Дженнифер Ли Арментроут

Навсегда с тобой

Моему читателю.

Все это было бы невозможно без тебя.

Jennifer L. Armentrout

FOREVER WITH YOU

Forever With You Copyright © 2016 by Jennifer L.Armentrout

© О. Норицына, перевод на русский язык, 2019

© ООО «Издательство АСТ», 2019

Благодарности

Первое спасибо мне хотелось бы сказать моему агенту Кевану Лайону, который всегда заботится о моих интересах. Огромное спасибо Тессе Вудворд, моему потрясающему редактору, которая помогла привести в порядок «Навсегда с тобой». Большое спасибо моей команде по связям с общественностью, особенно Кэролайн Пери. И это вовсе не из-за твоих потрясающих фиолетовых прядей и очков. Спасибо и второму моему пресс-агенту с большой буквы К. П. Симмонс за неоценимую помощь в распространении информации о книге.

Я сошла бы с ума, если бы не эти люди: Лаура Кэй, Челси М. Кэмерон, Джей Крауновер, Софи Джордан, Сара Маас, Кора Кармак, Тиффани Кинг и множество других авторов, которые вдохновляют меня. Вильм Гонсалес, ты удивительный, особенный человек, и я тебя люблю. Валери Финк, ты была со мной с самого начала и вместе с Ви Нгуен (смотри, я правильно написала твое имя), Джессикой Бейкер и многими, многими другими замечательными блогерами часто поддерживала книги, не получая за это признания. СПАСИБО ВАМ. Джен Фишер, я люблю тебя, и не только за твои кексы. Стейси Морган, ты не только мой ассистент, ты мне как сестра. Возможно, я кого-то забыла, но мне приходится торчать в отеле, а голова уже не соображает.

Отдельное спасибо всем читателям и рецензентам. Ничего этого не было бы без вас, и мне никогда не отблагодарить вас за это.

Глава 1

Переполненная неустойчивая коробка зашаталась в моих руках, когда я толкнула бедром заднюю дверь машины, чтобы закрыть ее. Услышав, как угрожающе зазвенело содержимое коробки, я затаила дыхание и замерла рядом с огромным мотоциклом, припаркованным у тротуара.

Один. Два. Три. Четыре. Пять…

Когда я досчитала до шести, коробка наконец перестала дребезжать и шататься. Я перевела дыхание. Содержимое было слишком дорого мне, поэтому уронить ее мне не хотелось. Вероятно, следовало подумать об этом раньше и упаковать все получше.

Но уже поздно.

Вздохнув, я выглянула из-за коробки и посмотрела на тротуар и дверь в подъезд. Стараясь не уронить ношу и не свернуть себе шею, двинулась вперед. Слава богу и всем его – или ее – прекрасным ангелам, я сняла квартиру на первом этаже.

Я очень надеялась, что мне не придется переезжать в ближайшее время. Хоть у меня и было небольшое количество вещей, которые требовалось упаковать, это все же оказалось большим геморроем. К счастью, все самое громоздкое: кровать, диван и прочую мебель – перевозили отдельно и уже доставили ранее. Мне все еще не верилось, что я успела накопить столько всякой фигни, живя в общежитии.

Добравшись до широкой лестницы, которая вела на верхние этажи, я почувствовала, как от тяжести затекли руки. Коробка вновь затряслась, а из моего рта вырвались проклятия, услышав которые мной бы гордился не только папа, но и дед.

«Еще несколько шагов, – мысленно уговаривала я себя. – Еще несколько шагов». Но тут картон заскользил в моих руках. Согнув колени, я попыталась удержать коробку, только мне это не удалось, и она начала падать.

– Твою ж сучью мать, конченый ублюдок, чтоб те…

Внезапно коробка застыла в полуметре от пола, и это так сильно поразило меня, что я лишилась дара речи. Избавившись от тяжести, мои не привыкшие к подобному руки заныли от облегчения. Поначалу мне даже показалось, что у меня вдруг появилась какая-то суперспособность, но затем я увидела две очень большие ладони по обе стороны коробки, которые явно мне не принадлежали.

– Восхищаюсь всеми, кто так выразительно использует слова «конченый ублюдок»…

Мои глаза невольно открылись шире, когда я услышала невероятно глубокий голос. Я редко краснею. Очень редко. Обычно именно я вгоняю других в краску. Но не сейчас. Лицо начало гореть так сильно, словно до него дотронулось солнце. Целое мгновение мне не удавалось отвести глаз от этих рук. Длинные и изящные пальцы, аккуратные, ухоженные ногти, кожа на несколько оттенков темнее, чем у меня.

Потом коробку подняли. Я выпрямилась и начала скользить взглядом поверх нее, по широким плечам к источнику этого голоса.

Боже, какой потрясный парень…

Он был высокого роста, красивый и смуглый. Мне часто встречались сексуальные парни, но этот превосходил их всех. Возможно, тому виной его оригинальная внешность. Темно-каштановые волосы, коротко подстриженные по бокам и чуть длиннее на макушке, подчеркивали высокие скулы и заостренный, угловатый подбородок. Его кожа была насыщенного оливкового оттенка, что намекало на национальность. Он латиноамериканец? Хотя я могла и ошибиться. Мой дедушка был кубинцем, и некоторые свои черты я унаследовала от него.

Его удивительные глаза в обрамлении густых ресниц смотрели на меня. Я с уверенностью могла сказать, что никогда не видела ничего подобного. Светло-зеленый цвет вокруг зрачков переходил к голубому на ободке. Я понимала, что это, скорее всего, была какая-то оптическая иллюзия, но его глаза просто ошеломляли.

Этот парень выглядел впечатляюще.

– Особенно когда эти слова произносит красивая девушка, – добавил он и ухмыльнулся.

– Спасибо, – выпалила я, пока мне не понадобился платок, чтобы подтереть слюни. – Я уже и не верила, что можно спасти эту коробку.

– Без проблем.

Он взглянул на мое лицо и спустился ниже, задерживаясь на некоторых частях тела чуть дольше, чем на других. Поскольку сейчас я вовсю занималась разгрузкой и распаковкой вещей, то, несмотря на холодную погоду, на мне красовались лишь облегающая футболка и спортивные шорты. Хотя последние только с натяжкой можно было назвать шортами.

– Можешь продолжать свою речь. Мне очень любопытно, какие еще обороты ты придумаешь.

Мои губы дрогнули от улыбки.

– Уверена, это звучало бы впечатляюще, вот только запал уже прошел.

– Чертовски обидно.

Он шагнул в сторону, по-прежнему держа коробку в руках. Мы стояли рядом, и, хотя я довольно высокая девушка, парень все равно оказался выше меня на голову.

– Куда это отнести?

– Не беспокойся. Я сама с этим разберусь. – Я потянулась за коробкой.

Он выгнул темную бровь.

– Мне не сложно. Но если ты не планируешь ругаться снова, я могу и передумать.

Рассмеявшись, я опустила ресницы и бросила на него взгляд. Его плечи прикрывала кожаная куртка, но я могла поспорить, что под ней скрывались рельефные мышцы.

– Ну хорошо. Моя квартира там.

– Показывайте дорогу, мадам.

Ухмыльнувшись, я перебросила длинный хвост через плечо и повернулась налево.

– Я почти дотащила ее, – сказала я, открыв перед ним дверь. – Была так близко.

– Но так далеко, – закончил он и подмигнул, увидев, что я смотрю на него.

Я придержала перед ним дверь.

– Ты прав.

Он зашел в квартиру и остановился. Внутри творился полный бардак. То, что мне уже удалось распаковать, валялось на диване и деревянном полу.

– Куда ее поставить?

– Вот сюда. – Я указала на единственное свободное место у дивана.

Подойдя к нему, он наклонился и осторожно опустил коробку на пол. Не удержавшись, я обвела оценивающим взглядом его активы. Миленько. Выпрямившись, парень посмотрел на меня. Я улыбнулась в ответ и сжала руки.

– Ты только переехала? – оглядевшись, спросил он.

Коробки заполонили миниатюрную кухоньку и возвышались на маленьком обеденном столе.

Я рассмеялась, а на его лице вновь появилась улыбка.

– Вчера.

– Похоже, тебе предстоит еще много работы, прежде чем обустроишься. – Он подошел ко мне и, кивнув, протянул руку. – Кстати, меня зовут Ник.

Я протянула руку в ответ. Его пожатие оказалось теплым и уверенным.

– А я Стефани, но все зовут меня Стеф.

– Приятно познакомиться. – Он продолжал удерживать мою руку, когда его ресницы дрогнули, а взгляд вновь опустился ниже. – Очень приятно познакомиться, Стефани.

Как будто теплая волна накрыла меня, когда он произнес мое имя.

– Взаимно, – пробормотала я и подняла на него глаза. – Ведь если бы не ты, я бы все еще стояла в подъезде и ругалась.

Ник засмеялся, и мне понравился его смех. Очень понравился.

– Ну, это не самый плохой способ познакомиться с новыми людьми.

– Похоже, с тобой он прекрасно сработал.

Усмешка медленно превратилась в широкую улыбку, и если раньше он показался мне красивым, то сейчас я поняла, что слишком его недооценила. Ого. Он оказался настолько же великолепным, насколько огромным было его желание помочь.

– Открою тебе маленький секрет, – сказал он и, сжав напоследок мою руку, выпустил ее. – Тебе не потребуется прибегать к таким мерам, чтобы я помог тебе.

О, я тут же навострила свои маленькие ушки. Кто-то флиртует.

– Это очень… приятно слышать. – Шагнув к нему, я запрокинула голову. И тут же ощутила легкий освежающий аромат его духов. – Так ты тоже живешь здесь, Ник?

Он покачал головой, и прядь темных волос упала ему на лоб.

– У меня квартира в другом конце города. Я просто оказался здесь, чтобы помогать милым леди доносить коробки до их квартир.

– Ох, вот это действительно чертовски обидно.

Его глаза заблестели, отчего светло-зеленая радужка стала еще ярче. Несколько секунд мы смотрели друг на друга, и он сказал:

– Вот здесь. – Ник поднял руку, и я с удивлением почувствовала, как он прикоснулся к моей щеке, а потом провел большим пальцем у самого уголка губ. – У тебя там было маленькое пятнышко. Но уже и следа не осталось.

У меня ускорился пульс. Я уставилась на него, впервые в жизни потеряв дар речи. Я была наглой. Папуля всегда говорил, что во мне столько наглости, словно у меня стальные яйца. Конечно, это не лучшее сравнение, но зато правда. Когда я чего-то хотела, то добивалась этого. Так было с самого детства. Оценки. Танцевальная труппа в старшей школе. Мальчики. Высшее образование. Карьера. Но, несмотря на всю мою наглость, меня шокировал его ответ на мои заигрывания.

Интересно.

– Мне пора идти, – опустив руку, сказал Ник.

Судя по его улыбке, больше напоминающей усмешку, я поняла, что он прекрасно осознавал, какой эффект произвел на меня. Он направился к двери, но оглянулся.

– Кстати, я работаю барменом неподалеку отсюда. В баре «У Моны». Если тебе вдруг станет скучно… или ты научишься высказывать проклятья по первому требованию, приходи.

Я разбиралась в парнях. У меня получалось это настолько прекрасно, что я могла с уверенностью сказать – это было приглашение. Мне понравилось, с какой легкостью он сделал его. Но все же я одарила его усмешкой, которая очень напоминала его собственную.

– Буду иметь в виду, Ник.

* * *

Когда я наконец сложила в кучу последнюю опустошенную коробку, мои руки покрывал тонкий слой пыли. Я едва успела прикрыть рот, прежде чем сильно чихнула. Волосы, собранные в хвост, пролетели вперед и чуть не хлестнули меня по лицу.

Слегка согнувшись, я подождала еще несколько секунд. И, как оказалось, не зря, потому что снова сильно чихнула и удивилась, что от этого не разлетелись пустые, сложенные в стопку коробки.

Выпрямившись, я перекинула хвост через плечо и замерла на минуту, чтобы прочувствовать этот момент всеми клеточками тела. Я наконец-то сделала это.

Я переехала.

Не в какую-то квартиру в городках, где выросла или училась в колледже, а в совершенно другой штат. Впервые за двадцать три года мне требовалось больше двадцати минут, чтобы доехать до мамы. Даже учась в колледже и живя в общежитии, я всегда могла быстренько смотаться к ней домой. Этот переезд дался мне сложнее, чем я предполагала. Мне было пятнадцать, когда мы с мамой остались одни. Уехать от нее оказалось трудно, несмотря на то что она сама этого хотела. Я даже всплакнула, и это лишь подтверждает мои слова. Я редко плачу. Меня бы никто не назвал эмоциональным человеком. Ну, если только я не вижу какой-нибудь ролик защитников животных, особенно тот, где звучит песня Arms of an Angel. Тьфу. Именно тогда я обнаружила, что у меня под глазами скрываются крошечные ниндзя-уничтожители лука.

Ублюдки.

Мне понадобилось два дня, чтобы распаковать все вещи, и теперь, оглядываясь по сторонам, я была очень довольна собой.

Квартирка с одной спальней оказалась милой. Правда, мне хотелось чего-то попросторнее, но хотя бы раз в жизни я решила быть благоразумной и сэкономить. Здесь оказалась отличная кухня с техникой из нержавеющей стали и плитой – газовой плитой, которую я, скорее всего, никогда не решусь использовать из-за своего необъяснимого страха случайно устроить взрыв.

Да и гостиная со спальней казались просторными. К тому же, судя по патрульной машине, которая уже второй день стоит на парковке, в доме живет полицейский.

А еще у кого-то из соседей был очень сексуальный друг Ник.

Это только добавляло квартире преимуществ.

Подойдя к кухонной стойке, я вытерла пыльные руки о хлопковые штаны и взяла в руки фоторамку, которую положила туда, когда разбирала вещи. Затем осторожно развернула пузырчатую пленку, в которую для сохранности упаковала фотографию. Сжав губы, провела большим пальцем по серебристой рамке. Красивый мужчина в бежевой униформе улыбался мне, а за его спиной виднелась бесконечная пустыня. В углу была нацарапанная маркером надпись: «Не так красива, как ты, Стефани».

Прикусив щеку, я отправилась в спальню. Белую искуственно состаренную мебель и серое покрывало мне подарили мама, бабушка и дедушка. От этого комната казалась уютной и приобрела деревенский стиль.

Новым домом для фотографии стала полка над телевизором, стоявшим на комоде. По соседству разместилось еще одно фото. На нем была запечатлена я с подругами из университета во время наших последних весенних каникул в Канкуне. При виде него на лице появилась улыбка.

Черный купальник-бикини, который я тогда носила, едва прикрывал сиськи. И задницу, если я правильно помню. На самом деле это единственное, что я помню из тех весенних каникул. Ну, это и близнецов из Техасского университета A&M.

В Техасе все большое.

По обе стороны от фотографий стояли серые свечи, вместе с которыми композиция смотрелась прекрасно. Так, словно принадлежала этому месту.

Я отступила на шаг и еще несколько минут просто рассматривала фотографии, потом, тяжело вздохнув, отвернулась. Посмотрев на часы, которые стояли на тумбочке, поняла, что еще слишком рано ложиться спать. К тому же, несмотря на распаковку вещей, я не устала. Мои мысли вернулись к Нику и его словам о баре, в котором он работает. Я видела это место, когда ездила за продуктами вчера вечером.

Закусив губу, я переступила с ноги на ногу. Почему бы не отправиться выпить? К тому же это может закончиться чем-то поинтереснее. Я была сторонницей связей без обязательств, поэтому никогда не понимала и не пойму существующих двойных стандартов. Почему парни без проблем могут заниматься сексом ради удовольствия, а девушки – нет?

Меня это не устраивало.

Если Ник окажется сегодня там и будет флиртовать со мной, как и вчера, то все может перерасти во что-то более интересное.

* * *

Мне очень хотелось позвать Ника к себе сегодня вечером и немного пошалить с ним голышом, чтобы даже от воспоминаний об этом краснели уши. Или хотя бы накатывало смущение, если думать об этом в общественном месте. Правда, мне подобное несвойственно. Поэтому маловероятно, что это случится.

Хотя возбуждение охватило меня мгновенно. Этот парень привлекал на первобытном уровне, и я как настоящая женщина признавала это.

Его зеленые глаза снова встретились с моими. Густые ресницы опустились, скрывая от меня эту необыкновенную картину. Боже, мне всегда нравились парни с темными волосами и светлыми глазами. Этот поразительный контраст творил невообразимые вещи с моим пульсом. Я никогда не видела человека с таким цветом глаз. Они определенно были зелеными, но каждый раз, когда Ник скрывался от ярких огней в тени, становились цвета морской волны.

Эти глаза определенно добавляли ему бонусных очков.

– Не смог удержаться от любопытства и не поинтересоваться, что привело тебя в Плимут-Митинг[1], Стеф?

При звуке знакомого голоса я развернулась на барном стуле, подняла голову и поняла, что смотрю в голубые, какие бывают только у детей, глаза Кэмерона Гамильтона. Когда я зашла в бар «У Моны», то удивилась, увидев здесь нескольких людей, с которыми училась в университете. И меня все еще настораживал тот факт, что Кэм со своими дружками оказался здесь, в нескольких часах езды от их излюбленного ареала обитания в Университете Шепарда.

Поздоровавшись с ними, я быстро направилась к бару, хотя видела, что у них возникло много вопросов. Честно говоря, их присутствие сбило меня с толку. Не ожидала встретить здесь кого-то знакомого и, черт возьми, уж точно не ожидала, что это окажется не один, а целых два парня, с которыми я… была очень близка некоторое время.

Может, слово «некоторое» не совсем уместно, просто я никогда не знала, какое место занимала среди девушек Кэма и Джейса Уинстэда. Еще давным-давно я обнаружила, что многие девчонки не особо любили других представительниц женского пола, с которыми когда-то встречались их бойфренды. Независимо от того, связывали ли их какие-то серьезные отношения или нет. Конечно, не каждая оказывалась такой, но большинство – да.

Это я считала невероятно глупым.

Почти каждая из этих девчонок в какой-то момент становилась для парня бывшей. Так что, по сути, они ненавидели самих себя.

Поэтому я старалась держаться подальше от излюбленных мест этих парней, когда мы учились в Шепарде. У меня это прекрасно получалось, пока одним вечером я не наткнулась на Терезу – девушку Джейса и младшую сестру Кэма. Она билась в истерике после того, как нашла тело своего соседа из общаги. После той истории, хоть я иногда и тусовалась вместе с Джейсом, мы просто не могли не подружиться. Мне казалось это странным и напоминало о девушке, с которой мы подружились на первом курсе Шепарда, – Лорен Леонард.

Черт. От одной мысли о ней я чуть не выплюнула свой напиток кому-нибудь в лицо. Она притворялась моей подругой, а на самом деле ненавидела за то, что я поцеловалась с парнем, с которым она встречалась. Хотя это было за год до их знакомства.

Да и тот поцелуй сложно назвать замечательным, так что он точно не стоил всего дерьма, которое Лорен вывалила на мой порог.

– Могу задать тебе тот же вопрос, – наконец говорю я и поднимаю свой стакан.

На лице Кэма появляется легкая усмешка, и он, скрестив руки на груди, прислоняется к стойке.

– Ты же знаешь Каллу Фриц?

– Слышала о ней.

Я повернулась туда, где стояла красивая блондинка, обняв парня, по лицу которого сразу становилось понятно – он военный. В этом можно не сомневаться. У папули был подобный взгляд, который просто кричал: «Я знаю, как сломать каждую кость в твоем теле, но придерживаюсь собственного морального кодекса, который не разрешает мне сделать это, если только ты не станешь угрожать кому-то из моих людей». На мой взгляд, парень с волнистыми рыжеватыми волосами выглядел потрясающе.

– Бар принадлежит ее парню, Джаксу. А раньше им владела ее мать, но это долгая история. – Кэм замолчал. – В любом случае Калла – подруга Терезы, поэтому, когда сестра отправляется к ней в гости, мы едем вместе. К тому же это недалеко от Филадельфии, так что еще один отличный повод для поездки.

– О-о-о, – бормочу я. Как тесен мир. – А я недавно устроилась на работу в Академию Лимы и снимаю квартиру неподалеку отсюда.

– Серьезно? – спрашивает Ник, привлекая наше внимание и опаляя меня приятным теплом. – Ты работаешь на тренера Брока «Зверя» Митчелла?

Я слегка ухмыляюсь явному благоговению, звучащему в голосе парня. Когда бы я ни упоминала имя Брока, реакция оказывалась одинаковой. Он был перспективным бойцом боев без правил родом из этого города. Казалось, все поклонялись ему.

– Да. Но я еще не встречалась со «Зверем». По-моему, он сейчас в Бразилии.

Ник поставил локти на стойку и принялся откровенно меня рассматривать.

– Так ты тоже боец без правил?

Я запрокинула голову и рассмеялась.

– Не-е-ет. Я буду работать в офисе, помощником руководителя.

– Славно, – ответил Кэм. – Ты же будешь работать по специальности, да? Управление бизнесом?

Я кивнула, даже не удивившись, что он вспомнил. Мы дружили, Кэм хороший парень. Как и Джейс. Кстати, когда я бросила взгляд на бильярдный стол, который обступили его друзья, то мне показалось, что Джейс показывал на Терезе захват за шею.

Да уж.

Я усмехнулась.

– И как долго вы здесь пробудете? – сделав глоток, спросила я.

Девушка-бармен в розовых очках пронеслась мимо Ника и стрельнула в него взглядом, который я не совсем поняла.

Ник его проигнорировал.

– Мы возвращаемся в воскресенье. – Кэм оттолкнулся от стойки. – И не будь засранкой, – улыбнувшись, добавил он, а я закатила глаза, – оторви свою задницу от стула и присоединись к нам, хорошо? – Дождавшись моего кивка, он посмотрел на Ника. – Ты же придешь к Джаксу завтра вечером?

– Зависит от того, во сколько освобожусь здесь, но постараюсь.

Интересно: Кэм и Ник знакомы. Было приятно это услышать. Кэм хорошо разбирался в людях, и хотя я уже знала, что Ник – любезный очаровашка, теперь же могла с уверенностью сказать, что он не серийный убийца.

Я потягивала свой напиток, пока Кэм шел обратно к бильярдным столам. Я еще не решила, присоединюсь ли к ним. Может, и подойду. А может, и нет.

– Будешь ром с колой?

Я невольно поджала губы, услышав глубокий голос Ника. Мы болтали время от времени с тех пор, как я плюхнулась на стул, и, казалось, он был счастлив видеть меня здесь.

Бонусные баллы росли с каждой секундой.

– Нет, спасибо. – Меньше всего мне хотелось напиться. Я улыбнулась, когда его пристальный взгляд в очередной раз опустился ниже. – У вас всегда так многолюдно в выходные?

Я видела, как прекрасно Ник поддерживал разговор, что неудивительно, учитывая его работу. Он мог обаять кого угодно. Женщины толпились у бара именно из-за него. Другой бармен, девушка в розовых очках, казалось, воспринимала все как должное.

– Не знаю, что ты подразумеваешь под словом «многолюдно», но по субботам здесь всегда собирается большая толпа. – Он обвел взглядом на бар, а затем продолжил, указав подбородком в сторону Кэма: – Так вы учились вместе?

– Да, – я наклонилась вперед и поставила локти на стойку, – но я даже понятия не имела, что у них здесь есть знакомые. Полнейшая неожиданность.

– Как тесен мир, – озвучил он недавно посетившую меня мысль. – Кажется, ты с ними не очень близка.

Это звучало как утверждение, а не вопрос.

– Почему ты так решил?

– Если бы это было иначе, ты бы сидела с ними, а не здесь. Или…

Ник оказался наблюдательным.

– Или что?

Сложив руки на груди, он едва заметно улыбнулся. Это движение приковало мой взгляд. Я наслаждалась его видом. Вряд ли кто-то упрекнул бы меня за это сейчас. Черная рубашка обтянула его четко очерченные бицепсы.

– Или тебе хочется провести время со мной.

Тепло, окутавшее меня, стало ощущаться еще сильнее.

– Неужели это так очевидно?

– Только в хорошем смысле. – Он взял бутылку. – Я рад, что ты зашла. Вчера вечером каждый раз, когда открывалась дверь, я смотрел на вход, надеясь, что это ты.

– Неужели?

– Я не вру. – На его лице появилась легкая улыбка. – Ты уже распаковала вещи?

– Да.

– И озвучивала новые комбинации с «конченым ублюдком»?

Я засмеялась.

– Пару раз.

– Безумно жаль, что я пропустил это.

– Еще не все потеряно. – Я поиграла со своим стаканом, но, когда наши взгляды встретились, не стала отводить глаз. – Итак, Ник, какая у тебя фамилия?

– Бланко, – слегка поколебавшись, ответил он. – А у тебя?

– Кит. – Я улыбнулась, а он опустил руки. – У меня есть еще один вопрос.

Переместившись, он положил руки на барную стойку.

– Спрашивай.

– У тебя есть девушка? – У меня перехватило дыхание, когда он неожиданно наклонился ко мне. Наши рты оказались настолько близко, что мы в буквальном смысле дышали одним воздухом. – Или парень?

Ник и глазом не моргнул.

– «Нет» на оба вопроса. А как насчет тебя?

Бонусные очки просто зашкаливают!

– Нет, – сказала я, с радостью приветствуя покалывание, которое поднималось по моему позвоночнику, когда его дыхание согрело мои губы.

Он склонил голову в сторону так, что наши губы оказались друг напротив друга. Их разделяло лишь несколько сантиметров. Я почувствовала, как краснею.

– У тебя есть планы на сегодняшний вечер, Стефани Кит? – спросил он, и его голос прозвучал глубже и грубее.

Я покачала головой, а мой пульс от счастья забился быстрее.

Ухмылка Ника превратилась в улыбку, от которой, не сомневаюсь, женщины падали к его ногам.

– Теперь есть.

Глава 2

– Дождись меня, – подняв два пустых стакана, сказал он, когда я встала с барного стула. На его лице появилась легкая улыбка. – Я освобожусь в начале первого. И доберусь до тебя минут за двадцать или раньше.

Я ничего не ответила, но, отойдя от стойки, помахала ему рукой. Не сомневалась, что он появится, и грешное предвкушение заполнило мои вены. Улыбаясь своим мыслям, я развернулась.

Девушка в розовых очках стояла прямо передо мной, так близко, что я чуть не врезалась в нее. За барной стойкой она казалась гораздо выше, но сейчас я со своими ста семьюдесятью пятью сантиметрами возвышалась над ней. Розовая прядь в ее волосах была того же оттенка, что и оправа очков. Но я заметила не только это. Оказавшись вблизи, я разглядела у нее на лице почти заживший синяк.

Что за?..

Она протянула мне руку.

– Привет, я Рокси.

– Привет. – Я пожала ей руку. – Я…

– Стеф. Знаю. Твои друзья мне все о тебе рассказали, – пояснила она, и я напряглась, но постаралась сохранить бесстрастное выражение лица. Одному богу известно, что они ей наговорили. – Вы учились вместе в университете.

– Да. – Я бросила взгляд туда, где стояли Тереза с Джейсом и Джакс с Каллой. Эйвери и Кэм уже ушли. – Я удивилась, увидев их здесь.

– Представляю. – Улыбка Рокси, когда она смотрела на меня, казалась теплой и на удивление искренней. – А еще я услышала, что ты только переехала сюда, поэтому решила поздороваться и выразить надежду, что это не последняя наша встреча в баре «У Моны».

Ну ладно. Просто это как-то странно прозвучало.

– Мне нравится атмосфера этого места, так что, думаю, я еще вернусь.

– Рада это слышать. – Карие глаза за стеклами очков засветились. – Самое хреновое в переезде в другой город то, что никого не знаешь.

Я киваю.

– Согласна. Не думаю, что осознаешь, насколько важны друзья, пока не уезжаешь куда-то, где нет ни одного из них.

Сочувствие мелькнуло на ее лице.

– Знаю, это прозвучит странно, но каждое воскресенье мы с Кэти – она действительно классная, но со своими странностями – завтракаем вместе. Можешь присоединиться к нам. И тогда уж точно не будешь чувствовать себя одинокой, – закончила она и одарила меня еще одной широкой улыбкой.

М-да. Она казалась очень дружелюбной. Но по какой-то причине я не могла отделаться от ощущения, будто что-то упускаю. Словно прослушала как минимум половину разговора.

Прежде чем я придумала, как ответить на это приглашение, Рокси продолжила:

– И еще, Ник – очень хороший парень.

Я застыла. Ее излишняя дружелюбность оказалась связана с Ником? Видимо, так. Скорее всего, он ей нравился. Она слышала, как мы болтали и планировали встретиться позже. Наверное, поэтому она бросила на него тот странный взгляд, когда проходила мимо него. Держите своих врагов/конкуренток близко? От этой мысли волнение, которое гудело во мне, притупилось.

Боже, какой же я была циничной. Всему виной мой прошлый опыт.

– У тебя на него виды? – спросила я.

Мы познакомились только что, я приехала в этот город недавно и уж точно не хотела переходить кому-то дорогу. Рокси уставилась на меня, запрокинула голову и расхохоталась, отчего хвост у нее на затылке закачался.

– Он очарователен до безумия, но у меня есть любимый человек. Так что нет. Мы с Ником друзья. Мне просто хотелось, чтобы ты знала, что он хороший парень и… – Она замолчала и пожала плечами. – Я просто хотела это сказать.

Я даже не представляла, что ей ответить.

– Ладно. Это… эм, это приятно слышать. – Я оглянулась и увидела, что Ник смотрит в нашу сторону. Потом снова повернулась к Рокси. – Ну, я собиралась поехать домой. Было приятно познакомиться.

– Хорошо, – ослепительно улыбаясь, прощебетала она. – Теперь ты не незнакомка.

Улыбаясь в ответ, я обошла ее и помахала рукой Терезе и Джейсу, а затем удрала из бара. На улице оказалось свежо, и мне пришлось включить печку в машине. Здесь уже определенно наступила осень, да и зима не за горами.

Свежий воздух окутал меня.

Всю дорогу до дома я продолжала прокручивать в голове незапланированную встречу с компанией из Шепарда, затем неожиданную короткую беседу с Рокси и плавно перешла к тому, что произойдет этой ночью.

Я понятия не имела, что думать о разговоре с Рокси. Меня все еще не покидало чувство, будто я что-то упустила. К тому же я не привыкла, чтобы совершенно незнакомый человек вел себя так доброжелательно или гостеприимно, особенно со мной. Меня многие считали стервой.

Нет, я не грубила и не вела себя недружелюбно. Просто в большинстве случаев у меня совершенно не получалось поддерживать беседу. К тому же обычно мое лицо выглядело так, будто я чем-то недовольна.

Если бы мне давали доллар каждый раз, когда просили улыбнуться, то денег у меня уже было бы больше, чем у английской королевы.

Я вошла в квартиру, собрала сложенные у двери коробки и быстро отнесла их в большой мусорный контейнер за домом. Выбросив их, посмотрела на аккуратно подстриженный газон. Он занимал небольшую площадь. На нем росли высокие деревья с толстыми стволами, тянувшиеся к ночному небу голыми ветвями, которые напоминали мне пальцы скелета. Я поспешила через парковку к дому. Ночью здесь было жутковато, особенно из-за шуршащих вдалеке шин.

Вернувшись в квартиру, я посмотрела на часы на плите, затем отправилась по коридору в ванную. Пришло время заняться своим телом – для этого всегда можно найти несколько минут.

Ухмыляясь, я достала новую бритву из шкафчика под раковиной и приступила к делу. Все это время в животе ощущалась приятная теплота. Я чувствовала себя такой окрыленной, словно выпила ящик энергетиков.

Нервное возбуждение гудело во мне как назойливое насекомое. Я и сама не понимала, что творю. Черт, мне встречались люди, которые заваливались в постель и после более короткого знакомства. Но мое поведение сегодня было не настолько глупым. И если уж дойдет до того, что мы останемся без одежды и нам потребуется презерватив, то у меня он есть, если Ник об этом не позаботится.

Нервозность была вызвана тем, что меня безумно влекло к нему на чисто физиологическом уровне. И только этим.

Если вы ждете чего-то большего от секса на одну ночь, то почувствуете опустошение, я же ожидала лишь широкой улыбки на своем лице потом. Честно говоря, никогда в жизни не хотела от парня чего-то, кроме вполне обыденных вещей: уважения, надежности и иногда дружбы.

Я никогда не влюблялась.

Не подумайте, я верила в любовь. Ох, еще как верила. Но я хотела, чтобы она в моей жизни была такой же, как и у моих родителей: вечной, до гроба. Вот только ничего подобного мне еще не довелось испытать.

Пока этого не случилось, я не видела никаких проблем в том, чтобы повыбирать. Ведь вы же не купите автомобиль, если не прокатитесь на нем? Уверена, что нет. От этой мысли я захихикала.

Я натянула джинсы, но не стала надевать носки и остановилась на топе с чашками. Волосы оставила распущенными. Заглянув на кухню, взяла с тумбы зажигалку и зажгла свечу, стоявшую на журнальном столике. Цветочный аромат стал наполнять воздух, когда я вернулась на кухню, чтобы положить зажигалку в ящик.

Снаружи донесся громкий рев двигателя, и я обернулась, чтобы посмотреть на часы на плите. Пятнадцать минут первого. Может, это он? Я кинулась к большому окну и очень осторожно отогнула занавеску, чтобы выглянуть на улицу, как какой-то воришка.

– Черт, – прошептала я.

Это оказался Ник.

Он приехал на мотоцикле.

Я вспомнила, что видела его возле дома в четверг, только это совершенно вылетело из головы. Ник припарковался перед самым зданием, слез с байка и снял шлем. Подняв руку, он провел пальцами по волосам, повернулся к заднему сиденью и начал что-то доставать. Тут я заставила себя отойти от окна.

Я сделала глубокий вдох и подождала, пока сердце перестанет отплясывать чечетку в груди. Не прошло и минуты, как раздался стук. Затем медленно подошла к двери и, прежде чем открыть, посмотрела в глазок, убедиться, что это действительно Ник.

– Привет, – ухмыльнувшись, поздоровался он.

В одной руке он держал пакет, а в другой – шлем.

Я отступила назад.

– По-моему, ты говорил, что тебе понадобится двадцать минут.

– Или меньше. Ты забыла про эту ремарку.

– Ах, точно.

Ник приподнял пакет и прошел мимо меня на кухню.

– Я принес нам кое-что. – Он положил его на кухонный стол и вытащил две бутылки. – Есть открывалка?

Включив свет, я подошла к ящику возле плиты и достала открывалку.

– Яблочный эль? Я люблю его. Как ты догадался?

Он взял у меня открывалку и с профессиональной легкостью щелкнул крышками.

– Я решил, что ты захочешь чего-нибудь сладкого.

Ник протянул мне бутылку, и я сжала прохладное стекло в ладони.

– А еще чего-нибудь крепкого… – Он посмотрел на меня, и я улыбнулась. – Я про напитки.

Ник усмехнулся.

– Ты действительно только что сказала это?

– Да. – Я ухмыльнулась, поднесла бутылку ко рту и сделала маленький глоток.

Он снял кожаную куртку и бросил ее рядом с пакетом.

– Думаю, ты мне нравишься.

– Значит, надо постараться и убрать «думаю» из этой фразы, – сказала я. – Чтобы была полная уверенность.

У него вырвался еще один хриплый смешок, пока он подносил бутылку ко рту.

– Ну, раз мы так честны друг с другом… Я не надеялся, что ты появишься в баре.

Приподняв бровь от удивления, я поставила бутылку на стол.

– Правда?

– Да. – Он сделал еще один глоток. – Я знал, что это случится. И считал неизбежным.

– Неизбежным, – повторила я. – Довольно значительное слово.

Его пристальный взгляд встретился с моим, и тепло завертелось в животе с удвоенной силой.

– Так и есть.

– Ты самоуверенный ублюдок, знаешь это?

– А ты самоуверенная цыпочка?

Засмеявшись, я прислонилась к кухонному столу напротив него.

– Возможно.

– Мне нравится. И, думаю, ты не из тех, кто играет.

Я сделала глоток и скрестила ноги.

– Ты так уверен в этом?

Он кивнул.

– Когда наши глаза вчера встретились, я уже с легкостью мог сказать, что ты из тех девушек, которые останавливают движение, как только выйдут на улицу. И знаешь это. В твоих движениях нет никакой застенчивости.

– И ты смог определить это, просто посмотрев мне в глаза? – Я фыркнула.

– На самом деле я мог бы сказать это, просто взглянув на те крошечные шорты, которые ты надела вчера, – объяснил он, удивляя меня. – Нет ни одной женщины с ногами, как у тебя, которая не знает, что каждый парень, с которым она заговорит, представляет себе, как он обхватит ее за талию.

Я моргнула, снова проиграв ему. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы придумать ответ.

– Значит, тебе понравились мои шорты?

– Мне очень понравились твои шорты. – Он ухмыльнулся и поднес бутылку ко рту.

Возможно, мне следовало надеть их и сегодня.

– Похоже, ты раскусил меня всего после двух коротких бесед, но я не такая наблюдательная. И ничего о тебе не знаю.

– Неправда, – нежно пожурил он. – Ты знаешь мои имя и фамилию. А еще где я работаю.

– Поразительно. Можно прямо сейчас писать твою биографию. – Его губы дрогнули в полуулыбке. – Как насчет игры? Вопрос за вопрос.

Он наклонил голову в сторону и поджал губы.

– Я не против. Дамы вперед.

Отбросив волосы на спину, я сделала еще один глоток.

– Сколько тебе лет?

– Двадцать шесть.

– Так ты еще ребенок.

Он нахмурился.

– А сколько тебе?

– Двадцать три, – ответила я.

– Что? – Он засмеялся, и вокруг его глаз появились морщинки. – Что за бред? – Он замер. – Если только ты не предпочитаешь встречаться с парнями намного старше себя или что-то подобное?

Я цокнула.

– Сейчас не твоя очередь задавать вопросы, а моя. Ты прожил здесь всю свою жизнь?

– И да, и нет. Я родился неподалеку отсюда. – Его глаза заблестели. – Ответь на мой вопрос.

– Парни намного старше меня не в моем вкусе, хотя, если честно, не уверена, что у меня есть особые предпочтения.

– У любого участника игры есть шанс, да?

– Не думаю, что ты знаешь все правила этой игры, Ник.

Он ухмыльнулся.

– Моя вина.

– Ты учился или учишься в колледже? – спросила я.

Ник нахмурился.

– Разве это не два вопроса?

– О, ты подловил меня. Ответь на любой из них.

Он опустил подбородок.

– Я учился в колледже. Ты впервые уехала так далеко от дома?

Я сделала глоток, наблюдая, как он поглаживает пальцем бутылку.

– Я жила в общежитии, пока училась в университете, но впервые выбралась за пределы штата. Так ты получил диплом?

– Да, – кивнув, ответил он.

Еще один вопрос чуть не сорвался с языка. Мне хотелось узнать, почему он работает барменом. Мне стало просто любопытно, и я ни капли не осуждала его, потому что не видела в этой работе ничего плохого. Скорее всего, он зарабатывал даже больше меня. Но я не стала интересоваться. Это казалось слишком личным. Постучав пальцем по бутылке, я решила сменить тему:

– Какое у тебя любимое хобби?

– Кроме секса? – спросил он и скрыл свой взгляд за опущенными ресницами.

Боже милостивый, стоило мне услышать это, как тело охватило возбуждение.

– Да, кроме этого.

– Хм… – Поджав губы, он перевел взгляд на потолок, затем пристально посмотрел на меня. – Ну, раз нужно выбрать что-то одно, то я предпочитаю работать руками.

Резкий вихрь удовольствия подхватил меня.

– Почему-то мне кажется, что у этой фразы есть и второй смысл.

Он пожал плечами и сделал еще глоток.

– А какое у тебя?

– Кроме секса?

Ник искренне рассмеялся, и его взгляд перестал казаться безразличным.

– Да, кроме этого, – повторил он мои слова.

– Хм…

Он продолжал большим пальцем поглаживать бутылку вверх-вниз, и я не могла не представить, как он так же будет поглаживать меня. От этого у меня пересохло во рту, а в мыслях снова возникли грязные и пошлые картинки. Я пристально посмотрела на него.

– Наверное, кино. Думаю, я посмотрела уже несколько тысяч фильмов.

– Интересно. – Ник взглянул на меня поверх горлышка бутылки.

Я отставила свой напиток в сторону и взялась за кухонную столешницу, ожидая следующего вопроса. Он выглядел таким расслабленным, будто никуда не торопился.

– А знаешь что? – Отставив свою бутылку в сторону, он оттолкнулся от кухонной тумбы. Я тоже выпрямилась. – Я пришел сюда не для того, чтобы играть в двадцать вопросов.

Я склонила голову в сторону.

– Серьезно? – Я соблазнительно улыбнулась, почувствовав, как напряглись соски и забурлила кровь.

Ник снова одарил меня полуулыбкой.

– Да, и ты тоже не хочешь, чтобы я на них отвечал.

Мы встретились взглядами, когда он шагнул вперед и остановился прямо передо мной. Я каждой клеточкой тела ощущала, насколько близко он стоит ко мне.

– Если снова спрошу «серьезно», не покажется, что я повторяюсь?

– Немного, – пробормотал Ник, а затем склонился надо мной, положив руки мне на бедра. – Так давай пошлем все вопросы и ответы к черту и приступим к тому, чего мы так давно ждем.

В груди что-то затрепетало, потом расползлось по телу, пока не обосновалось внизу живота.

– Ты не из тех парней, что любят ходить кругами, да?

– Нет. – Он погладил руками мои бедра, и я тут же посмотрела ему в глаза. Он не стал отводить взгляд. – Как и ты. К тому же ты тоже закончила с вопросами.

– Я? – У меня перехватило дыхание, когда он сжал мои бедра.

– Да, ты. – Ник опустил голову и прижался ртом к моему уху. – Хочешь знать, как я об этом догадался? Ты начала возбуждаться, как только я сказал, что трахаться – мое хобби. – Он приподнял руку и, не отводя взгляда от моих глаз, провел пальцем по моей груди, безошибочно отыскав сосок. – Не обращать на это внимания становилось сложнее с каждой секундой.

О господи. Удовольствие фейерверком взорвалось в моей груди и разнеслось по венам. Но я не проронила ни звука.

– И я благодарен, что ты надела этот топ. – Ник вновь вернул руку на мое бедро. – Он нравится мне почти так же, как и шорты.

Я положила руку ему на грудь, скользнула кончиками пальцев по животу, обводя его рельефный пресс.

– Раз так, думаю, тебе понравится то, что у меня под джинсами.

Низкий стон вырвался из него, когда его рука соскользнула со спины ко мне на задницу.

– Не могу дождаться, когда увижу это.

– Так не жди. – Я дернула его за рубашку и услышала в ответ грубый смешок. Выпустив ткань из рук, я встретилась с ним взглядом. – Это только на одну ночь.

– Значит, мы на одной волне.

Ник отступил на шаг и потянулся к заднему карману. Он достал бумажник и, открыв его, вытащил серебристый пакетик.

– Презерватив в бумажнике? – рассмеявшись, спросила я. – Как же это, черт возьми, банально.

– Зато, черт возьми, я всегда готов, – подмигнув, ответил он.

Ник бросил бумажник на стол, схватился за низ рубашки и снял ее через голову. Мышцы на его руках и плечах изгибались и перекатывались, когда он бросил рубашку на свою куртку.

Господи, я могла лишь пожирать его глазами. Парень прекрасно заботился о своем теле. Четко очерченная грудь, подтянутая талия, а живот – просто произведение искусства. На его прессе виднелись кубики, но не казалось, что он старательно качался. Скорее, Ник напоминал бегуна или пловца, и мне хотелось поскорее прикоснуться к нему.

– Твой ход.

У меня перехватило дыхание. Я не считала себя застенчивой, но мои пальцы дрожали, когда я снимала топ. Как ни странно, то, что мы почти не знали друг друга, только облегчало задачу. Может, потому, что не старались оправдать ожидания друг друга и понимали – это лишь на одну ночь.

Ник медленно опустил глаза, и все мысли вылетели у меня из головы. При виде его поджатых губ и сжатых челюстей по телу пробежал разряд, а от его горячего и напряженного взгляда внутри разгорелся пожар. На его лице читалось такое желание, что у меня перехватило дыхание.

Он молча поднял руку и обхватил мою грудь. С моих губ слетел приглушенный стон. Ник провел большим пальцем по возбужденному соску и сжал его. Я тут же выгнула спину, и самодовольная улыбка скользнула по его губам.

– Твоя грудь так прекрасна, – сказал он хриплым голосом. – Держу пари, и остальное так же сногсшибательно.

– Хочешь в этом убедиться? – спросила я, чувствуя, как колотится сердце.

– Ты действительно задала этот вопрос?

Я улыбнулась и, подняв руку, обхватила его запястье. Затем повела его руку по животу к пуговице на джинсах. Нику не потребовалось ничего объяснять. Он с рекордной скоростью стянул с меня джинсы.

– Ты оказалась права. – Он провел пальцем по тонкой резиночке на моем бедре и, развернув меня спиной, погладил кружево в центре. – Это мне тоже нравится.

Тончайшая ткань стрингов никак не ограждала от тепла его тела, когда он скользнул рукой мне между бедер.

– Боже, – хрипло прошептал он, – ты уже готова.

Конечно.

Я была готова с того момента, как он обозначил свои намерения. Не убирая руки, он прижал меня к себе, а мою попу – к своему толстому и твердому члену, который прекрасно чувствовался сквозь джинсы. Спина выгнулась, а с губ сорвался стон, когда его пальцы скользнули под кружево и принялись растирать скопившуюся там влагу. Схватив его за руку, я сильнее прижала ее к себе, а другой ладонью уперлась в кухонную тумбу. Тело напряглось, когда он склонился надо мной, прижав грудь к моей спине. Возбуждение забурлило в крови, пока я терлась бедрами о его руку, и затопило тело, когда его теплое дыхание опалило мой висок.

– Мы можем сделать это здесь. Если ты хочешь. Я могу поднять твою милую задницу и положить на столешницу. Или прижать тебя к холодильнику, – сказал Ник, задевая губами мое ухо. – Могу трахнуть тебя на столе или на диване. – Он провел рукой вверх по моему боку и обхватил грудь, посылая дрожь до самых кончиков пальцев. – Или просто могу нагнуть тебя и сделать это прямо здесь. – Его губы опалили мою шею и замерли над пульсирующей венкой. Через мгновение он скользнул в меня еще одним пальцем, отчего с губ снова сорвался стон. – Скажи мне, чего ты хочешь.

Боже мой…

Эти слова чуть не довели меня до оргазма, оставалось чуть-чуть, совсем чуть-чуть. У парня оказались волшебные пальцы, и если он продолжит в том же духе, то все закончится еще раньше, чем мы начнем.

– Здесь, – выдохнула я.

– Да, черт возьми, – пробормотал он.

Трусы оказались у меня на лодыжках, и сквозь громкий стук сердца я услышала звук расстегиваемой молнии. Ник подхватил презерватив со столешницы и натянул его так быстро, что я даже не успела почувствовать нетерпение.

Обхватив руками мои бедра, он приподнял меня так, что пришлось привстать на носочки, затем убрал одну руку, и я почувствовала его член у себя между ног. Даже не глядя на него, я знала, что он большой. А потом почувствовала это. Ник погружался в меня сантиметр за сантиметром так медленно, что я чувствовала каждое нервное окончание, пока он не оказался во мне полностью. Укол боли сменился всепоглощающим давлением.

Ник обнял меня за талию и прижал к себе. Стон, сорвавшийся с его губ, прозвучал с восхитительной резкостью, словно в безумном дурмане. Он начал толкаться бедрами, то врываясь, то выходя из меня. В этих движениях не чувствовалось никакой плавности. Каждый толчок был быстрым, глубоким и идеально точным. То, что делал он, было… божественно. И мое тело отвечало. Отталкиваясь от тумбы, я с тем же неистовством встречала каждую новую фрикцию.

У меня даже не было возможности прикоснуться к нему, потому что обеими руками я опиралась на столешницу. Ник уже не прижимался ко мне, а, выгнув спину, прижал меня бедрами к тумбе. Разгоряченной кожей я почувствовала холод столешницы.

Шлепки наших тел, вздохи, стоны и его грубое ворчание наполнили кухню. Возбуждение нарастало, пока пальцы ног не начали поджиматься. Одной рукой он скользнул вверх по моей спине и намотал на кулак мои волосы, а второй прижал к себе мои бедра.

Я взорвалась. Оргазм оказался быстрым, мощным и ярким. С губ сорвался крик, тело сжалось словно пружина, но он продолжал погружаться в меня. Удовольствие накатывало волнами, усиливаясь с каждым его движением. Наконец его хриплый крик присоединился к моему, и Ник застыл, дернувшись в последний раз.

Волны оргазма сотрясали тело едва заметными судорогами.

Пытаясь прийти в себя, я прижалась раскрасневшейся щекой к прохладной поверхности столешницы. Спустя, наверное, вечность я смогла открыть глаза и поняла, что смотрю на плиту. Уголки губ медленно поползли вверх в ленивой улыбке.

Да уж. Никогда не думала, что опробую мебель на кухне так быстро.

Ник отпустил меня, провел рукой по моей спине и на несколько секунд сжал мое бедро. А затем я ощутила прохладу на коже.

– Ты жива? – спросил он.

Мне не хотелось двигаться.

– Не уверена.

От его смеха на моем лице засияла улыбка. Оттолкнувшись от столешницы, я наклонилась, чтобы надеть трусики.

– Черт, – простонал он, и я поняла, какой вид ему открылся. – Нет слов, – продолжил он, – просто нет слов.

Натянув трусики, я обернулась. Он уже успел застегнуть штаны и выбрасывал презерватив в мусорное ведро. Я вновь наклонилась, чтобы поднять топ, и удивилась количеству влаги между бедер.

У меня давненько не было секса, но все равно это казалось немного странным.

Я надела топ и расправила его. Взглянув на Ника, заметила усмешку на его лице.

– У меня тоже нет слов, – призналась я.

– Похоже, мы до сих пор на одной волне.

Подняв с пола мои джинсы, он подошел ко мне и, к моему большому удивлению, помог надеть их, правда, чуть увлекся в процессе. Закончив, он отступил.

– Уже поздно.

– Верно. Ты в состоянии сесть за руль?

Удивление мелькнуло на его лице.

– Думаю, у меня еще есть несколько работоспособных извилинок, чтобы добраться до дома.

– Просто такой классный секс может быть опасным, – ответила я. – Уверена, он влияет на способность управлять транспортными средствами.

Ник откинул голову и рассмеялся. Его плечи тряслись, когда он потянулся к куртке.

– Боже, ты мне действительно нравишься.

– Еще бы.

Продолжая улыбаться, он покачал головой и схватил шлем.

– Угощайся тем, что осталось от пива.

Он направился к двери, а я медленно пошла за ним. Открыв дверь, Ник повернулся ко мне. Мы встретились взглядами, и в его глазах сияла светлая и теплая зелень.

– Сегодня было…

– Только сегодня, – закончила я за него. – Я хорошо повеселилась.

– Еще бы, – передразнил он, и я засмеялась.

– Будь осторожен, – сказала я.

Ник открыл рот, будто собирался что-то сказать, но, похоже, передумал. Он быстро шагнул ко мне и наклонился, прежде чем я поняла, что он задумал. Ник прижался губами к уголку моих губ в коротком и совершенно потрясающем поцелуе. Блаженство, окутавшее меня, тут же схлынуло, а мои глаза широко распахнулись, когда Ник выпрямился.

– Увидимся.

Я не ответила, потому что не могла даже пошевелиться, а он повернулся и вышел за дверь, закрыв ее за собой. Не знаю, сколько я простояла там, но потом поднесла руку к уголку губ. Кожу покалывало.

Уже давно ни один парень не целовал меня.

Глава 3

– Все хорошо. Все отлично.

В зеркале заднего вида мои глаза казались невероятно большими, пока я сжимала руль так, что побелели костяшки.

– Я справлюсь. Все под контролем.

Несмотря на такую ободряющую мантру, внутри все сжалось от беспокойства. Я отпустила руль и, вытянув руку, схватила сумочку. Затем открыла, достала пачку жвачки и вытряхнула одну подушечку. В последний раз я так нервничала восемь лет назад, и в итоге меня вырвало на босоножки лучшей подруги.

Мне не хотелось бы повторения этого сегодня.

Не в первый рабочий день.

Ладно. Что-то я перегнула. Но сегодня и правда предстояло важное событие – первый день в качестве помощника руководителя Академии Лима. Я даже не представляла, чего ожидать. Мне могли поручить работу, к которой меня несколько лет готовили в университете, а могли заставить варить кофе и относить вещи босса в химчистку. Если так случится, то, как бы отстойно ни звучало, мне придется это исполнять. Ведь надо же с чего-то начинать.

Сделав глубокий вдох, я закрыла сумку и вышла из машины. Затем разгладила юбку-карандаш, сделала еще один вдох и через гараж направилась ко входу. Стук каблуков эхом отражался от стен, вторя колотящемуся сердцу.

Академия Лима занимала огромное здание в центре города. Здесь когда-то находилась фабрика, но теперь все полностью модернизировали и переделали в одно из лучших учебных заведений в Соединенных Штатах.

Я уже приходила сюда несколько раз во время собеседований, а затем для экскурсии по зданию. Первый этаж занимал современный тренажерный зал, оборудованный практически всеми кардио- и силовыми тренажерами, которые только существовали. На втором и третьем этажах расположились ринги, клетки и арены, которых оказалось так много, что и не сосчитать. В Академии Лима тренировали бойцов не только для смешанных единоборств или боев без правил, но и для бокса, кикбоксинга, карате, бразильского джиу-джитсу, крав-мага. А по вечерам в определенные дни недели даже проводили уроки самообороны. На четвертом и пятом этажах шел ремонт. Эндрю Лима, владелец и основатель Академии, планировал добавить еще больше тренировочных рингов. Все офисы находились на шестом этаже, кроме офиса мистера Лима, который располагался на седьмом.

Ни разу за все это время я не встречалась с самим Эндрю Лима или кем-то из членов его семьи, которые, судя по всему, работали в Академии. Собеседование проводил Маркус Браузер, который и искал себе помощницу.

Я поднялась из гаража на второй этаж, потом на лифте до шестого. Предвкушение бурлило в крови, когда я вышла в коридор с матовыми стеклянными дверьми, над которыми виднелась надпись: «Администрация Академии Лима».

Кабинет мистера Браузера находился в дальнем углу, позади множества кабинок и закрытых кабинетов. Прилепив улыбку на лицо, я двинулась по центральному проходу, чувствуя, как расслабляюсь от гула голосов, которые наполняли помещение.

Не успела я добраться до нужного мне офиса, как его дверь открылась, и из кабинета вышел мистер Браузер. Он был пожилым, но в хорошей форме и смотрелся как-то по-домашнему в отутюженных штанах и фирменной футболке поло. Но, оказалось, он не один. Следом появился еще один мужчина в нейлоновом спортивном костюме и футболке с логотипом Академии.

– А, как раз вовремя. – На смуглой коже вокруг глаз мистера Браузера появились морщинки, когда он улыбнулся. – Это Стефани Кит, наша новая помощница. Мисс Кит, это Даниэль Лима. Он следит за тренировками в учебном центре.

Переложив сумку в левую руку, я вытянула вперед правую. Его рука оказалась теплой, а рукопожатие – крепким.

– Приятно познакомиться, мистер Лима.

– Зови меня просто Дэн. Слишком много людей с фамилией Лима работает здесь, чтобы следовать формальностям. – Улыбнувшись, он выпустил мою руку. – И Маркус преувеличивает. – Мистер Браузер усмехнулся, а Дэн продолжил: – Я наблюдаю лишь за тренировками по кикбоксингу и боксу.

– Просто Дэн слишком скромный, – сложив руки на груди, объяснил мистер Браузер. – Он помогает спортсменам по всем направлениям. Без него Андре и Хулио качались бы где-нибудь у черта на куличках.

Я понятия не имела, о ком они говорят, поэтому просто кивнула и улыбнулась. Но, скорее всего, Андре и Хулио – тоже часть огромной семьи Лима.

– Мне пора идти, – сказал Дэн. – Было приятно познакомиться, Стефани. Удачи. – Он провел рукой по лысой голове. – Если ты решила работать на этого парня, то она тебе понадобится.

Мистер Браузер закатил глаза, когда Дэн направился к выходу.

– Он самый добродушный из орды Лима. Имей это в виду.

– Сколько их? – спросила я.

– Тех, кто работает здесь? Пятеро, включая Эндрю. А еще есть многочисленные двоюродные братья, и племянники и бог знает кто еще. Иногда мне кажется, что у них в родне пол-Филадельфии, но большую часть из них ты никогда не увидишь. Только у братьев положение выше, чем у меня, – объяснил он. – Но раз ты теперь официальный член Академии, то мне пора умолкнуть.

Хм…

Я неторопливо моргнула.

– Поняла. Я хорошо разбираюсь в подобной чепухе.

В его темных глазах замерцало веселье.

– Здесь всем заправляют братья Лима. И только они, кроме меня, могут дать тебе какое-то задание.

Краем глаза я заметила, как несколько человек в кабинках повернулись в нашу сторону.

– Уверен, парни из маркетингового отдела попытаются добраться до твоей задницы, – продолжал мистер Браузер, – с глупыми просьбами типа сделать копии или заказать канцелярию. Но это не входит в твои обязанности. У них есть специальный человек для этого. – Он повернулся влево и посмотрел на какого-то парня. – Да, Уилл, я говорю о тебе и твоей ленивой пятой точке.

Из-за стенки кабинки раздался громкий смешок, видимо, это веселился Уилл.

– Пока ты будешь помогать в отделе персонала Деанне Кардинали. С ней ты познакомилась, когда заполняла документы. Она скоро придет, чтобы поговорить с тобой. А здесь, – он показал на широкую П-образную кабинку за моей спиной, – твой новый дом. Так мне не придется далеко бегать, когда ты понадобишься.

Я повернулась к столу, чувствуя, как кружится голова. У меня совершенно не было опыта, но стол, компьютер, телефон, принтер и подставка для документов уже были моими. Да-да. Они принадлежали компании, но их выделили мне.

Здесь я стану принимать звонки и делать заметки, соединять с руководством и продумывать детали командировок, сортировать документы и помогать мистеру Браузеру, а еще игнорировать отдел продаж и маркетинга. Здесь начнется моя карьера от самой нижней ступеньки до должности мистера Браузера. Может, не в Академии Лима, а где-то еще, но этот опыт обязательно окупится.

Я широко улыбнулась и положила сумку на стол.

– Мне нравится.

– Хорошо. – Мистер Браузер отступил на шаг и полез в карман, откуда вытащил желтый листочек. – Но для начала забери, пожалуйста, мои вещи из химчистки.

* * *

Примерно через два дня и три часа я поняла, что мистер Браузер не просто так предупреждал меня о парнях из отдела продаж. Их было двое, и, если честно, поначалу я с трудом могла различить их.

Одинаковая стрижка, уложенная так, что волосы казались грязными, словно они использовали зараз недельную норму геля для волос. Оба в белых футболках поло, наверное, размера на два меньше, чем нужно, как будто они купили их в детском отделе. Оба… чересчур накачанные. Их мышцы бугрились, плечи казались громоздкими, шеи – толстыми, бицепсы не меньше шаров для боулинга, а руки – с огромными кулаками.

Они больше смотрели на мою грудь, чем разговаривали со мной.

Я даже не представляла, что они там высматривали, потому что сквозь мои доверху застегнутые блузки можно было что-то разглядеть, только используя рентгеновское зрение. Хотя мужчины пожирали взглядом не только мою грудь, но и ноги с задницей. Они даже не пытались как-то скрыть это. Каждый раз, когда я ловила их за подглядыванием, на их лицах появлялись похотливые ухмылки.

Они пытались заставить меня забрать и их вещи из химчистки, приготовить им кофе, распечатать отчеты, организовать встречи и все, что только приходило в голову. Обычно я без проблем соглашалась захватить кофе им или кому-то другому, если все равно шла в кофейню, но только эти двое специально ждали, когда я вернусь.

В четверг утром, когда я вышла из кабинета мистера Браузера после того, как принесла ему двойной эспрессо и пионы, которые случайно купила по пути, один из стероидных близнецов кружил вокруг моего стола. Я была уверена, что это Рик.

Притворившись, что не вижу его, я закрыла за собой дверь и направилась к своему столу, поставила капучино и с надеждой посмотрела на телефон. Но сигнал, сообщающий о пропущенных сообщениях, не мигал. Проклятие.

Засунув сумку под стол, я включила компьютер и загрузила Word. В пакет документов для новых сотрудников внесли изменения, поэтому Деанна поручила мне перепечатать приветственное письмо и политику компании. В них нужно было добавить информацию, которую она дала мне накануне. Я посмотрела свои заметки и наткнулась на несколько слов, которые написала в такой спешке, что с трудом можно было разобрать, о чем речь.

Тяжелые шаги приближались.

Я сосредоточилась на своих записях и взяла капучино. Маленькие волоски на шее встали дыбом. Я практически чувствовала, как он сверлит надоедливым взглядом мой затылок. Как долго мне придется его игнорировать, прежде чем он уйдет? Мои глаза расширялись с каждой секундой. Поймет ли он, что я притворяюсь, если подниму трубку и сделаю вид, что кому-то звоню? Рик прислонился к другой кабинке прямо напротив меня.

– Привет, Стефани.

Очевидно, мои попытки не обращать на него внимания не сработали.

– Привет, – выдавила я, сделав пару глотков еще дымящегося великолепного кофе с карамелью.

Мне не хотелось вести себя как стерва, но он и его стероидный близнец намного превысили шкалу в моем измерителе сволочизма.

Он хлопнул огромными руками по перегородке.

– Как дела?

Я постаралась сохранить на лице безразличие и указала на экран мизинцем.

– Работаю.

– Вижу, – невозмутимо ответил он. – Над чем работаешь?

Подавив вздох, я опустила свой стаканчик на стол.

– Работаю над пакетом документов для новых сотрудников.

– Звучит чертовски скучно. – Он постучал пальцами по стене. – Что ты делаешь после работы?

О нет. Я резко подняла глаза, и да, он смотрел явно не на мое лицо. Его взгляд не отрывался от моей груди, словно там он мог найти ответы на все интересующие вопросы.

– У меня есть кое-какие планы.

Его взгляд словно приклеился.

– Мы вдвоем идем в «Святые» дальше по улице. Если передумаешь, приходи.

– Буду иметь в виду.

Я помолчала, но через пару секунд, когда он продолжил пялиться на мою грудь, откашлялась. Рик тут же перевел взгляд на мое лицо. Казалось, у него еще осталось немного порядочности, потому что он выглядел смущенным из-за того, что его поймали за разглядыванием. Смуглые щеки слегка порозовели.

– Так, и над чем ты там работаешь?

Мне стало интересно, насколько хорошо Рик справляется с рабочими обязанностями. К счастью, он со своим чудесным близнецом нечасто появлялся в офисе. Обычно они торчали в тренажерном зале, подписывая договоры с новыми членами Академии, поднимая тяжести или делая что-то еще.

– Над руководством для новых сотрудников, – напомнила я и с надеждой посмотрела на телефон.

– Ах да, страшная скука, – повторил он.

Если бы у меня в тот момент обнаружилась суперсила, я бы хотела, чтобы это было умение заставлять телефон звонить по моей команде.

– Не знаю, почему они взяли тебя на работу, – продолжил он, и я медленно приподняла бровь. – Ну, ты же чертовски сексуальна.

Мне стало интересно, насколько странной меня посчитают, если я просто рухну лицом на клавиатуру.

– Если бы они отправили тебя на первый этаж, мы продали бы множество клубных карт. Особенно парням. – Он рассмеялся, и пронзительные, взвизгивающие звуки наполнили помещение, а мне захотелось разбить монитор о его голову. – Они зря прячут тебя здесь, зато понятно, почему наняли.

Моргнув, я взглянула на него.

– Снова начал?

Он подмигнул, и я сжала кулаки.

– Любой, у кого есть глаза, знает, что это из-за твоей внешности. Напрасно они держат тебя здесь, чтобы ты впустую тратила время, занимаясь всяким скучным дерьмом. Ведь девушка с такой внешностью, как у тебя, была бы очень полезна в нашем отделе.

Оцепенев от шока, я уставилась на парня. Он на полном серьезе сказал, что меня приняли на работу только из-за внешности? Он действительно заявил мне это прямо в лицо?

– Черт, я еще понимал, когда здесь работала последняя цыпочка. На мой взгляд, там смотреть было не на что. Надеюсь, ты не закончишь так же, как она. Во всяком случае, – хлопнув по перегородке кабинки, сказал он и начал отходить, – если передумаешь, мы будем в «Святых». Я угощу тебя выпивкой.

Да я лучше застряну в аэропорту в метель.

Рик ушел, скорее всего, чувствуя невероятную уверенность в себе после нашего разговора, а я повернулась к монитору. Слова плыли перед глазами. Руки и ноги сковало льдом, все тело будто онемело. Я не сомневалась: меня наняли не из-за того, что мистер Браузер посчитал меня симпатичной, а потому, что я успешно прошла собеседование и прекрасно подходила для этой должности.

Положив руку на мышку, я щелкнула по экрану и покачала головой, стараясь избавиться от мыслей, которые появились после разговора с Риком. Ну, почти от всех. Кто работал здесь до меня и что, черт возьми, с ней случилось?

Глава 4

Черно-белые туфли с заостренным носом и изящным бантиком над высоким каблуком были невероятно милыми, но в то же время ужасными. Они сжимали мои бедные пальцы и, скорее всего, стерли всю кожу с пяток.

Вопреки распространенному мнению, красота не должна требовать жертв. Какими бы ни казались туфли, их не стоило носить, если от каждого шага ноги пронзала острая боль.

Я забросила эти орудия пыток в дальний угол шкафа и с облегчением надела пару балеток.

Мои первые две недели в Академии Лима выжали из меня все силы, но в хорошем, веселом и продуктивном смысле, если забыть про стычки со стероидными братьями. Они были придурками, относительно безобидными придурками. Чаще всего у меня прекрасно получалось их игнорировать. Особенно с тех пор, как я начала вполне успешно притворяться, что разговариваю по телефону, когда они появлялись в офисе.

Каждый день мне давали какое-нибудь трудное задание, и мне приходилось пешком или на машине перемещаться по переполненным улицам Филадельфии, чтобы отыскать то, что попросил мистер Браузер. Я многому училась, поэтому восторг от новой работы не стихал, несмотря на то что большинство парней из отдела продаж вели себя как полные придурки и чаще пялились на мою задницу или грудь, чем работали.

Подавив зевок, я закрыла шкаф и долго, сладострастно смотрела на кровать. Затем даже шагнула к ней, но остановилась. Вчера около восьми вечера я прилегла отдохнуть на несколько минут и даже не заметила, как отрубилась и проспала всю ночь.

Больше на это не куплюсь.

Кроме того, мне не очень-то хотелось спать, просто чувствовалась необъяснимая усталость. Я безумно надеялась, что не свалюсь с простудой или чем-то подобным. Последнее, чего мне хотелось, – это пропустить работу из-за болезни, и поэтому я понимала, что лучше остаться дома и отдохнуть. Но и торчать тут не хотелось. Особенно в пятничный вечер.

К тому же я скучала по своим подругам.

Сейчас у меня не так часто получалось поболтать по скайпу с Дениз и Ясмин. Мы дружили с первого курса университета, но теперь у нас редко появлялось свободное время. Ясмин переехала в Атланту, Дениз – в Балтимор, а это очень далеко отсюда. Я планировала съездить к Дениз, когда устроюсь здесь.

Я схватила сумочку и отправилась к своей машине. Честно говоря, я чувствовала себя невероятно одинокой, поэтому решила отправиться погулять. Дома всегда можно было с легкостью найти с кем потусоваться или куда пойти, но здесь у меня еще не появилось никого.

Ну, кроме Ника, но и с ним мы общались всего пару раз. По крайней мере, пока. Но кто знает? Мы могли бы стать друзьями, но я не собираюсь общаться с тем, кто будет просиживать мой диван и пересматривать все сезоны «Сверхъестественного».

Парковка «У Моны» оказалась почти забита. Когда я вошла в бар, то надеялась, что Ник работает… а еще на то, что у него появятся планы на вечер. От последней мысли на лице появилась улыбка.

Как только я переступила порог, меня встретили музыка и стук бильярдных шаров. Порадовавшись, что не стала надевать что-то теплее кардигана, так как внутри оказалось довольно душно, я обошла двоих парней и направилась к бару.

Сначала я увидела девушку в очках – Рокси. Она сменила оправу и цвет пряди в волосах. Сегодня они оказались синими и прекрасно гармонировали с ее рубашкой. Когда она обернулась, я засмеялась, увидев, что написано у нее на спине: «Бармен знает, насколько тяжело с похмелья».

За стойкой стоял еще один парень, тот военный с рыжевато-каштановыми волосами. Если я правильно помнила, это Джакс, владелец бара. Рокси разливала пиво, и я протиснулась к ней между стульями.

Через несколько минут ее взгляд за стеклами очков скользнул мимо меня и вернулся назад. Она удивленно смотрела на меня.

– Ты вернулась.

Какое странное заявление.

Рокси повернулась к хозяину бара и крикнула:

– Она вернулась!

Хм.

Джакс нахмурился, посмотрел в нашу сторону, и покачал головой. Рокси не возмутило отсутствие интереса с его стороны, хотя сама она выглядела так, словно сейчас сделает колесо.

– Я так рада, что ты здесь, – сказала она, прислонившись к барной стойке напротив меня. – Что будешь пить?

Решив не обращать внимания на странное приветствие, я бросила взгляд на бутылки вдоль стены и попыталась определить, чего же мне хочется.

– Налей мне кружку пива.

– Сейчас. – Рокси засуетилась за стойкой как маленький ураган и вернулась ко мне с полным стаканом. – Открыть тебе счет?

Я покачала головой и протянула наличку. Обычно, если я открывала счет, то это заканчивалось тяжелым похмельем наутро.

– Оставь сдачу себе.

Рокси улыбнулась, и я поняла, что синяк, который видела у нее раньше, полностью исчез. Она отправилась к кассе, а затем, по пути подав бутылку пива парню, который сидел через несколько стульев от меня, вернулась ко мне.

– Я уже решила, что больше никогда тебя не увижу. Сколько прошло времени? Недели две?

– Вышла на новую работу, – объяснила я. – Думаю, это немного вымотало меня.

– Прекрасно тебя понимаю. – Она поставила локти на стойку. – Тебе здесь нравится?

Я кивнула.

– Просто нужно немного времени, чтобы привыкнуть к городу. Там, откуда я родом, все по-другому.

– Да, Калла, девушка Джакса, тоже так говорит. Хотя на самом деле она отсюда, просто учится в Университете Шепарда. – Она замолчала, чтобы перевести дух. – Но ты ведь не очень хорошо ее знаешь, да?

– Я слышала о ней. Кажется, она действительно хороший человек. – Я сделала глоток пива. – А ты прожила здесь всю свою жизнь?

– Родилась и выросла здесь. И обожаю этот район. Он просто идеален. Очень близко к центру города, но все еще чувствуется… секундочку.

Рокси умчалась в другой конец бара, чтобы обслужить посетителя, подошедшего за новым напитком. Сделав глоток, я обернулась и обвела взглядом бар. Меня удивило, что здесь собрались совершенно разные люди: молодые и старые, разных национальностей и происхождения.

– В городе много модных баров, – вернувшись, сказала Рокси. Я обернулась и улыбнулась ей. – Прости. Но у тебя все было написано на лице. Не так, словно тебе что-то не нравится. – Быстро добавила она. – Скорее, словно ты оцениваешь бар. Меня все еще удивляет, что к нам приходит молодежь. В Филадельфии очень много заведений.

– Но «У Моны» мило, – честно призналась я. – Да, может, тут… и не так стильно. – Я взглянула на неоновую вывеску известной пивоваренной компании над одним из бильярдных столов. – Но мне здесь нравится.

– Тогда тебе стоит почаще сюда выбираться, – раздался позади меня голос.

Рокси сложила руки на груди и, приподняв бровь, посмотрела на незваного гостя. Я обернулась к нему. За моей спиной стоял высокий мужчина с коротко стриженными темно-каштановыми волосами, которые только подчеркивали его классическое лицо. Он подмигнул Рокси.

– Бар напоминает мне о доме, – ответила я и поднесла бокал к губам.

Парень засмеялся.

– Теперь я начал немного переживать из-за твоего дома.

Только я собиралась ответить, как Рокси вздохнула.

– Заткнись, Рис.

На его лице расплылась улыбка, и мужчина перевел взгляд на нее.

– О, обожаю, когда ты мной командуешь.

– Ты ведешь себя глупо.

– Но ты любишь меня, – ответил он.

– И сама не знаю, почему. – Она снова вздохнула, но на этот раз более театрально. – Хотя нет, знаю.

Видимо, именно про него Рокси говорила мне в прошлый раз. А он милый. У девчонки хороший вкус. Рис постучал пальцами по плечу парня, сидевшего на стуле. Когда тот посмотрел на него, Рис поднял брови.

– Почему бы вам как настоящему джентльмену не уступить леди свое место?

– Это не…

Но, прежде чем я успела договорить, человек ответил:

– Как скажете, офицер.

Офицер? Парень Рокси работал в полиции? Почему-то я с трудом представляла ее с кем-то подобным.

– Присаживайся, – предложил Рис.

– Благодарю. – Я села, чувствуя облегчение в ноющих ногах. – Но я могла и постоять.

Рис встал туда, где я стояла раньше.

– Мужчина не должен сидеть, если рядом стоит женщина. Это так же элементарно, как…

Потянувшись вперед, он склонился над стойкой и постучал пальцем по своим губам.

На щеках Рокси появился розовый румянец, но она все же чмокнула его. А когда начала отстраняться, Рис поднял руку и обхватил ее затылок. Не давая ей и шевельнуться, он чуть склонил голову набок и пустился во все тяжкие.

Господи.

Пока я смотрела на них, мои глаза становились все шире, и даже захотелось чем-нибудь обмахнуться. Казалось, поцелуй перерос во что-то большее, продолжаясь и продолжаясь. Рокси ухватилась рукой за его плечо, и я уже решила, что Рис сейчас перетащит ее через стойку. На моих губах медленно появилась ухмылка, но под весельем скрывалось беспокойство. Ну или что-то подобное, но оттененное еще какой-то эмоцией, которую я чувствовала ранее. Стараясь не задумываться, почему ощутила это в такой момент, я поставила стакан пива на стойку рядом с сумочкой.

Джакс, стоявший неподалеку, повернулся в нашу сторону.

– Вы издеваетесь, ребята?

Рис издал хриплый и раскатистый смешок, потом опустил Рокси на ноги. Судя по ее рассеянному взгляду, она все еще приходила в себя. Кто-то окликнул ее, и она быстро заморгала. Затем, прищурив глаза, посмотрела на своего парня.

– Ты чудовище, – укорила она. – И производишь ужасное первое впечатление.

– Думаю, я произвожу потрясающее первое впечатление, – ответил он и с улыбкой посмотрел на меня. – Я Рис Андерсон, любовь всей жизни Рокси.

Я не смогла устоять перед этой улыбкой.

– А я Стеф Кит.

– Ах, печально известная Стеф. – Он взглянул на Рокси. – Где…

– На перерыве. – Улыбка Рокси казалась слишком сияющей, слишком широкой. – Прости, что он так грубо помешал нам. Он социально ущербный.

– Мне просто тоже захотелось выпить, – ответил он, посмотрев на кран для розлива.

Рокси кивнула головой в сторону.

– Видишь Джакса? Почему бы тебе не попросить пива у него?

– Это жестоко, – продолжая улыбаться, пробормотал он и оттолкнулся от стойки. – Я еще вернусь.

Затем Рис развернулся и направился к Джаксу, который стоял в нескольких метрах от нас. Обходя меня, он постучал пальцами по моему плечу.

– Обожаю, когда она злится.

Я рассмеялась, а Рокси застонала от раздражения, но Рис ее проигнорировал.

– Кажется, он сущее наказание.

– Девочка, ты даже не представляешь, насколько. – Она выпучила глаза за стеклами очков. – Но он… он великолепный мужчина, и мне невероятно повезло с ним.

– Звучит так, словно ваши отношения – это целая история.

Она мило улыбнулась.

– Так и есть. Я… – Она умолкла, а на ее лице появилась еще одна улыбка до ушей. – Идеально!

Сообразив, что она смотрела на что-то у меня за спиной, я оглянулась через плечо. Моя челюсть отвисла. В бар вошла женщина, и я… Я даже не могла понять, что на ней надето.

Это было платье. Мне так кажется. Платье из… черного скотча? По крайней мере, оно выглядело именно так. Ее тело обтягивали полосы какого-то черного материала, расположенные в стратегически важных местах. Они пересекали ее стройное тело, не оставляя ничего воображению, ведь даже ее грудь виднелась по бокам. На ее ногах красовались такие высокие каблуки, что я почувствовала себя слабачкой в своих балетках.

Покачивая бедрами, она направилась в нашу сторону, и это привлекло внимание почти каждого мужика в баре. Высокая, обалденно красивая, невероятно уверенная в себе блондинка.

– Мне как всегда, – сказала она Рокси, которая уже тянулась к бутылке текилы. Она посмотрела в мою сторону и поджала губы с розовой помадой. – Ого. А ты горячая штучка.

Я открыла рот, но и понятия не имела, что ей на это ответить. Вообще. Ничего. Ни одной мысли.

– Это Стеф. – Рокси поставила шот на барную стойку. – Стеф, это Кэти.

– Привет, – сказала я и помахала ей рукой.

Она оглядела меня так, как не позволяли себе многие парни.

– Подожди. – Ее розовые супердлинные ногти звякнули о рюмку. – Это та самая Стеф?

– Да, – подтвердила Рокси. – Она зашла в бар как раз после Эйми. И…

Я нахмурилась. Сначала Рис назвал меня «печально известной Стеф». А теперь я стала «той самой Стеф»? Что происходит?

– Поразительно. Это потрясающе. – Запрокинув голову, она выпила шот и стукнула рюмкой о стойку как профессионал. – Это здорово. Я знала. Я в самом деле знала! – Она убрала пальцы от своего виска. – Я экстрасенс.

Не зная, что сказать, я покачала головой и посмотрела на Рокси.

Покраснев, она пожала плечами.

– Кэти просто отключается, когда дело доходит до предсказаний.

– Это дар. И проклятие. Как-то раз я упала со скользкого шеста и ударилась головой. Длинная история, на которую, уверена, у нас еще будет время чуть позже. – Она прислонилась бедром к стойке бара, а я все так же молча смотрела на нее. – Это твоя сумочка?

Дождавшись моего кивка, она потянулась к ней, не обращая внимания на мой потрясенный взгляд, открыла ее и вытащила мой телефон. В любой другой ситуации я бы наорала на нее, но сейчас могла лишь пялиться, пока ее пальцы порхали по экрану.

– Я отправила сообщения себе и Рокси. И теперь у тебя есть наши номера, а у нас – твой. Никуда от нас не денешься. И станешь нашей самой лучшей подругой в мире. – Она засунула телефон обратно в сумочку и положила ее на стойку передо мной. – Позавтракаешь с нами в воскресенье. Конечно, сейчас ты, скорее всего, думаешь: «Какого черта?», но точно придешь.

Я все так же смотрела на нее.

– Нам так много нужно тебе рассказать… – повернувшись к Рокси, продолжила Кэти, а затем замолчала и хлопнула в ладоши. – Я отлично подгадала время, как и всегда.

Сначала я не поняла, о чем она говорит, а потом увидела его. Ник. Сердце пропустило удар, и это потрясло меня так же, как и сама Кэти. Оно редко реагировало так на кого-то, к тому же я действительно не вспоминала о Нике эти две недели. Ну, может, я слегка и приврала. Я думала о нем раз или два, или десять, но эти мысли тут же испарялись. Поэтому румянец, появившийся на щеках, и дрожь, пробежавшая по позвоночнику, удивляли.

Ник вышел из коридора в дальней части бара. На нем была темная рубашка, которую я еще не видела, обтягивающая его тело так, словно она сейчас разойдется по швам. Когда он поднял руку и провел пальцами по волосам, то выглядел так же вкусно, как мне помнилось.

Он подошел к Джаксу и Рису. Я пожирала его глазами, когда его мышцы начали играть оттого, что он поднял ящик бутылок на барную стойку. Рис сказал ему что-то, и Ник, рассмеявшись, начал отходить в сторону. От звонкого и заразительного смеха мне захотелось улыбнуться. Он что-то ответил и повернулся в нашу сторону с легкой улыбкой на губах, глазами обводя бар.

Через мгновение наши взгляды встретились.

Ник остановился, словно наткнулся на невидимую стену. На его лице появилось какое-то странное выражение, а улыбка сползла с лица. Казалось, его охватил шок, и он направился ко мне, не обращая внимания на Рокси, которая отступила в сторону с таким выражением лица, словно жалела, что у нее нет ведра с попкорном под рукой.

– Привет, Ник, – проворковала Кэти.

Но он и ее проигнорировал, смотря лишь на меня своими холодными, как зимняя мята, глазами. Когда он поставил локти на стойку и опустил подбородок на кулаки, у меня в животе запорхали бабочки. В голове остались лишь воспоминания о том, где были его пальцы, когда мы виделись в последний раз, и окажутся ли они там снова. Почему бы и нет?

– Стефани, – сказал он своим глубоким голосом, и струйки удовольствия растеклись по моему телу, – что ты здесь делаешь?

Глава 5

Его вопрос разрушил разлившиеся по телу струйки удовольствия, словно он забрался внутрь меня и сжал их в кулак. Я подалась назад и резко выдохнула, чувствуя, как сводит живот.

– Что, прости?

– О нет, – прошептала Рокси и отвернулась.

Кто-то помахал двадцаткой, как белым флагом, привлекая ее внимание.

– Тупица, – сказала Кэти Никуи повернулась ко мне. – Задай ему жару. В конце концов, расплата гораздо приятнее. Увидимся в воскресенье. Пока-пока!

Когда Кэти ушла, щеки Ника слегка порозовели.

– Я думал, мы обо всем договорились, – понизив голос, сказал он.

Может, сегодня, войдя в бар «У Моны», я попала в альтернативную вселенную? Кажется, что каждый разговор, при котором присутствовала, я понимала лишь наполовину.

– Договорились о чем?

Он наклонил голову в сторону.

– Ты не появлялась в баре две недели.

– Ну да. Навалилось много работы. – Я наклонилась вперед, и волосы скользнули по плечам, расчертив прядями стойку. – Но я все еще не понимаю, к чему ты завел этот разговор.

– Ты не появлялась здесь с той ночи, когда мы переспали, – пояснил он, и его зеленые глаза цвета мха вновь заледенели. – Поэтому я решил, что мы на одной волне.

– Очевидно, это не так.

Ник быстро оглянулся, осматривая стоящих рядом людей. Но как только наши взгляды встретились вновь, его плечи напряглись.

– Той ночью был просто секс. Без продолжения. Нет причин возвращаться сюда, особенно тебе.

Ого. В этом заявлении прозвучало столько обидного, что я даже не знала, с чего начать. Гнев устремился наружу, переполняя мои чувства, что несказанно радовало меня, потому что в глубине души зашевелилось… разочарование. Я не очень хорошо знала Ника, но после проведенного с ним времени мне казалось, что мы прекрасно понимаем друг друга. Судя по всему, это не так. Он оказался полным придурком.

– Позволь мне кое-что прояснить, – сказала я на удивление спокойным голосом. – Ты решил, что я не вернусь в бар, потому что мы переспали?

Он долго не отвечал.

– Ну, так происходило всегда. Ты же сама сказала, что это секс на одну ночь.

Так происходило всегда? Офигеть. Я чуть не рассмеялась, вот только ничего смешного в этом не было.

– Позволь снова кое-что уточнить, просто чтобы убедиться, что правильно тебя поняла. Ты думаешь, что я вернулась сюда, только чтобы увидеть тебя?

На его лице появилась усмешка.

– А зачем еще тебе сюда приходить? Такие девушки, как ты, чаще ходят в бары и клубы в городе.

От удивления у меня приоткрылся рот.

– Такие, как я?

– Ты и сама знаешь, насколько великолепна. И знаешь…

– Лучше замолчи, – попросила я, уперев обе ладони в стойку. – Мы не на одной волне, Ник, и, очевидно, никогда на ней не были. Ты меня совершенно не знаешь. Как и я – тебя. И, честно говоря, моя внешность не имеет абсолютно ничего общего с тем, в какие бары я хожу.

Ник моргнул, а на его лице вновь отразилось удивление.

– Эй, я…

– Ты невероятен. – Я вскочила на ноги и взяла сумочку со стойки. – Может, мне показалось, но этот бар не твоя устрица, а ты не чертова жемчужина в нем. И даже если ты станешь говорить другим людям – девушкам, – что им делать, не факт, что они тебя послушаются. Уж я – точно нет.

Нахмурившись, он отступил назад, но я еще не закончила.

– Я никогда не жалела о своих поступках. До этого момента.

Это признание почему-то задело меня больше, чем следовало. Я отвернулась, чтобы не поддаться желанию заехать ему сумочкой по голове. Но стоило мне сделать два шага, как позади раздалось:

– Стефани. Стеф! – И после короткой паузы: – Черт.

Борясь с возмущением, я оглянулась через плечо как раз вовремя и увидела, как Ник перескакивает через барную стойку словно хренов гимнаст. Он пролетел буквально в нескольких сантиметрах над столешницей. Я удивленно открыла рот, когда он слегка присел для идеального приземления и плавно выпрямился. Он был каким-то сверхчеловеком? Этот фокус выглядел… впечатляюще.

Рокси стояла рядом с Джаксом за стойкой. Они оба застыли, позабыв, что готовили в этот момент напитки. Алкоголь, который наливала Рокси, переливался через края, расплескиваясь по столешнице. Джакс, казалось, не знал, что ему делать: то ли смеяться, то ли ругать Ника.

Напряжение сковало мышцы, когда Ник подошел вплотную ко мне и нежно обхватил мою руку. Он возвышался надо мной примерно на голову, и все, чего мне сейчас хотелось, – врезать ему в солнечное сплетение.

– Нам нужно поговорить.

– Это последнее, чего бы мне сейчас хотелось, – огрызнулась я.

Его взгляд смягчился.

– Не соглашусь с тобой. Давай поговорим. – Прядь темных волос упала ему на лоб. – Пожалуйста.

Мне все еще нестерпимо хотелось ударить его сумочкой или, еще лучше, познакомить колено с его чувствительными частями тела, но большинство посетителей, если не все, пялились на нас. Мы – вообще-то, Ник – уже устроили настоящее представление. Все сверлили нас взглядами. Жар пополз по моей шее.

– Хочешь, чтобы я встал на колени и умолял? – спросил он, и на его губах вновь заиграла улыбка. – Потому что я сделаю это. Прямо здесь.

– Не сделаешь.

Его глаза заблестели, несмотря на приглушенный свет в баре.

– Но мог бы.

У меня, наверное, побелели челюсти от того, как я скрежетала зубами.

– Ладно. Мы можем поговорить.

– Отлично. – Ник развернулся и потянул меня за собой.

– Можно не держать меня за руку.

– Но я буду. – Он оглянулся через плечо, и в его глазах сияла сама невинность. – Потому что боюсь, что ты передумаешь и убежишь от меня, а я начну грустить.

Я сверлила его взглядом, пока он вел меня. Но все же краем глаза заметила, что Рокси пришла в себя и перестала поливать алкоголем стойку. Мы добрались до коридора в дальнем углу бара.

– Ник! – Джакс стоял у ближайшего к нам угла барной стойки. – Постарайся, чтобы мне потом не пришлось убираться в офисе.

У меня отвисла челюсть. Казалось, из моего рта сейчас вылетит огонь.

– Поверь, этого точно не потребуется.

– А она мне нравится. Сильно. – Джакс усмехнулся и вернулся к посетителям.

– Конечно, нравится, – пробормотал Ник.

Я толкнула его свободной рукой, но он даже не заметил этого, когда потащил меня в узкий коридор. Открыв первую дверь справа, он завел меня внутрь, и, пока пинком закрывал дверь, я выдернула руку.

Швырнув сумочку на черный кожаный диван, развернулась к нему лицом. Теперь, когда мы остались наедине, я собиралась осыпать его всеми известными в мире ругательствами. Поэтому, сжав руки в кулаки, шагнула к нему и открыла рот.

Ник в мгновение ока сократил расстояние между нами. Он оказался настолько быстрым, что я застыла как идиотка, когда он вторгся в мое личное пространство и обхватил мою шею руками. Его большие ладони согревали мою кожу, а большие пальцы поглаживали уголки губ.

Когда наши взгляды встретились, мне показалось, что мы перенеслись в мою квартиру и в ту памятную ночь.

– Я собираюсь быть честным с тобой.

– А до этого не был? – выпалила я в ответ, подняла руки и обхватила его запястья.

Ник улыбнулся, сверкая белыми зубами.

– Видишь. Вот сейчас.

– Что?

– Твои замашки, – пояснил он, притягивая меня к себе. – Когда ты начинаешь дерзить мне, то все, о чем я могу думать, – как снова оказаться внутри тебя.

Мой рот снова непроизвольно открылся. Кажется, этой ночью он уже не закроется.

– Обычно у меня не возникает и мысли о том, чтобы все повторить. Это всегда приводит… к сложностям, но для тебя… – Его голос понизился, а дыхание согрело мои губы. Глупое тело предательски затрепетало от удовольствия. – Да, для тебя я готов сделать исключение.

Поначалу я даже не поверила, что правильно его расслышала. Человек не мог сказать мне такое. Но затем его руки медленно скользнули от шеи к моим плечам. Пространства между нами не осталось. Его бедра прижались к моему животу. Да, он говорил это на полном серьезе.

Я положила руки ему на грудь и толкнула его изо всех сил. Не ожидав от меня этого, Ник отступил на шаг.

– Ты действительно это сказал? – потребовала ответа я.

– Ну да.

– Тогда ты, видимо, самый тупой сукин сын и циничный ублюдок, – выпалила я, чувствуя, как растут обида и раздражение на него.

Его губы дрогнули, но он быстро поджал их и отвернулся.

– Тебе это кажется смешным? – Уперев руки в бедра, я посмотрела на него. – А мне кажется забавным, что ты думаешь, что можешь «проникнуть в меня» снова. Да я лучше вырву себе все волоски на теле!

Он встретился со мной взглядом.

– Две недели назад я не услышал ни одного возражения.

– Их и не было. Но потом ты, шовинистская свинья, открыл свой рот и полил меня дерьмом, испоганив весь интерес и нежности.

– Шовинистская свинья? – смахнув волосы со лба, повторил он. – Ладно. Я знаю, что повел себя как придурок. Но поверь мне, мы с тобой…

– Мы провели вместе ночь. Ты прав. Мы переспали. И ты ушел из моего дома, не ожидая ничего в дальнейшем, и меня это устраивало. Именно этого мне и хотелось. Но сейчас ты почему-то решил, что весь мир вращается вокруг тебя. – Прищурившись, я посмотрела на Ника. – Мне понравилась та ночь, но только потому, что мне нравится секс, и это не означает, что я безрассудная, шлюха или дура.

Он опустил руки и отступил на шаг назад. Удивление мелькнуло на его лице.

– Я никогда так тебя не называл.

– Да что ты говоришь? – Я иронично усмехнулась. – Возможно, ты и не произносил это вслух, но явно думал, что я отчаялась, когда решил, что мой приход сюда связан с тобой. К тому же ты явно невысокого мнения обо мне, раз считаешь, что можешь забраться ко мне в трусики после этих слов. И не стоит забывать, что ты почему-то подумал, что после одной ночи со мной можешь диктовать мне, куда ходить и что делать. Ты явно считаешь меня дурой.

Он нахмурился.

– Стеф…

– Молчи. – Я подняла руку, останавливая Ника. Потом показала ему средний палец и, схватив сумочку, обошла его. – Разговор закончен, а ты… иди на хрен.

Глава 6

В начале второго ночи я сидела в хлопковых пижамных шортах и старой толстовке Университета Шепарда на диване. Вернувшись из бара, я съела полкоробки мороженого и теперь прижимала к себе серую подушку с шевронным принтом и смотрела телевизор. На экране заканчивался обратный отсчет, а затем в кадре крупным планом появилось лицо Дрю Бэрримор. В ее больших глазах отражались все надежды и ожидания, которые когда-либо чувствовала каждая девушка, осознав, что полюбила по-настоящему.

Боже, эта сцена – именно эта – была одной из моих самых любимых во всех фильмах. Момент перед тем, как Сэм появился на поле, доказывая, что он заботится о Джози, несмотря на ее обман.

Это растрогало меня до слез.

Мне ни капли не было стыдно. Вообще.

Моя подруга Кора, с которой мы вместе учились, на дух не переваривала Дрю Бэрримор. Это всегда казалось мне невероятно странным и никак не влияло на мою любовь к фильму.

Конечно, мало чего романтичного можно найти в том, чтобы притворяться подростком и вернуться в двадцать с лишним лет в старшую школу, а затем влюбиться в своего сексуального и ранимого учителя английского языка. Этот фильм вряд ли стал бы популярным в наши дни, но было что-то в их первом поцелуе, отчего мое сердце растекалось в лужицу.

Выпрямившись, я сжимала подушку, когда время закончилось, а бедная Джози выглядела убитой горем. На экране появились зрители, лица которых выражали сочувствие. Позже раздался тихий ропот, который перерос в громкое «ура!». Все повернулись, и вот появился он. Сэм.

Вернее, актер Майкл «Жаль, что ты не мой папочка» Вартан. Он поспешил вниз с трибуны, вокруг разрастались девчачьи визги, а я сильнее прижала подушку к груди…

– Ой! – Внезапно почувствовав боль, я откинула подушку и прикоснулась к груди. Она оказалась очень чувствительной.

Я начала мысленно подсчитывать, когда должны начаться месячные, когда в дверь забарабанили.

– Какого черта?

Неясное беспокойство забурлило во мне. Да кто мог прийти в полвторого ночи? Черт. Да дело даже не во времени. Я еще ни с кем здесь не сдружилась так хорошо, чтобы сказать кому-то свой адрес.

Подняв пульт с дивана, я поставила фильм на паузу как раз в тот момент, когда Сэм спустился на поле. Стоило мне встать, как снова раздался стук. Я поправила толстовку и тихо подкралась к двери, пока в голове крутились образы серийных убийц. Приподнявшись на носочки, я заглянула в глазок.

– Какого черта? – вновь пробормотала я.

По другую сторону двери стоял Ник, засунув руки в карманы и разглядывая пустой коридор. Я молча уставилась на него, прекрасно помня, как ошиблась в нем. Не знаю, почему я заметила, что у него нет шлема. Хотя это совершенно не имело значения. Все же зачем он пришел? Я не сомневалась, что после моих прощальных слов он поймет: нам не стоит дальше общаться. Ник оказался высокомерным, но вряд ли был настолько тупым, что заявился сюда, чтобы переспать со мной.

Вмиг любопытство затмило здравый смысл. Хотя я понимала, что лучше просто выключить свет и проигнорировать его, все же протянула руку и открыла дверь.

Ник тут же повернулся ко мне, вытаскивая руки из карманов. На секунду его светло-зеленые глаза спустились по моему телу, до самых кончиков пушистых носков, и вернулись к лицу. Он не оборзел? Сжав губы, я сложила руки на груди и приподняла бровь.

На его щеках появился легкий румянец, который сменила скромная улыбка, когда Ник протянул руку.

– Привет. Меня зовут Ник Бланко.

Хм, что? Я посмотрела на его руку, потом вновь ему в глаза.

– Я подумал, что мы могли бы начать все сначала, – пошевелив пальцами, сказал он. – Кажется, мы не очень хорошо начали.

– Думаю, мы начали… очень хорошо.

В его улыбке появилось озорство.

– Согласен. Отличное уточнение. Мы действительно хорошо начали.

– Но потом ты все испортил. – Я переступила с ноги на ногу. – Действительно все испортил.

От улыбки не осталось и следа.

– Ты права. Именно поэтому я здесь. – Он снова пошевелил пальцами. – И хочу начать все заново.

Это показалось мне подозрительным. Я не считала себя параноиком или недоверчивым человеком, но сейчас не понимала, зачем ему это.

– Почему?

– Почему? – повторил он, пока его рука все еще застыла в воздухе между нами.

Я кивнула.

– Да, почему? Мы переспали. На этом все. Мне показалось, что ты не сильно возражал, когда считал, что больше никогда не увидишь моего лица. Раз ты привык так поступать, то почему хочешь начать все сначала?

Казалось, он не ожидал этих вопросов, потому что на его лице застыло недоумение.

– Я… я не знаю.

Мои брови поползли на лоб.

– Ты не знаешь?

Он покачал головой.

– Обычно меня только радовало, что не придется больше видеть лица девушек. И это… мне даже нравилось.

Мои глаза расширились.

– Ну… по крайней мере, ты честен. Но это лишь усиливает мое любопытство.

– Знаю. – Ник вновь пошевелил пальцами, поманив меня. – Я просто… Слушай, а мы можем поговорить в квартире? Здесь довольно холодно, к тому же вряд ли соседи оценят, что под их дверьми болтают посреди ночи.

Приподнявшись на носочки, я выглянула ему за плечо и снова опустилась на пятки.

– Ну, не знаю…

– А тебя сложно уломать. – Он наконец опустил руку.

– Это потому, что я неуламываемая.

Уголки губ Ника приподнялись.

– Не уверен, что есть такое слово.

– Ты кто? Грамматический полицейский?

Он заулыбался, а жесткие черты его лица смягчились.

– Я тот, что про себя исправляет ошибки каждого.

– Ого. Ничего себе. Ты не просто придурок, а дотошный придурок.

К моему удивлению, Ник громко рассмеялся. Это был тот же самый смех, который звучал сегодня в баре до того, как он заметил меня. Звонкий и заразительный.

– Ты всегда говоришь все, что у тебя на уме?

– Довольно часто, – ответила я. – А тебе что-то не нравится?

– Нет. С чего ты вязла? – удивленно поинтересовался он. – Так ты собираешься впустить меня в квартиру или нет?

Я задумалась, что делать дальше. Ник вел себя как придурок, а его взгляды на отношения заросли паутиной. Он и правда думал, что может запретить девушкам появляться в баре после того, как переспал с ними? Какого черта? Но, опять же, может, девушки знали и соглашались с этим. Но я-то – нет, а Ник почему-то этого не понял.

Люди совершали ошибки и постоянно лажали, а я не из тех, кто долго лелеет обиду. Но не в этот раз. Ведь стоило признать, под гневом скрывалась боль. Хотя я и не ждала многого от Ника, но и такого приветствия – тоже. Это уязвляло. А ведь я обычный человек.

– Кстати, не уверен, в курсе ли ты, но Рис живет в этом же доме. Этажом выше, – сказал он и посмотрел наверх.

Нет. Я этого не знала.

– И Рокси часто бывает здесь. Скорее всего, они уже едут сюда, и получится неловко, если я все еще буду стоять здесь, когда они направятся в свою квартиру.

Мои глаза сузились до тоненьких щелочек.

– Я не видела здесь ни одного из них, но не думаю, что ты врешь. На парковке часто стоит полицейская машина.

Какая-то эмоция мелькнула на его лице, когда я вздохнула и отступила назад.

– Даже не надейся на секс, – предупредила я.

Его густые ресницы задрожали.

– Я пришел к тебе не за этим. Серьезно, – сказал он, когда увидел сомнения на моем лице. – Насколько бы невероятным тебе это ни казалось. Хотя не стану лгать, при взгляде на тебя такие мысли тут же возникают в голове. Но я здесь не из-за этого.

– Смотрю, ты тоже всегда говоришь то, что думаешь.

– Виновен. – Он вошел в квартиру, и я закрыла за ним дверь. – Знаю, что уже поздно, но у меня нет твоего номера, иначе я бы тебе позвонил.

– Мог подождать до утра.

Он посмотрел на меня и покачал головой.

– Я бы с ума сходил всю ночь, если бы не приехал сюда и не попытался поговорить с тобой.

Не решив, как реагировать на его слова, я прикусила щеку и обошла его. Ник бросил взгляд на телевизор и приподнял бровь.

– «Нецелованная»?

– Если собираешься сказать хоть одно плохое слово о фильме, то можешь выметаться за дверь.

Он поднял руки, словно сдавался.

– Я не собирался ничего такого говорить.

– Ну-ну. – Я плюхнулась на диван и положила подушку себе на колени. – Так ты собираешься извиняться или нет?

Ник опустился рядом и уставился в телевизор. На мгновение я залюбовалась им. Даже с этого ракурса он был хорош. Его профиль с высокими скулами и словно высеченной челюстью прекрасно подошел бы для рекламы бритвенных станков.

– Прости… Прости, что так вел себя. Я слегка категоричен в некоторых вопросах, – протяжно выдохнув, сказал он. – И понимаю, что это не слишком хорошее оправдание. Знаю, ты не сделала ничего, заслуживающего такую реакцию. В этом только моя вина.

Я решила немного снизить напряжение.

– Когда я сегодня вечером отправилась в бар, то, честное слово, сделала это не из-за тебя.

– Знаю.

Я глубоко вдохнула.

– Но ты был приятным бонусом.

Посмотрев мне в глаза, он замер.

– Не сказала бы, что большим. Скорее, крошечным, – добавила я.

Ник улыбнулся и откинулся на спинку дивана.

– Крошечный бонус, да? Что ж, меня устроит и это. – Он поднял левую руку и откинул челку со лба. – Ты… ты меня удивила.

Прижав посильнее подушку, я отвела взгляд.

– Почему?

– Не знаю, – последовал знакомый ответ. – Я действительно не знаю тебя, поэтому многое должно меня удивлять, но, кажется, это… что-то большее.

– Я удивила тем, что не догадалась, что мне больше никогда не стоит появляться в твоем баре? – Недоверие сквозило в моем голосе.

– Я понимаю, как это звучит. Поверь мне. Я понимаю. – Внезапно в его голосе послышалась усталость, и я перевела взгляд на Ника. Он смотрел в телевизор нахмурив брови. Я тут же отвернулась, а он глубоко вздохнул. – Я не строю отношения.

Смех завибрировал в моем горле, но я проглотила его.

– Это звучит… как клише.

Он усмехнулся, и я заметила краем глаза, как он поглаживает подбородок своими длинными пальцами.

– Да. Но все это дерьмо… ну, не мой конек. И… женщины, с которыми я встречаюсь, знают это. Я никого не обманываю.

– Ты не обманывал меня, но я, честно, не ожидала, что ты взбесишься, если увидишь меня в баре.

– Я просто не думал, что ты там появишься. Вернее, я знал, что ты придешь в бар в первый раз, но не думал, что вернешься. – Он замолчал, и стало слышно, как тикают настенные часы. – Наверное, мои слова кажутся тебе бессмыслицей.

Не совсем, но я хотела попытаться понять его. Некоторые говорили, что любопытство сгубило кошку, но я из тех, кто верил, что знания вернули ее к жизни.

– В баре ты что-то говорил… о правилах.

– Да.

Мой взгляд снова медленно вернулся к его профилю. Мне пора было перестать пялиться на него, но я не могла удержаться.

– У тебя действительно есть правила?

– А у тебя нет? – ответил вопросом он.

– Нет. Я… – Я замолчала. Это хороший вопрос, и он подловил меня. Ведь и у меня были свои правила. – Ну, думаю, они все же есть. Всегда использовать защиту. Убедиться, что ни у меня, ни у парня нет никаких ожиданий. Человек должен мне нравиться. Ну и чем-то зацепить, конечно, – продолжила я. – Но уж точно нет правила, что мы больше никогда не должны видеться.

Он положил голову на спинку дивана и повернулся ко мне.

– А у меня оно есть, поэтому никто и не ожидает чего-то большего. Я не люблю, когда все становится… сложным или запутанным.

Я обдумала его слова.

– А может, ты просто не хочешь подпускать к себе кого-то.

– А ты? – спокойно спросил он.

– Да.

– Так почему тогда занялась сексом с парнем, которого только что встретила? Слушай… я не осуждаю тебя. И в восторге, что мы с тобой переспали. Но мне это не кажется хорошим способом сблизиться с людьми.

Я поерзала и, отбросив подушку, прижала ноги к груди.

– Может, все дело в том, что у меня не возникает проблем, чтобы потусоваться или пообщаться с тем, с кем я переспала?

Его улыбка стала насмешливой.

– Ну да. Именно это ты и провернула со мной. – На мгновение повисла тишина. – Почему у тебя нет парня? Не верится, что такая девушка, как ты, может быть одинокой долго.

– Мне не очень нравится, когда ты говоришь «девушка, как ты», – призналась я.

– Это не оскорбление. – Наши взгляды встретились, и казалось, что Ник говорит серьезно, на что я закатила глаза. – Я не шучу. Это не так.

Обхватив руками колени, я решила все же поверить ему.

– Я никогда не встречалась с парнями долго.

– Ерунда.

Я рассмеялась.

– Нет, я сама так решила.

– Почему? – спросил он. – Мне очень интересно.

– А почему тебя это удивляет? У тебя нет девушки, хотя ты очень сексуальный. Конечно, ты придурок, но многие не заметят этого, засмотревшись на твой пресс.

– Думаешь, у меня хороший пресс?

Я закатила глаза.

– Ты знаешь, что у тебя великолепный живот.

Он засмеялся.

– Я же сказал тебе, почему у меня нет девушки. Я не строю отношений.

– Как и я.

– Думаю, мы в этом похожи, – после небольшой паузы сказал Ник.

Посмотрев на него, я забарабанила пальцами по коленям.

– Я тоже так думала.

– Прошедшее время?

Я медленно кивнула.

– Я ничего не имею против отношений. Просто твердо уверена, что не стоит тратить на кого-то время, если не представляешь своего будущего с ним. Это не означает, что мы не можем наслаждаться друг другом, но зачем вкладывать усилия во что-то безнадежное? – Я пожала плечами. – Это мой девиз.

– Ты никогда не встречала человека, с которым видела свое будущее?

– Нет.

– Ого, – пробормотал Ник.

Его взгляд стал рассеянным.

– А ты? – успокоив пальцы, спросила я.

Через мгновение он пожал плечом.

– Однажды я так думал. Но, видимо, ошибся. – Улыбка появилась на его лице и вновь исчезла. – Это оказался не тот случай.

– Ну… так я была права. Ты не любишь подпускать к себе кого-то.

– Нет, – насупившись, ответил он, – все совсем не так.

Я нахмурилась и тихо рассмеялась.

– Ладно. Как скажешь.

Выпрямив ноги, я вытянула их перед собой. Пошевелив пальцами, почувствовала его взгляд и, хотя уговаривала себя этого не делать, все же обернулась к нему. Наши взгляды встретились, я тут же отвернулась и сглотнула.

– Кстати, я принимаю твои извинения.

– Серьезно? – тихо спросил Ник.

Не собираясь больше поддаваться искушению, я уставилась на носки.

– Но я все еще считаю тебя придурком.

– После этих слов еще труднее поверить, что ты принимаешь мои извинения.

– Ну, помогло еще и то, что ты действительно симпатичный. Вот такая я легкомысленная.

Я лгала. Потому что не была настолько легкомысленной, но меня порадовала реакция Ника.

Он неожиданно рассмеялся.

– Такое чувство, будто мной пользуются.

– Не придавай моей легкомысленности слишком большого значения, – борясь с улыбкой, посоветовала я.

– Ну, я подумал, что это означает…

– Если ты сейчас хочешь заикнуться про секс, то лучше не стоит.

Ник усмехнулся.

– На самом деле я собирался сказать, что это означает… – Он замолчал, а когда я все же посмотрела на него, увидела самую озорную улыбку на свете. – Ладно, я солгал. Я собирался сказать про секс.

Я подняла руки к лицу, пряча улыбку.

– Ты… ты ужасен.

– Возможно. – Сердце пустилось вскачь. – Просто чтобы ты знала: мне нравится твоя прическа.

Хорошо, что я все еще держала руки у лица, а то бы он заметил, как по нему расплылась улыбка. Я и забыла, что заплела косички, когда вернулась домой.

– Спасибо, – сказала я приглушенным из-за рук голосом.

– Могу я узнать у тебя кое-что? – спросил он.

– Конечно.

Я повернулась к нему. Он опустил подбородок, отчего прядь волос снова скользнула на лоб.

– Ты пялилась на меня раньше, да?

Проклятие. Я попыталась казаться безразличной, но предательский румянец все же появился на шее.

– Ты такой самонадеянный. Я не пялилась на тебя.

– Ты говоришь «самонадеянный», а я называю это «наблюдательный».

Не дожидаясь ответа, Ник склонился ко мне и потянулся к одной из моих косичек. Обхватив ее пальцами, он осторожно потянул за нее.

– У нас с тобой все хорошо?

Почему-то я не смогла сразу дать ответ. Хотя в глубине души уже знала его.

– Да, у нас все в порядке.

– Отлично.

Он скользнул пальцами вниз, поглаживая мою косичку, и я как завороженная следила за ними.

– Я еще увижу тебя в баре «У Моны»?

Сделав короткий вдох, я подняла глаза, но он все еще смотрел на мои волосы.

– Возможно.

– Скажи «да».

Сердце забилось быстрее.

– Да.

– Видишь, это оказалось просто.

– Я приду повидаться с Рокси, – добавила я и улыбнулась, когда он засмеялся. – Но обязательно поздороваюсь с тобой, если ты тоже там окажешься.

– Только попробуй этого не сделать.

Еще раз дернув меня за косичку, он с улыбкой перекинул ее мне за плечо. Его рука на мгновение повисла между нами, а потом он прижал ее к моей щеке. Но больше меня поразило то, что он провел большим пальцем по моим губам.

– Очень обидно.

Я нахмурилась.

– Ты о чем?

– О нас, – сказал Ник хриплым голосом, а у меня перехватило дыхание, когда он вновь провел большим пальцем по моим губам. – О том, что мы такие, какие есть. Это очень обидно.

Глава 7

От запаха жареного бекона и кленового сиропа мой живот заворчал, как какой-то монстр из фильма ужаса. Он рычал: «Покор-р-рми меня-а-а».

Остановившись около пустующей стойки хостес, я приподнялась на носочках, чтобы высмотреть в кабинках знакомые головы. В субботу вечером Рокси и Кэти начали бомбардировать меня сообщениями, вынуждая согласиться встретиться с ними в воскресенье утром. Меня позабавили их мольбы и угрозы. Кэти даже пообещала, что вломится ко мне в квартиру ночью и нарисует у меня на лице усы, если я не приду.

Самое интересное, что я и сама собиралась встретиться с ними. Конечно, после нашего недолгого знакомства с Кэти мне казалось, что у нее не хватает пары винтиков в голове, но кто я такая, чтобы судить ее? Я скучала по подругам и нашим еженедельным, а иногда и триждынедельным посиделкам. Я вообще очень общительная, поэтому одиночество, в котором сейчас погрязла, давило на меня.

Я заметила синюю оправу очков Рокси в дальнем конце ресторана и направилась туда, пробираясь между скачущими детьми, покрытыми липким желе, и пожилыми людьми, которые пытались присмирить их.

Волосы Рокси оказались собранными в неряшливый пучок. Она прищурилась, когда взглянула на меня.

– Ты действительно пришла сюда после пробежки. Я думала, ты шутишь.

– Нет. Я стараюсь бегать каждый день.

Я села рядом с Кэти, которая, в отличие от пятничной ночи, надела нежно-голубой свитер, на который, казалось, кто-то высыпал пачку блесток. Светлые волосы она собрала в низкий хвостик на затылке.

– Мне не прожить без тренировок, – объяснила я, положив сумочку между собой и Кэти. – Я зараз съедаю столько, сколько хватило бы пяти голодным парням. Даже меня смущает, сколько всего я могу умять за один присест.

Кэти засмеялась.

– А у меня нет такой проблемы. Я могу есть все, что захочу, и это никак не отразится на моем весе. Вообще я, похоже, похудела. – Она пожала плечами. – Отстойно быть с вами.

Рокси нахмурилась.

– Знаешь, с твоей стороны грубо напоминать об этом.

– Не надо ненавидеть меня за то, какой я родилась. – Рокси закатила глаза, на что Кэти лишь улыбнулась. – Все в восторге от Кэти, а я от «Мэйбеллин».

Я захихикала.

К нашему столу подошла официантка и щелкнула ручкой, которую вытащила из кармана фартука. Она приняла наш заказ на напитки и умчалась выполнять его, скрипя кроссовками по полу.

– Хорошо, что ты пришла, – поставив локти на стол, сказала Рокси. – Я переживала, что мне придется искать тебя и тащить сюда за волосы.

Я снова засмеялась.

– Уверена, что это далось бы тебе нелегко.

– Я умею драться, – усмехнулась Рокси. – И справилась бы с тобой.

Вспомнив о синяке, который видела на ее лице, когда мы только познакомились, я решила, что она, скорее всего, говорит правду.

– Я рада, что вы позвали меня. – Я замолчала, дожидаясь, пока официантка расставит наши напитки и исчезнет, и добавила: – Итак, я знаю, что Рокси работает в баре, а ты, Кэти?

– В клубе через дорогу от бара «У Моны». – Кэти высыпала в свой кофе шесть пакетиков сахара, разорвав их одним отточенным движением. – Это стриптиз-клуб.

– О.

Как я могла не заметить стриптиз-клуба на другой стороне улицы от бара?

– Я стриптизерша. Не танцовщица. Я снимаю одежду, и мне платят за это хорошие деньги.

Я моргнула.

– Это здорово.

Она с подозрением посмотрела на меня.

– Ты нормально относишься к этому?

– Да, если тебе все нравится.

Я взглянула на Рокси, вытиравшую стекла очков с улыбкой на лице, и подняла свой стакан с содовой. Кэти склонила голову в сторону, рассматривая меня.

– Ты не шутишь?

Я пожала плечом.

– Не шучу. Честно. И считаю крутым, что у тебя есть решимость делать это.

На ее лице медленно расплылась улыбка.

– Тебе и самой стоит попробовать. Ты заработаешь кучу денег. Черт, даже я бы заплатила, чтобы посмотреть на тебя…

– Кэти, – вздохнула Рокси, поставив подбородок на руку. – Прекрати всех заманивать в стриптиз. Ты делаешь это чуть ли не с каждым встречным. И еще никто не согласился.

Я ухмыльнулась, когда представила странную блондинку, бродящую по городу и выискивающую женщин, которые согласятся снять одежду.

– Не думаю, что смогла бы это сделать. Я бы поднялась на сцену и забыла, как раздеваться.

– Поверь, раздеться – это самая легкая часть, – серьезно ответила Кэти.

Рокси с сомнением посмотрела на меня.

– Твои легинсы почти ничего не скрывают. Если бы у меня было тело, как у тебя, я бы ходила голышом весь день.

– Я без проблем разденусь, но… ну не знаю, в интимной ситуации, – объяснила я. – Но на публике – это другая история.

– Приятно слышать, – сказала официантка, щелкнув ручкой. – Вы уже выбрали, что будете есть?

– О боже, – пробормотала я себе под нос от неловкости.

Рокси похихикала, и мы быстро сделали заказ. Кэти выбрала овсянку и вафли, я – омлет с беконом, а Рокси решила взять какие-то фрукты и бейгл[2]. Проводив взглядом ее удаляющуюся фигуру, я сказала:

– Ну…

– Думаю, она порадовалась, узнав твои предпочтения в раздевании, – сказала Рокси, прислонившись к потертой красной спинке кабинки. – Так ты работаешь в Академии Лима?

– О, так тебя окружают горячие парни с девяти до пяти? – звонко, словно колокольчик, затараторила Кэти. – Особенно Брок. М-м-м. Боже мой. Этот зверь может воспользоваться мной в любое время, – сказала она, и я чуть не выплюнула свой напиток, когда она добавила: – У моего влагалища есть специально выделенная посадочная полоса для него.

– Боже мой, – прошептала Рокси и хихикнула. – Зачем я это представила? Как теперь развидеть это?

Никогда бы не хотела, чтобы такие образы появились в моей голове.

– На самом деле я еще мало с кем там познакомилась, и мне только предстоит встретиться с Броком. По-моему, он вернется на следующей неделе, но мне там очень нравится. Я безумно устаю, хотя работа полностью оправдала мои ожидания. – Я скрестила ноги и покачала той, что оказалась сверху. Я всегда так делала. Это могло показаться странным, но я чувствовала себя неудобно, если не делала это. – Там все такие приятные люди. Ну, кроме двух парней, которые работают в отделе продаж.

– Они к тебе пристают? – спросила Рокси.

Я покачала головой.

– Не совсем. Просто ведут себя странно и по-идиотски. Один из них мне сказал, что я получила работу только из-за моей внешности. – Я закатила глаза, перекинув свой конский хвост через плечо. – Он говорил это так, словно делал комплимент. Реально. Как будто ждал, что я поблагодарю его за это.

– Ого. – Рокси нахмурилась, отчего очки сползли на кончик ее носа. – Вот же задница.

– Вот-вот. – С этим не поспоришь. – А еще он упомянул о девушке, которая работала до меня. Я ничего о ней не слышала, но он выразил надежду, что я не закончу так же, как она.

По лицу Рокси неожиданно потекла кровь, и я тут же рванула вперед.

– О боже, с тобой все в порядке? – спросила я.

Может, она чем-то болела?

– Да. Все в порядке. Просто… – Она замолчала и поправила очки.

– Подожди. – Кэти сморщила нос. – Разве не на нее напал Кип Корбин?

– Да, – тихо подтвердила Рокси.

Что-то определенно тут происходило, но мне не пришлось долго гадать, потому что Кэти тут же поделилась деталями.

– Знаете, я считаю, что парень, у которого вместо фамилии еще одно имя, сразу вызывает подозрение, – сказала она, а я поджала губы, потому что совершенно так не считала. – Этот урод Кип Корбин преследовал Рокси несколько месяцев и напал на множество женщин.

– Что? – Мои глаза чуть не выскочили из орбит, а голос поднялся на октаву выше.

Мы замолчали, пока официантка расставляла еду, но мы с Кэти даже не притронулись к своим тарелкам, а Рокси просто ковыряла вилкой.

– Он жил надо мной, – сказала она. – И казался нормальным. Но, очевидно, я ошибалась. Он был начинающим серийным убийцей.

У меня челюсть отвисла.

– Он напал на многих девушек. Но мне повезло.

Она натянуто улыбнулась, а я снова вспомнила о синяке, который видела на ее лице. Теперь понятно, откуда он появился. Боже мой. Ужас охватил меня.

– Рис появился вовремя и… – Она перевела взгляд на тарелку с едой, а ее лицо оставалось все таким же бледным. – Мне невероятно повезло.

– Настоящий белый рыцарь. – Кэти воткнула ложку в тарелку с овсянкой. – Но та девушка, что работала до тебя помощником руководителя в Лиме, была его последней жертвой.

Страсть господня.

А Рик говорил так, словно в уходе бедняжки не было ничего страшного. Боже, он оказался отвратительнее, чем я думала. Взглянув на Рокси, я поняла, что она полностью выбита из колеи. Поэтому потянулась вперед и сжала ее руку.

– Прости. Я не хотела напоминать тебе об этом.

– Все в порядке. – Она сжала мою руку в ответ. – Откуда ты могла знать? К тому же это осталось в прошлом.

– Да и Кип Корбин мертв. – Кэти засунула ложку каши себе в рот. – Девушка, которая работала в Лиме, была двоюродной сестрой Исайи. Ты, конечно, пока не знаешь, кто он, но, скорее всего, еще встретишься с ним. По-моему, он спонсор Академии или кто-то вроде этого. Как там называют людей, которые финансируют что-либо? – Она набрала еще одну ложку. – В любом случае Исайя – мафиози в законе. Все это знают. Не стоит злить его.

Я резко повернулась к Рокси.

– Она серьезно?

– Ну да. – Рокси подняла клубнику. – Кип повесился в тюрьме, но все выглядело очень подозрительно. Никто не переходит дорогу Исайе или кому-то из его людей.

Взяв в руки вилку и нож, я начала резать свой омлет на невероятно маленькие кусочки. Горячие бойцы без правил. Сексуальные бармены. Серийный убийца. А теперь еще и босс мафии? Я словно попала в любовный роман или нескончаемый сериал. Боже.

– Давайте поговорим о чем-то другом, – предложила я.

Рокси от облегчения расслабила напряженные плечи. Я перебирала в голове темы и остановилась на наиболее безопасной – связи между здешним городом и Шепардстауном.

– Мне все еще не верится, что вы знаете всех из Шепарда. Как тесен мир.

– Это точно! – воскликнула Рокси, и ее глаза засияли. – Это странно, поразительно и безумно чудно. Они удивились не меньше тебя. Мне известно, что ты не очень хорошо знаешь Каллу, но, надеюсь, вы подружитесь, когда она вернется. Обычно она приезжает сюда каждые выходные, чтобы побыть с Джаксом.

– Было бы здорово, – пробормотала я, отправляя кусок омлета в рот.

Кэти захихикала.

– Ты сказала это с таким восторгом, словно ребенок, который получил пачку носков на Рождество. Почему? Тебе не нравится Калла?

– Нет. В смысле, мне нравится Калла, но я ее не знаю и…

– И что?

Я ковырялась вилкой в омлете, не зная, как продолжить, потому что даже не догадывалась, сколько знала обо мне Калла и что она рассказала Рокси. Я подняла кусочек бекона и захрустела им. А когда закончила, то решила сказать всю правду. Почему бы и нет?

Я не стыдилась того, что Калла могла сказать Рокси.

– Я не уверена, понравлюсь ли ей, – сказала я, взяв еще один кусочек соленого и жирного бекона.

– Что? – Поправив очки на носу, Рокси приоткрыла рот от изумления. – Почему ты так думаешь?

– Потому что я когда-то тусовалась и с Кэмом… и с Джейсом. – Я сделала глоток прохладной газировки. – Конечно, это было еще до того, как они начали встречаться с Эйвери и Терезой, но… некоторым девушкам все равно, что это случилось до них и в далеком прошлом. А Калла – близкая подруга Терезы.

– Оу, – Рокси дважды моргнула, – Калла никогда не упоминала об этом.

Поджав губы, я еле сдержалась, чтобы не ударить себя по лицу. Возможно, это еще более ужасная тема для разговора. Вперед, Стеф!

– Ну… – подняв руки, я пожала плечами, – в любом случае именно поэтому я не очень близка с этими девушками.

– Но мне показалось, что они все обрадовались, увидев тебя, – нахмурившись, настаивала Рокси. – Ни одна из них не шипела как кошка и не косила в твою сторону глазами. Я замечаю такое поведение за километр. Это моя суперспособность.

Хм. Может, им действительно было все равно? Хотя я даже не уверена, что Тереза знает о том, что мы с Джейсом спали. Эйвери точно знала про нас с Кэмом, но я никогда не могла прочитать ее эмоции. Может, мне стоило помалкивать об этом? Я едва знала этих девушек и с такой легкостью рассказала им, что переспала с двумя случайными парнями, с которыми они дружили.

Я снова начала катать омлет по тарелке.

– Вы, наверное, считаете меня шлюхой…

– Нет. Это не так, – уверенно заявила Рокси. – Уж точно не я.

Мои губы изогнулись в улыбке.

– Может, в это трудно поверить, но список парней, с которыми я переспала, не длиннее моей руки.

– А мой уж точно длиннее моей ноги, – сказала Кэти и задумалась, нахмурив брови. – Хотя подожди. Скорее всего, он как обе мои ноги и рука.

– Ого, – впечатлившись, пробормотала Рокси. – Похоже, ты меня побила.

Я посмотрела на нее, и моя улыбка стала чуть шире.

– Мне кажется странным дружить с ними – Эйвери и Терезой. Хотя по чистой случайности моя подруга – Ясмин – тоже когда-то встречалась с Кэмом, и нам это ни капли не мешает.

– А Ясмин и Кэм любили друг друга? – спросила Рокси. – Может, именно в этом и дело? – Она засунула кусочек дыни в рот. – И ты тоже не любила его, верно?

– Нет. Ты права.

– Уверена, некоторые цыпочки считают тебя шлюхой, – засмеялась Кэти.

Улыбка сползла с моего лица.

– Ну да, даю зуб, что некоторые так и думают. Вообще-то, я даже знаю таких. – Я сразу вспомнила о Никки Глен, девчонке, с которой ходила на продвинутый английский во втором семестре в Шепарде. – Однажды девушка написала кремом для бритья на капоте моей машины: «Мстительная шлюха».

– Ого, ничего себе. – Глаза Рокси расширились за стеклами очков.

– В сентябре, когда стояла жара. – Я кивнула и поджала губы. – В итоге все закончилось тем, что мне пришлось перекрашивать машину. Надпись никак не стиралась. Представьте, как на меня посмотрели, когда я приехала в автомастерскую.

– Ты переспала с ее парнем или пнула ее собаку? – спросила Кэти.

Пришла моя очередь смеяться.

– Нет. Я никогда не пересплю с парнем, если буду знать, что у него есть девушка. И не пинаю домашних животных. Эта дуреха бесилась из-за того, что я просто дружила с ее парнем. Мы знали друг друга еще до его знакомства с ней. Мы с ним учились в старшей школе, а в один год даже вместе отправились на вечер встреч. Но на этом все. А она почему-то считала, что я переспала со всеми парнями, с которыми когда-либо разговаривала. – Я замолчала, вспомнив кое-что еще. – По иронии судьбы они расстались, а я все еще общаюсь с тем парнем, когда мы видимся.

Я пожала плечами.

– Самое смешное, что Донни – тот парень – действительно спал со многими, пока не встретил Никки. Скорее всего, сейчас его список имен растянулся бы на две руки и две ноги. Она спокойно относилась к тому, что он переспал с таким количеством цыпочек, что хватило бы на целый район, но вот я ее бесила. Хотя все, что между нами было, – лишь поцелуй в щечку.

– Они никогда не думают, – с умным видом произнесла Кэти.

– Я этого не понимаю. – Рокси намазала кусок масла размером с континент на бейгл. – Почему кого-то волнует, с кем ты встречался, если это случилось давно и уже стерлось из памяти? Кого шокирует, что двое занимались сексом или чем-то еще? Я же прекрасно понимаю, что Рис встречался с кем-то до меня, и он знает, что у меня были парни раньше. Я, черт возьми, уверена, что Эйвери и Тереза не думают ничего подобного о парнях. Да и вообще считать так – глупо.

– Согласна, – пробормотала я, не поднимая глаз от тарелки.

Вновь зажглось внутри давно забытое ощущение. Меня не особо беспокоило, что думали обо мне люди, особенно те, кого я не знала. Но мне искренне нравились Кэм и Джейс и, уверена, понравятся их подруги… да и я тоже полюблю их. Мне не хотелось, чтобы они решили, будто я прячусь где-то в тени, поджидая удобного момента, чтобы наброситься на их парней. Но были времена, когда мнение незнакомых людей вроде Никки Гленн задевало меня. Моменты, когда шепотки за спиной и косые взгляды ранили глубже, чем должны были… Моменты, когда слова типа «шлюха» и «шалава» пропитывались таким количеством яда, что отравляли меня.

Сейчас, глядя на красные и зеленые кружочки перца, я осознала, что мне никогда не понять, почему сексуальные пристрастия других так сильно беспокоят людей, особенно женщин. Хоть и кажется, что женщины должны терпимее относиться к выбору других женщин, но, к сожалению, это не так. Во многом они еще хуже, чем парни. Я не осуждала тех, кто жаждал брака или приравнивал секс к любви. Мне было совершенно плевать, кто со сколькими переспал. Так почему же их это волновало?

– А знаете что? Да пошли они, – сказала Кэти, поднимая вафлю размером с ее тарелку. – Вот мой девиз. Как они могут ненавидеть тебя за то, что ты по обоюдному согласию переспала с парнями, которые ни с кем не встречались? Это то, что называется двойными стандартами, а в бизнесе именуется как «не лезьте не в свое дело». Но таким людям бесполезно это объяснять – они не поймут. Никогда. И знаешь, подруга, это их проблема. Не твоя.

– Верно, – кивнув, сказала Рокси.

– Женщины – злейшие враги друг другу, понимаешь? – продолжила Кэти. – Женщины и девушки часто приходят в клуб, чтобы накричать на меня за то, что их муж или парень пришел туда по собственному желанию. Им кажется, что раз я раздеваюсь на сцене, то хочу переспать с их тупыми мужьями. – Она так сильно закатила голубые глаза, что мне показалось, они там застрянут. – Если безопасный и веселый секс со свободным чуваком делает меня шлюхой, то я без проблем могу сделать такую татуировку на своем среднем пальце.

Внезапно, без всякой на то причины, мои глаза защипало от слез. Думаю, в тот момент я немного влюбилась в Рокси и Кэти.

Они оказались моими людьми.

Рокси перевела взгляд с Кэти на меня, и ее улыбка стала озорной и легкомысленной.

– Кстати, раз уж мы заговорили о парнях, давайте поговорим о Нике.

Я почувствовала, как у меня сжало грудь, когда я подцепила последний кусочек омлета. Ник. О малыш Никки. Я изо всех сил старалась не думать о его последних словах.

Что мы такие, какие есть.

Что, черт возьми, это значило и почему от этого обидно? Почему он такой сексуальный и ведет себя с противоположным полом как настоящий козел? Тьфу. Дважды, не трижды тьфу.

– Да, – согласилась Кэти, – давайте перейдем к сладкому. – Она повернулась ко мне. – Итак, вы с Ником переспали. Поздравляю. Уверена, это был отличный и довольно жесткий секс.

Воздушный омлет и нарезанный кубиками болгарский перец, которые я только что съела, чуть не встали у меня поперек горла. Я с трудом сглотнула и выдохнула:

– Что?

Закончив с едой, Рокси посмотрела на меня так серьезно, что ей позавидовала бы даже моя мама.

– Мы знаем, что вы переспали.

– Это он вам рассказал? – выпалила я.

Рокси усмехнулась.

– Нет, но твоя реакция лишь подтвердила это.

Мои глаза сузились. Проклятие.

– Если он не говорил вам, то откуда вы это знаете?

– Догадались по тому, что он сказал тебе, когда увидел в пятницу в баре, – объяснила Кэти. – Он не ожидал, что ты туда вернешься. А значит, все самое интересное уже было. Он всегда так поступает.

– Вы знаете о его… как бы сказать… правилах? – Я начала складывать в гармошку салфетку, в которой лежала соломинка. Хотя я уже простила его, но гнев все равно наполнил вены. – Об этом что, в курсе все, кроме меня?

– Ну, все, кто его знает. – Рокси нахмурилась, увидев мою реакцию. – Он не рассказал об основных правилах, или как он там их называет, прежде чем вы приступили к делу?

Я с трудом представляла себе этот странный разговор.

– Не совсем. Или я просто этого не поняла. К тому же мне кажется глупым правило, что девушка больше не может вернуться в бар после того, как переспала с ним.

– Ты удивишься, если узнаешь, сколько цыпочек согласились на это, – иронично ответила Рокси, наклонилась вперед и уперлась ногтями в стол. – И пока еще никто не возразил ему. Я никогда не забуду, как ты отчитала его в баре. Мы, конечно, с Ником друзья и прекрасно ладим, но мне жаль, что я не записала это на видео.

А я рада, что она этого не сделала.

– Жаль, что я пропустила это. – Кэти грустно вздохнула. – Ты надрала ему задницу. Ему это на пользу. Да это всем на пользу время от времени.

– О, а когда он перепрыгнул через барную стойку, чтобы остановить тебя? – Рокси помахала себе на лицо. – Рис должен делать это хотя бы раз в неделю для меня.

Я прыснула от смеха.

– Да, это было впечатляюще.

– И это я тоже пропустила, – нахмурилась Кэти. – Черт возьми.

Рокси усмехнулась.

– Так ты расскажешь нам подробности?

– Ну, судя по всему, вы уже все знаете. – Я распрямила салфетку и снова начала ее складывать. – Да и рассказывать нечего.

– Всегда есть что рассказать, – возразила Кэти. – Меня не интересует, хорош ли он в постели, потому что это понятно по одному взгляду на него.

Румянец разлился по щекам Рокси.

– Мы спрашиваем не об этом. Я знаю, что он пришел к тебе в пятницу вечером после закрытия бара. Его машина стояла на парковке.

Значит, он действительно приехал на машине. Я покачала головой.

– Он появлялся в пятницу вечером, но ничего не было. Ник приходил извиниться.

Брови Рокси взлетели на лоб, и она обменялась взглядом с Кэти.

– Что?

Я взглянула на усыпанную блестками девушку рядом со мной.

– Он пришел извиниться за свое поведение. – Я замолчала на мгновение. – Судя по тому, как вас это шокировало, обычно он так не поступает.

– «Шокировало» не то слово. – Рокси моргнула пару раз. – Он пытался залезть к тебе в кровать после извинений?

– Нет, – ответила я, расправляя салфетку.

– Ого, – прошептала Кэти.

Я не поняла, хорошо это или плохо.

– Если честно, мне показалось, что он был искренним. Мы немного поболтали, а потом он ушел, но на прощание сказал, чтобы я приходила в бар.

– Ого, – повторила Рокси.

– Неужели это настолько удивительно? – Я откинулась на спинку стула, бросив салфетку в тарелку.

Рокси медленно кивнула.

– Да. Слушай, я даже не знаю, как получше выразиться, но…

– Он придурок? – закончила я за нее и еле сдержала усмешку, когда она поморщилась. – Поверь мне, я знаю, что он придурок. Никогда в жизни парень не вел себя так со мной после того, как мы переспали. Я простила его только потому, что, как мне показалось, он искренне сожалел. Однако это не означает, что я забыла о его поведении.

– Да, он придурок, – сказала Рокси. – Но в то же время он действительно хороший парень. Ник поддерживал меня, когда я разбиралась с этим… уродом, но у него проблемы с серьезными отношениями, – закончила она.

– Я не считаю его плохим парнем, – возразила я. – Просто думаю, что он не подходит для отношений.

Рокси помолчала и провела рукой по волосам, остановившись, когда достигла пучка.

– Если честно, думаю, я его единственная подруга. Он почти не разговаривает с Каллой, как бы странно это ни звучало. Она словно не существует для него.

Согласна, это действительно странно. Я вспомнила, как он говорил, что встретил «единственную», но потом понял, что ошибся. Может, это была Калла? Я мало знала о ней, чтобы убедиться в этом.

– Он просто такой, какой есть, – Рокси нахмурилась и продолжила: – Нас не назовешь близкими друзьями. Он не самый разговорчивый парень. Иногда он рассказывает что-то на работе, но в основном молча наблюдает за всеми.

Задумавшись, я вспомнила, что он не так уж много говорил в тот памятный вечер. Но тогда нам обоим было не до этого.

– Ну, в пятницу он болтал не мало.

– И это говорит о многом. – Лоб Рокси разгладился. – Когда ты зашла в бар в пятницу вечером, я знала, что между вами что-то произойдет.

– Конечно, знала, потому что я тебе сказала об этом еще в первую ночь, когда Стеф появилась в баре.

Я повернулась к Кэти.

– Что?

– Я же экстрасенс, помнишь? – Она постучала пальцем по виску. – Я предвидела это.

– Да, – подтвердила Рокси с широкой улыбкой на лице.

Уверена, на моем лице было написано: «Какого черта?».

– Кэти сказала Нику, что в бар придет та, в которую он влюбится, кто станет его парой. И угадай: что дальше?

– Что? – с иронией спросила я.

– Той ночью пришла ты. – Она взволнованно захлопала в ладоши. – И вот мы здесь.

Несколько секунд я просто пялилась на них, потом рассмеялась. Теперь мне стали понятны некоторые из комментариев Рокси и Кэти, которые они отпускали при нашей первой встрече.

– Не понимаю, почему вы придаете этому такое значение. Ник – игрок, который обычно не извиняется и ужасно ведет себя с девушками, с которыми переспал. Это уж точно не делает его более привлекательным для меня. Даже ты признала, что он придурок.

– У каждого свои недостатки, но то, что он ведет себя с тобой по-другому, что-то да значит, – возразила Рокси и прищурилась. – Если только ты сама не хочешь, чтобы это ничего не значило.

– Она не хочет, – ответила Кэти, и я резко повернулась в ее сторону. – Она разобьет ему сердце.

Я ошеломленно уставилась на нее.

– Я не собираюсь разбивать кому-либо сердце.

– Ну-ну. Ты, может, и не собираешься этого делать, но это произойдет, – серьезно сказала Кэти, и на ее лице появилась грусть, когда она встретилась со мной взглядом. – Да, это случится.

Я покачала головой и повернулась к Рокси. Она смотрела на Кэти с недоумением на лице. Я всплеснула руками.

– Почему мы вообще об этом говорим? То, что я приняла его извинения, не означает, что мы с Ником собираемся все повторить.

– Люди меняются, – заметила Рокси.

Я выразительно посмотрела на нее.

– Пожалуйста, только не добавляй «с подходящим человеком».

Она так же посмотрела на меня.

– Нет. Я собиралась добавить «когда захотят этого».

– О-о, – я усмехнулась, – это звучит более правдоподобно, но все равно маловероятно. Может, когда-нибудь мы с ним станем друзьями, но не более. Не думаю, что наши пути пересекутся где-то еще, кроме бара.

– Я не знаю, как это случится, – сказала Кэти и вновь посмотрела на меня с той непонятной и странной грустью на красивом лице. – Но не думаю, что вы сможете изменить то, что произойдет.

Глава 8

В первый день октября на город братской любви[3] налетел порывистый и пронизывающий ветер, отчего я задумалась, правильное ли приняла решение, когда переехала на север, а не на юг. Мне даже не хотелось уходить с работы. Тонкие льняные штаны и блузка вместе с пиджаком, шарфом и перчатками не особо спасали от холода.

Казалось, я вполне могу обморозиться.

Я прикусила щеку и прижала руку к животу. С самого пробуждения желудок крутило. Борьба с тошнотой и непреходящей усталостью безумно выматывала, и с учетом сильного ветра я еле добралась до работы этим утром.

Я не могла позволить себе взять больничный, проработав всего четыре недели в Академии. Поэтому собиралась сбегать в обеденный перерыв в аптеку за таблетками от простуды.

Надо поставить мысленную установку не болеть, решила я, вновь приступая к работе. Разум сильнее тела и тому подобное.

Пальцы зависли над клавиатурой, а зубы непроизвольно сжались, когда до меня донесся пронзительный смех Рика. Когда я вновь сосредоточилась на экране, мобильник прогудел под монитором. Это оказалось входящее сообщение от неизвестного номера:

«Привет».

И больше ничего. Нахмурившись, я подождала несколько секунд. Когда поняла, что больше ничего не получу, взяла телефон в руки и открыла сообщение. Щелкнув на опцию «добавить фото», я пролистала галерею, пока не наткнулась на фотографию маленькой девочки, у которой на личике прекрасно читалось «какого черта?». Ухмыльнувшись, я отправила ее в качестве ответа и положила телефон на стол.

Как раз вовремя, потому что тут же услышала голос мистера Браузера, Маркуса. Он настаивал, чтобы я звала его по имени. Приподнявшись на стуле, я выглянула из-за стенки кабинки. Мои глаза округлились от удивления. Рядом с Маркусом шел Эндрю Лима. Человек, владевший Академией Лима, оказался ниже меня ростом. Хотя ему было за пятьдесят, его телу позавидовал бы и двадцатилетний. Он с улыбкой слушал Маркуса, и его белоснежные зубы сверкали на фоне кожи цвета высохшей на солнце глины. Этого человека любой назвал бы красивым, несмотря на уши, по форме напоминавшие цветную капусту, и тонкий шрам на носу, явно переломанном не меньше десятка раз. У меня даже не укладывалось в голове, что этот пожилой человек точно знал, куда нанести удар, который тут же обездвижит человека или еще что похуже.

От волнения меня затошнило еще сильнее. Я ужасно нервничала от одной только мысли о встрече с боссом.

Но Эндрю и Маркус были не одни.

Рядом с владельцем Академии шел единственный и неповторимый Брок «Зверь» Митчелл. Я узнала его не только по надписи на футболке. Его выдавало и тело. Он не выглядел перекачанным, как Рик, но с такими плечами вряд ли беспроблемно входил в двери. Его одежда была такой же, как у Эндрю Лима, за исключением темно-синей бейсболки, надетой козырьком назад. Он шел, опустив взгляд и обматывая запястье белыми бинтами. Видимо, они собирались на тренировку.

Эндрю сказал что-то, и Брок поднял голову с широкой улыбкой. Его карие глаза были насыщенного теплого оттенка, а черты лица – резкие и асимметричные, но при этом идеальные. Ого. Я видела фотографии парня, но они не передавали всей его красоты. Теперь понимаю, почему Кэти сказала, что у нее есть отдельная взлетно-посадочная полоса для него. Он оказался великолепен, даже чересчур великолепен для человека, который каждый день подставляет свое лицо под удары. Мой телефон вновь завибрировал, но я не успела даже взглянуть на него, потому что Маркус подошел к моему столу. Наши взгляды встретились, и я натянула на лицо улыбку, игнорируя тошноту, которая поднималась изнутри.

Все трое остановились, и вокруг глаз Маркуса появились морщинки, когда он указал на меня.

– Да, Эндрю, ты же еще не успел познакомиться с моей новой помощницей. Это Стефани. – Маркус повернулся к ним. – А это Брок, – сказал он мне. – Они только вернулись с Эндрю.

Не обрыгай босса. Не обрыгай босса. Я протянула руку, и мистер Лима сжал ее в крепком и коротком рукопожатии.

– Приятно с вами познакомиться.

Не обрыгай сексуального борца. Не обрыгай сексуального борца. Я протянула Броку руку.

– Печально известная Стеф.

Я замерла, не понимая, о чем он говорит. Когда мои расширившиеся глаза остановились на Маркусе, почувствовала, как желчь добралась до глотки. Он хмурился.

Эндрю усмехнулся и прислонился к стенке моей кабинки.

– Печально известная? Ты должен рассказать нам эту историю.

– Я слышал, что Стефани отчитала Ника на прошлой неделе в «Моне», – объяснил Брок. Мне показалось, что мои глаза сейчас выскочат из орбит. – Поставила его на место на глазах у всех.

О боже.

– Все только и говорят об этом, – к моему растущему ужасу, продолжил Брок. – Джакс в подробностях расписал мне все по телефону прошлой ночью. Жаль, что он не записал это на видео.

Рокси тоже об этом жалела.

Эндрю с удивлением посмотрел на меня.

– Могу лишь представить, что сделал Ник, чтобы заслужить это.

Насколько странно будет выглядеть, если я спрячусь под столом?

– А чем Ник занимался в последнее время? – спросил Эндрю у Брока, который улыбался как сумасшедший. – Он давно не появляется в тренажерном зале. Я уже соскучился по спаррингам с ним.

Ник боксировал с Эндрю Лима? Ого. Теперь понятно, почему у него такая прекрасная форма.

– Ты скучаешь по тому, как надирал ему задницу, – посмеиваясь, ответил Брок и начал обматывать левую руку. – Не знаю. – Его темные ресницы поднялись, и меня пронзил взгляд карих глаз. – Но мне кажется, мы еще увидим Ника.

О господи.

Я с трудом удерживала слабую улыбку. Мой желудок наконец успокоился, но теперь мне стало не по себе по другой причине. Никогда не думала, что из-за Ника возникнут проблемы на работе. Странные слова Кэти всплыли в голове. О том, что не от меня будет зависеть, когда и как наши пути пересекутся.

Кэти действительно была экстрасенсом-стриптизершей?

Нет. Я дала себе хорошую мысленную оплеуху и сосредоточилась на мужчинах передо мной. А затем перевела взгляд на Маркуса и покачала головой.

– Я немного… воинственная. Иногда.

Эндрю снова засмеялся.

– У большинства людей здесь подобные качества. – Глаза Маркуса заблестели. – Ты подготовила отчет, который я просил?

– Да. – Я сжала руки вместе. – Он на вашем столе.

– Великолепно, – ответил Маркус.

– Откуда ты родом, Стефани? – вежливо спросил Эндрю, подняв руку и проведя пальцами по своим короткостриженым волосам. На свету заблестело обручальное кольцо. – Местная или из другого штата?

– Из другого штата, – ответила я. – Выросла в Западной Виргинии. – Я замолчала, ожидая неизбежного, банального и несмешного комментария или многозначительного взгляда. Когда этого не произошло, добавила несколько очков крутости моим собеседникам. – А училась в Университете Шепарда.

– Серьезно? – В глазах владельца Академии вспыхнул интерес, а Брок стиснул челюсти, закрепляя бинт на руке. – Моя дочь уезжает туда учиться весной, – сказал Эндрю. – Конечно, мне бы хотелось, чтобы она выбрала что-то поближе, но разве удержишь их дома, рядом с собой?

– Можно было хотя бы попробовать, – пробормотал Брок себе под нос.

Я взглянула на него.

– Нет, сэр. – В Филадельфии было множество колледжей и университетов, но я поняла, что он ждет от меня именно этих слов. – Шепард – отличное учебное заведение с огромной студенческой общиной. Ей там точно понравится.

– Думаю, да. – Пожилой мужчина улыбнулся. – Я собрал информацию про учебные заведения в том городке и окрестных районах, но ни одно из них не предоставляет столько навыков и разнообразных дисциплин, как мы.

Мамочки.

– Моя дочь… не знает о моем расследовании, но там есть несколько объектов, которые прекрасно подошли бы нам. – В его глазах сверкал интеллект. – Как думаешь, Академия Лима пользовалась бы успехом в ваших краях?

– Думаю, у нее определенно нашлись бы клиенты, – честно ответила я. Пока я училась в колледже, там часто обсуждали бои без правил. Я с легкостью представляла очередь из знакомых парней, которым надирали задницы, стремящихся записаться на занятия. – И вы совершенно правы. У вас вряд ли найдется много конкурентов.

Мистер Браузер кивнул, когда Эндрю повернулся к нему и вопросительно поднял брови.

– Я знаю, – торопливо ответил он. – И уже назначил несколько встреч с представителями местной торгово-промышленной палаты. До конца года мы точно что-то решим.

Эндрю собрался что-то ответить, но тут кого-то заметил. Черты его лица смягчились.

– Только мы вспомнили об этом дьяволенке, – сказал он.

Я проследила за его взглядом и увидела девушку. Ее светло-каштановые волосы выглядели так, словно она побывала в аэродинамической трубе. Посочувствовав ей, я порадовалась, что собрала волосы сзади, а то выглядела бы примерно так же.

В ее прядях запутался лиловый шарф, который она обвязала вокруг шеи. Свитер крупной вязки казался на несколько размеров больше, а темные джинсы свободно висели на бедрах, придавая некую бесформенность ее фигуре. Когда она подошла ближе, я поняла, что густая челка, свисающая на лицо, прикрывала нежные черты.

Она взволнованно посмотрела на нас, потом стрельнула взглядом в Брока и, не сводя с него глаз, направилась к нам. Ее пальцы теребили края рукавов, а на лице расплылся румянец.

– Привет, пап. – Остановившись рядом с Броком, она неловко помахала рукой.

Эндрю шагнул к ней и наклонился, чтобы поцеловать в голову. На меня нахлынула волна зависти.

– Эй, малышка, ты пришла повидаться со мной? – отступив, спросил он.

Папочка… Он всегда так приветствовал меня. Такой счастливый и такой родной. Волна сбила меня с ног, и мне пришлось призвать все свои силы, чтобы не отвести взгляда.

Легкая усмешка появилась на губах Брока, когда он опустил руку на плечи девушки. Он возвышался над ней сантиметров на тридцать и прижал ее к своему большому телу таким привычным движением, словно делал это миллион раз.

– Нет, она пришла повидаться со мной. Извини, старина.

Эндрю заливисто рассмеялся и покачал головой, а щеки девушки стали цвета клубники. Она подняла голову, и в ее глазах засияло то, что заметил бы любой в этом мире. Ее взгляд наполнило обожание, а еще…

Любовь.

Девушка смотрела на Брока так, словно только благодаря ему ночью сияют звезды, а по утрам встает солнце. Румянец не проходил, а лишь усиливался, и не только мне показалось, что она мало кого замечала сейчас, кроме Брока. Еще раз накатила острая зависть. Мама всегда смотрела так на папу, а он – на нее.

Вот только Брок поднял руку с ее плеча и взъерошил ей волосы, словно раздражающий старший брат.

Ой.

Он опустил руку ей на плечо с такой силой, что у нее чуть не подогнулись ноги. Я тут же отвернулась и поняла, что Маркус тоже рассматривает свои ухоженные руки.

– Джиллиан, дорогая, это Стефани, – сказал Эндрю, и я вновь перевела взгляд на них. Девушка больше не смотрела на Брока с обожанием, а нерешительно смотрела на отца. – Она недавно закончила Шепард.

В ее карих глазах вспыхнул интерес, и наши взгляды ненадолго встретились.

– Я начну там учиться весной. Вообще-то, я туда переезжаю. – Она перевела взгляд от меня к отцу и посмотрела на мою обувь. – Весной, но я уже говорила об этом, так что…

Брок сжал ее плечо.

– Твой отец упоминал об этом, – сказала я. – Уверена, тебе там понравится.

– И я так думаю, – ответила Джиллиан, но мне показалось, что она сама себе не верит.

Я покосилась на Брока, но он, нахмурившись, сверлил взглядом ее склоненную голову.

– Если у тебя есть какие-то вопросы о кампусе или о чем-либо еще, буду рада помочь, – предложила я.

На лице Эндрю отразилось одобрение.

– Отличная идея. Джиллиан, вам со Стефани нужно как-нибудь попить кофе.

Она кивнула, так и не взглянув на меня, и я поняла, что, скорее всего, этого никогда не произойдет. Неловкое молчание нарушил Брок.

– У тебя сегодня нет занятий?

Джиллиан покачала головой.

– Нет. У нас была контрольная, но я быстро ее написала и теперь свободна до завтра. Поэтому и решила заглянуть к тебе.

– Признай: ты просто услышала, что я вернулся, и прибежала сюда, – поддразнил он.

Я прикусила губу, увидев, как залилось краской ее лицо. Боже милостивый, неужели он ничего не замечает? Брок обхватил ее шею так, что это напоминало захват. Да, он точно слепой.

– Давай, Джилли-вилли, пошли, поможешь мне подготовиться.

Джиллиан взглянула на отца, и он кивнул.

– Приятно познакомиться, Стефани, – сказал Брок и, по-прежнему сжимая плечо Джиллиан, повел ее к дверям. – Уверен, мы еще увидимся.

– Было приятно познакомиться, – ответила я, помахав ему рукой.

Когда они прошли примерно полпути до двери, Джиллиан остановилась и обернулась.

– Б-было приятно познакомиться.

Я улыбнулась. Ее лицо напоминало помидор, который вот-вот лопнет. Бедняжка.

– И мне.

Когда они скрылись за дверью, ее отец тяжело вздохнул и посмотрел на меня.

– Спасибо, что предложила ей свою помощь. Хоть я и сомневаюсь, что она к тебе обратится. Ничего личного. Она не очень хорошо ладит с незнакомыми людьми с тех пор как, ну… уже очень давно. Но я ценю это.

– Мне не сложно. Надеюсь, она все же захочет выпить со мной кофе или просто поболтать. – Я действительно так думала.

Вновь кивнув, Эндрю попрощался, и они с Маркусом скрылись в кабинете.

Я села обратно и потянулась за мышкой. Но как только сжала ее в руке, вспомнила про странное сообщение.

Разблокировав экран, я увидела, что с неизвестного номера пришло еще одно сообщение.

«Какого черта? Ха».

Я надеялась получить совсем не это. Слава богу, тот, кто отправлял мне сообщения, не сокращал текст. Я подумывала о том, чтобы отправить еще одну фотографию, – в моем телефоне хранился арсенал на все случаи жизни, – но решила, что нет смысла затягивать наше общение. «Кто это?» – ответила я и уронила телефон на колени.

Он завибрировал вновь через несколько минут. Взглянув вниз, я от удивления приоткрыла рот. Ответ просто не укладывался в голове.

Я не понимала, как такое возможно. Все же мне пришлось поверить своим глазам. Как бы невероятно это ни звучало, мне писал Ник.

Глава 9

«Это Ник».

Видимо, не дождавшись моего ответа, потому что я тупо пялилась в телефон, он написал снова:

«Я обманом выманил у Рокси твой номер».

Мои глаза округлились.

Следом пришло еще одно сообщение:

«Ведь ты все равно захотела бы узнать мой. А так я избавил тебя от проблем;)».

Честное слово, его самомнение просто зашкаливало. Я даже не планировала узнавать его номер. Ладно, возможно, это и приходило мне в голову, но я решила не ворошить осиное гнездо. Да, не стоило и отрицать, что меня привлекал Ник, как и я – его. Я сильно сомневалась, что смогу сдерживать свои желания и просто дружить с ним. Да и не верилось, что он в следующий раз не устроит сцену наподобие той, что произошла в баре.

Четвертое сообщение: «Пожалуйста, не злись на Рокси. Ты ей нравишься. Но я – все же больше».

Мои брови полезли на лоб. Раздражение заискрилось внутри, но мгновенно потухло. Я снова встречалась за завтраком с Рокси и Кэти в прошлое воскресенье. Мы не вспоминали Ника в этот раз, но меня не сильно удивило, что она дала ему мой номер.

«Надеюсь, ты не сердишься».

Я написала: «Нет». И это было правдой. Я не собиралась проклинать Рокси за то, что она дала ему мой номер. Хотя она вполне могла сначала спросить у меня, но сейчас это не имело большого значения.

«Хорошо», – написал он. Но не прошло и секунды, как пришло новое сообщение: «Ты сохранила мой номер?».

Уголки моих губ изогнулись в улыбке, и я тут же отправила: «Нет».

В ответ пришел хмурый смайлик, а следом: «Ты разбила мне сердце, Стефани. Я сохранил твой номер».

«Сомневаюсь», – написала я ему, быстро сохранила его номер и вскинула голову, когда из нескольких кабинок донесся смех.

Через несколько секунд Ник написал: «Ты же сохранила мой номер, да?».

Стараясь сдержать смех, я покачала головой.

«Да».

«Так и знал».

Внизу появились три маленькие точки, и я подождала следующего сообщения.

«Но я написал тебе не просто так».

Сжав губы, я быстро ответила: «Правда?».

«Ха».

Последовала небольшая пауза, а затем: «Рис сегодня устраивает вечеринку у себя дома. Небольшую. Рокси работает, но, может, ты захочешь прийти?»

Желудок сжался, но не от тошноты. Вот только я не была уверена, нравилось мне это или нет. Нерешительность нечасто охватывала меня. Обычно я знала, чего хочу, но сейчас впервые за долгое время терялась в сомнениях.

Покусывая нижнюю губу, я подняла голову и осмотрела офис. Непохоже, что лампы помогут мне с ответом. Вновь переведя взгляд на телефон, я принялась набирать ответ:

«Я плохо себя чувствую. – Это была истинная правда. – Но если к вечеру мне станет получше… – Что, черт возьми, мне делать? Я не знала ответ на этот вопрос, но сообщение далось мне нелегко… – То загляну к вам. Во сколько все начнется?»

Появились три маленькие точки.

«Около восьми вечера. Ты в порядке?»

«Да, просто немного болит желудок. – Возможно, не стоило говорить ему об этом. – Напишу тебе позже».

«Хорошо. Надеюсь, тебе станет получше».

«Спасибо».

Он больше ничего не писал мне. Секунды сменяли минуты, а минуты – часы, а я все еще не понимала, что мне делать.

А еще я не могла понять, ненавижу я эту нерешительность или она мне нравится.

* * *

Вернувшись домой около половины седьмого, я переоделась в джинсы и свободный вязаный свитер. К своему удивлению, я выбрала его только потому, что мне захотелось в него укутаться.

Босиком я направилась на кухню и открыла дверь кладовки. Я простояла там несколько минут, выбирая между тунцом и рисом. Но ничего из этого мне не хотелось, поэтому направилась к холодильнику. Бекон, пригодный для разогрева в микроволновке, мне приглянулся больше, но почему-то хотелось нарезанной медовой ветчины и швейцарского сыра. Поэтому я решила искать дальше. Закрыв дверь, я открыла морозильник. Там лежал пакет с котлетами для гамбургеров и стейк, но я ненавидела мясо, размороженное в микроволновке, поэтому и они мне не подходили. Вздохнув, я закрыла и эту дверь. Я была и голодна, и нет. Казалось, мой желудок наконец успокоился, но аппетит так и не появился. Открыв ящик рядом с плитой, я начала просматривать меню навынос, которые складывала сюда с момента переезда. Китайский ресторан. Пицца. Итальянское кафе. Сэндвичи. Все выглядело аппетитно, но ничего из этого тоже не заинтересовало меня.

Держа в руках меню китайского ресторана, я взглянула на часы и почувствовала, как внутри все сжимается от волнения и растерянности. Это казалось странным сочетанием. Все, кто собирался прийти сегодня к Рису, появятся примерно через час. И Ник – тоже.

Ник. Проклятье.

Я до сих пор не решила, пойду ли к Рису и как относиться к тому, что этот парень достал мой номер телефона, написал мне и позвал на вечеринку к своему другу.

Если он хотел непринужденных отношений между нами, то приглашение вполне для этого подходило. Но мне с трудом верилось, что он искренне думал, будто можно будет спокойно общаться после того, что произошло в баре.

Сделав глубокий вдох, я вновь посмотрела на меню и бросила его на столешницу. Рядом лежала пачка бисквитов в форме тыквы. Интересно, если я съем девять из них, будет ли это считаться ужином?

По-моему, звучало отлично.

Взяв большую шпильку, я скрутила волосы в небрежный пучок и закрепила их. И как раз собиралась поднять меню, когда в дверь кто-то постучал. Сердце сбилось с ритма, пульс забарабанил. Я закрыла ящик, подошла к двери и на секунду заглянула в глазок, хотя уже догадывалась, кто там.

И оказалась права.

Ник стоял в коридоре возле моей квартиры. Сгорая от любопытства, я отперла замок и открыла дверь. Когда он повернулся ко мне, в груди что-то сжалось. Это чувство не казалось неприятным, скорее… совершенно незнакомым.

Его влажные темные волосы свисали на лоб, а капли дождя покрывали мощные плечи. Когда начался дождь? Боже, видимо, я так сосредоточилась на этих меню, что выпала из жизни.

– Привет, – поздоровалась я и заметила пластиковый пакет, который он держал в руке.

– Привет. – Он протянул мне руку, и мой взгляд снова скользнул вверх.

Ник выглядел отлично, но, думаю, он всегда так выглядел с момента пробуждения и до момента, когда опускал голову на подушку.

– Я принес тебе кое-что.

Моргнув, я отступила назад.

– Серьезно?

– Да. Можно войти?

Я кивнула, и он, войдя, закрыл за собой дверь. Затем подошел к маленькому обеденному столику и поставил на него пакет. Все это время я старательно подбирала слова, но первым заговорил он.

– В детстве, когда я простывал, мама готовила мне куриный суп с лапшой. – Ник вытащил пластиковый контейнер и посмотрел на меня. – Он намного лучше, чем консервированный. Она клала в него кое-какие приправы, которые успокаивали желудок и придавали супу прекрасный вкус, поэтому он не так уж и ужасен. – Он направился на кухню. – Где у тебя стоят тарелки?

– В верхнем шкафу слева, – все еще приходя в себя, сказала я.

Он вытащил керамическую миску, поставил ее на столешницу, открыл контейнер и аккуратно перелил суп.

– Он слегка теплый, так что лучше его согреть. Ничего, если я сделаю это в микроволновке?

Мои губы медленно приоткрылись. Вполне очевидно, что он принес мне не консервированный суп.

– Да. Все отлично. – Я подошла к кухне. – Это… это приготовила твоя мама?

– Нет. – Ник поставил миску в микроволновку. Короткие звуковые сигналы нарушили тишину. Не поворачиваясь ко мне, он положил руки на стол перед собой. – Мама умерла.

– Ох, – я прижала руку к груди, – сочувствую.

Он кивнул, но его спина была напряжена, а плечи сгорбились. Я прекрасно понимала, что значит потерять одного из родителей, но не нашла что еще добавить. Я не так уж часто говорила об этом. Микроволновка просигналила, и Ник достал миску. Кухню наполнил великолепный аромат, от которого радостно заворчал желудок. Отыскав ложку, он поставил все на обеденный стол. Его ресницы поднялись, и зеленые, как мох, глаза встретились с моими.

У меня перехватило дыхание.

– Ты сам приготовил суп?

Ник снова кивнул.

– Ох. Я…

Я не могла поверить, что он принес мне суп, не говоря уже о том, что сварил его сам. Все это казалось невероятно милым и таким неожиданным, что у меня не нашлось слов. Я просто стояла и пялилась на него как идиотка.

Щеки под его высокими скулами стали розовыми.

– Это не так уж сложно.

– Я не знаю, как приготовить куриный суп.

Небольшая улыбка преобразила его черты.

– Возможно, однажды я тебя научу.

– Ты правда приготовил мне суп?

– Да, приготовил. А ты собираешься есть его? Обещаю, что после него ты почувствуешь себя лучше.

Пытаясь перебороть изумление, я двинулась к столу. Мой желудок вновь скрутило, но не от тошноты, которая мучила меня почти весь день. Я села за стол и, честно говоря, пребывала в таком волнении, что даже и не думала о его поведении в баре.

– Спасибо, – сказала я странно охрипшим голосом. – Я серьезно. Спасибо.

– Мне не сложно. – Он протянул мне ложку. – Ешь.

Я забрала ложку, коснувшись его пальцев. Мурашки все еще бежали по руке, когда я зачерпнула лапшу, бульон и кусочек курицы. Мои вкусовые рецепторы чуть не умерли от восторга.

– Это невероятно вкусно. – Мои глаза широко раскрылись от удивления. – Я чувствую привкус мяты.

Ник сложил руки на груди.

– Ты выглядишь такой удивленной. Вообще я очень хорошо готовлю.

– Сейчас я в этом абсолютно не сомневаюсь. – Я проглотила еще одну ложку и еле сдержала стон.

Его ресницы опустились, скрывая глаза.

– Я подумал, что могу принести тебе суп, прежде чем отправиться к Рису. Еще немного рановато, но, думаю, все в порядке…

– Тебе не нужно уходить, – поспешно заверила я и почувствовала, как у меня горят кончики ушей. – Если ты, конечно, захочешь побыть здесь немного.

Мы встретились с Ником взглядом, потом он опустился на стул, стоявший напротив меня, и положил руки на стол.

– Как себя чувствуешь?

– Уже лучше. Тошнота улеглась еще днем, но суп действительно помогает. – Я ела так, будто меня не кормили несколько дней. – Ты не принес немного и себе?

– В контейнере еще осталось чуть-чуть, но это для тебя. Я поел перед уходом. – Он откинулся на небольшую спинку стула и медленно выдохнул. – Рад, что ты чувствуешь себя лучше.

Я остановилась на мгновение, чтобы улыбнуться, и доела все, что оставалось в миске. Встав, я убрала ее в посудомоечную машину. А когда обернулась, у меня перехватило дыхание.

Оказалось, что Ник встал и пошел за мной так тихо, что я его не услышала. Теперь он стоял всего в полуметре от меня. Если бы я шагнула чуть вправо, то мы очутились бы на тех же местах, что и той ночью.

Мне стоило перестать думать об этом, но все мои попытки оказались бесполезными. В груди заныло. Я практически ощущала, как его руки скользят по моим бокам, бедрам и… между ногами. Боже, почему тут стало так жарко? Я потянула за вырез свитера. Пора начать контролировать свои гормоны. Это же нелепо.

Но когда я подняла голову и наши взгляды встретились, то не смогла отвести глаз. Жар наполнил мое тело, а в голове вспыхнули воспоминания, как он прижимался к моей спине.

Ник опустил голову и скрыл пристальный взгляд под ресницами и переступил с ноги на ногу.

– Не смотри на меня так, – хриплым голосом сказал он.

Я моргнула.

– Я не смотрю на тебя.

Он усмехнулся.

– Ты не только смотришь на меня, но и делаешь это определенным образом.

Жар слегка отступил, но не настолько, чтобы из мыслей вылетело то, что мы делали на кухне той ночью.

– Как я смотрю на тебя?

– Словно хочешь повторить ту ночь.

Черт. Он прибил эту мысль гвоздями в моей голове. Я ничего не сказала, а просто скрестила руки на груди. Но напряглась, когда он шагнул ко мне.

– Тебе действительно нужно перестать это делать, – тихо сказал он, поднял руку, поймал прядь моих волос и убрал ее мне за ухо. Костяшки его пальцев коснулись моей щеки. – Потому что я пытаюсь вести себя хорошо. – Он опустил руку. – Для меня это в новинку.

– Что ты пытаешься? – переспросила я.

Его удивительные ресницы снова приподнялись, и он пронзил меня взглядом.

– Я стараюсь подружиться с тобой.

Глава 10

От слов Ника показалось, что меня окунули в холодную воду, а затем засунули в холодильник. Меня шокировало не его желание со мной дружить, потому что я и сама была не против дружить с парнем без секса. Просто это прозвучало так, словно он никогда не дружил с девушкой.

Это не укладывалось в голове.

Ведь была же Рокси и, наверное, какие-то еще девушки, с которыми он близко общался, но не спал. Должны были быть. Не так ли? Хотя Рокси как-то упоминала, что у Ника не так много друзей. Да и с Каллой он почти не разговаривал.

– Ты не дружишь с девушками? – осторожно спросила я.

– Нет, не дружу. – Он замолчал и провел пальцами по волосам. – Ну, за исключением Рокси, хотя не уверен, что мы действительно друзья.

– Она считает, что это так.

Его брови приподнялись, словно он удивился.

– Хм.

Я все еще не могла в это поверить.

– А что насчет Каллы? Она ведь работает в баре, когда приезжает сюда?

Ник выдавил смешок.

– Мы не друзья.

– Вы…

– Нет, мы с Каллой не спали. Джакс спихнул бы меня с обрыва, если бы это было так. Он запал на нее еще задолго до того, как она переступила порог бара, – вздохнув, сказал он. – Мы просто не очень близки.

– Ладно. – Я прислонилась к тумбе, закрывая тему Каллы. Пока. – Но тебе двадцать шесть лет. Как ты умудрился дожить до таких лет и ни разу не подружиться с девушкой? Это за гранью моего понимания.

Стиснув зубы он бросил взгляд на гостиную.

– Ну, я учился в старших классах и все такое. Не знаю. – Он пожал плечами. – Просто не получилось.

В голове всплыл наш разговор, когда он сказал, что хотел с кем-то построить серьезные отношения, но ничего не вышло. Не нужно было быть психологом, чтобы догадаться, что это повлияло на все его отношения с женщинами.

За плечами Ник таскал такой багаж, за который авиакомпании взяли бы отдельную плату.

Это лишь еще раз заставляло меня контролировать свое влечение.

– Готова отправиться к Рису? – сменил тему он.

Я понимала, что мне стоило сказать «нет». Но как я могла это сделать после того, как он сварил мне куриный суп?

– Думаю, да.

Широкая улыбка преобразила его красивое лицо.

– Отлично. Пойдем к нему? Тебе нужна лишь обувь.

Я осмотрела себя и нахмурилась.

– Может, мне лучше переодеться?

– Не надо. – Он повернулся, взял контейнер и поставил его в холодильник. – Ты прекрасна такая, как есть.

Казалось, я вечность сверлила его спину, потом покачала головой. Обойдя его, я дошла до спальни, надела туфли без каблуков, вернулась в гостиную и взяла ключи от квартиры.

– Я готова.

Ник ухмыльнулся и, пройдя мимо меня, открыл дверь.

– Дамы вперед.

Рис жил на втором этаже. Когда мы приблизились к его двери, за ней послышался смех. Ник постучал, и нам открыл не молодой коп, а более взрослая и суровая копия Риса. Коротко подстриженные каштановые волосы, длинная щетина на подбородке и сияющие голубые, словно океан, глаза.

– Привет, приятель. – Парень пожал руку Нику, отступил в сторону и потянулся к бутылке, которую поставил на полку. Затем бросил на меня взгляд. – А это кто?

– Стефани, – сказал Ник, положил руку мне на поясницу и подтолкнул в квартиру. – Она живет этажом ниже. Недавно переехала в город. А это Колтон, старший брат Риса.

Стало понятно их сходство.

– Приятно познакомиться.

Колтон улыбнулся и вопросительно посмотрел на Ника.

– Приятно познакомиться. Заходи. Уже почти все собрались.

Я проследовала за Колтоном в квартиру, которая оказалась больше моей, к тому же опрятной и обставленной в стиле минимализма. Несколько человек расположились в гостиной. Риса я узнала с первого взгляда. Он стоял у окна с пивом в руке. Парень с короткой стрижкой, который сидел на диване, – скорее всего, тоже коп. На другом конце сидела женщина с темными волосами до плеч. Как только мы вошли, она улыбнулась нам.

Рис оглянулся, и у него чуть глаза не вылетели из орбит, но он быстро скрыл свое удивление за улыбкой.

– Привет, ребята. – В его глазах замерцали смешинки. – Рад, что вы смогли прийти.

Я улыбнулась и помахала этой небольшой компании.

– Привет.

Колтон направился вперед и опустился на диван рядом с женщиной.

– Думаю, мне придется представлять всех, раз Рис ведет себя как задница. Это моя девушка Эбби, – сказал он. – А парня зовут Брэд.

Его брат фыркнул.

– Да, я ужасно разбираюсь во всем этом дерьме типа приличий.

Брэд посмотрел на меня и слегка кивнул, а на лице Эбби отразилось любопытство.

– Я Стеф, – представилась я. – Приятно познакомиться со всеми вами.

Рис взглянул на Ника, подняв брови, а Брэд наклонился вперед и взял что-то черное с журнального столика. На экране дрогнула картинка, показывая заставку.

– Ночь игры, – пояснил он, размахивая джойстиком. – Матч не на жизнь, а на смерть в Mario Kart. Мы играем по парам. Я застрял с этим неудачником, – кивнул он в сторону Риса.

Тот показал Брэду средний палец.

– Ты играешь? – обернувшись, спросил Ник.

Я кивнула.

– Но не очень хорошо. Скорее, даже отстойно.

– Ничего страшного. – Он отправился на кухню и, притащив нам два стула, поставил их возле дивана. – Я лучший игрок Mario Kart в мире.

– Думаешь, он преувеличивает? – покачав головой, засмеялся Колтон. – Это не так. Кажется, он родился, уже играя в нее.

– Это потому, что у меня много свободного времени, – ответил Ник, когда я села на стул рядом с Эбби. – Вот и все.

Рис заржал, обходя журнальный столик.

– Ты же знаешь, что это бред.

Мои маленькие ушки выросли до размера локаторов от этого комментария, но Ник просто молча сел рядом со мной. Интересно, почему он сказал, что у него много свободного времени, и что скрывал? Я пыталась убедить себя, что это не мое дело, даже если мы станем друзьями, но, черт возьми, меня мучило любопытство.

– Хочешь чего-нибудь выпить? – спросил Рис, направляясь на кухню. – У меня есть пиво и безалкогольные напитки. А благодаря Рокси половина холодильника забита сладким чаем.

– Нет, – крикнула я, засунув странно поледеневшие руки между коленей, – но спасибо, что спросил.

Сначала Рис и Брэд играли против Колтона и Эбби. Они соревновались друг с другом, а выигрыш приносил очко команде. Брэд выиграл первый заезд и открыл счет. Эбби передала джойстик мне, и я, конечно же, выбрала принцессу, но не смогла справиться с ее чертовой тачкой. Я проиграла, это оказалось так смешно, что мой живот болел от смеха.

После нескольких раундов смертельную битву приостановили, чтобы парни поменяли бутылки. Я заметила, что Ник не пьет, и задумалась: может, он вообще пьет немного? В ту ночь у меня дома он выпил лишь полбутылки.

Я поболтала с Эбби и вскоре узнала, что она влюблена, а еще что они с Колтоном только недавно начали встречаться.

– А вы с Ником встречаетесь? – понизив голос, спросила она. Ребята ушли на кухню, но она была здесь не так далеко.

– Нет, мы всего лишь друзья.

– О, – ее лоб сморщился, – я подумала, что вы вместе. Я не очень хорошо его знаю. Но, с тех пор как мы с Колтоном начали встречаться, я никогда не видела его с девушкой.

Это меня не удивило. Я собралась сказать об этом, но парни вернулись в комнату, и Ник поставил стакан с водой для меня на журнальный столик рядом с тарелкой чипсов, которую принес Рис. Я не просила его об этом, но мне понравился этот милый жест вежливости, который Эбби, конечно же, заметила.

Я просидела с ними дольше, чем планировала, все так же бездарно проигрывая в Mario Kart, но наслаждаясь при этом каждой минутой. Все же в начале одиннадцатого я пошла домой, потому что завтра с утра предстояло отправиться на работу, в отличие от остальных, которые работали по сменам.

Когда я встала и попрощалась со всеми, Ник бросил свой джойстик Колтону и отправился за мной.

– Я и сама дошла бы, – сказала я, как только он закрыл за нами дверь Риса.

– Знаю. – Он засунул руки в карманы джинсов, когда мы направились к моей квартире. – Но я как хороший друг провожу тебя домой.

Посмотрев на него, я засмеялась.

– Я живу в этом же доме.

– Но не за соседней же дверью. К тому же тут холодно. – Он вздрогнул. – Очень холодно.

Он не врал. Ледяной ветер носился по подъезду. Спустившись на первый этаж, я обхватила себя руками. Мы добрались до моей двери, и я вытащила ключи из кармана джинсов.

– Еще раз спасибо за куриный суп, – повернувшись к нему, с улыбкой сказала я. – Я отлично провела сегодняшний вечер.

Ник наклонил голову.

– Как и я. Рис обычно собирает всех раз в две недели. Ты всегда можешь к нам присоединиться.

Рис сказал то же самое, провожая меня, и я определенно собиралась сделать это снова, особенно если там будет Рокси. Мне почему-то казалось, что она играет не лучше меня.

– Отправишься обратно?

– Да. Но ненадолго. Скоро тоже поеду домой.

– Ты далеко живешь? – поинтересовалась я, не в силах вспомнить, спрашивала ли его об этом раньше.

– Не очень. В пятнадцати минутах отсюда. Я живу на другом берегу Плимута. – Ник нахмурился и уже открыл рот, чтобы что-то добавить, но потом передумал. – Ну, надеюсь, желудок больше не будет тебя мучить.

– Я – тоже. – Я разглядывала его из-под ресниц. – Спокойной ночи.

Взгляд Ника скользнул над моей головой по двери, и он отступил назад.

– Не пропадай, Стефани.

– Ты тоже.

На лице Ника появилась ухмылка. Я провожала его взглядом, пока он шел до лестницы и поднимался на второй этаж, потом вошла в квартиру и стала готовиться ко сну. Было еще рано, да и не так сильно я устала, поэтому долго лежала в постели, пытаясь понять Ника. Парень таскал с собой огромный багаж и руководствовался сомнительной этикой для свиданий. При этом был достаточно мил и добр, чтобы приготовить домашний куриный суп! Он все еще хотел меня, но был готов подавить свое желание, чтобы дружить со мной. Почему? Отчего же тогда он не поступал так раньше с какой-нибудь другой девушкой? Я не считала себя какой-то особенной. Для этого должна быть хоть какая-то причина.

Вряд ли мне удастся это выяснить.

Ник напоминал пазл, в котором потерялись самые сложные кусочки. В глубине души я понимала, что, сколько бы ни перемешивала детали и ни принималась собирать его вновь, все равно не получу полной картины.

* * *

Всю неделю тошнота то отступала, то появлялась вновь, в самые неподходящие моменты. То утром, то днем, а в четверг мучила перед самым сном. В пятницу я отправилась на обед в кафе неподалеку от работы, но, зайдя внутрь, почувствовала запах жира, и меня чуть не стошнило на туфли. Никогда раньше не думала, что у меня такой чувствительный желудок, и мне почти всегда нравился запах жирной пищи.

Я уже сомневалась, что у меня обычный вирус. Даже подумывала рассказать об этом маме, когда мы болтали с ней в пятницу вечером, но решила не волновать ее. Кроме того, я записалась на прием к врачу через две недели в клинику неподалеку. Мне не верилось, что у меня что-то серьезное, но тошнота и усталость начинали меня пугать. Раньше у меня никогда не возникало проблем со здоровьем, и я могла по пальцам одной руки посчитать все разы, когда я действительно простужалась. В воскресенье утром я чувствовала себя хорошо. Все еще ощущалась усталость, но желудок радостно ворчал, пока я бродила по квартире. Мне следовало бы отправиться на пробежку, так как я пропустила пару дней, но казалось, что скоро начнется дождь… да и мне не особо хотелось физических нагрузок. Вместо этого я чересчур долго принимала душ. Затем натянула джинсы, собрала волосы в пучок, мазнула на губы помаду и слегка подкрасила ресницы. Напоследок, обернув бледно-голубой шарф вокруг шеи, я направилась к выходу.

Обязательно отправлюсь на пробежку завтра и преодолею тысячу километров.

Выйдя из квартиры, я отправилась на завтрак с Рокси. Кэти уехала из города на выходные, что немного расстраивало. Она превращала воскресный завтрак в целое приключение. Парковка у кафе оказалась забита, и мне пришлось оставить машину у парка неподалеку. Плотные облака заслонили солнце, а холодный осенний дождь мог начаться в любой момент. Перед тем как выскочить из квартиры, я посмотрела на свой телефон. Нет пропущенных звонков или непрочитанных сообщений. Меня до сих пор удивляло, что я все еще их проверяю.

Уж точно не потому, что ждала звонка или сообщения от Ника.

Нет. Определенно нет.

Преодолев парковку и добравшись до тротуара, я слегка притормозила, чтобы не врезаться в компанию пожилых женщин.

Симпатичные призраки приветствовали меня на стеклянных дверях, напоминая, что уже пора выбирать тыкву и запасаться конфетами. Хотя я не была уверена, что дети ходят выпрашивать сладости по квартирам. Но надеялась на это.

Хеллоуин превращал меня в настоящую чудачку.

Оказавшись внутри, я обогнула стойку хостеса и осмотрела украшенный ресторан. Мой рот широко раскрылся от удивления, когда я увидела Рокси, сидевшую в большой кабинке в форме полумесяца в дальнем углу зала.

– О боже, – застыв, прошептала я.

К моему удивлению, Рокси там была не одна.

Рядом сидели три девушки: белокурая Калла, счастливо улыбающаяся Тереза и рыжеволосая Эйвери. Они напоминали радугу. Ноги словно приросли к полу, а воздух с трудом вырывался из легких. Они еще не заметили меня. Я могла бы просто повернуться и…

Тереза подняла глаза и начала мне восторженно махать. И все девушки посмотрели на меня.

Проклятье.

Ладно. Я не привыкла уклоняться или сбегать от драки. И не собиралась делать это сейчас. Я ничем их не обидела, и если у них есть какие-то претензии ко мне, то… это просто отстойно. Но уже ничего не изменить. И я не стала бы этого делать.

Набрав полные легкие воздуха, я заставила свои ноги шевелиться. Рокси встала, на ее лице сияла улыбка, но в глазах застыла мольба.

– Рада, что у тебя получилось прийти. – Она указала на место рядом с Терезой. – Девчонки приехали в город и…

– И мы захотели тебя увидеть, – вмешалась Тереза, когда я села. Сияющие голубые глаза оказались такими же, как у ее старшего брата Кэма. – В прошлый раз нам так и не удалось поболтать.

– Да, – выдавила я, положив свою сумочку между нами.

Рокси села обратно, и когда я подняла глаза, то встретилась взглядом с Эйвери. Она робко мне улыбнулась.

Блин. Я ощущала себя несколько странно. Меня связывало что-то с девушкой напротив и той, что сидела рядом. Это и правда немного неловко, и действительно…

Оборвав свой дурацкий ход мыслей, я собралась и выдавила приветствие:

– Приятно вас всех здесь видеть. Вы надолго приехали?

– В понедельник и во вторник нет занятий. Осенние каникулы, – ответила Калла, и я на мгновение даже удивилась, что позабыла об этом. – Так что уедем только вечером во вторник.

– Значит, Джакс будет в прекрасном настроении, – усмехнулась Рокси.

Калла заметно порозовела. Только сейчас я заметила шрам на ее щеке. Видимо, в Шепарде она всегда прятала его за тонной косметики. Но сегодня, судя по всему, решила этого не делать.

– Думаю, мы тоже вернемся во вторник вечером. – Тереза потеребила уголок своего меню. – Кэм хочет завтра поехать в Нью-Йорк.

– Я никогда там не была. – Эйвери подняла свое меню. Сейчас она казалась намного ниже, чем мне помнилось. – И очень рада, что мы туда едем.

– Я ездила туда всего один раз. Город очень необычный, – сказала я, положив руки на колени. – Просто огромный.

Тереза откинулась на спинку дивана.

– Когда я приехала туда впервые, ночью у меня началась паника, как только я подумала обо всех этих зданиях.

– Серьезно? – Глаза Эйвери расширились.

– Из-за небоскребов кажется, будто тебя окружает толпа. – Тереза вздрогнула. – Особенно если не привык к такому. Поэтому не удивлюсь, если почувствуешь себя странно.

– Тебе же лучше, чтобы этого не случилось, – ухмыльнувшись, предупредила Калла. – Удивлена, что Кэм не проводил вас до кафе.

Щеки Эйвери покраснели, когда официантка появилась у нашего столика, чтобы принять заказ.

– С чего бы это Кэму провожать вас сюда? – Между бровями Рокси образовалась складка. – Он же не Рис.

Калла выпрямилась, и на ее лице появился восторг.

– Вы ничего не знаете?

– О! – вскрикнула Тереза, отчего я даже подпрыгнула. Она захлопала в ладоши. – Обожаю этот момент.

На лице у Рокси появилось смятение, и я порадовалась, что оказалась не единственным человеком, который ничего не понимал.

– Нет, не знаю, – сказала она. – А что происходит? Я только знаю о свадьбе, но ведь вы сейчас не об этом?

– Я слышала о вашей помолвке, но еще не успела поздравить вас с Кэмом, – подхватила я. – Когда состоится это большое событие?

Глаза Эйвери посветлели.

– Мы собирались сыграть свадьбу весной, но сейчас захотели перенести все на середину лета. Решили изменить дату.

– Почему? – нахмурившись, спросила Рокси.

Нам принесли напитки, и Эйвери залпом выпила свою воду, прежде чем продолжить.

– Я… я вроде как беременна.

Мои глаза расширились. О боже, Эйвери… Погоди, что значит «вроде как беременна»?

– Ты беременна? – прозвучал пронзительный голос Рокси.

Тереза захихикала и запрыгала на диване словно резиновый мячик.

– Она не просто «вроде как беременна». Она на четвертом месяце.

– Поздравляю! – с улыбкой сказала я.

Это немного шокировало меня, но я искренне радовалась за них. Когда Кэм и Эйвери оказывались рядом, даже слепой видел, как сильно они любят друг друга. Все заметили это еще до того, как они стали встречаться. Я вспомнила вечер, когда Кэм организовал бои без правил в своей квартире. Он не сводил с нее взгляда, и я не удивилась тому, что отправился за ней, когда она ушла.

– О боже мой! Поздравляю! – Очки Рокси сползли на кончик носа. – Подожди. На пикнике Джакса ты говорила, что простудилась, а на самом деле уже тогда была беременна?

Эйвери кивнула, а в ее глазах светилось счастье.

– Мы тогда еще не были в этом уверены. На тесте светились две полоски, но мы ждали, когда все подтвердит врач. А то всякое бывает. Иногда результат бывает положительным из-за того, что его неправильно сделали.

– Как можно неправильно сделать тест на беременность? – засмеялась Тереза, и ее глаза засверкали.

– Там же нужно просто пописать на палочку? – Калла посмотрела на Эйвери. – Кажется, это довольно просто.

– Это легко, но когда ждешь этой беременности, то даже после сотни тестов все еще не веришь их результатам. – Эйвери прикусила губу и обвела пальцем ободок чашки. Ее обручальное кольцо замерцало в свете ламп. – И даже не доверяешь врачу, но затем это становится делать все труднее. Накатывающая усталость, тошнота и запахи, которые кажутся отвратительными, хотя раньше на них не обращала внимания. О, и грудь… – Она скорчила лицо. – Она безумно болит. И вот тогда перестаешь отрицать…

– Черепахи будут ревновать, – захихикала Тереза, сжав руки в кулачки под подбородком. – Они больше не будут твоими детками. – Она улыбнулась. – Может, я теперь смогу чаще с ними нянчиться.

Она имела в виду Рафаэля и Микеланджело, домашних черепах Кэма и Эйвери. Эти двое были единственными, у кого, как я знала, жили домашние черепахи.

– Я почти уверена, что Олли придумает какой-нибудь странный манеж, где дети и черепахи смогут ползать вместе, не прикасаясь друг к другу, – сказала Эйвери.

Я рассмеялась, потому что если кто-то и мог придумать что-то подобное, то только Олли – гениальный бездельник.

Она продолжила болтать, но я не прислушивалась к разговору. У них с Кэмом будет ребенок. Ого. Я даже не представляла, что она сейчас чувствует, но была уверена, что они рады этому. Хоть она еще и учится в университете. Наверное, ее сильно достает утренняя тошнота и не только…

Эта мысль ударила меня с силой грузовика, наполненного до краев тестами на беременность и разогнавшегося до максимальной скорости.

Я смотрела на веснушчатое лицо Эйвери, и моя улыбка медленно сползала с губ. Живот вновь скрутило. Грудь сковало льдом. Лица девушек расплылись. А разум покинул стол переговоров.

Тереза нахмурилась и наклонилась ко мне.

– Ты в порядке, Стеф?

Сердце заколотилось, а кровь бросилась в голову, когда я начала прокручивать последние несколько недель. Если не ошибаюсь, то, кажется, не заметила чего-то важного, жизненно важного.

О боже…

– Стеф, – Калла потянулась вперед и положила ладонь на мою руку, – с тобой все в порядке?

Я моргнула, глубоко вздохнула, и лица девушек вновь появились перед глазами.

– Да. Да. Со мной все в порядке.

– Ты уверена? – На лице Рокси отразилось беспокойство. – Ты сильно побледнела.

Эйвери заправила прядь волос за ухо.

– Ты не заболела?

Рядом закивала Тереза.

– Сейчас ходит ужасный вирус. Кажется, у нас слегла половина университета. Надеюсь, дело не в этом.

– Или хотя бы в небольшой простуде. – Рокси откинулась на спинку стула, и, казалось, она едва сдерживается, чтобы не натянуть воротник футболки на нос.

– Да, я слегка простыла, – хрипло сказала я, хотя сознательно соврала им, потому что уже знала: если мои спешные расчеты верны, то дело не в ошибке или вирусе.

Девушки снова вернулись к разговору, когда нам принесли еду, но я едва слышала, о чем они болтают. Когда подняла глаза, встретилась взглядом с Эйвери, и мой живот вновь скрутило. Я тут же посмотрела на нетронутую тарелку с едой и вновь принялась считать. Но даже после четвертого раза выходило одно и то же.

У меня задержка на две с половиной недели.

Глава 11

Остаток завтрака с девочками прошел как в тумане. Я почти не притронулась к еде и не поддерживала разговор. Рокси уже достаточно хорошо меня знала, чтобы заволноваться. Когда мы направились к машинам, она подошла ко мне и спросила, все ли у меня в порядке. В ответ я что-то невнятно пробормотала и тут же уехала.

Этого не могло произойти.

Существовала еще какая-то причина, почему мои симптомы совпадали с состоянием Эйвери и месячные не пришли в срок. До ночи с Ником я не спала ни с кем полгода. Плюс он использовал презерватив. К тому же я принимала таблетки.

Но… о боже… несколько раз я забывала их принять, потому что в голове творилась полная неразбериха из-за переезда. Поскольку я ни с кем не занималась сексом – и до встречи с Ником даже планов таких не было, – то меня не особо волновало это.

Как будто можно запланировать секс.

Господи.

Сердце забилось словно сумасшедшее. Что если… Я оборвала эту мысль, даже не давая себе возможности ее закончить. Она ужаснула меня. Дело не в том, что я не хотела детей. Я хотела их, но, знаете, через несколько лет, когда построила бы карьеру и вышла бы замуж. Да, было бы неплохо выйти замуж.

Да было бы здорово, будь у меня парень.

Не такой я видела свою жизнь. Конечно, я не расписывала подробный план, но всегда думала, что после университета пару лет буду работать, вкладывая в это все свои силы, а в отпуск буду летать на Западное побережье, в Европу или в Азию. Мне хотелось увидеть весь мир. А потом встретить хорошего парня. Мы бы ходили на свидания, обручились, а потом сыграли грандиозную свадьбу, и, возможно, после тридцати я подумала бы о ребенке.

Но не сейчас.

Не до того, как построю свою карьеру, побываю в разных уголках мира, выйду замуж и устрою до нелепого пышную свадьбу.

Боже, этого не могло произойти. К горлу подступил такой ком, что, казалось, меня стошнит.

Я припарковалась возле аптеки, так сжимая руль, что костяшки пальцев побелели. Уставившись на двери, я пыталась заставить себя выйти из машины. Мне следовало сделать это: пойти и купить тест на беременность, который точно покажет, что я ошибаюсь и зря нервничаю. Месячные могли задержаться из-за стресса. Да это могло произойти из-за множества вещей, не только из-за оплодотворенной яйцеклетки.

Боже, оплодотворенная яйцеклетка.

Во мне не было оплодотворенной яйцеклетки.

Взяв себя в руки, я схватила сумочку с пассажирского сиденья и направилась в аптеку. Миновав стойки с косметикой, тампонами, прокладками и массой других вещей, – боже, никогда не понимала, почему существует так много брендов, – я подошла к витрине с кучей коробочек.

Мои глаза расширились.

Святые ангелы, почему придумали так много тестов на беременность? Тест на определение срока… Какого черта? Еще коробочка. Почему их так много? Мои руки дрожали, когда я подняла одну из упаковок и перевернула ее. Слова расплывались перед глазами. Я не могла поверить, что покупаю тест на беременность.

Раньше мне никогда не приходилось проделывать такое. Этого не могло произойти.

Положив коробочку обратно, я вслепую взяла другую и перевернула ее. Волосы на затылке встали дыбом, а живот сжался в крошечный комочек. Я оглянулась, но, казалось, никто не смотрел в мою сторону. Я пыталась перебороть шок.

Я взяла третью коробку и начала отходить, потом развернулась и прихватила еще одну. На всякий случай… чтобы исключить ошибку.

Мое лицо пылало так, словно сгорело на солнце, пока я несла свои покупки к худенькой кассирше с глубокими морщинами вокруг глаз и рта.

Ее брови приподнялись на лоб, когда она рассмотрела, что я положила на стойку перед ней. На ее губах с выцветшей фиолетовой помадой появилась кривая улыбка. Взяв одну коробку, она спросила хриплым голосом:

– В некоторых вещах мы сомневаемся до последнего, да?

Я двинулась к стойке с конфетами, чтобы спрятаться за ней.

– Нечего стесняться, дорогая. – Она просканировала один тест и положила его в пакетик. – Большинство людей покупает по несколько коробок в первый раз.

Неужели было настолько очевидно, что для меня это впервые? Подождите секундочку. Это действительно со мной в первый раз!? Когда все коробочки перекочевали в пакетик и мне озвучили итоговую сумму, я в полном онемении осознала, что хоть к этому и не готова, но уже ничего не изменить.

Я могла быть беременна.

* * *

Вернувшись в квартиру, я положила пакетик, который мог изменить мою жизнь, на тумбу и зашла в кухню. Я хранила противозачаточные таблетки вместе с лекарствами в шкафу, потому что обычно забывала, куда их положила.

Сделав глубокий вдох, открыла фиолетовую коробочку и провела пальцами по ряду таблеток. Я несколько раз пересчитала их. А затем зажмурилась и выругалась. Я не выпила таблетку…

В дни овуляции.

Закрыв коробочку, я положила ее в аптечку, опустила локти на столешницу и потерла лицо. В голове творился сумбур, пока одна мысль не вспыхнула ярче остальных. Если… Если мои опасения подтвердятся, повлияют ли на ребенка принятые после… после зачатия таблетки?

Этого я не знала.

Честно говоря, я вообще мало что знала о беременности. Я была единственным ребенком в семье. К тому же ни одна из моих знакомых, за исключением Эйвери, не сталкивалась с этим. А женщины уж точно не рождались с этими знаниями, да и мамы не делились этим с дочерями, пока не появлялась острая необходимость.

Может, я ошиблась, считая таблетки?

Подняв голову, я достала фиолетовую коробочку и вновь начала считать. А когда заставила себя немного остановиться, дыхание слегка сбилось. Вот только конечный результат не менялся.

Даже если я пропустила прием таблетки, Ник использовал презерватив. Ничего не могло произойти…

Хотя мне и самой показалось, что у меня… было необычайно мокро между ног после нашего секса. Тогда я связала это с тем, что уже давно ни с кем не трахалась. Мог ли презерватив порваться, а мы этого не заметили? Такого со мной никогда не случалось, поэтому вполне возможно, что я бы ничего не поняла.

– О боже, – прошептала я, и мой голос прозвучал невероятно громко в пустой квартире. Подняв руку, я потянула себя за волосы, и они упали на плечи. – Боже мой.

Не находя себе места, я подошла к своей сумочке и достала телефон. Пальцы зависли над экраном. Но кому я собиралась звонить? Вряд ли мне стоило звонить старым друзьям и уж точно не маме. По крайней мере, пока не разберусь, что происходит.

Прижав телефон к груди, я подошла к дивану и села. Пролистав телефонную книжку, остановилась на номере Рокси, но потом вспомнила, что она собиралась тусоваться весь день с подругами. Возникла мысль позвонить Ясмин или Дениз, но из-за меня нам не удалось поболтать на прошлой неделе, да и не хотелось взваливать это на них. И что я могла им сказать? Что накупила себе тестов на беременность, услышав рассказ Эйвери? Конечно, у меня были причины сходить с ума, но я прекрасно понимала, как это выглядит.

Я положила телефон на подушку рядом с собой и закрыла глаза. Я совершенно не так представляла себе это воскресенье, понимала, что мне нужно собраться с силами и покончить с этим.

Но даже не попыталась подняться с дивана.

Весь остаток дня я собиралась с духом, чтобы открыть первую коробочку. Это оказался обычный тест на беременность, где «плюс» означал, что вы беременны, а в случае «минуса» можно было петь «аллилуйя». Он казался настолько простым, что его вряд ли можно было сделать как-то не так. Я принялась читать инструкцию и чуть не залилась смехом.

«Не вставляйте тест во влагалище».

Боже, неужели кто-то нуждался в этом указании?

Осторожно открыв пакет, я вытащила палочку и отправилась в ванную комнату. А когда сняла фиолетовый колпачок, мой живот тут же сжался.

Пока я проходила тест, сердце колотилось так, словно я бежала в гору. В голове сияла мысль: «Как же неловко». Правда. Когда я закончила, то закрыла колпачок и осторожно положила палочку на раковину.

А потом выбежала из ванной. Хотя, скорее, вылетела.

Я пережидала две минуты, расхаживая по гостиной. Сначала две, потом пять, десять минут, а я все еще не собралась с силами. Схватившись за волосы, я покачала головой. Где найти смелость, чтобы посмотреть на тест?

Вдруг там светится маленький счастливый знак «минус»? А что, если там ужасающий знак «плюс»?

Я посмотрела на оставшиеся запечатанные коробочки с тестами и продолжила вытаптывать дыры в паркетном полу. Я всегда была очень осторожна и никогда не боялась, что могу забеременеть. Теперь же, когда появилась такая вероятность, не знала, что делать.

Никогда в жизни я не чувствовала себя… такой беспомощной. Хотя это не совсем правда. Когда мне было пятнадцать, к нам в дом постучались двое мужчин в чистой отутюженной форме. Я замерла на лестнице и смотрела, как при виде их побледнела мама, и вот тогда почувствовала такую же беспомощность.

Я ненавидела это чувство, презирала воспоминания, которые оно вытащило на поверхность, те секунды, когда наша жизнь изменилась и больше уже никогда не стала прежней. Изо рта вырвался протяжный вздох. Остановившись перед телевизором, я поняла, что могу оказаться перед такими же неожиданными и фундаментальными переменами.

Или все окажется намного проще.

Прошло уже больше сорока минут с тех пор, как я положила тест на раковину. Пора было взглянуть на него. Я понимала, что должна покончить с этим. Я не трусиха и знала, что смогу пережить это, каким бы ни был результат. Поэтому, закусив нижнюю губу, отправилась в ванную. Отражение в зеркале лишь подчеркнуло, что я выглядела такой же растерянной, какой и чувствовала себя. Волосы торчали в разные стороны, глаза блестели, зрачки расширились. Я выглядела так, словно меня преследовал какой-нибудь псих в хоккейной маске.

Сгорбившись, я медленно перевела взгляд со своего отражения на бело-фиолетовую палочку теста на беременность.

И увидела результат.

Я не могла его не увидеть.

Он очень ярко выделялся в специальном окошечке и мог означать лишь одно. Лишь. Одно.

Может, я продержала его слишком долго? Может, мне не стоило надевать на палочку колпачок? Нужно сделать еще один. Хорошо, что у меня в запасе было еще два.

Поспешив на кухню, я подхватила другую коробку. Это оказался более технологичный тест. Он не только показывал, беременны вы или нет, но и определял примерный срок. Вот только мне не хотелось в туалет. Бросившись к шкафчику, я схватила стакан, наполнила его водой, залпом выпила ее и повторила это еще раз и еще. Потом принялась ждать.

Все это время я думала лишь о том, как жидкость накапливается в моем организме. Менее чем через час я взяла второй тест, провела его, а затем положила рядом с первым. Но на этот раз не стала выходить из ванной.

Чувствуя, как сердце стучит в горле, я сверлила взглядом палочку, то стискивая, то отпуская края раковины, пока не увидела результат.

Сначала появилась надпись «2–3».

А выше высветилось только одно слово.

«Беременна».

Глава 12

Решив «весело» начать понедельник, я с самого утра сделала третий тест, и он тоже оказался положительным. Я забеременела. Даже после трех одинаковых результатов в глубине души все еще жила надежда, что это просто какая-то ошибка, и она отказывалась умирать до похода к врачу. Однако я не была глупой или наивной и прекрасно понимала, что врач на следующей неделе лишь подтвердит то, что показали тесты и на что намекал мой организм на прошлой неделе.

К тому же, согласно продвинутому тесту, с последней овуляции прошло две-три недели. Это означало, что я примерно на четвертой-пятой неделе беременности. Время подходило идеально.

Я на самом деле забеременела. В моей духовке пеклась булочка. Я залетела.

Понедельник и вторник на работе прошли в полном оцепенении. Мне все еще не верится, что я не сорвалась, выполняя свою работу и терпя бесчисленные подкаты Рика.

Во вторник вечером, когда я собиралась домой, наступил предел. Стоило мне выключить компьютер, как голова наполнилась мыслями о том, что же мне делать. Сообщить ли Нику? Я ничего не слышала о нем с прошлой среды. Рассказать кому-то, что со мной происходит? Или не стоит?

Оставить ли ребенка? Если да, то как сказать новому боссу о том, что через восемь месяцев мне понадобится декрет? О, а еще как прокормить ребенка на зарплату, которая пропадет, как только я выйду в декрет?

Я так погрузилась в мысли, что, только добравшись до лифта в холле и вызвав его, поняла, что не одна. Я бросила взгляд налево и увидела Рика, одного из стероидных близнецов. Вздох разочарования едва не сорвался с моих губ. Его голову прикрывала черная шапочка, а щеки раскраснелись больше обычного. Как всегда, он смотрел не в лицо, а на грудь. Это несказанно удивляло, потому что из-за плаща и шарфа он вряд ли мог там что-то рассмотреть.

Боже, почему черная полоса наступает во всем?

– Уже домой? – спросил он.

Учитывая, что рабочий день закончился и все расходились, мне показалось, что ответ чересчур очевиден.

– Я вернусь утром.

– Ха-ха, – пробормотал он, и его взгляд упал на область моего таза.

Мои губы неприязненно скривились.

– Мы с другом собираемся выпить. Не хочешь присоединиться к нам?

Я натянула улыбку.

– Спасибо, но я немного устала.

– Ты определенно красивая. – В его взгляде читалось вожделение, и я отвернулась, сопротивляясь желанию закатить глаза. – И всегда устаешь. Ты уверена, что с тобой все в порядке?

Я нахмурилась. О, он даже понятия не имел, как верно все подметил.

– Я в порядке.

– Тогда почему бы тебе не пойти с нами? – настаивал он, и я крепче стиснула ремешок ручки. – Что? Считаешь, себя слишком правильной, чтобы пойти и немного повеселиться? Или ты слишком чопорная?

Я громко выдохнула, но поняла, что терпение закончилось, поэтому повернулась к Рику и сказала:

– Да, я слишком чопорная.

К счастью, в этот момент подъехал лифт, и я, не дожидаясь ответа, вошла в него, потянулась к кнопке, чтобы закрыть двери. Но мои надежды не оправдались. Рик остановил их и последовал за мной, пока я мысленно материла его.

На его лице сияла улыбка.

– Ты с кем-то встречаешься?

Я посмотрела на него, но не стала удостаивать ответом. Сейчас мне совершенно не хотелось общаться с извращенцем Риком. Слава богу, что нам предстояло проехать вместе не так много этажей, и, прежде чем наша конфронтация перешла на новый уровень, лифт остановился. Двери открылись.

Рик с улыбкой замер в дверном проеме.

Вот козел.

Стиснув руки в кулаки, я попыталась боком протиснуться мимо, не задевая его. Но в последний момент он шагнул ко мне, и я задела его животом и бедром. От этого отвратительного поступка по телу пробежала дрожь омерзения.

А Рик усмехнулся. Серьезно.

Быстрее ветра я развернулась спиной к цементным столбам и припаркованным машинам.

– Никогда больше не прикасайся ко мне. Если подобное повторится еще хоть раз, то и глазом моргнуть не успеешь, как я окажусь в кабинете мистера Браузера.

Его ухмылка исчезла.

– Я не прикасался к тебе.

– Что за бред, – сквозь стиснутые челюсти выдавила я. – Ты прекрасно знаешь, что сейчас сделал.

Рик вышел из лифта и двинулся ко мне, так что пришлось собрать все свои силы, чтобы не отступить, когда он вторгся в мое личное пространство. Его лицо раскраснелось так, что я испугалась, как бы с ним не случился инсульт.

– Ты мне угрожаешь?

– Нет. – Я не отвела взгляда, хотя живот сводило от беспокойства. – Просто предупреждаю.

Он сделал шаг назад, но его глаза все еще сверкали в тусклом свете. Подождав секунду, я развернулась и направилась к машине, чувствуя, как покалывает затылок. Он отправился за мной? Нет. Больше ничто не помешало мне добраться до машины, и оставалось лишь надеяться и молиться, что он прислушается к моему предупреждению и отстанет.

Я не раз сталкивалась с парнями вроде него, с такими, кто не понимает смысла выражения «личное пространство», кто считает, что имеют на тебя права, если ты просто посмотрела на них в спортзале. Обычно они отступали, как только понимали, что им меня не запугать. Оставалось надеяться, что Рик был таким же.

Когда я выезжала из гаража, телефон запиликал в сумочке от входящего сообщения. Я не стала его доставать, потому что улицы заполонили машины и требовалось все мое внимание, чтобы ни в кого не врезаться.

Поездка домой оказалась изнуряющей, но привычной. К тому времени, как я зашла в квартиру, небо потемнело, а солнце почти село. Стянув плащ с плеч, я положила его на спинку стула, а сумку опустила на стол. Дойдя до холодильника, вспомнила про сообщение. Вернувшись к сумочке, я достала телефон и разблокировала экран. И еле удержала сердце в груди. Сообщение пришло от Ника.

«Готова поиграть вечером?»

Я оцепенела на несколько мгновений и просто пялилась на телефон, пока экран не потух. Видимо, сегодня Рис собирает всех поиграть, и Ник снова пригласил меня, но я…

У меня не было настроения идти туда и притворяться, что все в порядке, потому что это не так. Я прижала вторую руку к низу живота, но тут же одернула себя. Как вообще эта мысль пришла мне в голову?

Если бы я сейчас увидела Ника, то тут же выпалила бы ему все, хотя еще сама не готова к этому разговору. Неважно, правильно это или нет, но это правда. Я еще не осознала, что беременна, и уж точно не стоило с кем-то говорить об этом сейчас. Тем более с Ником, потому что это будет трудный разговор.

Если он вообще состоится.

Я не ответила Нику.

И он больше не писал мне.

* * *

Оставшаяся часть недели прошла без потрясений, если не считать того, что штаны, которые раньше свободно висели на мне, сейчас обтягивали мои бедра, но это могло оказаться простой паранойей. Ну и, конечно, не считая Рика. Хотя он, казалось, внял предупреждению и больше не приближался ко мне после того отвратительного случая с лифтом.

Я все еще не смирилась с тем, что происходило внутри меня.

В пятницу вечером я написала Рокси, что не приду на воскресный завтрак, потому что уеду из города. И не обманула ее. Ранним субботним утром я вышла из квартиры и три часа ехала до дома мамы. Я предупредила ее о приезде, но не рассказала, почему решилась на это.

Мне нужно было… Нужно было поговорить с ней, но не хотелось делать это по телефону. Я даже не рассматривала этот вариант.

Мама жила в месте, где прошло мое детство, и она никогда не покинет этот двухэтажный дом в колониальном стиле в Ред-Хилл в Мартинсберге. В нем слишком много воспоминаний.

Я приехала около одиннадцати. На подъездной дорожке все еще красовалась трещина, хотя мама последних три года говорила, что починит ее. Но мне не верилось, что это произойдет в ближайшее время.

Я сидела в машине и пыталась собраться с силами, пока взгляд порхал по фасаду. На двери висел осенний венок.

В детстве мама часто наклеивала на окна привидений и ведьм перед Хеллоуином.

Я уже не была маленькой девочкой. Это очевидно.

Я заглушила двигатель и подхватила сумочку и рюкзак с вещами, который упаковала, потому что планировала переночевать здесь. Выбравшись на яркое солнце, пошла по тропинке, вдоль которой росли густые кусты остролиста.

Не дожидаясь стука, мама распахнула передо мной дверь, и, несмотря на охватившие меня переживания, на лице появилась широкая улыбка.

– Мама.

Она стояла в дверях с бело-коричневым шариком-непоседой в руках, который делал все возможное, чтобы спуститься на пол. На ее шее поблескивала цепочка, которую она не снимала годами, с папиными жетонами.

– Мне стало интересно, собираешься ли ты зайти или так и просидишь в машине весь день.

Смеясь, я зашла в дом и обняла ее одной рукой вместе с псом, который согрел мою холодную кожу.

– Не так уж долго я там просидела.

Она выгнула темную бровь и опустила пса.

– Ну-ну.

Уронив сумочку и рюкзак на пол, я подхватила маминого джек-рассел-терьера по кличке Локи. Ему прекрасно подходило это имя. Маленький песик извивался от радости в моих руках и секунды три старательно меня выцеловывал, потом начал ерзать, пытаясь вырваться на свободу.

Оказавшись на полу, Локи понесся через холл на свое место и прибежал обратно. Оббежав меня кругом, он вновь умчался, но, когда вернулся, из его пасти свисала черно-полосатая тигрица. Я покачала головой.

– Я испекла твой любимый кекс, – направляясь на кухню, сказала мама.

Я последовала за ней, вдыхая знакомый аромат яблок и корицы, с легкой ноткой ванили.

– Фунтовый кекс[4]?

Она оглянулась через плечо и подмигнула.

– Угадала.

Желудок радостно заурчал.

Мама всегда двигалась быстро, словно ей не хватало времени, чтобы все успеть. Из-за этого казалось, что она намного моложе пятидесяти. Она родила меня и вышла замуж в двадцать четыре года. Это напомнило мне о том, что мне сейчас было двадцать три, и я…

Почувствовав, как пересохло во рту, я тут же отбросила эту мысль. Я очень походила на маму. Только ее черные волосы были коротко подстрижены и едва достигали плеч, а в уголках васильковых глаз и возле губ собрались тонкие маленькие морщинки. Она была чуть ниже меня, поскольку рост мне достался от папы, но это не умаляло ее красоты.

Я знала, что вокруг нее вились мужчины и старше, и моложе нее, но она ни с кем из них не встречалась и даже не думала об этом.

Любовь, которую разделили мои родители, бросала вызов реальности.

Фунтовый кекс охлаждался на разделочном столе возле плиты. Когда мама взяла нож, я почувствовала, как рот наполняется слюной.

– Как поездка? – разрезая кекс, спросила она. – Доехала без проблем?

– Все хорошо. – Я села за кухонный стол, за которым проходили все наши ужины. – Добралась бы и быстрее, если бы не пробки.

Мама поставила передо мной тарелку и положила вилку. Через секунду рядом с ними появился стакан молока, и на меня внезапно нахлынули воспоминания о том времени, когда ни о чем не приходилось беспокоиться. Слезы подступали, и я старательно сдерживала их, отламывая себе кусочек кекса. Мама села рядом со мной, держа в руках чашку кофе. Через мгновение ей на колени запрыгнул Локи.

– Я удивилась, когда ты сказала, что приедешь. Не ожидала увидеть тебя до Дня благодарения.

Так как мой рот был наполнен вкусным кексом, я пожала плечами.

Мама смотрела на меня и потягивала кофе, стараясь не потревожить пса, который свернулся у нее на коленях. Я сосредоточилась на кексе, но прекрасно понимала, что она все поймет, просто наблюдая за мной. Она читала меня так, словно все мои секреты были написаны на лбу. Мама быстро поняла, что не все в порядке. Я знала, что она не станет ходить вокруг да около, тратя время на пустую болтовню.

Так и случилось.

– Выглядишь уставшей, дорогая. – Она поставила чашку на стол. – Словно не выспалась.

Да, я очень плохо спала на этой неделе. Как только опускалась на постель, меня атаковали разные мысли, а как только удавалось заснуть, я тут же просыпалась, отчего казалось, что не спала вообще.

– Это из-за работы? – спросила она.

Я положила вилку на пустую тарелку.

– На работе все хорошо, даже прекрасно. Мне нравится моя работа, и я очень рада, что попала туда.

– Что же тогда случилось? – Мамины губы слегка изогнулись. – Я же знаю: что-то не так. И поняла это, еще когда ты мне позвонила. Мы, конечно, живем не в разных часовых поясах, но трехчасовая поездка – это не прогулка по парку.

Сделав глоток холодного молока, я откинулась на спинку стула. Затем подняла глаза, и наши взгляды встретились.

– Я действительно так плохо выгляжу?

– Я бы не сказала, что плохо, скорее, устало. – Она замолчала, поглаживая Локи. – Твой голос звучал напряженно, когда ты звонила.

Желудок свело, но мне показалось, что это не из-за пресловутой утренней тошноты, а из-за обычных нервов. Ведь я приехала к маме, чтобы все ей рассказать, чтобы она поругала меня или дала совет. Вероятно, это будет одна из самых больших бомб, которые я сброшу на нее, и от этого мне поплохело.

– Стефани!

Подняв дрожащую руку, я провела по волосам.

– Я приехала к тебе не просто так. Хотя и увидеть тебя мне хотелось.

Она иронично улыбнулась.

– Ну-ну.

– Я приехала за… советом. – Я почувствовала, как задрожала нижняя губа. – За помощью.

Она сделала глубокий вдох.

– Ладно. Вот теперь я начинаю немного волноваться.

Я зажала руки в кулаки на коленях, потому что тоже начала немного переживать. Хотя, судя по сотрясавшей меня дрожи, «немного» не то слово. Я посмотрела на свои побелевшие костяшки и заставила себя разжать руки.

– Я… я беременна.

Повисла тишина.

Такая, что мы услышали пение сверчка за окном.

Пауза так затянулась, что мне пришлось поднять глаза, чтобы увидеть реакцию мамы. Она смотрела на меня. Ее глаза расширились, губы приоткрылись, лицо побледнело, а рука замерла на спине собаки.

– Я облажалась, – еле сдерживая слезы, прошептала я. – И понимаю это. Я должна была… ну, быть осторожнее. И он – тоже, но я пропустила несколько таблеток, а презерватив, видимо, порвался. – Мои щеки покраснели, и, хотя я мало что скрывала от мамы, говорить об этом было неловко. – Я сделала три теста, – продолжила я. – И все три оказались положительными, так что… я точно беременна. Меня замучили тошнота и усталость. Я… я облажалась.

– О, дорогая, – вырвалось у мамы. Она наклонилась вперед, придерживая на коленях Локи, и взяла меня за руку. – Ты не облажалась. Ты забеременела, а это совершенно другое.

Конечно, вот только все ощущается совсем наоборот.

– Мы даже не встречаемся с этим парнем, – призналась я, понимая, что ей необходимо знать всю правду. – Мы просто переспали… один раз.

Когда она догадалась, к чему я клоню, на ее лице отразилось понимание. Я забеременела после секса на одну ночь. Как… как банально. Она моргнула, потом еще раз.

– Такое случается, – медленно проговорила она, как будто все еще обдумывала, что сказать. – И это происходит чаще, чем кажется.

Да, но я никогда не думала, что такое случится со мной. Последние слова невероятно популярны.

– Ты же знаешь, что мы с твоим папой поженились уже после того, как я забеременела тобой, – через мгновение сказала она. – Не всегда все идет по плану.

Я попыталась улыбнуться, потому что понимала, что она пытается меня успокоить.

– Но вы хотя бы встречались, любили друг друга и…

– И ничего из этого не требуется, чтобы завести ребенка, дорогая. Конечно, это здорово. И все на это надеются – и мне бы хотелось, чтобы и у тебя так было, – но так происходит не всегда.

Я уставилась на потертую столешницу, а когда заговорила, мой голос прозвучал чуть громче шепота:

– Ты… ты разочарована?

– Дорогая, почему это должно разочаровать меня?

Вымученный смешок сорвался с губ, когда я протянула руку и провела по бороздкам на столе.

– Наверное, потому что мне всего двадцать три, а я забеременела и… и еще не замужем.

– Могло быть и хуже.

Я нахмурилась.

– Это могло случиться, когда тебе было шестнадцать. Или ты могла заболеть чем-то ужасным, – сказала она, и в ее серьезных глазах светилась уверенность. – Знаешь, Стефани, все могло быть намного хуже.

Я подумала о мужчинах, которые постучали в нашу дверь девять лет назад.

– Ты права.

Она медленно выдохнула, похлопала меня по руке и подняла свою чашку. Пока она делала новый глоток, я подумала, что всего кофе в мире не хватит, чтобы справиться с этим.

– Ты уже решила, что будешь делать?

У меня перехватило дыхание.

– Я… я не знаю.

На кухне вновь повисла тишина.

– У тебя есть выбор.

Я закрыла глаза. Молоко забурлило в желудке.

– Знаю.

– Ты подсчитала примерный срок? – спросила она. – Он же небольшой?

– Судя по одному из тестов и времени, когда это произошло, примерно пять недель. – Я открыла глаза и сделала небольшой вдох.

Краски вернулись на ее лицо.

– Хорошо. – Судя по ее тону, она вновь переключилась в режим «мама обо всем позаботится». – А этот парень знает?

Я покачала головой.

– Я сама узнала в прошлое воскресенье и хотела сперва все осознать.

– Ясно. – Она вновь принялась поглаживать пса по спине. – Но ты собираешься рассказать ему?

Я открыла рот, но поняла, что не знаю ответа.

Она поджала губы и медленно кивнула.

– Если решишь не оставлять ребенка, то это, конечно, твой выбор. Больше ничей. Я в этом уверена, но также уверена, что тебе следует все рассказать отцу ребенка. Прости, милая, но я так считаю.

Отец ребенка…

Боже, эти слова потрясли меня так, словно я схватилась за оголенный провод.

В глубине души я понимала, что совесть станет мучить меня, пока не расскажу все Нику, не дам ему шанс понять, что происходит, и не выслушаю его мнение. В конце концов, он тоже может повлиять на мое решение. Ведь не факт, что он отреагирует на это так же, как и я. Каждый воспринимает все по-своему. Неинтересно, как именно, пока дело не касалось меня.

Поэтому я знала, что должна рассказать ему.

– Нам потребуется больше кекса для этого разговора.

Мама разбудила пса и поставила на пол, и Локи сразу же побежал к своей миске с водой. Она направилась к разделочному столу и вернулась оттуда с двумя огромными кусками для нас.

– Спасибо, мамуля, – чувствуя подступающие слезы, прошептала я.

Она потянулась и погладила мою щеку.

– Это еще не конец света. Да, это серьезное событие. И ответственное решение… Но каким бы оно ни было, это останется с тобой на всю жизнь.

У меня в горле образовался комок, который мешал говорить.

– Но независимо от того, что ты решишь и как поступишь, я не перестану любить тебя и всегда буду рядом, чтобы поддержать, – заявила она, и слезы наполнили мои глаза. – Если решишь, что не готова, я пройду через это вместе с тобой, если понадобится. А решишь оставить ребенка, я стану гордой и очень красивой бабушкой.

Я засмеялась, и слеза покатилась по моей щеке.

Мама поймала ее большим пальцем.

– Несмотря ни на что, знай, что я люблю тебя и горжусь тобой.

Глава 13

Я вернулась в Плимут-Митинг в воскресенье днем и хотя все еще сходила с ума из-за произошедшего, но уже воспринимала все получше. Поездка домой к маме оказалась отличной идеей.

Я провела всю субботу, свернувшись калачиком на диване. Мы ели, разговаривали, смотрели фильмы. Это помогло мне собраться с мыслями. А вечером, поедая мороженое, мы обсуждали… возможные варианты и последствия. Все это время меня грели ее слова. Независимо от того, какое я приму решение, она поддержит меня.

Хотя можно было поспорить, что, когда она провожала меня несколько часов назад с Локи на руках, в ее голове уже крутились ползунки.

В квартире оказалось холодно. Опустив рюкзак на кровать, я направилась к термостату в коридоре и прибавила температуру. Затем съела холодный сэндвич, который купила на обратном пути.

Расправившись с едой, взяла телефон и опустилась на диван. Скорее всего, Ник работал прошлой ночью. Я надеялась, что не разбужу его своим сообщением. Конечно, я могла и позвонить ему, но мы никогда не звонили друг другу, так что это показалось мне странным. К тому же меня не отпускал страх, что он не отстанет от меня, пока все не выспросит по телефону.

«Эй, не спишь?»

Отправив сообщение, я поморщилась, потому что жалкое «эй» совсем не подходило для новостей, которые мне предстояло ему рассказать. Через несколько секунд мне пришел ответ.

«Я уже думал, что разонравился тебе».

Видимо, он имел в виду то, что я так и не ответила на его сообщение. Только я собралась написать ему, как он меня опередил.

«Я не находил себе места».

Мои брови поползли на лоб.

Следом пришло еще одно сообщение: «Не спал, не ел».

– Какого… – прошептала я.

«Я так грустил. Даже побрился наголо».

Несколько секунд ничего не приходило, а потом: «Да я прикалываюсь, расслабься».

У меня вырвался нервный смешок.

«Неужели это прозвучало так жутко? Да, я не сплю. В чем дело?»

Я улыбнулась и покачала головой. Он был… Ник был сущим наказанием. Наконец я отправила ему сообщение.

«Мы можем увидеться сегодня?» А через мгновение добавила: «Это важно».

Ответ я получила только через несколько секунд.

«Конечно. Устроит, если я приеду к трем?»

Я ответила, что устроит, и следующих два часа нервно расхаживала по квартире. А когда он постучал в мою дверь в начале четвертого, чуть из кожи не выпрыгнула и, поспешив к двери, открыла ее.

Мы не виделись с Ником почти две недели, но казалось, словно встретились впервые. Темные волосы отросли и спадали на лоб, а концы слегка вились. В светло-зеленых глазах сияли симпатия и любопытство, когда он вглядывался в мое лицо, а улыбка больше напоминала ухмылку. Белый свитер обтягивал его широкие плечи, а когда я опустила глаза, заметила, насколько мускулистая у него грудь. Видимо, у него детально продуман план тренировок, чтобы не терять форму.

И я… носила его ребенка, хотя почти ничего о нем не знала.

Боже, это остудило лучше ледяной воды.

– Привет, – заходя в квартиру, сказал он. – Извини, что опоздал. На дороге авария, и пришлось постоять в пробке.

– Все в порядке. – Я закрыла дверь, стараясь игнорировать колотящееся сердце. – Будешь что-нибудь пить?

Он бросил на меня взгляд, наполненный любопытством.

– Давай. А что у тебя есть?

– Хм. Содовая. И апельсиновый сок. – Я подошла к холодильнику, жалея, что у меня не было чего-то покрепче для него. – И еще сладкий чай.

– Подойдет.

Я старалась вести себя непринужденно, пока наливала напиток.

– Ты работал вчера?

– Да.

Даже не глядя на него, я знала, что он стоял на пороге кухни и наблюдал за мной.

– Я отказался от одной смены и сейчас работаю с четверга по субботу.

– И тебе хватает заработка? – Я повернулась к нему и поняла, что зря спросила это. Но, с другой стороны, мне хотелось знать. – Я к тому, что Рокси работает четыре дня по десять часов.

– Да. – Он сделал глоток, глядя на меня. – Я работаю, когда у нее выходные.

Что бы это значило? Рокси говорила, что зарплаты бармена ей хватает, но она все же берет иногда заказы на графический дизайн или что-то подобное. Сколько же получал Ник, если ему достаточно всего лишь трех дней? Или, может, ему не требовалось много работать, потому что, насколько я знала, он мог жить со своими родителями?

А если он живет в их доме?

Я вспомнила, он говорил, что получил высшее образование, так почему он тогда работает в баре три дня в неделю? Боже, у меня накопилось столько вопросов.

– Ты пригласила меня, чтобы поговорить о моих сменах в баре? – спросил он с широкой улыбкой.

– Нет. Я… – Пришлось прочистить горло. Затем я проскользнула мимо него и села на диван, пытаясь собраться с мыслями. Он последовал за мной и опустился рядом. – Я не поэтому просила тебя прийти.

Он сделал еще один глоток чая и слегка приподнял бровь.

– Тогда расскажи, зачем, а то ожидание убивает.

Я потерла руки о джинсы, чтобы они не дрожали, и решила, что самый лучший способ – сообщить Нику все сразу, словно срываю пластырь. Сделать это быстро и максимально безболезненно. Мое горло сжалось.

– Даже не знаю, как тебе сказать. – Замолчав, я посмотрела на него. Его непринужденная улыбка стала чуть меньше. – Я… я беременна.

Вот. Я это сказала.

Улыбка исчезла с его лица, он смотрел на меня так, словно я заговорила на другом языке. Я заметила, что он то сжимал, то расслаблял руку, в которой держал стакан. Ник молчал, а меня, наоборот, просто прорвало, словно исчез ком, который сжимал горло.

– Судя по сделанным мной тестам, я на пятой неделе беременности, что совпадает по времени, – спешно продолжила я. – Я записалась к врачу в четверг в полдень, но предполагаю, что он лишь подтвердит то, что мне уже известно.

Ник несколько секунд шевелил губами, но с них не слетело ни звука.

– Я же надел презерватив, – наконец хрипло произнес он. – Я всегда использую презерватив.

Мои плечи напряглись, потому что подобное даже не приходило мне в голову. Что если он не поверит, что станет отцом? В конце концов, его можно было понять, учитывая то, как мы встретились. Сердце заколотилось в груди.

– Знаю, но, видимо, он порвался. В тот день это чувствовалось… немного по-другому. Я ни с кем больше не спала с тех пор, а последний парень был за полгода до тебя. Я принимаю противозачаточные таблетки, но так закрутилась с переездом, что пропустила несколько, – продолжила я. – И даже не придала этому значения, потому что не была ни с кем… до тебя.

Ник отвернулся и поставил свой почти не тронутый напиток на столик.

– Ты уверена, что беременна?

– Я сделала три теста.

Я ждала вопроса: «А ты уверена, что отец я?». Этот вопрос уязвил бы, но я была к нему готова и не стала бы винить за это.

– О черт. – Он встал и провел по волосам. – О черт.

– Прекрасно тебя понимаю.

Ник взглянул на меня, потом отвернулся, но я заметила, что его зрачки расширились. Он зашагал к двери, и сердце остановилось. Я решила, что он сейчас уйдет, но тут он развернулся и зашагал в обратную сторону. Он нервно расхаживал по комнате.

– Когда ты узнала? Ты поэтому не ответила на мое сообщение?

Его вопрос застал меня врасплох.

– Я сделала тесты неделю назад. А на твое сообщение не ответила потому… ну, честно говоря, тогда я еще не собралась с мыслями и не знала, что тебе сказать.

Поджав губы, он посмотрел на меня.

– Ты должна была сообщить мне, как только узнала.

Меня затрясло. Этого я совершенно не ожидала услышать.

– Я решила сначала поговорить с мамой.

Ник моргнул, и на его лице явно читалось удивление. Он открыл рот, а затем затряс головой и потер ладонью грудь. Я понадеялась, что с ним не случится сердечного приступа. Казалось, что он вполне может произойти со мной.

– Прости, – прошептала я, потому что не знала, что еще сказать.

Он отвернулся, положил руки на бедра и запрокинул голову.

– Все в порядке. Просто я этого не ожидал. Дай мне минутку.

Как я его понимала. Я прижала колени к груди, обхватила их руками и положила подбородок на них. Мне не сложно было представить, что сейчас творится в его голове. Сумбур и путаница мыслей. Я все еще не пришла в себя, хотя узнала об этом неделю назад.

– Ты в порядке? – развернувшись ко мне, вдруг спросил он. Меня удивил этот вопрос, но я почувствовала себя спокойнее, когда он сел на диван. – Поэтому ты так плохо чувствовала себя на прошлой неделе? Как ты сейчас себя чувствуешь?

От шока я просто пялилась на него.

– Беременных же тошнит по утрам, да? Поэтому тебе было нехорошо?

– Думаю, да, – наконец выдавила я. – Все не так ужасно. Просто тошнота накатывает и отпускает в течение дня.

Он пристально посмотрел на меня, а затем перевел взгляд на пол.

– Ты действительно беременна.

Это не звучало вопросительно, поэтому я не стала ничего отвечать.

– Я… я стану отцом. – В его голосе отчетливо слышалось удивление, и я порадовалась, что он сейчас сидел. – Ого. Ничего себе. Я… не знаю, что сказать… Подожди. – Он повернулся ко мне. – Подожди. Может, я забегаю вперед, но ты хочешь ребенка?

Я напряглась, в горле вновь образовался ком, пульс взлетел до небес, а в животе все перевернулось.

– Потому что я хочу, – не отводя взгляда, сказал он. – Мы создали его. Поэтому я хочу этого ребенка. Но ты не сказала, хочешь ли его и что планируешь делать.

Я почувствовала, как от удивления открывается рот. С губ не слетало ни слова. Я просто не знала, что ответить. Шок просто сбил меня с ног. Ник хотел этого ребенка? Я совершенно этого не ожидала. Я ждала отрицания и удивления, но даже не думала, что мы доберемся сегодня до этого вопроса. Мне казалось, что придется отправиться на поиски его задницы, когда он с криками вылетит из моей квартиры.

Он впился в меня взглядом.

– Думаю, что ты еще не приняла решение или планируешь оставить ребенка, иначе зачем бы ты рассказала мне об этом. Ты могла бы просто… все исправить и без меня.

– Я не стала бы ничего делать, не поговорив с тобой.

Я отвернулась, чувствуя, как пересохло во рту. Все казалось таким… реальным, как бы глупо это ни звучало, потому что все происходило на самом деле.

– Значит, ты еще ничего не решила? – Он вскочил на ноги и снова провел рукой по волосам.

На мгновение повисла тишина.

– Ты вообще хочешь детей? – С его губ сорвался сдавленный смешок. – Черт, послушай меня.

Я крепко зажмурилась и снова открыла глаза.

– Знаю.

– Так ты хочешь или нет? – упорствовал он.

– Да, я хочу детей. – Я заставила себя открыть глаза, и в этот момент заметила, как на его лице промелькнуло облегчение. – Но я думала, что это произойдет чуть позже, когда выйду замуж. Или хотя бы…

– Полюбишь? Встретишь кого-то?

Я моргнула и прошептала:

– Да.

Черты Ника смягчились, но он опустил голову, а его плечи поднялись от глубокого вдоха.

– Я могу позаботиться об этом ребенке, могу позаботиться о тебе, Стефани.

Офигеть.

Мои глаза чуть не вылетели из орбит, и я могла поклясться, что сердце на мгновение остановилось.

– Не нужно обо мне заботиться, Ник. Это не…

– Знаю, что ты не из-за этого мне все рассказала. Догадываюсь, что ты не очень хорошего обо мне мнения…

– Что? – Мои брови приподнялись. – Это не так.

Он продолжал, будто не слышал меня.

– …раз я бармен, но я смогу обеспечить тебя и этого ребенка. И буду. Тебе не о чем беспокоиться.

– Как я могу не беспокоиться? – Вопрос вырвался раньше, чем я успела остановить его.

– Поверь мне, – со всей серьезностью сказал он.

Внутри все сжалось. Ник просил о невероятном доверии, вот только его предложение помочь деньгами никак не могло повлиять на мое решение по поводу ребенка. Ник был прав: я совершенно не ожидала, что он предложит это.

Он действительно хотел ребенка.

Комок вновь подступил к горлу, а эмоции переполняли. Я всегда все контролировала, и происходящее просто выбивало меня из колеи. Не в силах усидеть на месте, я встала и даже не заметила, как оказалась на кухне, сжимая одной рукой столешницу, а второй дергая себя за воротник футболки. Почему здесь так жарко? Может, мне не стоило прибавлять температуру на термостате?

– Ты в порядке? – прозвучал рядом голос Ника.

– Да. – Я откашлялась. – Я не планировала забеременеть. Думаю, это очевидно. Как бы дерьмово это ни звучало, все произошло не в самое подходящее время. Я только устроилась на работу и так много хотела – планировала – сделать. Попутешествовать. Встать на ноги… – Я хотела того же, что и все нормальные люди. – И я…

Осторожно положив руку на мое плечо, он развернул меня к себе. Я сглотнула и посмотрела на него. Светло-зеленые глаза встретились с моими.

– И что? – спросил Ник.

– Я не планировала этого, – повторила я, чувствуя, как забилось сердце в груди. – Но я хочу этого… Я хочу этого ребенка.

Какая-то эмоция промелькнула в его глазах, вот только я не смогла распознать ее. Затем он обхватил мое запястье, отрывая руку от воротника футболки.

– Тогда мы на одной волне.

– Да, – прошептала я и посмотрела на наши соединенные руки. – Это… это будет нелегко, Ник.

– Да, «нелегко» не то слово. У тебя ведь нет братьев и сестер? – Когда я отрицательно покачала головой, на его лице появилась ироничная усмешка. – Как и у меня. А еще, наверное, нет никакого опыта общения с детьми?

Мое сердце вновь забилось с ужасающей скоростью.

– Нет.

– У меня тоже.

– О боже.

Ник засмеялся, а я не понимала, как он может веселиться в такой момент.

– Вряд ли это окажется настолько сложно.

– Боюсь, я не соглашусь с тобой, – с иронией сказала я.

– Мы что-нибудь придумаем. – Я подняла на него глаза, и он тут же впился в них взглядом. – Мы сделаем это. Ты и я. Вместе. И все сможем.

Вместе.

От одного этого слова в груди все сжалось так, словно там включили соковыжималку. Вместе. Я никогда даже не приближалась с парнем к чему-то, что можно было назвать этим словом. Да со времен старшей школы у меня и примера-то подобного не было.

Мысли продолжали кружиться, ком по-прежнему стоял в горле. Вся моя распланированная жизнь перечеркнулась одним невероятно важным событием. Теперь я даже не представляла, какой она будет сейчас, или через неделю, или через месяц, и уж тем более через год.

Все изменилось. Я изменилась…

– Мне страшно, – прижимая руку к груди, прошептала я.

Ник ничего не ответил. По крайней мере, ничего не сказал. Рука с моего плеча скользнула к затылку, а вторая – на спину. Все так же молча он сжал меня в своих крепких объятиях. Застыв в его руках, я сделала глубокий вдох. От него пахло свежестью, скорее, даже весной, и когда он опустил подбородок мне на макушку, я закрыла глаза, сдерживая подкатившие слезы.

Я не просто боялась рождения ребенка. Это пугало меня до чертиков, потому что я не была уверена, что стану хорошей матерью и что правильно его воспитаю. Но окутавший меня темным клубящимся облаком страх был связан не только с этим.

Просто в тот момент, неуклюже застыв в объятиях Ника, с опущенными руками, я поняла, что мне станет трудно – невероятно трудно – смотреть на него беспристрастно. Станет трудно разделять ситуацию, в которой мы оказались. Мои чувства к Нику сейчас и те, что я испытывала до беременности…

Нелегко признавать, но я всегда ощущала что-то пугающее и незнакомое – тяжесть в груди и пустоту в животе, – когда кто-то произносил его имя. Мы были увлечены друг другом на подсознательном, интуитивном уровне. Вот только в голове всплыли слова, которые Ник сказал, когда пришел извиниться.

Он жалел, что мы такие, какие есть.

Означало ли это, что он хотел чего-то большего? Не поэтому ли Ник хотел со мной подружиться, хотя никогда раньше не дружил с девушками? А что чувствовала я? Могла ли я испытывать к нему что-то большее?

Когда его рука медленно и утешающе поглаживала меня по позвоночнику, я почувствовала, как сжалось мое сердце в ответ. Да, я могла… Я могла чувствовать к нему что-то большее.

Может… может, уже чувствовала. Возможно, это притяжение и бурлящая химия превратятся во что-то более глубокое. Вдруг он и был тем самым… единственным.

Секунды шли, и мои мышцы медленно расслаблялись. Я неуверенно подняла руки и положила их ему на талию. Эти объятия нельзя было назвать идеальными, но, когда моя щека прижалась к его груди, это не имело значения для нас сейчас. Ведь фактически мы были незнакомцами с багажом проблем за спинами, которые узнали, что у жизни есть на них совершенно непредвиденные планы.

Может, эти объятия не кажутся какими-то значимыми, но они могут стать началом, началом нашего связанного вместе будущего.

Глава 14

– Я буду рибай, средней…

Мой взгляд скользнул от молодой официантки к меню. Можно ли есть недожаренную пищу во время беременности? Я этого не знала. Нужно будет погуглить это. Вздохнув, я закрыла меню, решив, что здоровье важнее вкуса.

– Средней прожарки без крови.

– Так вот какой твой любимый стейк? – спросил Ник, когда официантка ушла.

Я покачала головой.

– Обычно я, как и ты, ем стейк средней прожарки с кровью, но засомневалась, что мне стоит есть сейчас сырое мясо.

Ник сидел напротив меня со стаканом воды в руке.

– Может, нам нужно почитать какое-нибудь руководство или что-то подобное…

– Я тоже об этом подумала. – Ухмыльнувшись, я потеребила край салфетки, в которую были завернуты столовые приборы. – Уверена, что мы найдем хотя бы одно.

После самых неловких объятий в мире Ник спросил, голодна ли я. Вместо того чтобы признаться, что совсем недавно поела, я решила пойти с ним в кафе, где мы могли бы поговорить. Поэтому через полчаса мы оказались неподалеку от бара «У Моны».

– Ты сказала, что записалась к врачу, верно? – спросил он. – На следующую неделю? Я хочу поехать с тобой.

Это уже сотый раз за сегодня, когда он удивил меня. Я откинулась на спинку.

– Ты не должен…

– Знаю. – Ник нахмурился, но, даже несмотря на это, его лицо выглядело красивым. – Но мне этого хочется.

В груди потеплело, однако я проигнорировала это чувство.

– Это обычный терапевт. Он просто скажет мне, что я беременна, и отправит к гинекологу.

– Тогда почему ты сразу не запишешься к нему? – Он пристально, даже испытующе посмотрел на меня. – Зачем идти к терапевту, если ты и сама знаешь, что он тебе скажет?

Хм, а это не лишено смысла.

– Я подал хорошую идею, да?

Мои глаза сузились.

– Ты читаешь мои мысли?

– Нет, – засмеявшись, ответил он. – Просто догадался.

– Неважно, – вздохнула я. – Ладно, попробую завтра записаться к акушеру-гинекологу. Надеюсь, я найду кого-нибудь.

Он коротко улыбнулся.

– Я пойду с тобой в любое время. Просто дай знать, когда. Я отвезу тебя или мы сразу встретимся там.

– Хорошо. – Прижав руки к животу, я подняла голову и увидела, что он смотрит на меня. – Ты… ты расскажешь своей семье?

Линии его челюсти вмиг затвердели.

– Нет, – выпалил он так быстро, словно рассекал воздух.

– Ну ладно.

– Проклятие. – Он наклонился вперед и положил руки на стол. – Ты не так все поняла. У меня нет близких родственников… которым было бы не все равно.

Я склонила голову вбок.

– Что это значит?

– Многое. – Он уперся подбородком в руку, прикрыв пальцами прекрасно очерченный рот. – Я почти не общаюсь с большей частью своей семьи и даже не знаю, живут ли они еще в городе. Ты расскажешь Рокси?

Я поняла, что он нарочно сменил тему, и постаралась проигнорировать это. Многое еще в новинку для нас, и придется действовать потихоньку. Если он не хочет говорить о семье сейчас, я не против, но когда-нибудь ему придется это сделать.

– Я об этом еще не думала. А ты?

– Я решил предоставить этот выбор тебе, но у нас не получится удержать это в секрете от всех, – рассуждал он. – Мне придется рассказать обо всем Джаксу, чтобы можно было взять выходной или отпроситься при необходимости, но он не станет никому рассказывать.

– Он может рассказать все Калле. Ну, они же встречаются и, уверена, обсуждают друзей. А она может случайно проговориться подругам. – Я прикусила губу. – Однако мы можем какое-то время вообще никому ничего не говорить.

Он кивнул.

– Да, мы можем пока никому не сообщать, но как же твоя работа? Как там это все воспримут?

– О… – Я закрыла лицо рукми. – Даже не хочу об этом думать, потому что не представляю, как они отреагируют. Думаю, у меня есть еще немного времени, прежде чем придется им все рассказать.

Ник приподнял свои темные брови.

– Не думаю, что стоит сбрасывать на них бомбу за несколько месяцев до декрета.

– Знаю, но я пока на самом старте, так что время еще есть. – Я сморщила нос, когда он поднял брови. – У меня действительно еще есть в запасе несколько месяцев, чтобы сказать им, да? Я не откладываю неизбежное.

– Ага.

Мои глаза вновь сузились.

– Что это означает?

– Ничего.

Повисла короткая пауза.

– Ты не откладываешь неизбежное. У тебя пока есть время, чтобы сказать об этом начальству. Просто некоторые женщины выжидают какой-то срок, и мне показалось, что ты не из тех людей, которые верят в приметы.

– Ты просто не очень хорошо меня знаешь. – В моем голосе засквозило высокомерие.

Ник убрал пальцы ото рта, и я увидела на его лице легкую улыбку.

– Это мы и делаем, ведь так? Узнаем друг друга.

Казалось, мы просто узнаем что-то незначительное, а не закапываемся поглубже.

– Нам действительно это необходимо, – смягчившись, согласилась я.

– Это так.

Тут он неожиданно протянул руку и прижал к моей щеке. Я затаив дыхание почувствовала, как он провел большим пальцем по моему подбородку.

– У тебя тут пушинка.

Мой пульс затрепетал.

– И ты убрал?

– Да. – Его ресницы опустились, прикрывая глаза. – Больше ничего нет.

– Хорошо, – прошептала я, чувствуя трепет внутри. – Выискиваешь еще пушинки?

Ник рассмеялся, и эти звуки вызвали новую дрожь.

– Возможно. – Его голос изменился и как будто накрыл меня теплой волной. – Пушинки – хитрюги. Думаю, мне следует провести более тщательные поиски. – На его губах заиграл улыбка, когда он убрал руку. – Просто чтобы убедиться, что их нет ни на одной важной части твоего тела.

Я усмехнулась.

– Спасибо за помощь.

– Всегда пожалуйста. – Он склонил голову в сторону, и слабый румянец заиграл на его высоких скулах. – В любом случае нам нужно научиться понимать друг друга. Ведь мы застряли… ну, навсегда.

Обжигающий жар опалил мою кожу, разрушая теплую волну от его поддразниваний. Его тут же сменила злость, причину которой я не поняла, и с губ сорвались слова:

– Может, нужно просто покупать презервативы получше?

Его улыбка превратилась в ухмылку.

– Может, нужно не забывать принимать таблетки?

Туше.

Один – один.

– Послушай, мы оба хотим, чтобы все получилось. – Он откинулся на спинку сиденья, и в его глазах появился холод, которого не было раньше. – И если мы станем тыкать друг в друга пальцами, то ничего из этого не выйдет. Нам и без того нужно многое выяснить: как ухаживать за ребенком, как растить его, сколько на это потребуется денег. И это не учитывая юридических вопросов.

Жар расползался по телу, и мне захотелось оказаться на улице, чтобы холодный ветер охладил меня и стер это ощущение. Я почувствовала, как киваю, но так и не смогла выбросить слово «застряли» из головы. Оно явно не подразумевает появление более глубоких чувств между людьми. О чем я думала, когда Ник обнял меня? Что между нами что-то изменится и мы станем заботиться друг о друге, а может… может, даже полюбим друг друга так, как мне всегда этого хотелось?

Какой же я была идиоткой.

Мы с Ником переспали. А теперь просто разбирались с последствиями. И чувства тут ни при чем. Совсем. Ни капельки.

Он отвел взгляд, и на его лице напряглась мышца.

Принесли еду, но аппетит испортился.

Сейчас казалось, что новое начало оказалось не очень блестящим для нас.

* * *

Стопка новых бандажей качалась в моих руках, когда я в понедельник утром шла по офису. Я закончила работать над руководством для новых сотрудников, и теперь по какой-то причине им понадобились новые бандажи. От химического запаха резины мой желудок бунтовал, и мне пришлось отговаривать себя от соблазна просто забросить их в кладовую. У меня тоже были причины, почему я не могла это сделать.

Поэтому я аккуратно положила их на центральный стеллаж изнанкой наружу, а затем разгладила блузку. Тут другой химический, мускусный запах достиг моего носа. И его источник находился где-то поблизости. Обернувшись, я чуть не упала на пол и не замолотила ногами по полу, как двухлетка.

В дверях стоял Рик, и его раскрасневшееся лицо и глаза-бусинки вызывали лишь неприязнь. Именно он был источником раздражающего меня аромата. От него пахло так, словно он искупался в одеколоне. Он ухмыльнулся.

Я вздрогнула.

Сегодня точно был не мой день.

Настроение испортилось с самого утра, когда я попыталась залезть в свою миленькую юбку-карандаш в тонкую полосочку. Я натянула ее на бедра и попу, но, как только попыталась застегнуть, мне показалось, что она сейчас лопнет по швам.

Не успела я смириться с первым случаем, когда из-за беременности пришлось отказаться от выбранной одежды, как мой желудок показал свое явное нежелание ехать в дождь на работу. А поскольку я еще не узнала, как беременные спасаются от тошноты, мне предстояло страдать, пока не вернусь домой. Моя паранойя не давала мне погуглить эту информацию на работе.

Желудок не сдавался и просто бурлил от желчи, поэтому у меня напрочь отбило аппетит в обед, и теперь я мучилась от голода и сердилась одновременно. Но не только это выбесило меня сегодня. Спрятавшись в машине, я попыталась найти акушера-гинеколога… Боже правый, неужели в округе так много беременных? Мне пришлось обзвонить шесть клиник, пока меня записали на прием на второй неделе ноября.

Вторая неделя ноября!

По моим подсчетам, к тому времени я уже буду на восьмой неделе беременности. Восемь недель! Это будет два месяца и несколько дней. И что мне делать все это время?

За два с половиной месяца может произойти все что угодно.

Я подтвердила запись, а потом, несмотря на то что ужин с Ником полетел в тартарары быстрее, чем зомби захватили бы мир во время апокалипсиса, я написала ему дату и время первого приема.

Он ничего не ответил.

Совершенно ничего.

Блин, он же хотел участвовать в этом. Мы должны были все преодолевать вместе, потому что застряли друг с другом. Так неужели за три часа он не нашел времени, чтобы ответить? Какое у нас было отличное начало.

Конечно, могло происходить все что угодно, и я это понимала, но мое дерьмовое настроение и дерьмовый день отключали всякую логику и порождали лишь злость.

А теперь еще и Рик пялится на меня как придурок.

Я направилась к двери, планируя врезать ему по яйцам, если он не уберется с дороги или снова прикоснется ко мне, но, когда я приблизилась к нему, он шагнул в сторону, ничего не сказав, и я молча протопала мимо него, задержав дыхание, чтобы не задохнуться от его одеколона. А Рик просто стоял там и пялился на меня как извращенец.

Придурок-извращенец.

Как только я подошла к своему столу, дверь в кабинет Маркуса распахнулась и ударилась о стену. Я замерла, чувствуя, как расширяются глаза. Из кабинета вылетел Эндрю Лима и направился к главным дверям. Следом за ним несся Маркус. А затем выскочила дочь Эндрю – тихоня Джиллиан.

– Что случилось? – спросила я и по непонятной причине прижала руку к животу. И тут же отдернула ее, но никто не заметил этого жеста.

– Брок, – сказала Джиллиан, проносясь мимо меня с побледневшим лицом. В ее темных глазах блестели слезы. – Он получил серьезную травму.

Глава 15

Весь остаток дня все только об этом и говорили. Всех шокировало произошедшее на одном из тренировочных рингов внизу. Судя по разговорам парней, которые появлялись в офисе, Брок тренировал одного из новых бойцов, молодого парня, которому все пророчили хорошее будущее в боях без правил.

Никто точно не знал, как он получил травму. Судя по всему, Брок решил показать один из захватов и что-то пошло не так. Уже через мгновение он лежал на спине, схватившись за грудь. Он сказал, что услышал хлопок в груди, и, хотя я мало что знала о травмах бойцов без правил, это звучало не очень хорошо.

Так и было.

Когда я начала собираться домой, Маркус вернулся в кабинет, и его новости оказались неутешительными. У Брока оторвалось сухожилие большой грудной мышцы – внутренней мышцы, которая охватывает грудную клетку. Она отделилась от кости, и это оказалась настолько серьезная травма, что его тут же отправили на операцию. За какие-то несколько секунд Брок «Зверь» Митчелл пострадал так, что теперь все боялись, что ему придется завершить карьеру.

Это так ужаснуло меня, что я даже не находила слов. Я не очень хорошо знала Брока, но меня печалило, что его будущее могло измениться безвозвратно. Тошнота не отпускала меня и по приезде домой, где я переоделась в удобный и теплый спортивный костюм. Чуть позже ко мне заглянула Рокси, и я рассказала ей о Броке. Она расстроилась из-за этого так же, как остальные. После того как она ушла, мне позвонила по скайпу Ясмин. Мы несколько минут болтали ни о чем, а затем она наклонилась к экрану, и ее карие глаза наполнились беспокойством.

– У тебя действительно все в порядке, Стеф? – донесся издалека ее голос, искажаемый интернет-соединением.

Я прижала подушку к груди и посмотрела ей в глаза.

– Да, все хорошо. Я же говорила.

Она наклонила голову набок.

– Ты выглядишь очень уставшей.

Боже. Я поджала губы.

– Неужели я так ужасно выгляжу?

– Отчасти, – ответила она.

– Ну спасибо.

Широкая улыбка расплылась на ее лице.

– Я ничего такого не имела в виду. Просто ты действительно выглядишь уставшей.

«Я беременна», – вертелось у меня на языке, но я так и не смогла произнести эти два слова. Я не представляла, как на это отреагирует Ясмин. И сомневалась, что услышу радостные визги, какие издавала Рокси, когда узнала о беременности Эйвери. Скорее уж «твою мать» и тому подобное. Странная тяжесть сдавила мою грудь, и я быстро сменила тему, спросив ее про Атланту.

После разговора я схватила сырные крекеры и, завалившись на диван, нырнула в кроличью нору под названием Buzzfeed[5].

В начале десятого телефон запиликал от входящего сообщения. Моя рука замерла на полпути, а оранжевый квадратный крекер плюхнулся на грудь, когда я посмотрела на телефон, лежавший на подлокотнике дивана.

Это объявился Ник.

«Хорошо. Я пойду с тобой».

И все? Ему понадобилось девять часов, чтобы написать это? Я сжала в руке телефон, борясь с желанием поинтересоваться, почему он так долго мне не отвечал. Но я никогда так не поступала. Так почему должна была делать это сейчас?

Я подняла крекер с груди и сунула его в рот, вгрызаясь в бедняжку, словно росомаха в кость. Все, чего мне хотелось, – уткнуться в подушку, закричать и так сильно материться, чтобы у всех в этом доме уши посворачивались в трубочку.

Однако это было слегка драматично.

Что со мной случилось? Гормоны? Разве женщины не становятся эмоциональными во время беременности? Это казалось отличным оправданием, но не слишком ли быстро все случилось?

Вторник и среда прошли уныло и тоскливо, совпадая с моим настроением и атмосферой, царившей в Академии Лима. Броку сделали операцию, и теперь ближайшие шесть недель ему предстояло ходить с перебинтованной рукой. Никто не давал прогнозов, восстановится ли он полностью и сможет ли вернуться на ринг или все опасения оправдаются.

Я не видела Эндрю и его дочь с понедельника, но представляла, как они оба расстроены случившимся, правда, по разным причинам. Брок был ходячей рекламой Академии Лима, но я не могла забыть, как на него смотрела Джиллиан. Хотя она и скрывала это, но явно была влюблена в парня.

Ник написал мне во вторник днем, но я ничего ему не ответила. Потому что… ну, у меня не было какой-то веской причины. Конечно, я понимала, что вела себя по-детски, хотя пришло время повзрослеть, но меня это не сильно волновало.

Вернувшись домой с работы в среду, я натянула фланелевые пижамные штаны и свободную футболку с длинным рукавом. Потом поболтала с мамой. Она обрадовалась, что я рассказала обо всем Нику, и, хотя пыталась ничем это не выдать, пришла в восторг, что через восемь месяцев станет бабушкой.

В полвосьмого я попрощалась с мамой и принялась изучать содержимое своей кладовки. В понедельник после работы мне пришлось ехать в магазин, чтобы пополнить свои запасы продуктами, подходящими для беременных. Никогда не думала, что это так сложно, пока не залезла на сайт для будущих мам.

Яйца. Лосось. Овощи и фрукты, причем ярких цветов. Как оказалось, это тоже имеет значение. Долой тусклые овощи и фрукты во время беременности! Батат. Греческий йогурт. И, наконец, постное мясо.

А мне так нравилось жирное мясо, потому что я предпочитала есть то, у чего есть вкус.

Еще я купила гигантскую пачку витаминов для беременных и средство от изжоги. Оказалось, что не так много лекарств можно принимать во время беременности, кроме средства от изжоги, поэтому я решила попробовать с помощью него бороться с тошнотой. У меня не было планов пить его прямо сейчас, так как еще справлялась сама, но всегда хорошо иметь запасной вариант под рукой.

Я как раз выбирала между сырными крекерами и «принглс», когда раздался стук в дверь.

Я медленно обернулась, а сердце заколотилось в груди. Спустя мгновение я уже подходила к двери. Хотя я догадывалась, кто пришел, но все же посмотрела в глазок. Это был Ник. Закусив губу, я осмотрела себя и вздохнула. Мои штаны были как минимум на два размера больше, чем нужно, а в этой обрезанной футболке вообще не стоило кому-нибудь показываться на глаза. Она оголяла приличную часть моего живота, который – пока – совсем не изменился. Мне захотелось сбегать и переодеться…

Эй, подождите-ка. Почему меня волновало, как я выгляжу и что он обо мне подумает? Я злилась на него. И вообще могла выглядеть намного хуже. К моей груди мог прилипнуть крекер или что-то подобное. С боевым настроем потребовать объяснений, зачем Ник пришел, я открыла дверь.

Но, прежде чем я успела открыть рот, он вошел в квартиру так, будто имел на это полное право. В подмышке он держал шлем, а широкие плечи прикрывала кожаная куртка.

– Так у тебя все же есть мотоцикл? – выпалила я, и это был совсем не глупый вопрос.

Он положил шлем на кухонный стол.

– Да, есть. – Он нахмурил брови. – У меня есть машина и мотоцикл. Раз дождя нет, я решил прокатиться с ветерком.

– Но разве уже не холодно для таких поездок?

Он пожал плечом.

– К этому привыкаешь. – Повисла пауза, а затем его светло-зеленые глаза заскользили по моему лицу. – Нужно будет как-нибудь прокатить тебя на мотоцикле.

Дрожь пробежалась по моему позвоночнику. Казалось, у этих слов был и более глубокий смысл. Прикрыв руками живот, я отвела взгляд и уставилась на шлем.

– Зачем ты приехал, Ник?

В ответ не раздалось ни звука, и мне пришлось вновь посмотреть на него. Он сверлил меня взглядом, а мышцы на лице напряглись.

– Не могу поверить, что ты спросила об этом, – резко сказал он.

Мне хотелось рассказать ему, почему, но причины даже мне казались несущественными. Я сама понимала это.

– Так вот почему ты ничего не ответила мне? – положив руки на бедра, спросил он. – Видимо, я чем-то разозлил тебя. Раз причина мне неизвестна, то будь любезна рассказать, что же я натворил.

Обида и раздражение вернулись вновь, но по большей части на себя. Еще меня бесило то, что мне не хватало наглости напомнить про его слова, сказанные за ужином в воскресенье. Что мы «застряли вместе». Именно они расстраивали меня… и да, от них кололо где-то в груди. Сказать об этом Нику было равносильно тому, чтобы раздеться и станцевать голышом перед ним.

– Наверное… я расстроилась из-за того, что ты так долго отвечал на мое сообщение в воскресенье. – Закрыв глаза, я погрузилась в ненависть к себе за то, что озвучила мысли, хотя отчасти это была правда. – Я просто думала, что ты можешь… ну, отвечать быстрее.

Когда я открыла глаза, то заметила на лице Ника сомнение и… веселье. Поэтому тут же поджала губы. Что его развеселило? Он снял кожаную куртку и накинул ее на спинку стула. Кажется, он собирался задержаться.

– Ты права, – сказал он.

Я оглядела комнату.

– Я?

Ник подошел ко мне, и я замерла, не зная, что он собирался делать. Он был совершенно непредсказуемым, и меня удивило, когда он взял меня за руку. Переплетя наши пальцы, он потянул меня от двери. На мгновение показалось, что он повел меня в спальню, и сердце забилось быстрее. В голове тут же возникла мысль, что это плохая идея, но тело практически захлестнуло волной гормонов, кричащих: «Да, черт возьми!».

Ник направился не туда. Он подошел к дивану, опустился на него и потянул меня вниз, чтобы я села рядом. Бедром я прижалась к нему, и так как голова заполнилась похотливыми картинками, то от этого прикосновения по телу расползлось тепло.

Нужно было срочно взять себя в руки.

Взгляд скользнул с его прекрасных глаз на область пониже живота.

Да, мне определенно требовалось взять себя в руки. Или обхватить ими его.

– О чем задумалась? – спросил Ник.

– А? – Мой взгляд устремился к его лицу. – Ни о чем.

Он слегка склонил голову.

– Что-то не верится. Твое лицо раскраснелось, а взгляд стал рассеянным… Подожди, ты хорошо себя чувствуешь? Это…

– Все в порядке. – Уж точно не следовало говорить ему, что возбудилась. Высвободив руку, я зажала ее между коленей. – Так… в чем же я была права?

Даже не глядя на него, я знала, что он смотрел на меня. От этого пристального взгляда казалось, что он видит меня насквозь.

– Ты была права насчет того, что я долго не отвечал тебе на сообщение. Нужно было сделать это раньше.

Удивившись, я резко повернулась к нему.

– Ты серьезно?

Он проигнорировал мой вопрос.

– Но тебе следовало отыскать свои яйца и сразу же мне все высказать. Мы бы разобрались с этим еще тогда, и мне не пришлось бы мучиться из-за этого два дня и спрашивать у Рокси, жива ли ты.

– Что? – Я удивленно посмотрела на него. – Ты спросил у Рокси, жива ли я?

В его взгляде не виднелось и капли раскаяния.

– Я не совсем так спросил. Просто сегодня днем, увидев ее в баре, поинтересовался, слышала ли она что-то о тебе. Но мы сейчас говорим о том, что тебе все же следовало отыскать свои яйца и сразу все высказать мне.

– У меня нет яиц, – с ехидством сказала я.

Самое странное, что в любой другой ситуации я бы так и сделала. И не стала бы накручивать себя.

– Тогда тебе следовало отыскать свою оплодотворенную яйцеклетку, – усмехнувшись, сказал он.

Уголок губ изогнулся, и у меня вырвался смешок.

– Оплодотворенную яйцеклетку?

Его улыбка стала шире.

– Это следующая по значимости вещь после яиц.

– О боже. – Прикрыв руками лицо, я рассмеялась. – Это так странно звучит, Ник. Невероятно странно.

– Да, точно. Это действительно звучит странно. – Он все еще усмехался, когда я опустила руки.

Жар опалил мои щеки, и я неловко заерзала на диване.

– Ты прав, – сказала я. – Мне следовало сразу все сказать тебе, или спросить, или, по крайней мере, хоть что-то ответить. Я вела себя по-детски. Хотя обычно так себя не веду. Наверное, я…

– Нервничаешь? – Он осторожно подтолкнул мою ногу своей.

Я кивнула.

– Да, это так. Но на самом деле это не оправдание. Это не…

– Я не просто так написал тебе лишь поздно вечером в понедельник. Я ухаживаю за дедушкой.

Его слова поразили меня. Ник смотрел прямо перед собой, и вся веселость испарилась с его выразительного лица.

– Что? – прошептала я.

Он сглотнул, потом заговорил:

– Моего деда зовут Джоуб. – Его полные губы дрогнули в мимолетной ухмылке. – Знаю, это странное имя. Моя семья рома, но люди чаще называют нас цыганами. Хотя большинству из нас не нравится это название. Совершенно не нравится.

Ого, как же сильно я ошиблась, решив, что он латиноамериканец. Он настоящий ром? По какой-то странной причине это невероятно очаровывало меня. Скорее всего, потому, что я никогда раньше не встречала рома или не догадывалась об этом. Если верить реалити-шоу по телевизору, то недалеко от Мартинсберга жила небольшая община, но я никогда их не видела. Тем не менее, казалось, сейчас не самое лучшее время, чтобы расспрашивать о его наследии и показывать свое полное невежество.

– Прежде чем ты спросишь, скажу, моя семья поселилась здесь очень давно. Я ходил в государственную школу, а не рос в караване фургонов, – продолжал он, нахмурив свои темные брови. – Я знаю, сколько стереотипов сложилось о нашей культуре, но большинство из них не соответствуют действительности или они излишне романтизированы.

Вот теперь я почувствовала себя весьма глупо, хотя раньше никогда плохо не думала о цыганах – э-э-э, рома, – да и вообще ничего такого не думала.

– А у меня кубинские корни, – ляпнула я.

Он посмотрел на меня, выразительно подняв бровь.

– Мой дедушка вырос на Кубе, а подростком перебрался в США, – пожав плечом, объяснила я. – Ну, я просто подумала… а, забудь.

На его губах появилась легкая, но искренняя улыбка.

– Спасибо, что рассказала. – Повисла неловкая пауза. – Дед сильно заболел, и поблизости не оказалось никого… кто бы позаботился о нем. Поэтому я живу с ним, чтобы рядом находился кто-то из родственников большую часть дня. У него есть приходящая сиделка, которая остается по вечерам, чтобы я мог позаниматься своими делами или отправиться на работу.

Слова Ника поразили меня. Я даже не думала о чем-то таком. Тут же вспомнился разговор на вечеринке у Риса. Ник тогда сказал, что у него много свободного времени, а Рис назвал это бредом. Что ж, теперь понятно, почему он так отреагировал.

– У него болезнь Альцгеймера, – объяснил Ник.

О нет. Мое сердце сжалось от боли.

– Его состояние ухудшилось примерно год назад, а до этого все было не так уж и плохо. Бывали недели, когда никто даже не догадывался, что что-то не так. Представляешь? Казалось, он просто в некотором смятении. Иногда повторял то, что говорил час назад, или появлялся в рубашке с неправильно застегнутыми пуговицами. А потом все изменилось, но так и протекает болезнь. Она прогрессировала, и все чаще дедушке требовалась моя помощь. Он очень нервничает, когда не узнает сиделку. Большую часть времени он даже меня не узнает.

Я закрыла глаза.

– Но обычно он успокаивается, когда я рядом. Может, все дело в том, что он признает во мне свою кровь. Доктора в этом сомневаются, но это не так важно. – Ник устало выдохнул. – Просто, когда он разнервничается, требуется много времени, чтобы успокоить его. А иногда он начинает… буянить. Но делает это не со зла. Думаю, в такие моменты он просто чересчур растерян и напуган. Как бы там ни было, он начинает разбрасывать вещи. И хотя сиделка спокойно к этому относится, я считаю, что не должен оставлять ее разбираться с этим. В понедельник я забыл телефон в машине и, честно говоря, даже не вспоминал о нем до самого вечера, а потом…

Ему уже было не до переписки со мной. Боже, мне хотелось шлепнуть себя по лицу. Единственная причина, по которой я этого не сделала, – меня распирало от гордости за него. Ник оказался… ох, он действительно оказался пазлом, который мне предстояло собрать. Все мои представления о нем были ошибочными. Не многие бы стали заботиться о больном дедушке. Ухаживать за нездоровым человеком, даже если вам помогает профессиональная сиделка, – это не прогулка в парке. Временами ему могло быть так же тяжело, как и самому больному. Факт, что в свои двадцать шесть Ник уже несколько лет заботится о дедушке, просто взрывал мне мозг.

Я посмотрела на него совсем другими глазами. Я очень гордилась Ником.

Потянувшись, я положила ладонь на его руку.

– Мне очень жаль, Ник.

Он посмотрел туда, где соприкасались наши руки.

– Я сказал тебе это не для того, чтобы ты меня жалела.

– Знаю. – Я сглотнула внезапно образовавшийся комок в горле. – И я не жалею тебя. Мне жаль, что вам с дедушкой приходится проходить через это. Я никогда с подобным не сталкивалась, но слышала, как тяжело протекает болезнь Альцгеймера. Я… я очень горжусь тобой.

Ник удивленно посмотрел на меня, но ничего не сказал.

– Многие люди отправили бы его в дом престарелых. Но не ты.

– Когда-нибудь это может случиться, – тихо проговорил он.

Я сжала его руку.

– Если это произойдет, то не потому, что ты не заботился о нем. Думаю, ты и сам это знаешь.

Он встретился со мной взглядом, и на мгновение повисла тишина.

– Да.

Этот ответ задел какие-то струны во мне.

– Поэтому ты работаешь барменом? Ты упоминал, что у тебя есть высшее образование, но работа в баре позволяет тебе брать отгулы в любое время?

– Частично. – Ник откинулся на спинку дивана, и моя рука заскользила по его руке.

Но я не стала ее убирать.

– Ему лучше? – спросила я.

Ник кивнул.

– Пока.

Поджав губы, я убрала руку.

– Мне жаль, что тебе приходится проходить через это.

Он заговорил лишь через несколько секунд.

– Как ты себя чувствуешь? Все еще тошнит?

Меня не удивила смена темы.

– Все не так уж и плохо. Я узнала, что мне можно принимать лекарства от изжоги, и если станет слишком плохо, то они могут помочь. В остальном чувствую себя нормально. – Я пощипала себя за нос. – Но только я чуть более эмоциональна, чем обычно.

Ник усмехнулся.

– Неужели?

Я закатила глаза.

– Милая прическа. – Он потянул за кончик одной из моих косичек.

– Не прикалывайся, – проворчала я, шлепнув его по руке.

– Но это и правда мило. – В его взгляде сияла нежность. – Ты как Пеппи Длинныйчулок.

Я прищурилась.

– Откуда ты знаешь про Пеппи Длинныйчулок? Это же детская книжка.

– Я помню основные моменты. – Он улыбнулся. – Поэтому считаю, что ты как взрослая, сексуальная версия Пеппи Длинныйчулок.

Мои брови поползли на лоб.

– Ох, ничего себе.

– Но футболка мне нравится больше, – опустив взгляд, сказал он.

– Думаю, тебе она нравится из-за того, что не так много скрывает, – уточнила я.

– Ты меня поймала. – Прикусив нижнюю губу, он пододвинулся ко мне. – Можно прикоснуться?

Я нахмурилась.

– Да, конечно.

Ник повернулся ко мне лицом, и когда он потянул руку к моему животу, то я поняла, что мне следовало спросить у него, что конкретно он хотел сделать, прежде чем давать разрешение. Через секунду его рука накрыла мой живот.

Вдохнув поглубже, я выпрямилась. Мои глаза расширились. Его большая рука почти полностью накрыла мой живот, а ладонь согрела кожу. Я прочувствовала это прикосновение до самого позвоночника.

Он склонился ко мне так близко, что я ощутила его дыхание на своей щеке.

– Знаю, что пока еще ничего не почувствую, но мне хотелось положить сюда руку.

– Почему? – У меня слегка закружилась голова, как бывает от нехватки воздуха.

– Так я чувствую себя ближе к ребенку.

О боже.

Вот блин.

Я сделала глубокий вдох, но какая-то необъяснимая теплота распространялась по телу, и не только она. Он хотел стать ближе к ребенку. Его рука пошевелилась, а пальцы коснулись резинки на моих штанах.

– Он прямо там, – продолжил он. – Частичка тебя. И меня. И независимо от того, как все произошло, это просто удивительно.

Мои яичники чуть не взорвались, когда он посмотрел мне в глаза.

– Разве ты так не считаешь?

– Да, – прошептала я и повторила погромче: – Да.

Губы Ника скользнули по моей щеке, и по телу пробежала дрожь. Когда он успел оказаться так близко ко мне? Дыхание перехватило, а сердце заколотилось в груди. Если я поверну голову на пару сантиметров влево, то его губы окажутся на моих. Предвкушение нарастало, а ему на пятки наступала растерянность. Почему мне хотелось, чтобы он поцеловал меня? Признаю. Я могла насчитать несколько причин, почему мне этого хотелось. Ладно, очень много причин, но почему этого хотел он?

Он все еще прижимал ладонь к моему животу, а его губы продолжали толкать меня на преступление, и я вспоминала его несостоявшийся поцелуй. Когда он прикоснулся к уголку моих губ в первую ночь. С этого момента я могла думать лишь о поцелуе с ним. Как его губы будут ощущаться напротив моих? Они будут твердыми или мягкими? Вероятно, и то, и другое. Если он целуется так же, как занимается сексом, то после такого поцелуя будет сложно воспринимать какие-то другие.

Ник слегка склонил голову, и его щетина заскользила по моему подбородку. Я проглотила вздох, когда меня опалил жар. Его ладонь соскользнула с моего живота на бедро, распространяя огонь по телу. Он прижался лбом к моему плечу, и его теплое дыхание защекотало мою шею.

Этот совершенно примитивный мужественный звук творил что-то безумное с моими нервами. Сердце заколотилось, и когда он чуть приподнял голову, я почувствовала, как его губы коснулись чувствительного места чуть повыше того, где бился пульс. Мышцы внизу живота напряглись. «Поцелуй меня. Поцелуй меня по-настоящему. Поцелуй меня», – эти слова вертелись в голове, пока он медленно поднимал голову.

Ник отстранился, так и не поцеловав меня, а когда я посмотрела на него, то поняла, что он думал о том же. Он глубоко дышал, взгляд потяжелел. Я опустила глаза и увидела, как напрягся член в его джинсах.

Черт возьми…

– Так что ты делаешь сегодня вечером? – спросил он своим глубоким, грубоватым голосом.

– У меня не было никаких планов. – Я облизала губы. – Ты собирался к Рису?

Он отрицательно покачал головой.

– Я пришел не к нему, а к тебе.

Это… это обрадовало меня.

– Я планировала посмотреть какой-нибудь фильм и поесть крекеры. Ладно, очень много крекеров. И, возможно, немного «принглс».

Ухмылка вновь появилась на его губах. Она оказалась такой заразительной, что я почувствовала, как улыбаюсь в ответ.

– Так почему бы тебе не выбрать фильм и не сказать, где лежат крекеры и чипсы. Мы будем смотреть фильм.

Мне безумно хотелось, чтобы под этими словами он подразумевал «давай избавимся от одежды», но когда я выбрала фильм, который ему понравится, – «Триста спартанцев», – а он вернулся с множеством закусок, то мы сделали именно то, что он предложил.

Мы сидели рядом и смотрели, как мужики с приукрашенным прессом носятся по экрану – или я лишь на это обращала внимание. А еще перебирала в голове все свидания, даже те, что были в старшей школе, но не смогла вспомнить, чтобы когда-либо просто сидела рядом с парнем, смотрела фильм и поедала снеки, когда мне хотелось оседлать его и пуститься во все тяжкие.

Обычно, если мне хотелось пошалить с парнем, мы точно не сидели на диване и не смотрели фильмы. Это оказалось впервые, и мне понравилось. Нет, не так. Я наслаждалась этим.

Тело Ника источало тепло, которое просачивалось в меня. Как только я перестала грызть крекеры, то поняла, что склоняюсь к нему. Не специально. В какой-то момент я оказалась прижата к его левому боку, а его левая рука лежала на спинке дивана.

И это ощущалось… правильно.

Через какое-то время мои веки стали слишком тяжелыми, и я не смогла больше держать их открытыми. Так что решила ненадолго прикрыть их, но прекрасно понимала, что засыпать на Нике – не самая хорошая идея. Вот только когда я прижалась к нему, мне стало комфортнее, чем когда-либо, и я провалилась в спокойный сон.

Глава 16

Комфортное, не обжигающее тепло окутало мое тело. Я медленно просыпалась, но паутина сна не отпускала даже после нескольких попыток проморгаться. Посмотрев на телевизор, я тут же нахмурилась. Громкость была отключена, а на экране крутилось какое-то странное информационное объявление. Тусклый свет просачивался в окно.

Что за?..

В тот момент я поняла, что лежала не одна. Дыхание застряло в горле, когда на меня обрушилась реальность. Я лежала, свернувшись калачиком на боку и прижимаясь к твердому теплому телу.

К Нику.

О боже, я вспомнила, как заснула на диване. Но тогда я, честно, даже не думала, что он останется. Ник вытянулся позади меня, не очень удобно изогнувшись. Такому высокому парню, как он, на диване явно было тесно.

Однако он все же лежал на нем, а его рука прижималась не к моему бедру, а к низу живота. В тусклом рассветном сумраке я смотрела на нее в немом удивлении. Он специально положил ее туда? Этот жест казался защитным и мужским. Или он сделал это неосознанно, во сне?

В любом случае я была поражена. Тут же все затрепетало внутри там, где лежала его рука, и растеклось теплой волной ниже. В горле и груди что-то сжалось. Как было вечером, когда он прикоснулся к моему животу, чтобы почувствовать ребенка. Это потрясло меня и мое… мое существо до самого основания. Совместив это все с тем, что Ник рассказывал о своем дедушке, я поняла, что ошибалась в нем. Словно отыскала некоторые кусочки пазла и поставила их на место. Некоторые, но не все.

Я смотрела на руку Ника и осознала одну важную вещь: он будет великолепным отцом. Я не очень много знала об этом парне, но то, что он сделал и чем пожертвовал ради дедушки, не оставляло сомнений, что и к отцовству он будет относиться так же. Не говоря уже о том, что он не видел ничего жертвенного в своей заботе о дедушке. Он был хорошим человеком… замечательным.

От этих мыслей напряжение, которое я ощущала в плечах и спине, с тех пор как узнала, что беременна, стало медленно ослабевать. Это напоминало пробуждение ото сна. Что бы ни случилось между мной и Ником, он всегда будет рядом… из-за нашего ребенка. Я не буду одинока.

В то же время я понимала, что не хочу, чтобы он был просто отцом моего ребенка. Мне хотелось отыскать остальные кусочки пазла и собрать его. Узнать, как будет ощущаться его поцелуй, узнать, как он на самом деле… занимается любовью. Эта внезапная потребность была, скорее, физической.

Я хотела, чтобы Ник значил для меня что-то большее, а я – для него.

Да, нас свела вместе беременность, но это не означало, что она должна оставаться единственной причиной.

Я осторожно отодвинулась и перевернулась на спину. Его рука осталась там же, где и была – внизу моего живота, но при этом не давила. А через мгновение его большой палец стал выписывать круги. Очень медленные и очень точные круги чуть ниже моего пупка.

Ник проснулся.

Я приподняла подбородок и посмотрела в его сонные светло-зеленые глаза. Мой пульс ускорился, когда он продолжил поглаживать большим пальцем мою кожу, но теперь выписывал полукруги. Я сделала глубокий вдох, так как мое тело начало откликаться и реагировать на эту близость. Соски напряглись и уткнулись в мягкие чашечки лифчика. С каждым вдохом возбуждение нарастало, и я прекрасно осознавала это.

– Доброе утро, – сказал Ник хриплым ото сна голосом.

Я еле слышно ответила на приветствие. Всем моим вниманием завладел он. Легкая щетина покрыла его лицо. Волосы растрепались и торчали во все стороны, а озорная улыбка на лице придавала мальчишеский вид.

Постаравшись отбросить лишние мысли, я поразмыслила, что сказать, и в итоге выпалила очевидное:

– Я заснула.

– Точно. – Веселье наполнило его глаза, и он покрутил головой из стороны в сторону, чтобы размять шею.

– А ты остался.

Его взгляд медленно скользнул по моему лицу.

– Точно. Тебе было так тепло и уютно, что не хотелось уходить. Ты злишься?

– Нет. – Как раз наоборот. – Я не собиралась засыпать.

– Все в порядке. Мне даже понравилось.

Мое сердце заплясало в груди.

– А как же твой дедушка?

– Я написал сообщение сиделке, и она осталась с ним. Думаю, ей нужны деньги, потому что ее это очень обрадовало.

Я опустила глаза.

– Надеюсь, это обошлось тебе не слишком дорого?

– Не слишком.

Вряд ли он говорил правду. Профессиональные сиделки брали немалые деньги за свои услуги, но меня радовало, что он остался. Очень радовало.

– Кстати, – протянул он, – ты храпишь.

Я тут же посмотрела на него.

– Что?

– Да, – он ухмыльнулся. – И звук напоминал детскую бензопилу.

– Я не храплю!

Он спрятал взгляд за ресницами.

– Тебе-то откуда знать? Ты же спишь.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он был прав: откуда мне знать? Я никогда не спала с парнем, даже с тем, с которым встречалась в школе. А соседка по общежитию в университете всегда спала с берушами. Боже, может, именно поэтому она их и вставляла?

– Я действительно храплю?

Он с серьезным лицом смотрел на меня, но через пару секунд заулыбался.

– Нет. Ты не храпишь. Я соврал.

– Ты задница! – Я скривилась и шлепнула его по руке. – Боже, я подумала, что действительно храплю как бензопила.

– Как детская бензопила, – поправил он.

– Неважно, – борясь с улыбкой, пробормотала я.

С непринужденной улыбкой он поднял руку с моего живота и, подхватив прядь моих волос, которая выбилась из косы, убрал ее с моего лица.

– Да ладно, ты бы знала, если бы храпела. Какой-нибудь парень сказал бы тебе.

– Я никогда не спала с парнем, – призналась я. – Так что и узнать было не от кого.

Он опустил руку и снова положил ее на мой живот.

– Так я у тебя первый.

– В чем-то, – заметила я.

– Меня и это устроит.

Я усмехнулась.

– Думаю, тебе следует завышать планку.

– Детка, ты даже не представляешь, как она завышена.

У меня перехватило дыхание.

– Так расскажи мне.

Наши взгляды на мгновение встретились, его ресницы опустились, прикрывая глаза. На его губах заиграла легкая улыбка, когда он развел пальцы на моем животе. Почувствовав это, я сделала глубокий вдох.

– Я хочу кое-что сделать, – сказал он, опуская руку чуть ниже. – Но не думаю, что ты мне позволишь.

Я сжала рукой диван.

– Зависит от того, что это.

– Хм. – Его пальцы сомкнулись на резинке моих штанов. – Я хочу прикоснуться к тебе.

Боже.

Мой пульс дрогнул, когда он опустил руку еще ниже, а дар речи просто пропал.

Он слегка наклонил голову, и я почувствовала, как его дыхание запорхало на моей щеке.

– Я хочу почувствовать, как ты сжимаешь мои пальцы.

От этих слов мое сердце чуть не остановилось, и я заерзала. А затем ощутила, как его возбужденный член прижимается к моему бедру.

– Я знаю, что сейчас… все по-другому, – касаясь губами моей щеки, сказал он. – И я не собираюсь все усложнять, но, скажу честно, мне бы очень этого хотелось. Я хочу получить все, что ты мне дашь. – Вес руки на штанах ослаб. – Так ты порадуешь меня этим утром?

Моя грудь поднималась и опадала в бешеном ритме. На мгновение я задумалась, что мы с Ником все делали задом наперед: сначала секс, затем ребенок и теперь петтинг. А мы еще не ходили на свидание. Хотя у нас же было что-то подобное в прошлое воскресенье. Или это не считается?

Жар в моей крови и влага, появившаяся между бедер, приказали голосу в голове заткнуться.

Я была рабыней своего тела, но, повернув голову и задев носом щеку Ника, поняла, что мне все равно.

– Думаю, я позволю тебе порадовать меня этим утром.

На мгновение его тело напряглось, и он выдохнул:

– Слава богу.

Закрыв глаза, я отдалась его умелым рукам, и он не заставил себя долго ждать. Ник чуть сместился так, что его лоб прижался к моему виску, а он мог видеть все, что делал.

Это завело меня еще больше.

Ник с благоговением положил ладонь мне на живот чуть ниже пупка, но через мгновение его большая рука скользнула под резинку моих штанов.

– Твою мать, – прорычал он, – все это время у тебя ничего не было под этими штанами?

– Ничего. – От жара кровь превратилась в лаву. – Я никого не ждала вчера вечером.

Его пальцы медленно заскользили ниже, и он коленом слегка раздвинул мне ноги.

– Значит, вот как ты одеваешься, когда одна дома? Никаких трусиков?

– Чаще всего. – У меня перехватило дыхание, когда он кончиками пальцев дотронулся до чувствительного местечка.

– Никогда об этом не забуду.

Я открыла рот, чтобы ответить, но Ник прижал ко мне свою руку, и все мысли вылетели из головы. Его пальцы медленно заскользили между ног, отчего по телу пробежала дрожь и перехватило дыхание.

– Ты такая нежная здесь. Думаю, это единственная нежная часть в тебе.

Мне хотелось возразить ему. Хотелось сказать, что в такие моменты я становлюсь большим пушистым комочком, но тут один его палец осмелел и скользнул в меня. Я невольно приподняла бедра, чтобы он мог проникнуть глубже, а от его ответного стона тело вновь окатила волна тепла.

Я была такая мокрая, что он мог с легкостью двигаться во мне, но он делал это медленно, не торопясь, в едином ритме. Мои бедра стремились навстречу его движениям. Тихий стон сорвался с моих губ, когда Ник добавил еще один палец, осторожно растягивая меня. Я схватилась за его запястье. Возбуждение нарастало и извивалось в животе.

Ник слегка повернул руку, и его пальцы уперлись в комочек нервов, вырывая из меня стон.

– О боже, – прошептала я. Мышцы сжались.

– Еще чуть-чуть. – В его хриплом голосе слышалась нужда. – Я чувствую тебя.

Темп увеличился, и его пальцы стали проникать все глубже и быстрее, а мое возбуждение нарастало, пока не взорвалось внутри, посылая стрелы удовольствия. Мои гортанные крики наполнили комнату, бедра приподнялись над диваном, а тело сотрясала дрожь оргазма.

Мое тело превратилось в лужицу. Ник точно почувствовал, когда замедлить движения и убрать руку. А затем, к моему невероятному удивлению, поднес их к своему рту.

Твою мать.

На меня накатила новая волна похоти, когда он облизал свои пальцы.

– Лучший завтрак в моей жизни.

Повернувшись на бок, я потянулась к выпуклости, которая все это время прижималась к моему бедру, но Ник потянулся и ухватил меня за запястье. Я удивленно посмотрела на него.

– Ты останавливаешь меня?

Черты его лица напряглись.

– Как бы мне этого ни хотелось, но придется.

– Почему? Ты уже позавтракал, теперь моя очередь.

Брови Ника приподнялись.

– Протеиновый коктейль, – ухмыльнувшись, сказала я.

Шокированный смешок вырвался у него.

– Ты действительно собираешься сделать это?

– Да. – Я попыталась снова дотянуться до него, но его рука сжалась сильнее.

Он коротко вздохнул.

– В какое время ты выходишь на работу?

Сначала я не поняла, почему он спросил об этом, но потом меня осенило. И нега тут же рассеялась.

– Черт побери! Мне нужно собираться.

– Я думал, тебе нужен протеиновый коктейль.

Вскочив на ноги, я взглянула на Ника и чуть не упала обратно.

– Этому протеиновому коктейлю придется подождать.

Ник закинул руки за голову и посмотрел на меня. Он выглядел таким расслабленным, что мгновение я просто любовалась им. Очень безответственная часть меня хотела забить на работу, но я никак не могла себе это позволить. Поэтому попятилась от дивана.

– Может, позже? – закрыв глаза, предложил он.

Я коротко вздохнула.

– Непременно.

Глава 17

Так как Ник работал по вечерам, а я – днем, у нас выпадало не так много возможностей, чтобы увидеться. Я знала, что всегда могу прийти к нему в бар, но то, что зарождалось между нами, казалось таким хрупким, и я не хотела быть назойливой, превращаясь в завсегдатая баров.

Он не пропал без вести сразу после того, как ушел от меня в четверг утром.

Тем же вечером, приехав в бар «У моны», он написал мне. И в пятницу утром – тоже, хотя мне показалось, что он встал слишком рано для того, кто работал до часу ночи. Но раз ему приходилось приглядывать за дедушкой, он, скорее всего, вообще мало спал.

Субботним вечером я впервые написала ему сама, перед сном. А потом хихикала как шестнадцатилетняя, когда получила его ответ:

«Пока ты спишь, я думаю о завтраке».

Я прекрасно его понимала.

Последних четыре дня мысли о «завтраке» и о том, когда я смогу его получить, возникали в самые неподходящие моменты. Например, когда Маркус быстро диктовал мне список дел или когда Деанна из отдела персонала присоединилась ко мне за обедом в пятницу. Пока она рассказывала о недавней помолвке своей дочери, мои мысли забрели на неизведанную территорию. Мне стало интересно, каково это – уснуть и проснуться в постели с Ником.

Я никогда раньше не думала о подобном так много.

К счастью, на шестой неделе беременности тошнота не усилилась. Она все еще накатывала время от времени, но я уже привыкла к ней и понимала, что мне невероятно повезло, потому что у некоторых девушек был ужасный токсикоз. Если я правильно поняла Эйвери в тот день, когда она рассказывала о своей беременности, она оказалась одной из тех, кто страдал большую часть дня.

Мама думала, что моя беременность, так же как у нее, пройдет относительно легко, и я надеялась, что так и будет. Может, если я смогу подольше поработать до родов, то босс не станет сильно беситься из-за этого.

Это не означало, что мама не волновалась. Когда мы разговаривали в субботу, она робко спросила, задумывалась ли я о будущем и строила ли уже какие-то планы. Этот вопрос выбил меня из колеи. Потому что, кроме решения оставить ребенка и получше узнать Ника, в моих планах значилось лишь посещение врача.

Когда мама поняла это, она попыталась успокоить меня тем, что еще есть время, но в ее голосе явно слышалось беспокойство, которое тут же охватило и меня. Что от меня требовалось? Я записалась на первый прием. Принимала витамины для беременных и перешла на здоровую пищу.

Ну, я все еще иногда поглощала вредную еду, но старалась устраивать поменьше вечеринок с сырными крекерами.

С тех пор как узнала о беременности, я не выпила ни капли алкоголя, а еще сократила количество кофеина. Что еще требовалось распланировать? Мне казалось, что еще слишком рано скупать детскую одежду или выбирать мебель для малыша.

Вот только последняя мысль привела к еще одному серьезному стрессу.

Где мне поставить кроватку и все прочее? В гардеробной? Не это ли считается пренебрежением родительскими обязанностями или как там это называется?

В итоге утром в воскресенье, когда я ехала на завтрак с Кэти и Рокси, на меня вдруг свалилось осознание, что снова придется переезжать. Мне понадобится квартира с двумя спальнями. Может, поначалу и хватит моей, но потом ее явно будет недостаточно для всего, что понадобится ребенку. Вот только, чтобы позволить себе такую квартиру, мне придется экономить на всем. А это не очень радовало.

Но я была не одинока.

Я вспомнила об этом, когда припарковала машину, и тут же почувствовала, как расслабилась рука на руле. Пусть наши отношения никогда не выходили за рамки физических, но Ник хотел помогать мне… помогать нам.

Когда паника отступила, я быстрым шагом направилась к ресторану, пригнув голову от холода. Кэти и Рокси сидели за нашим обычным столиком, и я присоединилась к ним, потирая руки, чтобы разогнать холод.

– Мне уже показалось, что ты заблудилась. – Кэти нахмурила светлые брови.

Я взглянула на нее.

– А мне кажется, ты не заметила, что на улице холодно.

Посмотрев на наряд Кэти, Рокси рассмеялась. На ней был пурпурный – не фиолетовый, а именно пурпурный – комбинезон, а под ним светло-голубой блестящий спортивный лифчик.

– Где ты нашла спортивный лифчик с блестками? – спросила я.

– Что? Знаешь, как бы мне этого хотелось? Ты даже не представляешь, насколько мне это облегчило бы жизнь. – Кэти выпятила покрытую блеском нижнюю губу. – Я как минимум час в день трачу на приклеивание этих сраных блесток на клей-пистолет.

Мои брови полезли на лоб, и мы с Рокси обменялись выразительными взглядами.

– Я даже очень сильно обжигалась о горячий клей. В местах, о которых вы точно не захотите узнать.

– Подожди, – Рокси поправила очки, – мне действительно интересно.

А мне вот не очень.

– Иногда приходится примерять одежду, чтобы убедиться, что украшения приклеены в нужном месте, – с серьезным лицом объяснила Кэти. – Вряд ли вы где-то найдете купальник с членом из бриллиантов на заднице.

У меня отвисла челюсть, как только я представила такие плавки. Эта картинка навсегда останется в моей голове. Навсегда.

– Ну да. – Рокси убрала руки со стола и быстро сменила тему разговора.

Официантка принесла нам напитки, а позже и заказанные блюда. Пар еще клубился над моим омлетом, когда Рокси пристально посмотрела на меня.

– Так что происходит у вас с Ником?

Я замерла, так и не донеся полную вилку омлета и перцев до рта. Мы с Рокси переписывались время от времени, и она заглядывала в гости, когда приезжала к Рису. Но я не говорила ей ничего о Нике или беременности. Я хотела, действительно хотела обсудить это с кем-то еще, кроме Ника и мамы, но Рокси с ним работала, и это все меняло.

– Что ты подразумеваешь под «происходит»? – спросила я.

Кэти отрезала кусочек колбаски.

– Она подразумевает, что Ник не спал ни с одной цыпочкой с тех пор, как ты появилась в баре «У Моны».

Слава богу, я успела проглотить свою еду, а то точно подавилась бы, услышав это прямолинейное замечание Кэти. Вот только в животе растеклось сильное, немного тревожащее облегчение. Я даже не позволяла себе думать о том, что Ник продолжал цеплять девушек на одну ночь. В глубине души мне хотелось верить, что он этого не делал, но между нами не было какой-то ясности. Хоть он и увлекся мной и нас связал ребенок, это не означало, что парень успокоился.

На лице Рокси появилась легкая улыбка, когда она подцепила кусочек бекона.

– Вижу, ты рада это слышать.

Я открыла рот, чтобы все отрицать, но вдруг поняла, что устала притворяться. Ведь именно этим я и занималась. Мне предстояло не просто впустить друзей в свою жизнь, а разделить ее с ними. К тому же рано или поздно они узнают правду.

Из-за переживаний меня опять затошнило. Я даже не представляла, как они отреагируют на мои новости. И понятия не имела, как Ник отнесется к тому, что я все им рассказала.

– Мы… поддерживаем связь, – сообщила я.

Взгляд Рокси стал нежнее.

– Да, я знаю.

Взмахнув кусочком сосиски, Кэти фыркнула.

– Другими словами, вы пудрите друг другу мозги?

– На самом деле нет. – То, что он сделал утром в четверг, не считается. – Мы не занимались больше сексом.

Кэти уронила сосиску.

– Видели, свинья пролетела мима окна.

Я закатила глаза.

– Ты не шутишь? – удивленно спросила Рокси.

Кивнув, я отломила еще один кусочек омлета.

– Ну ладно. Мы чуть пошалили разочек, – добавила я, и глаза Рокси засияли от понимания. – Но это случилось несколько дней назад.

– Святые яйца, малышка, я не знаю ни одной девушки, с которой Ник шалил бы после того, как переспал с ней, и они…

– Это потому, что он влюблен в нее, – подняв упавшую сосиску, перебила Кэти. И проглотила последний кусочек. – Так что не стоит ждать от него прежнего поведения.

Я покосилась на нее.

– Снова проснулись твои способности экстрасенса-стриптизерши?

– Чертова всезнайка.

Я улыбнулась и покачала головой.

– Мы не встречаемся. И я даже не знаю, как нас назвать. На самом деле это не совсем так.

– А как? – Рокси поднесла стакан ко рту.

– Примерно через семь с половиной месяцев мы станем родителями. – Я сбросила эту бомбу на них, словно кто-то уронил микрофон.

Рокси прыснула чаем, к счастью, в направлении прохода. Я хлопнула рукой по рту, приглушая хихиканье, а Кэти сидела и просто смотрела на меня. Думаю, она не предвидела этого благодаря своим способностям экстрасенса-стриптизерши.

Как только Рокси перестала изображать гейзер, то сняла очки и положила их на стол.

– Ты издеваешься надо мной сейчас?

Я покачала головой.

Кэти все еще сверлила меня взглядом.

– Ты правда не шутишь? – Когда я снова покачала головой, Рокси откинулась на спинку стула. – О боже. – Ее голос понизился до шепота. – Ты беременна?

– Да, – с легкой улыбкой подтвердила я и положила вилку на тарелку.

Аппетит пропал, а я изо всех сил пыталась удержать улыбку на лице, но это оказалось тяжело. Реакция на подобную новость от Эйвери сильно отличалась от этой. Словно два разных полюса. Я прикусила нижнюю губу и нахмурилась.

– Я знаю, что мы с Ником не встречаемся. И не знаю, будем ли когда-нибудь встречаться. Но надеюсь на это. Мы… познакомились поближе и решили оставить ребенка.

Кэти открыла рот, но ничего не сказала.

Я опустила глаза, не понимая, зачем рассказала все это им. Может, стоило держать рот на замке?

– Из-за переезда я пропустила пару таблеток, а презерватив порвался, – объяснила я, чтобы они не решили, что мы забыли про защиту. – Я знаю, что это необычно и…

– Подожди. – Рокси подняла руки. – Прости, ладно? Я просто в шоке. И никак не ожидала, что ты это скажешь. Не представляю, что ты там о нас подумала, но я не осуждаю тебя. Мы обе не осуждаем. – Она посмотрела на Кэти. – Я права?

– Да, – сказала Кэти. – Если честно, я даже не уверена, что мама знала, кто мой отец.

Рокси нахмурилась.

– В детстве я верила, что мой отец работает на ЦРУ, потому что никогда не встречалась с ним. Мне казалось, он какой-то шпион, – продолжила Кэти, а я прикусила себя за щеку. – Став постарше, я поняла, что это кто-то из трех маминых парней, но ни один из них не был шпионом. Только если не требовалось разведать, где ближайший бар.

– Хм, ладно. – Рокси моргнула и вновь посмотрела на меня. – Мы пытаемся сказать, что просто удивлены, но ни капли не осуждаем тебя или Ника.

Напряжение все еще сковывало мой позвоночник.

– Серьезно?

– Серьезно. – Рокси с раскаивающимся видом наклонилась вперед. – И мне очень, очень жаль, если тебе так показалось. Очень.

Я кивнула, желая поверить ей, но было трудно забыть, как она радовалась, когда Эйвери объявила о беременности, и как явно на их лицах читался шок, когда они услышали мои новости. Сделав глубокий вдох, я решила не зацикливаться на этом.

– А вы-то сами рады этому? – как всегда, напрямую задала вопрос Кэти.

Волнение вновь затеплилось в груди.

– Мы… да. Как бы странно это ни звучало, но мы рады. Известие шокировало нас, но мы уже привыкли к этой мысли. – Я замолчала, но следующие слова просто вырвались из меня: – В среду вечером Ник пришел ко мне. А затем спросил, может ли он положить руку мне на живот, и когда я разрешила… – Мои щеки начали гореть. – Он сказал, что так чувствует себя ближе к ребенку, и я…

– Растеклась лужицей? – с мечтательным взглядом сказала Рокси. – Потому что я бы отреагировала именно так.

– Набросилась на него и стала срывать одежду? – спросила Кэти. – Потому что я бы отреагировала именно так.

Я тихо захихикала.

– Думаю, мои яичники взорвались, но я просто сидела и… На самом деле нет слов, чтобы описать, что чувствовала в тот момент.

– Ого, – протянула Рокси через несколько мгновений, – не могу поверить, что у Ника будет ребенок. Что у тебя будет ребенок.

– Он будет великолепным отцом, – тут же объявила я.

Наши взгляды встретились, и она кивнула с серьезным лицом.

– Да, так и будет.

Я задалась вопросом, знает ли она о его дедушке. Если нет, то сейчас точно не стоило заводить этот разговор. Весь оставшийся завтрак мы обсуждали вещи для ребенка – безумный треп о детях.

Например, кого бы мне хотелось больше: мальчика или девочку? Я уже выбрала имя? Кто уже знал об этом?

Кэти захотела стать крестной матерью.

А я понятия не имела, что ответить на все их вопросы.

– Знаете, что эта ситуация мне напоминает? – спросила Кэти, пока мы ждали счет. – Фильм «Немножко беременна». Только ты не такая раздражающая, как главная героиня, а Ник намного привлекательнее того чувака.

Она засмеялась, а Рокси поморщилась.

– А они в конце остались вместе?

Я давно смотрела этот фильм и уже не помнила, чем все закончилось, но, как бы глупо это ни звучало, надеялась на лучшее. Более странным мне казалось то, что, когда мы собрались уходить, в голове крутились слова, которые Кэти говорила мне уже дважды. Что я разобью Нику сердце.

Это казалось смешным и несерьезным, но все же необъяснимое чувство беспокойства поселилось во мне. Оказавшись в машине, я вытащила свой телефон и написала то, что, как мне думалось, не слишком обрадует его:

«Я рассказала Рокси и Кэти».

* * *

– Ты решишь, что это самая скучная вещь в мире, – сказал Ник после того, как я поинтересовалась, что он изучал в колледже. – Хотя, пожалуй, так и есть. Бухгалтерский учет.

Удивленный смешок вырвался у меня, когда я уставилась на него. А он в это время готовил мне ужин.

Когда я написала ему, что все рассказала Рокси и Кэти, он в ответ пригласил меня на ужин. Так и написал: «Привет. Вечером приготовлю тебе ужин. Надеюсь, ты любишь жареную курицу».

Мне вообще нравилось вкусно поесть, поэтому меня взволновало его предложение.

И мне нравился Ник… в целом, так что это тоже меня взволновало.

– Это скучно, – ответила я. – Я бы никогда не догадалась.

– Я всегда любил математику. И это казалось логичным выбором. Поэтому я получил степень бакалавра. И даже подумывал закончить онлайн-школу MBA[6]… Подожди, – сказал Ник, замерев с огромным ножом в руках, словно убийца из сериала. На столе перед ним лежали листья салата, помидор и огурец. – Что ты делаешь?

Я стояла недалеко от стола, прижав предплечья к груди. Видимо, я забылась, что не одна, поэтому медленно опустила руки.

– Мою… мою грудь покалывает. Как будто покалывает. Это немного отвлекает.

Он положил нож на столешницу и прикрыл глаза.

– Да, это отвлекает.

– Прости.

Один уголок его губ дрогнул.

– Тебе нужна помощь? Потому что я согласен выступить добровольцем, если тебе нужно осмотреть, потереть или погладить ее.

– Ты такой заботливый, – ухмыльнулась я и спрятала прядь волос за ухо.

Он склонил голову вбок.

– Да, я такой. Мистер Заботливый. Готов на все, даже если придется потрогать ее.

– Для тебя это целое испытание.

– Ты даже не представляешь, какое. – Ник вернулся к нарезке овощей. – Разве это нормально?

– Да, если верить информации с одного из сайтов, которые я нашла, где понедельно расписано развитие беременности. Обычно они болят, но сегодня просто покалывает. – Прислонившись к столешнице, я замолчала. – Сейчас ребенок размером с головастика.

Его глаза засияли, и он перевел взгляд на овощи, которые сейчас нарезал.

– Такой… крошечный.

– А к следующей неделе он вырастет в два раза, – сказала я, вдыхая аппетитный аромат курицы и трав. – А еще я постоянно бегаю в туалет. Словно превратилась в водопад.

Ник нахмурился.

– Спасибо, что рассказала мне об этом.

Сложив руки на груди, я смотрела, как он перекладывает овощи в миску.

– Я думала, что это входит в понятие «забота и совместное времяпрепровождение».

– Кстати, о совместном времяпрепровождении. Я получил около пяти миллионов сообщений от Риса и Джакса. – Он взял помидор и положил на разделочную доску. – Уверен, что, как только вы утром попрощались у кафе, Рокси тут же позвонила Рису, а он – Джаксу.

Я съежилась.

– О, прости. Я не подумала, что она сразу же расскажет Рису. Хотя следовало бы догадаться.

– Не извиняйся. – Он идеально нарезал помидор. – Я правда рад, что ты сказала. Не люблю что-то скрывать от друзей. Они посчитали, что это классно. И счастливы за меня… за нас.

У меня перехватило дыхание, и ком встал в горле. Я вспомнила, как отреагировали Рокси и Кэти, но тут же отбросила эти мысли. Поджав губы, я наблюдала, как Ник заканчивал нарезку помидора. Грудь снова стиснуло.

– Мне очень повезло, – еле слышно сказала я.

– Конечно. – Кусочки помидоров полетели в миску. – Ты стала почетной обладательницей моих суперактивных сперматозоидов.

Я засмеялась и повернулась к нему полубоком, когда заметила, что слезы выступили на глазах. Дурацкие гормоны.

– Я не об этом, Ник.

– А о чем? – Он начал срезать кожуру с огурца, и делал это так проворно и легко, что оставалось лишь завидовать, потому что у меня это плохо получалось.

Глубоко вздохнув, я развела руками.

– Ты так хорошо со всем этим справляешься. Мне повезло, потому что некоторые парни… они становились настоящими засранцами.

– Ну, этим парням вообще не стоит заниматься тем, что может закончиться беременностью, – сухо прокомментировал он. – Я не такой.

– Ты прав. – Я мгновение смотрела, как он резал огурец. – Но я действительно не знала, окажешься ты таким или нет. Без обид, но ты так… так здорово все это воспринял. Что я беременна. Что я дружу с Рокси и Кэти. Что общаюсь с твоими друзьями. Так что мне очень повезло.

Отправив последний нарезанный кубиками огурец в миску, он обошел меня с доской и ножом в руках. Ник опустил их в раковину и сразу повернулся ко мне. Сделав один шаг своими длинными ногами, тут же оказался передо мной. Он поднял руки, обхватил мое лицо и отклонил мою голову назад, чтобы посмотреть в глаза.

– Мне тоже повезло, – встретившись со мной взглядом, сказал он. – Ты не принимала решения о ребенке, пока не поговорила со мной. Ты не отняла у меня этот выбор. Знаешь, я никогда не думал, что у меня будет ребенок. Не потому, что не хотел этого, а просто… Просто не думал, что это произойдет. Я не преувеличивал, говоря, что никогда не строю отношения, но с тобой… это по-другому. Да, все случилось ужасно неожиданно. – Его большие пальцы поглаживали линию моего подбородка. – Но я прекрасно понимаю, как мне повезло.

Я опустила глаза, пытаясь сдержать эти глупые слезы.

– И вот ты снова показал, насколько ты замечательный.

– Ну, это было не так уж сложно, – поддразнил он.

Я заулыбалась, а когда подняла глаза, то поняла, что пришло время разобраться, что нас ждет дальше.

– Могу я тебя кое о чем спросить?

Он перевел взгляд на мои губы, и в его глазах появились такие голод и напряжение, что мне стало трудно это игнорировать.

– Можешь спрашивать все что угодно.

Подняв руки, я обхватила его запястья.

– Это правда, что ты ни с кем не встречался с тех пор, как познакомился со мной?

Его обжигающие зеленые глаза встретились с моими.

– Может, я и ошибусь в своих предположениях, но Рокси была очень болтлива сегодня.

– На самом деле это сказала Кэти.

– Девчонки, – прошептал он и тихо рассмеялся. – Они совершенно правы. Я не встречался ни с кем с тех пор, как познакомился с тобой.

Облегчение от этой новости вновь накрыло меня.

– Почему?

– Почему? – Его брови поднялись. – Не знаю.

– Ты действительно не знаешь?

Ник поморщился, словно всерьез начал размышлять над моим вопросом. Он опустил руки, но не отошел от меня.

– Я просто… эта возможность…

– Уверена, так и было, – усмехнулась я.

Усмешка на мгновение мелькнула на его лице, но задумчивость вновь вернулась.

– Мне было просто неинтересно… и я… – Отступив, он закрыл глаза. – Да пошло все.

Я оторопело моргнула. Да пошло все? Не этого ответа я ожидала, но, прежде чем я смогла что-то сказать, его руки вновь обхватили мое лицо, он отклонил мою голову назад, а затем склонился надо мной.

И поцеловал.

Глава 18

От первого прикосновения его губ по телу прошла дрожь. Я уже так давно не целовалась по-настоящему, что уже и позабыла, как это делается. Но даже с учетом моей амнезии понимала, что этот поцелуй превзойдет все остальные.

Его губы прикоснулись к моим один, а затем второй раз, словно он запоминал ощущения. Потом Ник склонил голову в сторону, и я почувствовала, как его язык скользнул между моих губ. Но ни секунды не колебалась.

Я открылась ему, и он продолжил поцелуй. Мои руки обхватили его запястья, а тело прижалось к его. Этот поцелуй обжигал меня, проникал сквозь кожу и мышцы и обвивался вокруг костей. Кажется, меня никогда так раньше не целовали. Или я просто этого не помнила.

Либо это просто не имело значения.

Сжимая руки, я ответила ему, преследовала его и выставляла свои требования. С его губ сорвался тихий стон, и я поняла, что он тоже чувствует себя обожженным. Наши языки сплелись, его натиск усилился. Необузданный. Неистовый. Именно эти два слова пришли мне на ум, когда он начал подталкивать меня к столу. Мои руки скользнули по его накачанному телу к сидящим на бедрах джинсам. Одна из его рук зарылась в волосах, сжала затылок и…

И тут запищал таймер на духовке. Мы отскочили друг от друга. Тяжело дыша, смотрели друг на друга. Мои губы припухли, но это ощущение было приятным.

– Вот почему, – хрипло сказал Ник. – Именно поэтому я ни с кем больше не встречался.

– Из-за поцелуя? – Моя грудь резко поднималась и опадала.

– Не просто поцелуй. – Он покачал головой и провел большим пальцем по моей губе. – А то, что ты чувствуешь, оказавшись рядом со мной… Твое тело просто растворяется в моем. Те крошечные стоны, которые ты издаешь, когда тебе нравится то, что я делаю. То, как твердеет мой член, превращаясь в бейсбольную биту, от одной только мысли о тебе. Так было с тех пор, как я увидел тебя в тех проклятых шортиках.

Я мысленно вернулась в день переезда.

– Так дело в обычных коротких шортах.

– Нет. – Его голос стал чуть громче шепота. – Если честно, после того как мы переспали, мне безумно хотелось вновь погрузиться в тебя, и приходилось всячески отговаривать себя от мысли случайно столкнуться с тобой на улице. Я не думал, что это повторится. Да это и не в моем стиле. Но когда ты разнесла меня в пух и прах в баре, это привлекло мое внимание, и с этим не поспоришь.

Сердце заколотилось в груди.

– Я говорил, что хочу стать твоим другом, но, очевидно, я дерьмово соблюдаю дружеские границы, – продолжал он, все так же смотря мне в глаза. – К тому же сейчас все изменилось.

Из-за ребенка.

– Я не знаю, что будет дальше, но понимаю, что мы не сможем быть просто друзьями. – Он прижал лоб к моему лбу, и я судорожно вздохнула. – И знаю – да, прекрасно знаю, – что ты не можешь просто дружить со мной. Друзья не целуются. И друзья, черт побери, не скачут, как ты, на моем члене и пальцах.

О боже.

На его губах заиграла улыбка.

– Вот почему я не встречался ни с кем после тебя. И даже не планирую этого. Не сейчас, когда мы пытаемся сделать все возможное.

Сделать все возможное? Слова крутились в моей голове. Они не были самыми романтичными или многообещающими, но зато звучали правдиво. Более того, они вполне оправдывали ожидания, и это я ценила выше, чем красивые фразы.

Хотя время от времени мне хотелось бы слышать и их.

– Да. – Слова Ника потрясли меня, и я улыбнулась ему. – Мы попытаемся получить все лучшее от этого.

* * *

Мы не смогли в тот же вечер проверить, куда это нас приведет, потому что через пять минут после ужина Нику позвонила сиделка.

Он тут же ответил ей.

– Что случилось, Кира?

Судя по всему, ничего хорошего, потому что Ник закрыл глаза и сжал пальцами переносицу.

– Нет… все в порядке. Я сейчас приеду. Да… нет, все в порядке.

Когда он повесил трубку, я тут же сказала:

– Ты должен ехать. Я все понимаю.

– Прости. У дедушки… еще один приступ. – Он начал вставать.

– Я все прекрасно понимаю, правда. – Я тоже поднялась. – Тебе нужна помощь?

То выражение лица Ника я еще не скоро забуду. Казалось, его напугала одна только мысль, что я могу поехать с ним.

– Нет. В этом нет необходимости. Честно.

Я не стала принимать это близко к сердцу, но подумывала сказать ему, что могу справиться с тем, что происходило с его дедушкой. Однако мне не хотелось задерживать его. Подхватив куртку, Ник отправился к двери. Перед уходом повернулся ко мне и поцеловал. Этот поцелуй, как и первый, оказался сокрушительным и разрушительным, а еще вытащил все мои чувства на поверхность.

Я ощущала его все время, пока прибиралась на кухне.

Всю неделю до Хеллоуина меня охватывало странное чувство, что время тянется слишком медленно и при этом пролетает незаметно. Из-за беременности я стала очень чувствительна, хотя раньше не замечала за собой такого. К тому же теперь в моей голове время измерялось неделями.

Дэн, один из братьев Лима, с которым я познакомилась в первый рабочий день, взял Рика и еще одного менеджера по продажам в командировку на Западное побережье. Мне даже захотелось устроить небольшую вечеринку по этому поводу. Еще я надеялась, что мне повезет и Рик останется там насовсем. Моя повышенная чувствительность к запахам и придуркам сказала бы ему спасибо за это.

Всю неделю я помогала Маркусу подготовиться к деловой поездке, в которую он собирался отправиться в начале ноября. Он поедет в мой родной город, чтобы получить все необходимые разрешения для открытия филиала академии. Я все еще удивлялась, что дочь Эндрю не догадывалась обо всем. Хотя я не видела ни ее, ни Брока с того дня, как он получил травму.

В четверг Ник неожиданно прислал мне сообщение, что он неподалеку, и спросил, не хотела бы я пообедать с ним. От этого, казалось, ничего не значащего приглашения внутри все сжалось. Насколько безумно звучало, что я впервые отправлялась пообедать с парнем, который меня интересовал?

Я много чего испытала в жизни, но столько еще предстояло узнать.

Схватив сумочку со стола, я спустилась на первый этаж и тут же увидела Ника, который направлялся к академии и переходил дорогу. Я вышла на улицу и стала ждать его на тротуаре.

Его темные волосы отросли, и мне нравилось, что он их еще не обстриг. Этот искусный беспорядок прекрасно дополнял его красивое лицо и смягчал жесткие линии. Поношенная кожаная куртка прекрасно завершала образ. Когда он добрался до тротуара и направился ко мне, я не смогла сдержать улыбку. Прямо как какая-то малолетка.

– Привет, – останавливаясь передо мной, сказал он. Затем вытащил руки из карманов и потянулся к пуговицам на моем пальто. – Ты так обрадовалась встрече со мной, что даже не смогла застегнуться?

Я закатила глаза.

– И как это ты догадался?

Он усмехнулся и застегнул последнюю пуговицу у моей шеи.

– Не хочу, чтобы ты заболела.

Это было так мило, что я не стала расстегивать верхнюю пуговицу, хоть мне и казалось, что она душит меня.

– Я подумал, что мы могли бы пойти в закусочную в двух кварталах отсюда. Там быстро подают еду и всегда есть места.

– Меня устраивает.

И мы нога в ногу двинулись к пешеходному переходу, маневрируя в потоке людей. Наши руки соприкасались при каждом шаге, и я не могла не подумать о том, как близко мы находились друг к другу. Он возьмет меня за руку? Или это должна сделать я?

Почему я вообще думала об этом?

Мысленно дав себе пинка, я взглянула на него, пока мы ждали, когда позеленеет человечек в светофоре.

– Что привело тебя в город?

– Покупал костюм для Хеллоуина.

– Что? – засмеявшись, переспросила я.

Он усмехнулся.

– Я пошутил. Хотя Рокси убедила Джакса, что мы все должны нарядиться в субботу на Хеллоуин.

– И кем ты будешь?

Восторг вспыхнул во мне. Я любила этот праздник, и каждый год всегда готовилась к нему и выбирала, на какую вечеринку сходить. Но в этот год все было по-другому. Даже если бы кто-то из моих знакомых здесь и устроил вечеринку, то казалось странным отправиться на нее на шестой неделе беременности. Хотя, может, это не странно и беременные ходят на вечеринки в бары и прочие места. Я даже не знала об этом. Нужно будет погуглить чуть позже.

– Я буду барменом, – ответил он.

Я улыбнулась, когда мы переходили улицу. Ветер подхватывал мои волосы и швырял мне в лицо.

– Как необычно, Ник.

– Знаю. Думаю, Рокси сильно удивится, – усмехнувшись, ответил он. – Я приехал сюда, чтобы узнать в Университете Страйера об онлайн-обучении на их магистерских программах.

– Серьезно? – Я подняла руку и откинула прядь волос, которая пыталась залезть мне в рот. – Планируешь поступать?

Он кивнул, и его щеки слегка покраснели, но я не поняла, случилось ли это от ветра или от смущения.

– Да, уже давно обдумываю эту идею, и сейчас, кажется, самое время, чтобы решиться на этот шаг. У меня нет проблем с деньгами, но с появлением ребенка… – Он нахмурился, и у меня перехватило дыхание. – Пора действительно задуматься о будущем. Больше нет оправданий, чтобы не поступать на онлайн-обучение, да и, судя по тому, как прогрессирует болезнь дедушки, скоро мне не понадобится гибкий график в баре.

Холод, охвативший мое тело, не имел ничего общего с погодой на улице.

– Что ты хочешь этим сказать?

Ник взглянул на меня, и его лицо казалось безразличным, пока я не заглянула в его глаза. Там отчетливо виднелась боль.

– Не думаю, что у него в запасе много времени.

– Что? – Я застыла посреди тротуара возле закусочной. – Ник… Боже, мне так жаль. Ты… ты уверен?

Он остановился и засунул руки в карманы.

– Да, во вторник я возил его к врачу, и, судя по приступам, которые становятся все более частыми, это ведет к неизбежному. В прошлом году он застрял между шестой и седьмой стадиями болезни, а они последние. Но сейчас он добрался до финальной, потому что у него начались проблемы с глотанием… Так что да, я уверен.

Я прижала руку к груди, к сердцу.

– Даже не знаю, что сказать.

– Я знаю. Даже думать об этом не хочется, потому что, несмотря на ужасное детство, дед всегда был рядом. – Он резко замолчал и отвернулся. – Мне не хочется увозить его из дома, поэтому я встречаюсь… Встречаюсь с сотрудниками хосписа на следующей неделе. – Ник откашлялся. – Они будут приезжать и осматривать его. Думаю, я еще смогу поговорить с ним, но… скоро наступит конец. Я уверен в этом.

Не думаю, что существовали слова, которые бы он хотел услышать в этот момент, поэтому я шагнула к нему и положила руку на его запястье. Наши взгляды встретились, я потянулась и прижалась губами к его щеке. А когда опустилась на пятки, все еще продолжала держать его за руку.

– Я хотела бы познакомиться с твоим дедушкой, Ник.

С минуту он молчал.

– Иногда с ним нелегко.

– Знаю.

Сигналя, мимо промчалось такси.

Ник выглядел так, будто хотел сказать что-то еще, но отступил и открыл дверь в закусочную.

– Пойдем. Давай набьем наши желудки.

Мы отлично пообедали, болтая о всякой всячине, и, казалось, Ник больше не вспоминал о дедушке. Меня не покидала уверенность, что хоть мы с Ником и пытались объединить наши жизни, но у нас это не очень хорошо получалось.

Дело было не только в нем. В этом была и моя вина.

* * *

Вечером, из-за скуки и непроходящего любопытства, я написала Рокси про вечеринку в честь Хеллоуина в баре «У Моны». Она приготовила костюм, но так и не сказала мне, в кого нарядится.

«Ты должна прийти и посмотреть на меня сама! Там будет весело!»

Я уставилась на сообщение Рокси, и восторг, охватывавший меня ранее, вновь вернулся. Было бы здорово выбраться из дома и немного потусоваться в баре. С тех пор как переехала сюда, я редко веселилась, если не считать воскресных завтраков и двух походов в бар «У Моны». Я устала сидеть в квартире, но следовало ли мне отправляться в бар? Я задала этот вопрос Рокси.

От ее ответа я тут же рассмеялась. «Я же не зову тебя там напиться. Так почему бы и нет?» Еще она напомнила, что Эйвери появлялась в баре уже после того, как узнала, что беременна. Я забыла об этом, но хорошо помнила, что Кэм стоял рядом с ней, как личный телохранитель, чтобы никто не смел приблизиться к его избраннице.

Так почему бы мне не сходить? Но я все еще сомневалась в этом, поэтому решила поискать ответ в «Гугл». Боже, зачем я это сделала? Сайт выдал множество разных мнений. Больше всего меня повеселило то, что, когда я вбила: «Можно ли беременной пойти», поисковик услужливо выдал подсказку: «Можно ли беременной пойти в Дом с привидениями».

Они серьезно?

По общему мнению, можно ходить куда угодно, если там безопасно. Бар «У Моны» точно подходил по всем параметрам: там не курили и народ собирался спокойный.

Из-за забывчивости, которой сопровождается беременность, я вспомнила об этом только в субботу вечером. Раздавать конфеты оказалось некому, потому что тех нескольких детей, которые жили в этом доме, родители увезли в город. Я стояла перед шкафчиком с большой миской конфет в руках и пыталась найти коробку от жевательных драже, перебирая в голове все свои варианты. Я могла сидеть здесь и поедать сладости или сесть в машину и отправиться потусоваться с людьми.

Беременность не означала, что мне нужно изолироваться от общества.

К тому же мне хотелось увидеть Ника, потому что… я действительно соскучилась по нему. Из-за наших несовпадающих графиков и болезни его дедушки у нас почти не оставалось времени, чтобы видеться. Да и совсем не помогало, что ни один из нас никогда не строил серьезные отношения. Все, что я знала о других парах, – так это то, что они просто не встречались с кем-то другим, вот и все.

Я собиралась разобраться в этом.

Приняв решение, я поставила миску с конфетами на столешницу, переоделась и направилась к двери, но вернулась, чтобы прихватить горсточку вкусных драже и покормить моего малыша размером со стручок гороха.

Стоянка возле бара оказалась пуста. Я понимала, что в Хеллоуин тут будет мало народа, но не ожидала, что смогу на пальцах пересчитать автомобили. Схватив свой клатч, украшенный бисером, я направилась в бар. Несколько мужчин постарше окружили бильярдные столы, и низкий стук шаров, ударяющихся друг о друга, перекрывал тихую музыку. Я повернулась к барной стойке и увидела, что большая часть стульев пустует. А когда направилась туда, то заметила Каллу. Она собрала свои длинные светлые волосы в хвост и, судя по фартуку, нарядилась в официантку. Белая футболка и черные шорты кого-то напомнили мне. Я поняла, кого, когда заметила зеленую наклейку на груди, и усмехнулась.

Она нарядилась как Сьюки Стакхаус[7]. Затем я заметила Рокси, которая пританцовывала рядом с ней.

И разразилась смехом. Ее волосы скрывал парик с каштановыми волосами, который выглядел так, словно по нему проехалась газонокосилка. Она сменила свои фиолетовые очки на круглые совиные. Чтобы до конца войти в образ, нарисовала молнию на лбу карандашом для бровей, надела черный плащ и обвязалась красно-золотым шарфом.

– Гарри Поттер? – спросила я, вскочив на свободный стул и положив руки перед собой. – Ты нарядилась Гарри Поттером?

Она усмехнулась и схватила бутылку текилы.

– Ты даже не представляешь, как долго я готовила этот костюм.

Калла подошла к нам.

– Мы все решили взять персонажей из книг. Но, конечно же, стали единственными, кто действительно позаботился о костюмах.

Вспомнив слова Ника, я ни капли не удивилась этому.

– Ты хоть что-то видишь в этих очках?

– Немного, – засмеялась Рокси, – но оно того стоит.

Рис прошел мимо меня, одетый как осужденный, в черно-белую полосатую робу. Весьма иронично.

– Немного странно, что моя девушка переоделась в парня-подростка.

– Только если ты сам так считаешь, – ответила Рокси и перевела взгляд на меня. – Рада, что ты решила выбраться. В кого ты нарядилась?

Я посмотрела на свою одежду.

– Ну… в ленивого студента колледжа.

– Мило, – ответил Рис, склоняясь надо мной. – Я слышал, что тебя можно поздравить.

Я кивнула и с удивлением почувствовала, как начали гореть щеки. Калла тут же закивала.

– Да! – вскрикнула она. – Боже, какая же я дурында. Поздравляю! Ваши с Эйвери малыши будут как близнецы. Хотя она родит на пару месяцев раньше тебя.

Даже мне не показалось это странным или каким-то еще.

– Спасибо, – искренне сказала я.

Посмотрев на Каллу поверх моей головы, Рис усмехнулся.

– Ты следующая. Я уже говорил это Джаксу.

– О нет. Я не собираюсь связываться с детьми в ближайшее время. – Калла многозначительно посмотрела на Рокси. – Может, в следующий раз это будет малыш Рокси и Риса Андерс.

Рис чуть не подавился своей выпивкой.

Покачав головой, Рокси мудро проигнорировала их обоих.

– Содовую или воду? – спросила она меня.

– А у вас есть имбирный эль?

Калла сочувственно поцокала языком.

– Тебя тошнит?

– Прямо сейчас нет, но я так много пью его, что уже заработала зависимость, – объяснила я.

В бар зашли две женщины, и она покосилась на них.

– У тебя тоже утренний токсикоз? Эйвери говорила, что чувствовала себя ужасно.

– Мне повезло, пока все не так уж плохо. Мама рассказывала, что у нее легко протекала беременность, и думает, что у меня будет так же.

Две недавно вошедшие женщины разместились за круглым столиком в центре зала и взяли ламинированное меню.

– Надеюсь, так и будет. После рассказов Эйвери я серьезно задумалась, действительно ли так хочу детей. – Калла вздохнула. – Да и Кэм, разрываясь между Шепардом и Вашингтоном, пропускает все самое интересное.

– Он все еще играет в футбол? – спросила я.

Она кивнула и взглянула на женщин.

– Сейчас вернусь.

Я проводила Каллу взглядом и оглядела бар. Рокси поставила передо мной стакан имбирного эля.

– Ник пошел на кухню, – сказал Рис, очевидно, догадавшись, о чем я думала. – Он знает, что ты здесь?

– Я не говорила ему, что вышла прогуляться. – Я сделала глоток, наслаждаясь тем, как пузырьки лопались на моем языке. – Эта мысль пришла мне в голову в последнюю минуту.

Рокси нахмурилась, посмотрев на Риса.

– Отстань от нее. Зачем ей говорить ему об этом, Рис?

Ее бойфренд открыл рот, а затем, видимо, решил хорошо обдумать свои слова, чтобы не выкопать самому себе яму, из которой потом не сможет выбраться. Я прикусила губу, чтобы не усмехнуться.

– Я лишь пытаюсь сказать, – посмотрев на Рокси, медленно ответил он, – что ему, вероятно, хотелось бы знать, где его девушка, и, если она того захочет, я мог бы позвать его.

Он считал меня девушкой Ника? Мне вдруг захотелось захихикать. Однако Рокси не выглядела удивленной. Она нахмурилась.

– И зачем ему знать, где она?

Рис приподнял одну бровь.

– Может быть, потому… что ему не все равно.

– А может, ему нужно понять, что она взрослая женщина, которая не должна перед ним отчитываться в своих действиях?

Его глаза сузились.

– А может, он понимает, что она взрослая и самостоятельная женщина, но все же беспокоится о ее безопасности?

Поняв, что они говорят не обо мне, я уперлась подбородком в руку и прикрыла рот пальцами. Калла прошла мимо нас на кухню и странно покосилась на Риса и Рокси.

– Может, ему не стоит так беспокоиться? – поинтересовалась Рокси.

Рис откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.

– Серьезно?

– Да, серьезно. – Подражая ему, Рокси сложила руки на груди.

Но, прежде чем Рис что-то ответил, с другой стороны бара открылась дверь, и появился Джакс, а за ним следовал Ник. Я выпрямилась на стуле и поджала губы. Калла, должно быть, сказала им, что я в баре, потому что Ник тут же посмотрел на меня. Джакс направился за барную стойку, а Ник обошел ее и направился прямо ко мне. Я расслабилась, и на лице появилась легкая усмешка.

– Что ты здесь делаешь? – требовательно спросил Ник.

Наша маленькая аудитория – Джакс, Рис и Рокси – замерла, а худшие опасения расцвели у меня в голове. Почему Ник задал мне этот вопрос? Неизвестно откуда взявшаяся паника пронзила меня. Жар обжег затылок.

– Что?

Рокси усмехнулась по другую сторону барной стойки.

– Кажется, он снова начал.

Глава 19

Мне не верилось, что это повторялось снова.

Ник, казалось, даже не заметил, что над ним нависла смерть, когда положил руку на барную стойку и склонился надо мной.

– Что ты здесь делаешь, Стефани?

– Вот блин. – Джакс развернулся и направился в другой конец бара.

Я сделала несколько глубоких вдохов.

– Почему я не могу быть здесь, Ник?

Его брови приподнялись, как крылья-близнецы. Но, до того как он что-то ответил, в разговор встрял Рис.

– Хорошо подумай, прежде чем ответить, дружище, потому что я только что побывал на твоем месте. Оказалось, нужна изобретательность.

– Да, мы только что обсуждали это, – сказала Рокси и выразительно посмотрела на Риса сквозь очки Гарри Поттера. – И он не очень хорошо справился.

Краем глаза я заметила, что в нашу сторону двинулась Калла. Но Джакс покачал головой, и она решила держаться подальше.

Вот только Ник ни на кого не обращал внимания.

– Почему ты не можешь быть здесь? Ты беременна.

Я открыла рот, но, так и не найдя слов, закрыла его. Ник не выглядел разозленным, скорее, удивленным, и от этого мое раздражение сменилось нерешительностью. Я оглянулась и увидела, что Рокси еле сдерживается, чтобы не треснуть Ника бутылкой по голове.

– Мне здесь ничего не угрожает, – понизив голос, сказала я. – Я не собираюсь пить. Никто не курит. И я сомневаюсь, что здесь начнется массовая драка. – Я почувствовала, как жар с шеи ползет на лицо. – Я даже посмотрела в Интернете. Беременным женщинам разрешено выходить на улицу. – Мои слова почему-то слились в бессвязное бормотание, и я тут же замолчала. – Мне было скучно. Я каждый вечер торчу в своей квартире. Мне действительно одиноко, и я… – К счастью, я заткнулась раньше, чем выпалила, что соскучилась по нему.

Не думаю, что стоило говорить это сейчас.

– Ник, у тебя есть минутка?

Я оглянулась и увидела пожилого лысого мужчину в синей рубашке с жирными пятнами. Он стоял у дверей кухни, и я решила, что это повар.

Плечи Ника напряглись, он вздохнул и выпрямился, но продолжал смотреть мне в глаза.

– Я вернусь через несколько минут.

Я отвела взгляд и кивнула. Ник провел рукой по волосам, развернулся и направился на кухню. Мне на глаза попался имбирный эль. Пузырьки цеплялись за стеклянную стенку, и мне вдруг стали необычайно интересны эти маленькие газики счастья, потому что я ощущала на себе множество глаз. Я поерзала на месте, а в голову лезли тяжелые, гнетущие мысли. Стоило ли вообще приходить сюда? Сейчас я чувствовала… смущение. Мне действительно не надо было этого делать? Я понимала его точку зрения, но ни капли не обманула Ника. Мне надоело сидеть дома в одиночестве.

– Ты в порядке? – спросила Рокси.

Сглотнув, я посмотрела на нее и кивнула.

– Да. Не переживай. Все хорошо.

На ее лице отразилось сомнение, и она повернулась к мужчине у бильярдного стола. Когда она подхватила бутылки пива, я увидела Ника у дверей кухни. Джакс тут же подошел к нему и заглянул внутрь, когда Ник кивнул в ту сторону. Калла подошла к ним, и, хотя все мои мысли были заняты странной жалостью к себе, я все же заметила, как Ник застыл при ее появлении. Я тут же вспомнила, как Рокси говорила, что он странно ведет себя с ней. По его позе явно было видно, что ему некомфортно. Интересно, почему?

И почему это беспокоит меня сейчас? Я сцепила руки на коленях и снова посмотрела на стакан. Пузырьки уже не так активно стремились вверх. Впервые на моей памяти я ощущала реальную неуверенность в себе. Боже, какое же это неприятное чувство. Кто знал, что беременность так подрывала собственную самооценку? Но, может, дело и не в этом? А в том, что последние две недели на меня обрушилось столько новых впечатлений и событий.

Я узнала, что беременна. Признала, что хочу большего от Ника. Пыталась наладить с ним отношения. Справлялась с беременностью. Скрывала это от босса.

Уехала далеко от мамы. Все это случилось со мной впервые. Внезапно я почувствовала, как все навалилось мне на плечи, и вздохнула. А еще подумала, что вернуться домой и свернуться калачиком на диване с миской конфет – не такая уж плохая идея.

– Стеф.

Я посмотрела на Риса.

– Да?

– Не принимай все близко к сердцу, – тихо посоветовал он. – Ник – парень. А все парни тупые. Поверь мне. Я парень и иногда веду себя глупо.

Обдумывая эти слова, я слегка улыбнулась и провела пальцами по бисеру на клатче.

Не дождавшись от меня ответа, Рис продолжил:

– Сколько я его знаю, он никогда ни к кому не относился серьезно. Вероятно, ему понадобится много времени, прежде чем он поймет, какие вещи не стоит говорить, чтобы не злить тебя.

После этих слов трудно было сдержать смех. Вот только мой опыт с серьезными отношениями был таким же, как у Ника, но я при этом не вела себя как задница. Вернее, я вела себя как задница, когда не отвечала на его сообщения, но, по крайней мере, я вела себя так не на людях.

Минут через пятнадцать Ник снова вернулся на кухню вместе с Джаксом. Я понятия не имела, что они там делали, но, когда посмотрела на телефон, поняла, что уже почти девять. Я вновь перевела взгляд на кухонные двери, но они оставались закрытыми. Рокси стояла в другой стороне бара и готовила сразу три коктейля.

– Рис, – слезая со стула, позвала я. – Мне пора домой. Можешь попрощаться за меня с Каллой и Рокси? Нику я напишу сама.

Рис поднял стакан с водой и посмотрел на меня поверх него.

– Конечно.

– Спасибо.

– Езжай осторожно, – добавил он, когда я направилась к двери.

Я кивнула и вышла из бара. Прохладный воздух приятно обдал меня. Оказавшись в машине, я тут же отправила сообщение Нику о том, что поехала домой. Я добралась быстро, зашла в спальню, сняла обувь и свитер и бросила его в плетеную корзину. Я планировала отправиться на кухню и вновь заглянуть в миску с конфетами, но мой взгляд зацепился за фотографии с весенних каникул и остановился на папе.

Он был в военной форме песочного цвета. Именно таким я его и помнила. Даже когда он приезжал домой, я иногда видела эти бежевые камуфляжные штаны. Они стали символом его возвращения домой и предупреждением, что он скоро уедет. Вряд ли можно одновременно любить и ненавидеть что-то так же неистово.

Я провела пальцами по рамке, и с моих губ сорвался глубокий вздох. Боже, я так скучала по нему и не могла не задаться вопросом, что бы сказал он о том, что скоро родится его внук… Что бы он почувствовал? Гордился бы он или разочаровался бы? Уверена, он бы поддержал меня так же, как мама.

Я прикусила губу и опустила руку. Мне уже не нужны были конфеты. Сегодня я собиралась копаться в своих эмоциях. На полпути в ванную меня остановил стук в дверь. Нахмурившись, я подошла к двери и посмотрела в глазок. Изумление обрушилось на меня. Там стоял Ник, но это не укладывалось в голове. Он же должен был работать. Отперев замок, я открыла дверь.

– Что…

Но он не стал меня дослушивать. Ник вошел, закрыл и запер за собой дверь. Мое сердце подпрыгнуло до самого горла. Одной рукой он обхватил меня за талию, приподнял и прижал к своей груди, а второй зарылся в волосы и обхватил затылок. И тут же его губы нашли мои. В этом поцелуе не было ничего медленного или робкого. Он оказался страстным и всепоглощающим, поэтому неудивительно, что я не заметила, в какой момент мои руки обхватили его шею. Я повисла на нем, пошатываясь от глубины поцелуя и того, как чувствовала себя в его объятиях. Словно сокровище или редкое произведение искусства. Вот как он целовался, и эти прикосновения словно выжигались навечно.

Ник не спешил прерывать поцелуй, но когда все-таки сделал это, прижался лбом к моему лбу.

– Прости, – сказал он.

Поцелуй настолько ошеломил меня, что я даже не сразу поняла, за что он просит прощения. Мне просто хотелось, чтобы он поцеловал меня снова.

– Я не должен был вести себя в баре как придурок, – увидев мою растерянность, пояснил он. – Я просто удивился, увидев тебя, и начал переживать, вдруг что-то случится, пока ты будешь там.

Мои пальцы запутались в его мягких прядях.

– Ничего не случилось бы.

– Да, но у жизни есть множество способов доказать обратное. – Когда он говорил, его губы касались моих, и от этого по позвоночнику пробегала дрожь. – В любом случае мне нужно научиться сначала думать, а потом говорить.

Легкая улыбка появилась на моих губах.

– Отличный план.

– Думаешь?

Прикрыв глаза, он нежно поцеловал меня. А когда я кивнула, он вознаградил меня еще одним медленным, томительным прикосновением губ.

– Держись.

У меня перехватило дыхание, когда он оторвал меня от пола. Инстинктивно я обхватила его ногами и почувствовала, как затвердел и напрягся его член в джинсах. От этого во мне словно щелкнул выключатель. От его поцелуя во мне взвилось удовольствие, но теперь меня охватила чистая похоть.

Направившись со мной на руках в спальню, Ник сказал:

– Я даже не подумал об этом.

– О чем? – В моем голосе появилось придыхание, отчего даже мне он показался незнакомым.

Благодаря его широким шагам мы оказались в спальне в одно мгновение.

– Я даже не подумал, что тебе может быть одиноко. – И, прежде чем я успела что-то ответить, он вновь поцеловал меня, а его язык затанцевал вокруг моего. – Что ты только что переехала в этот город и еще никого не знаешь на работе. Да даже меня почти не знаешь. – Еще один страстный, обжигающий поцелуй развеял мои мысли. Ник остановился посреди спальни. – Я хотел сказать тебе это в баре, но тут Клайд позвал меня подключить новую фритюрницу. Это дерьмо оказалось сложным. А когда я вернулся, тебя уже не было.

– Я написала тебе сообщение.

Ник повернулся и опустил меня на край кровати.

– Я не проверял телефон. – Выпрямившись, он стянул кожаную куртку, и она с глухим стуком упала на пол.

– И ты ушел с работы?

– Мне не нравится мысль, что ты одинока. – Стянув футболку через голову, он отправил ее вслед за курткой. – Мне ужасно не нравится эта мысль.

У меня пересохло во рту от одного взгляда на его тело. В ту жаркую ночь все произошло так быстро, что у меня действительно не было времени, чтобы оценить его во всей красе. У Ника было отличное тело – тело бегуна. Четко очерченная твердая грудь, подтянутый живот, узкие бедра без грамма жира. Его джинсы висели низко, и я проследовала взглядом по тонкой полоске волос, которая начиналась от пупка и исчезала под поясом.

Ник снял ботинки, а следом носки. Никогда не думала, что посчитаю мужские ноги сексуальными. Может, со мной что-то не так?

– Так не должно быть, – продолжал он, притягивая мой взгляд к себе. – И я не хочу, чтобы так было с тобой.

– Я знаю, что у тебя проблем по горло и…

– Это так. – Его пальцы добрались до пуговицы на джинсах и расстегнули ее, и комнату наполнил звук расстегиваемой молнии, отчего по коже побежали мурашки. – Но есть и свободное время. Много времени, и я собираюсь получше его использовать.

Джинсы упали на пол, и Ник остался лишь в черных обтягивающих боксерах.

– Я могу придумать занятия, которые полностью заполнят это время, – пробормотала я.

Он усмехнулся.

– И именно это мне в тебе и нравится.

На мгновение мне захотелось узнать, что же еще ему нравится во мне, но не это сорвалось с моих губ.

– Я уже очень давно не целовалась.

Он замер, а уголки его губ сморщились.

– Что?

– Я… я не целовалась с парнями со старшей школы, – призналась я, чувствуя себя немного глупо из-за того, что проговорилась. – Знаю, что это звучит в стиле «Красотки», но просто… – Незнакомая прежде неуверенность охватила меня. – Боже, зачем я сказала эту чепуху сейчас? Мы можем забыть об этом и вернуться к раздеванию?

– Нет. – Он покачал головой. – Я тебя понимаю. – Он протянул руку и погладил меня по щеке. – Ты и я… Мы – что-то другое, да?

Я тихо рассмеялась.

– Большинство людей не поняли бы этого и, вероятно, не стали бы терпеть нас, но друг с другом… у нас все может получиться.

Меня поразила голая правда, прозвучавшая в его словах, и стало интересно, пришел бы он к такому же выводу и стоял бы в моей спальне, если бы я не забеременела от него?

Но тут Ник разделся полностью, и только это стало иметь для меня значение. Я даже не заметила, когда он снял последнюю часть одежды. Ник стоял нагой передо мной. Боже, казалось, что я сорвала джекпот.

Мужчина до кончиков ногтей, описанный жесткими линиями, мускулами и мужской красотой. Он ни капли не стыдился своего тела, и не возникало никаких сомнений, насколько он хочет меня. А его размер? Просто нет слов.

Пульс участился, и я с трудом наполнила легкие воздухом, когда он приподнял мой подбородок. Он чуть потянул за него вверх, чтобы я встала на ноги. На его лице заиграла улыбка, когда он скользнул пальцами по моим рукам и подцепил низ моей майки. Не сказав ни слова, он стянул ее через голову и бросил на кучу своей одежды. Соски тут же болезненно затвердели.

Ник опустил взгляд, и с его губ сорвался тот звук, от которого мои колени подгибались целую неделю.

– Ох… – Он обвел рукой чашечку моего лифчика, и у меня перехватило дыхание. – Ты даже не представляешь, как сильно я хотел их увидеть. – Его рука скользнула вверх над краем кружева, потом под чашечку. Большой палец обвел сосок, и от этого меня захлестнуло волной удовольствия, которая превращалась в сияющий водопад наслаждения. – Коснуться их. – Второй рукой Ник провел по моей спине и легко расстегнул лифчик.

Румянец окрасил мои щеки, когда бюстгальтер слетел по рукам и упал на пол. Его обжигающий взгляд скользнул чуть выше моей талии, и я, закусив губу, позволила ему это. Он смотрел так, словно сохранял мой образ в памяти. От этой мысли румянец превратился в обжигающий жар.

Он обхватил мою грудь обеими руками.

Спина выгнулась, а протяжный стон сорвался с моих губ, когда его пальцы просто свели с ума все мои нервные окончания. Подняв руку, я прижала ладонь к его груди в поисках опоры, пока он исследовал меня. Его кожа обжигала мою руку, я чувствовала, как его сердце колотилось в груди.

– Ник, – выдохнула я.

Он покачал головой.

– Я торопился в прошлый раз, но сейчас все будет по-другому.

О боже, и он действительно это сделал. Ник так долго ласкал мою грудь, что, когда наконец потянулся к пуговице на джинсах, я чуть не сошла с ума. Каждый вдох давался с трудом, пульс участился, и его биение эхом разносилось по телу. Я даже не поняла, как он стянул с меня джинсы.

Как только это произошло, Ник опустился передо мной на колени, и его руки заскользили вниз до моих бедер. Его волосы защекотали мою кожу, когда он поцеловал меня чуть ниже пупка.

– Это горошинке внутри тебя, – сказал он, и мое сердце тут же растеклось лужицей. – Да, я тоже кое-что почитал. А это… – Он опустил голову и вновь поцеловал меня, но уже чуть ниже резинки трусиков. И даже несмотря на атлас между его губами и моей кожей, я прочувствовала это прикосновение. – Это тебе.

Рука дрожала, когда я подняла ее и зарылась пальцами в его волосы. Комок образовался в горле. Когда он поцеловал меня в живот, я поняла, что с легкостью могу влюбиться в этого парня. Сердце заколотилось быстрее.

Ник поднял голову и посмотрел на меня сквозь густые черные ресницы. Его зеленые глаза обжигали.

– Думаю, я мог бы провести так годы.

– На коленях? – Мой голос слегка дрожал.

Один уголок его губ дрогнул.

– Да, если ты стоишь надо мной.

Из меня вырвался сдержанный, неуверенный смешок.

– Ты слишком много болтаешь.

– Нет. Это не так. – Его губы скользнули по моему бедру. – Но, думаю… это пора изменить.

Я не поняла, что означали его слова. Или, наоборот, поняла, но слишком боялась в это поверить. Потом все это совершенно вылетело из головы, потому что он пальцами подхватил резинку трусиков, и атлас заскользил по моим бедрам, икрам до самых стоп. Я оказалась совершенно голой, как и он.

Он тут же начал изучать меня своими руками, пальцами и восхитительным ртом. А затем попробовал на вкус, отчего у меня запрокинулась голова, а бедра задвигались в унисон с ним.

За мгновение до оргазма Ник отстранился и заглушил мой разочарованный стон поцелуем. Одной рукой он зарылся мне в волосы и потянул мою голову назад. Поцелуи становились все глубже, настойчивее и яростнее. Скользнув руками по его телу вниз, я обхватила ими член. Его бедра дернулись, и в мгновение ока моя спина оказалась прижатой к кровати.

Он подтащил меня к центру кровати и поцеловал вновь. Мы превратились в клубок рук и ног, жадных прикосновений и еще более жадных поцелуев. Никогда… никогда еще у меня не было такого секса. Конечно, я провела немало веселых ночей в постели, но от происходящего сейчас сносило крышу, потому что мы совершенно не походили на двух людей, которые просто решили потрахаться. В каждом прикосновении его губ чувствовалась страсть, в каждом движении моих рук, которые изучали его тело, ощущалось неприкрытое желание. А когда он, приподнявшись на руках, встретился со мной взглядом, в глазах читалось сокрушающее единение.

Он проник в меня, и я тут же устремилась ему навстречу. Медленный, дразнящий ритм сводил с ума, я прижала пятки к его икрам. Ноги заскользили по его коже. Давление внутри нарастало, толчки усиливались, горячее дыхание согревало мою щеку, а дерзкие слова, которые он шептал мне на ухо, подталкивали к краю. Он был на мне, вокруг меня, во мне… частью меня. Кожа к коже. Между нами не было ничего. Напряжение быстро закручивалось в плотную и тугую спираль.

Это не обычный секс.

Эта мысль стала последней, прежде чем узел внутри раскололся на тысячи кусочков. Волны удовольствия обрушились на меня. Голова запрокинулась, и я выкрикнула его имя и еще черт знает какие слова. Я сжалась вокруг него, когда он просунул руку мне под спину и прижал мои бедра к себе, а второй рукой удерживал на месте. Его движения стали дикими и отрывистыми, а давление внутри – просто невероятным. Волны наслаждения вновь накрыли меня, а мир, казалось, просто взорвался, когда еще один оргазм охватил мое тело.

Ник хрипло закричал и уткнулся в мое плечо. Потом он замер, вжав меня в кровать. Его тело сотрясала дрожь, пока я сжимала его в объятиях, и понадобилось несколько долгих мгновений, прежде чем он смог пошевелиться.

Он поднял голову, и мои руки скользнули по его бокам. Ник прижался губами к моему виску, потом ко лбу. Чмокнул в кончик носа и нежно поцеловал меня.

Что-то в этом ленивом и ласковом поцелуе задело меня сильнее, чем во все предыдущие.

Ник вышел из меня, и я ждала, что он вскочит с постели и начнет неуклюже выискивать одежду. Но я ошиблась. Он перевернулся на спину, удерживая меня в объятиях, и потянул за собой так, что моя грудь прижалась к его боку, а моя нога легла на его бедро. Кожа раскраснелась и покрылась потом, но когда я положила голову ему на плечо, то мне стало так комфортно, как нигде в мире. Ник нежно начал водить пальцами по моей спине. Никто из нас не произнес ни слова.

Мое сердце все еще колотилось, и я по-прежнему пыталась отдышаться, когда в голове возникла одна мысль. Я влюблялась в него?

Ник повернулся ко мне, и его губы коснулись моего лба.

Нет, я не влюблялась в него.

Кажется, это уже произошло.

Глава 20

Через какое-то время Ник встал и, нисколько не смущаясь наготы, отправился на кухню. Налив два стакана воды, он выключил свет и вернулся ко мне.

Одеяло укрывало нас до талии, а я свернулась калачиком рядом с ним и чувствовала себя невероятно комфортно. А еще… абсолютно удовлетворенной. Хотя не в моих привычках было нежиться с кем-то в кровати, мне казалось, что мы делали это уже много лет. От этого чувства становилось слегка не по себе, но я не собиралась его отталкивать. Наоборот, хотела насладиться им.

Проведя по тонкой линии волос под его пупком, я улыбнулась.

– Спасибо.

– У меня такое чувство, что это я должен благодарить тебя. – Его пальцы запорхали по моим ребрам и спине. – Поэтому мне любопытно, за что ты говоришь мне спасибо.

Моя улыбка стала шире.

– За то, что ты пришел. Ты не должен был этого делать. Или мог бы подождать. Это было мило.

– Я, вообще-то, милый парень. Но никому не говори об этом. Мне нужно поддерживать репутацию.

Я тихо рассмеялась.

– Это останется нашей тайной.

Ник повернулся так, что моя голова оказалась на его руке, и мы смотрели в лицо друг другу. Вторая его рука соскользнула с талии к низу живота.

– Переживаешь насчет похода к врачу?

Даже в темноте я смогла разглядеть его улыбку.

– Да, немного нервничаю, потому что не знаю, чего ожидать, – призналась я.

Он прижал ладонь к моему животу.

– Иногда кажется, что это нереально, да?

Мое сердце екнуло.

– Да, и немного безумно.

– Наверное, ты права. Но, думаю, после посещения врача все станет намного реальнее, – сказал он. – Как твоя мама восприняла это?

Я положила свою руку поверх его, и мне понравилось это ощущение.

– Она очень меня поддерживает. Мне повезло. Жаль, что она живет не здесь, потому что вряд ли мы найдем няню лучше. – Я замолчала, так как в голове всплыло множество вопросов о его семье. Сейчас было достаточно времени, чтобы расспросить его об этом. – Ты нечасто говоришь о семье. Ты говорил, что твоя мама умерла. Могу я спросить, как это произошло?

Ник долго не отвечал, и я затаив дыхание просто ждала. Если он действительно хотел сблизиться со мной, то должен был открыться. Как и я. Это сильно повлияло бы на нас. Намного сильнее, чем то, что мы сейчас пережили.

– Мама умерла, когда я учился в старшей школе, – сказал он, и я громко вздохнула. – Она умерла от разбитого сердца. Да, знаю, как глупо это звучит, но после смерти отца она просто сдалась.

В груди что-то сжалось. Когда он сказал, что рядом нет никого из близких, я решила, что отец просто не участвует в жизни сына, но даже не предполагала, что он тоже умер. Обхватив его руку, я оторвала ее от своего живота и прижала к груди.

– Она почти ничего не ела, – продолжал он. – Совсем ничем не интересовалась. Перестала выходить из дома и просто все забросила. Дедушка – ее отец – попытался найти того, кто мог бы ей помочь, но потом он сам заболел. Он записал ее к психологу, но она не приняла ни одного из выписанных ей лекарств. Казалось, без отца она просто потеряла смысл жизни. Это продолжалось несколько лет. – Его рука сжалась. – В то утро я сидел на уроках, когда за мной приехал дедушка. После смерти отца мы переехали к нему. Он пошел за продуктами, а когда вернулся, то нашел ее мертвой в кровати.

– Мне очень жаль, – прошептала я.

Он поднял наши руки и поцеловал обратную сторону моей ладони. Потом тяжело вздохнул.

– Не думаю, что тебе захочется узнать о моем отце.

– Расскажи.

Он опустил наши руки на кровать между нами.

– Мой отец покончил с собой, – через несколько мгновений произнес он.

Мои глаза расширились от шока. Я этого не ожидала. Совершенно не ожидала.

– Моей семье не очень-то повезло, да? У дедушки болезнь Альцгеймера. Мама просто не хотела жить, а отец сам выписал себе билет на тот свет. – Он повернул голову и уставился в потолок. – Дед Джоуб был довольно успешным бизнесменом. Как и его отец. Они с давних пор занимались строительством, и у них это хорошо получалось, даже отлично. Они построили половину домов в этом районе. Когда мама познакомилась с отцом и они поженились, он начал работать в фирме деда, а потом и вовсе встал у руля. Поначалу все шло хорошо. Конечно, я был ребенком и многого не помню, но родители казались счастливыми. Мы прожили счастливую… жизнь. Судя по тому, что я помню.

– Что случилось? – спросила я.

Грудь Ника поднялась и опустилась от глубокого вдоха.

– Компания моего отца строила один дом и заканчивала отделку другого. Работы было много, людей не хватало, но он не мог отказаться от такого заказа и таких денег. Подрядчики, с которыми он обычно сотрудничал, уже работали на отделке, поэтому он нанял несколько новых людей, в том числе одного электрика. Папа думал, что они со всем справятся. Знаешь, вряд ли у него были причины сомневаться в этом. Но он ошибся.

Его рука ослабла, но он не стал выпускать мою ладонь.

– Электрик, которого он нанял, исчез после того, как закончил работу, – через секунду продолжил он. – Что тоже случалось часто. Люди постоянно переезжали от стройки к стройке. В этом не было ничего страшного. Поначалу.

Что-то подсказывало мне, что все закончилось ужасно и даже слышать это будет больно.

– А через какое-то время все поняли, что электрик схалтурил. Ты удивишься, как часто такое случается. Обычно это не вызывает больших проблем. Но тот парень… полностью облажался. Проводка оказалась не просто плохой, а ужасной, и из-за этого дом загорелся. – Ник сглотнул, и я почувствовала, как нарастает напряжение. – Вот только семья уже заселилась в него и находилась там, когда начался пожар. Родители. Трое детей. Двое из них погибли.

Я закрыла глаза.

– Боже…

– У папы была страховка – страхование ответственности. Так как электрика не смогли найти, то вся вина легла на фирму. Хотя это случилось бы в любом случае, ведь это фирма строила дом. Отец должен был убедиться, что все сделано правильно. Семья вполне оправданно подала в суд. Мы лишились всего, кроме денег дедушки. Он был умен в вопросах денег и ведения бизнеса. Еще до того как передать фирму, он вывел сбережения, которые накопил за эти годы. Но не из-за денег переживал мой отец. По крайней мере, я так думаю, хотя почти ничего не помню об этом. – Его голос звучал грубо и хрипло. – Его сжирало изнутри, что из-за него погибли дети. Смутно помню, как однажды вечером он сидел в гостиной, словно его там не было. Примерно через полтора года после пожара он повесился. Его нашла мама.

– Господи… – Я придвинулась ближе и прижалась к нему всем телом. В то мгновение я начала понимать многое в поведении Ника. – Мне жаль. Знаю, эти два слова звучат отстойно, но мне искренне жаль.

– Они не отстойные. Они что-то значат. – Он повернулся ко мне. – Но есть еще кое-что… и ты, вероятно, посчитаешь это странным.

– Сомневаюсь, – сказала я.

– Нет, это и правда довольно странно. Рис – один из немногих, кто в курсе. Я уверен, что он даже с Рокси этим не делился. Даже не знаю, почему хочу рассказать тебе это.

Меня охватило любопытство. Я даже не представляла, что мог знать Рис и при этом не рассказать Рокси.

– Ладно, – выискивая в полумраке его взгляд, подбодрила я, – даже если и посчитаю это странным, то уж точно не вышвырну за это с постели.

Он покачал головой.

– Надеюсь, что нет. Это было бы очень неловко, учитывая, что мы голые.

Я улыбнулась, несмотря на серьезность разговора.

– Расскажи мне.

Он слегка потянул меня за руку.

– Ты ведь ничего не знаешь о Калле, правда?

Я навострила свои маленькие ушки. В голове сразу же всплыли слова Рокси о том, что Ник странно себя ведет с Каллой. Да я это видела своими глазами.

– Немного. Я просто знала, что она тусовалась с Терезой, когда я училась в Шепарде.

– Но ты… заметила шрам у нее на лице?

Я нахмурилась.

– Да.

Ник вздохнул еще раз.

– Она получила этот шрам во время пожара. То ли стекла выбило, то ли что-то подобное. Это ее семья жила в том доме, что построила фирма отца. И ее братья погибли. Но это еще не все. Ее родители поначалу владели баром «У Моны».

Повисла тишина, но я понятия не имела, что сказать. Шок прострелил мой разум.

– Калла об этом не знает?

– Нет. И, вероятно, ей никогда не придет это в голову. У отца была фамилия Новак, и после его смерти мама вернула девичью фамилию – Бланко. А я никогда не говорил об этом. Да и как это сделать? Ты знаешь? Когда она впервые вошла в бар, у меня чуть удар не случился. Никто не ожидал, что она вернется сюда. После пожара ее отец бросил их, и мать взяла на себя управление баром. Потом ее дела пошли под откос, она связалась с наркотиками и превратилась в не самую лучшую мать. Она так и не смогла смириться с потерей своих маленьких мальчиков, – снова уставившись в потолок, сказал он. – Я столкнулся с Моной – это ее мать – несколько лет назад. Она узнала меня. Сказала, что я сильно похож на своего отца. Это был один из тех редких случаев, когда она была трезва. Я тогда только окончил колледж и начал заботиться о дедушке. Мона знала о Джоубе и предложила мне поработать барменом. Это было странно. Мы не нуждались в деньгах. Серьезно. У деда достаточно денег, которых хватает, чтобы заботиться о нем, но мне нужен был… перерыв. Понимаешь?

– Где можно было бы передохнуть? Я понимаю.

Он кивнул.

– Так я начал работать в баре «У Моны», а потом появился Джакс и взял управление баром на себя. Да, вся ситуация с баром и Моной запутанная, но, работая на нее, я вроде как чувствовал…

– Искупление за то, что произошло? – Когда он ничего не ответил, я сжала его руку. – Ник, ты ведь знаешь: в случившемся нет твоей вины. И хоть твой отец юридически отвечал за все произошедшее, но… он тоже в какой-то степени жертва.

– Мне потребовалось много времени, чтобы осознать это, – через пару мгновений сказал он. – Я даже не знаю, почему это засело у меня в голове. Думаю, все потому, что я был молодым и глупым. В любом случае я не ожидал увидеть там Каллу.

– Ты собираешься когда-нибудь рассказать ей об этом?

– Не знаю. Это стоило сделать, когда она только появилась в баре. А теперь это покажется странным.

– Это не странно, – возразила я. Он повернул голову ко мне, но, даже не видя его, я знала, что на лице парня отражается сомнение. – Ладно. Это немного странно, но я понимаю, почему ты этого не сделал. Я не очень хорошо ее знаю, но, мне кажется, она непохожа на того, кто настроен против тебя и злится на то, к чему ты не имеешь никакого отношения.

– Но разве ей не будет трудно осознать, что она работает с сыном человека, который ответственен за то, что ее жизнь разрушилась? – Его голос звучал тихо. – Я просто… не хочу испоганить ей жизнь.

О боже, как же больно было это слышать. Что-то в его словах всколыхнуло воспоминания о том, что он уже пытался строить отношения. Может, поэтому у него ничего не получилось? Может, он считал, что не заслужил этого из-за отца и пожара в том доме? Это казалось чушью, но меня обеспокоило, что Ник считал работу в баре «У Моны» искуплением вины за поступок отца.

– Ты же уже встречался с кем-то? – спросила я.

– Да.

Я сделала глубокий вдох.

– И что случилось?

– Я встречался с девушкой, когда учился в колледже. Казалось, у нас все серьезно, и я даже думал… что это на всю жизнь.

Меня обожгла иррациональная вспышка ревности. Она была такой сильной, что даже захотелось треснуть себя. Как я могла ревновать к девушке, которой даже нет на горизонте? Подождите. О боже. А что если он все еще любит ее? От этой мысли живот скрутило.

– Но, – продолжил он, не замечая моих опасений, – когда дедушка заболел и мне пришлось за ним присматривать, между нами появилось какое-то напряжение. Не думаю, что она смогла бы справиться со всем, что на меня навалилось. Поначалу мы просто стали видеться и общаться реже. Мы отдалились и в один прекрасный день просто расстались. Это отстойно, но если она не смогла вынести то, что я заботился о дедушке, как поступила бы, если бы заболел я?

– Вот же стерва, – выпалила я.

Ник усмехнулся и, отпустив мою ладонь, положил свою руку мне на талию.

– А у тебя? Ты ни с кем не встречалась со времен старшей школы?

– Не знаю, могу ли сказать, что даже тогда у меня были серьезные отношения, – с иронией сказала я.

Его рука поглаживала мой бок.

– Что ты имеешь в виду? Не веришь в любовь?

Вопрос застал меня врасплох.

– Я верю в любовь. Честно. Просто… никогда не любила. Особенно так, как любили друг друга мои родители. Если бы ты хоть раз увидел их вместе или услышал бы, как они разговаривали друг с другом! Даже когда ругались, в их голосах слышалась любовь. Именно такую любовь я хочу. И не собираюсь довольствоваться меньшим.

– Хм… – Его рука медленно скользнула по моему бедру. – Ты используешь прошедшее время, Стефани.

Мое имя… мне реально понравилось, как он произнес мое имя.

– Папа служил в морской пехоте, – сказала я и почувствовала себя странно, оттого что произнесла это вслух, потому что редко об этом говорила. – Он часто уезжал за границу. Когда мне было пятнадцать, он все лето был дома, и мы здорово проводили время. А потом он уехал. И больше не вернулся.

Ник ничего не сказал, а просто поднял голову и поцеловал меня в лоб. Я сглотнула, но этот дурацкий комок снова застрял у меня в горле.

– Его застрелили. Помню, как я сидела на лестнице, когда два офицера рассказывали маме, что он умер мгновенно и не страдал. Я тогда еще подумала: разве это знание чем-то поможет? Теперь понимаю и рада, что он не мучился. Но в пятнадцать… это не облегчило моих страданий.

– Сочувствую, – тихо сказал он и снова поцеловал меня в лоб. – Я, конечно, не знал твоего отца, но раз он решился отправиться туда и отдать свою жизнь за всех нас, то, уверен, он был хорошим человеком.

– Так и было, – с грустной улыбкой прошептала я. – Мама больше не выходила замуж и ни с кем не встречалась. Не думаю, что она когда-нибудь на это решится. Она все еще носит его жетоны, и неважно, подходят они к одежде или нет. Снимает их только тогда, когда идет в душ. – Я снова сглотнула и откашлялась. – Да, так и есть.

Он поднял руку с бедра и убрал волосы с моего лица. Его пальцы замерли на моей щеке.

– На фотографии на полке твой отец?

Я удивленно посмотрела на него.

– Ты заметил ее?

– Да, когда вставал, чтобы налить воды. Ты же помнишь, что я наблюдательный.

– Ого, – пробормотала я.

– Ну, это случилось потому, что я заметил твою фотографию в бикини, – признался он, и я усмехнулась. – Да ладно тебе, как можно ее не заметить?

– Ого, – повторила я.

– Почему мне кажется, что твое второе «ого» прозвучало не так удивленно?

Я снова усмехнулась и, хотя из-за серьезного разговора в комнате царила напряженная атмосфера, почувствовала, как мои губы расплываются в более широкой улыбке.

– Ты не можешь остаться на ночь?

– Мне очень этого хочется. Но я должен вернуться домой к трем, – сказал он, и его рука двинулась вниз, накрывая мое бедро и сжимая его. – Не хочу, чтобы Кира задерживалась дольше, вдруг она решит ехать домой.

– Понимаю. – Я замолчала, понимая, что у нас осталось всего несколько часов. – Ты голоден? – спросила я.

– Нет. А ты?

Я покачала головой, радуясь, что нам не придется сейчас вставать с кровати. Я хотела насладиться этими моментами, прежде чем он уйдет. Мне понравилось с ним разговаривать. Мы больше не пытались утаить что-то друг от друга. И… действительно открылись друг другу, позволяя узнать о каждом что-то большее.

Внезапно Ник переместился.

Я завизжала, когда он резко отбросил одеяло, и холодный воздух окатил мою кожу, отчего по ней поползли мурашки. Он тут же накрыл меня, согревая своим теплом, и я не стала жаловаться, даже когда он укусил меня в шею.

– Я тут подумал, – сказал он, и его губы заскользили к шее и вниз. – Я очень голоден. И требую завтрак.

– Завтрак? – переспросила я, когда его руки заскользили по моей груди.

И тут же все поняла, стоило ему пустить в дело язык. Запрокинув голову, я громко рассмеялась, и этот смех быстро сменился вздохами и стонами, но улыбка… еще долго не сходила с моего лица.

Глава 21

Чем меньше времени оставалось до первого приема у акушера, тем больше я нервничала. Это была не обычная нервозность. Скорее, взволнованность и обеспокоенность одновременно. От этого чувства мне хотелось есть, причем очень много.

На самом деле мне хотелось есть все время.

Я всерьез подозревала, что это никак не связано с беременностью. Словно мой мозг просто использовал ее как предлог, чтобы заставлять меня есть все, что попадалось на глаза.

В среду, в день приема, я спросила разрешения задержаться на обеде и все утро старалась не съесть последнюю пачку тыквенных бисквитов и не ударить Рика по его орехам. Каждый раз, проходя мимо моего стола, он смотрел на меня так, словно представлял меня без одежды или будто взрывается моя голова.

Когда пришло время уходить, я выключила компьютер, встала и подхватила куртку и сумочку. Задвинув стул, повернулась и увидела Брока, который направлялся к кабинету Маркуса. Я сразу же поискала глазами Джиллиан, потому что обычно она была с ним. На прошлой неделе, когда Брок появился в офисе, она следовала за ним как маленькая тень, но сегодня он был один.

Он действительно выглядел намного лучше. На прошлой неделе его истощение выдавали синяки под глазами, кожа казалась бледнее, чем обычно. Сегодня он больше напоминал самого себя, если не считать повязку на правой руке. Она помогала не напрягать поврежденные мышцы грудной клетки.

– Привет, – натягивая куртку, поздоровалась я. – Как твои дела?

Брок молча улыбнулся мне.

– Терпимо. А твои?

– Хорошо. Собираюсь на обед.

Он остановился у двери в кабинет Маркуса и оглянулся через плечо, но движение вышло неуклюжим.

– Ты встречаешься с Ником? – Его глаза засверкали озорством.

Боже, я почувствовала, как мои щеки опалил жар, а сердце станцевало буги-вуги в груди. Я не могла сказать, что ощутила такое впервые. Мне не пришлось удивляться этому, потому что каждый раз, стоило мне увидеть Ника или подумать о нем, все во мне трепетало. Я просто собиралась принять это, потому что ничего не могла с этим поделать. Вообще.

– Я иду на прием к врачу, – сказала я в ответ, потому что это уже знал Маркус, и я была уверена, что новости о нашем с Ником ребенке еще не дошли до Брока.

– Ох, врачи, – потянувшись к двери, пробормотал он. – Я начинаю ненавидеть это слово.

– Представляю. – Я застегнула куртку. – Увидимся.

Поскольку клиника находилась между Плимутом и городом, мы с Ником встречались там. Поездка заняла всего пятнадцать минут и прошла не так уж плохо, особенно когда я выбралась из пригорода.

Как только я припарковалась и вышла на улицу, дверь стоящей неподалеку машины открылась, и появился Ник. Меня охватил такой трепет, словно у меня в груди запорхала бабочка.

Я остановилась у машины, чтобы дождаться его, и внезапно почувствовала, что пересохло в горле. Когда он показался из-за авто, я медленно обвела его взглядом. Ник всегда выглядел хорошо, но сегодня он был совершенно ошеломляющим. Не знаю, что такого было в темных джинсах и черном свитере с V-образным вырезом, но от этого все мои девчачьи части тела тут же активировались, а в голове возник вопрос, успеем ли мы до приема ненадолго уединиться.

– Привет, – сказал он, опустил голову и поцеловал уголки моих губ.

С тех пор как я сказала ему, что давно не целовалась, он стал часто целовать меня. Очень часто. Но я не жаловалась. Он потянулся и взял меня за руку.

– Ты готова?

Я кивнула и показала ему вопросник, который отправили мне из клиники по почте. Вся моя жизнь расписана на этих страницах.

– Я даже сделала домашнее задание.

– Когда? Сегодня утром? – Он потянул меня ко входу.

Ухмыльнувшись, я последовала за ним через парковку.

– Нет.

– Прошлой ночью после моего ухода?

Я засмеялась.

– Возможно. – Он сжал мою руку, и в груди снова затрепетало. – Я потратила на это почти час. Любой, кто прочитает это, узнает меня лучше, чем моя мама.

Ник усмехнулся, когда мы подошли к двери. На стекле висели вырезанные из цветного картона птички. Они были разрисованы пальчиковыми красками, и я почувствовала, как сжался живот от осознания того, что когда-нибудь и на моем холодильнике будет такой рисунок.

Мне одновременно хотелось плакать и смеяться, прыгать от счастья и спрятаться под одеялом.

Мы быстро отметились в регистратуре и заняли свои места. Я огляделась по сторонам и, куда бы ни посмотрела, везде видела беременных женщин. Этого и следовало ожидать, но, кажется, я никогда не встречала столько будущих мам в одном месте.

Все были на разных сроках.

У блондинки напротив меня живот лишь слегка растягивал бледно-голубой свитер. Около окна регистратуры стояла брюнетка и писала что-то в блокноте. Ее щеки раскраснелись, а живот казался небольшим, словно ей предстояло еще ходить несколько месяцев. Рядом со мной сидела женщина, которая выглядела так, словно сейчас родит посреди зала ожидания. Ее живот был размером с два баскетбольных мяча.

– Знаешь, – прошептал мне на ухо Ник, – это прозвучит странно, но когда я представляю тебя с таким животом, то нахожу это невероятно сексуальным.

Я медленно повернулась к нему и улыбнулась.

– Серьезно?

– Да, – подмигнув, ответил он. – И я с нетерпением жду этого.

– Почему? – прошептала я.

Уголок его губ дрогнул от улыбки.

– Потому что это будет мой ребенок… – Он положил руку мне на живот поверх куртки. – Здесь, и это безумно заводит.

Ого. Ничего себе.

Я отвернулась от него, и тут рядом с моей соседкой, потиравшей раздутый живот, села еще одна женщина. Новенькая выглядела так, словно была готова поспорить за возможность первой родить ребенка прямо здесь. Судя по всему, они прекрасно знали друг друга, потому что тут же заговорили. Я старалась не подслушивать, но ничего не могла поделать.

– Как твои отеки, Лорейн? – спросила новенькая.

Скривившись и поморщившись, она едва подняла ногу. Я тут же опустила взгляд. Ее ноги. Они так распухли, что она сидела в шлепанцах, хотя на улице было градусов пять, не больше.

Ужас.

– Стало получше, – ответила она.

Что? Получше? Я быстро отвернулась, а вторая женщина начала жаловаться на то, что не могла снять обручальное кольцо. Ник откинулся на спинку стула и положил одну руку мне за спину. Рядом с блондинкой напротив нас сел ее парень или муж, и они с Ником почему-то кивнули друг другу. Оглянувшись, я увидела, что брюнетка у стойки в открытую пялится на Ника.

И тут же поджала губы.

– Это последний, клянусь, – сказала подруге Лорейн. – Если Адам попытается одарить меня еще одним ребенком, я просто оторву ему яйца.

Ник поджал губы и посмотрел на потолок.

– Упс.

Я незаметно пихнула его локтем, и его губы дернулись.

Повернувшись ко мне, он опустил голову и поцеловал меня в висок. Отекшие ноги и кастрация тут же забылись, а в груди не только затрепетала, но и закружилась бабочка. Брюнетка, наблюдавшая за нами, вздохнула.

Вскоре нас позвали в кабинет, где на меня обрушились вопросы, те же самые, на которые я писала ответы в анкете. Слава богу, Ник пришел со мной, потому что треть из всего этого предназначалась ему.

Когда у меня начались месячные? Мне было неловко говорить об этом, а Ник и вовсе уставился на дверь. Какие у меня привычки? Есть ли какие-то генетические заболевания? Хотели бы мы провести тестирование на эти заболевания?

Я неуверенно покосилась на Ника, который сидел на маленьком пластиковом стульчике.

– Ты… ты как хочешь?

– Думаю, это не повредит. – Он вытянул свои длинные ноги и скрестил их в лодыжках. – Давай сделаем это.

– Хорошо, – согласилась я, еле сдерживаясь, чтобы не начать раскачивать ногами на кушетке.

Медсестра улыбнулась.

– Мы возьмем кровь, когда вы будете сдавать другие анализы, но результаты придут только через несколько дней.

Вопросы вновь продолжились. Я забеременела впервые? Какие лекарства я принимала? И еще пара миллионов вопросов. Когда медсестра наконец закончила, то мне показалось, что она устала не меньше меня.

– Если хотите, доктор Коннелли сможет не только провести осмотр, но и сделать УЗИ, а еще попытается сфотографировать вам ребенка.

Сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

– Да, мне бы этого хотелось.

– Тогда давайте я возьму у вас кровь и отправлю ее в лабораторию, – предложила медсестра.

Она начала готовиться к процедуре, а я не могла сдержать улыбки, потому что Ник так внимательно разглядывал пол, словно обнаружил там что-то интересное. Только после того, как она слила у меня как минимум литра три крови и отдала мне халат, он поднял глаза. Кажется, его лицо слегка позеленело.

– Доктор Коннелли скоро придет, – сообщила медсестра и вышла из кабинета.

Ник перевел взгляд с двери на меня, и на его лице отразился интерес.

– Это тот момент, когда ты раздеваешься?

Спрыгнув с кушетки, я сняла туфли.

– Это тот момент, когда ты пытаешься притвориться, что не собирался сейчас упасть в обморок.

Он чуть запрокинул голову и прислонился к стене, рассматривая меня сквозь ресницы.

– От уколов у меня мурашки по коже.

– Вилли[8]? – Я покачала головой и начала раздеваться. – Разве не так маленькие мальчики называют свой пенис?

– Если и так, то мой Вилли сейчас очень радуется тому, что я вижу.

– О боже. – У меня вырвался смешок. – Кажется, не стоило звать тебя с собой.

Улыбка медленно расплылась на его губах.

– Нет, очень даже стоило.

Переодевание в больничный халат оказалось необычным опытом. Пришлось долго убеждать Ника, что мне не нужна его помощь, но я все равно чувствовала его обжигающий взгляд, словно прикосновение, которым он провожал каждое мое движение.

Ожидая доктора, мы болтали. Я рассказала ему, что видела Брока. А он мне – о передаче, на которую наткнулся посреди ночи на канале History, и теперь хотел посмотреть весь сезон. Мне нравилось это – такие бессмысленные разговоры. Теперь так было всегда с ночи Хеллоуина.

По вечерам, когда у него получалось вырваться, он приходил ко мне или мы где-нибудь ужинали. Каждый раз мы узнавали что-то новое друг о друге, еще больше открываясь.

Мы не только болтали. Много времени проводили кожа к коже. Или кожа к одежде. Или просто срывали только самое необходимое. Каждый раз, как и в ночь Хеллоуина, все было по-другому. Это уж точно не напоминало ничего не значащий секс.

В субботу Ник неожиданно приехал ко мне после работы. Я полусонная впустила его в квартиру, но в тот вечер мы почти не разговаривали. Закрыв за собой дверь, он тут же подхватил меня на руки, и на несколько минут в мире остались только мы вдвоем. Секс… то, как он прижимал меня к спинке кровати, как раздвинул мне ноги и…

Боже, он… набросился на меня так, словно жаждал меня, только меня.

Я полностью погрузилась в воспоминания, поэтому, когда доктор Коннелли вошла в кабинет, почувствовала невероятную неловкость. Судя по легкой ухмылке на лице Ника, он прекрасно понимал, о чем я думала.

Доктору Коннелли было за пятьдесят. Каштановые волосы, тронутые сединой, она собрала в аккуратный пучок у самой шеи. Вокруг уголков глаз и губ собрались тонкие морщинки. Она выглядела так, словно много улыбалась, и понравилась мне с первого взгляда.

На приеме все проходило, как всегда у гинеколога, пока не пришло время УЗИ. Ник тут же пододвинул свой стул поближе к кушетке и жадно уставился в монитор, пока доктор Коннелли двигала датчиком. По экрану растекалось множество черных и серых… капель.

– А вот и он, – сказала доктор Коннелли. – Ваш малыш любит камеру, и нам прекрасно его видно.

Мой взгляд метнулся к экрану. Э-э-э… Я вообще не понимала, на что смотрю.

– Ты видишь его? – спросила я Ника.

Он наклонился ближе.

– Да, кажется, вижу. – Потянувшись, он обвел пальцем то, что напоминало фасолину. – Это он, верно?

Доктор Коннелли кивнула.

– Все верно.

Какого черта? Я покосилась на Ника. Он видел ребенка, а я – нет? Я перевела взгляд на доктора, а она широко улыбалась Нику, словно тоже попала под его очарование.

– Я ничего не вижу.

– Как и большинство людей, – сказала она, когда экран замер. Распечаталась фотография. – Сейчас он мало чем напоминает ребенка. Он очень маленький, но определенно есть. Верите или нет, его пальцы двигаются, и ноги – тоже.

– Правда? – спросила я, широко раскрыв глаза.

Она кивнула и начала отходить от кушетки.

– На этом сроке его пальцы еще перепончатые.

Ник усмехнулся.

– И еще один интересный факт для вас, – продолжила доктор Коннелли. – Его вкусовые рецепторы уже формируются.

– Ого, – поразилась я и удивленно уставилась на экран.

На нем высвечивалось множество точек, линий и цифр, но я сосредоточилась на пятне, на которое с такой легкостью указал Ник. И чем дольше на него смотрела, тем четче видела. Ребенок оказался невероятно маленьким.

В горле образовался ком, и я откашлялась. Не говоря ни слова, Ник наклонился ко мне и сжал мою руку.

– Ты рассмотрела его? Или тебе обвести его кружком и пририсовать кучу стрелочек?

Я хрипло рассмеялась.

– Кажется, я его вижу. Он похож на фасолинку, да? – Я перевела взгляд на Ника и утонула в его светло-зеленых глазах, которые светились нежностью. – Так вот как он выглядит?

Ник кивнул.

– Ребенок похож на фасолинку, – борясь с усмешкой, сказала я ему.

– Да, но это наша фасолинка, – сказал он.

Уголки моих губ дрогнули, и я кивнула.

Да, это была наша фасолинка.

Глава 22

Поскольку я невероятно сентиментальна, то прикрепила снимок УЗИ к холодильнику магнитом в форме сердечка. В детстве родители всегда крепили так мои аттестаты. Они гордились моими оценками, а я горжусь фасолинкой.

Уже наступило воскресенье. До Дня благодарения оставалась неделя, и Ник должен был прийти после обеда. Его дедушке стало хуже через неделю после приема у акушерки, так что мы не часто виделись. Я скучала по нему.

Боже, я действительно по нему скучала.

И вспоминала о нем в самые удивительные моменты. А еще думала о нем из-за некоторых вещей. Свежий, бодрящий запах напоминал мне его одеколон. Когда что-то случалось на работе или Рокси с Кэти рассказывали что-то смешное, то мне не терпелось поскорее рассказать об этом Нику.

«Отношения – это что-то странное», – решила я.

От этой мысли меня кольнуло беспокойство. Отношения также были трудными. Но мы так и не использовали ярлыки. Он не называл меня своей девушкой, а я его – своим парнем. Однако то, что происходило между нами, сложно было назвать чем-то другим. Если не считать того, что я все еще не познакомилась с его дедушкой, а он – с моей мамой.

Он бы очень понравился маме. Судя по тому, как она реагировала на то, что я рассказывала о нем, его дедушке и обо всем остальном, он уже ей нравился. Хотя я знала, что его дедушка вряд ли поймет, кто я, мне все же хотелось с ним встретиться.

Я все еще хотела большего.

Неужели это… влюбленность? Я вздохнула. Мне представлялось это как неуверенность, что твои чувства взаимны. Именно так я себя сейчас и чувствовала.

Я ждала идеального парня… идеальные отношения. Я никогда не влюблялась в тех, с кем спала. В парней, которые не таскали за собой багаж проблем, которые уже успешно строили карьеру. Но, по иронии судьбы, оказалась в самой непредвиденной ситуации с неидеальным парнем, который украл мое сердце.

Который украл мое сердце.

Я не знала, какие чувства испытывал Ник. Да, он заботился обо мне. Это было понятно по нашим разговорам. Да, он хотел меня. Это было очевидно. Да, он строил со мной планы. Но эти планы касались лишь ребенка. Его слова застряли у меня в голове: «Мы сделаем все, что в наших силах».

Так говорят, когда жизнь преподносит тебе плохое. Но, черт возьми, это не для нас. Если мы станем делать лишь то, что в наших силах, то это не гарантирует нам долгую и счастливую жизнь. Когда появится ребенок, новизна отношений испарится. Поэтому чувства должны быть серьезнее у нас обоих.

Я выбросила тревожные мысли из головы. Посмотрев на снимок УЗИ, я поджала губы и опустила глаза. Мой живот почти не изменился. Беременность можно заметить, лишь если хорошо присмотреться. Пока. Но через какое-то время все будет так же, как у Лорейн в зале ожидания клиники, а мои ноги распухнут настолько, что не смогу натянуть обувь. Я улыбнулась и похлопала себя по животу. Учитывая то, как сильно мне хотелось есть, мое тело разнесет задолго до девятого месяца.

Подхватив стакан апельсинового сока, я направилась к дивану и завалилась на него. Взяла ноутбук и продолжила читать форумы мамочек.

Когда пришел Ник, я поняла, что залезть туда оказалось ужасной идеей. То, что там писали, настолько выбило меня из колеи, что, открыв дверь Нику и дождавшись его поцелуя, я побрела к дивану и плюхнулась на него.

– Я думал, ты хотела где-нибудь поужинать, – снимая куртку, сказал он.

– Знаю. – Я подняла подушку.

Легкая улыбка заиграла на его губах.

– Ты собираешься идти в этом?

Смутившись, я посмотрела на себя. Ох. На мне красовались огромные спортивные штаны и старая толстовка с капюшоном.

– Прости. Я немного отвлеклась.

Он присел рядом со мной.

– На что?

Я указала на закрытый ноутбук, лежавший на одной из подушек, которую я опустила на пол.

– Я зависла на форумах… сайтах для будущих мамочек.

– Звучит интересно.

Выпучив глаза, я посмотрела на него.

– Это оказалось ужасно.

– Что? – засмеялся он.

Он не понимал. Совсем ничего не понимал. Прижав подушку к груди, я уставилась на него.

– Я узнала, что признаки беременности появились у меня чуть ли не после зачатия. Через две недели после того, как мы переспали, моя грудь стала чувствительнее. Я даже не знала, что симптомы проявляются так рано. – Я кивнула на ноутбук. – А ты знал, что стимуляция сосков – единственный научно доказанный факт стимулирования родов?

– Что-что? – снова засмеялся он.

– Я не шучу, – прошептала я. – Кто-то упомянул об этом на форуме, и я погуглила. Как бы странно это ни звучало, но это правда.

Ник склонил голову набок, и в его глазах затанцевали смешинки.

– Я с радостью помогу тебе, если дело дойдет до этого.

Я проигнорировала его слова и подтянула к себе ноги.

– А потом мне стало любопытно, как на самом деле выглядит ребенок на таком сроке. Некоторые писали, что увидели на снимках УЗИ глаза и прочее, а я лишь смогла разглядеть фасолинку, поэтому полезла в Интернет.

– И-и-и…

– И я… посмотрела видео про то, как формируется лицо ребенка в утробе. Боже, я никогда не видела ничего более жуткого.

Черты его лица напряглись, а потом он положил руку мне на колено и отвернулся. Но я заметила, как уголки его губ поползли вверх.

– Неужели все настолько ужасно?

– О, так и есть. – Мои глаза расширились. – Представь себе, как выглядит Картофельная голова[9] из глины. Получилось?

– Да, – закрыв глаза и откашлявшись, сказал он.

– Хорошо. А теперь представь, что глина растеклась, будто тает. А потом ее сморщили… словно кто-то положил руки на щеки и надавил на них.

Посмотрев на меня, Ник несколько раз моргнул.

– Не получается. Можешь показать?

Уронив подушку, я положила руки на щеки и, надавив на них, провела вперед, пока губы не сплющились. Глаза Ника расширились, и он захохотал, запрокинув голову назад. Я опустила руки.

– Это не смешно. Ни капли.

– Боже, – хохотал он.

– Потом глаза появляются там, где должны быть уши. – Я покачала головой. – Как такое вообще возможно? Честно говоря, мне даже не хочется этого знать. А тебе не захочется знать, что происходит с телом женщины, когда она рожает. – Я вздрогнула. – Мне нужно с кем-то об этом поговорить.

– Тебе нужно перестать смотреть эти видео. – Раздвинув мои ноги, Ник пододвинулся ближе, положил руки на мои бедра и потянул меня к себе, после чего я оказалась у него на коленях. – И, думаю, тебе надо отвлечься.

Я положила руки ему на грудь.

– Мне нужно прочистить мозги.

Его руки соскользнули с моих бедер на попу.

– А ты читала какие-нибудь исследования про гормоны беременных?

Я сморщила нос.

– Не читала.

– А знаешь, что я часто слышал? – Сжав руки, он притянул меня ближе, и мои ладони опустились на его плечи. – Что у беременных повышенное либидо.

Я выгнула бровь.

– Это правда. – Он склонился ко мне и коснулся губами чувствительного местечка под ухом.

Я слегка склонила голову, чтобы он мог беспрепятственно целовать мою шею.

– А знаешь, что еще правда?

– Что? – пробормотал он.

– У некоторых женщин начинает выделяться молоко, как только они слышат детский плач, – сказала я. – Даже если плачет чужой ребенок. Представь, я просто иду по магазину, а у меня из груди начинает литься молоко.

Ник положил лоб мне на плечо, и я почувствовала, что его тело дрожит.

Я покосилась на него.

– А самая долгая беременность в истории длилась год и десять дней. Год, Ник. Целый год беременности.

– Стеф, детка… – Он поднял голову, и я увидела, что он улыбался. – Как бы очаровательно ты сейчас ни выглядела, тебе нужно перестать читать и смотреть все это.

– Но как я узнаю обо всем, если не буду читать о беременности?

– У многих поколений до нас не было форумов мамочек или онлайн-консультаций врачей. – Он хлопнул меня по попе обеими руками. – И все получилось.

Я начала высказывать сомнения, что до изобретения Интернета статистика беременностей была лучше, но Ник заткнул меня поцелуем. Когда его губы прикоснулись ко мне, в голове не осталось мыслей о чем-то еще.

Поцелуй стал более страстным, я провела руками по его щекам, и щетина защекотала мне ладони. Я наклонила голову и прижалась ближе к нему. Необузданная похоть разлилась по моим венам, а трусики намокли.

– Ты был прав, – сказала я, целуя уголки его губ и ямочку на подбородке.

Ник чуть запрокинул голову, и я осыпала его лицо поцелуями.

– О чем ты? А то я прав во многом.

Я засмеялась и прикусила кожу под его подбородком, наслаждаясь стоном, который слетел с его губ.

– Про гормоны у беременных. Потому что я очень возбудилась. – Я прикусила кожу в том месте, где шея соединяется с плечом. – Хотя, я всегда возбуждаюсь, когда ты рядом.

– Это моя суперспособность. – Он провел руками по бокам вверх. – Заставлять девушек скидывать трусики.

Улыбнувшись, я отодвинулась, а он тут же поднял голову. Его тяжелый взгляд заскользил по моему телу.

– Тебе стоит быть осторожным с такой суперспособностью. – Я стащила толстовку через голову. – Используй ее с умом.

Его взгляд замер на моей груди, прикрытой кружевным лифчиком.

– Я очень разумно использую ее прямо сейчас.

Он поднял руку, подцепил пальцем лямку бюстгальтера и спустил ее по моей руке. И сделал то же самое со второй.

На этом он не остановился, а провел пальцем под кружевом каждой чашечки, затем скользнул между моими грудями и, обхватив материал, притянул меня к себе. Его губы повторили тот же путь.

У меня перехватило дыхание, и я завела руку за спину, потом расстегнула лифчик. Когда я сняла его, между губами Ника и моей кожей ничего не осталось. Он обвел языком розовую вершинку и обхватил ее ртом. Моя спина выгнулась, а с губ сорвался стон.

– Хорошо, – выдохнула я, проводя пальцами по его волосам. – Думаю, нужно выяснить… – стон прервал мои слова, когда его рука сжалась на второй груди, – насколько чувствительна грудь во время беременности.

Он сжал вершинку большим и указательным пальцами, и я вцепилась в его волосы.

– Очень сильно, – протянул он, прикусив мой сосок и обведя его языком, чтобы успокоить боль. – Я только что сэкономил твое драгоценное время.

Я поцеловала его в лоб.

– Сколько же от тебя пользы.

Он обхватил мои груди и приподнял их.

– Знаешь, мне кажется, они стали больше.

– Немного.

– А соски… – Его язык закружил вокруг одной из вершинок, затем вокруг второй. – Они потемнели. Знаешь, мне очень нравится беременность.

У меня перехватило дыхание. Влюбленность. Любовь. Я чувствовала совсем не это, но мое сердечко просто воспарило от этих слов. Отодвинувшись, я перекинула ноги на одну сторону и встала. Ник потянулся ко мне, но я покачала головой и, наклонившись, стянула штаны.

– О, – пробурчал он. – Без трусиков. Снова.

Я нахально ухмыльнулась, положила руки ему на ноги и раздвинула их. Опустившись между ними на колени, я смотрела, как он взялся за ремень и потянул, пока тот не выскользнул из петель.

– Стефани…

Мое имя прозвучало словно мольба, а ведь я еще не приступила к самому главному и от этого почувствовала себя богиней. Расстегнув пуговицу, я потянула за молнию. Ник приподнял бедра так высоко, как смог, а я схватила его джинсы и стащила вниз, обнажая ту часть его тела, до которой так хотела добраться.

И больше не стала тянуть время.

Наклонившись вперед, я обхватила его член рукой и ртом. Бедра Ника воспарили над диваном, а комнату наполнил сдавленный стон. Его рука сжала мою шею, когда я заглотила его член так глубоко, как только смогла. У него оказался слегка солоноватый, но поистине мужской вкус, и, когда я провела рукой по нему, у меня непроизвольно сжались бедра. Никогда прежде я так не возбуждалась от оральных ласк, но была уверена, что если продолжу, то мы уже не доберемся до главного.

Проведя языком в последний раз по всей длине и поцеловав головку, я снова уселась к нему на колени. Потом обхватила рукой его член и опустилась на него. Чем глубже он проникал в меня, тем сильнее Ник сжимал мои бедра. Может, все дело было в позе, а возможно, в беременности. Я не знала. Но я настолько возбудилась, что мои нервные окончания простреливали все тело от восхитительных рывков и отступлений.

Обхватив руками его лицо, я прижалась к нему и начала медленно раскачиваться вперед-назад. Его шерстяной свитер дразнил мои соски, а кожа на бедрах терлась о грубую ткань джинсов.

Было что-то невероятно сексуальное в том, что я оказалась полностью раздета, а он по большей части одет.

Думаю, Ник считал так же, судя по тому, что он нашептывал мне на ухо, пока я объезжала его.

Все это длилось несколько мгновений, но я уже чувствовала, как внизу живота нарастает напряжение. Наклонившись, я положила руки ему на предплечья, а лбом прижалась к его лбу, и наше дыхание смешалось между нами.

– Ты убиваешь меня, – сказал он и, ослабив объятия, скользнул руками к моей попе. – Ты убиваешь меня. Я бы не смог придумать лучшего способа.

Одной рукой сжав его предплечье, а второй – шею, я ускорилась. Пружина сжималась внутри все сильнее и сильнее.

– О боже, – выдохнула я.

Мне на лицо упала прядь волос, и я запрокинула голову.

Его губы обожгли кожу на моем горле.

– Я никогда не устану от этого.

Никогда. Никогда – это невероятно долго. Никогда – это вечность. Вечность без любви. Мое сердце сбилось с ритма от этой шокирующей мысли, и я замерла. Грудь вздымалась и опадала от неглубоких вдохов.

Оказались бы мы здесь, на этом диване и в этой же позе, если бы я не забеременела?

– Что случилось? – спросил Ник и обхватил рукой мой подбородок. – Стефани!

– Все в порядке.

Моргнув, я отбросила эти мысли и снова начала раскачиваться, чтобы достигнуть сладкого освобождения, которое теперь оказалось вне досягаемости.

Ник притянул меня к себе и страстно поцеловал, а его рука двинулась по моему позвоночнику вниз. Одним длинным пальцем он отыскал и надавил на кольцо мышц, отчего мое тело пронзило удовольствие, и я дернулась. Он проник внутрь, и тут же на меня нахлынул оргазм. Кровь застучала в висках, а с губ сорвался крик.

Неожиданно Ник поднялся, и, прежде чем я успела опустить ноги, мои руки оказались на подлокотнике дивана, а колени уперлись в мягкие подушки. Ник оказался позади и тут же начал вонзаться в меня мощными и сильными рывками. Положив руку чуть ниже моей груди, он притянул меня к себе, а его бедра вжались в мою попу. Тут же по комнате разлетелся хриплый вскрик, а затем мое имя.

Через какое-то время я поняла, что оказалась зажата между Ником и спинкой дивана. Лицо прижималось к его свитеру, а нога очутилась между его ногами.

– Боже, – хрипло выдохнул Ник.

Я промычала в ответ, и он как-то сумел обхватить рукой мой затылок.

– Ты жива? – спросил он.

– М-м-м.

– Ты в порядке?

– Угу.

Повисла тишина.

– И ты собираешься двигаться?

– Не-а.

– Отлично. – Ник положил руку мне на поясницу. – Я тоже.

На моем лице появилась улыбка, и я порадовалась, что он не видел, насколько натянутой она вышла. Потому что даже в таком расслабленном состоянии я не могла не задуматься над тем ужасающим вопросом снова.

Были бы мы здесь?

Но я не знала на него ответ. И никогда не узнаю.

Глава 23

– Так ты едешь домой на День благодарения или нет?

Я замерла, так и не дожевав огромный кусок блина, и посмотрела через стол на Кэти. Этим утром она надела довольно спокойную одежду… для Кэти. На ней был ярко-фиолетовый пушистый, как плюшевый медведь, свитер, но без блесток.

– Я пока не решила. Мама ничего не хотела готовить. Она собирается в гости к сестре. Меня, конечно, тоже пригласили, но так как мистер Браузер попросил, чтобы я в пятницу была в офисе, то мне нет смысла ехать туда.

– Не могу поверить, что ты будешь работать в пятницу, – сказала Калла.

С тех пор как в Шепарде начались осенние каникулы, она приехала домой и присоединялась к нам на воскресных завтраках.

Рокси нахмурилась.

– Мы работаем.

– Я работаю, – вертя вилкой, добавила Кэти. – У шеста, но все же.

– Это потому, что мы работаем в баре, а ты – в стрип-клубе, – объяснила Калла. – Я всегда думала, что в нормальных фирмах пятницу объявляют выходным днем.

Я закончила жевать блинчик.

– Большую часть офиса отпустили, а остальные сейчас работают над большим проектом. – Сейчас все трудились над открытием филиала академии в Мартинсберге в сентябре следующего года, поэтому руководство встречалось с советом округа в первую неделю декабря. – Так что я остаюсь, чтобы помочь подготовить документы.

Рокси предложила мне кусочек бекона.

– Означает ли это, что ты проведешь День благодарения с Никки-Ником?

Я пожала плечом.

– Не знаю. Но надеюсь на это.

Калла узнала от Рокси и Кэти или, может быть, Джакса, что я беременна, поэтому не удивилась, когда она протянула мне свою сосиску. Я не знала, действительно ли они считали, что мне нужно есть так много, но не жаловалась.

– А почему бы тебе не провести День благодарения с ним? – сказала Калла. А когда я не ответила, добавила: – Разве он не справляет лишь с дедушкой?

Я отрезала кусочек от сосиски.

– Ты знаешь о его дедушке?

Она покосилась на Рокси, и та кивнула.

– Да. Я знаю, что он болен. Ник, конечно, мало что нам рассказывает, но я знаю, что у него есть только он, – сказала Рокси.

Откинувшись на спинку стула, я пожалела, что сегодня натянула джинсы. Пуговица впивалась в мой живот.

– Я бы провела с ним День благодарения, но не думаю, что он хочет знакомить меня с дедушкой. Не считаю, что это плохо, – заявила я, когда глаза Каллы сузились. – Думаю, ему просто не хочется, чтобы я переживала из-за того, что происходит.

– Ты можешь справиться с чем угодно, – безапелляционно взмахнув рукой, сказала Кэти. – Ты справишься с чем угодно.

Неожиданно по спине пробежал холодок. Ты разобьешь ему сердце.

– Послушай, я, может, и более чокнутая, чем в день зарплаты в баре, но позволь дать совет. Если хочешь провести День благодарения с Ником, так сделай это, – продолжила она, и это оказался хороший совет. – Все очень просто.

Я почти ничего не рассказывала, но эти девчонки… теперь они были моими девчонками.

– Я просто… не знаю, что он чувствует ко мне.

Брови Рокси сошлись над оправой.

– Что это значит? Думаю, и слепому видно, что он к тебе чувствует. Сколько я его знаю, он никогда не проводил с девушкой больше одной ночи.

– Да, но… я беременна.

Кэти нахмурилась.

– Да ты прям Шерлок.

Я покосилась на нее.

– Просто я сомневаюсь, что мы стали бы встречаться, если бы я не забеременела, и что он действительно заботится именно обо мне, а не только о ребенке. – Высказать свои страхи казалось сродни катанию на льду. – Я невероятно счастлива, и мне повезло, что он не отказался от малыша. – Я погладила свой живот, который сейчас распух от еды, а не из-за беременности. – И что он переживает и все такое, но если в действительности он ко мне ничего не испытывает, то наши отношения… не продлятся долго.

– Почему ты думаешь, что это так? – спросила Калла.

Я посмотрела на каждую из них.

– Он ни разу не сказал ничего, что изменило бы мое мнение. Даже все планы, которые мы строим, касаются только ребенка. Знаю, вам, наверное, кажется, что я сумасшедшая, раз жалуюсь на это, но мне хочется…

– Тебе хочется знать, что он действительно желает быть с тобой, с ребенком или без него, – закончила Рокси за меня. – Это вполне понятно. И я тебя понимаю. Если бы я забеременела до того, как мы стали бы встречаться с Рисом, то тоже задавалась бы этим вопросом. Думаю, это вполне обычные переживания, но как ты к этому относишься?

Сердце сбилось с ритма от нестерпимого желания излить им душу.

– Он… очень важен мне.

– Да любит она его, – пошутила Кэти. – Она его просто обожает.

Я уставилась на нее.

– Она права? – спросила Рокси.

Я сделала глубокий вдох и кивнула.

– Тогда поговори с ним, – тихо посоветовала она. – Просто поговори с ним.

* * *

Тем же вечером Ник приехал ко мне на ужин, и я спросила о Дне благодарения с его дедушкой. Поначалу эта идея не очень понравилась ему, и он изо всех сил пытался не дать разыграться моему разочарованию и паранойе.

– Не знаю, – протянул он. В приглушенном свете ресторана его лицо казалось еще более выразительным. – Нет никаких гарантий, что он будет в своем уме в тот день.

– Я понимаю.

Его ресницы опустились, прикрывая глаза.

– Не хочу, чтобы ты тратила на это свои силы, а потом все полетело к чертям.

Я протянула руку через стол и сжала его ладонь.

– Мы можем вообще никак не отмечать. Нам даже не нужна индейка. Мы можем устроить антиужин на День благодарения. Сделаем что-нибудь незамысловатое и сладкое на случай, если все пойдет не по плану.

– Антиужин на День благодарения?

– Да, – усмехнулась я. – Мы могли бы отварить спагетти или сделать гамбургеры. – Я посмотрела на меню, и мой желудок заурчал. – М-м-м, гамбургеры. Я голосую за гамбургеры.

– И картошку фри?

Я нетерпеливо кивнула.

– Я всегда за картошку фри или картофельные шарики.

Ник рассмеялся.

– Картофельные шарики? Тебе что, десять?

– Заткнись. – Я взяла салфетку и бросила в него. – Нельзя быть слишком старым для картофельных шариков, особенно хрустящих. И если считаешь по-другому, то ты жалкий придурок.

– Ого. – Ник откинулся на спинку стула и ухмыльнулся. – Картофельные шарики? Придурок? По-моему, мы деградируем.

– Ладно. Как тебе такое: я люблю есть картошку в форме цилиндров, так что иди на хер? – заявила я с сияющей улыбкой.

Ник искренне рассмеялся.

– Так намного лучше.

– Обращайся, если что. – Я замолчала на мгновение. – Так что в итоге? Я прихожу к тебе и знакомлюсь с твоим дедушкой, и если он «за», то мы готовим гамбургеры и картофель фри. Возможно, и картофель в форме цилиндров.

Он ухмыльнулся.

– От такого предложения трудно отказаться.

– Лучше бы тебе не добавлять «но», а то я могу обидеться.

Ник тут же посмотрел на меня.

– На что это ты станешь обижаться?

– Ну, возможно, на то, что я еще не познакомилась с твоим дедушкой и не бывала у тебя дома, – сказала я. – Да я даже не знаю, где ты живешь, а лишь примерно представляю.

Он покачал головой.

– В этом нет ничего… личного. Пойми же. Я бы хотел познакомить тебя с дедом, но бывают дни, когда с ним рядом… нелегко находиться. Обычно он почти весь день спит. А иногда, не очень часто, это совсем не просто. И справиться с этим…

– Я не твоя бывшая.

Он приподнял одну бровь.

– Знаю.

– Но не думаю, что понимаешь это. – Я встретилась с его пристальным взглядом. – Иначе бы ты не решил, что я не справлюсь с тем, что может устроить твой дедушка.

Ник открыл рот, но тут же закрыл его и через мгновение поджал губы.

– А знаешь, ты права.

Это прозвучало так, словно он хотел сказать что-то другое, и я не знала, как к этому отнестись.

– Во сколько хочешь встретиться в День благодарения?

Мне вдруг захотелось нагрубить ему, чтобы выплеснуть горечь, которая скопилась внизу живота и не имела ничего общего с тошнотой, время от времени возникавшей в последние дни. Мне не хотелось устраивать День благодарения, если этого не хотел он. Но если я сейчас пойду на попятную, то не слишком ли по-детски это будет?

Я не могла так поступить.

Мне лишь оставалось постараться изо всех сил и сделать этот День благодарения потрясающим, а еще надеяться, что Ник поймет: я не собираюсь сбегать, если все полетит к чертям. Несмотря на то что он делает «все, что в наших силах», я собиралась остаться с ним надолго.

Глава 24

Я вела себя как настоящий ребенок.

Я так и не поговорила с ним о том, что меня волновало, хотя воскресным вечером для этого была отличная возможность. А еще не могла избавиться от чувства, что недостаточно благодарна ему и эгоистична, потому что в этих отношениях больше переживала за себя, чем за ребенка. Боже, это даже звучало странно.

Может, именно поэтому я до сих пор и не влюблялась. Подъезжая к дому Ника поздним утром в четверг, я поняла, что, когда дело доходило до влюбленности, я становилась до смешного невротичной.

А еще я сильно сомневалась. Это касалось всего, начиная со звонков и с эсэмэсок и заканчивая тем, что мы не общались с другими парами. Мне хотелось ударить себя.

К тому же мне стоило перестать есть все, что попадалось на глаза, потому что пояс от джинсов начал впиваться в живот явно не из-за беременности.

Моей фасолинке было уже одиннадцать недель, и она стала размером с лайм. Несмотря на безумную тошноту, я сомневалась, что именно из-за нее набрала почти пять килограммов за последнее время.

На светофоре я покосилась на пакеты с продуктами, лежавшие на пассажирском сиденье, и улыбнулась. В них находилось столько еды, что мне будет чем полакомиться, помимо гамбургеров и картошки цилиндрической формы.

Следуя подсказкам навигатора, я легко нашла дом дедушки Ника. Он находился в другой части города, вдали от остальных домов, на окраине. Компании разрастались и занимали все больше места, а жилые комплексы сменяли дома. Однако когда я, следуя указаниям, свернула налево, то поняла, что оказалась на подъездной дорожке в частных владениях. Она вела к дому, а не в жилой комплекс.

Я даже не представляла, что ожидало меня впереди. Может, какой-то старый дом? Или, возможно, фермерский дом? Когда деревья расступились, передо мной оказалась ухоженная лужайка перед довольно новым домом.

Притормозив перед гаражом с двумя воротами, я заглушила машину. Надо мной возвышался двухэтажный дом в колониальном стиле с огромным крыльцом, по которому, казалось, его можно обойти со всех сторон. Оно выглядело идеально для того, чтобы сидеть здесь и любоваться окрестностями или играть с ребенком.

От этой мысли в животе разлилось приятное тепло.

Схватив пакеты, я вылезла из машины и закрыла дверь. Солнце скрылось за пушистыми серыми облаками, а в холодном воздухе пахло снегом. Поднявшись на крыльцо, я заметила деревянные качели и улыбнулась.

Боже, оно действительно было идеальным.

Ник открыл входную дверь, не дожидаясь моего стука, и я тут же растеряла все свои мозги. Он стоял в дверном проеме в джинсах. И только в них. Они висели низко на бедрах, открывая идеальный живот. Его волосы выглядели влажными и завивались на лбу и висках.

– Привет, – сказал он с озорной ухмылкой. – Я чуть потерялся во времени. И только вышел из душа.

Ну конечно. Капля упала на его ключицу и заскользила вниз по груди.

Пульс пустился вскачь.

О боже, мне хотелось бросить пакеты и просто запрыгнуть на него прямо там, на крыльце дома его дедушки.

Он приподнял свои темные брови.

– Ты собираешься зайти?

Пора было взять себя в руки.

– Конечно, – откашлявшись, выдавила я и вошла внутрь.

Понимая, что мое желание сейчас неосуществимо, я просто потянулась и коснулась его губами.

Ник тут же обнял меня за талию и прижал к своей влажной груди. Я чуть не выронила пакеты, когда он перевел поцелуй на совершенно другой уровень. На вкус он оказался как мята и был обещанием безумной страсти, в которую я захотела погрузиться прямо здесь и сейчас.

– Каждый раз, – сказал он, прижавшись к моим губам.

– Что? – переведя дыхание, спросила я.

– Я хочу, чтобы ты это делала каждый раз при встрече. – Его нос задел мой, когда Ник наклонил голову и поцеловал меня еще раз. – Я хочу, чтобы ты первым делом целовала меня. Чтобы именно так приветствовала меня.

О боже.

Сердце мгновенно защемило в груди. Когда он опустил меня на ноги и отступил назад, я почувствовала, как на глаза накатываются слезы.

– Так и буду делать, – сказала я и действительно собиралась так поступать впредь.

Точно буду делать это каждый раз. Пытаясь прийти в себя, я повернулась и осмотрелась по сторонам.

В доме была открытая планировка, и со своего места я видела большую гостиную, справа расположились кухня и столовая. Еще виднелась закрытая дверь, за которой, скорее всего, скрывалась ванная. Слева находились кабинет и еще одна закрытая дверь. Прямо перед нами была лестница на второй этаж. Все это пространство устилали деревянные полы.

– Все так… аккуратно, – сказала я, когда Ник забрал у меня сумки.

Он засмеялся.

– А ты чего ожидала?

Я пожала плечами.

– Не знаю. – Я отправилась следом за ним на кухню, оформленную в деревенском стиле, с белыми шкафчиками и гранитными столешницами. – Здесь чище, чем у меня в квартире.

– Очень верно заметила.

– Эй! – воскликнула я и, рассмеявшись, шлепнула его по руке, когда он поставил пакеты с продуктами на кухонный стол.

– Ты прямо как ребенок.

– Заткнись. – Я прислонилась к кухонному острову, когда он прятал картофельные шарики в морозилку. В доме стояла такая тишина, что мне непроизвольно захотелось перейти на шепот. – Твой дедушка проснулся?

– Нет, он сейчас спит.

– О, – я хлопнула себя ладонью по губам, – прости. А я так громко говорила.

– Все в порядке. – Он обошел кухонный островок и, наклонившись, взял меня за руку. – Он очень крепко спит. По комнате может проехать самосвал, а он даже не заметит этого. К тому же он сегодня и так много спал.

– Это хорошо или плохо? То, что он много спит?

– Ну… на самом деле нет. – Он потянул меня за руку. – Иди сюда.

Ник повел меня обратно в холл, мимо кабинета, к закрытой двери. Когда он потянулся, чтобы открыть ее, я вдруг почувствовала себя девчонкой, которая пробирается по дому парня тайком от его родителей.

– Этот дом построил твой дедушка? – спросила я.

– Да. – Он распахнул дверь в большую спальню. – Он всегда хотел, чтобы однажды здесь поселилось несколько поколений семьи, поэтому в доме три хозяйские спальни. И это одна из них. Здесь есть гардеробная. А вон там ванная. – Он указал на двойные двери справа от нас. – Так что не на что жаловаться. Здесь все продумано.

– Ого, – я огляделась и увидела некоторые вещи Ника.

Темная рубашка на кровати. Пара ботинок у комода из темного дерева. Стопка журналов на одной из тумбочек.

– Здесь круто. А где остальные?

– Одна внизу, в подвале. Там практически целая квартира со своей кухней, гостиной и прочим. – Он поймал прядь моих волос и заправил за ухо. – А последняя наверху. Полагаю, она более традиционная из всех. В ней живет дед.

Я повернулась к нему с улыбкой и подняла подбородок.

– Твой дедушка построил очень красивый дом.

Ухмыльнувшись, он отступил назад.

– Ты еще не видела ванную. – Развернувшись, он подошел к двойным дверям и распахнул их. А когда отошел в сторону, я смогла заглянуть внутрь. Мой рот открылся, а глаза округлились.

– Офигеть…

Ванная была размером с мою спальню. Джакузи выглядело таким новым, словно им ни разу не пользовались. Над ним висела люстра из кусочков стекла. В душе из коричневой плитки на всю стену могли с легкостью уместиться человека три, а лейки висели на потолке.

– Я могла бы здесь жить, – прошептала я. – И теперь борюсь с ненавистью к тебе.

Усмехнувшись, Ник подошел ко мне сзади и обнял за талию. Его руки тут же обхватили мой живот.

– Этот дом очень большой.

– Я вижу.

Он поцеловал меня в щеку.

– Достаточно большой для семьи.

Я хотела сказать, что это очевидно, но когда его губы начали скользить вниз по моей шее, то поняла, о чем он говорил. Достаточно большой для семьи: для него, меня и нашего малыша. Мне тут же захотелось исполнить безумный и счастливый танец посреди непристойно огромной ванной, но меня охватило и беспокойство.

– Или просто для парня и девушки, – услышала я свой голос.

Ник ничего не ответил, но его рука медленно обвела мой живот. Я повернулась в его объятиях и встретилась с ним взглядом. Мне хотелось сказать что-то, спросить, что он думает о нас, но слова не желали слетать с языка.

Он опустил голову, поцеловал меня в кончик носа, развернулся и направился в спальню.

Я ненадолго прикрыла глаза, а когда открыла их, он уже натягивал толстовку через голову. К моему сожалению.

Я вышла из спальни и направилась в кабинет, где подошла к книгам, стоявшим на пыльных полках. Их было невероятно много, но мой взгляд наткнулся на несколько пыльных фотоальбомов.

– О господи.

Оглянувшись на дверь, я увидела Ника со сложенными на груди руками. Я ухмыльнулась и вытащила один из толстых альбомов.

– Что?

– Ну конечно, ты нашла фотоальбомы.

– Это мой скрытый талант.

Я подошла к удобному маленькому диванчику и, плюхнувшись на него, открыла альбом. Первыми я увидела несколько старых черно-белых фотографий темноволосых людей.

– Это мои прадедушка и прабабушка, – вздохнув, сказал Ник и сел рядом со мной.

Я осторожно перевернула страницу, так как несколько фотографий уже плохо держались на листе.

– Они выглядят очень счастливыми, – прокомментировала я.

– Я их не знал, но, скорее всего, так и было.

Затем снимки сменились более новыми.

Его молодой дедушка улыбался в камеру.

– Он очень красивый.

– Я весь в него, – ответил Ник, поднимая прядь моих волос.

– Я когда-нибудь говорила, насколько ты скромный?

Усмехнувшись, он принялся накручивать прядь себе на палец, пока я переворачивала страницы.

– Это бабушка, – объяснил он, когда я остановилась на старой свадебной фотографии. – Она умерла, когда мне было года два. От рака.

– Мне жаль.

Ничего не сказав, Ник распустил мои волосы и принялся накручивать их снова. Он молчал, пока я не долистала до страницы, на которой было фото мужчины и женщины, поразительно похожих на него.

– Твои родители?

– Да.

Я разгладила большим пальцем фотографию, на которой они сидели за кухонным столом. У обоих были оливковая кожа и темные волосы. Очень привлекательная женщина улыбалась, держа в руке длинную тонкую сигарету. Отец Ника сидел чуть позади, обняв ее за тонкие плечи. У них было множество снимков.

– Они… отлично смотрелись вместе.

– Я тоже так думаю.

Перестав возиться с моими волосами, он потянулся и перевернул несколько страниц, остановившись на большой фотографии карапуза с темными волосами, который лежал на спине.

– А вот и я. Очаровательный, правда?

Я усмехнулась.

– Да, ты был восхитительным.

– Я все еще такой.

Я фыркнула.

– Ты выглядишь так, словно сейчас начнешь громко кричать.

– Наверное. Мама рассказывала, что я много плакал. И это у нас еще впереди.

– Боже.

Он засмеялся, а я принялась листать альбом дальше. На моих глазах Ник вырос из маленького краснолицего карапуза в красивого мужчину, от которого у меня подгибались колени. В то же время я видела, как менялись его родители, как исчезли с фотографий его отец, а затем и мать. А когда дошла до конца, то даже не знала, что сказать.

Жизнь и потери собрались в одном пыльном фотоальбоме.

Закрыв его, я перевела взгляд на Ника. Но он смотрел не на меня, а на альбом.

– Ты уже давно не смотрел на эти фотографии?

– Не… непросто видеть их такими, какими они были раньше, – признался он.

Я снова посмотрела на черную обложку альбома.

– Я не пересматривал фотографии отца очень много лет после его смерти. Словно хотел… стереть все доказательства его существования. Знаю, это звучит ужасно, но мне было проще не видеть напоминания о нем повсюду.

Он замолчал.

– И что изменилось?

– Я… скучал по нему. – Ник забрал у меня альбом и, встав, положил его обратно на полку. – Хочешь проверить, проснулся ли дед?

Я кивнула и поднялась с дивана.

Он сделал глубокий вдох.

– Иногда он становится более беспокойным ближе к вечеру, так что…

– Все в порядке.

Не дожидаясь, пока он возьмет меня за руку, я обхватила и сжала его ладонь. Ник повел меня наверх и, свернув в коридор, остановился у приоткрытых двойных дверей. Распахнув их одной рукой, он вошел внутрь.

В комнате было светло и пахло дезинфицирующим средством. Везде царила чистота, но все мое внимание захватила кровать в центре. На подушках лежал очень худой пожилой человек, который едва напоминал того мужчину, которого я видела на фотографиях. Пока Ник вел меня к стульям возле его кровати, я начала обращать внимание и на другие вещи в комнате. Подносы на ножках. Чистые утки. Ходунки, к которым, казалось, не прикасались уже очень давно. Какие-то медицинские приборы. Я вновь посмотрела на утки, только сейчас осознав, с чем приходилось иметь дело Нику.

Мне захотелось его обнять.

– Привет, дедуля, – сказал Ник. Это прозвучало как привычное приветствие. – Я привел кое-кого, кто хочет с тобой познакомиться.

Мое сердце колотилось в груди. Дедушка не спал, но его слезящиеся глаза скользнули по нам так, словно нас там и не было.

– Это Стефани, – сказал Ник и присел.

Я опустилась на стул рядом с ним, все еще сжимая его руку.

– Здравствуйте.

Дедушка ничего не ответил, но его взгляд медленно вернулся к Нику.

– Это та девушка, о которой я тебе рассказывал… – Ник замолчал на мгновение и улыбнулся мне. – Я рассказывал ему о тебе только хорошее.

– Надеюсь. – Внутри все сжалось.

– Или не только, – добавил он, и я усмехнулась. Ник облегченно вздохнул. – Именно благодаря ей ты станешь прадедушкой.

Я удивленно посмотрела на него. Для меня стало неожиданностью, что он рассказывал обо мне дедушке, но то, что Ник упоминал еще и о ребенке, просто шокировало меня. Я даже не знала, почему это так удивляло. Ведь я сообщила обо всем маме, а она уж наверняка рассказала всем моим родственникам.

– Она работает в городе и ест картофельные шарики, – добавил Ник.

Удивление на моем лице сменилось иронией, и я снова повернулась к его дедушке.

– Уверена, что вы ничего не имеете против картофельных шариков, – сказала я и заговорила с дедушкой Ника как с обычным человеком. – Прошлой весной я окончила Шепардский университет и сейчас работаю в Академии Лима в городе…

Я еще немного поговорила с дедушкой. Хотя Джоуб не мог ответить, мне не казалось, будто я болтаю в пустоту. Все дело в том, что он пусть и не понимал, о чем мы говорили, но выглядел… спокойным. Он смотрел на нас белесыми, затуманенными глазами, но иногда… в них появлялась осознанность, и взгляд начинал метаться между мной и Ником. Вот только я не знала, понимал ли он в эти мгновения, кто мы, или, наоборот, считал нас незнакомцами.

Зато я была уверена в том, как тяжело Нику каждый день справляться с этим. У меня щемило сердце за него и за его дедушку. Я не жалела, что приехала сюда и сидела здесь с ними, что встретилась с человеком, который поддерживал Ника, когда его мир разрушился.

И все-таки мне казалось… несправедливым, что этот мужчина страдал от такой болезни.

Мы побыли там не очень долго, потому что через какое-то время его дедушка задремал. Как только это случилось, мы тихо выскользнули из комнаты и спустились вниз. Я сказала:

– Все прошло хорошо. Думаю, он согласен со мной, что картофельные шарики потрясающие, так что…

Неожиданно Ник схватил меня за руку и развернул к себе. Он прижал меня к груди так крепко, что дыхание перехватило. Опустил голову и прислонился щекой к моим волосам.

– Спасибо, – хрипло сказал он.

Я зажмурилась и теснее прижалась к нему. Мне не нужно было спрашивать причину. Я и так это знала.

– Не за что.

– Нет, есть.

Несколько минут мы простояли в тишине, сжимая друг друга в объятиях. Думаю, это было лучше, чем любые слова, которые мы могли сказать.

Много-много времени спустя, когда мы сидели на диване рядом, а наши животы распухли от еды, на моем лице расплылась широкая глупая улыбка. Не было ни индейки, ни начинки, ни запеканки из зеленой фасоли, ни картофельного пюре с подливкой. Зато были гамбургеры, чизбургеры и восхитительные картофельные шарики. Это оказался один из лучших Дней благодарения в моей жизни.

Глава 25

В воскресенье мы с Ником, одевшись потеплее, отправились навстречу ледяному ветру и толпам покупателей. Вчера я помогала ему ставить елку в доме его дедушки, и он с удивлением узнал, что у меня ее нет. Теперь нам предстояло найти подходящую искусственную ель.

– Независимо от того, что происходило в семье, мы всегда праздновали Рождество, – сказал тогда Ник, роясь в коробке с тщательно упакованными гирляндами.

Почему-то я с трудом представляла, как он каждый год вытаскивает рождественские украшения и развешивает их, или как он с любовью раскладывает старинные шарики по коробкам. Это совершенно не вязалось с его сексуальной, мужественной внешностью и тем фактом, что трижды в неделю он подавал пиво в баре. Но, опять же, многое в Нике удивляло.

Теперь ветер трепал кончики моих волос, вылезших из-под шапки, пока мы пересекали переполненную парковку. Оказавшись внутри торгового центра, Ник повернул направо и взял тележку, пока я наблюдала, как маленький ребенок нетерпеливо подпрыгивал рядом с мамой, которая пыталась посадить его младшую сестренку на сиденье тележки. Девочка так сопротивлялась и брыкалась, что ее ноги разлетались во все стороны.

– Этой женщине нелегко, – прокомментировал Ник.

Я взглянула на него и повернулась к женщине, которая теперь пыталась пристегнуть ребенка узким ремнем. Я хотела спросить его, сколько он хотел детей, но поняла, что это не совсем подходящий вопрос и, вероятно, не самый уместный с учетом того, что у наших отношений нет никакого статуса.

– Даже не представляю, насколько, – наконец сказала я, глядя, как она взяла старшего за руку и начала толкать тележку второй рукой.

Ник усмехнулся.

– Ну что ж, вперед.

Рождественский отдел расположился в дальней части магазина, рядом с отделом электроники. Конечно, мы сначала отвлеклись на планшеты, потом на фильмы, затем на книги. А когда наконец добрались до рождественских товаров, я уже вспотела в своем толстом пальто, поэтому сняла шапку и пригладила наэлектризовавшиеся волосы.

Как только мы подошли к деревьям, я поджала губы.

– Их так много, и они выглядят такими настоящими.

Ник внимательно посмотрел на меня.

– В том-то и дело.

– Мог бы и промолчать. – Я коснулась одной из веток. – Мама всегда ставила живую елку, поэтому я никогда не покупала искусственные.

Ник пихнул меня бедром и обошел тележку.

– Что ж, надеюсь, моего опыта хватит, чтобы ты сделала правильный выбор.

Я усмехнулась.

Пышные и высокие деревья с припорошенными ветвями, выглядевшие совсем как настоящие, манили меня к себе.

– Не думаю, что эта подойдет, – комментировал Ник, пока я ходила от одного гигантского дерева к другому. – А как насчет этого?

Мои брови поднялись. Он указывал на ярко-розовую ель.

– Хм. Нет.

Ник улыбнулся, когда мы двинулись по проходу, и остановился.

– Думаю, эта идеальна.

На этот раз он указывал на стройную полутораметровую вирджинскую сосну. Я провела пальцами по матовым иголкам, которые выглядели так, словно на них лежал снег.

– Мне нравится. Это она самая. И на ней есть вишенки.

Улыбнувшись, Ник посмотрел на меня.

– По-моему, это ягоды остролиста.

– А разве это не одно и то же?

Он покачал головой.

– Нет, Стефани. Они совершенно разные.

– Ха, что…

Мои слова оборвала резкая боль в животе. Прижав руку к талии, я замерла, пока жжение не ослабло.

Ник шагнул ко мне с широко раскрытыми глазами и обеспокоенным лицом.

– Ты в порядке?

Я не сразу ему ответила, потому что не знала, что сказать. Боль не повторилась.

– Да. Я в порядке. Думаю, это был просто какой-то странный спазм.

Он коснулся моей руки и огляделся.

– Ты уверена?

Я кивнула.

– Это была обычная судорога. Наверное, из-за жареной курицы.

– Потому что не надо было столько ее есть.

Мои глаза сузились.

– Я съела не так уж много.

Ник слегка расслабился.

– Ты съела кусочков шесть, два из которых были моими. – Он замолчал, а его глаза цвета мха замерцали. – И мое печенье. А еще мой бисквит.

Я съела его бисквит.

– Я проголодалась.

Ник усмехнулся и повернулся к дереву.

– Так ты возьмешь ее?

– Да, на ней идеально смотрятся ягоды остролиста.

Наклонившись, он с легкостью поднял длинную узкую коробку.

– Посмотри, как быстро ты учишься.

Я рассмеялась, а он положил дерево в тележку, и мы направились к украшениям. Пока мы выбирали игрушки и гирлянду, я ждала, что боль вернется, но, к счастью, этого не случилось. Отправившись к кассам, мы решили срезать путь через отделы с предметами интерьера и детскими вещами. Мой взгляд блуждал по огромному количеству крошечных нарядов.

– Хочешь побродить здесь? – заметив мой интерес, спросил Ник.

Сердце сбилось с ритма.

– А ты не против?

Он странно посмотрел на меня.

– А почему я должен быть против?

Я пожала плечами.

– Еще слишком рано даже смотреть на это.

– Зато можно подчерпнуть какие-то идеи.

– Отличная мысль.

– Все мои мысли хорошие.

– Ты просто скромняшка-хвастунишка. – Я двинулась вдоль пеленальных столиков. – Думаешь, мне понадобится такой?

Ник последовал за мной, толкая тележку.

– Да, если только не планируешь пеленать ребенка на обеденном столе.

Я захихикала, представив себе эту картину, потом провела пальцами по белой подушечке. Рядом со столиком стояла крошечная обувь.

– О боже. – Я подняла пару белых туфелек, поставила себе на ладошку и повернулась к Нику. – Посмотри на это! Посмотри, какие они маленькие.

Он покачал головой.

– Мне даже не верится, что кто-то может надеть такую крошечную обувь.

– Знаю. – Я ухмыльнулась, а потом прикусила губу. – Если у нас будет девочка, я куплю эти туфельки.

– Можешь купить хоть десять пар, если они тебе нравятся.

Я посмотрела на Ника. Он говорил это со всей искренностью, и я не могла отвести от него взгляд. Слова закрутились на языке, поэтому я заставила себя отвернуться и поставила туфельки на место. Потом отправилась к комодам и креслу-качалке. Там было столько всего. Автомобильные сиденья. Коляски различных размеров. Колыбельки. Люльки.

Подгузники и множество различных детских бутылочек.

Я стояла посреди детского отдела и просто смотрела на все это.

– Похоже, у меня сейчас начнется приступ паники, – сказала я, и в этой шутке была доля правды. – Оказывается, мне нужно купить все эти вещи. Множество разных вещей. И куда мне ставить все это?

Ник взял упаковку бутылочек, которые можно мыть в посудомоечной машине.

– Поправка. Нам нужно купить все эти вещи. И у нас есть для этого место. Дом дедушки достанется мне. Это прописано в завещании. Я собирался продать его и… ну, знаешь, переехать во что-то поменьше, – сказал он, поставил бутылочки обратно и повернулся к тележке. – Но, кажется, стоит оставить его, учитывая появление ребенка.

Я снова уставилась на Ника.

– Ты… хочешь, чтобы мы – я и ребенок – переехали к тебе?

Он выгнул бровь.

– Нет, я говорил о парне и девушке, которые выбирали коляски.

Я все еще смотрела на него.

– Почему бы и нет? Ты права. У тебя нет свободного места. А у меня есть. Идеальная комбинация. – Он облокотился на тележку и, взяв мою шапку, повертел ее в руках. Его губы изогнулись в хитрой усмешке. – Мне нравится мысль, что тебе придется спать со мной в одной постели.

Хотя я понимала, что в его голове сейчас проносится множество развратных картинок, но была абсолютно потрясена его предложением. Только не знала, почему это меня так удивило. У Ника был дом. У меня – квартира. У него были свободные комнаты. У меня – нет. И это же был наш ребенок.

Конечно, решение жить вместе – это огромный шаг, вот только решение оставить ребенка – шаг еще больше.

Боже, мы делали все задом наперед, но в тот момент меня это не особо волновало. Я просто стояла и пялилась на него.

«Я люблю тебя», – хотелось сказать мне, даже закричать это на весь магазин. Но я так и не смогла вытолкнуть эти слова с языка.

Кто знал, что эти три слова будет так сложно произнести?

Глава 26

– Так когда я встречусь с Ником?

Мои глаза округлились, когда тот, о ком мы разговаривали с мамой, вышел из ванной полуголый. Темно-синие джинсы свисали на бедрах, демонстрируя его идеальный живот. Я бы никогда не упустила возможности полюбоваться на его сексуальное тело, но мы опаздывали на ужин.

Как было удержаться, если его кожа поблескивала после душа и, скорее всего, отсутствовало нижнее белье? Прикусив губу, я пялилась на мышцы его пресса, а внизу моего живота собиралось желание. Может, во всем были виноваты гормоны, но я не могла насытиться им.

Поздним утром в воскресенье ему пришлось ехать в бар, чтобы помочь установить новое оборудование на кухне. Приехав потом ко мне, Ник с порога объявил, что ему необходим душ, так как он пропах жиром и потом. Это точно следовало сделать, так как мы собирались вечером встретиться с друзьями, но я… ну, я винила во всем гормоны.

Он разделся, но не успел дойти до душа, потому что я начала целовать его, а потом оказалась перед ним на коленях. Так что в том, что мы сейчас опаздывали, была и моя вина.

– Стефани, дорогая, ты еще здесь?

Вытолкнув все лишние мысли из головы, я отвернулась и уставилась на свой комод.

– Да, я здесь. Прости. Немного отвлеклась.

Позади меня раздался тихий смешок.

Я закатила глаза.

– Не знаю, когда ты сможешь встретиться с Ником, мам.

Замолчав, я оглянулась через плечо, чтобы посмотреть на его реакцию. Если бы он выглядел так, словно собирался свалиться в обморок, то это, скорее всего, не сулило бы ничего хорошего. Но Ника, казалось, заботил только свитер, который он вытаскивал из своей спортивной сумки. Он намеренно делал вид, что не слышал, о чем я говорила? Или его это действительно не волновало?

– Думаю, вы должны обсудить это, – настаивала мама, и я еле сдержала усмешку, услышав ее поучительный тон.

– Я могу спросить у него.

– Он рядом? – Мама засмеялась. – Так вот почему ты отвлекаешься.

– Ма-ам, – простонала я и повернулась к Нику. – Мама спрашивает, когда она сможет с тобой познакомиться.

Встряхнув свитер, Ник поднял глаза. Славный метод борьбы со складками.

– Я не могу сейчас отправиться в Мартинсберг. Из-за дедушки, – сказал он, и с этим трудно было не согласиться. – Но если она приедет сюда, то я с удовольствием с ней познакомлюсь.

Он с удовольствием с ней познакомится. Мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

– Он сказал…

– Я слышала его, дорогая. Пожалуйста, передай ему, что я прекрасно все понимаю и молюсь за его дедушку, – ответила мама. – Может, я приеду на Рождество? Как тебе такая идея?

Мне стало не по себе. До Рождества оставалось меньше недели. Меня безумно радовало, что Ник не против познакомиться с моей мамой, но от мысли, что их встреча состоится так скоро, мне захотелось куда-нибудь сбежать. На самом деле, когда я на прошлой неделе отправилась в магазин, чтобы купить Нику что-нибудь небольшое, но особенное на Рождество, то чувствовала себя так же. Выбрать что-то оказалось сложнее, чем я думала. В итоге я остановилась на хороших часах. Они очень красиво выглядели в коробочке, да и он постоянно говорил, что ему нужны часы. Но теперь мне казалось, что это отстойный подарок.

Я сказала маме, что с радостью буду ждать ее приезда, и попрощалась, а потом отключила телефон и посмотрела на Ника.

Он все еще не надел свитер.

Я выгнула бровь и бросила телефон на кровать.

– Так мы встречаемся сегодня с друзьями или нет?

На его лице появилась дерзкая улыбка.

– Да, но мне бы не хотелось, чтобы ты думала о чем-то другом.

– Перестань.

Посмеиваясь, он подошел ко мне, взял за руку, сел на край кровати и потянул меня к себе на колени.

– Ник, нам нужно идти, – запротестовала я. – Если мы сейчас не выйдем, то опоздаем.

– Мы не опоздаем. – Он обхватил меня рукой за бедра. – У нас еще есть время. И мы можем им воспользоваться. – Вторую руку он положил мне на живот. – Как ты себя чувствуешь? Все еще мучает усталость?

После установки рождественской елки на меня три дня подряд накатывала сильнейшая усталость, которая с тех пор то исчезала, то появлялась вновь. Если верить сайтам для мам и акушерке, с которой я связалась по настоянию Ника, это было вполне нормально.

– Сегодня все прекрасно. Разве это не видно? – дразнилась я, играя с пуговицей на его джинсах.

Он усмехнулся.

– Знаешь, ты, даже находясь при смерти, будешь страшно возбужденной.

Я засмеялась.

– Не стану отрицать этого.

Его улыбка слегка уменьшилась.

– Но, если серьезно, я очень переживаю. Ты так сильно уставала на прошлой неделе и вообще не очень хорошо себя чувствовала.

– Спасибо, что переживаешь за меня, но я чувствую себя прекрасно, – настаивала я. – И если тебе станет легче, то у меня назначен прием в следующую пятницу.

– Знаю. – Его глаза опустились на мой живот, где лежала его рука. – Не верится, что ты еще не набрала вес.

Я положила свою руку поверх его.

– О, я набрала. Поверь мне.

На его лице отразилось сомнение, пальцы подцепили низ моей рубашки и потянули ее вверх, обнажая мой живот.

– Нужно кормить тебя гамбургерами каждый день.

Я рассмеялась, но, честно говоря, меня и саму удивляло, что мой живот все еще такой плоский. Он слегка вздулся, но мне казалось, что это от еды. Жаль, что с моими бедрами и задницей все обстояло совсем иначе. Я посмотрела фотографии женщин на тринадцатой неделе. Хоть по ним еще было не сказать, что они беременные, но у них уже виднелась небольшая округлость. А у меня ее не было.

– Может, я буду одной из тех, у кого живот появляется на последних месяцах?

Ник не ответил, а наклонился и поцеловал меня чуть выше пупка. Мое сердце чуть не взорвалось от этого трогательного жеста. Когда он поднял голову, я обхватила ее руками и, наклонившись, поцеловала его.

Поцелуй должен был выйти нежным, но в тот момент, когда наши языки встретились, превратился во что-то более страстное. Ник приподнял меня с колен и, перевернувшись, уложил на спину.

– Ник! Мы опоздаем!

Он опустился на меня и одной рукой сжал мое бедро.

– Мы не опоздаем.

– Но у нас нет времени. Нам надо…

Он прижался губами к моим губам, а одной рукой скользнул под мою рубашку и, пробежавшись по коже, накрыл грудь. Я тут же позабыла обо всем на свете. Особенно после того, как его проворные пальцы пробрались в чашечку лифчика и отыскали затвердевший сосок.

Я впилась пальцами в его плечи, когда он поцеловал меня в уголок губ и проложил обжигающую дорожку из крошечных поцелуев по моей шее. Пульс гулко стучал, разнося желание по моим венам.

– Ник, – прошептала я, а следом разнесся стон, когда его пальцы начали шалить. – Нам нужно… ехать.

– Точно, – сказал он, вытаскивая руку из моего лифчика.

Но, вместо того чтобы подняться, он задрал мою рубашку, просунул пальцы между чашками моего лифчика и потянул их вниз. Прикусив губу, Ник уставился на меня.

– Чертовски красивая.

Он опустил голову к напряженному соску, втянул его в рот и сильно пососал.

– Господи.

Ник усмехнулся, и этот звук пронзил мое тело. Он переключился на другой сосок и принялся покусывать чувствительную кожу, а потом успокаивать ее языком. Я поняла, что мы ни за что не успеем вовремя.

– Нам нужно собираться, – взмолилась я.

Моя грудь резко поднималась и опадала, а между бедрами расцветало желание.

– Угу.

Он отпустил мой сосок и спустился поцелуями до пупка. Ник обвел его языком, отчего я непроизвольно дернулась вверх. Не успела я опомниться, как он расстегнул пуговицу вместе с молнией и начал медленно стягивать брюки.

– Но теперь моя очередь.

В одно мгновение его рот оказался на мне. В движениях языка не было неуверенности или медлительности. Он не просто пробовал меня на вкус. Он не просто доставлял мне удовольствие. Ник действительно наслаждался этим.

– Да, – не отрываясь, прошептал он и провел языком по клитору, лишь усиливая мое желание. – Мы точно опоздаем.

* * *

Стоило ли говорить, что мы добрались до ресторана на двадцать, если не больше, минут позже. Казалось, мои мышцы превратились в желе, а волосы выглядели так, словно я каталась по кровати. Но меня это не слишком заботило, потому что я до сих пор летала на седьмом небе от счастья.

Так что из-за опоздания тоже не переживала.

Когда мы с Ником подошли к большому круглому столу и я увидела, кто за ним сидит, то поняла, насколько странным будет этот ужин. Я как-то не задумывалась об этом, приняв приглашение Каллы, но при виде Джейса и Кэма поняла, насколько неловким все может стать. Ник знал, что я когда-то спала с ними, и, очевидно, об этом знали все сидевшие за столом, и да… это будет незабываемо.

Натянув улыбку, я села рядом с Каллой.

– Простите, что опоздали. Пробки.

– Пробки, – улыбнувшись, протянула Калла. – Интересно. Думала, их нет в воскресенье вечером.

Тереза, сидевшая рядом с Эйвери, перебросила за плечо длинную темную прядь.

– Не переживай, – подмигнув, сказала она. – Мы с Джейсом тоже… попали в пробку. Как же много на дорогах машин.

Глаза Джейса округлились.

Лицо Кэма, сидевшего между Эйвери и Ником, тут же исказилось от отвращения.

– О боже, сестренка. Я даже не хочу слышать об этом.

Эйвери прижала ладошку ко рту, чтобы спрятать улыбку, и спросила:

– А насколько долгой была эта «пробка»?

Тереза открыла рот, но ее перебил Джейс:

– Ради бога, не отвечай на этот вопрос. Мне бы не хотелось, чтобы Кэм мне снова врезал.

– О боже, – пробормотала Калла.

Джакс откинулся на спинку стула и посмотрел на Ника.

– Кстати, они всегда такие.

– Мою сестру вообще нельзя никуда брать, – сказал Кэм и улыбнулся, когда она бросила на него убийственный взгляд.

– Скорее, я не могу тебя никуда отвезти. – Эйвери подтолкнула его локтем и улыбнулась мне через стол. – Как ты себя чувствуешь?

Все взгляды тут же устремились на меня, и я еле сдержалась от желания поерзать на стуле.

– У меня все хорошо. Пока… беременность проходит легко.

– Она очень устает, – вмешался Ник.

На лице Эйвери появилось сочувствие.

– О боже, как я тебя понимаю. Я так рада, что наконец-то пережила этот период. Но теперь мне кажется, что у меня в животе баскетбольный мяч.

– Футбольный мяч, – поправил Кэм и, наклонившись, поцеловал ее в лоб. – Красивый футбольный мяч.

Я посмотрела на нее.

– Ты не выглядишь так, словно у тебя в животе футбольный мяч.

Вообще-то, она выглядела так же, как и при нашей последней встрече.

Глаза Эйвери загорелись.

– Спасибо, но это только потому, что я сижу.

– Встань, – попросила Тереза, когда Джейс протянул руку и обхватил ее шею.

Эйвери отодвинула стул и встала. Да, вряд ли бы кто-то усомнился в том, что она беременна. Ее бледно-голубой свитер обтягивал заметную округлость на животе. Она положила на нее руки.

– Видите? Футбольный мяч.

Я засмеялась.

– Футбольный мяч не такой.

– Этот просто спущенный, – прокомментировал Джейс.

Эйвери захихикала и снова села. А Кэм тут же обнял ее за плечи.

– Это не так.

Ник перевел взгляд с Эйвери на меня, и на его лице появилась нежная улыбка. Я не сомневалась, он представлял меня с округлым животом размером со спущенный футбольный мяч. В его взгляде светилось предвкушение. Он очень хотел этого ребенка.

Но хотел ли он при этом меня?

Как только эта мысль возникла в голове, я тут же оттолкнула ее и сосредоточилась на разговоре. Я не собиралась позволять своим сомнениям испортить этот вечер.

Ник определенно был самым тихим в нашей компании, он просто сидел и слушал. Когда принесли еду, я с удивлением поняла, что у меня пропал аппетит. В итоге съела лишь половину отличнейшего стейка и картофельного пюре. Возможно, дело было в неловкости из-за того, с кем я ужинала. Но ни Кэма, ни Джейса, ни их половинок совершенно не смущало мое присутствие. Как и Ника.

Мне понадобилось несколько минут, чтобы осознать и принять, что никого за этим столом не заботило это. Неловкость, которая охватила меня, была вызвана предыдущим опытом, но собравшимся здесь оказалось все равно. Странная тяжесть свалилась с моих плеч. Ее вызвало не чувство вины или раскаяния, так как мы не делали ничего постыдного или плохого. Это больше походило на то, что стена между мной и девочками наконец разлетелась на куски. Они приняли меня, а я – их.

Теперь прошлое осталось в прошлом.

* * *

Усталость подкралась ко мне во вторник на работе и не отпускала в среду и четверг.

Поэтому, когда мне пришлось тащить охапку новых настольных календарей в кладовую, хотелось немного отдохнуть. Может, даже вздремнуть между пустыми стеллажами. Никто бы даже не заметил.

Если верить сайтам для будущих мам, этого следовало ожидать, но я не представляла, что все окажется настолько плохо, и единственное, чего мне будет хотеться, – это поспать.

Когда я подошла к кладовой, мне в нос ударил сшибавший с ног запах. Резкий одеколон. Тьфу.

Рик ошивался где-то неподалеку.

Закатив глаза, я толкнула дверь бедром и вошла внутрь. И от увиденного – и услышанного – чуть не грохнулась на пол.

– Прекрати…

В комнате находился Рик, но он был там не один. Он стоял ко мне спиной, закрывая от меня того, кого практически прижал к стеллажу своим массивным телом, но я заметила, как ее маленькие руки уперлись ему в грудь. Он рассмеялся, словно услышал шутку, и от этого звука у меня побежали мурашки по телу.

– Какого черта? – сказала я.

Рик обернулся и отступил на шаг. Его и без того румяное лицо покраснело еще сильнее. Маленькая фигурка протиснулась между ним и стеллажом. Бледная Джиллиан смотрела на меня и теребила в руках край толстого свитера.

– Это не то, о чем ты подумала, – сказал Рик и повернулся к Джиллиан. – Скажи ей, что это не то…

Я шагнула вперед, еле сдерживаясь, чтобы не ударить Рика по голове календарями, потому что не сомневалась, что все правильно поняла.

– Джиллиан, позови мистера Браузера.

Рик выглядел так, словно его вот-вот хватит удар.

– П-папа сказал, что я могу взять несколько пачек стикеров, – с широко раскрытыми глазами объяснила Джиллиан. – И я пришла за ними, а он…

– Джиллиан, позови мистера Браузера сейчас же.

– Я ничего не делал, – выпятив грудь, сказал Рик. – Я просто разговаривал с ней.

Пальцы впились в календари, когда Джиллиан остановилась рядом со мной, а ее щеки покраснели.

– Ты не пытался поговорить со мной, засранец.

Рик открыл рот, но я перебила его.

– Пожалуйста, позови мистера Браузера, – повторила я девушке.

Джиллиан выскочила из комнаты, оставив меня караулить Рика. Во мне бушевала ярость, но к ней примешивалась другая мучительная и едкая эмоция. Я знала, что он – подонок каких еще поискать, но даже не догадывалась, что он настолько ужасен. Мне следовало рассказать о нем Маркусу, когда он только начал приставать ко мне.

– Черт, – пробурчал он и двинулся ко мне.

Я не собиралась отступать.

– Сделаешь еще один шаг, и я, клянусь богом, начну пинать твои яйца так сильно, что они окажутся в горле.

Он побледнел.

– Какой же ты урод, – не сдерживая ярости, сказала я. – Хренов идиот… хренов тупорылый идиот. Приставать к дочери босса! – Я покачала головой.

Эндрю точно убьет его.

Похоже, Рик тоже это понял, потому что побледнел как полотно. Через секунду в дверях появился Маркус. Я повернулась к нему и положила календари у стены.

– Я вошла, а этот придурок…

– Джиллиан мне все рассказала, – пугающе спокойным голосом перебил Маркус. – Стефани, пожалуйста, выйди из комнаты. Нам с Риком нужно поговорить, прежде чем он соберет свои вещи и свалит отсюда на хрен.

Ого. Ух ты.

Я тут же вышла из комнаты.

Джиллиан ждала в пустом коридоре с остекленевшим взглядом, и я подошла к ней. Она обхватила себя руками.

– С-спасибо, что пришла. Он пошел за м-мной, и я… – Она поджала губы.

– Ты в порядке, Джиллиан? – тихо спросила я, остановившись перед ней. – Он сделал что-то?

– Нет. – Она быстро покачала головой.

В тот момент мне на ум пришла ужасающая мысль. А что если это случилось с ней не впервые?

– Он приставал к тебе раньше? – спросила я.

Джиллиан отвернулась и тяжело сглотнула.

– Нет.

Я ей не поверила.

– Из-за него ты уезжаешь отсюда?

Из нее вырвался смешок.

– Нет. Ни капли. Я… лучше пойду к папе. – Она начала отступать. – Еще раз с-спасибо. Огромное спасибо.

Я постояла немного, провожая взглядом ее стремительно удалявшуюся фигуру, пока тысячи жутких мыслей проносились у меня в голове. В оцепенении я вернулась к своему столу.

Примерно через час после того, как Рика вывели из Академии Лима, а Джиллиан покинула здание, Маркус выглянул из кабинета.

– Стефани, можно тебя на минутку?

Я тут же вскочила на ноги и отправилась к нему в кабинет, даже не представляя, чего ожидать. Если судить по тому, как разозлился Маркус и как быстро он справился с ситуацией, мне не верилось, что у меня возникли проблемы из-за того, что сообщила о Рике. Но что если я ошибалась? Что если я потеряю работу? С учетом беременности это могло стать катастрофой.

Даже если меня ждет увольнение, я не стану жалеть, что вмешалась. Не дождутся. Только если о том, что не рассказала о Рике раньше.

– Можешь закрыть за собой дверь? – обходя стол, спросил Маркус.

Я тихо защелкнула дверь, затем присела на краешек стула, стоявший перед его столом, и положила руки на колени.

Маркус сел в свое кресло, опустил руки на стол и посмотрел мне в глаза.

– Во-первых, я хочу поблагодарить тебя за то, что ты вмешалась и помогла Джиллиан.

– Не за что благодарить, – сказала я.

– Ты сказала кое-что, – продолжил он, – от чего у меня создалось впечатление, что ты не впервые становишься свидетелем его неподобающего поведения. Это так?

Я кивнула.

– Он сказал мне несколько неприличных вещей, а однажды слишком близко подошел ко мне в лифте. И… и потерся о меня. – Я почувствовала, как загорелись кончики моих ушей. – Я предупредила его, что если он хоть раз попытается сделать это снова, то расскажу все вам.

– И он не подходил к тебе после этого?

– Нет. Он старался держаться подальше от меня. – Мой взгляд скользнул к большому окну позади него. – Я…

– Продолжай, – сказал Маркус.

Я покачала головой и вздохнула. Чувство вины накрыло меня.

– Я жалею, что сразу же не рассказала вам об этом. Тогда бы он не полез к Джиллиан.

Маркус откинулся на спинку стула и закинул ногу на ногу.

– Скажу честно, Стефани, я понимаю, почему ты ничего не рассказала, ведь ты только устроилась в академию. Надеюсь, у тебя не создалось впечатления, что мы станем терпеть такое поведение.

– Нет, ничего подобного, – тут же ответила я.

Маркус улыбнулся, но улыбка не коснулась его карих глаз.

– Мне бы очень хотелось, чтобы ты не молчала об этом. Никто из нас не хочет, чтобы нашим сотрудникам или членам их семей было неприятно здесь находиться. Если что-то похожее повторится, я хочу, чтобы ты тут же пришла к Деанне или ко мне. Договорились?

– Да. Я так и сделаю.

После этого Маркус отпустил меня на рабочее место, но мучительное чувство осталось. Мне хотелось найти Рика и ударить его по яйцам. И в то же время хотелось шлепнуть себя за то, что не рассказала о нем, когда он стал ко мне приставать. Я легко справилась с ним, но почему-то даже не задумалась о том, что если Рик относится ко мне так, словно меня приняли на работу, чтобы развлекать его, то и с другими женщинами он обращается так же.

Оставалось лишь надеяться, что мои предположения насчет Джиллиан оказались ошибочными. Меня не покидало чувство, что Рику, вероятно, придется уехать из города. Не только Эндрю разозлился из-за случившегося. Я могла поспорить, что как только об этом узнает Брок, он труп.

* * *

По дороге домой я зашла в закусочную и поужинала, так как слишком устала, чтобы что-то готовить. Я понимала, что усталость – вполне нормальное состояние во время беременности, и не стала говорить об этом Нику, когда он написал мне около семи. Меньше всего хотелось, чтобы он переживал за меня.

Кроме того, в пятницу я собиралась на прием к врачу, у которой могла все расспросить об этом.

Я не стала рассказывать и о Рике. Хотя я сама прекрасно с ним справилась, но Ник точно не обрадовался бы, узнав, что тот приставал ко всем.

Натянув пижаму, я зашла в ванную и встала боком перед зеркалом. Ничего не изменилось. Я попыталась представить себя с футбольным мячом.

Мне казалось, что вряд ли буду такой же очаровательной, как Эйвери, но мои губы расплылись в улыбке, когда я прижала руки к животу. Последнюю пару дней меня не покидала мысль о том, что надо рассказать о беременности Маркусу. Это будет нелегко, но и тянуть уже было нельзя.

Повернувшись, я слегка склонила голову, и в мысли вновь закралось сомнение. Разве мой живот уже не должен был хоть немного округлиться? Мой срок был примерно четырнадцать недель. Я просмотрела миллионы фотографий, и ответ был «да», но…

Я опустила рубашку и постаралась не поддаться желанию погуглить редкие проблемы с беременностью, о которых никогда раньше не слышала.

В гостиной я выключила гирлянду на рождественской елке, взяла стакан апельсинового сока из холодильника и отправилась в спальню. Ноги в теплых носках тихо ступали по полу. Было еще рано, но я зевала, словно медведь перед спячкой, поэтому отправилась в кровать. Поставив стакан, я потянулась к пульту, когда низ живота пронзила острая колющая боль, от которой перехватило дыхание.

– Ох, – прошептала я и прижала руку к животу чуть выше левого бедра. – Ого.

Обжигающая боль вскоре исчезла. Я стояла и смотрела на стакан с соком. У меня пересохло во рту, когда пугающая мысль возникла в голове: «Со мной что-то не так?». Сердце колотилось в груди, но боль не возвращалась, и через несколько минут я сделала нервный вдох. Все было в порядке. Вероятно, боль возникла не из-за беременности, а из-за фастфуда, который я съела на ужин.

Забравшись в постель, я засунула ноги под одеяло, взяла пульт, включила телевизор и переключила на программу о дизайне. Слушая, как пары спорят о желтых стенах и коричневом ковре, я задремала.

Когда я проснулась несколько часов спустя и села на постели, то не сразу поняла, что меня разбудило. В горле пересохло, словно в пустыне, а кожа покрылась потом. Телевизор работал, но звук почти не было слышно. Я прижала тыльную сторону ладони ко лбу, но он оказался прохладным. Может, мне приснился кошмар? Я повернулась к тумбочке и потянулась за пультом, и тут резкая боль снова пронзила мой живот. Я вздохнула и замерла. Боль невероятно сильно сковала меня. Она медленно ослабла, но после нее осталось какое-то странное давление.

Дрожащей рукой я включила свет. Не прошло и минуты, как боль снова пронзила меня. Судорога оказалось такой сильной, что тело рефлекторно дернулось, и я почувствовала влагу.

Это точно было не нормально.

Сердце пропустило удар, я отбросила одеяло и поставила ноги на пол. И снова спазм. Как будто живот сжали в кулак, который то разжимался, то сжимался вновь. Только боль стихала, как появлялась вновь.

Обернувшись, я потянулась к телефону и тут посмотрела на кровать. Сердце остановилось. От увиденного на простынях паника подкатила к горлу.

– О боже.

Там была кровь.

Глава 27

Яркий неприятный свет в отделении неотложной помощи не давал спрятаться от реальности. Мне оставалось лишь смотреть на эти лампы, пока вокруг них не начали плясать огоньки.

Я молча лежала на неудобном матрасе, пока медсестра расправляла на мне больничный халат и тонкое, но теплое одеяло. Я ничего не сказала, даже когда женщина-врач откатилась от кушетки и с щелчком, прозвучавшим словно гром, сняла латексные перчатки. Зажурчала вода. Я не ждала, пока она заговорит, потому что прекрасно понимала, что она скажет.

Я не помнила, как добралась до больницы, – вероятно, мне не стоило это делать самой, – зато прекрасно помнила ярко-красную кровь, которая пропитала мои пижамные штаны и проступила на спортивных брюках, в которые я переоделась. Еще помнила сгустки крови, которые увидела в унитазе, и…

Я прикусила губу, когда спазмы вернулись. Рука сжалась в кулак на одеяле. Меня прикрыла от света тень медсестры, а ее холодная рука накрыла мою. Мне не хотелось, чтобы кто-то прикасался ко мне прямо сейчас, но я даже не шевельнулась.

– Мисс Кит!

Я посмотрела на врача. Она выглядела молодо. Примерно моего возраста. С хмурым видом она придвинула стул к кровати и села. Ее серьезный взгляд встретился с моим. Он был таким же, как и у врача, делавшего мне УЗИ в этой крошечной зашторенной комнате несколько минут назад. Как только он начал двигать датчиком, то больше уже не смотрел на меня, а когда вышел отсюда, то я даже не могла вспомнить, говорил ли он мне что-то. Наверное, да. Скорее всего, что-то бессмысленное.

– Мне очень жаль, – сказала врач.

Я вдохнула через нос и снова перевела взгляд на потолок. Челюсти ныли от того, как сильно я их стиснула, но у меня не получалось расслабить их. Врач – как ее звали? Уильямс? Уильямсон? – продолжала что-то говорить.

– …ультразвук подтвердил наши предположения, которые появились на основе ваших симптомов, – сказала она, и я услышала, как зашелестела бумага, словно она искала результаты исследования. – Вы сказали, что у вас срок тринадцать недель?

– В пятницу… будет тринадцать недель, – с пересохшим горлом прохрипела я.

Медсестра сжала мою руку.

– Когда вы последний раз встречались с акушером-гинекологом?

– Примерно месяц назад, – ответила я.

Снова зашелестела бумага, а когда женщина заговорила вновь, то старательно подбирала слова.

– Судя по результатам УЗИ и анализам крови, которые мы сделали, у вас случился выкидыш, и именно поэтому началось кровотечение.

– Подождите. – Я облизнула свои губы. – Что… что значит «случился выкидыш»?

– УЗИ и обследования показали, что плода уже нет. Когда у вас началось кровотечение, оно сопровождалось сгустками? – спросила она.

Ну конечно, сгустки крови… я же знала об этом. Читала об этом на одном из форумов для мамочек, но не думала…

Не думала, что это случится. Боже.

Я зажмурилась. Эти сгустки появились, когда… Я даже не смогла закончить мысль. Как я могла не понять, что происходило в тот момент?

Что, если бы я поехала в больницу, когда только почувствовала боль?

Врач снова заговорила.

– Очень часто на этой стадии беременности плод перестает развиваться, а вы можете об этом не узнать. Иногда это происходит за несколько дней или даже недель до того, как тело начинает очищаться. Именно это сейчас и происходит.

Мои глаза широко раскрылись. Что, если ребенок… умер несколько дней назад? Или недель? А я даже не знала об этом!

Она рассказала мне о возможных вариантах. О том, чего ждать, о необходимых обследованиях, которые нужно пройти, и о симптомах, на которые следует обратить внимание, пока все… не закончится. Она проговаривала всю эту информацию, пока медсестра продолжала сжимать мою руку, а мне хотелось…

Мне хотелось к маме.

– Почему? – хрипло спросила я.

Краем глаза я заметила, что врач встала.

– Это нелегко слышать и принять, но иногда на это нет никаких причин, мисс Кит. Это просто случается. И не означает, что вы не можете выносить и родить ребенка, но, думаю, вам следует обсудить это с вашим врачом…

Нет никаких причин? Что? Это же бессмысленно! Я тут же принялась вспоминать все, что читала. Я понимала, что не найду логического объяснения, но мне все же хотелось знать причину. Боль, такая же острая, что сковывала живот, распространилась на грудь. Мне хотелось знать, что я сделала или что не сделала…

Боль усилилась, на глаза накатились слезы, а в горле образовался ком. Хоть я и не планировала эту беременность, но очень ждала ребенка. И Ник не ожидал этого, но очень хотел. Мы собирались сделать все возможное и через несколько недель надеялись узнать пол. Боль усилилась, выжигая каждую клетку в теле. Если бы это был мальчик, мы бы…

Я отбросила эти мысли и заставила себя не думать об этом. Заперла их на замок. Затолкала в дальний угол, потому что не могла… не могла справиться с этим сейчас. Просто не могла.

– У вас есть кому позвонить? – спросила медсестра.

– Что? – Я посмотрела на нее и поняла, что врач уже ушла.

Остались лишь мы вдвоем. Когда это случилось? Спазм снова охватил тело, и я изо всех сил сдерживалась, чтобы не повернуться на бок.

На лице медсестры читалось сожаление.

– Я спросила, есть ли у вас кто-то, кому вы можете позвонить?

Да. У меня были такие люди, и в голове уже давно крутилась эта мысль. Да. У меня были такие люди. Был человек, кому я могла позвонить, но я не стала этого делать.

Даже не знаю, почему. Просто не стала.

* * *

По наставлению доктора я позвонила на работу рано утром и отпросилась до конца недели. Я сказала Деанне, что у меня простой грипп, но, если Маркусу что-то срочно понадобится, постараюсь сделать это из дома. Обычно для этого требовались лишь телефон и электронная почта. После случившегося вчера с Риком я не знала, что Маркус подумает насчет моего прогула, но у меня не оставалось выбора.

Я порадовалась, что не пошла на работу, словно ничего не случилось. Спазмы и кровотечение не напоминали ничего из того, что я когда-либо испытывала. Целый час после разговора с Деанной я пролежала на диване, свернувшись калачиком и прижав одну руку к животу, а второй обхватив колени. Перед этим я поменяла простыни на кровати и убрала все следы… произошедшего.

В голове царила пустота. Ни одной мысли.

Время шло, и, опасаясь, что вновь начну думать о том, что случилось, я включила телевизор. Примерно в обед у меня зазвонил телефон, и сердце сжалось в груди. Это был Ник.

Я застыла, не в силах ответить ему. Что… я могла ему сказать? Но все же потянулась к телефону, села и, прижав его к груди, закрыла глаза. Боже, он уже столько потерял в жизни и так расстроится, и я… так и не ответила на звонок. Положив телефон на диван, я прижала руку ко лбу.

– Перестань.

Я понимала, что уже ничего не могу с этим поделать. Это уже произошло. Вскочив на ноги, я отправилась на кухню за стаканом воды. Но, проходя мимо холодильника, остановилась. На нем под магнитом в виде сердца висел снимок с УЗИ. На мгновение я застыла и даже перестала дышать, пока смотрела на него. Если бы акушерка не показала мне, куда смотреть, я бы даже не нашла ребенка. Он был невероятно маленьким, размером с малину. Может, выкидыш был наказанием за то, что я… не хотела забеременеть? Какая-то вселенская карма за то, что не планировала ребенка и так сильно испугалась поначалу? Что беспокоилась о том, что не смогу путешествовать по миру, и о прочей глупой, бессмысленной фигне?

Грудь снова сдавило, а я протянула руку и сорвала снимок с холодильника.

Мне хотелось, чтобы все поскорее закончилось.

Не обращая внимания на спазмы в животе, я понеслась в спальню и запихнула снимок между двумя обувными коробками в шкафу. Вернулась в гостиную и взяла телефон.

Мама ответила после третьего гудка.

– Привет, милая.

– Привет. – Я стиснула телефон в руке. – Ты занята?

– Конечно, нет, – засмеявшись, ответила она. – А ты не на работе?

Я начала расхаживать по комнате.

– Нет, я отпросилась до конца недели, потому что не очень хорошо себя чувствую.

– О нет. – Повисла пауза, и я услышала, как лает Локи на заднем плане. Мама шикнула на него. – Что случилось? Это из-за ребенка?

Это из-за ребенка?

Зажмурившись, я сделала неглубокий вдох.

– Ну, я… – Как же трудно оказалось произнести эти слова. – Вчера вечером я почувствовала какую-то странную боль в животе, но она быстро прошла. Я решила, что что-то не то съела и пошла спать.

– Ох, – выдохнула мама в трубку, и я… подумала, что она уже обо всем догадалась. – Ох, дорогая.

Я прижала руку к животу чуть ниже пупка.

– Я пошла спать. Наверное, мне не стоило этого делать. Я просто не думала, что что-то не так, а когда проснулась через пару часов… у меня начались спазмы и кровотечение. Я поехала в больницу. – Я открыла глаза и снова начала расхаживать по комнате. – Врач сказала, что ре… что ребенок, скорее всего, перестал развиваться несколько недель назад. Но я в этом не уверена.

– Милая, – выдохнула мама. – Мне очень, очень жаль. Ты…

– Я в порядке, – перебила я, обхватив себя одной рукой за талию. – Я в полном порядке.

– Ми…

– Я в порядке. Просто взяла отгул на сегодня и завтра и отдохну в выходные. Но в остальном в порядке. Я сказала на работе, что заболела гриппом. Думаю, хорошо, что не сказала им о беременности раньше. Видимо, это было какое-то провидение, да? – Я слышала, что срываюсь на крик, но уже не могла остановиться. – Что-то пошло не так… но такие вещи случаются.

Повисла тишина, а потом мама произнесла:

– Я приеду к тебе. Упакую вещи, засуну Локи в переноску, но приеду к тебе и…

– Не надо. Я в порядке, и уже ничего нельзя сделать, – сказала я. – Мне просто нужно отдохнуть пару дней.

– Но…

– Мам, со мной все в порядке. Честно. Тебе не нужно срываться с места и мчаться сюда. Хорошо? Увидимся на Рождество.

Она ответила не сразу.

– Если передумаешь, то просто позвони. Договорились?

– Ладно, – пробормотала я.

– Как Ник справляется с этим? – спросила она.

Сердце сжалось, и я с трудом выдавила:

– Я ему еще ничего не рассказала.

Мама молчала.

– Я… когда это случилось, он был на работе, так что я сама ездила в больницу прошлой ночью.

– Стефани, – устало вздохнула она.

Костяшки пальцев заболели от того, как сильно я стискивала телефон.

– Я не хочу говорить об этом, хорошо? Позвоню тебе позже.

Я не стала дожидаться ее ответа и бросила трубку. Мне стало паршиво от этого поступка, но я не хотела случайно сболтнуть то, что вынудило бы ее проигнорировать мою просьбу и примчаться ко мне. И не хотела продолжать разговор, который вскоре придется вести вновь.

Взглянув на часы, я поняла, что успею поговорить с Ником до его смены в баре. Я чуть не поддалась трусливому желанию сказать ему все по телефону, так как не была уверена, что смогу посмотреть ему в глаза.

Но этот разговор точно не стоило вести по телефону.

Я написала ему сообщение, в котором спросила, сможет ли он приехать ко мне. Ник поинтересовался, почему я дома, и мне пришлось отправить ему расплывчатый ответ. После еще пары эсэмэсок он сказал, что уже едет ко мне. Я ждала его, сидя в кресле у журнального столика и чувствуя, как в животе затягиваются узлы. Спазмы потихоньку стихали, но все равно иногда мне казалось, что кто-то всадил в меня нож.

Вскоре появился Ник. Судя по его спортивным штанам и толстовке, которая выглядывала из-под куртки, он тренировался в спортзале. Его волосы были восхитительно растрепаны.

Когда он увидел мое бледное лицо, его рука тут же сжала мотоциклетный шлем.

– Ты заболела. Вот почему ты осталась дома.

Положив шлем на стол, он повернулся ко мне.

Я отступила назад, чтобы он не смог до меня дотянуться.

– Я не заболела. Дело не в этом. Хм… – Избегая его обеспокоенного взгляда, я повернулась и провела руками по волосам. Пальцы запутались в прядях. – Мне нужно с тобой поговорить.

– Я здесь. – Он коснулся моей спины, но я отстранилась от него. – Что происходит, Стефани?

Я подошла к дивану и села на краешек. Наверное, потому что я уже рассказала все один раз, сейчас слова легко срывались с языка. Возможно, слишком легко.

– Я… я потеряла его.

– Кого? – Ник подошел ближе.

– Ребенка, – сказала я, рассматривая свои руки и пальцы. – У меня случился выкидыш. Не знаю, по какой причине. Это случилось ночью. Сначала я даже не поняла, что происходит. Думала, просто несварение. Какая же это глупость. – Я подняла глаза и увидела, что Ник замер у дивана, словно статуя. – Не знаю, есть ли в этом моя вина или нет, но я… больше не беременна.

Лицо Ника напряглось, и он закрыл глаза. Поднял руку и стиснул пальцами волосы.

– Стефани…

Мое имя прозвучало слишком резко, и я вновь перевела взгляд на руки.

– Прости, – прошептала я.

– Что? – вскрикнул он, и это привлекло мое внимание. Ник сверлил меня взглядом. – Детка, тебе не за что извиняться. – За один шаг он преодолел разделявшее нас расстояние и присел передо мной. Его ладони обхватили мои, а я вспомнила о медсестре, которая держала меня за руку в больнице. – Боже, Стефани, не извиняйся. Не…

– Я знаю, что ты расстроен. Ты не планировал этого… Но я знаю, что ты его хотел.

Он отыскал мой взгляд.

– Ты тоже его хотела, но… такое случается. Боже. – Он склонил голову и уткнулся лбом в наши руки. – Я не знаю, что сказать.

У меня перехватило дыхание. Я тоже не знала, что сказать. Его плечи напряглись, и он поднял голову. Его невероятные глаза сейчас были такими яркими, очень яркими. Я почувствовала, как разбилось мое сердце.

– Ладно. – Он глубоко вздохнул. – Нам нужно в больницу? Я могу…

– Я уже была в больнице.

Рот Ника приоткрылся, глаза расширились, и он уставился на меня.

– Больше ничего не нужно делать. В смысле, прямо сейчас. Чуть позже я запишусь на прием, чтобы убедиться, что организм восстановился. Но сейчас больше ничего не требуется. – Это была правда, и я не стала рассказывать ему все… подробности происходящего. – Тебе не нужно отпрашиваться с работы или что-то еще. Я просто собираюсь… ну, отдохнуть… – Я сглотнула. – До понедельника.

Он отпустил мои руки.

– Когда… когда это случилось?

– Ночью.

Разве я это уже не проговаривала? В голове все смешалось.

Ник положил руки на бедра.

– И ты вчера вечером поехала в больницу?

Я кивнула, опустив руки на колени.

– Почему ты не позвонила мне?

Его лицо слегка расплылось, когда я пожала плечами.

– Не знаю.

Повисла тишина.

– Что?

Почему я не позвонила ему? Мне следовало сразу же набрать его номер. Конечно, я запаниковала и поехала в больницу, но, оказавшись там, должна была тут же позвонить ему. Или хотя бы когда об этом спросила медсестра. Я не понимала, почему не сделала этого. Я прижала пальцы к вискам и покачала головой.

– Я не хотела тебя беспокоить.

– Беспокоить меня? Ты… – Он резко поднялся, отступил на шаг и вновь провел по волосам. – Ладно. И почему ты так подумала?

Я пожала плечами.

Шагнув в сторону, Ник упер руки в бока.

– Ты на полном серьезе это говоришь?

Я зажмурилась.

– Я не знала…

– Ты что?

Мне не хотелось его расстраивать, ведь он так много потерял. Мне не хотелось причинять ему боль, потому что он и так достаточно настрадался. А еще я не знала, как справиться со всем этим: ребенок, отношения, выкидыш и Ник. Не знала, как поступить, и выбрала неверный вариант. Самый неверный.

Посмотрев на него, я поняла, что это была не единственная причина. Я влюбилась в Ника, просто безумно влюбилась, и именно ребенок свел нас вместе, связал нас, а теперь его не было. Ник никогда не говорил, что любит меня. Мы не строили никаких планов на будущее, которые не касались бы ребенка. Кем бы мы были друг другу, если бы он не свел нас?

Я знала, что потеряю его.

Внезапно меня скрутил спазм. Как только боль пронзила тело, рука инстинктивно потянулась к животу. Через мгновение Ник опустился передо мной на колени.

– Ты в порядке?

– Да, – прохрипела я.

– Что мне сделать? – Он коснулся моей руки.

– Ничего. Просто… – Боль стихла и отступила, а я смогла выпрямиться. – Мне нужно немного отдохнуть.

Его руки упали по бокам.

– Я могу что-то для тебя сделать?

Я покачала головой.

– Нет. Я просто хотела рассказать об этом тебе. Вот и все.

– И все?

Он дернулся так, словно я его толкнула, и мне захотелось отвернуться. Спрятаться, потому что это… все случилось по моей вине.

– Стефани, я не знаю, что сказать.

Скажи мне, что ты все еще хочешь быть со мной. Скажи мне, что ты все еще видишь наше совместное будущее.

Скажи, что любишь меня.

– Здесь не о чем говорить, – отводя взгляд, прошептала я.

– Ошибаешься, – сказал он, пробуждая в моей груди лучик надежды. – Мы потеряли ребенка…

– Я была всего на тринадцатой неделе, – сказала я, потому что от этой мысли мне становилось немного легче. – В больнице сказали, что ребенок мог остановиться в развитии еще несколько недель назад.

– Несколько недель назад? – поморщившись, пробормотал он.

– Я лишь пытаюсь сказать, что, может, и к лучшему, что это произошло сейчас, а не через несколько недель и не после… – После того как беременность стало бы видно или когда это стало бы труднее принять и осознать.

Как будто сейчас это было легко сделать. Я до сих пор не осознавала все до конца и не понимала, почему это произошло. Я была не просто разочарована, а скорее раздавлена и…

– Я должен был быть там, Стефани. Не только чтобы поддержать тебя, но и потому что я имел на это право. Промолчать об этом? Знаешь, мне много чего сейчас хотелось бы сказать. Но я просто не нахожу слов. Я даже не знаю, что и думать, но… – Он провел дрожащей рукой по лицу. – Почему ты не позвонила мне, Стефани?

Я моргнула.

– Я…

– Знаешь что? Сейчас не время для этого разговора.

Живот скрутило.

– Почему?

Ник недоверчиво посмотрел на меня.

– Не стоит наваливать на тебя еще и это.

«Вот оно что», – подумала я.

– Я в порядке, – распрямив плечи, сказала я. – О чем ты хотел поговорить?

– Ты в порядке?

– Да.

Его глаза вспыхнули.

– Ты не можешь быть в порядке. Ты только что потеряла ребенка, Стефани. Ты человек. Ты не…

– Я в порядке. – Сердце бешено колотилось в груди. – О чем ты хочешь поговорить?

Покачав головой, он направился к столу, на котором лежал его шлем. От паники из-за того, что он собирался уйти, внутри все сжалось. Я заградила ему путь.

– Почему ты не говоришь мне то, что собирался сказать?

– Почему? – Его щеки раскраснелись. – Потому что сейчас пытаюсь вести себя как порядочный человек, Стефани. Я не собираюсь выливать еще больше дерьма на твою голову, потому что это тебе сейчас совершенно не нужно. Я…

– Что? – огрызнулась я, когда разочарование и замешательство схлестнулись во мне, превратившись в обжигающий и мучительный гнев. – Ты что?

– Я в бешенстве! И безумно разочарован, – выкрикнул он, и я вздрогнула. – Как ты могла справиться с этим в одиночку? – Он шагнул ко мне, сжимая руки по бокам. – Как ты могла подумать, что я не… Что я не бросил бы все, чтобы быть рядом с тобой? Ты вообще вспомнила обо мне, когда все это случилось? Тебе не приходило в голову, что я хотел бы быть рядом? Для себя?

Я открыла рот, но не смогла произнести ни слова.

– Я… не подумала о тебе, когда начались спазмы. Просто поехала в больницу и…

– Я понимаю. Веришь? И могу представить, что ты почувствовала в тот момент, но зачем ты ждала так долго, чтобы попросить меня прийти к тебе, и сделала это в какой-то дурацкой эсэмэске? Это так по-детски… – Он выпрямился и сделал глубокий вдох, а все его тело напряглось. – Зачем я все это высказал? Тебе это сейчас не нужно, – пробормотал он и обошел меня. – Давай не будем выяснять все это сейчас. Ладно? Мне нужно проветрить голову. Да и тебе – тоже.

Я обняла себя за талию.

– Прости меня.

Ник развернулся ко мне.

– Перестань извиняться, Стефани. В случившемся нет твоей вины.

Он потянулся ко мне, но я неосознанно отшатнулась от этих слов. Как это может быть не моя вина? Его рука пролетела по воздуху, а кожа вокруг губ побелела.

– Какого…

– Пожалуйста, уходи, – прошептала я. – Пожалуйста, просто уйди.

– Стеф…

– Пожалуйста. – Я уже больше не могла сдерживаться и… просто сломалась. – Почему ты все еще здесь?

Ник застыл. Возможно, даже перестал дышать. На короткое мгновение нас окружала полнейшая тишина. Я закрыла глаза. Шлем заскользил по столешнице, а через мгновение захлопнулась входная дверь.

Глава 28

Ник ушел, но, как оказалось, не уехал, а просто вышел из квартиры. Он позвонил Рокси и минут пятнадцать еще торчал на парковке, пока она не приехала.

Я поняла это, потому что, когда она постучала в мою дверь, вдали заревел мотор его мотоцикла.

Не успела я и слова сказать, как Рокси выпалила:

– Я знаю, что случилось. И Ник не хочет, чтобы ты сейчас оставалась одна. Ты и не должна быть одна.

– Я…

– Да, ты в порядке. Он сказал, что ты все время твердишь это. – Рокси сняла куртку. – Можешь закрыть дверь, потому что я отсюда не уйду.

Мне очень сильно хотелось сказать ей, чтобы она выметалась из квартиры, но я слишком устала, чтобы спорить с ней. Я закрыла дверь и прошла мимо нее к дивану. Усевшись, я подхватила одеяло и укуталась в него по самый подбородок.

Рокси повесила куртку на спинку стула и направилась ко мне. Она молча сидела в другом углу дивана, но я не смотрела на нее. Я смотрела в сторону телевизора, а сама погрузилась в свои мысли.

– Мне так хочется обнять тебя прямо сейчас, – сказала она, и я почувствовала, как напрягся мой позвоночник. – Но ты выглядишь так, словно врежешь мне, как только я это сделаю.

Я медленно покачала головой, сама не понимая, согласна ли я с ней или нет.

Она тихо вздохнула.

– Я не знаю, что сказать, Стеф, кроме того что мне безумно жаль.

Глаза защипало, поэтому я закрыла их и вцепилась в одеяло. Живот вновь прорезало болью, но она не могла сравниться с опустошением, которое я чувствовала.

– Не понимаю, – через мгновение сказала я.

– Что? – тихо спросила она.

Я действительно не знала, почему начала этот разговор, но мой язык двигался сам по себе, а слова наполнялись мукой, бурлящей внутри.

– Не понимаю, почему мне так больно. У меня же был не такой уж и большой срок, знаешь? Я даже своему боссу еще не сказала. Только начался второй триместр. – Боль снова пронзила меня. – На самом деле вполне возможно, срок был еще меньше. В больнице мне сказали, что ре… что он, скорее всего, перестал развиваться уже давно. Неделю назад или даже больше.

Как только я это произнесла, то кое-что осознала. Вот почему я чувствовала такую усталость и потеряла вес, который набрала до этого.

– Были признаки… – продолжила я и так зажмурилась, что увидела белые пятна. – Признаки того, что я его теряю… но я не обращала на них внимания. Думала, что все нормально.

– Откуда ты могла знать? – возразила Рокси. – Такое случается очень часто, и в этом никто не виноват.

Никто не виноват? Я не была так в этом уверена. Может, все дело в том, что я не воспринимала свое состояние всерьез. Однажды даже забыла принять витамины для беременных. Да и питаться могла бы чем-то более полезным. Если бы ребенок не перестал развиваться и я бы поехала в больницу, как только почувствовала боль, его бы смогли спасти.

Мысли носились в голове, вызывая у меня тошноту. Я чувствовала себя так… будто заслужила это. Словно это стало моим наказанием. Я облажалась, но даже сама не понимала, в чем именно.

Рокси пододвинулась ко мне поближе и обняла за плечи.

– В этом нет твоей вины.

Я открыла уставшие глаза.

– Такое бывает, – еле слышным шепотом продолжила она. – Знаю, сейчас это ни капли тебе не помогает и кажется чушью. Но такие вещи случаются, Стеф. В этом никто не виноват.

Мне на глаза попалась рождественская елка, и в голове тут же всплыли воспоминания о том дне, когда мы с Ником выбирали ее. Как мы бродили по детскому отделу и рассматривали вещи…

Я оборвала эти мысли и резко вздохнула, но так и не смогла отвести взгляд от дерева. Боже, неужели это происходило всего две недели назад? Ребенок тогда еще был жив?

Рокси сжала мое плечо.

– Что я могу для тебя сделать?

– Ничего, – прошептала я.

– Может, ты хочешь поесть? – спросила она, и я покачала головой. – А пить? Или, может, какое-то обезболивающее?

Когда я ничего не ответила, она убрала свою руку.

– Я не уйду, так что можешь по полной использовать мое присутствие здесь.

Я поджала губы.

– Мне ничего не надо.

На мгновение повисла тишина.

– Думаю, ты врешь. Тебе нужно, чтобы Ник был здесь.

Я напряглась и резко втянула воздух.

– И ты необходима ему сейчас, – добавила она.

Я снова покачала головой.

– Он… я не нужна ему.

– Знаешь, по его голосу казалось, что он еле сдерживал себя. – Мы встретились с ней взглядами. – Может, тебе и не стоит сейчас это слышать, но я никогда не видела Ника потерянным. Никогда. А он был невероятно потерянным.

– Я не хотела этого. – Мой голос звучал хрипло. – Меньше всего мне хотелось, чтобы он вновь испытывал боль. Он столько потерял… – Я замолчала, потому что не хотела делиться его личными проблемами.

А еще потому, что в голове всплыли слова Кэти.

Ты разобьешь ему сердце.

Губы медленно приоткрылись. Кэти и ее способности экстрасенса-стриптизерши. Мне это казалось безумием по очевидным причинам. Все это время я была уверена, что не обладала настолько сильной властью над Ником, чтобы разбить ему сердце. Но я это сделала. Вернее, ребенок, но в этом… виновата я. Как бы безумно это ни звучало, Кэти была права.

– Что у вас с Ником случилось? – тихо спросила Рокси.

У меня перехватило дыхание.

– Я… разбила ему сердце.

* * *

День незаметно перетек в ночь.

В какой-то момент я переместилась с дивана в кровать, но не спала. Просто не могла уснуть. В голове все время крутились мысли о том, что я делала или чего не делала с тех пор, как узнала, что беременна. Я неустанно выискивала, что стало причиной потери ребенка.

Рокси не ушла, но она не приставала ко мне. Она вообще лишь раз зашла в комнату, чтобы предложить поесть куриного супа. Я не знала, откуда она его достала, но он напомнил мне о Нике. Это только усилило боль.

Мне показалось, что еще я слышала голос Риса, потом и Каллы. Сначала подумала, что мне показалось, но потом поняла: она приехала в город. В Шепарде уже начались каникулы. Я молилась, чтобы она не входила в комнату, и, видимо, моя просьба была услышана.

Всю ночь я пролежала без сна, но не плакала. Мои мысли поглотила безразмерная пустота. Я не смогла отключиться от реальности, как сделала это в больнице. Мне просто хотелось, чтобы утихла боль – физическая и та, что была более глубокой, острой и пронзительной.

В тихие предрассветные часы я поняла, что хотела этого ребенка гораздо сильнее, чем осознавала. Мне вспомнилась поговорка: «Что имеем – не храним, потерявши – плачем». Кто знал, что она настолько правдива. Жжение в горле и глазах усиливалось.

Я свернулась калачиком и поджала ноги. Как же это было несправедливо. Я не чувствовала себя так ужасно с тех пор, как двое морских пехотинцев появились у дверей нашего дома, когда мне было пятнадцать.

В глубине души я понимала, что должна перестать себя жалеть. Мне следовало встать, встряхнуться и начать жить дальше. Это то, что я всегда делала, и то, что должна была сделать снова. Но я не просто потеряла ребенка.

Я потеряла будущее.

Рокси попыталась заставить меня позавтракать утром. Ее каштановые волосы растрепались, и она выглядела так же ужасно, как я себя чувствовала. Мне хотелось сказать ей, что она не обязана торчать тут со мной. У нее была своя жизнь. А со мной все будет в порядке.

Я всегда была в порядке.

Около одиннадцати утра я услышала, как открылась дверь в комнату, но в мою спальню вошла не Рокси, а Кэти и закрыла за собой дверь. Я еле узнала ее.

Без макияжа, с собранными в хвост волосами и в самой обычной одежде: синих джинсах и белом шерстяном свитере. Я никогда не видела ее такой… неприметной.

Кэти подошла к кровати и села на край. Без теней для век и темной подводки ее голубые глаза сияли.

– Рокси пришлось поехать домой.

В горле пересохло, но я выдавила:

– Могла бы и не приходить. Я просто… отдыхаю.

– Трудно пережить потерю ребенка.

У меня перехватило дыхание. Видимо, метаморфозы на ее прямолинейность не распространялись. Я не знала, что на это ответить.

– Ты, наверное, не очень хорошо себя чувствуешь, – добавила она, закинув ногу на ногу. – Знаю, что после выкидыша женщины обычно еще пару дней чувствуют себя дерьмово. И не только морально. Рокси сказала, что ты не завтракала.

– Я не голодна, – через мгновение сказала я.

Она сложила руки на коленях.

– Тебе стоит что-нибудь поесть.

Я не ответила, а лишь поерзала под одеялом. Меня окутало какое-то давящее, удушающее чувство. Я была смущена этим вниманием. Друзья решили, что мне нужна няня, а мне просто нужен был…

Я не позволила себе закончить эту мысль.

– Я в порядке, – не поднимаясь с кровати, сказала я.

Казалось, моя щека приклеилась к подушке.

Она подняла бровь.

– Я предупреждала тебя.

Мое дыхание сбилось.

Кэти медленно покачала головой.

– Я почувствовала это, понимаешь? Поняла, что ты разобьешь ему сердце, и ты сейчас это делаешь.

Я зажмурилась. Боже, избавь меня от этого. Мне действительно не хотелось это сейчас выслушивать.

– Но я никогда не думала, что ты окажешься такой… тупой.

Мои глаза широко распахнулись.

– Что, прости?

– Ты – уверенная в себе, умная и сексуальная женщина. Если бы ты захотела, то могла бы ставить мужчин на колени. А ты такая тупая, словно у тебя не голова, а мешок с камнями. – Она посмотрела на меня. – Рокси сказала мне, что ты выгнала Ника из квартиры… После того как сказала ему, что потеряла ребенка. Ребенка, которого вы создали вместе.

Что-то неприятное и обжигающее зашевелилось в животе.

– Я знаю, как забеременела, Кэти. Спасибо. И знаю, что разбила ему сердце, потеряв ребенка. Можно было и не напоминать об этом сейчас.

Кэти проигнорировала мой тон и продолжила.

– Она также упомянула, что ты рассказала ему о случившемся, только когда вернулась из больницы. Какого черта, девочка?

Чувство вины окутало меня словно черный дым.

– Знаешь, я понимаю: ты боишься и переживаешь из-за того, что Ник чувствует к тебе. Но мне не верится, что ты такая же тупая, как ослица, чтобы не видеть этого.

– Так, – через секунду ответила я, – ты уже второй или третий раз называешь меня тупой, и мне это действительно не нравится. И у меня реально нет желания вести этот разговор прямо сейчас.

– Очень жаль, – сверля меня взглядом, ответила она. – Потому что ты совершенно ничего не понимаешь.

Сжав челюсти, я перевернулась на спину.

– А мне кажется, я все понимаю.

– Нет, не понимаешь. – Она подождала, пока я не встретилась с ней взглядом. – Но начнешь.

Громко выдохнув, я изо всех сил старалась сохранять терпение.

– Я действительно устала. И думаю, что мне нужно…

– Поговорить о том, как несправедливо, что ты потеряла ребенка? Или насколько тебе больно? – перебила она меня. – Давай поговорим об этом.

– Я не собираюсь об этом говорить.

Она подняла брови.

– Это не так. С тобой не все в порядке. Если ты поговоришь об этом, тебе станет легче. Ты выплеснешь гнев и эмоции. – Она замолчала на мгновение. – А еще… почувствуешь себя лучше, если покрутишься у шеста. Это прекрасная тренировка и отличный способ выплеснуть гнев.

В шоке от услышанного я могла лишь пялиться на нее.

– Ты экстрасенс и психолог?

– Разве это не одно и то же?

– Что если… – Я подняла руку и прижала ее ко лбу. – Я не могу справиться с этим прямо сейчас.

– Никто этого от тебя и не ожидает. То, что случилось с тобой, ужасно. Но такое постоянно происходит с людьми по всему миру. Это не означает, что оно не так плохо и что ты должна все спокойно воспринимать. Но означает, что с тобой не все в порядке.

Воздух застрял у меня в легких.

– Я в порядке.

Кэти покачала головой.

– Нет.

Мои глаза сузились.

– Это так.

– Продолжай убеждать себя в этом.

Я села и уставилась на нее.

– Я сказала, что все в порядке. Я в порядке, черт возьми.

Она сложила худые руки на талии.

– Можешь утверждать все что угодно. Но я знаю лучше. Все это знают.

– Все знают… – Я покачала головой, болезненно ощущая, как выбившиеся пряди бьют меня по щекам. В тот момент я ненавидела Кэти больше всех в мире. – Я не могу справиться с этим сейчас, – сжимая руки в кулаки, повторила я.

Кэти склонила голову в сторону.

– Разумеется, нет. Думаешь, кто-нибудь смог бы?

Я не ответила, потому что казалось, наш разговор пошел по какому-то гигантскому запутанному кругу.

Волна неистовых, переменчивых эмоций поднялась внутри, когда я наклонилась и схватила одеяло. Мои руки подрагивали, когда я пихнула ее ногами. Потом встала и яростно смахнула волосы с лица.

– Я в порядке.

Она ничего не сказала мне.

Дрожь пробежала по моим пальцам и поднялась по рукам.

– Я в порядке, – повторила я, и тут меня, словно дамбу, снова захлестнуло волной. – Я в порядке! – Отступив, я прижалась к стене. – Я в порядке!

Она поднялась с кровати.

– Все в порядке, – прошептала она, но на ее лице ясно читалось, что это не так.

Нет.

Это не так. Все было не в порядке. Боже, вообще ничего не было в порядке.

В тот момент что-то сломалось во мне. Я больше не могла контролировать жжение в глазах и горле. Лицо Кэти размылось, и кто-то снова и снова кричал эти три проклятых слова. Но это была ложь. Это была такая тупость. Ложь.

Я все испортила и понимала, что у меня много чего было не в порядке. Но не знала, как все исправить и даже с чего начать. Вот только не существовало никакого руководства для этого, и даже «Гугл» не мог дать подсказку.

Слезы катились по моему лицу, а грудь вздымалась от рыданий. Кэти обхватила меня руками и сжала в объятиях. Когда мои колени подкосились и я заскользила по стене, то утащила ее за собой. И уткнулась лбом ей в плечо.

– Это не так, – прошептала я. – Я не в порядке.

Глава 29

Я наконец-то уснула.

У меня действительно не было выбора. Я плакала до болезненных, сухих всхлипов, до истощения, лишающего всех мыслей, от которого было лишь одно лечение – забраться в постель. Не знаю, сколько я проспала, но пробуждение напоминало попытки выбраться из зыбучих песков. Опухшие и измученные глаза открывались с трудом, да и не хотелось встречаться с реальностью и потерянным будущим. А ведь я даже не знала, как сильно хотела его, пока не потеряла. Стоило признать уродливую правду, что моя неуверенность в отношениях с Ником побудила меня к эгоистичному, трусливому поступку. Я ведь просто не хотела… чтобы он страдал, и пыталась защитить его от этого, тем самым причинив еще больше боли, хотя любила его.

Образ тех крошечных туфелек, которые мы с Ником видели, когда выбирали рождественскую елку, преследовал меня словно призрак. В груди росла острая и, казалось, безграничная боль. В тот момент я обрадовалась, что еще не стала покупать вещи для ребенка. Даже не представляю, как бы я перенесла то, что пришлось бы упаковывать и возвращать вещи в магазин. Ведь мне стало плохо от одного взгляда на снимок УЗИ, который висел на холодильнике.

Я чувствовала себя так, словно каждую клеточку моего тела пропустили через мясорубку. Возможно, так и было. Мне совершенно не хотелось шевелиться, но этого требовало мое тело. Пока я лежала и уговаривала себя встать, медленно осознала, что не одна в комнате.

Этот кто-то лежал со мной на кровати. Я слышала ровное дыхание. Меня бы не удивило, если бы ко мне в постель забралась Кэти, но я чувствовала, что это не она. Стоило мне сделать глубокий вдох, как меня окутал свежий аромат с нотками сосны.

Сердце замерло. Запах… запах был таким знакомым и таким желанным.

Я затаила дыхание и заставила себя открыть глаза. Как только глаза привыкли к тусклому свету, проникавшему из коридора в приоткрытую дверь, я резко выдохнула.

На кровати рядом со мной лежал на спине Ник. Видимо, я еще спала.

Ник повернул ко мне голову. Даже при таком освещении я видела темные круги под его глазами.

– Ты проснулась, – хриплым голосом сказал он.

Чувствуя, как язык прилип к нёбу, я начала садиться. Ник тут же поднялся, пристально вглядываясь мне в лицо.

– Кэти попросила Рокси позвонить мне. Сейчас здесь только мы.

Сон все еще держал меня в тисках, и я выпалила первое, что пришло в голову.

– Мне нужно в ванную.

– Тебе помочь? – тут же спросил он.

Я покачала головой.

– Я… – глядя на него, мне было сложно подобрать слова.

– Я подожду тебя здесь, хорошо? – тихо сказал он. – Если что-то понадобится, позови, и я сразу приду.

Грудь стиснуло, и я заставила себя встать с кровати, пока не разревелась снова. Я медленно поплелась в ванную и опустилась на унитаз. Перед возвращением в комнату остановилась, побрызгала холодной водой на лицо и откинула волосы.

Ник был здесь.

Он вернулся, наплевав на то, что я выгнала его. Он был здесь.

К горлу вновь подкатил ком. Я посмотрела в зеркало и поняла, что напоминаю развалину, но ничего не могла с этим поделать. Да и то, как я выглядела, не имело большого значения сейчас.

Я вернулась в спальню с чувством, словно постарела лет на пятьдесят. Только одного взгляда на Ника, который сидел, прислонившись к изголовью кровати, хватило, чтобы в крови вновь забурлил адреналин. Пока я шла туда и садилась рядом с ним, во мне боролись возбуждение и сладостное предвкушение, всегда возникающие при такой близости.

Ник включил прикроватную лампу, пока я была в ванной, и теперь мы прекрасно видели друг друга. Густая щетина скрывала его щеки и подбородок, а под глазами появились большие темные мешки. На нем была та же, что и вчера, футболка, но теперь она была помятой. Волосы растрепались, и он выглядел не лучше, чем я.

Его грудь поднялась от тяжелого вздоха.

– Знаю, что ты не хочешь, чтобы я был здесь, – заявил он и, прежде чем я смогла что-то ответить, продолжил: – Но я не собираюсь уходить. Вчера я с трудом заставил себя выйти за дверь, и у меня больше не осталось сил, чтобы сделать это вновь. Особенно когда увидел, как ты выглядишь, и узнал, через что тебе пришлось пройти. Я понимаю, тебе сейчас больно. Но ты не должна оставаться одна, поэтому я буду здесь, рядом с тобой.

Я опустила глаза, подтянула к груди ноги и обхватила их руками.

– Дело не в том, что я не хотела видеть тебя здесь, Ник. Совсем не в этом.

Повисла тишина.

– Знаешь, Стефани, все именно так и выглядело вчера.

Как я могла объяснить, что чувствовала и о чем думала, если в голове царил сумбур, а душевная боль не отступала? Мне так много хотелось сказать, и при этом я не могла уловить ни единой мысли, словно пыталась поймать дождь.

Вчера я сама напрашивалась на ссору, а сегодня мне больше всего хотелось, чтобы он обнял меня. Больше всего хотелось почувствовать поддержку. Больше всего хотелось быть с единственным человеком, который чувствовал ту же боль, что и я.

Когда я подняла глаза, лицо Ника расплылось от новой порции слез.

– Иди ко мне, – склонив голову в сторону, сказал он дрожащим голосом.

Мое тело пришло в движение раньше, чем я осознала, что он сказал. Он сел и, потянувшись ко мне, раскинул руки. Я забралась к нему на колени и, уткнувшись лицом ему в грудь, крепко прижалась к нему.

Реакция Ника была мгновенной. Он зарылся рукой в мои грязные волосы, второй обнял меня за талию, припер к себе и подогнул колени. Он словно образовал кокон вокруг меня, и слезы, стоявшие в глазах, полились по щекам. Мне даже самой не верилось, что во мне еще что-то осталось. Рыдания, вновь поднявшиеся к горлу, оказались настолько сильными, что сотрясали не только мое тело, но и его.

– Все хорошо. Все хорошо, – повторял он вновь и вновь. – Поплачь. Мне тоже сейчас плохо. Очень плохо.

Он не врал. Я чувствовала, как дрожит его тело. А когда зарылась пальцами в его волосы, то почувствовала, как вина и боль переплелись во мне, образуя ядовитый узел.

– Прости меня. Мне очень жаль.

– Стефани, детка, пожалуйста, не извиняйся. – Его голос вновь задрожал, а мне стало только хуже. – В случившемся нет твоей вины. Ты ведь знаешь это? Ты не виновата.

Я и сама сомневалась, за что извиняюсь. За потерю ребенка или за то, как обошлась с Ником вчера. А может, и за то, и за другое.

Потом он сказал:

– Стефани, ты разбиваешь мне сердце. Хватит извиняться. Это разрывает меня на части.

Ты разобьешь ему сердце.

Я впилась пальцами в его кожу. Не то, что случилось с ребенком, разбило ему сердце. И даже не то, что я выгнала его. А мои слезы. Кэти действительно оказалась экстрасенсом.

Мы держались друг за друга как за якорь, разделяя нашу боль. Спустя какое-то время – трудно сказать, когда именно, – рыдания стихли, и я открыла глаза. Его руки перестали дрожать, подбородок лежал на моей голове, и он непрестанно поглаживал мою спину, успокаивая и даря поддержку.

– Ты… не работаешь? – спросила я, морщась от того, насколько хрипло прозвучал мой голос и каким глупым оказался вопрос.

– Джакс отправил на выходной, а Кира осталась с дедом. – Его рука обвила мою шею. – Я никуда не уйду, Стефани.

– Я и не хочу, чтобы ты уходил, – прошептала я, и это признание в собственной слабости и уязвимости оказалось нетрудно произнести.

Честно говоря, все было совсем наоборот. Во мне расцвело крошечное и хрупкое облегчение.

Рука Ника замерла.

– Почему же ты выгнала меня?

Я пожала плечом.

– Не делай этого, – его голос звучал нежно, и он начал разминать напряженные мышцы на моей шее. – Поговори со мной.

Я провела рукой по его груди и остановила ее над самым сердцем.

– Я не хочу, чтобы ты уходил, но… мне кажется, что этого хочешь ты. Мы начали общаться из-за того, что я забеременела. И именно это удерживало нас вместе. А теперь, когда ребенка нет, то и нет причин…

– Нет причин? – недоверчиво переспросил Ник.

– Ну, я знаю, что в физическом плане привлекаю тебя, но… я не знаю. – Я вздохнула. – Сейчас это не имеет большого значения. Мы можем…

– Это очень важно сейчас. – Он поднял вторую руку и откинул с моей щеки прядь волос, которая выбилась из хвоста. – С чего ты взяла, что я с тобой только потому, что ты забеременела?

Когда он это произнес, то даже мне сказанное показалось глупым. Но наши отношения были далеки от нормальных.

– Ты не хотел меня видеть после того, как мы переспали.

– Я…

– Я помню, что ты извинился, и, честно говоря, меня это не особо волнует. Но после этого ты предложил стать друзьями. И больше ничего не было, пока я не узнала, что беременна, – выпалила я и, не дожидаясь его ответа, продолжила: – Мы никогда не называли друг друга своими парнем или девушкой, а как-то ты сказал, что мы застряли вместе и мы должны сделать все, что в наших силах… – Я замолчала, потому что не думала, что тут надо что-то добавлять. Ведь это были его слова.

Ник на мгновение замер и тихо выругался.

– Господи, Стефани, я облажался. Ведь я действительно хотел этого.

Я отстранилась, и мой растерянный взгляд встретился с его.

– Что?

Он поднял руку и провел по лицу.

– Помнишь ту ночь, когда я приехал к тебе, чтобы извиниться за свое поведение в баре? Когда я сказал, что мне хотелось бы, чтобы мы были другими? Я не просто так сказал это тогда. Ты даже не представляешь, насколько тяжело мне было не поддаться желанию встретиться с тобой после того, как мы переспали. Мне этого очень хотелось. Мне хотелось этого больше всего на свете.

Что за?..

– Так почему ты этого не сделал?

Он покачал головой.

– Последнюю пару лет я посвятил своему дедушке, и мне не хотелось еще каких-то сложностей. Да и времени ни на что не было. – Он опустил руку. – Но я идиот и не понимал этого, пока не познакомился с тобой. Может, это и не самое лучшее оправдание, но разве мог я думать по-другому после того, как потерял родителей? А потом со мной порвала девушка из-за того, что в моей жизни возникли проблемы. Поэтому у меня и не было желания окунуться в новые отношения. Если честно… это все еще меня пугает.

Я открыла рот, но так и не решила, что сказать, поэтому покачала головой.

– Мне хотелось бы стать другим для тебя… хотелось, чтобы с тобой все было по-другому. Мы тогда еще не знали о беременности, – сгорбив плечи, сказал он и тоже покачал головой. – Я просто не думал, что способен быть таким человеком.

Мои брови поднялись.

– Ты способен.

Его ресницы опустились.

– Знаешь, пару месяцев назад я бы не поверил тебе. Честно говоря, я осознал это только после Дня благодарения. Увидев, как ты разговариваешь с дедушкой, я понял, каким был идиотом, что вообще ушел той ночью из твоей квартиры. А наш разговор о том, что случилось с моей семьей и семьей Каллы. На самом деле, когда я выложил все это дерьмо, мне стало легче. Я должен был… сказать тебе это и понимаю, почему ты решила, что между нами ничего нет. Но это не так. Я должен был ясно дать понять, что мои чувства к тебе сильнее. – Он прижал руку к груди. – Мои чувства сильнее здесь, и это никак не связано с твоей беременностью.

Мне с трудом верилось в то, что он говорил.

– Но если бы я не забеременела, мы бы когда-нибудь встретились?

– Не знаю. Очень хочется верить, что мы бы все равно нашли путь друг к другу. – Он встретился со мной взглядом. – Мне хочется верить в это. Мне это нужно.

Я боролась с комком эмоций, который снова образовался в груди. Там сияла надежда, но ее окутывали чувство потери и давние вязкие сомнения. Мои губы задрожали, и я на мгновение поджала их.

– Я не знаю. Ты был замечательным… ты замечательный. Я должна была догадаться, что твои чувства сильнее. Но просто… это оказалось в новинку и для меня.

– Да. – Его глаза отыскали мои. – Ни одному из нас эти отношения не даются легко, верно?

Сухой, хриплый смешок вырвался из меня.

– Нет. У нас не очень хорошо получается. – Я опустила подбородок. – Но у нас все так прекрасно получалось, когда мы не осознавали, что строим их.

– Очень верно, – нежно прикоснувшись к моему подбородку, пробормотал он и приподнял мою голову, чтобы наши взгляды встретились. – Будешь моей девушкой? Да или нет?

Еще один хриплый смешок разнесся по комнате. Я подняла палец и принялась рисовать ответ на его груди.

– Это я пишу «да», если ты не понял.

Губы Ника дрогнули в улыбке.

– Наверное, мне следовало спросить тебя об этом несколько дней назад.

– Или это должна была сделать я.

Его улыбка исчезла, когда он наклонился и прижался губами к моему виску.

– Знаешь… – прошептала я и тут же почувствовала себя виноватой, поэтому закрыла глаза и попыталась ухватиться за крупицу надежды.

Как я могла чувствовать счастье сейчас? В то же время как я могла его не чувствовать, когда узнала, что мужчина, в которого я влюбилась, хочет быть со мной? И хотя он не произнес те три заветных слова, но он сказал, что его чувства сильны.

Ник снова обнял меня за талию.

– Что?

– Мне хотелось бы… Мне хотелось бы, чтобы этого не случилось.

– Знаю. И желаю того же.

Я сделала неглубокий вдох.

– Мне так больно. Я даже не думала, что может быть так больно. То и дело возникают мысли, что я… могла как-то повлиять на это.

– Детка, – поцеловав меня в лоб, сказал он, – гони их из своей головы. Обещай, что не будешь мучить себя этим.

Пообещать оказалось даже сложнее, чем выполнить, но я все же сделала это. Ник обхватил ладонью мою щеку.

– Это будет непросто. Я знаю. Для нас обоих, но знаешь что?

– Что?

– Ты и я нашли друг друга. Несмотря ни на что. И теперь есть мы. – Ник прижался лбом к моему. – Это все, что нам сейчас нужно.

Глава 30

Я все еще чувствовала себя плохо, когда вернулась в понедельник на работу. Однако кое в чем мне повезло. Оказалось, что офис уходит на рождественские каникулы с четверга по понедельник. А еще я смогла записаться к гинекологу на следующий вторник, потому что кто-то отменил встречу.

На работе я не позволяла себе думать о произошедшем. Сосредоточилась на поручениях, которые мне давали, и проекте реконструкции недавно приобретенного здания в Западной Вирджинии. Может, это не самое мое умное решение, но эта рутина помогала мне переживать случившееся и день за днем смиряться с этим.

Я была не одна.

В воскресенье я собрала кое-какую одежду и личные вещи, а затем поехала вслед за Ником в дом его деда. Когда он предложил мне это, я не раздумывала ни минуты. Вечером мы пообщались с его дедушкой, а потом я уснула в объятиях Ника. Его присутствие и то, что он понимал мою боль, помогало мне в худшие моменты, когда чувство вины и сомнения начинали брать вверх. Я проснулась в коконе его рук и ног, и это помогло мне намного больше, чем, вероятно, думал он.

Может, он это знал. Предполагаю, именно поэтому и настаивал, чтобы я осталась с ним, пока мама не приедет в город на Рождество. Ник был рядом, когда я просыпалась посреди ночи и не могла уснуть. В те моменты сильные спазмы напоминали о себе. Я знала, что мое тело тоже переживало многое, и из-за этого настроение скакало туда-сюда, но с этим… оказалось невероятно сложно справляться.

Конечно, я отчасти понимала, что мне нужно поскорее воспрянуть духом и двигаться дальше, несмотря на то что такие вещи случаются. Они происходят каждый день, и мне повезло, что в моей жизни не было серьезных болезней или чего похуже. Только в те тяжелые моменты, которые наступали посреди ночи, я могла с трудом выразить то, что ощущала. Но этого и не требовалось.

Ник, казалось, чувствовал, когда я нуждалась в нем. Если он спал, то его руки сильнее сжимались вокруг меня, а если просыпался от моих беспокойных ерзаний, то отвлекал меня безумными историями о том, что происходило в баре «У Моны». Он просто был рядом, и я впустила его полностью.

Глупо отрицать то, как сильно я полюбила этого человека.

Мама приехала утром в канун Рождества и, оставив вещи в отеле неподалеку, сразу же пришла ко мне. Когда она постучала в дверь моей квартиры, Ник встал с дивана, и я посмотрела на него.

– Ты готов к встрече? – спросила я.

– Конечно, – с кривой ухмылкой ответил он.

Однако, когда открылась дверь, мне так не показалось. С мамой… было чересчур сложно справиться. Она чуть не снесла меня, когда ворвалась в открытую дверь и сжала в своих объятиях. Меня тут же окутали ее тепло и аромат ванили.

Она погладила меня по затылку.

– О, моя милая девочка…

Она крепко обняла меня, и я вдруг действительно почувствовала себя маленькой девочкой, которой просто… хотелось к мамочке, чтобы все вновь стало хорошо.

Нас прервал приглушенный лай Локи. Оглянувшись через плечо, я заметила, что он смотрел на нас из переноски. Я опустила руки и отступила назад.

– Давай я достану его, пока он не перегрыз решетку, чтобы выбраться оттуда.

Мама закатила глаза, но она знала, что это вполне могло случиться. Когда Локи чего-то хотел, его ничто не останавливало. Этот пес мог даже перелезть через забор. Я подняла переноску, занесла ее в квартиру и закрыла за нами дверь. Я не удивилась, что она взяла с собой Локи, а не оставила его в отеле.

Она везде брала его с собой.

Ник шагнул вперед и, улыбнувшись, протянул маме руку.

– Здравствуйте, миссис Кит.

– А это, должно быть, Ник. Теперь я понимаю, почему ты была такой рассеянной, когда мы разговаривали по телефону, а он находился рядом. – Мама посмотрела на него и пожала ему руку.

Встретившись со мной взглядом, он улыбнулся.

– Она мне нравится.

– Конечно, нравится, – пробормотала я, когда мама его прощупала.

– Ого, Стефани. Ничего себе. – Она оглянулась на меня через плечо. – Я очень горжусь тобой.

– О боже. – Мои щеки горели. – Мама.

Она усмехнулась и повернулась к Нику.

– Приятно наконец-то с тобой познакомиться.

После этого она выпустила его руку и сжала Ника в объятиях. Я видела, что он удивился, но все же неуклюже обхватил ее руками. За это я полюбила его еще сильнее.

– Мне очень жаль, что это произошло, – тихо сказала она, когда я наклонилась, чтобы открыть переноску Локи. – Это очень нелегко, но ты выглядишь так, словно у тебя есть силы, чтобы нести этот груз.

– Я сделаю все возможное, чтобы так и было, – ответил он, заслужив от мамы одобрительную улыбку.

Локи вылез из переноски и принялся бешено обнюхивать квартиру. Ник предложил маме что-нибудь выпить. Я обхватила себя за талию и взволнованно наблюдала, как они отправились на кухню. Они болтали о том, как прошла ее поездка, как долго она собиралась гостить здесь, пока он готовил ей кофе. Я отступила назад, делая вид, что слежу за Локи. Пес метался по дивану, потом спрыгнул на пол и умчался обратно в спальню. Мама посмотрела на меня и подмигнула, отчего дрогнули уголки моих губ. Она могла мне ничего не говорить, потому что я и так знала, что мама уже начала влюбляться в Ника.

Сделав глубокий вдох, я пошла на кухню, и мой живот окутало теплом, когда Ник тут же подошел ко мне и обнял меня за плечи. Пока мама возилась со сливками и сахаром, он наклонился и провел губами по моей щеке.

Я сглотнула и посмотрела на него.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – прошептал он.

– Да, – улыбнулась я, – очень хорошо.

* * *

После того как мама вернулась в отель с маленьким хулиганом, также известным как Локи, я собрала вещи и отправилась в дом Ника, чтобы провести там остаток сочельника. Нам хотелось, чтобы Кира, сиделка дедушки, провела рождественскую ночь дома. Мама должна была приехать к нам рано утром. Это казалось мне ужасно большим шагом, но Ника, похоже, это ни капли не волновало.

Пока он проверял, как дела у дедушки, я достала подарок, который выбрала ему на Рождество, и отнесла в гостиную. Я сидела на диване и любовалась елкой с мерцающими огоньками, и меня окутало очень приятное чувство.

Вскоре ко мне присоединился Ник.

– Как дедушка? – спросила я.

– Спит. – Он посмотрел на мои руки. – Что это?

Я подняла маленькую коробочку.

– Это рождественский подарок. Мне захотелось отдать тебе его сейчас.

– Не хочешь подождать до завтра?

– Мне не терпится подарить его тебе. К тому же это не такой уж и потрясающий сюрприз. – Я улыбнулась, когда комнату наполнил его смех. – Я отстойно выбираю подарки и не особо творчески подхожу к этому вопросу. Да, я просто хочу отдать его тебе сейчас.

Усмехнувшись, Ник забрал у меня коробочку и подцепил пальцем подарочную упаковку. Он отклеил бумагу и быстро развернул подарок. В ожидании я поджала губы.

– Ого. – Он вытащил часы из коробки. – Это же здорово, Стефани.

– Правда?

Улыбка отразилась в его глазах.

– Да, конечно. Я уже несколько месяцев хотел часы. Они очень нужны мне для работы.

– Они еще и водостойкие, – сказала я и сразу же почувствовала себя глупо. – И… я рада, что они тебе понравились.

– Конечно, понравились. – Он потянулся, положил часы на кофейный столик и обхватил ладонью мою щеку. – Спасибо тебе.

– Пожалуйста, – прошептала я.

Ник медленно и сладко поцеловал меня, но его губы оставили меня, и он отстранился.

– Жди здесь, хорошо?

– Я никуда и не собиралась.

Его глаза на мгновение задержались на мне, он встал и исчез за углом. Похоже, он отправился в спальню. Вернувшись, Ник снова сел рядом со мной. В его руке оказалась маленькая темная коробочка из бархата.

– Раз уж ты решила вручить мне подарок, то я хочу подарить тебе свой.

Я взглянула на него и молча взяла коробочку, которая легко уместилась в моей ладони. Я и понятия не имела, что там, но когда открыла и увидела, у меня перехватило дыхание.

Внутри лежала пара серебряных жетонов.

– О боже, – прошептала я и погладила пальцем один из них. В горле образовался комок.

– Их два, – протянув руку, он перевернул жетон. На нем оказалось выгравировано его имя. – А на втором – твое. Знаю, это звучит бредово. Армейские жетоны. Я увидел их в магазине и вспомнил о твоем отце и о том, что твоя мама все еще носит его армейские жетоны. И вроде как поддался моменту. Ты не обязана носить их…

Обняв его за шею, я притянула Ника к себе и поцеловала.

– Я буду носить их. Каждый день.

– Да?

Шмыгнув носом, я кивнула, откинулась на спинку дивана и посмотрела на них. А потом сжала губы вместе. Подарок был невероятно милым.

– А ты будешь… носить второй?

– Конечно, буду.

Я засмеялась, и у меня снова перехватило дыхание. Осторожно вытащив жетон с его именем, я надела его себе на шею, помогая прохладному металлу скользнуть под свитер. Потом взяла тот, на котором было выгравировано мое имя, и подняла его. Ухмыльнувшись, Ник опустил голову, и я надела на него цепочку. Он расстегнул рубашку, и я увидела, как жетон с моим именем упал ему на грудь.

Я улыбнулась, наверное, впервые за несколько дней, а с моих губ невероятно легко сорвались слова:

– Я тебя люблю.

Ник замер и выпустил рубашку из рук. Он вздрогнул и повернулся ко мне, словно собирался что-то сказать.

– Что?

– Я люблю тебя, – не отводя взгляда, повторила я. Зрачки расширились, а зеленые глаза засияли ярче. Мне и самой не верилось, как просто мне дались эти слова. – Я влюбилась в тебя. Влюбилась несколько недель, а может, и месяцев назад и просто хотела, чтобы ты это знал.

Он уставился на меня.

– Ты не обязан ничего говорить. Я не…

Большие руки Ника обхватили мои щеки, и в мгновение ока его губы прикоснулись к моим. Нежный, словно шелк, поцелуй украл мое дыхание.

– Позволь мне снова услышать это, – тяжело дыша, попросил он и снова поцеловал меня, скользнув языком между моих губ. – Скажи мне.

Я обхватила его запястья руками.

– Я люблю тебя, Ник.

– Господи. – Он прижал лоб к моему, а его большие руки дрожали на моих щеках. – Никогда не думал, что услышу от тебя это.

– Что? – прошептала я.

Он обнял меня одной рукой, пальцы зарылись мне в волосы.

– Потому что никогда не думал, что мне настолько повезет, и я услышу, что… мои чувства окажутся взаимными.

Я замерла. Казалось, даже забыла, как дышать. В груди затрепетало.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я не просто люблю тебя. Я без ума от тебя и уже давно это понял, и уже не раз хотел сказать тебе это, но… блин, просто не мог произнести. Мне все еще кажется, что я не заслужил этого.

Сердце бешено колотилось в груди. Слезы застилали глаза, и сладчайшее томление расцвело в глубине живота, развеивая все остальные эмоции.

– Ты заслуживаешь этого.

– Я докажу тебе это, Стефани. Еще как. – Его губы снова встретились с моими, а поцелуй стал более страстным, необузданным. – Я стану так часто признаваться в любви, что тебе надоест это слушать. Я так невероятно сильно люблю тебя, Стеф.

– Я никогда не устану это слушать. – Ладони заскользили по его сильным рукам. – Ни за что. – Я зажмурилась. – Это то, что я так долго искала. Ты тот, кого я так долго искала.

Рука Ника сжала мои волосы.

– Тебе больше не нужно искать. Нам больше не нужно искать.

Глава 31

Джоуб Бланко, добрый и трудолюбивый человек, который поддерживал свою семью в самые тяжелые времена, обрел покой восемнадцатого апреля. Он не проснулся тем утром, но не проиграл битву с болезнью Альцгеймера. Нет. Джоуб сражался слишком долго, слишком тяжело и слишком отважно, чтобы проиграть.

Он просто умер.

Это не случилось неожиданно. Ник за несколько дней чувствовал, что это произойдет, но смерть дедушки шокировала его. Все понимали, что это неизбежно, поэтому ему дали отпуск, чтобы он мог провести последние дни с дедом.

Примерно неделю я ночевала в его доме. Я поддерживала и обнимала Ника, когда он сидел у кровати дедушки и прощался с ним в последний раз.

В такие моменты всегда нелегко, но, думаю, вместе с горем Ник чувствовал и облегчение. Его дед больше не страдал.

По воле деда Ник подготавливался к похоронам по обычаям рома. Они, как мне показалось, не слишком отличались от знакомых мне. Похороны состоялись меньше чем через неделю после его смерти, и Джоуб обрел последнее пристанище рядом со своей женой и той частью семьи, что ушла задолго до него.

В следующие выходные я помогала Нику по дому. Мы перебрали вещи его дедушки, оставляя из них те, с которыми Ник не хотел расставаться.

Весной в воздухе всегда витает обновление, вот и нас с Ником оно охватило. Мы распахнули окна, пуская свежий воздух летать по комнатам. Казалось, все меняется и открывается миру. Запаковывая коробки с одеждой дедушки, которые надо было убрать, мне казалось, что я складываю туда чувство вины и боль. С каждым днем мне становилось все легче справляться с потерей ребенка, принять, что в этом никто не виноват, и двигаться дальше. В чем-то это напоминало уборку комнаты дедушки Ника. Казалось, что ты делаешь шаг вперед, но на самом деле отступаешь на пять назад. Иногда бывало очень сложно принимать боль и не поддаваться воспоминаниям и размышлениям о будущем.

Как и ожидалось, врач на приеме после выкидыша не дал никаких ответов, почему это произошло, и никаких гарантий, что это не произойдет снова. Так что никто не знал, чего ждать от моей второй беременности. Это было сложно принять. Я вспоминала об этом не каждый день, но бывали моменты, когда просто застывала от неуверенности. Смогу ли я родить ребенка? На этот вопрос не было ответа. Но я продолжала говорить себе, что все будет хорошо, даже если не смогу этого сделать.

Как сказал Ник, главное – что мы были вместе. Только это было важным.

Он сомневался, что сделать с комнатой деда: превратить ее в гостевую комнату или во что-то еще.

Встав перед перестеленной двуспальной кроватью, я взяла его под руку и наклонилась к нему.

– Тебе необязательно принимать решение прямо сейчас.

– Да, ты права. – Он повернул голову и, опустив подбородок, провел губами по моим грязным и, возможно, пыльным волосам. – Но думаю, что оставлю ее такой, какая она сейчас. Его спальней.

Я обвела взглядом комнату. На опустошенном комоде в ряд выстроились фотографии деда, словно маленькие солдаты воспоминаний. Мне нравилась идея оставить эту комнату в таком виде, в каком она находилась.

– Согласна.

– Спасибо за помощь. Я действительно ценю это. – Ник высвободил руку, потом наклонился и, взяв мою ладонь, поднял ее. – Но ты такая грязная.

Я улыбнулась ему в ответ.

– Ты тоже, малыш.

– Тогда, думаю, нужно исправить это.

Мое тело с радостью поддержало это предложение. Ник вывел меня из комнаты и повел вниз, в свою спальню недалеко от кухни. Он старательно раздевал меня, только на это потребовалось больше времени, чем обычно. Но я нисколько не расстроилась из-за этого. Кажется, еще до того, как Ник включил воду и ванную заполнил пар, он поцеловал каждый сантиметр моего тела. А все только начиналось.

– Я люблю твои губы. – Он поцеловал меня. – И эти щеки. – Его губы проложили путь туда. – И эти глаза. – Он поцеловал лоб и начал спускаться вниз. – Люблю твою шею.

– Шею? – Я хрипло рассмеялась.

– Ага. И твои лопатки. – Он поцеловал меня в ключицу.

– Ты такой странный.

– Я так сильно люблю тебя.

Сердце сжалось. Как всегда, когда я слышала эти слова.

Он поклонялся каждому сантиметру моего тела. А когда обхватил губами сосок и втянул его в рот, то с моих губ сорвался хриплый стон, который возбудил еще сильнее.

– И я просто обожаю их.

Я возбудилась так сильно, что было даже больно.

– Боже.

Мы долго пробыли в душе, но всего лишь несколько минут потратили на то, чтобы действительно помыться. Когда мы только зашли в него, моя спина тут же оказалась прижата к плитке, а Ник на коленях вырывал у меня тихие стоны. Мои ноги ослабли, а тело все еще дрожало от сильнейшего оргазма, когда он встал передо мной. Вода стекала по его бронзовой коже, а зеленые глаза смотрели на меня собственническим, всепоглощающим взглядом, когда он проник в меня.

Он погрузился полностью, даря мне невероятные ощущения, но при этом очень нежно держал меня, даже когда его тело напряглось. Наши глаза находились на одном уровне, бедра к бедрам, грудь к груди.

– Боже, ты ощущаешься так хорошо, что мне не хочется торопиться.

– Не торопись.

Я провела пальцами по его коже, по груди. Ник застонал и начал двигаться. Его мышцы дрожали, а мои руки скользили по его телу. Мы очень быстро потерялись друг в друге, его бедра раскачивались в безумном ритме, а мои устремлялись навстречу. Казалось чудом, что мы не упали и не переломали себе шеи.

Позже, намного позже мы лежали на кровати лицом к лицу. Наша кожа обсохла, но волосы еще нет, и Ник играл с моими влажными прядями.

– Я тут подумал, – сказал он.

Я приподняла сонную бровь.

– Поздравляю.

Он усмехнулся.

– Язва.

Улыбка стала еще шире.

– Так о чем ты подумал?

– Эта мысль возникла случайно. – Он перекинул прядь волос через мое плечо и взял другую. – Я подумываю рассказать Калле, кто мой отец.

У меня перехватило дыхание, а сонливость испарилась.

– Серьезно?

– Да. – Уголок его губ дрогнул. – Что ты об этом думаешь?

– Что я думаю? – Я подтолкнула его на спину, и уселась сверху и уперлась руками по обе стороны от его головы.

– Мне нравится ход твоих мыслей, – пробормотал он.

– Заткнись, – сказала я. – Думаю, это отличная идея.

– О том, чтобы ты побыла сверху?

Я склонила голову набок и с нежностью посмотрела на него.

– Нет. Я не об этом.

Он снова рассмеялся, а его зеленые глаза засветились. Такого я не видела последние несколько дней.

– Знаю.

Наклонившись, я мимолетно коснулась его губ.

– Я горжусь тобой.

Его руки сжали мои бедра.

– Почему?

Я пожала плечом.

– Знаю, насколько трудным будет этот разговор и как много ты думал об этом. Но если расскажешь все Калле, это станет огромным шагом на пути к тому, чтобы просто отпустить все. – Я поцеловала его еще раз и выпрямилась. – Если захочешь, чтобы я была рядом, когда соберешься это сделать, только скажи.

– Я хочу, чтобы ты была там со мной.

– Значит, так и будет.

Он поднял руку и зарылся ею в моих волосах. Ник притянул меня к себе и остановился, когда между нами оставалось не больше сантиметра.

– Знаешь что?

– Что?

Он притянул меня еще ближе, так, что, когда заговорил, его губы касались моих.

– Я люблю тебя.

Сердце затрепетало так сильно, что, казалось, сейчас поднимет нас к самому потолку. Три этих слова я никогда-никогда не устану слышать. Я снова поцеловала его, но в этот раз в нашем поцелуе не было ничего нежного или целомудренного. Сказав ему те же слова, я показала, насколько сильны мои чувства.

* * *

В середине следующей недели, когда я составляла расписание Маркуса на первый летний месяц, Ник написал, что договорился о встрече с Каллой и Джаксом в это воскресенье.

Мы встречались с ними или Рисом и Рокси дважды или трижды в неделю. Но я понимала, что в этот раз Ник позвал их не просто так, поэтому немного нервничала из-за этого. Еще я очень сильно надеялась, что мое впечатление о Калле было верным. Мне казалось, что она не накинется на него.

В воскресенье мне потребовалось больше времени, чем обычно, чтобы собраться. Что-то вроде прихорашивания с надеждой. Днем я сделала педикюр и маникюр с Рокси и Кэти, а потом попробовала одну из зеленых глиняных масок, которые купила в интернет-магазине на прошлой неделе. К счастью, от нее кожа не покрылась пятнами или чем-то еще более странным. После долгого душа я высушила волосы и искусно наложила макияж.

«Искусно наложила макияж» означало вывалить на лицо тонну косметики и при этом выглядеть так, будто ее практически нет.

Я подумывала надеть миленькое весеннее платье, но на улице все еще было довольно прохладно, особенно по вечерам. Поэтому я остановилась на темно-синих обтягивающих джинсах, легком свитере и босоножках с множеством ремешков, которые еще ни разу не надевала в этом году. Они лежали в коробке на верхней полке. Когда я потянулась за ними, на пол упал небольшой листочек. Сунув коробку под мышку, я наклонилась и подняла его.

У меня тут же перехватило дыхание.

Мне следовало сразу догадаться, что это, когда почувствовала глянцевую текстуру бумаги, но я даже не помнила, как засунула его в шкаф. Наверное, когда пыталась убрать все, что напоминало о беременности. Я направилась к кровати, чувствуя, как слегка дрожат руки.

Присев, я положила маленький снимок рядом с собой, но не смотрела на него, пока не надела босоножки. Затем глубоко вздохнула и подняла его.

Честно говоря, я до сих пор не видела ребенка. Для меня это все еще было просто черно-белое пятно. Но это было мое пятно. И Ника. Сжав губы, я слегка покачала головой. При виде снимка я чувствовала всю ту же боль, что и раньше. И замешательство. Мне никогда не узнать, почему это случилось и возникнут ли какие-то проблемы, если я забеременею вновь, пока это не произойдет. Зато я знала, что никак не могла повлиять на это и что страдать из-за этого совершенно нормально.

Встав, я подошла к полке и поставила снимок рядом с фотографией отца. Мне показалось, что ему там самое место. Может, когда-нибудь я уберу его оттуда, а Ник превратит спальню деда во что-то другое.

Однажды.

Когда Ник пришел, он выглядел, как всегда, невероятно аппетитно. Я вышла из-за угла, и он тихо присвистнул.

Я сделала реверанс.

– Спасибо.

Он усмехнулся и положил руку мне на плечо.

– Чудачка.

– Ну конечно.

Мы встретились с Джаксом и Каллой в местном стейк-хаусе. Они уже ждали нас, потому что мы слегка опоздали, хоть и вышли рано. Просто Ник… решил пошалить немного в машине возле моего дома, потом еще раз позади ресторана.

Когда мы заняли свои места, Калла хитро на меня посмотрела. Смутившись, я подняла руку и пригладила волосы.

Джакс тихо рассмеялся.

– Радует, что вы все-таки присоединились к нам.

– Знаю. – Ник взял меню и слегка улыбнулся. – Мы решили осчастливить вас своим присутствием.

Калла хихикнула, а Джакс закатил глаза. Я заправила волосы за ухо, посмотрела на Ника и перевела взгляд на нее.

– Так что вы хотите заказать, ребята?

Калла нахмурилась и посмотрела на открытое меню, лежавшее перед ней.

– Наверное, я закажу стейк стриплойн.

– Я буду стейк «портерхаус». – Джакс похлопал себя по плоскому животу. – Огромный «портерхаус».

Ник постучал пальцем по меню.

– У них есть «рибай», – сказал он мне. – Возьми. Ты же хочешь его.

Я усмехнулась. Да, так и было. Через какое-то время официантка приняла наши заказы, и мы начали болтать. Я сначала заказала вино, но потом еще взяла содовую, и это очень повеселило Ника. Почему-то я не могла есть, если пила воду или вино. Как бы странно и бессмысленно это ни было. Я знаю это.

Калла рассказала о том, что собиралась получить диплом медсестры. Она перевелась в один из местных колледжей, но два ее зачета не приняли, и теперь ей придется ходить на летние классы, чтобы закончить обучение. Джакс рассказал, что хочет перестроить бар «У Моны». Он собирался заменить пол и избавиться от столов и стульев. Еще была одна тема, которую они бы никогда не подняли из-за того, что случилось с нами, поэтому я решила сама пересечь этот мост.

Сделав глоток газировки, я поставила стакан рядом с тарелкой.

– Вы уже видели фотографии малыша Эйвери и Кэма?

Калла посмотрела на меня и кивнула.

– Я никогда не видела ребенка с такими рыжими волосами, – через мгновение ответила она.

– Она вполне могла бы быть одной из сестер Уизли, – положив руки на колени, сказала я.

Когда Эйвери отправилась в роддом за неделю до положенного срока, никто не говорил мне об этом и не показывал фотографий ребенка. Но я видела, как Рокси демонстрировала их Кэти две недели назад. Я выпросила у нее номер Эйвери и отправила ей поздравления. После обмена несколькими сообщениями я получила фотографию крошечной девочки.

Ребенок Эйвери и Кэма был великолепен.

Джакс усмехнулся.

– Не говори Кэму, но, кажется, Эйвери даже подумала назвать ее Джинни.

Я засмеялась.

– Ава – тоже прекрасное имя.

– Думаю, отлично ей подходит, – робко улыбнувшись мне, согласилась Калла.

Судя по тому, что я слышала, у Эйвери возникли осложнения во время родов, которые прошли не очень легко. Я не знала всех подробностей, поэтому не стала об этом расспрашивать и просто порадовалась, что в конце концов они стали счастливой семьей из трех человек.

– Что собираешься делать с дедушкиным домом? – подняв кружку с пивом, спросил Джакс.

– В завещании дедушки черным по белому написано, что дом принадлежит мне, – объяснил Ник. – Я не уверен, что буду делать с ним потом, но пока решил сохранить его.

– Это отличный дом, – вставила я.

Джакс кивнул.

– Точно. И это отличное вложение средств.

– Согласен.

Ник откинулся на спинку дивана и вытянул руку вдоль нее. Он провел пальцами по моим волосам, а потом поиграл с ними, но в остальном он словно застыл. Я поняла, что он собрался сбросить на них бомбу.

Я положила руку ему на колено, выказывая поддержку.

– Я хотел вам кое-что сказать, ребята, – начал он. – Мне, наверное, давно следовало это сделать.

Джакс нахмурился и, посмотрев на растерянную Каллу, сказал:

– Хорошо. Ты меня заинтересовал. Что случилось?

Когда Ник переключил свое внимание на Каллу, то я пожалела, что не догадалась заказать второй бокал вина. Его плечи поднялись от глубокого вдоха, и он выпалил:

– Бланко – фамилия моего деда и девичья фамилия матери. А у моего отца была фамилия Новак.

Калла медленно моргнула, а ее лицо побледнело.

– Новак? – Она откинулась на спинку стула и опустила руки на колени.

Джакс нахмурился и уставился на Ника через стол.

– Подождите-ка. Новак из…

– «Новак Констракшн», – тихо подтвердил Ник.

– О боже. – Калла потянулась рукой к щеке, но так и не прикоснулась к шраму.

Джакс обхватил ее запястье и нежно опустил его назад, отчего у меня все сжалось в груди.

– И что ты хотел сказать, Ник?

Он резко выдохнул, а затем рассказал им все: о своем отце, об электрике, которого тот нанял, и о том, как все закончилось. Он рассказал, что Мона знала, кто его отец, и что его шокировало, когда он впервые увидел Каллу, так как никогда не думал, что она появится в баре.

Когда Ник закончил, Калла слегка покачала головой. Тишина повисла на несколько мгновений, и я уже начала опасаться худшего, но потом она наконец заговорила.

– Почему ты не рассказал мне об этом раньше?

– Не знаю, – ответил он, а потом добавил: – Хотя, если честно, это очень непросто. Тебе и так приходилось справляться со многим, и мне не хотелось портить тебе жизнь еще больше…

– Подожди, – широко распахнув глаза и подняв руку, перебила она. – Что значит «портить»? В том, что случилось с моей семьей, нет твоей вины. Ты вообще тогда был еще ребенком.

Ник втянул воздух, а меня охватило сильнейшее облегчение. Джакс кивнул в знак согласия.

– Она права. Ты вообще не имеешь к этому никакого отношения.

– Да, но стал бы дерьмовым напоминанием о том, кто мой отец, – возразил Ник. – И это было бы неловко.

– Конечно, это удивило меня. Скорее, даже шокировало, и мне безумно жаль слышать о том, что случилось с твоими родителями, – тут же сказала Калла, а ее голубые глаза засияли. – Я знаю, каково это – потерять близкого человека. Тебе, должно быть, было нелегко.

Ник закрыл глаза.

– Ты сожалеешь? – Его голос прозвучал сдавленно, и я сжала его колено. – Ты не должна сожалеть.

– И ты тоже, – искренне настаивала она. – Я понимаю, почему ты ничего мне не рассказал, но хочу, чтобы ты знал. Твой отец не меняет моего отношения к тебе.

– Я… – прохрипел Ник, и я прижалась к нему. Рука, лежавшая на спинке дивана, обхватила мои плечи. – Я… чувствую невероятное облегчение от этих слов.

– Мне хочется врезать тебе за то, что ты считал, что это может что-то изменить.

Ник усмехнулся, потер второй рукой подбородок и опустил ее на стол.

– Да, мне тоже хочется себе врезать, но чем больше проходило времени, тем труднее становилось собраться с силами и рассказать все.

– Я понимаю тебя. – Калла потянулась через стол и сжала его руку. – Знаешь, тот пожар… разрушил множество жизней, повлиял не только на маму и мою семью, но и на твою тоже. – Она посмотрела на меня. – Несчастье – это всегда трагедия, несмотря ни на что. Но я узнала, оно не определяет, кто мы, и не делает нас слабее. Оно делает нас сильнее. Мне потребовалось много времени, чтобы понять это. – Она перевела взгляд на Джакса и улыбнулась. – Но мне в этом помогли.

Ник сильнее сжал мое плечо, а я прижалась щекой к нему, слабо улыбнулась и прошептала:

– Как и мне.

Глава 32

Темноволосая женщина средних лет сидела в первом ряду танцевального зала и, воркуя, покачивала на своем колене четырехмесячную крошку, которую выдавали пучки рыжих волос.

Ава Гамильтон выглядела невероятно очаровательно в своем маленьком белом платьице и повязке на голове. Она уже успела где-то потерять туфельку и один носок, и вряд ли понадобится много времени, прежде чем эти хихиканья превратятся в громкие крики. Мне очень хотелось подержать ее на руках. В груди что-то болезненно ныло, но… я с этим справлялась.

Женщина, державшая малышку на руках, с темными волосами и светлыми глазами походила на Терезу, и я решила, что это, скорее всего, мать жениха – миссис Гамильтон.

Я наблюдала, как сжимались и разжимались пухлые кулачки Авы, пока высокий пожилой мужчина не привлек мое внимание. Он широко, но неуверенно шагал по широкому проходу, который разделял два ряда стульев. Покрой его костюма и даже прическа кричали о состоятельности.

Когда он приблизился к миссис Гамильтон, его шаги замедлились. Она подняла глаза, и на ее красивом лице отразилось непомерное удивление, которое вскоре сменилось улыбкой. Ее губы зашевелились, но мне не было слышно, что она говорит.

Мужчина посмотрел на Аву. Я видела только его профиль, но заметила, как побледнело его лицо, стали выразительнее черты, а плечи напряглись, когда он опустился на колени рядом с ними. Миссис Гамильтон повернула к нему Аву и что-то сказала. Мужчина кивнул в ответ, и она передала малышку ему.

У меня перехватило дыхание, когда я увидела, как осторожно, словно хрупкую вещь, он взял ребенка на руки и прижал к своей груди. Миссис Гамильтон что-то говорила ему, но у меня создалось впечатление, что сейчас он видел и слышал лишь Аву. Дрожащей рукой он принялся поглаживать рыжие волосы.

– Кто это? – спросила я.

Прищурившись, Рокси посмотрела в ту сторону.

– Не знаю, – сказала она, когда я принялась расправлять сиреневый подол своего платья. – Я никогда его раньше не видела.

Кем бы ни был этот мужчина, но он, видимо, хорошо знал Эйвери или Кэма. Через какое-то время он вернул малышку миссис Гамильтон, встал и пошел обратно по проходу, но уже не выглядел таким напряженным.

Вновь посмотрев на миссис Гамильтон и Аву, я вздохнула.

– Мне так хочется ее подержать, – сказала я.

– Уверена, она позволит тебе это сделать, – поправляя очки, ответила Рокси.

Сегодня она надела синюю оправу, в цвет платья.

– Мы с ней никогда даже не видели друг друга. Представляешь, насколько жуткой я ей покажусь, если подойду со словами: «Могу ли я подержать ребенка?», а затем попытаюсь забрать малышку? Она, наверное, тут же начнет кричать от страха.

Рокси захихикала.

– Это точно.

Я надулась. До того как я успела передумать выставлять себя полной дурой и травмировать ребенка, наши с Рокси парни вернулись из комнаты Кэма, который нервничал и готовился к этому событию.

Ник сел рядом со мной, а Рис опустился на стул по другую сторону от Рокси. И хотя я уже видела своего парня сегодня, но не могла удержаться и не полюбоваться на него, потому что он выглядел ужасно сексуально.

Ник вытянул руку вдоль спинки стула и наклонился ко мне.

– Если будешь так на меня смотреть, то мы пропустим свадьбу, – прошептал он мне на ухо.

– Почему это мы пропустим свадьбу? – так же тихо спросила я.

Его рука обвилась вокруг моего плеча.

– Потому что мы воспользуемся комнатой наверху, которую сняли на выходные, или ближайшей уборной, или кладовкой неподалеку отсюда, если там будет достаточно места.

Я прикусила губу, потому что эта идея заинтересовала меня сильнее, чем следовало.

– Ты такой плохой.

– А ты… – он поцеловал меня в висок, – великолепна в этом платье. Я тебе уже говорил об этом?

На моих губах заиграла улыбка, когда я потянулась и обхватила его руку.

– Да. Несколько раз.

– Тогда приплюсуй еще один. – Он сжал мою руку. – Выглядишь сногсшибательно.

Рис вздохнул.

– У меня от вас начнется несварение.

– Заткнись. – Рокси ткнула локтем в бок своего парня. – Ты такой же тошнотворно милый, так что не притворяйся.

Я рассмеялась, но по большей части потому, что Рис не стал отрицать этого. За нашими спинами заиграла музыка, и открылись тяжелые деревянные двери. Мы повернулись на своих местах и увидели, как невероятно красивый, впрочем, как всегда, Кэм направился к алтарю. Его обычно всклокоченные волосы оказались уложены, а на безупречном черном смокинге выделялись светло-голубые акценты. Когда он проходил мимо нас, они с Ником ударились кулаками.

Я медленно повернулась к нему.

– Свадебный удар кулаками?

– Это же не запрещено, – был его ответ.

Захихикав, я покачала головой. Затем наступил невероятно душещипательный момент, потому что Кэм остановился возле своей матери, наклонился и нежно поцеловал свою малышку в пухлую щечку и только потом направился к арке, украшенной синими розами и гипсофилами.

– Ой, – пробормотала Рокси, – я сейчас описаюсь от умиления.

Рис пристально посмотрел на нее.

– Что? – прошептала она. – Ничего не могу с собой поделать.

Улыбаясь, я смотрела, как шаферы и подружки невесты шли к алтарю. Первыми были Джейс и Тереза, лучший друг и сестра Кэма. Оба выглядели так, словно сошли с подиума. Вряд ли можно было найти более потрясающую пару. Я подумала, что они, скорее всего, поженятся раньше, чем все предполагали.

Затем шли Брит и Олли, и моя улыбка при виде их стала еще шире. На Брит было такое же бледно-голубое платье без бретелек, как у Терезы, и оно прекрасно подчеркивало ее короткую стрижку, но именно Олли привлекал все внимание. Даже в смокинге ему удавалось выглядеть так, словно он на пляже. Он стал короче, чем в колледже, стричь волосы, но по-прежнему выглядел как настоящий серфер. Достигнув арки, они разошлись в разные стороны.

В зал вступили Калла и Джакс, которые, конечно же, выглядели абсолютным совершенством. Ее длинные светлые волосы прекрасно оттеняли его смуглую кожу, словно день и ночь. Потрясающее сочетание.

Потом появился, как всегда, идеальный Джейкоб со своим парнем. Я познакомилась с ним накануне вечером, и он оказался полной противоположностью Джейкобу – тихий, чуть более сдержанный, – но вряд ли кто усомнился бы, что эти двое любят друг друга.

Джейкоб отправился к подружкам невесты, и, хотя на нем был такой же смокинг, как и у шаферов, он очень гармонично смотрелся в их компании.

Последним в зал вступил Брок «Зверь» Митчелл, при виде которого, скорее всего, фанатское сердце Кэма перестало биться. Я не знала, так ли хорошо они знакомы или Брок просто сделал одолжение молодоженам. Он уже не носил перевязку, но все еще не приступил к полноценным тренировкам. У него возникли какие-то осложнения во время лечения.

Я не узнала чересчур загорелую цыпочку, сопровождавшую его, и даже слегка расстроилась, что это была не Джиллиан. Хотя и сама не понимала, почему. Я не видела ее после того инцидента в кладовой. Она вообще, по-моему, после этого не переступала порога Академии Лима.

Как только все заняли свои места, заиграл свадебный марш, и в дверях появилась Эйвери. Она была необычайно прекрасной. Ее длинные рыжие волосы легкими волнами обрамляли веснушчатое лицо. Даже с того места, где я сидела, было видно, как сияли ее глаза. А простое платье в греческом стиле превосходно шло ей.

Эйвери выглядела так потрясающе, что даже не верилось, что она родила всего несколько месяцев назад. Рядом с ней шел мужчина, который до этого разговаривал с мамой Кэма, а затем держал Аву на руках. Теперь стало понятно, кто это.

Отец Эйвери.

Когда мы встали, он проводил ее до алтаря. Перед этим они остановились около миссис Гамильтон, и Эйвери легонько ущипнула малышку за щечку и поцеловала в макушку. Ее дочка радостно загукала в ответ.

– Вот как тут сдержаться? – вздохнула Рокси. – Столько умиления мне не пережить.

Я сжала губы, чтобы не рассмеяться, когда отец Эйвери передал ее руку Кэму. Это был бы странный смех – в нем смешались бы веселье и рыдания. Когда я увидела, как мама Кэма развернула Аву лицом к маме и папе, боль вновь пронзила грудь, и мне пришлось напомнить себе, что я в порядке.

Когда-нибудь так и будет.

Ник сжал мою руку, а когда я повернулась к нему, пристально посмотрел мне в глаза. Судя по всему, он догадался, о чем я думала. Даже увидев мою улыбку, он притянул меня к себе и положил руку мне на спину.

Церемония началась, и через несколько минут Кэм Гамильтон и Эйвери Морганстен связали себя узами брака. Это было так прекрасно, что мне не раз приходилось сдерживать слезы.

– Где ваши кольца? – спросил регистратор.

Олли шагнул вперед, удерживая в руках двух черепах. Панцирь одной из них обвивала бледно-голубая лента, а второй – черная. К ним оказались прикреплены кольца. Я даже не представляла, где он держал черепах все это время, это знали только бог и Олли. Я решила не задумываться об этом.

– О господи, – ухмыльнувшись, пробормотала я.

Ник усмехнулся.

– Я тоже хочу черепах на своей свадьбе, – прошептала Рокси своему парню.

Кто-то, думаю, Рис, закашлялся.

Вздохи и хихиканья сменились смехом, когда Олли приподнял черепах и понес их к Кэму и Эйвери. Они тоже не смогли удержаться и посмеивались, когда доставали кольца. Олли вернулся в строй к шаферам и снова куда-то дел черепах. Потом повернулся и раскланялся. Брит, стоявшая по другую сторону от алтаря, закатила глаза.

Руки Кэма дрожали, когда он надевал кольцо на палец Эйвери.

– Ты проведешь со мной целую вечность?

– Я проведу с тобой вечность, – еле слышно ответила Эйвери, надевая кольцо на палец Кэма.

Глаза защипало, и я повернулась к Нику. Наши взгляды встретились и уже не отпускали друг друга, и слеза покатилась по щеке. Не говоря ни слова, Ник поймал ее большим пальцем и не оставил от нее и следа, точно так же, как он поступил с моей болью и чувством вины. Он открыл передо мной будущее, которое я хоть и не планировала, но с нетерпением ждала.

Священник снова заговорил, но я уже не слышала его. Я едва заметила радостные крики, когда Ник наклонился и нежно поцеловал меня. В этом поцелуе он высказал все, что мне так хотелось от него услышать еще несколько месяцев назад.

Скажи мне, что ты хочешь быть со мной, несмотря ни на что.

Скажи мне, что ты все еще видишь наше совместное будущее.

Скажи, что любишь меня.

Ник говорил мне это множество раз за последние два месяца, но в этом поцелуе было обещание. Обещание, что так будет всегда.

Примечания

1

Плимут-Митинг (англ. Plymouth Meeting) – район в пригороде Филадельфии.

2

Бейгл (англ. bagels) – выпечка в форме бублика из предварительно обваренного дрожжевого теста.

3

Город братской любви – народное название Филадельфии.

4

Фунтовый кекс – кекс, для приготовления которого ингредиенты берут в равной пропорции.

5

Buzzfeed – международный медиапортал, на котором можно найти все: от международных новостей до сериалов, вирусных роликов и мастер-классов.

6

MBA (англ. Master of Business Administration) – программа получения степени магистра в сфере управления.

7

Сьюки Стакхаус – вымышленный персонаж и главная героиня романов о вампирах «Вампирские тайны» писательницы Шарлин Харрис, по которым сняли популярный сериал «Настоящая кровь».

8

В английском языке имя Вилли (Willies) можно перевести как «мурашки».

9

Мистер Картофельная голова – пластиковая игрушка в виде картофеля с различными аксессуарами: руками, ботинками, глазами и т.д.

Content

Дженнифер Ли Арментроут
Навсегда с тобой

Благодарности

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Примечания