от которого закружилась голова. Костяшки пальцев на копье побелели. Я безжалостно подавила желание броситься за ней. Они не звали нас, и не было ничего, что я могла бы сделать, что люди с ней не могли бы сделать лучше. Если я нарушу линию, то подвергну опасности всех остальных, встав на их пути. Я беспокойно переминалась с ноги на ногу.

Из туннеля донесся гудок. Что-то прорвалось сквозь их ряды. Единственным предупреждением после того, как рог умолк, было быстрое царапанье когтей по камню, а затем на уровне груди Гарольда и Тесс показалась голова дрейка. Должно быть, это был дрейк. У меня не было других слов для того, что видели мои глаза.

Во время нашего путешествия на юг были крошечные рогатые ящерицы. Элла поймала одну, чтобы дать мне лучшее представление о том, как выглядит дрейк. Мы хихикали, когда крошечные лапки тщетно брыкались, пока она не решила отпустить ящерку. Теперь я видела, что сравнивать ящерицу со взрослым дрейком — все равно что сравнивать домашнюю кошку с грифоном.

Холодные желтые глаза с черными щелями вместо зрачков были расположены по обе стороны тонкой, сланцевой морды. Он оглядел всех нас, пока его голова раскачивалась то вправо, то влево. Мне пришло в голову, что он ожидал нас, хотя наш запах не доносился по туннелю. Когда его взгляд скользнул по нам, я также почувствовала, что он заметил меня с умом, который значительно превосходил взгляд маленькой пустынной ящерицы. Это был… подсчет?

Над каждым глазом виднелись острые гребни, и эти гребни поднимались к остриям. Еще две пики следовали за набором, заканчиваясь двумя короткими изогнутыми рогами, которые вились назад. Его ноздри раздулись. Длинный тонкий синий язык скользнул по острым, как бритва, желтым зубам, пробуя воздух на вкус.

Голова покачнулась, принимая сторону нашей защиты. Это задумчивое предостерегающее шипение вырвалось наружу. Копье ужасно дрожало в моей руке. Это было хуже, чем моя встреча с Бенджамином и другими жителями деревни по дороге в Форклак. По крайней мере, тогда я смогла заставить ноги двигаться. Теперь у меня было туннельное зрение, и я забыла о тренировках. Все, что я могла видеть, были эти зубы, длиной с мой указательный палец. Мне хотелось кричать. Я собиралась закричать. Я не могла пошевелиться. Он запрокинул голову и открыл пасть, готовясь выплюнуть кислоту или ударить ближайшего человека своими смертоносными челюстями.

Голова дернулась, а затем вместе с половиной длинной шеи упала на пол с глухим стуком кожи о камень. Гарольд вытащил топор из поваленного существа. Потребовалось три молниеносных удара, чтобы топор пробил толстую шею монстра.

Я уставилась на пустое место, где была голова, не совсем понимая, что произошло. Ито дунул в рог, и я пришла в себя.

Сначала я обратила внимание на Гарольда. Я ожидала, что он закричит и скажет что-нибудь грубое, как обычно, но он этого не сделал. Он вышел из входа в туннель и откинулся назад, держа мокрый топор подальше от себя. Его лицо было напряженным и пугающим. Поняв это, я снова сосредоточилась.

Сердце колотилось о ребра, я пыталась замедлить прерывистое дыхание, чтобы прислушаться к товарищам. Из тоннеля все еще доносились звуки. Случайные проклятия или визг, когда монстр или человек вступали в контакт. Затем наступила короткая тишина. Кто-то протрубил в рог. Два коротких гудка и один длинный. Все, что можно было убить, было убито.

Вскоре после этого появились Элла, Эдит, Калеб и Виктор. Им пришлось прижаться к стене, чтобы обойти длинное гибкое тело мертвого дрейка. Элла хромала.

Не заботясь о том, что подумают другие, я протолкалась к ней и подставила плечо. Она устало улыбнулась мне, но ничего не сказала. Ее взгляд упал на дрейка у ее ног. Она смотрела на него так, словно не могла отвести взгляд. Ее губы скривились в мрачной гримасе.

Я взглянула в немигающие глаза монстра, чтобы увидеть, на что она смотрит. С этого угла я могла видеть зверя целиком. Он был не меньше шести футов в длину, с острыми как бритва когтями и зловещего вида хвостом. Вздрогнув, я быстро отвернулась. Это было ужасно. Его пасть без проблем могла бы отхватить половину моей руки.

Ито первым заговорил.

— Это не годовалый, — мягко сказал он.

Брови Эдит нахмурились, губы сжались в мрачную линию.

— Нет. Это не так. Как и его пара.

— Не должно было быть родителей, — запротестовал Тейт. — А были?

— Нет. Их не было. Нам сообщили, что о них позаботились. — Это был Калеб. В его обычно легком голосе не было юмора.

— Несчастный случай? — спросила Кассандра.

Эдит пожала плечом.

— Посмотрим, что удастся выяснить. На данный момент…

— Мы продолжим охоту. Мы не поймали то, что намеревались, но забираем головы всех убитых, так что не будет никакой путаницы относительно того, как тяжело мы работали сегодня. — Дей, который до этого момента оставался невидимым, вышел на свет. Он злобно ухмыльнулся. В одной руке он держал громоздкий холщовый мешок, а в другой — голову дрейка, похожую на ту, что была перед нами. Он указал на монстра на земле. — Кто хочет нести эту?

Гарольд в конечном итоге получил эту сомнительную честь как тот, кто убил дрейка. Он обрезал лишнюю шею, так что все, что ему нужно было нести, был сам череп. Затем он вытер топор тряпкой и, пристегнув его к поясу, бросил тряпку в канализацию. Остальные убрали оружие и подняли факелы.

На этот раз мы с Эллой шли в конце процессии по длинному пути к входу в канализацию.

— С тобой все в порядке? — тихо спросила я.

Она кивнула.

— Да. Мама вышла из туннеля к люку, когда я подходила к гнезду. Услышала как раз вовремя. Нырнула в сторону. Она попала мне в бедро. Немного. — Ее слова были прерваны болью. Белинда не стала бы лечить в антисанитарных условиях и темноте канализации. Элле придется терпеть, пока мы не выберемся на поверхность.

— Это ты… это ты убила его? — я не пыталась скрыть благоговение в голосе.

Она покачала головой.

— Я получила достаточный удар, чтобы избавиться от него, а потом убралась с дороги. Ма и Дей убили его вместе. Виктор заботился о детях, а Калеб присматривал за мной. — Ее голос был напряжен. Возможно, не только от боли. Элла ненавидела быть беспомощной.

Не то чтобы я могла винить ее, подумала я, вспоминая, каково это было — слышать ее крик.

Я позволила ей первой подняться по лестнице на поверхность, охраняя спину, пока она медленно поднималась. Когда мы, наконец, оказались на открытом воздухе, яркое полуденное солнце почти ослепило меня. Я не понимала, насколько мои глаза привыкли к полумраку канализационных туннелей. В новом свете я оглядела Эллу. Сняв свои грязные перчатки и засунув их за пояс, я нежно провела большим пальцем по ране на ее щеке.

— Коготь скользнул по моему лицу, когда я падала, — сказала она, поморщившись.

Я кивнула, удивляясь тому, как близко существо было. Одежда Эллы была испачкана канализационной грязью. Кожа на правой ноге была проколота и окольцована коричнево-красной кровью. Прежде чем надеть штаны снова, их нужно будет залатать.

Я подвела ее к обочине, чтобы она могла сесть и снять доспехи. Под набедренником ее леггинсы были пропитаны кровью, черная ткань блестела там, где влага просачивалась сквозь нее. Я сочувственно застонала, позволив ей крепко сжать мою руку, когда мы расстегнули доспехи, а затем разрезали и отодвинули ткань от раны, чтобы Белинда, которая присоединилась к нам, могла лучше видеть ситуацию.

Я не могла смотреть, как она работает. Даже находясь рядом с ней, ее исцеление заставило меня почувствовать жужжание пчелы в голове. Это вызывал страх? Или битва с Майклом потрясла меня настолько, что я всегда что-то чувствовала, когда магия витала в воздухе? Я надеялась, что нет. Гораздо более утешительной была мысль о том, что магия всегда может дать такое чувство, и я просто не была достаточно подвержена этому в Нофгрине, чтобы заметить. Я спрошу Белинду, когда она не будет так занята.

Тем временем, я позволила своим глазам блуждать по улице в поисках Эдит и ее помощников. Они разговаривали с охранником, который был нашим проводником. Две взрослые головы и мешок с детскими головами лежали у его ног, и он, казалось, делал все возможное, чтобы наклониться как можно дальше от них, не двигая ногами. О чем бы они ни говорили, разговор явно был жарким. Когда, наконец, все закончилось, он был тем, кто унесся прочь, направляясь к центральному району, из которого мы пришли. Эдит наклонила голову, чтобы поговорить с Деем и Калебом, прежде чем присоединиться к Белинде, Элле и мне.

— Как она? — спросила Эдит. Ее голос был резким, будто Элла была раненым воином, но выражение глаз говорило о более глубоком беспокойстве.

— Я в порядке, Ма. Белинда разбирается со мной. — Элла проговорила сквозь стиснутые зубы. Я обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как магия целительницы распространяется по ее ране в слабой васильковой дымке. Я заморгала. В Нофгрине я никогда не видела магии в воздухе. Даже когда Эндрю проводил исцеления. Белинда была гораздо мощнее его?

— Мышцы проколоты, — быстро сказала Белинда, будто Элла ничего не говорила. — Я должна сплести их вместе. Будет больно. — Элла на мгновение закрыла глаза и слегка кивнула.

Однажды, когда я сломала руку, то рыдала, как ребенок, и Эндрю пришлось вправить ее и ускорить процесс исцеления. Единственным признаком того, что Элла почувствовала боль, были слезящиеся глаза и сжимающиеся пальцы вокруг моих. Эдит наблюдала; ее лицо было бесстрастным, но я чувствовала, что она одобряет деревянное поведение дочери.

— Ты хорошо справилась. Мы ждем охранника, чтобы забрать Аньо. Я не сдвинусь с этого места, пока кто-нибудь не объяснит мне, почему мы оказались в гнезде семимесячных и двух взрослых, все еще выполняющих родительские обязанности, вместо девяти трехмесячных дрейков.

Глаза Эллы были закрыты, когда она говорила.

— Не понимаю, почему у нас не может быть одной работы без того, чтобы что-то не пошло наперекосяк. Может, мне стоит почаще ходить в храм?

Эдит возилась с чем-то в кармане, и на ее губах мелькнула улыбка.

— Возможно. Я собираюсь сообщить остальной компании о плане. Тебе здесь будет хорошо? — Увидев кивок дочери, она поднялась на ноги, положила руку на плечо Эллы. — Не сердись на себя. Никто не мог быть к этому готов.

— Ты была, — услышала я, как Элла пробормотала себе под нос, но ее мать уже отошла.

Когда командир ушел, Белинда вздохнула, все еще держа руки над раной Эллы… вернее, там, где была рана. Кровь все еще была на месте, но под ней теперь виднелся шрам, который медленно таял, превращаясь в розовый гребень, а не в рваный порез.

— Как? — спросила я.

Белинда покачала головой.

— Люди всегда думают, что могут обмануть наемников. Я видела это в столице со стороны знати и видела это со стороны наемников. Они втягивают нас в то, на что мы не подписывались, и ожидают той же цены или обвиняют нас, когда происходит что-то плохое. О-о, вот и оно, начинается самое трудное.

Хватка Эллы сжалась на моей руке, когда мышцы под ее кожей начали соединяться с неестественно быстрой скоростью. Я стиснула зубы, отказываясь отдернуть руку. Когда Белинда наконец убрала свои руки, боль почти исчезла со лба Эллы. На месте раны, которая была там несколько минут назад, остался неровный розовый шрам.

— Спасибо, — пробормотала Элла. Прочистив горло, она вслепую нащупала фляжку. Когда она не сделала и двух попыток, я взяла на себя смелость расстегнуть ее и вложить холодный металл ей в руку. Она сделала глоток и открыла глаза. — Честно говоря, ты просто спасатель.

Белинда подмигнула.

— Ты так говоришь только потому, что никогда не видела моего счета. Теперь я собираюсь вылечить Виктора. Он повредил плечо. Ты хочешь, чтобы я это сделала? — Она похлопала себя по щеке, показывая на порез на щеке Эллы.

— Нет, сама заживет.

Белинда неодобрительно скривила губы и быстро провела пальцем по порезу.

— Я выжигаю инфекцию, — выругалась она, когда Элла начала протестовать. — Ты можешь оставить свой проклятый боевой шрам, но я не позволю твоей щеке сгнить. Думаешь, когти нашего друга были чистыми? Не забудь промывать рану. Рано или поздно. — Рассердившись, Белинда перешла к следующему пациенту.

— Спасибо! — крикнула ей вслед Элла. Положив голову в кожаном шлеме мне на плечо, она пробормотала. — Мне просто нужно… закрыть глаза, — она широко зевнула, на мгновение. И быстро задремала.

Я улыбнулась Люку, который сел рядом с нами. Он сжал мое плечо и одними губами произнес.

— Ты была великолепна.

— Спасибо, — ответила я одними губами.

Никто из нас не говорил вслух, не желая беспокоить друга. Хотя рана была незначительной, ее тело нуждалось в отдыхе. Когда я сломала руку, Эндрю объяснил, что исцеление требует силы не только от мага, но и от пациента, поскольку тело работает, чтобы не отставать от того, что магия просит делать. Вот почему даже самый сильный маг не мог сохранить жизнь человеку, если его тело не было достаточно сильным, чтобы помочь в борьбе.

Ну, если только этот человек не был некромантом. Или кто-то другой готов принять огромное количество силы от других живых существ.

Мысль о мастере Ноланде заставило руки покрыться мурашками. Был ли это древесный дым на ветру? Принюхиваясь, я украдкой огляделась. Там. Из трубы, расположенной несколькими улицами ниже, струился копотливый дым.

Облегчение затопило меня, и я мысленно встряхнулась. Почему я ищу неприятностей? Мастера Ноланда не было здесь, на ярком солнце, да и зачем ему быть здесь? Я даже не могла представить его среди этого песчаника, оштукатуренных зданий и песка. Не то, чтобы я точно знала, как он выглядит, кроме того, как он был описан мне — старик в плаще с капюшоном, но…

Храп сорвался с губ Эллы, отвлекая меня от этих мыслей. Я повернула голову, чтобы посмотреть, слышал ли Люк. Он слышал, и мы обменялись улыбками. Обычно Элла гордилась тем, что не храпит; должно быть, она устала.

Исцеление Виктора закончилось за полсвечки, и солнце уже начинало чувствовать себя неуютно без навесов, под которыми можно было спрятаться, когда, наконец, подъехал Аньо на желтом мерине. Он резко натянул поводья при виде голов дрейков, сложенных на открытом месте, чтобы все могли их видеть. Несколько местных жителей выглядывали из-за углов зданий, но они рассеялись при появлении знати.

Мерин жалобно заржал и попятился на несколько шагов назад от запаха и вида останков. Аньо взял его под контроль, затем спешился. Не глядя, он передал поводья человеку, который бежал за ним. Несколькими большими шагами он достиг Эдит.

— Что это? — Напыщенное негодование в его голосе было явно и отчетливо слышно. Ушел тот спокойный человек, что был утром, и его близость к нашему лидеру переступила черту вежливости. Эдит не двигалась.

Заговорил Калеб, поравнявшись со своим командиром. Голос у него был приятный, но глаза — стальные.

— Вы хорошо знакомы с дрейками, добрый сэр. Это головы дрейков.

— Я вижу, — пробормотал мужчина, покраснев под золотистой кожей. — Что они делают здесь, на улице?

— Ну, было бы невежливо нести их обратно в гостиницу. — Калеб наклонил голову. — Мы решили подождать вас здесь.

— Да, но почему… — Аньо замолчал. Его взгляд был прикован к чешуйчатым головам. Новорожденных выбросили из сумки рядом с родителями. Ни одна из этих голов не была больше рукояти меча Эдит. Рядом с ними родители выглядели массивными. Его брови нахмурились, когда он окинул их взглядом. Его губы двигались, считая. — Это неправильно.

Одна бровь Эдит изогнулась вверх.

— Именно наши мысли.

— Не должно быть никаких родителей. Охранники убили родителей кладки, для убийства которой вас наняли.

— Так нам сказали, — согласился Калеб.

— Вы охотились здесь? В Восточном округе?

Эдит кивнула.

— Они были определены у основания технического туннеля, к юго-западу от главного входа, но все еще в пределах Восточного района.

Аньо покачнулся на пятках. Он хмыкнул, щелкнув пальцем в сторону мальчика, который держал его лошадь. Мальчик достал из седельной сумки Аньо пергамент, перо и стеклянную банку с чернилами цвета индиго. Он подтащил их к хозяину, согнувшись в поясе так, чтобы его спина могла служить столом. Элла все еще спала, но я заметила, что Белинда и Ито обменялись презрительными взглядами. Было ли это из-за слуги или советника, я не была уверена.

После того как Аньо нацарапал сообщение и подул на чернила, чтобы высушить их, он свернул пергамент и протянул мальчику.

— Макай. Он находится в теплице, наслаждаясь завтраком, без сомнения. Его слуга скажет, чтобы его не беспокоили. Все равно передай ему. — Мальчик послушно кивнул и отправился бегом.

Прежде чем он завернул за угол, я поняла, что он без обуви. Я подняла брови. Я не была уверена, достойно ли восхищения или жалости, что он так привык бегать босиком по раскаленной земле, что мог делать это, не обжигаясь.

Эдит наблюдала за всем этим с мягким выражением на лице. Теперь, глядя в ту сторону, куда убежал мальчик, Аньо прочистила горло.

— Нам не заплатили за двоих взрослых, мастер Аньо из Дабскина. — Слова сорвались с ее губ, как тяжелые камни.

Аньо вскинул голову в удивлении.

— О, деньги. Мое извинение. Очевидно, вы нашли отдельный ход от того, который должны были расчистить. Естественно, мы компенсируем вам и это.

— Естественно. — Улыбка Эдит была почти беззвучной. — Нам также понадобится несколько дней отдыха, прежде чем мы снова отправимся в канализацию к первоначально намеченной каменоломне. Двое из моих людей были ранены в этом сюрпризе. Им нужно время, чтобы их исцеления затянулись.

— Граф продолжит оплачивать ваши номера и питание в гостинице. Мы благодарны вам за помощь в искоренении беды там, где даже наши глаза не могли ее заметить.

Может ли человек рассеянно улыбаться? Аньо, казалось, был готов попробовать. Хотя его слова были полны фальшивой искренности, взгляд все время возвращался к зданию, в котором встречались граф и его совет. Его огромный куполообразный потолок возвышался над другими квадратными крышами. Он вспотел от солнца или от нервов? Даже издали я видела блеск на его лбу.

— Мы ценим вашу щедрость, мастер Аньо. Воистину, нет гостеприимства, подобного Дабскинскому. — Калеб слегка согнулся в поясе, закинув руку за спину, а другую прижав к груди. Знак уважения.

Аньо пренебрежительно кивнул в ответ.

— Это деликатный вопрос. Простые люди, как вы понимаете, становятся беспокойными, если даже один выводок живет под улицами. Услышав о существовании двух выводков, даже с одним уже убитым, некоторые менее уравновешенные люди могли запаниковать или прийти в ярость. — Он указал на кучу голов с гримасой отвращения. — Если вы завернете их, я с радостью заберу и избавлюсь от них. — Его голос намекал, что ничто не доставит ему меньшего удовольствия, чем это, но мы подчинились.

Элла проснулась, когда он садился, и сказал Эдит, что он поговорит с ней на следующий день. Рядом с ним брезгливый охранник держал два мешка с головами дрейков. Я рассказала Элле о том, что она пропустила, и помогла ей встать.

Она широко зевнула.

— Он должен пресмыкаться перед боссом. Даже если они не позаботятся об этом сразу, он должен знать, чихает ли кто-то в городе. Каким-то образом он и его патрули пропустили муравейник у основания туннеля технического обслуживания? Это беда для него и его людей.

Я издала звук понимания. Я держала ее за руку, пока она неуклюже взбиралась на Юнипер, а затем вскочила в седло Корицы. Внутри, настоящий гнев звенел в моем сердце. Он не беспокоился о людях, которые погибли из-за того, что его патрули не выполняли свою работу. Он беспокоился о собственной шкуре и завидовал тому, что мы должны заплатить за опасность, в которую он нас поставил. Почему кто-то вроде него должен за что-то отвечать?

Глава 11

Вернувшись в гостиницу, мы получили деньги на стойке регистрации… первоначальный взнос, который был согласован за убийство гнезда детенышей дрейков.

Когда наполненный монетами кошелек со звоном опустился мне на ладонь, меня охватил легкий трепет. Правда, моя доля была меньше, чем у остальных. Эдит уже вычла стоимость моего коня, копья и кожаной куртки. И все же это означало, что, как только нам заплатят за следующую охоту, я смогу снова все купить, если только не забуду отложить деньги на оплату гильдии. Моя собственная еда, бальзам для лица и, возможно, даже одежда. Это было все равно, что держать свободу в руках.

Прежде чем заняться чем-либо еще, мы все искупались, отдав одежду слугам, чтобы они вымыли ее и очистили от грязи канализации. Леггинсы Эллы пришлось выбросить. Она утверждала, что не возражает. Это была пара с тонким задом, который она починила перед тем, как мы покинули Форклак.

Медленно, но верно лимонный пар бани выжег запах отбросов из моих ноздрей и смыл его с кожи, где он лежал, как плащ, всю обратную дорогу. В это время дня в бассейне не было никого, кроме других женщин-наемниц, и я обнаружила, что стала менее застенчивой, чем в присутствии незнакомцев.

— Я так устала. Ненавижу получать исцеления, — пожаловалась Элла и застонала. — И если ты будешь продолжать в том же духе, я могу утонуть под водой и никогда больше не всплыть.

Я растирала ее плечи, стараясь не давить слишком сильно на то, на котором был большой синяк… она, должно быть, упала на него. Говоря это, Элла откинула голову назад, чтобы видеть меня. Царапина на щеке казалась ярко-красной линией на фоне остальной кожи. Порыв прижаться к ней губами промелькнул во мне.

Я нервно хихикнула.

— Давай закончим здесь, и ты отдохнешь. Мы должны усилить тебя.

Слуги снабдили нас мантиями, чтобы мы не поднимались в свои комнаты в грязной одежде. Длинные и толстые, они больше всего походили на платья. На лацканах, манжетах рукавов и подоле были вышиты замысловатые узоры. Тем не менее, было возмутительно находиться в коридорах в них.

Вернувшись в комнату, я решила уложить Эллу в постель и принесла ей все, что нужно. У нее были другие планы. Она была наполовину одета еще до того, как я сообразила, что она делает.

— Подожди! — воскликнул я, отводя глаза, когда она сбросила халат и начала натягивать тунику поверх бриджей. — Сегодня утром тебя покалечили, и ты сама сказала, что устала. Не хочешь прилечь? — Она не ответила, слишком занятая тем, что вытаскивала все еще влажные волосы из-под воротника туники. Двигаясь так, чтобы она не могла не смотреть на меня, я прорычала. — Элла?

Она закатила глаза.

— Разве ты не хочешь больше исследовать рынок? Ты же знаешь, что мы пробудем здесь недолго… разве ты не хочешь увидеть все, что сможешь?

Нежно положив руки ей на плечи, я преградила ей путь к двери и ботинкам, которые стояли рядом с моими, тщательно очищенными персоналом от канализационной грязи.

— Я могу поехать завтра или после следующей охоты. Я лучше останусь здесь и позабочусь о тебе, пока ты отдыхаешь!

Хотя улыбка на ее губах осталась, глаза Эллы мрачно сверкнули.

— Я не инвалид, мне не так уж плохо, и я хочу поехать в город. Я хочу есть.

— Если ты так голодна, то я быстрее принесу тебе еду из кухни гостиницы, — сказала я, но моя решимость ослабевала.

— Пошли, птичка с фермы. Нам заплатили. Не хочешь потратить немного? — положив руки мне на плечи, Элла толкала меня назад.

— Но твоя нога…

— Все в порядке. Видишь, уже норма? — Она слегка встряхнула конечность. — Белинда — великая целительница, и я не хочу больше слышать об этом.

Еще немного подлизываясь, Элла убедила меня присоединиться к ней в прогулке на рынок. Я сопротивлялась, сколько могла, но к концу битвы она стала прямо-таки колючей из-за своей раны. У меня не было сил отказать ей, и я решила, что лучше пойти с ней, чем позволить идти одной.

Я одевалась в угрюмом молчании, пока она выбирала места, которые хотела мне показать. Я надеялась наткнуться на ее мать, когда она будет уходить, и попросить ее оставить дочь дома, но командира и ее помощников нигде не было видно.

— Это старое место, — сообщила мне Элла, когда мы шли по нижним улицам к рынку. — Знаешь, в большинстве мест, когда они хотят расшириться, они строят снаружи. Здесь так мало пригодной для использования земли, что Дабскин предпочел строить наверху. Ты можешь сказать, каждый раз, когда было сделано добавление, потому что штукатурка меняет цвет. Чем выше поднимается, тем легче. Больше света, меньше грязи с улицы. — Она провела пальцем по шероховатой стене, оставляя заметные следы в грязи.

Я неохотно кивнула.

— Никогда не видела ничего подобного. Я имею в виду, такого очевидного. — Я пригнула голову.

Элла улыбнулась мне, вытирая пальцы о штаны.

— Тут также громко. Уверена, ты заметила. Кажется, всегда играет какая-то музыка. Это город, который никогда не спит. Думаю, они верят, что смогут удержать дрейков за пределами города, если будут достаточно шуметь.

Было бы неплохо, если бы это было возможно, но мне казалось, что весь этот шум просто позволяет людям игнорировать монстров. Это не удержало их от вторжения. Теперь, когда мы вышли на дорогу, я заметила, что Элла слегка прихрамывает. Я предложила ей руку, но она отказалась, мотнув головой.

— Это было ужасно? — Я не могла не спросить. — Дрейк?

Мгновение она молчала, потом кивнула.

— Да. Мы думали, что в шахте что-то есть, но посветили фонариком и ничего не увидели. Должно быть, он свернулся калачиком на самом верху лестницы.

— Значит, кто-то здесь мог перешагнуть через него, не зная? — спросила я, ища ближайшую решетчатую дыру, обозначавшую служебный вход.

Элла пожала плечами.

— Да, но это не должно тебя волновать. Они умны, поэтому не нападают на людей над землей.

Это была все еще жуткая мысль, но я кивнула.

— Что случилось потом?

— Папашка был в углу; мы увидели его и сосредоточили все наше внимание на нем… и удерживали детей от рассеивания. Тогда мамашка оказалась… на мне. — Она замолчала.

— Но ты выжила, — сказала я, положив руку ей на плечо. — Ты также попала в цель, и теперь она мертва.

Она отмахнулась от моего прикосновения. Увидев мой обиженный взгляд, она поймала отвергнутую руку, поднесла ладонь к губам, извиняясь. Мое сердце замерло от этого жеста.

— Прости, — сказала она. — Ты права. Я не первый раз смотрю на дрейка. Это был даже не первый раз, когда я столкнулась с таким большим.

— Итак, что у тебя в повороте? — спросила я, немного успокоившись.

— Помнишь, что сказала Белинда? О том, как люди всегда думают, что они могут остановить наемников?

— Вот как? — Я медленно произнесла это слово, гадая, к чему она клонит.

— Я удивлялась, как могло случиться, что граф или кто-то из его людей на самом деле не знали о существовании там еще одного выводка. Или если не они, то кто-то из обычных граждан. Мы ничего не слышали о новом вылуплении, когда вчера были на рынке. Мы должны были, даже если бы это был один случайный слух.

— Но каждый человек говорил нам, что единственными дрейками там были маленькие детки, — закончила я за нее. Нахмурив брови, я спросила. — Ты действительно думаешь, что эти родители не могли так хорошо скрываться?

Она шумно вздохнула.

— Вполне возможно. Это просто странно, особенно если учесть, что они кого-то убили. Даже если бы этот человек был нищим, кто-то другой наткнулся бы на останки раньше нас, но все эти человеческие убежища были очищены.

— Ты думаешь, люди, которые жили в этих дырах, не могли молчать о дрейках?

Она посмотрела на меня задумчивыми карими глазами.

— Зачем им это делать?

— Чтобы мы наткнулись на них и позаботились об их заражении? Мы слышали от многих людей, что граф не совсем надежен в этом отношении.

— Полагаю, что так. Тот выводок, с которым мы столкнулись, находился в бедной части Восточного округа. Если бы они знали, что есть еще один, возможно, люди сомневались, что граф заплатит, чтобы мы охотились за двумя, если только он не был обязан платить нам, потому что мы случайно позаботились не о том. Но многие люди согласны с планом, который опирается на догадки. Многие.

Я чувствовала запах чеснока и жареного мяса на ветру, и мой желудок заурчал.

— Так о чем ты думаешь? Какой-то заговор? У кого вообще есть власть замалчивать такие вещи, и кто, удивляя нас, служит людям, которые теперь в безопасности от нападений дрейков? Мы все в порядке, дрейки мертвы, и нам платят. — Я старалась говорить непринужденно, почти не думая о собственных словах.

— Наверное. — Элла печально покачала головой. — Нет. Я знаю, что ты права. Я даже не знаю, о чем думаю. Это исцеление, наверное. Оно делает человека подозрительным.

— Большой сильный наемник, — поддразнила я, мягко ткнув ее в бок. — Мы не можем допустить, чтобы ты потеряла свое преимущество. — Она засмеялась и шлепнула меня.

Мы прошли через ворота на рынок с чуть большей легкостью, чем в прошлый раз. Дородный охранник узнал нас и не был так груб как раньше. Он спросил Эллу, как идут наши дела, и одобрительно усмехнулся, когда она сказала, что все идет так хорошо, как можно было ожидать. Оказавшись внутри рынка, я усадила Эллу за столик у Большого Фонтана. Когда она пообещала остаться там, где я ее усадила, я отправилась за едой.

Когда я шла к продавцу, который продавал виноградные листья, я обдумывала то, что Элла сказала. Мои глаза едва улавливали часть того, что можно было увидеть, когда я позволила естественному потоку толпы вести меня.

Она была права? Возможно ли, что мы имеем дело с чем-то большим, чем неожиданная стая дрейков? Готовы ли мы к работе?

Я остановилась, когда толпа людей, бежавших навстречу, преградила мне путь. Вокруг меня несколько человек ворчали или проталкивались сквозь толпу. Я довольствовалась тем, что ждала, пока не появится брешь, через которую я смогу проскочить.

Нет. Это были просто разговоры. Во всяком случае, хорошо, что мы их нашли. Возможно, мы спасли жизни. По общему признанию, если бы Элла была серьезно ранена, то, возможно, я бы чувствовала себя совсем по-другому. Я не могла представить, что буду чувствовать, если с ней что-нибудь случится, но здесь, при свете дня, страх, который я чувствовала, когда она кричала, сгорел дотла. Элла была такой быстрой и сильной, что даже взрослый дрейк, прыгающий с потолка, не смог бы сбить ее с ног. Она была в порядке. Мы были в порядке. Только исцеление заставило ее говорить так.

Кто-то протиснулся мимо меня, выдернув из мыслей, и я снова двинулась вперед, отворачиваясь от того места, куда рассеянно смотрела. Прежде чем я смогла полностью отойти, мой мозг отметил, на что — или, скорее, на кого — я смотрела. В переулке две фигуры в плащах разговаривали с третьей фигурой под вуалью. К своему удивлению, я обнаружила, что эти двое были теми же самыми людьми, которые привлекли мое внимание накануне.

Переместившись в более ленивую вену трафика, для праздно слоняющихся, мне удалось увидеть, по крайней мере, немного того, с кем они говорили. Это была женщина, но это было все, что я могла сказать о ее личности, она стояла спиной ко мне. Я замедлила шаг, любопытство сделало меня глупой.

Ниже ростом, чем мужчина и женщина перед ней, но не намного, она уложила волосы под прозрачный розовый шарф. Черные локоны были собраны в затейливо закрученный пучок, что заставило меня подумать, что она могла быть даже ниже, чем я первоначально думала. На ней было платье-накидка того же цвета, что и шарф, только из более плотного шелка. Я была слишком далеко, чтобы разглядеть, что они означают, но вспышки золотой вышивки переливались замысловатыми узорами. С ее ростом и одеждой, она выглядела почти как…

Мужчина в мантии встретился со мной взглядом через покрытое шелком плечо женщины. Его взгляд был холодным и пронзительным, даже сквозь толпу между нами. Это было невозможно, я знала, на расстоянии между нами, но когда мое зрение начало сужаться, я могла поклясться, что увидела, как расширились его зрачки. Как только они это сделали, остальной мир отступил назад. Ощущение, будто кровь превратилась в червей, пробежало по венам на запястьях. У меня кружилась голова. Это было, как если бы я вращалась по кругу, а затем попыталась идти по прямой линии.

Кто-то толкнул меня… я уже полностью остановилась, а этого не допустили. Мои чувства восстановились, я наклонила голову в противоположном направлении. Повинуясь одному лишь инстинкту, я ускорила шаг, лавируя среди обедающей толпы. Я не замедлила шага, пока переулок не оказался на приличном расстоянии позади меня. Даже тогда я полностью не остановилась, пока не оказалась в очереди за виноградными листьями. Только оказавшись там, с особенно толстой женщиной за спиной, я рискнула оглянуться назад, туда, где в стенах зданий, окружавших рынок, зияла аллея.

Мужчина и женщина в плащах выходили из переулка. Они посмотрели налево и направо, прежде чем войти в поток людей с легкостью, которая не вызывала даже ряби людей, перемещающихся, чтобы освободить для них место. Тот, с кем они разговаривали, явно ушел вперед. Ее нигде не было видно.

Я отвела взгляд от незнакомцев, как только убедилась, что они не направляются в мою сторону. У меня не было причин снова привлекать их внимание. Сильно дернув за косу, я попыталась сосредоточиться на своих рассеянных мыслях.

Одно странное заклинание можно было бы приписать жаре, но два — это уже слишком. Верно? В этой паре было что-то странное.

Хотя, настойчивый голос вмешался, это справедливо? Это был еще один напряженный день. Что бы ни случилось, это было тревожно, но, насколько я знала, это были путешественники, которые искали дорогу. Не было вины тех незнакомцев в том, что я видела их оба раза, когда мой разум играл со мной шутки.

Я фыркнула. Это была приятная мысль, но она казалась маловероятной. До приезда сюда я никогда не испытывала подобных чар. Было жужжание… но это было другое… не так ли?

Женщина позади меня откашлялась, и я двинулась вместе с остальными. Я твердо напомнила себе, что в любом случае это не моя проблема. Меня наняли не для того, чтобы сделать это своей проблемой. Даже если что-то внутри меня кричало, что с ними что-то не так, почему меня это должно волновать? Самое большее через неделю мы двинемся дальше.

И все же… в последний раз, когда я сказала, что это не моя проблема, девочка, с которой я выросла, Бет, сильно пострадала, потому что я отвернулась. Если бы это было моей проблемой, возможно, я смогла бы предотвратить нападение на нее. Эта мысль задела меня за живое, хотя я старалась не обращать на нее внимания.

Когда я вернулась к Элле, нагруженная чаем и едой, на ее лице красовалось застывшее выражение. Она моргнула, услышав шум металлических фляг на каменном столе. Она криво усмехнулась и покачала головой, освобождаясь от охвативших ее мыслей.

— Как очередь?

— Они были не так уж плохи. Заказ был не из легких. Много всего. — Я изобразила разные вещи, и как я должна была использовать свои руки, чтобы указать размер порции, которую я хотела. — Человек из будки понимал общий язык, но не мог говорить на нем хорошо, а ты знаешь, я не говорю по-Ошкански.

Она усмехнулась.

— Понимаю. Разные диалекты поначалу тоже сбивали меня с толку. Ты узнаешь о языках, когда мы пойдем дальше. Большинство языков имеют похожие черты, которые ты сможешь понять достаточно скоро.

Я улыбнулась, но про себя смутилась. В доме школьной учительницы, в Нофгрине, были книги по языкам… не обширные, а простые разговорники. Мне просто было лень их читать. Откуда мне было знать, что я когда-нибудь заберусь так далеко на юг, и что мне понадобится знать другой язык?

Я откинулась на спинку стула.

— Не могу понять, сколько здесь людей. Никогда в жизни я не стояла в очереди больше пятнадцати минут.

За навесом обеденного двора белый солнечный свет освещал туристов и местных жителей. Высокие, низкие, толстые, худые, бедные, богатые, молодые, старые… все они толпились вместе. Это было так же невероятно, как и ошеломляюще. Стараясь выглядеть непринужденно, я оглядела их в поисках высоких фигур в плащах, но они исчезли.

Я прикусила язык, раскладывая еду по столу и протягивая несколько тонких соленых огурцов Элле, которая любила их больше, чем я. Осмелюсь ли я спросить Эллу, что она думает о моих эпизодах?

— Это дико, — говорила она. — Каждый раз, когда мы приезжаем сюда, я стараюсь выходить в разное время и всегда ожидаю, что в какой-то момент улицы опустеют. Но этого не происходит. Увидишь, что даже в сумерках, когда рынок закрывается, на улицах снаружи выстраиваются музыканты и нищие, которые хотят заработать немного дополнительных монет перед сном. — Она взяла маринованный огурец и откусила его, закрыв глаза, чтобы насладиться пикантным и соленым вкусом.

Пытаясь укрепить свою решимость, пока она жевала, я заговорила, тщательно подбирая слова.

— Элла, у тебя когда-нибудь случался припадок от жары?

— Нет. — Она приоткрыла один глаз. — А у тебя?

— Вроде. Я думаю, — уклончиво ответила я. — Может быть?

— И что это значит?

— Тебе это покажется странным.

Она зачерпнула немного хумуса из хлебницы между нами фаршированным виноградным листом.

— Есть только один способ узнать.

Это было правдой. Если мои головокружения были от жары, то, возможно, она могла бы посоветовать, как предотвратить их в будущем. Она могла бы даже внести свой вклад, если бы они не имели ничего общего с жарой.

Пока она ела, я объясняла, что испытывала по дороге за едой, и когда мы только приехали. Я наблюдала, как выражение лица Эллы постепенно разглаживается. К тому времени, как я закончила объяснять, мои пальцы запутались в волосах у основания большой косы, в которую были заплетены волосы.

— Говоришь, что оба припадка случались, когда ты смотрела на тех, кого считаешь одними и теми же людьми? — спросила она, и я кивнула. — Ты уверена, что это не были два человека, которые выглядели очень похожими?

Я покраснела.

— Я вижу разницу между людьми, Элла. Я не идиотка.

Она тонко улыбнулась, и в ее словах прозвучал легкий сарказм.

— Нет, дорогая, я просто пытаюсь понять. В прошлом я встречала мужчин и женщин, подходящих под твое описание. Длинные плащи — некоторые посвященные маги носят такие саваны. Или религиозные люди. Люди, которые хотят дополнительной защиты от солнца. Может быть, трудно отличить их друг от друга, если не посмотреть на их лица.

— Ну, я могу сказать, — упрямо сказала я.

Она кивнула.

— Я видела мужчину и женщину, которые подходили под твое описание, прежде чем ты вернулась. Я сидела здесь некоторое время; возможно, это были те же двое, которых ты видела. Я не видела с ними третьего человека.

Я кивнула, сосредоточившись на фаршированном виноградном листе, который крутила в хумусе.

— Я подумала, что-то подобное. Религиозные люди… или маги. В первый раз они смотрели на камни, и я подумала, что, возможно, это маги. — Я старалась говорить легко и непринужденно, но Элла не слушала.

Она сузила глаза, как кошка.

— Ты не думаешь, что жара как-то связана с твоим головокружением.

— Сначала так и было, — запротестовала я.

Она покрутила пальцем, побуждая меня продолжать.

— Но?

— Но потом это случилось во второй раз, и иногда я чувствую себя так странно. Интересно, было ли то, что случилось… в Нофгрине… интересно, повлияло ли это на то, как магия влияет на меня, — призналась я.

Элла отвела взгляд и нахмурилась еще сильнее.

— Что заставляет тебя так думать? Кроме того, что ты мне сказала?

— Всего несколько вещей, — неопределенно ответила я, не желая объяснять жужжание, которое происходило в голове, когда у меня было слишком много энергии, или как иногда мне казалось, что я вижу магию, которую никогда не видела раньше. Приступы головокружения были достаточно сильными. Добавить эти две вещи, и она подумает, что я сошла с ума или все выдумала. — В любом случае, даже если у меня закружилась голова из-за этих конкретных людей, которые они, возможно, и не были, не думаю, что эти люди сделали это нарочно. Зачем им это? Я для них ничто. — Я съела виноградный лист, прежде чем продолжить. — Так что не мое дело, чем они занимаются. Верно?

Она изогнула бровь, но, казалось, решила не комментировать это.

— Ты права. Может быть, они делали что-то волшебное, и тебя втянуло в это случайно.

— Ты так думаешь?

Она кивнула.

— Это редко, но случается. Особенно в таком месте, как это, если маги не сосредотачиваются на сдерживании своей магии, она может… впитывать воздух? Я не знаю, как это описать, но это может заставить человека чувствовать себя странно.

— Это потому что их так много?

— Тебе придется спросить Белинду или Ито о деталях, но я думаю, что да. Маги не редкость в Дабскине. В конце концов, это торговый город, полный трав, драгоценных камней и знаний. Это как мед для мух.

— Хотела бы я, чтобы Майкл увидел это место. Ему бы здесь понравилось, — пробормотала я, глядя на толпу. Когда я поняла, что сказала, между нами повисла тишина. Элла взяла меня за руку, и я украдкой покачала головой. — Я в порядке. Извини.

— Ты скучаешь по нему.

Да, я скучала по нему. Это накатывало волнами, когда я меньше всего этого ожидала. Это было похоже на то, как если бы я потянулась за фляжкой на овечьей вахте и поняла, что выпила ее час назад. Было ощущение, что он не может быть мертв, пока я еще жива, и в то же время с абсолютной уверенностью я знала, что он действительно мертв.

— Я в порядке.

Она наклонила голову, чтобы посмотреть мне в глаза. Беспокойство тронуло меня, но я все еще не могла сказать ей, о чем думаю. Похоже, она это понимала.

— Ладно. Итак, об этих магах.

Мои плечи расслабились.

— Хм, да, я не знаю, почему они привлекли мое внимание. Может быть, дело в том, что большинство магов, которых мы видели, похожи на Ито и Белинду. Они одеваются как нормальные люди. Эти люди…

— Да, если это те двое, которых я видела, — произнесла Элла, откусив кусок лепешки, и напряженная атмосфера улетучилась, — то они порождают нечто более мерзкое, чем канализация, через которую мы только что прошли.

Я оживилась.

— Ты действительно так думаешь? — Может, я и не сходила с ума!

Она улыбнулась мне.

— Ты уловила, с кем они встречались? Формально ты права, нам нечего совать нос в чужие дела, но если мы правы, и они замышляют что-то недоброе, слуги обменяют мои сведения на свои.

Я закатила глаза.

— Я не видела ее лица. Нормальный рост, длинные черные волосы, высокая, шелковая мантия. — Я подсчитала, что видела на пальцах. Когда я увидела, как глаза Эллы расширились от радости, я вытянула палец, предупреждая ее. — Не надо. У меня была такая же мысль, но она не единственная Элирианка в городе.

— Какого цвета были одежды, в которых ты ее видела? — Улыбка Эллы была лисьей. — Держу пари на медную монету, что это то же, что и на Леди сегодня вечером. Дворяне всегда втягиваются в какие-то тайные дела.

Я вздохнула, зная, что бесполезно пытаться отговорить ее от этой мысли.

— Темно-розовый платок и шелковый халат, тоже розовый, но с вышивкой. Я не делаю ставок.

— Конечно, нет, — сказала Элла с раздражающей усмешкой, запихивая в рот еще немного еды.

Покончив с едой, мы прогуливались по улицам, взявшись за руки. Исцеление было полным, но я не хотела, чтобы она напрягалась, и мне нравилось поддерживать ее. Я даже не обращала внимания на то, как тепло шло от нее.

Мы рассматривали палатки в дружеском молчании, только если кто-то из нас находил что-то особенно интересное. По прихоти я купила темно-зеленую тунику с пышными рукавами и черными вышивками по Южной моде, а также прозрачный черный шарф, чтобы прикрыть волосы и защитить нежную кожу головы.

В парфюмерном магазине я вдыхала запахи, о существовании которых даже не подозревала. Стеклянные бутылки стояли за этикетками Коммон, Элириан, Ошканский; они перечисляли такие предметы, как «Пассифлора», «Янтарь» и «Манго». Между каждым шестым и седьмым рядом стояло крошечное блюдце с твердыми кофейными зернами. Легкий запах помогал прочистить нос, когда запахи становились слишком подавляющими.

Подсолнуха не было, хотя я старательно искала его. Вместо этого я выбрала флакон самого маленького размера с надписью «Кокос». Запах был сладким и насыщенным, и у меня никогда в жизни не было ничего столь экстравагантного. Когда я закончила свои дела, Элла купила мне тростниковую корзинку, наполненную кусочками фруктов. Мы разделили их, сидя на низкой стене и слушая, как сосед-музыкант плетет веселые мелодии.

Солнце уже клонилось к вечеру, и когда мы решили, что пора возвращаться в гостиницу, хромота Эллы усилилась. Все равно у меня осталось всего несколько монет. Расплатившись с Эдит, отложив деньги на членские взносы в гильдию и небольшой поход по магазинам, мне придется ждать, пока нам снова заплатят, прежде чем я смогу купить что-нибудь еще, даже бальзам для загара, который почему-то не попал в список моих приоритетов, столкнувшись с таким количеством других магазинов.

У меня закружилась голова от всего, что произошло с утра. Я сражалась с дрейком. Ну… я закатила глаза… я была рядом с людьми, сражающимися с дрейками. Я получила свою первую плату за работу, которая не имела ничего общего с овцами. За ухом у меня был аромат духов, а под мышкой — мягкая новая туника, завернутая в бумагу. Рядом со мной шла Элла. Я лукаво взглянула на нее из-под опущенных ресниц.

Здесь, в Дабскине, с ней, казалось, что я попала в рай. Дрейки и все такое. Даже мысль о том, что скоро мы снова окажемся на песке без ванны, не ослабляло этого чувства. С ней я могла справиться с чем угодно.

Когда мы вернулись в гостиницу, Элла и я собрали наши рюкзаки и отнесли нашу пыльную дорожную одежду в прачечную гостиницы. Под землей было жарко и темно, лишь несколько факелов освещали ее. В центре располагался бассейн с подогревом, похожий на открытый бассейн в Нофгрине. В отличие от этого колодца, бассейн не нагревался горячим источником. Он, казалось, работал так же, как бассейны. Здесь, в Дабскине бассейн был окружен женщинами с руками, похожими на колонны, и красными блестящими лицами. Они забрали у нас свертки, заверив, что мы не должны ни о чем беспокоиться.

— Мы не можем помочь? — Я пыталась стать добровольцем. Единственным человеком, который когда-либо стирал за меня, была моя мать.

Их ответ был суровым.

— Нет.

— Я могу хотя бы подождать, пока они закончат, чтобы вам не пришлось тащить их вверх по лестнице? — Краем глаза я заметила, что Элла улыбается мне.

— Об этом не может быть и речи, — последовал недвусмысленный ответ сразу нескольких женщин. Да, они знали наши лица и наши комнаты. Да, одежда будет возвращена. Вон.

К моему удивлению, Элла даже не успела поделиться своими сплетнями. Она так устала, что вспомнила об этом только после того, как мы вышли из прачечной, и я не позволила ей вернуться, чтобы попытаться обменяться с ними историями. С легким негодованием она смирилась с тем, что придется ждать, когда одна из них освободится от дежурства. Я могла только надеяться, что это произойдет только после того, как у нее появится шанс развенчать свои догадки.

Вскоре после этого Эдит провела собрание. Когда мы пришли, она стояла в дальнем конце комнаты, которая уже была почти заполнена компанией. Она была самой хорошо сложенной среди них, одетая в чистую белую хлопчатобумажную тунику, которая резко контрастировала с ее загорелой кожей. Ее карамельные локоны были гладко зачесаны назад и заплетены в тяжелую косу.

— Завтра и послезавтра выходные, — сказала она.

— Так и должно быть, — ответили несколько грубых голосов.

Она проигнорировала их.

— Это даст нам время прийти в себя, а дрейкам — расслабиться. Через два дня мы спустимся в канализацию и найдем первоначальную цель. Никаких ошибок. Я хочу, чтобы мы убрались отсюда на следующей неделе. Этого времени должно быть более чем достаточно, чтобы выследить несколько молодых и снова отдохнуть.

— К чему такая спешка? — спросила Кассандра неуверенно.

— У нас другая работа. Сегодня вечером меня вызвали в дом графа, чтобы я присутствовала на сеансе гадания. За рекой в нескольких милях от зеленой земли, множество небольших деревень были поражены одной группой бандитов. Группа из трех женщин делает несчастными любого, у кого достаточно золота.

— Это те маги, о которых мы слышали? — голос Ито был хриплым, предвкушение было ощутимым.

Эдит улыбнулась ему.

— Вот тут-то и приходят хорошие новости. Мы должны встретиться с ротой Хамаша. Мы должны переправиться через реку вместе. Они говорили с Хамашем, до того как я пришла, но граф говорит, что они едут на мантикору к югу отсюда, и они планируют присоединиться к нам потом на это маленькое представление. Между нашей ротой и его, мы дадим этим девочкам шанс заработать.

Это было встречено ликованием. Даже я не смогла сдержать улыбки. За последние несколько месяцев я очень скучала по Коннеру и знала, что Элла тоже скучала по нему. Просто увидеть еще одно знакомое лицо и поговорить на одном языке, это было бы неплохо.

Дей начал рассказывать, что известно о женщинах, на которых нам предстоит охотиться.

— Им всем меньше тридцати. Самой младшей еще нет двадцати. Они маги, без должной подготовки в столице, но если верить историям, им это не нужно. Отчеты говорят, что они заставляют вещи разрушаться. Стены, керамику, землю. — Он посмотрел на Ито. — Не знаю, что это такое.

— Это… — Ито, казалось, смотрел на меня, обдумывая свое объяснение. Он говорил медленно, будто пересматривая то, что он говорил. — Все в мире состоит из крошечных кусочков. Эти кусочки несут энергию. Все маги могут призвать эту энергию и использовать ее. Всегда лучше брать силу вещей с запасом энергии, как они делают здесь с Солнцем. В противном случае предмет или существо сломается или умрет. Когда маг разбивает что-то, как ты описал, он либо истощает его, либо делает противоположное — заставляет энергию двигаться быстрее, чем должно.

Дей кивнул и продолжил.

— Они могут быть родственниками. У них схожие силы, схожий цвет лица, но никто не уверен. Их волосы окрашены по-разному — рыжие, белые и черные. Они называют себя Королевскими Змеями.

— Забавно, — пробормотала Тесс. — Как ты думаешь, Его Величество оценит это имя?

— С ними нельзя спорить. — Калеб проигнорировал ее. — Если увидите, уложите их. Удар в голову, если вы близко, выстрел в центр тела, если далеко. — Это вызвало смешок. — Боль лишает мага концентрации настолько, что все, кроме самых опытных, не смогут работать против вас с торчащей из них стрелой. Вот, чего мы хотим.

Я мрачно кивнула, вместе с другими наемниками. Если бы они были похожи на Майкла, поперечный болт оставил бы их полностью в нашей власти.

Эдит снова взялась за инструктаж, когда наступило естественное затишье.

— Приказано доставить их живыми, если это возможно. Но помните, возможные средства, если вы можете сделать это без слишком большого ненужного риска. Я бы предпочла, чтобы вы выжили, чем они, и нам заплатят в любом случае. Ито, как только они будут покорены, ты, Пан, Сара и Илана свяжете их, — она назвала трех боевых магов Седьмой Роты. — После этого останется только доставить их в столицу для королевского правосудия.

Путь к столице шел прямо через всю страну от места, где мы располагались. Это вызвало еще больше ропота, который Эдит заглушила, заговорив.

— Да, эта работа, вероятно, займет большую часть сезона. Во всяком случае, платят так, как платят.

— Что это значит? — нетерпеливо спросила Тесс.

— Это значит, что нам платят за полтора сезона работы, и графу приказано заплатить нам, а также роте Хамаша, половину того, что причитается вперед из его собственного кармана. Он получит компенсацию после того, как мы выполним задание, а остальное мы заберем в столице.

Это вызвало еще больше ропота, когда рота беспокойно зашевелилась. Я огляделась, не понимая, что происходит. Разве не хорошо получать деньги вперед? Плюс, это казалось простой работой. Взрослые боевые маги двух рот были более чем способны справиться с тремя молодыми женщинами. Особенно тремя молодыми женщинами, которые не учились в университете.

— Приказ от кого? — спросила Элла. Она стояла, держась одной рукой за дверной косяк. — Кто имеет право приказывать графу Юга? У него больше всего влияния в этой части страны, и ни один лорд нигде не расстается с таким количеством монет, сколько это будет стоить для некоторых раздраженных жителей деревни, если только проблема не придет в его родной город, что как раз-таки и не происходит. Мы бы слышали об этом.

Улыбка Эдит не коснулась ее глаз.

— Те же два человека, которые могут ставить задачи, в выполнении которых даже мы с трудом можем отказать. Их Королевские Величества королева Амане и король Лайонел устали слышать о магических бандитах, особенно с таким названием. По стране ездит посол. Они хотят, чтобы это было сделано по их расписанию, а не графа Юга, который может работать немного медленно.

Не совсем слушая, пока Эдит задавала вопросы, я накрутила косу на несколько пальцев. Мои мысли были спутаны и более чем противоречивы. Их Величества были более чем способны заплатить любую цену, так что, по крайней мере, я знала, что нас не обманут, когда дело дойдет до денег. Это было хорошо, так почему же мне стало не по себе?

Судя по всему, чему меня учили, Король Лайонел был защитником народа. Он неоднократно доказывал это с самого начала своего правления. В свое время он почти полностью уничтожил налетчиков с гор. Пираты из-за Западного моря бежали под огнем его флота. В каждом городе с населением, о котором можно было говорить, была поставлена охрана, и эти мужчины и женщины не только снижали уровень преступности в городах, но и могли защищать отдаленные города и организовывать их в чрезвычайных ситуациях. Он был хорошим королем.

Он был настолько хорошим королем, что не мог знать о грязных побочных проектах своего дяди. По словам Эллы, эти проекты включали в себя занятия некромантией. По собственному опыту я знала, что они занимаются «одарением» обычных детей магией. Если следующей мишенью короля станут маги-изгои, Королевство будет в большей безопасности. Дядя должен был стать его первой мишенью. Это могло стать началом конца темных дел мастера Ноланда. Так почему же я не верила в то, что происходило?

Закусив нижнюю губу, я прокрутила эту мысль в голове. Возможно, дело было в том, что он обратил свой взор на этих новых девушек, а не на дядю, который уже много лет погряз в грязных слухах. Но было ли это справедливым суждением? Дворяне не склонны нападать на других дворян, потому что это грязно… слишком дорого. Когда они это делали, это означало битвы и войны, в которых страдали простые люди. Возможно, он хотел доказательств, прежде чем сделать такой большой шаг. Эти девушки могли бы ему это доказать.

Но наказаны будут только пешки. Это тоже было неправильно. Грязно или нет, я хотела, чтобы мастер Ноланд был призван к ответу за свою руку в этом новом укрупнении обычных магов с университетской подготовкой, в первую очередь. Потому что это он должен был их обучать. Это было слишком знакомо, чтобы не быть. Охота на Королевских Змей означала бы только то, что мы возьмем его менее тонких учеников. Тем временем остальные его фигуры будут продолжать работать над тем, что он попросит, и продолжать умножаться.

Я в отчаянии зажмурилась. Это был пессимизм. Может быть, нам удастся вернуть этих магов живыми, и они выдадут своего благодетеля, и этот благодетель окажется мастером Ноландом. Тогда у короля не останется выбора, кроме как сделать что-нибудь со своим дядей. Это может случиться.

По крайней мере, имело смысл нанять наемников, чтобы они охотились за этими добычами, так что мне не нужно было подозревать об этом. Мы были быстрее регулярной армии и располагались более удачно. Мне просто не нравилось, что король и королева наняли именно мою роту наемников, и я жалела, что король не начал этот крестовый поход до того, как мой брат стал последователем мастера Ноланда.

Независимо от того, куда вела эта работа, Эдит была права. Когда король и королева отдавали приказ, это не было чем-то, что человек воспринимал легкомысленно. Я покачала головой, заставляя себя сосредоточиться на разговоре. Эдит назвала головокружительную сумму в качестве компенсации.

— Это большие деньги, — уклонилась Белинда, — но есть причина, по которой мы не участвуем в играх знати… и независимо от того, что остается невысказанным, это то, что эти дети — маги.

Я наклонилась вперед, желая услышать, что скажет на это командир.

— Поверь мне, это последняя работа, за которую мы хотим взяться, но ничего из этого не доказано, — сказал Дей. — Ты предлагаешь сказать королю, что, по нашему мнению, его двор играет в шахматы по всему континенту? Должны ли мы поклониться и любезно извиниться от игры?

— Я не это имела в виду.

— Так что ты хочешь сказать?

— Я хочу сказать, что мы слышим все больше и больше историй о простых магах, выходящих из себя подобным образом, и мне больно видеть, как этих маленьких детей используют и бросают по прихоти какого-то аристократа. Мы все видели, что случилось с братом Тайрин. Я вздрогнула от прямого упоминания, но, к моему облегчению, внимание группы осталось в основном на Белинде и Дее. — Я не хочу охотиться на детей, которые находятся там, где они есть, из-за людей, которые платят за то, чтобы мы охотились на них! Тебя от этого не тошнит?

Калеб физически встал между ними, но не раньше, чем Дей выстрелил в ответ ядовито.

— Красивые слова от того, кто сидел у ног сказанных дворян в течение многих лет.

Эдит подняла руку, чтобы заставить Белинду замолчать, прежде чем она успела ответить гневным тоном, который явно застрял у нее в горле.

— Это одна работа. Три девушки. Две полные роты. Когда все закончится, если нас когда-нибудь спросят снова, мы скажем, что плохо подготовлены. Может быть, мы в другой стране и просто не успеваем. Может быть, мы предложим другую роту. — Она сардонически приподняла бровь. — Однако в данный момент у нас нет вежливого способа сказать «нет».

Белинда повернулась на каблуках и направилась в свою комнату. Ито, у которого был жаркий поединок с Деем, повернулся, чтобы последовать за ней. Дей смотрел им вслед, сжав руки в кулаки. Мы с Эллой обменялись встревоженными взглядами. В роте были горячие головы, этих троих среди них не было.

Эдит вздохнула и потерла лоб.

— Предлагаю всем, приятно провести время в Дабскине, не считая дрейков. Желаю хорошо провести время сегодня и завтра. Отдыхайте. У нас впереди долгое лето.

***

За ужином Двенадцатая рота по-прежнему ела и играла в игры. Среди наемников настроение было, как всегда, легким — на первый взгляд. На самом деле, если бы я была посторонней, я бы не заметила, что что-то не так. Однако с тех пор, как я познакомилась с мужчинами и женщинами вокруг меня, я привыкла к некоторым вещам, таким как дразнящий смех Белинды и тихое бормотание Дея во время обеда. Ни один из них не присутствовал, и легкое напряжение в воздухе продолжало усиливаться во время еды.

Дело было не только в том, что они не разговаривали друг с другом, но и в том, что они были скупы в своих разговорах со всеми остальными. Было трудно притвориться, что все в порядке, когда обычно нежная Белинда огрызнулась на меня за то, что я предложила ей тарелку зеленых бобов с миндалем.

Единственной передышкой от напряжения была леди Фамай. Она опоздала к ужину вскоре после того, как Ито и Белинда ушли, а Люк уже исчез со служанкой. Этого было жалко. Люк оценил бы красоту леди Фамай. Сегодня она была завернута в невероятный лазурный шелк с золотой вышивкой. Рукава были элегантно расклешены на концах и выглядели тяжелыми.

— Она могла переодеться, — пробормотала Элла уголком рта, когда я указала на нее, но я шикнула.

Глаза леди были выкрашены в цвета, схожие с ее одеждой: голубые и золотые, отчего казалось, что ее глаза сверкают. Ее волосы были разделены на пряди, а затем собраны в красивый пучок на макушке, который был украшен свисающими кусочками золотой цепочки. Ноги, выглядывавшие из-под платья, были обуты в богато расшитые туфли. Она даже пахла великолепно, мягкий аромат сандалового дерева доносился от ее веера, который она использовала не только для охлаждения себя, но и для акцентирования своих слов, которых у нее было много.

В перерывах между длинными речами, которые слушали ее люди — Тимон, Гедда, Калеб и еще несколько мужчин и женщин, она аккуратно брала кусочки с тарелки. Я была слишком далеко от нее, чтобы расслышать, о чем они говорят, но один раз леди Фамаи, казалось, почувствовала, что я наблюдаю за ней. Она осмотрела комнату, прежде чем поймать мой взгляд. Когда она это сделала, она улыбнулась так мило, что мне пришлось улыбнуться в ответ, хотя она наклонила голову и веер, что означало, что я должна подойти. Это была слишком большая компания для таких, как я. Теперь, когда я знала ее истинное положение, а забыть его было невозможно, так как она была великолепно одета, я знала, что только выставлю себя дурой.

В любом случае, мы с Эллой играли в карты с несколькими другими посетителями гостиницы. У всех были карты, нарисованные красивыми, но простыми изображениями, такими как цветы, лягушки или кролики. Цель состояла в том, чтобы опустошить свою руку, получив как можно больше совпадений для этих карт, насколько это возможно. Это можно сделать, спросив оппонента, есть ли у него карта, которая соответствует твоей. Если у другого есть, то он должен был отдать ее тебе, но если нет, то он говорил: «иди, ищи еду!» — и тебе нужно было брать две карты из колоды в центре круга.

Группа игроков была небольшой, только я, Элла, Кассандра, а также двое мужчин, которые путешествовали вместе. Кассандра была добродушной женщиной, и она не хотела говорить о драматизме собрания компании, как некоторые могли бы, что было облегчением. Мужчины были рыбаками с юго-востока, и у них было много историй, и мы с Эллой чуть не плакали от смеха.

К тому времени, как я направилась спать, все свечи были зажжены. Кое-кто из ребят забрел на территорию «слишком много выпил», и хотя было забавно наблюдать, как они воют свои любимые баллады, мне не хотелось задерживаться там дольше. Некоторые люди стали слишком дружелюбны. Гарольд, на мой взгляд, стал слишком обидчивым.

Я была на полпути к своей комнате, когда пара рук легла мне на плечи и сжала. Поморщившись от отвращения, я толкнула его локтем назад.

— Думаю, что…

Я поняла, что это голос Эллы, но опоздала на мгновение, когда мой локоть ткнулся в ее мягкий живот.

Повернувшись к ней лицом, я увидела, что она отступила назад, когда удар пришелся в цель. Это уменьшило силу удара, но все равно было больно. Она издала болезненный звук, когда я взяла ее за локти. Она использовала обе руки, чтобы опереться на мои плечи, сгорбившись.

— Боги! Элла, мне так жаль, — выпалила я. — Я не знала, что это ты!

Она легонько ударила меня по голове.

— Я собиралась сказать тебе, что ты прекрасно выглядишь сегодня в новой одежде. А может, и нет.

Я улыбнулась. Если она может шутить, значит, не слишком сильно пострадала.

— Тогда я скажу. Ты тоже выглядела прекрасно.

Она такой и была. Когда я не пялилась на леди Фамай, я смотрела на нее. Где-то в сумках она хранила свободную черную тунику, оливково-зеленые леггинсы и прозрачный черный шарф, который обмотала вокруг волос и плеч, как это было модно на юге. Как и многие местные мужчины и женщины, она подвела глаза карандашом, на что у меня не хватило смелости даже попытаться. Она не была придворной красавицей, как эта леди, но весь ансамбль оживлял ее смуглую золотистую кожу. У нее был свой собственный вид привлекательного очарования, как у ее матери, который мне нравился больше.

Заметив, что я смотрю на нее, она многозначительно повела плечами.

— Ты так думаешь?

— Да, — сказала я внезапно охрипшим голосом.

Я поцеловала ее, нежно, с сердцем, застрявшим в горле. Это был порыв. Я так давно не целовала ее, что почти забыла, каково это. Даже по ночам в Форклаке, когда алкоголь придавал мне смелости, я держалась в стороне. Най однажды намекнула, что выпивка была основой моих чувств к Элле. Это заставило меня сомневаться, даже спустя месяцы после того, как она произнесла их. Но сейчас я была трезва.

Элла запрокинула голову. Ее глаза расширились от удивления, когда она посмотрела мне в глаза. То, что она там нашла, должно быть, ее удовлетворило. Ее губы были сильными и мягкими, когда она поцеловала меня в ответ. Когда у меня закружилась голова, не без удовольствия, я снова отстранилась. Наши глаза встретились, и я почувствовала толчок в животе. То, как она смотрела на меня, вызвало жар на шее и щеках.

Когда она поцеловала меня снова, одно чувство продолжало возвращаться… что это было правильно, что поцелуи и ласки никогда не были правильными ни с кем прежде. Боги, раньше мы даже не чувствовались так хорошо вместе. В прошлом, я всегда чувствовала себя неловко и неуверенно. У нас никогда не было подходящего времени. Время пришло прямо сейчас.

Она взяла меня за руку, и мы с головокружительной легкостью вернулись в нашу общую комнату. Время от времени одна из нас останавливалась, чтобы прижать другую к стене, или ныряла в нишу, когда мимо проходил слуга. Я не хотела делиться этим опытом ни с кем, даже на мгновение, и, казалось, она чувствовала то же самое.

Когда мы вошли в комнату, Элла зажгла маленькую свечку у двери. Затем она уложила меня на кровать. Я старалась не задеть ее раненую ногу. Снова поцелуи. Музыка флейты, которую играли для тех, кто все еще находился во внутреннем дворике, просачивалась сквозь доски пола. Там пахло коричным маслом. Тепло наших тел вернуло запах к жизни.

После этого мы лежали вместе, ее голова покоилась на моей груди, мои руки обнимали ее, наше дыхание медленно выравнивалось. Мои пальцы прошлись по шраму, который пересекал ее позвоночник. Она была всего на год старше меня, но отметины, подобные этим, противоречили тому, насколько больше мира она видела.

Непрошенные, эти мысли открыли дверь менее счастливым. Несмотря на то, как уютно она прижималась ко мне, я вдруг с болью осознала, что могла потерять ее этим утром. Я все еще могла потерять ее, когда ветры отнесут нас к столице и мастеру Ноланду. Наше совместное время может закончиться в один миг, когда мы в следующий раз отправимся на работу.

Возможно, именно поэтому она и все остальные наемники так часто спали друг с другом. Най была только рада поделиться своим опытом в романтических отношениях, так что прошло много времени с тех пор, как я держалась за иллюзию, что только влюбленные люди спят друг с другом. Однако мне и в голову не приходило, что это возможно по причинам, отличным от простого удовольствия. Если это всегда было так… чувствовать себя сытым, спокойным и счастливым, хотя бы на мгновение, это должно было быть товаром в нашей работе. Что это было?

Я попыталась отогнать эти мысли, остаться с ней на мгновение. Это было тяжело. Я провела пальцем по особенно неприятному на вид шраму, и мой палец дергался вдоль него, когда рука дрожала.

— О чем ты думаешь? — Вопрос Эллы шепотом раздался у моего уха, отчего по коже побежали мурашки.

— О чем я думаю? — Я остановилась.

— Ммм. — Она слегка приподняла голову и провела тонким пальцем по моему сердцу. — Твое сердце забилось быстрее.

Я покачала головой.

— Мне интересно, всегда ли так бывает.

— Что ты имеешь в виду? — Ее голос был ленивым от сна.

— Я никогда ни с кем не была до этого. Мужчина или женщина. Это всегда… так интенсивно? Это замечательно? Вот так?

— Нет. Это не так. — Когда она не стала сразу вдаваться в подробности, я заскулила и стала укачивать ее. Она открыла глаза и улыбнулась мне. — Это была замечательная Тайрин. Надеюсь, ты это имела в виду, когда сказала: «Вот так».

Я с трудом наклонилась, чтобы поцеловать ее в лоб.

— Да. Вот что я имела в виду.

— Хорошо. Мне бы не хотелось запятнать свою репутацию, испортив твою первую ночь. — Элла прижалась ближе ко мне. — Давай немного отдохнем. Утро всегда наступает раньше, чем ты думаешь.

Глава 12

Я ничего не могла с собой поделать. Когда проснулась, а Эллы нигде не было видно, часть меня запаниковала. Она передумала. Она получила то, что хотела, и теперь наслаждалась новым развлечением. Худшая мысль скользнула поверх всех остальных: у меня это плохо получилось. Она…

Ключ скользнул в замок снаружи, и Элла вошла. В руках у нее были две дымящиеся кружки с чем-то, пахнущим корицей и кардамоном. Я с порывистым вздохом откинулась на пуховые подушки.

— Что? — спросила Элла, присоединяясь ко мне в постели.

— Я думала… я думала, может быть… — я покраснела, не в силах закончить фразу.

Она дала мне выпить и села рядом.

— Ты думала, что я бросила тебя ради следующего завоевания? — спросила она, как всегда прямо. Я, молча, кивнула, сделав глоток того, что показалось мне чем-то вроде чая. — Мы можем позавтракать вместе с остальными, но я подумала, что если тебя обслужат, то это будет хорошим началом твоего утра.

— Разве это не я должна приносить тебе еду? Это тебя вчера ранили, — запротестовала я.

— Чепуха, — сказала она резко. — У тебя был свой маленький страх на рынке, а я чувствую себя прекрасно. Хотя, если пробуждение без меня вызывает у тебя панику, нам, возможно, придется разработать какую-то систему заметок…

Я посмотрела на свою кружку и поморщилась.

— Мне очень жаль. Я вела себя глупо. Знаю, ты не должна мне ничего больше, чем прошлой ночью.

Она провела рукой по моей щеке, ее взгляд был нежным.

— Тайрин, я просто играла. Ты должна знать, что значишь для меня больше, чем просто валяться на сене.

Я тупо моргнула, глядя на нее.

— Неужели?

Ее улыбка расширилась с едва сдерживаемым смешком.

— Я бы не стала уговаривать маму спасти тебя, если бы ты только этим и занималась. Я бы тут же двинулась дальше и забыла о тебе к тому времени, как вернулась в казарму.

Я изумленно уставилась на нее.

— Элла, это ужасно.

— Ладно, может быть, не последняя часть, — поспешила она поправить. — Но первая часть верна. Я поняла это с того момента, как увидела тебя у входа в гостиницу…

— Черный Грифон, — напомнила я ей.

— Черный Грифон, — послушно повторила она. — Тогда я поняла, что ты для меня что-то значишь.

— Ты знала, что хочешь переспать со мной, — проницательно заметила я.

Она неохотно наклонила голову.

— Да, но потом я узнала тебя. Ты милая, и ты думаешь о вещах… иногда слишком много. — Я усмехнулась, когда она слегка ущипнула меня за щеку. — Ты заставляешь меня думать о разных вещах. Ты сильная. Этот последний год, возможно, сломал бы некоторых людей.

Она все еще не убрала руку, и я крепче прижалась к ней головой, закрыв глаза.

— Я ни о чем не прошу. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной мне только потому, что приняла меня.

Она нежно поцеловала меня, и в животе ужасно, чудесно запорхали бабочки. Когда я открыла глаза, она провела большим пальцем по моим губам, ее лицо все еще было близко к моему.

— Мне следовало бы сказать тебе все это. Я ведь тебе нравлюсь, да? — внезапно в ее шутливом тоне появилось что-то уязвимое. — Ты спала со мной не потому, что считала себя обязанной?

Я вслепую поставила кружку на маленький деревянный столик. Я взял ее руку в свои и прижала к груди.

— Ты спасла мне жизнь. — Она открыла рот, чтобы возразить, но я перебила ее. — Но дело не только в этом. Когда я услышала твой крик… внизу в канализации… то поняла, что не знаю, как выглядит мое будущее без тебя. Я не хочу знать, как выглядит такое будущее. Ты мне очень дорога, Элла. Мне только жаль, что я не сказала тебе об этом раньше.

Она откинула распущенные волосы с решительного лица.

— Я была счастлива быть твоим другом. Поверь мне, ладно? Я знала, что это было то, что тебе нужно больше всего после того, что случилось, и полагаю, что часть меня не знала, как быть кем-то другим. Но если ты хочешь большего, я тоже хочу этого. Ты мне тоже небезразлична, Тайрин. Надеюсь, ты это знаешь.

Мои щеки горели красным румянцем.

— Да, наверное, знаю. — Я сделала глоток чая, чтобы скрыть свое лицо.

— Наверное?

Я вспомнила, что она делала для меня с тех пор, как мы познакомились.

— Нет. Я знаю.

— Я не очень-то разбираюсь в таких вещах, — призналась она, почесывая затылок. Когда я просто посмотрела на нее, она уточнила. — Я имею в виду не одну ночь, а потом что-то вроде ухода. Но я постараюсь это выяснить.

— Ты не должна этого делать… — я покачала головой. — На самом деле я не прошу ничего менять. Мы могли бы остаться друзьями. — При этой мысли у меня защемило сердце.

— Нет, я хочу, чтобы все изменилось.

Легкая улыбка не сходила с моих губ от ее взволнованного тона.

— Я тоже.

Она просияла от уха до уха и снова поцеловала меня, гораздо более крепко. Затем вскочила с кровати.

— Отлично. Мы сможем понять остальное, пока идем. Давай одеваться. Я видела, как несколько ранних пташек сбились в кучу, когда я несла твой напиток из кухни. Остальные проснутся в течение часа.

Я выпила остатки чая и быстро оделась. Спускаясь во двор, мы крепко сцепили указательные пальцы. Когда мы вошли, Лукас оторвался от чая. Он бросил на нас один взгляд и ухмыльнулся.

— Как раз вовремя. Не могу поверить, что это заняло у вас так много времени.

Я покраснела. Мы и раньше ходили со сцепленными руками. Как он мог сказать, что что-то изменилось? Я смущенно пригладила волосы свободной рукой.

— Ты просто завидуешь, — властно подняла бровь Элла. — Или я ошибаюсь? Тебе как-то удалось заманить одну из торговок обратно в свою постель прошлой ночью?

— Это не в моем стиле. — Он запихнул в рот густо покрытый травой кусок яйца, разговаривая и помахивая вилкой. — Я готовил почву с одной из служанок — Сабиной. Той, с которой я разговаривал вчера вечером? Ей нужно было вернуться к работе, пока мы не зашли слишком далеко. Но сегодня все будет по-другому. Прошел слух, что наемники сражаются с дрейками в канализации; Эдит будет держать нас на более длинном поводке, и у меня будет время убедить милую молодую леди играть на стороне диких.

Я преувеличенно скосила на него глаза.

— Да. Ты выглядишь немного неопрятно.

Усмехнувшись, он помахал мне рукой.

— Я выгляжу суровым, и ты это знаешь.

На это я ничего не могла ответить… он был прав. Даже несмотря на загар, он умудрялся выглядеть распутным и обаятельным. Я спросила, не заметили ли леди Фамай; она не завтракала. Гедда, подслушавшая разговор, сообщила нам, что это не редкость.

— Такая знатная дама, как она, должна будет осуществить много встреч, пока находится в городе. Она же не может пренебрегать ими, — сказала она мудро. — Как жена Восточного дипломата, эти светские визиты предназначены скорее для бизнеса, чем для удовольствия.

Гарольд глотал сок из кубка, который был комично маленьким в его руках. Он поставил его на деревянный стол чуть сильнее, чем следовало, рыгнул и захихикал.

— Она, наверное, развлекается с местными мужиками. Благородные девицы всегда свободнее держатся подальше от своих дворов.

Тесс пнула его под столом, прежде чем кто-то успел что-то сказать. Эти двое были друзьями… почти неразлучными… но они не очень-то хорошо относились друг к другу.

— Заткнись, болван. Клянусь, ты словно хочешь, чтобы весь мир знал, что ты идиот.

— Я не… — запротестовал он, но она налетела на него.

— Я слышала, как один из бардов прошлой ночью пел о том, как ее муж спас ее от брака со стариком там, откуда она родом. Но остальную часть песни не расслышала.

Другая женщина, которую я не узнала, заговорила, ее красивый голос был мечтательным.

— Элирия, на востоке. Говорят, она была домашней птицей. Никогда не выходила из своих комнат, опасаясь, что ее украдут. Она была дочерью от первой жены своего отца, и ревнивая вторая жена устроила так, чтобы ее выдали замуж за тощего старика, когда она достигнет совершеннолетия. Прежде чем брак мог состояться, сэр Ральф, сын герцога из Донегала, нанес визит от имени своего отца, который недавно был доставлен ко двору темной Леди. Он увидел Леди Фамай и сразу же влюбился в нее. Слуги передавали друг другу письма, и Сэр Ральф задержался на несколько месяцев дольше, чем планировал. Он охотился с ее отцом и пил чай с ее мачехой, пока, наконец, не смог убедить отца разрешить их помолвку. Насколько я знаю, все это произошло несколько лет назад. Брачные договоры требуют времени для создания. Думаю, их брак состоялся прошлой весной.

Оранжевое шелковое одеяние говорившей было лучше нашей одежды, но не так прекрасно, как у Леди Фамай, что свидетельствовало о ее богатстве, хотя и не обязательно высокой касты. У нее была черная кожа, испачканная румянами, и темные дреды, стянутые сзади в хвост на макушке. Она осторожно потягивала чай, избегая удивленных взглядов, которые привлекла ее история.

Гарольд захохотал, показывая отсутствующий коренной зуб в задней части рта.

— Ладно. Итак, если она так влюблена в своего господина мужа, почему не вернулась в его поместье и не родила ему сына? А?

Ответила ему другая женщина.

— Я слышала от ее слуг, что ее муж, Ральф из Вестпойнт в Донеголе… это Вестпойнт верно? — Первая женщина, которой она задала этот вопрос, кивнула. — У него дела в нашей столице. Пока он там, он подарил ей год, чтобы исследовать ее новую свободу. Ей доверяют полное использование его кошелька и полное усмотрение относительно того, куда она едет. Ее сопровождают только охранники и дамы. Они снова встретятся в Донегале и там создадут свою семью. — Она задумчиво уставилась на свой кофе. — Можете себе представить?

Наемники и торговцы имели право путешествовать куда угодно и когда угодно, но мы не могли позволить себе роскошь бесконечных средств.

Интересно, правда ли хоть одна из этих историй? Я надеялась на это. С моей рукой, свободно лежащей на столе, как это было, я хотела верить в великий роман. Я вздохнула. Если детство в Нофгрине и научило меня чему-то, так это тому, что люди говорили быстро, и не всегда о том, что они знали.

Когда завтрак закончился, Элла и Лукас собирались вернуться в город, но я решила этого не делать. Было слишком заманчиво тратить деньги, когда я была там. Вместо этого я принялась за работу с сюрпризом для Эллы. Слуги почистили нашу одежду и вернули ее в комнаты. Я планировала починить несколько прорех, которые ее одежда выдержала во время поездки. К сожалению, эта работа была выше моих возможностей. Заплатка должна быть правильно закреплена или заменена.

Я размышляла, пока работала. Казалось невозможным, что прошел почти год с тех пор, как я в последний раз видела зимние вершины гор, и в обозримом будущем не было времени, когда я смогу вернуться.

Хотя ночью в пустыне было холодно, днем стояла такая жара, что мне казалось, будто я никогда больше не остыну. Даже сейчас я чуть не вспотела сквозь тунику. Это заставляло меня тосковать по глубокому холоду купания в реке в начале лета или по густому утреннему туману, который заставлял меня чувствовать себя так, словно я шла сквозь облака. Я воткнула тонкую иглу в ткань бриджей только для того, чтобы она вонзилась в плоть с другой стороны. Я поморщилась, засовывая палец в рот.

Одна хорошая вещь в том, что мне заплатили за два гнезда драконов вместо одного, если я правильно рассчитаю, то смогу заплатить взносы в гильдию, и у меня все еще останутся деньги, если я буду экономить. Я могла бы заплатить за то, чтобы мое снаряжение и снаряжение Эллы были починены профессионально. Я никогда не испытывала недостатка средств в Нофгрине, но и никогда у меня не было столько денег под рукой или такого желания их потратить.

Элла была груба со своей одеждой, и у меня было несколько собственных вещей, которые нужно было зашить, пока они не стали хуже. Таким образом, починка заняла большую часть утра. К тому времени, как Элла вернулась с рынка, я уже сложила нашу одежду обратно вместе с остальным снаряжением.

— Хочешь прокатиться вниз по реке? — спросила Элла, просунув голову в дверь.

— Прямо сейчас?

— Да, мы с Лукасом идем, Ито и Белинда тоже.

— Конечно. Дай мне собраться.

Если бы это были Тесс или Гарольд, я бы отказалась. Гарольд слишком сильно напоминал мне о доме… о Дэниеле, свиноводе. Они с Тесс всегда отпускали шутки, которые были скорее злыми, чем смешными, и если я когда-нибудь жаловалась, они называли меня ребенком и смеялись еще громче.

Но с Ито и Белиндой все было в порядке. Если бы я видела их вдвоем в Нофгрине, я бы никогда не заподозрила, что они наемники. Белинда даже носила приличные юбки или широкие бриджи, которые могли сойти за юбки, когда она была не на работе.

Всю дорогу на юг они тратили время, показывая мне различные местные растения и объясняя их применение. Майкл обычно объяснял мне новые вещи примерно так же. Их искренняя признательность за то, чему они учили, заставила меня взволнованно учиться. Раньше мне никогда не приходилось беспокоиться о поиске знаний, когда Майкл был рядом, потому что он приносил их мне. В эти дни я иногда беспокоилась, что мое обучение зашло в тупик, но Ито и Белинда помогали в этом отношении.

Изучение магии сильно отличалось от изучения различных частей истории, но мне все равно это нравилось. Хотя магия пугала меня с тех пор, как умер брат, я оценила их склонность объяснять, как каждый день совершаются разные части магии. В некотором смысле, слушая, как они препарируют это, делало магию менее пугающей.

Они уже сидели верхом, когда мы с Эллой направились в конюшню. Ито, чьи предки родом из Южной Элирии и из-за океана Садаи, обладал многими чертами, похожими на те, которые были у Дея. Однако там, где у Дея были карие глаза и мускулы, Ито был долговязым, как хлыст, а его глаза были темно-зелеными. При правильном освещении его волосы также были более рыжими. Какая-то детская часть меня думала, что, возможно, огонь его магии окрасил ее.

Белинда была всего на десять лет старше меня, классически хорошенькой, с пухлыми губками и волосами, которые начинали темнеть у корней и выцветали на концах от пребывания на солнце. Она провела большую часть своих ранних лет в относительной роскоши в качестве служанки в столице. Она только недавно вступила в жизнь наемника, так что у нее было меньше времени, чтобы быть побежденной жизнью на дороге. Годы, проведенные в Двенадцатой Роте, также не избавили ее от кривизны, которую ей даровали полвека при дворе. Помогло то, что, будучи целительницей, она держалась подальше от большинства драк. Я не знала подробностей того, кому она служила в столице, только то, что она должна была уехать в спешке.

Белинда улыбнулась, увидев меня.

— Мы знаем, что вы, молодежь, предпочитаете ездить самостоятельно, но сегодня так хорошо, что, когда Элла вежливо предложила, мы не смогли заставить себя отказаться.

— Ты не намного старше нас! — возразила я одновременно с тем, как Элла произнесла.

— Это была не просто вежливость!

Она улыбнулась нам обеим.

— Очень хорошо, ты не просто была вежлива, и я не старая. Однако я достаточно опытна, чтобы сказать вам, что река, к которой мы направляемся — удивительное место. Там так много животных, которых вы больше нигде не увидите.

— Например? — спросила я, садясь на Корицу, которой не терпелось покинуть свое стойло.

— Есть цапли — белые птицы с длинными шеями.

— Как гуси, — услужливо подсказала я.

Лукас усмехнулся.

— И вполовину не такие злые, как гуси. Более элегантные. Высокие.

Ито кивнул.

— Еще есть крокодилы. Ученые считают, что они были одной из частей для создания дрейков. Они становятся почти такими же большими.

Элла заметила мой взгляд.

— Они никогда не охотятся на людей, — поспешила сказать она. — По крайней мере, если ты не настолько туп, чтобы плавать рядом с ними. В основном они просто валяются.

— Я надеюсь увидеть несколько выдр, — сказала Белинда, когда мы вышли на солнечный свет. — Это гигантские грызуны, такие большие, как собаки. У нас не было возможности увидеть их в прошлом году, и некоторые люди на рынке утверждают, что заметили их на прошлой неделе. Они забавные существа. Они пищат.

Пищат или нет, но грызун размером с собаку показался мне ужасным, но я этого не сказала. Все трое продолжали обсуждать речных животных, но когда мы выехали из города, мое внимание переключилось на них. За южными воротами, насколько хватало глаз, простирались фермерские поля. Сложная система орошения охватывала всю длину и ширину зеленых насаждений.

— Акведуки, — нараспев произнес Ито, придерживая своего коня, чтобы ехать рядом со мной. — Это удивительно, не правда ли? Все это посреди пустыни, и для этого не требуется даже прикосновения магии.

— Это магия. Выращивать такие пышные урожаи в таком месте, как это, — пробормотала я.

Он усмехнулся.

— Может быть, и так.

В большинстве рядов, мимо которых мы проходили, трудились рабочие. Они несли огромные плетеные корзины, в которые бросали фрукты и овощи. Они вытирали пот со лба и смотрели, как мы проходим мимо них. Они были любопытны и настороженно относились к чужакам среди их средств к существованию.

Легкий ветерок пробирался сквозь легкую ткань моей новой туники и трепал волосы. Пахло рекой, и я глубоко вздохнула.

Лораййййс был впереди нас, и он был огромен — широк, как озеро Форклак, и бесконечно простирался в обоих направлениях. Теперь я отчетливее видела парусники, которые мы мельком видели на дороге. Они скользили по гладкой воде, когда рыбаки несли корзины и сети с рыбой. На берегу одни дети гонялись за ослепительно белыми птицами, другие играли на горячем песке. Когда я поняла, что бревна всего в нескольких ярдах от них вовсе не были бревнами, я вскрикнула.

— Вот эти! — Я показала пальцем. — Это дрейки?

Ито посмотрел туда, куда дрожащим пальцем указывал мой палец.

— Крокодилы. Дети видят их. Видишь, как они никогда не приближаются к воде?

— А где их родители?

— На воде, — сказала Белинда с упреком в голосе. — Разве твои родители не водили тебя в поле, когда ты была маленькой, и не позволяли тебе бегать по нему?

— Да… — уклончиво ответила я.

— Уверена, что волк мог бы так же легко тебя сожрать. — По тому, как она прищурилась, и по ее тону я поняла, что она меня дразнит.

Смутившись, но не в силах отпустить это, я надавила.

— Волки боятся людей. Эти штуки греются на солнце, как будто они являются частью сообщества.

— Это, может, и так, — сказала Элла. — Они были здесь первыми, и они просто лежат там, пытаясь решить, не хотят ли они тоже порыбачить. Смотри.

Я посмотрела и удивленно рассмеялась. Несколько цапель, вытесненных детьми, садились на крокодилов и вокруг них.

— Они чувствуют себя безопаснее с крокодилами, чем с маленькими детьми?

— Не могу их винить. Ты когда-нибудь держала в руках ребенка? Они плачут, они кричат, и они кусаются. Нет, спасибо, — невозмутимо ответил Лукас, и мы все улыбнулись.

Дорога вела мимо детей, давая нам возможность поближе рассмотреть крокодилов. Конечно, они были еще больше похожи на дрейков, чем колючие пустынные ящерицы. Их шкуры были темно-зелеными и серыми, и у них были колючие гребни над желтыми глазами, но на этом сходство заканчивалось. Это были животные, а не монстры. Ленивые, и хотя, вероятно, достаточно смышленые, они не были умными. Не то, что дрейк. Я еще немного расслабилась в седле.

Мы не видели никаких признаков речных выдр, на которых надеялись Белинда и Ито. Возможно, они прятались в тонких папирусных камышах или гребли под водой. Возможно, шум детей или присутствие крокодилов полностью отпугнули их.

В конце концов, мы свернули с тропинки в место, свободное от крокодилов или других людей. За нашими спинами был участок сахарного тростника. Когда рабочие рубили стебли, они издавали мускусно-сладкий запах, который окутывал нас под сенью двух финиковых пальм.

К моему разочарованию, на деревьях не было фруктов, но Лукас и Элла купили несколько фиников и блюдо из говяжьего фарша, риса и нута по дороге через город. Мясное блюдо было ловко помещено в тростниковую корзину с крышкой, которую можно было закрыть. Тростниковых чаш, сложенных и привязанных к верху, было достаточно для всех нас. Мы ели пальцами, не обращая внимания на беспорядок, наблюдая за бурлящей рекой. Вместе мы расслабились, впитывая тепло солнца в тихом обществе. Я прислонилась спиной к Элле, и она погладила меня по плечу, пока я прислушивалась к гулу ее случайных замечаний в груди.

Когда я услышала за спиной стук копыт, то даже не потрудилась посмотреть. Мои глаза закрылись, и я слушала нежный звук воды, плещущейся о берег… я даже не осознавала, что упустила. Ито внимательно слушал. Когда он откашлялся, я приоткрыла веко как раз вовремя, чтобы увидеть, как он толкнул Белинду. И все же, только услышав знакомый медовый голос Леди Фамай, я выпрямилась, чтобы уделить вновь прибывшим все свое внимание.

— Элла! Это ведь твое имя, да? Я думала, это ты. Тахман благослови меня. Вы представляете такую серьезную картину здесь! — Она весело рассмеялась, обмахиваясь веером.

Богиня, которую она назвала, была Восточной; существо, которое обычно ассоциировалось с новым ростом, бабочками, плющом и тому подобным. Как и сама бабочка, Леди Фамай была облачена в другое экстравагантное платье. Это было сделано из золотисто-желтого шелка и прозрачных вуалью ярко-фиолетового цвета. В отличие от вчерашнего платья, материалы ее сегодняшней одежды были настолько тонкими, что они плавали вокруг нее, когда она шла. Поверх вуали на ее лице весело поблескивали подведенные глаза.

Лукас беззастенчиво уставился на нее, разинув рот. Я не могла винить его. Леди Фамай, с ее осанкой и миловидными чертами лица, действительно была ближе к богине, чем к бабочке. Ее спутники… я сглотнула, опустив взгляд в грязь, чтобы скрыть свое удивление. Это были маги из города.

«Хорошо, что я не поспорила с Эллой», подумала я.

Элла улыбнулась Леди Фамай. Хотя она, должно быть, узнала магов, она не удостоила их даже взглядом.

— Обычно бы вы были бы правы. Однако, поверьте мне, миледи, в данный момент между нами нет ничего серьезного. — Когда она говорила, то аккуратно отодвигалась подальше от меня.

Ито, который не был знаком с дамой, поднялся. Мы поспешно последовали его примеру. Он поклонился, и мы сделали то же самое.

— Миледи, я не имел такого удовольствия.

— О, не делайте всего этого. — Она небрежно взмахнула резным деревянным веером. Он был пропитан сладкими ароматическими маслами, которые стекали к нам. — Меня зовут Мэй. Это Габриэль. — Вентилятор захлопнулся, когда она повернула его влево. — И Аня. — Веер качнулся вправо. Его быстрые движения резко контрастировали с ее расслабленным тоном. Она вернула его в центр, прежде чем расправить и охладить себя им снова.

И Аня, и Габриэль кивнули нам. Хотя они не разговаривали, но встретили каждый наш взгляд по очереди. Встреча с их каменными взглядами заставляла мою голову кружиться от нервов, которые я не могла понять, потому что не видела причин нервничать. Я не могла сказать о них ничего опасного. Насколько я могла судить, у них даже не было кинжалов.

Оба они были крепко сложены, не мускулистые и не грузные. Аня, сидевшая на изящной гнедой кобыле, была женщиной с квадратной челюстью, старше той дамы, которой она служила, если можно так выразиться. Ее соболиные и сланцевые волосы были гладко зачесаны назад и заправлены под черную кружевную вуаль, лишь на первый дюйм или около того. Ее губы, естественно розовые и тонкие, сложились в безжизненную улыбку.

Ее спутник, Габриэль, был лысым и гладко выбритым мужчиной того же возраста, что и она. У него был характерный крючковатый нос, полуприкрытые глаза и угловатая челюсть, переходящая в идеально заостренный подбородок. Его лошадь была загорелой и белой и выглядела почти вымытой рядом с другими лошадьми, будто она могла легко смешаться с песком. Это был тип, который я видела только дважды прежде. Один раз по дороге в Форклак, а затем снова в пустыне на нашем пути в Дабскин. Как Элла назвала эту окраску? Слово пришло ко мне с небольшим трудом… паломино. Как и на другом маге, на Габриэле была та же одежда, в которой я видела его раньше, и улыбка, которая не достигала его глаз.

Пока я оценивала магов, Ито продолжал говорить за всех нас.

— Меня зовут Ито. Я маг Двенадцатой Роты, в которой работает Элла. Здесь есть еще кто-нибудь, с кем я мог бы вас познакомить?

— У меня была возможность узнать имена всех дам в вашей прекрасной маленькой группе, но я не имела удовольствия узнать ваше имя, молодой человек. — Изящный жест веером указал на Люка.

Люк сделал шаг вперед, чтобы снова поклониться.

— Лукас из Двенадцатой Роты, Миледи.

— Мэй, — твердо сказала Леди Фамай.

— Леди Мэй, — дружелюбно ответил Лукас, выпрямляясь. Леди Фамай хмыкнула.

— Полагаю, этого будет достаточно, пока мы не познакомимся поближе. До этого я намеревалась пообедать с вами, но я была так утомительно занята встречами. На самом деле, — она взглянула на своих спутников, вероятно, охранников, о которых мы слышали за завтраком, — давайте остановимся здесь. Мы можем дать лошадям отдохнуть. Разделить наш обед с этими милыми людьми было бы прекрасно. Вы так не думаете? — Это было сформулировано как просьба, но я почему-то знала, что это не так.

Габриэль все равно ответил, его голос был приятно низким и хриплым.

— Да, миледи. Это было бы очень приятно.

Все трое спешились. Слуга, ехавший на одной лошади позади них, сделал то же самое. Он был закутан с головы до ног больше, чем любой из магов, так что разглядеть его лицо было невозможно. Он поспешил вперед, чтобы расстелить на песчаной земле ковер с замысловатым рисунком, а затем принялся расставлять корзину, а также тарелки и столовые приборы, лежащие в ней.

Леди Фамай проигнорировала его. Ну, это было неправдой. Если бы она игнорировала его, я бы ожидала, что она сделает скидку на его присутствие. С таким же успехом этого слуги могло и вовсе не быть. Она улыбнулась сквозь него, продолжая обращаться к нам. Когда она двинулась к ковру, то шла так, словно он ей не мешал. Со своей стороны, слуга ловко убрал свои приготовления с ее пути, и он сделал это так быстро, что ей даже не пришлось останавливаться.

— Такая радость встретить вас всех здесь. Я слышала о вашей ужасной стычке с этими мерзкими тварями в канализации. Я просто подумала… о, как ужасно. — Она сказала это так, словно мы случайно наткнулись на дрейков, хотя, конечно, она знала, что наша главная цель — охота на них. Точно так же, как она не знала, что дрейки, которых мы нашли, были для нее сюрпризом.

Мы подождали, пока она сядет, и заняли свои места на одеяле. Слуга отошел в сторону и встал по стойке смирно, чтобы не слышать, но достаточно близко, чтобы понять, нужен ли он. Хотя я полагала, что это было грубо, я была рада, что он не сидел с нами. Он странно смотрел на меня, даже когда расставлял вещи своей дамы. Если бы я не знала его лучше, то назвала бы выражение его бледных глаз торжеством. Но для этого не было никаких причин, и я заставила себя отбросить эту мысль.

— Конечно, не обошлось и без небольших неудобств. В этой сфере деятельности следует ожидать таких вещей. — Белинда перешла на тон, которого я раньше от нее не слышала. Ее манеры слегка изменились, став… куртуазными?

Я взглянул на Эллу, глаза которой смеялись, хотя лицо оставалось невозмутимым. Она сказала, что они проводили время в более изысканной компании, а Белинда жила с аристократами. Я просто никогда не представляла, что она будет говорить так, как они.

Таким же сдавленным тоном Элла и Лукас по очереди описывали сражение. Они были театральны, жестикулировали, останавливались и перешептывались в нужных местах. Рот леди Фамай приоткрылся в улыбке, темные глаза заблестели, когда она наклонилась вперед, сложив руки на коленях.

Когда Леди Фамай узнала от нас все, что ей было нужно знать о канализационных боях, она, казалось, не требовала от человека ничего, кроме случайных «ммм», «хмм» или подобных звуков. Я не обязательно возражала. Она была милой, немного взбалмошной, и моей первой дворянкой. Я с облегчением вздохнула, не имея возможности сказать что-нибудь, что могло бы ее обидеть.

— Дрейки, ну, они впечатляют, в этом нет сомнений, но находиться рядом с ними не очень приятно, — задумчиво произнесла она, слегка скривив губы. — Когда я была маленькой, недалеко от нашего летнего дома жило стадо перитонов. Их можно было накормить и посмотреть, если только держаться на приличном расстоянии, прежде чем они наткнутся на жертву. — Она вздохнула. — Они были прекрасны. Вы не можете себе представить. Такие грациозные и такие мощные. Я их очень любила.

— Пожалуйста, леди Мэй, расскажите нам больше, — ободряюще попросил Люк, и она послушалась.

Она рассказала нам, как они гнездились в густых лесах, окружавших ее родное поместье. Она описала, как они гарцевали по открытой местности и подпрыгивали в воздух, словно совершенно невесомые. По ее описанию можно было подумать, что это нежные существа, но я знала лучше.

Мария как-то рассказывала мне историю о том, как их стая атаковала целый караван торговцев, и результаты оказались ужасными. Никто без охраны не мог позволить себе забыть, что этим прекрасным созданиям достаточно было лишь один раз попробовать кровь, прежде чем они становились ненасытными. Тем не менее, леди, казалось, скучала по тому виду, который она получила от них, и пока она говорила, то потратила несколько мгновений, чтобы искусно взглянуть на реку.

Лукас поглощал ее рассказы, задавая правильные вопросы, которые требовались для задумчивого вздоха или ведущего смешка. Он даже наполнил ей бокал сока из графина, стоявшего у ее колен, прежде чем слуга успел это сделать, и предложил ей чашку, когда она деликатно откашлялась. Она взяла бокал с обильными благодарностями и извинениями, от которых он галантно отмахнулся.

В основном она практиковалась, но я не винила ее за это. Все, что я слышала и читала, убедило меня в том, что жизнь среди знати требует такого рода игры. Я только надеялась, что у Лукаса нет серьезных планов преследовать ее. Это было бы катастрофой, я была уверена. Она была замужем.

Я только хотела, чтобы ее маги не присоединились к ней в этой поездке. Если бы они остались на постоялом дворе, я, возможно, получила бы удовольствие от визита этой дамы. Так как они были с ней, я поймала себя на том, что, молча, уговариваю их говорить больше. Если бы они это сделали, я могла бы лучше почувствовать их.

Несмотря на все свое благородство, Леди Фамай — Мэй, казалась такой доброй. Было бы приятно узнать, что я ошиблась насчет характера ее спутников. Возможно, они чувствовались опасными для меня только потому, что были магами и охранниками. Возможно, они должны были искоренить любую потенциальную опасность для своей госпожи, и именно это вызвало мое головокружение в городе.

После долгих блужданий мы, в конце концов, вернулись к теме дрейков. Мэй хотела знать, кто сумел убить чудовищ.

— Это была ты, Тайрин? — спросила она, не сводя с меня глаз. — Ты кажешься такой молодой, чтобы быть в этой жизни, но внешность может быть обманчива. Ты тайно впечатляющий воин? — Ее тон был дразнящим, и я усмехнулась.

— Нет, леди Мэй. Я все еще учусь. Мы должны были разделиться на очень маленькие группы, чтобы я была впереди любой работы. — Я старалась говорить так же, как мои товарищи, с осторожной дикцией, но это заставляло меня чувствовать себя немного глупо.

— С таким количеством других обученных воинов, было лучше для более опытных идти первыми по туннелю, где были дрейки. Наш командир и еще один из нашей роты совершили настоящие убийства, — сказала ей Элла. — Даже я была застигнута врасплох.

— Так вот как ты попала? — Мэй помахала наманикюренными пальцами у щеки Эллы. Когда Элла кивнула, она сочувственно поморщилась. — Итак, Тарин, ты видела приближение зверя, находясь так далеко?

— Я даже не была в туннеле, где произошла драка, — сказала я, чувствуя, как меня начинает щекотать смущение. Я пожалела, что не могу рассказать ей впечатляющую историю. — Воистину, среди нас только Элла могла дать вам хороший отчет.

Почти неохотно леди Мэй снова обратила свое внимание на Эллу.

— Это было очень волнующе?

— О да, миледи.

Я неловко поерзала, когда Элла включила свою кривую улыбку и повернулась лицом к леди более полно.

— Но, видите ли, мы же эксперты. Очень искусные во всем чудовищном. — Она одарила меня лихим подмигиванием, и я быстро подавила свою ревность. Элла не преследовала замужних женщин.

— Учитывая такое количество магов, удивительно, что вы не послали их просто очистить муравейник. Даже обученный маг должен быть достаточно хорош, чтобы сражаться, если они находятся в… — Она задумчиво хмыкнула, — как бы это назвать? На поле?

— Ито слишком дорогой, чтобы тратить его на то, что можно сделать вручную, — хихикнула Элла. — И Белинда…

— Я специализируюсь на целительской магии, леди Мэй, — объяснила Белинда.

Мэй игриво надула губы, услышав дразнящий тон Эллы.

— А ты? Какая у тебя специальность?

Я моргнула. Она снова заговорила со мной.

— Миледи, я только недавно в этой компании, так что у меня еще нет боевой специальности.

Она была слишком хорошо воспитана, чтобы закатить глаза.

— Магия, дитя мое. Мы говорим о магии.

Мои щеки покраснели, когда меня захлестнуло секундное смущение за нее.

— У меня вообще нет никакой магии.

Тонко выщипанные брови леди Фамай поднялись к линии волос, когда на ее лице промелькнуло не совсем вежливое недоверие. Она посмотрела на Габриэля и Аню.

— Я редко ошибаюсь в таких вещах. У меня есть немного магии… достаточно, чтобы зажечь свечи, на самом деле. И все же один из моих даров — способность видеть магию в других. Это то, что я должна была делать в городе и не только… выявление магических талантов тех, кто в противном случае мог бы остаться необученным. В тебе безошибочно угадывается сила. Даже новичок увидел бы это, как она движется в тебе.

Аня наклонила голову.

— Моя госпожа невероятно одарена в этом отношении. Неужели ты не видишь в себе никаких признаков магии, дитя?

На мгновение я ощетинилась, услышав, что меня называют ребенком. Я, конечно, не могла придумать ничего, о чем она могла бы говорить. Магия? Во мне? Единственный раз, когда я видела, как колдуют Ито, Белинда или целительница дома. Я моргнула. И Майкл. Майкл околдовал меня. Неужели это заклинание осталось на мне… во мне? Даже после его смерти?

Я посмотрела на Эллу, ища поддержки, но было что-то в том, как она смотрела на меня. Я поняла, что она не выглядела удивленной. Нервная дрожь пробежала по моей груди. У нее был такой вид, словно она уговаривала меня придержать язык.

Когда ее взгляд скользнул к Ито и Белинде, я тоже посмотрела в их сторону. Нижняя губа Белинды дернулась, будто она хотела ее прикусить, но потом остановилась. Ито едва заметно покачал головой. «Не сейчас», казалось, говорили его глаза. «Позже».

Взгляд Эллы вернулся ко мне, и извинение в ее быстром взгляде запечатлело его для меня. Мой желудок перевернулся и скрутился. Они что-то знали. Магия, которую Леди Фамай увидела во мне, была настоящей, и они знали об этом.

Обмен репликами занял всего несколько мгновений, и когда я снова обратила свое внимание на леди, то обнаружила, что она все еще наблюдает за мной. Когда наши глаза встретились, ее черные зрачки начали увеличиваться. Сюрреалистически, я почувствовала, что почти исчезаю, или, возможно, это был остальной мир, который исчезал, когда я погружалась во тьму.

Непрошеные, маленькие кусочки воспоминаний щекотали мой разум. Тепло. Боль. Я попыталась столкнуть их обратно вниз. Я попыталась отвести взгляд от глаз дамы, но не смогла, я вообще не могла пошевелиться, и время, казалось, замедлилось. Внезапно бой в лесу Нофгрина возобновился.

Это было похоже на свечу, освещающую темную комнату. Вся битва моей воли с магией брата пронеслась в моей голове в быстрых, ярких деталях. То, что было затуманено тем, что я считала горем, вдруг резко выделилось в моем воспоминании.

«Я не могу, я не могу, я не могу», мой разум повторял. «Я не могу вспоминать. Я не хочу вспоминать». Мое горло сжалось, когда паника прокралась сквозь меня без приглашения. Мои глаза были сухими, но я не могла закрыть их от воспоминаний о магии, бегущей по моим венам и кончикам пальцев. Это было все равно что гореть заживо.

И магия тоже. Она должна была исчезнуть. Ито должен был вытянуть это из меня. Та часть меня, которая не была вовлечена в разыгрывающуюся передо мной сцену, кричала. Я доверяла ему. Почему он не сказал мне, что потерпел неудачу? И как мне удавалось в течение многих месяцев отталкивать от себя знание магии?

— Если ты не проявила никаких признаков магического дара, то, возможно, силы дремлют или настолько ничтожны, что никогда не побеспокоят тебя, — проговорил Габриэль на мое потрясенное молчание, глядя в свою чашку и лениво вертя ее содержимое.

Оторвав, наконец, взгляд от дамы, я почувствовала, что стиснула зубы. Я ослабила их. Мои глаза расширились, когда я смотрела в свое прошлое, и я позволила им расслабиться. Я заставила себя улыбнуться Габриэлю. Улыбка туго натянулась на моем лице.

— Извините, нет, то есть да, у меня есть немного магии. Все так, как вы сказали. Она настолько мала, что я все чаще думаю о себе, как без нее. — Мой мозг ухватился за речевые паттерны, которые переняли мои друзья. По какой-то причине я не хотела, чтобы эти люди знали, что они потрясли меня.

Леди Фамай усмехнулась, но ее глаза, которые все еще не совсем пришли в норму, были слишком сосредоточены на мне. Мне показалось, что она недостаточно моргает.

— Какая жалость, не правда ли? Иметь только вкус такой силы? Я вижу, что могут сделать Габриэль и Аня… почему они могут вытащить каждую рыбу из реки, если захотят. Все, что я могу делать, это платить им за это.

Внезапно она перестала казаться мне такой очаровательной. Она только что сделала что-то, чтобы открыть мои воспоминания, и я была готова поспорить на все свои деньги, что она сделала это нарочно. Она была так же опасна, как и ее охранники, или я была малым грифоном.

Меня затошнило, и мне захотелось спрятаться за спину Эллы, которая смотрела на меня с плохо скрываемым беспокойством. На самом деле мне хотелось поговорить с ней, Ито и Белиндой наедине. Я хотела, чтобы они объяснили мой провал в памяти. Это должно было подождать. На данный момент я знала, что мы должны быть единым фронтом.

— Я ничего не знаю ни о том, ни о другом виде силы, миледи, — сказала я, довольная тем, что мой голос не дрожит. — Я изо всех сил стараюсь не думать о таких вещах. Так человек живет дольше.

— Это так мудро для такой юной девушки! Но знаешь, если у тебя есть хоть капля магии, ты можешь что-то с ней сделать. Если хочешь, я уверена, что Аня и Габриэль будут более чем счастливы быть тебе полезными. Обучить тебя. Мы принадлежим к той группе, которая всегда поощряется оказывать такую помощь молодым, когда мы можем.

Я чувствовала себя кроликом, за которым наблюдает малый грифон. Ее подведенные углями глаза снова поймали меня в ловушку, и я не могла придумать вежливого способа убежать с криком.

— Миледи, вы так добры, — сказал Ито, прежде чем я успела заставить свой язык повиноваться. — Однако с тех пор, как она пришла к нам в прошлом году, Тайрин находится под моей опекой и Белинды, и я должен сказать, что дела у нее идут очень хорошо. Мы более чем рады продолжить ее образование.

— О, — сказала Леди Фамай. Одно слово, но в нем звучало такое холодное неудовольствие, что я почти ожидала, что с ее губ слетит облачко тумана. — Ну, как мило.

Лукас закашлялся от напряжения, его взгляд блуждал между лицами его спутников, все в разных состояниях неловкого молчания. Когда он заговорил, его попытка быть галантным казалась неловкой и вынужденной.

— Компаньоны госпожи действительно выглядят весьма впечатляюще. Вы двое пришли из школы магов в столице? — Он указал между Аней и Габриэлем.

Габриэль прищурился.

— Именно там любой разумный человек становится мастером-магом.

Элла подвинулась, якобы для того, чтобы взять кусочек фрукта из вазы в центре нашего круга, но это поставило ее между мной и настороженным взглядом дамы. Благодарная за отсрочку, которую они с Лукасом предоставили мне, я позволила своим глазам сфокусироваться на замысловатом одеяле под нами.

Забавно, с каким презрением Габриэль, казалось, думал о получении образования любым другим способом, кроме как в столице. Но разве леди не сказала, что они занимаются «выявлением магических талантов тех, кто в противном случае остался бы необученным?» Я спохватилась прежде, чем фырканье вырвалось у меня. Согласие пройти обучение у них не гарантировало обучение в столице. Почему-то я сомневалась, что это вообще было частью сделки. Разве это не звучит слишком знакомо? Разве это не похоже на Королевских Змей? И даже на моего брата?

Вино, которое дала нам служанка, было сладким и легким. Несколько глотков, а также пара ровных вдохов, и я выровняла звенящий ритм своего сердца достаточно, чтобы снова прислушаться к разговору.

— Белинда и Ито тренировались в столице. Вы четверо знаете друг друга? — спрашивал Лукас.

— Нет, — хором ответили четверо магов. Ни один из них, казалось, не был особенно польщен намеком на то, что в молодости они могли бегать с такими же толпами. Габриэля эта мысль, похоже, позабавила.

И снова мы погрузились в молчание. Внезапно я скорее почувствовала, чем увидела, как Элла встала рядом со мной.

— Мне очень жаль, — резко сказала она, — но я только что заметила солнце. Прежде чем мы покинули гостиницу, мой командир высказал опасения, что моя нога нуждается в большем отдыхе, и я боюсь, что она права. Она начинает причинять мне боль. В любом случае, нам приказано вернуться в гостиницу в течение часа, и думаю, что мы опоздаем, если не уйдем сейчас. Вы извините нас, миледи?

Взгляд леди Фамай метался между двумя магами, холодный и расчетливый. Момент промелькнул так быстро, что я подумала, что, должно быть, вообразила его, когда солнечная улыбка появилась на ее лице.

— Естественно! Мне так жаль, что ты плохо себя чувствуешь. Есть ли способ, которым мы могли бы помочь тебе?

— Нет, миледи. — Остальные члены нашего отряда медленно поднимались. — Некоторые исцеления просто требуют времени. Вы сделали более чем достаточно, просто проведя с нами полдень. Я не могла быть более благодарна.

Когда Элла протянула мне руку, я бросила на нее самый благодарный взгляд, на который только была способна, но почувствовала себя неуютно. Она что-то скрывала от меня, что-то огромное. И все же, я также знала без вопросов, что перед лицом внешней угрозы, Двенадцатая Рота стояла вместе. Когда я была расстроена, Элла стояла рядом со мной, как и в Нофгрине.

— Да, благодарю вас, миледи, — добавила я в наступившей тишине. — Было очень приятно снова видеть вас.

— Я уверена, что это не последний раз, когда мы все вместе. До следующего раза. — Леди Фамай помахала нам веером, когда мы садились, но не встала, чтобы проводить нас. Она откинулась на подушки, которые ее слуга придвинул поближе по невидимому сигналу. Опять же, я думала, он взглянул на меня, когда делал это. Закончив, он снова вернулся на свой пост, а леди, молча, смотрела нам вслед. На ее губах все еще играла улыбка, но она уже не казалась такой сладкой. Сев в седло, никто из нас не обернулся, чтобы посмотреть, продолжает ли она наблюдать за нами, пока мы не скрылись из виду.

Когда мы снова шли вдоль рядов полей, Лукас заговорил первым, его голос был задумчивым.

— Я скажу тебе одну вещь, по которой не скучаю, живя в столице… дворянки. В одну минуту они мед, а в следующую дают жуткие мурашки. Это проклятый позор.

— О, потому что в противном случае у тебя был бы шанс с ними? — поддразнила его Элла, но тон ее был тяжелым, и шутка не удалась.

У меня были жуткие мурашки по коже. Но дело было не только в этом. То, что я чувствовала, было тем жужжанием в венах и голове, которое пришло и ушло с тех пор, как я покинула Нофгрин. Это было похоже на те времена, когда я рассматривала свой собственный язык во рту. Я не могла не осознавать, что это чувство было магией, гудящей под кожей. Я не могла дышать. Ко мне возвращались события того дня, которые я ни в коем случае не должна была забывать. Мое тело продолжало вспоминать ощущение чужой силы, ревущей сквозь меня и покрывающей внутренности черепа. Оно вспоминало, каково это — быть сожженным изнутри.

Все это время мы ехали молча. Я не смотрела ни на кого из своих спутников. Я боялась, что если сделаю это, они начнут объяснять, почему во мне все еще есть магия, и почему они не сказали мне раньше. Теперь, когда мы отъезжали от неминуемой угрозы Леди Фамай, я не знала, готова ли я.

Но знала, что нахожусь на грани слез, и мне казалось, что меня сейчас стошнит. Мне нужно было вернуться в свою комнату, одной, чтобы разобраться во всем этом. Корица снова навострила уши и тихонько заржала. Она была всего лишь лошадью, но чувствовала, что с ее всадником что-то не так. Я погладила ее по шее, позволяя руке задержаться на этом тепле.

Глава 13

Всю дорогу от реки до центра города царила тишина. Лукас несколько раз пытался завязать светскую беседу, но это было невозможно, когда мы ехали гуськом и со всех сторон нас окружали незнакомцы.

Когда поток людей поредел ближе к постоялому двору, я пустила Корицу рысцой, опередив остальных, и первой вошла в конюшню. Я поспешила привести ее в порядок и поднялась наверх, прежде чем остальные закончили.

— Тайрин… Тайрин!

Я притворилась, что не слышу, когда Элла попросила меня подождать. Ито и Белинда ничего мне не сказали. Возможно, они поняли, что мне нужно время, чтобы побыть одной и подумать.

С тех пор как Леди Фамай прорвалась через барьер, защищавший мое сознание от ее существования, я чувствовала в себе магию. Это отвлекало, мягко говоря. Она жужжала в моих венах, как цикада, и голова шла кругом.

Мне нужно было разобраться во всем, что я помнила. Мне нужно было решить, как я на самом деле отношусь к этой новой части себя. Мне нужно было понять, как я отношусь к своим спутникам, особенно к Элле. Ито и Белинда тоже, которые почти наверняка знали об этом. Вероятно, также Дей, Калеб и Эдит. Если маги и Элла знали, то командир и ее помощники не могли этого не знать.

Я не могла этого сделать, когда не могла сосредоточиться. Несмотря на то, что я была расстроена, Элла научила меня, как остановить жужжание. Мне нужно было что-то сделать. Желательно что-нибудь физическое.

Если бы я лучше знала расположение города, то пошла бы прогуляться, но я не доверяла себе и не хотела заблудиться, также не хотела случайно столкнуться с ее светлостью. Я не была дурой и знала, к какому кругу она принадлежит. По крайней мере, мне так казалось. Мне не хотелось, чтобы мои подозрения подтвердились.

Вместо этого я собрала свои вещи и пошла в ванную. К счастью, кроме слуги, который вытирал стены и собирал с пола использованные полотенца и тряпки, в комнате никого не было.

На этот раз без предисловий я разделась и вошла в бассейн. Это было не так успокаивающе, как в первый раз. Меня сразу же поразило, что шипение, которое я почувствовал в воде, было не только от жары… я чувствовала магию. Как я могла пропустить это раньше?

Сидение на месте по-прежнему не слишком хорошо работало. Сначала я попробовала, думая, что, возможно, мне не нужно иметь дело с этим так, как учила Элла. Я старалась дышать осознанно, как делала Най. Ничего хорошего. Мои нервы пульсировали внутри слишком сильно, чтобы игнорировать их. Это было к лучшему. Мне все равно не хотелось сидеть на месте.

Пол в бассейне был наклонным, так что вода в центре была достаточно глубокой, и я могла плавать, не чувствуя себя слишком глупо. Я начала делать круги. Двигаться — чувствовалось хорошо. Мое тело было сильным и невесомым, и я наслаждалась ощущением, как руки рассекают воду, а ноги сгибаются. Чем больше я плыла, тем больше магия внутри меня отступала в неясный гул. Я рассеянно пожалела, что нет тренировочной площадки, где я могла бы практиковаться, потому что это работало, и вряд ли бассейн всегда будет таким пустым.

После четвертого круга у меня был ритм и пространство, и я закрыла глаза. Когда лето становилось достаточно жарким, мы с Най плавали на мелководье. Каждый год, слишком рано весной, она умоляла меня пойти поплавать, а я жаловалась, что слишком холодно. Она называла меня занудой, и иногда я подталкивала ее. Она хватала меня, когда падала, так что меня тоже затягивало, или она плескала меня из воды. Мы плавали, пока не начинали стучать зубы, а потом лежали на берегу, пока солнце не высушивало нас, и говорили обо всем. Мы стояли совершенно неподвижно, пытаясь втянуть как можно больше слабого солнечного света.

Я все еще ощущала резкий запах речной воды и богатство песчаного берега. Это место так отличалось от чрезвычайно влажной комнаты, в которой я находилась сейчас, с ее лимонным запахом и темными стенами из песчаника.

Я резко остановилась, и поток, который я создала, пронесся мимо меня. Боги, я скучала по дому. Я скучала по своей лучшей подруге. Мне хотелось поговорить с ней. Она бы рассмеялась и превратила происходящее в грандиозное приключение, а не в кошмар. Я скучала по маме, которая обняла бы меня и сказала, что все будет хорошо. Я скучала по отцу, который заверил бы меня, что подобные вещи случаются постоянно и с ними просто необходимо разобраться. Я даже скучала по брату, который рассказал бы мне все об истории магии, пока она не перестала бы меня пугать.

Отойдя в угол бассейна, я прижала ладони к глазам, заставляя себя дышать ровно. Мое горло чувствовалось тугим и плотным. Я чувствовала себя такой потерянной. Я хотела домой, с его ледяными горными ветрами, овцами и моим пони. Я хотела домой, где все было просто и разложено передо мной.

— Тайрин…

Вздрогнув, я посмотрела на Эдит. Она стояла в нескольких футах от двери. Я потерла щеки, хотя толку от этого было мало.

— Откуда ты знала, что я буду здесь?

Она подняла бровь.

— Служанка сказала мне, что один из моих наемников устроил беспорядок, плескаясь в бассейне.

Удивленная, я огляделась. Она была права. От моих гребков вода выплеснулась через край бассейна. Весь пол вокруг был покрыт большими блестящими лужами. Когда я оглянулась на Эдит, готовая извиниться, она подошла и села рядом со мной. Я вздрогнула, когда она опустила ноги в бассейн.

— Твои бриджи… — сказала я бесполезно.

— Они высохнут. Идти сюда.

К своему ужасу, я увидела, что она протягивает руки. Я слишком устала, чтобы сопротивляться. Я прижалась к ее ногам и позволила ей гладить меня по спине, когда раздались рыдания, тяжелые и сильные. В конце концов, я не была уверена, как долго, у меня закончились слезы.

Шмыгая носом, я откинулась назад.

— Мне очень жаль. Все вернулось, и это просто… я просто… — Я слабая и глупая, и, может быть, поэтому она не рассказала мне о магии. Может, теперь она жалеет, что взяла меня.

— Я знаю, — сказала она, и доброта в ее голосе заставила меня удивленно поднять глаза. — На тебе лежит новая ответственность, о которой ты никогда не просила. Ты не можешь вернуться домой. Ты не можешь полагаться на людей, на которых надеялась. Люди, с которыми ты остаешься — это незнакомцы, которые сражаются и убивают ради жизни. Ты не знаешь, будешь ли когда-нибудь чувствовать себя нормально.

Я, молча, кивнула.

— Я чувствовала то же самое, когда узнала, что беременна, и потом, когда ушла от отца Эллы. Я была так зла. Оба раза. Я плакала и бушевала. Я не просила богов возложить на меня такую ответственность. У меня были свои планы. Я просто хотела проклятого перерыва. Я чувствовала себя беспомощной, как лист, унесенный бурей. Думаю, мы обе можем согласиться, что это не так. — Она улыбнулась, глядя на меня. — Ты тоже.

— Это все так, — прошептала я. Я не могла представить, чтобы Эдит когда-нибудь чувствовала себя беспомощной. Возможно, она была самым сильным человеком, которого я когда-либо встречала. Горло пересохло от слез. — Этого всего так много: учиться и заниматься. Не думаю, что когда-нибудь смогу подняться. Я думала, что когда стану наемником, то перестану так себя чувствовать.

— Не думаю, что жизнь перестанет удивлять тебя. Ты думаешь… о, теперь, когда я стала старше, матерью, наемницей, я смогу справиться с чем угодно. Потом что-то происходит, и ты снова оказываешься на заднице. — Эдит мрачно усмехнулась. — По крайней мере, так было со мной.

— Не очень-то утешительно, — заметила я. — Даже не знаю, смогу ли выплыть в первый раз.

— Так и будет. Мы тебе поможем.

Я даже не знала, могу ли доверять ей, но не могла сказать этого, когда она была так добра.

— Я благодарна, просто хочу, — я потянула за косу, — и я знаю, что это звучит глупо, но я хотела бы поговорить со своей лучшей подругой. — Я уставилась на свои пальцы, которые начали сморщиваться.

Она выгнула брови на меня.

— Мне это не кажется глупо. Вот что я делала, когда нуждалась в помощи. Ито сможет вас соединить.

— Но я не могу! — воскликнула я. — Если я поговорю с Най, моя неудача перейдет к ней. Все это знают. Я не могу так поступить с ней.

— Ты не думала, что взяла удачу с собой, — мягко сказала она. — И мы неплохо справились.

— Вы все воины. Вы готовы к риску!

— Тебе не кажется, что она может пойти на такой риск?

Я яростно замотала головой.

— Я не могу просить ее об этом. Это было бы неправильно.

Эдит на мгновение задумалась, затем встала без предисловий.

— Пойду, поговорю с Ито. Приходи, когда закончишь тут. Мне многое нужно уладить.

— Да, мэм, но…

Коммандира было не остановить, когда на ее лице появлялось это выражение. Это было очень похоже на лицо Эллы, когда она была полна решимости доказать, что может стоять на лошади, когда та скачет рысью.

К тому времени, как я выбралась из бассейна, Эдит уже ушла, оставляя за собой след воды. Поспешив одеться и последовать за ней, я услышала далекий крик отчаяния, когда служанка простонала что-то о «варварах-наемниках». Если бы я была в лучшем настроении, то, возможно, рассмеялась бы.

Одевшись, я медленно направился к покоям Эдит. Ито был в том же коридоре, так что, если она была в его комнате, я могла подождать ее снаружи. Оказалось, что в этом не было необходимости. Через дверь Эдит я слышала разговоры нескольких человек, иногда одновременно.

Медово-сладкий голос Белинды звучал рядом с голосом Ито, а Эдит перемежала его стаккато альта. И четвертый голос, который я не узнала. Я потянулась к двери, чтобы постучать, но мой кулак застыл в дюйме от двери. Я знала этот голос. Она не… не так ли?

— Думаешь, я этого не знаю? — Стук. — Ну и где же она? — Знакомый голос Най звучал как будто издалека, но требовательный тон был слишком знакомым.

Бормочущие ответы были слишком неразборчивы для меня, чтобы понять.

— Эдит? — прошипела я через дверь. Голоса смолкли. — Эдит, пожалуйста. — Когда дверь открылась, я отступила в сторону, чтобы меня не видели из комнаты. Под моим многозначительным взглядом Эдит тихо закрыла за собой дверь. Ноги у нее были сухие. Она, должно быть, переоделась, или, возможно, Ито заколдовал их.

Она подняла руку, чтобы предотвратить мое возмущение.

— Ты не можешь просить ее об этом, но я могу.

— Но я же говорила тебе… — прорычала я, прежде чем из-за толстой деревянной двери донесся возмущенный голос Най.

— Тайрин, дочь пастуха и выдающаяся наемница, тащи свой хвост сюда, или, клянусь богами, я буду скакать, пока не найду тебя в куче песка, в которой ты устроилась, и я его поджарю!

Озадаченная, я моргнула на своего командира, которая ухмылялась.

— Думаю, она мне нравится, — сказала она. — Пойдем, девочка.

Я последовала за ней, скрытая большей частью ее тела. Сначала я увидела Белинду, которая помахала мне рукой с понимающей улыбкой, потом Ито, который сидел на кровати Эдит, закрыв глаза. Я чувствовала, как он творит магию. Она струилась от него бледно-зелеными лентами, покрывая зеркало, висевшее на стене над прикроватной тумбочкой.

Несмотря на то, что перед ним никто не стоял, зеркало не было пустым. Там была Най от макушки до плеч. Она ахнула, когда увидела меня, и я закрыла рот руками, от шока у меня задрожали колени. Это действительно была она. Ее смеющиеся карие глаза и естественный лукавый изгиб губ были одновременно знакомыми и странными после стольких месяцев разлуки. Ее темные волосы были длиннее и собраны в высокий хвост. Должно быть, она делала какую-то работу раньше, смутно поняла я. Она носила его только по необходимости.

Ито открыл глаза и, глубоко вздохнув, встал.

— Мы дадим вам комнату, дамы.

Только когда за ним и двумя женщинами закрылась дверь, я осмелилась заговорить.

— Мне так жаль, — прошептала я. — Я сказала своему командиру… я сказала Эдит, что моя неудача перетечет в твою, и что я могу заразить тебя, если протяну к тебе руку, даже через магию.

Най закатила глаза.

— Не говори глупостей. Во-первых, ты не обращалась ко мне, это сделала она. Во-вторых, она спросила, не хочу ли я поговорить с тобой, и сказала, что поймет, если не захочу. Я сказала, что не сделаю и пяти оборотов под землей, как говорят суеверия. Ты не Майкл, и твоя удача не его. Я так рада тебя видеть.

— Я тоже рада тебя видеть. Как поживаешь? Я осторожно подошла поближе и села на кровать.

— Как я поживаю? Я месила тесто и работала. — Она держала свои руки в нескольких дюймах друг от друга. — Забудь обо мне. Посмотри на себя! Ты красная, как омар на зимнем фестивале, и не думай, что я не заметила, что ты в бриджах. Ты их все время носишь?

Я покраснела.

— Да. Ношу. Это делает езду и тренировки проще.

— Тренировки! — воскликнула она. — Так ты действительно стала наемницей? Ты не поехала в семью матери? И не продолжила присматривать за лошадьми?

— Нет, я… — гордость переполняла меня, когда я говорила, и я наклонилась, — я действительно вчера видела дрейка. Нас послали в канализацию, чтобы очистить лабиринт дрейков.

Глаза Най расширились, как тарелки.

— Боги, Тайрин… почему ты так долго не связывалась со мной? Ты могла хотя бы написать! Ты не представляешь, как волновались твои родители, когда ты не посылала вестей, даже через кого-то другого.

Эта мысль отрезвила меня. Най была не из Нофгрина. Часть меня всегда сохраняла надежду, что я смогу поговорить с ней. Родители родились и выросли в горах. Они твердо верили в справедливость огня. Они помогли мне бежать, но я знала, что теперь они со мной не заговорят. Что бы ни говорила Най о том, что мы с Майклом живем отдельно, это было бы неправильно.

— Как поживают мои родители?

Она потерла шею, виновато глядя в сторону. Из того, что я могла сказать по тусклому свету, она была в своей собственной спальне. Интересно, были ли у нее новые гобелены? — С ними все в порядке. После твоего ухода у них были неприятности. Люди клялись, что не будут покупать у них шерсть… идиоты. Как будто это их вина. И где еще они могли ее достать? Сейчас все почти успокоилось. Мы с родителями часто туда ходим. Иногда я помогаю… со стадом.

— Спасибо, Най, — прошептала я. — Приятно знать, что ты за ними присматриваешь. — Я поглаживала косу и заставила себя опустить руку на колени. — Ты скажешь им, что со мной все в порядке?

— Да, конечно. Но… есть кое-что еще. Я просто должна спросить.

— В чем дело?

— Ты… это прозвучит слишком странно. Ты видела Бенджамина?

— Бенджамина? — Я ожидала, что она спросит не об этом.

— Да. — Она почесала затылок, выглядя смущенной. — Извини, что вообще заговорила об этом, но он, Мартин и я…

— И Кори, — добавила я.

— Правильно! — она согласилась, глядя с облегчением. — Таким образом, они в конечном итоге нашли тебя. Кори и Мартин сказали, что да, но они также сказали, что ты их ограбила? Я подумала, что это не может быть правдой.

Настала моя очередь немного стыдиться.

— Нет, мы забирали их припасы. Они напали на нас с Эллой через несколько недель после того, как мы покинули Нофгрин. Это был лучший способ убедиться, что они вернулись домой.

— В этом немного больше смысла, чем в том, как Кори это сказал. Он произнес это так, будто вы все видели их и напали на них неспровоцированно.

Я покачала головой, вспоминая, как страшно было в тот раз.

— Вряд ли. Они хотели вернуть меня домой, чтобы сжечь. Я попросила Эдит сделать перерыв, потому что… ну, я поняла, почему Бенджамин был так зол.

— И ты больше не видела Бенджамина?

Я задумалась.

— Нет. Прости.

— Хорошо, ты уверена? Потому что в этом-то все и дело. Бенджамин не вернулся с остальными.

Я уставилась на нее.

— Что ты имеешь в виду?

— Мартин и Кори вернулись вполне здоровыми, хотя и немного потрепанными, и им было что рассказать о том, как ты пришла в ярость. Бенджамин, однако, не вернулся с ними. Это часть того, почему у твоих родителей были еще более тяжелые времена. Мальчики сказали, что Бенджамин послал их вперед. Он сказал им, что сделает еще одну попытку привлечь тебя к ответственности. Мы разослали гонцов по окрестным городам в поисках его, но… — она замолчала, пожав плечами.

— Я больше никогда не видела Бенджамина после того дня, — сказала я, моя голова кружилась от новостей. — Мне очень жаль. Я хотела бы помочь больше, но я просто не знаю.

Она кивнула.

— Я думала, ты ничего не знаешь. Это большой мир. С ним могло случиться все, что угодно, в одиночку и без припасов.

Меня пронзило чувство вины. Она была права. Не имея ни припасов, ни оружия, он мог быть пойман ранней зимней бурей, атакован грифоном или даже обычными грабителями. Бенджамин. Этот глупый человек. Почему он не вернулся в Нофгрин вместе с остальными? Неужели он действительно позволил своей гордости лишить Бет еще одного отца?

— Прости, — снова пробормотала я. — Я не знала. Я действительно думала, что он ушел домой.

— Ты не отвечаешь за то, что он сделал. Я только хотела проверить, ради Бет, могу ли я получить какие-нибудь новости о нем. По правде говоря, Тайрин, я вижу, ты собираешься остановиться на этом. Не надо. Он еще может вернуться домой.

— Но…

— Нет. Ты не несешь ответственности за выбор, который он сделал. Я понимаю, почему он предпринял первую попытку, но когда она провалилась, он мог… должен был… вернуться домой с мальчиками. Он отвечал за них, и он отвечал за свою жену и дочь.

Я медленно кивнула. Я на самом деле согласилась. Если честно, я разозлилась, что мы так легко его отпустили. Если бы мы отвезли его в какой-нибудь город для охраны, то, по крайней мере, его семья знала бы, где он, и моих родителей не стали бы больше винить.

— Итак, — сказала Най, — есть кое-что, о чем ты мне не говоришь. Эдит сказала, что я нужна тебе сейчас больше, чем когда-либо. После всего, через что ты прошла… что случилось сейчас?

Все еще думая о Бенджамине, я подняла палец, чтобы она подождала, пока я проверю дверь. Никого из троих там не было. Я догадалась, что они в комнате Ито, ждут, когда я закончу.

Я шумно вдохнула и выдохнула, потом встретилась с ней взглядом. Лучше выплюнуть.

— Нет, у меня есть магия.

Ее рот открылся в букве «О», и она уставилась на меня.

— Как?

— Майкл, — сказала я, скривив губы. — То, что он сделал до того, как мы его обнаружили. Предполагалось, что я стану еще более сочной жертвой для ритуала, который он выполнял, но он все испортил.

— Боги, — она прислонилась к стене, у которой стояла ее кровать, выглядя такой же смущенной, как и я.

— Да, я хотела бы поговорить с ними, — сухо ответила я. — Но это еще не все.

Она наклонилась вперед, пристально глядя на меня.

— Говори дальше.

— Сегодня я узнала, но у меня есть подозрение, что, по крайней мере, маги и некоторые другие знали все это время. Один из наших магов должен был вытащить это из меня, когда мы столкнулись с Майклом, но это явно не сработало. Каким-то образом, и я не знаю как, я не понимала этого до сегодняшнего дня.

— Как ты могла не понимать этого? — Она изумленно подняла брови на меня в замешательстве.

— Понятия не имею. Вскоре после того, как я покинула Нофгрин, все исчезло. Борьба, магия… все. В то время я думала, что это был шок, и я все равно не хотела будить воспоминания, поэтому позволила себе забыть.

— Но?

— Но что-то, что произошло сегодня, заставило все это вернуться ко мне, и теперь я понимаю, как много из того дня просто ушло из моей головы. Как будто это действительно заблокировали или отобрали у меня.

Она прищурилась.

— Думаешь, они знали, что ты не помнишь, что хранишь магию?

Я пожала плечами.

— Должны были. Они не могут думать, что я настолько глупа, что знала и не задавала вопросов.

— Думаешь, они заблокировали твою память?

Я нахмурилась.

— Понятия не имею.

— Ты… и не откусывай мне голову, Тайрин, но ты их уже спрашивала? — Я уставилась на нее, и она злобно усмехнулась. — Видимо, нет.

— Это был немного напряженный день. Извини, если я не была самой уравновешенной во всем этом, — сказала я грубо и поняла, что боюсь того, что они скажут. Я боялась, что они скажут, что заперли воспоминания, потому что боялись меня. Так же, как люди Нофгрина боялись меня.

Она поджала губы.

— Я очень вежливо попросила тебя не откусывать мне голову. Послушай, — она ткнула в меня пальцем, прежде чем я успела ответить, — есть ли смысл в том, что они будут блокировать твои воспоминания, но также обучат тебя быть воином и позволят поговорить с твоим лучшим другом, когда ты узнаешь правду?

— Наверное, нет? — сказала я, растягивая слова.

— Ты права, что-то здесь не сходится, но думаю, что ты должна, по крайней мере, дать им возможность усомниться. Они спасли тебе жизнь… и, думаю, спасли много жизней здесь. Спроси их. Не будь цыпленком и просто реши, что знаешь правду.

Мои щеки вспыхнули. Я уже забыла, каково это — выслушивать нотации Най.

— Ты не знаешь, каково здесь, — угрюмо сказала я.

— Может, и нет, — согласилась она, — но я знаю, что эти наемники — твой лучший шанс справиться с этим. Боги знают, что я не могла сделать для тебя ничего другого, кроме как спрятать тебя под кровать и кормить, пока ты не растолстеешь от выпечки.

Я усмехнулась. Слушать Най было все равно что возвращаться домой. Мне хотелось протянуть руку через зеркало и обнять ее.

— Я скучаю по тебе, — сказала я вместо этого.

Она улыбнулась.

— Я тоже по тебе скучаю. Я могу чем-нибудь тебе помочь?

— Продолжай делать то, что делаешь, — немедленно сказала я. — Продолжай присматривать за моими родителями. Скажи им…

— Я скажу им, что ты в порядке. Они захотят это знать. Даже если они не смогут услышать это от тебя, — закончила она за меня. Я одобрительно кивнула. — Что-нибудь еще?

Я почти покачала головой, но тут на поверхность всплыло другое воспоминание.

— На самом деле, да. У тебя все еще есть дневники Майкла?

— Да, они под моей… — Най моргнула и украдкой бросила взгляд в сторону двери. Она прижала палец к губам.

— Наид, с кем ты там разговариваешь? — Я слышала, как спросила Сальма. Мое сердце сжалось. Это было не то же самое, что слышать собственную мать, но близко. Я услышала, как дверь с треском открылась, петли заскрипели, и темнота окутала поверхность зеркала. Най, должно быть, спрятала зеркало под одеяло.

— Ни с кем, мама, — ее голос звучал приглушенно. — Только с собой.

— Мм… — недоверчиво пробормотала Сальма. Я услышала какое-то движение и представила, как она проверяет, закрыто ли окно. — Завтра рано утром тебе надо быть на кухне. Не засиживайся допоздна.

— Не буду, мама. — Они пожелали друг другу спокойной ночи, и Най подождала несколько минут, прежде чем достать зеркало. — Прости, — прошептала она. — Думаю, что она, вероятно, будет в порядке, но также может подумать, что это слишком опасно. Лучше не рисковать.

Я понимающе кивнула. Сальма всегда была очень заботливым родителем.

— Я не буду тебя задерживать. Только дневники Майкла?

Она исчезла из виду, но через несколько мгновений появилась с несколькими журналами в кожаных переплетах в руках. Я не могла не заметить, что она не прикасалась к самой коже, а вместо этого использовала носовой платок в качестве рукавицы.

— Они у меня.

Неожиданное облегчение затопило меня.

— Ладно. Отлично. Мне нужно, чтобы ты подержала их еще немного. Пока я не смогу приехать и забрать их. Там должно быть что-то о том, как обратить вспять то, что он сделал. Майкл был очень дотошен.

— А до тех пор ты посмотришь, смогут ли наемники помочь тебе? — сурово спросила она.

Зевок заставил мою челюсть широко раскрыться.

— Да. Но если дела пойдут плохо, тебе лучше быть готовой к тому, что я буду жить под твоей кроватью.

Она улыбнулась мне.

— Обещания, обещания, но куда ты положишь свое копье? Я скоро поговорю с тобой, Тайрин. Люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

Нужно было позвать Ито, чтобы он знал, что нужно прекратить заклинание. Были слова, которые я могла сказать, чтобы покончить с этим сама, но я не знала их. Тот момент, когда ее фигура исчезла, и комната, в которой я была, заменила ее в зеркале, был горько-сладким. Было приятно видеть ее, но моя жизнь здесь и сейчас нуждалась в заботе, как она сказала. К тому времени, как Ито вытер зеркало каким-то эликсиром, к нам снова присоединились остальные.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я их. — Это было больше, чем я могла надеяться. Знаю, нам нужно кое-что обсудить. Сейчас или после ужина?

Если бы я не знала лучше, то сказала бы, что Эдит выглядит впечатленной.

— Сейчас так же хорошо, как и всегда. — Она перешла, села на кровать и жестом указала нам, найти себе место. Было два кресла и кровать. Ито взял стул, Белинда села на кровать. Я решила остаться стоять, по крайней мере, пока.

Разговор с Най все сделал легче. Сейчас, в этот момент, мой пульс участился. Что будет из этого обсуждения. Больше потерь? Но я напомнила себе слова Най «Ты купила оружие, доспехи и лошадь для того, кто боится?

— Во-первых, мне нужно спросить: вы помните людей, которые напали на нас с Эллой, когда мы покинули Нофгрин?

Все трое обменялись удивленными взглядами. Это была не та дискуссия, которую они ожидали.

— Да, — сказала Эдит. — Какое они имеют ко всему этому отношение?

— Один из них, отец Бет, так и не вернулся в деревню. Он сказал Кори и Мартину, что собирается сделать еще одну попытку добраться до меня, но я его не видела. Есть ли шанс, что кто-то поймал его снова и расправился с ним немного более… жестоко, чем в первый раз?

Эдит покачала головой.

— Нет, насколько мне известно, нет, и я должна верить, что любой из роты сообщил бы мне, если бы им пришлось иметь дело с ним снова.

Я немного расслабилась. Это не объясняло, что с ним случилось, но, тем не менее, это было облегчение. Я не была уверена, как бы я сказала Най, если бы мы были ответственны за исчезновение Бенджамина.

— Ладно. — Раз это решено, я могла перейти к сути дела. — Я уверена, что Ито и Белинда уже рассказали о нашей встрече с Леди Фамай у реки сегодня днем? — Эдит кивнула, и я продолжила. — Вы трое знали, что у меня есть магия. Вы знали, что я не могу этого вспомнить? — Я выдавила слова из невероятно сдавленного горла.

Мне ответила Белинда.

— Сначала мы подумали, что ты не хочешь говорить о том, что произошло. Вполне естественно, что тебе понадобится время, прежде чем ты придешь к нам.

— Но когда я этого не сделала?

— Да, время шло, мы наблюдали за тобой, задавали вопросы, говорили о магии… и поняли, что это не так. Что ты не знала. Заглянув внутрь тебя… осторожно, только чтобы определить состояние твоих сил, — поспешно добавила она, глядя на мои широко раскрытые глаза, — мы обнаружили, что твой разум заблокировал тебя от травмы того, что произошло.

— Я помню, как Ито наблюдал за мной, — медленно произнесла я. Я думала, это связано с мастером Ноландом. Что ж, по крайней мере, отчасти я была права, с сожалением подумал я. — Значит… это были не вы? Не вы заблокировали мои воспоминания?

Глаза Белинды округлились от ужаса.

— Нет!

— Ни в коем случае, Тайрин, — твердо сказал Ито.

— Но тогда почему вы не сказали мне, как только узнали, что я не знаю? Кто-нибудь из вас? — я понизила голос, но в нем нарастал жар, когда страх превратился в гнев. — Вы все знали. Это были мои воспоминания. Почему вы не разблокировали их или не сделали то, что нужно было?

Ито потер лоб. Внезапно он стал выглядеть намного старше… и усталым.

— Мы не хотели, чтобы ты отвергла то, что мы тебе сказали. Или еще хуже. Мы не хотели, чтобы твой отказ вызвал вспышку магии, что могло случиться. Белинда подумала, и я согласился, что если бы ты постепенно пришла к осознанию, то это имело бы менее катастрофические последствия для тебя. Можешь ли ты честно сказать, что не подозревала, что что-то было не так в последние несколько месяцев?

— Ты уже через многое прошла, — прошептала Белинда, когда я отказалась отвечать ее партнеру. Ее темно-карие глаза были слишком добрыми, и я сосредоточилась на деревянном столбике кровати. — Ты потеряла брата, дом. Вошла в ту жизнь, для которой никогда не была предназначена… для тебя было слишком много, чтобы нести все и сразу.

— Что это значит? — в замешательстве спросила я. — Жизнь, для которой я не была предназначена? Это не навсегда? Мы же можем все исправить, верно?

Белинда прикусила губу.

— Маловероятно. Во-первых, мы точно не знаем, как твой брат это сделал. Он перенял магию у мастера Ноланда и укоренил ее в себе. Кто бы ни руководил этим заклинанием, он сделал его таким, чтобы магия могла усиливаться сама по себе, в основном отключенная от источника, за исключением мельчайшего намека на… инаковость, которая цеплялась за это.

«Магия крови», подумала я, хотя ничего и не сказала. Я вспомнила наброски и диаграммы в дневнике Майкла. В то время я не очень хорошо их понимала, но теперь информация обрела смысл, в сочетании с тем, что только что сказала Белинда.

Белинда продолжила, не замечая, как мой желудок скрутило от этих воспоминаний.

— Когда он попытался наладить магическую связь между вами, чтобы его ритуал с фамильяром распознал его сущность в твоей, магия должна была остаться в нем.

— Но он был недостаточно опытен для сложной работы, — вставил Ито. — У магии есть свои правила, и она склонна следовать путям, которые ей знакомы, особенно когда ею занимается новичок. Когда его магия оказывалась в новом носителе, она делала то, что умела делать в человеке, лишенном магии.

— Она укоренилась, — пробормотала я, обращаясь больше к себе, чем к кому-либо из них.

Белинда кивнула.

— Если бы он не сделал то, что сделал, ты бы никогда не обрела никаких сил. Тот факт, что магия смогла укорениться, указывает на то, что у тебя, вероятно, есть какая-то магия в родословной…

— По материнской линии, — ответила я. — Но ни у кого из моих родителей не было никаких признаков, и у нас тоже.

Белинда кивнула.

— Иногда магия пропускает несколько поколений. Только боги знают почему. Несмотря на это, к тому времени, когда битва закончилась, магия уже была внутри тебя и начала становиться частью тебя. Мы надеялись, что то, что было дано тебе через твою связь с Майклом… со временем исчезнет.

— Но это не так.

Ито покачал головой.

— Нет. Это все еще в тебе. На самом деле, магя укоренилась и стала сильнее, как это было с Майклом. Жаль, что мы не взяли его дневники, когда выезжали, — добавил он с испытующим взглядом, от которого я отвернулась. — Возможно, они смогут рассказать нам больше.

— Да, — вежливо согласилась я. Не знаю почему, но мне не хотелось, чтобы кто-нибудь еще знал, где спрятаны записи Майкла. — Значит, того, что у меня есть, достаточно, чтобы научиться?

— Маловероятно, что ты когда-нибудь станешь великим магом, — уклонилась Белинда, — но…

— Если достаточно того, что Леди Фамай может чувствовать это, достаточно того, что ты должна научиться управлять этим, — строго сказала Эдит. — Будь то здесь, с нами, или если ты решишь поехать в столицу на обучение. Учитывая, что в этом году нас ждет работа, ты можешь позволить это себе, если решишь не продлевать контракт с гильдией.

Страх и возбуждение скрутили мой желудок. Я никогда не жаждала магии так, как Майкл. Это всегда казалось большой работой. Целителям вроде Белинды потребовались годы, чтобы изучить человеческое тело. Эндрю и Дэвид из моего родного города были новичками по сравнению с ними, и они провели большую часть своей взрослой жизни, изучая все, что могли, не путешествуя в столицу. Я также знала, что те, кто работал с боевой магией, как Ито, могли обнаружить, что их магия кипит, если ее не использовать и не тренировать. Если у меня было достаточно магии, чтобы нуждаться в обучении, я не могла не задаться вопросом, почему я не испытывала ничего подобного. Я спросила об этом местных магов.

— Элла оказала тебе услугу, познакомив с боевой подготовкой. Твоя физическая подготовка дала нам время. Сжигая свои запасы силы, ты сохранила магию на управляемом уровне, — объяснил Ито.

В моей голове возникла связь, и я уставилась на них.

— Погодите. Когда ты не используешь магию, на что это похоже?

Ито вздрогнул.

— Если я позволю этому продолжаться слишком долго, я чувствую, что взорвусь.

— У меня кружится голова, — согласилась Белинда. — Я как будто разваливаюсь на части.

— Боги. Я думала, что схожу с ума. — Я прижал руку ко лбу, совершенно ошеломленная.

— Итак, даже при регулярной боевой подготовке переизбыток — это то, что ты испытываешь, — сказал Ито. Не как вопрос, а скорее как мысленную заметку.

— Я упоминала, что переполненный магический запас может быть неудобным, — сказала Белинда с ноткой упрека в голосе. — Это не редкость. На самом деле, до того, как самые последние монархи пришли к власти и начали проводить испытания в рамках военного набора, некоторые воины, прибывшие в столицу, только после завершения обучения узнали, что у них есть скрытые магические способности.

— Значит, как только их обнаружат, одаренных магами жителей столицы отправят к мастеру Ноланду на обучение? — Мысль о стольких молодых мужчинах и женщинах, отданных на его попечение, вызывала у меня брезгливость. Я определенно не хотела идти в школу магов, если он там главный.

Ито решительно покачал головой, но снова заговорила Белинда.

— Когда я училась в столице, и даже по сей день, мастер Флетчер отвечал за обучение молодых магов. Мастеру Ноланду запрещено посещать школу во всем, кроме писем. Это считалось довольно пренебрежительным…

— Мастер Флетчер — брат мастера Ноланда, — перебил Ито, заметив мое потерянное выражение лица.

— Значит, они оба маги и братья. — Мои брови сошлись на переносице. — Почему они оба не преподают? — Не то, чтобы я жаловалась.

— Эти двое никогда не ладили. Когда старый король умер, мастер Ноланд должен был быть назначен советником короля Лайонела, но вместо него эту роль получил мастер Флетчер. Поскольку мастер Флетчер уже был директором школы магов, он должен был отказаться от той или иной роли, но…

— Хватит истории. — Эдит повысила голос, чтобы перекричать Белинду. — Тайрин, у тебя есть вопросы о том, что с тобой сегодня происходит?

Я потянула за косу, покусывая нижнюю губу. Я не могла не быть немного разочарована тем, что она остановила объяснение Белинды, но сейчас, казалось, не было времени настаивать на уроке истории.

— Да, — протянула я, пытаясь придумать, как сформулировать свои вопросы. — Думаю, я знаю ответ на этот вопрос, но не могли бы вы еще раз попытаться вытащить из меня магию? Как пытались сделать в Нофгрине?

Ито и Белинда переглянулись и покачали головами.

— Когда я пытался в прошлый раз, магия была текучей и неустойчивой. Это был наш лучший шанс. Тем не менее, она сильно притянулась к тебе, что в итоге ты взяла то, что Майкл вложил в Зехию. Я уверен, ты помнишь, что опыт был более чем неприятным. Теперь, когда у нее было время обвиться вокруг самого твоего существа… попытаться вытащить ее из тебя, особенно не читая заметок Майкла… ну, ты можешь не выжить.

Я кивнула, подавленная, но не удивленная. Они бы не говорили о моем обучении, если бы думали, что могут полностью лишить меня магии.

— Хорошо, следующий вопрос.

— Задавай.

— Кто знал? — Трое старших наемников переглянулись, словно решая, стоит ли посвящать меня в эту информацию. Я недовольно поджала губы. — Я имею право знать. Даже если вы все думали, что у вас есть веские причины не впутывать меня, я имею право знать, все ли в компании скрывали это от меня.

— Те, кто знал о твоей магии, были моими помощниками, Ито, Белинда и Элла. — Эдит встретила мой упрямый взгляд своим собственным. — Я доверяла суждениям магов, а моя рота, в свою очередь, следовала моим приказам не говорить тебе.

Я отвернулась и поджала губы. Это были не все, и это объясняло больше, чем не объясняло. Это не означало, что я все еще не обижалась. Особенно зная то, что знала Элла. Как она могла не сказать мне?

— Все в порядке?

Я кивнула.

— Ладно. Последний вопрос.

— Давай, — сказал Ито.

— Когда мы начнем тренироваться?

Глава 14

Даже если мастер Ноланд не руководил школой магов в столице, я не была уверена, что мне нравится идея снова выкорчевать свою жизнь, чтобы пойти туда. Это потребует гораздо больше размышлений и планирования, и в любом случае, у меня не будет денег, чтобы сделать это, даже если я решу, что хочу, до конца лета. Однако, моя магия не могла продержаться так долго без обучения. С разрешения командира Ито и Белинде разрешили немедленно приступить к занятиям.

— Ничего особенного, — предупредила Эдит, — и не слишком долго. Просто некоторые основы, так что мы можем получить контроль над тем, что необходимо.

Маги и я согласились. Солнце все еще было высоко, и у нас оставалось еще несколько часов дневного света, даже если нам всем придется лечь пораньше, готовясь к завтрашней охоте.

Я заметила Эллу во дворе, когда Ито и Белинда направились к конюшням. Она встала, словно собираясь последовать за нами, но я дернула плечом и краем глаза увидела, как она медленно опустилась на свое место. Лукас потянулся через стол, чтобы привлечь ее внимание, с насмешливым выражением на лице, а затем они исчезли из виду. Это было прекрасно. Пусть поговорят. Мне было все равно.

Когда мы тронулись в путь, я заметила, что Белинда смотрит на меня, слегка нахмурившись. Прежде чем она успела высказать то, что было у нее на уме, я начала задавать свои собственные вопросы.

— Куда мы идем? И каким будет этот первый урок?

Белинда откашлялась и посмотрела на Ито, который пожал плечами.

— Мы никогда никого раньше не учили, но обычно первый урок заключается в том, чтобы увидеть, на что ты способна. Итак, мы направляемся в несколько миль от города.

— Таким образом, если что-то пойдет не так, никто не пострадает, — предупредила Белинда, когда я открыла рот. — Возможно, мы пробудем там недолго, но лучше перестраховаться, чем потом жалеть.

— Сумерки наступят не скоро. Почему мы не задержимся надолго? — спросила я.

Белинда бросила на меня страдальческий взгляд.

— Точно так же, как физическая активность может истощить ваши магические запасы, чрезмерная магическая тренировка, особенно когда ты новичок, будет утомлять физически. Поскольку завтра мы охотимся, первый урок лучше сделать кратким.

Я покраснела от слишком терпеливого тона, которым она объясняла доводы. Покачав головой, я отвернулась от нее и потянула за тонкую косу. По крайней мере, это имело смысл. Они не нянчились со мной и не мешали тренировкам.

Когда мы добрались до места назначения, огромное зеленое пространство Дабскина представляло собой небольшую линию вдалеке. Это был оазис, и отряд магов подъехал к водопою и спешился. Я последовала их примеру, похлопывая Корицу и бормоча извинения за то, что привела ее в пустыню.

— Помнишь, что мы говорили Леди Фамай, — сказала Белинда, привлекая мое внимание, — о том, как обучали тебя последние несколько месяцев?

— Как? — спросила я, все еще держа руку на шее кобылы.

— Это было правдой, в некотором смысле. Это были мелочи… что делают травы; разные факты о камнях, объясняющие, что мы делаем, когда произносим заклинания, и тому подобное. Из-за этого мы думаем, что у тебя достаточно базовых знаний, чтобы хотя бы попробовать немного настоящей магии с помощью простых инструментов.

— Итак, мы принесли несколько вещей. — Ито сбросил сумку с плеча на землю. Присев рядом с ней, он начал вытаскивать вещи, называя их. — Зеркало, свеча, кристалл, металлический шар.

Опустившись рядом с ним, я осмотрела каждый из предметов, когда он положил их на носовой платок, который разложил на песке. Зеркало было явно старым, с замысловатой серебряной оправой, но потускневшим. Свеча была простой и белой, размером с мой большой палец. Металлический шар выглядел так, словно мог удобно поместиться в моей ладони, и веселого оранжевого цвета меди. Кристалл, чуть поменьше, был прозрачным; я предположила, что это кварц, хотя и не была экспертом.

— Кто первый?

Белинда устроилась рядом с нами, и, похоже, ей было удобно сидеть на песке, скрестив ноги.

— Сначала дыхание.

Я нахмурилась, готовая возразить, но Ито остановил меня.

— Ты должна быть в спокойном состоянии, чтобы использовать магию, особенно когда ты не обучена. В противном случае она будет работать нестабильно.

— Не останавливайся и не дыши, пока не сотворишь магию, — проворчала я. Мои пальцы перемешивали песок сбоку, складывая гранулы в кучки, а затем снова разглаживая их.

— Для кого-то вроде Ито или меня, кто изучал нашу магию более десяти лет, использование ее становится второй натурой. Так же, как когда Эдит или любой другой опытный воин использует свое оружие. Для новичка в любом исследовании, просто подышать — позволяет человеку более глубоко осознать, где магия находится внутри и лучше контролировать ее.

— Ладно. — Я плюхнулась на спину и повторила ее позу. — Так как ты хочешь, чтобы я дышала?

К моему удивлению, их инструкции были похожи на «осознанное дыхание», которое Най практиковала дома. После того как каждый из нас лег так, как ему было удобнее, мне велели попытаться расслабить мышцы. Затем, закрыв глаза, я должна была сделать глубокий ровный вдох и отпустить внешний мир.

К сожалению, это оказалось труднее, чем несколько раз, когда я пыталась сделать это с Най. Во-первых, солнце беспощадно палило. Я чувствовала, как по спине катится пот, и мне пришлось пошевелиться, чтобы прекратить щекотку. Люк дал мне свой бальзам от солнца за день до нашей поездки, но я боялась, что все равно сгорю. Кроме того, все мое тело было напряжено. Мне приходилось напоминать себе, что надо разжать кулаки, а шея была так напряжена, что я вертела головой из стороны в сторону. Я хотела побегать или попрактиковаться. Что помогли заставить прекратиться шипение. Лежание и дыхания не помогало.

Потому что помимо обычных физических раздражителей был еще один. Я переживала это уже несколько месяцев, и у меня, наконец, появилось название. Моя магия жужжала в точках пульса, ясно и безошибочно. Она была навязчива и более чем неудобна. Это заставило мои кишки скручиваться в животе. Каждый раз, когда мои мысли возвращались к тому, откуда взялась эта магия, я теряла остатки спокойствия, которые мне удавалось собрать.

Ито многозначительно откашлялся, и я заставила себя остановиться. Физическая активность не поможет мне контролировать это. Раньше я игнорировала магию. Эти дыхательные упражнения были не об игнорировании магии, а о тренировке. Это другое дело. Это будет сложнее. Сделав еще один глубокий вдох, я сделала настоящее усилие, чтобы погрузиться в дыхание и свести свои движения к минимуму.

Белинда и Ито были терпеливы. Минуты ползли, полсвета прошло, а они сидели молча. Когда я приоткрыла один глаз, чтобы посмотреть на них, они были похожи на статуи. И только когда мне, наконец, удалось погрузиться в бессвязный штиль, который не нарушался, даже когда муха садилась мне на щеку, они дали мне еще какие-то указания.

— Магия течет по венам, — прошептала Белинда, и ее голос, казалось, исходил из моей головы, — но она исходит из глубин тебя. Следуй за магией к своему центру.

За веком у меня появился тусклый желтый цвет. Он разветвлялся в темноте, как корневая система, вниз по моим рукам и ногам. Края сужались в тоненькие веточки там, где должны были быть мои пальцы рук и ног. Магия текла и извивалась, и глядя на любую часть слишком долго, меня тошнило. По настоянию Белинды я пошла против течения, к сердцу. Там, как мед на солнце, блестела лужа размером с кулак. На мой взгляд, это было похоже на пастбища и горы. Это было свежесрезанное сено и липкий сосновый сок. Это было похоже на теплое пятно солнечного света в холодный весенний день. Я хотела завернуться в него.

Когда Белинда заговорила снова, в ее голосе звучала улыбка.

— Хорошо. Ты нашла ее.

— Первая задача, которую мы попытаемся решить, объективно самая простая, — сказал Ито. Он тоже говорил так, словно не губами, а у меня в голове. — Открой глаза, слегка, чтобы видеть, на чем ты фокусируешься.

Я повиновалась, слегка приоткрыв веки, так что резкий солнечный свет был едва заметен. Ито держал свечу передо мной. Он выпрямил фитиль, чтобы тот стоял вертикально.

— Огонь может быть создан с помощью магии, потому что бесформенная магия — это энергия, а энергия горяча от природы. — Голос Белинды был мягким и нежным, губы едва шевелились. — Когда ты заключаешь часть своей магии в место, которое не может естественно содержать столько энергии, она переполняется, как огонь. Осторожно, вытащи часть своей магии из себя. Пусть она течет только в видимый фитиль.

Закусив нижнюю губу, я обхватила фитиль ладонями.

— Ладно.

Я могу это сделать. Я уже чувствовала магию внутри себя, гудящую более интенсивно вдоль кожи. Она хотела двигаться. Я осторожно коснулась золотого пруда.

Как будто мне дали пощечину, я была поражена вспышкой образа. Я почувствовала грубое трение веревки о предплечья. Я почувствовала запах дыма. Я почувствовала жар вокруг лодыжек. Все мое тело, крепко привязанное к деревянному столбу, содрогалось в первобытном страхе. Я горела! Это не было похоже на кошмары. Я не спала, и мои ботинки были горячими там, где пламя собиралось прорваться через небольшую защиту, которую они обеспечивали.

Фитиль зажегся. Я не видела этого, только почувствовала, как взорвалась свеча, отбросив меня обратно в пустыню. Я бросилась назад, закрыв лицо руками, чтобы защититься от тающего воска. Панические рыдания пузырились на моих губах, когда я съежилась. Я поперхнулась, когда кто-то осторожно коснулся моей спины.

— Все в порядке, — сказала Белинда, явно пытаясь успокоить его, хотя ее голос дрожал. — Эй-эй! Тайрин, ты в порядке.

Осторожно, я подняла голову от сгиба руки, чтобы посмотреть на нее. Она кричала одновременно со мной. Я слышала ее, хотя она не отскочила в сторону, как я. Ито поднял щит между нами и снарядами, и только несколько осколков пролетели мимо. Оставшийся воск странным образом скользнул вниз по почти невидимой красной дымке. Когда он увидел, что проблема была только в уничтоженной свече, он немного расслабился. Его сила растаяла и погрузилась в землю.

— Первые попытки никогда не проходят гладко. У тебя просто больше силы, чем у ребенка при первых попытках магии, поэтому это выглядит более грязно.

Мне удалось слабо улыбнуться.

— Ты это так называешь? Грязно?

Она улыбнулась.

— Ничего страшного. Вот почему мы все равно начинаем со свечей. Знаешь, что пошло не так?

Моя улыбка исчезла.

— Да.

— Что это было? — подсказал Ито. Белинда бросила на него взгляд.

— Мы можем помочь тебе исправить то, что случилось, — напомнила она мне. — Это наша работа.

— Это было… — Это было видение. Я быстро помолилась Слэрроу, когда до меня дошло. В конце концов, он был богом не только снов, но и пророков. Я не пророк, но я только что видела глазами моего брата, как он сгорел. Все эти месяцы я думала, что мне просто снятся кошмары, но это было слишком реально, чтобы ошибиться. Я покачала головой. — Ничего особенного. Я слишком много тянула.

— Хочешь попробовать еще раз? — спросила Белинда. Я колебалась. — У нас есть еще, но это не обязательно должна быть еще одна свеча.

— Я немного устала, — уклончиво ответила я. — Что еще я могу попробовать?

— Кристалл. Ты достаточно часто видела, как Ито это делает. Мы хотим посмотреть, сможешь ли ты вызвать свет.

— Как мне это сделать?

Ито взял кристалл и провел по нему рукой. Как только он это сделал, свет расцвел под его поверхностью.

— Это все равно, что подбрасывать огонь в фитиль, только ты убираешь тепло.

— Как я могу убрать тепло? — нервно спросила я.

— На самом деле все очень просто, — с готовностью сказала Белинда. — Когда практикуешься, это так же легко, как дышать. Ты берешь свет и помещаешь его в кристалл, но в том же самом движении ты отслаиваешь тепло и позволяешь ему рассеяться в воздухе. Или можешь поместить его в какое-то конкретное место, но пока кристалл, который ты освещаешь, мал, тогда воздух обычно прекрасен.

— Рассеять?

— Как… расплавить.

Я думала об этом, потом покачала головой отрицательно.

— Простите, Ито, Белинда. Я очень хотела начать наши уроки, но мы можем просто… оставить это сейчас?

Ито и Белинда переглянулись.

— Уверена? — спросил Ито. — Свет может быть даже легче, чем огонь.

Я потерла руки, было холодно, несмотря на отсутствие тени.

— Да, хм, поскольку я, очевидно, не сильна и выдаю только немного, это кажется лучшим планом. Я не хочу вытаскивать слишком много и быть слишком истощенной для завтрашнего боя. Думаю, я была слишком настойчива, чтобы требовать начать сегодня.

— В этом есть смысл, Ито. Возможно, мы переусердствовали, начав с самого начала. Особенно после того дня, который у нас был. Мы с тобой можем обсудить, как помочь ей ухватить только маленькие кусочки. Прошли века с тех пор, как мне приходилось рассматривать нюансы основ.

Ито легонько положил руку мне на плечо.

— Ты уверена, что с тобой все в порядке?

Я потерла щеку. Я не была уверена, было ли оно мокрым от слез страха или от пота.

— Да, я в порядке.

Глава 15

Мы пробыли в пустыне еще час, обсуждая магию. Я рассказала им все, что могла придумать, что могло быть симптомами подавленной магии… все, кроме моих снов. Они, в свою очередь, объясняли, как успокоить магию внутри меня, не тратя ее. Они настаивали, что дыхание, в конце концов, поможет, и что я смогу запереть магию в более плотный шар с некоторой тренировкой, и мы немного практиковались в этом. Мы договорились, когда в следующий раз встретимся и поработаем вместе, а затем отправились обратно в гостиницу.

Мне удалось пережить весь ужин, не оставаясь наедине с Эллой. Я не знала, что ей сказать. Я не хотела злиться на нее… я не хотела злиться ни на кого из Двенадцатой Роты, но когда дело касалось Эллы, я ничего не могла с собой поделать.

Элла не была случайным человеком под командованием Эдит. Она была моей… возлюбленной? Если подумать, я не знала, как ее называть. Об этом мы не говорили. Как бы то ни было, мы были достаточно близки, чтобы она была честна со мной. Тот факт, что она не говорила со мной, означал нечто такое, чего не мог сказать ни один другой член Двенадцатой Роты. Как это может быть?

К счастью, она была не из тех, кто начинает личную дискуссию на публике, и один раз, когда она попыталась сделать мне знак выйти из-за стола, я проигнорировала ее.

Когда пришло время ложиться спать, избегать ее было уже невозможно. Я поспешила покончить с едой, чтобы добраться до комнаты раньше нее и переодеться в свои спальные принадлежности. Я уже лежала в постели, натянув простыню на уши, когда она вернулась в комнату.

Войдя в темную комнату, где не горела даже свеча, она громко вздохнула. Она совершала свой вечерний ритуал в темноте. Только после того, как я услышала скрип на краю кровати, она заговорила со мной.

— Тайрин, пожалуйста, поговори со мной.

Я не ответила. Возможно, если бы она поверила, что я сплю, то отпустила бы меня. Я должна была знать лучше.

— Тайрин, я знаю, что ты проснулась. Ты не храпишь.

Я напряглась и выдохнула небольшой вздох негодования. Она фыркнула: уловка была раскрыта, и я отвернулась от нее.

— Я устала. Мне не хочется разговаривать.

— Ну же! — Она изо всех сил старалась говорить тихо, но не могла сдержать гнев. — Чего ты вообще злишься?

Я сбросила простыню и повернулась к ней, прежде чем смогла остановиться.

— Ты не думала, что я захочу знать? Что, может быть, я заслуживаю знать, что со мной происходит?

— Я пыталась помочь! Я тренировала тебя! Разве это не помогло успокоиться?

Я говорила сквозь сжатые челюсти.

— Помогло бы, так это знать, почему по ощущениям по моим венам что-то движется. Это бы помогло.

Она смотрела на свои руки, которые были сжаты в кулаки на коленях.

— Я должна была выполнить приказ.

— Приказ?

Она вскинула голову и уставилась на меня.

— Да. Приказ, Тайрин. Я верила, что Ито, Белинда и моя мать знают, что лучше, когда дело доходит до странной магии. Прости, если это задело твои чувства.

— Думаешь, ты задела мои чувства? — Я почувствовала уколы в глазах, но изо всех сил отогнала это чувство. Как я могла даже начать объяснять чувство, которое росло с тех пор, как я поняла, что она знала о магии? Предательство, гнев. Страх. — Может, ты и доверяла им, но я доверяла тебе, и мне так надоело, что мне лгут! После всего, через что я прошла в этом году, я думала, что могу доверять тебе! Но я ошибалась. Ты такая же, как все.

Ошеломленная, она отстранилась.

— Тайрин…

— Нет. Я же говорила. Я не хочу об этом говорить. — Я встретилась с ней взглядом, позволяя каждому слову занять свое место. — У каждого свои приказы. Все просто делают то, что лучше для них, а я никто, кроме себя, поэтому, конечно, я буду тем, кто получит короткую палку. Ты мне не доверяешь? Все в порядке. Я буду сражаться за вашу роту. Я научусь творить эту магию, пока не избавлюсь от нее. Но я не хочу говорить об этом с тобой.

Я откинулась на подушку и приготовилась к новому ответу, но его не последовало. Я слышала, как она с болезненной смесью негодования и облегчения забирается под собственные простыни.

Ее приказы. Смогу ли я когда-нибудь быть более важной, чем они? Смогу ли я когда-нибудь нарушить ее долг перед обществом матери? Пока я лежала, кипя от злости, я не могла не видеть, что даже в Нофгрине то, что я думала, что она сделала для меня, было все это время ради роты. Дерзкая прогулка с другими ребятами? Способ сбора информации от глупых пьяных горцев. Она помогла мне сбежать, чтобы найти моего брата? Просто чтобы убедиться, что его заберет остальная рота, которая с готовностью передаст его городу на сожжение. А теперь еще и это. Она привела меня к физической подготовке, зная, что у меня будет лишняя энергия, которую нужно сжечь. Чтобы я могла больше тренироваться и стать лучшим бойцом для роты? Она заставила меня думать, что я могу доверять ей. Все это время скрывала от меня что-то огромное.

Я подождала, пока ее дыхание выровняется, и выскользнула из комнаты. Я была измотана, но не могла заснуть, и я не могла вынести того, что она могла. Это просто доказало, что ей действительно все равно. Конечно, недостаточно, чтобы подтолкнуть разговор. Она была более чем удовлетворена тем, что позволила всему уладиться, хотя я все еще была явно расстроена.

В трактире было темно, если не считать фонарей, которые горели низко. Только спустившись в конюшню, я встретила еще одну душу. У меня мелькнула мысль почистить Корицу, и я не смотрела, куда иду, когда наткнулась на тяжело одетого слугу Леди Фамай.

— Извините, — сказала я, автоматически протягивая руку, чтобы поддержать мужчину.

Это немного нервировало. Я даже не видела его глаз в тусклом свете, но его голова откинулась назад, когда он, казалось, увидел, кто я, и он выдернул свою руку из моей хватки. Руки в перчатках были сжаты в кулаки.

— Простите, — повторила я, сделав несколько неуверенных шагов назад. — Я… — Я налетела на кого-то позади меня. Повернувшись, я протянула руку, извиняясь, прежде чем поняла, с кем столкнулась на этот раз. Сделав это, я отошла от нее, стукнувшись в висящее ведро. Несколько капель воды выплеснулось из него, промочив мое плечо.

Леди Фамай пригладила ее волосы назад, явно удивленная, увидев меня как и я ее. Она была одета гораздо проще, чем во время наших прошлых встреч, ее волосы были собраны сзади в простой конский хвост, а простой серый плащ накинут на ее худощавое тело. Она прищурилась, будто хотела получше разглядеть меня при слабом освещении.

— Тайрин… все в порядке. Что привело тебя сюда в такой поздний час? — Ее взгляд остановился на мокром рукаве, и она сочувственно поморщилась. — Вот. — Она протянула мне носовой платок, который я нерешительно взяла, вытирая воду.

Здесь она была гораздо менее коварной, чем на ярком солнце. Вдали от ее охранников, это слабое чувство опасности отсутствовало. Исчез и быстро движущийся веер, и неторопливые жесты. Ее голос был сладок, и вопрос казался искренним, а не простой шуткой, которую один человек делает, прежде чем пройти мимо другого. Я остановила руку на полпути, когда поняла, что она тянется к косичкам, которые я уже расплела на вечер.

— Ваша светлость, я не могла уснуть. — Я оглянулась, чтобы убедиться, что меня все еще окружают. Слуга исчез, но это не заставило меня чувствовать себя более непринужденно.

— Я тоже не могла, это у нас общее. Все в порядке? — Она заметила мою нерешительность и наклонила голову. — Прости, но я знаю, что напугала тебя сегодня. Мой господин муж часто говорит мне, что я не всегда тактична в этом языке. Может быть… трудно передать правильное сообщение.

Я моргнула на нее в изумлении. Я об этом не подумала.

— Я была поражена, — призналась я, запинаясь, сжимая платок в руках. — Для меня моя магия связана с прошлым, которое я предпочла бы забыть. Я не была готова к тому, что вы упомянете об этом. — Ни одно из этого не было ложью.

Она задумчиво кивнула.

— Твоя семья владела магией?

— Да, ваша светлость. — Я повертела платок в руках. Я чувствовала себя немного более усталой. Послышался тихий скрип открывающейся и закрывающейся двери в коридоре, но я обнаружила, что мне все равно, что это могло быть, как обычно.

Она слегка пошевелилась, и я не могла разглядеть ее лица в тени, но голос ее звучал печально.

— Я могу понять, почему, если твои родители были недобры к тебе и обладали магией, ты могла игнорировать свою собственную.

Я подумала, не является ли это отражением ее собственных чувств к мачехе, о которой я слышала.

— Мои родители были потрясающими, — честно призналась я. — Это был мой брат. Мой близнец. Он обладал магией.

— И теперь ты отдалилась от него?

— Он мертв, ваша светлость.

Она вздрогнула и прижала тонкую руку к груди.

— Мне очень жаль. Я сделала это снова. Ты должна простить меня. Спрашивать было не мое дело. Я хочу заверить тебя, что намерена только помочь, но, возможно, Аня права. Она говорит, что я отношусь ко всему миру как к одному из своих домашних доверенных лиц. Всегда слишком много прошу и слишком многим делюсь.

Я сочувствовала Леди Фамай. Я ничего не могла с собой поделать. Я все еще не доверяла Габриэлю и Ане настолько, насколько могла им доверять, но не могла ли я из-за шока неверно оценить Леди Фамай? Она не говорила на этом языке и скучала по своим друзьям. Вполне естественно, что время от времени она лезла не в свое дело. Почему я так подозрительно относилась к ее желанию помочь менее удачливым детям? По собственному признанию Ито и Белинды, слишком много магии хранилось внутри меня, что могло заставить меня чувствовать себя не в своей тарелке. Ни леди, ни ее слуги в этом не виноваты.

Какие у меня были доказательства, что именно она освободила мои воспоминания? И если да, то какие у меня были доказательства, что ее намерения были злонамеренными? Не могла ли она видеть, что я каким-то образом заблокирована, и, как она сказала, пыталась помочь?

— Вам не нужно извиняться за вопрос, — поспешила я заверить ее. — Мне как-то сказали, что незнакомцы похожи на исповедальни. С нами так легко говорить, и иногда приятно говорить, особенно когда знаешь, что человек ничего не может сделать с информацией, как мог бы сделать кто-то близкий.

Элла говорила мне об этом, но я не хотела думать об Элле сейчас. Не тогда, когда эта прекрасная леди была так добра ко мне. Я хотела загладить свою вину за то, что заставила ее почувствовать, будто она ошиблась, когда я была слишком чувствительна. Я прижала платок к моему плечу еще раз, а потом предложила ему вернуться к ней с извиняющейся улыбкой за мокрое состояние. Она отмахнулась.

— Возьми его. У меня таких много. Я хотела бы спросить тебя, хотя… только, я боюсь, ты сочтешь вопрос навязчивым. — Она отвернулась от меня, словно обдумывая свой вопрос.

Сунув платок в карман, я наклонилась к ней.

— Ничего, ваше сиятельство. Обещаю, вы меня не обидите.

— Как умер твой брат? Возможно, тебя не шокирует, что за мной стоят могущественные силы. Я могу помочь привлечь к ответственности того, кто причинил ему вред.

Пламя ревело вокруг меня, потрескивая и шипя. В нос ударил дым. Это было в моих глазах. Я закрыла их, и пламя погасло. Когда я снова открыла глаза, я была уже в сарае. Я чувствовала запах конского навоза и масла, горевшего в лампах.

— Он погиб в огне, — слабо сказала я. Во рту все пересохло. У меня слегка закружилась голова. Леди Фамай повернулась ко мне спиной и потянулась вперед, как будто чтобы успокоить меня.

— Тайрин? — Голос раздался у меня за спиной. Прислонившись к грубому дереву пустого стойла, я обернулась, чтобы посмотреть, кто пришел. Это был Виктор, его лысая голова блестела в свете свечи, которую он нес. — Ты все еще не спишь? Пора ложиться спать. — Он замолчал, заметив мою спутницу.

Когда я снова взглянула на Леди Фамай, то она была видна в свете свечи. В ее глазах было что-то странное. Казалось, они недостаточно быстро приспособились к новому освещению. Когда она встретилась со мной взглядом, ее зрачки сузились слишком медленно. Мурашки струились по моей коже. Я уже видела, как это делают ее глаза. Я и раньше видела, как это делают чьи-то глаза.

— Я не могла уснуть, — сказала я Виктору, все еще глядя на даму.

— То, что ты сейчас в сарае, не поможет тебе уснуть. Предлагаю пошевеливаться обратно в кроватку… э-э, в кровать. Мы выходим на охоту утром.

Леди Фамай как-то странно молчала при первой части нашего разговора. Теперь она виновато улыбнулась ему.

— Ты из наемников Тайрин? — Виктор натянуто кивнул, но не поклонился и даже не улыбнулся в ответ. Она не ожидала такой реакции. Она заморгала не него ресницами. — Пожалуйста, прости меня. Я леди Фамай из Элирии и Донегола. Боюсь, я несу ответственность за то, что не даю твоему воину уснуть.

Он хмыкнул.

— Ничего страшного, ваша светлость. Мы идем отдыхать. — Он взял меня за руку и повел прочь. Все еще немного одурманенная, я не сопротивлялась. — Приятно познакомиться, ваша светлость.

Пока мы шли, языки пламени лизали угол моего зрения, но я игнорировала их. Только когда мы были на лестнице, я уперлась пятками, чтобы заставить нас остановиться. Я вцепилась в деревянные перила и глубоко вздохнула, пытаясь сосредоточиться. Когда я успокоилась настолько, насколько могла, я повернулась к нему.

— Что это было? Я не ребенок, которого нужно торопить в постель, а ты был груб с Леди. — На самом деле я не злилась на него за то, что он оттащил меня, но чувствовала, что должна злиться, иначе я бы снова испугалась, а я устала бояться.

Его лицо было бесстрастным, ни строгим, ни извиняющимся.

— Элла послала меня присмотреть за тобой. Она не хотела связываться с начальством. Она, кажется, думала, что ты не уйдешь за ней, и, конечно, Лукас просто отвлекся бы на таких, как ты.

Я ухватилась за это, распаляясь.

— Элла мне не сторож… и как она вообще узнала, куда тебя послать?

— Она следовала за тобой. По внешней лестнице.

На лестнице было слишком хорошо слышно эхо, чтобы я могла закричать. Вместо этого я стиснула зубы.

— Что именно она велела тебе сделать? Прийти за мной? Что, за невежественной Тайрин нужно присматривать? Или мне нужен кто-то, кто скажет, что для меня хорошо?

На Виктора это не произвело впечатления, но он позволил мне высказаться, не перебивая. Вместо того, чтобы заставить меня чувствовать себя лучше, это заставило меня чувствовать себя ребенком, бросающимся в истерику. Я выдала свою тираду, хотя продолжала кипеть. Когда он, казалось, убедился, что я не собираюсь продолжать, Виктор заговорил.

— Она сказала, что ты была с женщиной — магом в конюшне и что у нее не было возможности сказать тебе, что эта женщина задавала слугам вопросы о тебе весь день.

У меня перехватило горло.

— Какого рода вопросы?

Он пожал плечами.

— Я не спрашивал. Мы встретились в холле, и она сказала, что пыталась поговорить с тобой, но ты спала, когда она вернулась в комнату. Сказала, что ты проснулась, и она подумала, что ты ушла в уборную, но когда она пошла за тобой, чтобы поговорить, вместо этого ты спустилась сюда. Разговор с женщиной, казалось, был не к добру. Итак, я пришел и забрал тебя. Рад, что сделал это.

— И почему же?

— Она что-то делала. Не знаю что, но, — он провел рукой по глазам, — некоторые маги странно выглядят, когда что-то делают. Даже если это что-то маленькое, как разговор друг с другом в их собственных головах.

Я подумала о Майкле, сидящем за обеденным столом, его зрачки были слишком большими. То же самое они проделали в сарае в ночь костра. Глаза леди Фамай… я покачала головой. Я должна была догадаться. Но означало ли это, что она делала что-то не так? Моя рука потянулась к платку, который она мне дала. Ткань была мягкой и еще немного влажной. Даже задавать вопросы обо мне не обязательно плохо, если она боялась, что напугала меня. Возможно, она пыталась узнать обо мне, чтобы загладить свою вину.

Тихий голос напомнил мне, что она дворянка. Аристократам, даже добрым, было все равно, задевают они чувства простолюдинов или нет. Только боги знали, что барон, владевший землей, на которой стоял Нофгрин, даже не бывал в этих землях с тех пор, как я там жила. Он посылал клерков, письма, собирал налоги, но плевать хотел на простолюдинов. Почему Леди Фамай должна быть другой? Что-то в ее разговорах о справедливости и могущественных силах прозвучало в моей голове знакомой нотой, но я не могла понять, что именно. И если она ничем не отличалась от других аристократов, то чего она могла хотеть от меня?

Я покачала головой.

— Не знаю, что и сказать.

— Просто скажи, что пойдешь спать, а я пойду к себе.

Я согласилась, и мы вместе поплелись на наш этаж. В нашей комнате меня ждала Элла. Она сидела у стены, к которой была придвинута кровать. В тусклом свете, проникавшем в комнату через окно, я разглядела ее силуэт.

Когда я забралась обратно в свою постель, она прошептала.

— С тобой все в порядке?

Я перевернулась на другой бок и отказалась отвечать. Она больше не спрашивала. С некоторой решимостью мне удалось заснуть ближе к полуночи.

Глава 16

Хотя перемена была очевидна только мне и, возможно, тем немногим, кто знал о моей магии, вторая поездка в канализацию была странной и неловкой. Я дошла до того, что чувствовала себя комфортно, участвуя в утренней болтовне. Теперь я словно вернулась к первым неделям, проведенным с ними в дороге. Я не знала, кому могу доверять, и что эти люди на самом деле думают обо мне.

Я не думала, что Виктор не разговаривает со мной. Хотя он мне нравился, мы с ним не были близки. Он разговаривал со мной только мимоходом или в тех редких случаях, когда помогал мне на тренировочном поле в Форклаке. То же самое относилось и к большинству остальных членов компании. Как правило, я избегала Гарольда и Тесс; Афуа и Кассандра не любили болтать по утрам, поэтому их молчание не было удивительным. Остальные — Лоуренс, Тейт и Гилберт, никогда не проявляли ко мне особого интереса. Они всегда были в лучшем случае резкими, когда я с ними разговаривала. Я предположила, ничего хорошего не будет, если я вернусь к расслаивающему «почему?». Они были просто сердитыми людьми, которые возмущались неудобствами, причиненными моим прибытием.

Командир и ее помощники вели себя бодро и невозмутимо. Если бы я была честна с самой собой, я была бы более расстроена, если бы они показали какие-либо изменения в поведении. Я оценила, что приказы лаяли мне, будто ничего не изменилось.

Но потом появилась Элла. Похоже, она оставила попытки поговорить со мной. Она подчеркнуто разговаривала только с Люком, расспрашивая о его вечере и женщинах, которых он видел. Люк делал все возможное, чтобы отвечать в своей обычной манере, но, судя по взглядам, он продолжал стрелять в меня через плечо. Я знала, что он чувствует, что идет борьба, даже если не хотел спрашивать об этом напрямую.

С другой стороны, маги были слишком добры и услужливы. Они по очереди спрашивали, не переутомилась ли я от вчерашних тренировок, и не изменилось ли ощущение магии сегодня, когда я полностью осознала это. Это больше всего меня раздражало. Мне не нужно, чтобы они нависали надо мной, как наседки. Было облегчением спуститься в канализацию, и последовала деловая тишина.

Наш путь начался так же, как и раньше, до первого перекрестка туннелей. На этот раз, по указанию Эдит, мы свернули в туннель, который уже миновали. К этому второму зловонию было легче приспособиться, так же как и к тому, в каком виде мы шли. Двое в ряд, если только путь не сужался.

При следующем расколе партия разделилась надвое. Отметины с обеих сторон были слишком четкими и свежими, чтобы определить, какой путь более перспективен, хотя Белинда заверила меня, что это вполне нормально. Я была с половиной отряда, который был на той же стороне туннеля, что и я во время первой охоты. Те, кто спустились в туннель, разделились, чтобы присоединиться к каждой группе. К нам присоединились Элла, Калеб и Виктор.

Эдит повела другой отряд, и Дей с Ито тоже. Когда я потеряла их из виду, мое сердце бешено заколотилось, и мне пришлось заставить себя дышать. Разумная половина меня знала, что они более чем способны позаботиться о себе. И все же, если им понадобится помощь, мы ничего не узнаем, если только маги не смогут общаться, и тогда нам все равно придется их найти.

Я споткнулась о выбоину в кирпиче. Я бездумно ткнула кулаком, сжимавшим факел, в ближайшую стену, чтобы не упасть. Грязь размазалась по костяшкам моих кожаных перчаток. Пытаясь успокоиться, я мысленно ругала себя за то, что позволила отвлечься. Остальные замедлили шаг, ожидая меня, и я почувствовала, как мои щеки пылают.

— Простите, — пробормотала я, не поднимая головы и отталкиваясь от стены.

— Не извиняйся, — сказал Лукас. — Смотри. — Он шел впереди нас с Белиндой и подошел ближе, жестом приказав мне поднять факел. Моя рука стерла грязь, свет фонарика показал, что привлекло его внимание. В каменной стене было три глубоких углубления.

— Следы когтей. — Лоуренс, стоявший справа от Люка, выглядел слегка заинтересованным.

— Разве они не старые? — с сомнением спросила я. — Они были покрыты… чем-то.

— Давай посмотрим. — Калебу приходилось сутулиться во многих местах канализации, если он не хотел, чтобы его вьющиеся волосы касались грязного потолка. Он сделал это сейчас, протискиваясь в конец очереди, где мы стояли. Он издал звук удовольствия. — На самом деле на участках пока ничего не растет. Просто стекает вниз.

Я посмотрела на более старших членов.

— Значит, он свежий?

Он оскалился на меня, говоря, пока проделывал путь обратно в начало.

— Достаточно свежий. Мы на правильном пути. Хороший глаз.

Волна самодовольства прошла по линии. Чем скорее мы найдем зверей, тем скорее сможем выбраться обратно. Не говоря уже о том, что другая половина нашей роты, вероятно, собиралась пройти через эти отвратительные туннели, даже не получив удовлетворения от боя.

Вскоре после этого открытия путь снова разделился. Калеб остановил нас.

— Взгляните, — сказал он Гарольду и Лоуренсу.

Оба были на более опытной стороне, когда дело доходило до выслеживания. В прошлых жизнях они оба были охотниками. Они толпились по очереди у каждого следа, держа факелы близко и далеко.

Наконец, Гарольд хмыкнул.

— Они оба свежие.

— Невозможно сказать, какой путь более вероятен. Мы можем погадать?

— Дрейкам три месяца и несколько недель. Они будут разветвляться в этом возрасте. Так что мы тоже, — сказал Калеб после некоторого размышления. — Но не делись дальше по своей воле. Я не хочу, чтобы нас было меньше четырех.

Мы снова разделились пополам, в каждой группе было по четыре наемника. Мы с Эллой пошли налево с двумя старшими мужчинами, Лоуренсом и Виктором. Лукас и Белинда пошли с Гарольдом и Калебом направо. Виктор и Элла заняли место в нашей группе, Лоуренс следовал за ними, а я замыкала шествие.

Чем глубже мы спускались в эту канализацию, тем больше она приходила в негодность. Я раньше думала, что места, где были выкопаны лачуги, были плохими. Здесь сайдинг из песчаника выкапывали чаще, чем не выкапывали.

Эти ямы почти всегда были пусты, хотя были признаки того, что они активно использовались в качестве домов… свежие ямы для костра и постельные принадлежности были сложены по углам. В одном лежал комок одеял, который, когда мы проходили мимо, отодвинулся от света наших факелов. Обитатель не сделал ни малейшего движения, чтобы побеспокоить нас, поэтому мы одолжили ему ту же любезность.

Чем дальше мы шли, тем больше следов дрейков находили. Так как их родители были уничтожены, и молодые дрейки должны были охотиться для себя, эти признаки изобиловали. Они оставили объедки в виде крысиных костей и полурасплавленных кирпичей.

К сожалению, это точно не сделало их отслеживание легким. Подобно грифонам, дрейки сводили с ума тем, что понимали, как сделать так, чтобы по их следам было трудно идти. Это включало в себя склонность карабкаться вверх, переключаясь на ту сторону гнилой реки отходов, по которой они шли, а также плавать в воде.

— Существа никогда не должны быть такими умными, — пробормотала Элла, когда ей пришлось дюйм за дюймом пробираться по раскачивающейся деревянной доске, чтобы различить, в какую сторону ведет наш след. — И если они такие умные, то они, по крайней мере, такие же умные, как половина людей, с которыми я сталкивалась. Они должны платить налоги, как и все мы.

Виктор согнулся пополам, разглядывая дохлую крысу.

— Ты никогда не платила налоги, — мягко сказал он.

Я фыркнула. На полпути через импровизированный мост Элла оглянулась через плечо и улыбнулась нам.

— Когда они это сделают, я тоже.

Словно гейзер, вода поднялась слева от нее, когда темная фигура выскочила из воды на влажную каменную дорожку. Застигнутая врасплох, Элла замахала руками, пытаясь сохранить равновесие. Факел в ее руке упал в воду, где с шипением погас, окутав ее тенями. Прежде чем она окончательно потеряла равновесие, ей удалось согнуть колени и прыгнуть на дорожку. Она неловко ударилась, приняв удар на плечо. Остальные не стали ждать, пока она встанет на ноги. Дрейк уже приближался к ней.

Он был меньше, чем взрослые, с которыми мы дрались в начале недели, но все равно был намного больше, чем дети. Размером с большую собаку. Если бы я стояла рядом с ним, он был бы выше моего бедра. Его рога имели только один небольшой изгиб — еще не полностью выросшие, но все еще достаточно острые, чтобы я не хотела приближаться к ним. Заикающееся шипение вырвалось из открытого рта, полного злобных клыков.

Бросаясь один за другим через доску, мы услышали безошибочный звук… не эхо, а ответное шипение. Не было времени думать об этом или о тонком деревянном мосте. Присев на корточки, Элла едва удерживала того дрейка, которого мы могли видеть. Его длинная шея раскачивалась взад и вперед, когда он искал способ обойти оружие, чтобы ударить ее в лицо и горло.

Я оказалась первой на ее стороне. Зарычав, я направила факел на дрейка. Он попятился назад, шипя и отплевываясь. Капля слюны попала мне на щеку и обожгла ее. Пока я отвлеклась, Элла поднялась на ноги.

— Шевелись! — заорал Лоуренс у меня за спиной.

Я так и сделала, обойдя вокруг Эллы в тесноте и воткнув факел в ближайший держатель. Сделав это, я могла бы поднять свое копье, но прежде чем я смогла вернуться к битве позади, я увидела второго дрейка, выходящего из-за угла. Поморщившись, я опустила копье.

— Теперь у нас двое! — крикнула я, делая шаг вперед, чтобы дрейки не окружили нас слишком плотно.

— Трое! — крикнул Виктор откуда-то сзади. Я услышала, как он хрюкнул, и один из монстров завизжал.

Я не осмеливалась посмотреть, как пройдет бой. Дрейк передо мной издал квакающий звук, мотая головой из стороны в сторону. Теперь он приближался медленно… неторопливо. Я позволила этому случиться. Он был нужен мне в пределах досягаемости копья, если я собиралась убить его, и я не собиралась приближаться к слепому углу, если эти существа спешили на помощь своему брату.

Его глаза были темными и стеклянными, отражая свет факела. Он зашипел, высунул язык, пробуя воздух на вкус. Без предупреждения, он плюнул.

Я отскочила в сторону, сильно ударившись о стену, и рванула вперед, не останавливаясь, чтобы нанести первый удар. Я промахнулась, и он снова плюнул, заставив меня снова увернуться. На этот раз брызги кислоты были так близко, что я услышала шипение, когда они начали разъедать камень рядом со мной. Я с трудом сглотнула. Это была не шутка.

— Ты хочешь меня, зверек? Прийди и возьми, — усмехнулась я, ткнув в него копьем. Я надеялась противодействовать ему, чтобы приблизиться. Приманка сработала слишком хорошо. Он прыгнул на меня. Как я практиковалась сотни раз на тренировочных ярдах, я ударила копьем по дуге. Копье вошло в плотную кожу дрейка, зацепилось и тут же вырвалось из моих рук. Взвизгнув от страха, я нырнула в сторону.

— Тайрин? — Элла выкрикнула вопрос, и я достаточно долго смотрела на нее, чтобы понять, что она и двое мужчин имеют дело с тремя дрейками. Один из них держал ее на прицеле, и она явно была занята. Я протянула руку, чтобы остановить ее.

— Не беспокойся обо мне. Я в порядке! Разбирайся со своими, — произнесла я срывающимся голосом. У меня все еще был нож, и я вытащила его, опускаясь в боевую стойку.

Дрейк был почти на мне. Разъяренный ранением, он атаковал с новой силой. Я сделала ложный выпад в сторону открытого пространства справа от нас. Когда он рванул в том направлении, я с силой ударила слева, сумев прорезать толстую мышцу его плеча. Он издавал резкий скрежещущий звук.

Я намеревалась отпрыгнуть назад, прежде чем он поймет свою ошибку. Недостаточно быстро. Голова повернулась назад как раз вовремя, чтобы сжать челюсти на моем бицепсе. Я закричала, когда его вес потянул меня вниз. Мне показалось, что я снова слышу свое имя, но сквозь рев в ушах я почти ничего не слышала.

Опустившись на одно колено, я ударила чудовищную ящерицу кулаком по лицу. Он зарычал и покачал головой. Пот выступил на теле, когда я проглотила еще один крик. Я вонзила нож ему в шею, и он отпустил меня только для того, чтобы зажать еще раз. Почти ослепленная болью, я ударила снова; он отпустил меня, но когда я попыталась отступить, он снова усилил хватку. Чернота окутала мое зрение. На этот раз слабее, с мрачным удовлетворением отметила я. Я стиснула зубы.

«Еще раз», — подумала я и нанесла удар.

Он потерял силу держать меня и рухнул на землю. Он истекал кровью из раны на шее, хрипел и брызгал слюной, я отступила от него, немалое количество ужаса сжало мое сердце при виде того, как он все еще пытался подтянуться ко мне через лужу собственной крови. Отпрыгнув назад, я подняла копье с того места, где оно лежало. Я повторила это в последний раз, положив конец страданиям молодого дрейка.

Чувствуя дрожь, я осмотрелась. Моя правая рука висела вдоль тела, бесполезным месивом. Она болела неестественным холодом, который беспокоил меня, и нужно было сделать перевязку. Щека все еще тупо болела в том месте, куда попали брызги. Я была уверена, что шок не давал мне почувствовать большую часть боли, но могло быть и хуже. Я повернулась, чтобы держать угол в поле зрения, наблюдая за битвой позади меня. Прислонившись к стене, я оторвала несколько полос от нижней части туники, чтобы туго завязать рану.

У Эллы, Лоуренса и Виктора дела шли настолько хорошо, что я бы только мешала, если бы попыталась присоединиться к ним. В отличие от меня, они не пострадали. Они держали оружие и держались на расстоянии. Они также сократили численность до двух монстров, и один из существ не мог использовать переднюю ногу.

Элла, которая всегда производила на меня впечатление на тренировках, была ураганом в бою. Ее лицо было холодным и напряженным, копье расплывалось, кусая и режа, когда она танцевала в пределах досягаемости противника. Как и дрейк, с которым я дралась, тот, что стоял перед ней, плюнул в нее кислотой, но, похоже, не попал.

Наконец, сложным движением, которое заставило меня заморгать, она ударила дрейка в висок концом копья, оглушив его. Прежде чем он успел опомниться, она развернула оружие и изо всех сил вонзила его в позвоночник у основания шеи монстра. Существо упало, как камень, и она последовала за ним, завершая движение, прежде чем выдернуть оружие, ее глаза уже искали следующий бой.

Когда она увидела, что с другим раненым дрейком почти покончено, ее внимание переключилось. Я видела панику на ее лице, когда она осматривала туннель.

— Тайрин!.. — начала она, но тут увидела меня в тени у стены, и ее охватило облегчение. Она решительно шагнула вперед. Добравшись до меня, она сразу же начала осматривать повреждения. — Ты ранена.

— Все не так плохо. — Я заскрежетала зубами. Трудно было решить, на ком из троих я должна сосредоточиться.

Она перевела взгляд с пореза, едва прикрытого импровизированной повязкой, на мое лицо. Ее губы изогнулись в сардонической ухмылке, которая сделала ее похожей на командира, и бровь поползла вверх.

— Ты действительно крутой наемник, не так ли?

— Училась у лучших.

— Когда я услышала твой крик, Тайрин, я… — мои волосы выбились из кос. Они прилипли из-за пота к лицу. Она сняла перчатку и нежно погладила их. — Не знаю, что бы я сделала…

Что-то врезалось в Эллу, сбив ее с ног. Сцепившись друг с другом, каждый пытался взять верх, она и новый дрейк катались по мокрой земле. Должно быть, он выскользнул из-за угла, когда я не смотрела на него. Я проклинала себя всеми новыми ругательствами, которые выучила за последний год.

Мое сердце застряло в горле, когда, быстрее, чем я думала, что это возможно, их борьба привела их прямо к краю дорожки. Прежде чем я успела пошевелиться, они перелетели через него и нырнули в коричневую воду.

Я закричала от ярости и страха. Прижимая раненую руку к груди, я бросилась за ними с копьем в руке.

— Лоуренс, Виктор! — звала я на помощь, но они разбирались со своими новыми тварями. Из тени появились еще два дрейка, не считая того, что унес Эллу под воду.

Я знала, что им нужна моя помощь, но не могла пойти к ним. Когда эта новая схватка раздалась позади меня, я не сводила глаз с воды. Ужас пронзил меня, хуже, чем когда дрейк держал меня в своих челюстях. Я ничего не могла поделать. Если я нанесу удар вниз, то с такой же вероятностью попаду в Эллу, как и в монстра. Если она сейчас же не вынырнет, то утонет.

Вода бурлила от движения, происходящего внизу. Я затаила дыхание, ожидая, когда они всплывут. Они были под водой невероятно долго. Мои легкие требовали воздуха.

Элла взметнулась вверх в вихре размахивающих рук и густой коричневой воды. В тот момент, когда ее глаза прояснились достаточно, чтобы определить, в каком направлении ей нужно, она начала отчаянно мчаться к краю. Когда добралась до него, я здоровой рукой схватила ее сзади за тунику и вытащила наружу. Задыхаясь и кашляя от воды, которая попала ей в нос и горло, она продолжала пятиться назад.

— Все еще… жива… — ей удалось вырваться, когда монстр, о котором шла речь, бросился за ней.

— Держитесь! — Виктор видел нашу опасность. Его голос гремел и отдавался эхом на камне, и, несмотря на то, что его собственный дрейк был не совсем мертв, он, казалось, был полон решимости освободиться от собственной борьбы, чтобы добраться до нас.

Он никогда не успеет вовремя, поняла я, оценивая ситуацию. Его дрейк не позволял ему так легко уйти, и Лоуренсу тоже. С нашей стороны копье Эллы потерялось где-то в воде. У меня было свое, но в левой руке оно было почти бесполезно.

Элла рубила, все еще пытаясь отдышаться, даже когда нащупывала свой нож. Чувствуя бесполезность этого, я переместила свое тело между монстром и его добычей. Дрейк зашипел, его когти щелкнули, когда он приблизился. Позади него, длинный хвост свистел, грубо царапая по полу.

Для этого я и тренировалась. Он не собирался убивать нас. Я не собиралась быть Мигелем, убитым на своей первой охоте. Я не позволю этому монстру забрать меня или какую-либо часть этой новой семьи, не тогда, когда я только что ее получила. Значит, они — значит, и она — что-то скрывали от меня. Я поняла это, и мы могли сделать лучше. Несмотря ни на что, эта жизнь была моей, и только я могла сказать, когда она закончится.

Используя левую руку, я подняла копье к груди. Я не думала о другом оружии в моем распоряжении, но оно поднялось во мне. Магия непроизвольно потекла по руке, сжимавшей копье.

Она была потрясающе горячей, как огонь, и пальцы этой руки дернулись и выпустили оружие. Копье со звоном упало на пол, но я не обратила на это внимания. Магия требовала всего моего внимания.

Я выбросила руку вперед, инстинктивно пытаясь отдалить ее от собственного тела. Магия почти радостно устремилась вперед, из моей руки в атакующего дрейка. Прежде чем я успела хотя бы попытаться контролировать исходящую от меня энергию, она заполнила, а затем переполнила форму монстра. Дрейк разлетелся на куски, разбрызгиваясь по туннелю.

Я даже не почувствовала, как некоторые из этих кусочком попали в меня. Не слышала я и того, что кричала мне в ухо Элла. В моих глазах горел огонь. В нос ударил дым. Потом была только темнота.

Глава 17

Я был на костре. Мои ноги были привязаны к длинному, толстому куску дерева. Я лениво гадал, сколько их у нас под рукой и где охранники держат их. Было странно думать, что у нас есть запас кольев, накопленных на случай, если кого-то понадобится сжечь.

Справа от меня Уильям зажигал факелом мелкие щепки. Он поднял глаза и встретился со мной взглядом, полным сожаления. Дрова начали потрескивать, когда огонь прожег маленькие кусочки топлива, а затем начал пожирать большие поленья. Он вздрогнул и отвернулся от меня. Интересно, что он увидел? Не просто пастуха, это точно. Мага. Могущественного колдуна. Кого-то, кого нужно бояться и уважать.

Из уважения к этому страху мне заткнули рот кляпом. На моей шее тоже висел амулет. Наемник Калеб отдал его Уильяму. Я не знал точно, что это было, но знал, что это заставляло мою магию чувствоваться так, будто она покоилась вне моих пальцев. Странно, как я привык к ее присутствию за такое короткое время. Без нее я чувствовал себя наполовину пустым. Это не имело значения. Скоро она снова будет в моих руках.

Огонь приближался ко мне. Я чувствовал жар сквозь ботинки. И все же я не боялся. Я закрыл глаза от дыма, который начал сгущаться и жалить. Мой учитель не стал бы вкладывать столько денег в мое образование только для того, чтобы позволить этой невежественной орде убить меня. Он придет за мной.

Из-за шума огня я едва мог слышать собравшуюся толпу. Кто-то что-то пробормотал, пока те, кто думал, что знает меня, обсуждали мои мотивы. В основном царило тяжелое молчание.

Я знал, что Бет где-то там. Я видел ее, когда меня тащили на платформу. С обеих сторон ее поддерживали мать и отчим. Я не мог себе представить, сколько ей потребовалось сил, чтобы выбраться из постели. В каком-то смысле я был польщен. Ужас и ненависть, которые я видел на ее лице, когда она смотрела на меня, захватывали дух. Еще больше было жаль, что я не использовал ее так, как намеревался. Но я играл и проиграл. Такое иногда случается. Даже мастер Ноланд так сказал. Яйца и омлеты, в конце концов. Теперь я знал лучше. В следующий раз я не проиграю.

Огонь лизал мои лодыжки; он был более чем горячим через штаны. Я чувствовал запах горящих волос на ногах. Мое сердце слегка затрепетало. Я безжалостно отбросил страх в сторону. Он не позволит мне сгореть. Думай о чем-нибудь другом.

Мой близнец. Я надеялся, что она будет здесь, когда хозяин придет за мной. Это бы все упростило. Однако, ни она, ни мои родители, казалось, не присутствовали. Я сглотнул, и дым обжег мне горло. Где она сейчас? Я не слышал ни слова о том, что ее поймали. И все же, если бы ее не арестовали, когда я дал понять, что она замешана в моем плане, она была бы здесь, чтобы попрощаться.

Было трудно решить использовать ее в заклинании, но мастер Ноланд был прав. В конечном счете, использовать ее было бы гораздо лучше, чем какую-то случайную девушку. Это стоило попыток. Если бы она только могла понять все, что он знал, она, возможно, даже увидела бы, какая это честь. Служить великой цели… но времени не было. Наемники изменили все.

Раскаленная добела боль пронзила мои мысли, и паника поглотила мой разум. Я горел. Огонь прожег мои бриджи и обуглил ботинки. Глаза распахнулись, и я увидел стену белого дыма.

Потрясенный, я хрипло закричал, когда огонь побежал вверх по моей ноге. Мое тело билось в конвульсиях, пытаясь оттащить меня от боли, которая разъедала нижнюю половину тела. Идти было некуда. Веревки промокли в воде и были толщиной с мои руки. Боль пронзила раны на плече, когда движение потянуло их. Агония на вершине агонии.

Огонь полз вверх по моей груди. Скоро он будет над моей головой, окутывая меня полностью. Он не позволит мне сгореть. Он не позволит мне сгореть. Он не…

Веревка, на которой висел амулет, прожглась насквозь. Маленький амулет упал с моего тела; он отскочил от бревна, которое еще не сгорело, и откатился от костра в мокрую траву за ним. Я бы не заметил этого среди боли, но магия вернулась ко мне. На мгновение меня охватил восторг, но чувство быстро угасло. Было слишком больно. Я никогда не мог удержать магию достаточно крепко, чтобы владеть ею. Не сейчас.

Слезы катились по моим щекам, маленькие кусочки прохлады на коже, которая, казалось, покрылась волдырями. Это, вероятно, так было. Я был более чем уверен, что чувствую запах готовящейся еды. Я собирался умереть. Как он мог позволить мне умереть?

Затем, сразу же белый жар от огня сменился ощущением льда. Хотя пламя все еще ревело вокруг меня, оно больше не пожирало мою плоть. Я рыдал очень удивившись и с отчаянным облегчением.

Тяжело дыша, я огляделся. Для моих глаз туманная тьма теперь затеняла огонь. С внезапной силой пламя взметнулось вверх и окружило меня, и я больше не мог видеть толпу за стеной огня. Они были в замешательстве. Я слышал, как они ахнули и закричали от внезапной ярости пламени.

Я улыбнулся.

***

Постепенно я осознала, что мои глаза закрыты. Правая рука казалась слишком тяжелой и странно негнущейся. Со сдавленным вздохом я полностью проснулась. Пытаясь подталкивать себя вверх конечностями, которые были пугающе слабы, я схватилась за копье, паника заставила мое сердце биться быстрее.

— Полегче! Полегче, девочка! — говоривший крепко взял меня за плечо и прижал к мягкой подушке.

Я поняла, что лежу на кровати. Моя правая рука была туго перевязана, что объясняло ее жесткость. В гостинице мы с Эллой жили в ярко освещенной комнате. Человеком, который сказал мне «полегче», была Белинда.

— Что случилось? — спросила я, затаив дыхание. — Мы были в канализации. Там были дрейки…

— Позавчера.

— Два дня назад?

Белинда кивнула. Она схватила кружку с маленького столика, который стоял рядом с ней. Она провела по ней рукой, и от того, что находилось внутри, начал подниматься пар. Она вложила кружку мне в левую руку.

— Выпей это.

Я позволила теплу просочиться в пальцы, слишком ошеломленная, чтобы сделать то, что мне сказали.

— Элла… а Виктор и Лоуренс?

— С ними все в порядке. Пей то, что я тебе дала.

Я сделала, как мне было велено, только чтобы побледнеть от отвращения.

— Это ужасно! — Теперь, когда я обратила на это внимание, то поняла, что кружка испускала резкий запах, который соответствовал вкусу, покрывающему мой рот.

Белинда сухо улыбнулась.

— Это мое собственное производство. Восстановит силы. — Со стоном она поднялась на ноги. — Оставайся здесь и заканчивай. Ты проголодаешься, как только начнется, и я знаю нескольких людей, которые будут рады узнать, что ты проснулась.

Когда она ушла, я сделала еще один робкий глоток ее напитка. Он был горьким и оставлял едкий привкус на языке. Тем не менее, я обнаружила, что чем больше пила, тем больше хотела пить, и в скором времени кружка была осушена. Мой желудок громко заурчал, когда начались голодные боли. Они были такими интенсивными, как будто я не ела… несколько дней. Я печально покачала головой.

Поставив пустую кружку на кровать рядом с собой, я откинулась на подушку и попыталась привести в порядок свои воспоминания. Мы были в канализации и разделились. Дрейки набросились на нас. Я убила двоих. Мой желудок снова заурчал, и я прижала к нему руку.

Рука была сильно укушена. Я повела плечом вверх и вниз. Было не больно, но и нехорошо. Нервные бабочки танцевали в моем животе и горле. Что скрывалось под толстой хлопчатобумажной повязкой?

Элла первой вернулась в комнату. С удивлением обнаружив, что я не сплю, она нерешительно остановилась в дверях. Она выглядела усталой и изможденной, под глазами залегли темные круги. Ее густые волосы торчали в разные стороны. Я подумала, что мой вид будет не намного лучше, когда я посмотрю на него.

— Привет, — сказала я, осторожно улыбаясь ей. Она будет бояться меня после того, что я сделала?

Ее губы задрожали, и она оказалась рядом со мной. Опустившись на колени возле кровати, она обняла меня и уткнулась лицом мне в грудь.

— Глупая птица. Я думала, что потеряла тебя, — пробормотала она в одеяло.

Удивленная, услышав слезы в ее голосе, я погладила ее по макушке.

— То же самое могу сказать и о тебе. Когда ты ушла под воду, я подумала… Элла, с тобой все в порядке?

Она отстранилась от меня, вытирая слезы тыльной стороной ладони.

— Я в порядке. Меня ранили в несколько мест, когда мы пошли ко дну. Но ничего глубокого. Белинда залатала меня, и из всего этого, канализационная вода смыла кислоту, которая могла сделать раны слишком плохими. Она сама чуть не стала плеваться огнем из-за того, что я столько навоза набила себе в раны.

В дверь постучали, и мы обе посмотрели, кто пришел.

— Все в порядке? — спросил Лукас.

Мы с Эллой переглянулись и после минутного колебания кивнули. Есть вещи, о которых нам нужно поговорить, но мы разберемся с этим. Элла поднялась и села на край кровати рядом со мной. Я прислонилась к ней, и она обняла меня за плечи.

— Хорошо. Вы двое страшные, когда злитесь. — Он неторопливо вошел и сел на край кровати у моих ног. — Как ты себя чувствуешь, Тайрин?

— Я в порядке. На удивление хорошо, на самом деле, — сказала я ему. — Моя рука…

— Да, все было печально. — Лукас покачал головой. — Должно быть, эта штука тебя здорово достала. Кожа слезала, и…

— Лукас! — резко сказала Элла.

Лукас посмотрел на меня, и выражение его лица стало извиняющимся, когда он, казалось, заметил, как я позеленела. Ошеломленная, я попыталась повернуть голову, чтобы лучше видеть все плечо. Моя кожа отваливалась? Я протянула руку и задержала ее над бинтом. Я осторожно коснулась его и провела пальцами по повязке на бицепсе. Я чувствовала давление, но никакой боли.

— Что случилось?

— Когда ты… — Элла прикусила губу, словно решая, что сказать, — после того, как ты потеряла сознание, больше дрейков не было. Мы убили двух других, а потом нашли ближайший служебный вход. Лоуренс и Виктор вынесли тебя. Как только мы оказались наверху, Лоуренс вернулся вниз, чтобы найти остальных и продолжить охоту. Виктор доставил нас до гостиницы. Позвали целительницу, и она принялась за нас обеих. Многие здешние целители являются экспертами в лечении ран дрейков, и одна из них находится в гостинице по вызову. Не мастер, но сильная. Белинда не смогла бы сделать лучше сама. Она вытащила кислоту и выжгла любую инфекцию, которую ты могла получить. К тому времени, как Белинда выбралась из канализации, я была настолько хороша, насколько можно было ожидать, а тебе не становилось хуже.

— К тому времени местная целительница уже закончила, и я взялась за тебя. — Белинда вернулась. У нее был поднос с чем-то вроде супа, хлеба и еще чего-то. Мой рот наполнился слюной, и я жадно потянулась к нему. Когда поднос зазвенел в моей левой руке, Элла взяла его и осторожно поставила мне на колени. Я вцепилась в нее в тот момент, когда она убрала руки.

— Значит, с моей рукой все в порядке? — спросила я с набитым чечевицей и бобами ртом.

— У тебя будет шрам, и он будет болеть, но с некоторой работой он вернется в боевое состояние раньше, чем позже.

Мой суп был наполовину съеден. Я сделала глоток из кружки. Сок. Я замурлыкала от удовольствия и сделала еще более глубокий глоток. Я умирала с голоду.

— Все в порядке?

Эдит и Ито вошли в дверь. На мой вопрос ответил командир.

— Обычные шишки и синяки, как и следовало ожидать. Боюсь, тебе пришлось хуже всего. Рада видеть тебя проснувшейся, Тайрин.

— После той недели, что у нее была, ты действительно думала, что такая мелочь, как дрейк, удержит ее? — спросил Люк. Я ухмыльнулась сначала ему, потом командиру.

Ее губы дрогнули в подобии улыбки, но потом она снова стала деловой.

— Теперь, когда ты встала, у Ито есть кое-что для тебя.

Боевой маг вышел вперед. Он держал что-то в кулаке, шнур болтался между сжатыми пальцами. Когда он был достаточно близко, то предложил его мне. Это был маленький амулет, не больше ногтя моего большого пальца. Казалось, он сделан из железа с замысловатыми завитушками, инкрустированными в поверхность. На мой взгляд, он был тяжелым. Как будто имел больший вес, чем должен был иметь предмет такого размера.

Я прищурилась. Я видела это раньше. Я не могла вспомнить где. Я осторожно протянула руку, чтобы взять его у него… и дно выпало из моего живота. Очень маленькая сила, которую я потеряла, просто была вне моей досягаемости. Я отдернула руку и укоризненно посмотрела на Ито.

— Что это?

Ито почесал затылок свободной рукой, выглядя виноватым.

— Это амулет. Пока он на тебе, ты не сможешь направлять свою магию.

Я переводила взгляд с одного лица на другое, пытаясь понять, что происходит.

— Но ты сказал, что я должна научиться ей пользоваться.

— Так и будет, — поспешила успокоить меня Белинда. — Просто у тебя гораздо больше силы, чем у обычного новичка, и ты почти не контролируешь ее.

— Элла рассказала тебе, что случилось в канализации. С дрейком? — У меня по плечам поползли мурашки.

— Нет, — сказала Эдит. — Лоуренс, когда вернулся с охоты, сообщил нам, куда вы трое ушли.

Я кивнула.

— Я не хотела этого делать, — сказала я, не могла сдержать нытье в голосе. — Просто так получилось.

— Мы это знаем, и отчасти это наша вина, скорее всего. Мы те, кто научил ее новому пути, помимо того, что она проходила через твою кожу, — сказал Ито. — Помнишь, что я тебе говорил? О магии, следующей путями, которые она знает? Когда ты была ошеломлена, магия отреагировала. Этого нельзя было ожидать.

Он снова протянул амулет. На этот раз я забрала его у него, готовясь к тому, что магия покинет меня. Мне это не нравилось. Мне хотелось швырнуть эту штуку к ближайшей стене или в очаг, чтобы она растаяла. Вместо этого я накинула шнурок на шею, позволив амулету упасть под ночную рубашку. Он был прохладным и твердым на коже.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Элла.

Я не знала, как ей это описать. Будто я погрузила голову под воду. Не в смысле сырости или холода, но как будто одно из моих чувств было заметно притуплено, точно так же звук был приглушен под водой. Я чувствовала, что магия была вокруг меня, но она была удалена от меня. Еще меня нервировало то, как я привыкла к магии, гудящей внутри. Я все думала о том, как тихо было у меня в голове. Я и не подозревала, что раньше было так громко. Было также кое-что, что мне нужно было запомнить, но я не могла этого понять.

Я посмотрела на Эллу, потом на людей и пожала плечами.

— Все в порядке. Это странно. Мне всегда придется его носить?

— Обучение продолжится, — сказала Белинда, — как только ты достаточно поправишься, как только мы отправимся в путь. После того, как ты пройдешь обучение, амулет будет ненужным. Самое большее, нам нужно будет забрать его к тому времени, когда мы доберемся до нашей следующей работы.

— Почему это? — рассеянно спросила я. Мне снился сон. О чем шла речь? Он чувствовался важным.

— Амулеты используются в основном для удержания магов, которые оказались опасными для себя и других. Они дорогие, а у нас их всего три. Раньше у нас было четыре, но один был использована прошлой осенью.

Я напряглась, вспомнив сон, который заставил меня проснуться. Но ведь это был вовсе не сон, не так ли? Это было настоящее видение, как вспышка, которая поразила меня в пустыне, когда я пыталась поднести огонь к свече. Все эти месяцы я думала, что вижу огонь и чувствую запах дыма, а мой разум заполняет пробелы. Я думала, что чувство вины мучает меня снами о том, каково это — гореть, как Майкл.

— Ты использовал его на моем брате. — Мои губы онемели.

Не понимая моего смущения, Ито беспомощно пожал плечами.

— Да, мне очень жаль. Так как я знал, что нам придется уехать быстро, я дал Калебу одно из заклинаний, чтобы уберечь Майкла от новых неприятностей, как только мы уедем. Это было так же важно для его безопасности, как и для всей деревни. Я подумал, что если бы он был сдержан, остальная часть деревни могла бы достаточно успокоиться, чтобы рационально мыслить.

— Тайрин, с тобой все в порядке? — Элла сжала мое колено. — Ты опять побледнела. Это амулет?

— Да, я думаю, это просто странно. Но я в порядке. Устала, — сказала я, мой голос звучал отдаленно и напряженно. — Мне еще что-нибудь нужно знать? Что я пропустила с тех пор, как спала?

Эдит быстро кивнула.

— Все дрейки были уничтожены во время последней охоты. Ваша группа нашла большую часть кладки, а затем мы нашли две другие.

— Злобные маленькие твари, — произнесла Белинда, скривив нос.

Командир пожала плечами.

— Без родителей, которые могли бы достать им что-нибудь покрупнее крыс, они были голодны. При таких размерах у них было больше шансов поймать крупную добычу, если бы они работали вместе. В некотором смысле это облегчило их поиск.

— Наверное.

— Как бы то ни было, эта работа сделана. Нам заплатили. — Эдит сняла с пояса небольшую сумку и бросила ее мне. Она с радостным звоном приземлилась на кровать. — Это плата. Мы поедем на восток, как только ты поправишься. Но спешить некуда. Мы связывались с Седьмой Ротой, и они все еще примерно в неделе езды на Запад.

Я кивнула и широко зевнула. Мне даже не нужно было притворяться. Теперь, когда я была полна еды, усталость охватила меня.

— Извините, — сказала я, прикрывая рот, когда зевнула во второй раз.

— Не нужно извиняться. На тебя было наложено исцеление, и твоя магия, выходящая таким образом, была, вероятно, еще более истощающей. Мы оставим тебя одну, — сказала Белинда. Она начала собирать вещи, которые принесла, чтобы скоротать время, наблюдая за мной, а затем направилась к двери. Она даже выгнала Ито, забрав с собой.

Эдит тоже, казалось, была готова уйти, но прежде чем она это сделала, она обняла свою дочь и тепло обняла меня за плечи.

— Я рада, что с тобой все в порядке, бестолочь.

Я покраснела, когда, стоя в дверях, все остальные выразили свои собственные бурные чувства по этому поводу. Затем они вышли, закрыв за собой дверь.

Когда остались только мы с Эллой, я откинулась на подушки. Для моей тяжелой головы они казались самыми мягкими подушками, на которых я когда-либо лежала. Не в первый раз с тех пор, как мы приехали в Дабскин, я была благодарна, что мы решили остаться в гостинице, а не разбили лагерь.

Несколько мгновений мы молчали, наслаждаясь тишиной и тем фактом, что никто из нас не умер. В спальне было тепло, но не так уж неприятно, и запах того, чем они стирали мои одеяла, был нежным и свежим.

Тем не менее, были вещи, которые мы должны были обсудить, особенно если то, что я подозревала, было правдой. Мысль роилась в моей голове с того момента, как я поняла, что мои более яркие сны были связаны с братом — проблемой самой по себе. Но разговор с Эллой должен был быть на первом месте, даже если нарушить наше уютное молчание, чтобы обсудить такие трудные вещи, как секреты и ложь, казалось худшим решением в мире.

Сделав глубокий вдох, я заставила себя начать.

— Больше никаких секретов между нами, Элла, — сказала я. — Больше не оставляй меня в неведении о вещах, особенно о том, что имеет отношение к моей жизни. Мне нужно доверять тебе, иначе, — я указала на нас двоих, — все это развалится.

Брови Эллы сошлись на переносице, пока я говорила. Она прикусила нижнюю губу, не глядя на меня.

— Может быть, ты подумаешь, что это глупо с моей стороны, но я даже не думала, что ты разозлишься из-за того, что я выполняю приказы.

— Что? — спросила я, честно сбитая с толку. — Это было мое тело — моя магия.

— Да, я знаю, — быстро сказала она. — Просто, когда речь заходит о магии, Ито и Белинда знают, что лучше. Они обучены этому. Если они сказали, что тебе нужно время, значит, они были правы. Это были приказы, и, в конце концов, они собирались рассказать тебе.

Я разрывалась. Часть меня жалела, что не подумала об этом. Это казалось такой простой вещью. Другая часть меня понимала, что выполнение приказов — это вся жизнь Эллы.

Она сняла несколько кусочков ворса с покрывала, которым я была укрыта. Ее глаза были опущены и полны разочарования. Я почти хотела снять ее с крючка… но не могла.

— Это был плохой приказ, Элла, — сказала я. — Я доверяю Белинде и Ито, но ни один из нас не может позволить себе не думать о своих действиях, потому что кто-то другой сказал нам, что они правы. У меня была такая слепая вера в кого-то, кого я знала намного дольше, чем любого из них. Вот почему меня чуть не убили в прошлом году.

Она удивленно посмотрела на меня.

— Ито и Белинда никогда не причинят тебе вреда.

— Я верю в это, но ты понимаешь, о чем я говорю? Знаю, ты думала, что поступаешь правильно, и я понимаю это. Но я заслужила правды. Мое мнение тоже имеет значение.

— Я это знаю.

— И ты веришь, что я никогда сознательно не подвергну их опасности?

— Ты же знаешь.

— Ты не можешь так говорить. Ты должна вести себя так же. Если у тебя нет веры в меня, по крайней мере, достаточной, чтобы говорить со мной и говорить мне правду, что бы это ни было… тогда я не могу поверить, что ты доверяешь мне, и это означает, что мы неправы с самого начала, — я замолчала.

Я не знала, как объяснить это лучше. В прошлом году я не знала, что заслужила доверие, о котором просила сейчас. Я чувствовала себя так тесно связанной с Майклом, что думала, если он не заслуживает доверия, то и я тоже.

Все это время Элла говорила, что я ошибаюсь. Она говорила, что я не такая как он. Не в этом смысле. Мне хотелось верить ей. Неужели она просто подшучивала надо мной?

Она встретила мой взгляд своими карими глазами. Они были серьезны и задумчивы. Казалось, она что-то ищет. Она медленно кивнула.

— Все эти годы я считала само собой разумеющимся, что моя мать принимает мои интересы близко к сердцу. Мне и в голову не приходило, что ты можешь чувствовать то же самое. — Прежде чем я успела ответить, она поспешила заговорить. — Но это было неправильно. На этот раз маги ошиблись. Моя мать ошиблась.

Я посмотрела на нее, слегка приоткрыв рот. Это было больше, чем я ожидала. Элла думала, что ее мать ошиблась.

— Ты имела полное право знать, что с тобой происходит, независимо от моих приказов. Это… это были плохие приказы. Это были плохие приказы, потому что они причинили тебе боль, и хотя мы говорили, что доверяем тебе, мы не поступали так, как надо, и это снова причиняло тебе боль.

Несколько месяцев назад я так боялась с ней ссориться. Даже когда узнала, что она донесла мои подозрения о связи мастера Ноланда с зверинцем Калебу. Я была готова отпустить это, даже если это причинило мне боль. Я думала, что если мы будем драться из-за этого, я потеряю ее. Я поняла, что ошиблась. Элла заботилась обо мне так же, как и я о ней. Я не потеряю ее из-за разговоров о вещах, которые меня беспокоят.

Если бы у меня осталась хоть капля энергии, я бы, наверное, чувствовала себя немного глупо. Я всегда могла поговорить с Най обо всем, почему я думала, что с Эллой все должно быть по-другому? Только потому, что это романтика, а не дружба? Разговоры о таких вещах могут только улучшить наши отношения. Я не хотела быть частью каких-либо отношений, романтики или дружбы, где я не могла честно говорить о том, что чувствовала.

Я шмыгнула носом, отчасти потому, что почувствовала облегчение, отчасти потому, что была так измучена, но мой день еще не подошел к концу.

— Не могла бы ты… — я указала на ящик, где лежали мои носовые платки, и Элла выхватила один из них и протянула мне. Я неловко взяла его левой рукой.

— Прости. Спасибо, — сказала я, вытирая глаза. — Это исцеление. Оно делает человека слащавым. Я хочу поблагодарить тебя за понимание. Знаю, последние несколько месяцев с тех пор, как меня бросили в твою жизнь, были напряженными. Знаю, ты сделала все, что знала, как сделать. Я действительно ценю тебя.

Когда я положила кусок ткани на колено, она осторожно взяла мою правую руку в левую, стараясь не задеть саму руку.

— Теперь я знаю лучше и сделаю лучше. С этого момента, ты получишь правду от меня. Никаких секретов.

Я придержала один в своей голове.

— Я верю тебе и хочу дать тебе то же самое. Я предана тебе и Двенадцатой Роте. Я прикрою тебя, несмотря на драку.

Другая ее рука, все еще обнимавшая меня за плечи, напряглась.

— Я никогда не сомневалась в этом, Тайрин. Мне жаль, что мы заставили тебя сомневаться в нас.

Глава 18

Платок, который Элла дала мне, был тем самым, который дала мне Леди Фамай, когда я столкнулась с ней в сарае. Лежа рядом с Эллой, я вертела его в руках, размышляя.

Какая-то часть меня стыдилась, что я не поняла этого раньше, но быть в уме Майкла, когда он горел на погребальном костре, было не единственным видением, которое у меня было с тех пор, как я покинула Нофгрин. Было еще одно, сразу после нападения Бенджамина. В том сне, вернее, в видении, незнакомая женщина, которую я не могла видеть, предложила отдать меня под суд. В то время я не знала голос Леди Фамай. Не было никаких оснований подозревать, что это был не более чем сон.

Из-за того, что я не слишком задумывалась о сне, детали его давно стерлись или были отброшены. Однако то, что я чувствовала, было не так, и я со странной уверенностью знала, что чувствовала то же самое, когда смотрела глазами Майкла, когда он горел. На самом деле, я подозревала, что смотрела его глазами и на этот раз, слыша то, что слышал он.

Точные формулировки, которые использовала женщина из сна, были для меня потеряны, но если я правильно помнила, они были очень похожи на те, которые Леди Фамай сказала мне по дороге в конюшню. Они были настолько похожи, что чем больше я думала об этом, тем больше убеждалась, что это была она. Женщины говорили, что за ней стоят могущественные силы. Она выразила, казалось бы, совершенно альтруистическое желание помочь. Возможно, это был сценарий, по которому она часто призывала людей к себе на службу.

Мне хотелось закрыть глаза и вытащить эти воспоминания из сновидений на поверхность, как я могла бы сделать это со своими собственными воспоминаниями, но, как я ни старалась, они оставались за рябью, похожей на водную завесу, в моем сознании. Это заставило меня вспомнить то, что я уже знала: в конце концов, мне понадобится помощь магов, чтобы выяснить, как и почему возникают эти видения.

Однако, прежде чем говорить с магами, я хотела обсудить все с Эллой. Она была уравновешенной, и у нее было больше возможностей для странной магии, чем у меня, от работы вместе с Ито, Белиндой и другими магами во многих компаниях наемников. Мне также было удобнее разговаривать с ней в целом, тем более, что у нас состоялся разговор.

Руководители Двенадцатой Роты были хорошими людьми, и они мне нравились, но они пугали. Я внутренне содрогнулась при мысли о том, чтобы донести до них эту информацию, не приведя ее в надлежащий порядок. Мне просто повезет, если я не справлюсь с лечением, и меня сочтут сумасшедшей или бредящей.

То, что Майкл был жив, и что у меня были видения, было настолько важно, что я намеревалась поговорить с Эллой сразу же после того, как мы закончили обсуждать нас. К сожалению, когда она обняла меня, и я попыталась привести все свои мысли в порядок, я совершила ошибку, закрыв глаза.

Около часа я спала на сгибе ее руки, такая же мертвая для мира, как впавший в спячку медведь. Вероятно, она тоже спала, потому что, когда я проснулась от легкого стука в дверь, ее дыхание сбилось, будто она проснулась от неожиданности.

Несмотря на тяжесть мыслей, я приняла двух следующих посетителей с улыбкой. Было приятно видеть Калеба и Дея, и особенно приятно видеть, что после охоты они ничуть не устали. Они поздравили меня с тем, что я выжила в первом бою, и удивили, похвалив мой «боевой шрам».

— Что вы имеете в виду? — спросила я, глядя на свою руку. — Ты еще даже не видишь. Это может выглядеть ужасно.

Калеб взял маленькое ручное зеркальце с комода у двери и протянул мне.

— Посмотрись.

Розовая и блестящая от недавно зажившей кожи, на моей левой щеке была маленькая круглая отметина от капли слюны дрейка, которая попала в меня. Я никогда не гордилась своей внешностью, но не могла не поморщиться. Я не была достаточно корыстной, чтобы по-настоящему оценить шрамы. Тем не менее, он был маленьким, в отличие от шрама Эдит, и был хороший шанс, что со временем он станет менее заметным. Даже на прошлой неделе рубец на лице Эллы стал слабее, вероятно, подхлестнутый исцелением, которое коснулось его, когда Белинда выжгла инфекцию.

— Мне сказали, что кожа на моей руке была… ну, мне сказали, что это было хуже. В чем разница? Не то чтобы я не была благодарна, что моя щека не сгнила.

— Думаю, этот первый плевок был в самом начале, — сказала Элла, нежно касаясь моей щеки пальцами. — Они недостаточно накачали железы, чтобы нанести реальный ущерб. Молодым требуется минута. Когда другой вцепился в тебя, у него был шанс по-настоящему разъяриться, и его слюна наполнилась кислотой.

Я издала звук понимания, пытаясь пригладить волосы одной рукой. Мне нужно было принять ванну. От меня не воняло, так что, должно быть, кто-то стер с меня большую часть грязи, когда меня вытащили из канализации… я пожелала благословения тому, кто это сделал. Однако это не означало, что я была чистой. У меня также была мысль, что я могу попытаться доковылять до столовой, чтобы съесть еще немного. Еды, которую я съела всего час назад, было недостаточно. Я просто не была уверена, что смогу выбраться из кровати. По крайней мере, без посторонней помощи.

— Вы все уже поели? Вообще, который час? — спросила я, пытаясь повернуться и посмотреть в окно.

— Уже далеко за полдень. — Люк вернулся. Он стоял в дверях с новым подносом.

У меня потекли слюнки.

— Это для меня?

Люк ухмыльнулся.

— Если ты говоришь «пожалуйста»… о да! Да, это для тебя. — Он торопливо произнес последнюю фразу, когда Элла встала и взяла у него поднос. Он поднял руки. — Я просто пошутил.

— Ей нужно поесть. Ты уже был так же тяжело ранен. Ты знаешь, каким голодным тебя делает такое исцеление, как у нее. Осторожность, с которой она ставила поднос мне на колени, была интересным контрапунктом тому, как резко она говорила с нашим другом, и я протянула руку, чтобы нежно погладить ее запястье.

— Все в порядке, Элла. Люк был бы не в себе, если бы не приставал ко мне, — сказала я, хотя в глубине души была довольна ее защитным настроением.

Из-за того, что они решили, что я слишком устала для долгого визита, Калеб и Дей задержались только для того, чтобы посмотреть, как я себя чувствую. Лукас, казалось, был готов уйти вместе с ними, закончив доставку. Когда я подала ему знак, он остался, когда двое других поднялись, чтобы уйти.

— В чем дело? — с любопытством спросил он, плюхаясь на пустую кровать Эллы, когда они ушли.

— Сначала я собиралась просто сказать Элле, но раз уж ты здесь, я хотела бы знать, что ты думаешь, — мрачно сказала я. — Не смотри на меня так. Это не секрет, что я прошу тебя скрывать от твоей матери.

Элла подозрительно посмотрела на меня, явно не веря.

— Если это не секрет, то зачем ждать, пока нас будет только трое?

Я потянула за распущенные волосы.

— Это то, что я хочу выяснить до того, как пойду к командиру… и я пойду с этим к командиру, поверь мне.

— Ты проспала два дня, что могло случиться за это время? — спросил Люк небезосновательно.

— Много, на самом деле. — Порывистый вздох сорвался с моих губ. — Элла, ты знаешь, что мне снятся сны с тех пор, как мы покинули Нофгрин?

— Да, кошмары на самом деле.

— Да, но я думала, что это все. Проснувшись, я почти ничего не помнила. Только огонь и дым. — Я потерла лоб. — Пока я была без сознания, мне приснился сон, и я до сих пор его помню. Теперь я не уверена, что это вообще были сны.

— Тайрин, думаю, что это исцеление, дорогая. Знаю, что они страшные, но это всего лишь сны. — Элла успокаивающе погладила меня по здоровому плечу.

— Нет, это не так. Или, по крайней мере, не эти. Я видела Майкла. Он жив.

Элла перестала меня поглаживать. Она повернула голову, чтобы я посмотрела на нее.

— Ты устала. У тебя была тяжелая неделя. Прости, я знаю, это тяжело, но Майкл мертв. В этом-то все и дело.

Я яростно замотала головой, высвобождаясь из легких объятий Эллы.

— Ты не понимаешь. Во сне я была Майклом. Я чувствовала запах огня. Я ощущала веревку. Я все еще вижу лицо Бет, смотрящей на меня, на него, когда его поставили на помост.

— Тайрин, Элла права, — прервал Люк таким тоном, словно хотел оказаться в другом месте. — Они звучат как плохие, но сны — это все, что они есть. Мы видели костер с дороги.

— Он действительно горел, — прошептала я в знак согласия, вспоминая сухой жар, будто он был на моей собственной коже. — Я чувствовала, как огонь прожигает его одежду, но когда я… когда он горел, что-то произошло. Он сбежал.

Люк выглядел неубежденным.

— Разве ты только что не разговаривал с одним из своих приятелей? Она бы сказала тебе, если бы он был жив.

Я нахмурилась, расстроенная тем, что мне пришлось объяснять то, чего я сама до конца не понимала.

— Огонь полностью скрыл его из виду, а потом что-то случилось. Не думаю, что они знали, что он не сгорел внутри.

— Ладно, спорить не очень весело, но тебе только что сказали, что Майкл носил амулет. Тот, который удерживал его от использования магии, — сказал Люк. Элла молчала, нахмурив брови, и слушала нас обоих. — И без своей магии он не смог бы сбежать.

— Да, но в том-то и дело. Я знала, что Калеб дал Вилли амулет, который связал магию Майкла, прежде чем Ито рассказал мне об этом сегодня. Я видела это во сне. Я знаю больше. Когда огонь сжег с него амулет, он вспыхнул. Когда это произошло, он больше не горел. Огонь был холодным. Но не он заколдовал огонь. Это был мастер Ноланд, и Майкл знал это. — Я вздрогнула, вспомнив ликование, которое охватило меня. Я остановила эту мысль, покачав головой. Радость, которую я почувствовала, пробежала по Майклу, когда он понял, что мастер Ноланд наконец пришел за ним.

Люк поднялся с кресла и теперь сидел, скрестив ноги, упершись локтями в колени и подперев руками подбородок. Его светлые брови были сведены вместе, но я с облегчением увидела, что он не выглядел так, будто собирался отказать мне снова.

Элла молчала. Она прикусила нижнюю губу, глядя на одеяла, но не видя их. Она рассеянно откинула локоны с лица. Они снова упали вперед.

— Ты действительно знала об амулете? — спросила она. — Кто-то не сказал тебе раньше? Или, может быть, тебе приснилось, что он горит, а потом ты услышала о заклинании сегодня, и твой мозг просто, вроде как, вписал все это?

— Нет, — серьезно ответила я. — Это было реально. Я бы поставила на это свою жизнь.

— Итак, — задумчиво произнес Люк. — Как ты думаешь, это волшебная вещь или двойник, который принес тебе это видение?

Я беспомощно дернула здоровым плечом.

— Понятия не имею. Мы никогда раньше не видели друг друга. Однажды, когда мы были младше, я упала с дерева в поле, и Майкл узнал. Или он не знал точно. Он сказал, что знает, что что-то не так. Я всегда знала, когда он ввязывается в драку, даже если он в городе, а я в поле.

— Когда мы, — Элла указала на меня, — разожгли костер и наткнулись на его рабочее место, он тоже понял, что с тобой что-то не так. Ты сама мне говорила, — напомнила она.

— Верно, — согласилась я. — Но у нас никогда не было настоящих видений. Так что я не знаю. Это может быть наполовину магия и наполовину близнец, — пришел зевок, непрошенный. — И это еще не все.

Люк застонал.

— Я боялся, что ты это скажешь.

Я закатила глаза.

— Думаешь, мне это нравится? Но это не что-то более дикое, чем то, что я уже сказала вам.

— Это было бы трудно сделать, — пробормотал он, и я уставилась на него.

— Послушай. После того как Бенджамин попытался напасть на нас с Эллой по дороге в Форклак, мне приснился сон. В нем была леди Фамай. Я думала, что это всего лишь кошмар, но теперь уверена, что это не так.

— Не помню, чтобы ты об этом упоминала, а мы тогда еще жили в одной палатке. — Элла казалась слегка обиженной.

Я пожала плечами.

— Это было в ту ночь, когда мы остановились у козлиной тропы. Вы с Люком задержались допоздна, и я подумала, что это очередной кошмар. Я тоже тогда не знала тебя так хорошо. Я просто хотела забыть об этом. В любом случае, если вы двое останетесь со мной, думаю, что готова поговорить с Белиндой, Ито и командиром. Я просто хотела сначала разобраться с вами двумя. Вы мне верите?

Люк пожевал ноготь на большом пальце, потом сказал.

— Мне кажется, ваша вражда с братом еще не закончилась. И поскольку Леди Фамай вовлечена, ну… Элла, ты собираешься поговорить с ней о…? Он замолчал, многозначительно глядя ей в глаза.

Она нахмурилась.

— Я собиралась подождать, пока ей не станет лучше.

Я прочистила горло.

— Если это из-за того, что Леди Фамай задает вопросы обо мне, я уже знаю. Виктор сказал мне, когда ты послала его за мной.

— Мы не знаем, почему она спрашивала о тебе, — уклончиво ответила Элла. — Я подумала, что она просто скучающая аристократка, ищущая простолюдинку, чтобы провести с ней время. Теперь, однако, я не уверена. Если Майкл жив и твои видения связаны с ним…

— И если леди была в одном из этих видений… — добавил Люк.

— Верно, — кивнула Элла. — Тогда ее интерес к тебе и твоей магии может быть подозрительным.

— Я более чем подозрительна, — сказала я, и в моем голосе послышался жар. — Я не могу этого доказать, но думаю, что она специально разблокировала мои воспоминания.

— Ты действительно так думаешь?

Я кивнула.

— Помнишь, она сказала нам у реки, что принадлежит к числу тех, кто любит «помогать» начинающим магам? Это показалось мне знакомым. Сначала я не знала почему, но теперь вспомнила. Во сне она разговаривала с Бенджамином, и я слышала разговор из фургона. Я не знала ее тогда, но это звучало очень похоже на нее, и она говорила то же самое.

— Если эти видения реальны, то я готов поспорить, что это была она, — сказал Люк. — Но если единственное другое видение, которое у тебя было, действительно единственное другое видение, которое у тебя когда-либо было… было связано с Майклом, значит ли это, что Майкл и Леди Фамай связаны?

— Если бы мастер Ноланд хотел убедиться, что все в порядке, он послал бы кого-нибудь проверить тебя и Майкла. Особенно кого-то, кто способен видеть магию в других, — задумчиво произнесла Элла.

Я кивнула.

— Именно. Думаю, что она солгала Бенджамину и использовала его, чтобы найти меня, чтобы проверить вторую половину неудачного эксперимента Майкла.

— Но Бенджамин не стал бы работать на того, кто укрывает Майкла, — запротестовал Люк. — Верно?

— Не сознательно, но аристократке было бы легко спрятать его. Все, что ей нужно сделать, это приказать Бенджамину держаться подальше от каравана, в который она запихнула Майкла, под страхом смерти, если он ослушается. Я не осмелилась ослушаться ее. А ты бы?

— Никогда не думала, что скажу это, но я буду счастлива покинуть Дабскин, — пробормотала Элла.

— Тут я не могу с тобой спорить, — сказал Люк. — Кроме всей этой ерунды, — он нахально улыбнулся мне и прикрыл себя рукой, когда я бросила ему подушку, — у меня почти закончился мой солнцезащитный бальзам!

Я села, когда Элла принесла мне подушку и положила за спину. Когда я заговорила снова, мой голос был мрачен.

— Ладно. Итак, прежде чем мы позовем твою мать, что именно Леди Фамай хотела узнать обо мне?

Элла охотно согласилась, и я выслушала ее в каменном молчании. Леди Фамай была опытна в придворных хитростях. Все ее вопросы были мелкими и небрежными, разбросанными по нескольким слугам. Однако слуги в гостинице регулярно имели дело с аристократами, и они были мудры к ее уловкам. Она слишком часто просила, чтобы оставаться незамеченной. Я воспользовалась моментом, чтобы благословить Бао, бога удачи, что Элла достаточно сблизилась со слугами за время нашего короткого пребывания, чтобы они сообщили ей о странном поведении.

Все расспросы леди подтвердили мои подозрения, что, даже если я не смогу доказать, что она работает на мастера Ноланда, что-то не так. Она хотела знать, может ли кто-нибудь сказать, откуда я, как долго пробуду в Дабскине, новичок ли я в наемничестве, и кто из наемников мне ближе всего.

Элла склонила голову набок.

— А ты как думаешь?

— Думаю, она знает, кто я. — Я потянула за прядь волос. — Возможно, я не сестра Майкла и даже не та. Мы пока не можем это доказать. Иногда сон — это просто сон. Может быть, маги смогут помочь, но пока, думаю, мы можем сказать, что она знает, что я каким-то образом связана с мастером Ноландом.

— Но как?

— Ну, вполне вероятно, что они работают вместе. Но правда это или нет, из того, что я видела, магия чувствуется по-разному в зависимости от того, от кого она исходит. Белинда сказала, что, когда Майкл произносил заклинание, в нем было что-то другое. Технически моя магия исходит от Майкла, который, кажется, получил ее от мастера Ноланда. Может, она так и говорит?

— Звучит правдоподобно, но я не знаю. — Голос Эллы звучал извиняющимся. — Ты права. Нам нужны маги и командир. Возможно, Калеб и Дей тоже. Люк и я приведем их, верно, Люк?

Люк кивнул, вставая на ноги, как и она.

— Да, неизвестно, куда они все подевались, но, надеюсь, все еще здесь, в гостинице. Мы вернемся, как только сможем и разберемся с этим.

Они поспешно удалились, и хотя я жалела, что не могу помочь им в поисках, как только они ушли, усталость сковала мои руки и ноги и опустила веки. Я снова заснула. Однако, на этот раз без Эллы мои сны были наполнены шепотом и людьми — тенями. Когда звук открывшейся двери разбудил меня, мне пришлось несколько мгновений смотреть на посетителей, прежде чем по-настоящему узнать их.

Присутствовали все, кого мы считали необходимыми. Я подтянула колени к груди, чтобы освободить место для Эллы, Лукаса и Калеба на кровати. Ито, Дей и Белинда сели на другой матрас. Эдит осталась стоять между кроватями.

— Элла сказала, что у тебя есть новости, которые могут меня заинтересовать.

Сделав глубокий вдох, я успокоилась. Сама мысль о том, что я собираюсь им сказать, заставляла мое сердце биться слишком быстро. Лучше с этим покончить.

— Я думаю, Майкл жив, и что Леди Фамай работает на мастера Ноланда.

Глава 19

Объяснять все взрослым требовалось время. Я обнаружила, что повторяю достаточно часто, что мне хотелось кричать. Я устала, и от усталости у меня болела голова, что, в свою очередь, делало меня раздражительной. Это было важно; это было слишком важно, чтобы позволить усталости сделать историю короткой или запутать мои объяснения. Мне нужно было, чтобы они мне поверили, поэтому я старалась быть терпеливой и говорить ясно.

Хуже всего было лицо Дея. Он выглядел таким разочарованным, когда я начала говорить, что мне пришлось сначала отвести от него взгляд. В его темных глазах читалось предательство, и я могла только догадываться, о чем он думал. Как он, должно быть, расстроился, обнаружив, что я все еще занята мастером Ноландом?

Облегчение захлестнуло меня, когда медленно, как вопрос за вопросом, его лицо потеряло это неодобрение и стало более задумчивым. Тем не менее, мое сердце разрывалось от мысли, что после всего этого времени, всех этих усилий убедить его, что я не буду обузой, казалось, что я могу быть ей, в конце концов. Наконец, на нас снизошло молчание, поскольку все переваривали информацию, которую им дали.

К моему удивлению, первым заговорил Дей, после того как молчание длилось почти половину моего объяснения.

— Мы всегда знали, что это возможно, — сказал он Эдит, а не мне. — Два лета назад Ито увидел предзнаменования того, что в нашем будущем произойдет нечто необычное… даже для нас. Когда Тайрин вошла в нашу среду, и мастер Ноланд оказался замешан…

— У Ито было видение обо мне? — мой голос был едва слышен. Я не могла не заломить руки, когда меня охватил страх. Людям, которые получали видения, было достаточно сложно. Людям, которые участвовали в видениях, было еще сложнее.

— Не совсем о тебе. Я видел линяющего Феникса. Пару раз за последние несколько лет. Горы и огонь. Что-то в этом роде. Всегда существовала вероятность, что это была настоящая линька Феникса, которую я видел, но… — краем глаза я заметила, как Ито пожал плечами, — и, возможно, так оно и есть. Есть причина, по которой я не сделал карьеру в предсказании будущего.

Калеб сжал мою лодыжку, заставляя меня посмотреть на него. Он всегда так быстро улыбался, и сейчас улыбался нежно.

— Мы надеялись, что твое принятие в Двенадцатую Роту — это все, что означало видение Ито. Даже сейчас мы не знаем, связана ли леди Фамай с мастером Ноландом. Она новичок в этой стране. Я бы даже рискнул, что это маловероятно.

— Калеб прав, — твердо сказала Белинда. — Как ты и сказала, поскольку леди Фамай может видеть магию, вполне вероятно, что она знает, что твоя магия выглядит по-другому. Если она не видела мастера Ноланда за работой, она не будет знать, что она связана с ним. Еще менее вероятно, что она знает о простом парне с гор.

— Я бы сказала, что ее предположение о том, что она является частью некоего набора, обучающего простых магов, противоречит этой теории, — мягко сказал Дей.

— Насчет этого… есть еще кое-что, что я упустила, — сказала я, указывая на Дея, чтобы он указал на что-то. Я намеренно упустила из виду видение, в котором леди Фамай сыграла свою роль. Все это было трудно переварить, и я думала, что лучший способ рассказать все будет маленькими, управляемыми кусочками. Теперь я объяснила видение как можно более кратко, давая им понять, какие связи я ощущала с тем, насколько похожим было чувство, когда смотришь чужими глазами. Было также предложение, которое она сделала, чтобы помочь мне, и как они, казалось, отражали слова женщины из сна.

Эдит прочистила горло.

— В погоне за полной открытостью, — все взгляды обратились к ней, — на ум приходит формулировка, с которой нам было приказано приступить к следующей работе.

На лице Дея отразилось понимание.

— Они сказали, что в интересах внешней дипломатии южные земли должны быть очищены от особого бедствия — Королевских Змей. Они сказали, что кто-то с влиятельными связями будет чувствовать себя в большей безопасности, если эти трое предстанут перед судом.

Командир кивнула.

— Не было разглашено, кто имелся в виду…

— Но это могла быть леди Фамай, — перебила ее дочь. — Она могла бы пожаловаться, что она в опасности, когда они рядом, и если она достаточно важна…

— Время было выбрано правильно, — пробормотала я. — После того, как я встретила ее и увидела ее магов на рынке, вас пригласили принять эту работу. Я надеялась, что это просто тепловое истощение, но думаю, что они как-то проверяли меня…

Понимая, что ни взрослые, ни Люк не были посвящены в мои приступы головокружения, я быстро объяснила и это.

— Ты многое скрываешь, — мягко сказала Эдит. — А ты не думала, что я захочу это знать?

Я покраснела.

— Я подумала, что, может быть, плохо справляюсь. Что я сломалась под давлением этой новой жизни или что-то в этом роде.

— Не то, чтобы мы откровенно делились информацией, которая помогла бы ей понять, что происходит, — с сухим упреком заметила Элла.

Эдит подняла бровь.

— Совершенно верно, — сказала она.

— Если леди Фамай и Королевские Змеи каким-то образом связаны с мастером Ноландом, а это кажется все более и более вероятным, то, возможно, леди подтвердила твою магию и ее связь с ним и хотела поставить тебя на пути его слуг, — размышлял Ито, все еще думая о мотивах леди Фамай, а не о моей тайне. — Я не знаю привычек мастера Ноланда, но, конечно, это испытание, которое Габриэль или Аня должны были бы пройти, если бы столкнулись с новым видом магии. У них был бы повод связаться с мастером Ноландом.

— Я думала, ты их не знаешь, — сказал я. — Вы все сказали, что не знаете друг друга.

— То, что ты слышала на днях, когда мы вчетвером говорили, что не знаем друг друга в школе… это не совсем правда. По крайней мере, со стороны Белинды и меня. Я не могу говорить за Аню или Габриэля. Мы не были знакомы в школе. — Ито уставился вдаль, вспоминая. — Но мы слышали о них. Габриэль и Аня опередили нас на несколько лет. Они были лучшими в своем классе. Мощными. Они тоже это знали.

Ито замолчал, и Белинда накрыла его руку своей.

— Они были хулиганами. Академия официально не признавала социальный класс, но если у тебя есть деньги, то все сойдет с рук. Они так и сделали. Они оба из знати — низкого происхождения и не должны наследовать много чего, но более могущественны, чем любой из нас, простых рожденных. Однажды они вывесили одного мальчика из окна, просто чтобы посмотреть, смогут ли они держать его в левитации так долго.

Я в ярости уставилась на них.

— У них не было неприятностей?

— Мастер Флетчер был в отъезде, когда здоровье короля Терона пошатнулось. В те дни мастера Флетчера часто вызывали к нему во двор. На его месте, мастер Кларибелл отвечала. Они были ее любимцами, и она шлепнула их по рукам. — Белинда вздохнула. — Насколько мне известно, она все еще преподает. Она умная женщина, но думаю, она ценит амбиции над сочувствием, когда дело доходит до ее студентов.

— Когда Габриэль и Аня закончили школу, они отправились учиться на юг. Они могли поехать в Освелл. Это не редкость для выпускников, чтобы продолжить учебу в магистратуре, особенно если они хотят продолжать, чтобы стать мастерами сами. Неизвестно, чему они там научились и как оказались на службе у леди.

— Итак, — сказала я, пытаясь подвести итог тому, что мы узнали, — мы знаем, что два мага, которые, возможно, учились у мастера Ноланда, теперь работают на леди Фамай. Леди Фамай, похоже, тоже может работать на мастера Ноланда.

— Но мы не знаем, к чему именно они стремятся, — сказал Люк.

— Верно, — согласилась я, — за исключением того, что это, вероятно, связано с молодыми обычными магами. Или, в случае Майкла и меня, нахождению способа дать магию людям, рожденным без нее.

— Леди Фамай также могла подтолкнуть нашу компанию к более подающим надежды простым магам, которые создают проблемы. Но те же самые маги подходят и для простых магов, связанных с мастером Ноландом, а также, вероятно, и для ее светлости, — заметила Элла. — Итак, мы не знаем, зачем она это сделала, разве что в качестве теста, как сказал Ито.

— О, кроме того, твой брат, скорее всего, жив, и леди Фамай может прятать его так же, как и твоего старого приятеля Бенджамина. Ты же не делаешь катастрофы, Тайрин? — Люк саркастически рассмеялся, но я не думала, что он злится на меня, просто удивлялся беспорядку перед нами.

— На записке Майкла, — это была Эдит, и все взгляды устремились к ней. Она стояла, выпрямившись, заложив руки за спину. Ее взгляд остановился прямо на мне. — Если он жив… а я напомню вам, что видения, особенно неполные, могут вводить в заблуждение… он преступник, и он опасен. Я надеюсь, ты не настолько глупа, чтобы искать его.

Во рту у меня пересохло, и я энергично затрясла головой, заставив мир на мгновение закружиться.

— Нет, Командир. Даже если Майкл жив, я не собираюсь искать его, как не собираюсь искать самого мастера Ноланда. Я знаю, кажется, что леди Фамай хочет узнать меня, но я хочу держаться от них как можно дальше. Я не знаю точно, что произойдет, если мы с Майклом встретимся снова, но сомневаюсь, что это остановится на сильных словах.

Некоторые из них усмехнулись. Эдит не была одной из них. Возможно, она поняла, что в моих словах нет ничего смешного. В последний раз, когда я видела своего брата, он пытался убить меня, и я оставила его в руках толпы, которая намеревалась убить его. У меня были горы теплых воспоминаний о брате, с которым я выросла, но Майкл, которого я встречу, не будет тем мальчиком.

— Хорошо, — серьезно сказала Эдит. — Что касается леди, то я сомневаюсь, что она станет это делать, но если будет искать рыбу глубже до конца нашего пребывания в Дабскине, она ничего не поймает из наших вод. Я не дам ни единого поворота под землей, что она хочет. Нам не нужно, чтобы дворяне совали нос в наши дела по какой-либо причине, доброй или нет.

Я взглянула на Эллу и увидела, что она ухмыляется матери. Остальные кивали с мрачными улыбками. Моргнув, я увидела, как она прокомментировала это, напомнив, что как кто-то под ее командованием я была под ее защитой.

— Спасибо, босс, — сказала я. Было приятно иметь компанию за спиной. — Но мы все равно должны идти за Королевскими Змеями, верно?

Эдит кивнула.

— Ничего не поделаешь. Как я уже сказала, Их Величество приказал. Но теперь, по крайней мере, мы не будем гоняться за этими магами с половиной информации. Если бы я думала, что граф Дабскина имеет хоть малейшее представление о том, во что он нас втягивает… но я не очень-то ему доверяю. Он так же обязан слепо подчиняться вассалам Сомерларта, как и все остальные.

Разговор продолжался еще много часов, пока в маленькой комнате не зажгли лампы, и горничные не послали за закусками. Так много разговоров было теоретизированием и догадками. Люк пошутил насчет того, чтобы допросить людей раз или два, но мы не могли этого сделать.

Моя головная боль медленно нарастала, и моя была не единственной энергией, ослабевшей к концу обсуждения. Зевки раздавались чаще, чем обычно.

— Тайрин сейчас должна отдохнуть, — сказала Белинда, наконец, благодаря своей зевоте. — Мне очень жаль, что мы так долго не давали тебе спать.

Я смущенно улыбнулась.

— Не возражаю. Приятно хоть раз узнать, что происходит.

Эдит, которая присоединилась к нам на кровати где-то в третьем часу, встала.

— Не волнуйся. Мы разберемся с этим. Я скажу Хамашу, что это немного сложнее, чем мы думали в начале.

Я кивнула.

— А видения? Если это то, что они есть?

— Теперь это будет частью твоей магической подготовки. У Ито бывают видения, но он в лучшем случае новичок в этой области. — Белинда улыбнулась Ито. — Но ты, наверное, помнишь, что в отряде Хамаша три Мага: Пан, Сара и Иллана. Иллана — провидица. Думаю, она сможет помочь. Видеть чужие воспоминания — это не совсем то же самое, что видеть будущее, но я готова поспорить, что есть похожие элементы управления ими.

— А до тех пор не снимай амулет, — напомнил мне Ито. — Я не могу гарантировать, что это остановит видения, если они связаны с Майклом, но это удержит твою настоящую магию от выхода из-под контроля.

— Обязательно, — ответила я, хотя мысль о том, чтобы оставить металлический амулет на месте, заставила меня почувствовать себя очень неловко. Возможно, это было потому, что, несмотря на то, что он был под моей рубашкой, отдыхая на моей коже в течение нескольких часов, он еще не согрелся и даже не приспособился к температуре моего тела. Он оставался холодным и слишком тяжелым. Кроме того, хотя я оценила отсутствие жужжания, было чувство потери силы, которую магия, по-видимому, давала мне, не осознавая этого. Я заставила себя улыбнуться.

— Не хотелось бы, чтобы трактир Тимона рухнул у нас на глазах. Не после того, как он был таким замечательным хозяином.

— Нет, конечно. — Ито слабо улыбнулся мне в ответ.

— Ладно! — Белинда твердо хлопала в ладоши, ставая. — Время отдыхать! Все на выход. — Она взглянула на командира. — С вашего позволения.

Эдит на самом деле улыбнулась.

— Нет, ты права. Уже поздно. Тайрин нужно больше отдыхать, и нам всем есть о чем подумать. — Она застонала, когда встала, выгибая спину и заставляя ее трещать. — Во всяком случае, я не собиралась так долго сидеть. От этого у меня болят кости.

— У меня есть чай от боли в суставах, — сказал Калеб, направляясь к двери. — Сейчас принесу. Спокойной ночи, Тайрин, Элла.

Мы пожелали группе спокойной ночи, когда они вышли за дверь. Я чувствовала усталость, но и облегчение. Повзрослев, я рассказывала Майклу обо всех проблемах, которые у меня были, потому что это, казалось, уменьшало бремя. Когда мы оба думали о проблеме, она почти никогда не оставалась неразрешимой. В каком-то смысле я отказалась от этого образа мыслей после того, как потеряла его. Особенно после того, как Дей выразил неудовольствие по поводу моего увлечения мастером Ноландом. Но Дей мог говорить только за себя, а наемники не были Майклом. Эдит хотела знать, она понимала и хотела помочь, как и Ито, Белинда, Калеб и Элла. Жаль только, что я не сказала им раньше.

Глава 20

Несмотря на все волнения и раскрытые заговоры, следующие несколько дней были на удивление мирными. Мое тело все еще восстанавливалось и было потрясающе слабым, особенно без возможности использовать мои магические резервы.

Один из немногих моментов волнения наступил, когда повязку на руке нужно было менять. Я ждала, затаив дыхание, пока Белинда медленно разматывала слой за слоем тонкую марлю, пока рука не обнажилась. Это было… месиво, мягко говоря. От макушки плеча до середины бицепса кожа была чувствительной, покрытой ямочками и по очереди ярко-розовой, алой и лиловой.

— Со временем она заживет еще больше. Я добавляю немного магии в тебя каждый раз, когда меняю повязку, чтобы стимулировать заживление, — заверила меня Белинда, намыливая руки прозрачным бальзамом, прежде чем нанести его на мою кожу. Она использовала ладони, а не кончики пальцев, чтобы применить его, и даже через амулет, висящий на шее, я почувствовала, как холод ее магии погружается в жесткую плоть.

Я поблагодарила ее и сделала все возможное, чтобы казаться уверенной, но мысленно содрогнулась, и когда она ушла, я позволила нескольким слезам скатиться по щекам. Я знала, что то, на что я смотрела, было огромным улучшением состояния, в котором я была, когда меня впервые принесли в мою комнату, и я благодарила богов, что была без сознания во время этого испытания. Но шрам все еще был огромным и казался уродливым.

Помимо времени, которое я проводила с Белиндой, большую часть времени в постели я проводила за строганием. С тех пор как Элла подарила мне набор в Форклаке, у меня было мало времени, и я ужасно устала. Тем не менее, на четвертый день у меня появилась шишковатая форма длиной с мою руку, которая, как можно было сказать, была дрейком.

Моя кровать, из уважения к моей тяжелой работе, была беспорядком из тонких, скрученных кусочков дерева и опилок. Время от времени Элла, проводившая большую часть времени со мной, играя в игры или просто разговаривая, вставала, чтобы вытрясти все это на пол. Я была уверена, что наша горничная презирала нас, но я не могла заставить себя беспокоиться об этом.

Тишина была приятной сменой темпа. Даже без всех опасностей, которые представляли леди Фамай и охота, прошли месяцы с тех пор, как я действительно чувствовала себя комфортно, замедляясь. Не тогда, когда замедление означало, что жужжание — моя магия, заставляла мысли становиться нечеткими. Теперь, когда заклинание держало ее под контролем, я могла перевести дыхание. Это не исправить, Белинда была осторожна, напоминая мне, несколько раз в день, просто леча. Это не уменьшало облегчения.

Сначала я боялась, что леди Фамай или кто-нибудь из ее людей придет ночью в мою комнату, чтобы прикончить меня, но Ито отмахнулся от этой идеи.

— Судя по тому, что нам удалось выяснить благодаря нашим контактам в городе, вполне вероятно, что именно она ответственна за внезапное нападение Королевских Змей. Однако, мы не знаем, почему. Возможно, она просто беспокоится о своей безопасности, как было сказано. Работала ли она и ее слуги по приказу мастера Ноланда или нет, нам еще предстояло выяснить. До тех пор не стоило прыгать на каждую тень.

— Но она знает, что у меня есть магия, — сказала я.

— Да, но хотя мы можем предположить, что они видят что-то странное в твоей силе, они еще не сделали прямой попытки причинить тебе вред, не так ли?

— Нет, — сказала я, вспоминая прошлую неделю, прежде чем упрямо добавила. — Насколько нам известно, нет.

— Я полагаю, что причина, по которой они хотят, чтобы мы имели дело с Королевскими Змеями, может быть двоякой.

Элла, которая была около меня, оживилась.

— Ты не думаешь, что они просто ловушка? Думаешь, леди действительно хочет, чтобы с ними разобрались?

— Нет, я верю, что это ловушка. Думаю, леди хочет посмотреть, что сможет сделать Тайрин. Тем не менее, я также думаю, что мы могли быть тестом для них. Итак, видишь? Они не собираются убивать тебя сейчас, когда они уже создали тест на потом.

Он был уверен, что у меня не было выбора, кроме как поверить ему, но это была не самая утешительная мысль. Мне не нравилось, что кто-то проверяет меня. Особенно о навыке, о котором я даже не подозревала неделю назад.

Если его теория верна, их, похоже, не волнует, переживу ли я испытания, которые они ставили. Они не были простыми, как свеча Ито в пустыне. Как они могли ожидать от меня чего-то, кроме проигрыша, когда я сражалась против магов в настоящей тренировке?

Поскольку моя магия была результатом неудачи Майкла, что, если Ито был прав, и они не были тестом для меня? Что, если я была для них испытанием? Что, если я была чем-то расходным, на чем они могли бы попробовать свои силы?

Теория Ито также навела меня на еще более неприятные мысли. Если леди Фамай испытывает меня, и испытывает очень сильно, возможно ли, что она уже сделала это? Лабиринт дрейков — неожиданный случай в нашем первом путешествии в канализацию… может быть, это тоже испытание?

Я немного говорила об этом с Эллой, когда мне надоедало строгать или когда моя правая рука слишком болела, чтобы нормально функционировать.

— Кто-то столь могущественный, как она, мог бы перенести гнездо дрейков в канализацию, и никто бы не догадался. Но зачем? — спросила она меня. — Конечно, она могла бы придумать более легкое испытание.

С этим трудно было спорить. Когда эта идея впервые пришла мне в голову, она казалась очень трудоемкой. Однако, чем больше я думала об этом, тем менее диковинным казалось.

— Если отряд наемников может перевозить грифонов до Ошканы, то благородный дворянин, вероятно, мог бы заплатить кому-то, чтобы сбросить дрейков в канализацию так же легко, — заметила я. — Может, даже проще. Они могли накачать дрейков наркотиками и отправить их прямо в ремонтную яму, под которой они лежали. Никаких неприятностей.

— Возможно, — сказала Элла, — но ты сойдешь с ума, если будешь искать такие связи. Пусть будет так. Моя мать и ее помощники поймут, что происходит.

Я хотела сделать, как она сказала, но не могла. Носовой платок леди Фамай я держала при себе с тех пор, как Элла вручила его мне несколько дней назад, и как бы я ни старалась сосредоточиться на чем-нибудь другом, он неизменно возвращался ко мне несколько раз в день. Мои мысли то и дело возвращались к леди Фамай и всем тем мелочам, которые казались мне неправильными.

Во время нашего ланча с леди она очень интересовалась моим участием в охоте. Она также казалась разочарованной, обнаружив, что я вообще не принимала участия. Только после того, как она узнала, что во время охоты со мной ничего не случилось, мои воспоминания открылись.

Когда мы снова спустились в канализацию, следы были такими, что мы были вынуждены сократить их до того места, где я должна была сражаться. Было ли это простым совпадением? Или это была ловушка?

Леди Фамай также спросила слуг, кто из Двенадцатой Роты для меня важнее всего, и Элла чуть не попала в беду во время обеих драк. Майкл был в состоянии контролировать Зеху. Мог ли кто-то из магов леди Фамай контролировать дрейков?

Если быть честной, я знала, что опасность будет частью любой работы, которую мы возьмем. Леди Фамай также задавала вопросы после нашей первой экскурсии и первых травм Эллы. И все же мысль о том, что Эллу специально выбрали для того, чтобы вызвать у меня реакцию, сводила меня с ума.

Леди Фамай. Ее платок был у меня в руках, и я растягивала его между ними, хотя моя правая рука дрожала от напряжения. Связана ли она с мастером Ноландом? Или ее интерес ко мне не зависел от его планов? Я не знала, какой из них предпочла бы.

Я хотела верить в лучшее в ней, потому что как кто-то, кто знал, каково это, когда с тобой жестоко обращаются, может хотеть причинить боль другим уязвимым людям? Даже в конюшне, после того как она напугала меня, она казалась такой доброй. Мне действительно было жаль ее, и я поверила ее извинениям. Но Виктор сказал, что она делала какую-то магию, и теперь, когда стало ясно, что она пыталась повлиять на меня, я знала, что это было правдой. Это было видно по ее глазам.

Если она была в сговоре с мастером Ноландом, как она могла улыбаться и вести себя с нами по-доброму, если все это происходило у нее в голове? Если бы они были соединены, то сколько жертв было у нее и мастера Ноланда, с учетом того, чем они там занимались?

Я сложила платок в маленький квадратик и сжала его в правой руке, как один из наполненных песком мячиков для упражнений, с которыми Белинда начала работать, чтобы помочь мне с силой захвата.

А что, если мы ошибаемся насчет ее связи с мастером Ноландом? Что если она не плохая, а просто странная женщина с влиятельными друзьями? Не окажу ли я себе плохую услугу, не спросив хотя бы о помощи, которую она мне предлагала не один раз, а дважды?

Да, Ито и Белинда знали Габриэля и Аню, когда те были молоды, но люди менялись с возрастом. Кто мог сказать, что они не стали лучше, чем помнили мои товарищи по роте?

Я всем говорила, что хочу держаться подальше от Майкла, и это было правдой. Но по мере того, как силы возвращались ко мне, неумолимое любопытство возвращалось. Я не была уверена, что готова покинуть Дабскин без последнего разговора с леди. Чем дольше я лежала в постели, размышляя, тем сильнее становилось это принуждение.

У меня было так много вопросов, и единственным человеком, у которого были ответы на них, была сама леди Фамай. Теперь, когда я рассказала Эдит все, что знала, она и остальные ее доверенные люди «справлялись с этим», как они выразились. Они ничего от меня не скрывали, но и не приглашали на свои встречи.

Что было справедливо, я полагаю. Элла тоже не участвовала в этих встречах. Мы не были товарищами командира, обученными магами или даже ее помощниками. Я была всего лишь наемником под ее командованием, который принес ей важную информацию. Она давала мне знать, когда у нее было что-то для нас, а до тех пор, ждать приказов — хорошая работа наемника.

Элла была вполне довольна ожиданием, как и Люк. Без их помощи я мало что могла сделать, по крайней мере до тех пор, пока мой обязательный постельный режим не закончится. Но когда это произошло, я уже приняла решение. Я не была таким хорошим солдатом-наемником, как они, и не собиралась больше сидеть сложа руки и удивляться.

Чтобы остаться наедине с собой, пришлось немного повозиться. Я ни за что не потащу за собой никого из своих друзей, и я также знала, что если бы они были рядом, то, вероятно, не были бы слишком заинтересованы в том, чтобы отпустить меня одну. Они поднимут шум, и их дружеские визиты быстро превратятся в дружеское наблюдение.

Я была терпелива и выжидала до того дня, когда Белинда сказала, что я могу передвигаться по гостинице самостоятельно. Я не торопилась, не желая рисковать получить еще одну травму, перемещая свое тело слишком быстро. После первых нескольких дней Белинда перестала использовать магию во время смены повязки, заявив, что для тела лучше делать некоторые вещи в своем собственном темпе. Хотя я была с ней согласна, это означало, что исцеление шло медленнее.

Я позволила себе насладиться отдыхом. Это дало мне кучу времени, чтобы попрактиковаться в том, что я скажу, и к тому времени, когда я была достаточно сильна, чтобы стоять без обморока, я также была готова морально.

Избавиться от Люка было легко. Все, что мне нужно было сделать, это изобразить дополнительную усталость в тот день и убедить его провести немного больше времени с Сабиной, служанкой, которая привлекла его внимание.

С Эллой было немного сложнее. Мы жили в одной комнате, и я не могла выгнать ее оттуда. Что я могла сделать, так это спросить ее, не могла бы она сбегать на рынок за баночкой бальзама от солнца, который любил Люк.

— Я хочу, чтобы в следующий раз, когда выйду на улицу, можно было сразу его нанести, — объяснила я ей. — Это может случиться в любой день.

Она с готовностью согласилась, и я почувствовала себя немного виноватой в том, как она хотела помочь, но я отодвинула это в сторону. Я не собиралась на дуэль, и она поймет, когда я благополучно вернусь, что поступила правильно.

После того как она ушла, я оделась так быстро, как только позволяла моя туго перевязанная правая рука. Я сунула платок леди в карман. Я хотела вернуть его, независимо от того, что еще нужно сделать. Затем я быстро и тихо вышла из комнаты, изо всех сил стараясь не обращать внимания на ощущение, что я делаю что-то не так.

Комнаты леди не были в том же крыле, что и комнаты простолюдинов, и я, не задумываясь, обошла остальные комнаты в нашем коридоре. Заведение, подобное этому, позаботилось о том, чтобы иметь особенно удобные апартаменты для своих более впечатляющих гостей, удаленных от сброда. Пройдя тихо обутыми в чулки ногами, я добралась до них.

Трудно было сохранять равновесие, шагая так, словно я имела полное право находиться здесь, но при этом стараясь не попадаться на глаза слугам или кому-нибудь, кто мог бы меня остановить. Я с болью осознавала, как высоко или низко держу голову, и не знала, что делать с руками, потому что в тот момент, когда я думала о них, они чувствовались неловкими.

Только добравшись до дворянских апартаментов, я осознала свою первую ошибку в плане. В отличие от Двенадцатой Роты, которая часто оставляла двери открытыми, чтобы перекрикиваться друг с другом в свободное время, все эти полированные двери с замысловатой резьбой были закрыты. Как мне найти женщину? Я не знала номера ее комнаты и не собиралась стучать в каждую дверь, пока она не откроет. Это был верный способ вызвать персонал.

Пока я стояла в нерешительности, до меня медленно донеслись громкие голоса… несколько человек громко разговаривали в третьей комнате справа. Крик — не очень благородное поведение, не так ли?

Я подплыла ближе. Насколько я могла судить, в споре участвовали два человека. Тот, кто сказал больше всего, был сладкоголосой женщиной. Хотя я не могла разобрать слов через толстую дверь, они несли спокойную власть, и я поняла, что она была главной. Второй голос был более измученным, его фразы становились все короче и короче после каждого полученного ответа, пока, наконец, не наступила тишина.

Я потянулась, чтобы удержаться на стене, когда пол, казалось, закружился подо мной. Триумф боролся в моей груди со страхом. Я знала оба голоса. Они принадлежали леди Фамай… и Бенджамину. Более того, теперь, когда я слушала их бок о бок, все сомнения по поводу видения исчезли. Я не выдумывала и не воображала. Это были голоса, которые мне снились до того, как я добралась до форта Форклак.

Рука, не поддерживающая меня, поднялась и запуталась в пряди волос. Эта тайна была разгадана еще до того, как я постучала в ее дверь. Были ли у нее хорошие намерения или плохие, леди Фамай должна была знать, кто я.

Я резко дернула себя за волосы, когда разочарование укусило меня. Какой простой я, должно быть, казалась ей. Если бы я только вспомнила ее голос. Но покачала головой. Я отказывалась винить себя. Когда у меня было видение, я не знала, что у меня есть магия, и я не знала ее тоже. Даже после того, как я встретила ее, у меня не было ничего, чтобы связать ее. Это не было, как будто я видела ее лицо. Мое сновидение — возможно, Майкл — все это время пряталось за брезентом палатки или фургона.

Мое внимание привлек скрип колеса, отчаянно нуждающегося в смазке. Это была одна из тележек, на которых слуги возили свои чистящие средства. Я знала, потому что всю эту неделю его нужно было смазывать, и оно вызывало у меня большое раздражение. Теперь я была благодарна за предупреждение.

Пропрыгав еще несколько футов, я проскользнула в узкую нишу с высоким, но тонким окном. Я не стала смотреть сквозь него, сосредоточившись на коридоре и пытаясь придумать оправдание, если слуга спросит, что я здесь делаю. Легкий ветерок ворвался в окно и ударил мне в спину. Она была скользкой от пота, и я скорчила гримасу.

Я ждала, напряженно прислушиваясь, но тележка не сворачивала в дворянский зал. Она грохотала по деревянному полу в направлении моего крыла. Скрип колес и шарканье обутых в сапоги ног постепенно стихли. Я вздохнула с облегчением.

С этой угрозой мои мысли немедленно вернулись к видению… и Майклу. Мой брат. Если во сне я видела его глазами, значит, леди Фамай была либо самой щедрой душой на свете и спасла его по собственной воле, либо, что более вероятно, она была в сговоре с мастером Ноландом. В любом случае, означало ли это, что Майкл был здесь, с ней? Эта мысль заставила меня задуматься. Если бы он был здесь, что бы я сделала? Когда я видела его в последний раз, он пытался убить меня.

Теперь, когда я подумала об этом, цель Бенджамина в последний раз, когда мы говорили, была такой же. Не говоря уже о самой леди Фамай, о которой я ничего толком не знала, кроме того, что она была связана с тремя мужчинами, которые не желали мне никаких благословений.

Я моргнула, не видя двери. Моя уверенность в том, что приход сюда был правильным решением, таяла так же быстро, как и росла. О чем я только думала? Я узнала достаточно, просто услышав голос Бенджамина. Мне нужно было вернуться в свою комнату и перегруппироваться. Мне нужна была помощь, но что-то остановило меня.

Легкий толчок в спину заставил меня подойти и постучать в дверь. Голос в моей голове шептал, что я должна быть сильной. Он сказал мне, что я должна идти прямо туда и к черту последствия. Голос был таким тихим, что я почти спутала его с чувством. Я почти не слышала его, но он был там, и часть меня действительно хотела его услышать.

Я заморгала. Это было неправильно, поняла я. Ходить туда в одиночку было бы глупо. Прийти сюда одной и отослать друзей было неправильным выбором. Если бы я подумала об этом сейчас, я бы знала. Почему?

Словно в ответ на мой отказ, желание встретиться лицом к лицу с леди Фамай внезапно усилилось. Я нахмурилась, когда меня осенило. Этот голос был совсем не мой.

Сделав глубокий вдох, я медленно выдохнула, закрыв глаза и пытаясь сосредоточиться. Я не могла прикоснуться к своей магии, но я могла видеть ее, и я могла видеть магию других. Теперь, когда я искала его, заклинание, воздействующее на меня, ясно мерцало под моими веками. Тонкий перламутрово-зеленый шнур тянулся от меня к двери.

Нет. Не от меня. Оно тянулось из чертового платка!

Вытащив тряпку из кармана, я уставилась на нее со всем негодованием, на какое была способна. Значит, это и было целью магии, которой она занималась в амбаре. Я чувствовала, как он тянет меня в направлении леди. Это было так нежно, что я не заметила этого через амулет на шее, не тогда, когда расстояние также растянуло связь.

Я чувствовала это сейчас, даже когда моя магия была отключена от меня. Меня тянуло сюда. С ее стороны было умно нацелить ее на предмет, а не на меня. Если бы она заколдовала меня, то Белинда не заразилась бы во время одного из наших сеансов исцеления.

Назвав себя шестидесятилетним идиотом, я начала пятиться от двери. Она выставила меня дурой. Каким-то образом леди Фамай или ее маги повлияли на меня, заставив задуматься о том, что я искренне хочу верить, что все еще есть хороший шанс, что леди Фамай была хорошим человеком, хотя и чрезмерно любопытным. Она использовала это, чтобы скрыть любые колебания или страхи, которые я могла бы иметь, придя к ней, чтобы спросить о ее связях.

Теперь, когда наступила реальность, страх преодолел мягкое принуждение. Тот, кто мог заставить меня против моей воли, не был хорошим человеком в обычном понимании. Отнюдь нет. Леди, вероятно, была чем-то большим. Скорее всего, ее послали сюда в лучшем случае для того, чтобы проверить меня, а в худшем — чтобы арестовать или избавиться от меня как от ненужной вещи. Мне нужно было вернуться в свою комнату.

Как будто мое решение бежать побудило ее, дверь в комнату леди Фамай распахнулась. Мое сердце заколотилось в груди, и я сделала шаг назад. Тем не менее, вместо самой леди показалась худощавая фигура последнего человека, которого я ожидала увидеть.

На меня смотрела молодая девушка, не старше десяти лет, с длинными прямыми волосами, почти черными. Ее карие глаза блестели интересом, и она, казалось, использовала большую сдержанность, чтобы оставаться в дверном проеме, используя руку, чтобы удержать ее, когда она наклонилась вперед, насколько могла на цыпочках.

— Я думала, это ты.

— Кахая? — Я была ошеломлена. Что здесь делает девушка с рыночной площади?

— Но ты выглядишь по-другому. Почему?

Разговоры в комнате прекратились, и теперь сама леди подошла к девочке сзади. Она была одета в простое платье цвета индиго, пронизанное серым, с широким белым оби и толстым белым нижним платьем, которое виднелось только у воротника. Впервые с тех пор, как мы познакомились, ее волосы были распущены и ниспадали на спину.

Она положила руку на плечо Кахаи, и наклонилась, так что их лица оказались на уровне.

— Что это значит, Кахайя? Как она выглядела раньше? — Леди по-прежнему не смотрела на меня и разговаривала с Кахайей, как учительница со своим любимым учеником. — На общем, — строго сказала она, когда Кахайя заговорила по-Ошкански.

Кахайя переминалась с ноги на ногу с неуверенным видом. Она заговорила медленнее, пытаясь подобрать нужные слова на незнакомом языке.

— Она и раньше была такой, — она взмахнула руками, будто что-то вырвалось у нее из головы. — И теперь она… не пустая. — Она уставилась на меня. — Она как холодное пятно. Я чувствовала ее через дверь.

Взгляд леди Фамай переместился до меня и обратно к девочке так быстро, что я едва заметила это.

— Очень хорошо. Она носит амулет, который предназначен для подавления магии. Ты все еще можешь чувствовать это. Впечатляет.

Выражение гордости пришло на лицо Кахаи за этот комплимент, но я могла только смотреть на нее. Кахая, которая спросила, почему я так выгляжу. Кахая, которая была с тетей по пути на встречу. Леди Фамай, которая посещала потенциальных учеников магов.

Холодок пробежал по моей спине.

— Кахая, твоя тетя здесь?

Леди Фамай поднялась со своего полуприседа. Она была в толстых деревянных сандалиях, которые приподнимали ее над моей головой на несколько дюймов, и она смотрела на меня сверху вниз. — Мать Кахаи отдала ее на мое попечение. Ее тетя привела ее на собеседование на этой неделе, и я была так взволнована ее потенциалом, что согласилась обучать ее в тот же день.

— Я собираюсь изучить всю магию! Великая леди говорит, что я буду достаточно сильной, чтобы делать все, что захочу! И я сделаю так, что моей маме больше никогда не придется работать! — Кахая сделала небольшую джигу, ее глаза блестели от возбуждения. Я бы улыбнулась, если бы не боялась за нее.

— Совершенно верно, дорогая. Будь милой, скажи Ане, что она мне нужна. Скажи ей, что рыба, которую мы искали, наконец-то попалась. И пусть Габриэль знает, что слуга скоро покинет нас, и нам нужно будет найти нового, прежде чем мы покинем Дабскин.

Кахая неуклюже присела в реверансе.

— Да, госпожа! — Она нырнула под руку леди, чтобы схватить туфли. Пока она их надевала, мы с госпожой Фамай настороженно смотрели друг на друга, а ее глаза были такими же безмятежными и непроницаемыми, как у Лору.

Кахая помахала кому-то, кого я не могла видеть, а затем мне, когда пронеслась мимо нас.

— Пока, Бенни! Пока, Тайрин!

— Пока, Кахая, — тихо сказала я, не сводя глаз с ее нового наставника.

Когда она ушла, леди Фамай отошла в сторону и пригласила жестом в комнату. — Хочешь войти, Тайрин? — Она могла пригласить кого угодно. Ее мягкая улыбка ничего не выдавала.

Если бы моя правая рука не была так туго перевязана, я бы скрестила руки на груди. Вместо этого я уперла кулаки в бока, все еще сжимая платок в кулаке. Я была мудра с ней и ее уловками. Заходить в эту комнату было плохой идеей, тем более, что «Бенни» был там, и она позвала своих магов. Я не могла допросить ее в коридоре.

Она склонила голову набок.

— Что-то случилось?

— Ито и Белинда знают, что я здесь. — Я поморщилась. Я рассчитывала, что это будет выглядеть гораздо более уверенно и непринужденно.

Затем ее улыбка усилилась, становясь более искренней.

— Нет, не знают.

У меня екнуло сердце.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что они никогда не позволили бы тебе прийти сюда, особенно в одиночку.

— И почему же?

— Я не буду танцевать с тобой в коридоре, Тайрин. Заходи, если хочешь получить ответы, или уходи. Для меня это не имеет значения. — Она начала отворачиваться, словно собираясь закрыть дверь.

Это маленькое притяжение потянуло меня за собой, но я знала, что сделала бы это и без него. Выругавшись, я поспешила за порог. Когда она закрыла за нами дверь, принуждение исчезло, будто его никогда и не было.

Я быстро оглядела комнату. Она была больше, чем та, в которой мы остановились Эллой, ближе по размеру к комнате Эдит, но все же больше, чем ее, и гораздо роскошнее. Кровать была в два раза больше моей, покрыта мягкими подушками, с прозрачным балдахином. Полы были покрыты бархатными коврами. Все дерево и металл в комнате мерцали в свете, который струился через большие окна, будто только что отполированные. Было даже место для дивана у стены напротив кровати.

Бенджамин сидел на диване. Меня это не удивило, как и то, что он был одет в ту же одежду, что и слуга, который был с ней у реки… без головного убора. Теперь это имело смысл. Майкла здесь не было, но меня это тоже не удивило. Если бы он остался с леди, ей не понадобился бы кто-то еще, кто мог бы легко меня опознать. Как взбесился Бенджамин, когда понял, что ему солгали.

Что меня удивило, так это то, что он не вскочил, увидев меня. На самом деле он, казалось, даже не замечал моего присутствия. Вместо этого он ошеломленно уставился на стену рядом с моей головой. К тому же одежда, которую он носил, выглядела так же, как тогда. Он даже не загорел, что, как я догадалась, объяснялось тем, что он все время был закутан. Это тоже имело смысл. Леди Фамай не собиралась рисковать тем, что я его узнаю.

— Прошу прощения за Бенджамина. Я решила не возобновлять его службу, — сказала леди Фамай, все еще стоя позади меня. Я повернулась, чтобы посмотреть на нее, и она пожала плечами. — Он работал над своим завершением и вызывал беспокойство, поэтому я успокоила его.

— С ним все в порядке? — Бенджамин, может, и не очень меня любил, но мы с его дочерью были хорошими друзьями, и до того, как все случилось в прошлом году, я его уважала. Мне не хотелось сообщать Бет, что ее отец умер.

— С ним все в порядке. Через час он проснется и почувствует, что потерял счет времени. Это не больно и делает его не таким агрессивным. — Она прошла мимо меня к тумбочке, на которой лежал веер. Она подняла его, осторожно открыла и опустилась на кровать. Веер был такой же серый, как и ее оби, с темно-синими полосками. Цвета слились воедино, когда она начала им размахивать.

— Я думала, у вас не так уж много магии. Я думала, вы едва можете зажечь свечу.

— Это амулет, который Габриэль сделал для меня. Он хорошо накладывает чары на простые предметы. Бенджамин носит его, и я могу активировать по мере необходимости.

— И он знает об этом? — спросила я, думая о том, как незаметно мне дали такой амулет.

— Он считает, что ожерелье — часть его униформы. Способ гарантировать, что ему будет позволено увидеть меня, даже если я принимаю пищу в месте, куда его обычно не пускают. Что тоже верно.

Она не ответила на мой вопрос, и от этой мысли меня затошнило. Как часто она проделывала это с ним по дороге из Нофгрина?

Леди Фамай откашлялась.

— Итак, чем я могу тебе помочь?

Я сглотнула. Это было не так, хотя я могла что-нибудь поделать в любом случае на данный момент. Я была здесь. Это происходило. Мне оставалось только надеяться, что она не сможет наложить на меня ошеломляющее заклинание, и не встречаться с ней взглядом.

Не то чтобы ей нужна была магия, чтобы пугать. Теперь, когда она стояла передо мной, великолепная и спокойная, я остро осознавала, какой грязной и недостойной я, должно быть, казалась по сравнению с ней. Все вопросы, которые я репетировала, рассыпались в моей голове, как пескари, и она склонила голову в почти насмешливом вопросе на мое молчание.

Я бросила платок на пол между нами.

— Я хочу знать правду, — сказала я, стараясь казаться храбрее, чем на самом деле.

Веер замер.

— А как ты думаешь, в чем правда?

— Ну, для начала, я думаю, вы знаете моего брата, — сказала я. — Думаю, вы каким-то образом спасли его в прошлом году.

Веер снова начал двигаться.

— Зачем мне это?

Она хотела, чтобы я это сказала, и я не могла придумать лучшего способа получить информацию, за которой пришла.

— Потому что так велел мастер Ноланд из Освелла. Я знаю, что вы работаете на него… или с ним. Я просто не понимаю, почему.

Пальцы одной из рук леди Фамай нежно коснулись ее губ, когда она задумчиво смотрела в окно.

— Знаешь, Габриэль не верил, что ты так много поймешь сама. Аня да, но Аня всегда верит в лучшее в людях.

— Зачем вам помогать такому, как он? — я знала, что в моем голосе звучит мольба, но ничего не могла с собой поделать. — Разве вы не знаете, какой он?

— Наоборот. Я лучше других знаю, какой он, — строго сказала она. — Тебе известно, как я вышла замуж за моего дорогого Ральфа, не так ли? — Когда я кивнула, не зная, как еще ответить, она улыбнулась, явно заметив движение краем глаза, поскольку все еще не смотрела на меня. — Барды любят сосредотачиваться на любви, которую я нашла… кто может винить их? Это ужасно романтичная история. Но они начинают слишком поздно. Они всегда начинают свои истории со смерти моей матери.

Я пошевелилась, пытаясь найти положение стоя, которое сняло бы часть веса с моей правой руки. Мое плечо начало пульсировать, будто сила тяжести, теперь, когда я стояла так долго, была больше, чем она могла выдержать. По крайней мере, леди Фамай была последовательна. Теперь, когда она заговорила, ей не нужен был мой вклад, и она продолжила, беспечно не замечая моего дискомфорта.

— На что они не тратят достаточно времени, так это на то, как, когда я была молода, мой отец обещал мне мир… все, что я захочу. Я была счастлива принять это. Ответственность мира никогда не пугала меня так, как некоторых людей. Я находила это захватывающим. Он научил меня, как получить то, что я хочу от моих врагов… а также моих друзей. Потом моя мать заболела, а потом умерла. После этого отец уже никогда не смотрел на меня по-настоящему. Он женился, и мой мир становился все меньше и меньше. Я старалась быть к нему благосклонной, убеждала его, что по-прежнему являюсь наиболее подходящей наследницей его поместий, но, как ты знаешь, это только разозлило мою мачеху. Она заставила бы меня выйти замуж за человека вдвое старше меня, если бы это означало, что я не стою на пути ее детей и их линии на трон. Лорд Бохай из дома Илс, — она глухо рассмеялась. — Но что я могла сделать?

Было странно и немного невежливо стоять так далеко, в прихожей, пока она рассказывала свою историю. Я также остро осознавала, что в любой момент может вернуться Кахая с магами леди, и мне не нравилась мысль о том, что они могут застать меня врасплох. Я осторожно продвинулась вглубь комнаты, чтобы хотя бы прислониться спиной к стене. Это помогло снять часть давления с плеча. Диван, вероятно, был бы лучше для этой цели, но я не могла заставить себя сесть рядом с неподвижным Бенджамином. Леди Фамай посмотрела на меня, это движение привлекло ее внимание, и она улыбнулась.

— Тогда-то и появился Ральф. Несмотря на мои сомнения, Соариф, должно быть, наблюдал за мной все это время. — В ее словах была искренность. Из того, что я знала о ней, я ожидала, что часть истории, рассказанной бардами, была ложью, но леди, казалось, действительно верила, что Бог любви помог ей. — Его отец недавно умер, и он очень тяжело переживал это. Старый друг отца предложил ему отправиться в путешествие, чтобы отвлечься. Они охотились на перитонов, и все знают, что лучшее место для охоты на них на всем континенте — это Элирия, поэтому он привел Ральфа к нам.

Мой желудок сжался. Я слегка позавтракала яблоком и чашкой чая, но мне казалось, что они бродят у меня в животе.

— Мастер Ноланд? — Мне не нужно было спрашивать. Я знала, что была права.

Она кивнула.

— Именно так. В тот момент, когда он увидел нас вместе, он знал, что мы подойдем друг другу. Когда мы познакомились поближе, он сказал мне об этом. Тогда я была вынуждена открыть свое ужасное положение — как я уже была помолвлена с кем-то, кого не любила. Я до сих пор помню, как он возмутился из-за меня. Это было захватывающе. Он велел мне сосредоточиться на сэре Ральфе и позаботиться об остальном. Я не знала, смогу ли ему поверить. Для незнакомца так много значит тот, кого они только что встретили… но он был верен своему слову. К концу их визита Ральф был одурманен, мои родители были убеждены, и я была свободна.

— Но свободна делать что? — нетерпеливо спросила я. — Если вы счастливы с сэром Ральфом, почему все еще подчиняетесь приказам мастера Ноланда?

— Дорогая, — произнесла леди Фамай, — не было никаких «если». Я люблю Ральфа, но он… — она поджала губы, подыскивая нужные слова, — он только первый шаг. Когда-нибудь его благосклонность может измениться, и я вернусь к тому, с чего начала до встречи с ним. Мастер Ноланд помог мне понять это.

— Значит, речь идет только о власти? — У нее уже было так много, неужели она так сильно жаждет большего?

— Нет, — твердо сказала она. — Речь идет не только о власти. Это также возможность поднять тех, кто приходит ко мне за помощью. Молодые девушки, как Кахая, которые будут потеряны в бедности и в браках по расчету. С ресурсами и руководством мастера Ноланда я могу помочь им и себе снова не оказаться в таком положении.

— Но вы должны знать, что он использует детей, которым вы «помогаете», — возразила я. — Королевские Змеи…

Леди перебила меня.

— Суадела и ее команда совершенно счастливы той жизнью, которой живут. Она намного лучше той, от которой мы их спасли.

— Но вы посылаете за ними наемников. Или это не так ли? Это вы потребовали, чтобы их нашли?

— Только проверка. Им не причинят вреда.

— Вы так думаете? — Я не могла не чувствовать себя уязвленной уверенностью, с которой она отвергла угрозу, которую представляла моя рота.

— Они не настолько неблагодарны за проявленную благосклонность, чтобы подвести нас в своем первом настоящем испытании мастерства.

Конечно. Мое раздражение возросло еще больше. Она пошлет обученных бойцов и магов за своими учениками, и если они будут ранены или убиты, это будет их вина за то, что они недостаточно усердно тренировались. Как удобно. Я предположила, что если они умрут, мастер Ноланд и леди будут надеяться, что следующий набор будет лучше.

— Зачем им вообще быть такими сильными? Чтобы украсть больше монет для вас и мастера Ноланда? — спросила я.

— Тайрин, ты должна знать, что нам не нужны деньги. — Теперь она выглядела разочарованной во мне.

— Тогда что? Зачем вы все это делаете?

— Все так, как я сказала. Мы предоставляем этим детям возможности, которых у них никогда бы не было. Мы даем им шанс изменить мир.

— Но как? — Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не накричать на нее, когда мы опять начали двигаться по кругу.

Она покачала головой.

— Эта информация предназначена для тех, кто предан делу, которому мы служим, и я не верю, что ты готова служить. Или я ошибаюсь?

— Вы должны позволить Кахае вернуться к матери, — сказала я вместо ответа. — Она всего лишь маленькая девочка, и что бы вы ни думали, связываться с людьми так, как вы это делаете, неправильно.

— Эгоистичная девчонка. — Она могла бы дать мне пощечину за то, что я была ошеломлена ее словами. — Как ты думаешь, какова ее жизнь здесь, в Дабскине? Как ты думаешь, она получает трехразовое питание? Как ты думаешь, мать сможет отправить ее в столицу учиться? Или она будет работать в магазине, когда станет достаточно высокой, чтобы достичь более высоких полок? Что будет, когда ее мать станет слишком старой, чтобы работать? Как ты думаешь, какие сбережения они отложили? Думаешь, что ты так добра к Кахайе, но что с ней станет, когда ты уйдешь?

— Я не…

— Верно, ты об этом не подумала, не так ли? Ты лишишь ее шанса стать искусным магом, потому что это доставляет тебе неудобства. — Она печально покачала головой. — И тогда ты обвинишь меня в том, что я неправа.

Если бы я могла закричать в тот момент, я бы закричала. Даже если мастер Ноланд и помогал леди Фамай, как благородной женщине, она все время была на равных с ним. Я, как простолюдинка, пережившая вмешательство мастера Ноланда, имела уникальную возможность знать, насколько неправильно то, что они делают. Независимо от того, что она давала Кахайе, и даже ее семье, это будет дорого стоить.

Но она не хотела этого слышать. Что бы ни затевали эти аристократы, леди Фамай была настолько поглощена своей собственной праведностью, что не хотела, чтобы я плевала на идею присоединиться к ней или настаивала на том, что они делают что-то плохое. Вместо этого я изменила тактику.

— А как же Бенджамин? Вы использовали его, — обвинила я. Не было причин уклоняться от ответа. — Вы солгали ему и использовали его, чтобы добраться до меня, забрав его из семьи. А теперь это? — Я указала на его пустой взгляд. — Вы должны знать, что это неправильно.

— Ты бы предпочла, чтобы я была верна своему слову? Хочешь, я заверну тебя в аккуратный сверток и положу в тележку, чтобы он отвез тебя в Нофгрин?

Слышать, как она говорит вслух о моем родном городе, было сюрреалистично, так же как и случайное любопытство, с которым она задала этот вопрос.

— Нет, — пробормотала я. — Я хочу, чтобы меня оставили в покое.

— Моя дорогая, ты должна знать, что это сон, от которого ты должна избавиться.

— Почему? — Я на мгновение потеряла контроль над собой, и слово прозвучало громче, чем я намеревалась. Я нервно посмотрела на Бенджамина, но он даже не вздрогнул.

— Потому что тебе дана сила, и за это приходится платить. Теперь ты часть чего-то гораздо большего. Мы ничего не должны оставлять на волю случая.

— Но я не просила об этом. Это сделал Майкл.

Она пожала плечами, ее мягкая одежда зашуршала от движения.

— Ты такая же как он.

Я заставила себя сделать вдох, втягивая воздух глубоко и медленно через нос. Возможно, эти сравнения всегда будут причинять боль. Я не могла позволить этому отвлечь меня.

Несмотря на страх, что она может сделать со мной, я знала, что должна сделать еще одну попытку урезонить ее. Не только ради меня, но и ради Кахаи и Бенджамина. Я посмотрела ей прямо в глаза.

— То, что вы делаете, неправильно. Вы называете то, что у меня есть, даром и хвалите себя за то, что даете этим детям возможности, но дар не имеет цены, а возможность со скрытыми обязательствами повиноваться вам любой ценой — это ловушка. Прошу прощения, леди, но это так. Это просто неправильно.

Леди издала звук, который менее благородная особа сочла бы насмешкой.

— Твоя наивность налицо. Все имеет свою цену, и я даю этим детям их лучший шанс сделать что-то из себя в мире. Тем, кто находится под нашей опекой, повезло, что их выбрали, и они это знают.

Я услышала, как дернулась дверная ручка, и инстинктивно повернулась, чтобы лучше видеть ее и леди. Когда дверь распахнулась, Кахая вошла в комнату впереди Ани и Габриэля, весело подпрыгивая.

Она выглядела такой довольной, ведя за собой двух взрослых, высоко подняв голову. Я знала, что могу поверить леди Фамай, когда она сказала, что ребенку повезло быть здесь. Она не была похищена или по принуждению. Это было только потому, что она не знала, что ее ждет. Это счастье исчезнет. Они превратят ее в кого-то, кого ее собственная мать не узнает. Так же, как и Майкла.

Но сейчас все было по-другому. Надежда шевельнулась в моей груди. В отличие от Майкла, здесь у меня была фора. Возможно, мне удастся поговорить с ее матерью, убедить ее в том, что я знаю, и вернуть ее ребенка. Конечно, леди Фамай не может отказать матери в ее детях, не устраивая сцен.

— Миледи, — сказал Габриэль с легким поклоном, когда они вошли, — Кахая сказала, что мы вам нужны.

Леди Фамай смотрела на меня. Услышав вопрос мага, она наклонила голову и снова начала махать веером, теперь уже лениво.

— Да, спасибо, что пришли так быстро. Мисс Тайрин уже уходит. Не так ли?

Хотя мне было больно, я тоже поклонилась. Это было неловко. Я гораздо больше привыкла к реверансам, но формальности нельзя было игнорировать, даже когда речь шла о замаскированной змее.

— Да, миледи. Спасибо, что уделили мне время.

Повернувшись, чтобы уйти, я задержала дыхание, проходя мимо магов. Я не могла чувствовать их магию, не так, как когда моя собственная сила была освобождена, но они все еще пугали меня. Я не сомневалась, что именно поэтому она послала за ними… чтобы заставить меня уйти, как только ей надоест со мной разговаривать.

У двери я остановилась, собираясь с духом, прежде чем повернуться.

— Леди Фамай?

Ее брови взлетели вверх в кратком удивлении.

— Да?

— Вы должны отпустить Бенджамина домой. Его семья скучает по нему. Он им нужен.

Она посмотрела на Аню и Габриэля с легкой улыбкой на губах.

— О, я не знаю. — Она постучала веером по губам, преувеличенно задумавшись. — Давай заключим сделку?

О, мне не понравилось, как это прозвучало. Я с трудом сглотнула.

— Это зависит от условий сделки.

— Кахая, иди сюда. — Когда ребенок повиновался, леди Фамай пригладила несколько волосков с лица. — Как насчет того, чтобы прокатиться сегодня по реке?

Кахая взвизгнула от восторга, но быстро подавила шум и присела в глубоком, хотя и покачивающемся реверансе.

— Да, госпожа! Спасибо, леди! Я имею в виду, пожалуйста, леди!

Улыбка леди Фамай была снисходительной, даже ласковой. Я пыталась воздерживаться от гримасы; не нужно было показывать Кахае мой гнев. Хорошо, что леди не была с ней жестока, и все же я не могла не возмущаться добротой леди Фамай к ребенку. Было несправедливо, что, несмотря на то, что я знала, а именно, что она была гнилой в глубине души, она могла казаться такой доброй на первый взгляд. Это была одна из тех вещей, из-за которых было намного труднее убедить кого-либо, что ребенок в опасности.

Леди Фамай по-прежнему обращалась к Кахае.

— Сегодня мы нанимаем нового слугу, дитя мое, — сказала она. — Думаю, кто-то, кто немного лучше знает Восточную степь. У графского управляющего будут имена тех, кто подходит на эту роль. Когда мои собеседования на эту должность закончатся, мы спустимся к реке на пикник. Я бы хотела, чтобы ты оседлала лошадь, и мы могли бы уехать, как только закончим мои дела с мисс Тайрин.

— Да, госпожа! — Сделав последний реверанс, Кахая вылетела из комнаты так быстро, что за ней потянулся легкий ветерок.

Когда она ушла, я откашлялась.

— Сделка, леди? — От меня не ускользнуло, как небрежно она упомянула, что прибегла к услугам графа для такой простой вещи, как прислуга.

— Да. — С этими словами она откинула темные волосы за спину. — Кахаю ничего не должно расстраивать. Этот переход будет достаточно трудным, как только волнение пройдет. Если ты хочешь, чтобы Бенджамин вернулся домой, ты не сделаешь ничего, чтобы помешать моей работе здесь, в Дабскине.

Мое сердце упало, и я посмотрела на Бенджамина, сидящего на диване. Его руки свободно лежали на коленях, и выглядел он неплохо… напротив, борода была тщательно выбрита, а волосы аккуратно заплетены в косу. Он не выглядел ни изможденным, ни больным, ни даже слегка испуганным. Черты его лица были гладкими и спокойными. Если бы я не знала его лучше, то подумала бы, что он просто задумался. Только его глаза, остекленевшие и безучастно смотревшие вперед, если не считать редких медленных морганий, подсказывали мне. Его зрачки почти полностью затмили карие глаза, придавая им жутковатый оттенок.

Он ненавидел меня. Он хотел, чтобы меня заковали в цепи и увезли домой, чтобы сжечь и… и он был беспомощен. Мне не нужно было спрашивать леди Фамай, что она сделает с ним, если я ослушаюсь. Для дворянина существовал миллион способов заставить простолюдина исчезнуть, особенно с доступом к магии. В таком состоянии ее маги могли сжечь его или перерезать горло. Они даже могли сбросить его в канализацию, чтобы дрейки нашли его.

А как же Кахая? Разве она не так же беспомощна? Они научат ее быть разбойницей, как Королевские Змеи, или они смогут использовать ее в качестве жертвы, как Майкл предназначил меня. Невозможно было сказать, что именно они приготовили для нее, но мне не нужно было знать подробности, чтобы знать, что это будет ужасно.

Секунды ускользали, пока мой мозг лихорадочно работал. Бет не заслуживала того, чтобы ее отца убили за попытку сделать то, что он считал правильным. Кахая не заслуживала быть втянутой в какой-то опасный заговор, который готовила леди Фамай, потому что она пыталась помочь своей семье. Что здесь было правильным? Клетки, в которых они сидели, выглядели лучше, чем канализационные туннели, где спрятались дрейки, но они все равно были в ловушках.

Я поняла, что мне нужна помощь. Я не могла принять это решение самостоятельно. Я сжала руки в кулаки и медленно расслабила их.

— Вам нужен мой ответ сейчас?

Она захлопнула веер и тем же движением поднялась на ноги.

— Мы будем в городе еще неделю. Если я не услышу от Кахай или ее матери, что ты говорила с ними, я приму это за ответ. Тебе будет удобно?

Чувствуя себя беспомощной, я кивнула и попятилась из комнаты. Хотя никого из людей в комнате рядом не было, дверь захлопнулась, как только я вышла в коридор.

Глава 21

Я надеялась, что у меня будет время расслабиться, когда я вернусь в свою комнату, но Бао, бог удачи, не улыбался мне. Когда я вернулся, Элла и Люк уже ждали меня.

— Где ты была? — спросила Элла, как только я переступила порог. Я остановилась и посмотрела на нее. Она стояла в центре комнаты, ее лицо было бледным и напряженным от беспокойства. — Я вернулась, и Люк сказал, что тебя здесь нет, и тебя не было ни на кухне, ни в столовой. Ты не в бане…

— Мы собирались сообщить Эдит о твоем исчезновении. — Я посмотрела налево, где стоял Люк. Он готовился к уходу.

Я поморщилась. Они оба выглядели такими взволнованными. Даже у Люка, обычно такого спокойного и расслабленного, щеки горели предательским румянцем, как у человека, который метался из стороны в сторону. Его короткие светлые волосы были взъерошены… хотя это все еще производило впечатление плутовской красоты.

Элла, очевидно, запустила пальцы в свои кудрявые волосы, хотя теперь обхватила себя руками, будто у нее болел живот.

Я должна была оставить записку, я видела это сейчас. Особенно если учесть, что в покоях аристократа произошло нечто ужасное. Однако, то ли по принуждению, то ли из-за моего упрямства я слишком боялась, что кто-нибудь заметит и попытается вмешаться. Мне не хотелось думать о том, что могло бы случиться, если бы я вернулась позже, если бы Двенадцатая рота начала меня искать.

Чувствуя себя виноватой, я быстро закрыла дверь и сократила расстояние между собой и Эллой. Осторожно, потому что это было что-то новое для меня, я обняла ее.

— Прости, — сказала я, вкладывая в свои слова искреннее чувство.

Она ответила на мои объятия, сжимая руки, и я погрузилась в нее, наслаждаясь комфортом, который чувствовала в ее руках. После разговора с призрачной леди Фамай она стала твердой и реальной. Если бы я могла остаться там навсегда, я была бы счастлива. Элла отступила первой и, казалось, внимательно посмотрела на меня.

— Мне показалось, что тебе это нужно не меньше, чем мне, — сказала она менее резким, но не менее подозрительным тоном. — Тайрин, где ты была?

— Не сердись, — предупредила я.

— О, это должно быть нехорошо, — сказал Люк. Взглянув на него, я с облегчением увидела, что он, по крайней мере, улыбается. Я могла только надеяться, что его хорошее настроение продержится до моего объяснения.

Я подтащила Эллу к кровати и сама села, невольно застонав. Очевидно, быть достаточно исцеленной, чтобы встать с постели, не значит быть полностью исцеленной. Несмотря на то, что от этого было мало толку, моя забинтованная рука тупо пульсировала. И все же, устала я или нет, было не так уж много времени после полудня, и я должна была им все объяснить.

Когда Элла села рядом со мной, а Люк пересек комнату, чтобы сесть на кровать Эллы, я начала перебирать то, что заполняло последний час моего времени, от принуждения, которое началось некоторое время назад на этой неделе, до моего открытия Кахаи и Бенджамина.

На протяжении всего рассказа было довольно много перерывов. Я была бы удивлена, если бы этого не произошло. И Элла, и Люк спокойно рассказывали мне, что они чувствовали при нормальных обстоятельствах. Услышав, что я затеяла, они без колебаний выразили в самых ясных выражениях, как я была глупа, особенно Элла.

— Если ты собираешься сражаться с дрейком, возьми меня с собой, — сказала она, сверкая глазами. — Если тебе и впрямь приходится быть такой невероятно небрежной со своей собственной жизнью, которую я, кстати, очень люблю, спасибо большое, тогда возьми меня с собой!

После долгих извинений я прошла через все это. Люк смягчился задолго до Эллы. На него произвело впечатление то, что он считал моей дерзостью. Он даже засмеялся, когда я сказала, что была удивлена, когда дверь за мной закрылась.

— Не могу тебя винить. Белинда даже не заметила, что тебя к чему-то принуждают, и всю неделю то входила, то выходила из этой комнаты. Леди и ее маги, должно быть, что-то другое, — заметил он, и мне стало немного легче. — Главное, что ты жива. Это самое главное. — Он почесал затылок. — К тому же теперь мы знаем больше. Что-то вроде того.

— У меня была возможность кое-что подтвердить, — поправила я его. — Я все еще не чувствую, что узнала что-то, чего она не хотела, чтобы я знала. Или, вернее, я не могла легко узнать это сама.

— Нет, — пробормотала Элла. — Эта леди слишком умна, чтобы проговориться. Она не собирается рассказывать, что задумал ее хозяин, но она хочет, чтобы вы знали, что она знает о вас все. Откуда ты родом. Кто твоя семья. Она хочет, чтобы вы знали, куда она идет, и чья жизнь поставлена на карту.

— Интересно, — сказал Люк. — Потому что эта часть настолько зловеща, что боги прокляли ее, но есть и другая часть, которую она явно хочет, чтобы ты знала. Похоже, она действительно думает, что помогает этим детям. Я имею в виду, она назвала тебя эгоисткой за то, что ты пыталась отговорить ее от использования этого ребенка… Кахаи?

Я кивнула, что кто-то еще заметил.

— Что я могла сказать на такое?

— Думаю, то, что ты сказала, попало в самую точку, — покачала головой Элла. — Не то чтобы это имело значение. Такие люди не хотят, чтобы их мнение менялось. Это было бы ужасно неудобно, — произнесла она последнюю часть драматическим тоном, явно насмехаясь над леди Фамай.

— Если бы им пришлось думать о том, что они делают, с другой точки зрения, им бы определенно пришлось оторвать ногу от табурета. — Я презрительно скривила губы.

— И… — начала Элла, но я была на грани срыва и вывалила все на нее.

— И я ничего не могу с этим поделать. Я не могу знать, с кем еще они это сделали. Невозможно узнать, какие дети проходят через такое же испытание, как Майкл и я. У Кахаи есть сестра. Она не близнец, но что, если они решат попробовать его план снова с крошечной поправкой?

Элла, слегка ошарашенная моей тирадой, успокаивающе потрепала меня по плечу.

— Мне очень жаль. Я не думала о том, как тяжело тебе будет.

Вздох вырвался из меня, и я сжала ее пальцы, прежде чем отодвинуться на кровать. Мне нужно было поднять руку и отдохнуть на подушках.

— Нет, я в порядке. Я просто злюсь. Я не позволю им забрать Кахаю. Как только отдохну, сразу поеду к Тимону. Я скажу ему, что Бенджамину нужна помощь, а потом, пока он разбирается с этим, я найду родителей Кахаи. Она отсюда родом. Кто-то на рынке должен знать их.

— Не говори Тимону, — твердо сказала Элла.

Я уставилась на нее, заставляя себя выпрямиться.

— Но я должна что-то сделать, — запротестовала я. — Кахая в опасности, и я не могу пожертвовать Бенджамином, чтобы вытащить ее оттуда.

— Почему бы и нет? — пробормотал Люк.

— Я не могу…

— Она тебя дразнила. Разве ты не видишь, когда тебя травят?

Когда я только нахмурился на него, он сказал.

— Ладно, так ты скажешь Тимону, что? Что у его самой богатой гостьи есть мужчина на службе? Человек, с которым может случиться что-то плохое, если ты поговоришь с матерью маленькой девочки? — Недоверчивое выражение его лица подсказало мне, что он думает о том, как я приподнесу преступления леди Фамай трактирщику.

Я нахмурилась. С кровати, где я снова лежала, было трудно как следует разглядеть происходящее. Элла, казалось, не была заинтересована в том, чтобы помочь мне устройством, и все же я старалсь изо всех сил.

— Не думаю, что я бы так все сказала, — произнесла я.

— Не важно, как бы ты выразилась, — сказал он. Его ухмылка исчезла, и он заговорил серьезно, — если ты скажешь Тимону, ему придется либо проигнорировать проблему, либо идти просить леди Фамай, вежливо, убрать всю эту шумиху.

— Вот чего я хочу!

— Боги. Иногда я забываю, как мало у тебя опыта общения с дворянами, — пробормотал Люк. Когда я посмотрела на него, он вздохнул и провел рукой по лицу. — Прости. Я не хотел… Послушай. Если он поднимется туда, леди Фамай будет лгать. Она будет лгать, и потому что слово дворянина должно что-то значить…

— Скорее, их кошелек что-то значит, — вставила Элла, и Люк кивнул.

— Тимону придется ей поверить. Придется, Тайрин, если он не хочет столкнуться с собственными последствиями. И, несмотря на это, леди, скорее всего, пожалуется на беспокойство своим друзьям, и он потеряет бизнес. А Бенджамин? Он точно будет в горячей воде. Единственный человек, который мог бы заставить леди Фамай повиноваться — это сам граф.

— И он не собирается принимать просьб от пастушки, ставший наемником, — закончила я за него, уныние опустилось на мои плечи. Особенно потому, что леди была в таких хороших отношениях с ним, что могла обращаться к нему за всевозможными услугами, и она позаботилась о том, чтобы я знала об этом.

— Прости, птичка, — сказала Элла. — Так устроен мир. Если ты хочешь, чтобы Бенджамин вернулся домой к твоей подруге Бет, ты должна сделать, как говорит леди, и оставить семью Кахаи в покое.

— Но Кахая…

— У тебя будет еще один шанс помочь Кахае, — быстро сказала Элла. — Если Королевские Змеи находятся под командованием леди Фамай, значит, она где-то поблизости. Она упомянула восточные степи. По крайней мере, в том направлении, где в последний раз видели сестер-магов. Если мы поймаем их и заставим признаться, на кого они работают, то можем даже арестовать леди.

— Я имею в виду, может быть. — Люк не казался убежденным, и я почувствовала, как мое сердце сжалось.

Элла кивнула ему.

— Может, и так. Возможно, король не захочет поверить, что женщина такого благородного происхождения замешана в чем-то столь низком. Я также думаю, что есть дипломатические проблемы, так как она связана с Элирией и Донегалом.

Я с силой потерла глаза.

— Я просто не понимаю.

— Что? — спросила Элла, придвигаясь ближе и кладя голову мне на плечо.

— Если мы не можем доверять этим людям, которые должны быть ответственными… которые должны защищать нас… тогда кому мы можем доверять, чтобы помочь нам?

— О, сифилис и боги забирают этих людей! — воскликнула Элла, и я открыла глаза, чтобы посмотреть на нее. — Мы можем доверять друг другу. — На периферии моего сознания Люк кивал. — Мы можем положиться друг на друга.

Улыбка, наконец, тронула уголки моих губ. Я действительно хотела верить ей. Более того. Я верила, что могу положиться на нее, да и на большую часть Двенадцатой Роты тоже. Дей, вероятно, рассердится на меня за риск, но я могла положиться на Эдит, Калеба и Виктора. Дома я могла положиться даже на Най. Кстати, о матери Эллы…

Я изобразила на лице жалость.

— Теперь, я полагаю, в погоне за взаимностью, мы должны рассказать твоей матери о моем… э-э… визите к леди.

— Да, полагаю, должны. — Элла улыбнулась с такой любовью в глазах, что я покраснела от шеи до лба, даже когда она наклонилась и поцеловала меня.

Подушка ударила нас обеих прямо в головы.

— Пошли, слезливые голубки! Как бы вам ни было трудно поверить, у меня есть свои неотложные дела, я обещал Сабине, что возьму ее на прогулку после того, как возьму несколько монет в течение позднего полудня, и она ждет меня почти час!

Content

МакГи Шеннон Драконьи норы и другие ловушки