Гир Майкл

Сети Паука

Майкл Гир

Посвящается    моему дяде Джо Гисику  с благодарностью за все рассказы   о лосях, собаках и золоте,   а также за тепло, которое он дарил в стужу.

Майкл Гир

Сети Паука

ПРОЛОГ

Станция    «Варта». Ленинский    сектор.

Станция    «Варта» была основана в самый последний период  советского господства, накануне революции Конфедерации.   Первоначально она выполняла роль пункта навигационного наблюдения и базы научных экспедиций. Экономика станции процветала в первую очередь благодаря получению изотопа гелия 3,переработке минералов алабанита и карлбергита, а также производству в условиях невесомости фармацевтических препаратов, графитовых волокон, кабелей на основе карбида кремния и вспененной стали, выпуску микроэлектронных устройств, преимущественно на основе арсенида галлия, и фарфоровой посуды. Впоследствии, по мере расширения станции, большое значение приобрело сельское хозяйство, развивающееся с применением биоинженерии. Согласно последней переписи, население станции составляет приблизительно 7,56 миллиона человек.

Полностью поглощенный чтением, человек не обращал внимания на тихий шепот воздуха, выходящего из системы     воспроизводства атмосферы. Мягкий свет падал на бледные безликие стены; за ними пряталось спящее голографическое     оборудование, стоящее не меньше полумиллиона кредитов. О подобной роскоши многие не смеют даже мечтать, но находящийся в комнате человек не обращал на нее никакого внимания.

Он был худощавым; смуглая кожа в неярком свете, отраженном от стен и потолка, сияла янтарем. Полностью расслабившись, мужчина плавал в невесомости, обняв монитор,  а его живые черные глаза быстро бегали по мерцающим строчкам на экране. Обруч шлема виртуальной связи, подобно диадеме, обхватывал его лоб и отбрасывал отблески при каждом движении головы. Лишь время от времени подрагивающие тонкие губы да прищуренные глаза, скрытые массивными веками, выдавали внутренние переживания мужчины.

—  Очаровательно, — прошептал он, обращаясь к самому  себе, поднося длинную тонкую руку к волевому подбородку.

Не отрывая взгляда от монитора, мужчина устроился поудобнее. Мягкие складки свободной одежды из роскошной  арктурианской ткани плавно колыхнулись в условиях невесомости, созданной антигравитационным креслом.

За спиной мужчины с приглушенным свистом отворилась  дверь, но он и бровью не повел. Чувствительные датчики, уловив движение, увеличили освещенность в комнате.

—  Все    читаешь? — окликнул мужчину гость, переступая  через порог.

Рыхлый и толстый, он, сопя и тяжело дыша, прошел в комнату. На его огромной лысине блестела тонкая пленка пота. Многочисленные подбородки утопали в складках воротника из дорогой ткани. На коротких толстых пальцах мертвенно-бледных рук сверкали перстни с драгоценными камнями. Руки толстяка непрерывно тряслись, и казалось, что перстни живут своей жизнью. Дородное тело было обмотано куском розового моноатласа, светящегося изнутри при каждом движении.

—  Очаровательно, Паллас. Просто очаровательно.

Непринужденно потянувшись, худощавый смуглый мужчина довольно потер руки, отрываясь от монитора.

Неуверенно махнув жирной рукой, толстяк прошел по  роскошному ковру из мха свии и ткнул похожим на сардельку пальцем в кнопку автомата. Перстни тихо звякнули друг о друга, бросая на стену оранжевые и зеленые блики. Толстяк  взял появившийся из автомата хрустальный фужер на тонкой  ножке, наполненный жидкостью янтарного цвета.

—  Не понимаю.

Обернувшись, Паллас поднес бурбон к мясистому носу и, понюхав божественный напиток, пригубил его. Одобрительно облизнувшись, он улыбнулся, но улыбка не прошла дальше огромных мешков под маленькими голубыми глазками.  Затем бледное круглое лицо пересекли морщины. Толстяк  прищурился.

—  Что спрятано в этих архивах? Прошлое? Истории, которые рассказывают дряхлые профессора в аудиториях университета? Какое тебе до этого дело...

— Уроки    прошлого, — поправил его смуглолицый. Склонив голову набок, он прошил Палласа насквозь взглядом  своих черных глаз. — Только подумай, друг мой, за последние триста лет Директорат многое стер из истории человечества. Удалил из нашей коллективной памяти. Выбросил прочь. Избавился. Растерял.

Мужчина задумчиво прикоснулся тонким изящным пальцем к монитору, следя за светящимся квадратиком.

— И я тоже не понимаю, как много у нас отняли.

Поджав жирные губы, Паллас пожал покатыми плечами.

— Значит, человек, потерпевший поражение, обращается  к старинным книгам? Ни за что бы... в общем, на тебя это не  похоже. Я считал тебя человеком... человеком...

— Ну?

— Человеком    действия, Нгуен. А не архивной крысой, копающейся в древних...

— Тайны прошлого едва не помогли мне получить весь  Директорат.

Нгуен Ван Чоу ловко соскочил с антигравитационного кресла. Его обутые в бархатные тапочки ноги утонули в ворсе ковра по самые щиколотки. Он постоял, поглощенный своими мыслями, но кипучая энергия требовала выхода. Сплетя руки за спиной, Нгуен принялся расхаживать по комнате, морща высокий лоб и рассеянно кусая верхнюю губу.

— И какие секреты тебе удалось раскрыть?—указал на монитор Паллас, снова пуская сверкающих зайчиков по всему по-мещению. — Какие тайны ты раскопал в прахе мыслей  давно умерших людей?

— Я узнал про самое могущественное оружие на свете, —  с благоговейным почтением произнес Нгуен. — Про религию.

Изумленно вздрогнув, Паллас не сразу пришел в себя. Презрительно фыркнув, он рассмеялся.

—  Про религию? Я не ослышался? И ты называешь оружием глупые предрассудки? Как может мистическая чушь быть... могущественным...

Застыв на месте, Нгуен развернулся лицом к Палласу Микросу.

— Тебя там не было! Ты этого не видел! Дикари-романовцы... варвары, со своими Пророками, способными видеть будущее...

— О, прекрати! Ну ты-то ведь не веришь, что они обладают даром предвидения? — Паллас насмешливо скривил в  презрительной усмешке мокрые губы.

Нгуен едва удержался от резкого ответа. Прищурившись, он провел пальцем по подбородку.

—  Нет, — спокойно ответил он. — Но то, во что верю я, и то, во что заставили поверить моих сириусианцев, далеко не одно и то же. Они проглотили весь этот вздор — со всеми потрохами.Впустили Паука в свои сердца, выпили его учение,  будто отборное вино. И эти предрассудки, как ты их называешь, вырвали Сириус прямо у меня из рук. Эти варвары... и их божество-паук... выставили меня на всеобщее посмешище! Меня! Понятно тебе?

Сглотнув комок в горле, Нгуен отвернулся. У него на виске яростно запульсировала жилка.

— Паллас, ты не видел, какая в этом таится мощь. Ты не представляешь себе истинный потенциал религии.

Паллас Микрос скептически склонил голову набок. Нгуен подошел к матовой белой стене и взмахнул рукой. Белизна исчезла, открыв впечатляющую картину звезд, мелкой  дробью рассыпавшихся по черному бархату вселенной.

—  Там, — с жаром прошептал Нгуен, — застыв в ожидании, дрожит человечество. Чаши весов сместились, действительность изменилась. Все понятия, которые люди считали незыблемыми... если хочешь, истиной... поевратились в зыбучий песок, струящийся у них под ногами. Нестабильность, неопределенность, неуверенность в будущем... страх. Задумайся, Паллас! Задумайся о том, что такое страх! Задумайся о том, как он пленит воображение, врываясь бешеным ветром  в мысли человека. Как он пожирает чувство равновесия. Там триллионы и триллионы людей, и все до одного охвачены  страхом. Им страшно, потому что я разгромил флот Патруля!     Разгромил наголову! И всем это известно. Романовцы    вырвались на свободу. Свирепые воины... люди, безжалостно убивающие себе подобных. Директорат бездействует. Уродцы-головастики, заботившиеся о благе всего человечества, теперь не могут позаботиться о себе самих. Не осталось ничего предсказуемого. Мысли и чаяния людей ввергнуты в хаос, медленно, но неумолимо крадущийся в подсознание, так как  действительность стала другой.

—  Но  я не вижу, как такие глупые предрассудки вроде религии могут...

—  Когда  люди и правительства оказываются бессильными, к кому обращаются невежественные?

—  Я... ну...

—  К богу, Паллас. К богу.

Толстяк медленно покачал головой ,а Нгуен Ван Чоу хитро усмехнулся.

—  Ладно,  сомневайся сколько душе угодно. Но я видел  все это своими собственными глазами. Так что сейчас я собираюсь манипулировать этой слепой верой. В последнее    время я просто одержим этой идеей. Такая власть над людьми... и я должен ее выковать, друг мой. Я наметил путь, как   затронуть сердце каждого из миллионов трясущихся от страха — ответить на его нужды. И, добившись этого, я получу полный контроль над Директоратом.

Скептически изогнув тонкие брови, Паллас с раздражением поджал губы.

Рассмеявшись, Нгуен переменил тему разговора.

— Итак, ты обработал переданные мной данные? Прогнал  их по своей нелегальной сети?

Наполнив легкие воздухом, Паллас залпом допил великолепный бурбон.

— Прогнал. И я нашел твою планету. Она называется Базар.

— Ну и?..

— Базар, — продолжал Паллас, — идеально удовлетворяет твоим требованиям. Ты хотел религиозных фанатиков... получай. Первыми поселенцами планеты — Базар входил в   советский ГУЛАГ — были мусульманские экстремисты, раздражавшие Кремль. Впоследствии Советы депортировали туда также радикально настроенных христиан и несговорчивых ортодоксальных иудеев. Всех тех, кто на религиозной почве оспаривал мировое господство советского режима. Базару достались уроженцы Ближнего Востока, района на Земле. Шутка в духе Советов. Поселенцев высадили на бесполезный комок грязи и оставили грызться друг с другом. Шесть      тысячелетий взаимной ненависти, закупоренные на одной  тесной планете. — Микрос ухмыльнулся. — Ты сам вряд ли   смог бы придумать лучше, Нгуен.

— И они так и не продвинулись вперед?

Паллас развел руками.

— Как  только какая-то одна группа начинает доминировать, оставшиеся две на время забывают о своих разногласиях и расправляются с общей угрозой. В результате планета пребывает в постоянном застое, бесчувственная к внешним переменам. Вот уже двести лет как Директорат, умыв руки,   перестал вмешиваться в происходящее на Базаре. Религиозные лидеры планеты всячески противились образовательной  политике, опасаясь, что голоса Джай-сети заглушат Глас божий. Итак, идея состоит в том, чтобы...

Нгуен поднял руку, останавливая его.

— Паллас,  по-моему, я понимаю общую концепцию лучше тебя. Итак, ты говоришь, они невежественны?

— Абсолютно и поголовно, — тряхнув подбородками,  кивнул Паллас. — Только старейшины владеют грамотой —  да и то они читают лишь свои священные книги.

Усмехнувшись, Нгуен довольно хлопнул ладонями по бедрам.

— Базар, значит? Гм... В старину базаром называлось    место, где велась торговля. И что же там нам продадут? Директорат! Ты сказал, там живут невежественные фанатики? Да они  не могли бы лучше соответствовать моим планам, если бы  носили в носу кольца!

ГЛАВА 1

Арктур.    Столица Директората

Обжитая    в 2101 году одержавшей победу Конфедерацией,система этой красной звезды была выбрана в качестве новой    столицы, поскольку находилась за пределами секторов, управлявшихся советской администрацией. С течением времени небольшая станция разрослась до размеров мегаполиса. Процветающие промышленность, торговля и сфера услуг способствовали перемещению центра человечества из Солнечной системы в систему Арктура. В настоящий момент она является крупнейшим населенным пунктом во селенной. По данным переписи, на Арктуре живут свыше десяти миллиардов человек.

Директор! — пробился через множество параллельных мыслительных процессов вызов из системы.

Скор Робинсон плавал в невесомости в центре управления компьютерной Джай-сети. Трубки систем жизнеобеспечения, по которым в организм поступало все необходимое и выводились продукты жизнедеятельности, извивались у него за спиной подобно чудовищным толстым змеям. Директор заморгал, вглядываясь в голубое марево, пытаясь проникнуть за пределы зрения. Безграничная синева казалась бесконечной. У директора мысли путались в паутине усталости.

До чего же он измучен! Как же они все измучены! Система жизнеобеспечения быстро подала в легкие порцию чистого кислорода, подавляя зевок, уже защекотавший гортань  Робинсона. Директор переключил часть своего гигантского мозга на обработку запроса.

— Что у вас, заместитель директора Рок ?

— Я только что получил в высшей    степени неприятное сообщение от главы службы безопасности Арктура.

Бестелесный голос, сформировавшийся в сознании Робинсона, прошел через лабиринт Джай-сети и был имплантирован в его мозг посредством шлемофона, надетого на голову. Директор ни разу не встречался лично ни с Аном Роком, ни с Семрием Навтовым, своим вторым заместителем. Он был знаком с ними только через их мысли — впервые все  трое «встретились» еще в младенчестве.

Неприятное сообщение? Сердце Робинсона стиснуло тревожное предчувствие. По всему атрофированному телу пробежала дрожь — давно забытое ощущение. Пульс участился.

— Да, продолжайте.

"Исчезла некая Цуки Ямасаки, технический сотрудник отдела обслуживания комма Архивов службы безопасности. Она... в общем, исчезла совершенно бесследно. Учитывая наши возможности, систему контроля и слежения, это очень странно. Я не могу... Прошу прощения, я вернусь на связь через минуту."

Тишина.

Беспокойство Робинсона нарастало. В течение последних лет произошло столько событий. Случайно перехваченный      радиосигнал привел к открытию затерянной колонии людей — варваров-романовцев. К планете, находящейся на окраине обитаемого космоса, была направлена научная экспедиция под руководством доктора Лийты Добры. Патрульный  линкор «Пуля» отказался выполнить приказ Робинсона  уничтожить дикарей-романовцев, оказавшихся слишком  опасными. Кто мог предположить, что романовцы способны видеть будущее? Команда «Пули» восстала против Директората, против цивилизации. Корабли Космического патруля  стреляли друг в друга. Обращение доктора Добры, незаконно транслированное по открытому каналу на все пространство      Директората, пробудило в людях давно спавшее любопытство. Им захотелось узнать больше о своих собратьях; они начали задавать вопросы. На планете Сириус началось восстание. Приближался всеобщий хаос. Только союз с романовцами позволил остановить дальнейшее распространение беспорядков. С огромным трудом. Но какой ценой? Теперь романовцы рассекают просторы Директората на захваченных на Сириусе космических кораблях, оснащенных и вооруженных по последнему слову техники, в отличие от эскадры Патруля, состоявшей из допотопных линкоров. Скору  Робинсону и его заместителям пришлось распылить оставшиеся силы между огромным количеством звездных систем  и свободных космических станций. Истощенный, Директорат с огромным трудом сохраняет равновесие споткнувшейся цивилизации, трещащей по всем швам. Человеческие существа повсюду застыли в ожидании, жаждущие, ищущие.Даже в стерильной системе двоичной информации Джай-сети пульсировало ощутимое напряжение.

И вот сейчас, спустя год после подавления беспорядков  на Сириусе, даже бесчувственный Ан Рок колеблется. Заместитель директора не в силах завершить доклад без того, что-бы не отвлечься на преодоление последствий какой-то незначительной неприятности на планете, находящейся на расстоянии многих световых лет.

Человечество бурлит и пенится, готовое вот-вот    выплеснуться через край.

— Рок, что там у вас? — не выдержал Робинсон.

— Прошу прощения,    директор Робинсон. Бунт на станции «Трайпек». Так вот, я докладывал об исчезновении Цуки Ямасаки. Эта женщина обслуживала комм Архива службы безопасности. Ее начальник, встревоженный тем, что Ямасаки не  выходит на работу, три недели назад направил нам соответствующее сообщение. Поскольку в то время у меня было много других забот, я не придал этому особого значения, решив, что речь идет просто о человеке, пропавшем без вести. Я не уделял больше этому происшествию никакого внимания до тех пор, пока человек, заменивший Ямасаки в ее должности, при проведении регламентной уборки помещений не провел молекулярное исследование микрофильтров, установленных в компьютерном зале Архива. Этот человек обнаружил в них человеческие клетки, следы выделений человеческого организма.

Робинсон прервал своего заместителя:

— Должен заметить, что    мониторы, отслеживающие состояние помещений, доступ в которые ограничен, должны были  заметить увеличение содержания в воздухе углекислого газа и воды—следствие   дыхания и потовыделения.

— Совершенно верно, — согласился Рок. — Однако в данном случае поступающие с мониторов данные были блокированы извне. Умышленное нарушение правильного функционирования системы безопасности требует оперативного изменения системы поведения...

— Что это означает ? — остановил его Робинсон. — Безопасность входит в вашу компетенцию.

Пауза продолжительностью в несколько секунд еще больше усилила его беспокойство. Изучив показания приборов,  следящих за процессами жизнедеятельности Ана Рока, Робинсон отметил, что у заместителя глубокий стресс.Повышено артериальное давление, содержание сахара в крови, возросла скорость клеточного обмена веществ. Еще совсем недавно совершенно чуждое для организмов директоров явление, стресс теперь стал совершенно обычным делом.

—  Директорат    разваливается на части,— вслух прошептал Робинсон.

Заморгав, он устало вздохнул — естественная человеческая реакция.

— Прошу прощения,— снова пришло из системы сообщение Рока. — Мне потребовалось какое-то время, чтобы провести некоторые статистические анализы.

— Лжец, —произнес вслух Робинсон, блокируя свои  мысли от системы. — Рок, ты становишься все более человечным. Способным ошибаться, как и все мы. А как раз сейчас мы не имеем права на ошибку. Эх, если бы с ними был  романовский пророк, Честер Армихо Гарсия! Если бы он только сказал...

—  Мы идентифицировали    клетки кожи. Они принадлежат Цуки Ямасаки. Остальной биологический материал пока не      удается идентифицировать. Подробный анализ ДНК продолжается. Сложность проблемы очевидна, если учесть, что в  банке данных зарегистрированных генов содержится около  тридцати четырех триллионов пятисот двадцати девяти миллиардов...

— Я  все понимаю, заместитель директора. — Робинсон задумался, изучая бешено меняющиеся данные о течении основных процессов жизнедеятельности в организме Анна Рока.

— Какая информация хранилась в том отделе Архива, за который отвечала Цуки Ямасаки ?

Скорость обмена веществ в организме Рока ракетой    взмыла  вверх.

—  Информация о    Содружестве, —доложил он. — Мы  ее  уже запрашивали. Вы получили доклад сразу же после того, как выяснилось, что сириусианские бластеры способны...

— Я помню тот доклад. — Робинсон запросил все, что имелось в Архиве по технологиям Содружества, и сопоставил, какие файлы были доступны Ямасаки. — Только компьютерные коды. К остальной технической информации эта  Ямасаки не имела допуска.

Зачем ей могли понадобиться древние компьютерные коды? Сможет ли это каким-то образом нарушить работу нашей системы?

Робинсон задумчиво нахмурился.

—  Анализ системы    безопасности нашей компьютерной сети  показывает, что коды не являются переносимыми. Таким образом, взломщик заполучил лишь старый материал, давно вышедший из обращения. Реликтовую диковину, не имеющую практи-ческой ценности. Проведя комбинаторно-вероятные исследования, я пришел к выводу, что похищенные коды никак не смогут повлиять на безопасность наших систем. Это сравнимо с  тем, если бы кто-то попытался зарядить древними патронами с по- рохом современный бластер.

В сложном разуме Робинсона мгновенно прочертились параллели.

— Назовем это интуицией, — прошептал он, отгоняя  прочь страх.

Взломав сеть Рока, директор выдал распоряжения отделу безопасности.

Флюктуации жизненных процессов в организме Рока тот-час же прекратились. Быстро устранив контроль своего заместителя над биологическими мониторами, Робинсон ввел  ему в кровь транквилизаторы, которые останавливали продвижение норепинферинов и понижали жизненный тонус.Индикаторы стабилизировались. Так что же все-таки раскопал Ан Рок?

— Что у вас еще, заместитель директора?

Робинсон ждал; организм Рока продолжало лихорадить,несмотря на его вмешательство.

— Я только что получил... второе сообщение. Отдел безопасности докладывает, что при более тщательном осмотре  по-    мещения было обнаружено какое-то устройство. В настоящий момент я изучаю все детали, директор Робинсон...

Организм Рока взорвался. Едва упредив шок, Робинсон в самый последний момент успел осуществить полное оздоровление системы кровообращения своего заместителя, замедляя сердцебиение. Он умело перехватил управление сетью Рока, прежде чем нестабильность организма заместителя директора отозвалась в мириадах звездных систем, находящихся под его контролем. Лишенный выбора, Ан Рок под пристальным надзором Скора Робинсона провалился в беспамятство.

— Что с нами произошло? Как такое могло случиться?  Нас к этому не готовили. Как нам себя вести в подобных случаях? Наши мозг и тело специально приспособлены для выполнения логических действий, а не для страсти. И люди смеют называть нас уродцами? Нас, отдавших им всё? Долго терпеть мы больше не сможем. Проклятие, мы отличаемся от обычных людей!

Успокоившись, Робинсон заморгал, прислушиваясь к возвращающемуся в норму ровному стуку сердца. Сделав глубокий вдох, он попытался собраться с мыслями.

— Заместитель директора Семрий Навтов, докладывайте.

Робинсон стал ждать, зная, что Навтов с огромным запозданием все же позволил себе небольшой отдых. Даже директора, с их генетически увеличенным мозгом, нуждались в сне. Дожидаясь ответа, Робинсон знакомился с сообщением, присланным службой безопасности по поводу взломанного компьютерного Архива.

—  Директор? — наконец поступил запрос от Навтова.

Робинсон переслал в сеть своего заместителя полное сообщение о случившемся, при этом внимательно отслеживая  его отклик, готовый к кризису организма. Раздражение Навтова переросло в любопытство, в свою очередь перешедшее  в страх. Директора не умели справляться со страхом — совершенно чуждым для них чувством.

— Заместитель директора, успокойтесь.Вы видели, что мне пришлось применить по отношению к Ану Року, — предо-стерегающе произнес Робинсон. —Я не могу допустить дикие всплески эмоций. Мне необходимы рациональные предположения и замечания, которые помогут понять последствия, вытекающие из взлома компьютерной сети, и разработать план  действий по предотвращению возможной нестабильности — результата обнародования или использования незаконно добытой информации.

С помощью биохимического воздействия, осуществленного Робинсоном, организм Навтова стабилизировался.

— Могу только высказать предположение, что эти действия направлены на дальнейшее распространение в системе Ди-   ректората технологий Содружества. Не стоят ли за этим  вмешательством романовцы ?

— Не знаю.Романовцы действительно проявляют интерес к технологиям Содружества. Вам известно, что романовский   космический корабль запросил разрешения захода в порт Границы. Неизвестно, связано ли это каким-нибудь образом с Содру-    жеством. — Остановившись, Робинсон на непродолжительное время выделил практически весь свой мозг на определение нового севооборота на Зоне. — Нет, если бы романовцев заинтересовали закрытые Архивы, они бы просто прямо обратились к нам с просьбой. Варвары действуют открыто — дорога окольными путями требует более изощренного... прошу прощения, заместитель директора. Поступило сообщение от  службы безопасности.

Обработав информацию, Робинсон почувствовал, что у  него замерло сердце. Узнав имя сообщника Ямасаки, он  ощутил страх. И тотчас же его организм начал приходить в  норму — Навтов, следивший за ним, предпринял срочные меры, нейтрализуя последствия стресса.

— Благодарю вас, заместитель директора. Как низко мы  пали, если наша способность управлять напрямую зависит от  то-го,насколько хорошо нам удается следить друг за  другом, поглощая эмоции,с которыми мы никогда  не должны  были стал-киваться ?

— Наступают сложные  времена, — ответил Навтов. — Вы  что-нибудь выяснили?

Робинсон выждал некоторое время, воюя с собственным  организмом, пытаясь совладать с дрожью в теле.

— Заместитель директора, устройство, обнаруженное в компьютерном отсеке, произведено не в Директорате. Больше   того, оно выходит за рамки возможностей наших технологий.  Можно только гадать о его происхождении и назначении.     Единственное заключение, вынесенное к настоящему моменту,  состоит в том, что это устройство, одновременно монитор и   передатчйк, действует на субатомном принципе, что опровергает законы физики.

— Можно ли сделать предположение относительно адресата передач? — спросил Навтов, знакомясь с информацией и    пытаясь разобраться в немыслимой конструкции устройства.

Робинсон провел вычисления, анализируя теоретические возможности субатомного транскоммуникационного передатчика, работающего в йота-рега диапазоне.

— Невозможно. — Собственное физическое тело снова чуть не предало директора, и ему пришлось приложить все  силы, чтобы сохранить стабильность. — Если мои программы  правильно проанализировали возможности этого крохотного   устройства, оно использует в качестве тарелки передающей   антенны всю систему Арктура. Учитывая размеры и энерговооруженность...

— Невозможно! Наша теоретическая физика утверждает, что никакое подобное устройство не может использовать тор  такого большого размера. Энергия, необходимая для генерации  подобного...

— Такая  энергия существует,— напомнил Робинсон.

Его сердце учащенно забилось. Огромный мозг быстро просчитывал все последствия.

— «Обречены    на свободу». Ты как-то раз сказал мне эти  слова, Пророк. Вселенная, сотворенная твоим Пауком, —   страшное место. — Робинсон застыл, получив подтверждение своего интуитивного предположения. Он закрыл глаза.—А если я не смогу это вынести? Что, если я недостаточно сильный? Если Рок или Навтов сломаются?

Сглотнув комок в горле, директор бросился головой в омут, начиная выдавать информацию.

— За нами наблюдают, Навтов, наблюдают с использованием технологий, о которых мы даже не смеем мечтать. Остается  лишь надеяться, что тот, кто взломал Архивы безопасности, и тот, кто установил монитор слежения, — это     разные люди. В противном случае над нами нависла страшная опасность.

Навтов спросил:

— А кто взломал Архивы?

— Нгуен Ван Чоу.

Навтов молчал, но мониторы, отслеживающие процессы обмена веществ в его организме, зашкаливали.

— Кто?— прошептал Робинсон, спрашивая самого себя. — Кто за нами наблюдает? И откуда? Известно ли этим   людям что-либо о Нгуене Ван Чоу? О романовцах?

Однако его внимания срочно потребовали насущные заботы человечества. Директор перевел управление сетью Рока на Навтова. Эх, поспать бы пару часов, помечтать во сне о  какой-нибудь более безопасной действительности!

—Кто за нами наблюдает? — рассеянно пробормотал Робинсон, экстренно направляя транспортный корабль с грузом вспененной стали на станцию «Скайлар», пострадавшую от попадания метеорита.

Кто?

Базар. Сектор Амброзия.

Базар, одна из  самых старых планет системы ГУЛАГа, ведет свою историю с 2066 года советской эры. Едва пригодную   для жизни, эту планету ждала бы участь Марса, но ее большая  масса обеспечивала более быстрый цикл обращения углекислого   газа. И все же парниковый эффект и отсутствие воды обусловливают то, что поверхность планеты представляет собой  засушливую пустыню, терзаемую постоянными сильными ветрами. В малочисленных водоемах вода затхлая, солоноватая,  перенасыщенная алкалоидами и гипсом — полностью непригодная для питья без многоступенчатой очистки. В настоящее   время население ведет кочевой образ жизни, занимаясь скотоводством на пастбищах, на которых растут генетически видоизмененные под местные условия земные травы. В двадцать первом веке, по мнению советского руководства, планета являлась идеальным местом ссылки радикально настроенных жителей Ближнего Востока.

Рассеянно теребя одну из многочисленных складок своего подбородка, Паллас Микрос смотрел на голоизображение. Группа надменных подозрительных мужчин в длинных развевающихся одеяниях, традиционном наряде кочевников пустыни, вошла в неф храма. Телохранители, пугливые, словно хорьки, застыли на месте, нервно поводя из стороны в сторону крупнокалиберными бластерами. Вышедший вперед священник сложил руки, благословляя пришедших. Те остановились, презрительно глядя на него.

Первоначально этот храм был построен как мечеть. Теперь внутреннее помещение было заставлено рядами массивных приземистых колонн, придавленных тяжестью сводов огромного купола. Когда-то к этим сводам, расписанным геометрическими узорами, поднимались молитвы Аллаху. Теперь мозаика потускнела, скрылась под слоем копоти, а местами обвалилась. Даже здесь по отполированному ногами верующих каменному полу проникающий повсюду ветер гнал вездесущую пыль.

— Значит, наконец он пришел, чтобы убедиться лично. Замечательно, — прошептал Паллас.

Подошедшая сзади Тиара, посмотрев на экран, положила Палласу на плечи свои длинные тонкие руки. Толстяк ощуил спиной ее упругую грудь. Несмотря на то что он зачарованно следил за происходящим на голоэкране, Паллас не смог удержаться и провел ладонью по восхитительному бедру.

— Что это? — знойный голос Тиары ласково пощекотал ему ухо.

— Это шейх Ахмед Хуссейн, — объяснил Паллас. — Один из самых ярых последователей шиизма. Живет в пустыне. Его народ зарабатывает на жизнь добычей драгоценных камней. В основном они просто собирают их в пустыне, но иногда, когда их овцы дохнут с голоду, им приходится спускаться в примитивные шахты. Шейх — могущественный человек. Он мулла. По слухам, с ним говорит Аллах, являющийся в образе ветра пустыни. А пророк Магомет молниями пишет ему на небе послания. Такие, что читать их может только Ахмед Хуссейн.

Тиара рассмеялась — будто зазвенели колокольчики.Паллас улыбнулся.

— Глупо? Разумеется. Но он один из ястребов. Как говорят наши шпионы, он пришел, чтобы нас уничтожить. Объявить Священную войну — у его народа она называется «джихад», — чтобы стереть нас с лица земли.

Роскошная соблазнительница крепче прижалась своим телом к толстяку, вглядываясь в экран.

— Знаешь, а если его вымыть, он будет очень даже привлекательным.

Паллас склонил голову набок, изучая изображение на экране — голографическом мониторе. Он был склонен согла- ситься с суждением Тиары. Шейха окружала аура бьющей через край энергии — чего-то первобытно-мужественного, неукрощенного. В развевающемся бурнусе Ахмед Хуссейн напоминал орла. Черты его лица, частично скрытые платком-куфией, вызвали в памяти Палласа летающего хищника, сильного, поджарого, стремительного. В целом лицо безукоризненно правильной формы производило поразитель- ное впечатление. Тонкий нос уравновешивался аккуратно остриженной черной бородкой. Угольно-черные глаза горели силой и фанатизмом.

— И все же он пришел к нам, — задумчиво произнес Паллас.

Камера монитора беспристрастно записывала происходящие события: Хуссейн принимает в дар воду, гордо останавливается перед Святилищем.

Подойдя к священнику, шейх скрестил руки и произнес властным голосом, полным презрения:

— Я пришел, чтобы посмотреть на это... чудо, сотворенное вашим Богом-Деусом.Свита тихо заулюлюкала, затопав обутыми в сапоги ногами. Хищные глаза зажглись весельем.Поклонившись, священник кивнул в сторону Святилища.

— Вот сейчас, — прошептал Паллас, сжимая мясистый кулак и позвякивая искрящимися перстнями, — сейчас мы его возьмем.

Тиара опустила подбородок ему на плечо, поливая руку дождем шелковистых черных волос.

— Всегда одно и то же?

Паллас пожал плечами, следя за тем, как Ахмед Хуссейн надменно вошел в Святилище. Телохранители растерянно столпились вокруг него, положив руки на ножи и бластеры. За ними опустился занавес. Крошечное помещение имело в длину и ширину не больше пяти метров — в нем с трудом поместился шейх с небольшой свитой. Стены были завешаны длинными желтовато-коричневыми покрывалами из тончайшей арктурианской ткани. В глубине стояла одинокая каменная стела. Именно к ней было приковано все внимание Хуссейна.

— Теперь наносим удар шокерами, — прошептал Паллас.

Не успел он договорить, как Хуссейн и его телохранителирухнули на пол. Тотчас же покрывала поднялись, и в помещение со всех сторон хлынули медтехники. Верхушка стелы приподнялась, отходя в сторону и открывая обычную машину психообработки. Уложив муллу в машину, медтехники опустили ему на голову массивный шлем.

— И этот Хуссейн уйдет отсюда, ощущая прикосновение руки бога? — спросила Тиара, проводя холодными тонкими пальцами по лицу Палласа.

— Естественно. Сейчас ему на ухо нашептывается Слово Деуса... вжигается прямо в синапсы его мозга. — Погасив экран, Паллас развернулся, заключая Тиару в объятия своих жирных рук, прижимая ее к своему массивному брюху и заглядывая в ее зеленовато-синие глаза. — Но запомнит он только благословение Деуса, свет бесконечной радости и единение с богом. А его люди будут помнить то, что шейх поднялся в воздух и скрылся в светящемся золотом луче, в то время как они распластались на земле, оглушенные гласом Деуса. Новые технологии сменят невежественные предрассудки. Бесподобно. Я даже не предполагал ,что у нас так хорошо получится.

Тиара покачала головой, рассыпая свои невероятно прекрасные волосы по рукам Палласа. Чуть склонив голову, она соблазнительно опустила длинные ресницы.

— Что мы здесь делаем? Паллас, давай вернемся на «Варту»... туда, где чисто, где мы можем говорить с людьми...

— Тише. — Улыбнувшись, толстяк потрепал рукой ее упругие ягодицы. — Пока я просто зачарован происходящим. Кажется, я начинаю понимать, что задумал Нгуен. Наше могущество растет; слово Деуса разносится по этой убогой планете подобно пыльной буре.

Облизнув полные губы розовым язычком, Тиара прищурилась.

—А ты веришь Нгуену? Что это за помещение он оборудует в подвале храма? То, в котором установлено столько кроватей, а? Не собирается ли он развивать здесь проституцию в качестве побочной линии своей религии?

Паллас задумался.

— Ты знаешь, а ведь это не такая уж плохая идея. Однако я не знаю, что замыслил Нгуен. И меня не касается то, как он предпочитает развлекаться.

— Но почему именно здесь? — Вырвавшись из его объя- тий, она подошла к толстому однонаправленному стеклу. — Только посмотри! Паллас, где здесь горизонт? Не видно ничего, кроме туч красно-коричневой пыли. И это называется городом? Благословенный нейтроний, лачуги, в которых живут эти люди, сделаны из камней и глины. Мусор выбрасывается на улицу на съедение собакам и козам. Во имя всего святого, эти дикари мочатся на стены! Стоит выйти на улицу,и от невыносимо сухого воздуха начинается кровотечение из носа, а кожа трескается и становится похожей на чертов песчаник под ногами.

Вдруг затянутое пылью небо прорезала вспышка молнии, на мгновение залив все вокруг мертвенным фиолетовым свечением.

— А люди? — Тиара покачала головой. — Паллас, да на станциях домашняя скотина умнее этого... этого сброда! Зачем мы прилетели сюда? В эту забытую богом дыру? Я хочу вернуться назад.

Взяв красавицу за плечи, Паллас повернул ее лицом к себе, лаская упругое молодое тело своими жирными пальцами.

— Мы здесь ради будущего, моя драгоценная птичка. Со станции «Варта» мне рано или поздно пришлось бы бежать. Нет, смотри мне в глаза. Тебе же все прекрасно известно. Я контрабандист. Торговец краденым, спекулянт оружием, так?

Поцеловав изящную ручку, он провел большим пальцем по нежной коже ладони.

— В настоящий момент Директорат пошатнулся. Патруль оглушен. Ты даже не представляешь, романовцы и восстание на Сириусе перевернули устоявшийся порядок вещей. Но Патруль вернется — и теперь он уже не будет любезничать. Что касается меня, я считаю Нгуена Ван Чоу исключительно одаренным человеком, гением, способным заглянуть в будущее, от которого все почему-то отмахнулись. Но им еще придется пожалеть об этом...

— На Сириусе Нгуен потерпел сокрушительное поражение, — язвительно напомнила Тиара. — Паллас, открой глаза. Этот человек тебя ослепил. Не позволяй втягивать себя в это безумство. Чего можно добиться на этой планете — куче дерьма, — подвергая психообработке...

Паллас тяжело вздохнул.

— Ослепил? Меня? Палласа Микроса? — Толстяк рассмеялся, искренне развеселившись. — Нет, дорогуша. Для того чтобы меня ослепить, потребуется нечто большее, чем Нгуен Ван Чоу. Я столько лет прожил в тени Директората не за счет своей глупости. В противном случае меня бы уже давно не было в живых, или бы мне испекли мозги. Нгуен предоставил мне великолепную возможность. Раньше мне приходилось довольствоваться роскошными апартаментами на «Варте», но скоро я стану хозяином — ты слышишь, хозяином целого мира!

Тиара вскинула подбородок.

— Грандиозно. И ты полагаешь, Нгуен тебе это позволит?Ты хочешь эту планету? Этот Базар? Покрытый вечной пылью, населенный дикими скотоводами-кочевниками? Они даже не моются. От них воняет. Они испражняются, присаживаясь на корточки прямо на улице. Прямо на улице!

— На планете остро не хватает воды.

— Они неграмотные. Не знают стандартного языка. Они убивают друг друга, ссорясь из-за одного и того же бога, поскольку настолько тупы, что дали ему три различных имени!

— Этим-то мы и воспользуемся. — Паллас довольно потер руки, и у него на лице заиграли зайчики от сверкающих перстней. — Через несколько минут Хуссейн выйдет из храма и отправится к своим народам пустыни, чтобы рассказать им о том, что Деус, истинный Бог, спустился на землю, что-бы спасти своих детей и объединить их вместе.

— Это всего-навсего результат психооработки, — возразила Тиара. — Подобные перемены в поведении не остаются незаметными. Настанет день, твои скотоводы обратят на это внимание и придут сюда, чтобы перерезать тебе горло.

— Дорогая Тиара, этого не будет никогда — только не на этой планете. Что понимают эти болваны в психообработке? Директорат, убедившись, что не в силах ими управлять, оставил их в покое. Наука — в тех областях, где она есть, — пребывает в зачаточном состоянии. Этим людям и в голову не придет, что такое возможно. Единственный интерес Директората на Базаре состоит в...

— В самой планете. — Красавица скрестила руки на груди. — И как ты себя назовешь? «Повелитель пыли»?

— Я не остановлюсь на этой планете, моя дражайшая Тиара. Возможно, я назову себя «Повелителем Земли»? «Господином Нью-Мэна»? «Правителем Инда»? Базар — это только Начало.

— Паллас, я хочу домой, — капризно заявила Тиара. — Назад в роскошь.Толстяк сплел пальцы под подбородком.— Скажи мне, крошка, ты меня любишь?Красавица встревоженно посмотрела на него.— В определенном смысле. Ты ко мне очень щедр. Мне нравится быть женщиной богатого мужчины. И я отплачиваю тебе сполна, Паллас. — Ее тело провокационно изогнулось. — Во всем Директорате найдется не больше горстки женщин, обладающих моими талантами доставлять радость мужчине.

Обхватив ее тугую грудь, Паллас привлек Тиару к себе.

— Деньги — это власть, мое сокровище. Оставайся со мной. Потерпи. Как знать, возможно, скоро я и тебе подарю целую планету.

Прильнув к нему, она укусила за мочку уха, шепнув:

— Я могу быть терпеливой... какое-то время.

ГЛАВА 2

Линкор «Пуля». Геостационарная орбита над

планетой Мир. За пределами Окраинного сектора

Обнаруженный в результате случайного перехвата радиосигнала в 2782 году Мир является человеческой колонией, не подконтрольной Директорату. Далекие предки романовцев, сосланные с Земли Советами, захватили перевозивший их транспорт «Николай Романов» и долетели до Мира. В архивах Директората нет точных данных об этом путешествии и последующей жизни на планете. Попытка Директората взять Мир под свой контроль окончилась неудачей. А после участия в подавлении беспорядков на Сириусе романовцы распространили свое влияние по всему обитаемому космосу. В настоящее время последствия этого еще невозможно полностью осмыслить.

Почесав затылок, адмирал Дамен Ри устроился поудобнее в командирском кресле. Умная обивка автоматически повторила изгибы его тела. Последние участники совещания, входя в зал, занимали свободные места за столом. Ри кивнул рядовому, и тот, разлив по бокалам великолепный херес, обнес собравшихся. Офицеры и специалисты усаживались в ортопедические кресла, сверялись с персональными коммами, время от времени бросая взгляд на закрепленные вверху мониторы.

Наполнив легкие воздухом и собравшись с мыслями, Дамен Ри обвел взглядом зал заседаний. На белых стенах темнели пятна мониторов и экранов. Подвешенный под потолком комм выдавал информацию о состоянии систем корабля. Сновали взад и вперед адъютанты.

Адмирал поочередно всмотрелся в лица собравшихся. Вот майор Рита Сарса — ее рыжие волосы на романовский манер заплетены в две длинные косы — задумчиво уставившаяся в даль. Лоб пересечен морщинами, губы поджаты. Почувствовав, что на нее смотрят, она склонила голову. Ее зеленые глаза, светящиеся умом, спокойно выдержали взгляд адмирала. Увидев, как Рита перебирает пальцами висящие на поясе скальпы, Ри пришел к выводу, что успех — вместе со стабильностью, принесенной в ее бурную жизнь Джоном Смитом Железные Глаза, ей к лицу. Молодая женщина кивнула, и адмирал подмигнул в ответ.

Муж Риты, Джон Смит Железные Глаза, Верховный вождь романовцев, сидел справа от нее. Коренастый, атлетического телосложения, он доминировал среди присутствующих, даже не произнося ни слова. Его черные глаза, казалось, вытягивали из человека душу, оценивая и взвешивая ее. Однажды Джон, вооруженный одним ножом, в одиночку убил огромного романовского медведя — во что Ри до сих пор верил с трудом. Железные Глаза оживленно беседовал со своим соседом справа.

Майор Нил Иверсон, высокий, светловолосый, внимательно слушал Железные Глаза. Иверсон, вершина эффективности, стал незаменимым первым помощником Ри. Всегда безукоризненно подтянутый, Иверсон был словно выкован из стали. Перед адмиралом мелькнули кадры сириусианской войны, где спокойный и уверенный Нил проявил себя с лучшей стороны. Был бы сейчас жив хоть кто-либо из присутствующих, если бы не Иверсон? Сколько раз он первым замечал новый десант Ван Чоу, предупреждая защитников изра- ненной «Пули»? Сердце Ри захлестнула теплая волна.

Напротив Иверсона сидел майор Глик, надвинувший обруч компьютерного шлема на бритую квадратную голову. Ри готов был поспорить, что Глик, закрыв глаза и скрестив руки на груди, продолжает следить за работами по переоборудованию линкора. Оторвется он только тогда, когда начнется совещание.

Рядом сидели и другие: капитаны Сисима и Макс Уан Ки, лейтенант Энтони — все те, кто связал свою жизнь с «Пулей», прошел вместе с Ри плечом к плечу сквозь безумство последних нескольких лет.

Посмотрев на одного из присутствующих, адмирал смутился — впрочем, в подобной реакции не было ничего удивительного. Честер Армихо Гарсия считался у романовцев святым. Они называли его Пророком или Старцем, хотя он еще был очень молодым, лет тридцати, не больше. Его спокойные карие глаза видели то, что недоступно взору простого смертного.

Честер держался тихо и незаметно. Его плоское круглое лицо было озарено постоянной улыбкой, дружелюбной и теплой. Молодой Пророк никогда не спешил, никогда не суетился, и никогда — храни Господи — не демонстрировал никаких чувств, за исключением легкого веселья. Казалось, эта чертова безмятежность так и струится из него, заражая всех вокруг. Даже Железные Глаза старался не встречаться взглядом с Пророком. Отчасти это объяснялось традициями его народа; однако любой нормальный человек начинал нервничать, встречаясь с Гарсией. Ну как можно быть на равных с тем, кто видит твою смерть — один из многих возможных вариантов будущего?

— Я подумал, будет неплохо, если до начала совещания мы побудем несколько минут одни, — начал Ри, потягивая херес и приводя в порядок мысли.

Облокотившись на стол, Сарса пристально посмотрела на него.

— Вы догадываетесь, что им от нас нужно на этот раз?

Ри стиснул челюсти.

— Нет. Скорее всего они хотят получить какую-то техническую информацию. Мне достоверно известно, что Патруль жаждет оснастить свои бластеры усилителями Фудзики.

— Мы их не отдадим, — Железным Глазам не понадобилось повышать голос.

— Не отдадим, — согласился Ри. — С этими усилителями «Пуля» неуязвима.

— Процесс переоснащения корабля еще не завершен, господин адмирал, — добавил Иверсон. — Прошло уже около года с тех пор, как мы покинули систему Сириуса. По предварительным расчетам, потребуется еще не меньше шести месяцев, чтобы завершить все то, что начато. И еще... гм... существует вероятность, что работы не будут закончены и через год, если Дьердь Хамбрей не вернется. Он единственный, кто до конца разбирается в своих замыслах. Глик старается, но...

Он умолк, ограничившись пожатием плечами.

— Без Дьердя нам не обойтись, — кивнул майор Глик.

Ри нахмурился. Проклятие, все это ему прекрасно известно.

— Возможно, там, наверху, прослышали про экспедицию на Границу? — высказала предположение Рита, откидываясь на спинку стула.

Ее лицо потемнело, рука непроизвольно потянулась к рукоятке ножа.

— Эта экспедиция носит чисто научный характер, а романовские корабли имеют право заходить в любой мир Директората, — напомнил Ри. — Если бы Великий Магистр отказался, он в первую очередь предупредил бы об этом нас. Он дал слово. А члены Содружества относятся к таким вещам очень серьезно.

— Все понимают, какие нераскрытые возможности могут таиться в тех древних компьютерах, — напомнил Иверсон. — На карту поставлено многое. Возможно, информации, которую обнаружит Дьердь, окажется достаточно для того, чтобы уничтожить то хрупкое равновесие, что еще осталось в Директорате.

Ри кивнул, соглашаясь с собственными мыслями.

— Если бы только это понял кто-то помимо нас... В то же время эта золотая жила была открыта для Директората в течение двухсот лет, с тех пор, как было изгнано Содружество.

Сарса тревожно махнула рукой.

— Однако сейчас Директорату впервые пришлось столкнуться с такими массовыми беспорядками, как революция на Сириусе. Никогда прежде патрульные корабли не терпели поражения. Всем известно, что Нгуен Ван Чоу случайно наткнулся на технологии Содружества. Его чертовы бластеры уничтожили половину эскадры, направленной к Сириусу. Возможно, в случившемся замешаны Тоби и командиры других кораблей. Клянусь Пауком, нельзя забывать, что у Йайши Мендес нет никаких причин нас любить.

— Неужели разрозненным остаткам Космического патруля суждено вечно ссориться, пытаясь перегрызть друг другу глотку? — печально промолвил Иверсон.

Наступила напряженная тишина. Всех собравшихся одолевали невеселые мысли. Всех, исключая Честера: молодой пророк что-то мурлыкал себе под нос, уставившись в пространство. Его смуглые пальцы сплетались и расплетались, теребя край потрепанной кожаной куртки.

— Сообщение с Арктура, — наконец объявил комм.— Кажется, это то, чего мы ждали, — внутренне напрягся Ри. — Включайте монитор.

Как он и предполагал, на экране появились лица директора Скора Робинсона и двух его заместителей, Ана Рока и Семрия Навтова. Ри стало не по себе от этого чудовищного уродливого зрелища. Головы директоров, имевшие больше трех футов в диаметре, напоминали огромные воздушные шарики телесного цвета с наклеенными в нижней части карикатурами на человеческие лица. Гигантский мозг был непосредственно подключен к компьютерам Джай-сети, координирующей экономику и торговлю во всем обитаемом космосе и собирающей самую разнообразную информацию. Теперь, когда Директорат рассыпался на глазах, потоки ин- формации оставались единственным, что по-прежнему действительно могли контролировать директора.

— Здравствуйте, директор Робинсон, — едва заметно склонил голову Ри.

Что-то во внешнем облике директоров показалось ему необычным. Выражение лиц? Неестественная бледность? Ну конечно... Затравленный взгляд, многочисленные морщинки в уголках крохотных глазок — красноречивые свидетельства стресса и недостатка сна.

Честер тепло улыбнулся. Увидев Пророка, Робинсон застыл, уставившись на него.

— Пророк, ты пришел, чтобы проверить мою свободную волю? — спросил директор своим скрипучим от редкого ис- пользования голосом, не обращая внимания на остальных присутствующих.

— Приближается поворотная точка, — ответил Честер.Его лицо оставалось непроницаемым.

— Моя?

— Увидим, директор Робинсон, — тихо ответил молодой Пророк.

Робинсон перевел взгляд на Ри.

— На совещании будут присутствовать и другие полковники Патруля.

Ри махнул рукой, показывая, что ему все равно. Офицеры неуютно заерзали, поправляя мундиры.

«Похоже, — подумал Ри, — действительно произошло что-то серьезное. Но что именно? Где будет ловушка на этот раз? Зачем директору потребовалось присутствие всех полковников? Кто стоит за всем этим? Мендес? Другие головорезы? Будь осторожен, Дамен, не успеешь моргнуть, эти люди тебя выпотрошат и вывесят сушиться на солнце».

Внезапно зал заседаний словно оказался заполнен битком. Появившиеся многочисленные голографические изображения накладывались друг на друга. На одном совещании собрались самые могущественные люди во всей галактике. Увидев смуглое женское лицо, Ри ощутил прилив тепла. Не удержавшись, он подмигнул Майе бен-Ахмад. Она поддержала его в те жуткие дни на орбите Сириуса. В глазах командира «Победы» сверкнули искорки — многозначительное обещание того, что могло бы быть, если бы обстоятельства встречи были другими.

Темная, почти черная кожа Майи резко контрастировала с белым фоном переборок «Пули». Высокий лоб, поднимающийся над изящными бровями, не знал, что такое морщины. Упругие скулы уверенно держали прямой нос, расходящийся широкими ноздрями, оттеняющими полные губы. В уголках рта застыли жесткие волевые складки. Пышные курчавые волосы иссиня-черного цвета густыми волнами ниспадали на широкие плечи.

Ри неохотно оторвал свой взгляд от Майи. Справа от нее появилось изображение Тоби Куриякен, командира «Миликена», серебристой блондинки с глупым хвостиком, перекинутым через плечо. Она и Йайша Мендес, командир «Тореона», участвовали в том бою над Сириусом, когда «Пуля» получила серьезные повреждения. Оба полковника по приказу Робинсона были готовы превратить израненный линкор в кучу пепла. Даже сейчас женщины не скрывали своей неприязни. Йайша буквально излучала жгучую ненависть.

Рядом были изображения других полковников. Престарелый седобородый Бен Мейсон, командир «Грегори»; Таби Микасу, с утонченными чертами лица восточного типа, командир «Камикадзе»; очаровательная черная пантера Амелия Нгурнгуру, командир «Амазонки», сияющая молодостью и здоровьем; сонный лысеющий Клод Дюволье, чем-то похожий на труп, командир «Угару», и бледный чернобородый Петр Петров, командир «Ганга». Вся мощь Патруля — единственной силы, что еще защищает насквозь прогнившую цивилизацию от... кто знает, от чего именно?

Какое-то мгновение царила гнетущая тишина. Полковники застыли в натянутом ожидании. «Предатель. Пират. Отступник», — клеймили их взгляды, беззвучно кричали презрительно поджатые губы, обвиняли напрягшиеся мышцы. Они ненавидели Ри и всех оставшихся в живых членов экипажа «Пули». Не знающие прощения взгляды поочередно изучали всех присутствующих, останавливаясь на Железных Глазах, Сарсе и Честере. Вот они, убийцы.

Короткие волосы Ри встали на затылке дыбом от недоброго предчувствия. Сарса с такой силой стиснула кулаки, что сквозь веснушчатую кожу проступили жилки. Железные Глаза, прищурившись, выдержал взгляд командиров патрульных кораблей — хищник, приготовившийся к прыжку. Под гладкой кожей щек Нила Иверсона заходили желваки.

Ри украдкой посмотрел на Честера. Пророк, спокойно выдержав обращенные на него взгляды, невозмутимо что-то мурлыкал себе под нос. И сейчас он видел различные пути развития будущего — так же, стоя под деревом и задрав голову, видишь расходящиеся в разные стороны ветви. Каждая ветвь — это выбор, поворотная точка, определяющая будущее. Но Честер не мог определить, какому из бесчисленных листьев суждено стать концом пути. Говорят, Паук ревностно охраняет свободную волю людей.

Поймав на себе взгляд Ри, Честер любезно улыбнулся.

— Вы слышали «Времена года» Вивальди? Божественная музыка. Мелодии захватывают, поднимают в воздух и уносят, словно ветер. Затрагивают самые потаенные глубины души. Просто восхитительно.

— Нет, — спокойно ответил адмирал, чувствуя, что напряженность исчезла.

Он с радостью отметил, что враждебно настроенные полковники, недоверчиво переглянувшись, как бы потеряли точку опоры. Все их внимание теперь было сосредоточено на том, кого они сочли за сумасшедшего. Ри, успевший достаточно пообщаться с Пророками и привыкший к тому, какие, казалось бы, мелочи бывают для них важны, едва сдержал смешок.

Честер задумчиво откинулся на спинку стула, отстукивая пальцами такт музыке, звучащей у него в голове.

— Не пора ли начать? — предложила Майя, закидывая ногу за ногу и отправляя в рот солидную порцию жевательного табака.

Усердно поработав челюстями, она сплюнула желтый сок в невидимую плевательницу.

— Да, — натянуто произнес Робинсон. Его ярко-голубые свинячьи глазки вперились в Дамена Ри. — Адмирал — кажется, мы так должны к вам обращаться...

— Именно вы произвели меня в этот чин.

— Нам хотелось бы обсудить с вами очень серьезную проблему.

Ри кивнул, показывая, что готов слушать. «Пуля» объявила о своей независимости от Директората. Он стал главнокомандующим романовским флотом, хотя и состоящим всего из трех кораблей, однако обладающих таким вооружением, что Директорат был вынужден с ними считаться.

— В последние месяцы стало очевидно, — продолжал Робинсон, — что система торговой, политической и социальной стабильности, в условиях которой прошла жизнь предшествующих поколений человечества, дает сбой.

— Директор Робинсон, я предпочитаю термин, который употребила бы применительно к этому доктор Лийта Добра, — прервал его Ри. — «Социальная эволюция».

«Но дело не только в этом. Судя по всему, случилось что- то действительно из ряда вон выходящее. Скор, ты не стал бы отрывать от службы такое количество старших офицеров просто ради того, чтобы поболтать о проблемах внутренней политики».

Робинсон бросил на него такой взгляд, каким, должно быть, смотрит на надоедливую мышь лев.

— Называйте как хотите. В любом случае, от фактов никуда не деться. Так, в частности, присутствующие здесь контролируют 83,671 процента суммарной мощи обитаемого космического пространства. При этом наша власть задействует лишь 0,000015 процента от общих возможностей цивилизации в части промышленного и сельскохозяйственного производства, человеческих ресурсов, а также еще трехсот семидесяти двух тысяч двухсот шести других сопоставимых показателей, статистически оцениваемых для наших целей.

Следствием этого является то, что перемены в социальном поведении людей медленно подтачивают основу нашей власти. По нашим прогнозам, в том случае, если наша суммарная мощь упадет ниже значения 62,1467 процента, мы полностью потеряем возможность управлять ходом развития человечества. Результатом чего станет всеобщий хаос, и никакие наши усилия не смогут восстановить утерянный контроль.

— Весьма перекошенная пирамида власти, вы не находите? — спросил Ри, не обращая внимания на враждебные взгляды полковников.

— Однако весьма эффективная, — напомнил Робинсон. — Во-вторых, появилось большое количество переменных факторов, не поддающихся удовлетворительным статистическим оценкам. В течение последних года и пяти месяцев романовская религия стремительно распространилась по системам Сириуса и достигла университета. Мы находим последствия этого негативными и вредными для общей экономической стабильности и социального здоровья человеческого общества. Одновременно по всему Директорату среди недовольной молодежи спонтанно возникают очаги культа Паука. Производительность труда среди последователей учения, проповедующего, что Паук является Богом, упала на три процента.

Похоже, его слова не произвели на Ри особого впечатления. Все остальные не отрывали глаз от Честера. Молодой Пророк, не обращающий внимания на происходящее вокруг, вполголоса напевал что-то из Брамса.

— В то же время ваши романовцы являются причиной серьезных общественно-культурных потрясений. Родители все чаще приходят к выводу, что им не по силам справиться со своими детьми. Те задают вопросы, на которые нет ответа. — Робинсон попытался нахмуриться;эта попытка, судя по всему, причинила боль атрофированным мышцам лица. — Дети стали одержимы идеей стать воинами, что, в свою очередь, ведет к отклонениям в общественном поведении.

— Это не нащ проблема, директор Робинсон.

— Нет уж постойте, Дамен, — подалась вперед Йайша Мендес. Сверкнув взглядом, она ткнула в Ри пальцем. — Это все породили вы с вашим сбродом, так что, черт побери...

— Благодарю вас, полковник Мендес, — тихим голосом произнес Робинсон, но Йайша осеклась на полуслове. — В данном случае от эмоций и взаимных обвинений не будет никакого толку.

По виду Йайши Мендес можно было решить, что она проглотила живую лягушку.

Ри с трудом сдержал улыбку. Романовны выплеснулись на ничего не подозревавшую галактику. То обстоятельство, что их Пророки способны видеть будущее, шло вразрез с основополагающими законами физики. Устоявшиеся мусульманско-христианско-иудейские традиции жалобно причитали: «Поклонение дьяволу!», в то время как индуисты пожимали плечами, как бы заявляя: «Мы же вас предупреждали», а буддисты, радостно улыбаясь, спрашивали, когда последняя былинка достигнет блаженства Нирваны.

Среди подростков поединки на ножах стали правилом хорошего тона, а гражданские власти захлебнулись в волне собранных скальпов, угнанных аэрокаров и набегов, воспроизводящих все то, что молодежь видела на голоэкранах. Волны от контакта с затерявшейся колонией романовцев до сих пор набегали на все новые и новые берега.

Ри посмотрел на лицо Ана Рока, похожее на безжизненную маску. Взгляд заместителя директора выдавал страх.

«И дело не только в том, что какая-то орава сорванцов играет в романовцев. Нет, тут что-то гораздо серьезнее. Что же такое известно Року, от чего он находится на грани нервного срыва?»

Робинсон кашлянул, прочищая горло.

— В-третьих, мы ничего не понимаем в какой-то новой религии. — Ри встрепенулся, внезапно заинтересовываясь. — Она возникла на планете Базар. В настоящий момент новая религия, основанная на культе Пророка-мессии, еще не получила широкого распространения. Принимая во внимание повсеместное торжественное шествие религии романовцев, мы озадачены. Нам не удается найти объяснений данному феномену.

— Расскажите подробнее, — попросил Ри, подаваясь вперед.

«Что это? Еще одна религия? Неужели именно это перепугало директоров до смерти?»

— Нам мало что известно, — заговорил Ан Рок. — На Базаре появился самозваный мессия. По слухам, этот человек творит чудеса и проповедует среди бедных, обещая новую галактику всем, кто пойдет по стопам Магомета, Иисуса и Авраама.

— Население Базара очень пестрое, — нахмурившись, пробормотала Майя бен-Ахмад, связываясь с коммом. — Христиане, иудеи и мусульмане согнаны на одну тесную планету с ограниченными природными ресурсами. В основном местные жители заняты тем, что пытаются перебить друг друга — все три общины постоянно враждуют между собой.

— Междоусобицы прекратились, — заметил Бен Мейсон, поглаживая свою длинную седую бороду. — Базар находится в нашем секторе. Мы никогда не знали с ним никаких хлопот. Крупных неприятностей оттуда ждать было нечего — настолько бедна эта планета. Средства межзвездного сообщения отсутствуют. Но недавно бунтовщики захватили консульство Директората и орбитальную станцию. Теперь они вещают на все обитаемое космическое пространство. Хотелось бы знать, где им удалось раздобыть транскоммуникаци- онный передатчик. Так или иначе, они разбередили незажившую рану. По всему сектору таинственным образом вспыхивают новые очаги этого неизвестного культа. Тот, кто снабдил этих людей передатчиком, отправляет эмиссаров на другие планеты. Организовано все на высшем уровне.

— Вам удалось установить источник незаконных обращений? — встрепенулась Тоби Куриякен. — Кто организует межпланетные перелеты?

— В том-то и дело. — Мейсон печально развел руками. — Никаких следов. Похоже, все было хорошо спланировано.

— Базар находится на максимальном удалении от романовского Мира, — задумчиво произнес Ри. — Случайность?

— Почему это произошло именно сейчас? — спросил Ан Рок.

Заржавленный от долгого бездействия голос был скрежещущим.

Заговорил Джон Смит Железные Глаза, и взгляды всех участников совещания оказались прикованы к его словно высеченному из гранита лицу.

— Ваша цивилизация превратилась в духовную пустыню. И вдруг люди, получив новую информацию, стали искать возрождения. Они восхищены романовцами, у которых есть Паук, правда и дар ясновидения. Люди жадно цепляются за маши верования в надежде на то, что Паук принесет спасение. Осознав, что общество больно, они пытаются перенять новые ценности или воскресить мертвых из давно минувших дней.

Выругавшись про себя, Мендес презрительно скривила губы. Петров едва сдержал язвительное замечание. Украдкой взглянув на Сарсу, Ри заметил, что она положила руку на плечо Железных Глаз, успокаивая его. Сверкнув взглядом, вождь стиснул рукоятку ножа.

Директор Робинсон также не отрывался от лица Железных Глаз.

— Значит, за этим новым культом, возникшим на Базаре, стоят ваши романовцы? — Вождь отрицательно покачал головой, и Робинсон спросил: — Почему ты так хорошо разбираешься в психологии Директората, варвар?

По квадратному подбородку Железных Глаз пробежала рябь от напрягшихся мышц, однако его речь осталась спокойной.

— Я ознакомился с трудами по антропологии. Вероятно, вы заблуждаетесь, полагая, что сформулированные в них законы применимы исключительно к первобытным племенам и давно исчезнувшим культурам. Но я предлагаю присмотреться внимательнее к вашему обществу. Каждый народ мечтает снова стать сильным. Я предвижу возникновение национально-освободительных движений на большинстве моноэтнических планет. Процесс возрождения пойдет повсеместно.Ваши люди пытаются что-то найти, директор Робинсон. Они в отчаянии, чувствуют себя потерянными, оторванными от того, что держало их столько лет. И теперь, когда действи- тельность меняется, они готовы хвататься за что попало.

— Почему? — сердито спросила Йайша. — Цивилизация и раньше менялась.

Смерив ее взглядом, Железные Глаза хитро улыбнулся.

— Еще никогда прежде человеческое общество не приходило вдруг к заключению, что оно состоит из баранов, в одночасье возжелавших снова стать волками. В прошлом подобная ситуация никогда не имела времени на развитие, потому что волки приходили со стороны... и пожирали баранов.

— Как ты смеешь, наглый невежественный...

— Нет, лишь говорящий правду, — поправил ее Железные Глаза. — Или вы забыли Сириус, где вы беспомощно барахтались в космосе, не в силах что-либо предпринять?

Скрестив руки на груди, вождь невозмутимо смотрел на Йайшу. Ее лицо залилось краской, затем стало белым как полотно.

— Спокойно, — проскрежетала сквозь стиснутые зубы Микасу. — Придет день, и мы сквитаемся.

— Сквитаемся, — с вызовом повторила Йайша, насквозь прожигая взглядом вождя.

— Но это же нелогично! — воскликнул Семрий Навтов,не замечая натянутой до предела напряженности. — Почему здравомыслящие люди отказываются от порядка в пользу хаоса и неопределенности? Я не могу понять, как обладающее разумом существо может вверить свою жизнь иррациональному? Это же... это же... иррационально!

— Религия — любая религия — по сути своей является предрассудком, — согласился Робинсон. — Способом объяснения всех тех явлений, которые невежественные люди не могут увязать с действием строгих законов физики. Первобытным зовом родительской опеки, воплощающимся в образе Бога. Глупой детской фантазией...

Очнувшись от размышлений, Честер спокойно посмотрел на Скора Робинсона.

— Вы не понимаете сущность настоящей религии, директор Робинсон. И вы не понимаете Паука — того, кого вы называете Богом.

Послышался взволнованный ропот. У Робинсона задрожали губы, на лице выступили красные пятна. Ему уже не раз приходилось общаться с Пророком, и, несмотря на свой невероятный мозг, он каждый раз чувствовал себя одураченным.

— С началом разрушения Директората, — поспешил переменить тему Ри, — люди потеряли тот суррогат контроля за психикой, что был у них прежде. Существование романовцев, воплощающих на деле то, что они проповедовали, вкупе с восстанием на Сириусе раскололо и пошатнуло пангалактическую действительность.

Честер улыбнулся.

— Вот именно. Мы являемся свидетелями самого начала всеобъемлющего общественного переворота. Паук выпустил бразды правления. Что Он поймает в свои сети?

— Контролируемое невежество лишь усугубляет развитие событий, — с горечью добавила Рита. — И Базар тому лучшее подтверждение.

— Что вы имеете в виду? — облокотившись на подлокотник, склонила голову набок Майя бен-Ахмад.

— Скор и его дружки, столько лет контролируя доступ к образованию, подвергая строжайшей цензуре поток информации, подачками подкрепляя нужную линию поведения и так далее, насильно корректируя психику, преуспели в создании общества людей-баранов.

Оглянувшись назад в историю, вы увидите, что любое правительство может контролировать свой народ так долго, пока он лишен возможности мыслить! Действующая сила этого контроля именовалась ересью, какую бы форму она ни принимала — политическую, религиозную или, как в нашем случае, экономическую. Каков урок? Народ, не способный осмыслить свои верования, не имеет ничего, кроме голой веры. И когда эта вера рушится, люди не могут восстановить прежний образ жизни. Переполненные отчаянием, они хва- таются за все, что обещает спасение.

— А в небе над Сириусом Патруль потерпел серьезное психологическое поражение, — тихо промолвила Амелия Нгурнгуру. — С трепетным поклонением к нам покончено. Директорат больше не считается неуязвимым. — Вскинув голову, она обвела взглядом собравшихся, рассеянно теребя черным пальцем прядь курчавых волос. — Внешние проявления были минимальными. Но каково истинное положение дел? Что говорят по этому поводу наши психологи?

— Гром и молния, неужели вы встаете на ее сторону? — брызжа слюной, воскликнула Йайша Мендес. — Поддерживаете эту варварку... предателя?

— Йайша, — строго одернула ее Майя, — следите за своими словами.

— Сомневаюсь, что ваши психологи смогут чем-либо по- мочь, — пробормотала Рита, бросая на Мендес убийственный взгляд. — В настоящее время психология низведена до простой корректировки общественного сознания. Сомневаюсь, что найдутся специалисты, хорошо знакомые с теорией и способные анализировать настроения общества и предсказывать его реакцию. Слишком долго психология ограничивалась изучением отдельной личности.

Социология искоренялась медленно, но верно. И действительно, Директорат не мог терпеть тех, кто исследовал созданное им общество. Антропологии же было позволено выжить только потому, что изучение вымерших примитивных культур не считалось угрозой Директорату.

— Йу почему все заканчивается тем, что нас обвиняют в смертных грехах? — пробормотал себе под нос Навтов.

Мендес проворчала что-то насчет «пиратского сброда».

Майя бен-Ахмад, презрительно фыркнув, сверкнула на нее взглядом. Йайша ответила ей тем же. Губы Майи изогнулись в хитрой улыбке.

— Итак, в конце концов наша совершенная система породила торнадо,так?

— Все говорит о том, — согласился Ри.

— Это нелогично. Мы ужесточим контроль над информацией, — заявил Робинсон. — Если срочно принять необходимые меры, население будет вести себя надлежащим образом. Я не забыл о предложении ограничить доступ к транскоммуникационным приемникам. Возможно...

— И разрушить торговые связи? — недоуменно заморгал Навтов, по-видимому, по сети сбрасывая информацию непо- средственно в мозг директора. — Только задумайтесь о последствиях, директор Робинсон.

Беззвучно пошевелив губами, Робинсон вздохнул.

— Я... да, ваши замечания приняты.

Полковники Патруля беспокойно переглянулись.

Ри покачал головой.

— Все уже давно успело вырваться из-под контроля, директор Робинсон. Сколько незаконных транскоммуникационных сообщений было зарегистрировано за последние двадцать четыре часа?

Робинсон, не колеблясь ни секунды, мысленно запросил Джай-сеть.

— Четыреста семьдесят тысяч.

— Вы опоздали, — пожал плечами Ри. — Люди обнаружили, что могут говорить, обращаясь к целой вселенной.

— Как мы могли предвидеть такое? — воскликнул Ан Рок. — Как мы могли осознать опасность незаконных обращений? В исправно функционирующем обществе подобные действия совершенно нелогичны! Человечеством движут не случайные порывы; люди должны следовать дорогой разума. Если им предложить рациональные решения, они непременно им последуют.

— Как это было во время конфликта на Сириусе? — возразила Майя. — Вспомните, какова была реакция на ваши передачи, относящиеся к революции Нгуена Ван Чоу? После них от вас отвернулась половина галактики.

Навтов беззвучно зашевелил губами, пытаясь облечь в слова свой ответ.

— А на Базаре, — прошептала Рита, — семена упали в благодатную почву.

—Вспаханную, удобренную и обработанную политикой Директората, — добавил Нил Иверсон.

Фыркнув, Майя снова сплюнула.

— После того, что произошло на Сириусе, остается только гадать, что может принести нам эта новая религия. Бен, вы говорили, что приверженцы нового учения призывают к Священной войне?

Мейсон кивнул, теребя бороду и неприязненно изучая Риту Сарсу.

— В воззваниях, которые нам удалось перехватить, мятежники утверждают, что директора — порождение Сатаны,извратившие волю Господа Бога и поработившие души людей. Мессия якобы прислан Богом для того, чтобы объединить иудаизм, христианство и ислам в единый меч истинной веры и спасения. Этот самозванец очень ловко сплел вместе Талмуд, Библию и Коран, создав весьма примечательный документ.

— И поддержка этого движения постоянно растет? — спросил Ри.

Мейсон снова кивнул, упорно не желая смотреть на него.

— На Базаре сложилась приблизительно такая ситуация: или объединение... или смерть. Там установлен теократический режим.

— Ну, а этот мессия? Вам известно, кто это?

— Работаем. Мы отслеживаем все сообщения, имеющие к нему отношение. Какая-либо информация с поверхности планеты недоступна. Скорее всего самозванец — это какой-то туземный царек, у которого не все дома.

Повернув свою огромную голову, Робинсон уставился на Ри.

— Так что, как видите, нам опять приходится иметь дело с революцией. Именно поэтому я и собрал вас вместе. Мы предпримем все необходимые шаги. Но вы должны дать мне слово, что ваши романовцы тем временем не будут способствовать росту общественного недовольства.

— Обещаю. — Ри повернулся к Честеру. — Итак, старина, что ты видишь? Есть ли у нас причины для беспокойства?

Безмятежно улыбнувшись, молодой Пророк склонил голову набок.

— Впереди еще очень много поворотных точек, Дамен. Паук внимательно следит за нами. В зависимости от поворотных точек может статься так, что человечество полностью исчезнет. Говоря вашими словами, эксперимент закончится провалом. При ином развитии событий настанет золотой век, ничего подобного которому не существовало. Выбор еще не сделан. Дамен, а ты сам как поступишь?

Таби Микасу презрительно фыркнула. Железные Глаза внутренне напрягся. Под кожаной курткой вздулись упругие мышцы. Рита уже не убирала руку с его плеча.

Йайша Мендес, покачав головой, закатила глаза.

— Шаманские кривляния. И что дальше, начнем греметь костями? Заглядывать в куриные внутренности?

— Хватит! — рявкнул Робинсон, поворачивая к ней свою уродливую голову.

Стиснув зубы, Мендес тем не менее опустила взгляд.

Нахмурившись, Ри провел по подбородку мозолистой ладонью.

«Мне по-прежнему не хватает каких-то крупиц информации, о которых Скор недоговаривает. Не вызывает сомнения, что директора чем-то очень напуганы. Командиры патрульных кораблей нервничают. Кто-то умалчивает о чем-то очень важном».

— Отче, что ты видишь? — спросил Железные Глаза. — Что нам делать?

Просияв, Честер развел руками.

— С одной стороны, — сказал он, разжимая пальцы одной руки, — миры, превращенные в пепел во имя Деуса, Бога-Отца. Планеты и станции, уничтоженные во имя Паука. Если будут сделаны другие выборы, — продолжал молодой Пророк, разжимая второй кулак, — счастье, смеющиеся дети, надежда и полет души. И, разумеется, — закончил он, сплетая руки, — возможно смешение этих двух путей. Как всегда, все определят поворотные точки... только осторожности и благоразумию по силам смягчить страдания. — Чес- тер улыбнулся. — Тем, кто готов воевать во имя Деуса, ничего не известно о Пауке. Эти невежественные души обречены на страдания.

— Так что же нам делать? — резко спросил полковник Петров, с грохотом опуская кулак на стол. — Слушать этого... мечтателя-дикаря? С каких это пор директора определяют политику, основываясь на бредовых высказываниях шарлатана-варвара?

— Уймитесь, полковник Петров, — остановил его Робинсон.

Спокойно выдержав злобный взгляд Петрова, Честер пожал плечами.

— А какой будет ваша свободная воля, полковник Петров? Паук — или Бог, если вам угодно — даровал людям возможность выбирать. И не мне отбирать ее у вас. Кто я такой, чтобы менять законы, установленные Пауком?

Закончив свою отповедь, он почтительно склонил голову. Петров побагровел от ярости. Честер невозмутимо закрыл глаза и снова принялся что-то мурлыкать.

— Сожженные миры? — недоверчиво переспросила Таби Микасу. — Фантазии ненормального. Что может знать этот невежественный романовец о...

— Он способен заглянуть в будущее, — решительно произнес Робинсон.

Недоуменные взгляды красноречивее любых слов выразили отношение патрульных полковников к этому заявлению.

Робинсон с шумом выпустил воздух через нос.

— Он способен заглянуть в будущее. Если хотите, можете не верить. Так или иначе, события недавнего прошлого показали, что в годину тяжких испытаний на романовцев можно рассчитывать. Возможно, в будущем нам снова придется действовать вместе.

Лицо Ана Рока залилось краской, и Робинсон заколебался, несомненно, столкнувшись с мысленной атакой своего заместителя. Лица патрульных офицеров оставались бесстрастными. Взгляды горели невысказанным скептицизмом.

«Осторожнее, Скор! Впервые им стало страшно, что ты теряешь контроль. Учти, нормальные люди и без того боятся вашего брата. Не показывай военным, что вы дошли до предела. Если патруль отвернется от вас, можете считать себя мертвецами. А что будет дальше, страшно даже представить».

Кашлянув, Ри заговорил, стремясь направить спор в другое русло:

— Дамы и господа, как только что напомнил нам директор Робинсон, в наших руках сосредоточена значительная мощь. — Он остановился, лихорадочно соображая. — Давайте будем помнить, что нам предстоит сражаться не с обычным противником. Против этого врага мы не сможем применить стандартную боевую тактику и нашу огневую мощь.

— Дамен, — ехидным тоном напомнила полковник Йайша Мендес, — в нашем распоряжении есть старые бластеры Содружества, добытые на Сириусе. Кто сможет устоять перед нами?

— Человеческий мозг, полковник Мендес. — Взгляд Ри стал жестким. — То самое, что остановило меня на Атлантиде. Победу над «Пулей» одержала горстка стоящих на примитивном уровне развития фанатиков, верящих в Бога, которого они называли Пауком, и люди вроде Честера, способные видеть иную действительность. У «Пули» не было оружия, чтобы сражаться против этого.

Ответом на его слова стали враждебные, недоверчивые взгляды. Только Майя бен-Ахмад кивнула. Тоби Куриякен почесала подбородок, также вынужденная помимо собственной воли согласиться с Ри. Ветераны сириусианской компании, они имели возможность лично убедиться, на что способны романовцы.

— Ваши люди хуже заразы, Дамен, — упрямо настаивала Йайша.

— Полагаю, — слабым голосом промолвил Ан Рок, — в данном случае Директорат сможет справиться с проблемой без вмешательства романовцев.

И снова все полковники, кроме Майи, согласно закивали. Одно за другим голографические изображения исчезли.

Остались Скор Робинсон, стиснувший зубы, с горящими глазами, Тоби Куриякен, колеблющаяся, сдержанная, и Майя бен-Ахмад, встревоженная и озабоченная.

— Дамен, — начала Майя, не отрывая от Ри стальных глаз, — мы с Тоби, поговорив, пришли к выводу, что впереди нас ждет тяжелое испытание. Готов ли ты заключить с нами союз?

— Полагаю, вам тоже понадобился Пророк?

— Не издевайтесь, Ри, — раздула тощие щеки Тоби. — Я еще не расквиталась с вами за Сириус. Ваше счастье, меня там не было. Мои орудия разнесли бы вас в клочья. Йайша Мендес и ее люди до сих пор кипят, вспоминая свой позор. Их ненависть к вам сильнее страха перед будущим. Что касается меня, я готова ради дела забыть давнишние обиды. Понятно?

Кивнув, Ри посмотрел на Скора Робинсона. По всей видимости, директору не было никакого дела до того, что его офицеры идут на сделку с бунтовщиком.

— Что касается Пророка, Дамен, то пока в нем нет необходимости, — покачала головой Майя. — Но нам бы хотелось получить разрешение появляться в небе над Атлантидой — романовским Миром. Думаю, нам это понадобится.

— По этому поводу выскажусь я, — заговорил Железные Глаза. — Пусть Старец не говорит, чтобы не влиять на наши решения. Лично я считаю, имеет смысл заделать проломы в старых заборах. Я был на Сириусе и видел, как можно управлять гражданами Директората. Я слышал, их называют баранами? Неплохое сравнение, но я вижу в них скорее домашних собак. А собаки, должен напомнить, иногда кусаются. Полковники, хочу вас предупредить только об одном: придя к нам в гости, не насмехайтесь над нашими Пророками... и нашей верой. Мы будем относиться к вам с уважением. Ответьте нам тем же.

Прищурившись, Тоби почесала подбородок.

— Я... хорошо, вождь. Мы выполним ваше требование... если до этого дойдет дело.

— Сожженные дотла планеты, — прошептал Нил Иверсон, качая головой. Он обвел собравшихся недоверчивым взглядом. — Столько крови и разрушений во имя Бога?

—Впереди еще много поворотных точек, — загадочно произнес Честер. — Свободная воля — закон существования человечества.

— В отличие от своих заместителей я полон беспокойства, Пророк. — Робинсон поднял свой недоразвитый подбородок. — Мне не по душе, что мои офицеры куют новые политические союзы, но я в страхе перед будущим. Я боюсь твоих видений. Грядут ужасные времена.

— Скор, что вы от нас утаиваете? — спросил Ри, задумчиво покусывая губу. — Вы ведь что-то недоговариваете.

Робинсон испуганно заморгал. Его левая щека задергалась.

— Ничего такого, что должно вас волновать. У вас есть свой круг обязанностей, у меня — свой. Впрочем, я буду готов к любому развитию событий. — Голубые глазки посмотрели на Честера. — Ты преподал мне хороший урок, Пророк. Вот видишь, я его усвоил.

— Черт побери, директор Робинсон, будьте осторожны. Вы не привыкли к волчьим нравам военных. Сейчас они были потрясены. Вы подорвали их веру в то, что можете вести за собой. Это может стать политическим динамитом.

— Я тронут вашим беспокойством, адмирал Ри.

— И я тоже. Знаете, директор Робинсон, пусть мы с вами не друзья, но из этого вовсе не следует, что мы должны быть врагами.

— Я запомню эти слова.

Голоизображение, мигнув, исчезло.

В зале заседаний воцарилась тишина. Полковник Куриякен задумчиво теребила мочку уха, не отрывая взгляда от Ри. Майя смачно сплюнула, и плевательница откликнулась металлическим звоном. Офицеры «Пули» с каменными лицами сидели за столом.

— Проклятие! — наконец воскликнул Ри. — Нам нужен специалист по вопросам религии. Но где его взять?

ГЛАВА 3

Граница. Солнечный сектор

Граница была одной из планет, входивших в систему ГУЛАГа. Первые очаги Содружества возникли на Границе в 2078 году. Программа ГУЛАГа приносила исключительно много пользы советскому режиму. Депортация чуждых элементов способствовала экономическому развитию колоний, освоению планет и туманностей, а испытывающая постоянные затруднения советская экономика подпитывалась экзотическими товарами. В то же время энергия недовольных и смутьянов, не способных по достоинству оценить преимущества вселенского рая для человека труда, направлялась на укрощение враждебной окружающей среды.

Услышав стук, Пятница Гарсия Желтые Ноги очнулся от полудремы. Опытный воин бесшумно скатился с койки и, приняв боевую стойку, сжал в руке нож.

— Да?

Засов на старинной деревянной двери, обитой железом, поднялся, и на каменный пол упала полоска света. В комнату заглянул Дьердь Хамбрей.

— Пятница! Ты спишь?

— Уже проснулся.

Прошлепав босиком по холодному полу, Пятница коснулся выключателя, зажигая свет. Моргая посовиному, он уставился на Дьердя.

— Я чувствую себя здесь похороненным заживо. Это все равно что пещера. Нечем дышать. Воздух спертый. Совсем не похоже на боевой набег. И на корабль тоже. Здесь все скрипит, будто живое. Мурашки по коже бегают.

Дьердь повел тощим плечом.

— Кажется, я все понял. Меня осенило во сне. Я имею в виду кодовую последовательность. Я знаю, как ее взломать.

Высокий и худой, Дьердь Хамбрей был облачен в скромный серый костюм, облегающий фигуру — обычную одежду рабочих. Пояс, обтягивающий его стройную талию, провисал под тяжестью карманных коммов, диагностирующих сканеров и инструмента. При виде этого серого бесцветного человека Пятница неизменно ощущал холодную дрожь. Лицо инженера казалось совершенно бесстрастным, начисто лишенным какого-либо выражения. Брови и ресницы Дьердя были бело-линялыми, глаза выглядели какими-то застиранными, безжизненными. Отвислая кожа болталась на костях, будто у высушенного трупа. Жидкие волосы мышино-серого цвета не скрывали угловатого черепа. Тонкие блеклые губы лишь усиливали общее невзрачное впечатление, никак не соответствующее блистательному уму одного из лучших инженеров обитаемого космоса.

Зевнув, Пятница потянулся, облизывая полные губы и пытаясь сглотнуть горьковатый привкус, оставленный во рту сном. Мельком взглянув в зеркало, он скорчил гримасу, оскалившись своему отражению. Рядом с инженером воин выглядел особенно нелепым. Едва ли можно было найти двух настолько разных людей.

Низенький и коренастый, Пятница едва доставал макушкой до плеча среднего человека. Однако упущенное в росте воин наверстал мускулатурой. В отличие от бесцветной прозрачной кожи Дьердя кожа Пятницы обуглилась дочерна под палящими лучами солнца Мира. Широкие могучие плечи обтягивала выцветшая кожаная куртка со стилизованным изображением паука на груди. Сияющие черные косы, наследие далеких предков-индейцев, ниспадали до талии, перетянутой поясом со скальпами. Плоское лицо — широкие скулы, щедрый рот, орлиный нос, переломанный бесчисленное количество раз — было создано для смеха. Но сейчас на нем витал лишь призрак былой улыбки, изуродованный глубокими складками скорби.

Неужели Дьердь действительно нашел ответ? В груди Пятницы бешено забилась надежда.

— Замечательно! Быстро забираемся туда, перекачиваем все на торчащий в небе корабль и срочно уносим ноги с этой проклятой каменной глыбы!

Сунув длинный нож за пояс, Пятница проверил заряд бластера. Убедившись, что все в порядке, он следом за Дьердем шагнул за массивную дверь в коридор обители.

Некоторое время они шли молча. Наконец инженер, собравшись с духом, спросил:

— Почему ты прилетел сюда?

Пожав плечами, Пятница недоуменно поднял взгляд.

— Майор Сарса и вождь попросили меня. Полагаю, первоначально мысль возникла у адмирала Ри. — Он попытался увильнуть от прямого ответа. — Наверное, я понадобился ему для того, чтобы навешать лапшу на уши Великому Магистру.

— И Сюзен не имеет к этому никакого отношения?

Пятница заморгал, чувствуя, как защемило сердце.

— Я... существует такое понятие, как долг... Но тебя все равно не проведешь, да? Ладно. Да, имеет, и огромное.

«Как я мог сделать такое признание? Что на меня нашло? Из того, что Сюзен забыла о моем существовании, еще не следует, что я должен изливать душу перед первым встречным. Тем более перед ним. ПОЧЕМУ именно перед ним?»

Пчально кивнув, Дьердь сглотнул комок в горле.

— Знаешь, ты тут ни при чем. Нгуен..

—Рано или поздно я его обязательно убью, — заметил Пятница после долгого молчания, в течение которого безуспешно пытался совладать со своим вопящим рассудком.—Не могу поверить, что он исчез совершенно бесследно. Уничтожил Сириус, угробил столько народу, сделал с Сюзен... ну, то, что сделал, — и мы никак не можем его найти.

Воин с силой ткнул кулаком в мозолистую ладонь.

— Послушай, — начал Дьердь. — Я хочу сказать о нас с Сюзен. Понимаешь, я... в общем, в молодости со мной произошел несчастный случай. Радиация...

Странным образом тронутый, Пятница посмотрел на высокорослого инженера. Откровение за откровение?

— Знаю, — тихо промолвил он. — У меня тоже есть свои источники. Майор Сарса... ну, она за мной присматривает.

У Дьердя задергался рот.

— Понимаешь, Сюзен меня не боится. Я не могу... не могу...

— С тобой она в безопасности, — закончил за него Пятница, чувствуя затопляющую душу мучительную боль.

Словно ощутив его страдания, Дьердь повернулся к нему. Его лицо отразило участие.

— Тебе это неприятно? Я имею в виду быть моим телохранителем?Отвечать за человека, живущего с твоей любимой женщиной?

Слабо улыбнувшись, Пятница стал спускаться по лестнице, ведущей в компьютерный центр, расположенный глубоко под землей.

— Я — лишь орудие в руках Паука. Как и ты. Я здесь потому, что давным-давно принял решение. Это было в горах у нас на Мире. Ты знаешь о видениях... о молитвах, постах, сближающих нас с Богом. Посланный Пауком дух-хранитель явился мне в образе светящейся точки и спросил, чего я хочу больше всего. Я ответил, что хочу разнести слово Паука среди звезд.

Вздохнув, Пятница остановился.

—Тогда видение спросило меня, готов ли я пожертвовать самым дорогим.Уверенный, что речь идет о моей жизни, я ответил: «да».

— И ты донес слово Паука до звезд, Пятница, — напомнил Дьердь. — Твое лицо, твои речи, произнесенные на Сириусе, разнеслись по всей галактике. Из всех романовцев разве что вождь Джон Смит Железные Глаза известен больше тебя.

— Что ж, я разнес слово Паука, — в бессильном отчаянии поднял руки Пятница. — Но это стоило мне Сюзен. Я выполнил свое предначертание, Дьердь. Пути Паука неисповедимы. Я... не знаю, сейчас я чувствую себя бесполезным, выдохшимся, понимаешь? Я не могу смеяться так, как смеялся раньше, до Сириуса... до Сюзен...

— Но ты по-прежнему служишь Пауку. Всегалактический Великий Магистр не пустил бы нас сюда, несмотря на приказ Директората, если бы ты не рассказал ему о Пауке и Пророках. Но все это несущественно. Почему, Пятница? Почему ты веришь в Бога, обошедшегося с тобой так жестоко?

— Потому что мы рождаемся не для счастья. Человек, пребывающий в состоянии постоянного блаженства, перестает задавать вопросы. Он останавливается на месте, начинает загнивать. Мы живем для того, чтобы учиться, чтобы наполнять наши души знаниями, которые мы потом передадим Пауку. Моя суть, — воин ткнул коротким толстым пальцем себе в грудь, — не Пятница Гарсия Желтые Ноги, а частица Паука, именуемая душой. Тело — это лишь бренная оболочка. Но приобретенные мной знания вечны. Именно их я передам Пауку, когда он призовет меня к себе.

— Ну, а твоя любовь к Сюзен?

Пятница поморщился, чувствуя, как из потаенных глубин души поднимаются отчаяние и горе. У него в ушах зазвучал ее голос:

«Пятница, ты ни в чем не виноват. Понимаешь? Все дело во мне... во всем виновата я одна. Я не могу... не могу быть с тобой. После Сириуса, после того, что там произошло... я просто... просто... Уходи, брось меня. Забудь о моем существовании. То, что было между нами, осталось в прошлом. Его не воскресить. Оно похоронено на Сириусе... вместе с Гансом. Оставь меня. Я ничего не смогу тебе предложить, Пятница. Уходи. Уходи...»

И он ушел.

Пятница не мог забыть остекленевший от страха взгляд Сюзен. Каждый раз, встречаясь с ним, она внутренне напрягалась. Но самым страшным был ад, горящий в ее глазах: ненависть и боль, переплетенные вместе. Казалось, при виде Пятницы рушились зачатки спокойствия, возникавшие у нее в душе. Это сделал с Сюзен Нгуен в своей комнате ужасов. Он сломал ее — уничтожил единственную женщину, которую когда-либо любил Пятница.

Перед глазами воина появилась мерзкая картина окровавленной кровати, убирающейся в стену машины психообработки. Он поежился, чувствуя на себе проникнутый ужасом взгляд Сюзен. Каким образом Нгуену удалось...

Все, хватит. Не надо мучить себя.

Пятница ловко сменил тему разговора, играя на единственной слабости Хамбрея.

— Значит, ты взломал электронный замок, да? Здорово. Подумать только, а я не могу даже починить неисправный аэрокар, который притащил в Мир с Сириуса. Расскажи, как тебе удалось проникнуть в компьютеры Содружества?

Пятница Гарсия Желтые Ноги попытался сосредоточиться на монотонном голосе инженера. Длинная тускло освещенная лестница спускалась в темный коридор. На серых каменных стенах этой искусственной пещеры плясали зловещие тени. Сырой затхлый воздух был насыщен запахом пыли и плесени — воспоминаниями о давно минувших днях процветания. Такое убогое запустение было здесь не всегда. Уцелела лишь пятая часть световых панелей — остальные за прошедшие столетия порастаскал неизвестно кто.

Гладко отполированный пол поднимался и опускался едва заметными волнами. Пятница вдруг с изумлением заметил, что пол выложен из отдельных каменных плит. Остановившись, он нагнулся, проводя пальцем по древнему граниту.

— В чем дело?

— Пол, — ответил пораженный Пятница. — Он весь из камня!

— Фу ты! — хлопнув по бедру рукой, покачал головой Дьердь. — И что тут такого? Люди тысячелетия использовали камень в качестве строительного материала. Он достаточно дешевый, как и дерево, и глина. Чему ты удивляешься?

— Только задумайся над возрастом этих сооружений, — прошептал Пятница, не обращая внимания на своего бледного спутника. — Говорят, они насчитывают шестьсот лет. — Прикусив губу, он выпрямился. — Эти камни укладывали тогда, когда мои далекие предки только высадились на Мир!

— Если не возражаешь, — раздраженно заметил Дьердь, — давай поскорее разберемся с этим допотопным компьютером, скачаем с него всю информацию и уберемся отсюда! А археологией ты сможешь заняться как-нибудь в другой раз.

Бесстрастные рыбьи глаза уставились на Пятницу.

— А среди бела дня инженерам в голову не приходят замечательные открытия? — проворчал Пятница, зевая и ускоряя шаг, чтобы догнать длинноногого Хамбрея.

— Я просто не мог заснуть, — признался Дьердь.

— По крайней мере, наконец мы сможем покончить со всем этим. Вернуться в Мир. Мне постоянно снится дом. Не знаю, наверное, я навьючу пару лошадей и отправлюсь в долгое путешествие. Посмотрю на другой океан, на берегу которого когда-то побывал Железные Глаза. Может быть, поживу в горах.

— Может быть, попадешь в желудок к медведю, — добавил Дьердь.

— А вот без этого лучше обойтись, — проворчал Пятница, вглядываясь в тени от каменных колонн. — Впрочем, возможно, эта смерть не так уж плоха. Я слышал, она быстрая. Огромная присоска хватает тебя, поднимает высоко в воздух и бросает в наполненный ядовитой слюной рот. Быстро и аккуратно. А через неделю ты ложишься зловонной коричневой кучкой на остролист.

— Лучше почини свой аэрокар, — предложил Дьердь. — Ты обязательно влюбишься в технику, как только начнешь ее понимать. Все чисто. Понятно. Каждая деталь гармонично взаимодействует с остальными.

— Ага. Я его починю, он опять сломается. И где тут гармония? Для меня аэрокар чем-то сродни черной магии — проклятию. Он снится мне в кошмарных снах. Помнишь, как-то раз он свалился на землю, и мне пришлось целую неделю тащиться пешком до поселения? Чтобы я и починил эту чертову машину? Да это кошмар наяву! Наверное, он так никогда и не оторвется от земли. — Пятница презрительно скривил губы. — Хвала Господу, на свете есть лошади!

— Неужели мне удастся раскрыть этот компьютер! — выдохнул Дьердь. — Только подумай, все сокровища Содружества совсем рядом, стоит только протянуть руку!

— Восхвалим имя Паука, — пробормотал Пятница. — Как только ты заберешь все что сможешь, предупреждаем Сюзен, чтобы она готовила челнок. Это место навевает на меня самые неприятные мысли. Я бы предпочел каждый день встречать романовского медведя, вооруженный одним ножом. — Он огляделся вокруг. — Готов поспорить, это подземелье кишмя кишит призраками.

— Призраками? — насмешливо фыркнул Дьердь. — В любом случае, они не смогут проникнуть в мир реальности. Ди- намические свойства материи исключают...

Пятница перестал слушать его бубнящий голос. Все равно из объяснений Дьердя он не понимал ни слова.

Воин быстро семенил, пытаясь поспеть за подпрыгивающим на длинных ногах инженером. Если Дьердю действительно удалось взломать код, можно будет срочно переправить все архивы на корабль, который под началом Сюзен находится на орбите. День за днем Дьердь пытался безуспешно получить доступ к системе. Великий Магистр предупредил, что тайны Содружества надежно охраняются — но почему бы не попробовать? Другие уже пытались проникнуть в древние компьютеры, но тщетно.

— Люди Содружества нарочно оставили их, — звучал в памяти Пятницы скрипучий голос старика. — Оставили до тех пор, пока человечество снова не одумается! Настоящее богатство — вот что здесь скрыто. Богатство знаний. Ха! А ведь это старинный компьютер. Самонастраивающиеся компьютеры, способные мыслить самостоятельно, Содружество забрало с собой. А вот это, мой мальчик, была настоящая сокровищница! А что осталось здесь? Тьфу! Остатки. Жалкие остатки, но, смею вас заверить, ничего подобного у тыквенноголовых директоров нет и в помине!

О, смелее, пробуйте! До вас уже многие пытались ознакомиться с архивами, но потерпели неудачу. Человечество еще не готово к знаниям такого рода! Таких умных пока что еще нет, а? Но настанет день — обязательно настанет, — и найдется человек, способный проникнуть в тайны Содружества. Клянусь Всевышним Архитектором Вселенной, в этот день человечество осознает, какую ошибку допустило, изгнав нас из обитаемого космоса! Помяни мое слово, мальчик!

Пятница попытался снова сосредоточить свое внимание на камнях. Древние, невероятно древние. Ну а Содружество? Какими тайнами оно владело, если даже Дьердь, светлейшая голова, блестящий инженер, не в силах справиться с этим компьютером, который Содружество считало безнадежно устаревшим и бросило, покидая Границу? Какие же это были люди, обладавшие такой силой, что...

Маленький воин так резко дернул инженера за руку, что едва не вырвал ее из сустава. Он успел зажать сильной загорелой рукой Дьердю рот, призывая его к тишине. Упав на четвереньки, Пятница обнюхал пятна на каменных плитах пола.

Дьердь присел рядом.

— В чем дело? — шепотом спросил он.

— Это кровь.

Беззвучно произнеся эти слова, воин выхватил бластер. Темнота, только что казавшаяся чарующей и загадочной, стала зловещей. Пятницу прошиб холодный пот. У него мелькнула мысль, такими ли были заколдованные места на древней Земле.

— Охранник? — предположил Дьердь.

Молча кивнув, Пятница прошел по кровавому следу до темнеющей в стене ниши. В полумраке ему удалось разглядеть кожаные романовские мокасины. Склонившись, воин уверенно ощупал труп.

— Со времени смерти прошло не больше часа. Он был убит лучом лазера. Пережжен позвоночник. Сработано чисто и аккуратно.

Все чувства Пятницы обострились до предела. Опытный воин внимательно всмотрелся в тени, впервые обратив внимание на странный запах, исходящий от Дьердя.

— Это Питер Белый Орел. Он охранял компьютерныйзал.

Осторожно выпрямившись, Пятница устремил взгляд в полумрак уходящего в даль коридора.

— Компьютерный зал? — прошептал Дьердь. — Кто? Кто мог...— Эти люди ищут то же, что и мы!

Выругавшись про себя, Пятница бестелесным призраком двинулся вперед.

Он бесшумно наступал ногами, обутыми в мягкие кожаные мокасины, на древние каменные плиты. Такими были все романовцы, воины с рождения. Еще три года назад они пасли скот, совершали набеги на своих соседей, уводя табуны лошадей и женщин. Теперь они сражались, защищая Директорат, осваивая новые технологии, путешествуя среди звезд, и привносили возмущение в трясину застывших на месте политических систем. Даже здесь, в недрах одной из самых старых и цивилизованных планет, истинный охотник обладал огромным преимуществом по сравнению с разжиревшими в безделье гражданами Директората.

Дьердь как мог тихо двигался следом за Пятницей.

Маленький воин подошел к двери, у которой должен был стоять часовой. Массивная створка из нержавеющей стали резко контрастировала с древней каменной кладкой и деревянными арками свода. Осторожно обследовав петли и ручку, Пятница заметил тоненькие провода и указал на них подоспевшему инженеру.

— Хорошо, что ты к ним не прикоснулся, — пробормотал тот.

— Сириус преподал нам хороший урок, — угрюмо напомнил Пятница.

Порывшись в кармане, Хамбрей достал скрученный в моток провод.

— Будем надеяться, других сюрпризов не будет. Как только я закорочу взрыватель, заходи внутрь. Я прикрою сзади.

— И не думай. — Пятница сверкнул глазами. — Я выжду пять минут. К этому времени ты успеешь подняться наверх и связаться с кораблем. Сообщи обо всем Сюзен. И пришли подкрепление. Риша и его людей, хорошо? Ветеранов Сириуса.

— Пятница, но я же уже здесь. Зачем терять время? Ведь я могу...

— Черт побери, делай что я говорю! — решительно зашипел Пятница. — Ты нам нужен! Другого такого специалиста нам не найти. Ты единственный, понятно? Ты разбираешься в том, с чем нам приходится иметь дело. Рисковать тобой — значит рисковать нашим Народом... всем Миром.

Склонив голову набок, Дьердь на мгновение задумался, затем кивнул. Закоротив контакт, он хлопнул Пятницу по плечу и побежал к выходу.

Маленький воин, отступив в тень, ставшую теперь хранительницей, стал ждать, мысленно отсчитывая секунды. Все внутри у него сжалось в комок, по спине поползли мурашки. Впереди зияла пугающая чернота.

Кто ждет за этой дверью? Кому еще известно о секретах Содружества? Нет, это не патрульные офицеры. Они попытались бы взломать компьютеры в лоб, в открытую. Это кто- то другой... В глубинах сознания Пятницы возникла какая-то мысль, но она так и не успела оформиться до конца.

Стальная дверь пришла в движение. На стертый пол упала полоска света. Звякнуло что-то металлическое, ударившись о камень. Пятница распластался на гранитных плитах. Сверкнула ослепительная вспышка, прогремел оглушительный взрыв, его обдало волной горячего воздуха.

Как они узнали? На двери был какой-то датчик? Или Дьердь все же задел за какой-то контакт, обезвреживая взрыватель?

— Сейчас или никогда.

Заморгав от яркого света, Пятница, пошатываясь, побежал вперед, загораживая лицо ладонью. Правая рука ощущала приятную тяжесть бластера. Ворвавшись в дверь, воин не раздумывая бросился в сторону, уклоняясь от бластерного луча, фиолетовой молнией с треском прорезавшего клубы дыма.

Всё как на Сириусе. Рефлексы мгновенно вернулись.

Перекатившись на живот, Пятница осмотрел помещение через инфракрасный прицел. Ему удалось различить сгорбившуюся перед компьютером фигуру. Этого достаточно. Огрубевший в боях бронзовый палец нажал на спусковую кнопку бластера. Пятница ухмыльнулся, увидев, что луч попал в цель. Женщина судорожно дернулась. У нее из спины вырвались куски горелой плоти и раздробленные кости.

«Женщина? О нет! Только не женщина. Даже после всего того, что было на Сириусе, я не могу...»

Застыв от ужаса, Пятница с трудом сглотнул комок в горле. Эта потерянная секунда оказалась решающей.

Заметив краем глаза какое-то движение, Пятница начал разворачивать свой бластер...

Его тело, взлетев в воздух, с силой ударилось о дрожащий пол. Оглушенный, воин попытался было схватить выроненный бластер, зачарованно глядя на то, как компьютер, извергнув фонтан огня, дыма и обломков, мигнул последний раз огоньками своих электронных внутренностей и умер.

В помещении нависла зловещая тишина.

— Что ж, — отрешенно произнес чей-то тихий голос, — теперь... все кончено.

Пятница заморгал, пытаясь сосредоточить взгляд. Из облака дыма вышел мужчина, держащий его под прицелом бластера. Пятница попытался было что-то сказать, но его слова потонули в кашле. В области тела ниже пояса усиливалось странное покалывание — слишком знакомое ощущение, в которое воин отказывался верить.

— Романовец, — произнес хорошо поставленный голос. — Так я и знал. Ну что, всего получить я не смог, но, возможно, с меня хватит и того, что мы успели скачать. Жаль, что ты убил мою помощницу. Она уже давно изучала древние компьютеры Содружества. Такие потери особенно чувствительны. Когда я ранил тебя, ты, падая, выпустил луч в приборную панель — совершенно непроизвольно. А это привело к детонации взрывчатки, которую мы заложили в компьютер. Так что теперь с архивами Содружества покончено, романовец. Своим последним выстрелом ты уничтожил мудрость, копившуюся в течение многих поколений.

Перед глазами у Пятницы все расплывалось. Этот голос! Он его уже где-то слышал. Если бы только сосредоточиться с мыслями, на минуту забыть о пронзительной боли оголенных нервов... Пятница жадно глотнул ртом воздух. Вокруг все плыло, затянутое пеленой. Собрав остатки сил, воин приподнялся на одной руке. Опустив взгляд, он с ужасом увидел, что обе ноги оторваны. Из перебитых артерий хлестали ярко-алые потоки.

С его уст сорвался сдавленный крик.

— Да, сейчас ты умрешь, — продолжал тихий убаюкивающий голос. — Тебе уже ничто не сможет помочь. Умри в мучениях — пожалуйста, ради меня, хорошо?

Пятница поднял голову, но тут тяжелый сапог с размаху опустился ему на лицо. По всему телу разлилась пронзительная боль, перед глазами вспыхнули звезды. Сквозь застилающие взор слезы воин увидел, как нечеткий силуэт скрылся среди дыма и огня.

Этот голос... Ну конечно! Кошмарный сон вновь стал явью.

— Надо их предупредить. Надо предупредить...

Выпрямившись, Пятница протянул руку к поясу, пытаясьнащупать то, что — как он знал — обязательно должно быть там. Немеющие пальцы, соскользнув с рукоятки ножа, обмакнулись в кровь. Стиснув зубы, раненый принялся выводить буквы на шершавом камне.

Боль начала ослабевать. Как странно! Но времени на раздумья не было. Все силы необходимо сосредоточить в пальцах правой руки. Каждое движение давалось с огромным трудом. Свет перед глазами постепенно тускнел.

— Сюзен, я... о, Сюзен! — У него перехватило дыхание. — Прости, что именно тебе придется...

Моргая, Пятница всмотрелся в темноту. Облаченная в рясу фигура с лицом, скрытым капюшоном, словно вплыла в разбитую дверь. Застыв перед огромным компьютером, она осмотрела повреждения и вздохнула. Бесшумно приблизившись к раненому, фигура склонилась над ним, прикасаясь холодной ладонью к его лбу. Оставаясь в тени, неизвестный посмотрел на каракули, выведенные Пятницей. Тот с трудом поднял взгляд. Фигура в рясе растаяла в клубах дыма — словно ее никогда не существовало.

— Видения... — беззвучно зашевелил губами Пятница. — Я... умираю... Паук, я...

Наверное, дым сгустился — в помещении становилось все темнее и темнее... Едкая гарь жгла носоглотку. Треск пламени, усиливаясь, заполнил весь мир.

Пятница ощутил, как его душа, покинув тело, полетела навстречу Пауку.

ГЛАВА 4

Линкор «Пуля». Геостационарная орбита над планетой Мир

— Господин майор, донесение от командора Андохар, — доложил сигнальщик Тони. — Пришлось применить направленную антенну и усилитель сигнала. Расстояние очень большое, но связь удовлетворительная.

Мостик гудел словно пчелиный улей; офицеры, склонившись над мониторами, следили за работой отдельных систем огромного корабля. Рита Сарса сидела на возвышении за командирской консолью. Над ней с потолка свисали экраны управляющих мониторов. С крутящегося кресла можно было легко дотянуться до панели управления коммами. Сбоку лежал временно бездействующий шлем навигационного компьютера.

— Включай.

Рита повернула кресло, чтобы быть лицом к появившемуся голоизображению. На нее смотрела молодая женщина с волосами цвета смоли. Поразительно красивая, такая, которой вслед оборачиваются мужчины. Медно-красная кожа, доставшаяся от предков. Прямой орлиный нос и полные красные губы, оттеняющие худые щеки. Лишь глаза контрастировали с общим обликом. Усталые и красные, наполненные страхом, они производили впечатление, что девушку лихорадит.

Рита внутренне напряглась.

«О Господи! Черт побери, что произошло? Рецидив? Последний раз Сюзен едва не погибла. Проклятие, только бы это не повторилось! А может быть, во всем виноват Пятница? Чем-то ее обидел? Вывел Сюзен из себя? Если это так, храни ею господи... Я переломаю ему обе ногиобрубка!..»

Девушка заговорила, до предела напрягая голосовые связки:

—Господин майор, докладывает командор, Сюзен Смит Андохар.

—Что стряслось, Сюзен? — подалась вперед Рита.

Сюзен глубоко вздохнула, пытаясь совладать с собой.

— Кто-то взорвал компьютерный зал на Границе. Вся система архивов уничтожена. Судя по всему, злоумышленники перебили охрану и заминировали компьютер. Всех подробностей мы пока не знаем. Дьердь все еще бьется над обломками. Всегалактический Великий Магистр требует объяснений — он обвиняет во всем нас.

Рита обессиленно упала в кресло, чувствуя, как к горлу подступает клубок. Проклятие! Поручение было совсем простым.В первую очередь оно должно было доказать Сюзен, что она снова востребована. Никакого риска. Почему все пошло наперекосяк? В памяти компьютера предположительно хранились архивы давно исчезнувшего Содружества. Техническая информация, позволявшая создавать «мыслящие» корабли; знания, в эпоху Конфедерации вознесшие человечество на невиданные высоты.

— Есть надежда что-нибудь спасти? — наконец спросила Рита, пытаясь встретиться глазами с ощетинившимся взглядом Сюзен.

«Сюзен, что ты недоговариваешь? Я тебя слишком хорошо знаю. Ты внутри вся раскололась. Глаза остекленели. Как тогда. Не надо... не надо, пожалей меня!»

— Нет, — дрогнувшим голосом прошептала Сюзен. — Дьердь говорит, все пропало безвозвратно.

Она умолкла, пытаясь сдержать себя в руках. У нее на лице заходили желваки.

— Сюзен, в чем дело?— П-пятница Гарсия Желтые Ноги у-умер.

«Пятница? Умер? Проклятие, этого не может быть! Толь- ко не Пятница! — Рита поспешила залить вспыхнувшую в душе боль. Сейчас главное — это Сюзен. — Осторожнее. Необходимо действовать очень внимательно. Одно неверное слово — и девчонка рассыплется на груду остроконечных осколков. О Боже! Ну почему я отпустила ее одну?»

Рита не отрывала взгляда от Сюзен.

— Другие человеческие жертвы есть?

Один раз Сюзен уже едва не сломалась. Она была на грани безумия, но Честеру, молодому Пророку, удалось ее спасти. Девушка пошла на поправку. Она быстро продвигалась по службе, справляясь со всеми препятствиями на пути.

— Ты догадываешься, кто мог это сделать? — спросила Рита, стискивая зубы.

Кому доверить командование кораблем, если Сюзен все же сломается? Моше? Сможет ли он справиться с ней, если она будет сопротивляться? Выкинет какое-нибудь безумство?

Сюзен кивнула. Морщины вокруг глаз придавали ее лицу вид человека, страдающего от голода.

— Мы получили сообщение, что какая-то группировка, называющая себя «Отечеством Господа», сделала это, желая наказать Содружество за поклонение Сатане.

Казалось, девушка так может на что-то решиться. В ее глазах пылало яркое пламя ужаса.

— Мы уже слышали об этой группировке, — кивнула Рита. — Сюзен, высказывай все до конца. Не пытайся меня обмануть. Я слишком хорошо тебя знаю.

Раздираемая внутренней борьбой, девушка сглотнула комок в горле, пытаясь совладать с собой. Ее губы беззвучно зашевелились. Наконец она с трудом произнесла:

— П-пятница умер н-не сразу. Он и-истекал кровью н-несколько минут. И перед смертью он... он успел написать... написать одно слово. — Сюзен умолкла. Ее взгляд стал за- стывшим. — Господи, Рита! ОН НАПИСАЛ ЕГО СВОЕЙ КРОВЬЮ!

— Сюзен! Возьми себя в руки, черт побери!

Вскочив с места, Рита застучала пальцами по клавиатуре комма. Сюзен охватила безотчетная дрожь.

— Моше! — рявкнула Рита. — Моше, ты меня слышишь?

Капитан Моше Рашид появился за спиной Сюзен. Бледный как полотно, он не отрывал глаз от девушки, бывшей на грани истерики.

— Н-ничего, — наконец выдавила Сюзен, поднимая руку и останавливая Риту. — Со мной в-все в порядке. Просто... просто...

— Что это за слово? — настойчиво произнесла Рита, недовольная задержкой.

«Освободить ее от командования? Девчонка не в себе. Моше можно прямо сейчас ее заменить».

Сюзен стиснула кулаки с такой силой, что побелели костяшки. Гнев, отчаяние и стыд исказили ее красивое лицо, превратив его в звериный оскал.

— Пятница успел вывести слово «Нгуен»! — проскрежетала она.

Вздрогнув, Рита кивнула, чувствуя, как бешено колотится в груди сердце.

— Сюзен, — как можно спокойнее спросила она, — как ты себя чувствуешь?

Девушка уронила голову, пряча лицо за волной роскошных черных волос, но тотчас же снова подняла взгляд.

— Мне кажется.!, будто все мои внутренности вывернуты наружу,—прошептала она.— Я чувствую себя оплеванной,опозоренной и обесчещенной... но я выдержу. Один раз ублюдок меня едва не уничтожил. Клянусь, больше ему это никогда не удастся!

Кивнув, Рита перевела взгляд на Моше Рашида. Тот, все поняв, тактично удалился.

«Внутренности вывернуты наружу? Да, наверное, именно так ты и должна себя чувствовать. Значит, Пятница умер?Скорбишь ли ты, Сюзен? Скорбишь ли ты по человеку, который готов был отдать за тебя свою душу? Господи! Ну ради чего мы живем, мать твою?»

— Останки Пятницы необходимо доставить на Мир и пoдожить на погребальный помост, — медленно произнесла Рита, оценивающе изучая Сюзен.

Да, похоже, девчонка взяла себя в руки.

Скоро сюда прилетит челнок. Мы ждем и Дьердя. Он должен быть здесь через час.

Уронив голову, Рита попыталась загасить жгучую боль, вызванную известием о гибели Пятницы.

— Если Дьердь придет к заключению, что компьютерные архивы уничтожены безвозвратно, немедленно направляйтесь в университет. Мы связывались с профессором Эммануэлем Чимом. Он познакомит вас с ученым-антропологом, которого нужно будет доставить на Мир. А пока вы будете в пути, пусть Дьердь подготовит полный отчет.

«И еще, Сюзен: черт побери, не подведи меня! Добиваясь для тебя этого поручения, я поругалась с Ри и Железными Глазами!»

— Слушаюсь, господин майор, — помедлив, козырнула Сюзен.

Вся ее застывшая в напряжении поза светилась вызовом.

— Ты хочешь с ним расквитаться, да? — тихо спросила Рита.

У Сюзен задрожали уголки губ. Ее глаза превратились в бездонные омуты, наполненные ненавистью. Достаточно красноречивый ответ.

— Сюзен, Паук учит нас проявлять терпение. — Сарса понизила голос. — Малыш, не подкачай. Держись, и я при первой же возможности помогу тебе расправиться с Нгуеном. Слово чести.

Девушка ответила не сразу.

— Рита, я тебя не подведу. Просто я... я... — Решительно тряхнув головой, она взяла себя в руки. — Я знаю свой долг.

Распрямив плечи, Сюзен взяла под козырек.Ответив на ее приветствие, Рита отключила изображение. Откинувшись на спинку кресла, она уставилась на погасший монитор.

— Проклятие! — Сарса с шумом выпустила воздух.

Пятницы больше нет в живых? Где-то внутри, в самомсердце, запульсировала боль. Еще один порядочный, добрый, умный человек ушел безвозвратно. Какая-то частица ее души, почернев, отмерла, как уже бывало не раз. Рита покачала головой. Во время сириусианской кампании коротышка-воин был действеннее целого взвода. Его шутки спасали романовцев от мучительного ожидания в преддверии штурма сириусианских кораблей. Пятница был первым возлюбленным Сюзен. Заступившись за ее честь, он сражался в поединке на ножах.

Рита отыскала взглядом изображение паука, давным-давно сделанное Лийтой Доброй на панели потолка.

— Паук, какой же ты ублюдочный Бог, черт бы тебя побрал! Ты это знаешь?

Еще не поздно. Она может передать командование кораблем Моше Рашиду. Тем более что тот и так осуществляет пи- лотирование.

«Пятницы нет в живых. Пятница... Пятница, ну почему именно ты... Нет, не думай об этом. Убей боль. Ничего незнакомого и необычного. Теперь главная проблема — это Нгуен. Хочешь сделать что-нибудь для Пятницы? Придумай, как расправиться с Нгуеном».

Заказав в автомате кофе, Рита задумалась. Если за религиозными фанатиками «Отечества Господа» стоит Нгуен Ван Чоу, истинной опасности случившегося еще никто не сознает. По прошлому опыту хорошо известно, насколько мастерски Нгуен владеет искусством манипулировать людьми. Он заставлял сириусианцев сражаться, когда вся планета превратилась в руины, — и последнюю надежду сокрушил романовский мокасин.

Рита поежилась при воспоминании о лентах, обнаруженных в потайной каюте на борту «Хирама Лазара», флагманского корабля Нгуена. Извращенец методично заносил в свой личный архив то, как он ломал, насиловал и уничтожал психологически своих пленниц. Нгуен едва не сломал и Сюзен Смит Андохар — он был близок к тому, чтобы сокрушить се дух и волю. Если бы девушка оказалась чуть слабее — если бы Честер не был таким талантливым целителем человеческих душ — наверное, ее бы не удалось спасти.То, что у нее в руке зажат стаканчик с кофе, Рита заметила только тогда, когда горячая жидкость, хлынув из смятой пластмассы, обожгла пальцы.

Базар. Столица одноименной планеты

Согласно всем критериям Директората, Базар не дотягивает до стандарта настоящего города. Поселение испытывает острую нехватку общественных зданий, силовых станций, коммунальных и санитарных сооружений, компьютерных центров, чрезвычайных служб и систем контроля за загрязнением окружающей среды. Примитивное население живет в грязи и нищете. Последний раз такие условия существовали в двадцать первом веке на Земле.

Окруженный полным мраком, Иезекиль Ликуд отчаянно крутился и извивался, пытаясь освободиться от электромагнитных оков. Уму непостижимо, как легко его провели. У него в груди пылал огонь стыда. Девять старейшин прислали послание. «Приходи к синагоге Давида. Нас девятеро. С тобой нас будет десятеро, необходимое количество для миньяна, и мы сможем помолиться». И Иезекиль, примерный раввин, не смог oтказать. Особенно теперь, когда прежние обычаи рассыпаются под ногами подобно песчаным барханам, терзаемым ветром.

И вот он попал в ловушку. Его телохранителей расстреляли в спину, а его самого обесчестилй, поправ древние законы. Позор! Какой позор!

Вот уже несколько часов раввин лежал в кромешной темноте. Его запихнули в какой-то ящик. Органы чувств сообщили Иезекилю, что сначала ящик везли в аэрокаре, а затем занесли на руках в какое-то здание и поставили на скамью из пластистали. И сколько раввин ни колотил в стенку ногами, на него не обращали внимания.

Ожидание тянулось бесконечно. Переполненный мочевой пузырь не давал покоя, и в конце концов Иезекиль не выдержал. Единственными звуками, нарушавшими тишину, остались протесты его желудка.

Сквозь обитые звукопоглощающей обшивкой стены ящика послышались шаги. Заскрипела крышка. Сильные руки вытащили раввина. Повязка на глазах не позволяла ему видеть происходящее. Грязная тряпка, засунутая в рот, не давала сглотнуть. Слюна, пропитавшая кляп насквозь, потекла по щекам.

Однако, как оказалось, хуже всего был страх неведомого. Неизвестные потащили обмякшее тело Иезекиля, гремя подкованными каблуками по каменным плитам. Раввин определил, что его поднимают по лестнице. Открылась дверь. Даже сквозь одежду он почувствовал влагу. На Базаре таких зданий нет.

— Сюда, — произнес голос на стандартном.

На стандартном? Деус! Проклятые Отцы! Грязные еретики! Паразиты, питающиеся испражнениями! Осквернители Законов Авраама и Исаака!

Иезекиля без предупреждения бросили на пол. Он больно ударился головой. Уши наполнились звоном, глаза, уставившиеся в темноту, ощутили влагу слез. Грубые руки сорвали повязку. Ослепленный ярким светом, Иезекиль зажмурился. Ушибленная голова раскалывалась от боли. В нос ударило зловоние мочи и пота.

— Ага, — произнес чей-то невозмутимый голос, — Это последний? Самый упрямый вожак сопротивления?

Иезекиль закрутил головой, осматривая помещение, несмотря на резь в глазах, причиняемую светом. Его привели в какую-то башню? Под восьмиконечным куполообразным потолком висело незнакомое громоздкое оборудование. Внизу стоял похожий на пьедестал стол. Комната пыток? Богатая чужеземная мебель вдоль стен. Вокруг стояли Отцы, строгие, безмолвные, не отрывавшие от Иезекиля своих тусклых глаз, наполненных отвращением. Обрывки мыслей, появившиеся было в голове раввина, тотчас же потонули в волне страха.

Повязку, удерживающую кляп, развязали, и Иезекиль выплюнул грязную тряпку, с наслаждением водя по небу языком, прогоняя оставшийся во рту отвратительный привкус.

— Иезекиль Ликуд! — радостно произнес жирный мужчина, появившийся в поле зрения раввина. — Последний оплот.

— Какой сюрприз! — послышался другой вкрадчивый голос.

Иезекиль зажмурился. Лжепророк! Он заскрежетал зубами. Сквозь стиснутые веки пробились слезы, порожденные бессильной яростью. Раввин шмыгнул носом. Ну почему Бог его предков отвернулся от него? Неужели его вера была недостаточно крепка? Разве он, служитель Иеговы, допустил какую-то страшную ошибку?

— Ну же, друг мой, — ласково продолжал самозваный мессия. — Успокойся, не надо. Я здесь не для того, чтобы сделать тебе больно. Я хочу освободить тебя от пут прошлого. Я принес слово Деуса. Мне предстоит объединить всех тех, кто верит в истинного Бога.

— Ты Сатана! — хрипло прорычал Иезекиль.

Его слова были встречены всеобщим смехом.

— Я говорю правду! — продолжал раввин. — Загляни в глаза тех, к кому прикоснулась твоя рука. Душа этих людей умирает, лживый пророк. Искра божья покидает их! Они превращаются в глину. Теряют возможность думать, познавать законы Моисея и Авраама.

Человек, называющий себя мессией, схватил в кулак прядь волос раввина и резко дернул, поворачивая его лицом к себе.В груди под сердцем у Иезекиля образовалась зияющая пустота.Собрав остатки сил, он встретился взглядом с жесткими  глазами мессии.

— В субботу кто-то убил пятерых Отцов, распространявших слово Деуса. Меня в это время не было на планете, к счастью, присутствующий здесь Паллас взял все в свои руки.

— Я счастлив, что убил их, грязное отродье Сатаны! Они имели наглость осквернить священный день шаббат! Войдя в синагогу, негодяи стали выкрикивать лживые слова, которым их научил ты... Да, мы их убили. И я горжусь этим, мерзкий червь!

Лжемессия улыбнулся.

— Я с большим удовольствием обращу тебя в истинную веру, Иезекиль. Ты сбился с пути...

— Ты хочешь меня обратить? Заставить поверить в своего божка? Этому никогда не бывать!

Раввин расхохотался. Смешна сама эта мысль. Теперь, когда надежды больше не осталось, страх перед смертью исчез.

— Нгуен, давай быстрее покончим с этим. — Паллас, толстяк, зевнул, прикрывая рот рукой. — День сегодня выдался длинный. С самого рассвета я был занят приготовлениями к встрече. Тиара уже заждалась. На эту ночь она придумала для меня что-то необыкновенное. Я подарю ей плащ из арктурианской ткани, который ты привез по моей просьбе. Тиара давно мечтала о таком, и сегодня она выразит мне свою благодарность.

Отпустив волосы Иезекиля, самозваный пророк смерил раввина отрешенным взглядом.

— Паллас, ты обращаешься с ней слишком хорошо. Не забудь, она всего-навсего женщина.

— Очень опытная женщина, — поправил толстяк. — В своем ремесле гений — как и ты гений в том, чем занимаешься.

— Гений? Гм... Надеюсь, нам повезло. Большую часть информации нам удалось скопировать. Увы, Паллас, я в ней ничего не понимаю. Нам нужна помощь. Лучшие специалисты, каких только удастся найти. Эх, если бы только Дьердь... но это все осталось в прошлом. Как идет обращение?

Паллас развел заплывшие жиром руки. Сверкнувшие вавилонскими сокровищами драгоценности подтвердили предположение Иезекиля, что здесь замешан Сатана.

— Потихоньку, — вздохнул толстяк. — Медленно, но верно. Мы на правильном пути. К нам приходит все больше и больше тех, кто не подвергался обработке. Теперь, после того, как будет обращен Иезекиль, остальные хлынут потоком. Тебе верят, раввин. Иудейское сопротивление...

— Никогда! — едва слышно прошептал Иезекиль. — Бог Израиля — мой Бог. А вы — грязь, мерзкая отвратительная грязь.

Самозваный пророк снисходительно улыбнулся.

— Многие называли меня так при первой встрече. Ахмед Хуссейн, почтенный Иаков, Абдул Мухаммед, Илия Архат и многие другие. Все эти люди сами пришли ко мне — разве это не свидетельство моей силы?

Иезекиль вынужден был признать правоту его слов. Во рту у него пересохло.

— Меня поддержит моя вера. Законы моих отцов сильнее  твоей ереси, исчадие зла.

— Вы привезли его родных?

Иезекиль непроизвольно напрягся. Сатанинское отродье, заметив его реакцию, расхохотался.

— У него очень красивая дочь, — добавил Паллас. — Если бы у меня не было моей Тиары... Ну да ладно.

— А его жена?

— Эти иудеи творят со своими женщинами необъяснимые жестокости. Бреют им головы наголо. Странно, да, — неужели столько трудов только для того, чтобы женщины вызывали отвращение?

Лжемессия презрительно фыркнул.

— Ладно, добрый мой Паллас, возвращайся к своей Тиаре и посмотрим, даст ли ее «гений» тебе сегодня выспаться.

В глазах толстяка зажегся голодный огонь. Грузно переваливаясь с ноги на ногу, он удалился.

Самозванец обратился к одному из Отцов.

— Приведи сюда дочь Иезекиля.

— Нет! Не впутывайте Лисию! Она еще девочка. Пожалуйста! Лисия ни в чем не виновата. Вы меня слышите? Оставьте ее в покое!

Ганнину казалось, его сердце вот-вот разорвет грудь. Однако он с таким же успехом мог бы взывать к глухим.

Дверь отворилась, Иезекиль застыл, не в силах пошевелиться.

— Папа!

Он прикусил язык, сдерживая крик.

— Не надо трогать мою дочь... — прошептал раввин. — Ей всего шестнадцать. Она еще невинное дитя. Возьмите меня. И делайте со мной все, что хотите. Но Лисию не трогайте. Отпустите ее...

Самозванный пророк поманил девочку к себе. Она робко подошла к нему, боясь поднять взгляд.

— Какая красавица, — признал лжемессия. — Иезекиль, я потрясен.  —  Он кивнул двум Отцам, и те встали по обе стороны от миссии. —  Разденьте ее.

—Нет! — пронзительно вскрикнул Иезекиль.

Он не мог вынести это зрелище и отвернулся. Всхлипывания дочери раздирали его слух. Раздался треск рвущейся материи.

— Повернись и смотри, — приказал самозванец.

Отцы силой повернули голову Иезекиля. Безжалостные пальцы, подняв веки, прилепили их ко лбу — чтобы он не мог моргнуть, зажмуриться. Обнаженная Лисия, уложенная на стол, съежилась, пытаясь укрыться от похотливых взглядов. Нгуен не спеша скинул с себя одежду, и девочка застучала зубами.

— Благословенный творец Иегова, положи конец этим злодеяниям! Дай волю своему гневу, покарай этих нечестивцев!

Но, наверное, у Бога есть причины терпеть подобное?

Кричащую и вырывающуюся Лисию распяли на столе. Слезы застилали взор Иезекиля. Раввин вскрикнул. На голову его дочери надели какое-то странное приспособление, и ее тело, отвечая на команды машины, начало призывно извиваться.

— Иезекиль, — увещевательным голосом промолвил мессия, — ты постоянно вставал у меня на пути. Ты один причинил мне столько вреда, — больше всех на этой планете. Завтра ты выйдешь на улицы Базара и призовешь народ прийти в мой храм. Ты закроешь свою синагогу и начнешь поклоняться Деусу. Ты станешь величайшим из Отцов. Фанатично преданным, беспрекословно подчиняющимся...

— Клянусь... этого не будет... никогда, — проскрежетал Иезекиль.

— Но сперва я хочу продемонстрировать тебе свое могущество. К несчастью, ты все равно этого не запомнишь, но ты должен лично увидеть, каково становиться на пути Нгуена Ван Чоу. Машина психообработки, надетая на голову твоей дочери, внедряет ей в мозг разные мысли. Создает иную реальность. Вот видишь, машина уже учит девчонку правильно откликаться на мои ласки, закладывает в разные участки мозга новые стереотипы поведения. — Нгуен махнул рукой. — То же самое было проделано с Отцами.

— Нет...

Иезекиль обмяк в руках Отцов, равнодушно следящих за происходящим.

— Да, Иезекиль. — Нгуен взял раввина за подбородок. — Однако в случае с твоей Лисией я не буду вносить изменения в стереотипы поведения. Я оставлю ее чувства нетронутыми. Какая женщина не хочет помнить восторг первого совокупления? Что она должна будет запомнить? Гм... Надо бы придумать что-нибудь подходящее... Ага! Ну конечно!

Наверное, лучше всего будет, если девчонка запомнит,как ее восхитительным телом впервые овладел ее собственный отец? Изумительно! Иезекиль, не бойся. Физически ее возьму я, и можешь не сомневаться, я дело знаю. Ты же лишишь свою дочь девственности только в ее сознании — это ты доведешь ее до первого сладостного оргазма. Уверяю, Лисия никогда не забудет прощальный подарок своего отца.

Иезекиль кричал, вырывался, бился в железных руках, державших его. Забравшись на стол, Нгуен склонился над дрожащим девичьим телом и принялся его ласкать. Раввин пронзительно вскрикнул...

Переполненный бесконечным блаженством, Иезекиль Ликуд шел по городу. Встречные мужчины и женщины, кланяясь, тепло приветствовали его. Поднявшись по ступеням синагоги, Иезекиль развернулся, распахивая двери, с грохотом ударившиеся об стены из тесаного камня. Прохожие изумленно застыли.

В сердце Иезекиля нарастал безотчетный ужас. Через сознание пушинкой пролетела мысль, что он совершает непоправимую ошибку. Горячие слезы, щекоча щеки, устремились к бороде. У лестницы собиралась встревоженная толпа.

— Раввин, что ты делаешь? — окликнул Иезекиля Ицхак. — В чем дело?

Содрогаясь в неудержимых спазмах, Иезекиль заморгал, вглядываясь в лица людей, которых знал всю свою жизнь. Но для того, чтобы заговорить, ему потребовались все силы —  и он должен был перебороть что-то в самых потаенных глубинах души, что-то такое, что ему никак не удавалось вспомнить.

— Я... я совершил самый страшный грех! Я... я изнасиловал свою собственную дочь!

Толпа, ахнув, в ужасе попятилась назад.

— Я... в меня вселился Сатана. — Иезекиль опустил взгляд и посмотрел на свои руки. Они тряслись так сильно, что ему пришлось стиснуть их вместе. Да, это был Сатана — кто еще? — И... и когда я насытил свою похоть, моя д-дочь убежала в храм Деуса , а  я... я побежал за ней. И там... в храме... она спряталась в святилище. Я... пошел за ней и увидел, как она вознеслась на небо в лучах ослепительного света, и меня... и меня переполнило вечное блаженство. Вы меня слышите?

— Ты изнасиловал Лисию? — недоверчиво покачал головой Ицхак. — Иезекиль, ты не в себе. Я не могу... не могу поверить...

Теперь слова лились сами собой. Ужас отступил в глубины сознания. Иезекиль полностью отдался посланию Деуса.

— Мне явился Деус, Отец. Он явился мне, осквернившему собственную дочь! Вы слышите? Деус поднял меня на небо! Смыл мой грех! Теперь я чист в глазах Деуса!

Ицхак подозрительно склонил голову набок.

— Иезекиль, я не верю ни единому твоему слову. Не верю. Как же все то, чему ты нас учил столько лет? Как же те принципы, ради которых ты, по своим собственным словам, готов был отдать жизнь? Как же Талмуд и Тора? Неужели ты повернешься спиной к законам наших отцов? К нашему народу?

— Это законы Деуса, — ответил Иезекиль. — Но только люди — ты, я, все мы — ошибочно истолковали Слово Деуса. Народ мой, мы жили в грехе. Так же как я сейчас отворил перед Деусом двери синагоги, я открыл свое сердце свету. Идите со мной, воздадим хвалу Деусу!

Ицхак, скрестив руки на груди, отступил в сторону, пропуская Иезекиля вниз.

Бывший раввин решительно зашагал по грязной улице, и почти все его прихожане последовали за ним. При виде храма Деуса Иезекиля охватило минутное колебание. В глубинах подсознания зашевелилось смутное беспокойство. Однако воспоминание о ниспосланном Деусом благословении быстро рассеяло все тревоги. Больше это досадное ощущение не возвращалось.

ГЛАВА 5

Арктур. Док номер 27.

Университетская станция

Университет, занимающий специальную орбитальную станцию, является единственным в Директорате официальным учебным заведением, дающим высшее образование. Различные станции и планеты специализируются на каких-то конкретных отраслях производства, в то время как университет остается кузницей мозгов. Университетский диплом является обязательным для занятия многих должностей. Соискатель работы также получает одобрение руководства станции или планеты, утверждаемое одним из директоров.

— Тяга двигателей ноль целых сто семьдесят шесть. — Следя за информацией, выдаваемой через шлем коммом, Сюзен Смит Андохар скорректировала замедление корабля. — Отклонение вправо на ноль целых шесть десятых градуса.

— Вас понял, — подтвердил Моше Рашид. — До стыковочного узла семнадцать метров, шестнадцать, пятнадцать...

— Обратное тяговое усилие на шесть тысячных. Обратное тяговое усилие на семь сотых. Обратное тяговое усилие на одну десятую.

— Полная остановка.

Сюзен взглянула на мониторы.

— Университет выдвигает стыковочные захваты. — Послышался приглушенный лязг. — Есть стыковка!

— Подтверждаю. Станция приветствует нас и выражает восхищение по поводу безукоризненных маневров. Перевести реактор на половинную мощность.

Сюзен выпустила давно задержанный вдох.

— Вас поняла. Начинаю уменьшать мощность. Реактор переведен в холостой режим.Только откинувшись на спинку кресла, Сюзен почувствовала ноющую боль в затекших от напряжения плечах. Засунув палец под золоченый обруч шлема, она вытерла испарину.

Поднявшись с места, Моше ознакомился с показаниями бесчисленных приборов. Кивнув, он улыбнулся.

— Я сам не смог бы лучше!

В груди Сюзен шевельнулась гордость.

— Спасибо, капитан Рашид. Пусть Бык Крыло Риш займется обеспечением мер безопасности. Дьердя Хамбрея постоянно должно охранять отделение десантников, куда бы он ни направился. По крайней мере, двое из них должны быть патрульными десантниками. Одновременно разрешается отпускать в увольнение не больше четырех человек из взвода... и пусть каждую группу романовцев сопровождает хотя бы один десантник. Я не хочу никаких происшествий. Мы должны будем захватить антрополога и выполнить поручения ученых, работающих на Мире, — и все.

Моше кивнул.

— После того, что произошло на Границе, не думаю, что у нас есть причины для беспокойства. Мы... мы очень переживаем по роводу случившегося. Здесь все будут начеку.

Сюзен нахмурилась. Удовлетворение от стыковки быстро уступило место дремавшей горечи утраты. Граница — еще одна строчка в растущем перечне раздирающих душу воспоминаний. Девушка окинула взглядом безупречно сверкающий чистотой мостик, отметив, что старший артиллерист уже отключил пульт управления орудиями.

— Командор!

Обернувшись, Сюзен вопросительно подняла бровь. Моше неопределенно махнул рукой.

— Ну а ты? Я хочу сказать, ты собираешься посмотреть на местные достопримечательности? Университет славится своими барами и ресторанами. Я мог бы...

— Благодарю, Моше, но, думаю, я обойдусь без развлечений.

Сюзен поспешно нырнула в люк, уходя от его сострадательного взгляда.

— Проклятие! — вполголоса пробормотала она. — Рита, по твоей вине все стали дергаными. Со мной все в порядке, черт побери! Я держу себя в руках.

Внезапно ее сердце едва не вырвалось из грудной клетки. Глубоко запрятанная боль попыталась выплеснуться наружу. Перед глазами Сюзен появилась жуткая картина обугленного, изуродованного тела Пятницы. Застывший в его остекленевших глазах ужас разрывал ей душу.

Стиснув кулаки, девушка прижалась к переборке, бессильно сползая на пол. В глазах запульсировали обжигающие слезы.

— Только не сейчас, — прошептала Сюзен, проглатывая подступивший к горлу комок.

Совладав с горем, она поднялась и направилась к себе. Хлопнув ладонью по выключателю, девушка зашла в каюту и ткнула трясущимся пальцем в кнопку раздаточного автомата. Закрыв глаза, она сжала в руках стаканчик с кофе, наслаждаясь ароматом горячего напитка.

— Возьми себя в руки. — Сделав глоток, Сюзен обожгла язык. Странно, она обрадовалась этой сиюминутной боли, заслонившей другую, поселившуюся глубоко в сердце. — Клин клином вышибают.

Поморщившись, девушка заставила себя сделать глубокий вдох.

— Будь ты проклят, Паук! Неужели я не смогу насладиться ни минутой спокойствия?

— Инженер Хамбрей, — доложил комм.

— Дьердь, в чем дело?

— Привет, Сюзен. — На экране монитора появилось серое лицо инженера. — Я достал все, что нужно. Сейчас я уже выхожу. Если ты хочешь меня видеть — я заложил в систему код доступа. Но предупреждаю, за мной по пятам ходит целая армия. Воины говорят, что ты приказала им...

— Да, Дьердь, и они будут повсюду следовать за тобой как привязанные. Если с тобой что-нибудь случится, я...

— Послушай, Сюзен, не перебарщивай...

Сюзен застыла.

— А если с тобой произойдет то же, что случилось с Пятницей? Ты для нас очень важен, Дьердь.

«Ты очень важен лично для меня, черт бы тебя побрал! Если с тобой что-то произойдет, как я смогу жить дальше?»

Словно прочтя ее мысли, инженер слабо улыбнулся.

— Как тебе угодно, Сюзен. — Он помолчал. — До встречи.

— Только постарайся не уходить с головой в свои исследования, а то ты можешь забыть, где находишься! — крикнула ему вдогонку Сюзен.

— Не беспокойся, мы ему напомним, — заметил молодой романовец.

Отряд телохранителей, горящих нетерпением увидеть незнакомую станцию, последовал за Дьердем.

Недовольно буркнув что-то себе под нос, Сюзен отключила монитор. Допив кофе, она повернулась к комму. Ей с трудом удавалось перебороть желание разреветься, заскулить от тоски. Дьердь вернется только к моменту отбытия на Мир. Отбирая лучшие умы университета для технического содействия романовцам, он забудет о том, что она существует. Зияющая пропасть под сердцем увеличивалась.

«Именем Паука — да будет благословенно его имя! — Сюзен, возьми себя в руки, — звучал на задворках ее сознания увещевающий голос Нгуена. — До сих пор тебе это удавалось».

Зажмурившись, девушка внутренне напряглась, непроизвольно нащупывая рукой обтянутую кожей рукоятку длинного тяжелого ножа, который столько лет назад сняла с трупа своего дяди. Несколько успокоившись, она вытащила нож из-за пояса и положила его на стол перед собой.

Решительно раскрыв присланный адмиралом Ри файл, Сюзен стала рассылать приказания по арктурианской сети. С поразительной быстротой поступило согласование с ее действиями от директора Скора Робинсона.

На мониторе замелькали цифры: средства на счету романовцев, состоящие из поступлений за продажу торона, раз- рабатываемого на Мире, и отчисления от валового национального дохода Сириуса.

— Командор!

— Да, Моше.

— У меня десять соискателей получить место на «Пуле». Все они персонально приглашены адмиралом Ри. Выпускники, желающие поступить на службу на линкор.

— Пусть Риш разместит их на палубе Д.

— Слушаюсь.

Из тумана, затянувшего память, послышался голос Пятницы: «Сюзен, я до конца дней своих буду любить тебя. Я отказался от тебя во имя Паука. Только теперь я это понял. В случившемся я вижу руку Паука. Просто... просто я не предполагал, что мне будет так больно».

— Пятница, Пятница, ты ничего не понимаешь. Дело вовсе не в тебе. Я... я тебя любила. Но я не могла... Во всем виноват Нгуен — он использовал машину психообработки. Насилуя меня, он внушал, что это делаешь ты. Неужели ты не понимаешь? Как это страшно... Любить и в то же время ненавидеть тебя — вот что сотворил со мной Нгуен. Использовал против меня память о тебе, Пятница, твою любовь. Вот что сделал этот ублюдок. А теперь я не нахожу себе места от чувства вины... и от боли. Боль не проходит...

Закрыв глаза, Сюзен с шумом втянула воздух.

— Будь ты проклят, Паук! Ну почему ты так со мной обошелся? Черт побери, что еще ты для меня придумал?

От этих мыслей ее оторвал комм. Встрепенувшись, Сюзен провела большими пальцами по глазам, вытирая слезы. Поступивший файл требовал ее немедленного ознакомления.

В нем сообщалось, что на пост антрополога, которому предстоит изучать историю религии на Мире, назначен Дарвин Пайк, доктор философии.

Девушка быстро просмотрела основные моменты. Пайк — уроженец Земли, родился и вырос в какой-то местности, на- зывающейся Свободное государство Аляска. Сюзен посмотрела на голографический снимок. На нем был изображен бледный молодой мужчина с обветренным лицом и безмятежными глазами. Квадратный подбородок производил впечатление силы, а в изогнутых губах застыла улыбка.

— Замечательно, — задумчиво произнесла Сюзен. — Еще один пижон, порожденный Директоратом. Проклятие! Нгуен на свободе. Пятница мертв. На противоположном краю космоса распространяется какой-то неизвестный религиозный культ. Патруль рассыпается с такой скоростью, что вылетают заклепки. Человечество на мели, а мне предстоит нянчиться с таким мягкотелым избалованным бараном, как ты?

Она медленно покачала головой.

— Что ж, доктор Дарвин Пайк, посмотрим, сколько времени потребуется для того, чтобы действительность смыла эту самодовольную ухмылку с твоего лица.

Раздраженно сохранив файл, девушка встала и принялась расхаживать по своей тесной каюте.

— Паук, грядет что-то важное. Я это чувствую. Ты не собираешься отставать от меня. Пятница... — она едва не задохнулась от горя. — О, Пятница! Сначала Ганс... потом ты... Мне так больно...

А где-то притаился Нгуен... неизвестно где...

Дарвин Пайк бросил очередную охапку своих драгоценных пожитков в сундук из пластистали, который он любовно именовал своим «ранцем». На стене оставались единственные реликвии, связывающие его с прошлым. Сняв старый бластер «Таргус», доставшийся от деда, Дарвин аккуратно уложил его в сундук и укрыл мягкими предметами одежды.

Последним был древний нож. На отполированном временем щербатом лезвии с трудом можно было разобрать клеймо изготовителя. Стершиеся слова «Производство компании «Рэндолл» становились различимы, только если направить луч света под строго определенным углом. Дарвин не имел понятия, каков возраст этой железки; в двадцатом веке его далекий предок подобрал нож, грабя самолет, потерпевший катастрофу в приполярных льдах Земли.

Подбоченясь, Дарвин окинул свою комнату последним взглядом. Странно, он провел в ней столько времени, а сейчас в ней остались лишь голые белые стены. Следов Дарвина Пайка в комнате было столько же, как и тогда, когда он только здесь поселился. Господи, ну почему в космосе все красят в белый цвет?

Вздохнув, Дарвин почесал подбородок.

— Прощай, университет.

Черт возьми, академическая наука все равно не для него. Коренастый, он обладал недюжинной физической силой — наследство детства и юности, проведенных в дикой глуши Земли. Охотник по своей натуре, как он сюда попал? Взглянув в зеркало, Дарвин увидел там эталон монголоидного лица. По сравнению с уроженцами станций он выглядел каким-то приземистым, неказистым. Рассеянно проведя рукой по широким скулам, Дарвин почувствовал, что ему давно пора побриться. Растительность на лице у него была черной, что особенно контрастировало с желто-соломенными волосами.

Застегнув замок ранца, Дарвин оглядел тесную комнатенку, убеждаясь, что ничего не забыл. Дверь мелодично запела, извещая о приходе профессора Чима.

— Войдите, — откликнулся Дарвин, опускаясь в кресло.

В комнату неуклюже вошел профессор Эммануэль Чим,глава факультета антропологии — высокий неуклюжий пожилой мужчина. На его худом лице резко выделялись густые косматые брови. Мясистый нос был изрезан красными прожилками кровеносных сосудов, проходящих под самой кожей. Первоначально именно Чим возглавлял экспедицию на Атлантиду — однако вскоре он был отозван домой, официально в связи с проблемами со здоровьем. Правда, по университету ходили слухи, что истинная причина была другой. Те, кто знал Чима до отправления на Атлантиду, утверждали, что вернулся он совершенно другим человеком.

— Присаживайтесь, — махнул рукой Дарвин, приглашая гостя в пустую комнату.

— Знаете, я захватил бутылку великолепного виски, — кашлянув, начал Чим.

Дарвин достал из автомата два стакана. Профессор разлил виски.

— Как вы себя чувствуете, старина? Мне жутко совестно посылать вас к черту на рога, но... поймите, вы лучший.

Дарвин рассмеялся.

— Если честно, профессор, я бесконечно устал. Срок обучения такой маленький, а сделать надо было так много. Впрочем... конечно, я хотел бы закончить курс. Здесь просто фантастические возможности получения знаний! Но... вы позволите быть откровенным?

— Ну разумеется!

— Жизнь на станции сводит меня с ума! — воскликнул Дарвин, вскакивая со стула. Чим был поражен. — Понимаете, профессор, вы родились на станции. А я нет. Отсюда очень далеко до Гленлена. Это крошечное поселение в ста пятидесяти милях от Анкориджа. Я и Арктур — несовместимые понятия. Мой мир — это свободное государство Аляска. Там все по-другому. Понимаете, здесь же совсем нет открытого воздуха! Я вырос, охотясь, ловя рыбу и занимаясь настоящей археологией. Вам известно, что эскимосы и алеуты до сих пор почитают свои древние ценности. Вот что в первую очередь привело меня в антропологию.

Чим усмехнулся.

— Я знал, что вам у нас плохо, доктор Пайк. Если быть честным, я остановил свой выбор на вас именно из-за вашего превосходного здоровья.

— А вовсе не потому, что у меня кончались деньги? — Залпом допив виски, Дарвин снова протянул стакан. — На нашем факультете есть такие, кто пошел бы на убийство ради того, чтобы получить мое место. Я ведь не являюсь специалистом по романовцам.

Профессор Чим пожал плечами.

— А не требуется специалист по романовцам. Белла Вола и Марти Брук до сих пор находятся на Атлантиде... Прошу прощения, романовцы называют свою планету Миром.

— Значит, главное, что я антрополог, дипломированный специалист по культурным аномалиям, к тому же относительно здоровый. «Будьте добры, покажите ваши зубы?» — Чарвин вздохнул. — Раз вы все равно собрались отсылать меня отсюда, то почему не отправили домой? Возможно, мне бы удалось выбить из своих сородичей деньги на окончание обучения? К тому же мне очень недостает охоты и рыбалки. Раньше я бы ни за что не подумал, что буду скучать по заливу Аляска, пробуждающемуся весной от льдов, но, наверное, сумасшествие передается у нас в роду по наследству.

Профессор Чим нетерпеливо замахал рукой:

— Послушайте, доктор Пайк. Во-первых, вы подписали контракт на проведение научной экспедиции. Но это не главное. Считайте, что вы оказываете нашему факультету неоценимую услугу. Вам известно, какую ценность имеют романовцы. Научную станцию на Атлантиде можно считать настоящей золотой жилой — столько информации поступает оттуда ежедневно. В то же время Железные Глаза и его сподвижники приобрели огромное политическое влияние. После того, как они спасли заплывший жиром Директорат во время пожара на Сириусе, им ни в чем не могут отказать. На этот раз романовцы пожелали получить ученого-антрополо- га для изучения религии — и вы отправляетесь на Атлантиду... э... в Мир.

— Ну, а вы будете получать неплохое жалованье консультанта. Главным специалистом по религиям у нас является Гина Оллийта. Почему не ее...

— Она тоже уроженка станции. Кости у нее такие же хрупкие, как и у меня. — Водянистые голубые глаза Чима наполнились весельем. — Романовцы попросили кого-нибудь покрепче и, скажем так, менее цивилизованного. Полагаю, лучше человека, родившегося и выросшего в снегах Аляски, им не найти.

Дарвин мрачно смерил взглядом профессора.

— И я подписал этот чертов контракт... Что ж, вы держите меня на крючке лишь один год. Потом я вернусь и закончу обучение. Ладно, буду считать эту экскурсию хорошим отдыхом от однообразия белых стен.

Чим хитро усмехнулся.

— Зная романовцев, не буду с вами спорить.

Появившийся робот поинтересовался, какие вещи забирать. Дарвин указал на свой сундук, и робот, ловко подхватив его, выкатился в коридор.

— Ладно, не будем о грустном. — Допив виски, Чим встал. — Позвольте проводить вас до космопорта.

Не оборачиваясь, Дарвин шлепнул ладонью по панели замка.

— Ненавижу белый цвет.

Его отец работал в Гленлене на станции, непрерывно корректировавшей положение находящихся на орбите огромных зеркал. С помощью этих зеркал сдерживался рост ледников. Земля двигалась навстречу новому оледенению — этот факт был замечен еще в конце двадцать первого века, когда климат снова начал изменяться, и Большое Соленое озеро попыталось снова стать частью океана. Так вот, отец Дарвина в числе других специалистов занимался задачей регулирования количества солнечной энергии, фокусируемой на насту- пающие ледники.

Дарвин провел юность, занимаясь раскопками, охотясь на лосей, оленей и медведей и ловя в реках гигантскую форель. Он жил в лесу, вместе со своими друзьями-эскимосами бродил по торфяным болотам, проклиная гнус и ловко перепрыгивая через стволы поваленных деревьев.

Как обычно, стыковочные площадки располагались в зоне нулевого притяжения вдоль оси вращения станции. Дарвину Пайку были хорошо видны спирали Арктура, вращающегося вокруг одноименной звезды. Крупнейшее поселение в галактике, Арктур внешне напоминал серебряные нити, простирающиеся в бесконечность. Сравнить его можно было с кольцами Сатурна, но только здесь искусственные нити состояли из бесконечно закрученных огромных полых труб, в которых размещался громадный город. Арктур — сердце и душа человеческой галактики.

Задержавшись у наблюдательного купола, Дарвин окинул взглядом величественную картину. Иссиня-черный мрак космоса вспарывался ослепительными лучами красной звезды-гиганта, придающими теням бурый оттенок. К стыковочному узлу был пришвартован обычный транспортный корабль. Многочисленные кабели — пуповины систем жизнеобеспечения тянулись от серой шероховатой поверхности станции к белоснежному корпусу корабля, местами покрытому сажей. От грузовика его отличали многочисленные бластеры крупного калибра, затаившиеся в выступах корпуса, и огромная тарелка транскоммуникационного передатчи- ка. На борту красовалось огромное изображение паука.

Отвернувшись от купола, Дарвин проводил взглядом робота, закатившего его багаж в зияющую пасть шлюза. Повсюду суетились механики в серых комбинезонах, то и дело сверявшиеся со своими портативными компьютерами. Повсюду проникал низкочастотный гул, а холодный воздух с резким металлическим привкусом, казалось, пахнул открытым космосом. Бойцы службы безопасности, тихо переговариваясь друг с другом, внимательно следили за огромным шлюзом. Дальше, за шлюзовой камерой, ничего не было видно — все заслонял изгиб белой переборки.

— Ну, похоже, вот мы и пришли. — Профессор Чим протянул руку. — Если у вас будут серьезные трудности или если выяснится, что вам это не по силам — дайте знать.

На этот раз озабоченность в его водянистых глазах казалась искренней.

— Благодарю вас, профессор.

— Доктор Дарвин Пайк? — послышался звонкий голос.

— Это я.

Развернувшись, Дарвин неуверенно шагнул в искусственную гравитацию шлюза. Окликнувший его военный, сверившись с коммом, поднял глаза. Темноволосый, смуглый: фенотип выдает, что его далекие предки были родом с Ближнего Востока.

— Я капитан Моше Рашид. Штурман «Сокровища Паука». В моем лице командор Андохар приветствует вас на борту корабля. Прошу следовать за мной.

Капитан козырнул.

Внутренние помещения корабля — к вящему ужасу Дарвина — сверкали безукоризненной белизной. Однако повсюду на переборках красовались многочисленные изображения пауков всевозможных форм и размеров, словно здесь прошлась ватага расшалившихся детей, вооруженных карандашами. Дарвин, проживший всю жизнь среди ледовой глуши Аляски, этому нисколько не удивился. Пауки являются частью природы.

Капитан Рашид провел молодого ученого по пустынным коридорам к маленькой каюте размером шесть метров на четыре. Все пожитки Дарвина уже были привезены сюда и сгружены на пол.

— Вы романовец?

Капитан Рашид покачал головой.

— Я родом с Леванта. Романовца вы сразу узнаете при встрече. Все воины обязательно носят на поясе нож. И заплетают волосы в косы. В таких местах, как университет, я предпочитаю ходить без оружия. Здесь за такое запросто могут утащить на психообработку, не разбирая, кто ты.

— Но почему нож? — спросил Дарвин, жалея, что не уделял должного внимания курсу романовской этнографии.

—Это показывает, что ты воин.

С этими словами Рашид ушел.

Как вскоре выяснилось, он был прав. Когда корабль, отстыковавшись от университетской станции, ускоряясь, готовился к прыжку, Дарвин увидел двух мужчин, оживленно говоривших между собой на непонятном ему языке. Увидев молодого ученого, они с любопытством оглядели его и, сдержанно кивнув, пошли дальше. Оба были в одеждах из шкур, словно срисованных из учебников по антропологии. Рукава и перед курток украшали шитые яркими нитками узоры. На груди было большое изображение паука. Обтрепанная бахрома шуршала при каждом движении воинов. Их походка была легкой и пружинистой. Блестящие черные волосы, заплетенные в косы, ниспадали до пояса. В лицах, довольно красивых, не было ничего грубого или жестокого. Общую мирную картину нарушали только зловещие длинные ножи за поясом и пряди разноцветных волос, украшавшие куртку одного из воинов.

Вернувшись в свою каюту, Дарвин продолжил разбирать вещи.

Выяснив, что до ужина остается еще три часа, молодой ученый спросил, как пройти в тренажерный зал. Установив силу притяжения на значение полторы единицы, он начал работать с тяжестями. Девушку, отрабатывающую приемы рукопашного боя с роботом в соседнем отсеке, Дарвин заметил не сразу.

Увидев ее, он остановился. Приглядевшись внимательнее, Дарвин едва не выронил тяжелую штангу.

Словно порхая в танце, незнакомка со всей силы молотила робота руками и ногами. Ее движения напоминали изящные хореографические па. При этом не вызывало сомнения, что девушка великолепно владеет искусством единоборств. Разметав длинные черные волосы, она взмыла в воздух, снова укладывая робота на мат. Дарвин, сделав над собой усилие, закрыл рот и, поправив рубашку, стал наблюдать дальше.

По всей видимости, девушка была выше его ростом — он не смог определить. Ее тело обладало абсолютно пропорциональным сложением. Гибкая и сильная, она легко уклонялась от ударов робота.

Высоко подпрыгнув, девушка нанесла противнику удар ногой в шею — такой оторвал бы человеку голову. Отскочив в сторону, она приготовилась к продолжению. Дарвин, не выдержав, громко захлопал, выражая свое восхищение. Стремительно развернувшись, девушка приняла боевую стойку.

Ее черные глаза вспыхнули жизненной силой, заворожившей молодого ученого.

— Бесподобно! — воскликнул он, только сейчас замечая, какая же она красивая.

Почувствовав, как у него в душе что-то зашевелилось, Дарвин попытался оторвать взгляд от лица незнакомки. Поняв, что при этом его глазам откроется восхитительная грудь, подчеркнутая облегающими боевыми доспехами, упругий живот и округлые бедра, он залился краской. Нет, самое безопасное — смотреть ей в глаза. Не убьет же она его за этот влюбленный взгляд.

Несколько успокоившись, девушка внимательно осмотрела Дарвина.

— Благодарю вас. Вы знакомы с искусством рукопашного боя?

— Я... э... нет. — Он делано рассмеялся, пытаясь стряхнуть с себя оцепенение. — Наверное, это несколько не по моей части. Но вы... я хочу сказать, вы были просто великолепны. Я... я сразу же понял, что вы в этом мастер.

Дарвин с ужасом почувствовал, что его душит паника. «Болван, перед тобой просто красивая девушка! Успокойся!» Его сердце чуть умерило свой бешеный бег.

— А у вас, кажется, неплохая физическая подготовка, — заметила незнакомка, окидывая его оценивающим взглядом. — Думаю, вы сможете этому научиться. Должно быть, вы Дарвин Пайк, антрополог.

— Вы совершенно правы. Рад познакомиться с вами...

Он вопросительно склонил голову набок, и девушка улыбнулась.

— Меня зовут Сюзен.

— Рад познакомиться с вами, Сюзен. — Дарвин помолчал. — Я говорил искренне — у вас получается бесподобно. Вы уже давно на военной службе?

Рассмеявшись, девушка покачала головой.

— Я романовка.

— Ой! — изумленно осекся Дарвин. — Мне казалось, женщины-романовки не летают в космос.

Тут он вспомнил, что одна женщина-воин даже прославилась во время войны на Сириусе.

— Времена меняются. Полагаю, сообщения, присланные Беллой и Марти, рассказали вам о том, что происходит на Мире.

Дарвин почувствовал, что тонет в бездонных черных глазах.

— Должен признаться, я не слишком прилежно изучал этнографию романовцев. Но, полагаю, это легко поправить.

Эти глаза, настороженные, окутанные покрывалом какой-то тайны, зачаровывали его.

— А я считала, что все в университете поглощены исследованием нас, необычных дикарей, — с вызовом улыбнулась девушка.

— Меня интересуют более крупные масштабы общественного взаимодействия. Ну, например, что происходит с людьми, когда всему обществу приходится приспосабливаться к изменяющимся условиям окружающей среды. Не знаю, знаком ли вам узкоспециальный термин «аккультурация». Это означает приобщение...

— Да, доктор Пайк, знаком. Я очень внимательно прочла вашу диссертацию.

— Вот как? — не смог скрыть своего изумления Дарвин.

Девушка кивнула.

— Наш народ очень осторожный и подозрительный, доктор Пайк. Первое знакомство с цивилизацией Директората едва не закончилось для нас полным уничтожением. На Сириусе мы потеряли половину наших воинов. Так что мы ничего не делаем наполовину — особенно это относится к военной разведке.

— К военной... — Только сейчас Дарвин поймал себя на том, что идет следом за девушкой к душу. — К военной разведке? — переспросил он, злясь на себя.

«Военная разведка? Проклятие, что здесь происходит? Ним, черт бы тебя побрал, во что ты меня впутал?»

— Это вам объяснят адмирал Ри и Джон Смит Железные Глаза, — кратко ответила Сюзен.

Дарвин помимо воли улыбнулся. Ну как ему обижаться на такую девушку?

— Надеюсь, вы понимаете, что я не знаком с вашими обычаями, так что я нисколько не хочу оскорбить вас своим предложением, но как насчет того, чтобы нам с вами посидеть вдвоем, что-нибудь выпить? Если у вас есть муж или друг, можете и его захватить с собой. Профессор Чим оставил мне великолепное виски, а мне хочется хотя бы в общих чертах уяснить свою линию поведения. «...А также то, какое я имею отношение к военной разведке — кто бы ее ни вел, черт возьми!»

Остановившись, девушка задумалась. Дарвин затаил дыхание. Он понимал, что пошел на огромный риск, играя на своей деланой неосведомленности. Муж Сюзен. — если таковой имеется — запросто сможет его убить.

— Через пятнадцать минут я буду у вас, — наконец решилась Сюзен.

— Замечательно, — просиял Дарвин.

Он поймал себя на том, что залился краской от сознания удачи. Ему до сих пор не было известно, есть ли в жизни Сюзен мужчина, но он уже очень давно не видел и тем более не разговаривал с такой привлекательной женщиной. Кроме того, его притягивала какая-то таинственность.

Военная разведка ?

Моясь в душе, Дарвин прокручивал в памяти разговор, пытаясь отмахнуться от впечатления, произведенного на него Сюзен. Странная смесь упругой силы, под которой кроется беззащитная уязвимость. Дарвин не мог понять, почему именно ему показалось, что женщина, у него на глазах безжалостно метелившая боевого робота, нуждается в опеке, однако в подсознании от этой мысли у него шевельнулось что-то теплое.

Нахмурившись, он прошел по отвратительным белым коридорам к себе в каюту. Сюзен — на службе романовской военной разведки. Не успел Дарвин приложить ладонь, открывая дверь, как комм объявил, что командор Андохар приглашает его за ужином за свой стол. Послав ответ с благодарностью за приглашение, молодой ученый откупорил бутылку виски и положил на столик свой старый бластер и видавший виды нож «Рэндолл».

Посмотревшись в зеркало, он мысленно выругал себя за тщеславие и принялся развешивать на стены свои охотничьи снимки. Дарвин задержал взгляд на своем любимом. На этой голографии он гордо стоял, поставив ногу на пень сожженного молнией дерева, рядом с поверженным двенадцатифутовым медведем. Лук и стрелы Дарвин сделал сам — как требовал древний обычай. Магические заклинания вселили душу в дерево, жилы и клей. Рядом стоял Шилд Дауни. Его плоское широкое лицо растянулось в улыбке, обнажившей ровные белоснежные зубы. При виде этого снимка Дарвина захлестнули теплые воспоминания.

— Запрос от люка, — доложил комм.

— Войдите.

Массивная белая дверь скользнула в сторону, и в каюту вошла Сюзен. Она быстро огляделась вокруг, и от ее живых черных глаз ничего не укрылось.

— В общем-то, я еще не устроился, — постарался как можно спокойнее произнести Дарвин, хотя сердце его никак не желало унять свой бег.

Он прикусил язык, пытаясь совладать с собой. Проклятие, нервы совсем расшалились! Впрочем, прошло уже столько времени с тех пор, как его жена... Дарвин ощутил укол боли, ничуть не притупленной годами.

Гостья, не ведая о его страданиях, вытащила древний нож из пластистальных ножен.

— Он очень старый, — заметила она. — Вижу, он вам дорог. Откуда он у вас?

Дарвин поведал ей историю своего далекого предка.

— Как видите, — усмехнулся он, протягивая Сюзен виски, — увлечение антропологией у меня наследственное.

— Вы должны носить его. — Указав на длинный нож у себя на поясе, девушка повернулась к голографиям. — Я никогда не видела таких животных. Как здорово! Они тоже со старушки Земли?

— Это лось. Это марал. Вот северный олень. Ну, а это гигантский медведь. — Его захлестнула волна гордости. —Я убил его стрелой. Сам сделал лук, а Шилд Дауни его благословил. Он заставил меня потеть четыре дня перед охотой.

Внимательно выслушав его рассказ, Сюзен покачала головой.

— Но медведь ведь такой маленький!

— Маленький! — крикнул Дарвин. — О Господи, да вы что! Стоя на задних лапах, он имел рост больше двенадцати футов! А у меня даже не было бластера, чтобы воспользоваться им в крайнем случае. Нам с Шилдом пришлось просидеть два часа на дереве, дожидаясь, пока чудовище околеет!

Девушка снова окинула его оценивающим взглядом.

— Наверное, для своего размера этот зверь очень свирепый. У нас на Мире тоже есть медведи. Только наши гораздо крупнее. У них два хвоста и присоски на щупальцах, которыми они хватают жертву. А во рту ядовитая слюна, разъедающая добычу. До тех пор, пока у нас не появились бластеры, мы защищались от медведей с помощью пушек и винтовок.

Дарвин понуро умолк. Победа над медведем была самым примечательным подвигом в его жизни. Для него она значила больше, чем защита диссертации. Словно одержимый, он несколько лет охотился на медведей, пользуясь каждым удобным случаем. И когда по закону эскимосов наступил его черед испытать себя, Дарвин был готов. Они с Шилдом вознесли молитву древним эскимосским божествам, Ворону и Великану. Своими руками изготовив оружие, они потели согласно старинным обычаям, призывая душу медведя. И наконец, вдвоем, вооруженные только примитивными луками и ножами, отправились в глухую тайгу. Им пришлось брести через болота, продираться сквозь густые заросли, ползти по отвесным обрывам, цепляясь за чахлые кусты. В конце концов друзьям удалось найти медведя. Еще неделю они охотились за ним, а он охотился на ними — и наконец Дарвин пронзил стрелой медведю бок. Разъяренное чудовище едва не убило их. Лишь мужество Шилда спасло в тот день жизнь Дарвина. Отважный Шилд отвлек медведя на себя — спус- тившись с дерева, он похлопал страшного зверя по спине, давая Дарвину возможность ускользнуть из огромных лап.

Улыбнувшись, Сюзен откинулась на спинку кресла. Дарвин ощутил, что все внутри у него застыло. Эта заносчивая девчонка насмехалась над ним. Ну и черт с ней. Дарвин прикусил язык, моля бога только о том, чтобы Сюзен поскорее ушла.

— Вы должны носить этот нож. У нашего народа так принято... в отличие от вас, — небрежно заметила Сюзен, как будто ничего не произошло. — Только не позволяйте нашим воинам издеваться над его длиной.

Дарвин сунул ножны за ремень. Борясь с переполнившей его яростью, он обрадовался, ощутив привычную тяжесть на поясе. Этим ножом он освежевал не одного убитого зверя. Самое любимое его оружие на охоте и в походе.

— Я бы также предложила вам как можно быстрее выучить романовский язык — хотя бы основы. Это будет очень большим плюсом. А пока будет отдан приказ, чтобы воины и члены экипажа вас не трогали. Все будут знать, что вы не знакомы с нашими обычаями.

Она сплела пальцы, не отрывая от него взгляда.

— Похоже, вы все знаете.

— Не жалуюсь.

«О боги! — мысленно воскликнул Дарвин. — Неужели она сделана из льда? Неужели ей совершенно незнакомо чувство приличия, обычное у других людей? Такое ощущение, что она со мной играет».

— Я как раз собирался спросить у командира корабля, когда мы прибудем на Мир?

— Через пять недель корабельного времени, — ответила Сюзен не задумываясь. У нее в глазах мелькнула веселая искорка. — У человека с вашими способностями будет достаточно времени, чтобы ознакомиться с основополагающими фактами.

Красота девушки несколько поостудила ярость Дарвина. Осознав это, молодой ученый раздраженно нахмурился. Можно ли что-нибудь вытащить из этой девчонки?

— Вы упоминали военную разведку. Профессор Чим ничего об этом не говорил. Больше того, я нахожу это весьма странным. Я антрополог... а не военный. Подписывая контракт, я не догадывался, что мне предстоит стать рыцарем плаща и кинжала. Я ученый, занимаюсь общественными науками. Полагаю, мне нужно будет переговорить с командором Андохаром и потребовать связать меня с университетом. Я занимался серьезными исследованиями.

Его голос стал холодным. Возможно, наступило излечение.

Сюзен ответила не сразу.

— Знаете, доктор Пайк, вы жили в изнеженном обществе. Как народу вам давно не приходилось заботиться о том, что-бы выжить. Вы ждете от жизни ненужной роскоши. Мы, напротив, боролись за выживание, сражаясь с медведями и друг с другом, борясь за обладание ограниченными ресурсами. Мы не можем позволить себе даже малейшую роскошь, такую, как, например, отправку вас назад в университет для продолжения ваших драгоценных исследований.

— По-моему, вы меня неправильно поняли...

— Вы нужны нам, доктор Пайк. Вы нужны человечеству. Я не располагаю всей информацией, но уверяю вас, адмирал Ри, Железные Глаза и Пророки тщательно изучили все варианты. Один из них — это вы. Другой — романовское покорение человечества.

— Я... Покорение? — воскликнул пораженный Дарвин.— Да вы сошли с ума! Патруль...

— Патруль ничего не сможет сделать. Военные не смогли справиться с неорганизованными сириусианскими повстанцами. Ну как они смогут остановить романовских волков?

— Боже мой, вы говорите обо всем...

Сюзен небрежно махнула рукой.

— Это не имеет значения. Главное то, что Пророки видят смертельную угрозу, нависшую над нашим народом. И отвратить ее можно будет только в том случае, если определенные поворотные точки будут пройдены благоприятным для нас образом. А тут уже замешана свободная воля, поэтому мы не можем определить, как все сложится. Поэтому мы запасаемся всеми вариантами, чтобы гарантировать нужный исход. Вот каким боком вы здесь замешаны.

Сплетя пальцы, она склонила голову набок, дожидаясь его ответа.

— Комм, я хотел бы переговорить с командором Андохаром.

— Командор будет занят до самого ужина, доктор Пайк.

— Кто еще может дать разрешение на связь с университетом?

— Капитан Рашид, с одобрения командора.

Гнев Дарвина нарастал.

— Проклятые бюрократы!

— Считайте это испытанием, — сказала Сюзен, засасывая его в бездонные омуты своих черных глаз. — Возможно, доктор Пайк, вам предоставляется возможность узнать, до какой степени вас можно растянуть, прежде чем вы разорветесь. Очень немногие могут гордиться тем, что по-настоящему испытали себя. — Ее взгляд стал жестким. — Доктор Пайк, приходилось ли вам смотреть в глаза смерти?

Снова застигнутый врасплох, Дарвин потерялся в вихре противоречивых чувств — ярости, беспомощности, отчаяния. К тому же эта чертова девчонка по-прежнему воздействовала на его мужские гормоны. Проклятие! Шилд бы его высмеял. Делано расхохотавшись, Дарвин залпом допил виски — давно забытое — и плюхнулся на узкую койку.

— Да. И не один раз. Я блуждал в тундре на Аляске. Натыкался на раненого медведя. Голодал... и замерзал.

— Вы не такой, каким мы вас представляли, — задумчиво произнесла Сюзен. — Должно быть, вам приходилось нелегко в университете.

В ее голосе прозвучало любопытство. Помимо воли Дарвин втянулся в разговор.

— Да, меня никто не понимал. — Наполнив себе стакан, он освежил и виски в стакане Сюзен. — Меня считали бессердечным чудовищем, потому что я убивал то, что ел. И мне никак не удавалось заставить их понять, что между охотником и добычей существует связь. Никто не мог понять, что, преследуя добычу в течение многих дней, изучая ее повадки, проникаешься к ней уважением. С чем можно сравнить крик души, когда приходится лишать жизни другое живое существо?

Моим коллегам не дано было постичь и природу эскимосов. Я снова и снова рассказывал о Вороне, о банях, в которых человек очищается, потея, о ритуальных танцах. А мне тыкали в нос теориями об общественной интеграции, шаманстве, проникновении новой культуры, что не имело никакого отношения к реальности, в которой живут эскимосы. Вот тогда я полностью перешел на изучение резких катаклизмов, происходящих с народами.

Дарвин умолк, задумчиво глядя на янтарную жидкость в стакане.

— А теперь вы возмущаетесь тем, что вас похитили охотники?

Безукоризненные губы изогнулись в неискренней улыбке.

— Возможно, так решил Ворон, — пробормотал Дарвин, вспоминая верховное божество эскимосов.

— Или Паук.

Неприязнь медленно улетучивалась. Все противоречивые чувства завязались в клубок, который проще было игнорировать, чем пытаться понять. Ну а Сюзен? Сейчас открылось ее совершенно иное лицо. Несколько минут они сидели друг напротив друга, поглощенные собственными мыслями. Взглянув на нее, Дарвин увидел, что на лицо девушки набежала тень печали. Но тотчас же, словно по волшебству, непроницаемая маска бесстрашности вернулась на место. Какую боль Сюзен так умело прячет за внешней деловитостью?

— Мне пора идти, — тихо промолвила девушка, словно разгадав его пытливый взгляд. У нее на губах снова заиграла холодная профессиональная улыбка. — Надеюсь, ужин вам понравится. Я слышала, командор Андохар знает, как накрыть на стол.

— А вы там будете?

Сюзен загадочно усмехнулась.

— О, мы с вами еще непременно встретимся.

Дарвин проворно вскочил, гадая, что сказать этой непонятной женщине. Какая-то его частица хотела снова пригласить Сюзен в гости, в то время как другая отчаянно вопила: «Нет!», страстно мечтая немедленно телепортировать девушку в самую отдаленную часть вселенной. А может быть, все шпионы такие? Дарвин поежился. Какая же у нее, должно быть, скверная жизнь!

— Искренне сомневаюсь в этом, — широко улыбнулся Дарвин, пытаясь унять мечущиеся мысли. — Сегодня же вечером я надеюсь обсудить свое положение с командором Андохаром. Он освободит меня от необходимости знакомиться с Атлантидой.

Сюзен улыбнулась, и ему показалось, что у него вот-вот растает сердце.

— Похоже, вы очень уверены в себе, доктор Пайк. Не же- лаете пари?

— Какое?

— Мой нож за вашу голографию... как вы его называете? Медведя?

Она насмешливо склонила голову набок.

— Может быть, лучше поспорим на десяток кредитов? Этот медведь... — Ее взгляд стал ледяным. Дарвин кивнул, ненавидя себя за это. — Ну хорошо, медведь так медведь. Не знаю, Сюзен, что мне делать в университете с вашим ножом? Разве что отдать в этнографический музей? — Он зловеще сверкнул глазами. — Командир Андохар врядли захочет везти к вашему народу человека помимо его воли.

— Посмотрим. Как я вам уже говорила, доктор Пайк, мы не всегда вольны определять свою судьбу.

Торжествующе улыбнувшись, Сюзен крутанулась на изящной ножке и прикоснулась ладонью к электронной панели замка двери. Прежде чем Дарвин успел что-либо сказать, дверь тихо затворилась за ее роскошными волосами.

Встав, Дарвин Пайк молча уставился на белую панель, скрывшую от него это ангельское тело. И что с того, что она красивая? Что с того? Почему она пленила его душу? Тряхнув головой, молодой ученый продолжил разбирать вещи, мысленно готовясь к предстоящему разговору с командором Андохаром. Затем он достал из ящика монографию Беллы Волы «Романовны: этюд о контакте культур» и принялся рассеянно листать ее.

Где-то на середине отчета Волы Дарвин настолько зачитался, что едва не пропустил приглашение к ужину. Насвистйвая, он вышел в коридор, украдкой поглаживая «Рэндолл» в ножнах на поясе. Увы, никто не замечал нож, хотя все встречные романовцы оценивающе оглядывали незнакомца.

Когда он вернется домой, нож Сюзен поразит его друзей. Дарвин представил себе, как Дауни, Ли и другие, рассевшись вокруг зимнего костра, шутят, травят охотничьи байки, и тут он достает романовский нож и рассказывает, как легко отобрал его у женщины-воина.

Отыскав кают-компанию, Дарвин нырнул в люк. Подойдя к капитану Рашиду, он спросил, где находится столик командора. Только сейчас молодой ученый разглядел, что пояс капитана сделан из скальпов — человеческих волос, добытых в бою. Вспоминая прочитанное в книге Волы описание, Дарвин украдкой присмотрелся к поясу. Романовцы исключительно темноволосые. У Рашида на поясе висели не только черные, но и светлые, каштановые и рыжие пряди. До Дарвина вдруг дошло, что это волосы сириусианцев. Чувствуя, как бешено заколотилось сердце, он сглотнул комок в пересохшем горле. Погруженный в собственные мысли, Дарвин не заметил появления командора.

Все присутствующие встали из-за столов, и Дарвин, широко улыбаясь, обернулся и начал представляться... Сюзен!

— Я заберу своего медведя завтра в удобное для вас время, доктор Пайк, — зазвенел у него в ушах ее мелодичный, но настойчивый голос.

Дарвин начисто лишился аппетита.

ГЛАВА 6

Базар. Площадь перед храмом

— Деус! Деус! Деус!

Казалось, от этих криков храм содрогается до самого основания. Нгуен Ван Чоу воздел руки к серому небу, прорезаемому вспышками молний, и крики зазвучали с новой силой, громовыми раскатами отражаясь от зданий, окружавших огромную площадь. Больше километра в длину и около трехсот метров в ширину, она со всех сторон была обнесена стенами из бурого песчаника, украшенными орнаментом в мавританском стиле. Когда-то здесь размещался главный рынок Базара. Теперь же даже эта самая просторная площадь города не могла вместить огромную толпу желающих послушать Нгуена. Развешанные вдоль стен черные коробки громкоговорителей доносили слова мессии до самых отдаленных уголков площади, а установленный на крыше административного здания громадный голографический проектор воспроизводил его страстное лицо.

Но как же от них воняет! До Нгуена доносился запах тысяч немытых тел. Над площадью стоял зловонный чад пота, пыли и грязной одежды. Ему с трудом удавалось бороться с тошнотой, накатывающейся на него всякий раз, когда он обращался к массам. Нагретый телами воздух поднимался вверх, туда, где стоял Нгуен, увлекая за собой невыносимую вонь, пощечиной ударявшую его в лицо. Не потому ли христиане строили свои храмы такими высокими?

Ни один квадратный метр площади не пустовал. Нгуен обвел взглядом бескрайнее море строгих торжественных лиц, горящих религиозным восторгом, и снова поднял руки к пасмурному небу. Крик зазвучал с новой силой.

— Деус!

Штормовая волна, вырывающаяся из тысяч глоток. Даже высоко наверху, куда Нгуен забрался, спасаясь от зловония, он чувствовал исходящую от толпы зажигательную силу. Эти люди, выражавшие свою преданность Богу, казались неуязвимыми.

— Деус приходил ко мне! — пронзительно крикнул Нгуен, простирая руки к толпе. — Он приходил ко мне! — Его слова были встречены оглушительными воплями. — И он сказал мне: «Посмотри на злодеяния, на черные козни Сатаны! Посмотри на мусульман, христиан и иудеев, отделенных друг от друга пропастью взаимной вражды! Посмотри, как Сатана исказил слова Авраама, Иисуса и Магомета!»

Гул толпы был подобен реву огромных водяных валов, накатывающихся на скалистый берег. Натыкаясь на здание, на балконе которого стоял Нгуен, этот гул сотрясал его до самого фундамента. Нгуен сознавал, что породил бурю в этом бесконечном человеческом океане.

— И Деус сказал: «Сатана натравил брата на брата! Разве Иисус проповедовал не слово Авраама? Разве Магомет проповедовал не слово Авраама? Но Сатана разделил нас, извратив слова пророков. Мы убиваем друг друга, но с каждым взмахом меча мусульманин, убивая христианина, обрекает свою душу на вечное проклятие. С каждым выстрелом христианин, убивая мусульманина, также губит свою бессмертную душу! И кто пожинает богатый урожай человеческих душ... убийц и убиенных?

— Сатана! — на едином выдохе ответила толпа.

— Да! — крикнул Нгуен, вскидывая над головой стиснутый кулак. — Сатана, падший ангел, снова пытается заглушить голос Деуса! В кого, спрашиваю я вас, верят иудеи?

— В Иегову, Отец!

— А в кого верят христиане? — продолжал Нгуен.

— В триединого Бога, Отец!

—В кого верят мусульмане? — надрывая голос, спросил Нгуен, перекрикивая рев толпы.

— В Аллаха, Отец!

—Кто такой Иегова? Кто такой Бог? Кто такой Аллах? — взвыл Нгуен.

— ДЕУС! ДЕУС! ДЕУС!

Громовой гул достиг такой силы, что, казалось, содрогнулись и почва под ногами, и даже небо.

Нгуен снова поднял руки, и толпа послушно умолкла.

— Братья мои, иудеи, христиане и мусульмане! Призываю вас припасть к моей груди. Ешьте со мной! Пейте со мной! Пощупайте мою плоть! Посмотрите на мое тело! Я такой же, как вы!

Толпа криками выразила свое согласие.

— Деус явился мне! Но он может явиться любому из вас!

Обезумевшие люди ревели от восторга, дружно раскачиваясь из стороны в сторону, не отрывая остекленевших взоров от Нгуена.

— Братья мои, Сатана вырвался на свободу! Он питается душами наших родных и близких. Мы — плоть от плоти Де- уса... а они — плоть от плоти Сатаны! Весь Директорат поражен ложью Сатаны! Фальшивый бог Паук — это не кто иной, как сам Сатана! Сатана живет за счет лжи — но где мы с вами обретем правду?

— В ДЕУСЕ! В ДЕУСЕ! В ДЕУСЕ!

На мгновение Нгуен испугался, что волна криков смоет его с балкона.

— Как нам распространить Отечество Господа на всю галактику?

— Смерть Романовцам! Смерть Директорату! Джихад! Священная война! Крестовый поход!

Гнев нарастал в такт вскидываемым в воздух кулакам.

Упав на колени, Нгуен стиснул над головой руки с такой силой, что выступили вздувшиеся вены. Несмотря на просительную позу, его лицо светилось силой, почерпнутой от паствы. Толпа огласила воздух последним оглушительным криком. Первые ряды, повалившись на землю, забились в истерике, высунув языки и закатив глаза. Другие дергались в зачарованном трансе, давая выход переполняющему восторгу. Остальные не отрывали от Нгуена безумных взглядов, горящих исступленной верой.

Вдруг внимание Нгуена привлекла фигура в рясе с лицом, закрытым капюшоном. Само по себе ее появление уже было чем-то из ряда вон выходящим. Фигура держалась обособленно, в стороне, и вокруг нее образовалось пустое место. Затем она пошла сквозь толпу, и люди стали непроизвольно расступаться перед ней. Нгуен не смог разобрать, мужчина это или женщина. При ходьбе фигура не покачивалась, а двигалась совершенно ровно, словно плыла.

Нгуен снова воздел руки к небу, вызывая оглушительный рев. Фигура в рясе, не обращая внимания на происходящее, спокойно двигалась через толпу. Быть может, это какой-то отшельник из отдаленной пустыни? Нгуен обратил лицо к небесам, наслаждаясь новыми криками, но когда он опять посмотрел в толпу, таинственная фигура уже исчезла. Куда? В той стороне площади в стенах не было ни одного прохода. Продолжая молебен, Нгуен то и дело всматривался в паству, но ему так и не удалось найти каких-либо следов загадочного человека в рясе.

Так продолжалось несколько часов. Лишь с наступлением сумерок охрипшему Нгуену удалось ускользнуть от фанатичной толпы. На грани физического истощения, он с трудом добрался до своих надежно охраняемых апартаментов и сразу же забрался в душ, смывая со своего разгоряченного тела прочно въевшееся зловоние.

Однажды, в самом начале, Нгуена вырвало. Наступила внезапная тишина. Нисколько не смутившись, он объяснил,что исторгает из своей души Сатану. Толпа радостно взвыла, и — к изумлению Нгуена — многие стали совать два пальца в рот, очищая свои желудки!

Выйдя из душа, Нгуен почувствовал себя помолодевшим и набравшимся сил.

— Отлично, — встретил его сидящий за консолью комма Паллас. — Храм набит битком. По моим оценкам, лишь пятнадцать процентов присутствовавших подверглись психообработке. Остальных заразила исключительно только твоя харизма.

Почесав затылок, Нгуен заказал в автомате виски, наслаждаясь прикосновением сухого воздуха к обнаженному телу. Для Базара его апартаменты были роскошными. Конечно, они не шли ни в какое сравнение с тем великолепием, что было у него на Сириусе или на станции «Варта», но все же были терпимыми. Обстановка отражала суровую реальность жизни на планете. Стены были из грубо обтесанного песчаника, подержанный терминал комма Паллас раздобыл где-то в запасниках администрации Директората. Каменные полы были устланы толстыми шерстяными коврами, от местной глины быстро приобретшими ржаво-бурый цвет. Виски поставлялось местным производителем — каждая партия отличалась по цвету, вкусу и крепости. Одним большим глотком осушив стакан, Нгуен снова наполнил его и, устроившись в видавшем виды антигравитационном кресле, почесал ногу. Революция — по крайней мере, на Базаре — требовала жертв. Идеальное место для того, чтобы начать, — кому еще оно нужно?

Нгуен собрался с мыслями.

— Пока все хорошо. Но как долго я смогу удержать такую высоту, Паллас? Что будет, когда волна восторженного поклонения начнет спадать? Внимание человека очень трудно удержать на чем-либо одном. Он быстро утомляется — в том числе и новизной ощущений.

— Можно будет подвергнуть обработке новых людей. Через неделю сюда поступит партия из шести машин. Дорогие игрушки, Нгуен. Дешевой медицинская психообработка не бывает.

— А специалисты с Гониана? Ты их привез?

Паллас поднял руки, сверкнув многочисленными разноцветными отблесками.

— Мои люди привезли сюда всех. Всех до одного. Лучших специалистов в области психообработки. Знают теорию и умеют обращаться с машинами. Наши предложения почти никого не заинтересовали, но работать эти люди будут. Поразительно, каких результатов можно добиться, приставив к виску бластер! — Он облизал пухлые губы. — Полагаю, Директорат озадачен этим внезапным, таинственным исчезновением. Сира прекрасно справился со своей задачей.

— Как знать, возможно, эти ученые смогут также дешифровать архивы Содружества. — Нгуен отпил виски, размышляя о своих последователях. — Вот и ответ, Паллас. Общество, вылепленное в соответствии с нашими потребностями. Но знаешь, я ведь ошибался.

Кряхтя, Паллас повернул свое грузное тело.

— Ошибался?

Антигравитационное кресло заскрипело под его весом, компенсаторы сжались до предела.

Нгуен кивнул.

— Эти люди не заслуживают нового будущего. Нет, не заслуживают. Я наблюдал за ними. Немытое человеческое отребье, вот с кем мы имеем дело. Омерзительные создания. Чем больше они меня любят, тем сильнее я их ненавижу за это раболепное поклонение.

И он действительно глубоко презирал своих последователей. Однако в то же время, стоя над ними высоко на балконе, Нгуен ощущал себя дирижером, способным настроить рассудок этих людей до лихорадочной ноты, уводя их к абсолютному блаженству. Эта власть превосходила ту, которой обладают генералы — которой обладает Директорат.

Его называют мессией. Когда он идет по улице, перед ним поспешно расступаются, опасаясь, что взгляд Деуса падет на недостойные души.

Паллас ждал, беспокойно теребя многочисленные подбородки.

— Люди в массе своей недостойны, мой старый друг. — Нгуен склонил голову набок. — Вспомни Сириус. Я предложил своим согражданам путь к свету, эре науки, знаний и свободы. А они меня предали. Покорно сунули свои шеи обратно в ярмо Директората. Затем я прибыл сюда, чтобы строить здесь новое общество — и что я нахожу? Раболепную толпу. Никакой инициативы. Все бегут, расталкивая друг друга... но не для того, чтобы служить какому-то Богу. Нет, эти люди хотят служить мне. Мне! Они так ничего и не поняли.

— По-моему, именно к этому ты и стремился?

— Я жаждал большего. Я был готов бросить вызов... ждал соперничества. Поединка разума по поводу сути их богов. Я надеялся, что эти люди... ну, смогут забыть о действительности. Но их волнуют только сиюминутные эмоции. Удовлетворение насущных потребностей. Фу, безмозглые черви!

— Нгуен, а для тебя Бог имеет какое-то значение?

Печально улыбнувшись, Нгуен поднес стакан к губам.

— Временами, стоя на балконе и видя перед собой море лиц, полных благоговейного восторга, я думаю, что только я один и достоин быть Богом. Возможно, если просуммировать разум всех этих моих почитателей, я и есть Бог.

— Не понимаю...

— Разве? Они превозносят своего Бога... а я всего лишь суррогат. Но этот глупый сброд с воем бросается к моим ногам, обманывая себя... и через них их Бог также пресмыкается передо мной.

Вытерев мясистой ладонью пот со лба, Паллас медленно покачал головой.

— Ты же все сам видел. Эти люди являются доказательством того, что Бог не существует... или ему все равно.

— Вот как?

Презрительно фыркнув, Нгуен опрокинул стакан, допивая все до последней капли.

— Разумеется. Любой уважающий себя Бог давным-давно уничтожил бы это безмозглое стадо.

Подумав, Паллас пожал плечами и поспешил переменить тему.

— Тиара начинает проявлять недовольство. Ей хочется уехать отсюда. Она пришла к заключению, что сейчас лучше всего будет отправиться на Арктур.

Прищурившись, Нгуен пытливо посмотрел на толстяка.

— Ну и?..

— Я еще не решил. Мне кажется, несмотря ни на что, что откровения твоего «Деуса» приносят такие плоды, о которых я даже не смел мечтать. Как бы ты ни относился к толпе. Я не хочу упустить такую возможность... Я хочу сказать, я готов пойти на риск, рассчитывая в качестве выигрыша получить жирный кусок Директората в личное пользование. Планету... Красивую планету.

— Надеюсь, ты понимаешь, что... ну, что Тиару нельзя отпускать. Она слишком много знает. Ее слабостью являются деньги — и власть. Если о том, чем мы здесь занимаемся, прослышит не тот, кому нужно...

Паллас печально вздохнул.

— Я видел ленту о том, что ты сделал с Иезекилем и Лисией. Дьявольски хитро, Нгуен. Но мне бы не хотелось потерять Тиару. Видишь ли, у нее есть способности. Она умеет ласкать мое жирное тело так, что я часами испытываю верх блаженства. Такой талант нельзя терять.

Нгуен рассеянно кивнул. Его мысли устремились в прошлое, к девчонке-романовке, которая — в отличие от баранов с Базара — была достойна его мастерства.

— Мне кажется, друг мой, есть способ сберечь твою красавицу. Сделать так, что она станет очень сговорчивой, при этом не потеряв ни крупицы своего необыкновенного дарования.

— Нгуен, ты не возьмешь на себя этот труд? Ты просто маг и чародей во всем, что касается психологического пере- программирования.

Нгуен ощутил прилив головокружительного возбуждения.

— С удовольствием. С превеликим удовольствием. — Вскочив на ноги, он потянулся. — Ничто так не бодрит, как мысль о трудности, которую предстоит преодолеть.

— Дай мне знать, как поживает Лисия. Я слышал, ты довел ее до умопомешательства. — С трудом поднявшись с кресла, толстяк критически осмотрел обнаженное тело Нгуена. — А ты тоже завел себе брюшко, Нгуен. Пошел по моим стопам? Или это лишь эксперимент, имеющий целью выяснить, будут ли базарейцы пресмыкаться перед жирным Богом?

После ухода Палласа Нгуен открыл дверь в свою личную святыню. Он с восхищением окинул взглядом кровати, вытянувшиеся в длинный ряд. Одни женщины глядели на него пустыми глазами. Эти уже сломались. Лисия, с ненавистью посмотрев на вошедшего, отвернулась в сторону. Кто-то отчаянно рыдал. Последние две девочки с только что налившимися телами встретили его сияющими боготворящими взглядами.

Сделав выбор, Нгуен ощутил, как пробуждается его мужское достоинство, и улыбнулся.

— А сейчас, мои красавицы, — ласково проворковал он, — я познакомлю вас с Божественным.

С помощью своего искусства Нгуен мог сломать любую женщину, превратив ее в хнычущую оболочку. Для того, что-бы наполнить их взгляд выражением экстаза, он сначала учил их кричать.

ГЛАВА 7

Арктур.

Административный центр Директората

Один-единственный факт вверг в панику область мозга Скора Робинсона, занятую базарейской проблемой. Наконец была получена голография самозваного мессии. Холодная дрожь пробежала по всем нервным окончаниям, лишив директора возможности думать, решать сложные многосторонние проблемы человечества. Даже населению Планеты Ильича, подвергшейся радиоактивному заражению, придется подождать.

Медленно вобрав в легкие воздух, Робинсон так же медленно выпустил его, уставив невидящий взгляд в голубую пустоту зала управления. Основываясь на данных многочисленных тестов, психологи выбрали именно этот цвет. Голубой цвет затрагивал глубины подсознания. Уходящая в бесконечность мерцающая голубизна воздействовала на какую-то устойчивую часть человеческой психики, не поддающуюся генной инженерии. Безопасный кокон, в котором Робинсону суждено парить вечно, — его тело не выдержало бы даже малейшей силы притяжения. Огромная голова в условиях гравитации мгновенно сломает хрупкие шейные позвонки. Сердце откажет, не справившись с нагрузкой. Даже мозг его получал специально охлажденную кровь. Скору Робинсону суждено было вечно жить в своей голубой действительности.

Но никто не мог предвидеть последствия страха, а также встречи с ясновидящим Честером Армихо Гарсией. Робинсон вспомнил свой первый разговор с молодым Пророком.

— Нас называют уродцами, тыквенноголовыми, головастиками. Директора — не люди. Мы не можем себе это позволить. На нас лежит слишком большая ответственность. Мы не можем позволить себе быть человечными, Пророк. Просто не можем — и все. Забудьте о своей концепции души — мы прокляты.

За последние несколько лет директор начал понимать нелепые поступки других людей. Этими людьми двигала определенная сила: они давали выход своим атавистичным чувствам. У них не было безопасных голубых коконов, которые защитили бы их от реалий окружающей действительности.

Робинсон снова ознакомился с поступившей информацией. Сомневаться не приходится. Служба безопасности восстановила по частичным снимкам полную голографию базарейского мессии — Нгуена Ван Чоу.

Робинсон заморгал, собираясь с мыслями.

— Вот мы на него и вышли. Теперь, если я буду правильно координировать наши действия, он не узнает об этом.

Войдя в систему, директор уточнил местонахождение «Грегори» и отправил сообщение полковнику Бену Мейсону с приказом изменить курс. Телеметрические данные показывали, что других космических кораблей на орбите Базара нет.

— Заместители директора? — Получив подтверждения,что Навтов и Рок его слышат, Робинсон поделился с ними частью полученной информации.

— Необходимо действовать не спеша, — пробормотал он. — Надо опасаться нервного шока. Проклятие, ну почему нас не научили управлять чувствами? Почему нас подготовили к стерильной жизни?

— Нгуен Ван Чоу? — переспросил Ан Рок, ознакомившись с голографией.

— Предлагаю немедленное вмешательство, — тотчас же заявил Навтов, сопровождая это замечание проектом необходимых действий.

Робинсон выделил часть своего мозга на анализ предложений Навтова.

— Определенная продукция, производимая на Базаре, требуется для промышленности Сиона. Учитывая растущее беспо- койство среди сионских рабочих, мы не можем допустить сбоев в поставке шерсти, хлопка и льна с Базара. Этим мы спровоцируем беспорядки, которые по большому счету будут иметь более пагубные последствия, чем проповеди, читаемые Нгуеном всякому сброду на отсталой планете.

Рок выдал море цифр, подкрепляющих его утверждение. Статистические данные не оставляли никаких сомнений. Для стабильности в среде рабочего класса Сиона необходим импорт с Базара.

Обработав всю информацию, Робинсон добавил:

— Я дал приказ патрульному линкору «Грегори» изменить курс. По благоприятным прогнозам, «Грегори» прибудет на «Базар» через шесть недель стандартного времени. Когда это произойдет, я прикажу Мейсону высадить на планету роту десантников и арестовать преступника Нгуена Ван Чоу. Тем временем будут налажены поставки сырья с Окраины, где имеются определенные излишки хлопка и шерсти. Через полгода мы сможем при необходимости полностью уничтожить Базар без каких-либо последствий для Сиона.

— Вы известили Мейсона о личности самозваного мессии? — спросил Рок.

Перед тем как ответить, Робинсон тщательно подобрал слова.

— У нас нет твердой уверенности, что Нгуен Ван Чоу не поставил подслушивающее устройство в компьютер системы безопасности. В то же время нам достоверно известно, что в первичной Джай-сети никаких посторонних устройств нет. При составлении голографии по частичным снимкам мной были предприняты строжайшие меры безопасности. Возможно, — должен признаться, определенный риск имеется — у нас будет больше шансов схватить Нгуена, если он будет полагать, что нам не известна его личность. В то же время необходимо официально запретить распространяемую Ван Чоу религию, чтобы не возбудить у него подозрения нашим бездействием.

— А что насчет романовцев? — спросил Навтов. — Вам известно, как сильно они хотят с ним расквитаться.

— Известно, — подтвердил Робинсон. — Но если мы получим в наши руки нечто такое, что им очень нужно, мы сможем обменять это на то, что может понадобиться нам в будущем. Лично я не люблю романовцев. Они являются источником общественного возмущения во всем пространстве Директората. Значительное количество наших граждан увлеклось романовскими идеями. Их Бог Паук захватил воображение многих. Однако вместо того, чтобы относиться к ним как к врагам, я предлагаю действовать синкретически, абсорбируя и растворяя их воздействие на общество. — Директор выдал своим заместителям на анализ предлагаемую статистическую модель. — Возможно, в конечном счете это окажется единственным способом сохранить хоть какое-то подобие контроля.

— Неужели все зашло настолько далеко? Ваши высказывания проникнуты духом пораженчества, — обвинил его Рок. — Я промоделировал простую военную операцию, целью которой являлось радиоактивное облучение романовской планеты. Наши действия будут обеспечены надежным прикрытием. Сценарий следующий: в руки примитивного народа попали технологии, выходящие за рамки его понимания. Мы же не можем отвечать за то, что у романовцев выйдет из-под контроля реактор антивещества.

Устройство Робинсона получило предварительные расчеты.

— Ну, а романовские Пророки? — не удержался от язвительного вопроса директор, накладывая на предложение вето.

— Я до сих пор не смог убедить себя, что они действительно способны видеть будущее. Анализ эффектов квантовых волн выходит за пределы возможностей человеческого мозга. Я...

— А я в это верю, — оборвал его Робинсон. — Дальше, я являюсь директором. Поэтому предлагаю вам задуматься над словами Пророка Честера Армихо Гарсии. Предлагаю также изучить все те ситуации, случившиеся за последние несколько лет, которые опровергли наши прогнозы. Вы не обратили внимания на статистическую тенденцию наших ошибок? Гарсия — и Ри, раз уж об этом зашла речь — постоянно напоминают нам, что мы совершенно не учитываем человеческий фактор. Лично я, например, уже усвоил этот урок. Катастрофы на Атлантиде и на Сириусе еще слишком свежи в моей памяти.

— Поддерживаю директора Робинсона, — вынужден был согласиться Семрий Навтов. — Оценив вероятности и проведя расчеты, я не нахожу доказательств того, что от романовцев будет исходить какая-либо угроза — несмотря на то, какой была наша политика в отношении их в последнее время. В случае устойчивого антагонизма с нашей стороны романовцы могут вспомнить свое недавнее прошлое и начать совершать набеги на планеты Директората. Они и так весьма неуважительно относятся к гражданам Директората, считая их безропотными домашними животными. (Примечание: преимущественно используется термин «бараны», отряд — парнокопытные, семейство — полорогие.) Я одобряю программу синкретической ассимиляции, предложенную директором Робинсоном. Рассчитываю, что эта программа поможет нам сгладить последствия общественных возмущений. Да, директор Робинсон, мы имеем дело с проблемой, вышедшей из-под контроля. Исходя из этого нам и нужно соответственно планировать свои действия. Цитируя пирата Дамена Ри, лучше хоть что-то, чем совсем ничего.

— Мы еще обязательно услышим о романовцах, — выдал мрачный прогноз Робинсон. — И этот преступник Нгуен Ван Чоу на свободе — по крайней мере, еще шесть недель мы ничего не сможем с ним сделать.

Шесть недель. Так много может произойти за это время. Робинсону очень захотелось связаться с Даменом Ри, но он переборол себя. Чем сможет помочь этот предатель? Сделать какой-то поспешный, необдуманный шаг и испортить этим все тщательно составленные планы Робинсона? Нет, пусть романовцы пока останутся в стороне. К тому же, расправившись с заразой новой религии и ее лжемессией Нгуеном Ван Чоу, Патруль восстановит свою серьезно пошатнувшуюся репутацию, поднимет боевой дух. Привлечение же романовцев или Ри только приведет к эскалации напряженности.

Кранковград, Мистерия. Сектор Амброзия

Планета получила свое название из-за сплошной пелены дождевых туч. Покрытая непроходимыми болотами, Мистерия обладает атмосферой с высоким содержанием кислорода и углекислого газа. Большая часть поверхности планеты занята тектоническими разломами, но вулканы сосредоточены пре- имущественно на дне морей. Заселение планеты проходило медленно. Жаркая и влажная Мистерия является родиной мха свии, материала, из которого изготавливаются дорогие живые ковры. Кранковград ведет свою историю от небольшого поселе- ния, построенного на сваях, забитых в дно болота. Для борьбы с плесенью потребовалось создание специальных средств защиты. Точных данных о численности населения в настоящее время нет, но, по оценкам, в городе живет около пятнадцати миллионов человек.

— Пришло время дать пищу нашим душам!

Забравшись на насос системы гидропоники, юнец обвелвзглядом лица столпившихся вокруг него людей. Возвращавшиеся домой после работы, они задержались, привлеченные видом этого молодого последователя Паука. Тощий подросток навесил на пояс парики, изображающие скальпы, и нож для обрезания мха. На коричневой матерчатой куртке, широкой в плечах, красовалось причудливое изображение паука.

— Первым было обращение доктора Добры! Помните? Помните сражение над Миром? Директорат хотел уничтожить романовцев всех до одного! Геноцид! Вы меня слышите? Вот в каком мире мы жили. Хвала Пауку за то, что Лийте Добре хватило мужества! Победа осталась за ней. И что было дальше? — Парень медленно поднял вверх указательный палец. — Что произошло потом?

— Сириус, — проворчал кто-то из толпы.

— Сириус! — подхватил юнец. — Взгляните на меня. Присмотритесь получше — разве это не был знак, предвещающий наступление новой эры? Вот сейчас я стою перед вами, один-одинешенек. Но на самом деле я не один! Нет, у меня кое-что есть. — Он стукнул кулаком в свою щуплую грудь. — Вот здесь... внутри, у меня есть Бог. Моя душа — это частица Паука. Я...

— Ересь! Святотатство!

Осекшись, подросток изумленно раскрыл рот. Заморгав, он посмотрел на человека, пробиравшегося к нему сквозь толпу.

— Можете называть это как вам угодно! — скрестив руки на груди, гордо вскинул голову парень.

Незнакомец, мужчина крепкого телосложения средних лет, протиснулся к нему и, прежде чем подросток успел опомниться, схватил его за щиколотку и повалил на землю.

— Паук? Нет, Сатана! — прорычал он, обводя взглядом притихшую толпу. — Вы слышали обращение... слышали мессию, появившегося на Базаре! Кому вы верите? Этому червю? — Мужчина пнул паренька под зад, и тот снова распластался на земле. — Вот каков его Паук! — Он тряхнул головой. — Расходитесь по домам... живее. Деус идет к нам!

(Часть текста - 3 книжных стрницы в файле не было, взять пока негде,поэтому почти подстрочный перевод с английского.)

Административное здание.

Базар

— Ты понимаешь, насколько мы уязвимы?

— Я знаю. Мне противно находиться в такой дыре. Запрет директората беспокоит меня еще больше. Они...

— То, что они так долго раскачивались, заставляло меня нервничать, Паллас.

Нгуен нервно прикусил губу.

—  Неужели они ничего не сделали?

— Но запрет серьезен, Нгуен. Сейчас они пошлют патруль. Ты же знаешь. Патруль всегда следует запрету. Подумай обо всех случаях…

— Вот именно! — Нгуен ударил кулаком по ладони. — Вспомни, Паллас, мы же транслировали. Культы развились на других планетах. Наши агенты подготавливают  для нас почву на Арпеджио. Есть только два объяснения  отсутствия реакции с их стороны. Либо ситуация там хуже, чем мы знаем  и они увязли в проблемах, или они знают больше, чем мы думаем, и готовят нам ловушку.

Они медленно шли по длинному сводчатому коридору главного административного комплекса — когда-то резиденции того немногочисленного Деректората, который существовал на Базаре. Теперь в выбеленных залах шуршали Отцы в капюшонах, ермолках или кафиях. Некоторые кланялись или косались голов. Другие бездумно проходили мимо, в их глазах была пустота. Песок скрипел под ногами.  Нгуен поморщился, увидев пятно на стене, куда помочился человек.

Паллас вздрогнул.

— Нгуен, я доверяю тебе. Я много для тебя сделал, но боюсь смотреть правде в глаза...

— Тише, — успокоил Нгуен с легкой улыбкой на губах, — Несмотря на запрет, они посылают туда обычных агентов. Они требуют, чтобы  партия текстиля была доставлена на станцию, как обычно. Возможно, мы немного опережаем график, но некоторые риски должны быть учтены — и, честно говоря, я удивлен, что мы зашли так далеко.

— Твои техники тоже прогрессируют. С помощью гонианских инженеров они сделали несколько поразительных прорывов.Если бы не рациональное использование высокотехнологичных связей... Но ты сам знаешь об этом. Изготовление чувствительного оборудования в пыльном котле — дело непростое. — Паллас сцепил пальцы за спиной. — Тем не менее, они продемонстрировали значительный прогресс в области единой психологии. Я не могу точно понять, но это что-то делает с белками цитоскелета в нейронах головного мозга. Я не очень люблю микроанатомию мозга, но они нашли широкое поле, которое влияет на связанный с микротрубочками белок, MAP,как они его называют. Сейчас они его дорабатывают.

— И как скоро, по их мнению, он будет готов?

Паллас скептически посмотрел на него.

— Может быть через пару дней, если они смогут получить необходимый им сверхпроводник.

— Уберите его из старого здания консульства Директората.

— Хм... Ну, есть компромисс. Кажется, что то, что вы получаете в широком поле, вы теряете в тонкой дискриминации внутри мозга.

Нгуен искоса взглянул на него.

— Это проблема?

Паллас облизнул мясистые губы, его пальцы дрожали в мерцающем свете дисплея.

— Ну... используя широкое поле, вы можете наложить его только грубым способом, в то время как большая часть мозга и в

(дальше текст книги)

первую очередь, передняя доля больших полушарий — теряют записанную в них информацию. Гм... твои последователи... можно сказать... они превращаются в роботов.

Нгуен кивнул. Некоторое время они шли молча. Как всегда, воздух был насыщен запахом пыли и озона. Атмосфера в здании не фильтровалась.

— Старина, мы не заинтересованы в производстве независимых мыслящих личностей. По этому ошибочному пути я уже шел на Сириусе. Теперь мне нужно беспрекословное послушание. Насколько я тебя понял, именно это и обещают твои специалисты?

Паллас уже успел запыхаться. Его бледное лицо покрылось бисеринками пота.

— Ты получишь именно то, что хочешь, Нгуен. По крайней мере, на массовом уровне.

Было видно, что толстяк чем-то огорчен.

—Ну а как Тиара, друг мой? Ты одобряешь ту небольшую корректировку, которую я осуществил?

Все тревожные морщины на лице Палласа исчезли, растворившись в радостной улыбке.

— Очень. Она опять такая страстная — как в начале знакомства. Если бы я только... Я хочу сказать, я ничего не понимаю. Ну, в психообработке. Тиара... она доводит меня до грани истощения. Нет, она вынуждает меня переходить через грань. Понимаешь, она просто ненасытна.

Нгуен кивнул.

«Да, старина, знаю. Одна из самых моих удачных попыток влияния на сознание. Любопытная это штука — человеческий мозг, правда? Ты плаваешь в блаженстве, восторгаясь тем, что тебя доит профессиональная шлюха. Я же не нахожу удовлетворения в одной физической близости. Но смотреть женщине в глаза и видеть в них ужас от сознания того, что ее предает собственное тело? Видеть разрывающийся рассудок, крушение личности — о да, это доводит меня до вершин наслаждения».

—Да, Паллас. Я рад, что мне удалось подарить тебе женщину твоей мечты.

«И ты останешься со мной. Кнут... и пряник. О, Паллас, мне все известно, старина. Я слежу за тобой и знаю, что ты частенько достаешь ленту с Иезекилем и смотришь ее, зачарованный ужасом. Да, ты хорошо уяснил мое ненавязчивое пред- упреждение. Ты понимаешь, что я без малейшего колебания поступлю с тобой так же. Дорогой мой друг, ты больше не при- надлежишь самому себе. Твое сердце, твоя душа стали моими».

Толстяк истово закивал, мысленно переживая какой-то волнующий момент с Тиарой.

— Я счастлив, Нгуен. Очень счастлив.

— Ну ладно. Теперь о делах. Я хочу, чтобы переоснащение было завершено к концу следующей недели. Нам будет нужно запустить производство раньше намеченного.Они остановились перед деревянной дверью.

— Я лично прослежу за этим, — согласился Паллас. — В самое ближайшее время Сира Велкнер прибудет со второй партией бластеров, добытых на разграбленном военном складе. Отличные штучки, заряды свежие — меньше года. Вероятно, были изготовлены специально в связи с событиями на Сириусе.

— В таком случае, возможно, мне все же удастся извлечь хоть какую-то пользу из этой катастрофы, — мрачно усмехнулся Нгуен. — Хорошо, проследи за тем, как будет распределяться оружие. Оно понадобится нам ровно через сутки. Я извещу «избранных», собравшихся там, — он кивнул на закрытую дверь, — что Деус зовет нас.

Паллас кивнул. Нгуен вошел в просторное помещение. Когда-то здесь размещалась библиотека, но охваченные религиозным рвением фанатики бросили все книги в огромный костер, разведенный на площади перед храмом. Толпа зевак ревела громче пламени, пожиравшего немногие уцелевшие тома. Шипящие плавящиеся ленты наполнили воздух зловонием, оценить которое по достоинству смог бы только Сатана. В ту ночь Нгуен получил подтверждение своего могущества. Были уничтожены последние источники знаний. Немногие уцелевшие мечети, синагоги и соборы подверглись доскональному обыску — и все архивы также оказались в огне. Отныне на Базаре Нгуен контролировал все мысли.

Сейчас огромное помещение служило местом встреч с паствой. Высокие стрельчатые окна и фрески в христианском стиле покрывал слой бурой пыли. Даже сквозняку не удавалось рассеять вонь немытых тел. На планете, где вода значила больше, чем жизнь, чистоплотность выветрилась из культуры много столетий назад.

При появлении Нгуена в помещении воцарилась тишина. Отцы ждали, не отрывая от него проницательных черных глаз. Кто-то шепнул пару фраз на смеси иврита и арабского. Перед Нгуеном стояли тридцать наиболее влиятельных религиозных лидеров планеты. В истово горящих взглядах некоторых из них еще можно было прочесть следы психообработки. Для других оказалось достаточно обещания власти.

Фанатики и в том, и в другом случае — они были отобраны или «заново обращены» из-за их способности вести за собой. Нгуен приветливо улыбнулся своему ударному отряду.

Под пристальными взглядами всех присутствующих Нгуен занял место за большим круглым столом. Больше всего его радовал огонь в глазах Иезекиля Ликуда. Нгуен взмахнул рукой, и все упали на колени.

— Во имя Деуса, — тихо произнес он, присоединяясь к ним.

Нгуен прочитал длинную молитву. Собравшиеся хором повторяли за ним.

— Братья мои, — наконец произнес он, одаряя Отцов милостивой улыбкой. — Уверен, настало время разнести ослепительное сияние Деуса на всю галактику. Только что я слышал глас Деуса.

Нгуен поднял взгляд к ярко освещенному куполу над головой. Все присутствующие пробормотали: «Аминь».

Грязные, немытые, с безумно горящими глазами. Нгуен ощутил прилив удовлетворения.

«Они меня хотят! Они живут для того, чтобы служить МНЕ! Я наконец нашел то, что мне нужно. Скоро... скоро весь Директорат будет так смотреть на Нгуена Ван Чоу — сына шлюхи, портовую крысу. Все человечество будет боготворить меня так, как эти вонючие черви!»

Досыта насладившись этой упоительной мыслью, он продолжал:

— Посвятив свои души служению Деусу, мы уничтожим Сатану, изгоним его за пределы галактики! И это время при- шло,братья мои!

Собравшиеся затянули воинственный гимн, и ему пришлось их остановить.

— Завтра на орбиту Базара прибывает транспортный корабль. Сатана приказал Директорату закрыть сообщение с нашей планетой. Да, братья мои, теперь нас уже боятся!

О, Сатана, как всегда, прекрасно все спланировал. Помните об этом. Он попытается исподтишка воздействовать на вас, подтачивая волю. Но что же нам делать? Мы получили все необходимое, так что голод нам не грозит... и мы отправим контейнеры с шерстью и хлопком для текстильной промышленности Сиона. И подобно тому, как лев может идти, прикрываясь за ягненком, воины Деуса спрячутся в контейнерах вместо плодов своего труда!

Отцы снова загалдели, и Нгуену пришлось подождать, пока утихнет их возбуждение.

— Когда мы поднимемся на борт корабля, братья, Меч Деуса избавит Его детей от тирании Директората и Сатаны, повелителя зла. Мы захватим корабль и с его помощью проложим дорогу к звездам.

Я получил известие от наших братьев в других мирах. Они готовы нанести удар в тот час, который укажет Деус. И тогда мы разнесем свет Деуса по всей галактике, изгнав князя тьмы — Сатану!

В едином порыве вскинув кулаки вверх, собравшиеся запели, доводя себя до экстаза.

Что ж, эти глупцы готовы стать факелом, который подпалит гниющее тело Директората. Время пришло.

— Деус! Деус! Деус! — разносились в древней библиотеке торжествующие крики.

А на двери висела забытая табличка, предупреждающая на трех языках: «ПРОСЬБА СОБЛЮДАТЬ ТИШИНУ».

Арпеджио. Задворки сектора Амброзия

Арпеджио обладает очень пестрой историей. Планета была основана в начале эры Конфедерации как база пиратов, и в те- чение почти семидесяти лет само ее существование держалось в строжайшей тайне. По мере того как могущество арпеджианских пиратов росло по экспотенциальной кривой, росли также их политические и военные претензии. Арпеджианским Домам, постоянно воевавшим с Верховным советом Конфедерации и Патрулем, тем не менее удалось заключить очень важный союз с сириусианскими энергетическими картелями, что привело к дальнейшему повышению влияния Арпеджио и в конечном счете к окончательному изгнанию Содружества из пространства, подвластного Конфедерации. Но тут выяснилось, что всеобщее уважение имеет свои отрицательные стороны, что обусловило постепенный упадок планеты.

— Торкильд, зайди ко мне.

Склонившись над письменным столом, старик потер затылок, готовясь к неприятному разговору.

Кабинет блистал роскошью. Стены были увешаны фамильными реликвиями, картинами и портретами. Здесь было удобно и приятно работать. Высокий сводчатый потолок, опирающийся на полупрозрачные перламутровые стены, вселял ощущение свободы. Устремив взгляд ввысь, можно было видеть звезды, в далеком прошлом вотчину могущественных пиратов Арпеджио. Устилающий пол ковер медленно менял окраску, пробегая по всем цветам видимого спектра, отбрасывая на стены затейливые узоры.

За спиной старика на фоне далеких галактик двигалась голографическая карта космоса, подвластного Директорату. Знаменитый фамильный стол Алхаров был выкован из чистого серебра где-то далеко за пределами системы Арпеджио. Потемневший от долгого использования, он тускло сиял только в тех местах, где драгоценный металл постоянно протирался документами и человеческими телами. Какой-то пират из Дома Алхар похитил этот стол несколько сот лет тому назад. И сейчас массивная глыба серебра продолжала служить далекому потомку того пирата, напоминая о былой славе Арпеджио.

В двери вошел Торкильд Алхар, атлетического телосложения, в безукоризненном синем мундире, в соответствии с ар- педжианской модой по плечам и рукавам расшитом золотом. В ярком свете сверкнули разноцветные драгоценные камни, украшавшие пуговицы. Молодой, высокий Торкильд остановился перед своим отцом.

— Сэр.

Старик вздохнул.

— Ты сломал ему шею, Торкильд. К тому времени, как его доставили в медустройство, последствия кровоизлияния в мозг уже были необратимыми. Врачи... решили не возвращать его к жизни. — Афид Алхар откашлялся в шелковый платок. — Наверное, так было гуманнее.

Губы Торкильда скривились в презрительной усмешке. Серо-стальные глаза зажглись огнем удовлетворения.

— Черт побери! Неужели ты не понимаешь? Ты самый одаренный слушатель академии! У тебя показатели выше, чем у твоих преподавателей! С тобой у дома Алхар наконец-то появилась надежда провести своего представителя в капитаны — впервые за несколько поколений! И вдруг... вдруг такое!

— Отец, он оскорбил М’Клиа. Пытался ее совратить. А когда я сделал ему замечание, он... он назвал М’Клиа шлюхой. На людях.

Голос Торкильда звучал уверенно. Его лицо оставалось непроницаемой маской.

Афид сдавленно застонал, сверкнув глазами, скрытыми густыми седыми бровями.

— Честь арпеджианца. Мальчик, ты должен понять, что в глазах Директората наша «честь» во всем остальном забытом Богом космосе будет рассматриваться как обыкновенное убийство. Наша культура Директорат нисколько не интересует. Ты слышишь, мой мальчик? Его не интересуют наши моральные ценности. Разумеется, я сделаю все, что смогу, чтобы замять это прискорбное событие, но плата может оказаться слишком высокой. Увы, сейчас у нас уже нет былого могущества... Но что говорить об этом — ты все прекрасно знаешь. Я считаю... ну, у тебя появился шанс отправиться на Арктур, продолжить обучение там...

— Отец! — Шагнув вперед, Торкильд вытянул руку. — Этот подлец пытался совратить М’Клиа. Я... точно не знаю, но, возможно, он даже ее поцеловал. Вам известно, каковы молодые девушки. Их чувства, вырвавшись на свободу, могут довести... до крайностей. Мерзавец хотел переспать с М’Клиа! Отец, вы это понимаете? Хотел... хотел... — Сглотнув комок в горле, Торкильд отвернулся. — А потом, когда я потребовал у него объяснений, он назвал ее шлюхой. На глазах у многочисленных свидетелей, отец. Разве у меня был выбор?

Афид пошевелил губами, пытаясь избавиться от горечи во рту.

— Торкильд, а тебе никогда не приходило в голову, что М’Клиа тебя использует? Помолчи, не перебивай. Я хочу, чтобы ты над этим задумался. Мне хорошо известно, как ты к ней относишься. Ты боготворил ее еще тогда, когда она была совсем крохотной. Я даже... в общем, мне это чуть было не показалось ненормальным. И вот М’Клиа выросла, стала настоящей красавицей. Да, она самая красивая женщина на Арпеджио. Ей многое прощают... и она этим пользуется. По-моему, Торкильд, М’Клиа гораздо умнее, чем мы о ней думаем. И я частенько гадаю, какие побуждения ею движут. Мне кажется, она умышленно подставила этого беднягу. Прекрасно сознавая, чем все это кончится...

— Отец!— задыхаясь, выдавил ошеломленный Торкильд, склоняясь над столом. — Это же моя сестра — ваша дочь! И вы можете так о ней говорить? Я... я не...

— Торкильд, любовь к сестре тебя ослепляет. М’Клиа не такая, какой ты ее себе представляешь. Ты по-прежнему видишь ее... очаровательным ребенком. Ты восторгаешься ею, как хрупкой куклой. Но ты должен увидеть в ней человека, живое существо...

— Но не потаскуху!

— Нет, конечно. Я говорил с другими Домами. Я хочу выдать М’Клиа замуж, Торкильд. Но с учетом недавнего досадного происшествия, вероятность... В чем дело, мальчик мой?

Торкильд стиснул зубы с такой силой, что Вздулись желваки.

— Выдать ее замуж? Она же еще слишком молода! Невинное дитя...

— М’Клиа уже взрослая женщина. Или ты этого не заметил? И мне не по душе ее умение манипулировать окружающими...

— Но ведь она... она...

— Торкильд, тебе придется ее отпустить. И не смотри на меня так. Да, я тоже люблю М’Клиа. Но она женщина. И... и хотя она моя дочь, я должен признать, что ее душа заражена подлостью. Ей доставляет удовольствие использовать тебя. Бойся своей сестры, Торкильд. Не допусти, чтобы твои чувства тебя ослепили...

— Я отказываюсь слушать вас. — Торкильд гордо распрямил плечи. — Моя сестра — самая прекрасная...

— Когда-нибудь она перережет тебе глотку, сынок. Задумайся над моими словами! В дни славы брат обязан был оберегать свою сестру. Тебе известно, в каком мире мы жили. Не всегда люди могли сдерживаться. Для того, чтобы как-то с этим справиться, мы установили обычай, согласно которому братья отвечали за своих... Торкильд! Торкильд!

Торкильд Алхар не желал слушать своего отца. Тряхнув головой, он стремительно вышел из комнаты.Устало приложив руку ко лбу, Афид вздохнул.

ГЛАВА 8

Здание администрации Директората.

Кранковград, Мистерия

Кабинет располагался в просторном помещении размером двадцать на тридцать метров. Висящие на графитовых стенах терминалы комма выдавали в цифрах и диаграммах точные данные о состоянии промышленности Мистерии. Помощники верховного комиссара обрабатывали непрерывно поступающую информацию, координируя хозяйственную жизнь планеты.

Войдя в комнату, Донг Дженкинс Ченг улыбнулся, кивнув тем, кто оторвал взгляды от мониторов. У двери в его кабинет стояла Луиза Андропович. Ее седые волосы были зачесаны назад, на морщинистом лице застыло выражение тревоги.

— Доброе утро, Луиза. У вас какие-то неприятности?

Донг поморщился, почувствовав резь в желудке. Слишком много жирного в рационе питания. От жареного кальмара всегда такие последствия.

— Есть кое-что.

— Что ж, дайте прийти в себя — и мы все разрешим. Как ваша дочь?

— Прилетела вчера вечером.

Луиза зашла следом за ним в кабинет. Направившись прямо к автомату, Донг налил себе чашку чая.

Надев шлемофон, он поднял штору на единственном окне комнаты.

— С Клариссой все в порядке?

Зардевшись, Луиза смущенно потупилась.

— Просто замечательно. Я не знаю, как вас отблагодарить. Девочка вернулась вчера на транспортном корабле. Если бы не вы... в общем, она бы не могла даже мечтать об университете. А теперь Кларисса дипломированный биоинженер. — Застенчивая улыбка, такая редкая на устах Луизы, на этот раз задержалась дольше обыкновенного. — И она прилетела не одна. Кларисса вышла замуж. Ее супруг — замечательный юноша. Он тоже биоинженер. Сегодня вечером они придут сюда, чтобы устроиться на работу. И знаете что, Донг?

— Да? — спросил он, отхлебывая горячий чай.

— Через четыре месяца Кларисса ждет ребенка. Мы с Филом так рады. Мы просто... в общем, сами можете представить.

— Могу. Тем более непонятно, чем была вызвана ваша озабоченность?

Луиза потупилась.

— Сегодня утром снова были беспорядки. Судя по всему, последователи этого Деуса отловили лидеров движения Паука. Убили всех, а трупы повесили, с записками на груди.

Вздрогнув, Донг потер лоб.

— Это... это очень плохо. Мы... мы должны будем отправить подробный отчет. Транскоммуникационное сообщение директору. Думаю, нам придется несладко. — Почувствовав боль в желудке, он стиснул зубы. — Что, что нам делать?

Луиза пожала плечами.

— Я... не знаю. В записках говорилось, что сегодня утром наступит час искупления. Рука Деуса ощутится по всей планете.

— Ничего конкретного?

— Только то, что обо всем станет известно ровно в десять часов. — Луиза сверилась с хронометром. — Уже полторы минуты одиннадцатого. Я было начала беспокоиться, что вы...

В конторе прозвучал сигнал тревоги. Поспешно выскочив из кабинета, Донг увидел снующих в смятении сотрудников.

— В чем дело? Что случилось?

— Кто-то только что уничтожил тарелку транскоммуникационного передатчика, — оторвался от монитора Хорхе. — В разных местах планеты зарегистрированы взрывы на основных объектах. Все здания администрации Директората...

Пол под ногами содрогнулся, но Донг вряд ли успел это почувствовать. Тотчас же стены исчезли в ослепительной вспышке.

Разбирая развалины, спасатели нашли лишь части человеческих тел и искореженные терминалы. За их работой наблюдал коренастый мужчина средних лет, остановившийся у груды обломков.

— Деус пришел! Смерть Сатане, принявшему обличье Директората! Готовьтесь к явлению мессии!

Пораженные прохожие, останавливаясь, слушали его, жадно хватая предлагаемые листовки.

На борту «Сокровища Паука».

Прыжок от Арктура на Мир

Дарвин Пайк никак не мог заснуть. В течение последних трех ночей он с помощью синтезатора сна усиленно изучал романовский: лингвистические ленты усиленно пробивали дорогу в его мозг. Казалось бы, нет ничего проще обучения во сне с помощью электрических импульсов. То, на что прежде уходили годы усердной зубрежки, теперь можно было усвоить всего за несколько дней. Однако мозгу приходилось расплачиваться за подобную нагрузку. Дарвину в голову также начинала закрадываться мысль, не влияет ли синтезатор сна и на его личность. Потому что каждый раз он пробуждался другим человеком — словно в его рассудке побывал кто-то чужой.

Молодой ученый соскочил с кровати, и свет в каюте автоматически стал ярче. Натянув старые брюки и видавшую виды рубашку, Дарвин прикоснулся к панели замка. Стиснув рукоятку ножа, он пошел по коридору. Внутренние отсеки были пронизаны приглушенным гулом, проникающим на все палубы — живым пульсом мощного реактора вещества-антивещества, ускоряющего корабль во время прыжка. На люках, стенах и механизмах то и дело попадались стилизованные изображения пауков. Так романовцы отличают не- одушевленное от одушевленного. Нарисованные пауки, символ могущества, романовского Бога, защищали Дарвина так же надежно, как и корпус из графитовой стали.

На самом деле на космическом корабле нет понятий «день» и «ночь». Треть экипажа постоянно несет вахту. Ноги сами понесли Дарвина туда, куда он подсознательно стремился.

Молодой ученый не мог разобраться в своих чувствах к командору АнДохар. Каждый раз, когда они встречались — за ужином или по какому-то другому поводу, — дело заканчивалось тем, что Дарвин в интеллектуальном плане получал хорошую взбучку и оказывался на лопатках. Сюзен неизбежно доводила его до предела терпения.

— Чертова волчица, — проворчал он.

Ну, а ее личная жизнь? От этой нелепой мысли Дарвин рассмеялся, представив себе, как Сюзен и предмет ее чувств осторожно сближаются друг с другом, словно два дикобраза!

Мысленно он называл ее Железной Леди. Сюзен держала корабль в стальном кулаке. Однажды Дарвину довелось стать свидетелем разгона, который она устроила одному романовцу: очень протрезвляющее зрелище. Во время революции на Сириусе Сюзен добыла больше скальпов, чем любой другой воин. Все члены экипажа говорили о своем командире с восхищением и почтением. То же самое Дарвин читал в их глазах: ради нее они были готовы на все.

Впервые в жизни Дарвин Пайк вынужден был признаться себе, что его полностью подавляет женщина, на восемь лет моложе и на девяносто фунтов легче его. Возможно, по ночам ему не давал спать не только синтезатор сна. Утешая свое раненое самолюбие, Дарвин тешил себя вымышленными рассказами о своей мужской доблести.

Но самым страшным оказалась то, что эта женщина буквально сводила его с ума. Эротические сновидения с ее участием заполняли ночи Дарвина. Все свое немногое свободное время он размышлял, какая Сюзен на самом деле, надеясь, что под жесткой наружной кольчугой скрывается теплая мягкая душа. Однако время от времени ему удавалось мельком увидеть боль, так превосходно скрытую под непроницаемой маской. Дарвин не мог не гадать, какую же рану Сюзен так хорошо прячет.

Он стал буквально одержим мыслями о ней.

Завернув за угол, Дарвин увидел предмет своих мечтаний входящим в люк в глубине коридора с грустной усмешкой на устах. Раз уж он не может заснуть, остается надеяться, что острый язык Сюзен поможет ему снова почувствовать себя нормальным. К тому же обязательно нужно придумать способ вернуть голографию медведя.

Отыскав люк, в который скрылась Сюзен, Дарвин прикоснулся к панели замка. Дверь бесшумно скользнула в сторону, и он осторожно вошел внутрь. Звуки его шагов потонули в скрежете полки, выехавшей из стены. Холодный металл, встретившись с теплым воздухом помещения, покрылся дыханием инея.

При виде изувеченного трупа Дарвин сглотнул комок в горле. На полке лежало то, что осталось от мужчины. Мускулистого, широкоплечего, сильного. Черты лица не оставляли сомнения, что это романовец. Безжизненное и бледное, оно сохранило веселые складки в уголках глаз и губ, но на нем застыла жуткая гримаса смерти.

Обе ноги были оторваны по самые бедра. Из тканей, местами обугленных и коричневых, кое-где сохранивших естественный розоватый цвет, торчали обломки костей. Судя по всему, бластер был недостаточно мощный и не закупорил перебитые кровеносные сосуды.

Взяв неподвижную руку, Сюзен нежно провела по ней ладонью. Медленно склонившись к трупу, она поцеловала холодное тело, и ее плечи затряслись в немых рыданиях. На щеке блеснула драгоценным камнем одинокая слезинка.

— О, Пятница, я так тебя любила! Но после того, что... что сделал Нгуен... я просто не могла быть с тобой. Пятница, он проник в мои мысли... он... Милый мой, прости! Заклинаю именем Паука, прости.

Открыв люк, Дарвин осторожно вышел, не замеченный Сюзен.

Всю ночь ее слова гулко звучали у него в голове. Сон так и не пришел.

Звезда Хаббера.

Комплекс МКА-6, Л4, сектор Амброзия

Комплекс МКА-6 представлял собой небольшую станцию, жители которой занимались добычей марганца, алюминия, кремния, серы, железа, галлия, германия, мышьяка, индия и ни- келя из хондритовых астероидов, обращающихся в системе Хаббера. Комплекс МКА-6 вел разработки в этой системе уже около тридцати лет. В настоящее время на станции проживает 420 человек.

Полковник Бен Мейсон рассеянно почесал бороду. «Грегори», уменьшив скорость, снял щиты. Рудники станции выглядели как всегда — но только мощные лазеры не выжигали внутренности снятых с орбиты астероидов. Огромные космические глыбы неподвижно застыли в магнитной сети. Продолговатые генераторы силовых полей, по которым превращенная в пар порода поступала на рудник, также отключенные, безжизненно болтались в темноте. Слабая первичная звезда класса К, известная как Звезда Хаббера, со стороны которой подлетел «Грегори», бросала на станцию тусклый красноватый свет.

Кроваво-красные отблески играли на порталах кранов. У стыковочного узла завис транспортный корабль, удерживаемый щупальцами захватов. За куполом станции виднелась яхта «тип III». Датчики сообщили, что и на станции, и на корабле генераторы антивещества работают исправно. Однако сигнал бедствия, заставивший патрульный линкор отклониться от курса и подойти к станции, продолжал на- стойчиво звучать.

Вечно эти станции попадают в беду! Или просто дела стали настолько плохи, что военным приходится постоянно отвечать на призывы о помощи? В последнее время аварии и катастрофы происходят все чаще и чаще? После открытия Атлантиды и незаконного обращения доктора Добры «Грегори» приходилось непрерывно сновать от станции к станции, от планеты к планете, устраняя последствия чрезвычайных происшествий. По мнению Бена Мейсона, человечество сознательно направилось навстречу беде. А экипаж линкора выбивается из сил, пытаясь удержать кипящую жидкость в кастрюле.

Отошедший от шлюза «Грегори» штурмовик, сориентировавшись в пространстве, лег на курс к боковому стыковочному узлу станции.

Среди бесчисленного множества приборов на мостике ожил еще один монитор. На экране появился десантник, докладывающий с мостика штурмовика:

— Мы пристыковались, сэр. Здесь все просто без ума от облегчения.

— Капитан Лаллеманд, выясните, что там произошло. Мы не можем тратить время на пустяки. Директор требует, чтобы мы прибыли на Базар... и вчера не было бы слишком рано. Быстро разберитесь с тем, что случилось на станции, и возвращайтесь назад.

— Слушаюсь, сэр!

Монитор погас.

— Сейчас все пошло наперекосяк, — пробормотал Мейсон. — Старший офицер комма!

— Да, сэр?

— Судя по имеющимся у нас данным, на МКА-6 за последние семь лет трижды перегорали основные силовые кабели. Скорее всего, наспех залатанные, они снова вышли из строя. Проклятие, когда эти болваны наконец поймут, что мы не передвижная ремонтная мастерская? Давно уже пора уразуметь, что хотя бы изредка необходимо осуществлять техническое обслуживание.

— Сэр! — снова послышался голос Лаллеманда. — Похоже, у них перегорел силовой кабель.

— Это не шутка?

— Этим ребятам требуется всего пара метров кабеля номер тридцать, чтобы привести систему энергоснабжения в норму. Мы можем им помочь? Управляющий директор станции... э... Тав Охаси говорит, что нужно срочно загрузить транспортный корабль, иначе все выйдет из строя.

Мейсон кивнул.

— Я отправлю инженеров к главному стыковочному узлу... У них нет ничего поменьше этой махины?

Лаллеманд, обернувшись, передал кому-то вопрос полковника.

— Так точно, сэр. Только грузовик и яхта. Но яхта, как говорят, в настоящий момент неисправна.

— Ладно, пусть стыкуются к третьему узлу. Только он достаточно велик, чтобы принять такой большой корабль. Передадите кабель — и сразу же возвращайтесь на линкор.

— Слушаюсь, сэр. — Поколебавшись, Лаллеманд продолжал, понизив голос: — Странно, сэр. Они здесь все какие-то полусонные. А этот Охаси — он словно накачался наркотиками. Ну... знаете,как будто у него не все дома.

Капитан многозначительно постучал по голове.

— Не все дома? Черт побери, в последнее время все мы стали странными. Главное, вы возвращайтесь быстрее. Мы и так здорово задержались, не забыли?

Лаллеманд кивнул. Мейсон отвернулся от монитора, не заметив, что тот сразу же погас.

— Третий стыковочный узел? — спросил старший офицер комма. — Это очень близко к жизненно важным частям корабля. Согласно наставлению...

— Что могут знать рудокопы с астероида о патрульном линкоре? Мы прикажем службе безопасности повысить бдительность. Пусть одни загружают кабель на антигравитационные носилки, а другие за всем приглядывают. Так или иначе, это единственный узел, к которому может пристыковаться такой огромный корабль. Интересно, где они его раздобыли?

Старший офицер комма начал было что-то говорить, но умолк.

Полковник вынул чашку кофе из отполированного от долгого использования автомата. Окинув взглядом мостик, он убедился, что все системы корабля действуют исправно, и, довольно буркнув что-то себе под нос, опустился в кресло.

— Надоела мне эта рутина. Я чувствую себя нянькой. Неудивительно, что на Сириусе нам надавали по заднице. Мы превратились в передвижной магазин запасных частей, госпиталь и службу быта. И это элитное подразделение! Как ты думаешь, кому-нибудь легче от сознания того, что мы можем в любой момент починить неисправную канализацию?

Старший офицер комма рассеянно кивнул.

Бен Мейсон, не дожидаясь стыковки грузового корабля, решил ознакомиться с ежедневным отчетом о происшествиях на борту корабля. Капрал Стивенсон дал зуботычину рядовому Арнсону. Лейтенант Скиа подала прошение о переводе на Арктур. Причина: смертельная болезнь отца. Мейсон задумчиво потеребил бороду.

— Отпускать ли ее...

Услышав вой сирен тревоги, полковник вскочил с кресла.

Взглянув на монитор, он не поверил своим глазам: из пристыковавшегося транспорта вырвались два ослепительных фиолетовых луча.

— Где они раздобыли бластеры? — взревел Мейсон. — На грузовиках их же не должно быть!

«Грегори» содрогнулся от попаданий в упор. Свет на мостике погас.

Геостационарная орбита над Миром.

За пределами Окраинного сектора

Измученный Дарвин Пайк расстегнул ремни, пытаясь вспомнить последние две недели, промелькнувшие с калейдоскопической быстротой. В основном он провел это время лежа на койке в своей каюте, расплющенный грузом в тысячу тонн, обрушившимся ему на грудь.

Его давно не мытое тело источало крайне неприятные запахи.

Пройдя сквозь прыжок, «Сокровище Паука» получило сообщение с «Пули». В течение четырнадцати суток корабль осуществлял торможение с перегрузкой почти сорок единиц. Компенсирующие пластины напрягались до предела. Если кому-то из военных, прошедших долгую службу в Патруле, и казалось до этого прыжка, что они все повидали на своем веку, Сюзен Смит Андохар показала, до какого предела можно растянуть возможности человека.

Освещение на мгновение стало тусклым. Послышался глухой удар, и мягкое ворчание устройства выработки кислорода прекратилось. Пол челнока задрожал под тяжестью бегущих ног. Люк отворился со стуком, и в каюту ворвался свежий воздух.

Поднявшись с койки, Дарвин потянулся, чувствуя, как по всему телу разливается облегчение. Усталые романовцы, хватая свои вещи, бежали к шлюзу. Спустившаяся с мостика Сюзен знаком показала молодому ученому следовать за собой.

Пошатываясь на отвыкших от движения ногах, Дарвин вышел в коридор, ощупывая щетину на лице. В условиях перегрузки никто почти ничего не ел. Только таблеткам и воде в небольших количествах удавалось удерживаться в желудках. Все более существенное тотчас же извергалось назад. Следить за личной гигиеной также было весьма проблематично.

Воздух в челноке был насыщен запахом пластмассы, углепластиков и искусственных волокон. Склонив голову набок, Сюзен закинула за спину иссиня-черную гриву.

— Как вы?

— И куда мы летели столько времени? — выдавил Дарвин. — Черт побери, где мы находимся? Я получил приказ захватить свои записи и следрвать за десантником. Я не ожидал, что придется так скоро покидать корабль. О господи, наконец-то сила тяжести вернулась в норму! Гм, я могу принять душ и...

— Позже. — Развернувшись, Сюзен быстро пошла вперед, и Дарвину пришлось поспешить за ней. — В настоящий момент адмирал вызывает вас...

Она подождала его у шлюзовой камеры, чтобы помочь пройти через небольшой участок невесомости. Но даже с ее помощью Дарвин едва не свалился на пол, преодолевая эти несколько сантиметров полного отсутствия притяжения. Ему показалось, его одновременно разрывают во все стороны.

— И куда мы пришли? — спросил молодой ученый, взглянув за спины вооруженных часовых-десантников на уходящий в бесконечность белый коридор.

— На «Пулю».

До этого полета Дарвин Пайк ни разу в жизни не видел боевые доспехи. Но тут ему пришлось буквально не снимать их в течение девяти дней — столько времени потребовалось на то, чтобы добраться до Мира. С нескрываемым облегчением он стащил с себя неудобное жесткое одеяние и передал его десантнику. Неужели ему действительно удалось выжить? Дарвин украдкой взглянул на Сюзен. Та по-прежнему была бодра и весела. В этой женщине нет ничего человеческого!

Пройдя не больше тридцати метров, они оказались перед лифтом. При более внимательном рассмотрении стены показались Дарвину несколько необычными — будто их шпаклевали и красили совсем недавно. Местами облицовка подозрительно сверкала как новая. Войдя в лифт, молодой ученый устало прислонился к стенке, пытаясь перевести дыхание. Чемодан в его руке весил не меньше тонны. Только Дарвин собрался закрыть глаза, чтобы собраться с мыслями, как дверцы с тихим шипением раскрылись, и ему снова пришлось догонять Сюзен, летящей походкой спешащую вперед.

Пошатываясь от усталости, он прошел по нескончаемым коридорам — в некоторых местах стены были облупленными — и вошел в люк, охраняемый романовцем, вооруженным бластером.

Дарвин заморгал, оказавшись в ярко освещенном зале.

— Адмирал, позвольте представить вам доктора Дарвина Пайка. Доктор Пайк, перед вами адмирал Дамен Ри.

Сюзен отошла в сторону.

Мужчина среднего роста крепко пожал Дарвину руку. Судя по виду, Дамену Ри было лет пятьдесят с небольшим. Держался он непринужденно. Довольно толстый короткий нос, умные проницательные глаза. Жизни не удалось обтесать угловатые черты лица адмирала. Квадратная челюсть решительно выпирала вперед, волевой рот выдавал привычку командовать.

Адмирал Ри махнул рукой.

— Доктор Пайк, это верховный вождь Джон Смит Железные Глаза.

Рука Дарвина исчезла в лапище рослого широкоплечего воина со смуглым лицом, одетого в романовскую кожаную куртку. Пояс Железных Глаз был увешан пучками черных волос. Широкий прямой нос, пронзительные черные глаза. Длинные черные косы ниспадали за спину. Дарвину почему-то вспомнилась встреча с волком, один на один в полярной глуши. Он был наслышан о Железных Глазах — человеке, помогавшем доктору Лийте Добре спасать романовцев. И вот сейчас он лично познакомился с вождем, поставившим на колени Сириус.

— Майор Рита Сарса, мой второй заместитель, — продолжал Ри, указывая на рыжеволосую женщину.

При других обстоятельствах Дарвин, возможно, задержал бы на ней свой взгляд. Но сейчас зеленые глаза оценивающе оглядели его с ног до головы, холодные, беспощадные. На бледной коже проступали веснушки. Черты лица были словно выточены из слоновой кости. Майор Сарса, красивая и стройная, упругая и гибкая, была бы неотразимой женщиной, если бы не ее жесткие глаза — глаза, которым довелось повидать много боли.

«Вероятно, таковы все женщины, общающиеся с романовцами. Замечательные образчики женственности — вооруженные ножами и готовые за одну улыбку разрезать мужчину на кусочки!»

— Майор Нил Иверсон, — завершил представления адмирал.

Отвечая на рукопожатие, Дарвин впервые почувствовал себя в своей тарелке. В сравнении с остальными Иверсон казался обыкновенным служакой. Высокий и светловолосый, он излучал какую-то уверенную компетентность. Идеальный офицер, а не хищник, как другие. Проклятие, неудивительно, что Сюзен такая крутая. Ее приятели ей под стать.

Буквально силой усадив Дарвина в кресло, Ри связался с коммом через шлем, тонким кольцом лежащий на его коротко остриженной голове. Подобные обручи-шлемы были у всех — даже у Железных Глаз, что придавало ему вид воина из старинной книги.

Помигав, появилась карта звездного неба.

— Происходит вот что, — начал Ри, покачиваясь на каблуках и сплетая руки за спиной. — Согласно самым последним сообщениям...

— Прошу прощения, сэр, — заморгал по-совиному Дарвин, борясь с резью в глазах. — Вы не могли бы угостить меня чашечкой кофе? Я немного подустал в дороге и соображаю с трудом.

Стиснув губы, Ри искоса взглянул на него, но тотчас же недовольно тряхнул головой.

— Извините. Мне следовало бы догадаться. Вы выглядите очень утомленным. Ради бога, простите.

По его знаку рядовой, державшийся в стороне, достал из автомата чашку с дымящимся черным напитком.

С признательностью приняв кофе, Дарвин сделал жадный глоток, обжигая язык и небо. Боль и действие кофеина помогли ему проснуться. Допив кофе, молодой ученый вздохнул.

— Что ж, адмирал, я готов — по крайней мере, еще неделю продержусь.

Ри кивнул. На голографической карте зажглись пять огоньков.

— Это Базар и ближайшие к нему системы. Обратите внимание, что в их число входят Риан, Трист и Звезда Хаббера. Около двух недель назад восставшим на Базаре удалось захватить транспортный корабль в грузовом космопорту. Одновременно с этим во всех близлежащих системах были взорваны здания администрации Директората, правительственные учреждения и компьютерные центры. Нгуен...

— Нгуен? — ахнула Сюзен. — Он...

— Именно он является самозваным мессией, явившимся на Базар, — подтвердила Рита.

С лица Сюзен схлынула краска. Молодая женщина напряженно застыла, ее глаза заблестели.

«Нгуен? Нгуен Ван Чоу? Тот самый, о котором Сюзен говорила над телом Пятницы? Неужели именно это так ее напугало? И кто такой этот Нгуен, если одно только упоминание его имени вызывает подобную реакцию у Железной Леди?»

— Центры связи — в том числе голографические студии и основные транскоммуникационные передатчики — были захвачены отрядами вооруженных мятежников. Теперь с этих станций постоянно ведется пропаганда Священной войны. Нгуен объявил о начале изгнания Сатаны — то есть Директората — силами приверженцев истинной веры. Отклик последовал немедленно. Полностью потеряна связь с пятью системами. По нашим данным, в распоряжении восставших имеется по меньшей мере семь кораблей... к тому же, возможно, патрульный линкор «Грегори». С начала этих событий Директорат не получал с борта корабля никаких известий.

Скрестив руки на груди, Ри закинул голову назад.

— Нам прекрасно известно, что может делать с захваченными кораблями Нгуен Ван Чоу. Он имел доступ к техническим секретам Содружества. Как много ему удалось там накопать, мы не знаем...

— Технологии Содружества? — прищурился Дарвин. — Те, о которых сообщается в исторических архивах?

— Именно, — кивнул Ри. — То самое, что мы... ну да ладно, это к делу не относится. В настоящий момент вам не следует забивать голову лишней информацией. Нам требуется ваш просвещенный взгляд специалиста-антрополога.

Откинувшись на спинку кресла, Дарвин задумался.

— Я ознакомился с вашим предварительным отчетом. Майор Сарса весьма точно описала сложившуюся ситуацию. Согласно моим статистическим расчетам, эта религия Отечества Господа захлестнет Директорат подобно лесному пожару. В настоящий момент все общественно-экономические факторы сложились для этого как нельзя более благоприятно.

— В этом для нас нет ничего нового, — спокойно заметил Железные Глаза. — Но какое влияние окажет эта новая религия на нас? Что ждет наш народ?

— Если тут замешан Нгуен Ван Чоу, нужно готовиться ко всему, — проворчала Рита, украдкой взглянув на Сюзен.

От Дарвина не укрылся этот безмолвный диалог между женщинами. Сюзен, побледнев, застыла. Размышляя над этим, молодой ученый вдруг заметил, что Ри и Железные Глаза ждут от него ответа. Чтобы выиграть время, он повелительно сплел пальцы.

— Прежде чем вдаваться в подробности, позвольте ознакомить вас кое с какой предварительной информацией. — Дарвин попытался собрать разбежавшиеся мысли. — Согласно науке, любое общество проходит через пять стадий. Первая, начальная, стадия покоя — такой был Директорат до знакомства с романовцами. Далее, наступает период стресса: каждый человек в отдельности начинает задумываться над тем, все ли у него в жизни в порядке, почему ему не удается добиться осуществления всех своих желаний. Третьим приходит период распада общества. Именно это мы наблюдаем в течение последних двух лет — разумеется, с мертвой точки нас столкнуло появление романовцев и поражение патрульного флота над Сириусом. Четвертая стадия — претворение в жизнь стратегии возрождения... что проповедуют эти безумствующие фанатики Деуса. И наконец, после окончания долгих криков снова наступает фаза стабильности. Устанавливается новый порядок — должен сказать, не всегда лучше предшествующего.

— И всего-то? Четкие сменяющие друг друга стадии? — Железные Глаза нахмурился, крутя в руках стило. — Как будто механизм выполняет какое-то...

— Нет, данный процесс не высечен в камне. Помните, мы имеем дело с поведением человеческих масс, так что тут могут быть всевозможные отклонения. Существуют различные конкретные пути реализации общей стратегии. Так, например, в нашем случае движение имеет характер мессианства. Спаситель, живое воплощение, Пророк — называйте этого предводителя как угодно — руководит возвращением в лабиринт. Осознав этот аспект...

— Извините, возвращение куда?

— Прощу прощения, — смущенно улыбнулся Дарвин. — Лабиринт — это имеющееся в нашем сознании представление о мыслях, понятиях, навыках, артефактах, образе поведения и окружающей среде, создающее наш мир. Мы воспринимаем это в виде запутанного сплетения, из чего следует, что существует возможность двигаться по этому лабиринту... Все начинается в период индивидуального стресса, о котором я уже упоминал. Что-то не так. Потребности каждого отдельно взятого человека не удовлетворяются. Масштабы ли- шений становятся достаточно заметными, и возникает беспокойство. Тогда человек пытается изменить подход к жизни и построить новый лабиринт, который позволит ему лучше воспринимать окружающий мир. В нашем случае Нгуен предлагает готовое универсальное решение. Такова суть мессианства.

— Хорошо, — кивнул Железные Глаза, — пока все понятно. Продолжайте.

— В данном конкретном случае наш мессия обещает Золотой век, до которого рукой подать. Этим Нгуен Ван Чоу добивается сразу двух целей. Во-первых, появляется пугало, козел отпущения — Директорат, на который можно свалить все смертные грехи. Во-вторых, люди объединяются ввиду общей угрозы со стороны романовцев, стоящих на пути к светлому будущему. Страх перед романовцами усугубляется тем обстоятельством, что ваш лабиринт очень сильно отличается от того, к которому привыкли ваши противники. В случае вашей победы эти люди потеряют все... их пугает страх перед неведомым. Нгуен призывает к чему-то знакомо- му, привычному, надежному — обещает кормить человечество с ложечки.

— Значит, Нгуен должен нас уничтожить? — задумчиво произнес Железные Глаза. — Устранить препятствие, мешающее наступлению Золотого века в обещанные сроки. Именно это и требовалось выяснить.

Он бросил взгляд на Риту Сарсу.

Рыжеволосая криво усмехнулась.

— Паук снова призывает нас, Джон. Впрочем, ублюдок и не обещал, что будет легко.

Адмирал был в недоумении.

— И подобные перемены всегда проделывают полный круг?

— Нет, не всегда, — покачал головой Дарвин. — На любом этапе исторический процесс может срезать поворот.

К изменению общего направления движения может привести утрата веры в мессию... или появление нового, более мо- гущественного мессии. Людей может выкосить болезнь или война. Прорыв в технологиях может облегчить нужду — если хотите, модифицировать лабиринт. В нормальной системе могут произойти тысячи различных событий.

— А в данном случае мы имеем дело с нормальной системой? — Рита Сарса задумчиво жевала кончик своего стила. Ее зеленые глаза покрылись корочкой льда.

Дарвин пожал плечами.

— Не знаю. У меня еще слишком мало информации об этом Нгуене Ван Чоу. Многое зависит от мотивов, движущих  им... от того, насколько умело он умеет поддерживать в своих последователях необходимое рвение.

— Он стоял во главе беспорядков на Сириусе, — напомнил Дамен Ри. — Его люди продолжали оказывать сопротивление тогда, когда от их планеты остались обугленные руины.

Дарвин снова устало откинулся на спинку кресла. Все мышцы болели.

— Не буду говорить, что дело безнадежно, но вы должны понять, что этот Нгуен... если у него действительно такие блестящие способности, как вы говорите... может парировать любое наше действие. До тех пор, пока его последователи будут видеть перемены к лучшему, они будут идти за ним. Мы можем взывать к разуму, но джихад питается не логикой, а эмоциями.

Железные Елаза неуютно заерзал.

— У нас есть Пророки. Сможем ли мы воспользоваться этим обстоятельством? Например, вытеснить Нгуена с помощью Пророков?

— А они согласятся помочь? — холодно заметила Рита. — Пророки не слишком-то любят вмешиваться в политику.

Ри вернулся к карте.

— После того как нам стало известно о первых крупных выступлениях, подверглись нападению следующие системы. — Зажглись еще три огонька. — На этих планетах отмечены случаи массового неповиновения. — Замигало сразу много огоньков, в том числе и в Солнечной системе.

Дарвин провел пальцем по карте.

— А он движется очень быстро. Несомненно, у него талант стратега. Согласованность действий просто поразительная. Только задумайтесь, какие ресурсы необходимы для такого стремительного распространения. Вы считаете, он действует в одиночку? Без чьей-либо помощи? Для того, чтобы организовать...

— Да, он настолько гениален, — сухо подтвердил Ри, склоняясь к столу. — Доктор Пайк, мы хотим получить от вас оружие, чтобы остановить этого человека. Если Нгуену удастся воплотить в жизнь свою угрозу захватить весь Директорат, его последователи просто сметут нас своим числом.

Почесав заросший подбородок, Дарвин посмотрел на горящие на карте огоньки.

— Первое и самое главное — мне необходимо понять философию этого движения. Определив слабые места, мы получим представление, куда наносить удары. С помощью простой логики...

— Что вы имеете в виду? — вопросительно посмотрела на него Сюзен. — Какие слабые места?

Дарвин заморгал, борясь с резью в глазах.

— Каждая религия обладает своими внутренними логическими изъянами. Поскольку Нгуен решил использовать объединенный исламско-христианско-иудейский подход, определить эти изъяны будет несколько проще. Главное противоречие, доставшееся ему в наследство, — это отношение добра и зла. Если Деус, как утверждает Нгуен, всемогущ, значит, Сатана может существовать только с его согласия... в противном случае Деус не всесилен. Понимаете? Логическая нестыковка. И то, и другое одновременно быть не может. Ес- ли нам удастся облачить эту логическую нестыковку в эмоциональное обрамление...

Он видел, что Сюзен обдумывает каждое его слово.

«Ну наконец-то! Вот видишь, девочка, ко мне тоже следует относиться серьезно».

— Все это кажется мне весьма зыбким, — оторвавшись от изгрызенного стила, сверкнула глазами Рита. — Все так просто? И это можно использовать против Нгуена?

Дарвин зевнул.

— Любая религия зиждется на предположениях. Одним из ключевых предположений учения Нгуена является то, что Бог, Иегова и Аллах — это одно и то же. Внимательное изучение Талмуда, Библии и Корана позволяет обнаружить очевидные различия в трактовке этих понятий. Поскольку религия по сути своей синкретична — в том смысле, что, стараясь стать общепривлекательной, она вбирала в себя верования и устремления самых различных людей, — все священные книги кишат противоречиями. Это, в свою очередь, было причиной столетий кровопролитнейших религиозных войн, геноцида и всех прочих ужасов, творимых во имя милостивого Божества.

Ри потер подбородок.

— Если такой человек, как Честер, согласится помочь — будет только лучше. В конце концов, на Сириусе дар ясновидения оказался для нас очень полезным. Будете ли вы перечить человеку, который видит «ваше» будущее?

— Как к этому относятся ваши Пророки?

— Их очень забавляет, когда на вере в Паука пытаются сыграть, чтобы добиться каких-либо результатов в военной области. Они утверждают: чему быть, того не миновать. — Рита стиснула зубы. — По их убеждению, своей религией Нгуен все равно не сможет изменить природу Бога. И высшая правда не подвластна человеческой прихоти.

— Есть какая-то надежда, что Паук разозлится и даст Нгуену пинка под зад? — спросил Нил Иверсон. — Быть может, такое море лжи в конце концов вынудит старика вмешаться?

— Люди тысячелетиями лгали, убивали и грабили, прикрываясь именем Господа. — Дарвин внимательно посмотрел на старшего офицера «Пули». — Еще никому не удавалось одержать победу исключительно силой молитв. Кто-то справедливо подметил, что Бог становится на сторону того, у кого больше пушек. Богу все равно, как люди его называют, и каким образом выражают свое поклонение.

Ри не отрывал взгляда от карты звездного неба.

— Если эта зараза действительно распространяется с экс-потенциальной скоростью, через полтора года Нгуен постучится в двери нашего сектора. Правда, эта цифра выведена без учета того, что после установления власти Отцов ему придется тратить какие-то силы на поддержание стабильности на захваченных территориях. Так или иначе, ему будет необходимо организовывать снабжение тыла. С какой стороны ни подходить, без системы перераспределения ресурсов ему не обойтись.

— А это означает захват Арктура — со всеми потрохами. — Рита забарабанила стилом по пластистальной крышке стола. — Иного выхода у Нгуена нет. А если он захватит Арктур, Директорату конец. Urbis et orbis[1].

Ри повернулся к Дарвину.

— Будет ли какой-нибудь эффект, если в один прекрасный день какая-либо из главных планет Нгуена — скажем,тот же Базар — подвергнется опустошительному нападению? Можно ли как-то обратить это нам на пользу?

— Все зависит от того, как будет осуществлена эта операция, — нахмурился Дарвин. — Если нанести удар так, что рухнут надежды на манну небесную, последствия могут быть сокрушительными. Главное, нельзя творить мучеников, погибших во имя Деуса.

— Войнам свойственна эскалация. — Сюзен оставалась совершенно бесстрастной. — После того как сделан первый выстрел, назад уже дороги нет. События начинают развиваться независимо от воли человека. Благоразумие тает, словно снег на солнце.

Дарвин ощутил холодную дрожь.

— Оглянитесь на историю человечества, — взяв себя в руки, продолжал он. — Поведение людей в подобных ситуациях не слишком менялось с течением времени. Посмотрите на политику терроризма, господствовавшую на Земле в конце двадцатого — начале двадцать первого веков. Когда западные правительства перешли к публичным казням исламских фундаменталистов — их бросали в кипящее масло, — паруса терроризма быстро повисли без ветра. Умерших такой грязной смертью Аллах просто не мог принять в рай. Бедняги считали, их души погибают.

— Доктор Пайк, находите ли вы в религии Нгуена какие-то слабые места, которыми мы могли бы воспользоваться? — скептически посмотрел на Дарвина адмирал Ри.

— Разумеется. Например, одну самую главную. Ему необходимо будет тем или иным образом улучшить жизнь своих последователей. В противном случае те лишатся и нового лабиринта. Так вот, а тогда реакция верующих будет такой же эмоциональной и бурной, какой она была, когда они выступали против Директората. Представьте себе это в виде... Ну, я хочу сказать, основная проблема любого мессии следующая: если он не выполнит свои обещания — или если, на его счастье, не примет мученическую кончину, — рано или поздно последователи неизбежно разорвут его на части. Живые мессии никому не нужны.

— Но люди привыкли к тому, что их обманывают! — воскликнул Нил Иверсон.

Дарвин развел руками.

— Значит, вы полагаете, люди спокойно отнесутся к тому, что их обманул новоявленный мессия? Вряд ли. Конечно, любая религия обманывает своих последователей. Но катастрофы удается избежать только потому, что люди не верят,что обман происходит прямо на глазах у Господа Бога. Он ведь все видит, так? Он-то и является главным обманщиком.

— Когда нам нужно начинать действовать?

Встав с места, Ри беспокойно заходил по залу, задумчиво опустив голову и сплетя руки за спиной.

— Торопиться не надо, — посоветовал Дарвин. — Чем больше миров успеет захватить Нгуен, тем жестче придется действовать посаженной им администрации. В то же время страх перед джихадом распространится на другие системы. Объятое ужасом население будет на грани нервного срыва, готовое бежать сломя голову в любую сторону. И если правильно разыграть наши карты, мы сможем обратить этих людей против Нгуена.

— Не думала, что в вас кроется такой великий стратег, — скрестив руки на груди, подняла бровь Сюзен.

Дарвин застенчиво улыбнулся.

— Да нет, просто я считаю происходящее самым большим вызовом, брошенным прикладной антропологии.

— По-моему, в свое время что-то похожее говорила Лийта Добра, — пробормотал Ри, обращаясь к самому себе.

Железные Глаза кивнул.

— Говорила.

— Я бы отдал свою правую руку за любую информацию относительно стратегии действий Нгуена на захваченных планетах, — произнес вслух Дарвин, погруженный в размышления. — Возможно, это даст нам наводку, в какое именно место бетонной стены его религии вбить клин. Достаточно будет расшатать пару кирпичей — после этого обрушится все сооружение.

— Это можно устроить, — вдруг заявил Ри. — Я как раз подумал о том же. Я хочу провести разведку боем, выяснить, чем собирается воевать с нами Нгуен. Если нам придется иметь дело с «Грегори», я должен знать это заранее. Пока что все сведения крайне обрывочные. У меня такое подозрение, что даже Скору Робинсону точно ничего не известно. А уж если сам директор теряется в догадках, черт побери, это может привести к чему угодно.

— Нам также неизвестно, что Нгуену удалось раскопать на Границе перед тем, как он уничтожил компьютер Содружества, — медленно покачала головой Сюзен, борясь с нахлынувшими воспоминаниями. — Надеюсь, вы хорошо помните, какой сюрприз приготовил он нам на Сириусе.

Наступила напряженная тишина.

Железные Глаза стиснул кулак, похожий на каменную глыбу.

— Мы не должны забывать о своих преимуществах. У нас есть нечто такое, что Нгуен совершенно не принимает в расчет. Скрытый резерв, который он даже не начал осознавать. У нас есть Пророки.

Присутствующие закивали.

— Не знаю, куплюсь ли я сам на вашу идею о ясновидящих Пророках, но в рекламных целях ее определенно можно использовать, — усмехнулся Дарвин. — Такой товар пойдет хорошо. Всевозможные святые, как правило, пользуются спросом. Надо только понагнать туману мистики.

Железные Глаза бросил на него убийственный взгляд.

— Я помню о вашей неосведомленности, — произнес вождь голосом, острым, словно лезвие ножа.Дарвину пришлось приложить все силы, чтобы не поежиться под обжигающим взглядом этих черных глаз.

— Что ж, давайте подведем итоги, — сказал адмирал Ри. — Доктор Пайк рассказал нам много интересного... полагаю, это очень хорошо, что он на нашей стороне.

Железные Глаза перевел взгляд на свои могучие смуглые пальцы, стиснувшие столешницу.

— Возможно.

— Необходимо учесть множество самых различных факторов. Нил, проследи за тем, как устроится доктор Пайк. Сюзен, мне бы хотелось подробно побеседовать с тобой, как только появится возможность.

Открыв люк, адмирал скрылся в коридоре.

Выходя из зала совещаний, Дарвин чувствовал спиной взгляд Железных Глаз, жгущий насквозь. У него в груди шевельнулись неприятные мысли о бренности бытия.

Рядовой-десантник провел Дарвина Пайка в его каюту на борту «Пули». Пытаясь взглянуть на происходящее в перспективе, молодой ученый пришел к выводу, что все это чистейшей воды безумство. Никто и никогда еще не предлагал заштатному антропологу в одиночку рассеять религиозное движение — да еще на всегалактическом уровне! Да эти люди сошли с ума, спятили! Неудивительно, что и Сюзен тоже со странностями.

Ранец уже доставили в каюту, более просторную, чем та, что была у Дарвина на борту «Сокровища Паука». Здесь так-же имелась возможность прямого доступа к комму. Поблагодарив рядового, молодой ученый плюхнулся на койку, не обращая внимания на прочно прилипший запах застарелого пота.

ГЛАВА 9

Пересадочная станция межзвездного сообщения.

Геостационарная орбита над планетой.

Арпеджио

Огромный патрульный линкор заполнил собой все экраны.

— Дорого бы я отдал, чтобы отправиться в космос на таком корабле! — с восхищением выдохнул Торкильд Алхар.

— Надеюсь, брат, настанет день, и твои мечты осуществятся. — Кокетливо склонив голову набок, М’Клиа печально улыбнулась. — Любопытно, кто такой этот мессия? Он захватил боевой корабль. Очень могущественный человек.

Она шумно вздохнула, чувствуя на себе восхищенные взгляды часовых. Опустив длинные ресницы на небесно-голубые глаза, М’Клиа закинула за плечо роскошные золотисто-соломенные волосы.

Помещение, где приходилось ждать брату и сестре, нельзя было назвать приличным даже с большой натяжкой. Плитки, которыми был вымощен пол, былй протерты до дыр. За многие годы стены покрылись толстым слоем грязи. Сиденья пачкались и оттирались столько раз, что первоначальный их цвет угадывался с трудом. Даже в воздухе присутствовала какая-то прогорклая затхлость. Не то место, где должна находиться М’Клиа.

— Патруль не пользуется моей особой любовью, — презрительно фыркнул Торкильд. — Мое заявление о приеме на службу отвергли. Ты можешь себе это представить? Сами военные, они отказали мне, обвинив в жестокости!

— О, Торкильд, и все только потому, что ты защитил меня от... от...

Улыбнувшись, брат взял сильными пальцами сестру под подбородок, заглядывая в ее невероятно прекрасные глаза.

— Дело чести, сестренка. Пока я жив, ни один мужчина даже мельком не взглянет на тебя без должного уважения. Наши далекие предки бороздили просторы обитаемого космоса, похищая только самых красивых девушек. У нас в роду в крови боготворить наших женщин, а ты, мой драгоценный цветок, лучшая из лучших на всем Арпеджио.

М’Клиа смущенно улыбнулась, но ее уголки губ задрожали от радости.

— Ты лучший брат во всей галактике, Торкильд. Никто с тобой не сравнится.

В зал ожидания вошел мужчина.

— Торкильд Алхар?

— Удачи тебе! — воскликнула красавица, порывисто стискивая брата в объятиях. — Я уверена, что у тебя все получится. Просто уверена, и все. А когда ты получишь в командование большой корабль, ты возьмешь меня с собой к звездам. На Арктур, где меня смогут увидеть все.

Торкильд рассмеялся.

— Не волнуйся, все будет хорошо. Мессии требуются космонавты. А где еще их найти, как не на Арпеджио? Здесь я тоже лучший.

Чмокнув брата в щечку, М’Клиа проводила его взглядом до двери. Обернувшись, она недовольно взглянула на двух телохранителей, застывших у стены скрестив руки на груди. Одарив их своей самой обворожительной улыбкой, девушка добилась именно той реакции, на которую рассчитывала.

— Я чувствую себя какой-то рабыней, черт возьми, — прошептала М’Клиа. — У домашнего скота и то больше сво- боды.

Шелестя темно-бордовой юбкой, сшитой из лучшей арктурианской ткани, девушка с отвращением устроилась у самого чистого участка стены и достала из украшенной драгоценными камнями косметички портативный комм. Длинные изящные пальцы набрали код программы новостей. На небольшом голографическом экране появилось смуглое лицо мессии. Прибавив громкость, М’Клиа снова прослушала обращение.

— Граждане Арпеджио, я знаю, что вам уже известно о моем появлении в небе над вашей планетой. Директорат напрасно пытался вас запугать. Я пришел не как враг, а как друг. То, что я прибыл на патрульном линкоре, является лишь еще одним подтверждением моей силы. Вам слишком долго лгали, и ваши уши отвыкли слушать правду.

Для человечества наступает новая эра — и ее принесут Отцы, слуги Деуса. Я пришел к вам, чтобы основать храмы, средоточия науки и знаний. Слушая голос Бога, мы сблизимся друг с другом, станем братьями и вместе пойдем в чудесное будущее. Человечество долгое время жило в оковах, привязанное к станциям и планетам. Все, что люди читали, смотрели, делали, думали, строго контролировалось Директоратом — этими уродцами с огромными головами, ни в чем не знавшими недостатка. Но что им известно о вас? Как могут эти изнеженные, самовлюбленные мутанты понимать тот голод, что есть в душе каждого из вас? Как они могут понять ваше стремление к лучшей жизни? Деус все знает! Деус все слышит! Встречайте меня, жители Арпеджио! Позвольте мне построить на вашей планете храм, позвольте донести до вас слово Деуса! Я пришел, чтобы вас освободить, чтобы возродить славу Арпеджио, гремевшую в былые века!

Я провожу набор юношей и девушек, желающих служить на моем флоте. Вам не потребуется обращаться в новую веру. От вас требуется только желание работать за приличное жалованье. От вас требуется только желание побывать дальше последней звезды — и чтобы при этом ваши родные были сыты и одеты, а ваши банковские счета пухли от кредитов. Отберите для меня самых умных, самых сильных. Отберите лучших из лучших. Примите длань Деуса и поднимитесь к звездам. С падением Директората и низвержением тирании Патруля для человечества начнется Золотой век. Взгляните, сквозь тучи уже пробиваются лучи грядущего всеобщего про- цветания. Деус идет к нам!

Не отрывая взгляда от мессии, М’Клиа поглаживала пальцем бархатистую кожу на шее. Его черные глаза горели страстью; ничего подобного девушка никогда не видела. Она зачарованно смотрела на смуглое лицо, гадая, сможет ли согнуть этого человека, так, как сгибались перед ней все мужчины, за исключением ее отца. Даже это крошечное голоизображение излучало небывалую мощь. Вызов? Да, мессия бросил вызов ей, как и всему Директорату. М’Клиа прищурилась. Торкильд будет принят во флот мессии. В этом можно не сомневаться. Дом Алхар не знает равных в могуществе и влиянии. Для того чтобы получить контроль над планетой, мессии придется заручиться поддержкой самых знатных семейств. И он обязательно обратится к М’Клиа. А дальше от нее зависит, сможет ли она произвести на него надлежащее впечатление. Конечно, возникнут определенные проблемы с Торкильдом, но ведь ей не впервой укрощать ревность брата, не так ли?

М’Клиа улыбнулась.

— И моему рабству придет конец, братишка. Никто не сравнится в хитрости с твоей М’Клиа. Ты в этом убедишься, Торкильд. Обязательно убедишься.

Кранковград, Мистерия.

Арена стадиона

Огромная толпа оглушительным ревом встретила появившиеся над трибунами в противоположных концах стадиона голоизображения лица мессии.

— Грядут новые времена! Загляните в свои души, дети мои, загляните в свои души. Деус — спаситель, истинный Бог. Услышав его голос, я пришел, чтобы освободить вас от невежества, от оков Сатаны.

Сира Велкнер удовлетворенно кивнул. Расправиться с шайками приверженцев Паука оказалось совсем нетрудно. Установить заряды взрывчатки, уничтожившие административные здания и обезглавившие представительства Директората на планете, для него, человека со столькими талантами, тоже было проще простого. И теперь, глядя на восторженную толпу, до отказа заполнившую стадион, Сира испытывал восторг. Какое счастье, что Паллас Микрос устроил ему проход на первый этаж. С другой стороны, он всегда верой и правдой служил толстяку Палласу... платившему ему сполна.

— Деус!Деус!Деус! — Громоподобный рев нарастал, отражаясь от прозрачного купола, раскинувшегося высоко в небе над городом и защищающего жителей от капризов погоды.

Лицо Нгуена исчезло, и толпа разом умолкла, завороженная услышанным. Черт побери, какой же Ван Чоу великолепный оратор!

— Подождите! — послышался из громкоговорителей взволнованный голос. — Граждане Арпеджио, выслушайте меня!

Сира, стоявший в наблюдательной будке, перевел взгляд на трибуну и увидел на ней одинокого оратора.

— Вы меня хорошо знаете, — он поднял руки. — Я Джонатан Харт, бывший верховный комиссар планеты. И я узнал этого человека... того, кто называет себя мессией!

Сира настороженно встрепенулся.

— И я скажу вам вот что, — с жаром продолжал Харт. — Целый год до самого моего выхода на пенсию это лицо не сходило со страниц новостей, поступавших ко мне. Нельзя допустить, чтобы судьба Сириуса повторилась на Арпеджио!

«Три тысячи чертей! Харт знает Нгуена?»

Быстро выскочив из своей будки, Сира поднялся в лифте наверх и побежал по длинному темному коридору под трибунами, гулко стуча каблуками по полу из графитовой стали.

— Предупреждаю вас, человек, именующий себя мессией, является опасным преступником! Сначала он уничтожил Сириус, а теперь пришел сюда, чтобы уничтожить вас. Этот человек... этот мессия на самом деле — Нгуен Ван Чоу! Вот почему он борется с представительством Директората на нашей планете. Задумайтесь над моими словами. Задумайтесь!

Джонатан Харт воздел руки к небу, взывая к толпе.

— Господин Харт? — окликнул его Сира. — Вы не уделите мне пару минут? У меня есть определенная информация от- носительно Нгуена Ван Чоу, которая может вас заинтересовать.

Харт неуверенно посмотрел на него.

— Быстрее, господин Харт, — настойчиво произнес Сира. — Мой осведомитель не будет ждать. Он и так перепуган до смерти.

Бывший верховный комиссар беззвучно пошевелил губами.

— Я... ну хорошо, но только поторопитесь. Необходимо срочно положить конец этому безумству. Уничтожить его в зародыше.

— Тогда не будем терять времени! — воскликнул Сира, хватая его за рукав.

— Граждане! — снова обратился через громкоговорители Харт. — Мне доставили свежую информацию. Я вынужден отлучиться на минуту.

Громко топая, он вышел на лестницу, спеша за буквально бегущим Сирой.

— Да? Что там у вас? Где он? — заморгал Харт, когда они очутились в темном коридоре.

— Господин верховный комиссар, я хочу передать вам привет от Нгуена Ван Чоу. Он просил предупредить вас, что ваша болтовня ему надоела. В настоящий момент наше положение пока что весьма неустойчивое, и мы не хотим, что-бы нам мешали.

— Ах ты...Харт осекся, увидев в руке Велкнера маленький бластер.

— Да, я. Не соблаговолите ли пройти со мной? В противном случае я буду вынужден...

— Ни за что на свете я не буду ни перед кем пресмыкаться... ни перед Ван Чоу, ни перед его лакеями. Можете убить меня прямо сейчас.

— Как вам будет угодно, — улыбнулся Сира, нажимая на спусковую кнопку.

Линкор «Пуля».

Геостационарная орбита над планетой Мир

— Доктор Пайк? — ворвался в сон молодого ученого странный голос, лишенный каких-либо эмоций.

Дарвин с трудом приоткрыл глаз.

— Ннуш шотам?

— Доктор Пайк, прошу прощения за то, что вас побеспокоил. Мне необходимо получить кое-какую информацию относительно оборудования, которое вам потребуется для наблюдения, — настаивал монотонный бесстрастный голос.

Дарвин уселся на кровати, пытаясь стряхнуть с себя сонливость. Ему с трудом удалось сфокусировать взгляд и увидеть, как бесцветный инженер входит в бесшумно открывшийся люк. Тусклые безжизненные глаза Дьердя Хамбрея, казалось, были позаимствованы у мертвеца. Дарвин провел языком — интересно, он успел его обжечь? — по слизи, наросшей за ночь на зубах, и потянулся к автомату за чашкой кофе. Все суставы его тела скрипели как несмазанные. Гравитационный удар, вызванный бешеным торможением.

— Для наблюдения? — недоуменно переспросил Дарвин, пытаясь собраться с мыслями.

— Насколько я понял, вы хотите ознакомиться с планетами, находящимися в настоящее время под контролем Нгуена. Мне поручено создание разведывательного зонда, который войдет в нужную звездную систему и изучит возможность высадки небольшого отряда для скрытного сбора информации. Возможны различные пути решения этой задачи. До принятия окончательного решения я должен получить данные обо всех требуемых параметрах.

— И почему мне это не пришло в голову? — поморщившись, провел рукой по лицу Дарвин.

— Я хотел бы узнать, какое оборудование вам потребуется.

Дарвин недоуменно заморгал, чувствуя, как спотыкаютсяи наталкиваются друг на друга его мысли.

— Гм... для меня все это внове. А что вы можете предложить?

— У меня есть стандартный набор сенсоров, используемых в армии. Но если хотите, я могу предложить вам специальные приборы, предназначенные для работы в экстремальных условиях.

Неужели у этого человека выражение лица никогда не меняется? И это тот самый тип, что жил с Сюзен? Дарвин попытался разобраться в этом, но у него ничего не получилось.

— Вы уже завтракали? — спросил он, направляясь в туалет.

— Сейчас время обеда, — ответил через дверь Дьердь.

— Ну хорошо... вы уже обедали?

Шагнув в душ, Дарвин включил воду на полную силу, смывая прокисший пот. Частично ожив, он начал одеваться.

— Нет, не обедал. Я решил сперва повидаться с вами, — сказал инженер, наблюдая за растерянным шатанием Дарвина по тесной каюте.

— В таком случае, если у вас нет других планов, предлагаю поговорить за обедом о возможностях ваших сенсоров, и тогда я отвечу, устроят ли они меня. Учитывая мою полную неосведомленность в вопросах техники, полагаю, так будет лучше всего, вы не находите?

Скорчив своему отражению в зеркале гримасу, Дарвин засунул себе под язык стерилизационную таблетку.

— Как вам будет удобно, доктор Пайк. Но, пожалуйста, имейте в виду, что у меня очень напряженный график работы.

— Гм... ну да, я все понимаю.

Молодой ученый натянуто улыбнулся. Такое впечатление, будто он разговаривает с машиной. Нет, с андроидом. Вот оно, то самое слово.

Прикоснувшись рукой к панели замка, Дарвин показал на открывшийся выход.

— После... после вас.

Весь обед Дьердь Хамбрей непрерывно говорил о возможностях различной аппаратуры.

— Значит, с высоты двухсот километров я услышу, как чихает мышь?

— Если вы захотите изучать образ жизни грызунов. Полагаю, размеры также не создадут никаких проблем. Однако с дистанционным управлением могут возникнуть определенные трудности. Так, например, мыши склонны селиться в таких местах, где наблюдение за ними весьма затруднительно. Мы находимся на пороге создания микроминиатюрных систем дальнего наблюдения. Разумеется, неизвестно, как мыши будут реагировать на сенсоры. Понимаете, передающее устройство может генерировать какое-то излучение, влияющее на их поведение. В остальном я гарантирую, что аппаратура будет работать совершенно незаметно.

— Я... ну... гм... э... да, — кивнул Дарвин, слушавший с раскрытым ртом. — Только... понимаете, я взял мышей лишь для примера. На самом деле...

Хамбрей пристально, посмотрел на него.

Дарвин вздохнул.

— Думаю, будет достаточно того, что вы предложили в самом начале. — Он натянуто улыбнулся, борясь с мурашками, высыпавшими по спине. — Микрофоны и голографические камеры с дистанционным управлением меня полностью устроят, Дьердь. Этого будет более чем достаточно. Я не могу придумать... не могу придумать, что еще может понадобиться мне при выполнении этого задания.

«И что дальше? О чем с ним говорить? Но он ведь человек, не так ли?»

— Скажите, а почему вы с Сюзен выбрали в жизни такие разные пути? — Дарвин попытался натянуть на лицо самую любезную улыбку, сознавая, что его вопрос Звучит бессмысленно.

— И я, и Сюзен выполняем свой долг.— И все?— А должно быть еще что-то — равнодушно посмотрел на него Дьердь.

— Я только хотел сказать... ну, вы так относитесь друг к другу, но... — Он попытался сглотнуть, но во рту у него пересохло. — В общем, я... понимаете... она совсем другая...

Дьердь бесстрастно следил за ним.

— Не обращайте на меня внимания. Мне пора за работу. — Охваченный паникой, Дарвин пошел на попятную. — Наверное, это от недосыпа. Понимаете, я... если что, связывайтесь со мной... если вам будет нужна информация относительно приборов наблюдения...

Встав из-за стола, он глупо улыбнулся и приготовился уйти, чтобы хоть как-то сохранить лицо.

Оказавшись в коридоре, Дарвин пробормотал:

— И в каком только аду она нашла ЕГО!

В небе над Миром в районе поселения

Развернув сопла тяговых двигателей, Сюзен Смит Андохар заложила крутой вираж, огибая Медвежьи горы. Перегрузка достигла двадцати единиц. Обычай требовал, чтобы похоронами занимался вождь. К тому же Пятница был ее возлюбленным. Бремя стало вдвое тяжелее, вдвое больнее.

Пятница... Пятница, почему все так случилось? Почему я не могу простить себя? Почему горе не уменьшается? Почему все так закончилось?

Собрав в кулак железную волю, Сюзен закрыла дорогу воспоминаниям, цеплявшимся за задворки ее сознания. Прогнала картины того, как они с Пятницей Гарсией Желтые Ноги карабкались вверх по обточенным непогодой скалам из красного гранита, над которыми сейчас пролетал штурмовик. Прогнала образ маленького воина, с пониманием встретившего ее, когда она спустилась с вершины после первого видения, окрыленная разговором с духом-хранителем. Она отказывалась признать боль, не обращала внимания на ящик, закрепленный противоперегрузочными ремнями в оружейном отсеке. Целиком сосредоточившись на панели управления, Сюзен выписывала над горами фигуры высшего пилотажа, от которых захватывало дух. Наконец, несколько успокоившись, она повернула назад к поселениям, держась на высоте двадцать пять километров.

— Наземный центр управления полетами, говорит штурмовик номер 22, снижаюсь и захожу на посадку.

— Штурмовик номер 22, вас понял. Разрешаю снижение. Полоса свободна. Рекомендую держать курс один-три-ноль. Повторяю, один-три-ноль. Клан Смит перегоняет стада. Буду очень признателен, если удастся избежать кровной вражды из-за разбежавшихся в панике в разные стороны коров.

— Вас поняла, — печально улыбнувшись, ответила Сюзен.

Коровы и лошади никак не могли ужиться с пронзительно визжащими штурмовиками. И все же Народ менялся. Теперь полеты в небе над Миром строго регулировались. А первое время взбесившиеся животные проламывали изгороди из жердей шестовика.

Развернувшись над морем, Сюзен направила штурмовик к гребням серебристо-синих волн. На шкале альтиметра с сумасшедшей скоростью замелькали убывающие числа. Выровняв штурмовик у самой поверхности воды, Сюзен сбросила скорость до пятисот километров в час. Чуть виляя в сыром морском воздухе, огромная белая птица приблизилась к берегу, держа курс 130 градусов.

Штурмовик со свистом несся над самой землей. При виде обломков «Николая Романова» у Сюзен на сердце стало тепло. Несмотря ни на что, именно здесь ее дом. После столетий борьбы с медведями и рейдерами романовцы снова прилетели в Мир из космоса. Только на этот раз они пришли сюда по своей воле, а не спасаясь от «Собиетов».

Сюзен посадила штурмовик на краю пыльного пустыря, где была размечена посадочная площадка. Центр управления полетами, размещенный в надувном куполе, выдал лазерный луч наведения. Но Сюзен, не прибегая к его помощи, совершила посадку вручную, так, что штурмовик ни разу не тряхнуло. Выслушав сообщения центра, она заглушила двигатели.Сюзен набрала полную грудь воздуха, наслаждаясь знакомым притяжением Мира. Она вернулась, вернулась туда, где родилась. Здесь она впитала с молоком матери науку выживания. Родная планета выковала, вылепила ее. И она выжила — и добилась небывалых успехов.

— Замечательно, — окликнул ее Ки. — Я сам не смог бы лучше. Не вижу никаких причин, чтобы не присвоить тебе второй класс. Я подам представление майору Иверсону.

— Спасибо, Ки, — улыбнулась Сюзен, поднимаясь из кресла.

Плоское лицо Макса Уана Ки озарилось ответной улыбкой. Невысокий и коренастый, капитан обладал стальной мускулатурой. Его волосы были коротко острижены, а на груди форменной куртки красовался красный паук. Вдруг Сюзен показалось, что в карих глазах Ки начинает разгораться пламя, которое она не могла допустить. Бежать! Немедленно!

Быстро сорвав с головы шлем, она выскочила в люк.

Белый ящик ждал. Одно эмоциональное потрясение приходит на смену другому — непрерывность действительности. Страх... или боль — ее путеводные маяки. Ящик звал, манил к себе.

Собравшись духом, Сюзен освободила ремни. Внутри нее росла пустота. На мгновение ее пальцы неуверенно задержались на замках из графитовой стали. Сглотнув комок в горле, Сюзен открыла их.

— Антигравитационные носилки не нужны?

Даже не оглянувшись, Сюзен быстро покачала головой.

— Слушай, если надо будет высказаться, ты знаешь, где меня найти...

— Благодарю, Ки. Не сейчас. Может быть, когда... В общем, потом.

— Я все понимаю.

Капитан вернулся в кабину.

Сюзен прикусила губу, чтобы унять дрожь в подбородке.

— Ты не сможешь понять, Ки, — едва слышно прошептала она. — Никто не сможет.

Ее глаза оставались сухими. Сюзен подняла крышку, и ее обдало холодным воздухом. Снова сглотнув комок в горле, девушка заставила себя посмотреть внутрь.

— Лучше бы здесь была я. Проклятие, я... я... Ну почему это случилось не со мной?

Широко расставив ноги, она склонилась над ящиком и достала ледяной труп Пятницы. Не обращая внимания на холод, исходящий от замерзшей плоти, Сюзен взвалила закоченевшее тело на спину, сгибаясь под тяжестью. С трудом сохраняя равновесие, она кое-как добралась до наружного люка и нажала на выключатель. Взвыв механизмами, штурмовой трап опустился на утрамбованную землю. Сюзен сошла навстречу яркому солнцу Мира.

В нос ей ударили знакомые запахи поселения, к которым добавилась гарь от остывающих сопел штурмовика. На рыжеватой почве удержались несколько упрямых затоптанных стебельков, державшихся за жизнь так же крепко, как и Народ. Легкий ветерок ласково прикоснулся к лицу Сюзен, пощекотав волосами щеку. Тепло родного дома.. Оно поможет побороть леденящий холод, терзающий ее спину.

— Вот мы и дома, Пятница. Я доставила тебя домой. Назад ко всему тому, от чего ты помог мне бежать. Разве тогда мог кто-нибудь предположить, что я так сильно тебя полюблю — и как все это закончится?

Еще одно из бесконечного числа воспоминаний пробилось с задворков сознания Сюзен. Перед глазами появилась кристально чистая картина того дня в каюте Риты. Переполненная отчаянием, она стояла перед Пятницей, ощущая прикосновение его теплых рук, проникнутый любовью жаркий поцелуй. Воин был готов сразиться в поединке на ножах, защищая честь девушки, умереть ради нее. Сюзен снова явственно увидела, как сверкнули его глаза, заглянувшие в самые потаенные глубины ее души. И она отдалась ему, при- нимая в себя его естество. И вот сейчас едва уловимый призрак ее девственности обволакивал закоченевший труп Пятницы — самого первого ее возлюбленного.

Сюзен догнал аэрокар. За штурвалом сидел ухмыляющийся паренек-романовец. Увидев ее ношу, он сразу же стал серьезным. Почтительно кивнув, парень помог девушке уложить труп на заднее сиденье.

— Наверное, вы хотите отнести его на помост, командор Андохар?

Прищурившись, Сюзен оглядела с ног до головы пышущего молодостью и здоровьем юношу. Юношу? Да он не больше чем на год моложе ее — и тем не менее их разделяют столетия.

Сюзен глубоко вздохнула, удерживаясь от резкой отповеди.

— Разве старшие тебя ничему не научили? В таком случае тебя ждет большая беда, мой мальчик. Нет, мы направляемся домой к матери Желтых Ног. И только после того, как она выплачет свое горе и обмоет тело своего сына, я отнесу его на погребальный помост.

Паренек смущенно сглотнул комок в горле.

— Я... я... я решил, что это ваш... ваш муж. Простите, Сюзен Смит Андохар.

Кивнув, она забралась в аэрокар.

— Ничего страшного. Простительная ошибка.

Но только в груди Сюзен ощутила смертельный холод — такой, какой сковал лежащее на заднем сиденье мертвое тело Пятницы Гарсии Желтые Ноги. И это чувство не исчезло и после того, как она положила труп на погребальный помост, предоставив возможность людям проститься с Пятницей. Еще один герой вернулся домой со звезд.

Линкор «Пуля».

Геостационарная орбита над планетой Мир

Войдя к нему в каюту, Рита Сарса застала Дарвина Пайка погруженным в какие-то исследования. Оторвавшись от текста на экране, молодой ученый взял бумаги, принесенные майором.

Опустившись в предложенное кресло, Рита стала наблюдать за тем, как Дарвин внимательно изучает новые документы.

«Почему я ему не верю? В нем нет изворотливости, жестокости и коварства... просто он... Какой? Наивный? С каких это пор наивность влияет на доверие?»

— Должен сказать, Нгуен в ближайшее время еще больше упрочит свое положение на Арпеджио.

Откинувшись на спинку кресла, Рита задумчиво уставилась на потолок, чувствуя на себе пристальный взгляд молодого ученого. Ее забавлял интерес, проявляемый к ней мужчинами. Вот и сейчас блеск в глазах Дарвина Пайка выдавал любопытство и восхищение. Глупец!

— Вынуждена согласиться с вами, доктор Пайк, но только по другим причинам. Арпеджио является промышленно развитой планетой. Там мерзавец сможет переоснастить свой флот, основать базу снабжения и ремонта.

Дарвин, прекратив предаваться восторженному созерцанию физических достоинств своей собеседницы, обратился к насущным проблемам. В груди Риты шевельнулось раздражение. Не то чтобы этому человеку нельзя доверять — он просто еще не испытан в деле. Вот в чем дело. Дарвин Пайк не знает, кто он такой... чего он хочет. И до тех пор, пока он это не определит — если такое когда-либо осуществится, — за ним необходимо приглядывать.

— Я бы сказал, это шаг в правильном направлении. — Откинувшись назад, Дарвин облокотился на комм. — И Нгуену потребуется несколько видоизменить свое обращение. Арпеджио последует за ним только с определенными оговорками, выясняя, что получается, а что нет. — Он помолчал. — Нет никакой надежды на то, что какой-нибудь из патрульных линкоров успеет подойти к планете и уничтожить «Грегори» до того, как будет завершено переоснащение?

Рита покачала головой.

— Такое решение может принять только сам директор. Нам неизвестно, что у него на уме. По какой-то причине мы не входим в круг доверенных людей Скора Робинсона.

— Не сомневаюсь в этом.

Лоб Дарвина пересекли глубокие складки.

— У вас есть еще что-нибудь? — спросила Рита, направляясь к двери.

Молодой ученый нерешительно мялся.

— Доктор Пайк, я вас слушаю.

— Кто такой Пятница? Как он погиб?

Черт побери, а это откуда выплыло?

— Весьма любопытный вопрос. Пятница Гарсия Желтые Ноги был дьявольски хороший воин. Во время боевых действий на Сириусе он командовал отрядом романовцев. В последние дни перед заключением перемирия Пятницу произвели в первые заместители командующего объединенными романовскими силами — он стал правой рукой Джона. Больше того, если вы не поленитесь ознакомиться с актом о капитуляции, вы найдете на этом документе подпись Пятницы как представителя романовцев. Он был одним из первых, кто, рискуя своей жизнью, встал на защиту своего Народа от Директората, решившего уничтожить Мир. Он был нашим близким, очень дорогим другом.

— Здесь многие с большим теплом отзываются о нем. — Дарвин умолк, подбирая правильные слова. — А еще вот Дьердь... весьма любопытный человек. У нас в университете был профессор, похожий на него. Насколько я понимаю, полная противоположность Пятнице. Как они ладили друг с другом?

Губы Риты изогнулись в легкой улыбке. Вот, оказывается, в чем дело.

— Вас заинтересовала Сюзен, да?

Вспыхнув, Дарвин робко пробормотал:

— Да я просто так спросил...

— Хочу дать вам один совет, доктор Пайк. — Рита пристально посмотрела ему в глаза, преодолевая внезапную неприязнь. — Вы даже представить себе не можете, кто такая Сюзен... и через что ей довелось пройти. По-моему, вы парень неплохой, так что я попытаюсь вам помочь. Вы еще слишком зелены, Пайк. Умный... смелый, но вы еще понятия не имеете, из чего сделаны. До тех пор, пока вы не убедитесь в том, что прочнее торона, Сюзен в мгновение ока разжует вас и выплюнет маленькие кусочки.

— Во мне есть жесткие жилки, — попытался отшутиться Дарвин.

— Вполне вероятно, — пожала плечами Рита. — Нам — и вам в том числе — ведь еще не известны ваши возможности, ведь так?

К чести Дарвина, он выдержал ее убийственный взгляд.

— Да, не известны, — сквозь стиснутые зубы ответил он.

После ухода Риты Дарвин Пайк попытался разобраться втом, почему он чувствует себя ни на что не способным. Ему захотелось как можно быстрее высадиться на Мир. Возможно, надо будет пойти с голыми руками на романовского медведя и задушить его. По крайней мере, так он сможет раздобыть себе новую голографию взамен той, что забрала Сюзен!

ГЛАВА 10

Линкор «Грегори», переименованный в «Деус».

Геостационарная орбита над планетой Арпеджио

Удалившись к себе, Нгуен включил голографический монитор. Появилось изображение мужчины, уставившегося в экран комма. За спиной у него просторный зал был полон техников, общавшихся друг с другом посредством шлемов.

— Мессия, мы перекачали данные с вашего личного судна. — Техник снова перевел взгляд на мерцающие на экране цифры. — Судя по всему, никаких проблем не возникло. Как мы и условились, инженеры работают над оружием. Они не могут прийти в себя от изумления. Эти технологии — они на сотни лет опережают то, к чему мы привыкли. Не знаю, сможем ли мы когда-нибудь постичь в полном объеме то, что нам удалось раздобыть.

— Начните с основного. — Почувствовав, что у него вспотели руки, Нгуен прикусил губу. — В настоящий момент первостепенным является переоснащение систем вооружения.

Техник кивнул. Было видно, что он чем-то смущен.

— Отцы... ну, те, кого вы к нам направили... они... как бы это сказать... гм... не понимают, о чем мы говорим. Если показать им чертеж, они все сделают правильно. Но...

— Да?

Техник беспомощно поднял руки.

— Они не совсем в своем уме, понимаете? Они не способны заглянуть вперед. Их поведение... не такое, как у нормальных людей.

— Различные культуры накладывают на людей свои отпечатки. Неужели вы полагаете, что базареец будет относиться к вам так же, как земляк с Арпеджио?

Техник смущенно опустил взгляд.

— Ну... нет, полагаю, не так. Мессия, но...

— Я жду ежедневного доклада о ваших успехах. Времени у нас в обрез. — Разорвав связь, Нгуен вздохнул. — Отцы все больше и больше их беспокоят.

Он задумчиво обвел взглядом просторную каюту. Целую стену занимало голографическое изображение Арпеджио, вращавшейся в реальном времени под громадой корабля.

— Обрабатывая патрульных техников, мы использовали машину на минимальной мощности. — Паллас сплел и расплел унизанные перстнями пальцы, рассеянно наблюдая за разноцветными бликами на обитых плюшем стенах и потолке. — Так или иначе, работы в области широкого поля продвигаются быстрее, чем я ожидал. Подопытные послушно выполняют любую переданную команду. Просто очаровательно. А переоснащение твоих кораблей... ведется прямо-таки с нечеловеческой быстротой.

— Новый порядок, — усмехнулся Нгуен, поднимая бокал с арктурианским бренди. — Думаю, надо будет переоборудовать это помещение в мой личный дворец, а? Через дверь в этой переборке можно будет попасть в зал физического восстановления — надеюсь, я найду много интересных и волнующих занятий. Беззащитный Директорат лежит у наших ног.

Вздохнув, Паллас принял у него бокал.

— И ты полагаешь, что когда патрульная эскадра придет сюда, ты будешь готов к встрече?

Презрительно фыркнув, Нгуен устроился поудобнее в мягком кресле.

— О, я существенно замедлил ее продвижение. Поразительно, чего можно добиться маленькими актами саботажа. Мои агенты взорвали транскоммуникационный передатчик на Санта-дель-Сьеро, и директора в панике. Посылать ли против нас эскадру? Или разумнее будет сохранить присутствие боевых кораблей в небе над планетой, охваченной волнениями, где недавно убили официального представителя Директората? Ты знаешь, мне очень нравится эта игра — она полностью парализует действия противника. Я точно рас- считал время, и теперь могу извлечь из всеобщего смятения максимум пользы. О, уверяю тебя, их дело проиграно.

Паллас слабо улыбнулся.

— У нас лишь небольшой уголок космоса, Нгуен. А нам придется иметь дело с огромным Директоратом.

Пожав плечами, Нгуен сделал глоток «Звездного тумана».

— Твой Алхар меня удивляет. Я наблюдал за ним во время учений. По-моему, у него просто врожденный талант командира. Я подумываю о том, чтобы дать ему «Гавриил», как только там закончатся все работы.

Откинув голову назад, Паллас посмотрел на него из-под полуопущенных век.

— Возможно, он действительно талантлив, но он родился и вырос на Арпеджио. Будь осторожен, Нгуен. На этой планете существует традиция...

Нгуен небрежно махнул рукой:

— Существует великое множество самых разных традиций, друг мой. Но Деус только один, и Его глас — это мессия. Традиции... как множество другого бесполезного барахла, доставшегося нам в наследство от Директората, рассыплются словно измельченная солома. К тому же на крайний конец всегда есть психообработка. Ты сам все видел. На арпеджианской земле воздвигается первый храм. За ним последуют другие. Сперва перемены будут небольшими — один обращенный тут, другой там, но они будут очень важными. Главы древних Домов — вроде этого Алхара — политические вожди, влиятельные люди. За ними последуют массы. Доверься мне.

Паллас рассмеялся.

— Да, придется. Знаешь, когда после потери Сириуса ты пришел ко мне, я принял тебя за сумасшедшего. Я... Не надо, не смотри на меня так. А ты бы на моем месте что подумал? А? Но теперь, Нгуен, я убедился в твоей гениальности.

Нгуен искоса взглянул на него:

— Тебя терзает честолюбие? Ты ищешь для себя большего?

Толстяк замахал руками, рисуя на стенах феерическуюкартину из ярких отблесков:

— Этого не отнять... но только тебе нечего беспокоиться. Я человек простой. Когда все закончится, с меня будет довольно одной планеты. Быть может, я остановлю свой выбор на Земле, быть может, на Бриллианте или какой-то другой из тех, что получше. Ну и, разумеется, мне будут нужны самые прелестные куртизанки во всем космосе. Тебе известны мои вкусы.

— Ты гедонист, Паллас. В старину было такое слово: раб наслаждения.

— Дай мне то, что я прошу, Нгуен, и больше мне ничего не будет нужно. А ты правь, как твоей душе угодно. Если ты (Нет 2х книжных страниц.Перевод английского текста.) отдашь мне мою планету ... и моих девочек, то тебе не о чем беспокоиться.

— Ты не всегда была такой. — Нгуен поднял стакан, рассматривая янтарную жидкость.

— То, что я сделал, чтобы выжить в Директорате, и то, что я сделал бы в идеальном обществе, — это две разные вещи. Нет, я устал от борьбы. Я заплатил по счетам, сохранил свою шкуру, несмотря на все усилия Директората. То, что у меня это хорошо получалось, не значит, что мне это нравилось. Я просто хочу отдохнуть.

Нгуен ударил его по колену.

— Тогда отдохни, но пока что это будет на Базаре. Мне нужен кто-то, чтобы контролировать там производство. Ах! Не вздрагивай так. Считай это взносом на лучшую планету. Если мы не вооружим и не снабдим наших Отцов, мы потеряем даже это.

— Базар, — вздохнул Паллас. — Очень хорошо. В конце концов, это ненадолго.

— Мне нужен человек с твоими навыками и проницательностью, чтобы решать любые возникающие проблемы. В конце концов, мы строим систему. Все пойдет не так. К сожалению, так мы учимся. Усовершенствуй мое внедрение. Кроме того, не волнуйся, у тебя есть психолог.

Паллас поднял пухлые руки, полные щеки искривились в смиренной улыбке.

— И у меня есть Тиара. Жизнь могла быть и хуже.

Нгуен склонил голову набок.

— Ах, жертвы войны. Вы случайно не видели сестру Торкильда на приеме у ее отца? Есть шанс, Паллас, что она самая красивая женщина в галактике. Она источает сексуальность, когда ходит. Половина мужчин тяжело дышала, но одним глазом смотрела на Торкильда. Они боятся его и вожделеют ее.

Губы Палласа дрогнули.

— Ты понимаешь арпеджийскую честь, Нгуен?

— Она казалась очень умной. Из всех женщин только она не лебезила. Знаешь, как это было восхитительно? Она просто посмотрела на меня —  это своего рода вызов. И такая невероятная красота.

— Нгуен, я напоминаю тебе ...

— Да, да. Но Бог должен смотреть, куда хочет.

Линкор «Пуля».

Геостационарная орбита над планетой Мир

После целой недели изучения еврейских, христианских и мусульманских священных книг Дарвин Пайк нашел время сбежать в спортзал. Он закрыл люк ладонью и шагнул внутрь. Длинная комната казалась пустой. Легкий холодок в воздухе придал ему сил. На одной из белых стен возвышалось большое изображение Паука — великолепное произведение искусства. У противоположной стены стояли штанги и различные тренажеры. Мягкое покрытие накладывается на сетку гравитационного датчика, предотвращающего жесткое падение.

Боевой робот одиноко стоял в углу. Пайк ухмыльнулся и подошел к одинокой машине, оглядывая ее с ног до головы.Он имел человеческий облик. Пайк ткнул его,удивляясь, что череп, ребра и другие кости соответствуют человеку. Плотность моделировала плотность человеческой плоти. Он проверил настройки на машине и дал указание компьютеру использовать первый шаг начальной программы.

Затем он атаковал.

Реальность завращалась.

Дарвин покачал головой и уставился в потолок, пока робот приходил в себя и ждал. Боль в боку не казалась смертельной, поэтому он встал и попытался ударить робота в горло.

На этот раз ему пришлось оторвать лицо от коврика. Судя по ощущениям, нос не был сломан. Вытирая кровь, он убедился, что управление роботом действительно настроено на самый начальный уровень.

— Если ловкость не поможет ... используйте мускулы. — Он наклонил голову, выставил руку и бросился вперед. Когда он перестал подпрыгивать, потолок снова заполнил его расплывающееся зрение.

Поморщившись, он подтянулся и напряг мышцы. Казалось, ничего не сломано. Черт побери, он вынес целую (далее текст по книге) ляжку убитого лося! На здоровье и силы он никогда не жаловался!

Разъяренный, Дарвин снова напал на робота. На этот раз ему удалось вскользь задеть кулаком по его ребрам, но затем робот, перейдя в наступление, опять уложил человека на пол.

Задыхаясь, Дарвин попытался составить каталог всех тех мест, где его тело ныло от нестерпимой боли. Поднявшись на ноги, он с ненавистью взглянул на робота и попытался сделать обманное движение.

Потолок тренажерного зала, пришел Дарвин к выводу, вовсе не стоит того, чтобы его так внимательно разглядывали. Хорошо хоть рука не вывернута из сустава. Встав с мата, он обнаружил, что стены вокруг слегка пошатываются. Медленно приблизившись к роботу, Дарвин в самый последний момент подпрыгнул высоко в воздух, со всей силы выкидывая вперед ногу. Его удар достиг цели! Но тут робот, развернувшись, снова швырнул противника на мат.

В течение целой минуты Дарвин пытался откашляться. Наконец он с трудом встал на ноги. Из разбитого носа струилась теплая кровь. Задыхаясь, молодой ученый оглянулся вокруг. Его взгляд привлекло изображение паука. Огромная тварь, казалось, таращилась на него, насмешливая, издевающаяся. Раздражение Дарвина достигло предела.

Словно обезумевший, он бросился вперед...

Дарвин Пайк, охотник с Аляски, известный антрополог, не мог определить, доставляет ли боль вращение глазными яблоками. Ноющие нервы не позволяли выделить отдельный источник страданий. Взглянув сквозь пелену, застилающую взор, на табло, он увидел, что робот набрал двадцать три очка; на его счету было лишь четыре. Хвала богам, он еще ощущал пальцы на ногах. Значит, проклятой машине все же не удалось сломать ему позвоночник!

Вытерев хлещущую из носа кровь, Дарвин с трудом поднялся с пола и, взревев, снова двинулся на робота, не обращая внимания на оглушительный звон в ушах. Попытавшись ударить робота локтем, он испытал мгновение удовлетворения, когда чертова машина пошатнулась. Однако не успел Дарвин отдернуть руку, как робот, поставив блок, снова повалил его на мат.

— Ублюдок, но я первый врезал тебе! — проворчал молодой ученый, дожидаясь, когда погаснут мерцающие перед глазами искры.

— Ударить первым — еще не значит одержать победу, — послышалось знакомое контральто.

Дарвин застонал, страстно желая спрятаться под матом.

Сделав огромное усилие, он повернул голову, убеждаясь, что это замечание действительно сделала Сюзен Смит Андохар. Девушка стояла, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. Давно она здесь?

С трудом усевшись на полу, Дарвин снова провел рукой по распухшему носу, пытаясь убить Сюзен взглядом. Увы, у него ничего не получилось. Сняв со стены полотенце, девушка направилась к нему.

— Полный разгром, — сказала она, указывая на табло.

Склонившись над Дарвином, она помогла ему вытеретьлицо влажной тряпкой.

— Да я первый раз в жизни имею дело с этой проклятой машиной, — проворчал Дарвин, безуспешно пытаясь унять кашель.

Сюзен внимательно посмотрела на него.

— Вас никто не обучал искусству рукопашного боя... Тогда все понятно. В таком случае, вы действовали не так уж и плохо. Можете радоваться тому, что не потеряли сознание. Это военный боевой робот. Он предназначен для совершенствования навыков борьбы — на той стадии, когда ученики уже могут убить друг друга.

— Ого! — Неужели его замечания всегда будут звучать так глупо? — А у вас все получалось так... так просто.

При этом комплименте лицо девушки чуть смягчилось.

— И давно вы воюете с этой штуковиной?

— Если судить по тому, как мне больно... лет двадцать.

Дарвин ощупал скулу, убеждаясь, что все кости целы.

— Встаньте, — предложила руку Сюзен.

Он попытался не поморщиться от боли, но тщетно.

— Перво-наперво широко расставьте ноги и пригнитесь, вот так. Теперь будет легче сохранять равновесие.

Шаг за шагом Сюзен показала ему, как стоять, как двигаться. Затем она научила Дарвина нескольким самым простым приемам, и в конце занятия он уже смог успешно выполнить бросок.

— Как долго мне придется заниматься до того момента, когда я смогу убить этого робота? — ткнул пальцем в безобидную машину Дарвин.

— Учитывая то, что я успела увидеть... — она помолчала, размышляя. — Ну, год, может быть, два.

В ее глазах сверкнули веселые искорки, словно сам собой вырвался смех.

Дарвин вздрогнул, проведя рукой по ребрам.

— Должно быть, вы считаете меня полной бестолочью, — тряхнул головой он.

Взгляд Сюзен, мгновенно став серьезным, наполнился болью.

— Нет, — сказала она, скрещивая руки на груди и тыкая носком ноги в мат. — Вы просто оказались в незнакомой среде. Здесь, на Мире, все подругому. Вы еще не понимаете этой действительности. Романовцы видят окружающий мир не так, как остальной Директорат...

— Я антрополог, — возразил Дарвин. — Считается, что мы должны легко адаптироваться.

Ее глаза на мгновение вспыхнули.

— Постижение действительности, доктор Пайк, это нечто более значительное, чем гимнастика ума. Речь идет об общности восприятия окружающего мира. Вы не поймете романовцев до тех пор, пока не поживете бок о бок с ними. Когда мы приземлимся на планету, спросите Марти Брука. Спросите Беллу Волу или Сщински Монтальдо. Я читала учебники, написанные вашим профессором Чимом, — мягко говоря, они поверхностные.

Дарвин попытался было вздохнуть, но его остановила пронзительная боль.

— Наверное, то же самое происходило, когда я пытался объяснить своим однокурсникам, кто такие на самом деле эскимосы. Согласен, командор, я оказался в незнакомой среде. Я делаю все, что в моих силах... и, черт побери, мы еще посмотрим, сможет ли устоять передо мной эта машина — и ваши романовцы!

Голос Сюзен смягчился.

— Если вы говорите серьезно, доктор Пайк, все будет прекрасно. Но хочу вас предупредить: Паук, как правило, запрашивает страшную плату с тех, кого он избрал для осуществления своих замыслов. Если вы готовы заплатить такую цену, вы завоюете всеобщее уважение — и убьете робота. Но только берегитесь. Прося что-то у Паука, никогда не знаешь, чем придется расплачиваться. А тех, кто получает то, что просит, но не может за это рассчитаться, Паук ломает... и отбрасывает в сторону. Понятно?

На одно наэлектризованное мгновение Дарвину удалось заглянуть в ее пропитанную болью душу.

Но тотчас же это прошло. Потрепав его по плечу, Сюзен улыбнулась и направилась в душ. Пораженный Дарвин остался стоять как вкопанный, сознавая, что она впервые обращалась с ним как с равным.

Улыбка, медленно закрадывавшаяся на его губы, застыла на полдороге, когда взгляд Дарвина случайно упал на изображение паука. Ему показалось, что огромная тварь, хищник, как и все романовцы, напряженно замерла, приготовившись к прыжку. Дарвин попытался сглотнуть, но в горле у него пересохло. А по спине тысячами ледяных ног поползла дрожь неприятного предчувствия.

— Это же всего-навсего рисунок, — пробормотал он.

Санта-дель-Сьеро.

Сектор Амброзия

Санта-делъ-Сьеро, основанная при Советах, входила в систему ГУЛАГ. Климат планеты был жаркий и влажный. Кро- шечные материки покрывали причудливые виды животных-растений. Первоначально на Санта-делъ-Сьеро ссылались радикально настроенные жители Южной и Центральной Америки, пытавшиеся подорвать советское влияние в этом постоянно напряженном регионе. Вначале освоение планеты шло медленно, но затем богатые залежи металлических руд и радиоактивных элементов, а также исключительно плодородные земли привели к стремительному росту населения. В настоящее время Санта-дель-Сьеро является главным промышленным центром сектора Амброзия и многими считается соперником Арктура. Согласно оценкам, численность населения равняется 6,5 миллиарда человек.

Дмитрий Шестакович обвел взглядом лица собравшихся. В зале заседаний повисла напряженность; спертый воздух ударял в нос. За столом перед верховным комиссаром сидели четыре его заместителя. Одни возбужденно крутили в руках чашки с чаем, другие задумчиво разглядывали панели из мо- реного гивуда, которыми были обиты стены. Приглушенно жужжал кондиционер. На стенах висели картины, изображающие освоение планеты. От времени краски потемнели и растрескались.

Антонио де Гарса кашлянул, прочищая горло.

— Народ прислушается к вашим словам, Дмитрий. Вам верят. Вы уже давно доказали, что на вас можно положиться. Вас хорошо знают. Люди испуганы. На улицах беспорядки. Отцы убивают подростков из отрядов Паука. Столкновения происходят в открытую. Пришло время действовать.

— Согласен, — кивнул Силенсиу Маркуш, постукивая ногтями по твердому дереву столешницы. Черные косматые брови взметнулись вверх, лоб пересекли глубокие складки. — Назревает бунт. Где Патруль? Ходят слухи, что Отцы захватили линкор «Грегори». Мы теряем контроль над планетой. Но Санта-дель-Сьеро — это не тихая заводь вроде Мистерии или Базара. Необходимо действовать.

Мария Антесса, стиснув кулаки, подалась вперед.

— Дмитрий, вводите чрезвычайное положение. Немедленно, до того, как Отцы развернут против нас кампанию неповиновения. Вы обязаны пойти на это. Народ вас поймет. Только ваш голос достаточно силен для того, чтобы остановить религиозное безумие. В противном случае... в противном случае последствия будут непредсказуемы.

Вздохнув, Шестакович встал, теребя мочку уха. Выйдя из-за стола, он заходил по комнате, заложив руки за спину.

— Хорошо. Завтра вечером я выступлю с обращением к гражданам Санта-дель-Сьеро.

Уперев электромагнитную винтовку о стальные перила, Уинстон Зимбути прищурился, всматриваясь в инфракрасный прицел. Длина двух полированных стержней составляла почти два метра. Снайпер затаился в темноте на крыше здания Культурных событий. Липкий горячий воздух пах чем-то прогорклым.

Значит, верховный комиссар все же решился. По слухам, сегодня вечером он собирается ввести на планете чрезвычайное положение, принять на себя всю полноту власти и объявить Отцов вне закона. Облизав губы, Уинстон прижался потной щекой к прикладу, ощущая слабую вибрацию заряжающихся аккумуляторов.

Далеко внизу Дмитрий Шестакович вышел в свет прожекторов, поднимая руки. На него тотчас же наехали голографические камеры. Зазвучал гимн Санта-дель-Сьеро, и восторженная толпа единогласно подхватила его.

Сделав вдох, Уинстон медленно выпустил воздух, наводя перекрестие прицела на героя нации. Большое увеличение позволило ему заглянуть в глаза Шестаковича, увидеть его душу, смятенную, встревоженную. На это краткое мгновение действительность замерла. Едва уловимое движение пальца Зимбути, сравнимое с ударом сердца, замкнуло электрическую цепь. Электромагнитный импульс пронесся по стержням, разгоняя 5-мм пулю до скорости четыре тысячи метров в секунду. Пуля попала Шестаковичу в грудь в тот самый миг, когда он открыл рот, собираясь заговорить, обратиться к гражданам Санта-дель-Сьеро.

Пробежав по крыше, Уинстон Зимбути прыгнул в дверцу поджидавшего его аэрокара. Тотчас же прогремел взрыв, превративший электромагнитную винтовку в груду обломков.

Геостационарная орбита над планетой Мир

Честер Армихо Гарсия, мурлыкая себе под нос, с улыбкой кивнул ошеломленному часовому. Не обращая внимания на разинувшего рот десантника, молодой Пророк вышел из стыковочного шлюза и направился по белому коридору. Вокруг струилось время, прорываясь сквозь него, накрывая с головой, обтекая с боков. Посмотрев именно на тот монитор, на который было нужно, Честер тепло улыбнулся:

— Привет, Дамен. Иду к тебе.

Можно ничего больше не говорить. Адмирал Ри будет ждать в своей каюте. В конце концов, будущее будет именно таким, и в данном случае свободная воля никак в нем не участвует, хотя адмирал об этом не догадывается. Пророки не очень-то задумываются о будущем. Суетиться по поводу неизбежного совершенно бесполезно. Борьба с тем, с чем невозможно бороться, только подорвет силы человека — и тоже не принесет никакой пользы. Лучше не вмешиваться в неумолимое будущее, наблюдая за ним, учась, питая полу- ченными знаниями душу. Хрупкий человеческий рассудок может выдержать только пассивное созерцание прохождения через поворотные точки.

Сверкающие двери лифта раскрылись, и Честер, вздохнув, шагнул в кабину.

— Пожалуйста, палуба Дамена Ри.

Двери закрылись.

— Волшебство, — завороженно прошептал Честер.

Способность видеть будущее стала второй натурой молодого Пророка. С другой стороны, лифты, стремительно перемещавшие его бренное тело по такому впечатляющему сооружению, как «Пуля», не переставали поражать Честера.

Двери снова раскрылись в полукилометре от того места, где он вошел в лифт. Так быстро! И никакого ощущения движения.

— Волшебство!

Честер пошел по длинному коридору, не обращая внимания на плавающие перед самыми глазами видения. Далеко внизу, на планете, сегодня ночью страшно вскрикнет, проснувшись, юноша. Его терзают картины будущего, выходящие за рамки понимания. Впереди этого юношу ждет поворотная точка, завязавшая тропинки будущего в тугой узел, смутно видневшийся в сознании Честера.

Молодой Пророк остановился перед каютой Ри. Не оглядываясь, он уже знал, что адмирал догоняет его. В голове Честера прозвучали первые слова Ри.

— Нет, Дамен, не произошло ничего чрезвычайного. Все в порядке. Просто сейчас директор выйдет на связь. Он хочет со мной поговорить.

Кивнув, Дамен Ри открыл дверь в свою каюту.

— Рад снова видеть тебя, Честер. — Войдя внутрь, адмирал подошел к комму. — Мы ожидаем транскоммуникационное сообщение с Арктура. Как только оно поступит, немедленно переключайте канал сюда.

Повернувшись к Честеру, Ри, как всегда, с любопытством посмотрел на него.

— Спасибо, Дамен. Буду очень рад выпить стаканчик виски, — предвосхитил вопрос молодой Пророк, усаживаясь в антигравитационное кресло — еще один пример волшебства — и наблюдая за тем, как Ри выполняет те действия, что он уже увидел в видениях.

— Давненько тебя не видел. Чем ты был так занят, Честер? — тепло улыбнулся Ри. — Открыл для себя какую-то новую музыку?

— Оперу. Это просто восхитительно. Однако данный ответ в действительности только сбивает с толку. На самом деле весь последний месяц я провел с лошадьми. — При этом воспоминании лицо Честера озарилось счастливой улыбкой. — Я жил с табуном у подножия гор. Мне нужна была перемена обстановки. В будущем у меня больше не будет времени для таких простых радостей.

— С лошадьми?

Честер поднял руку.

— Я избавлю тебя от необходимости... как вы говорите, ходить вокруг да около. Лошади — прекрасные создания, Дамен. Не такие сложные, как люди, но такие же одержимые своими заботами, страхами и глупостями. Наблюдение за тем, как они с развевающимися гривами бегают по лугу, высоко вскидывая копыта, — это поэзия души. Наверное, ни одно другое животное не может сравниться с лошадью плавностью движений. Паук создал лошадей такими, чтобы человек восторгался одним их видом. Красота является бальзамом для души — лекарством таким же действенным, как и массаж для тела, измученного физической нагрузкой.

В то же время Пророку требуется отдохнуть от насущных проблем людей. А у лошадей, одержимых собственными нуждами, потребностей гораздо меньше. Они не наполняют будущее огромным количеством различных дорог. Для лошади жизнь имеет только «сейчас». Это просто замечательно для человека с моими... как бы вы сказали, способностями? Больше всего мне нравятся кобылы. Они наслаждаются жизнью больше, чем жеребцы. Основная забота кобыл — найти сочную траву и чистую холодную воду, отогнать назойливых мух, накормить жеребенка. Разве это плохая жизнь?

А человек, по моему убеждению, рожден для того, чтобы усложнять все вокруг себя, — эту способность больших полушарий головного мозга очень любит обсуждать Марти Брук. Человечество наслаждается тем, что воздвигает у себя на пути препятствия. Самое страшное для человека — оказаться в утопическом мире, где сбываются все желания. Только представь себе идеальные условия существования: нет никаких забот и врагов. Думаю, в таком месте любой нормальный человек сойдет с ума и захочет разнести все вдребезги. Чем невероятно сложнее, запутаннее и страшнее беда, тем лучше. По-моему, людям доставляет удовольствие борьба с трудностями.

Ри рассмеялся.

— Ну, а ты кого предпочитаешь, Честер? Людей или лошадей?

Разведя руками, Честер шумно вздохнул.

— Лошади гораздо честнее, Дамен. Общение с ними успокаивает. Люди, напротив, завораживают меня тем, что постоянно пробуждают любопытство. Их беспокоят самые странные вещи. И как мог вид, породивший Моцарта, породить также Нгуена Ван Чоу?

Ри пришлось в свою очередь развести руками.

— На это нет ответа, Дамен. Каждый отдельный индивидуум — это еще одна сверкающая грань человечества в целом. И любая грань не похожа на остальные. Поразительно!

Обдумав его слова, Ри вдруг встрепенулся.

— Как это у тебя получается? Ну, как ты видишь будущее? Я хочу сказать, ты рассказывал мне о видениях. Так вот, они постоянно мелькают у тебя перед глазами? Как голофильм? И каким образом ты определяешь их соотношение во времени?

Он уселся напротив Честера под коллекцией романовских винтовок и ножей, собранной в дни первого пребывания «Пули» на Мире.

Молодой Пророк соединил кончики пальцев вместе.

— Что произошло, когда ты узнал о смерти своего отца?

Ри задумчиво нахмурился.

— Я находился в своей комнате в университете. Закинув ноги на стол, положив на колени монитор. На следующий день у меня должен был быть экзамен. Стохастическая механика и квантовая теория гравитации. Вошел мой сосед Феликс... и по его лицу я сразу же понял: произошла беда. «Да-мен, — запинаясь, начал он. — Понимаешь... В общем, прочти вот это». И протянул мне листок бумаги.

— Так же, как в определенные моменты перед глазами человека встает прошлое, я вижу будущее. Временная рамка та же самая: уходящие в неопределенность «до» и «после»... последовательность событий, теряющаяся в лабиринте возможных путей. — Склонив голову набок, Честер задумался над тем, как лучше довести до Ри свою мысль. — Глядя в будущее, я все равно что вспоминаю прошлое. Ты ведь можешь мысленно восстановить завтрак сегодня утром. А я могу представить себе ужин сегодня вечером — вот и все. Сколько завтраков ты помнишь? Те, что произошли за последнюю неделю? А дальше картина сливается, становится неразборчивой и бессмысленной. Однако самые важные события — смерть отца, сражение над Миром — ты видишь отчетливо. Прекрасно представляя, что следовало за чем. Приблизительно таким же видит будущее Пророк, но только все усложняется тем, что из каждой поворотной точки в действительности может выйти только одна ветвь. Это все равно что смотреть на ствол дерева. Какой лист станет конечной точ- кой пути?

— С этим у меня всегда были трудности. Разумеется, умом я понимаю то, что для тебя заглядывать в будущее — то же самое что для меня перебирать воспоминания. Люди постоянно этим занимаются — мечтают о том, что могло бы быть. И все же до конца я это не сознаю.

Честер улыбнулся.

— Ну, хорошо. Дамен, закрой глаза. Вот так. Откинься на спинку кресла и расслабься. Представь себе Нила Иверсона, идущего по длинному коридору. Видишь мысленно этот коридор? Отлично. Нил идет, идет. А впереди Т-образное пересечение. Одна дорога ведет к стыковочному узлу челноков. Другая — к стыковочному узлу штурмовиков. Но какая куда, тебе неизвестно. Дальше провал. Картинка нечеткая. Затем Нил заходит в шлюзовую камеру. Представь себе, как он осматривает приборы, убеждаясь, что все в порядке. Ты можешь мысленно увидеть, как он закрывает за собой люк штурмовика?

— Да.

— Так, а теперь постарайся увидеть, как он закрывает главный люк челнока.

— Увидел.

— Куда Нил повернул на пересечении, направо или налево?

— Я... я не знаю. Какая дорога куда ведет? Ты мне не говорил.

— Вот так и Паук не говорит мне, как будет пройдена поворотная точка.

Ри открыл глаза.

— Значит, это что-то вроде воображения? Фантазии насчет того, что может произойти?

Грудь Честера заполнила щемящая тоска. Он грустно покачал головой.

— Нет, Дамен, это все происходит в действительности. В этом единственное отличие от того, как ты представил Нила идущим по коридору. Мне трудно это объяснить. Попытайся теперь представить, что если Нил сядет в челнок, он погибнет. Неизбежно погибнет. Ты видишь, как мощный луч бластера взрывает челнок, видишь смерть Нила, слышишь отчаянный крик. Что тебе делать? Предупредить Нила? Естественно... но только долго так продолжаться не сможет. Тебя захлестнет с головой ответственность. Не в силах вынести боль, ты будешь пытаться изменить будущее, увязая все глубже и глубже. Каждый новый надвигающийся ужас будет все более невыносимым. Ты стараешься что-то сделать, но тебя затягивает в пучину, и в конце концов ты теряешь самого себя. Ты уже не можешь вернуться к Дамену Ри... в настоящее, —Честер развел руками. — Боюсь, словами это не выразить. Для того, чтобы выжить, необходимо отрешиться от видений и принимать действительность такой, какая она есть. Но порой от этого вынужденного бездействия разрыва- ется сердце.

Ри задумчиво посмотрел на бокал с виски.

— У меня очень живое воображение, но тут я вынужден поверить тебе на слово, — тихо проворчал он. — Я тебе не завидую, Честер.

Молодой Пророк заморгал, обретая внутреннюю гармонию.

—Я научился принимать волю Паука. И я счастлив, Дамен. Больше того, я доволен собой. Много ли людей может сказать такое про себя? Наблюдая и учась, я всегда пытаюсь понять.

— Тут я тебя не понимаю.

— Все люди делают то, что от них хочет Паук. Ну, а сейчас подошло время разговаривать с директором.

Ри вздрогнул, получая от комма сообщение.

На ожившем голоэкране появилась знакомая уродливая голова директора Робинсона. Да, раз уж речь зашла о волшебстве, как удается получить объемное трехмерное изображение на плоском экране? Да еще переданное на такое огромное расстояние!

— Добрый день, директор Робинсон, — любезно произнес Честер.

— Ты здесь? А я думал, придется...

— Ну зачем мне вынуждать вас связываться дважды? Я решил сберечь ваше время. Этим я не нарушаю ход будущего, не влияю на поворотные точки.

— Ну, а адмирал Ри? — недоуменно заморгал Робинсон.

— Я попросил его помочь. Нам ведь нужна закрытая линия связи, и у него такая есть. Вы ведь не хотите, чтобы о нашем разговоре стало известно всем. Кроме того, Дамен — тоже прилежный ученик — почерпнет из этой беседы много полезного.

Крошечные губы Робинсона беззвучно зашевелились, голубые глазки сверкнули огнем.

— Не могу понять, Пророк, почему я терплю от тебя подобные дерзости. Наверное, мне просто захотелось освежить в памяти, какой невыносимый у тебя характер.

— Разве вы не могли просмотреть ленты о моем пребывании на Арктуре? Ваше любопытство было бы удовлетворено с гораздо меньшими затратами, не так ли?

— Ты хочешь вывести меня из себя?

— Разве у меня есть причины выводить вас из себя?

— Да ты просто... — Робинсон осекся. На его лице, частично скрытом огромным шлемом, отразилась борьба чувств. — Я бы хотел обсудить с тобой ситуацию в Директорате.

— Чему вы при этом научитесь?

Перед глазами Честера появилось видение. В его душе шевельнулось отчаяние. Столько боли и ужаса прячутся вдоль пути, по которому должен пойти Скор Робинсон. Грудь молодого Пророка стиснула тоска.

— Нгуен Ван Чоу своими действиями постоянно ставит меня в тупик. Я и мои коллеги устали, физически и умственно. Мы работаем на пределе возможностей. Но независимо от того, как редко мы спим, как напряженно трудимся, контроль над Директоратом ускользает из наших рук. Силы, объединяющие человечество, тают — так происходит с молекулами газа в вакууме. Что мне делать?

Честер скрестил руки на груди. У него в ушах звучали напряженные аккорды «Кармен» Бизе.

— Директор Робинсон, я не могу разъяснить вам, как поступить. Этим я нарушу свободную волю, что быстро приведет меня к безумству. Но я могу сказать вам то, что вы хотите от меня услышать, хотя вы в этом ни за что не признаетесь.

— И что же это, Пророк?

— На самом деле вы хотите просто поговорить... убедиться, что вы не одиноки во вселенной. Вы чувствуете себя чужаком, отрезанным от того самого человечества, которое вы так храбро и безуспешно пытаетесь спасти.

Заморгав, Робинсон снова зашевелил губами.

— И я... Пророк, ты очень самонадеян.

Честер тепло улыбнулся, проникаясь к директору искренним сочувствием.

— Да, вы действительно герой. В другую эпоху ваша деятельность, директор Робинсон, была бы изображена как великая драма... и великая трагедия. Я же лишь могу выразить свое личное восхищение вашими жертвами. Ни один человек не говорил так искренне.

Лицо Робинсона задергалось.

— Зачем ты все это говоришь? Ты знаешь, я не раз приказывал предать тебя смерти. Знаешь, что я хотел уничтожить твоих романовцев и предателей, перешедших на вашу сторону. Почему же ты называешь меня героем? Твои слова начисто лишены рациональности и логики. Я постоянно был твоим врагом, самым неумолимым.

— Но теперь вы узнали, что значит бороться, — улыбнулся Честер. — Вы научились сдерживаться, директор. Познакомились с болью, страхом, отчаянием, надеждой и остальными чувствами, общими для всех людей. По части эмоций вы еще младенец, но вы уже начинаете ощущать своих собратьев. И за это я вам аплодирую. У вас будет что передать Пауку после смерти.

— Твоя религия меня нисколько не интересует.

— Как скажете, директор. Так или иначе, вы начинаете подвергать сомнению свой атеизм. Возможно, вы узнали больше о себе — и о Пауке — и теперь не можете спокойно жить с этими знаниями.

Робинсон пристально посмотрел на него.

— Пророк, ты являешься источником постоянного раздражения.

— Раздражаясь, мы учимся, директор.

— Ты просто омерзителен.

— Как вам угодно.

— Ван Чоу захватил «Грегори». Повсюду множатся очаги беспорядков. Я вынужден держать патрульные корабли у объятых паникой миров, успокаивая живущих там людей, а при необходимости внушая им страх. Наши силы распылены. Если мы выступим против Ван Чоу, человечество останется без присмотра. Если немедленно не возьмемся за него, он наберется сил. Что делать, Пророк? Как победить?

Честер улыбнулся.

— Вы хотите, чтобы я рисковал своим рассудком, направляя ваши шаги?

— Мне нужен совет.

— Да?

— Научи меня.

— И чему вы хотите научиться?

— Как мне расправиться с Нгуеном Ван Чоу, при этом избежав общественных возмущений?

— Общественные возмущения — это плохо?

— Они ведут к хаосу!

— А хаос — это плохо?

— Разумеется. Отсутствие порядка очень пагубно. Хаос порождает недовольство. Из недовольства вырастает насилие. А насилие тесно взаимосвязано со страданиями.

— В таком случае, вы сами ответили на свой вопрос, не так ли?

— Но Ван Чоу преступник!

— Считает ли он себя таковым? Считают ли его преступником другие?

— Ты его защищаешь? Он грубо ломает устоявшийся общественный порядок.

— Это плохо?

— Наш спор вернулся на круги своя, Пророк!

— Я хочу получить от вас ответ. Я не спорю.

— Повторяю, ты мерзкий, отвратительный тип. Я оказал бы человечеству огромную услугу, уничтожив тебя, когда у меня была такая возможность.

— Если бы вы искренне желали моей смерти, я бы вернулся к вам. В том случае, если вы действительно уверены, что человечеству — и Пауку — так будет лучше, я с готовностью подчинюсь вам.

Ри фыркнул.

Уронив челюсть, Робинсон изумленно смотрел на Честера.

— Ты безумец.

— Неужели? — мило улыбнулся тот.

Увидев, что Робинсон побагровел, Ри неуверенно кашлянул.

— Значит, Ван Чоу захватил «Грегори»?

— Да.

— Не думаю, что он забыл, как изготавливать мощные бластеры.

— В это нельзя поверить, особенно учитывая то, что на его личной яхте имеется два таких бластера.

— Мы очень заинтересованы в обмене данными...

— В настоящее время это нецелесообразно. Патрульные офицеры настроены против вас, как и мои заместители. Кое-кто предпочитает Ван Чоу дикарям-романовцам.

— Идиоты!

— Вы предприняли какие-то действия против Ван Чоу?

Робинсон заморгал.

— Все, какие только мог. В настоящий момент все силы Патруля задействованы в борьбе с саботажем. Мы испытываем острую нехватку кораблей и людей. Как только положение стабилизируется, я направлю эскадру против «Грегори».

— Необходимо действовать без промедления. — Подавшись вперед, Ри ударил кулаком в ладонь. — «Пуля» вас поддержит. Надо расправиться с ублюдком прежде, чем он успеет развернуть широкую сеть...

— А если вечно недовольные провинции, узнав об уходе патрульных кораблей, восстанут, как это произошло на Сириусе? Что тогда, адмирал? Какая стратегия кажется вам предпочтительнее? Один фронт? Или тысяча фронтов? В каком случае повышается вероятность победы? А в каком — поражения? С Ван Чоу всегда можно будет разобраться, но если пламя революции охватит весь Директорат?

— Честер! — оглянулся на молодого Пророка Ри.

— Адмирал, а ты сам что бы предложил?

— Сначала Ван Чоу. Я прав?

Честер улыбнулся:

— Это зависит от поворотных точек.

Ри поднял и уронил руки.

— Ох уж эти Пророки...

— Адмирал, по-моему, в кои-то веки наши мнения совпадают. — Робинсон перевел взгляд на Честера. — Если я заключу договор с Ван Чоу, сдержит ли он свое слово?

Ри сдавленно вскрикнул.

— Директор, это в его интересах? — спросил Честер. — Готовы ли вы довериться этому человеку? Или лучше поверить всему человечеству? Личность или массы? Вы должны сделать выбор, основываясь на собственном понимании человечества и его нужд.

— Он перережет вам горло! — с жаром воскликнул Ри. — Он же... он же мясник!

— Весьма выразительное выступление, адмирал Ри.— Внимательно посмотрев на Ри, Робинсон повернулся к Честеру: — Благодарю тебя, Пророк. Надеюсь, ты мне помог.

Голографический монитор погас.

Вскочив на ноги, Ри затряс кулаком, грозя черному экрану.

— Болван, слабоумный...

— Он принял решение.

Честер ощутил перемены. На него неудержимо надвигалась другая ветвь будущего.

Ри побледнел.

— Да будет благословен Паук, Нгуен ведь... Проклятие. ПРОКЛЯТИЕ!

Улыбнувшись, Честер положил ладонь ему на руку.

— Пожалуйста, Дамен, успокойся. Твоя поворотная точка еще впереди.

— Что ему было нужно? Зачем он выходил на связь?

Добродушная улыбка Честера стала еще шире.

— Для того, чтобы поговорить со мной. Видишь ли, я его единственный друг. Единственный человек во всем Директорате, кто относится к нему как к человеку. А! Знаю, что ты хочешь сказать. Нет, меня нисколько не трогает, что он называет меня мразью. Дамен, ты должен понять, Робинсон понятия не имеет, как вести себя в приличном обществе.

Ри, начавший было возражать, осекся.

— А ведь действительно не имеет, да?

Честер, допив виски, поставил бокал на столик.

— Спасибо, Дамен. Благодарю за то, что позволил воспользоваться твоим монитором. Виски было просто великолепным. А теперь мне пора. До...

— Подожди. — Встав, Ри загородил ему дорогу. — Ты назвал меня сегодня учеником. Ты мог бы получить доступ к транскоммуникационному передатчику и в другом месте и без ненужных свидетелей. Почему ты хотел, чтобы я присутствовал при разговоре?

Потрепав адмирала по плечу, Честер прошел мимо, кусая губу. Он приложил ладонь к панели замка, но дверь не открывалась.

— Если я просто отвечу тебе, Дамен, насколько хорошо ты усвоишь этот урок?

Ри почесал затылок.

— Знаешь, Честер, с годами я прихожу к заключению, что в жизни очень мало такого, что не имеет многослойно наложенный смысл. Сегодня ты здесь сказал много всего, в чем я пока что не могу разобраться. Однако я полагаю, что ты хотел, чтобы я переговорил с Робинсоном и беседы о лошадях и общественных приличиях были не напрасными.

— Ты, как всегда, очень точен, Дамен. Как открыть эту дверь?

В голове молодого Пророка зазвучала фуга Баха.

Ри с размаху хлопнул по панели замка, и дверь бесшумно открылась.

Выйдя в коридор, Честер обернулся, с восхищением глядя на запор.

— Волшебство!

ГЛАВА 11

Поселение.

Планета Мир

Поселение возникло на месте приземления советского космического корабля «Николай Романов». Остов этого корабля, конструктивно не предназначавшегося для посадки на планету, до сих пор находится на главной площади деревни. Несмотря на то что события последних лет способствовали резкому повышению уровня жизни обитателей Мира, консервативно настроенные романовцы продолжают жить в убогих хижинах из дерева и шкур. Однако молодые воины, участвовавшие в сириусианской кампании, стремятся к благам цивилизации. На Мир завозятся купола, закупленные на средства, отчисляемые от валового национального дохода Сириуса — военной добычи романовцев. И все же санитарные нормы в поселении поддерживаются исключительно за счет местного всеядного зверька зеленого жнеца, пожирающего все органические отходы.

Посадка прошла абсолютно гладко.

Дарвину потребовалось какое-то время, чтобы найти, где находится кнопка освобождения ремней безопасности. Вскочив с антиперегрузочного кресла, молодой ученый поспешил к выходу. Военные челноки не имеют наблюдательных амбразур. Разумеется, изображение планеты было на мониторах, но, черт побери, на мониторах ведь можно показать что угодно.

От волнения сердце бешено колотилось, и Дарвин не сразу смог достать свой ранец из ящика над креслом. С непривычки он с трудом удержал его в руках — сила притяжения здесь была выше, чем на борту «Пули». Настоящая гравитация. Гравитация планеты.

Опустился трап, и Дарвин шагнул навстречу яркому утреннему солнцу, морщась от боли в мышцах. Проклятый боевой робот!Впереди расстилался бескрайний Мир, настоящий гравитационный колодец. Как эта планета была похожа на Землю!

Осторожно опустившись на корточки, Дарвин провел ладонью по мягкой шелковистой земле. Желтовато-коричневая, покрытая оспинками кустиков жухлой затоптанной травы. Молодой ученый с благоговейным почтением растер комок земли в пальцах, наслаждаясь этим ощущением.

Над головой раскинулся бесконечный бирюзовый свод — по сравнению с небом Земли цвет был более зеленым. Над горными вершинами далеко на западе протянулась цепочка белых облаков.

— Проклятие, — прошептал Дарвин, — я действительно нахожусь на другой планете. — Переборов глупую мысль поцеловать почву, он встал. — Наверное, я похож на дурака. Наверняка Сюзен или кто-то еще наблюдают за мной.

Дарвин принюхался к ароматному ветерку, прилетевшему с запада, со стороны моря: ему в нос ударил воздух, живой и свободный — влажный, наполненный запахами скошенных трав и люцерны — да-да, настоящей земной люцерны, пышно зеленеющей на обнесенном оградой пастбище рядом с космопортом. Ну а все остальные травы — уроженцы этой планеты? На вид они действительно отличались от того, к чему привык Дарвин, и все же парадлели эволюции прослеживались повсюду. Некоторые формы живой жизни естественным путем развиваются в гравитационных колодцах. Наклонившись, Дарвин провел пальцем по одному особо красивому колоску и выругался вслух, едва не порезавшись до крови.

Порывшись в памяти, он усмехнулся.

— Похоже, первое, к чему я прикоснулся на Мире, — это остролист!

Дарвин пошел вдоль ограды из жердей в ту сторону, куда скрылся неповоротливый кар, забравший багаж, — туда, где виднелись приземистые строения. Учуяв запах животных, он улыбнулся. Резкая терпкость лошадиного пота смешивалась с запахом навоза. Солнце припекало. Все вокруг — пестрые краски, движение, ветер — напоминали Дарвину дом, Аляску, Землю, жизнь в свободной среде.

— Здесь я дома, — пробормотал молодой ученый, сравнивая обжигающие лучи солнца с тем, к чему привык на Земле.

Пожалуй, чуть погорячее, немного поярче — ему пришлось прищуриться, чтобы разглядывать линялые полуденные краски.

— Моя первая планета.

Орбитальные станции не в счет. Каждый человек рано или поздно обязательно попадает на станцию. Эти искусственные поселения в космосе повсюду.

Подняв руки над головой, Дарвин закружился на месте, оглашая окрестности торжествующими криками.

— И тут ничего не выкрашено в БЕЛЫЙ ЦВЕТ!

Обезумевший от радости, прыгающий, хохочущий, онвдруг застыл на месте. Сгорбленная старуха, ведущая на поводу корову, испуганно остановилась. Из-под протертого до дыр красного платка на Дарвина взглянули с тревогой черные глаза. Сморщенная рука потянулась к рукоятке ножа, острый подбородок затрясся — старуха пробурчала что-то себе под нос.

Спохватившись, Дарвин любезно улыбнулся. Старуха, сжимая крючковатой рукой рукоятку ножа, испуганно попятилась. До молодого ученого донеслось ее недовольное ворчание:

— Сумасшедший человек со звезд. Все они такие... Скаженные...

Старуха проводила его взглядом. Корова мирно стояла рядом. Дарвин двинулся дальше — разумеется, ведя себя спокойнее, жадно ища взглядом новые достопримечательности. Почесав по забывчивости нос, он вздрогнул, задев за заживающие ткани. Опухоль заметно спала, и теперь его «клюв» выглядел почти нормальным. Синяки и ссадины на груди тоже пройдут. Впрочем, и черт с ними — перед ним целая неизведанная планета!

Деревня оказалась в точности такой же, как и на голографиях. Дарвин отметил определенное сходство жилищ доисторических эскимосов, которые он находил во время раскопок, и романовских хижин. Каждая хижина имела в длину пять-шесть метров — больше, чем эскимосское иглу. В земле выкопана яма сантиметров семьдесят в глубину, а ее накрывает шатер из шкур, натянутых на деревянные жерди. Хижины топились по-черному: кое-где из отверстия в центре вился дымок. И тут же свидетельство меняющихся времен — из- вивающийся в траве силовой кабель, исчезающий в убогой хижине. Из-за тонких стен из шкур доносились музыка, звуки программируемого комма, смех, разговоры, иногда шум спора. В загонах лошади соседствовали с аэрокарами. А действительно, где их держать? Повсюду причудливая смесь примитивного и современного, вместе образующих работоспособное целое. Тут и там среди хижин поднимались новые купола из углепластика, в таком окружении выглядевшие особенно нелепо. Как подметил Дарвин, тип жилища определялся возрастом его обитателя. Молодые селились в купола, пожилые по старинке предпочитали традиционные хи- жины.

Внимание Дарвина привлек остов старинного советского космического корабля «Николай Романов». Молодой ученый направился туда. Какое сокровище для археолога! Дарвин провел рукой по покрытой ржавчиной обшивке, гадая, приходило ли кому-нибудь в голову предпринять раскопки внутри корабля или рядом с ним.

Осмотрев корабль, он повернулся к длинному невысокому помосту из досок, где толпился народ. Мимо пробежали два подростка, гнавшие перед собой стадо блеющих баранов. Приблизившись к помосту, Дарвин узнал лежащего, на которого указывали переговаривающиеся вполголоса люди. Пятница Гарсия Желтые Ноги. При свете дня раны, открытые для взглядов скорбящих и роящихся мух, выглядели еще страшнее. Высохшая плоть потемнела, расщепленные кости блестели.

Остановившись, Дарвин сглотнул комок. Какое... варварство! У него внутри все взбунтовалось. При виде вспугнутых мух, взлетевших вверх черной колонной, у него к горлу подступила тошнота.

— Вы Дарвин Пайк? — спросил голос на стандартном.

Обернувшись, Дарвин увидел подошедшего к нему молодого мужчину с улыбкой на подвижном лице. Определенно не романовец. Внимательные карие глаза, взъерошенные темные волосы. Окладистая борода, окаймляющая круглое лицо, прямой нос, полные щеки. Мускулатура так себе. Довольно светлая кожа — этот человек работает в помещении, но все же бывает на солнце и может похвастаться легким загаром. Впрочем, это и не военный. На мужчине была романовская одежда из кожи; на поясе у него висел длинный нож.

— Да, я Дарвин Пайк.

Не удержавшись, Дарвин бросил взгляд на помост. Скорбное зрелище вызвало у него отвращение. Желтые Ноги заслужил большего — зачем его труп выставили на всеобщее обозрение?

— Да, жаль Пятницу. Это невосполнимая утрата. Наверное, он узнал все, что должен был узнать. Паук соткал его сеть и забрал Пятницу к себе. Мне его будет очень не хватать. Мы с ним в свое время неплохо повеселились. — Мужчина протянул руку. — Я Марти Брук. У меня есть аэрокар. Если хотите, можем поселить вас в исследовательском центре. Нет — устроим вам жилье здесь. Хотя предупреждаю, условия в поселении весьма примитивные. Водопровода нет и в помине, туалет на улице, и, по-моему, электричества пока нет, захотите чего-нибудь более цивилизованного...

— Вы были знакомы с Пятницей? — спросил Дарвин, не в силах оторвать взгляд от помоста.

— Ну да. Отличный был парень. Мы с ним... в общем, мы с ним сдружились перед тем, как он отправился на Сириус. После того как Пятница вернулся, мы почти не виделись... впрочем, Сириус принес сюда много перемен.

— И как вы к этому относитесь? К тому, что он лежит... словно... словно...

Брук поджал губы.

— Это же романовцы, доктор Пайк. Таковы их обычаи. Все равно что какие-нибудь мудреные ритуалы на станциях. Вы к этому привыкнете... больше того, оцените по-настоящему. Считайте это... нормальным отношением к смерти. От нее не прячутся. Глядя сейчас на Пятницу, трудно сохранить какие-то глупые иллюзии насчет жизни и смерти. Таков закон Паука. От действительности не прячутся. Ее познают. Жизнь — не священный сосуд. Она настоящая, трудная и в то же время прекрасная и мимолетная — так что надо вовсю ею насладиться... не пытаясь себя обмануть.

— Наверное, в этой простоте нравов есть свое очарование. Здесь есть где-нибудь бар? Давайте посидим, выпьем, и вы расскажете мне о Пятнице. Возможно, просветите меня кое о чем: например, кто такие романовцы и как жить с ними бок о бок.

Эту таверну нельзя было считать исконно романовским заведением. И действительно, табличка на двери утверждала, что она работает всего один год. На стенах из стекловолокна висели винтовки, голографии романовских медведей, скальпы и картины сражений на Сириусе. Грубые столы и скамьи ручной работы из дерева шестовика были застелены выдубленными шкурами.

Романовское виски встряхнуло Дарвина, наполнив его ощущениями, о которых захотелось написать домой. Ядреное, с горчинкой, выдержки не меньше трех недель, оно, по мнению Дарвина, могло встать в один ряд с тетрахлоридом углерода.

— Ну, как поживает университет? Наш факультет еще не разогнали? А Чим по-прежнему почетный профессор?

— Да почти ничего не изменилось. Вообще-то я проучился всего чуть больше года. Чим остановил свой выбор на мне только потому, что у меня в контракте дыра. Насколько я понял, университету мои исследования нужны постольку, поскольку они нужны романовцам.

Брук рассмеялся, крутя стакан на твердой крышке стола.

— А у нас здесь прогресс. Столько всего нового — особенно снимки мозга Пророков. Совершенно иная морфология, но вы, полагаю, знакомились с нашими отчетами.

— А что насчет Пророков? Что вы можете сказать относительно религии Паука?

От уголков глаз Брука побежали морщинки.

— Я должен быть объективным наблюдателем, беспристрастно описывать романовскую культуру.

— Ну и?..

— Ну и у меня мурашки по спине бегают всякий раз, когда кто-либо из Старцев смотрит на меня искоса. Доктор Пайк, я видел... я имел неоднократную возможность убедиться, что Пророки действительно проникают в будущее. У меня все документально зафиксировано, можете сами проверить и перепроверить мои выводы. А насчет Паука... в общем, если и есть Бог, то это Паук. Возможно, я просто слишком долго прожил здесь. Судя по отзывам на мои отчеты, отсылаемые в университет, меня начинают считать попавшим под местное влияние. Но я удовлетворил свое любопытство — и, полагаю, удовлетворил любопытство Паука.

Осторожно понюхав термоядерную жидкость, Дарвин сделал глоток.

— Когда я рассказывал про Ворона, меня тоже никто не понимал.

— Вы имеете в виду духа — хранителя эскимосов?

— Точно. Наверное, это просто необходимо пережить самому. У эскимосов и романовцев много общего, хотя их разделяют миллионы километров.

Брук кивнул.

— Вам доводилось поститься, призывая видения?

— Да.

— Возможно, доктор Пайк, вы здесь станете своим человеком, если поживете достаточно долго. Мир с антропологами обходится круто. Быстро выжимает из них все соки.

— А что насчет Пятницы?

Брук начал говорить, пересказывая подвиги героя-коротышки. Дарвин узнал, что Пятница был знаменитым конокрадом — это занятие раньше считалось очень почетным. Во время первого столкновения с Директоратом он стал вождем; участвовал в боях за Мир. Его авторитет очень вырос после кампании на Сириусе. Однако кое-кто по-прежнему продолжал считать Пятницу пустозвоном. Его борьба с упрямым аэрокаром стала легендой.

— А что у него было с Сюзен Смит Андохар? — спросил Дарвин.

Виски согрело его и сделало более разговорчивым.

Брук с пониманием посмотрел на него.

— Сюзен, да? Та еще девчонка. О такой приятно помечтать любому мужчине. Но я бы держался от нее подальше. От нее надо ждать беды.

— Вот как?

Прищурившись, Брук устремил взор вдаль.

— Я не прочь тратить время, любуясь этой роскошной протоплазмой. Готов и помечтать о ней, пока Белла ни о чем не подозревает. Но дальше — ни-ни! — Он покачал головой. — Эта женщина со странностями. На Сириусе с ней что-то произошло. Думаю, об этом знают Рита Сарса, Железные Глаза и Дьердь Хамбрей, но они молчат. По возвращении на Мир она сама не своя. Порезала много хороших воинов в поединках на ножах. Я кое-что смыслю в человеческом рассудке и могу вас заверить, что Сюзен была на грани срыва. Острейший психоз, понятно?

— Есть какие-то предположения относительно причин?

— Никаких. Могу только сказать, у нее была какая-то душевная травма.

— Но внешность у Сюзен что надо.

— С этим спорить не буду.

— Ладно. Расскажите мне о ваших романовских медведях, — махнул на голографии на стене Дарвин.

Он заказал еще два виски. Брук поморщился.

— Весьма отвратительные твари. Молодые воины до сих пор охотятся на них, желая прославиться. Поскольку с набегами сейчас покончено, это единственная возможность совершить подвиг. Лично я к этому чудовищу и на милю не подойду.

— Каких они размеров? — тихо спросил Дарвин.

— Выпрямившись во весь рост, достигают пятнадцати футов. Разумеется, с поднятыми присосками вдвое выше. Наиболее крупные экземпляры достигают футов сорока. Можно найти и...

— Сорок футов! Значит, их действительно убивают из пушек!

— О да! До тех пор, пока романовцы не научились отливать пушки, медведи были грозой поселенцев. Конечно, Железные Глаза расправился с медведем одним ножом, но этого потребовал от него Пророк. Вождь вобрал в себя силу убитого животного.

— Как вы думаете, медведя можно убить стрелой из лука.

Брук выразительно затряс головой...

— Об этом нечего даже и думать. То, что Железным Глазам удалось убить медведя ножом — чистая случайность. Так пожелал Паук. До сих пор один из пятерых молодых воинов, вышедших на медведя с винтовкой, погибает. Не думаю, что можно всадить стрелу достаточно глубоко, чтобы поразить мозг, — у нее слишком маленькая убойная сила.

Дарвин задумчиво кивнул.

— Эй, Марти!

Брук обернулся. Дарвин увидел в дверях старика на костылях. Правая нога оканчивалась чуть ниже колена, штанина была аккуратно подшита. Черные миндалины глаз, спрятавшиеся в складках обветренного лица, горели хитрым огнем.

— Рад тебя видеть, Билл.

Брук крепко пожал руку старику, прочно застывшему на трех опорах. Морщинистое лицо растянулось в радостной беззубой улыбке.

— Эй, давненько ты к нам не заглядывал. Не надоело втыкать в людей металлические иголки? Не пора ли жениться на своей Белле Воле, обзавестись коровами и растить детей, как подобает настоящему мужчине?

Ученый рассмеялся.

— Мне? Нет, я по-прежнему буду вживлять в людей мониторы. Билл Риш Гарсия, познакомься с Дарвином Пайком. Он тоже из университета.

Пожав старику руку, Дарвин ощутил прикосновение теплой огрубелой кожи. Крючковатые пальцы были покрыты жесткими мозолями.

— Очень рад.

— Вы друг дока?

— Доктора Лийты Добры, — пояснил Брук, увидев непонимающий взгляд Дарвина.

Молодой ученый улыбнулся.

— Нет, я с ней даже ни разу не встречался. Правда, мы работали на одном факультете. А сюда меня пригласили адмирал Ри и Железные Глаза.

— Аййа! — почтительно выдохнул старик. — Значит, вы большой вождь, да?

Заметив в его глазах дьявольскую искорку, Дарвин усмехнулся.

— Нет, я простой антрополог, такой же, как господин Брук. И мне тоже нравится втыкать в людей мониторы.

Лицо старика расплылось в счастливой улыбке.

— Вы мне нравитесь, доктор Пайк. Эй, не хотите завтра вечером заглянуть ко мне? У меня сдох теленок. Его погубила горная пиявка. Я отрезал ему ногу, прежде чем пиявка успела добраться до внутренностей, но он все равно сдох. Понимаете, я не смог остановить кровотечение. Кровь хлестала страшно как! Но мясо-то хорошее, нежное, а? Именно поэтому я и пришел в поселение. Завтра закатываю праздник. Приходите.

Дарвин взглянул на Брука. Тот пожал плечами.

— Вас это заинтересовало?

— От такого предложения не откажусь ни за что на свете!

Жилище Билла Риша у подножия Медвежьих гор

Над костром из палок шестовика миллионами светящихся эльфов кружились искры. Красноватые отблески плясали на сморщенных лицах стариков. Женщины суетились поодаль, длинными ножами, сверкающими в желтоватом свете, отрезая куски от насаженной на вертел туши. Дети с горящими от восторга глазами ссорились по поводу того, чей черед вращать вертел, галдели и возились друг с другом. Смех и неровный гул голосов затронули что-то в самой глубине души Дарвина Пайка. Подняв взгляд к ночному небу, молодой ученый увидел непривычный узор звезд. От едкого ароматного дыма шестовика першило в горле. Какая-то частица души Дарвина безмятежно успокоилась, убаюканная этими незнакомыми людьми, чужой планетой и в то же время родными и привычными образами.

— У меня такое ощущение, будто я дома, — признался он.

— Значит, нравится, да? — ткнул ему кулаком в бок старый Билл, с трудом удерживая равновесие на костылях. — Знаешь, большинство людей со звезд, попав к нам на праздник, стоят в стороне с глупыми улыбками. Как будто они понятия не имеют, как себя вести. А ты — ты пришел к нам, ешь как настоящий мужчина, весь перепачкался жиром и радостно улыбаешься. Откуда ты?

— С Аляски. Последнее дикое место на старушке Земле. В свое время я очень любил такие ночи. Мы жарили рыбу, оленину. Последний раз медведя, которого убил брат Дауни.

— Эй, не шути над стариком Биллом Ришем Гарсией! Люди не едят медведей.

— На Земле едят.

— А тебе приходилось убить медведя? — проворчал другой старик, с трудом поднимаясь на ноги.

Разговоры вокруг костра притихли, ястребиные профили повернулись к Дарвину, в дрожащих отблесках блеснули обсидиановые глаза.

— Земные медведи совсем не похожи на ваших. Но я действительно убил одного медведя. Стрелой из лука. Знаете, что это такое? Да-да, такими играют ваши дети.

— Меня медведи совсем замучили, — буркнул Билл Риш. — Они и горные пиявки. Никогда в жизни не видел столько пиявок. За эту весну уже потерял пять коров. А потом с гор спустился проклятый медведь. Бродит где-то рядом в ущелье.

— Я полагал, кто-нибудь из молодых воинов уже давно должен был бы отправиться на охоту, — задумчиво бросил Брук.

— Да сейчас почти все готовятся к этой чертовой войне, — развел руками Билл Риш. — Кто такой медведь? Кто такой один плохой прожорливый медведь, когда все только и говорят что о Нгуене, покорившем вселенную? Нет, сейчас у ребятишек в голове одни звезды. Вожди готовят их к походу — учат быть воинами. Сюда должен прилететь на аэрокаре мой кузен, Бык Крыло Риш. Наверное, мы облетим ущелья, попробуем отыскать этого медведя. Если его не прикончить, в следующем году он сожрет всех моих коров. Вам не надо объяснять, кто такой медведь. И у меня ничего не останется. Чтобы не умереть голодной смертью, придется полагаться на милость клана. Но я на это не пойду. Проклятие, да я сам прикончу мерзкую тварь — даже на одной ноге.

— Билл, не делай глупостей. Ты калека, медведь без труда тебя поймает и довершит то, что начала много лет назад пуля Сантосов. Брось клич, мы тебе поможем. Быть может, кто- нибудь сможет пристрелить этого медведя.

Брук недовольно поморщился.

— Нечего вам бегать по горам. Вам всем уже давно за пятьдесят.

— Эй, Марти, мне всего сорок восемь! — крикнул тощий воин. — Ты что, нас уже в старики записал?

— А тебя так достает артрит, что твоей Мери по утрам приходится вытаскивать тебя из кровати, — напомнил Брук, погрозив ему пальцем.

— Наверное, ей также приходится затаскивать его в кровать, а? — воскликнул Билл, хлопая жирными руками.

— Я бы с удовольствием поохотился на вашего медведя, — вдруг заявил Дарвин. — Земного медведя я уже убил, вряд ли романовский окажется намного...

— Ого! — воскликнул Брук, вскакивая с места и хватая его за плечи. — Забудь об этом, Дарвин! Оставь медведя в покое. Ты даже не представляешь...

— Слушай, — махнул рукой Билл, — дай доку Пайку высказаться, хорошо? Он говорит, что убил медведя. Это подвиг, Марти. Сколько медведей у тебя на счету?

Заглянув ему в глаза, Брук прикусил язык, сдерживая готовое сорваться замечание.

— Послушайте... Дарвин убил медведя на Земле. Это подвиг. Но нельзя отправлять человека на верную смерть только потому, что он не понимает всей опасности...

— Успокойся, — тихо произнес Дарвин, останавливая его. — Все не так страшно. Я ведь не хилятик со станции, Марти. Всю свою жизнь я добывал себе на пропитание луком и стрелами. Я по несколько недель бродил по болотам. — Он повернулся к Ришу: — Ты говоришь, Бык Крыло прилетит сюда на аэрокаре? Я отправлюсь с вами. Чем вы убиваете медведей? Бластерами?

Откинувшись назад, старик презрительно свистнул.

— Настоящий мужчина должен убить медведя из винтовки. Это подвиг. Бластер не проявляет уважения к медведю. Медведь обладает силой, душевной силой. Ты слышишь, док Пайк? Тебе понятно, что это значит? А? Паук сотворил нас для чести. Какая честь в том, чтобы убить медведя из бластера?

Внезапно наступила всеобщая тишина. Дарвин осознал, что все смотрят на него. Лишь поленья шестовика трещали в костре, а живущие собственной жизнью искры поднимались к небу. Первая из трех лун только что взошла над гранитными гребнями Медвежьих гор.

— В моей земле у эскимосов закон, согласно которому зверя можно убивать только стрелой — и в исключительном случае из винтовки. В противном случае, считают эскимосы, дух оленя, медведя, лося навсегда покинет Землю. Великий тотем Ворон поведал это святым старцам давным-давно, когда эскимосский народ едва не вымер после советского окультуривания. Этот закон строго блюдется с тех пор. Я молился богам предков.  Я убью медведя из винтовки, оказав ему честь.

— Дарвин! — воскликнул Брук. — Да ты...

— Слушай, у меня есть пять дней. Ри сказался могу провести их как душе угодно. К тому же Бык Крыло Риш будет рядом на аэрокаре. В случае беды он меня вытащит. Но я уверен, что все будет в порядке. — Взяв Брука под руку, он из вел его подальше от посторонних ушей. — К тому же, Марти, что ты будешь чувствовать, если Билл, Рэй или кто-то другой погибнут, пытаясь убить этого чертова медведя?

Только посмотри на них, они теряют свой скот. Загляни им в глаза. Ты знаешь, что они попытаются расправиться с этой тварью. Но если бы у них оставались силы, сейчас они находились бы на борту «Пули» и под началом Железных Глаз готовились к походу.

— Знаешь, мне это совсем не нравится, — проворчал Брук. — Наверное, я свяжусь с адмиралом. Говоря про полную свободу действий, он не имел в виду шутки с медведем. Я же тебе говорил, что Мир очень круто обходится с антропологами...

— Я здесь уже был, Марти, — посмотрел ему прямо в глаза Дарвин. — Положись на меня.

ГЛАВА 12

Линкор «Деус».

Геостационарная орбита над планетой Арпеджио

Сплетя длинные изящные пальцы, Нгуен откинулся на спинку командирского кресла «Деуса». Вокруг белой дугой изгибался мостик; офицеры напряженно следили за состоянием систем корабля. С экрана транскоммуникационного передатчика на Нгуена смотрел, склонив голову набок, адмирал Кимиянджуи. Сморщенная старческая кожа цвета эбенового дерева придавала ему какой-то высохший вид.

— Директора, — продолжал Кимиянджуи, — дали мне санкцию в данном вопросе действовать по собственному усмотрению. Я готов идти на существенные компромиссы — если вы просто в открытую скажете мне, что хотите, и прекратите грабить граждан Директората.

Лицо Нгуена оставалось торжественно-спокойным.

— Я никого не граблю, господин адмирал. Не сомневаюсь, приспешники Сатаны пытаются убедить в этом заблуждающихся людей повсюду, но я только выполняю предначертанное Господом Богом...

— И для этого вам потребовалось захватить патрульный линкор, — напомнил Кимиянджуи. — Нам известен ваш потенциал, господин мессия. И тем не менее мы готовы пойти на переговоры. Директора согласны оставить под вашим контролем те системы, которые вы к настоящему моменту уже успели захватить. Мы хотим, чтобы вы немедленно прекратили враждебные действия. Взамен мы не будем преследовать вас за разбойный захват нашего корабля. Война между нами приведет лишь к нашему обоюдному уничтожению. Уверен, что вы это тоже прекрасно понимаете.

Нгуен задумчиво кусал губу.

— Я могу обсудить ваши предложения со своими приближенными?

— Вне всякого сомнения.

Нгуен поклонился монитору.

— В таком случае буду рад продолжить наш разговор. Я свяжусь с вашим штабом завтра или послезавтра — в зависимости от того, как быстро мне удастся переговорить со своими советниками. Обещаю, что выйду на связь не позднее трех суток по арктурианскому времени. Вас это устраивает?

— Абсолютно устраивает. Всего хорошего, сэр.

Монитор, моргнув, погас.

Вскочив с кресла, Нгуен издал торжествующий вопль, вскидывая над головой кулак.

— Есть! Да будет благословенен Деус, чертовы тыквенноголовые обратились в бегство!

Сира Велкнер оторвался от комма.

— В бегство, мессия?

Нгуен прыгал и кружился по мостику, не обращая внимания на всеобщее внимание своих офицеров.

— Вот именно, черт побери, в бегство! Уродцы-головастики запросили мира! Им нужна передышка! Глупые ублюдки. За кого они меня принимают? За какого-нибудь кретина, которого можно ублажить подачкой, чтобы тем временем собрать силы и подавить поднятое мной возмущение? Неужели они действительно надеются, что я дам им хоть минуту покоя?

— Значит, вы откажетесь от предложения адмирала Кимиянджуи? — На худом лице Сиры отразилось любопытство.

Нгуен улыбнулся.

— Ни в коем случае, Сира. Нет, я с готовностью его приму, тем самым выиграв для нас время.

— Время?

Рассмеявшись, Нгуен ударил кулаком в ладонь.

— Время, чтобы уничтожить еще несколько транскоммуникационных передатчиков Директората. Время, чтобы оснастить «Деус» новыми щитами. Время, чтобы перестроить производственные мощности на выпуск бластеров по технологии Содружества. Время, чтобы обучить экипажи кораблей. Время, чтобы вскрыть новые тайны из архивов, добытых на Границе, превратив их в такую силу, о которой даже не мечтают тыквенноголовые! Знаешь, Сира, у нас будет достаточно времени, чтобы подготовить революцию. Мы соберем наши силы в один кулак, и, когда придет пора выступить с Арпеджио, никто не сможет нас остановить!

Медвежьи горы, Мир

Карабкаясь по крутой скале, Дарвин Пайк ломал голову, пытаясь постичь природу человеческой глупости. Разъяренный медведь — не медведь, а исчадие ада, похожий скорее на сказочного дракона, — полз следом за ним, подтягивая свою огромную тушу на коротких толстых лапах. Проводник-романовец — в безопасности на аэрокаре высоко в воздухе — кружил вокруг, пытаясь обмануть шквальный ветер, раздирающий ущелье.

Красноватый гранит, вздыбившийся лишенными растительности глыбами, уходил вверх к небольшому плато из осадочных пород. Ветвящиеся промоины от дождевых вод, испещрившие поверхность камня, спускались ко дну плоской долины, покрытой густыми зарослями дынного дерева и нож-куста, среди которых причудливыми протуберанцами выделялся шестовик. Меньше чем в двухстах метрах к северу возвышалась противоположная стена, источенная непогодой, прикрытая сверху прочной шапкой из желтого песчаника.

Рискуя попасть в воздушный вихрь, Бык Крыло Риш попытался посадить аэрокар, но едва не налетел на скалу.

— Уходи! — крикнул Дарвин, махая рукой. — Я поднимусь наверх! Не рискуй!

Судорожно вздохнув, он наполнил воздухом пылающие легкие и пополз дальше, страстно жалея о том, что не захватил с собой бластер.

Пот, стекая струйками по его лицу, скапливался в трехдневной щетине и щекотал шею. Солнце палило нещадно. Раскаленные камни излучали тепло, и порывы горячего ветра высушивали тело Дарвина.

Оглянувшись, молодой ученый увидел громадную присоску, опустившуюся на камень, на котором он только что стоял. Охваченный паникой, Дарвин пополз быстрее, судорожно цепляясь за неровности в скале. Винтовка болталась у него за спиной. Камни вгрызались в покрытое ссадинами тело. Задыхаясь, Дарвин остановился, ища взглядом хоть какое-нибудь оружие. От винтовки теперь не было никакого толку. Латунная гильза лопнула и застряла в патроннике. Вставить новый патрон нельзя.

Обезумевший от страха, Дарвин уперся ногой в выступ скалы и пополз по почти отвесному склону. Вонзая окровавленные пальцы в щели, он подтянулся, напрягаясь до предела, сорвав при этом три ногтя. Легкие горели, измученные мышцы содрогались в спазмах. Долго ли он еще сможет продержаться?

Раненый медведь неумолимо карабкался следом. Присоски давали гигантскому зверю точки опоры, позволяя искать толстыми лапами неровности в скале. Затем медведь снова выбрасывал присоски вверх и полз дальше, с трудом удерживая равновесие на неустойчивых валунах осыпи.

«Я дернул за спусковой крючок и промахнулся. Все испортил. Это я виноват... я виноват... Проклятие, что на меня нашло? Такой огромный, стремительно надвигающийся, поднявший щупальца с присосками... и я дернул за спусковой крючок. Запаниковал и промахнулся».

Дарвин вскарабкался на последнюю каменную глыбу.

Конец пути. Ровная отвесная стена без намека на малейшую трещину, уходящая в лазурную высь. Без специального снаряжения и реактивного ускорителя на нее не забраться. Загнанный в угол, Дарвин сорвал с плеча винтовку. Как огнестрельное оружие от нее толку нет, но как дубинка сгодится.

Горящие легкие никак не могли насытиться кислородом. Пересохшее горло першило. Господи, все отдам за глоток воды!Дарвин отчаянно оглянулся вокруг. Камни размером с человеческую голову с неровными острыми краями были тяжелыми. Напрягая мышцы до предела, Дарвин стал кидать их в медведя, но они безобидно отскакивали от его толстой шкуры. Животное взревело и поползло вверх.

— Мерзкий ублюдок! — пробормотал Дарвин, оглядывая разъяренную тварь.

Медведь был огромен, метров пятнадцать в длину: что-то вроде двух бронтозавров, слепленных вместе наподобие гигантских сиамских близнецов. Два толстых хвоста помогали ему удержать равновесие; на концах длинных извивающихся щупалец пульсировали присоски. Рот представлял собой мясистую щель между основаниями щупалец. Крошечные глазки торчали на усиках над громадной головой. На какое-то мгновение все шесть обрубков-ног заскользили по осыпи, отчаянно пытаясь удержать массивную тушу на склоне.

Медведь начал сползать вбок, и Дарвин вознес благодарственную молитву. Но когда ему уже казалось, что чудовище неминуемо сорвется в пропасть, медведю удалось остановиться и снова поползти вверх по камнепаду. Одно щупальце потянулось туда, где нашел последнее прибежище человек.

Дарвин встретился взглядом с медведем. Заглянув в бездонные глубины черных глаз, он вдруг почувствовал, как у него в душе что-то шевельнулось. Немой вопрос, ощущение бесконечности.

— Нет, — прохрипел Дарвин пересохшим горлом. — Ты убил коров Билла. Понимаешь? Черт побери, мы с тобой одной крови — оба хищники. Ты слышишь меня?

Черные глаза не отрываясь смотрели на него, полные злости, питающейся страхом человека. Стиснув зубы, Дарвин, превозмогая боль, схватил разбитыми в кровь пальцами камень. Обливаясь потом, он закрыл глаза, прогоняя жуткую картину надвигающегося медведя. Но все равно Дарвин чувствовал эту тварь, присосавшуюся к его душе, вытягивающую его жизненные силы, пожирающую волю. Мощь медведя оглушила его, осязаемая на ощупь, невозможно реальная.

— Будь ты проклят! Кто ты?— крикнул Дарвин.

Страх вызвал гнев, пробуждая атавистическое стремление выжить любой ценой. Сердце молотом колотило в грудную клетку. Смерть серой пеленой затянула ясный солнечный день. Попытавшись сглотнуть, Дарвин едва не подавился собственным пересохшим языком. В который раз он выругал себя за то, что оставил в поселении бластер своего деда. Теперь у него есть только винтовка, превратившаяся в дубинку, и «Рэндолл» — безделушка и доставшийся по наследству нож, а на него надвигалось чудовище из кошмара душевно-больного.

Присоска понеслась к нему. Отскочив в сторону, Дарвин глухо вскрикнул. Похожая на резину багровая плоть, пройдя в каких-то миллиметрах от него, шлепнулась на скалу. Диск, имеющий в диаметре не меньше метра, распластался на гладкой каменной поверхности, прилипая к ней. Дарвин что есть силы опустил на него приклад винтовки. С таким же успехом он мог бы ударить по каучуковой подушке.

Медведь источал сильный тошнотворный запах, напоминающий вонь протухшего на солнце мяса тюленя. Морща нос, Дарвин снова и снова колотил по щупальцу прикладом винтовки, не желая сдаваться. В диске, казалось, совершенно не было нервных окончаний.

Вторая присоска, оторвавшись от скалы, начала подниматься вверх.

Крик ужаса застыл в пересохшем горле Дарвина. Выхватив из ножен древний «Рэндолл», затравленный ученый вонзил его в губчатую плоть. Разлившийся по телу адреналин придавал ему дополнительные силы.

Из раны хлынула черная липкая жидкость. От зловония у Дарвина закружилась голова. Откуда-то снизу раздался страшный рев.

— Живи, Дарвин, живи. Живи, черт тебя побери! — проскрежетал Дарвин, заново обретая свою личность.

Собрав все силы, он принялся работать «Рэндоллом», вспарывая толстую кожу щупальца. Разрезанные ткани вокруг раны дергались и плясали, и от этого жуткого зрелища Дарвина прошибла холодная дрожь.

Проклятие, где второе щупальце?

Краем глаза Дарвин увидел вторую присоску, стремительно надвигающуюся на него. Навалившись всем своим весом на нож, он принялся отчаянно перепиливать артерии, извергавшие черную жидкость ему на лицо и руки. Едкая вонь, напоминающая пары серной кислоты, стала невыносимой. Ослепленный слезами, Дарвин сглотнул подступившую к горлу тошноту.

Перепачканные черным ткани разделились у него на глазах. С эластичным шлепком щупальце разорвалось, едва не вывернув Дарвину кисть и швырнув его на скалу. Выбитый из руки нож, звякнув, упал на камни.

Всхлипнув от страха, Дарвин пополз на четвереньках за «Рэндоллом», лежавшим на краю пропасти. Учащенно дыша, он заглянул вниз. Медведь неуклюже наклонился, пытаясь удержать равновесие с помощью единственного оставшегося щупальца. Лишенное опоры, огромное тело зашаталось. Перерезанное щупальце, подобно вырвавшемуся пожарному шлангу, Долталось в воздухе, разбрызгивая на бесчувственный красноватый гранит черную пену.

Дыхание вырывалось из легких Дарвина дрожащими спазмами. Сделав над собой усилие, он заставил двигаться трясущиеся ноги и, шатаясь, сполз вниз по склону до огромного валуна, застывшего в неустойчивом равновесии. Подперев его плечом, Дарвин, застонав и крича, надавил изо всех сил, не обращая внимания на впившиеся в тело острые края. Мышцы ног задрожали от напряжения. Валун, качнувшись, пополз по склону, и вдруг, не удержавшись, покатился вниз, увлекая за собой другие камни и поднимая облака пыли. Подпрыгнув на выбоине, он со всей силы ударил в переднюю лапу медведя.

Рассудок Дарвина захлестнула волна безумной ярости и страха. Он буквально сгорбился под ее тяжестью.

Огромная тварь, взревев, опрокинулась и полетела вниз по каменной осыпи. Дарвин зачарованно проводил ее взглядом. Докатившись до дна ущелья, медведь застыл, слабо подрагивая хвостами, щупальцами и лапами.

Подобрав винтовку, Дарвин сбежал по склону, едва не сломав ноги. Оказавшись внизу, он вынужден был опуститься на корточки, не в силах стоять.

Бык Крыло Риш кружил на аэрокаре над ущельем. Держась подальше от уцелевшего щупальца, Дарвин приблизился к гигантскому зверю.

— Мы с тобой... — хрипло выдавил он, — одной крови. Охотники. Общий дух... хотя мы и с разных миров. Но кто же ты такой?

— Почему ты не выстрелил в него еще раз? — спросил Риш, выпрыгивая из аэрокара и небрежной походкой приближаясь к медведю, стряхивая грязь с мокасин.

— Попробуй вытащить гильзу.

Дарвин протянул винтовку владельцу. Боль животного сливалась с его собственной болью, натянутые нервы дрожали.

Напевая под нос, Риш открыл затвор и заглянул в патронник.

— Головка раскололась.

— Головка... раскололась?

Бессмысленные, ничего не значащие слова, захваченные вихрем мыслей и чувств... принадлежащих ему и раненому животному.

Буркнув что-то невнятное, Риш вернулся к аэрокару.

Дарвин приблизился к медведю.

— Кто ты такой? — выдавил он, не обращая внимания на то, что его рот, казалось, был забит ватой. — Почему ты зовешь меня?Медведь ответил, с трудом оторвав оставшуюся присоску от земли и двинув ее в сторону Дарвина.

— Никак не успокоишься?

Дарвину показалось, он понял, что чувствовали романовцы при встрече с чудовищем до того, как научились отливать пушки. Именно эти огромные твари выковали дух Народа.

Хрустя гравием, подошел Риш с починенной винтовкой. Вернув оружие Дарвину, он указал на умирающее чудовище.

Появившийся из ниоткуда голос наполнил сознание Дарвина.

«На этот раз будь сильным. В кои-то веки будь достойным, человек, одержавший надо мной победу. Посмотрим, сможешь ли ты выстоять на этот раз. Посмотрим, сможешь ли ты не дрогнуть, несмотря на страх».

Дарвин вздрогнул, отказываясь верить своим ушам.

«Бред какой-то. Наверное, это жара. Только и всего. Просто жара... и жажда. Физическая усталость тоже приводит к таким последствиям. Вымотался я. Вот и все. Вымотался и переволновался».

Трясущимися руками он навел тяжелую винтовку туда, где должен был находиться мозг. Быстро прочтя молитву по душе животного, Дарвин нажал на спусковой крючок.

Грохот выстрела гулким эхом разнесся по ущелью. Вздрогнув, медведь на мгновение напрягся, а затем обмяк — навсегда. Дарвин зачарованно смотрел на него, опустив винтовку. У него в душе образовалась пустота, словно именно туда попала пуля. Что-то в окружающей вселенной, мигнув, погасло.

Руки... хватающие... тянущие...

— Пайк! Черт побери, что с тобой? — донесся сквозь пелену головокружения голос Быка Крыла Риша.

— В-все в порядке, — заморгал Дарвин. — Ч-что случи- лось?

— Понятия не имею. Ты выстрелил в медведя... и рухнул ничком, бормоча что-то. — Риш склонил голову набок. — Ты уверен, что все в порядке?

— Жара... должно быть, жара. Обезвоживание организма...

«Но почему я сам в это не верю?»

Высунув язык, Риш завозился с голокамерой. Дарвин положил винтовку на землю. На снимке получился человек с угрюмым лицом, испачканным черными пятнами, вооруженный-одним старинным ножом.

Охотничий лагерь Быка Крыла Риша в Медвежьих горах

Бык Крыло Риш разбил свой лагерь у подножия Медвежьих гор.

Дарвин, расслабившись, лежал у костра. Израненные руки были покрыты пластиповязками. В воспаленные ткани поступали обеззараживающие и обезболивающие лекарства. Риш, тихо напевая, чистил винтовку, недовольно глядя на трещины в прикладе.

— Наверное, надо будет вырезать новое ложе. Винтовка не предназначается для того, чтобы использовать ее в качестве дубинки. С другой стороны, может быть, дело того стоило. Схватка была та еще. Пару раз я уже думал, что тебе крышка. Ты проявил мужество. Паук одарил тебя силой и мудростью. Здорово, что мне пришло в голову заснять все на голо.

— Да я перепугался до смерти, — заявил Дарвин, не в силах побороть меланхолию.

— А про страх я ничего и не говорил, — прозвучал в темноте тихий голос Риша.

Костер из поленьев шестовика весело потрескивал; искры, кружась, поднимались к двум лунам, бросавшим косые тени на заросшие нож-кустом холмы.

— Страх идет рядом с нами в течение всей жизни, — продолжал Риш. — Страх делает нас сильными. Я никогда в жизни так не боялся, как когда воевал с Сюзен Смит Андохар на Сириусе. Каждое мгновение было наполнено ужасом. Время было жуткое. Война — такая, какая ведется в Директорате — состоит из одних моментов страха. Понимаешь, здесь, на Мире, война — это игра. Конечно, и во время игры могут убить, но человек не живет в постоянном страхе. Ужас не пульсирует в венах подобно кислоте. Каждую секунду не приходится ждать, что тебя испепелит проклятый Пауком фиолетовый луч с неба.

— Значит, ты воевал вместе с Сюзен? — Дарвин нала, было потирать руки, но вздрогнул, наткнувшись на пласт-повязку. — Это страх сделал ее такой? Его она так хорошо скрывает?

Медведь говорил со мной. Взгляни правде в глаза. Это произошло на самом деле!

Тщательно прочистив длинный ствол винтовки, Риш прислонил ее к нож-кусту.

— У Сюзен есть свои страхи, как и у всех остальных. — Устроившись поудобнее перед костром, он достал из кармана кисет и трубку. Вытащив из костра уголек, воин неторопливо раскурил трубку. — Нет, Сюзен не нужно скрывать свой страх. Она скрывает свои шрамы, доктор Пайк.

— Шрамы?

Риш пожал плечами.

— На Сириусе она любила двоих мужчин. Одним из них был Ганс Йигер, десантник с «Пули». Другим — Пятница Гарсия Желтые Ноги, легендарный вождь Пауков. Я был знаком с обоими. Сражался с ними бок о бок. Боялся рядом с ними. Пил, мочился и испражнялся вместе с ними. Оба отличные парни. Для меня было большой честью быть с ними знакомым. Ганс и Пятница подружились, несмотря на то что оба любили одну женщину.

Мы вели бои в предместьях Англы. Сириусианские ополченцы сопротивлялись из последних сил. И вдруг находящийся над планетой линкор дал по нас залп из бластеров. Это называется орбитальной бомбардировкой. Мы поспешили укрыться кто куда. Многих спас Пятница, но часть отряда, в том числе и Ганс, сгорела живьем. И Сюзен переменилась... стала другой, понимаешь? Замкнулась в себе, практически перестала с нами разговаривать, но при любой возможности беспощадно убивала сириусианцев. И не просто убивала. — Риш помолчал, погрузившись в воспоминания. — Она глумилась над трупами. Отрезала мужчинам их достоин- ство.

Дарвин не отрываясь смотрел на языки пламени.

— А потом нас как-то ночью высадили в город Хельг. Мы захватили компьютерный центр, перерезали линию энерго-снабжения. Во время набега было добыто много скальпов. Но Сюзен попала в плен. Сириусианцы отправили ее на корабль, которым командовал Нгуен Ван Чоу. Можно только догадываться, что с ней там произошло. Никто ничего не говорит... но можно предположить.

Я видел Сюзен после того, как ее освободили из плена. Она словно стала другим человеком. Именно тогда она сблизилась с Дьердем. Пятнице было очень больно, но у него была слишком светлая душа, чтобы таить обиду. Он по-прежнему так сильно любил Сюзен, что подружился и с Дьердем. Вдвоем, с помощью одного из Пророков, они вылечили Сюзен.

Сделав глубокую затяжку, Риш посмотрел на нахмурившегося Дарвина.

— Вот те шрамы, которые она прячет. Рассудок можно вылечить, но, наверное, от воспоминаний никуда не деться. А теперь и Пятница погиб. Насколько нам известно, его убил Нгуен Ван Чоу — так же в точности, как он убил Ганса Йигера своими бластерами. Мерзавец на свободе, скрывается где-то там. — Воин указал на звезды чубуком трубки. — Он переломал Сюзен всю жизнь, искалечил ей душу.

Дарвин кивнул, вспоминая, как Сюзен скорбела по Пятнице Желтые Ноги на корабле. Одна. Ночью. Там, где никто не мог ее увидеть. А Нгуен провозгласил себя мессией, встал во главе безумного джихада. Сюзен до сих пор его боится — как боятся его адмирал Ри, Железные Глаза и Рита Сарса. Дарвин сглотнул комок в горле. В этом есть какой-то урок.

Ждать дальше не было никакой возможности.

— Риш, скажи честно. Медведи, они... ну... у них есть... э... психическая сила? Я хочу сказать, ваши воины никогда не говорили ни о чем подобном? Может быть, рассказывали о том, как... как...

— Есть ли у медведей сила? — Риш затянулся. — Да, Дарвин. Мы на Мире уверены в том, что у медведей есть сила. И они по какой-то причине испытывают людей.

Дарвин помолчал, пытаясь разобраться в этом.

— Я... сегодня я почувствовал мысли медведя. И я... я запаниковал. Дернул за спусковой крючок и промахнулся... Черт побери, это же бред какой-то! Как будто медведь мог знать, о чем я думаю! Наверное, ты примешь меня за сумасшедшего.

Суровое лицо воина наполнилось торжественностью.

— Мы на Мире считаем, что люди, медведи и жнецы по сути своей одно и то же. Частица Паука. Почему-то Паук пожелал сотворить людей и животных разными... и кто я такой, чтобы требовать у Него отчета в Его поступках? Каждый выполняет свою роль. Ты, я, медведь — наши души являются частицей Паука. Так же, как души лошадей, собак, коров и овец и, может быть, даже мух. Все мы являемся частицами сотканной Им паутины. — Он опустил голову. — И что хотел от тебя медведь?

Дарвин поднял взгляд, следя за кружащимися искрами.

— Я... Наверное, мужества. Не знаю... Точно я не понял.

Задумчиво кивнув, Риш указал чубуком на землю, подчеркивая свои слова.

— Это другая планета, доктор Пайк. Здесь мы принадлежим Пауку. Если ты желаешь узнать, чего хотел от тебя медведь, ты должен быть готов искать, спрашивать Паука. Хочешь ли ты знать это? Готов ли ты искать?

— Я...

В голове Дарвина зазвучали отголоски слов Сюзен: «Прося что-то у Паука, никогда не знаешь, чем придется расплачиваться. А тех, кто получает то, что просит, но не может за это рассчитаться, Паук ломает... и отбрасывает в сторону. Понятно?»

— Да, — с бьющимся сердцем едва слышно промолвил он.

— В таком случае, ты должен очистить душу. Согласно обычаям Народа, подняться в...

Оба вздрогнули от неожиданности, услышав донесшийся из темноты голос.

— Не двигаться, мерзкие Пауки! Наши винтовки нацелены вам в сердца. Одно движение, и мы вас убьем!

Уронив плечи, Риш тихо шепнул:

— Делай как они говорят. Думаю, это бродяги Сантосы. Если так, будь готов. Нам придется их убить.

Дарвин изумленно раскрыл рот.

— Мы не двигаемся! — крикнул Риш.

В круг света от костра осторожно вошли два воина, держа винтовки наготове. Один, схватив прислоненную к нож-кусту винтовку Риша, быстро отскочил назад, держа под прицелом широкую грудь Быка.

— А твоя винтовка где? — спросил широкоплечий великан Сантос Дарвина.

— У меня нет винтовки. Я ученый-антрополог, — развел руками тот.

К костру приблизился третий воин.

— Медленно встаньте и отдайте свои ножи. Лошадей у вас нет? Только аэрокар?

— Какой толк от лошадей? — бросил Риш, неторопливо поднимаясь на ноги. Повернувшись к Дарвину, он сказал по-стандартному: — Как только я протяну нож, убивай того, кто ближе.

Великан-вожак, презрительно усмехнувшись, крикнул Ришу в лицо:

— Ты не романовец! Ты из тех, кто отправился воевать с сириусианцами. Говорят, это не люди, а бараны, да? Взгляни на нас, отродье Паук! Мы остались Сантосами! Пауки, побывавшие среди звезд, превратились в слабых женщин. Потеряли свою силу... и теперь не устоят перед Сантосами!

Пожав плечами, Риш расстегнул ремень, на котором висел нож.

— Возможно, ты прав. Я отдам свой нож предводителю Сантосов.

Отойдя от направленной на него винтовки, он протянул нож, не вынимая его из ножен.

— Хуже жнецов! Трусы! Ваше мужское достоинство сгнило заживо! Вы даже не бараны, а баранье дерьмо. — Сантос плюнул Ришу в лицо. — У Пауков не осталось чести! Вы хуже женщин. Я мочусь на ваши...

Он так и не успел закончить. Риш в наэлектризованном прыжке взвился в воздух, молниеносным ударом ноги ломая ему шею. Уверенно приземлившись с ножом в руке, появившимся словно по волшебству, он стремительно развернулся и бросился на второго Сантоса.

Дарвин был занят тем, что пытался сглотнуть страх, комком подступивший к пересохшему горлу. Выхватив свой «Рэндолл», он машинально пригнулся, вставая в боевую стойку, как учила Сюзен. Его противник вскинул винтовку, целясь в Риша. Дарвин, не раздумывая, ударил по стволу. Прогремел выстрел. Взревев от ярости, Сантос бросился на ученого.

Дарвин попятился назад, уворачиваясь от страшного удара прикладом. Полированное дерево скользнуло ему по волосам. Еще немного, и умный мозг, получивший высшее образование, оказался бы разбрызган по всему лагерю. Прежде чем Сантос успел опомниться, Дарвин сделал выпад ножом. Ощущение было таким, будто он воткнул острое лезвие в кастрюлю с макаронами; Дарвин ожидал встретить что-то более упругое.

Сантос закряхтел, выпучивая глаза, налившиеся кровью в отблесках костра. Дарвин застыл на месте, пораженный сознанием того, что убил человека. Но только Сантос, быстро оправившись от изумления, отпрянул назад, освобождаясь от торчащего в груди лезвия, и выхватил свой нож. Дарвин, оцепенев, не двигался, не в силах поверить, что его противник не сдается.

С яростным боевым кличем Сантос бросился вперед, и Дарвин, сделав над собой усилие, попытался уклониться, но споткнулся о труп главаря. Сорокасантиметровое лезвие просвистело у него над головой.

Дарвин неуклюже поднялся с земли, но тут нож Сантоса вошел ему в мягкие ткани поясницы. Навалившись вперед, Дарвин взмахнул «Рэндоллом». Сантос сдавленно вскрикнул. На руку Дарвина хлынула горячая кровь, потекшая к локтю. Спутанные внутренности вывалились из рассеченного живота. Жаркое дыхание Сантоса, обжигавшее щеку Дарвина, вдруг оборвалось: «Рэндолл» прорвал диафрагму. Сантос отпрянул назад, зажимая страшную рану, но тут же, пошатнувшись, рухнул на землю, вываливая кишки.

Дарвин зачарованно смотрел на длинный нож, торчащий из его живота. Странно, ему показалось, он чувствует прикосновение холодной стали к своим внутренностям.

— О боже! — прошептал Дарвин. — Я умираю!

«Рэндолл» выпал из его безвольных пальцев. Он не моготорвать взгляда от жуткого зрелища: нож, покрытый липкой кровью, зловеще сверкал в дрожащих отблесках пламени костра.

Риш принялся хладнокровно снимать скальпы с убитых.

— Я умираю, — дрожащим голосом окликнул его Дарвин.

Зияющая рана начала жечь, словно в глубокий порезплеснули спирт.

Встав, Риш прищурился. Подойдя к Дарвину, он осмотрел рану в неярком свете костра.

— Крови не очень много, значит, артерия не затронута, — с ужасом услышал Дарвин его спокойное замечание. — Думаю, у нас еще есть три-четыре часа. На твоем месте я бы не стал вынимать нож из раны, а то кровь хлынет как из зарезанного барана!

Ошеломленный Дарвин не мог найти слов. Неужели Бык Крыло Риш настолько бессердечен? Значит... Он попытался сфокусировать взгляд, но окружающий мир, задернувшись серой дымкой, пустился в хоровод. Последним, что запомнил Дарвин, был его проникнутый ужасом крик. Он упал, проваливаясь в темноту.

ГЛАВА 13

Линкор «Пуля».

Геостационарная орбита над планетой Мир

Рита Сарса обернулась, встречая входящего в люк Джона. Увидев выражение его лица, она вздохнула, снимая с головы шлем и отключая комм.

— Ну, как дела?

Грустно усмехнувшись, Железные Глаза покачал головой, заказывая в автомате стакан газированной воды.

— Нам нужно было бы послушаться совета старика Смита и давным-давно разбить это проклятое радио. Он ведь говорил нам: «Если оставите компьютеры, радио и передатчики, Собиеты выследят нас и на Мире». Вот на чем настаивал клан Смит. Они сломали все машины. А что мы? Мы оставили это проклятое Пауком радио, чтобы следить за медведями и рейдерами. Вот так Директорат и нашел нас.

Встав, Рита потянулась и, подойдя к Джону, стала разминать ему плечи.

— Ну, хорошо, вы бы разбили радио и до сих пор продолжали бы красть друг у друга лошадей и женщин. Замечательно. Я бы думала только о том, как бы перерезать глотку Антонии Риари, чтобы встать первой в очереди желающих перерезать глотку Дамену Ри и получить «Пулю». Лийта, пройдя курс психообработки, была бы милым профессором антропологии и жила бы вместе с Джеффри на Арктуре. Чудесно.

Широкий рот Железных Глаз растянулся в хитрой усмешке.

— Ну, наверное, нам нужно было бы послать всего один маленький сигнальчик, а?

Рита рассмеялась, увидев вспыхнувший в его глазах огонь.

— И все же что произошло?

Пожав широченными плечами, вождь опустился на краешек койки.

— Все как обычно — готовили воинов к походу к звездам. Сегодня к нам поступили новобранцы. Среди них пять женщин. Все пять уже успели вызвать мужчин на поединок на ножах. Говорил я тебе, что от Сюзен надо ждать беды. Отправившись к звездам, она подала нашим женщинам чертовски хороший пример.

— Ну и что? Она ведь осуществила свою мечту, ведь так? — Скрестив руки на груди, Рита с вызовом выставила ногу вперед. — Больше того, она превзошла самые смелые ожидания. Поборола трудности, которые сломали бы мужчину, и тебе это прекрасно известно!

Железные Глаза поднял руки, признавая свое поражение.

— Да... да, это так. И, если быть честным, я рад. Но если бы я знал, сколько напастей свалите мне на голову вы с Лийтой, я бы тогда оставил вас у Сантосов.

— И своим упрямством погубил бы Филиппа и весь Мир. Вспомни, Филипп рассказывал тебе о своем видении. Ты знал, во что ввязываешься.

— Ох уж этот мой никчемный болтун кузен! Никогда не знал, когда ему нужно заткнуться и... — Он посмотрел на Риту. — Эй, ты его просто полюбила. А моим кузеном он был с самого своего рождения!

Несмотря на мимолетный укол боли, Рита усмехнулась, присаживаясь рядом с Железными Глазами и кладя руку ему на колени.

— Значит, пополнение выводит тебя из себя?

Вождь поморщился. В его глазах сверкнуло безнадежное отчаяние.

— Неужели я был тогда настолько глуп, что... — Он осекся, перехватив взгляд Риты. — Ну хорошо, был.

— Все вы были хороши, — напомнила Рита. — Сначала я думала, что Дамен сойдет с ума.

— Мы обязаны вам. Все мужчины, женщины и дети в долгу перед тобой... и Лийтой. Благодаря вам остался жить целый мир.

Склонившись, он почтительно поцеловал ее в губы.

Рита обвила его рукой за плечо, привлекая к себе, не отпуская, отвечая страстным поцелуем.

— Я сейчас на вахте, — наконец с трудом выдавил Железные Глаза.

— Угу, — выдохнула Рита. — И что?

Он обернулся к монитору.

— Комм!

— Да?

— Говорит Верховный вождь Железные Глаза. Меня и майора Сарсу не беспокоить. Ни при каких обстоятельствах. Понятно?

— Вас понял.

Палубы 7 и 8, секция 22. Линкор «Пуля».

Геостационарная орбита над планетой Мир

Вывернув шею, Дамен Ри не отрывал критического взгляда от техников, устанавливавших антигравитационные домкраты.

— Капрал, поосторожнее. Допуск крепления компрессора не больше пары миллиметров. В случае появления вибрации центрифужная турбина мгновенно превратится в груду хлама.

Из огромной дыры торчала одинокая огромная опора. В иное время Ри поморщился бы от боли при виде изуродованного корабля. Однако сейчас полным ходом шли работы по переоснащению «Пули». После этой хирургической операции линкор станет непобедимым.

— Слушаюсь, сэр.

Осмотрев громоздкий крепеж, капрал переставил домкрат, выверяя его положение с помощью лазерного уровня.

— Теперь точно.

Над прорезанным отверстием застыла опора двухметрового диаметра, лотовая нырнуть в недра корабля. Внизу виднелись обнаженные слои «Пули», похожие на клетки гигантского растения — открытые, беззащитные. Силовые кабели, трубы, дренажная система — хитросплетение белых полос.

Ри запросил комм.

— Дьердь! Кажется, установлен последний домкрат. Мы готовы начинать и ждем только твоей команды.

— Минуточку, адмирал.

Чтобы не терять времени даром, капрал проверил и перепроверил установку домкратов. Из технологического тоннеля системы охлаждения вылез покрытый шрамами романовец в костюме радиационной защиты — словно червь из гигантского белого фрукта. Посмотрев на Ри, он покачал головой.

Адмирал застыл в напряженном ожидании. Огромная балка из графитовой стали зависла подобно стреле, дожидаясь, когда мощный гравитационный поток приведет ее в движение. Ей предстояло пройти через семь палуб. Где-то вверху за герметическим куполом, удерживающим атмосферу, мерцали звезды. Массивную конструкцию держали два крана. А вокруг виднелись оголенные внутренности «Пули», словно вскрытые гигантским скальпелем. Снятые плиты обшивки, уложенные стопками огромных карт, ждали, когда их снова установят на переборки, палубы и стены.

Из-за угла коридора появился Дьердь Хамбрей.

Увидев Ри, бесцветный инженер кивнул.

— Подпорки внизу установлены. Я доволен. Но только мне нужно лично убедиться, что и здесь все в полном порядке.

— Хорошо. По-моему, капрал потрудился на славу. — Ри повернулся к романовцу, снявшему шлем защитного костюма и с хмурым видом изучающему показания сцинтилляционного счетчйка. — Что там у тебя, воин?

Романовец пожал плечами.

— Если судить по тому, что сказал майор Глик, думаю, в третьем трубопроводе охлаждающего устройства какая-то неисправность. Не знаю, трещина или инородный предмет под наружной обшивкой.

Ри провел языком по передним зубам, пытаясь вспомнить конструкцию системы охлаждения.

— Вполне возможно. Бедную старушку «Пулю» столько раз жгли бластерами, дырявили насквозь, а затем снова накачивали воздухом, что просто диву даешься, как она до сих пор не рассыпалась по всем швам. Свяжись с майором Бликом. Пусть срочно пришлет сюда техника. Надо разобраться с этим сейчас, пока весь отсек вскрыт. А то потом заново придется снимать бронеплиты и разрезать переборки.

Козырнув, романовец запросил комм.

Дьердь оторвался от лазерно-оптического измерителя.

— Кажется, все в порядке, адмирал.

— Отлично, Дьердь. Начинай потихоньку.

Кивнув, бесцветный инженер подошел к портативной панели управления.

Ри дал команду комму:

— Всем внимание. Начинаем установку опорной балки. Соблюдайте предельную осторожность.

Сириусианский инженер сделает «Пулю» прочнее. Дополнительная опорная балка позволит распространить вектор силового поля по центральной оси корабля, что, в свою очередь, даст возможность при необходимости увеличить ускорение на пять единиц. Прикусив губу, Ри затаил дыхание, следя за тем, как Дьердь манипулирует гравитацией корабля. Огромное сооружение начало медленно заползать в недра «Пули».

— Пока все хорошо, — заметил инженер, не отрываясь от приборной панели.

— Иначе и быть не может, — проворчал Ри. — Если помнишь, это ведь ты продырявил эту секцию.

— Еще прожигая здесь отверстие, я думал о том, как впоследствии осуществить модификацию.

Ри привстал на цыпочки.

«Да, но только тогда «Пуля» предназначалась для Нгуена, Дьердь. Хвала Пауку, что ты на нашей стороне!»

— Адмирал Ри! — прервал его размышления комм.

— Да.

— Поступило сообщение с планеты. Доктор Дарвин Пайк ранен. В настоящий момент его положение стабильное, однако он находится в лазарете.

— Черт побери, что с ним?

— Судя по всему, стычка с кочевниками Сантосами во время охоты на медведя.

Ри показалось, он ослышался.

— Во время охоты на медведя... ЧТО? Ну подожди, чертов антрополог, я тебе надеру уши... Соединить меня с майором Сарсой!

— Госпожа майор не хочет, чтобы ее сейчас беспокоили.

Адмирал едва сдержал разъяренный рык. Проклятие, наверное, у Риты есть веские причины. Он взял себя в руки.

— Соединить меня с командором Андохар. Черт возьми, она его сюда доставила — пусть сама и нянчится с ним.

— Слушаюсь, сэр.

Лазарет.

Окраина Поселения.

Планета Мир

Дарвин Пайк не мог пошевелиться. Что хуже всего: он чувствовал, как у него внутри что-то шевелится, и к горлу подкатывал тошнотворный клубок страха.

— Установить порог чуть ниже, — проник в его сознание чей-то профессионально звучащий голос.

Захлестнутый теплой волной, Дарвин провалился в темноту.

Осталось только воспоминание. Какое воспоминание? Торчащий из живота нож? Или медведь, умирающий на дне каменистого ущелья в Медвежьих горах? Медведь. Медведь... смертельно раненный, но не отрывающий от своего врага взгляда крохотных глазок на стебельках...

Да, медведь. Дарвин ощущал на себе взгляд чудовища.

Чувствовал его душу, обдающую его теплым дуновением. Медведь шептал, шептал: «Достоин ли ты? Достоин ли ты моей души, человек?» Тихое свистящие шипение, вырывающееся изо рта огромного дракона, убаюкивало Дарвина.

— Я... ничего не понимаю. Достоин? — терялся в догадках он.

«Зов духа, — не унимался шепот. — Зов медведя. Зов Сантоса. Ты убиваешь, не зная чести, человек со звезд? Ты всегда убегаешь в панике от своего противника? Неужели этому тебя научил твой Ворон?»

— Ворон? Дух-хранитель? При чем тут он... Я просто...

Дарвин пытался убежать от этого голоса, занудного, словно моросящий осенний дождь. Пытался прогнать его из своего сознания. Но шепот обволакивал его со всех сторон.

Не выдержав, Дарвин гневно воскликнул:

— Взгляни на мою душу, медведь! Она переполнена тоской. Видишь, какую я пробил в ней дыру, убив тебя?

— Успокойтесь! — ворвался в его сознание чей-то повелительный голос.

На лоб Дарвину легла уверенная холодная ладонь. Чуть приоткрыв слипшиеся веки, молодой ученый попытался сфокусировать взгляд. Перед ним стояла молодая женщина. У нее над головой под прозрачным куполом, закрепленным на углепластиковых опорах, тянулись кабели и воздуховоды. Рядом стояли обычные медустройства, похожие на коконы. Одни были пустыми, в других кто-то находился.

— Г-где я? — с трудом прохрипел Дарвин.

— В лазарете Поселения. Вы помещены в медустройство. Двигаться вам нельзя, в противном случае устройство автоматически уложит вас на место. Сохранять определенное положение тела очень важно для скорейшего...

— Долго еще?

— Мы продержим вас еще три дня. Затем вас переправят на «Сокровище» или «Пулю». Очень важные начальники...

— Вы из Патруля?

Дарвин провел языком по пересохшему небу, страстно мечтая о глотке воды.

Женщина покачала головой.

— Я сириусианка. Меня изнасиловал, а затем забрал в качестве добычи, прошу прощения, взял в жены один из этих варваров. Все оказалось не так уж и плохо. Как выяснилось, моему «мужу» я не очень-то нравлюсь... к тому же у него уже есть четыре жены-романовки. Он не трогает меня, я не трогаю его. Поскольку здесь, на Мире, я самый высококвалифицированный специалист-медик, я заведую клиникой. Денег хватает.

— Гм... и вы не держите зла на романовцев?

Она едва заметно нахмурилась.

— Все зависит от того, какой очередной фокус выкидывают мои пациенты. Думаю, вам стоит попробовать надавить на меня, чтобы узнать, какая я стерва...

— Что вы! Я совсем не такой!

— Ну-ну.

С этим женщина ушла. Дарвин с облегчением стал вращать глазами — поскольку, похоже, только это он и мог сделать — и с изумлением увидел две голографии. На одной был снят он у трупа романовского медведя. На другой — той, что притянула его взор — два улыбающихся юноши стояли у сосны, поверженной молнией. Одним из них был Дарвин, рядом с ним стоял радостный эскимос, а у их ног лежал огромный бурый медведь.

Незаметно для себя Дарвин снова погрузился в сон, но у него в ушах шелестел шепот.

«Достоин ли ты, человек? Сейчас тебя окружает не земля Ворона. Достоин ли ты медведя... его силы? Чем измеряется твоя душа? Достоин ли ты Сантоса? Медведя?.. Паука?»

Дарвин качался на ласковых волнах сна, убаюкиваемый этими словами.

Он снова увидел перед собой горящие злобой глаза Сантоса, почувствовал хлынувшую ему на руку горячую кровь. Кишки извивающимися змеями упали ему на запястье, поползли вверх, к горлу, и стиснули его удушающей петлей.

«Я убил человека. Глядя ему прямо в глаза, вспорол его живот».

К тому моменту, как Дарвин проснулся, эта мысль превратилась в манию. Он посмотрел на свою правую руку, на смуглую гладкую кожу. Воспоминание о хлещущей горячей крови, о прикосновении скользких внутренностей не проходило.

«Чего ты стоишь, человек?» — доносился до него сквозь негромкий шум механизмов голос медведя.

Дарвин лежал, часами разглядывая купол над головой, размышляя.

Потом его навестил Риш. Воин принес кожаный мешочек.

— Рад видеть, что ты пришел в себя! Здорово ты меня тогда напугал. Я никак не мог понять, почему ты свалился как подкошенный от одной пустяковой царапины.

— Кто были эти люди? — спросил Дарвин, устраиваясь поудобнее.

Пожав плечами, Риш потупился.

— Не все романовцы рады новой жизни. Паук подарил нам звезды. Многие Сантосы присоединились к нам, встали на тропу, ведущую за пределы нашего мира. Они все чаще и чаще начинают молиться Пауку. Другие Сантосы — и Пауки тоже — ушли в горы. Они живут согласно обычаям предков, совершают набеги, отнимая друг у друга лошадей и женщин. Несколько месяцев назад кое-кто попытался совершить набег на Поселение. Но только винтовкам не устоять против бластеров с инфракрасными прицелами. Мы тоже должны меняться.

— Мне кажется, мы поступили неправильно, — тихо промолвил Дарвин, погруженный в собственные мысли. — Эти люди были убиты ни за что.Риш насмешливо склонил голову набок.

— Они собирались снять с нас скальпы. По-моему, это не «ни за что», а? — Он любовно провел ладонью по своим волосам. — Помни, Дарвин Пайк, это другой мир. Здесь господствуют другие законы. У тебя внутри есть какая-то слабинка. Среди романовцев, друг мой, это недопустимая роскошь. Находясь среди нас, ты должен познать, что такое честь, долг и мужество. В конечном счете твоя душа принадлежит Пауку, а не тебе. И Паук никогда не обещал, что твоя жизнь будет долгой или легкой, человек с Аляски.

— Наверное, ты прав.

Заглянув в горящие глаза Риша, Дарвин сглотнул комок в горле. Кажется, он начинает в это верить. Здесь, на Мире, все происходит стремительно. «Чего я стою?»

Раскрыв мешочек, Дарвин достал оттуда что-то пушистое и застыл в ужасе. Скальп, снятый с головы убитого Сантоса. От отвращения у него в желудке все перевернулось. Его руки словно испачкались, прикоснувшись к этой мерзости. Дарвин собрался выбросить скальп, но остановился, почувствовав на себе горящий взгляд Быка.

— Он твой, доктор Пайк... ты убил этого человека. Носи его с гордостью, ибо ты добыл этот скальп так, как делали наши предки. Отныне романовцы будут смотреть на тебя с уважением. Ты стал одним из нас, Дарвин Пайк. Ты достойный человек.

Шепот в подсознании Дарвина переспросил эхом: «Достоин ли?»

Дарвин провел пальцами по скальпу, с беспокойством вспоминая свой сон — словно он должен сделать что-то важное. Кто-то зовет его издалека. Дарвин напряженно вслушался, не в силах разобрать слова.

Линкор «Деус».

Система Санта-дель-Сьеро

— Торкильд! — бросил в микрофон комма Нгуен Ван Чоу.

Ему доставляло наслаждение любоваться сверкающими на экранах мониторов звездами. Вокруг изгибался мостик огромного патрульного линкора, надежное белое чрево. Небольшой поворот командирского кресла — и Нгуен мог обратиться к любому из офицеров, склонившихся над приборами. Наконец-то в его руках сила, настоящая сила, которая сгребет звезды словно гальку. С помощью шлема Нгуен ощущал внушительную мощь, сосредоточенную под его началом. Подобный Богу, он командовал этой могучей машиной уничтожения, но ему хотелось большего.

— Мессия, я слушаю.

Появившееся голоизображение Торкильда Алхара кивнуло. За спиной молодого капитана виднелся мостик «Гавриила».

— Как ваши успехи по части независимых станций, капитан?

Нгуен пытливо оглядел своего собеседника. Стройный и светловолосый Торкильд был словно создан для того, чтобы носить военную форму и отдавать приказания. Голубые глаза светились находчивостью. Наверное, женщины считают его неотразимым; красотой брат под стать своей сестре. А М’Клиа в последнее время не покидала надолго мыслей Нгуена. Забыть вызов, горевший в ее фиолетово-синих глазах, было невозможно. И эта женщина придет к нему. Не так, как другие — чтобы сломаться, доставив ему наслаждение, расставшись с душой, — а в качестве равной.

«Меня начинает мучить одиночество. После стольких лет я наконец стал понимать себя. Но только сначала я должен выяснить: достойна ли эта женщина Нгуена Ван Чоу? Способна ли она стоять рядом со мной, а не быть покорной шлюхой, раздвигающей ноги перед властью и богатством, подобно Тиаре моего друга Микроса? Сможет ли она выдержать исходящую от меня энергию, или же в конце концов мне придется сломать и выбросить ее?»

Из раздумий его вывели слова Торкильда:

— Мы объявили ультиматум системе Майи, мессия. Не получив удовлетворительных ответов, мы уничтожили одну из второстепенных промышленных станций — не более чем обитаемый астероид — на глазах у остальных. В настоящий момент вся колония направляется к Базару. Каждая станция сознает, что все ее мощности будут задействованы для снабжения планеты продовольствием и продуктами первой необходимости.

— Отлично сработано. Почему вы не доложили сразу же?

На лице Торкильда отобразилось легкое недоумение.

— Мессия, не сочтите за оскорбление, но я не думал, что вас следует беспокоить подробностями успешной операции. В случае каких-либо затруднений я бы немедленно известил вас.

— И вы нашли инженеров, удовлетворяющих моим требованиям?

Нгуен напряженно застыл, рассеянно покусывая губу. Так много зависит от того, удастся ли найти специалистов, которые сумеют расшифровать архивы Содружества. Игра стоит свеч. Эх, если бы тот чертов романовец не убил Цуки и не уничтожил компьютер, пока его не успели выдоить насухо... Еще далеко не все понятно. Слишком много информации отсутствует. Основой концепции является невероятная гравитационная физика, разработанная учеными Содружества. Если бы добыть все недостающие куски! Ну почему Дьердь сбежал с романовцами?

Торкильд не скрывал довольного хищного оскала.

— Мессия, я нашел двух человек, которые могут быть нам полезны. При первой же возможности я переправлю их к вам.

— Так держать, капитан Торкильд. Ваша следующая задача — необходимо переориентировать сосредоточенное на орбите промышленное производство. Возможно, вам придется прибегнуть к убедительным доводам... как вы поступили в системе Майи. Если у вас возникнут какие-то трудности, выжгите дотла район вокруг главного храма Сиона. Там хранятся мощи Джозефа Смита. Готов поспорить, эти мормоны предпочтут капитулировать, только чтобы спасти свою святыню. Затем немедленно перенаправляйте грузовые корабли в сектора нашего влияния. Если случайно столкнетесь с патрульным линкором «Угару», уносите ноги. Ему вас не догнать. С ним вам не справиться... а мне бы очень не хотелось потерять вас или ваш корабль. Одновременно Сира Велкнер войдет на «Михаиле» в сектор ГУЛАГ и займется тем же самым: таким образом, «Угару» придется разрываться между вами.

— Насколько я понимаю, мы отказываемся от соблюдения перемирия, предложенного Директоратом?

— Вы правильно понимаете, капитан, но только пока не надо это афишировать. Я надеюсь еще выиграть время. Заявлю о том, что произошла ошибка, или придумаю еще какой-нибудь вздор, только чтобы замедлить ответные действия. По-моему, в настоящий момент Директорат предпочитает обманывать себя, не желая взглянуть правде в глаза.

— Хорошо, мессия. Я вас прекрасно понял. Постараюсь всеми силами поддерживать это заблуждение. В то же время те, кто не имеет возможности передавать информацию о наших действиях, не может и опровергнуть нашу официальную политику.

— Ваша проницательность делает вам честь, капитан Алхар. Продолжайте в том же духе.

Экран погас.

Нгуен запросил карту галактики. Лишь небольшая ее часть является обитаемой. Но от протяженности Директората голова идет кругом. В настоящий момент патрульные корабли как сумасшедшие снуют от планеты к планете — как еще совсем недавно вел себя «Грегори». Директорат верит в договор о ненападении. Сколько у него еще времени, прежде чем Робинсон соберет все свои силы в кулак и нанесет удар?

Нгуен поборол желание связаться с Ченгом, Зимбути и Раскольниковским: слишком большой риск. Вдруг противник, перехватив незашифрованную информацию, сможет предугадать его действия? Бывшие транспортные корабли, переоборудованные в спешном порядке, еще слишком слабо вооружены, чтобы выстоять против патрульных линкоров.

— Мне нужна мощная промышленность, а Арпеджио не в состоянии справиться с этой задачей. Нет, ее нужно захватить где-нибудь на стороне и перетащить в нашу зону. Затем мы потихоньку переоснастим наши корабли. И тогда я сокрушу патрульный флот — и космос станет моим!

Заказав чашку кофе, Нгуен, оскалившись, взглянул на экран. Его передовые корабли входят в зоны, контролируемые Директоратом, совершая отвлекающий маневр. Патрульные линкоры не смогут собраться в кулак, если миры и станции тут и там будут подвергаться набегам. Общественность станет кричать о помощи, и патруль окончательно лишится свободы действий. А тем временем Нгуен вовсю развернет пропаганду на Нью-Мэне и в секторе ГУЛАГ. Затем последует сектор Амброзия, Сион и Мистерия. Пламя Свя- щенной войны разгорается. Еще немного — и она разольется по всей галактике.

Нгуен поймал себя на том, что снова кусает губу. Пригубив кофе, он опять посмотрел на звезды. У великих людей никогда не было времени строить планы. Роммель, Иосиф бен-Аарон, Растников, Шимренский — всем приходилось действовать в стесненных обстоятельствах! Аксиома успеха состоит в том, чтобы выжать максимум из того, что под рукой.

Проверив монитор транскоммуникационного передатчика, Нгуен удовлетворенно улыбнулся. В этот самый момент возмущенные толпы — не без помощи его агентов — вышли на улицы Дессерета, Нового Израиля и даже Арктура. Мощности пищевой промышленности направляются к Базару, к голодающим массам, которые скоро станут пехотой, готовой идти туда, куда пошлет мессия.

— Эх, если бы у меня был способ быстро их переправить...

Нгуен стиснул кулак.

Ежедневно, ежесекундно руки невидимых террористов подкладывали бомбы на станциях и городах по всему обитаемому космосу. Директорат смог схватить лишь несколько сподвижников Нгуена. Их подвергли психообработке и отпустили на свободу. Если ему удастся снова отыскать этих людей, он перепрограммирует их и опять бросит в бой.

От этой мысли у Нгуена стало тепло на душе. Пусть рейд на компьютеры Содружества окончился неудачей, но только ради информации о новых методах психообработки его стоило предпринять. Нгуен рассмеялся вслух. Еще никому не приходила мысль подвергать обработке одновременно такое большое количество людей. Даже уродцы-головастики, заправляющие Директоратом, пришли бы в ужас от этой концепции, совершенно чуждой их генетически видоизмененной реальности. Никому, кроме Нгуена Ван Чоу, не мог прийти в голову такой смелый замысел.

Гениально, просто гениально. Подвергнув массы психообработке, он уже может не заботиться о том, чтобы выполнить свои щедрые обещания. Пищевая промышленность и производственные мощности будут двигаться непосредственно за фронтом священного джихада. Достаточно будет только ублажить народ, бросив ему кость, а затем можно уже будет не спеша перепрограммировать мозг религиозным фанатикам. Ну а потом их уделом станет непрерывная работа, за которую они будут получать лишь минимум, необходимый для поддержания жизненных сил. А машины психообработки позаботятся о том, чтобы внушить им иллюзию счастья и процветания.

Нгуен хлопнул в ладоши. К нему тотчас же засеменил покорно стоявший у мостика человечек. Кое-кто из арпеджианцев, переглянувшись, подмигнули друг другу.

— Да, мессия! — От благоговейного восторга человечек только что не пускал слюни.

— Принеси мне из камбуза жареную телятину, — властно приказал Нгуен.

Разумеется, он мог меньше чем через секунду получить заказанное блюдо из автомата корабля, но это не доставило бы ему такого наслаждения.

— Повинуюсь, мессия!

Кивнув, человечек бросился бегом на камбуз. Его лицо озарилось сиянием Деуса.

Завороженные психообработкой, эти люди будут убивать с тем же самым благоговейным восторгом на их глупых лицах. Дела идут как нельзя лучше. Еще месяцев шесть — и он будет на Арктуре. А затем останется лишь разобраться с романовцами.

На борту «Даниила».

Станция «Фригольд», сектор Сириус

Капитан Петр Раскольниковский не мог не переживать, глядя на то, как взрывается станция. Родившись на Арпеджио, он прожил некоторое время на орбитальных силовых станциях, вращающихся вокруг его родной планеты. Ему было известно, какие люди живут в сооружениях, которые только что уничтожили его бластеры.

Из пробоин в обшивке вырывались кристаллы замерзших газов, почва, трупы людей и животных, обломки механизмов и куски стен. За умирающей станцией на фоне черного неба, усеянного звездной пылью, образовался огромный спиральный хвост. Сколько там было людей? Тысяч восемьдесят? Больше?

Вздохнув, Раскольниковский едва сдержал готовое сорваться крепкое словцо.

— Такова воля Деуса. Мы должны выполнить свой долг. В конце концов, что такое жизнь нескольких человек в сравнении с творениями Господа? Но Сатана исчезнет из вселенной.

Повернувшись к экипажу, капитан увидел строгие лица, не отрывающиеся от мониторов.

— Тяжело, да?

Офицеры закивали.

— Напоминаю, мы несем славу Деуса. Если эти погибшие помогут привести человечество в Его лоно, их души поднимутся на небеса в лучах золотого света. Воин Господа должен быть готов принять на себя любую ответственность. Есть ли среди вас колеблющиеся?

Раскольниковский поочередно вгляделся в глаза офицеров, встречая горящую во взглядах твердую решимость.

— Да, мессия не ошибся в выборе. Он гордится вами. Хорошо, с этой станцией покончено, берем курс на Рейнданд. Пусть оружейники готовят боеголовки. Безбожники дорого заплатят! Нашими руками творит Деус!

— Деус! — хором воскликнули офицеры, возвращаясь к своим обязанностям.

Усевшись в командирское кресло, Раскольниковский погладил свою бородку клинышком. Он никогда не сможет забыть трупы, вырывающиеся в вакуум из взорванной станции. За свободу и спасение человечества всегда приходится платить болью. И он, Петр Раскольниковский, должен нести бремя этой жертвы, не обращая внимания на голос совести. Действительно, его руками творит Деус. Он несет человечеству свет Господа. Деус, в своей бесконечной мудрости, позаботится о невинных, погибших на этом пути.

Станция «Минск».

Сектор ГУЛАГ

Станция «Минск» обращается вокруг планеты ДЦЦ-917А III, четвертой планеты системы Минск. Возраст станции всего девяносто пять арктурианских стандартных лет: своим появлением она обязана началу освоения планеты. В настоящее время «Минск» выпускает искусственный озон, вводимый в атмосферу планеты. Параллельно с этим производство углекислого газа способствует образованию парникового эффекта, вследствие чего развиваются примитивные виды земных растений, высаженные на поверхность планеты. Население станции состоит из четырех тысяч семисот человек, из которых двести вахтовым методом работают на планете, сменяясь через каждые три месяца. Остальные жители станции заняты в производстве углеводородов, используемых при изготовлении красок.

Фила Метц ждала у компрессора рециркуляции воздуха. Скрестив руки на груди, широко расставив ноги, она стояла, прислонившись к изгибу проходящей на уровне головы трубы, с нетерпением устремив взгляд в глубь коридора. Феликс не мог забыть о свидании. Просто не мог.

Сердито вздохнув, Фила направилась в центр управления комплекса. Неужели произошло что-то из ряда вон выходящее? Но что? Координировать полет челнока с поверхности планеты предстоит только через шесть суток.

Легко ступая в условиях гравитации силой 0,6 единицы, действующей на внешнем кольце станции, девушка дошла до конца коридора и повернула налево, к оси. Вокруг стоял знакомый гул механизмов, вселявший в сердце теплое ощущение безопасности. Здесь Фила родилась и выросла. Здесь ее дом, весь ее мир. И скоро счастье ее станет совсем полным. Они с Феликсом поженятся.

Фила прижала ладони к наливающейся груди и закрыла глаза, отдаваясь мечтам о будущем. Поженившись, они переедут в большую квартиру, соответствующую положению Феликса. Ну а потом, как знать? Лет через десять старик Вэн Банг, возможно, умрет, и тогда кому-то придется занять место верховного комиссара. Почему этим человеком не может стать Феликс? На «Минске» он самый талантливый и способный.

Лифт остановился. Фила поплыла по коридору в невесомости. Когда-нибудь, после освоения планеты, «Минск» разбогатеет и сможет позволить себе искусственную гравитацию. Разумеется, Фила ногой не ступит на поверхность планеты. Там слишком большое притяжение. Туда спускаются только исследовательские партии, а для этого специалистам приходится жить в сферах с повышенной гравитацией, расположенных за внешним кольцом станции.

У двери центра верховного комиссара Фила вдруг заколебалась. А вдруг Феликса действительно задержали неотложные дела? Хорошо ли будет, если она заглянет в центр? Мало ли что...

Нахмурившись, Фила задумчиво пожевала губу. Наконец она набралась смелости и прикоснулась ладонью к электронному замку. Люк скользнул в сторону.

В приемной было пусто. Филу охватило какое-то неприятное предчувствие. Осторожно заглянув в кабинет верховного комиссара, она увидела, что все столпились у монитора и напряженно следят за движущейся точкой.

Феликс связался с коммом.

— Внимание, приближающийся корабль! Вы нарушаете ограничение скорости, действующее в системе «Минск». Повторяю, вы нарушаете ограничение скорости. Немедленно покиньте систему. Повторяю, немедленно покиньте систему!

Зайдя в кабинет, Фила услышала приглушенные проклятия. Феликс, как всегда, шестым чувством ощутив ее появление, обернулся. Его лицо было напряженным.

— Ничего не понимаю, — вскочил с места верховный комиссар Банг. — Они что, не понимают, каким потоком радиации бомбардируют нас, пролетая на такой огромной скорости? Мы... мы обязательно доложим о случившемся. Обо всем станет известно Директорату. И Патрулю.

— Беспилотный грузовик, потерявший управление? — высказал предположение Тэп Дарни, почесывая острый под- бородок.

Феликс покачал головой.

— Он все равно ответил бы. Нет, это управляемый корабль. Подождите, а это еще что?

Он указал на экран телеметрической информации. От корабля к «Минску» потянулись дрожащие фиолетовые нити.

— О боже! — отпрянул от монитора потрясенный Банг. — Они же... они же открыли по нас огонь. Это лучи бласте- ров...

Внезапно станция содрогнулась. Комм тревожно запищал, требуя немедленного внимания.

Не успев начаться, все тотчас же закончилось. Свет, помигав, погас. Пол под ногами задрожал, половина компьютеров вышла из строя.

В тусклом сиянии аварийной лампы Феликс отыскал руку Филы.

— В чем дело? — прошептала девушка. — Что случилось?

Феликс крепко прижал ее к себе. Послышался нарастающий отдаленный рев. Где-то за дверью центра раздался испуганный крик.

— Станция разгерметизирована, Фила... мы погибнем. Этот неизвестный, кем бы он ни был, убил нас... убил всех.

— Но ведь...

Она покачала головой, чувствуя усиливающееся головокружение. Содержание кислорода в атмосфере падало. Филе, как и всем уроженцам станций, были хорошо знакомы признаки этого.

Охваченная дрожью, она прильнула к Феликсу, закрывая глаза, утыкаясь лицом ему в грудь и давая волю слезам.

ГЛАВА 14

Рейнланд.

Сектор Сириус

Освоение Рейнланда началось в 2112 году, с высадкой на северном континенте Свенск первой партии ссыльных. В дальней- шем Советы отправляли на планету новые партии ссыльных, диссидентов и контрреволюционеров, расселившихся по всему побережью Свенска. Один из немногих благородных жестов Советов в те дни заключался в стремлении переселять людей в условия обитания, хотя бы минимально напоминающие районы их исконного проживания на Земле. Таким образом, на Рейнланд отправлялись яганы с Огненной Земли, а также лапландцы, скандинавы, чукчи и алеуты.

Милы Йранх ощутил, как шахта содрогнулась. Лифт, остановившись на мгновение, снова пополз вверх. Замигали лампы аварийного освещения.

Мильт не придал этому особого значения. На руднике подобное случается довольно часто. Но когда кабина застыла, не дойдя до верхней площадки, Мильт понял: произошло что-то серьезное.

Нажав на дверь изо всех сил, он чуть сдвинул ее с места. В шахте царила полная тишина. Принюхавшись, Мильт ощутил какой-то странный запах. По трещинам, покрывшим стены, он понял, что главное здание рудника обрушилось. С трудом протиснувшись в щель, Мильт пополз вперед и наконец выбрался через пролом в наружной стене.

Рваные тучи, бешено мечущиеся по небу, струились потоками грязного дождя. Где-то далеко за горизонтом сверкнула ослепительная вспышка, и Мильт заморгал, борясь с бликами.

— Что случилось?

Обернувшись, он с изумлением увидел поверженные на землю сооружения. Стены, сложившиеся подобно карточному домику, громоздились на разбитом оборудовании. Во многих местах из развалин клубился дым. К Мильту подошел шатаясь Нури Актарами, растирая слезы по красному обожженному лицу.

— Нури, что случилось? — Поймав Нури за плечо, Мильт обернул его к себе.

Тот открыл рот, но оттуда вырвались лишь бессвязные всхлипывания.

— Нури!

Сглотнув комок в горле, Мильт оглядел товарища. Очень похоже на лучевую болезнь. Цвет кожи, невидящие слезящиеся глаза. Что произошло? Взорвался реактор силовой станции? Невозможно!

— Надо бежать за помощью! — воскликнул Мильт.

Он побежал к стоянке, перепрыгивая через груды бетона. Все аэрокары безжизненно застыли на земле.

— Черт побери, нет энергии, — пробормотал Мильт, ударяя кулаком по приборной панели. — Придется идти пешком.

К югу от рудника сквозь редкий лес виднелось зарево пожара. С неба сыпалась сажа; дождь то стихал, то снова усиливался.

Повсюду, куда хватал взгляд, картина была одной и той же. Обвалившиеся здания, все, что может гореть, объято огнем.

Добежав до окраины города, Мильт остановился как вкопанный, потрясенный открывшимся зрелищем. Среди рассыпавшихся строений и перевернутых аэрокаров бродили шатающиеся фигуры в грязной рваной одежде, пытаясь отыскать среди развалин хоть что-то уцелевшее. Многие были ранены.

Мильт сразу все понял — понял еще до того, как добежал до груды дымящихся искореженных балок, когда-то бывших его домом. Башня рухнула, рассыпавшись на площади четыреста квадратных метров. Тут и там из обломков графитовых стен торчали остатки конструкций. Испепеляющий жар обуглил яркие краски фасада...

Там его и нашли трое суток спустя, стоящего на коленях и понурив голову, стиснув руки на груди.

— Эй... эй, приятель! Вам надо срочно перебраться в главное бомбоубежище. Вы все это время были на улице? Тогда вы уже успели получить дозу облучения, втрое превышающую допустимую.

Заморгав, Мильт поднял голову. Только сейчас он заметил, что его кожа начала шелушиться. Рвотные позывы давно стали привычными. Прищурившись, он посмотрел на людей в защитных костюмах, выглядывающих из работающего на аккумуляторах аэрокара.

Мильт указал на развалины:

— Моя жена. Мой сын. Моя дочь. Моя мать. Мой отец. Они там. Видите? Все там.

— С ума сошел, — пробормотал один из спасателей, оглядывая дымящиеся руины.

— Забудь о нем. Начинает холодать. Давай искать тех, кого еще можно спасти.

Мильт уронил голову, не обращая внимания на поднявшийся в воздух аэрокар.

Линкор «Пуля»:

Геостационарная орбита над планетой Мир

— Дела плохи, Дамен, — покачала головой Майя бен-Ахмад, угрюмо поджимая губы, вернее, ее изображение на главном мониторе рубки управления «Пули». — Уничтожены десять станций. Ублюдки просто подлетели к ним и расстреляли в упор из бластеров. Погибло около полумиллиона человек. На Рейнланд с орбиты были сброшены термоядерные бомбы. Черт побери, не хватало только антивещества — тогда бы все было кончено!

Адмирал Ри бессильно поднял руки.

— Вероятно, у них нет достаточного количества антивещества, чтобы разбрасываться им, а это говорит кое-что об их силах. С другой стороны, быть может, эти люди не хотели уничтожать все до основания. После термоядерных бомб приходится разбирать множество завалов и лечить раненых.

Полковник бен-Ахмад кивнула.

— Не исключено, Дамен, что верны оба предположения. У нашего противника ограниченные военные ресурсы, и он хочет связать нам руки. Нгуен стремится не допустить нас в свои системы, поэтому делает так, чтобы наши сектора вопили о помощи.

— А что говорит этот мерзавец? Мне казалось, Скор предложил ему какой-то договор о ненападении. Что-то вроде: «Ты не стреляешь в нас, мы не стреляем в тебя».

Майя с отвращением сплюнула.

— У этого грязного сириусианского подонка хватило наглости связаться с Кимиянджуи до того, как нам стало известно об учиненных им зверствах, и пожаловаться на то, что на его миры также были совершены набеги. По утверждению Нгуена, таинственными «пиратами» были романовцы, использовавшие для прикрытия его имя. По-моему... в общем, кое-кто из полковников купился на это. Скор пытался их разуверить, но тщетно. — Изогнув брови, Майя провела ладонью по курчавым волосам. — Что с ним происходит? На старости лет стал человечным? Поумнел?

Ри повел плечом.

— Так или иначе, мы ни на кого не нападали. «Пуля» и «Сокровище Паука» здесь. Сириусианские кораблестроители завершают переоснащение «Подвига» на Сириусе. Черт побери, да тебе самой это прекрасно известно! Сириус в твоей юрисдикции.

— Я чувствую себя в ловушке — такое ощущение, что ублюдок постоянно на шаг впереди нас. Это ужасно, Дамен. Катастрофа произойдет с минуты на минуту.

— Майя, решайся. Чего тебе терять? Ты нам нужна. Это наш последний шанс. Вы чересчур распылили свои силы, пытаясь одновременно быть везде. Восемью оставшимися кораблями невозможно патрулировать весь обитаемый космос. В отличие от Робинсона я считаю, что нам следует предоставить граждан Директората самих себе. Настала пора им приучиться к ответственности. Пусть подумают о том, что они принесут Пауку кроме глупых голографий и жалостливых драм, скачиваемых из Джай-сети.

Майя устало уронила плечи.

— Возможно, ты прав, Дамен. — Потерев глаза, она открыла их. Ее классическое негритянское лицо скривилось в ироничной насмешке. — Но тебе известно, как я отношусь к своему долгу и приказам. Я не оставлю свой пост. По крайней мере, до тех пор, пока не станет очевидно, что наше дело безнадежно проиграно. Я должна хотя бы попытаться. Возможно, сберечь одну-две жизни для вашего Паука, гм?

— Не тяни с решением, Майя.

Ее наполненные тревогой глаза на мгновение озарились, жесткие складки у губ стали мягче.

— А тебе действительно не все равно, а, Дамен? Ни за что бы не подумала, что мне будет до этого какое-то дело. Командир патрульного линкора обречен на жалкую жизнь, полную лишений. Но если отбросить всю шелуху, наверное, мы остались людьми. Без тебя наша галактика станет тусклее.

— Как и без тебя, Майя. Я говорю искренне. Не доводи дело до крайностей. Если запахнет жареным, гони «Победу» на Мир. У нас для тебя всегда найдется место. Ты нужна нам... нужна мне.

— Разве мы это уже не обсуждали?

— Времена меняются. Ничто не остается постоянным. Делай то, что считаешь нужным, но не рискуй напрасно.

Майя почесала подбородок, глядя на Дамена из-под полуопущенных ресниц.

— Понять одного командира может только другой командир. Знаешь, только это и поддерживает меня. Ты бесконечно далеко, в нескольких сотнях световых лет, но ты меня понимаешь. И я... я не чувствую себя совсем одинокой, когда весь мир вокруг рушится.

Ри понимающе кивнул, жалея о том, что перед ним всего лишь голографическое изображение.

— Проклятие! Дамен, я становлюсь сентиментальной. Вернемся к делу. Хорошо, я попытаюсь задержать Нгуена, вступлю в бой... надеясь на чудо. Если меня прижмут, я обращусь в бегство. Но, Дамен, только в одном этом секторе больше триллиона человек всецело зависят от меня. Не могу я просто взять и смыться отсюда!

— Зато я могу отправиться туда, куда хочу, — напомнил Ри. — Ты бы не могла прислать мне несколько скоростных грузовиков? Мне нужны самые быстроходные, какие у тебя есть.Майя хитро усмехнулась.

— Со дня на день встречай их на своей орбите. Я уже предусмотрительно направила Романовнам три лучших транспорта. Сделала я это тайком, не предупредив Директорат об изменении курса. Полагаю, хотя твердой уверенности нет, что Кимиянджуи догадывается о том, что произошло. Он через силу разговаривал с этим ханжой Ван Чоу. Щиты у скоростных грузовиков не ахти какие, зато бегают они шустро. Но вооружать их тебе придется тем, что под рукой.

— Станция «Тайджи» входит в нашу сферу влияния. Уже больше года она выпускает для нас бластеры. — Ри улыбнулся. — Это, моя дражайшая подруга, является конфиденциальной информацией. Просто я хотел, чтобы ты знала: мы не бедные беззащитные дикари, с трепетом ждущие, как Нгуен Ван Чоу решит нашу судьбу.

— Романовны такие же беззащитные, как и базарейская песчаная кобра, — отрезала Майя. — И все же я рада, что мою задницу прикрывает заряженный бластер.

— А что по этому поводу думает «Миликен»? Ты в последнее время разговаривала с Тоби?

Майя кивнула.

— В отличие от остальных мы помним Сириус. Если дела будут плохи, мы постучимся к тебе в дверь. Подумать только, Дамен, мы с Тоби уговорились совершить предательство. Наверное, следствие тесного общения с бандитами. Так что можешь успокоиться. Если станет по-настоящему жарко, ты получишь в подкрепление эскадру патрульных кораблей. Хотя мы, возможно, попросим кое-что взамен. Ваши технологии за наши услуги.

— Вам нужны бластеры, созданные на основе усилителей Фудзики, — задумчиво почесал подбородок Ри. — Майя, у тебя в команде «Победы» много романовцев. Тебе я могу верить — ты это заслужила, черт побери. «Победа» получит усилители Фудзики. Став кораблем Паука, она получит более длинные зубы, более прочные щиты и более быстрые ноги. Ты также сможешь набирать десантников среди романовцев. Это я обещаю.

Встав, Ри принялся беспокойно расхаживать по мостику.

— Но вот остальные? Йайша за Сириус готова нам глотку перерезать. А остальные полковники скорее сожгут «Пулю» и испепелят Мир, чем будут воевать с Нгуеном. Не знаю. Там видно будет.

— Это я как-нибудь переживу. — Майя замялась. — Ты думаешь, все зайдет так далеко? Да и удастся ли остаткам патрульного флота бежать на Мир? А что дальше? Как, по-твоему, смогут потрепанные в боях корабли противостоять Нгуену, наоборот набирающему силу?

Ри поставил чашку с кофе на подлокотник командирского кресла, рассеянно следя за пузырьками на поверхности.

— Так или иначе, Майя, мы обязательно что-нибудь придумаем. Если сможем выстоять — хорошо. Без хвастовства говорю, что «Пуля» самый мощный корабль во всем Директорате. Ну а если не сможем, тогда придется спасаться бегством, с боем пробивая себе дорогу. — Он махнул рукой в сторону неизведанных просторов космоса. — Человечество занимает лишь крохотный уголок нашей галактики. Свободного места хватит. Мы найдем, где жить. Впереди будет много открытий.

Когда стало очевидно, что люди больше не хотят терпеть Содружество, оно исчезло. Если пробьет наш час, мы сможем поступить так же. — Ри склонил голову набок. — Предлагаю тебе задуматься о том, чтобы при необходимости быть готовым эвакуировать лучшие мозги своего сектора. То же самое относится к бесценным произведениям искусства, библиотекам, техническим справочникам — всему тому, что ты сочтешь невосполнимым.

— Кровь Паука, ты это серьезно?

Глаза Майи наполнились болью.

Ри задумчиво покрутил чашку.

— Паук помогает тем, кто сам о себе заботится. Скажем так: когда мы в прошлый раз имели дело с Нгуеном, у него в рукаве оказалось припрятано гораздо больше, чем мы предполагали. Не сомневаюсь, что на этот раз он приготовил новые хитрости, и справиться с ним будет еще труднее. Но я вступаю в схватку не таким блаженно несведущим, как тогда. — Он помолчал. — Это религиозная война.

— Ну и что — раз она из-за Бога, то будет более кровавой, и все. Из этого не значит...

— Не пойми меня превратно. Я еще не получил взбучку. — Ри улыбнулся. — Так или иначе, я буду полагаться на Паука.

— Значит, ты действительно в него веришь, да?

— Скажем так: до сих пор Паук меня не подводил. Я жил рядом с Пророками, видел, как они творят невероятные вещи. Слушал споры, возражения и доводы. На мой взгляд, эта философия имеет под собой прочную основу. Верования романовцев не требуют от человека ничего, кроме знаний, честности и мужества. И я готов согласиться с тем, что моя душа принадлежит Богу, кем бы он ни был.

Майя скрестила руки на груди.

— Тогда как же, по-твоему, Паук терпит Деуса, выдуманного Нгуеном?

— Давай предположим, что Паук действительно Бог. В таком случае имеет ли для него какое-либо значение то, что проповедует Нгуен? Говоря словами Честера, одного из Пророков, если хочется, можно назвать рыбу птицей. Неважно, насколько твердо ты убежден, что плавники похожи на крылья, — рыба все равно никогда не полетит. Рыба останется рыбой, а птица — птицей. Истинная сущность Паука, Бога или как еще его называть, не меняется в зависимости от наших верований. В этом высшая правда. Такая простая.

К тому же, согласно романовцам, судьба человечества для Паука не имеет никакого значения. Главное — это знания, которые...

— А я вот не считаю себя не имеющей никакого значе- ния, — проворчала Майя. — И, думаю, миллиарды людей разделяют мое мнение. Им страшно. После стольких столетий...

— В таком случае, черт побери, пусть возьмут на себя ответственность. Хватит жить в сказке. Разве не в этом состоит зрелость, Майя? Как хорошо запуганным беззащитным людям тешить себя мыслью о том, что где-то совсем рядом находится добрый теплый боженька! До тех пор, пока человечество будет в это верить, оно ни за что не повзрослеет. Всю свою жизнь люди будут ползать на четвереньках, как в детстве.

Положив подбородок на ладонь, Майя задумалась.

— В течение стольких лет человечество было прикрыто теплым одеялом Директората.

— Но в действительности жизнь другая, Майя. Единственная Истина, в которую я верю, — это ответственность. Я не знаю Бога так хорошо, как его знают Пророки. Я не имел дела с Пауком, его воплощением. Говорят, моя душа является частицей Бога. Пусть будет так. Однако мне хорошо известно, что до тех пор, пока я беру на себя ответственность за свои действия, я наилучшим образом забочусь о душе, Боге или чем там еще. Возражения будут?

— Тебе не становится одиноко от подобных мыслей? — спросила Майя, сплетая длинные пальцы.

— Нисколько. Если признать, что твоя душа является частицей Божественного — и если принять, что Божественное является единственной вечной неизменной составляющей вселенной — жизнь наполняется смыслом.

Майя фыркнула.

— Похоже, у вас, романовцев, на все готов ответ. А меня всегда выводили из себя такие люди. Готова поспорить, события станут развиваться очень трогательно, когда все начнут читать друг другу свои проповеди. Мне кажется, религия всегда зиждется на догме... и одна группа людей непременно захочет поспорить об истине с другой.

— Лично я никогда не слышал, чтобы Пророк спорил, — покачал головой Ри. — Единственными романовцами, у которых возникают какие-то проблемы, являются Сантосы. Им в наследство от далеких мексиканских прародителей достался слишком тяжелый груз христианства. По словам доктора Дарвина Пайка, они выросли в противоречиях. А Пауки — потомки коренных жителей Северной Америки. У них никогда не было записанных на бумаге законов, опутывающих их по рукам и ногам. Сутью религии оставался опыт, так что она проще: никаких вздорных правил насчет того, что есть и что говорить.

— Будем надеяться, ваш Паук хорошенько надает пинков этому Деусу! — проворчала Майя, ерзая в командирском кресле. — Проклятие, весь мой корабль уже разрисован этими чертовыми насекомыми. Бен, старший офицер, в открытую носит изображение паука на своей форме. Майор Патруля! Полностью обратился в новую веру. А на борту «Победы» всего пара десятков романовцев. — Она ткнула пальцем в Ри. — Это ты виноват, что внедрил их на мой корабль!

Адмирал ответил ей широкой усмешкой.

— Полковник бен-Ахмад, держись за меня, и я так или иначе обязательно вытащу тебя из этой заварушки. — Он указал на изображение паука у себя на груди. — Против этого выстоять невозможно...

Наступило молчание. Наконец губы Майи, задрожав, изогнулись в улыбке. В ее глазах вспыхнула искренняя радость.

— Помнишь, я как-то говорила, что мы с тобой слишком хороши для этого проклятого Робинсона и его Директората?

— Помню.

— Я не отказываюсь от своих слов. Не знаю, быть может, когда все будет кончено...

— Это предложение?

— Разумеется, — с вызовом ответила она.

— Тебе придется расстаться с «Победой».

— Черт бы тебя побрал, Дамен! — с негодованием бросила Майя. — Ты настоящий шовинист-мужчина. О, да мы с тобой в первый же день переругаемся! Ты привык быть безраздельным хозяином своего корабля, а я — своего.

— Боюсь, мы уже давным-давно сделали свой выбор, — крутя чашку, взглянул на Майю исподлобья Ри.

— Согласна. И я не стыжусь прожитой жизни, — подтвердила та. — Ладно, когда будешь меня хоронить, вспомнишь, что я сделала предложение.

— Ну, а если тебе придется выбрасывать мое тело за борт, знай, что я согласился. — На мгновение их взгляды встретились. — Спасибо за транспортные корабли. Попробую вернуть их целыми и невредимыми.

— Буду держать тебя в курсе происходящего, Дамен. — Майя откинулась на спинку кресла, и в ее глазах блеснула влажная пелена. — Передавай привет Рите и Иверсону. Надеюсь, мы свидимся не скоро.

Экран погас.

Адмирал Ри понял, что пришла пора брать дело в свои руки. Нгуен совершает опустошительные набеги по всей галактике. Долго ли еще ждать, когда он нападет на Мир? Майя, да будет благословенно ее сердце, выделила не два, как рассчитывал просить Ри, а три корабля. Значит, в ее распоряжении осталось всего четыре грузовика. Она подготавливает все к тому, чтобы нанести сдерживающий удар, а затем бежать. Майю бен-Ахмад очень тревожит джихад, объявленный Нгуеном. Ри это нисколько не удивляло. Если не считать ее навязчивой одержимости выполнить приказ любой ценой, она, на его взгляд, была самым проницательным из высших офицеров Патруля. И раз душу Майи гложет червь тревоги, над пространством Директората действительно сгустились тучи.

Штурмовой шлюз 13.

Штурмовая палуба линкора «Пуля»

Не отрывая взгляда от приборной панели, Сюзен следила за замедлением штурмовика. Комм нашептывал ей на ухо, передавая отчет о маневрах, проведенных под началом Моше Рашида на северном континенте. Похоже, учения не прекращались ни на минуту.

— Выпустить замок.

Мощные захваты стиснули гладкий корпус штурмовика номер 22.

Тщательно проверив показания всех систем, Сюзен убедилась, что стыковка осуществлена успешно. Отстегнув ремни безопасности, девушка поднялась с кресла и направилась к шлюзу. При ее приближении люк автоматически открылся. Встретивший ее техник, улыбнувшись, занялся осмотром систем челнока.

Пройдя по белому коридору «Пули», Сюзен связалась с коммом корабля и выяснила, что ближайшее заседание офицерского совета, на котором она должна будет присутствовать, состоится только завтра. Она дошла до секции, где была вскрыта обшивка пола. Ругающиеся техники возились с кабелями и трубопроводами. Похоже, случилось что-то серьезное. На большом протяжении переборки были полностью срезаны. Заканчивается монтаж усилительных балок? «Пуля» меняется с каждым днем. Под руководством Дьердя Хамбрея корабль, воевавший в небе над Сириусом, полностью преобразился. У Сюзен мелькнула мысль, узнает ли Ри свой любимый линкор.

— Десятая секция, палуба Д, — приказала девушка, заходя в свободный лифт.

Прижавшись к стене кабины, она заморгала, борясь с усталостью, от которой слипались веки. Когда она в последний раз имела возможность выспаться? Но теперь рядом будет Дьердь, доказательство того, что существует еще одно теплое человеческое существо за пределами ее воображения. За пределами коварных сновидений, внедренных в ее подсознание Нгуеном, жгучей кислотой разъедающих спокойствие ее души.

Дверь скользнула в сторону, и Сюзен, пройдя по знакомому белому коридору, открыла люк и вошла к себе, ожидая увидеть Дьердя. Никого. Люк захлопнулся у нее за спиной, и в этом звуке прозвучало что-то окончательное. Выругавшись про себя, девушка взяла из автомата стакан лимонада и, скинув с себя одежду, ногой отбросила ее в угол, стыдясь своего поступка.

Она связалась с коммом, и на экране появилось лицо Дьердя.

— Привет, я вернулась домой. Ты когда освободишься?

Бледное лицо инженера выдавало, что он на грани физического истощения.

— Сейчас никак не могу, Сюзен. Возникли технические сложности с гравитационными пластинами. Генераторы выработки квадрополей барахлят. Думаю, все дело в программном обеспечении. Результатом этого является отклонение волн тензорной энергии, изменяющих угловой момент излучаемых гравитационных волн. Необходимо устранить эту флюктуацию. Задача усложняется тем, что необходимо уравновешивать формализмы медленных потоков с формализмами турбулентности во внутреннем гравитационном поле, ге- нерируемом в новом элементе конструкции. В противном случае может получиться что-то вроде микрогравитационного гетеродина.

— Дьердь, — вздохнула Сюзен, — что значит эта тарабарщина?

— Гм... ну, до тех пор, пока мы не приведем систему в равновесие, гравитационные потоки будут вызывать у людей тошноту. Они воздействуют на все нервные центры, участвующие в определении движения и ориентации в пространстве, такие, как внутреннее ухо и так далее. Медтехники не могут справиться с потоком жалоб на плохое самочувствие. Головные боли и все такое. Последствия этого сказываются также и на комме, так что в конечном счете мы получим умственное расстройство всего корабля. Нельзя также исключать возможную потерю искусственной гравитации во время ускорения с перегрузками в десятки единиц. А к чему это может привести, надо объяснять?

Сюзен в отчаянии стиснула зубы.

— Нет, я все поняла. Достаточно гравитационным пластинам выйти из строя всего на несколько наносекунд — и нас расплющит О ближайшую переборку, а может быть, и переборка нас не остановит.

Они переглянулись. Напряженное молчание затягивалось.

— Что с твоим антропологом?

— Ничего страшного. Идиот безмозглый! Ри назначил меня к нему нянькой. В настоящий момент этот доктор Пайк лежит в отключке в лазарете на поверхности планеты, а после совещания я его навещу. — Сюзен поджала губы. — Он не такой уж плохой, просто... ну, лезет из кожи вон, понимаешь? Не может усидеть на месте и хоть немного отдохнуть. Он... молодой еще. Я ясно выражаюсь? Такое ощущение, он не знает, когда просто успокоиться и насладиться жизнью.

— И все же он тебе нравится.

Сюзен задумалась.

— Пожалуй, ты прав. С ним, в отличие большинства других мужчин, мне не страшно. Я могу не бояться, что ему в голову взбредут какие-то мысли. Пока что он сам с собой не разобрался, так что для других угрозы не представляет. Он безобидный... не хищник. — Она склонила голову набок. — Я могу оставаться с ним наедине в комнате без того... чтобы меня охватывала дрожь. Нгуен не начинает нашептывать мне на ухо, как было бы, если бы Пайк был сильнее... нет, не то слово. Пайк сильный, просто... Его нельзя воспринимать как серьезную угрозу. Он слишком уязвимый.

Дьердь покачал головой. Его лицо оставалось непроницаемым.

— Знаешь, механизмы гораздо чище. Поступки людей непостижимы. У них столько необъяснимых причуд. А машины изящны, элегантны. Они работают согласно строго определенным правилам. Я не люблю иметь дело с людьми, у них нет абсолютных истин. Они живут в полном хаосе.

Сюзен молча смотрела на него, чувствуя нарастающее в душе беспокойство. Восторженное возбуждение угасало.

— Ты сегодня на ночь вернешься, да?

Дьердь откинул голову назад, задумчиво морщась.

— Не знаю. Все зависит, удастся ли нам добиться какого-нибудь прогресса. Иногда порог Минковского очень трудно контролировать, особенно в случае ограниченного поля, как в гравитационной пластине. Самым сложным будет удержание скорости расширения, ведущей к девиациям линейных коэффициентов. Если мы с этим справимся, можно будет калибровать системы, программировать макропеременные и так далее.

— Дьердь! — У нее под сердцем образовалась пустота отчаяния. — А без тебя никак нельзя обойтись? Один только вечер? Мы с тобой уже несколько недель не ночевали вместе. Кошмары вернулись. Нгуен... он становится явью. Он где-то рядом. Я... ты мне очень нужен сегодня. Я хочу, чтобы ты обнимал меня — был рядом, когда придут кошмары. Пожалуйста, Дьердь!

На мгновение его лицо исказилось от боли.

— Сюзен, обещаю, что постараюсь. Но сейчас работы идут по очень напряженному графику. Как только мы установим новую несущую опору и устраним помехи в гравитационном поле, я возьму два-три дня, и мы с тобой...

— Ты говорил то же самое, когда мы вернулись с Границы. Помнишь? А потом придется устанавливать балки около 22-го шлюза, да?

Инженер кивнул.

— Да, это в планах под следующим пунктом. Но такого аврала больше не будет. Каждую последующую опору устанавливать все проще. В прошлый раз нам удалось найти решение многих проблем...

— Значит, ты не придешь? Клянусь Пауком, ты обучил столько техников, неужели они не смогут...

— Сюзен, извини, меня зовут. Спокойной ночи. Обещаю, мы с тобой обязательно отдохнем. Но сейчас на первом месте стоит балансировка системы.

Сюзен кивнула, признавая поражение, и отключила комм. Онемевшими пальцами сняв с головы обруч шлема, она бросила его на стол, устремив взгляд в пустоту. Зияющая дыра в груди разрасталась. Закрыв глаза, девушка откинула голову назад. Пряди густых шелковистых волос скользнули по обнаженной спине. Сжав кулаки, Сюзен стиснула зубы.

— Почему мне так одиноко? Нгуен — да сгниют твои внутренности — почему ты так со мной поступил? Зачем ты осквернил мою жизнь? Зачем? Зачем, БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ?

С трудом поборов желание расплакаться, она бросилась на пустую койку, сворачиваясь в клубок.

Из противоположного угла каюты послышался шепот, воображаемый, но от этого не менее страшный:

«Дражайшая Сюзен, не сопротивляйся. Я пришел, чтобы научить тебя наслаждению... наслаждению... наслаждению...»

Тихо вскрикнув, девушка задрожала, забиваясь в угол, не в силах сдержать всхлипывания.

Зал совещаний линкора «Пуля»

Ри обдумал информацию, выданную коммом.

— Что с модернизационными работами? Когда мы сможем совершить межзвездный перелет? Дальше, если Мир подвергнется нападению, сможем ли мы сражаться на полуразобранном корабле? Необходимо иметь какое-то время в запасе на случай чрезвычайной ситуации, потому что кто может поручиться, что прямо сейчас Нгуен уже не направляется сюда?

«Ненавижу военные советы. Господи, зачем мы находимся здесь? Кажется, ничего не происходит... но где-то притаился Нгуен. Благословенный Паук, чего бы я только не отдала за то, чтобы выспаться...»

Сюзен заморгала, пытаясь перебороть резь в глазах, прилагая все силы, чтобы не зевнуть.

Майор Глик, беззвучно шевеля губами, склонился над портативным компьютером, следя за мелькающими на экране цифрами.

— Максимум еще одна неделя, господин адмирал. Дьердь и так работает за гранью человеческих возможностей. Возникли кое-какие проблемы с новыми несущими балками, — но, полагаю, самое позднее через неделю мы закончим.

Ри мельком взглянул на Сюзен, застывшую в кресле.

— Как идет обучение новобранцев?

Железные Глаза поморщился.

— А как еще может идти обучение новобранцев? Занятия в невесомости... в общем, я бы предпочел учить лошадь стоять на голове.

Адмирал усмехнулся.

— Хочешь переключиться на работы над гравитационным полем под началом Дьердя?

Железные Глаза бросил на него убийственный взгляд.

— Нет, нет и еще раз нет. Я до сих пор никак не могу свыкнуться с тем, что притяжение является формой радиации. Если мне не удается понять эффект Лапласа, чем я смогу помочь Дьердю?

— Я полностью полагаюсь на твое умение работать с пополнением. Хочу направить тебе двух лейтенантов. Полагаю, через год-другой нам потребуется большое количество рекрутов. Поговори со своими воинами. Узнай, возникнут ли у нас трудности, если понадобится сразу тысяча новобранцев?

Железные Глаза встрепенулся.

— Тысяча... Да уже сейчас к нам стоят очереди. Не знаю, быть может, Старцы о чем-то сказали людям? Определенно, что-то произошло. Но что именно?

— Нгуен не прекращает набеги на планеты и станции. Пока что Директорат остается для него большим врагом, чем мы. Погибло около миллиарда человек, а может быть, и больше. Майя бен-Ахмад до сих пор еще не получила всей информации. Развязанная Нгуеном Священная война разгорается. Возможно, у нас будет гораздо меньше времени, чем я надеялся. Тебе также нужно будет согласовать свои действия с Честером, выяснить, чем можно ответить на обращения Нгуена.

— Нгуен начал боевые действия? — облокотилась на стол Рита Сарса. — Миллиард погибших? Так быстро? Благословенный Паук, опять Сириус начинается сначала.

Бросив на нее жесткий взгляд, Ри повернулся к Сюзен:

— Как дела у доктора Пайка?

Девушка оторвала взгляд от чашки кофе.

— Он жив. В настоящее время над ним работают медтехники. Произведена резекция брюшной полости, септический и химический перитониты находятся под контролем. По словам Быка Крыла Риша, доктор Пайк одержал победу в единоборстве — убил Сантоса своим игрушечным ножиком. Через пару недель его выпишут из лазарета.

Ри гневно присвистнул.

— Черт бы его побрал! Этот Пайк был нам нужен ради его мозгов, а не... Он транспортабелен?

— Он ранен в живот, — пожала плечами Сюзен. — Согласно врачу-сириусианке, все на нем заживет как на собаке.

— В таком случае, ему придется выздоравливать по пути на Базар. Я хочу, чтобы доктор Пайк своими собственными глазами взглянул на то, что происходит на этой планете. — Адмирал повернулся к Рите:

— Майор, ты возьмешь три корабля и немедленно отправишься на Базар. Майя оторвала от сердца для нас три скоростных грузовика. Бластеры и генераторы защитных полей уже готовы; установить их можно будет во время перелета.

Ри вызвал файлы, переданные Майей. На закрепленных под потолком мониторах появилось изображение чего-то похожего на смятые дырявые консервные банки.

— Я хочу, чтобы вы получили некоторое представление, с чем нам придется иметь дело. Вот некоторые из станций из зоны ответственности полковника бен-Ахмад. — На экранах появилось изображение поверхности планеты. — А это Рейнланд после того, как над ним пролетели Отцы. По словам Майи, подобные набеги происходят во всех частях Директората. Нгуен пытается связать патрулю руки и выиграть время, чтобы набраться сил.

— Насколько я понимаю, мы можем поступать с его системами, как нам заблагорассудится? — спросил Нил Иверсон. — Действовать против Нгуена его собственным оружием?

— Именно так. — Ри обвел взглядом лица собравшихся. — Я хочу, чтобы этот ублюдок перешел к обороне, дав патрулю возможность вздохнуть. Рита, возьми на каждый корабль по отряду десантников. Кроме того, грузовики смогут взять по два штурмовика. Береги их, это будет единственным средством высадки людей на планету и последующей эвакуации. Транспортные корабли не имеют возможности приземляться на поверхность планеты.

— Грузовики очень тесные, — заметила Рита. — В основном их внутреннее пространство занято реактором.

— Верно, — подтвердил Ри. — Я попросил Дьердя в свободное время — если у него есть такое — заняться этим вопросом. Он пришел к заключению, что на одном транспортном корабле можно будет установить не больше четырех крупнокалиберных бластеров на основе усилителей Фудзики. Дополнительные бластеры неизбежно потребуют увеличения мощности реактора, а также сократят численность десанта и количество штурмовиков, которые берет на борт грузовик. Конечно, это компромисс, но, по-моему, весьма удачный. Не забывай, что Нгуен опять занимается переоснащением транспортных кораблей и, судя по всему, набирает экипажи из арпеджианцев. Щиты у тебя будут весьма слабые. Твое единственное достоинство — эти корабли являются самыми быстроходными во всей галактике, а бластеры на основе усилителей Фудзики прожгут дыры даже в усовершенствованных щитах, сделанных по технологиям Содружества, если, конечно, Нгуену не удалось выцарапать что-либо новенькое из компьютеров на Границе.

— Нанести стремительный удар и тотчас же спасаться бегством, — хитро усмехнулась Сюзен. — Полагаю, мы с этим справимся, господин адмирал.

— Твоя задача, командор Андохар, будет несколько иной. Перво-наперво ты должна сберечь жизнь этому бедолаге ан- тропологу. Далее, вам предстоит собрать информацию относительно Базара, Мистерии и — если это окажется возможным — Арпеджио. Рита с Нилом тем временем постараются отвлечь Отцов, предоставив вам свободу действий. Это понятно?

Сюзен вспыхнула.

«Пасти этого изнеженного идиота, в то время как Рита и Иверсон будут зарабатывать себе славу?»

— С вашего позволения, сэр, у меня достаточный боевой опыт...

— Командор Андохар, если вы не сможете справиться с поставленной задачей, так и скажите. Уверен, Моше Рашид с ней справится. Сюзен, я хочу поручить это именно тебе как раз потому, что у тебя больше опыта ведения боевых действий на поверхности планеты, чем у остальных офицеров. — Голос Ри наполнился едва сдерживаемым огнем. — Победу в этой войне принесут не набеги. Решающим фактором станет разведка — и стратегическое мышление.

Мысли Сюзен понеслись вскачь.

— Так точно, сэр. Я вас прекрасно поняла. Мы не хотим повторения сириусианской катастрофы. Необходимо точно оценить сильные и слабые места Нгуена, а затем разработать стратегию и тактику борьбы, что неизбежно приведет к его разгрому.

— Не надо никаких героических безумств. — Адмирал помолчал. — Сюзен, я знаю, у тебя с Нгуеном свои счеты. Мы обязательно предоставим тебе возможность сквитаться с ним, но я хочу, чтобы победа была одержана за счет ума, а не глупости.

— Так точно, господин адмирал, никаких героических безумств. Я только свожу антрополога туда и обратно.

— Замечательно. — Кивнув, Ри повернулся к остальным офицерам: — Еще один очень важный момент. Мы ни в коем случае не можем позволить себе транскоммуникационную связь. Отсюда до Базара очень далеко. Как узко ни фокусировать луч — а возможности грузовиков в этом отношении весьма ограничены, — он все равно станет рассеянным, и кто-нибудь сможет его перехватить. Вам придется действовать, полагаясь только на самих себя. Оставляю на ваше усмотрение: вам самим придется определять, когда вы набере- те достаточный объем информации. Только тогда возвращайтесь назад. Разумеется, здесь есть одно исключение: если люди Нгуена раскусят вас, смысла продолжать хранить молчание больше не будет. Что могу сказать? Думайте сами. И помните, на патрульные корабли рассчитывать нечего. Они скорее будут стрелять в вас, чем в Нгуена.

— Замечательно! — презрительно скривила губы Рита, переглядываясь с Железными Глазами. Вождь нахмурился.

— А почему бы просто не двинуться напролом на «Пуле»? — предложил Иверсон.

— Потому, что нам неизвестно, что удалось раскопать Нгуену в архивах Содружества до того, как ему помешал Пятница. Мы считаем «Пулю» самым мощным боевым кораблем в галактике, но после случившегося на Сириусе я не хочу рисковать. Также я не собираюсь выходить в космос до тех пор, пока все не будет тип-топ. Надеюсь, все помнят, что случилось в небе над Сириусом, когда «Пуля» была готова не на сто процентов.

С другой стороны, если мы оставим Мир без защиты, Нгуен может учинить здесь то, что было на Рейнланде. Нам приходится делать нелегкий выбор. Если Нгуен раздобыл какие-то новые чудодейственные технологии и появится здесь, нам конец. Впрочем, и вы, возможно, отправляетесь на верную смерть. Однако, — грустно усмехнулся Ри, — Паук ведь не давал никаких обещаний.

— Вы уже отобрали тех, кто отправится в поход? — спросил Иверсон.

— Нет, Рита может сама набирать экипажи. Думаю, добровольцев будет достаточно. Будь готова ко всему, так что возьми людей, обученных пилотированию межзвездных кораблей. Мало ли что... А может быть, тебе удастся захватить пару грузовиков. Нам пригодится все, на чем можно летать. Если повезет, вооружим эти корабли, нет — будем использовать их в качестве транспортов. Производственные мощности станции «Тайджи» уже три месяца загружены под завязку; все склады заполнены готовой к отправке продукцией. Пока ее не на чем перевозить. Я провел переговоры еще с двумя станциями. Кроме того, предупреждены также принадлежащие нам промышленные предприятия Сириуса: они перешли на выпуск боевых доспехов, бластеров и другого военного снаряжения.

— Значит, мы в хорошей форме?

— Наша «форма» зависит от многих составляющих, — заметил Ри, засовывая видавшую виды потемневшую чашку в автомат и заказывая кофе. — Я пытался выудить из Честера, что он видит. По его словам, впереди слишком много поворотных точек; к тому же в конечном счете все равно никакой разницы не будет. Эти Пророки приводят меня в бешенство. Вопросы есть?

Адмирал обвел взглядом собравшихся.

— Что насчет Железных Глаз? — спросила Рита.

— Джон остается здесь.

— Почему? — спросила Рита. Ее взор затянула ледяная пелена. — Если кто и сможет понять Нгуена...

— Потому что я не собираюсь рисковать сразу всеми своими лучшими офицерами, — недовольно оборвал ее Ри. — Я хочу, чтобы Джон Смит остался со мной. Мы с ним попытаемся составить план действий. Майор, ты согласна, что другого такого тактика, как вождь Железные Глаза, не найти?

— Шш! — прижав палец к губам, взял Риту за руку Джон Смит Железные Глаза. — Думаю, рядом с Даменом должен быть человек, который объяснит ему, что к чему. Он не совершал с раннего детства набеги, а у меня сердце и душа рейдера.

Горько усмехнувшись, Рита повернулась к Ри:

— Так точно, согласна, господин адмирал. Вопросов больше нет.

Однако это решение было ей не по душе. Впервые после Сириуса, впервые после трагической гибели Филиппа им с Джоном предстоит разлучиться. Ей будет очень его не хватать.

«Вот так же я должна чувствовать себя из-за Пятницы», — с горечью подумала Сюзен. У нее защемило сердце. Кошмары, затаившиеся в закоулках ее сознания, зашевелились, выпуская в стороны ледяные щупальца.

— Буду держать вас в курсе поступающей информации, — сказал Ри. — Пока это все.

Сюзен встала, собираясь уйти.

— Командор Андохар, — окликнул ее адмирал. — Можно вас на минутку?

Она обернулась.

— Сюзен, до самого отлета присматривай за этим чертовым болваном, хорошо?

— Слушаюсь, сэр, — ответила девушка, чувствуя, как у нее в душе все оборвалось. — Но мне нужно подняться в горы, сэр. Я хочу поговорить со своим духом-хранителем.

Ри кивнул, и жесткие складки вокруг губ чуть смягчились.

— Я все понимаю. Ладно... только найди для этого Пайка хорошую няньку. Главное, чтобы он снова не попал в беду. Говоришь, он охотился на медведей? Во имя всего святого, что ему взбрело в голову?

ГЛАВА 15

Сарай Чаки Гарсии Желтые Ноги.

Поселение, Мир

Патан Андохар Гарсия сидел в одиночестве в темноте, находя утешение в звуках, доносившихся с улицы: там в загоне переступали с ноги на ногу лошади. Устроившись на жердях шестовика, юноша смотрел на звезды, подобно кристаллам белоснежного льда усыпавшим черный бархат неба.

Неполных восемнадцать лет от роду, Патан с детства рос задумчивым и мечтательным. На узком скуластом лице его глаза казались огромными. Тонкий острый нос торчал подобно лезвию ножа. Изгиб губ выдавал чувственную натуру человека, не привычного к тяготам войны и набегов. Младший в семье, Патан всегда считался ребенком со странностями, и ему доверяли только пасти скот. Впрочем, мальчик был рад отшельнической жизни в поле, наедине со своими мечтами и странными видениями, приходящими во сне.

Но сейчас мечты обратились против него самого: верные друзья, к которым он давно успел привыкнуть, стали злейшими врагами.

Глубоко вздохнув, Патан потер глаза, словно прикосновение пальцев могло изгнать образы из мозга. Он уже несколько дней ничего не ел. Ему кусок в горло не шел. Долгие ночи Патан проводил не смыкая глаз. Сейчас он был на грани физического и умственного истощения. И раньше, когда видения становились невыносимыми, мальчик убегал из поселения далеко за пастбища, мимо ленивых скучающих пастухов, и кричал, оказавшись в одиночестве, давая выход переполняющему душу ужасу, пытаясь изгнать из сознания жуткие картины.

Патан нащупал на поясе рукоятку ножа. Возможно, это позволит решить все. Достаточно только вытащить длинную холодную сталь из ножен, упереть острие в ямку между ребрами и резко надавить на нож. А дальше Паук подарит ему вечный покой, и никакие мучения больше не будут терзать его рассудок.

Эта картина неотступно преследовала юношу. Он отчетливо увидел, как достает нож. И, переживая видение наяву, его мышцы напряглись, подчиняясь неосознанным командам мозга. Причудливое переплетение появившихся в сознании образов и действительности оглушило Патана. Ощущение прикосновения к обтянутой кожей рукоятке перешло из видения в реальность. В грезах юноша расстегнул рубаху, и тотчас же он поймал себя на том, что его пальцы возятся с костяными застежками. Холодное стальное острие уперлось в грудь, где пульсировало горячее сердце.

Видение, такое явственное, такое непреодолимое, определяло действительность. Патан приготовился умереть.

Он представил себе, как, широко расставив ноги, крепче стискивает рукоятку, чтобы нож в самый последний момент не выскользнул из руки. Патан вздрогнул, мысленно глубоко вонзая лезвие в грудь, ощущая холодное прикосновение металла и болезненное жжение в области раны. Из распоротого сердца хлынула кровь. Патан не почувствовал ни страха, ни боли — только накатывающийся туман эйфории.

Так же как в грезах, он крепко обхватил рукоятку ножа. Глубоко вздохнув — как и в видении, — юноша закрыл глаза, приготовившись насладиться собственной смертью, призывая эйфорию.

— Вот видишь, это совсем не трудно, — послышался в тишине негромкий участливый голос. — Люди всю свою жизнь ходят по краю, но большинство в самый последний момент все же останавливается.

Патан открыл глаза. Этот голос он услышал не в видениях.

— Кто... кто ты? Еще один сон?

— Нет. Ты меня позвал, и я пришел.

Спокойный голос ложился бальзамом на оголенные нервы юноши.

— Я никого не звал, дух. Я не ищу видений. У меня их и без того слишком много.

Патан прижимал лезвие к ямке между ребрами. Ни один мускул его руки не дрогнул.

— Я не дух. Я человек, такой же, как ты, — продолжал голос, проникнутый теплом.

Появившаяся из темноты фигура легко забралась в сарай. Юноша услышал, как под тяжестью незнакомца скрипят жерди.

— К-кто... кто ты?

— Меня зовут Честер Армихо Гарсия. Некоторые называют меня Пророком.

Вздох незнакомца был подобен дуновению ветерка.

— Тебя не было в видениях, — прошептал Патан.

— Я существую наяву. Расскажи, что ты видишь. У меня перед глазами картина нечеткая — ее затянуло туманом твоего страха, дымкой надвигающейся поворотной точки. Ты должен будешь принять решение.

— Я вижу свою смерть, — хрипло выдавил Патан. — Мне известно, что все люди смертны. Но свою смерть я видел не раз, и все время я умирал по-разному. От старости, подточенный болезнями. В страшных муках вдали от Мира. В черной пустоте космоса, разрываясь словно переспелый овощ, харкая кровью. Но страшнее всего было, когда я... когда я умер, потеряв... потеряв свой... Паук, только не такая смерть! Нет!

Незнакомец терпеливо ждал.

Взяв себя в руки, Патан прогнал картину жуткой смерти от безумства.

— Я хочу сказать, что уже тысячу раз встречал собственную смерть, каждый раз являвшуюся ко мне в разных обличьях. Я больше не могу умирать в мыслях.

— А почему бы тебе не положить конец видениям? — спросил Честер, скрещивая руки на груди.

Опустив нож, Патан пожал плечами. Острое лезвие зловеще блеснуло в свете звезд и третьей луны.

— Я не могу. Понимаешь, какая-то часть моего сознания... она словно заставляет меня жаждать видений. Какими бы жуткими они ни были, еще страшнее их не видеть.

— Хочешь ли ты стать Пророком?

— Пророком? Я?.. Я очень бедный, — смущенно вымолвил Патан, стыдясь своих слов. — Отец мой давно умер... а у матери ничего нет... Какой из меня Пророк... так, я просто...

— Все смерти, которые ты видел, — настоящие. Каждая из них может случиться в действительности в зависимости от того, какое решение будет принято в поворотных точках. Если бы я не заговорил с тобой, ты бы сейчас лежал на полу, твоя душа отлетела бы к Пауку, а кровь смешалась бы с навозом.

Ты видишь только смерть потому, что страх ограничивает пределы твоего зрения. Если ты решишь видеть будущее, ты будешь его видеть. Если ты захочешь убить свой страх... и если у тебя хватит сил расстаться с Патаном Андохаром Гарсией, каким он был прежде, видения придут к тебе во всей их полноте. Понимаешь, главное то, что ты не можешь больше оставаться Патаном. Сегодня ночью ты должен освободиться от этой фальшивой оболочки и слиться воедино со временем и Пауком. Вот решение, которое ты должен принять, — твоя поворотная точка. Какой бы выбор ты ни сделал, Патан Андохар Гарсия прекратит свое существование сейчас, здесь, в этом сарае. Тебя отметил Паук, мой юный друг.

Патан закрыл глаза. Ему стало страшно. Он поежился: с пятнадцати лет он был одержим жаждой видений и страхом перед ними. Так или иначе, он должен обрести покой.

Видение раздвоилось: один Патан, истекающий кровью, остался лежать на земле, другой ушел в будущее вместе с Честером. Возможно, мечты снова станут полны счастья, если он послушается этого человека, кажется, понимающего его? Быть может, именно этот путь предначертал Паук?

— Мечты... мне не хватает грез. Что я должен делать, что-бы стать Пророком? Я буду стараться.

— Пойдем со мной, мы поднимемся в горы, и я научу тебя, как расстаться со страхом. Я покажу тебе, что Патана Андохара Гарсии больше не существует.

Голос Честера, наполнившийся теплом приглашения, плащом укрыл объятую ужасом душу юноши.

Забытый нож остался лежать на полу сарая.

Площадь перед остовом «Николая Романова».

Поселение, Мир

В памяти Сюзен до сих пор крепко держались картины прошлого. Она сознавала, какая судьба была бы ей уготовлена, если бы Рита Сарса не взяла ее под свое крыло и не дала шанс испытать себя среди звезд. Сейчас, проходя через площадь от приземлившегося штурмовика, девушка держала голову высоко поднятой. Но если бы все сложилось иначе, она бы семенила словно какой-то трусливый зверек, стыдясь брошенных на нее взглядов, опасаясь встречи с дядей и родственниками.

Казалось, никто не обращал на нее внимания, но Сюзен знала, что на самом деле все пристально следят за ней. Молодые девушки, переглянувшись, снова принимались за работу. Мужчины и женщины в возрасте, дождавшись, когда она пройдет мимо, сокрушенно качали головами, проклиная гот день, когда женщина задумалась о смысле веры в Паука и отправилась в космос.

Тех, кто высказывался вслух, всегда можно было заставить замолчать, вызвав на поединок на ножах. На поясе Сюзен висели восемь скальпов романовцев. Проведя ладонью по шелковистым черным прядям, она мрачно усмехнулась.

Лазарет резко выделялся на фоне блеклых традиционных жилищ. Вывезенная с Сириуса конструкция сверкала вспененной сталью и углепластиком, контрастируя со шкурами, деревом и камнем романовских построек. Задержавшись в дверях, Сюзен решительно тряхнула головой и вошла внутрь.

Дарвин Пайк лежал на спине, уставившись в подвешенный к потолку экран. Средняя часть его тела была заключена в белое медустройство неправильной формы. С противоположной стороны торчали невероятно бледные ступни. Выздоравливающий возбужденно шевелил пальцами ног. Подойдя к монитору, Сюзен справилась о состоянии раненого. Все ткани были зашиты и теперь срастались на клеточном уровне под воздействием электрических импульсов, специальных препаратов и местного облучения.

Вздохнув, Сюзен приблизилась к поглощенному чтением Дарвину. Рядом с ним на антигравитационной кровати лежал длинный романовский нож. Рассеянно подобрав оружие, девушка под пристальным взглядом молодого ученого провела пальцем по лезвию. Заметив выгравированные на стали узоры Сантосов, она усмехнулась.

— Сувенир? Или после того, как тот Сантос вас едва не выпотрошил, вы решили обзавестись более длинным ножом?

Сюзен постаралась не выдать голосом скуку. Но почему у Дарвина так странно вспыхнули глаза?

— Я рад, что вы заглянули. Мне бы очень хотелось продолжить занятия приемами рукопашного боя, но, как видите, — он указал на медустройство, — в настоящий момент это будет очень трудно. Я здорово отстал. Если у меня будет побольше опыта... возможно, в следующий раз мне не придется так туго.

— В любом случае, занятия придется отложить. Мы летим на другом корабле. Патруль направил нам что-то более бы- строходное. Надеюсь, к тому времени, как настанет пора вылетать, вы уже выпишетесь отсюда.

Усевшись на край кровати, Сюзен закинула ногу на ногу.

— Кто были эти Сантосы? Почему, черт побери, они напали на нас? — спросил Дарвин. — И без того денек выдался нелегкий. Мне хватило бы одного медведя.

Сюзен пожала плечами.

— Народ Сантосов переживает период стресса. Их религия в упадке. Ведущее положение заняли Пауки. Вот уже несколько лет среди Сантосов не появилось ни одного нового Пророка. А мир вокруг меняется. Многие полны отчаяния. Вы же антрополог, расскажите, что делают воины, видя, как разрушается привычный порядок вещей?

— Начинается движение за обновление. Но кто-то цепляется за уходящие обычаи. Нативизм.Сюзен махнула в сторону востока.

— В горах устраиваются пляски в честь Хайсуса. Я слышала, в прошлом году на одном из таких празднеств четырех человек прибили гвоздями к крестам — по одному на каждый священный день в году. Еще никогда прежде Сантосы не распинали сразу так много мучеников.

Она посмотрела на новую голографию медведя. Этот землянин с Аляски дал чудовищу бой. Отрезал присоску своим игрушечным ножиком, а затем убил огромного зверя, загнавшего его на вершину скалы. Рассказ о подвиге передавался из уст в уста, обрастая подробностями. Пайк стал местным героем.

— Распяли четверых? Благословенные боги, это же очень мучительно. Но, наверное, мученики приобрели среди своих соплеменников высокий статус.

— Страшно высокий, — сухо заметила Сюзен. — Как правило, распятым приходится ждать смерти трое суток.

— Смерти?

— Может ли человек принести большую жертву ради своего народа? Сантосы уверены, что именно так умер их Хайсус ради того, чтобы потомки жили в вечной свободе.

— Эти люди пытаются успокоить свой духовный мир, — пробормотал Дарвин. — Отчаянно стараются вернуть себе расположение господа. — На его лбу появились глубокие морщины. — Другие перемены есть? Участившиеся случаи самоубийств? Алкоголизм? Наркотики?

— Как вы узнали? Повсюду шатается множество пьяных Сантосов. Насчет самоубийств сказать не могу — но ходили слухи о небольших группах Сантосов, нападавших на численно превосходящие отряды Пауков. Эти безумцы утверждали, что они неуязвимы перед бластерами. Никто из них не остался в живых, чтобы продолжить традицию. Также Сантосы постоянно воюют между собой — горцы ненавидят тех, кто присоединился к Паукам и летал к звездам. Еще совсем недавно Сантосы были самым многочисленным племенем среди романовцев, но сейчас они сами себя уничтожают.

— Среди них распространяются болезни, да?

— Вы совершенно правы, доктор Пайк. Но как вам...

— Мы принесли чужеродную микрофауну, и у нее появилось широкое поле деятельности. — Он посмотрел ей в лицо. — То, что происходит с Сантосами, стало бы и уделом вашего народа, если бы не одно решающее обстоятельство.

Сюзен презрительно скривила губы. Ее Народ превратился бы в племя бродяг, подобно горным Сантосам? Невозможно.

— Да-да, — уверенно произнес Дарвин. — Вы пошли бы по тому же пути. Закон приобщения к культурным ценностям гласит, что никакой силе духа не устоять перед пагубными последствиями стремительных перемен. Пауки выжили благодаря Пророкам... а также общему внешнеполитическому положению. У вас есть то, что крайне необходимо остальному человечеству.

— Пожалуйста, объясните.

Дарвин просиял.

— Пророки обеспечивают синкретизм. — Увидев ее непонимающее лицо, он добавил: — То есть способность впитывать внешнее влияние в области поведения, технологий и так далее, интегрируя его в собственную общественную структуру, не разрушая сложившейся культуры.

— У нас свои обычаи...

— Когда вы полетели к Сириусу, молодой Пророк Гарсия пытался повлиять на официальную политику Директората в отношении романовцев. В самом начале контакта с военными ваши Старцы объясняли людям, какое именно действие окажут на них перемены. Таким образом, вы имеете возможность решать, что именно допускать в свое общество и с какой скоростью, принимая только то, что вам нужно, и отбра сывая нежелательное. Ведь Пророки просвещают вас, растолковывая возможные последствия.

— И вы говорите, что мы нужны Директорату?

— Естественно. — Протянув руку, Дарвин рассеянно про вел пальцем по ножу убитого Сантоса. — Директорат — это перезрелый плод, готовый в любую минуту сорваться с ветки. Образуется гигантский вакуум власти. Население в целом больше не имеет навыков, необходимых для выживания в экономической системе, основанной на соперничестве. Слишком долго продолжался застой.

Сюзен рассмеялась.

— Мы называем граждан Директората «баранами».

— Баранами? Хорошее сравнение. Хотя я бы предпочел определение «домашний скот». Власть Директората была по сути своей искусственной. Шедевр социально направленной пропаганды, основанной на человеческих верованиях, идеально отлаженной, превращенной в самоподдерживающий миф и подкрепленной психообработкой особенно упорствующих отщепенцев, не желающих признавать официальную доктрину.

Девушка настороженно скрестила руки на груди.

— Нельзя водить за нос людей, если у них остались честь и...

— Да нет, можно! И вот доказательство. С точки зрения антропологии, политологии и экономики галактика является открытым источником ресурсов. Следовательно, не должно быть соперничества из-за энергии и таких видов сырья, как торон и металлы, — но оно существует! Директорат искусственно создает дефицит. Разумеется, произошло это не в один день; потребовалось триста лет, чтобы дойти до нынешнего состояния. Ключевым фактором был постоянно усиливающийся контроль над образованием и средствами связи. По сути дела, этим были разбросаны семена лжи. И эти семена выросли и стали действительностью.

— Значит, Робинсон и его дружки приучили человечество быть баранами, — согласилась Сюзен. — Но головы-то у людей остались. Они могли бы и сами вынуть шею из петли.

Дарвин решительно затряс головой.

— Для этого первым делом необходимо осознать, что шея в петле. Люди не догадывались об этом до того, как доктор Добра, несмотря на запрет Директората, сообщила всей галактике о существовании романовцев. Система пошатнулась и начала рушиться.

— В таком случае почему... почему Нгуен становится таким могущественным?

— Вы не забыли о вакууме власти? Большинству людей стало очевидно, что контроль Директората является лишь номинальным. Все начали задавать себе вопрос, где истинная сила. Один из ответов — всесильный Бог, если хотите, Деус. Люди испуганы, они в растерянности, пытаются найти защиту во внезапно ставшей враждебной вселенной.

Преступники, сильные люди, вожаки, думающие исключительно о собственном благе, ищут тех, кто готов пойти за кем угодно. Человечество входит в эпоху суровых испытаний и насилия. Это потрясение значительно сильнее того, что испытывают Сантосы. Понимаете, последствия первоначального шока постепенно рассасываются. Теперь люди будут требовать защиты и стабильности. Единственный вопрос состоит в том, какую дань они готовы за это заплатить.

Его слова вызвали у Сюзен холодную дрожь. Девушка непроизвольно провела ладонями по рукам. У нее перед глазами появились кружащиеся в бешеном водовороте картины Сириуса, ужас, застывший в глазах людей. Изуродованные трупы, куски человеческого мяса, вырванные бластерными лучами.

— Глупцы, — прошептала она. — Они не представляют себе, какой ад разверзнется перед ними. Благословенный Паук, начавшись, этот кошмар не прекратится до тех пор, пока первоначальная причина, двигавшая людьми, не потонет в крови. Только настрадавшись вдоволь и забыв, из-за чего началась война, они успокоятся. Я видела это, доктор Пайк. Я... я в этом участвовала.

— Не беспокойтесь. Мы что-нибудь придумаем. С той же скоростью, с какой фанатизм Нгуена распространяется с Базара, с Мира и Сириуса распространяется учение Паука. И то, и другое являются решениями. Только в одном случае человечеству предлагается добро, а в другом — зло.

— Вы сказали, что в Директорате образовался вакуум власти. — Увидев, что Дарвин кивнул, Сюзен продолжала: — Раз патрульный флот не сможет выстоять против нас, возможно, для безопасности людей будет лучше всего, если мы возьмем под свой контроль как можно большую территорию, чтобы создать буферную зону.

Дарвин пожал плечами.

— Разумно... если вы готовы заплатить.

— Какую цену?

— Вам придется стать завоевателями. Завоеватель, в свою очередь, подчиняется тому, что он покорил. С другой стороны, власть Директората уже съеживается... начался отсчет времени, как и много лет назад в эпоху Конфедерации. Людей, осознавших, что в свободе слова нет преступления, пришедших к заключению, что мозг предназначен для того, что-бы думать, невозможно подчинить чужой воле. Вы окажетесь в открытой системе, пытаясь управлять чем-то неуправляемым. Если так понятнее, пытаясь обнести забором бескрайнюю вселенную.

— С этим можно согласиться.

— Что? — недоуменно переспросил Дарвин.

Сюзен удовлетворенно улыбнулась.

— Возможно, я ошибалась относительно вас, доктор Пайк.

Дарвин попытался усесться в кровати. Его глаза сверкнули раздражением.

— Что значит ошибались?

— Я была очень расстроена тем, что адмирал Ри направил меня сюда, чтобы — как вы выразились — обнести вас забором, оберегая от беды. — Мелькнувшая во взгляде Дарвина искорка надежды погасла. — Теперь я начинаю понимать, почему адмирала так беспокоит ваше здоровье.

Молодой ученый шумно вздохнул. Быстро улыбнувшись, Сюзен добавила:

— Вы даже не благодарите меня за возвращенную голографию?

Он настороженно посмотрел на нее.

— Я ценю ваш поступок. — В его голосе прозвучала сталь. — Отныне я перед вами в долгу.

Сюзен попыталась беспечно пожать плечами. Этой чертовой голографии все равно не было места в ее каюте. Она забрала ее у Дарвина исключительно из духа соперничества. Услышав, что он ранен, Сюзен сразу же вернула голографию.

— Что вы, какие между нами счеты, — как можно любезнее произнесла она.

— Значит, вы моя нянька? — Его охватило пламя ярости. — Адмирал полагает, что ему нужно присматривать за своим драгоценным антропологом.

— Все не так плохо, — начала Сюзен, недовольная вы- нужденной ложью. — Просто нас очень беспокоит...

— Беспокоит? Черта с два беспокоит! — крикнул Дарвин. — Проклятие, я человек! Просто судьба распорядилась так, что я не родился романовцем! Я не ребенок, нуждающийся в няньке! Как мне заслужить ваше уважение? Что я должен делать? Одним пальцем передвигать планеты? В вашем обществе я ощущаю себя пятилетним малышом! Ко мне относится со снисхождением майор Сарса и даже доктор Брук! Ну, а от вас я получаю высокомерное пренебрежение в двойной дозе!

Мониторы медустройства, зафиксировав резкое повышение кровяного давления, быстро привели в действие электрическую систему, мгновенно погрузившую Дарвина Пайка в сон.

Вспыхнув от сознания собственной вины, Сюзен всмотрелась в лицо спящего. Несмотря на успокаивающее действие медустройства, гнев оставил свой след в складках у глаз, в стиснутых губах.

— Простите меня, доктор Пайк.

Возможно, в следующий раз все произойдет иначе.

Сюзен решила проверить, не навредил ли себе Дарвин этой вспышкой ярости. Тут в палату вбежал встревоженный медтехник.

— Что случилось? — спросил он, сверяясь с показаниями приборов, следящих за заживлением тканей.

Сюзен глубоко вздохнула.

— Думаю, он злится на нас.

— А мне он показался таким милым человеком.

Сюзен постаралась избавиться от неприятного чувства в груди.

— Да, наверное, вы правы. Знаете, возможно, именно в этом и заключается проблема.

Лазарет.

Поселение, Мир

Сантос нашептывал Дарвину на ухо. В его черных глазах горел огонь. Рядом с Дарвином стоял медведь, манящий, зовущий к себе. Голоса доносились словно сквозь толщу воды — неразборчивые, гулкие, искаженные невидимыми преградами. Дарвин отчаянно пытался понять смысл слов, ухватывал обрывок мысли, но тотчас же его терял. В его сознании формировался новый позыв. В спину дул порывистый ветер, толкающий Дарвина вперед; трава Мира стлалась по земле. Он попытался преследовать медведя, проворно по- бежавшего в сторону гор. Смех Сантоса замер вдали, унесенный ветром к остроконечным скалам. Ответ... ответ находится где-то там... Опустив взгляд, Дарвин изумленно ахнул, увидев, что его ноги врастают в красно-коричневую почву. Бурая жухлая трава поднялась, шелестя, до самых коленей. Снова и снова он пытался сделать шаг, стараясь вырваться из земли, намертво сковавшей его щиколотки.

ГЛАВА 16

Раскрыв глаза, Дарвин зевнул и посмотрел на свою сиделку. На этот раз рядом с ним дежурил Марти Брук.

— Как служба?

— Что ты надо мной издеваешься! — взорвался Брук. — Меня наказали за ту охоту с Ришем. Наверное, я должен извиниться перед тобой за то, что втянул в эту историю.

— Ничего страшного. Я вижу, что у тебя на уме, доктор Брук. Ты уже переживаешь по поводу того, что теряешь здесь драгоценное время, которое мог бы посвятить исследованиям.

Брук пожал плечами.

— Сюзен ушла в горы. Еще вчера. Риш согласился ее сопровождать. Он тоже собирается молиться. А пока они там, — он махнул в сторону темнеющих на горизонте гор, — мне приходится прикрывать их отсутствие.

В подсознании Дарвина шевельнулась едва уловимая мысль. Его сны, поднимаясь из глубин памяти, потянули его на восток, будто там его ожидало что-то очень важное.

— Что говорит монитор?

— Что ты совершенно здоров. Будь моя воля, я бы пинками выгнал тебя из лазарета. Конечно, еще не весь коллаген восстановился... но и с более серьезными ранениями люди скакали как горные козы.

— Слушай, Марти, возвращайся в свою лабораторию. Что ты тут торчишь со мной? Я никуда не денусь.

— Командор Андохар приказала...

— Ты же только что сказал, что она ушла в горы, — нетерпеливо махнул рукой Дарвин. — Мне известно, что ты близок к прорыву в части расшифровки генотипа мозга романовцев. Иди к себе, ты задерживаешь научный прогресс.

— Адмирал не оставит живого места на моей заднице!

— Слушай, найди комм и свяжись с Ри. — Дарвин поморщился. — Я бы сошел с ума, если бы меня заставили присматривать за здоровенным детиной, упакованным в медустройство словно сосиска в тесте.

— Ну, если адмирал скажет... Хорошо, попробую связаться с ним.226

Лицо Брука озарилось надеждой. Пожав плечами, он ушел.

Дарвин быстро окинул взглядом лазарет. Все врачи столпились у медустройства в противоположном конце палаты — какого-то подростка лягнула в голову лошадь.

Молодой ученый медленно приподнялся, стараясь не включить систему наблюдения медустройства. Напевая себе под нос, он следил за тем, чтобы не участился пульс. Если бы не его огромный рост, ему вряд ли бы удалось освободиться. Медустройства не имеют специальной защиты, препятствующей самостоятельному освобождению пациента, но от ггого выбираться оказалось ничуть не проще. Наконец Дарвину удалось отключить монитор.

Раскрыв медустройство, он соскочил на пол, обнаженный, словно только что родившийся младенец. Схватив в охапку свою одежду, Дарвин прокрался на цыпочках к выходу, стараясь держаться за ширмами и медустройствами. У него на животе остался шрам, который как раз пытались ликвидировать врачи. Впрочем, какая разница, одним шрамом больше, одним меньше? Быстро натянув комбинезон, Дарвин захватил свои пожитки — в том числе романовский нож и скальп, принесенный Ришем, — и выскользнул на улицу, опасаясь услышать за спиной сигнал тревоги.

Опоясавшись ремнем и прикрепив к нему скальп, он направился на восток. Конечно, Марти Бруку из-за него здорово влетит, но, наверное, это будет справедливым ответом всем тем, кто относится к нему как к багажу.

— Я человек, а не ходячая библиотека антропологических знаний. И, адмирал, вам с Сюзен пора это понять, черт побери!Ласковый вечерний ветерок, дующий в сторону гор, подгонял его.

— Итак, я на свободе. Но как туда добраться?

Решением стал обычный сириусианский аэрокар. Он стоял в убогом загоне, где еще совсем недавно романовец держал своих лошадей. Как и следовало ожидать, ключ торчал в замке. Новый владелец аэрокара нацарапал на приборной лоске чем-то острым — скорее всего, ножом — управляющие коды. Романовцы опасались только за своих лошадей и женщин, но такое положение дел наконец начинало меняться. Проверив заряд аккумулятора, Дарвин сдал аэрокар задом, выезжая из загона, а затем, поднявшись в воздух, бесшумно полетел на восток.

Путь, который пешком он не проделал бы и за целую неделю, на аэрокаре занял всего тридцать минут. Скользнув в прохладное ущелье, Дарвин позволил воздушной машине самостоятельно выбирать дорогу, огибая препятствия и следуя вдоль высохшего русла. Сияние всех трех лун делало ночь не более темной, чем пасмурный день.Увидев впереди мерцающий огонек, Дарвин сбавил скорость и присмотрелся внимательнее. От сводов просторной темной пещеры отражались отблески костра. Две лошади, пасущиеся у входа, повернули головы к пришельцу.

Пожав плечами, Дарвин посадил аэрокар на пологий склон у самой кромки навеса. Небольшой костер потрескивал в выложенном камнями очаге; рядом с ним никого не было. Дарвин огляделся вокруг, держа руку на акселераторе, готовый увидеть выскакивающего из-за камней Сантоса. Никого.

— Эй, есть тут кто?

Тишина. Лошади переступали с ноги на ногу, негромко фыркая. Седла и сумки были украшены знакомым орнаментом. На одной попоне красовался тщательно вырисованный паук. Успокоившись, Дарвин заглушил двигатель.

Выйдя из аэрокара, он приблизился к костру. На углях стоял дымящийся котелок. Опустившись на корточки, молодой ученый протянул руки к огню, наслаждаясь теплом, вспоминая другое место, представляя себе круглые смуглые лица, улыбающиеся и смеющиеся, поющие песни и рассказывающие о жизни в полярных снегах.

— Я бы уже давно мог убить тебя, — произнес по-романовски гортанный голос.

— Не сомневаюсь, — согласился Дарвин. — Я Дарвин Пайк, чужеземец. Если хотите, я уйду. Если я чем-то вас оскорбил, я готов сойтись с вами в поединке на ножах. По-моему, у вашего народа есть поговорка, что никто не живет вечно.

— Все в руках Паука, — ответил голос. — И, если быть честным, сейчас я гадаю, какую цель Он преследовал, приведя тебя сюда.

Из-за скалы шагнул в круг света Джон Смит Железные Глаза.

— О нет, только не это! — простонал Дарвин, зажмуриваясь и устало качая головой. Открыв глаза, он увидел в огромных узловатых пальцах вождя бластер. — Что ж, по крайней мере, я попробовал.

К его удивлению, Железные Глаза убрал бластер в кобуру и присел рядом с ним.

— Разве ты не должен торчать в медустройстве?

— Должен. Мне пришлось прибегнуть к уловке, чтобы прогнать Марти Брука. Не будьте с ним слишком строги. На самом деле он ни в чем не виноват. Наверное, ему просто не пришло в голову, что из медустройства можно выбраться без посторонней помощи.

Железные Глаза усмехнулся.

— А почему ты решил бежать из лазарета?

Достав из сумки два ломтя вяленого мяса, он бросил их в кипящую воду и передвинул котелок ближе к огню. Выпрямившись, вождь пристально окинул взглядом Дарвина, и на его устах заиграла мрачная усмешка.

— Я чувствую себя коровой. Проклятие, я стал куском мяса, который приводят к руководству, чтобы узнать мнение по какому-то вопросу, а затем, когда работа выполнена, уводят обратно на сочное пастбище.

— Ты все время попадаешь в разные неприятности. Давай вспомним: сперва тебя на борту «Сокровища Паука» чуть не убил боевой робот, затем едва не сожрал взбесившийся медведь, и в довершение пырнул ножом в живот отщепенец Сантос. И вот сейчас ты, залетев в глушь на посредственном аэрокаре, подходишь к костру, разведенному неизвестно кем, и грозишь поединком на ножах.

Дарвин молчал, пристыженно уставившись на свои руки.

Железные Глаза рассмеялся.

— Мне всегда были по сердцу глупцы, доктор Пайк. Ты должен понять, для нас ты очень ценен. Кое-кто даже считает, что тебя отметил своим благословением Паук.

Вождь указал на почерневшее изображение под сводом пещеры.

— Я или равный среди вас, или выхожу из игры. — Дарвин поднял взгляд на паука над головой. — Что это за место?

— Я позабочусь о том, чтобы ты стал одним из нас. А это стойбище Гессали. Мой Народ уже много столетий приходит сюда. Вероятно, с тех самых пор, как шестьсот лет назад «Николай Романов» приземлился на Мир. — Железные Глаза помолчал. — Однажды после стычки с Сантосами я едва не умер здесь. У меня остался шрам от пули, — он показал на свою грудь. — Меня выходила Лийта Добра. А сейчас я пришел сюда, чтобы побыть в одиночестве — попытаться понять себя. Поговорить с Пауком. Я вспоминаю свою жизнь... размышляю о моих людях, о природе, о том, что будет с нами. И делюсь своими наблюдениями и заключениями с Лийтой.

— Вы ее любили? — спросил Дарвин, чувствуя, как от аромата мяса у него текут слюнки.

Железные Глаза грустно кивнул. Его лицо озарилось печальной улыбкой.

— У нас так и не было возможности побыть вдвоем. Паук отнял у меня Лийту, как отнял многих любимых. Для меня дорога в ущелье Гессали полита обильными слезами. В то же время она доставляет мне ни с чем не сравнимое наслаждение. Вот почему я прихожу в стойбище Гессали... чтобы найти равновесие между страданиями и блаженством. — Он встретился взглядом с Дарвином. — А тебя что привело сюда?

— Я... не знаю.

— А по-моему, знаешь. Но если ты будешь молчать, не расскажешь, какая печаль легла складками на твое лицо, я ничем не смогу тебе помочь. Возможно, доктор Пайк, ты тоже пришел сюда, чтобы обрести душевное равновесие?

Дарвин беспомощно махнул рукой.

— Наверное, вам это покажется глупым... в общем, меня донимают видения. Зовет убитый мной медведь. А тот Сантос, которого мне пришлось убить, он постоянно у меня за спиной. Эскимосы, народ, с которым я жил на Земле, верят, что Ворон установил связь между человеком и царством душ. Наверное, именно это и привело меня сюда.

Он поднял взгляд, ожидая увидеть насмешку, но Железные Глаза понимающе кивнул.

— Я уже говорил, что гадал о цели Паука. Тебя прислал ко мне медведь. Ты зачем-то понадобился Пауку, доктор Пайк.

— Что вы хотите сказать?

— Медведь — мой дух-хранитель... Моя сила. Мы, Романовцы, называем это лечением. Лийта говорила, так поступали наши далекие предки. Понимаешь, когда я нахожусь здесь, Лийта постоянно присутствует в моих мыслях. Наверное, какая-то ее частица осталась в стойбище Гессали, и эта частица будет ждать меня до тех пор, пока Паук не призовет нас к себе. Но я уклонился. Однажды медведь позволил мне отнять у него жизнь, давая этим силу духа, которая помогла мне вознести Ямя Паука к звездам. Ты очень важен для нашего Народа, доктор Пайк. Тебя направил ко мне Паук. Расскажи мне подробнее о своих видениях.

Только сейчас Дарвин ощутил, что во рту у него пересохло.

— Во время охоты на медведя я... я слышал его голос. Не слова... я хочу сказать, медведь говорил со мной не как человек. Когда я заглянул ему в глаза, между нами образовалась какая-то связь. А потом я ощутил странную пустоту, одиночество. И вот теперь медведь и Сантос являются ко мне во сне. Медведь всегда пытается заманить меня в горы. Они с Сантосом шепотом спрашивают, достоин ли я. Я так ничего и не понял, но решил отправиться в горы. И вот я здесь. Ущелье я выбрал случайно, а приземлился перед пещерой, увидев ваш костер.

— Ты должен принять лекарство. — Железные Глаза потер могучие руки, сверля жестким взглядом Дарвина на-квозь. — Веришь ли ты в Паука, человек со звезд?

Молодой ученый пожал плечами.

— Существует много богов, включая Ворона и Великана. Эти духи-хранители позволили мне победить медведя на Земле. Я прожил среди эскимосов слишком долго, чтобы не верить в их Бога и духов-хранителей. Но Паука я не знаю.

Железные Глаза достал мясо из котелка. Желудок Дарвина требовательно застонал.

— Ты лечился в медустройстве. Твой час настал. Следуй за мной. Это тебе не понадобится, — добавил вождь, указывая на дымящиеся куски.

— Мой час...

Дарвин неуверенно поднялся с земли, жадно глядя на мясо. Обреченно вздохнув, он пошел следом за Железными Глазами в темноту. Ничего страшного, скоро он сможет наброситься на аппетитную говядину. «Что ж, если это какое-то испытание, черт побери, я его пройду! Мне надоело, что романовцы относятся ко мне с чувством превосходства. Чего бы от меня ни хотел Верховный вождь, он это получит. Или, клянусь его Пауком, я умру стараясь!»

Железные Глаза начал взбираться в гору. Значит, все произойдет не так быстро, как надеялся Дарвин. Две луны уже скрылись за горизонтом. Учащенно дыша и сопя от усилия, молодой ученый полез вверх. Вождь, подобно огромному пауку, полз по скалам. Дарвин, чувствуя, как его покидают силы, старался не отставать. Ему уже давно приходилось обходиться без настоящей пищи, получая необходимый минимум от медустройства. Дни, проведенные с подключенным электростимулятором, сохранили тонус мышц, но все же без реальной нагрузки они ослабли. Лоб Дарвина покрылся бисеринками пота, пальцы снова оказались разбитыми в кровь.

Третья луна опускалась за океан на западе, когда Дарвин, забросив свое ноющее от усталости тело на последнюю скалу, поднял взор к небу. Ему вспомнилось вяленое мясо, без сомнения, уже успевшее остыть.

— Ты останешься здесь, доктор Пайк. Именно сюда тебя звал медведь. Сюда приглашал Сантос.

— Медведя я еще понимаю. Но при чем тут Сантос?

— Мне самому пришлось просить благословения у первого человека, которого я убил в поединке на ножах, — тихо промолвил Железные Глаза. — Ты пришел сюда для того,чтобы прочесть молитву и очиститься. Вот почему Паук свел тебя со мной. Он хочет, чтобы ты молился — ждал видения, как истинный воин нашего Народа. Таков обычай.

— Что я должен делать?

— Жди и молись. Ничего не ешь. Ничего не пей. Думай только о Пауке... и о том, кем ты станешь. Ты являешься хранителем Паука — как нужно обращаться с частицей Господа? Что ты сделаешь, доказывая, что достоин? — Железные Глаза поднял мускулистую руку, указывая на ночное небо. — Посмотри на звезды, к которым мы отправимся. Что ты туда принесешь?

Дарвин устремил взгляд в бескрайние просторы космоса. Когда он наконец опустил голову, вождь исчез, словно унесенный ночным ветром.

Ничего не есть? Ничего не пить? И как долго? Дарвин опустился на камень, устраиваясь поудобнее. Через какое-то время Железные Глаза вернется. Непременно вернется — Дарвин был знаком со схожими обычаями эскимосов. Можно считать, это испытание он выдержал.

Первую ночь кошмары его не тревожили. Проснувшись, Дарвин увидел над головой нещадно палящее солнце. Кожа на затягивающейся ране была нежной на ощупь. От открывшейся картины у него захватило дух: такой красоты он еще не видел. Дарвин мрачно решил, что существуют худшие места для того, чтобы страдать от голода и жажды. Далеко внизу, у самого подножия, молодой ученый различил крошечную точку — романовского медведя. Это зрелище его успокоило, и он, чтобы хоть чем-нибудь занять себя, принялся перебирать в памяти свою жизнь. Даже вождю требуется время от времени приходить в горы, чтобы обрести душевное равновесие. Вероятно, это плата за то, чтобы убить медведя.

Так прошел первый день. Тело Дарвина лихорадочно горело от нехватки воды, пустой желудок протестующе скрежетал. Ночью молодой ученый дрожал и трясся от холода. Ну когда же за ним придет Железные Глаза? Когда наконец Сюзен и майор Сарса спустятся к нему с неба и строго отчитают за бегство из лазарета, снова подчеркивая свое превосходство? Ну почему с ним происходит такое? Поддержит ли его Железные Глаза? Или же он стал объектом какого-то дьявольского романовского розыгрыша?

Но тут Дарвин вспомнил, каким серьезно-торжественным был взгляд вождя, когда они поднимались вверх. Как горели его глаза в стойбище Гессали. Нет, романовец не пошутил.

Эскимосские шаманы отправлялись в безжизненные снега, чтобы познать другой мир. Подобно старцам, Дарвин также ждал видений. Наконец он проникся сознанием этого. Ученый-антрополог отступил, обнажая голую, беззащитную душу. В университете никто не понимал его, когда он пытался рассказать об эскимосах. Поймет ли сейчас он сам то, что собирается рассказать о романовцах Мир?

В течение следующего дня тело Дарвина немело все больше и больше. Он гадал, что же ему предстоит узнать. Затянувшаяся нежной кожицей рана болела и горела. Неужели он снова разбередил ее, ползая по скалам?

Наконец подошел к концу третий долгий день. Стемнело. Дарвин вновь пережил те ужасные минуты, когда он карабкался вверх по склону, а за ним гнался разъяренный медведь, протягивая присоски. Вспоминая свой страх, Дарвин попытался сглотнуть, но в горле у него пересохло. Его начинала колотить холодная дрожь. Тот медведь должен был его убить. Забрать его душу. Интересно, а в этом случае он беспокоил бы сны кровожадного чудовища?

— Нет, человек, — раздался у него за спиной голос медведя. Дарвину не нужно было оборачиваться — он ощущал присутствие зверя.

— Ты знаешь, что к чему, не так ли? — прошептал Дарвин, с трудом шевеля растрескавшимися губами.

— Я жил в мире с самим собой, человек. В единении с окружающим миром. Я — частица Паука. У людей все гораздо сложнее. Ты не понимаешь, что мы с тобой одно целое. Ты пытаешься преодолеть пропасть, отделяющую Дарвина Пайка от Паука. Твоя душа должна стать другой. Ты цепляешься за иллюзии, стараясь превратить жизнь в нечто священное. Кормишь разум, моря голодом душу. Но вселенная создана для того, чтобы объединять, а не разобщать.

— Но я — это я! — воскликнул Дарвин. — Я человек. Я существую!

— Да? И какова цель твоего существования? Откуда тебе это известно?

— Потому что я так говорю. Я чувствую... ощущаю... Так учит опыт. Я знаю — и все!

— Ты ничего не знаешь. Наверное, мне следовало тебя убить. Ты учишься очень плохо. Ты слишком гордишься своими знаниями и не хочешь признаться в своем неведении, тщеславный человек. Быть может, мне все же убить тебя?

Дарвин почувствовал, как к нему протянулось щупальце, над головой зависла присоска. Подняв взгляд, он увидел черное пятно, заслоняющее звезды, и поежился, сознавая, что его жизнь повисла на волоске. Отыскав на ощупь на поясе «Рэндолл», Дарвин достал древний нож. Страха не было. Он спокойно приготовился встречать смерть.

— Ну же, иди ко мне, черт бы тебя побрал! — проскрежетал Дарвин. — Я устал ждать. Вперед! Забирай мою душу. Отнимай эту частицу Паука! — Он всмотрелся в темноту, готовясь к тому, что душа расстанется с телом — даже желая этого. Черное пятно начало уменьшаться в размерах. — В чем дело? Где ты...

— Ты учишься. Возможно, ты проживешь достаточно долго и успеешь многое узнать. Ты сделал первый шаг. Переоценил свою жизнь. Освободился от одержимости собственной персоной. Освободился от Дарвина Пайка... от жизни.

Слова растворились в шепоте ветра. Звучали ли они на самом деле? Дарвина трясло от усталости и озноба.

Он весь превратился в настороженность. Его душа выскользнула из телесной оболочки. Ему хотелось ухватиться за хрупкую связь с Дарвином Пайком...

Он лежал на животе, прижавшись щекой к холодному шершавому камню. Немилосердное солнце обжигало спину и другую сторону лица.

— Я не смогу победить, — прошептал Дарвин, прислушиваясь к собственному голосу, скрежещущему в высохшем горле. — Отпусти себя. Отпусти Дарвина Пайка. Стань таким же, как медведь. — Он попытался заставить себя расстаться со своим телом. — Отпусти Пайка. Отпусти жизнь. Пусть она улетает... улетает... подобно ветерку, шелестящему над травой.

— Умереть совсем не трудно, — подтвердил знакомый голос, прозвучавший где-то вверху.

Дарвин с огромным трудом разомкнул слипающиеся веки. На вершине скалы сидел Сантос, поджав колени к груди, не отрывая взгляда от своего убийцы.

— Да, — с трудом пошевелил спекшимися губами Дарвин. — Умереть очень просто.

— Ты делаешь вид, что боготворишь смерть, землянин с Аляски, но на самом деле ты ее боишься. — Сантос посмотрел на запад, туда, где за бескрайними равнинами простирался океан. — Ты гордишься тем, что можешь спокойно встретить смерть, но на самом деле она вселяет в тебя страх. В моей смерти ты увидел свою собственную. Ты не довел до конца первый удар. Знаешь, на самом деле тебе просто повезло. Это я должен был отнять у тебя жизнь. По чистой случайности такой слабак, как ты, убил меня. — Сантос вопро- сительно склонил голову набок. — Достоин ли ты? Хватит ли тебе сил?

— Я не слабак! Я родился и вырос на Аляске! Я горжусь своей силой. Я переживал снежные бури и вступал в единоборство с медведями. Я сильный!

— Ты никогда не сталкивался с настоящими страданиями. Ты не знаешь, что значит «терять нечего»! — гневно воскликнул Сантос, потрясая кулаком. — Что тебе известно о нищете, жажде, боли? Вырывалась ли твоя душа из тела? Приходилось ли тебе страстно желать хотя бы слезинки, что-бы оплакать смерть всего того, что ты любил? Да, у тебя сильное тело, но твой дух слаб. Ты не знаешь законов Господа!

— Я сильный. Си... сильный.

— Ты никогда не подвергал испытаниям свою душу. Она у тебя испорчена праздностью. Если бы ты умер прямо сейчас, Паук вернул бы ее тебе назад.

— Я хочу быть сильным! Я хочу быть сильным. Я хочу... хочу...Дарвин умолк.

— За силу нужно платить, землянин с Аляски. — Сантос обратил взор к чистому голубому небу. — Там живет великое множество людей. В сравнении с ними ты — просто кремень. Наполни этих людей силой... но пусть они впитают ее в себя вместе с кровью! Пусть они станут сильными!

Знаешь ли ты, как куется нож? Кузнец раскаляет заготовку в огне. Когда сталь доходит до нужного состояния и начинает светиться, молот придает ей необходимую форму. Горящее лезвие быстро окунается в холодное масло, а затем нагревается снова и остужается о выдубленную кожу, приобретая душу. Только потом нож полируется и затачивается.

— Человек — это нож? — попытался сосредоточить взгляд на расплывающемся силуэте Дарвин.

— После того как нож выкован, человек с Аляски, он подвергается испытанию. Каким бы ни было мастерство кузнеца, известно ли тебе, что происходит, если сталь была низкого качества, со скрытым изъяном?

Выхватив длинный нож у Дарвина из-за пояса, Сантос провел большим пальцем по острию, затем, сжав рукоятку в одной руке, другой стиснул лезвие.

— Нож ломается! — процедил он, стискивая зубы.

Смуглые пальцы напряглись, на запястьях выступиливздувшиеся сухожилия. Сантос согнул нож. Металл запел от нагрузки. Послышался громкий треск, и лезвие разломилось надвое.

Обессиленный от ужаса, Дарвин задрожал, пытаясь подобрать слова.

— Возможно, именно такая судьба уготовлена человечеству. Но ты, быть может, сумеешь как-то ее изменить. — Сантос с любопытством уставился на сломанный нож. — Посмотрим, насколько хорошо было выковано человечество — и ты, Дарвин Пайк.

С этими словами он швырнул обломки на камни.

Дрожащий Дарвин с трудом оторвал взгляд от сломанного ножа. Сантос растаял в кристально прозрачном воздухе, словно его никогда и не было.

Дарвин заморгал, пытаясь избавиться от рези в глазах. Все вокруг было залито ослепительным солнечным светом. Свернувшись в клубок, он обхватил руками колени, прогоняя видение. Наконец его взгляд различил окружающие горы.

Все мысли Дарвина сосредоточились только на том, как сделать очередной вдох. Он медленно втягивал воздух в легкие, чувствуя, как они расширяются, а затем выталкивал его обратно. Это ощущение доставляло ему невиданное наслаждение, сравнимое разве что с тем, что получает новорожденный, знакомясь с окружающим миром. Дарвин провел руками по груди, по ногам, трогая свое тело, радуясь жизни. Открыв глаза, он увидел пестрые краски, почувствовал ласковое прикосновение ветерка к щеке. Ему даже доставили удовольствие муки жажды и голода.

Дарвин поднялся на ноги. Его тело горело, мышцы были напряжены. Закинув голову назад, он раскинул руки, наслаждаясь ощущением пульсирующей внутри жизни.

Пост в горах подошел к концу. Он выполнил то, к чему его призывали медведь и Сантос.

Дарвин окинул окрестности прощальным взглядом. Какой-то предмет, поймав солнечный луч, отбросил ослепительный отблеск. Дарвин прищурился, закрывая глаза козырьком. Нагнувшись, он подобрал с земли длинный романовский нож. Раскаленный металл обжег ему пальцы. Стальное лезвие было сломано пополам.

ГЛАВА 17

На мостике «Мести Паука».

Геостационарная орбита над планетой Мир

Сюзен Смит Андохар сделала глоток горького чая из трав — смеси корней нож-куста и стеблей дынного дерева, вот уже несколько столетий заменявшей романовцам настоящий чай. На мониторе было видно, как штурмовик заходит в чрево корабля. Смертоносная обтекаемая стрела заполнила собой весь экран. Белые короткие крылышки сверкали в лучах солнца Мира, резко выделяясь над черным изгибом ночной планеты. В невинных с виду башенках притаились мощные бластеры, разрушительное действие которых Сюзен видела на Сириусе. Разбрасывая бело-голубые искры, штурмовик вошел в грузовой док.

Сюзен, надув щеки, шумно выдохнула. Времени остается в обрез. К тому же адмирал Ри, узнав о бегстве Пайка, пришел в неописуемую ярость. Он наорал на Брука — первый раз, чтобы дать выход гневу, второй просто для порядка... а также потому, что больше кричать было не на кого.

Сюзен невесело усмехнулась. Этот Пайк действительно очень ловко обманул медустройство. Конечно, его поступок не был примером дисциплинированности, однако девушка получила определенное удовольствие от того шума, который вызвал побег молодого ученого. В конце концов все окончилось благополучно. Марти Брук принял на себя весь огонь, предназначавшийся ей. Кто-кто, а Дамен Ри ни за что не стал бы упрекать ее в том, что она отправилась в горы молиться. Воину бывает необходимо побыть одному, подумать.

«Но почему ко мне не пришел мой дух-хранитель? Почему в эту пору испытаний Паук не поддержал мои силы? Все дело во мне? Я в чем-то неправа? Где-то ошиблась? Эти видения...»

— Нет, Сюзен, — строго произнесла она вслух. — Об этом даже не думай.

Однако на сердце все же оставалась неприятная тяжесть.

Крутанувшись в командирском кресле, Сюзен сверилась с коммом. После «Сокровища Паука» мостик, на который с трудом могли втиснуться три человека, казался просто крошечным. Под сводами внутренней обшивки были закреплены контрольные мониторы. Катодно-лучевые трубки отбрасывали на приборную панель феерические отблески, окрашивая обязательный белый цвет в мягкие пастельные тона. На одних мониторах виднелось изображение Мира; на другие выдавалась подробная информация о статусе реактора, расчетных параметрах курса и состоянии других систем корабля.

Моше Рашид, откинувшись на спинку кресла с высоким подголовником, закрыв глаза, изучал цифры, поступающие из комма через шлемофон. Сиг Марггафф, штурман, вводил необходимые данные в курсовой компьютер, подготавливая корабль к прыжку.

Мерцающий свет указывал на то, что реактор вещества-антивещества работает в холостом режиме. По приказу Сюзен «Месть Паука» была готова отправиться в космос. На самом деле это был обычный грузовик ПСА1-775 (П — патруль, С — служба снабжения, А — база на Арктуре, 1 — обслуживающий «Победу»). Однако два дня назад, как только корабль появился на орбите Мира, романовцы дали ему новое имя.

— Штурмовик пристыковался, — доложил через комм Хосе Грита Белый Орел.

— Закрыть стыковочный узел!

Пол грузовика задрожал. Мощные захваты стиснули штурмовик; закрылись створки внешнего люка.

— Стыковочный узел закрыт.

Сюзен открыла канал связи с «Пулей».

— Господин адмирал, мы готовы трогаться в путь. Последний из штурмовиков пристыковался, все системы корабля работают исправно. Доктор Дарвин Пайк на борту, необходимое оборудование загружено.

На экране появились лица адмирала Ри и Риты Сарсы.

Через мгновение к ним присоединился Иверсон.

Выслушав чье-то донесение, адмирал кивнул и наконец повернулся к Сюзен.

— Отлично, командор. Надери этому болвану уши от моего имени. Передай, что я еще разберусь с ним после того, как вы вернетесь. Добавь также, что он может считать себя родившимся в рубашке... если попадет в руки к Отцам и больше не встретится со мной!

Сюзен кивнула, гадая, что же на самом деле сказать Дарвину. Он совсем безобидный. К тому же у него действительно были причины жаловаться. Возможно, к нему и впрямь относились чересчур жестко — слишком много требуя от него. В конце концов, он ведь типичный представитель Директората.

— Майор Сарса, — продолжал Ри. — Общее руководство операцией возлагается на тебя. Пусть Паук пошлет вам удачу. Возвращайтесь скорее. Вам не нужно объяснять, что к чему. Вы получили лучшее, что у нас есть. Никто не знает, какие опасности подстерегают вас на пути. Просто я хотел, чтобы вы знали, как я вами горжусь, а весь Мир перед вами в неоплатном долгу. Окажите нам большую услугу — берегите себя. Возвращайтесь живыми.

— Благодарю вас, господин адмирал, — ответила Рита. — Мы сделаем все, что возможно, сэр. — Повернувшись к Иверсону и Сюзен, она добавила: — Вы получили всю информацию о намеченном курсе. Комм выдаст вам значения ускорения. Предполагаемая величина — тридцать пять единиц.

— Вас поняла, — подтвердила Сюзен.

Она ощутила, как перегрузка вдавила ее в кресло, но тот-час же заработали компенсирующие антигравитационные пластины.

— Надеюсь, Паук не оставит вас, — изменившимся голосом произнес на прощание Ри. — Мы ждем вас. Берегите себя.

— Жаль, что с нами нет Пророка, — заметил Иверсон.— Я нигде не смог найти Честера, — нахмурился Ри. — Он скрылся в горах. А четверо стариков не выдержали бы тягот межзвездного перелета. Увы, вам придется обходиться без Пророков. Еще вопросы есть? Нет? Ну что, тогда позвольте еще раз пожелать вам удачи.

Экран погас.

— Командор! — спросило появившееся изображение Хосе. — Не желаете ли пройти на корму? У нас на борту еще один пассажир. Он прилетел с последним штурмовиком.

Сюзен едва сдержала готовый сорваться с уст вопрос. Беспокойство на лице Хосе говорило само за себя. Что этот проклятый Пайк вытворил на этот раз? Захватил с собой женщину, чтобы та скрашивала ему полет? Именно этим объясняется его пятидневное отсутствие?

— Иду, — проворчала в микрофон Сюзен. — Пусть мистер Пайк и его... «пассажир» пройдут в кают-компанию.

Охваченная гневом, она стремительно пошла по узким коридорам, ворча себе под нос:

— Это уже слишком! Мы отправляемся в боевой вылет. Место назначения — самое сердце пространства, контролируемого Нгуеном. Провианта на борту корабля в обрез — едва хватит на три месяца. И еще один лишний рот мне ни к чему, не говоря о том, что я понятия не имею, куда пристроить пассию Пайка. Я его убью... Он у меня... Я...

Если же задержаться, чтобы высадить непрошеного гостя, она потеряет целый день. Чтобы нагнать остальных, придется набирать ускорение в сорок единиц. Безопасным пределом для транспортного корабля является значение тридцать пять единиц — если в этом случае одна из антигравитационных пластин случайно отключится, остальные компенсируют сбой. А что будет при сорока единицах, никому не известно. При таких перегрузках остатки экипажа придется отскабливать от переборок.

Сюзен вошла в кают-кампанию, готовая взорваться. Пайк сидел за длинным столом. Выражение его лица было каким-то странным. Быть может, чертов антрополог наконец осознал, сколько хлопот доставляет другим?

Но вторым человеком была не женщина. Застыв в дверях, Сюзен окинула взглядом худого мужчину — нет, еще подростка, лет двадцати, не больше. Потрепанная кожаная рубаха, выпачканная грязью и машинным маслом, болталась на щуплых плечах. Длинные черные волосы, забранные в две косы, были в траве и ветках. Узоры кланов, вышитые на груди и рукавах, сильно выцвели, но все же Сюзен узнала цвета Андохар и Гарсия. Спереди на куртке красовалось едва различимое изображение паука. На поясе болтались пустые ножны. Юноша сидел с закрытыми глазами, погруженный в собственные мысли.

— Черт побери, Пайк, это еще кто такой? — Сюзен решительно направилась к антропологу, готовая свернуть ему шею. — Нам негде разместить этого парня... и у нас нет времени, чтобы отправить его обратно на Мир. Черт побери, о чем ты думал? И где ты шлялся? Адмирала едва не хватил удар, но, клянусь Пауком, он покажется тебе ласковой киской по сравнению со мной! Насколько мне помнится, ты хотел, чтобы к тебе относились с должным уважением. Похоже, ты не понял, что для этого, черт возьми, необходимо вес- ти себя достойно!

Остановившись напротив него, Сюзен подбоченилась. Но перед ее разгневанным взглядом предстал другой Пайк. Под бронзовой от загара кожей вздулись желваки. Этот Дарвин Пайк не сжался, не попятился назад.

Он открыл рот, собираясь заговорить, — но только юноша его опередил.

— Я считаю, что доктор Пайк, подойдя к поворотной точке, сделал единственно возможный выбор. Найти Паука... найти свою душу... это самые главные поступки в жизни человека, командор Андохар.

Стремительно развернувшись, Сюзен увидела мудрые понимающие глаза, и гневная отповедь застряла у нее в горле.

— Святой Паук, — прошептала она, — кто ты?

— Меня зовут Патан Андохар Гарсия, — спокойно произнес юноша, чуть склоняя голову. — Рад познакомиться с вами, командор Андохар. Итак, вы получили ответы на все вопросы и можете вернуться к своим обязанностям. Я еще не привык к новым ощущениям, так что прошу извинить меня.

Закрыв глаза, он, провалившись в свой внутренний мир, снова опустился на стул.

Сюзен сглотнула подкативший к горлу клубок.

— Я был с вождем Железные Глаза, — ворвался в ее смятенные мысли голос Дарвина. — Меня позвали медведь и Сантос. Я... наверное, ваш Паук все равно не оставил бы меня в покое. Вот почему я ушел в горы. Надеюсь, вам не надо объяснять, что это такое.

Сюзен рассеянно кивнула, не в силах оторвать взгляд от юного Пророка.

— Железные Глаза привел меня назад в поселение. Там нас встретили этот юноша, — Дарвин указал на Патана, — и человек по имени Честер Армихо Гарсия. Честер что-то сказал вождю, а этот парень просто направился в штурмовик. Увидев его, Бык Крыло Риш приказал часовому пропустить мальчишку.

Неудивительно, что сигнала тревоги не было. Никому не хочется связываться с Пророками. Они ходят, куда им вздумается и когда вздумается.

С трудом выпустив задержанный вдох, Сюзен присела на краешек стула. Пророк не шелохнулся.

— Но почему к нам? — пробормотала она. — Ведь Пророки никогда... я хочу сказать... Благословенный Паук, что же нас ждет впереди ?

— Думаю, это вам не помешает, — сказал Дарвин, протягивая ей чашку кофе.

Оторвав взгляд от юноши, Сюзен повернулась к нему.

— Он что-то говорил?

— Нет, — спокойно ответил Дарвин, усаживаясь рядом с ней.

Наступило молчание.

Наконец Дарвин достал из-за пояса сломанный нож.

— В своей жизни мне пришлось многое повидать, я встречался с загадочными необъяснимыми явлениями. У себя дома, на Аляске, я готовился к видению. Мне явился Ворон. Он ходатайствовал за меня перед медведем, чтобы я смог забрать его жизнь. Но здесь, на Мире, ваш медведь разговаривал со мной, пока я на него охотился... и потом. А тот Сантос, которого я убил... он сломал этот нож. Я никогда не сталкивался с тем, что видение может ломать физический предмет.

Он с благоговейным восхищением провел пальцем по зазубренному слому.

— Душа убитого мной Сантоса сказала, что меня, как и этот нож, тоже подвергнут испытанию. Меня будут выковывать, закалять, но если материал окажется недостаточно прочным, я...Дарвин замолчал, уставившись на зажатый в руке обломок.

Сюзен непроизвольно поежилась.

— Однажды я... я тоже подверглась испытанию.

При воспоминании о вкрадчивом голосе Нгуена, о его поджаром теле ее голос задрожал.

— Вы не сломались.

— Быть может, я... Проклятие. Я... На самом деле, я не знаю. Трещины в душе, незажившие раны... Когда он что-то говорил, смотрел на меня как-то по-особенному, я... я...

Она перевела взгляд на Пророка. Дыхание Патана было размеренным. Похоже, он совершенно не обращал внимания на происходящее. Однажды Честер спас ее — с помощью Дьердя и Пятницы. Сердце Сюзен пропустило удар. Пятницы? О боже...

«Черт побери, что ты делаешь? — закричала она на себя. — Зачем ты раскрываешь душу перед этим... этим незнакомцем? Возьми себя в руки! Возьми себя в руки, пока не сделала чего-то такого, о чем будешь жалеть всю жизнь. Он мужчина... а все мужчины твои враги!»

Запаниковав, Сюзен тряхнула головой, выпивая залпом кофе.

— Я должна вернуться на мостик. — Она вскочила на ноги, чувствуя, как по телу разливается адреналин. — Приношу свои извинения за резкость. Я не знала, где вы были... и чем занимались.

Дарвин кивнул.

— Я тоже передумал о вас много гадостей. Забудем об этом.

Попытка Сюзен улыбнуться закончилась слабым дрожанием уголков губ.

— Да... и позаботьтесь о том, чтобы Пророку было у нас уютно.

— Я могу быть чем-нибудь полезен? Ну, помочь с оружием или еще что-то? Насколько я слышал, корабль должен будет подвергнуться модернизации, так? В свое время я неплохо разбирался в технике.

Сюзен повернулась к двери, остро чувствуя молчание юного Пророка.

— Я подумаю, как вас лучше использовать.

Столица Директората.

Арктур

Директор Робинсон парил в своем голубом коконе. Поступающая непрерывным потоком информация повергала его в ужас. Одна катастрофа следовала за другой: чтобы выстоять перед этой накатывающейся волной, ему приходилось полностью отключать чувства, оставляя один рассудок. Если бы не постоянное умственное напряжение, директор давно бы сломался. Спасательные корабли посылали все новые жуткие снимки. Список погибших рос не переставая.

Закрыв глаза, Робинсон сосредоточил все усилия своего генетически измененного мозга на решение этой проблемы, пытаясь сделать все возможное, чтобы облегчить страдания населения планет, подвергшихся нападению. По его приказам срочно отправлялись команды скорой помощи и отряды спасателей. Но если раньше на место катастрофы прибывала большая группа квалифицированных специалистов, теперь нередко заниматься сложнейшими задачами приходилось единственному человеку, получившему в свое распоряжение один грузовой корабль. Упор делался на то, что специалист, имеющий чрезвычайные полномочия, сделает невозможное. При этом Робинсону приходилось использовать психообработку, вселяя в специалиста уверенность в том, что он справится с порученным заданием. Но только теперь уже не осталось больше ни спасателей, ни транспортных кораблей, ни продовольствия, ни даже простых аптечек первой помощи.

— Как такое могло произойти? — Навтов настойчиво присылал через систему запрос каждый раз, когда хоть немного ослабевали потоки отчаянных призывов о помощи, заполнивших Джай-сеть. — Как? Как? КАК?

— Потому что я поверил Нгуену, — вслух прошептал Робинсон.

Воспоминание о строгом лице Дамена Ри острой болью стыда кольнуло его в сердце.

— Ко мне поступило новое сообщение, — прервал его мысли доклад Ана Рока. — Уничтожена станция «Свиленск». Слы- шатся позывные спасательных буев. Мои ресурсы полностью истощены. Мне без промедления требуется помощь. Оставшихся в живых еще можно...

— Помощи не будет. — В последний раз изучив список оставшихся транспортных кораблей, Робинсон ощутил в горле непривычную сухость. — Мы доведены до грани. Отвлечение дополнительных грузовиков вызовет перебои с поставками про- довольствия и сырья для промышленности на неблагополучные планеты, что немедленно приведет к массовым беспорядкам. Это лишь даст Нгуену дополнительные козыри. К настоящему моменту межорбитальные транспортные узлы загружены до предела. Дальнейшее перераспределение...

— Я ДОЛЖЕН получить помощь! Пока мы говорим, люди умирают. Я... я отвечаю за свой сектор... и должен помочь населению «Свиленска»! МНЕ НУЖНА ПОМОЩЬ! Я ДОЛЖЕН... ДОЛЖЕН...

Биометрические приборы, следившие за состоянием организма заместителя директора, опасно зашкалили.

— Рок! Только не сейчас! В этот критический момент вы должны... Рок?

Мониторы зафиксировали, что у Рока стресс.

Робинсон ощутил холодную дрожь. Внимательно проверив состояние своего собственного организма, он доложил Навтову:

— Я ввел в организм заместителя директора Рока успокоительное. — Робинсон закрыл глаза, чувствуя физическую боль в теле. — Он был на грани срыва.

— Я полностью одобряю ваши действия. — Навтов на мгновение отвлекся, чтобы разобраться со сбоями в своей сети. — Директор Робинсон, я лично слежу за процессом обмена веществ в своем организме. Имейте в виду, что я добавил в систему кровообращения ноль целых семь десятых процента ингибитора стресса. Принимаю на себя обязанности Рока. Возможно, какие-то мои решения окажутся спорными, однако мы не имеем права рисковать.

— Я по достоинству оценил ваши действия, — согласился Робинсон.— По возможности я буду контролировать ваши решения. Изучив кривую усталости, выданную биометрическими индикаторами Рока, я принял решение дать ему возможность вы- спаться. В дополнение к психологическому шоку он испытывает полное физическое истощение.

— Директор Робинсон, что нам делать?Люди, уцелевшие при гибели станции «Свиленск», — их несколько тысяч... — Навтов остановился.

— В настоящий момент им придется рассчитывать только на свои собственные силы.

Робинсон мрачно обвел взглядом бесконечную голубизну своего центра управления. У него перед глазами мелькнули картины людей, замерзающих, умирающих мучительной смертью от удушья или большой дозы облучения в тесных спасательных куполах. Это уже слишком! Решительно отмахнувшись от непрошеных образов, он проверил свою систему.

— Бросить их на произвол судьбы ? Это же живые люди, директор Робинсон! Мы должны их спасти, чего бы это ни стои- ло...

— Навтов, следите за собой. Несмотря на введенный в организм транквилизатор, мониторы отмечают сбои в системе жизнедеятельности. Сохраняйте спокойствие. Держите себя в руках. Нельзя допустить повторения ситуации с Аном Роком...

— Мы БЕССИЛЬНЫ! Как такое могло произойти ? Куда мы идем ?

Робинсон мгновенно перегрузил Джай-сеть обилием информации — дал неврологическую пощечину мозгу Навтова.

Помощник директора растерянно замер. В дело вступили безусловные рефлексы.

— Навтов, вам необходимо контролировать свое тело. Я не могу тратить время на то, чтобы следить за вами и Роком. Понятно ? Вы должны сами отвечать за себя.

— Я... Я... Понятно. — Пауза в системе. —Что с нами произошло, директор Робинсон? Почему нам никак не удается справиться с этим кризисом ? Мы работаем до полного изнеможения, но не можем спасти цивилизацию. Как такое могло произойти ?

Робинсон устремил взгляд в бесконечную голубизну, остро воспринимая отчаянные призывы о помощи, запрудившие транскоммуникационные линии. Джай-сеть работала на пределе возможностей, пытаясь переправить директорам миллионы запросов.

Отключив свой мозг от полных отчаяния воплей, Робинсон потер тонкими пальцами горящие от усталости глаза.

— Это произошло потому, что я допустил роковую ошибку, Навтов, — вслух прошептал он. Его огромный мозг на мгновение заполнился образом бесстрастного Дамена Ри. — Я поверил Нгуену Ван Чоу.

— Чем бы это ни объяснялось, заместитель директора, — отправил Робинсон Навтову, — ответственность по-прежнему лежит на нас. Вы, я и Рок должны делать все, что в наших силах. Люди будут погибать, но нам приходится заботиться о многих планетах и станциях. Постарайтесь спасти как можно больше людей, используя ограниченные средства, имеющиеся у вас в распоряжении. Остальными придется пожертвовать.

Он сглотнул комок в горле.

— Вот только долго ли мы сможем так выдержать, Семрий? Где предел?

Робинсон вздохнул — как самый обыкновенный человек. Снова вытерев глаза, он вернулся к невозможной задаче спасения хотя бы части человеческой цивилизации.

— Держись, Навтов. Нам всем нужно держаться. Без нас галактика рассыплется на части.

«Месть Паука».

Прыжок

Сюзен полностью погрузилась в руководство работами по установке бластеров и генераторных щитов. По ее приказу половина корабля была разгерметизирована, чтобы техникам было удобнее разрезать переборки и укладывать новые силовые кабели. Девушка едва держалась на ногах от усталости, страстно жалея о том, что Дьердь Хамбрей остался на «Пуле». В ее распоряжении имелись неплохие специалисты, но бледный сириусианец постоянно импровизировал, усовершенствуя то, что, казалось, уже нельзя было усовершенствовать.

— На самом деле я просто пытаюсь себя обмануть. Мне... мне страшно. Страшно оставаться в каюте одной.

Вздохнув, Сюзен направилась к себе. Даже на стапеле потребовалось бы не меньше месяца на то, что экипаж «Мести Паука» пытался сделать в походных условиях за две недели. Войдя в тесную каюту, Сюзен сложила койку, чтобы можно было пройти в душевую кабину, и побаловала себя горячей водой. Падая от усталости, она подумала было о том, чтобы вернуться на мостик, но ее измученное тело вопило, требуя отдыха. Разложив койку, Сюзен обессиленно упала на нее.

Она не проспала и пятнадцати минут, как из глубин ее сознания протянул свои щупальца кошмар. Рядом с ней стоял ухмыляющийся Нгуен, игриво прикасаясь хлыстом к ее бьющемуся в судорогах телу. Задыхающаяся от страха, вспотевшая, Сюзен заново переживала каждое мгновение ужаса, слушая в мыслях вкрадчивый голос мучителя.

«Ты узнаешь, что такое наслаждение, моя голубка, — снова и снова повторял Нгуен. — Позволь показать тебе, что это такое!»

Вскрикнув, Сюзен уселась на кровати, затравленно озираясь вокруг. В каюте горел яркий свет.

У нее перехватило дыхание. К горлу подкатил клубок размером с кулак, душащий ее. Все тело Сюзен, покрытое холодным потом, горело в лихорадочном огне. Она обвела отчаянным взглядом крохотную каюту, задержав на том месте, откуда к ней на помощь должен был бы поспешить Дьердь. Но узкая койка даже не хранила воспоминаний о нем.

Взяв из автомата чашку кофе, Сюзен забилась в угол. Подобрав колени к груди, она положила на них подбородок. Длинные черные волосы рассыпались покрывалом. Тупая боль от ужасного кошмарного сновидения разливалась в груди.

— Дьердь! Где ты? Он... он где-то там. И я... я приближаюсь к нему...

Сюзен зябко поежилась, оставаясь наедине со своими пугающими воспоминаниями — кошмарным сном, становящимся явью. Рядом с ней никого не было. Никто не прогонял пугающую неопределенность. Не в силах заснуть, она сидела — на незнакомом корабле, окруженная чужими людьми, одинокая. И рядом с ней омерзительный призрак Нгуена Ван Чоу.

Совсем одна.

Может ли она довериться кому-нибудь? Поделиться своими страхами? Быть может, с Моше? Она так давно его знает. Обнимет ли он ее? Прогонит ли призрак? Сюзен покачала головой. С Моше она не будет в безопасности. Он захочет большего... больше, чем она может отдать мужчине — теперь, после того, что с ней сделал Нгуен.

Дьердя можно было не бояться. После несчастного случая он стал неопасным. Тогда инженер получил дозу облучения, модернизируя яхту, на которой Нгуен ввозил на Сириус контрабанду. Участок мозга, отвечающий за половые влечения, отмер много лет назад. Дьердь обнимал Сюзен, но ей не было страшно. Любой другой мужчина разобьет вдребезги это хрупкое доверие, по которому она так тосковала.

Допив кофе, Сюзен закинула голову назад, ощущая затылком вибрацию — неотъемлемую составляющую корабля. По переборкам доносился приглушенный стук. Где-то кто-то из техников старался протащить кабель через непокорный металл.

Сколько еще она сможет прожить в полном одиночестве, постоянно окруженная страхом? Сюзен уселась на койке, полностью проснувшаяся, испуганная. Впереди были долгие бессонные часы.

Патан Андохар Гарсия бился за то, чтобы остаться в живых. Его рассудок, все еще не привыкший к стремительному потоку событий, накатывающихся подобно неудержимой горной реке, пытался разобраться в происходящем. Столько информации! Она переполняла сознание юного Пророка, затопляла всю его жизнь. Патан выбирал один из вариантов будущего, следил за тем, как оно разворачивается, но вдруг принималось какое-то решение в поворотной точке, и вся картина менялась, сметаемая тысячью других видений, пляшущих в бешеном круговороте. Юноша терялся в окружении безумных призраков, не в силах сосредоточиться.

Он постарался расслабиться, обрести внутреннее спокойствие. Честер говорил, что потребуется какое-то время на то, чтобы отгородиться от противоречивых ощущений, постоянно заволакивающих его мозг. Но как долго ждать? Патан снова очистил мысли, пытаясь освободиться, дать возможность будущему протянуть свои щупальца и сплестись в настоящее, перетекающее через его сознание в прошлое.

Но вмешалась окружающая обстановка: непрерывный гул двигателей, суета в отсеках корабля отвлекали юношу, не давая сосредоточиться на поворотной точке, событии, происходящем в противоположной части галактики и меняющем весь ход истории. Вмешательство свободной воли плохо само по себе, но что говорить о шуме? О беспомощном парении в невесомости? Патан поморщился, физически чувствуя приступ тошноты.

Как, о громогласное имя Паука, Честеру удалось выкроить время, чтобы перечесть столько классической литературы? Патана душил страх.

— А что... что, если я не смогу справиться с видениями? Случается, Пророки сходят с ума. Будущее их затягивает, и они начинают видеть все больше и больше того, что могло бы быть, и все меньше того, что происходит в действительности. Паук... не дай, чтобы такое случилось со мной!

Юноша шептал эти слова, а тем временем у него перед глазами крутилось видение — воспоминание о том, что еще не произошло. Исхудавшая тень Патана Андохара Гарсии съеживалась, увядала. Он услышал свой собственный крик — вырывающийся из груди ужас, смешанный с отчаянием.

Патан зажмурился, испуганный образами. Он то бросался вперед, то пятился назад, стараясь заключить перемирие с накатывающимися волнами будущего.

Где-то между ослепительным светом и бездонным мраком, между надеждой и отчаянием, между страхом и уверенностью лежала дорога, проходящая через мириады спутанных поворотных точек и событий, вытекающих одно из другого. Но сможет ли Патан Андохар Гарсия найти эту едва заметную тропинку, прежде чем будущее засосет его окончательно... или, наоборот, оттолкнет немыслимыми ужасами?

Сможет ли он найти в этом бескрайнем лабиринте Истину?

Со стороны казалось, что юноша спит, сложив руки на коленях. Его лицо пересекали складки мучительной боли, глаза были закрыты, чтобы лучше сосредоточиться на бесконечности, разворачивающейся перед сознанием. Он вел смертельную борьбу за свой рассудок, но только учащенное сердцебиение выдавало его напряжение. Кровь разносила все меньше глюкозы по его истощенному телу; жировые запасы подходили к концу.

— Не хватит, — едва сдержался, чтобы не выругаться, Хосе Грита Белый Орел, окидывая взглядом занимающий половину коридора отрезок силового кабеля. — Придется протягивать его прямо из реакторного отсека.

Дарвин Пайк провел грязной рукой по лбу, пытаясь перехватить капельки пота, готовые обжечь глаза.

— Это значит, надо будет прорезать отверстие в переборке отсека, перетащить все запасы продовольствия, оружие и доспехи в штурмовики и — что хуже всего — вытащить уже проложенные десять метров кабеля и заделать все дыры.

Белый Орел, пожевав губу, достал из кармана лазерную рулетку и измерил расстояние между разъемом силового кабеля и лафетом бластера, установленного в башенке в борту «Мести Паука».

— Не хватает пятнадцати сантиметров. — Он пожал плечами. — Ты прав, именно это нам и предстоит, если только не удастся нарастить кабель.

Дарвин, хлопнув себя руками по бедрам, шумно вздохнул.

— Знаешь, если мне посчастливится остаться живым и вернуться в университет, я переломаю шею старику Эммануэлю Чиму в пяти разных местах.

Молодой ученый начал выталкивать толстый скользкий кабель назад в отверстие в переборке, через которое он его только что протащил.

Единственное преимущество такой напряженной работы состояло в том, что не оставалось времени на размышления по поводу безумных видений, неотступно преследовавших Дарвина после хождения в горы. Он также мог не обращать внимания на затравленную усталость, которую видел в глазах Сюзен, встречаясь с ней в тесных коридорах. Тряхнув головой, Дарвин всем своим весом налег на кабель, продвигая его сантиметра на три. В чем дело? В том, что помимо Сюзен на борту корабля всего четыре женщины, но она, несомненно, самая красивая? Или он попросту в нее втюрился?

— Давай, Пайк! — крикнул Белый Орел. — На то, чтобы уложить эту малышку, у нас осталось меньше тридцати часов. Не забыл, что тогда начнется прыжок? Командор будет вне себя, если реактор выйдет из строя в тот момент, когда мы попытаемся выскочить из действительного пространства!

Дарвин, усилием воли очистив сознание от мыслей о Сюзен, судьбе и убитом Сантосе, налег на кабель изо всех сил.

Десять часов спустя, настолько измученный, что он едва держался на ногах, Дарвин, шатаясь, дошел по узким коридорам до своей каюты и залез в душ. Натягивая на ноющее тело свежую одежду, он решал, что сделать в первую очередь — выспаться или заполнить зияющую пустоту под ребрами. Победил желудок.

Члены экипажа питались, кто когда сможет, перекусывая во время работы или тогда, когда уже не было мочи терпеть.

В кают-компании Дарвин оказался совершенно один. Он, зевая, устроился в углу, довольный тем, что никто ему не мешает. Прогнав все посторонние мысли, Дарвин сосредоточился на еде, вызывая выделение слюны. Потянувшись, он взял приборы и вдруг застыл. У раздаточного автомата стояла скорчившись Сюзен. Ее смуглая кожа казалась неестественно бледной. Стиснув чашку, девушка попыталась поднести ее ко рту, не расплескав кофе. Бурые подтеки, прорывавшиеся между трясущимися пальцами, сорвались каплями на пол.

Взяв чашку у нее из рук, Дарвин стиснул Сюзен за плечи, ощутив, как дрожат напряженные мышцы. Брызги кофе полетели во все стороны. Девушка сверкнула взглядом, разъяренная дерзостью молодого ученого, но ее глаза были затуманены усталостью.

— Господи, что с вами? — тихо спросил Дарвин, пытаясь перебороть внезапное отчуждение.

— С-со мной все в порядке, доктор П-пайк. П-пустите меня.

— По-моему, вы на грани нервного срыва.

— Н-ничего страшного... все в п-порядке. Оставьте меня в покое!— вдруг взорвалась Сюзен. — Мне нельзя здесь оставаться. Если кто-то из экипажа... Пустите меня!

Кивнув, Дарвин схватил свой поднос и ее чашку. В каюткомпанию вошли Белый Орел и патрульный инженер, обсуждающие проблему прокладки силовых кабелей.

— Разумеется, командор Андохар, — бодро воскликнул Дарвин. — Я проверю эти цифры. Давайте я отнесу ваш поднос. — Улыбнувшись, он небрежно пожал плечами, буквально подталкивая Сюзен к выходу. — Даже за едой приходится думать о работе.

Выйдя из кают-компании, он повел девушку в ее каюту.

Как только за Сюзен закрылся люк, она рухнула на койку, охваченная судорогами. Закрыв глаза, девушка сделала глубокий вдох.

— Вы здесь часто убираете? — спросил Дарвин, отмечая сверкающий чистотой пол.

Все полированные поверхности были надраены до блеска. В углах ни соринки. Выход нервному возбуждению?

— Благодарю вас, — устало произнесла Сюзен, поднимая на него красные от бессонницы глаза. — Я просто... мне вдруг стало не по себе. Никак не могла унять дрожь. Я как раз направлялась на мостик и подумала, что чашка кофе поможет. В прошлом это всегда помогало.

— Да, кофеин поднимает жизненный тонус. Для разболтанных нервов то, что нужно. Но сейчас все позади. Командор, вам необходимо выспаться.

— Я все время занята. Столько дел...

— А может быть, это горе? Вы по-прежнему переживаете гибель Пятницы? Не надо... Эй!

Стремительно вскочив с койки, Сюзен застыла в боевой позе, готовая нанести удар.

— Никогда не произноси при мне это имя!

Черные глаза горели безумием.

Кивнув, Дарвин медленно отступил назад, вспоминая то, о чем говорил ему из темноты медведь.

«Будь осторожен, Дарвин. Она может сорваться в любую минуту, и тогда твои внутренности вывалятся на пол. Веди себя спокойно. Будь рассудительным и непринужденным. Если Сюзен рассыплется, никто не сможет собрать вместе миллионы кусочков».

Сделав над собой усилие, он произнес как можно спокойнее:

— Прошу прощения. Мне так и не довелось познакомиться с этим воином. Я очень об этом жалею.

Сюзен колебалась еще мгновение. Наконец бешенство в ее темных глазах погасло, смертельная ярость сменилась от- решенностью. Будто обмякнув, девушка медленно опустилась на кровать, роняя голову на руки.

— Или вы глупец, каких надо поискать... или наполовину Пророк, — ее голос проскрежетал словно щебень по дереву. — Только что я вас едва не убила.

— Знаю. На самом деле страх смерти не такой уж мучительный. Вероятно, он даже предпочтительнее, чем страх перед будущим. Надеюсь, он не такой жуткий, как тот ад, с которым вы постоянно сражаетесь.

Сюзен откинула голову назад, и длинные распущенные волосы, сверкнув в ярком свете лампы, упали на плечи. На шее забилась жилка. Дрожь в руках не проходила. Но самыми ужасными были глаза Сюзен — затравленные, обезумевшие, полные отчаяния.

— Пайк, не злоупотребляй своим везением. Только не сейчас. Мне едва удалось сдержаться. Меня всю колотит, и меньше всего в настоящий момент мне нужно твое сочувствие. Я уже поблагодарила тебя за то, что ты прикрыл меня в кают-компании, но впредь я сама буду следить за собой. Еще раз спасибо. Дверь прямо у тебя за спиной.

— Вы не хотите рассказать мне, почему не можете заснуть? В какое бы время я ни работал, я постоянно слышу в комме ваш голос — вы всегда на вахте. Вас что-то гложет изнутри. И, судя по тому, какой сейчас была ваша реакция, Пятница — лишь часть этого.

— Ты ничего не понял, да? — Сюзен пристально оглядела его с головы до ног. — Я определенно испытываю желание тебя убить. Так будет гораздо проще, чем постоянно терпеть твои выкрутасы. И мне станет легче.

— Неужели? По большому счету едва ли... Вы пытаетесь скрыть очевидное. А что, если бы свидетелем вашего срыва стал капитан Рашид? Вы потеряли над собой контроль... и это вас напугало. Вам необходимо срочно отправиться в лазарет и принять успокоительное. Задумайтесь, к вашим приказам начнут относиться с подозрением. Возможно, уже относятся. Командор, уже многим известно, что вы с чем-то боретесь.

Сюзен делано рассмеялась.

— Черт бы тебя побрал, Пайк! Ты просто любишь попадать в беду, не так ли? Неудивительно, что ты всем надоел. Сейчас ты говоришь глупости. Черт возьми, только потому, что я не могу заснуть без того, чтобы мне не приснились... Просто... кошмары приходят каждый раз... стоит мне только закрыть глаза. И я... я... — Она стиснула ткань формы, вдруг сознавая, что проговорилась. Ее глаза остекленели. — Я...

«Будь осторожен. Она дошла до крайности. Сейчас ей с трудом удается удержать равновесие на острие отчаяния».

— Со мной тоже такое бывает, — соврал Дарвин. — Помогает синтезатор сна.

— Мне нельзя... я ведь к-командир корабля. Синтезатор сна... в течение первого часа после пробуждения замедляет реакцию.

— Послушайте, — раздраженно махнул рукой Дарвин. — Быть может, вам поможет, если я посижу рядом, ужиная. Ложитесь и закрывайте глаза. Я самый последний человек на свете, которого вам следует бояться. Во-первых, я не способен причинить вам вред. Во-вторых... вы убьете меня так быстро, что моя душа отлетит к Пауку прежде, чем тело упадет на пол! Верно?

— Со мной все в порядке, — упрямо повторила Сюзен. Безумный блеск в ее глазах стал постепенно сменяться усталостью. — Господи, что со мной происходит?

— Возможно, вам поможет сознание того, что рядом кто-то есть. Кто-то такой, кого не надо бояться. Наверное, раньше все обстояло именно так. — Прямое попадание — Дарвин прочел это в ее взгляде. — Сюзен, нельзя допустить, чтобы вас отстранили от командования кораблем из-за подобного пустяка.

Неуверенно рассмеявшись, Сюзен нервно одернула складки формы.

— Хорошо, доктор Пайк. Не знаю, получится ли у нас что-нибудь, но я попробую. Я в таком отчаянии, что готова даже прислушаться к совету сумасшедшего землянина.

— Благодарю за доверие, — пробормотал Дарвин, принимаясь за ужин.

— Только помните, вы были правы. Я убью вас, если вы только вздумаете... вздумаете... Ладно, не берите в голову.

Сюзен откинула голову на подушку, тем не менее время от времени приподнимаясь, чтобы проверить, чем занимается Дарвин.

Тот, расправившись с ужином, взял шлем Сюзен и задумчиво провел пальцем по гладкому металлу, наблюдая за тем, как ровно вздымается и опускается ее грудь. Сон отчасти расправил глубокие тревожные складки, придав девушке умиротворенное спокойное выражение. Дарвин постучал шлемом по колену, зачарованный видом этой новой, незнакомой, Сюзен.

Этот самый шлем прикасался к ее прекрасному лбу? Дарвин посмотрел на металлический обруч, сознавая, что Сюзен никогда не обращала на него внимания, не выделяла из окружающих ее воинов. Поколебавшись, он натянул шлем на голову, ощутив знакомое тепло. Вызвав технический справочник, Дарвин погрузился в чтение, пытаясь понять то, какие работы ведутся над бластерами.

Ему удалось продержаться минут пять, затем глаза начали слипаться. Посмотрев на Сюзен, Дарвин убедился, что она крепко спит, и, улыбнувшись, отключил комм и закинул ноги на стол. Тотчас же его накрыла с головой теплая волна забвения.

Дарвина разбудил сдавленный крик. Он попытался встать и едва не свалился с кресла, не чувствуя затекших ног. Сюзен билась и извивалась на койке. Ее лицо было искажено от ужаса.

— Сюзен! Сюзен! Это лишь сон. Черт возьми, просыпайся!

Склонившись над девушкой, Дарвин осторожно ткнул еев бок подносом. Стремительно развернувшись, она мощным ударом отбила поднос и заморгала по-совиному, пытаясь прийти в себя.

— Ты была права, это кошмарный сон, — застенчиво улыбнулся Дарвин. — Я взял поднос, опасаясь, что ты сломаешь мне шею.

— Пайк? — сонно произнесла Сюзен, щурясь от света.

— Я, а кто еще?

Он нагнулся, чтобы поднять поднос, и ахнул от боли. Восстанавливающееся кровообращение впилось в ноги острыми иглами и булавками.

— Что с тобой?

— Ноги затекли. Ложись. Я здесь, рядом. Спи. Ничего не бойся.

Свернувшись в клубок, она сонно пробормотала:

— Спасибо, Дьердь.

Дарвин открыл было рот, собираясь ее резко поправить, но вместо этого тихо прошептал:

— Спокойной ночи, Сюзен. Спи.

Когда Дарвин проснулся через пять часов, затекшие ноги снова ныли. Сюзен еще спала. Размявшись, он выбрался из неудобного кресла и оставил на мониторе записку:

Привет! Спишь ты крепко. Я позабочусь о том, чтобы больше проблем не было. В случае рецидива болезни дай знать.Целитель.

К своему удивлению, Дарвин не встречался с Сюзен почти трое суток. Наконец он увидел ее, работая в составе группы романовцев и техников. Вжавшись в переборку, обливаясь потом, Дарвин всеми силами старался удержать над головой тяжелый кабель.

Ему удалось разглядеть, что девушка если и не полностью, то хоть немного отдохнула. Встретившись с ним взглядом, она кивнула, а затем изумила его, хитро подмигнув.

Сердце Дарвина едва не выпрыгнуло из груди. Радостно улыбаясь, он проводил взглядом Сюзен, прошедшую на мостик.

ГЛАВА 18

«Месть Паука».

Прыжок

Прыжок был совершен в назначенный срок. К разочарованию Дарвина, работы после этого не прекратились. Наоборот, начались бесконечные часы установки и доводки всевозможного оборудования. Модернизированному грузовику, превратившемуся в боевой корабль, потребовались системы анализа повреждений, ремонта и обслуживания. Дарвин постепенно начинал постигать науку строительства патрульных линкоров.

— Знаешь, у тебя врожденный талант к машинам, — заметил Белый Орел, склонившийся над сращенной из обрезков антигравитационной пластиной. Надев ультрафиолетовые очки, он щелкнул выключателем. — Я до сих пор не могу толком понять, как работают эти чертовы штуковины. Подумать только, всего год назад мне сказали, что водород — это газ. До тех пор я считал, что газы бывают только от несварения желудка. А сейчас я ищу следы загрязнения молекулами водорода! И если я их обнаружу, то вытравлю все до последней, чтобы при перегрузке пластина работала без сбоев и нас не размазало по переборкам!

Вытерев масленые руки о комбинезон, Дарвин начал вставлять подшипник компрессора.

— Это с той поры, когда я помогал отцу. Он командовал регулированием климата на Земле. По сути дела, я родился и вырос среди механизмов. А когда твоя жизнь зависит от того, сможешь ли ты починить сломавшуюся машину, учишься быстро. Если аэрокар выйдет из строя над ледовыми торосами, ты или исправишь повреждение сам, или погибнешь. Как видишь, до сих пор я разбирался со всеми неисправностями.

— Теорию гравитации среди ледовых торосов не освоишь, — напомнил патрульный техник.

— Это точно, — смущенно улыбнулся Дарвин. — Это заслуга синтезатора сна.

— Синтезатора сна? — Техник почесал затылок. — Похоже, я тебя недостаточно загружаю работой.

— Что я могу сказать? Я прирожденный ученик!

«И мне неизвестно, какую преисподнюю приготовил мне Паук, приятель. Знания — это сила... а также надежда выжить».

Взяв аппарат сонарной сварки, Дарвин склонился к компрессору.

— Ну вот, кажется, готово. Пойду посплю часов пять. Если с этой штуковиной будут какие-нибудь неприятности, — он похлопал по компрессору, — займусь ею в следующую смену.

Проходя по коридору, Дарвин увидел спящего Пророка. Юноша осунулся, его глаза, скрытые веками, вращались, терзаемые видениями. Взяв Патана на руки, молодой ученый обнаружил, что от него остались буквально только кожа да кости. Пощупав пульс юноши, Дарвин нахмурился и понес его в лазарет.

— Вы что-нибудь смыслите в Пророках?

Медтехник, молодая женщина-капрал, беспокойно оглянулась вокруг.

— Эй, следите за тем, чтобы ничего подобного не услышали романовцы! Они очень нервничают, когда с Пророками обращаются непочтительно.

— Вот когда Патан умрет, они занервничают по-настоящему! Посмотрите, как он. По-моему, он ничего не ел уже несколько дней, а может быть, и недель.

— Помогите уложить его в медустройство.

Капрал открыла крышку, и вдвоем они подняли юношу. Как только закрылась крышка медустройства, мониторы, замигав, ожили.

— Благословенный Паук, он же на грани физического истощения! — Медтехник недоуменно оторвалась от приборов. — В чем дело? Даже если он никогда в жизни не пользовался раздаточными автоматами, достаточно было спросить у кого-нибудь!

Дарвин пожал плечами.

— Я слышал, у Пророков свои странности. Быть может, он постится? Возможно, его не нужно кормить?

Изучив результаты сканирования мозга, медтехник покачала головой:

— Черт побери, Марти Брук был прав! Только посмотрите, какая высокая активность процессов! Мозг перегружен. Доктор Брук отмечал то же, самое, наблюдая за Честером. А вдруг... Вы ведь знакомы с азами анатомии, да? Вспомните, как развиваются складки коры головного мозга. Вам известно, что приблизительно до двухлетнего возраста весь мозг участвует в процессе обучения и решения задач? По всей видимости, именно это мы сейчас и наблюдаем. Этот юноша учится использовать свой мозг. Полагаю, мы правы. Готова поспорить, он просто дал волю видениям.

— И к чему это может привести?

Покусывая стило, медтехник стала запускать одну за другой программы комма. Наконец, кивнув сама себе, она вывела результат на экран и пробежала взглядом текст, ворча под нос.

— Да, кажется, вот оно. Судя по всему, наш Пророк находится в состоянии, которое доктор Брук назвал «фазой ориентации». Он все еще учится использовать свои возможности. Он или научится иметь дело с будущим... или полностью потеряет контакт с реальностью, уйдет вперед так далеко, что не сможет вернуться. Больше того, если доктор Брук прав, он даже не захочет возвращаться.

— Можем ли мы что-нибудь сделать?

— Естественно, — грустно сказала медтехник. — Мы можем ждать. И больше ничего. Одно могу сказать точно: ни в коем случае нельзя подвергать Пророка психообработке. В этом случае результаты будут ужасные. Всего около трети романовцев поддаются психообработке. Еще треть к ней совершенно невосприимчива, а вот остальные просто звереют.

— То есть?

Мрачно посмотрев на него, капрал решительно вставила стило в комм.

— Их рассудок перегружается так, как это невозможно представить в самом страшном кошмаре. Эти люди сходят с ума. Можно сказать, их сознание вырывается из физической оболочки. Самые бредовые сны становятся явью.

Дарвину пришлось отказаться от попыток переговорить с юношей, усохшим до такой степени, что одежда болталась на нем как на пугале. В медустройстве его состояние быстро стабилизировалось, не улучшаясь, но и не ухудшаясь. Деятельность мозга оставалась лихорадочной.

Молодой ученый не заметил, как за работой он стал одним из членов экипажа. Бык Крыло Риш и Хосе Грита Белый Орел теперь считали его своим.

— Что будет, когда мы вернемся на Мир? — спросил Дарвин во время одного из кратких перерывов.

— Я собираюсь какое-то время пожить дома, — твердо заявил Риш. — У меня пятеро детей, их надо вырастить. Мне надоело скакать между звездами. Мужчина должен воспитывать своих детей.

Белый Орел покачал головой:

— Из тебя не получится домосед. Услышав клич вождя, ты сразу же схватишься за нож.

— Нет, — улыбнулся Риш. — Парочку подобных путешествий я смогу запросто пропустить. На Сириусе я узнал, что Наук может в любой момент призвать мою душу. Что до меня, можно набраться знаний для блага Паука, растя сильных сыновей и красивых дочерей. Дарвин, а у тебя есть жена?

— Была. — В памяти Дарвина воскресли картины далекого прошлого. — Она была сестра моего лучшего друга, Шилда Дауни. Они вместе с матерью погибли в заливе Аляска. Комм турболодки ошибочно расшифровал навигационный сигнал, и они попали под сфокусированный солнечный луч. С помощью таких лучей нагреваются арктические воды, что-бы лучше размножался планктон. Жена и теща мгновенно сгорели.

— Уверен, ее душа попала прямиком к Пауку.

— Какая разница, — буркнул Дарвин. — Все это произошло очень давно. Через два года Шилд погиб при катастрофе аэрокара. Порой мне кажется, почти все мои друзья и знакомые погибли в результате несчастного случая. Однако в молодости боль утраты не бывает ни очень сильной, ни очень продолжительной. Шилда я не видел почти год. Я уже поступил в университет, напряженно учился, и у меня не было времени горевать.

— Никому из нас не миновать смерти, — напомнил Белый Орел.

Бык улыбнулся.

— Это он напоминает нам, что пора возвращаться к работе.

Рассмеявшись, Дарвин схватил сварочный аппарат. Впервые с тех пор, как он покинул берега Берингова моря, он чувствовал, что не один.

Корабль вышел из прыжка в четырех неделях пути до Базара и сразу же начал замедляться, чтобы обмануть станции дальнего космического наблюдения.

Корабли Риты Сарсы и Нила Иверсона, развернувшись, скрылись в бескрайней черноте.

— Вот они и ушли, — задумчиво пробормотал Белый Орел. — Теперь мы остались совсем одни. Они нанесут удар по Арпеджио и Мистерии, отвлекая внимание. Вдруг у нас что-то не заладится? Будем надеяться, пространство над Базаром не охраняют боевые корабли, а?

— Три крошечных корабля, — промолвил Дарвин. — Никогда не думал, что мне придется участвовать в военных действиях.

Сюзен Смит Андохар не уходила с мостика. Антенны и датчики начали слежение за окружающим космосом. Через три часа Сиг Марггафф, подозвав Сюзен, включил монитор. Девушка напряженно застыла, ожидая, когда компьютер обработает сигнал и отсеет шумы.

— Перехвачено сообщение, переданное с Арпеджио! — наконец воскликнул Сиг.

— Давай.

На экране появилось лицо мужчины в шитой золотом куфие.

Сюзен, вздрогнув, похолодела от страха. Зажмурившись, она стиснула подлокотники кресла. Тем временем знакомый вкрадчивый голос рассказывал о Деусе, о том зле, который принес в Директорат Сатана.

— Просто... запиши это обращение, — задыхаясь, выдавила Сюзен, пытаясь собраться с мыслями. — Если что, я буду у себя в каюте.

Трясущиеся ватные ноги едва вынесли ее с мостика. В горле застыл крик отчаяния. Шатаясь и держась за переборки, Сюзен пошла по коридору. К счастью, по дороге ей никто не встретился.

Хлопнув ладонью по панели замка, девушка ввалилась в каюту и забилась в угол. Перед глазами у нее стояло лицо Нгуена, в ушах звучал его ласковый, убаюкивающий голос. Согнувшись пополам, Сюзен зажала уши, чтобы ничего не слышать.

— Ты должна выстоять, — проскрежетала она, клацая зубами. — Он где-то там, впереди. Ты подходишь к нему все ближе и ближе. Но он ничего не сможет с тобой сделать. Ему даже неизвестно, что ты осталась в живых.

«Поверь в то, что говоришь. Другого выбора нет. Ты находишься в пространстве, занятом врагом. Любой выход в эфир может выдать твое местонахождение и повлечь гибель корабля. Командир должен оставаться спокойным, сдержанным, уверенным. Жизни всех, кто находится здесь — а может быть, и тех, кто остался на Мире, — зависят от тебя».

Сюзен напряглась, пытаясь прогнать стоящее перед глазами ухмыляющееся лицо.

Она попыталась успокоиться — вспомнить Честера Армихо Гарсию, то, что он говорил в тот день, когда вывел ее из глубокого психического транса. Однако, как она ни старалась, у нее в голове звучал только голос Нгуена.

На грани истерики, Сюзен схватила обруч связи с коммом, пытаясь обрести уверенность в прикосновении к гладкому металлу. Дарвин написал: «В случае рецидива болезни дай мне знпть». В конце концов, его можно не бояться — подумаешь, безобидный землянин, возомнивший о себе невесть что.

"Милая Сюзен... не пройдет и недели, как ты позовешь меня... ты больше не откажешь мне в возможности даровать тебе блаженство... блаженство...»

— БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ, НГУЕН! — воскликнула Сюзен, стиснув кулаки, чувствуя, как к горлу подкатывают душащие слезы.

«Сюзен, ты познаешь, что такое наслаждение... ты позовешь меня... позовешь меня...»

— НЕТ!

Собрав все силы, Сюзен натянула на вспотевший лоб шлем, борясь с дрожью и слезами.

— Доктор Дарвин Пайк, немедленно зайдите в каюту командира корабля.

Обреченно сняв шлем и швырнув его на пол, она поежилась. И что дальше? Можно будет задать пару пустых вопросов и отослать его. Сюзен поймала себя на том, что у нее дрожат руки. Плохо, Дарвин сразу же это заметит.

— Все равно, он лучше... лучше, чем Нгуен. Лучше, чем воспоминания.

Съежившись на кровати, Сюзен стала ждать. В ту ночь Дарвин помог ей заснуть. После этого она пристально следила за ним. Ни разу он даже не намекнул на то, что был свидетелем ее слабости, не обмолвился словом ни с кем из воинов. Но даже если это так, до какой степени можно ему доверять?

— Люк. Пришел доктор Пайк, — бесстрастно произнес комм.

— В-войдите.

Вошел Дарвин, перепачканный машинным маслом, сжимающий в руке ультразвуковой молоток.

— Садись, — пробормотала Сюзен, с трудом шевеля пересохшими губами.

Дарвин одним взглядом охватил ситуацию.

— Ты плакала.

Она закрыла распухшие глаза.

— Мне просто нужно с кем-нибудь поговорить.

— Мы слышали перехваченное обращение Нгуена. — Дарвин посмотрел на свои грязные руки. — Послушай, Сюзен, я знаю, что за тем, что тебя беспокоит, стоит Нгуен Ван Чоу. — Он сунул руки в ионизирующую ванну. — Чем я могу помочь?

Сюзен покачала головой:

— Не знаю.

Это же безумство! Ну почему она не настояла на том, что-бы Дьердь полетел с ней? Ему все известно! Он был там! Его можно было не бояться!

— Мы уже почти разобрались с кабелями для бластеров. Скоро я наконец начну понимать, чем же мы занимаемся. Для тупого ученого-антрополога это огромный шаг вперед.

Она махнула головой.

— Пожалуйста, говори. Просто говори, чтобы я... чтобы я думала над твоими словами.

По мере того как Дарвин размеренно бубнил, ее мысли несколько упорядочились. Она набиралась сил, укрепляя способность сопротивляться. Но где-то на границе застыл Нгуен, выжидающий, готовый нанести удар.

Дарвин говорил больше часа. Он рассказывал о корабле, о Быке Крыле Рише, Хосе Грите Белом Орле, юном Пророке, которого навещал каждый день перед тем, как лечь спать.

— Все, доктор, достаточно. — Сюзен задумчиво нахмурилась. — Знаешь, все так странно... Я пережила самые страшные сражения на Сириусе. Видела такое... В общем, всякое. Выжила в плену... пережила то, что... что сделал со мной Нгуен Ван Чоу. Но сейчас я гадаю, действительно ли я пережила все это, или же кошмары навечно останутся на задворках моего рассудка?

Она с размаху зажала ладонями красные глаза, борясь с отчаянием.

Склонив голову набок, Дарвин молчал.

— Будь он проклят! — Сюзен потерла затылок. — Я должна жить с сознанием этого... но он использовал психообработку. Понимаешь? Я... Проклятие Паука, я не знаю, достойна ли я командовать кораблем? Понимаешь, Пайк, а что, если я... я приведу вас к поражению? Если мне придется столкнуться с Нгуеном лицом к лицу, я могу... не выдержать. Понимаешь, сломаться. Сломаться под его... под его... — Она с трудом сглотнула подступивший к горлу клубок. — Почему ты никому не сказал о том, что я была так близка к срыву? Почему?

Дарвин пожал плечами.

— На мой взгляд, лучшего командира, чем ты, не может быть. — Нахмурившись, он сплел пальцы. — Черт бы меня побрал, сам не знаю почему, но я тебе верю. Если кто и вытащитит нас живыми, так это ты. Несмотря на Нгуена.

— Ты мне веришь? Доверие — это очень тяжкая ноша, доктор. Лишь очень немногие оказываются достойными. И я не такая, как ты думаешь. Помни об этом. Если тебя схватят ш шиворот, я смоюсь.

Он кивнул:

— Не сомневаюсь. Ты должна в первую очередь думать о корабле. Моя жизнь не имеет значения. Главное — собрать информацию и донести ее до Ри. Я с этим согласен.

Закрыв глаза, Сюзен глубоко вздохнула.

— И где-то там затаился Нгуен. Он посылает транскоммуникационные сообщения, от которых у меня волосы дыбом встают. О Паук, что будет, если... если...

— Не знаю. Хочешь, давай еще раз прокрутим запись его обращения и посмотрим, как она на тебя воздействует? В крайнем случае всегда можно будет выключить монитор. Полагаю, стоит проверить, сможешь ли ты выдержать. — Внимательно посмотрев на свои ногти, он поднял взгляд. Его лицо оставалось спокойным. — С большинством проблем можно справиться, действуя постепенно.

— Комм, открыть файл с перехваченным обращением Нгуена Ван Чоу.

Голос Сюзен прозвучал властно, но она вздрогнула, когда на голоэкране появилось страстное лицо Нгуена. Его вкрадчивое воркование заполнило каюту.

— Подача у него отточена до совершенства. Харизма помогает ему исправлять ошибки аргументации, — задумчиво произнес Дарвин. Он украдкой взглянул на Сюзен. — О чем ты думаешь?

«Думай! Сражайся. Отвечай на вопросы Пайка. Сосредоточься. Это испытание. Да-да, именно так: это испытание должно показать, способна ли ты мыслить».

— Я... мне кажется... Т-тут есть кое-что еще. Нгуен... он мастерски взывает к чувствам. Его п-призвание — быть звездой экрана. По-моему, он мог бы сыграть любую роль вплоть до роли директора... и... и так хорошо, что подумаешь, будто он занимается этим всю жизнь.

— На мой взгляд, — промолвил Дарвин, — это величайший преступник со времен Гитлера или того советского генерала Ростокиева, что был вдохновителем массовой депортации населения Земли в двадцать первом веке. Ты знаешь Нгуена лучше, чем кто бы то ни было. Есть ли у него уязвимое место, и если есть, то где?

Сможет ли она ответить? Сюзен боролась с противоречивыми чувствами, вспоминая тот единственный раз, когда она сделала больно Нгуену Ван Чоу.

— Он... он очень р-ревностно относится к своему мужскому достоинству. Считает себя... считает себя...

— Гм. — Дарвин задумался над ее словами, кажется, даже не заметив ее неуверенность, то, что она снова начала дрожать. — Сюзен, если можешь, подумай хорошенько над этим. Быть может, нам удастся найти способ обратить эту слабость нам на пользу.

«О Господи, нет! Ни за что! Думать о том, как... Пожалуйста, Паук, нет!»

Запись подошла к концу, и экран погас. Стуча зубами, Сюзен разжала стиснутые пальцы и выпустила задержанный вдох.

— Все оказалось еще хуже, чем ты думала?

— Кажется, мне удалось остаться живой, — хрипло выдавила она. — Это уже что-то, да?

— Первый шаг. Ладно, возвращайся на мостик, но когда у тебя появится свободная минута, снова прослушай Нгуена. Развивай успех.

Подмигнув, Дарвин встал.

— Подожди. С-сегодня вечером... ну... ты бы не мог прийти сюда, когда я сменюсь с дежурства? Я боюсь... во сне...

— Запросто, — небрежно бросил Дарвин. — Но только я захвачу какую-нибудь подушку, чтобы подложить под ноги. После того как в прошлый раз их всю ночь грыз угол стола, я трое суток не мог ходить.

Он ушел.

Сюзен не отрывала взгляда от закрывшегося белого люка. Пока все замечательно. Но много ли пройдет времени, прежде чем Пайк захочет большего, того, что она не сможет ему дать? Закрыв глаза, она сделала несколько глубоких вздохов, успокаиваясь, а затем, собрав силы, пошла на мостик, навстречу мерзкому лицу Нгуена.

Административный центр.

Город Базар, столица одноименной планеты

— Во всем виновата психообработка.

Паллас задумчиво впился зубами в сочный персик, и по щекам заструился липкий сок. Толстяк вытер его рукой, сверкнув разноцветными перстнями. Кабинет в административном здании отличался присущим Базару аскетизмом. На стенах из грубого песчаника кое-где сохранились остатки христианских фресок, сейчас закрытых панелями коммов и экранами мониторов. Толстые силовые кабели, закрепленные на стенах черными веревками, уходили через отверстие на крышу.

— В чем? — спросил находящийся на мостике «Деуса» Нгуен.

В сравнении с блеклыми землистыми красками Базара мостик казался чистым и светлым.

Откусив огромный кусок, Паллас задумчиво заработал челюстями.

— Психообработка приносит слишком хорошие результаты. Боюсь, мы переборщили с полевым эффектом. Немногие, не подвергшиеся обработке, скрылись в самых глухих районах пустыни. Насчет их потенциальной угрозы ну, пока трудно что-либо сказать. Упомяну только о том, что в службу безопасности я набрал людей с других планет. У меня нет...

— А что с теми, кто был обращен естественным путем? — прервал его Нгуен, склоняя голову набок и прищуриваясь.

— Судя по всему, увидев эффект психообработки в храме, они растеряли свой пыл. Большинство присоединилось к беглецам, скрывшимся в пустыне.

— Каково положение в целом? Как сильно, по-твоему, это скажется на производстве? Тебе известно, как нам важно...

— Успокойся, Нгуен, — махнул рукой Паллас. — Нас не испугает горстка изгоев, трусливо выползающих из пустыни в разгар пылевой бури. Во-первых, бесполезно взывать к патриотизму и чувству справедливости остальных граждан Базара — с ними мы успешно разобрались с помощью психических полей. Не смогут эти отщепенцы и повредить производственные мощности и линии снабжения. Мы за всем пристально следим. Предпринятые мной меры безопасности полностью исключают возможность саботажа. До сих пор, впрочем, не было даже попыток, но я предпочитаю быть готовым ко всему...

— В таком случае, почему же ты связался со мной? Не вижу, в чем твои затруднения...

— В психообработке, Нгуен. Она чересчур хороша. Я вынужден...

— Что ты хочешь этим сказать: «чересчур хороша»? Паллас, в чем проблема? Ты же должен был отладить программу, вычистить все шероховатости.

— Не получается! — Паллас подался вперед, размахивая зажатым в пухлой руке персиком. Струйка сока побежала по бледной коже запястья. — Нгуен, дай закончить. Психообработка действует слишком эффективно. Достаточно человеку один раз пройти через храм, и он уже обработан — «обращен», как ты предпочитаешь. Программа составлена так, чтобы воздействовать на максимально возможное количество различных типов головного мозга — от этого никуда не деться. Подобно всем характеристикам человеческого организма, распределение типов мозга также подчиняется нормальному закону. Кривая этой функции имеет вид колокола. Техники с Гониана сконцентрировали психическое поле так, чтобы оно воздействовало на подавляющее большинство людей, относящихся к средней части колоколообразной кривой.

— Сколько это в процентном отношении?

— Приблизительно восемьдесят шесть процентов. Поразительный результат, учитывая огромное количество всевозможных вариаций, влияние обмена веществ, разнообразие морфологии головного мозга и множество других показателей. Оба хвоста кривой теряются. Это значит, в одних случаях психообработка оказывается лишь частичной, в других — люди сходят с ума, содержимое их мозга полностью стирается. Но мы нашли весьма действенный способ избавляться от брака.

— Тем более непонятно, в чем проблема.

Паллас решительно тряхнул головой.

— Нгуен, проблема заключается в абсолютном отсутствии инициативы. Пожалуйста, задумайся хорошенько над этим. На Базаре, учитывая то, чем мы здесь занимаемся, это не создает особых трудностей. О да, мне пришлось завезти сюда охранников, оголив созданную за долгие годы сеть, опутывавшую весь Директорат. Эти люди не возражают. Женщин, выпивку, наркотики они получают бесплатно, и жалованье у них гораздо выше, чем было раньше. Через какое-то время им все это приестся, и мне придется подыскивать какие-нибудь новые блага для самых квалифицированных. А пока я засадил техников с Гониана за решение той задачи, с которой в самое ближайшее время столкнешься и ты.

Нгуен недовольно стиснул губы.

— И с чем же я столкнусь?

— Тебе придется заботиться о тех, кто пришел добровольно. Понимаешь, Нгуен, люди, подвергшиеся обработке психическим полем, не могут думать — ну, заглядывать вперед, вносить что-то новое. Способность самостоятельно мыслить полностью исчезает. Тебе придется отбирать особо одаренных и подкупать, запугивать, уговаривать их, заставляя сотрудничать. Другой вариант индивидуально обрабатывать отдельные участки мозга, как поступал Директорат с инакомыслящими. В противном случае ты получишь роботов, умеющих выполнять поставленную задачу, но неспособных самостоятельно выбраться из ямы, в которую случайно упали, если это в них не запрограммировано. Теперь тебе понятно?

Громко хлюпая, Паллас обсосал персик, не отрывая взгляда от Нгуена, беззвучно шевелящего губами.

Наконец тот кивнул. Его лоб пересекли глубокие складки.

— Я получу армии бластерного мяса, но без командиров, способных повести их в бой. Да, я все понял. И ты говоришь, что поручил техникам-гонианам заняться этой проблемой?

— Увы, в свободное время. — Паллас откусил еще кусок. — Спасибо за то, что прислал сельскохозяйственные станции. Правда, боюсь, от этой вкуснятины меня скоро так разнесет, что я смогу передвигаться только на антигравитационной повозке.

— Гонианам удалось продвинуться в расшифровке архивов Содружества? Начнем с того, что именно в них мы нашли технологию пространственных психических полей. Смогут ли они как-нибудь ее усовершенствовать? Ослабить воздействие поля?

Кивнув, Паллас облизал перепачканные фруктовым соком губы.

— Ценой расставания с восемьюдесятью шестью процентами. Чем слабее поле, тем меньше людей подвергается его воздействию. И еще у нас проблемы с детьми, сформировавшийся мозг изменяется особенно сильно.

Нгуен пренебрежительно отмахнулся.

— Ничего страшного, мы можем потерять одно поколение. До тех пор, пока у людей остается способность к воспроизводству, они всегда народят новых.

— Хорошо. Предлагаю тебе самому поэкспериментировать на Арпеджио и Мистерии. Но только будь осторожен. Те, на кого поле не произвело никакого действия, делают весьма любопытные выводы относительно того, что с ними произошло. Это может обернуться для нас серьезной неожиданностью.

— А что с твоей Тиарой? Она больше не сжигает твои калории? — улыбнулся Нгуен, потирая руки.

Вздохнув, Паллас щелкнул пальцами. Подошедшая Тиара застыла с бесчувственным лицом.

— В каком-то смысле, Нгуен, перед тобой квинтэссенция проблемы. Понимаешь, как-то раз ночью, когда я работал, Тиара сходила в храм. Похоже, ее талант низвелся до простой способности совокупляться. Увы, даже когда у меня возникает какое-то желание, моя туша не позволяет его осуществить. Я взял на себя смелость заказать другую девочку, но, боюсь, пройдет не меньше месяца, прежде чем она доберется сюда с Арктура, а может быть, гораздо больше. Пространство Директората бурлит; с этим приходится считаться даже бывалому контрабандисту.

— Я искренне сожалею. Надо будет прислать тебе пару девчонок, но, боюсь, они не сравнятся с такой великой куртизанкой, как Тиара. — Нгуен помолчал. — Ты уверен, что ее рассудок никак нельзя исправить?

Жирное лицо Палласа стало печальным. Он опустил голову.

— За восемьдесят шесть процентов приходится платить, Нгуен. Одна из уступок, на которую мы вынуждены идти, — это необратимость перепрограммирования мозга. Теперь Тиару можно научить выполнять определенную работу. В настоящий момент она умеет собирать бластеры. Если я запущу другую программу, она научится управлять станками, изготавливающими боевые доспехи, космические скафандры или еще что-то. Но мастерски использовать собственное тело? Нет, старина. Боюсь, ее непревзойденное вооб- ражение утрачено безвозвратно. Сейчас от Тиары осталось только роскошное тело, начисто лишенное воображения.

— Попробую найти тебе другую одаренную женщину, Паллас. Только в следующий раз не отпускай такого ценного специалиста в храм. А сейчас я собираюсь просмотреть архивы Директората, посвященные предрасположенности к инициативе, умению командовать и стратегическому мышлению. Как знать, а может быть, ответ принесут твои исследования.

Кряхтя, Паллас неуклюже повернулся в антигравитационном кресле, тряся складками жира.

— Если гонианцы что-нибудь раскопают, я сразу же дам тебе знать. А ты не забывай уделять особое внимание своим командирам.

Лицо Нгуена озарилось внутренним сиянием.

— Паллас, тебе просто цены нет. Обещаю, когда все будет позади, ты получишь свою планету. Любую, какую только пожелаешь. Я дорого ценю преданность.

Голоэкран погас. Взяв новый персик, Паллас нахмурился. Некоторое облегчение принесло прикосновение рук Тиары. На эту команду она еще могла отвечать — вот только теперь ей не удавалось довести его до того ослепительно экстаза, как это умела прежняя Тиара.

«Месть Паука».

Сектор Базар

Дарвин Пайк задумчиво следил за данными, непрерывно получаемыми сканерами. «Месть Паука», убавив мощность реактора так, чтобы энергии хватало лишь на самое необходимое, приближалась к Базару. Гравитация на борту корабля постоянно менялась. Капитан Рашид делал все, чтобы их появление не было замечено станциями дальнего наблюдения.

Вот уже несколько дней «Месть Паука» падала на планету из перигея эллиптической орбиты. По мере того как корабль приближался к зоне обнаружения систем наблюдения, Сюзен все чаще меняла ускорение. Моше, устроившись в кресле со шлемом на голове, закрыв глаза, управлял чувствительностью датчиков, интенсивностью полей, не позволяя станциям, находящимся на орбите Базара, засечь появление незваных гостей.

Сюзен следила за мониторами вместе с Пайком на тот случай, если он что-либо упустит. Ей едва удавалось бороться со скукой. На экранах сменялись бессмысленные картины тусклых городов, выжженных полей и однообразных каменистых пустынь. Одни мониторы постоянно следили за крупнейшими базарейскими городами, другие наблюдали за производственными процессами на убогих заводах. На одном экране всегда был показан огромный храм, если только он находился в зоне видимости, меняющейся в зависимости от собственного вращения планеты.

Встав с кресла, Дарвин потянулся.

— Ничего не понимаю, — нахмурился он.

Сюзен оторвалась от мониторов.

Вернувшись в кресло, Дарвин запросил несколько файлов.

— Вот посмотри. Я попросил комм фиксировать частоту появления отдельных людей в храме.

На экране замелькали цифры.

— Возьмем четыре разных дня. — Экран разделился на четыре части. — Уберем всех тех, кто приходил в храм всего один раз. — Приблизительно половина точек исчезла. — Теперь уберем тех, кто приходил дважды. — Никакого эффекта. — Трижды. — На мониторе не произошло никаких изменений. Дарвин недоуменно поднял взгляд. — На экране остались только те, кто приходил в храм четырежды. Ни один из тех, кто посетил храм только раз, не вернулся ни во второй, ни в третий раз. Почему? Пятьсот двадцать восемь человек приходили все четыре раза; никто не пропустил ни одного дня. Почему?

— Статистическая ошибка, обусловленная недостаточным количеством анализируемого материала? — предположила Сюзен. — Каков объем случайной выборки?

— Больше тысячи человек, — сухо ответил Дарвин. — Ты знаешь, какова вероятность погрешности в данном случае? То, что мы наблюдаем, в корне отличается от того, что мы ожидали увидеть. Для того чтобы выяснить, имеется ли в этом какой-то смысл, надо с помощью распределения хи- квадрат...

— Хватит! С меня и этого достаточно.

— Теперь посмотри-ка вот на что. — Дарвин запустил другую программу. — Я хочу, чтобы ты обратила внимание на количество людей на улице. Так, исключаем часы молитв, а теперь смотри.

На экране стали непрерывно сменяться картинки, задерживаясь ровно на тридцать секунд.

— Я снимал это в течение последних четырех дней, с того момента, как мы вошли в зону наблюдения. Комм постоянно отслеживает происходящее на улицах, раз в полчаса занося изображение в память.

— Не вижу никаких перемен, — ответила Сюзен, удивляясь его недоумению. — Мне все кажется совершенно обычным. На мой взгляд, снимки ничем не отличаются друг от друга.

Глаза Дарвина сверкнули.

— Именно это я и хотел сказать. В любом известном мне современном обществе поведение людей подчиняется определенным законам. В одни часы — например, сразу же после окончания работы — резко возрастает количество прохожих на улицах. В другое время улицы словно вымирают — люди ложатся спать, верно? А теперь посмотри на эти картинки. Ночью людей остается приблизительно столько же, что и днем. Обрати внимание еще на одну аномалию. В любом населенном пункте должны существовать так называемые «места притяжения». Там люди собираются вместе, обмениваются информацией, общаются друг с другом. Это может быть рынок или берег реки, где стирают белье. Центральная площадь — что угодно. Где подобные места в городах на Базаре? Повсюду однообразная монотонность.

— На кораблях все обстоит иначе, — вмешалась Сюзен. — У нас активность продолжается двадцать четыре часа в сутки.

Дарвин покачал головой.

— На борту этого корабля существует по меньшей мере пять «мест притяжения». Во-первых, кают-кампания, далее, реактор, жилой отсек, мостик и центр управления бластерами и щитами.

Обдумав его слова, Сюзен вынуждена была прийти к выводу, что он прав. Свободные от вахты члены экипажа собирались, чтобы поговорить о том о сем, поспорить, пофлиртовать, наконец. Она снова посмотрела на сменяющие друг друга картинки. Небольшой всплеск активности приходился на восход солнца, затем в течение получаса все выравнивалось и оставалось неизменным до захода.

— Такое впечатление, что это не люди, — заметила она про себя.

— Точно, — согласился Дарвин. — То же самое и мне пришло в голову. Подобный образ поведения никак не ассоциируется с тем, что мы привыкли видеть в людях. Каждому человеку нужны еда, вода, кров над головой и какие-то внешние стимулы. Посмотри на эту большую антигравитационную тележку. Она кружит по улицам, оставляя перед дверями жилых домов пакеты со всем необходимым. Человек выходит, забирает пакет и сразу же возвращается домой. Словно перед нами колония насекомых, но только с идеально организованной системой снабжения. Ни бестолковой толчеи, ни усилий, потраченных впустую.

Сюзен взяла из автомата чашку кофе.

— И что все это значит?

— Не имею ни малейшего понятия. Но это просто неправильно! Перед нами какие-то роботы. Я отдал бы своего первенца ради того, чтобы хоть одним глазком заглянуть внутрь этого храма! Почему одни ходят в него изо дня в день, а другим достаточно побывать лишь один раз? Почему в городе нет «мест притяжения»? Что произошло с людьми? Почему они ведут себя не как люди ?

—Возможно, это имеет какое-то отношение к тому, что Нгуен разыскал в компьютерах Содружества.

— Разве Содружество когда-либо стремилось к менталитету улья? Впрочем, я слышал о нем много странного.

Глаза Дарвина зажглись любопытством.

— На самом деле Содружество было вовсе не таким плохим, как можно было бы подумать, если судить по легендам. В действительности оно дружило с Патрулем. Но Сириус и Арпеджио, поддержанные группировками пиратов, добились изгнания Содружества из пространства Директората.

— Не знаю, с какой стати Нгуен жалуется. Если это то идеальное общество, к которому он стремится, то он сделал еще шаг вперед по сравнению с Директоратом. — Дарвин помолчал. — Мне необходимо спуститься на планету. Я должен посмотреть на все это вблизи. Побывать в храме, зайти в дома.

Сюзен вздрогнула. Для этого ему придется покинуть корабль, где он в безопасности. Дарвин Пайк сильно изменился. Теперь это уже был не тот зеленый беспечный добродушный ученый, что поднялся на борт корабля на Арктуре. Но все же сознает ли он в полной степени риск? Оставаясь на корабле, можно сражаться, можно спасаться бегством. А на земле? В этом случае она окажется совсем рядом с Нгуеном, притом совершенно беззащитная. На грани ее подсознания снова зазвучал его вкрадчивый шепот.

В следующий раз Сюзен встретила Дарвина в кают-кампании, где он пил кофе вместе с Сигом Марггаффом. При ее появлении Сиг вежливо извинился и ушел.

Сюзен молчала, барабаня пальцами по столу, пытаясь подобрать слова, которые смягчат то, что она собиралась сказать.

— Ты знаешь, что там будет очень опасно, — наконец решилась она.

Дарвин кивнул.

— Да, догадываюсь. Но все же я не очень тревожусь. Во сне я изучаю язык. На Базаре выработался довольно причудливый диалект стандартного, но сейчас я уже могу говорить как коренной базареец. Надев куфию, я без труда смогу сойти за местного жителя.

— Я не могу рисковать своим единственным антропологом, не говоря уж о том, что со мной сделает Ри, если я вернусь без тебя.

— И это твое единственное возражение? — вопросительно поднял бровь он.

— Перефразируя нашего вождя, я люблю побеждать. Ты уже увидел на Базаре больше, чем Моше, Белый Орел и Риш, вместе взятые.

«Проклятие, но почему я вдруг так занервничала? И что, черт побери, он имел в виду, говоря про «единственное возражение»?»

— Ничего там со мной не случится. Высадите меня где-нибудь в глуши на штурмовике, я похожу, посмотрю, послушаю, а затем вы меня подберете в условленном месте. — Дарвин пожал плечами. — Все очень просто.

— Ты уверен в том, что мы не сможем получить необходимую информацию, оставаясь на высокой орбите? — заявила Сюзен, чувствуя, что начинает заводиться. — Разве Дьердь нс говорил с тобой насчет оборудования для наблюдения?

— Говорил. Основываясь на его словах, я решил, что будет достаточно стандартного оборудования. В общем-то, это действительно так. Вся проблема в том, что зонд с дистанционным управлением на Базаре будет бросаться в глаза, словно арктурианская шлюха. Это нереально, Сюзен. Мне нужно... ну, побыть среди этих людей, заглянуть им в глаза. Понимаешь? Я не могу общаться с человеком посредством машины. Мне не удастся составить его психологический портрет, установить отклонения от нормы, если я не смогу наблюдать за ним в естественной обстановке.

Дальше, обязательно нужно узнать, что происходит внутри того храма. Наружное наблюдение не позволило сделать категоричных выводов, правильно? Приблизившись к планете, мы с помощью оборудования корабля услышим, о чем там говорят. Но если я проникну внутрь, быть может, мне удастся понять, как Нгуен рекламирует своего Деуса. С этим храмом связано много странного. В здании находится очень мощный потребитель энергии. Инфракрасные системы наблюдения позволили получить весьма любопытные картинки. В частности, храм всегда окутан облаком свободных электронов. — Он улыбнулся. — Извини, Сюзен, но я заинтригован. А решить эту задачу нельзя до тех пор, пока не будут добыты дополнительные исходные данные.

— Одного я тебя не отпущу. Тебе в помощь будет выделен отряд.

Черт возьми, ну почему он всегда прав?

— Ценю твою заботу, командир, но нет необходимости рисковать целым отрядом. К тому же мне будет гораздо сложнее...

— И не возражай. Знаешь, почему адмирал Ри поручил командовать этой операцией именно мне? — Она помолчала. — Потому что я была лучшей во время боев на Сириусе. Если кто тебя и вытащит из какой-то заварушки, так это я, Риш и остальные. Ты не обратил внимания, сколько на корабле ветеранов Сириуса? И на то есть причины. Вот толь- ко... вот только с нами не будет Пятницы.

— Я не собираюсь ни с кем воевать, — возразил Дарвин. — Все так просто... Ну что может со мной случиться?

Вздохнув, Сюзен смерила его взглядом.

— Надеюсь, ничего, доктор. Да, вероятно, ты... Нет. Там поработал Нгуен. Если дело все же закончится вооруженной стычкой, это будет серьезно. Ну, а когда запахнет жареным, неужели ты не захочешь, чтобы на помощь к тебе пришли лучшие воины во всей галактике?

Дарвин махнул на голографический экран, где вращался наполовину освещенный солнцем Базар, окруженный серебристой дымкой.

— Видишь это сияющее кольцо вокруг планеты? Мы не ожидали встретить так много станций. Их в три раза больше, чем должно было быть... но каждый день буксиры растаскивают их прочь. С тех пор как мы оказались в зоне визуального наблюдения, интенсивность сообщения между планетой и станциями уменьшилась на десять процентов. Что бы там ни происходило, этот процесс начинает замедляться. Станции покидают орбиту Базара и направляются к Мистерии. Думаю, за Базаром больше не будут присматривать особенно внимательно. Готов поспорить, для Нгуена это уже прочитанная книга... и я, черт побери, хочу узнать, чем это объясняется. Не сомневаюсь, адмиралу это тоже будет интересно. Никакой опасности нет.

— Командир здесь я, — строго напомнила Сюзен. — Мы отправимся на планету вместе с тобой. Меня очень беспокоят различные неожиданности, доктор. Ты не воин, или нужно тебе напомнить, как необученный Сантос едва не выпотрошил тебя? Ты для нашего Народа особый нож, и я собираюсь использовать тебя в полной мере.

С этими словами она встала и, едва заметно кивнув, вышла из кают-кампании.

Нож? Почему она использовала такое странное сравнение? Потягивая кофе, Дарвин задумчиво гладил висящее на поясе сломанное лезвие.

ГЛАВА 19

Дом Алхар.

Капиталь, Арпеджио

— Не нравится мне этот мессия, — решительно заявил Афид Алхар, глядя на заполнивший собой весь голоэкран огромный линкор. Диктор, читающий сводку новостей, повторил сообщение о том, что все население станции «Диитер» обратилось в истинную веру и готово поддержать джихад Деуса. Афид покачал головой. — Разумеется, обратилось. Любой бы обратился под прицелом орудий патрульного линкора.

Старик откинулся на спинку кресла, рассеянно глядя на мерцающий экран, стоящий на отделанной золотом подставке. Вздохнув, он плеснул из хрустального шара бренди. Покрутив коричневато-красную жидкость в стакане, он хмуро взглянул на дочь, недовольно поджав губы.

— Отец, вам не нравится, что мессия собирается к нам в гости, — спокойно заявила М’Клиа, натягивая на лицо безмятежное выражение. — А я думала, вы будете польщены тем, что он стал моим близким другом. Вы-то должны понимать, к каким благоприятным последствиям для нашего Дома это может привести.

«Надо тщательно подбирать слова. Он ничего не заподозрил? Нет? Дорогой папочка, тебе бесполезно со мной спо- рить».

Крутанув кресло, Афид повернулся липом к дочери.

— Девочка, он взял Торкильда в космос — вернул нашу семью туда, где по праву было ее место. Верно, на орбите Арпеджио появились обещанные станции. Но я по-прежнему не верю твоему мессии. Потом эти храмы. Что в них происходит? Я ничего не понимаю. Кое-кто из моих давних друзей побывал там всего один раз и тотчас же обратился в истинную веру. — Афид наморщил старческий лоб. — Но теперь они стали какими-то другими. Ты понимаешь? Потеряли... как бы это сказать... — Он покачал головой. — В общем, я ему не верю. Не верю, и все. И мне не нравится, что вы с ним очень часто разговариваете.

М’Клиа расхаживала по густому ковру. Остановившись, она потрогала одну из роскошных ваз эпохи Конфедерации. Бесценная работа. Настоящий шедевр.

Отец прав. Обращенные действительно что-то теряют. Друзья М’Клиа, побывавшие в храме — болваны! — лишились того немногого разума, что у них был, и теперь могут лишь самозабвенно лепетать о Деусе и мессии. А теперь в квартале от Дома Алхар воздвигается новый храм. Неужели и его прихожане станут, мягко говоря, не совсем умными? Засунув длинный ноготь в щель между передними зубами, М’Клиа задумчиво смотрела на яркий фарфор.

— Отец! — Она повернулась на каблуках, шелестя сверкающими в свете лазеров юбками. Чтобы усилить эффект, она покачала бедрами. — На вашем месте я бы сходила в храм и лично узнала, в чем заключается обращение в истинную веру. Знаю, вам не по душе визит мессии. Но почему бы вам самому не посмотреть, что представляет собой его религия? И тогда, если ваше отношение к нему не изменится, я перестану отвечать на его звонки, несмотря на то что мой родной брат находится у него в подчинении, да еще командует таким мощным боевым кораблем.

Вздрогнув, Афид подозрительно посмотрел на нее.

— М’Клиа, одного твоего предложения посетить храм для меня достаточно, чтобы держаться подальше от этого места. В отличие от твоего брата мне прекрасно известна твоя лживая натура...

— Отец! — воскликнула девушка, закрывая лицо руками. — Как вы можете говорить такое...

Старик стукнул кулаком по столу так, что стакан с бренди подскочил вверх.

— Ну же, М’Клиа, не разыгрывай передо мной безмозглую красотку. Ты умная и образованная девушка. И я тебя боюсь до смерти.

Он устало отвел взгляд. Увидев, как отец, уставившись на голоэкран, потер сморщенные руки, у М’Клиа в груди шевельнулось что-то похожее на сострадание.

Отвернувшись, она склонила голову, подставляя ее к свету так, чтобы максимально подчеркнуть сияние пышных волос.

— В таком случае, не ходите в храм. Но только я буду продолжать общаться с мессией, — как можно более холодно произнесла М’Клиа.

Афид поднял взгляд. У него задергались уголки губ.

— Не сомневаюсь в этом, дочка. Что ж, хорошо. Чего бы это ни стоило. Да-да, я все-таки схожу в храм. Посижу на заднем ряду, посмотрю. И только, согласна? Никаких причащений или чего там еще. Не буду пить, не буду есть. Только посмотрю. Но если мне не понравится то, что я увижу, ты прекратишь отвечать на звонки мессии. — Он помолчал, ожидая взрыва, но тот так и не последовал. — И еще, М’Клиа, мы с тобой живем на Арпеджио. У нас если отец запрещает дочери встречаться с ухажером — даже когда тот такой чело- век как мессия, — это становится законом. И даже ты не посмеешь нарушить этот закон.

М’Клиа вскинула подбородок, демонстрируя отцу свой восхитительный профиль.

— Я согласна. Надеюсь, отец, вы останетесь довольны тем, что творит мессия.

Афид отрешенно уставился на нее, словно перед ним была не собственная дочь, а какое-то диковинное насекомое.

— И еще, М’Клиа. Если ты ослушаешься меня и будешь продолжать общаться с мессией, я извещу об этом твоего брата. Надеюсь, ты понимаешь, что это значит.

М’Клиа кивнула, чувствуя, как по спине пробежала холодная дрожь. Впрочем, с Торкильдом она как-нибудь справится, но только действовать придется очень осторожно. Или, наоборот, с позиции силы. Закусив губу, девушка снова кивнула, понимая, что от отца смягчения ждать нечего. Однако если в храме действительно происходит то, о чем она подозревает, отец скоро перестанет создавать препятствие ее честолюбивым замыслам. Ну, а если можно рассчитывать на то, на что намекал Нгуен Ван Чоу, она обретет силы, чтобы унять Торкильда.

— Отец, я дождусь вашего возвращения из храма, а потом подчинюсь вашему решению, — заверила Афида М’Клиа, гадая, почему совершенно не чувствует угрызений совести.

Впрочем, закон природы гласит, что дети рано или поздно вытесняют своих родителей.

Эллиптическая орбита над планетой Базар

Дарвин Пайк обнаружил, что штурмовик представлял собой совершенную боевую машину. Имея в длину чуть более ста метров, он обладал солидной огневой мощью, обеспечиваемой четырьмя бластерами среднего калибра, использующими усилители Фудзики. Острый нос был предназначен для того, чтобы пробивать борт неприятельского корабля и высаживать абордажный десант. И хотя штурмовик не имел возможности совершать межзвездные перелеты, он обладал достаточно мощными энергетическими щитами и броней. Помимо штатного экипажа боевой корабль мог брать на борт до трехсот человек десанта. Оснащенный умной электроникой и чувствительными датчиками, штурмовик без труда избегал обнаружения простыми средствами наблюдения. К счастью, на Базаре и таких было очень мало.

Дарвин с любопытством смотрел, как экипаж, укутанный в свободные длинные одежды базарейцев, занимает места на штурмовой палубе. Дорога предстояла дальняя. Штурмовик должен будет держаться в электромагнитной тени одного из возвращающихся на планету буксиров.

Молодой ученый задумчиво прикусил губу. Во-первых, зачем к Базару было притащено столько станций? И почему теперь их отправляют к Мистерии? Орбитальные станции, по сути дела, представляют собой самодостаточные консервные банки. Имеющееся на них оборудование позволяет обеспечивать население продуктами питания, а также производить все необходимое для внутренних потребностей плюс небольшой избыток на продажу. Энергия поступает от совершенных термоядерных реакторов. Станции ведут разра- ботку газовых облаков и астероидов, добывая дополнительное сырье помимо того, что поступает в процессе товарообмена в рамках Директората.

Дарвин проводил взглядом длинный стройный корпус «Мести Паука», удаляющийся и уменьшающийся в размерах до крошечной точки, наконец затерявшейся среди тысяч звезд. Штурмовик лег на вектор, используемый буксирами, и сила притяжения резко уменьшилась. Слава Богу, на этот раз Дарвин не испытал того сумасшедшего головокружения, что обычно приводило к весьма неприглядному опоражниванию желудка.

— Я по-прежнему не согласна с тем, что ты решился на высадку, — строго посмотрела на него Сюзен.

В бурнусе она выглядела потрясающе. Свободное одеяние, скрывавшее совершенные линии ее тела, лишь придавало ему особый соблазн.

— Я рассчитываю, что если мы поймем, что происходит на Базаре, это откроет нам стратегический замысел Ван Чоу, — сказал Дарвин, барахтаясь в ремнях безопасности, словно муха в паутине.

В сетях Паука ?

Сюзен, поглощенная своими мыслями, промолчала.

— Ну как ты? — тихо спросил Дарвин, убедившись, что они остались одни.

Вздрогнув, она метнула на него испуганный взгляд, но тотчас же взяла себя в руки и грустно улыбнулась.

— Кошмарные сны никуда не исчезли; просто я стараюсь с ними справиться. Только между нами, доктор: я до смерти боюсь спускаться на планету. Мне не нравится то, что мы окажемся совершенно беззащитными. Если Нгуен нанесет удар, когда мы будем находиться в космосе, мы просто погибнем, и все. Но на земле существует слишком много не подвластных мне обстоятельств. А плен хуже смерти.

— Ты выглядишь лучше, — хитро усмехнулся Дарвин. — Кожа опять светится. Волосы блестят... и глаза снова горят вдохновением.

Сюзен уставилась на него. Сердце Дарвина бешено забилось, увлекаемое в эти глубокие темные омуты, смятенные водоворотами противоречивых чувств. Но тут же их заслонила непроницаемая стена, скрывшая внутреннюю ранимость.

— Доктор Пайк, давайте вернемся к делу.

Ее напряженно застывшая поза была полна гнева, отчая- ния и недоверия.

— Эй, извини. Ты меня забыла? Я доктор Дарвин Пайк. Тот, кто на твоей стороне. Я твой друг.

— Прошу прощения, доктор Пайк. — В ее голосе прозвучало сожаление. — Я должна проверить состояние реактора. Нельзя надолго отвлекаться от обязанностей.

— Подожди, — окликнул ее Дарвин, прикасаясь рукой к плечу. — Не уходи. У меня и в мыслях не было чем-то тебя оскорбить. Я просто очень обрадовался, услышав, что ты стала чувствовать себя гораздо лучше. Не бойся, я ни за что не использую то, что узнал, тебе во вред.

Сюзен обернулась, и он поразился, увидев в ее глазах силу и решимость.

— Благодарю вас за беспокойство, доктор Пайк. Далее, ваше желание не вставать у меня на пути показывает, что своим здравомыслием вы превосходите мои ожидания.

Оттолкнувшись от переборки, она легко поплыла к мостику.

Опешивший Дарвин, сглотнув готовое сорваться возражение, проводил ее взглядом. Он был потрясен резкой отповедью Сюзен. Что такого он сказал? Чем ее обидел? Она не имеет права так с ним обращаться! Он хотел стать ее другом, попытаться ей помочь. Даже если он не интересует ее как мужчина, все равно он заслуживает лучшего обращения. Разве она не понимает, что дружба приносит с собой новый уровень откровенности?

Что хуже всего, слова Сюзен больно ранили его. Дарвин был потрясен тем, что женщина, к которой он проникся симпатией, может обойтись с ним так жестоко. Обида, провалившаяся в глубь души, гноилась, отравляя все вокруг.

— Если это благодарность — черт бы побрал эту девчонку! Она еще хуже тех бедолаг с Базара. Сюзен, ты бездушный робот, черт бы тебя побрал!

«А я при ней козел отпущения!»

Когда наконец штурмовик подлетел к планете, Дарвин решил, что настал его последний час. Боевая машина стремительно неслась по узкому скалистому ущелью. Казалось, отвесные стены мелькают мимо в каких-то миллиметрах. Дикие перегрузки швыряли Дарвина то в одну, то в другую сторону.

Как только штурмовик остановился, Дарвин первым делом убедился, что его тело цело. Кажется, все члены на месте. Только потом до него дошло, что в последние самые жуткие мгновения он зажмурился.

— Адское пламя!

— А ты чего ожидал? — окликнул его Бык Крыло Риш. — Ты думал, тебя высадят на центральной площади? На всей планете нет места лучше, чтобы укрыть нашу крошку!

— Можно даже сказать, это единственное такое место, — согласился Белый Орел.

— Я так понимаю, мне придется заново переживать все это, когда мы будем улетать отсюда, — простонал Дарвин.

— Если тебе повезет, — хлопнул его по плечу Риш.

Дарвин шагнул на неподвижную палубу.

— При чем тут везение? — спросил он, убеждаясь, что трясущиеся ноги все же выдержат вес его тела.

— Потому что для того, чтобы убраться отсюда, нам надо будет остаться в живых, — фыркнул Риш.

— Угу...

У Дарвина мелькнула мысль, не дрогнуло ли сердце Сюзен, когда она смотрела на несущиеся навстречу каменные стены? Не испугалась ли она мгновенной смерти в пламени взорвавшегося штурмовика, задевшего край ущелья?

— Ну и полет! — просиял Белый Орел. — Я знал, что она нас не подведет.

— Кто? — спросил Дарвин, пытаясь отдышаться.

— Как кто, разумеется, командор Андохар. Неужели ты думал, что она доверит кому-нибудь штурвал в этом кошмаре? Для того чтобы вести штурмовик в этом каменном мешке, нужны железные нервы.

Белый Орел покачал головой. В его взгляде горело восхищение.

Дарвин прикусил губу, со злостью вспоминая трясущуюся девчонку, едва не облившую себя кофе. Что скажет преданный экипаж, узнав, что их командир на грани помешательства? Дарвин обернулся, собираясь рассказать все — сквитаться с женщиной, для которой он столько сделал и которая только что не плюнула ему в лицо!

— Пошли! — подтолкнул его Риш. — Теперь настал твой черед. Шевелись. Садись в аэрокар, и давай побыстрее покончим с этим.

Дарвин спустился по трапу. Ему в лицо ударил холодный ночной воздух. Передвигаться было непривычно легко — сила притяжения на Базаре составляла лишь 0,8 единицы. Влажность была такой маленькой, что кожа мгновенно высохла, а в горле запершило. Под ногами захрустел песок новой планеты.

Базар — очень бедный мир. Раскаленная в течение дня ледяная ночью, терзаемая электромагнитными бурями и вечно дующими ветрами, планета имеет ограниченные запасы воды и еще меньше полезных ископаемых. За многие поколения население Базара приспособилось к пониженному содержанию кислорода в атмосфере, состоящей преимущественно из одного азота. Проводившиеся работы по облагораживанию позволили немного улучшить условия обитания, и в настоящее время больше детей доживает до зрелых лет.

По знаку Риша Дарвин вскочил в аэрокар, кутаясь в длинную одежду, чтобы не замерзнуть. Он посмотрел на черное ночное небо. Сквозь песчаную пыль, вечно висящую в редкой атмосфере планеты, проглядывали только самые яркие звезды. Дарвин принюхался. Сухой морозный воздух, обжи тающий носоглотку, пах пылью.

— Хорошая погода, — заметил Риги, указывая на звезды. — Обычно здесь так темно от пыли, хоть глаз выколи.

— Любопытно, какие здесь специфические болезни, вы званные высоким содержанием кремния? Должно быть, с течением времени местные жители адаптировались к окружаю щей среде. Наверное, легкие у них внутри грубее брезента.

Еще одна фигура, выскользнув из штурмовика, легко вскочила в аэрокар. Дарвину не требовалось приглядываться внимательно, чтобы узнать Сюзен. За время перелета к Базару он успел привыкнуть к ее движениям. Но если прежде Дарвин замирал, затаив дыхание, с тоской наблюдая за девушкой и предаваясь несбыточным грезам, сейчас он со злостью подумал, что лучше бы она осталась в чертовом штурмовике, мечтая о своем бесцветном инженере.

Аэрокар бесшумно оторвался от земли и стал подниматься над узким ущельем. Белый Орел был прав: лишь несчастливая случайность позволила бы открыть местонахождениештурмовика.

—Хвала Пауку, — хитро усмехнулся Риш. — У базарейцев на орбите нет корабля, как было тогда на Сириусе!

—Доктор Пайк, — ровным голосом произнесла Сюзен,  —  куда вас доставить?

—Высадите меня на окраине города. Где-то через полчаса взойдет солнце. Дальше я пойду сам.

По мере того как до него начала доходить действительность, в груди образовывалась щемящая пустота. Одно дело — любопытство ученого, другое — сейчас ему предстояло оказаться в самом сердце личной вотчины Нгуена Ван Чоу. В это мгновение Дарвин остро почувствовал то, что испытывает каждый разведчик, ступая на вражескую территорию.

Сюзен посадила аэрокар между двумя приземистыми зданиями, в которых молодой ученый узнал склады.

Дарвин неловко выбрался из летательного аппарата. Под его сапогами захрустел гравий. Несмотря на полумрак, он разглядел, что его окружили безмолвные тени. Послышался голос Сюзен, приказавшей Белому Орлу остаться и охранять аэрокар.

— Доктор, Риш, пошли.

Дарвин первым двинулся к узкой улице. Его остановила упавшая на плечо рука Риша.

—Не так быстро, — сказал Бык. — Судя по тому, что нам удалось заснять, здесь все едва шевелят ногами.

— Точно, — выдохнул Дарвин, пытаясь унять обезумевшее сердце. — Ты прав. Ребята, а вам не лучше было бы остаться у аэрокара? Какой смысл рисковать всем?

— Мы пойдем вместе, доктор Пайк, — прошипела Сюзен.

— Вы командир.

Впрочем, в душе Дарвин не возражал против эскорта из вооруженных романовцев.

К тому времени, как на востоке появился красный диск солнца, разведчики успели пройти довольно далеко мимо однообразных прямоугольных построек из грубо обработанного камня и прессованной глины. Изнутри доносились приглушенные голоса. Где-то плакал ребенок. Улицы были пустынны, если не считать цыплят, коз, собак и кошек. Дарвин не мог избавиться от ощущения, что он оказался в далеком прошлом Земли. Только солнечные батареи, антенны коммов и глухой рев взлетающих челноков портили общую картину.

Дарвин пытался проникнуться атмосферой этого места, окраины главного города Базара. Утренний ветерок доносил запахи домашних животных, кислое зловоние отходов жизнедеятельности, аппетитные ароматы пищи. По узким улочкам, зажатым приземистыми блеклыми зданиями, носились облака пыли. Металлические обломки, кости животных, старое тряпье были сметены с улиц в тесные проходы между домами.

Из-за угла появилась укутанная в длинные одежды фигура и направилась навстречу разведчикам. Дарвин помимо воли замедлил шаг, но Риш подтолкнул его вперед.

— Салям, нет Бога, кроме Деуса, — прошептал незнакомец.

— Салям, нет Бога, кроме Деуса, — ответил Дарвин, обретя дар речи. — Брат мой, сейчас еще очень рано. Куда, во имя Деуса, ты направляешься?

— Я иду на свое место, брат, — сказал незнакомец, собираясь пойти дальше.

— Что это за место? — спросил Дарвин, в сердце которого любопытство боролось со страхом.

— Все мы имеем свое место в Деусе, — ответил незнакомец, начиная волноваться по поводу непредвиденной задержки.

— Ступай с Деусом, — сказал Дарвин, освобождая дорогу.

Местный житель, даже не взглянув на него, поспешил прочь. Пряча лицо в складках куфии, ученый проводил его взглядом.

— Странный какой-то.

— По-моему, у него не все дома, — пробормотал Риш.

— Согласен, — сказал Дарвин. — Не знаю, но его глаза показались мне какими-то странными, безжизненными.

Через несколько минут Дарвин, прибавив шаг, догнал человека, идущего навстречу поднимающемуся солнцу.

— Салям, нет Бога, кроме Деуса. Где может перекусить усталый путник?

Человек обернулся.

— Салям, нет Бога, кроме Деуса. Разве у тебя нет своего места, брат?

В его глазах не было любопытства, его мысли были заняты чем-то другим.

— Я только что сюда приехал, — любезно произнес Дарвин. — Мы с моими друзьями умираем с голоду.

Он кивнул на своих спутников.

— Деус даст вам место. — Голос незнакомца был начисто лишен интонаций. — Ступайте в храм, и вы найдете свое место.

Поклонившись, он продолжил путь.

Дарвин последовал за ним. Пройдя сотню метров, человек зашел в большое здание, судя по всему, склад. Предложив жестом Сюзен и Ришу следовать за ним, Дарвин обошел здание и приблизился к окну. Протерев краем куфии стекло, он заглянул внутрь.

— О Пророки Паука! — выдохнул Бык.

Тишину раннего утра нарушало жужжание длинной вереницы станков — автоматизированной сборочной линии. Даже с улицы Дарвин смог разглядеть, что развозили по цеху антигравитационные тележки: детали и узлы армейских ручных бластеров.

— Следите за дверью — сказал Дарвин. — Я зайду внутрь.

— Зачем? — спросила Сюзен.

— Тот человек не может работать на оружейном заводе. У него слишком тупой взгляд. Я хочу проверить одно предположение. Много времени это не займет.

Не обращая внимания на недовольно ворчащую Сюзен, он быстро прошел к двери.

Сглотнув комок в горле, Дарвин вошел в здание. Там все еще стоял запах шерсти. Крышка старого стола из пластистали была покрыта полудюймовым слоем пыли. Дарвин прошел по следам до двери в конце коридора и заглянул внутрь. За работой оборудования следили десять человек. Незнакомец, за которым он шел следом, как раз сменил одного из них. Тот, поклонившись, направился к двери, где стоял Дарвин.

— Салям, нет Бога, кроме Деуса, — поздоровался с ним молодой ученый.

Рабочий, бросив ему на ходу: «Салям!», равнодушно прошел мимо. Не обращая внимания на стремящееся вырваться из груди сердце, Дарвин приблизился к тому человеку, за кем следил.

— Это мое место. Его указал Деус, — как можно спокойнее произнес он.

— Салям. Ты пришел слишком рано, чтобы сменить меня.

Пустые глаза не отрывались от монитора. Посмотрев наэкран, Дарвин увидел мелькающие диаграммы и цифры. Время от времени дефектоскоп обнаруживал некачественную сварку, и человек подавал сигнал. Появлявшийся робот забирал бракованную деталь и отправлял ее на переделку.

— Ты хорошо работаешь. — Дарвин подождал, но никакой реакции не последовало. — Ты давно здесь трудишься?

— Это Деус. Деус — это Бог. Нет Бога, кроме Деуса.

— Что ты здесь изготавливаешь?

— Это мое место.

— У тебя есть другое место? — постарался как можно дружелюбнее спросить Дарвин.

— Нет другого места, кроме как в Деусе. — Человек повернулся к Дарвину: — Ты сказал, что это твое место?

— Мое место в Деусе, — согласился тот, лихорадочно соображая, как бы втянуть незнакомца в разговор.

— Тогда ты все знаешь. Говорить не о чем.

После этого человек отвернулся к монитору, и Дарвину больше не удавалось привлечь его внимание.

В зал вошел новый мужчина, рослый, волосатый, с окладистой бородой. Не обращая внимания на Дарвина, он двинулся вдоль ряда станков. Дарвину пришлось догонять его бегом. Вдруг бородатый остановился как вкопанный.

— Пришла смена, — сказал он одному из рабочих.

Тот, не сказав ни слова, повернулся и направился к выходу.

Бородатый надел шлем.

— Пришла смена, — сказал ему Дарвин.

Бородатый склонил голову набок.

— Это мое место.

— Это мое место, — поправил его Дарвин. — Пришла смена.

Нахмурившись, бородатый передал ему шлем и направился к двери, но тут же остановился и вернулся назад.

— Пришла смена.

Не обращая на него внимания, Дарвин надел шлем и начал отбраковывать все детали подряд.

— Пришла смена, — повторил бородатый. Его тупое лицо исказилось отчаянием. — Пришла смена.

Его голос прозвучал настойчивее.

— Ты пришел слишком рано, чтобы сменить меня.

— Это мое место, — с искаженным от усилий лицом пытался соображать базареец.

— Твое место в Деусе, — поправил его Дарвин.

— Я принадлежу Деусу. Это мое место.

— Если это твое место, почему я здесь?

Дарвин с интересом следил за тем, как его собеседник пытается осмыслить запутанную ситуацию.

— Пришла смена, — наконец произнес бородатый, решив вернуться к испытанному способу.

В дальнейшем на любые слова Дарвина следовал однообразный ответ: «Пришла смена».

Пустив бородатого к его монитору, Дарвин бесшумно удалился. Пройдя по коридору, он вышел на улицу, погруженный в мысли. Только молодой ученый завернул за угол, его внимание привлек скользнувший мимо аэрокар. Трое вооруженных людей, соскочив на землю, обменялись между собой парой слов и открыли ту дверь, откуда только что вышел Дарвин.

К нему подбежала Сюзен с бластером в руке.

— Наверное, где-то в цеху установлен монитор слежения, — шепнула она. — Уходим!

Только теперь до Дарвина дошло, что его едва не схватили. Он поспешил следом за Сюзен. Они прошли несколько кварталов.

— И что ты выяснил?

— Они не способны думать! Я ничего не понимаю. Эти люди не могут решить такую простую задачу, как кто за кем работает. — Он ударил кулаком в ладонь. — Они даже не спрашивают: «Кто тебя сюда прислал?» Не отдают себе отчета в том, что изготавливают бластеры. Они могут только рассуждать о том, где чье место.

Сюзен покачала головой.

— Они сумасшедшие — начисто лишены разума. Пока ты находился внутри, мимо нас прошел один из них. Мы просто сказали ему: «Салям!», а он даже не посмотрел в нашу сторону. Что... я хочу спросить, почему... о кости Паука, странно все это!

— Прибывшие на аэрокаре охранники действовали весьма шустро, — напомнил Бык Крыло Риш.

— Значит, существует система контроля и наблюдения, — заключила Сюзен. — Скорее всего, присутствие доктора Пайка в цеху было обнаружено... так что теперь нас будут искать.

— Похоже на то, — проворчал Риш, указывая взглядом на приближающийся к ним аэрокар. — Ни за что бы не подумал, но сейчас я хочу вернуться на Сириус. Там все было понятно. А здесь... Притворяемся придурками.

— Смотреть прямо перед собой, — шепотом предупредила Сюзен. — Ни взгляда в их сторону.

Дарвин с трудом переборол внезапное чувство страха.

— Именем Деуса, стоять! — послышался резкий оклик.

Украдкой взглянув в ту сторону, Дарвин увидел выпрыгивающих из аэрокара четырех полицейских. Сюзен, повернувшись к ним, отвесила низкий поклон.

— Салям. — Ее приветствие прозвучало совершенно искренне.

— Вы трое идете вместе, а? — подозрительно спросил полицейский с красным лицом. — Не вы ли только что вышли из того завода?

Сюзен выпрямилась. Риш и Дарвин обступили ее с двух сторон, складывая руки на груди.

— Нет Бога, кроме Деуса, — постарался как можно спокойнее произнести Дарвин.

— Бога, как же, — презрительно сплюнул другой полицейский, подходя к Сюзен и приподнимая ее куфию. — О, а ты ничего. Может быть, прогуляешься с нами, прежде чем мы отведем тебя в храм?

Он разразился громогласным хохотом, теряя бдительность. Лицо Сюзен исказилось бешеной злобой. Ее рука стремительно метнулась к горлу полицейского.

Тот, обмякнув, как подкошенный повалился на землю с высунутым языком и вылезшими из орбит глазами. Сюзен довершила дело ударом ноги в подбородок. С громким хрустом сломались шейные позвонки.

Риш погрузил второму полицейскому глубоко в грудь свой длинный нож, а Сюзен сцепилась с третьим, вырывая у него бластер. Дарвин с бешено колотящимся сердцем, чувствуя, как под ним подгибаются колени, шагнул вперед, вонзая четвертому полицейскому между ребрами свой «Рэндолл». Дернув лезвие вверх, чтобы раскрыть рану, он встретился глазами с умирающим, заглянув в самые глубины его души, погружающейся в пучину страха и недоумения.

Дарвин отшатнулся назад, забыв про зажатый в руке окровавленный нож. Жуткая картина смерти навеки запечатлелась у него в памяти. Из рассеченной аорты хлынул фонтан крови. Убитый рухнул на землю.

— Скальпы не снимать! — крикнула Сюзен, разворачиваясь, чтобы бежать. — Это нас выдаст.

Схватив Дарвина за руку, Риш юркнул в узкий переулок, стиснутый зданиями. Но Дарвин мог думать только о проникнутом ужасом взгляде умирающего, наполненном мольбой и страхом, от которого стыло сердце.

— Куда? — спокойно спросил Риш. — Назад к штурмовику? Через десять минут нас облепят со всех сторон.

— В... храм, — с трудом выдавил Дарвин.

Он обязан узнать, в чем дело. Сейчас все остальное не имеет значения. Должна же его жизнь стоить хоть сколько-нибудь! К тому же если теперь он повернет назад, скорее всего в будущем у него больше не хватит духа предпринять что-то подобное. В душе умрет что-то очень важное и незаменимое. Дарвин ощутил новый прилив энергии.

Риш изумленно раскрыл рот.

— Да ты спятил...

— Нам необходимо попасть в храм! — Дарвин выдержал недоверчивые взгляды. — Ответ там... кроме того, никто не подумает искать беглецов в гуще толпы. Первым делом будут перекрыты все пути отхода к окраинам города. А мы направимся в центр.

На виске Риша задергалась жилка. Он посмотрел на Сюзен.

— Ну?

— В храм, — наконец решилась она. — Но молись о том, чтобы ты оказался прав, доктор Пайк! Штурмовику потребуется не меньше получаса, чтобы прилететь сюда к нам на помощь. На внезапность уже рассчитывать не придется — тут бы в живых остаться!

Вздохнув с облегчением, Дарвин кивнул:

— Но только идти по одному.

Он осмотрел свою одежду, убеждаясь, что она не испачкана кровью. На рукаве темнело несколько крохотных пятен; остальное стекло по руке, и промокший насквозь рукав нательной рубахи стал липким и холодным.

Разделившись, разведчики один за другим с промежутком в полминуты вышли на улицу. Дарвин почувствовал себя как никогда одиноким. Пытаясь унять колотящееся сердце, он размышлял о происшедших в нем переменах. Он стал другим: по жилам разливались незнакомые ощущения, смешивающиеся с потоками адреналина. С тех самых пор, как он покйнул Аляску, Дарвин не получал такого наслаждения от жизни, теперь к тому же наполнившейся чем-то новым.

Он шел по широкому проспекту между рядами невысоких грязных зданий. Разведчики вошли в деловой район. Но только здесь все равно не ощущалась кипучая активность торгового центра. Улицы поражали Дарвина своей убогостью. Подслеповатые окошки были настолько грязные, что, наверное, едва пропускали внутрь свет. Вдоль стен невзрачных сооружений горячий ветер, постоянно дующий со стороны пустыни, намел небольшие барханы. Над головой кружились в зловещем хороводе мрачные пылевые тучи, выкрашенные базарейским солнцем в кроваво-красный цвет. Дарвин решительно шел вперед.

Вдруг он поежился, осознав, что направляется прямо в логово зверя. Он мысленно воззвал к медведю и Сантосу, чью душу отправил к Пауку. Теперь на его счету уже две человеческие жизни — он вонзил нож в теплые живые тела, превратив их в окровавленные куски мяса: эта мысль не давала ему покоя. Кем он становится?

У главных врат храма выстроилась очередь. Дарвин встал следом за Сюзен. Не оборачиваясь, он знал, что за ним стоит Риш. На мгновение он испытал прилив спокойной уверенности: его телохранители рядом.

Дарвин с облегчением вспомнил, как легко расправилась со своим противником Сюзен. Он даже не успел как следует разглядеть ее движения — только вдруг безжизненное тело полицейского свалилось на землю. Все так быстро, так чисто.

Очередь медленно проходила в широко распахнутые двери. Оказавшись внутри, Дарвин огляделся вокруг. Огромное здание когда-то было мечетью, но теперь промежутки между колоннами были перегорожены стенами. Вместе со всеми Дарвин опустился на колени на жесткий пол, чувствуя слева тепло тела Сюзен, в то время как справа его загораживал могучий торс Быка Крыла Риша. Подражая окружающим, Дарвин начал мотать головой, беззвучно шепча молитвы.

Вдруг он заметил в тени у стены странную фигуру. Казалось, этот человек чего-то ждет, с любопытством наблюдая за происходящим. На нем была просторная ряса с капюшоном, однако совсем не похожая на одежды базарейцев. Разобрать черты лица, скрытого капюшоном, было невозможно. Фигура словно плыла вдоль огромных круглых колонн, поддерживающих купол.

В движениях этого человека чувствовалась осознанность, никак не вязавшаяся с тупым равнодушием, к которому Дарвин уже успел привыкнуть на Базаре. Призрачная фигура медленно продвигалась вдоль стены, время от времени останавливаясь, чтобы бросить взгляд на толпу молящихся. Увидев, что капюшон повернулся к нему, Дарвин замер.

У него по спине пробежала холодная дрожь. Опустив голову, он тоже принялся мерно раскачиваться, шепча молитву Ворону.

Прошло несколько мучительно долгих мгновений, прежде чем странная фигура, отвернувшись, скрылась в темноте. Судорожно выпустив задержанный вдох, Дарвин снова задумался об окружающих его людях.

— Вы ничего не заметили? — спросил он шепотом по-романовски.

— От них нестерпимо воняет, — процедила Сюзен.

— Народу здесь не так уж много. Гораздо меньше, чем бывало прежде. И еще: тут и там в толпе встречаются люди с на- стороженными взглядами. Похоже, происходящее их не на шутку тревожит — можно даже сказать, пугает.

Сюзен осторожно оглянулась вокруг.

— Ты прав. Что это значит, доктор? Мы притащили тебя издалека как раз для того, чтобы ты нашел ответ.

Взобравшийся на амвон человек воздел руки к небу.

— Деус! — Громоподобный крик застал разведчиков врасплох. — Деус! Деус! Деус!

Толпа долго хором скандировала это слово, затем началось богослужение. На противоположной стене храма появилось огромное голоизображение, и Дарвин ощутил, как Сюзен поежилась.

Горящие глаза Нгуена Ван Чоу жгли молящихся. Сюзен охватила лихорадочная дрожь. Дарвин осторожно обнял ее, привлекая к себе. Заглянув в обезумевшие глаза девушки, он шепнул:

— Успокойся, это лишь голография.

Ее челюсть беззвучно зашевелилась, словно Сюзен давала обет убить Дарвина при первой же возможности. Молодой ученый мысленно пожал плечами. Если не она, так это сделают громилы Нгуена.

— Убери руку прочь! — прошипела Сюзен.

Ее голос был подобен лезвию кинжала. Хмыкнув, Дарвин отвернулся, снова принимаясь изучать прихожан.

— ...а злокозненный Князь Тьмы — Сатана — находится среди нас. Положив свою грязную длань на человечество, он осквернил сами звезды. Как нам очистить вселенную от этой мерзости?

— Деус!Деус! Деус! — ревела толпа.

Одни вскочили на ноги и начали прыгать и плясать словно одержимые. Другие, наоборот, распластались на грубых каменных плитах, извиваясь в безумном экстазе.

— Кто такой Сатана? — воскликнул Нгуен.

— Паук, лживое божество! — послышался ответный рев. — Смерть Пауку! Смерть романовцам! Джихад! Джихад! Джихад!

Спутники Дарвина напряженно застыли. Оглянувшись по сторонам, он увидел блеснувшую в глазах Риша ненависть. Рука воина нащупала под одеждой бластер. Лицо Сюзен исказилось от отвращения, отчаяния и слепой ненависти.

— Спокойно, — прошептал Дарвин. — У нас еще будет время.

Все продолжалось так долго, что разведчики постепенно успокоились. Дарвин отметил, что даже те немногие прихожане, обменивавшиеся испуганными взглядами, постепенно оказались захваченными общим порывом, и все же это не могло объяснить, откуда взялись те тупые машины в человеческом обличье, которых он встретил на оружейном заводе.

— Разнесите слово Деуса. Да будет ниспослано благословение всем вам. С вами Деус! — закончил проповедь Нгуен.

Его бесстрастное лицо озарилось блаженным восторгом. Огромное голоизображение исчезло. Храм наполнился приглушенным гомоном и шелестом одежды поднимающихся с пола людей.

Отворились боковые двери. Дарвин пристально следил за теми, кто первым встал и направился к выходу. Это были люди, проявлявшие беспокойство. Оглушенные, они шатаясь выходили на солнечный свет.

— Ни с места! — приказал Дарвин, осененный внезапной догадкой.

— Что? В чем дело? — Сюзен окинула храм взглядом хищника, выискивающего добычу.

Двое техников возились с панелями, установленными по обе стороны двери.

— Ну, конечно!

— Уходим отсюда, — заволновался Риш.

— Нет! — постарался говорить как можно тише Дарвин. — Одно движение — и мы мертвы! Теперь я понял, что представляет собой этот храм! Наконец все встало на свои места. О Господи, какое же чудовище этот Нгуен...

Вдруг под куполом прозвучал громовой голос:

— Мы знаем, что вы здесь. Я видел, как вы спрятались среди молящихся! Встаньте, пусть увидят вас — приспешников Сатаны!

Стоящий на амвоне священник указал прямо на Дарвина Пайка и его спутников.

Казалось, начался дьявольский шабаш.

ГЛАВА 20

Транспортный корабль «Гавриил».

Сектор ГУЛАГ

Хмуро взглянув на появившийся на экранах корабль, Торкильд задумчиво погладил бородку, рассеянно теребя пряди золотистых волос. «Деус», только что прибывший с Санта-дель-Сьеро, лег на параллельный курс и, замедлив движение, поравнялся с «Гавриилом», чтобы передать на него оружие, продовольствие и оборудование, необходимое для следующей операции.

Вид огромного корабля одновременно обрадовал и встревожил Торкильда. Почему этот сириусианец за такой короткий срок настолько усилил свое влияние на Арпеджио? Приходится согласиться, Нгуен принес с собой процветание, вернув арпеджианцам возможность летать в космос, и вооружил их. Впервые за последние триста лет арпеджианские экипажи ведут в космос корабли, вооруженные бластерами арпеджианского производства, правда, изготовленными по чертежам, предоставленным сириусианцем. Эта мысль причиняла боль.

Опустив подбородок на руку, Торкильд перевел взгляд на монитор, отслеживающий приближение челнока с «Деуса» — толстого обрубка с куцыми крыльями, дюйм за дюймом поглощающего расстояние, разделяющее два корабля.

Оператор комма Бруно тихо шептал в систему, координируя маневры челнока.

Корабль содрогнулся — мощные захваты поймали пристыковавшийся челнок.

— Неуклюжий тупица, — прошипел Торкильд. — Неужели мессия не может найти опытных пилотов? Бруно! Пусть немедленно пришлют доклад о повреждениях. И проследи за разгрузкой припасов. Я хочу, чтобы эти новые бластеры — если, конечно, их не повредил тот идиот, что пилотировал челнок, — перетаскивали на «Гавриил» наши лучшие техники.

— Слушаюсь, сэр.

Торкильд стиснул переносицу, пытаясь унять боль в глазницах. Недовольно проворчав что-то, он откинулся на спинку командирского кресла и вытянулся.

Его взгляд постоянно притягивало к изображению «Деуса».

— Что ж, возможно, нам нет причин жаловаться. Мы получаем первые орудия, выпущенные промышленностью Арпеджио за три столетия, — и доставил их нам флагманский корабль. Странный способ модернизации флота — постепенно, шаг за шагом. Почему нам нельзя было просто вернуться домой и встать на капитальное переоснащение?

— Капитан, — напомнил Бруно, — наши заводы выпускали аэрокары, промышленные вакуумные установки, компрессоры...

— Ну да, знаю, перевод промышленности на новые рельсы нельзя осуществить за одну ночь. Задача эта, скажем прямо, дрянная. И занимается ей какой-то сириусианец.

— Именно это нас беспокоит больше всего. Мы все родом с Арпеджио, капитан. И нас не покидает тревога. Наша честь, гордость... правда, до сих пор мессия держал свое слово.

Поморщившись, Торкильд кивнул. Держал. Бластеры и продовольствие прибыли точно в срок.

Бруно ввел в комм приказ капитана и потянулся за чашкой кофе.

— Наши люди приступили к разгрузке. Ими руководит Хейнар.

Склонив голову набок, он посмотрел на «Деус», застывший в нескольких кликах.

— Замечательно, — кивнул Торкильд. — В свое время Хейнар командовал буксиром, да? Неважно, что мессия сириусианец, главное, Бруно, мы вооружены и снова в космосе. И занимаемся не буксировкой станций. Только подумай, в каких условиях происходит эта встреча. «Деус» встретил нас на полпути, лег на параллельный курс, чтобы свести до минимума время, которое нам придется потом потерять, что-бы набрать нужную скорость. Всего через несколько часов нам предстоит начать рейд против системы Циклопа — нель- зя терять ни минуты.

Одним глотком допив кофе, Бруно постучал по панели комма.

— И поразительные навигационные возможности. Ничего подобного я не видел. Этот корабль оснащен каким-то волшебным оборудованием! Об этом тоже не нужно забывать, когда наконец придет час вступить в бой с патрульными линкорами.

Торкильд задумчиво прищурился, разглядывая «Деус».

— Бруно, как знать, быть может, ты только что спас всем нам жизнь. Очень ценное замечание. (А ведь этот Бруно — не имеющий Дома бродяга, поднявшийся из самых низов общества!) Теперь я постоянно буду помнить об этом. Подумать только, и я еще думал о том, чтобы вступить с ними в открытый бой! Достаточно сравнить их бластеры с нашими. Романтическое самоубийство.

Бруно улыбнулся, услышав похвалу, и снова склонился к комму.

— Капитан, поступил вызов, — вдруг сообщил он, удивленно отрываясь от экрана. — Ваша сестра хочет поговорить с вами.

— Переключай, — сказал Торкильд. Жесткие складки его лица смягчились теплой улыбкой.

Бруно молча опустил на лицо забрало шлемофона, чтобы не мешать своему командиру.

«Отличный офицер. Имея под своим началом целый флот, укомплектованный такими, я смог бы превратить Арпеджио в главную силу обитаемого космоса — это положение мы должны были по праву занять еще триста лет назад, если бы временные неудачи не позволили Сириусу насадить Директорат. Возможно, действуя...»

На голоэкране появилось ослепительно красивое лицо М’Клиа. Девушка улыбнулась — в этом было что-то чарующее. Длинные золотистые волосы, уложенные в простую прическу, сверкали. Торкильд не мог оторвать взгляда от знакомых черт, от бездонных голубых глаз, уверенного подбородка, почти прозрачной кожи. От благородного происхождения никуда не деться.

— А, М’Клиа. Какая радость! Что ты хочешь мне сказать? Надеюсь, отец и мать, а также все остальные родственники живы и здоровы? — Он поморщился. — Транскоммуникационная связь стоит так дорого...

— Не беспокойся, дорогой брат. Все наше семейство здорово телом... и душой. — Лицо М’Клиа озарилось восторгом. — На центральной площади только что закончено возведение храма Деуса. Я вспомнила о тебе и захотела узнать, как твои дела.

В ее глазах сверкнули радостные искорки.

— И отец позволил тебе потратить столько кредитов? Не могу в это...

Прищурившись, М’Клиа хитро вскинула свою прекрасную головку.

— Ш -ш! Не надо об этом, Торкильд. Отец... понимаешь, в общем, его нет дома. И матери тоже. О том, что я сделала, они ничего не узнают до тех пор, пока не придет счет... а тогда уже будет слишком поздно. Я...

— М’Клиа! — подался было вперед Торкильд, но тотчас же опустился назад под взглядом очаровательных голубых глаз. — Знаешь, не будь ты самой прекрасной девушкой...

— Хватит обо мне! Торкильд, ты-то как? До нас доходили известия о замечательных делах твоего «Гавриила». Теперь твое имя известно всей планете. Кажется, каждый день мы узнаем о твоих новых подвигах. Уже начинают поговаривать, что ты величайший капитан со времен Конфедерации.

— Жаловаться не на что. — Суровый командир едва не расчувствовался до слез. — Даже еда замечательная.

— Мне тебя очень не хватает. — Красавица нахмурилась. — Однако я имела счастье встретиться с вашим мессией, Нгуеном Ван Чоу. Выдающийся человек. — Она томно вздохнула. — Я пытаюсь получить приглашение и посетить его вместе с тобой. Мессия заверил меня, что приглашение обязательно будет, если я до той поры смогу удержаться от посещения храма. Интересно, что он имел в виду?

М’Клиа вопросительно склонила голову набок, словно желая узнать, не открыта ли ее брату какая-то неизвестная ей тайна.

— А я откуда могу знать? — развел руками Торкильд.

На мгновение его радость омрачилась непрошеной мыслью. Зачем Ван Чоу оказывает его сестре такое внимание? Его рассудок захлестнула волна раскаленного бешенства. С огромным трудом ему удалось взять себя в руки. Несомненно, великому мессии известно, какое значение имеет целомудренность для девушки из старинного арпеджианского рода. Мужчины, гуляки и насильники, защищали своих женщин с одержимой яростью львицы, оберегающей своих детенышей.

— Несомненно, он заворожен твоей несравненной красотой, дорогая сестренка, — улыбнулся Торкильд. — Но я бы ни за что...

— Я считаю мессию очень привлекательным мужчиной, брат. Как ты думаешь, я могла бы стать императрицей, занять трон рядом с ним? Ты можешь представить меня повелевающей всем Директоратом?

Торкильд рассмеялся, несмотря на холодную пустоту, образовавшуюся под желудком.

— Я всегда говорил, что тебя может быть достоин не меньше чем полубог.

Говорил. И не раз делом доказывал свои слова тем наглецам, что дерзнули бросить тень на добродетельность сестры.

Он будет оберегать М’Клиа от грязных нападок до самой своей смерти, если только, конечно, не найдет ей достойного спутника жизни. Но мессия? Торкильд просто не мог себе представить, что священный сосуд тела М’Клиа принадлежит этому человеку. Есть в нем что-то такое... в общем, так или иначе, об этом нечего и думать. Сестре нужно как можно скорее выбросить из головы эти глупые мысли, фантазии молодой девушки.

М’Клиа склонила голову набок.

— Полубог? Дорогой брат, но Нгуен Ван Чоу и есть полубог.

У Торкильда к горлу подступил клубок неуверенности.

— Сестра, — строго произнес он, надеясь, что М’Клиа поймет его недовольство. — Мессия великий человек. На своем жизненном пути он встречает множество женщин. Знаю, среди них нет и вполовину таких красивых, как ты. Но у него грандиозные замыслы. Не постигнет ли тебя глубокое разочарование, если мессия не сможет уделять тебе достаточно времени? Ты еще очень юная. Понимаешь... когда мужчина значительно старше, одно его замечание, сделанное мимоходом, может вскружить голову...

— Знаю, — насмешливо произнесла М’Клиа. — Однако разве не мечтает каждая женщина встретить императора? Только представь себе, Торкильд, а что, если мессия действительно считает меня очень привлекательной? Став императрицей, брат, я смогла бы многое для тебя сделать. Ты командовал бы не одним кораблем, а целым флотом или, быть может, стал бы наместником какой-нибудь провинции? Перед тобой откроются бесконечные возможности. Только задумайся над этим, хорошо? Ну ради меня? Ради твоей М’Клиа?

— Хорошо, — с трудом выдавил Торкильд.

— Известно ли тебе, что в последнее время на Арпеджио происходят настоящие чудеса? К нам на орбиту прибыло так много станций, что ночами все небо словно сияет. Продовольствия у нас столько, что нельзя даже представить. Торговцы воют, потому что никто не хочет ничего покупать у них по старым, высоким ценам, и распродают все почти задаром. Но все равно кредиты текут рекой. Владельцы промышленных предприятий кричат о помощи. Люди работают круглые сутки, суетятся словно обезумевшие муравьи. Общественная жизнь остановилась! Все настолько заняты, что просто нет времени на торжественные вечера и приемы. Еще совсем недавно никто бы не поверил, что Арпеджио снова станет королевой всех планет. И я так горжусь тобой, Торкильд! Всем этим мы обязаны тебе и твоему доблестному экипажу.

Торкильд снова улыбнулся. Постепенно к нему возвращалось хорошее настроение.

— Для тебя, мой ангел, я завоюю всю галактику!

— Именно этим, мой непослушный братишка, ты и занимаешься! — В голосе М’Клиа прозвучал упрек. — Если бы ты только разрешил мне отправиться в космос с тобой...

— Боевой корабль не место для таких, как ты, мой райский цветок.

Он подмигнул сестре.

— У романовцев женщины летают в космос, — надула губки М’Клиа. — Мы видели голофильмы. Мессия распространил информацию о Патруле. Там тоже служат женщины, но какие! Жирные, будто свиньи. Дальше, они оказывают мужчинам омерзительные сексуальные услуги. Клянусь, они ублажают...

— М’Клиа! — воскликнул Торкильд, вскакивая из кресла.

Красавица весело захихикала, радуясь этой умело спровоцированной вспышке. Гневно вскинув руки, Торкильд с силой опустил их на подлокотники.

— Женщина с твоим положением... Как ты могла, сестра? Благословенные боги, если бы я не находился на расстоянии двадцати световых лет от тебя, я бы нашлепал тебя по попке так, что ты после этого неделю не смогла бы сидеть! — Его голос стал громоподобным. — Ты же благородная дама! Веди себя пристойно!

— Братишка, мне пора заканчивать, — удовлетворенно улыбнулась М’Клиа. — Мы все тебя очень любим и скучаем по тебе.

Она послала ему воздушный поцелуй, и монитор погас.

Торкильд долго сидел неподвижно, уставившись на черный экран. Единственным звуком, нарушавшим тишину, был скрежет его зубов. Наконец внимание Торкильда привлекло изображение «Деуса», плавающего в темноте космического пространства. Он покачал головой. Нет, только не Нгуен Ван Чоу. Дерзкой девчонке лезут в голову разные глупости.

Храм Деуса.

Город Базар, планета Базар

Своды древней мечети огласились громкими криками. Сюзен вскочила на ноги, выхватывая бластер, отчаянно ища взглядом ближайший выход. Техники, оторвавшись от приборов, быстро отыскали в толпе молящихся поднявшихся с колен разведчиков.

— Сюда! — приказала Сюзен, перепрыгивая через коленопреклоненных базарейцев.

— Нет! — крикнул Дарвин, хватая ее за руку.

— Туда, откуда мы пришли! Это единственный выход. Все остальные двери — смертельные ловушки! Вот каким образом Нгуен смог превратить базарейцев в бездумных роботов. Боковые двери...

Один из молящихся попытался схватить Сюзен. Дарвин всем своим весом увлек ее назад. Один за другим базарейцы поднимались с пола, недоуменно взирая на чужаков.

— Надо быстрее бежать отсюда. Шевелитесь, черт побери!

Дарвин тащил Сюзен за собой к стене. Риш, угрожающенаправив бластер в толпу, прикрывал их сзади.

— Кто такой Сатана? — острым ножом вспорол зловещую тишину голос священника, застывшего на амвоне.

— Паук! Паук! Паук! — взревели собравшиеся.

— Смерть Пауку! Смерть Директорату! — воскликнул священник, указывая обеими руками на Сюзен и ее спутников.

— Смерть! Смерть! Смерть! — орали фанатики с пустыми глазами, вскидывая вверх кулаки.

Приливная волна кричащих людей в развевающихся одеждах хлынула вперед. Обернувшись, Сюзен прижалась спиной к стене и выстрелила в священника. Луч, едва не попав в цель, ударил в поручни, разбивая их на мелкие куски. Священник, порезанный острыми осколками, испуганно скрылся в маленькой двери.

Направив бластер на надвигающуюся толпу обезумевших фанатиков, завывающих и потрясающих кулаками, Сюзен снова нажала на спусковую кнопку.

Три фиолетовых луча, с треском вспоров воздух, впились в плотную толпу. Человеческие тела, встречая потоки заряженных частиц, разрывались словно перезрелые дыни. Наступил адский хаос хлещущей крови, вывороченных внутренностей и смерти. На мгновение нападавшие застыли — три бластера остановили толпу, затронув какие-то жалкие остатки инстинкта самосохранения, сохранившиеся в одурманенных рассудках.

Дарвин, прицелившись в дверь, выпустил луч в панель управления. Перепуганные техники под градом обломков металла и керамики бросились врассыпную.

Немногие прихожане, остававшиеся стоять в дверях, с жуткими криками принялись колотить себя кулаками по головам, а затем, рухнув на пол, задергались в жутких конвульсиях. Панели, на которые падал ослепительный луч, мгновенно вспыхивали и окутывались дымом. Где-то в глубине храма сердито затрещали, искрясь, оборванные электрические провода. Перекрывая общий гул, пронзительно заверещал сигнал тревоги.

Сюзен успела увидеть искаженное ненавистью лицо Дарвина, открывшего огонь по второй двери. Там тоже взорвались панели, поражая всех находящихся рядом.

— Убейте их! — послышался громовой властный голос, и толпа снова ринулась вперед.

— За мной! — крикнула Сюзен, проталкиваясь вдоль стены.

Риш и Дарвин, о чем-то перешепнувшись, последовали за ней.

— Ты поняла, что делает Нгуен? — крикнул Дарвин, напрягая связки. — Ты все поняла?

Схватив Сюзен за руку, он обернул ее лицом к себе и заглянул ей в глаза. Она увидела перед собой человека, доведенного до предела.

— Поняла, — прошептала Сюзен, вырываясь из его рук и посылая в приближающихся фанатиков смертоносные энергетические лучи.

Пол покрылся жутким ковром из изуродованных тел. Храм огласился предсмертными воплями.

— Ты должна передать все, что мы узнали, адмиралу Ри и Директорату. Обещай, что сделаешь это! — крикнул Дарвин. — Обещай! Обещай...

— Да, передам! — проскрежетала Сюзен. — А ты стреляй, черт бы тебя побрал! Не давай им подойти близко!

Стремительно развернувшись, она вскинула бластер и разрезала ближайшего из нападавших надвое. У нее за спиной Дарвин и Риш с боевым кличем ринулись в самую гущу Отцов, поливая все вокруг смертоносными лучами.

— Нет! — Слишком поздно заметила их маневр Сюзен.

К ее изумлению, Дарвин, обернувшись, заорал:

— Ложись!

Увидев направленный прямо на нее его бластер, она, не задумываясь, распласталась на полу. Огненный луч пробил дыру в стене в нескольких метрах у нее за спиной.

Оглушенная бетонными обломками, ослепленная пылью, Сюзен с трудом разглядела, что Дарвин машет рукой, показывая на улицу.

— Мы идем за тобой! — крикнул он. — Прикроешь нас снаружи!

Сюзен бросилась к отверстию, радуясь солнечным лучам,в которых искрилась клубящаяся пыль. Нырнув в дыру, она споткнулась о груду камней, но удержала равновесие и, приняв боевую стойку, подняла бластер, готовая отразить нападение.

Улица была совершенно пустынной.

Вслед за первым взрывом прогремел второй. Сюзен недоуменно уставилась на обрушившиеся плиты, наглухо перегородившие отверстие. Пайк перекрыл себе путь к отступлению!

Это же бред какой-то, он этим подписал себе и Ришу смертный приговор!

— Глупец!..

Сюзен побежала было к главному входу, но застыла, увидев подлетающие со всех сторон аэрокары с вооруженными людьми. Поднимая облака пыли, аэрокары один за другим опускались на землю, и солдаты, спрыгивая, бежали в храм. Пайк все предвидел. Ну конечно же, проклятые глупцы решили пожертвовать собой! Вот зачем Пайк спрашивал, поняла ли она дьявольский замысел Нгуена. Они с Ришем остались в храме, выигрывая время для того, чтобы она успела бежать.

— Черт бы тебя побрал! Черт бы тебя побрал!

Боевой запал уступил место ярости. Проклятый антрополог ее перехитрил. Сразу же догадавшись, что представляют собой боковые двери и почему за ними следят техники, Пайк решил ценой собственной жизни спасти ее, дать возможность передать адмиралу эту важную информацию.

Сюзен захлестнуло чувство вины. В храме должна была остаться она сама! Пайк снова пришел к ней на помощь, придумал план отступления, в то время как она, оцепенев, пялилась на голографию! С тех пор как Нгуен обесчестил и сломал ее, Сюзен впервые чувствовала себя такой бесполезной.

Прикусив губу, она побежала к Белому Орлу, оставшемуся у аэрокара, пытаясь разобраться в самоубийственном поступке Дарвина Пайка. Молодого ученого ждет неминуемая смерть.

Административное здание.

Город Базар, планета Базар

Паллас Микрос раздраженно повернулся к комму:

— Вы их взяли?

— Двое окружены в храме, господин губернатор, — ответил смуглый офицер полиции. — Как только мы доберемся до центра управления бластерами, мы с ними расправимся.

— Ни в коем случае! — приказал Паллас, с грохотом опуская кулак на стол. Сверкнули перстни, унизывающие его пальцы. — Их обязательно нужно взять живыми. Я должен узнать, кто они. Возможно, они даже не базарейцы. Необходимо выяснить, с какой целью они прибыли в город. Капрал, ты понимаешь, насколько это важно?

Кивнув, полицейский выбежал из кабинета, выкрикивая распоряжения. Паллас вывел на монитор изображение внутреннего зала храма, передаваемое установленной под куполом камерой наблюдения. Неизвестные учинили настоящую бойню. Изувеченные трупы сплошь устилали каменный пол. В кровавых лужах плавали оторванные руки, ноги и головы. Остекленевшие глаза невидящими взглядами таращились в монитор. Голубовато-серые внутренности смешивались с мозгами из раскроенных черепов и обугленными обрубками тел.

Молящиеся суетились, пытаясь выполнить приказания охранников. Наконец Отцы нестройной толпой двинулись в угол, где, укрываясь за массивными каменными колоннами, заняли оборону двое неизвестных.

Паллас увидел, как солдаты разворачивают шоковую пушку, предназначенную для разгона демонстраций. Хвала Деусу! Эта штуковина уже была уложена в контейнер и приготовлена к отправке на Арпеджио. Но в самый последний момент он, повинуясь какому-то неосознанному предчувствию, приказал ее оставить.

Сверкнувший бластерный луч, вонзившийся в потолок, пробил в старом куполе отверстие, осыпав Отцов штукатуркой и кирпичами. Нападавшие застыли на месте, а изображение на мониторе Палласа дрогнуло и затянулось рябью.

Снова сверкнул фиолетовый луч, и вниз опять посыпался строительный мусор. Паллас вскочил на ноги, осознав замысел неизвестных. Бродяги пытаются обрушить своды купола, черт бы их побрал! Уничтожив своих врагов, сами они, защищенные колоннами, возможно, даже смогут остаться в живых.

— Оттащите орудие назад! — пронзительно вскрикнул Паллас! — Живо! Выбирайтесь... из-под купола!

Его приказ запоздал. Орудие нацелилось в угол, где укрылись неизвестные, и тут же там возникла переливающаяся голубая энергетическая сеть. В тот же самый миг последний фиолетовый луч взметнулся к потолку. Паллас с ужасом увидел, как на него с экрана монитора стремительно надвйгается обезумевшая толпа. Грохота удара он не услышал. Монитор погас.

Паллас открыл запасный канал связи.

— Найдите двух мужчин с бластерами, — приказал он офицеру, руководившему наружным оцеплением храма. — Они за колоннами в дальнем левом углу. Расчет шокового орудия успел их оглушить, прежде чем обвалился купол. Теперь эти люди не представляют опасности... быть может, они даже остались живы.

Паллас снова опустился в кресло. Кто эти маньяки? Он покачал головой. Судя по тому, что он видел на экране, один из них попытался пробить дыру в наружной стене. Еще один, третий неизвестный, бросился туда, но первый выстрелил ему в спину, когда тот был уже почти спасен. Или этому третьему все же удалось бежать?

Паллас покачал головой. Это не имеет значения. Один человек, оставшись на свободе, далеко не уйдет.

— Переведите охрану космопорта в режим повышенной бдительности, — приказал толстяк, наливая себе вина. — Дальше, организовать круглосуточное патрулирование города. Всех замеченных после наступления комендантского часа и не имеющих своего места немедленно задерживать. Тех, кто будет оказывать сопротивление, расстреливать на месте.

Козырнув, капрал побежал выполнять его приказание. Паллас выключил монитор. Пригубив вина, он вздохнул. В тот самый момент, когда, уже казалось, что Базар можно считать отработанным материалом, дела приняли интересный оборот. При его правлении жители планеты давно перестали представлять собой какую-либо угрозу. Укрывшиеся в пустыне бунтовщики — крохотная жалкая горсточка — не имели возможности воздействовать на основную массу населения. По крайней мере, не пользуясь психообработкой. Ба- зар стал полностью ручным. Паллас довольно усмехнулся. И вот теперь эта жалкая попытка? Слишком поздно. Да и силы чересчур неравные.

Мистерия близка к падению. Планета повсюду застроена храмами. Базар в самом ближайшем времени можно будет перевести в полностью автономный режим. Сейчас как раз решаются последние проблемы со снабжением и управлением. Затем Палласу можно будет обратить свои навыки на укрощение более образованного населения Мистерии. А бразды правления Базаром перейдут в руки менее талантливого администратора.

На экране появилось лицо капрала.

— Мы их захватили, сэр. Оба живы. Мы их заключили в электромагнитные оковы.

Паллас улыбнулся.

— Великолепно. Давайте их сюда, я хочу лично их допросить.

Он встал. Тиара, подобно щенку, засеменила следом за ним. Сперва присутствие этого глупого животного раздражало Палласа, вызывая воспоминания о том, кем была красавица прежде. Это недовольство, однако, существенно поутихло от алчных взглядов, которые бросали на Тиару его телохранители. Каким бы затуманенным ни стал ее рассудок, от вида роскошного женского тела у всех мужчин до сих пор захватывало дух.

Пустыня Ненгев, в 30 километрах к западу от Базара

Аэрокар несся над барханами, заросшими чахлым кустарником, взлетая над каменистыми грядами и ныряя в каньоны, по которым гулял пронизывающий ветер. Сюзен ни словом не обмолвилась с сидящим за штурвалом Белым Орлом. Даже этот безумный полет не мог загасить пылающий у нее в душе пожар бессильной ярости, вызванной отчаянием поражения.

Борясь с ураганным встречным ветром, дующим из зияющей каменной пасти, Белый Орел стремительно ввел аэрокар в узкую расселину. Здесь ему все же пришлось сбросить скорость. По лобовому стеклу забарабанили песчинки. Аэрокар буквально ползком продвигался вперед.

Спрыгнув на землю, Сюзен едва удержалась на ногах, столкнувшись с порывом горячего сухого ветра. Аэрокар потащило назад, но тут из штурмовика спустился трап.

Забравшись внутрь, разведчики закрыли за собой люк, отрезая завывающий гул ветра. Лишь хрустящий в волосах и на одежде песок говорил о том, где они только что были. А также воспоминание о Дарвине Пайке.

— Есть какие-нибудь известия? — спросила Сюзен, поднимаясь на мостик.

— Только что получили сообщение от Моше Рашида, переданное по узконаправленному лучу, — доложил пилот. — Он отслеживает переговоры базарейцев. Им удалось захватить Риша и Пайка. Живыми.

С трудом сглотнув комок в горле, Сюзен стиснула спинку командирского кресла.

— Это означает, они в плену у Нгуена.

— Мы получили приказ ни в коем случае не выдавать свое присутствие, — напомнил пилот.

Прикусив губу, Сюзен зажмурилась.

— Я... я предупреждала Пайка, что мы... что мы его бросим, если... — Она заскрежетала зубами. — Проклятие! Он знал, на что шел!

Административное здание.

Город Базар, планета Базар

К тому моменту, как Паллас Микрос дотащил свою жирную тушу до маленькой комнаты пыток, пленники уже пришли в себя. В свое время на глазах толстяка Нгуен сломал Иезекиля Никуда, превратив его в хнычущий комок, заливающийся слезами и дрожащий от страха. Этим он переломил хребет сопротивлению иудеев. Теперь комната пыток и все оборудование находились в распоряжении Палласа. Он с любопытством посмотрел на белые своды, под которыми висели два шара, подключенных к комму. У стены стояла маши- на психообработки, которой так мастерски воспользовался Нгуен.

Полицейские, естественно, раздели пленных донага и тщательно исследовали их одежду, а также с помощью специальных датчиков убедились, что в тела не вживлены бомбы.

Первый пленный, крепыш с бронзовой кожей, под которой вздувались упругие канаты мышц, вырывался и брыкался. Горящие черные глаза жгли взглядом. Длинные смоляные волосы были заплетены в две косы. Второй выглядел подавленным, резко контрастируя с затравленным волком, каким казался его товарищ. Его бледная кожа и светлые глаза придавали ему какой-то беззащитный вид.

Хорошо. Пусть сильный покричит, после чего слабый будет говорить.

— Кто вы такие? — елейным голосом спросил Паллас, проверяя, насколько прочно электромагнитные оковы удерживают пленников на столах.

Убедившись, что бегство исключено, он махнул рукой, отпуская охранников. Увидев его жест, Тиара шагнула вперед, жадно уставившись на обнаженные мужские тела. Паллас раздраженно остановил ее.

— Не хотите отвечать? Что ж, нам казалось, что мы уничтожили на этой планете последние очаги сопротивления. В моем распоряжении есть очень действенные средства заставить вас заговорить. Будет гораздо лучше, если вы сами во всем признаетесь. В конце концов я обязательно все из вас вытяну, но все же мы могли бы — как бы это сказать — просто поговорить по-дружески, не так ли?

Оба пленных молчали. Впрочем, Паллас и не рассчитывал на другое.

Повернувшись к подносу, на котором лежало отобранное у пленных оружие, Паллас с любопытством оглядел бластер.

— Ну, конечно, штатное вооружение Патруля. Но как вы сюда попали? Мне достоверно известно, что никаких боевых кораблей на орбите Базара нет. Вы прилетели сюда на одном из буксиров?

Вопросительно подняв бровь, он посмотрел на темноволосого.

Тот плюнул ему в лицо.

Паллас вздохнул.

— Честное слово, я надеялся, вы окажетесь более сговорчивыми. — Он довольно хмыкнул. — Впрочем, знаете ли, это ничего не меняет.

Надев шлем, толстяк запросил программу психообработки. Громоздкая машина, стоявшая в углу, поднялась в воздух и опустилась на голову распятого на столе пленника. Паллас чуть ли не жалел о том, что все будет так просто. Со скучающим недовольством он запустил программу психообработки. Ожив, устройство проникло в рассудок пленного и...

Неожиданный душераздирающий крик так перепугал толстяка, что ему даже не пришло в голову остановить программу. Ошеломленный Паллас Микрос завороженно смотрел на то, как пленник судорожно бьется в железных путах электромагнитных оков. Было видно, как вздувающиеся под кожей мышцы лопаются, не выдержав внутреннего напряжения. Конвульсивно содрогнувшиеся внутренние органы с силой извергли из организма мочу и фекалии, забрызгавшие всю комнату.

Но взгляд Палласа оставался прикованным к лицу пленного. Вылезшие из орбит глаза бешено вращались. От жутких пронзительных криков у Палласа в жилах стыла кровь. Он содрогнулся от отвращения, увидев, как пленный прокусил себе язык. Окровавленный кусок мяса вывалился на трясущуюся щеку, повиснув на уцелевших тканях. Губы пленного покрылись розовой пеной, но он тотчас же впился в них зубами, не обращая внимания на боль.

Палласа едва не вырвало. Оторвавшись от омерзительного зрелища, он остановил программу. Тело на столе, дернувшись несколько раз, вытянулось и застыло.

Палласу потребовалось некоторое время на то, чтобы унять бешено колотящееся сердце. Наконец он посмотрел на второго пленного. Тот с искаженным от ужаса лицом не отрывал остекленевшего взора от трупа. Даже в Тиаре зловещая картина затронула какие-то уцелевшие после психообработки нейроны, отвечающие за страх. Красавица завороженно смотрела на мертвое тело.

— Поразительно, — словно со стороны услышал свой собственный голос Паллас.

С трудом оторвавшись от жуткого зрелища, оставшийся в живых пленный заморгал, делая судорожные вздохи. Бросив невидящий взгляд на Палласа, он снова уставился на труп замученного.

Паллас вызвал охранника.

— Уберите это... и проведите вскрытие. Я хочу знать, каким образом была достигнута такая реакция на психообра- ботку.

Вошедший охранник застыл от ужаса, увидев изуродованное тело. Украдкой взглянув на Палласа, он, охваченный дрожью, выкатил стол с трупом из комнаты.

Паллас заломил руки, словно яркие разноцветные блики могли смыть с них ощущение мерзости, вызванное смертью первого пленного. Наконец он задумчиво посмотрел на Дарвина.

— Значит, вас защитили от психообработки? — На этот раз его смешок прозвучал неуверенно. — Что ж, похоже, придется подойти к вам с другой стороны. Как вас зовут?

— Д-д-дарвин Пайк, — после нескольких безуспешных попыток выдавил пленный.

— Понятно. — Запросив комм, Паллас установил, что о некоем Дарвине Пайке нет никакой информации. — И кто вас сюда прислал, мистер Пайк?

Молчание.

— Как вы сюда попали, мистер Пайк?

Молчание.

Подойдя к пленному, Паллас с силой ударил его под ребра.

— Это только первый шаг, мистер Пайк. Очень скромный по сравнению с тем, что последует дальше. Вы понимаете? Видите ли, провести допрос без применения психообработки — очень захватывающее занятие. Я должен заставить вас страдать. И когда страдания станут невыносимыми, вы заговорите. Этот процесс стар как мир, однако с появлением психообработки его порядком подзабыли. Но я, знаете ли, внимательно изучал этот вопрос. Просто диву даешься, на что может толкнуть человека боль.

Кивнув, Пайк устремил взгляд вверх. Какое-то мгновение его глаза бесцельно блуждали, затем вдруг застыли, сфокуси- ровавшись на чем-то определенном. Казалось, он ощутил прилив свежих сил, позволивших ему без страха смотреть Палласу в глаза. Толстяк посмотрел вверх и, не увидев ничего, кроме потолка и шаров комма, зловеще усмехнулся, доставая из стола странное устройство, похожее на небольшой жезл.

Рассмеявшись, мучитель провел этим жезлом по обнаженному телу Дарвина Пайка. Тот пронзительно вскрикнул.

— Итак, мистер Пайк, зачем вы сюда прибыли? Кто вас прислал?

Молчание.

Услышав крики, Тиара приблизилась к распростертому на столе пленному. Ее рот приоткрылся, глаза тупо сверкнули. Нагнувшись, она начала ласкать гениталии Пайка.

Тот стал извиваться, пытаясь уклониться от ее умелых рук.

— Не сейчас, Тиара, — приказал Паллас. Склонив голову, он внимательно посмотрел на Пайка. — Видите ли, она так обучена. Увидела обнаженное мужское тело... в общем, можете догадаться, о чем она думает. — Толстяк помолчал. — Итак, мистер Пайк, может быть, вы все же будете более бла-горазумны? Взгляните на Тиару. У нее восхитительное тело, способное подарить верх блаженства. Вы так не находите?

Стиснув зубы, Дарвин отвернулся.

— Ну хорошо, — фыркнул Паллас, перебирая имеющееся у него оборудование.

Повернувшись к столу, он увидел, что Тиара тоже разделась и снова ласкает пленного. Пайк приглушенно кричал, пытаясь вырваться.

— Я же сказал, не сейчас! — раздраженно махнул рукой толстяк. — Вот что с ней сделала эта проклятая психообработка. Вы даже представить себе не можете, какой она была прежде... Впрочем, это к делу не относится. А сейчас, мистер Пайк, вы начнете отвечать на мои вопросы.

Вставив электрический хлыст Пайку в заднепроходное отверстие, Паллас выдал заряд. Леденящий душу крик произвел на него самое благоприятное впечатление.

ГЛАВА 21

Административное здание.

Город Базар, планета Базар

Послышался негромкий вызов комма. Отерев пот с жирного лица, Паллас поднял взгляд. На висящем на стене экране появилось лицо Нгуена Ван Чоу.

— Да хранит вас Деус, господин губернатор. — Комната наполнилась бархатным голосом мессии. — Насколько я понял, Патруль наконец заинтересовался Базаром? И ты, мой добрый Паллас, захватил в плен двух шпионов?

Пайк, судорожно ловя ртом воздух, посмотрел на монитор и застонал.

— Теперь в живых остался только один. К несчастью, мессия, первого я попытался подвергнуть психообработке. Он умер в страшных мучениях... и мне не хочется, чтобы со вторым произошло то же самое. — Паллас поклонился. — Он заговорит. Это лишь вопрос времени. Однако должен признаться, его терпение меня поражает.

— Оружие у них было?

Паллас показал ему бластеры, затем поднял ножи. Нгуен кивнул.

— Неудивительно, что первый пленный умер. Ты схватил романовцев, губернатор. — Он задумчиво нахмурился. — Просто уму непостижимо. А из этого следует то, что... Впрочем, не будем забивать голову раньше времени. Ну, а пока позволь дать тебе несколько полезных советов...

Прошел час. Паллас был поражен мастерством Нгуена. Тому, похоже, были известны все болевые места человеческого тела.

— Это результат моих, скажем так, «экспериментов» с женщинами. Составная часть процесса отделения рассудка от тела. С Лисией это получилось у меня просто превосходно.

Лицо Пайка было покрыто холодной испариной. Повернув голову, он с неприкрытой ненавистью и отвращением посмотрел на мессию.

— Нгуен, он только пялится на потолок и кричит, — признался Паллас, вытирая пот с лица и шеи. Надоедливые капельки, скользнув между лопаток, спустились к пояснице.

Приоткрыв рот, Тиара не отрывала глаз от вспотевшего тела Пайка. Черт бы ее побрал, да она просто умирает от желания совокупиться!

Худое лицо Ван Чоу исказилось. Глаза вспыхнули демоническим огнем.

— Плохо, что у нас нет его возлюбленной или друга, за страданиями которых он мог бы понаблюдать. Боль ближнего всегда ломает человека раньше, чем его собственная... но вот это точно заставит его заговорить. Видишь ли, Паллас, слабые места человека заключены не только в его теле.

Закрыв глаза, Пайк старался дышать глубоко.

Ван Чоу склонил голову набок.

— Ты говоришь, твоя Тиара безнадежно испорчена? Отлично. Воспользуйся психообработкой. Прикажи ей беспрекословно выполнять твои команды.

Паллас, поколебавшись, вызвал нужную программу.

Пайк встревоженно открыл глаза. Его взгляд был полон боли и страданий. Когда он увидел вышедшую из машины Тиару, его прошиб холодный пот. Мочевой пузырь и кишечник уже давно опорожнились, но чувство стыда потонуло в невыносимой боли.

— А теперь, Паллас, возьми скальпель, — начал Нгуен. — Отрежь мизинец на ноге... на любой.

Стиснув зубы, Пайк задрожал. Паллас ловко отсек ему палец.

— Так, теперь скорми палец Тиаре. Позаботься о том, чтобы...

— Нгуен! — ахнул толстяк, недоверчиво уставившись на экран. — Ты хочешь, чтобы Тиара... палец... Ты это серьезно?

Сплетя пальцы, Нгуен прищурился.

— Паллас, задумайся хорошенько. У тебя нет выбора. Ты работаешь на меня. Работаешь с самого начала. Не вздумай мне перечить.

— Но ведь Тиара... она была моей...

— Ты помнишь Иезекиля? — поднял бровь Ван Чоу. — В том, что с ним случилось, для тебя должен быть хороший урок. — Он говорил медленно, раздельно. — Я требую беспрекословного повиновения от всех своих людей.

Во рту у Палласа пересохло. Он с трудом шумно сглотнул подкативший к горлу ком.

Нгуен продолжал как ни в чем не бывало:

— Позаботься о том, чтобы Пайк видел, как у него на глазах пожирают его собственную плоть.

Пайк вскрикнул от ужаса. Паллас передал обмякший кусок мяса на кости Тиаре, молча следившей за происходящим безжизненным взглядом.

— Тиара... съешь... — деревянным голосом вымолвил Паллас.

При звуках хрустящих на зубах костей его передернуло от отвращения. Это невозможно! Паллас вспомнил, как этот самый рот страстно целовал его, как... Он тряхнул головой, прогоняя эти воспоминания.

Приклеив веки завывающего Пайка ко лбу, Паллас закрепил его голову электромагнитными оковами.

— Теперь другой палец, — вкрадчивым голосом приказал Нгуен.

Паллас провел языком по пересохшим губам.

Ван Чоу перенес свое внимание на пленного.

— Ну же, мистер Пайк, расскажите нам, как вы попали на Базар. Мы ведь вам не враги. В ваших силах, друг мой, остановить этот жуткий кошмар. Просто ответьте на наши вопросы. Ну зачем вы сопротивляетесь? Какой в этом толк? Зачем противиться руке Господа? Деус хочет, чтобы во всей вселенной действовали его законы. Вы хотите бросить вызов Богу?

Пайк, заморгав, устремил взгляд вверх, словно это могло помочь. Тиара неподвижно застыла рядом со столом. Нгуен продолжал монотонно бубнить, а Паллас отрезал один за другим пальцы на ногах, каждый раз прижигая рану раскаленным железом, чтобы пленный не умер от потери крови.

— Нет!— удавалось выдавить Пайку между душераздирающими криками. — О господи, нет!

— Рассудок оставляет его, — спокойно заметил Ван Чоу. — Я начинаю сомневаться, сможем ли мы вырвать что-либо из этого глупца. Очень странно. Ладно, как только начнет снова бормотать, нанеси ему новый удар болью.

— Это был последний палец на ногах. Перейти к пальцам на руках? — спросил Паллас.

Крупные капли пота, собираясь на носу и щеках, стекали в складки подбородка. Несмотря на то что толстяк старался действовать аккуратно, его перстни потускнели, испачканные кровью.

Задумавшись на мгновение, Нгуен покачал головой.

— Попробуй нарезать полосы из его ног. Вырежи кусок шириной несколько сантиметров и скорми его Тиаре. Быть может, это сломит его сопротивление.

Когда острое лезвие врезалось в его бедро, Пайк издал сдавленный безумный крик. В его остекленевших глазах застыло недоумение. Паллас поднял полоску кожи и мышечной ткани, прижигая электрическим жезлом кровоточащую рану. Проверив работу органов жизнеобеспечения и функционирование мозга пленного, толстяк удовлетворенно кивнул, протягивая отрезанный кусок Тиаре.

— Ешь! — приказал он.

Завороженный ужасом, Паллас смотрел, как красавица жует полоску сырого мяса. Кровь, стекая струйкой по ее изящной шее, капала на восхитительную обнаженную грудь.

— Ну же, милый друг, — с мольбой в голосе печально произнес Нгуен, — это можно прекратить. Вам достаточно сказать лишь несколько слов. Скажите, ради чего вы продолжаете сопротивление? Разве ваши друзья когда-либо узнают о вашем мужестве? Оценят ли они то, что вы оказались гораздо достойнее их? На вашем месте они бы уже давно вас продали. Но где они сейчас, Дарвин Пайк? Уверяю вас, им нет никакого дела до того, что вам приходится сейчас чувствовать. Абсолютно никакого. Они уже в противоположном конце галактики, смеются над вашим невезением. Станьте моим другом... говорите, ответьте на мои вопросы.

Паллас тряхнул головой. Елейный голос Нгуена воздействовал на его собственную измученную душу. Толстяк поймал себя на том, что бормочет под нос: «Я все скажу, только пусть закончится этот жуткий кошмар». Он ошеломленно посмотрел на Пайка, гадая, как тот еще может держаться.

Нгуен продолжал мучить пленного. По щекам Пайка скользнули две слезинки, оставляя за собой блестящие дорожки. Губернатор Базара жадно глотнул прохладного воздуха, борясь с подступающей к горлу тошнотой. Нет, у него хватит сил. Но как может сопротивляться Пайк, когда он, Паллас Микрос, палач-мучитель, ломается под невыносимой нагрузкой? Быть может, он не человек? Ничего не чувствует, не видит, как куски его тела... Паллас поежился от омерзения.

— Дарвин, — наполнял комнату пыток ласковый голос Нгуена Ван Чоу, — неужели ты не хочешь вернуться домой живым и здоровым? Наверное, тебя там ждет любимая женщина... — Пайк вздрогнул, и Нгуен злорадно ухмыльнулся, переходя на вкрадчивый шепот. — Да, тебя ждет женщина, красавица романовка, жаждущая заключить тебя в свои горячие объятия. Женщина с длинными черными волосами и страстными глазами.

Остановившись, Ван Чоу закрыл глаза, словно предаваясь воспоминаниям.

— Женщина с шелковистой кожей. Дарвин, ты чувствуешь ее нежное прикосновение? Мягкое теплое тело, прижимающееся к тебе? Подумай об этой женщине, Дарвин. Подумай о ней, о том, как сильно тебе хочется быть рядом с ней — держать ее в своих руках, наслаждаться ее любовью. — Помолчав, он неуверенно добавил: — Женщина, похожая на Тиару.

Пайк жалобно застонал. Его лицо исказилось от боли.

— Мессия, я отойду на минутку, — пробормотал Паллас.

Ему нужно уйти от этого навязчивого голоса. Ему нужновдохнуть свежего воздуха. Шатаясь, толстяк побрел к двери, ничего не видя перед собой. Пайк остался наедине с мессией. Тиара рассеянно жевала мясо. Ее живот многозначительно урчал.

Закрыв за собой дверь, Паллас Микрос прислонился к стене коридора, не обращая внимания на изумленного часового. Он стоял, жадно втягивая в легкие прохладный воздух, не оскверненный запахом крови. Еще ни разу в жизни Паллас не был настолько потрясен — а ему доводилось видеть всякое. Толстяк обессиленно сполз на пол, дрожа от холода. Сквозняк, дующий в коридоре, высушивал струйки пота, стекающие по жирной шее под рубашку.

Закрыв глаза, Паллас впервые задумался о прожитой жизни. Ну почему, гром и молния, Пайк никак не сдается? Будь проклят этот чертов упрямец! Паллас боялся, что он сам сломается до того, как Пайк начнет говорить. Откуда этот человек черпает силы сопротивляться? Он просто смотрит в потолок, и мужество возвращается к нему!

Встрепенувшись, Паллас уселся на полу. Что видит Пайк на потолке? С трудом поднявшись на ноги, он открыл дверь. Ударившее ему в лицо мокрое зловоние едва не оглушило его, сразу же воскресив в памяти кошмары, происходящие в этой комнате.

Подойдя к Пайку, Паллас заглянул в его высохшие остекленевшие глаза, подобные двум омутам, полным страха. Нгуен продолжал говорить, ломая волю пленника. Паллас посмотрел вверх, туда, куда время от времени Пайк бросал полный отчаяния взгляд. Два темных шара комма, соединенные вместе, один больше другого — восемь линий сводчатого потолка, расходящихся подобно тонким сочлененным ногам. И больше ничего!

Нахмурившись, Паллас посмотрел на Пайка. Разгадка, которая помогла бы сломать упрямца, витает где-то совсем близко.

— Губернатор, будьте любезны, отрежьте еще один кусок. — Казалось, Ван Чоу был очень огорчен тем, что вынужден отдавать это распоряжение.

Взяв скальпель, Паллас снова принялся за работу. Вдруг пол содрогнулся, и он замер.

Новых толчков не было, и Паллас отрезал новую полоску тела. Измученные голосовые связки Пайка выдали жалобный стон. Этот жуткий звук разрывал слух Палласа, проникая ему в душу.

Где-то вдалеке послышался глухой грохот, и здание снова содрогнулось.

— Это еще что? — всполошился Нгуен Ван Чоу.

— Ничего страшного, мессия. Ты же знаешь, что ветер поднимает в воздух мелкие песчинки. От трения встречных потоков песчинки ионизируются. Когда величина противоположных зарядов превышает критическое значение, получается молния. На сегодняшний вечер синоптики предсказывали грозу. Похоже, она началась. Теперь гром будет греметь сильнее и чаще.

Здание опять вздрогнуло. Голос Нгуена снова стал монотонно-вкрадчивым.

— Пайк, говори, кто такой Бог?

Не отрывая лихорадочно горящего взгляда от потолка, пленный что-то едва слышно прошептал.

— Кто?

С опаской посмотрев на страшные судороги, терзающие тело обессиленного пленного, Паллас нагнулся, пытаясь уловить его слабый голос.

— Паук... — наконец смог он разобрать хриплый шепот.

Отступив назад, Паллас посмотрел на потолок. Все всталона свои места.

— Ну конечно!

— В чем дело? — вежливо поинтересовался Нгуен.

— Архитектура комнаты такова, что шары комма и сходящиеся своды образуют изображение паука. Получается, Пайк лежит под огромной восьминогой тварью!

Запросив комм, Паллас опустил шары вниз, так, чтобы они полностью закрыли Пайку потолок.

— Ну все, мессия, теперь он сломается, — уверенно заявил толстяк.

Его слова подчеркнул очередной раскат грома. Здание снова тряхнуло.

— Нет! — отчаянно вскрикнул Пайк, пытаясь вырваться из электромагнитных оков.

Висящие прямо перед глазами шары заслонили изображение паука. Пайк застонал — его жуткий вой обжег обнаженные нервы Палласа. Схватив скальпель, толстяк склонился над окровавленным изуродованным месивом, еще совсем недавно бывшим ногой. Пайк жалобно заскулил.

— Кастрируй его, — приказал Нгуен. — Только осторожнее, там много артерий и кровеносных сосудов... Ну, ты зна- ешь.

Палласа охватила дрожь. Пайк, всхлипывая, вырывался, и толстяк выполнил операцию очень грубо. Панические крики пленного проникали в его сознание, не давая сосредоточиться. Наконец Паллас выпрямился, держа в руках розовато-белый мешочек.

Нгуен махнул в сторону Тиары.

Стенания обезумевшего Пайка острыми когтями царапали рассудок Палласа. Ощутив неудержимый приступ тошноты, он протянул еще теплую плоть Тиаре, прошептав:

— Е-ешь.

— Думай, Пайк, думай! — терзал слух Палласа воркующий голос Нгуена. — Вспомни свою красавицу романовку, так похожую на Тиару. Посмотри, какое у нее восхитительное тело. Посмотри, Дарвин, как она медленно съедает твою волю. Знаешь, так поступают все женщины. Уничтожают мужчин, пожирая их. Ну же, говори, отвечай мне. Стань моим другом, и я уничтожу ту женщину, что отняла твое мужское достоинство. Вспомни о том, как она причиняла тебе боль. Даже твой Паук тебя бросил, бежал. Ты остался совсем один. Позволь нам помочь тебе. Но и ты помоги мне, Дарвин. Давай объединим наши усилия и положим конец твоим страданиям. Давай...

— Я... я... — выдавил Пайк сквозь душащие его слезы. — С-сюзен? — Он затрясся в бессильных рыданиях. — Она сказала, что бросит... бросит...

— Готов! — торжествующе прошептал Нгуен.

Раздался оглушительный раскат грома, и здание содрогнулось до фундамента.

— Вот это да! Как близко! — нервно рассмеялся Паллас.

Он думал только о рте Тиары, о том, как она...

В этот момент ее начало буквально выворачивать наизнанку. Паллас зачарованно смотрел на нее, пытаясь совладать с позывами своего желудка — но не смог. Его вырвало прямо на Пайка.

— Паллас! Какой же ты кретин... — резко рявкнул Ван Чоу. — Черт бы тебя побрал, жирная рожа, он же раскололся! Возможно, потребуется не один час, чтобы снова довести его до такого состояния.

Комната задрожала. Снова послышался гулкий грохот, но теперь Палласу показалось, что между приступами рвоты он слышит крики людей.

— Паук! Я тебя не вижу! — сорвался с уст Пайка сдавленный крик. — Риш, вернись! Медведь, придай мне сил! Не оставляйте меня!

Эти раздирающие душу вопли добили Палласа. Пошатнувшись, он отступил назад, завороженно смотря на Тиару. Обнаженная красавица стояла неподвижно. Все ее тело до стройных точеных ног было покрыто полосками запекшейся крови. Паллас тряхнул головой.

— Мне нужно... нужно выйти, — пробормотал он, вытирая рот.

Ему показалось, он насквозь пропитан мерзкой вонью блевотины. У него мелькнула мысль, сможет ли он когда-нибудь есть, не вспоминая об этом кошмаре.

— Оставайся здесь! — приказал Нгуен.

Не обращая на него внимания, Паллас добрел до двери и распахнул ее, успев увидеть, как стоявший за ней часовой исчез в ослепительной вспышке. Оторванная рука, пролетев мимо лица губернатора Базара, шлепнулась на пол.

У него за спиной что-то кричал Нгуен Ван Чоу. Паллас, чувствуя, что ноги его не держат, прислонился к стене, издав жуткий вой.

Пытаясь разобраться в происходящем, он сфокусировал взор и увидел молодую женщину с длинными развевающимися волосами цвета воронова крыла, бегущую по коридору во главе отряда солдат в боевых доспехах. Женщина ткнула толстяку бластер под подбородок.

— Где Пайк? Где он?

Ее свирепый взгляд добил Палласа — сломал остатки воли.

— Т-там, — запинаясь, выдавил он, указывая на комнату.

Учуяв исходящий оттуда запах, женщина скорчила отвратительную гримасу и, оттолкнув с дороги жирную тушу, бросилась вперед. Паллас, шатаясь, пошел следом за ней. Женщина замерла, увидев на экране лицо Нгуена.

— Сюзен! — ласково произнес тот. — Как я рад...

Оторвавшись от монитора, женщина осмотрелась вокруги, увидев Пайка, снова сверкнула глазами на Нгуена.

— Ублюдок! Сириусианская МРАЗЬ!

— Я уничтожил его ради тебя. Иди же... иди же ко мне. Я жажду наполнить твое восхитительное тело своим...

Женщина выпустила луч бластера прямо в его самодовольное лицо. Монитор, взорвавшись, упал на пол. Бледная как полотно женщина отпрянула назад, пытаясь взять себя в руки.

— Паук? — слабым голосом воскликнул Пайк, пытаясь повернуться лицом к двери.

Ворвавшиеся романовцы застыли на месте, осознавая, куда попали.

Женщина-воин, сделав над собой усилие, подошла к стене и, вздрогнув, отключила электромагнитные оковы. Изувеченное тело Пайка обмякло на столе. Женщина подхватила кровавое месиво на руки.

—Давайте сюда штурмовик, живо! — Она повернулась к Палласу:

— Где Риш?

— Он умер, — отрешенно произнес тот. — Сошел с ума, не выдержав психообработки.

Паллас не увидел, кто из романовцев нанес удар, но голова Тиары вдруг покатилась по полу. Безучастные глаза продолжали таращиться, изо рта вытекала кровь и рвотная масса. Обезглавленное тело рухнуло на пол.

Паллас заплакал. Он не перестал рыдать и тогда, когда нож вонзился в его жирное брюхо. За болью рассеченных кожных покровов последовало страшное жжение распоротых внутренностей. Он все еще плакал, когда ему провели ножом по черепу, а потом бросили умирать. Последнее, что услышал Паллас, был пронзительный свист патрульного штурмовика, за которым последовали раскаты грома — треск мощных бластеров. Через миллисекунды от череды прогремевших один за другим взрывов содрогнулась до самого ос- нования вся вселенная.

Съежившийся на полу, ослепленный стекающей по лбу кровью, Паллас увидел, как вошедшая в комнату фигура в рясе с лицом, закрытым капюшоном, медленно огляделась вокруг. Затем фигура бесшумно подплыла к умирающему и, постояв над ним, удалилась.

Мертвые глаза Палласа Микроса смотрели в потолок, на застывшего над ним огромного паука.

Сюзен вела штурмовую группу по длинным коридорам административного здания. Она была потрясена тем, что осталось от Дарвина Пайка. В то же время ее тело пульсировало жизнью, подпитываемой бешеной яростью. О, каким сладостным было то мгновение, когда изумленное лицо Нгуена разлетелось на мелкие куски! «Это первый шаг на пути, ведущем назад, сириусианское отродье! Клянусь Пауком, Нгуен, берегись — я приду за тобой. И тебе не будет спасения!»

Девушка посмотрела на зажатый в руке диск. Побывав сама в плену у Нгуена, она ожидала найти что-то подобное — достав диск, Сюзен разнесла комм вдребезги. Она вдруг вспомнила Риту Сарсу, в свое время столкнувшуюся с подобной ситуацией. Ее захлестнула волна стыда. Теперь многое становилось явным. Удивительно, как это ее так долго терпели, верили ей?

Со свистом приблизился штурмовик, прижимающийся к невысоким крышам неказистых домов. Подобно мечу отмщения, он кружился в клубах пыли, поливая лучами бластеров все, что могло быть стоящей целью. В кроваво-красном закате целые строения взлетали в воздух, превращаясь в груды камня, бетона и осколков графитовой стали. С противоположных сторон навстречу друг другу по улицам бежали два других штурмовых отряда, на ходу стреляя из бластеров в окна зданий, кидая сонарные гранаты в силовые подстанции и подбирая кое-какую добычу. На поясах воинов болтались свежие скальпы — не так много, как ожидала увидеть Сюзен, но, с другой стороны, какая честь убивать ходячих мертвецов?

Штурмовик аккуратно приземлился, подняв облака вскипевшей песчаной пыли, обдав всех гарью из реактивных сопел.

— Доставьте Пайка на борт! — приказала Сюзен, пытаясь закрыть его раны от всепроникающих песчинок. — Это пер- воочередная задача.

Не успел трап коснуться красно-бурой земли, как воины взбежали в чрево смертоносного белого корабля, неся Пайка на руках.

— Заканчиваем! — крикнула Сюзен, знаками призывая к себе свои отряды. — Неизвестно, сколько у нас еще времени. Нгуен узнал, что мы здесь. Шевелимся!

Сосчитав поднимавшихся по трапу, она с облегчением отметила, что никто не потерялся. Вскочив последней, Сюзен хлопнула ладонью по панели замка. Трап поднялся, закрывая люк. Свет потускнел: почти всю энергию забрали на себя мощные бластеры. Пробравшись сквозь толпящихся воинов, Сюзен задержалась на мгновение у медустройства, куда уложили окровавленное тело Пайка, и поспешила на мостик.

Десантники, уложив бластеры, устраивались на антигравитационных пластинах, закрепляясь ремнями. Штурмовик, набирая скорость, взмыл вверх, поднимаясь на орбиту.Убрав бластер в кобуру, Сюзен вошла на мостик и устало упала в командирское кресло.

— Система управления огнем! — крикнула она, натягивая на лоб шлем. — По пути уничтожать все, находящееся в зоне поражения.

— Вас понял.

Сюзен открыла линию связи с «Местью Паука».

— Моше, какая активность на орбите?

На экране монитора появилось лицо Моше Рашида.

— Сюзен, мы засекли три буксира, возвращающихся на планету после вывода станций на высокую орбиту. — Он посмотрел куда-то в сторону. — Так, кроме того, в зоне наблюдения находятся четыре станции, буксируемые наверх.

— Вы сможете по пути к нам сбить эти станции? Мы, в свою очередь, поднимаемся на низкую орбиту, уничтожая все, находящееся в зоне досягаемости и имеющее параллельный вектор.

— Так точно, смогу, — кивнул Моше. — Командор, насколько я понял, мы отбрасываем маскировку?

— Да, — устало подтвердила Сюзен. — Обратной дороги нет.

Поняв, что она имеет в виду, Моше снова кивнул, и изображение исчезло.

— Система управления огнем, — сказала Сюзен, поворачиваясь к другому монитору. — У нас будет всего один проход. Давайте поставим рекорд. Старший инженер, довести мощность реактора до ста десяти процентов. Мы им дадим жару!

На экране замигало подтверждение получения приказа. Как только штурмовик поднялся на достаточную высоту, от него протянулись смертоносные бластерные лучи, нащупывающие станции. Огромные вращающиеся банки стали взрываться одна за другой, при разгерметизации выбрасывая в пустоту атмосферу, землю, механизмы, животных, людей и растения.

Сюзен, не отрывая взгляда от экранов, заказала в автомате чашку кофе. С помощью отдельного монитора она отслеживала каждый выстрел. Округлые борта станций вминались, лопались и тотчас же покрывались инеем от воздуха, кристаллизующегося в холоде безвоздушного пространства. Вспыхивающие пожары продолжались очень недолго, пока в атмосфере станций оставался кислород. Одна станция исчезла в ослепительной вспышке — взорвался реактор. Штурмовик поднимался выше и выше, оставляя за собой кружащиеся обломки стальных пластин, пепел, застывшие жидкости, изрыгнутые из искореженных сооружений, — след смерти и разрушений.

— Это же не боевые станции, — растерянно пробормотал Белый Орел. — В основном на них размещались заводы, а также сельскохозяйственные мощности для снабжения планет продовольствием.

— Верно. Тебя это беспокоит?

Пожав плечами, Белый Орел потупился.

— Для воина в этом нет чести, да? Возможно, и нет, Хосе. Нам предстоит очень грязная, но совершенно необходимая работа. Мы наносим удар по индустриальной базе Нгуена. Я нисколько не удивлюсь, если окажется, что на станциях находились далеко не одни безмозглые роботы... подобные тем, каких мы встретили там. — Сюзен указала на оставшуюся позади планету. — Ван Чоу оставляет за собой армию психически обработанных людей. Мы сможем победить, только нанося быстрые жестокие удары. Подумай об этом, Хосе. Вопрос стоит так: или мы, или они.

Кивнув, Хосе Грита Белый Орел с трудом сглотнул комок в горле, мрачно наблюдая за тем, как штурмовик несет смерть беззащитным станциям.

— Сюзен, я смотрел им в глаза. Я понял, что эти люди являются оскорблением для Паука. У них нет душ. Понимаешь?

Подойдя к нему, Сюзен стиснула его за плечи.

Затем она снова связалась с бортом «Мести».

— Моше, я передаю вам всю собранную информацию, в том числе голоизображения и беседы с представителями человеческого отстоя, с которыми мы встретились на планете. Немедленно отошли все это адмиралу Ри.

— Хорошо, командор, начинаем прием и накопление данных. Как только будет настроена транскоммуникационная тарелка, мы свяжемся с «Пулей». Это будет не позже... Подожди, на связь вышел адмирал Ри. Переключаю его на тебя.

— Быстро ты настроил тарелку, — пробормотала Сюзен, отсчитывая долгие секунды.

Наконец на мониторе появилось угловатое лицо Дамена Ри, небритое, осунувшееся. Адмирал зевнул, приходя в себя после прерванного сна.

— Валяй, командор. Я смотрю на оба экрана. Насколько я понял, вас раскрыли?

— Так точно, сэр. Мы ворвались в кабинет губернатора Базара как раз в тот момент, когда у него был сеанс транс- коммуникационной связи с Нгуеном. Ван Чоу сразу же меня узнал.

— Докладывай.

Голос Ри напоминал скрежет абразива.

Сюзен рассказала ему в общих чертах о случившемся.

— Как видите, господин адмирал, у мерзавца нет системы снабжения тыла для обеспечения политической стабильности. Помните все то, что говорил нам Пайк о пяти стадиях мессианства? Нгуен перечеркнул эту формулу. Теперь ему достаточно только увлечь массы, заманить их в храм, а дальше они полностью принадлежат ему — их мозг вычищен. Он превращает людей в безмозглые машины. Все те храмы, что Нгуен возводит повсюду, очевидно, являются центрами по производству рабочей силы. Правительство Базара состоит из единственного административного центра, осуществляющего руководство всей планетой. За всем остальным присматривает комм. Мы захватили большинство управляющих программ. Рассортировав их, мы сразу же перешлем их вам.

Ри задумчиво заморгал.

— Значит, чем дальше Нгуен заходит, тем больше ресурсов оказывается в его распоряжении. А возможности Директората, наоборот, становятся все более ограниченными.

— Сэр, знаете, он ведь может... В общем, вы задумывались над тем, какую военную мощь он может создать? Если Нгуену удастся раздобыть достаточное количество кораблей для перевозки своей армии, кто может перед ней устоять? Он в буквальном смысле завалит нас трупами. Как долго мы сможем продержаться, если соотношение сил будет сто тысяч к одному? В настоящий момент Нгуен задействует своих людей на производстве. Создав необходимый военный потенциал, он подвергнет рабочих психообработке; те, кто сейчас делает бластеры и шьет форму, наденут ее и возьмут оружие в руки.

— Что думает по этому поводу доктор Пайк?

— Не знаю, сэр. — Сюзен замялась. — Он в медустройстве. Пайк провел в плену у Нгуена чуть больше шести часов. С ним обошлись просто ужасно. Как только его состояние стабилизируется, мы отправим вам сообщение.

— Что ж, по крайней мере, он жив. — Пауза. — Командор, скажи мне, как ты могла допустить, чтобы он попал в плен?

Стальные глаза буравили ее насквозь.

Сюзен, залившись краской, все же выдержала взгляд Ри.

— Они с Ришем решили показать себя героями. Пробив в стене дыру — путь к отступлению, — они сами же ее завалили. Наверное, решив, что если им не удастся выбраться из храма, это не смогут сделать и Отцы. Я... похоже, приходится согласиться, что их замысел оказался успешным, хотя Пайк вряд ли предполагал, какую цену им с Быком Крылом Ришем придется заплатить. — Сжав губы, она с вызовом вскинула голову. — Пайк был прав, господин адмирал. Мы должны были побывать внутри храма. Я вынуждена честно признаться, что сама виновата в пленении Пайка. И я готова за это ответить. Но, господин адмирал, если бы не его целеустремленность и мужество, мы бы не получили этих крайне важных сведений.

В уголках тонких губ Ри мелькнула улыбка, его глаза зажглись пониманием.

— Значит, он решил не оставаться простым антропологом, а? Захотел стать воином? Черт бы его побрал, от него одни неприятности. Что ж, если будет надо, сядь на него, посади его на цепь, но только чтобы...

— Господин адмирал, мне кажется, Паук поймал его в свои сети. Такое... в общем, такое уже происходило.

Ри сверкнул глазами.

— Если вы имеете в виду меня, командор Андохар, то ваши слова граничат с оскорблением старшего по званию. Ладно, Сюзен, убирайся оттуда поскорее и возвращайся домой. Надеюсь, к тому времени, как ты вернешься, мы что-нибудь придумаем. Возможно, наконец-то соизволит прийти на помощь Патруль. А чем занимается Директорат, одному Пауку известно.

— Так точно, сэр, как только мы встретимся с Моше, мы направимся домой.

Ри окончил связь. Монитор погас. Сюзен устроилась по удобнее в командирском кресле, только сейчас замечая, как по всему телу разливается страшная усталость, о которой она начисто позабыла в пылу боя. Когда она спала в последний раз?

Угрюмые лица патрульных офицеров напомнили Сюзен о той жуткой дани, которую собирали со станций бластеры штурмовика. Сейчас на орбите Базара было убито людей больше, чем за всю кампанию на Сириусе. Остается надеяться, эти люди погибли не напрасно. Возможно, кружащиеся в вакууме замерзшие трупы позволят остальному человечеству выиграть время и собраться с силами, чтобы дать отпор Нгуену Ван Чоу и бессмысленному существованию, насаждаемому им во вселенной.

Через несколько часов Сюзен Смит Андохар, осунувшаяся и бледная, ввела штурмовик в стыковочный узел в корпусе «Мести Паука». Она лично проследила за тем, как Дарвина Пайка, заключенного в медустройство, перенесли на корабль. Вид его белого как полотно лица оживил в ее памяти жуткую картину забрызганной кровью комнаты, обнаженной девушки с бессмысленным взглядом и кровавой коркой вокруг рта.

Дарвин тихо застонал во сне, морща лоб. Эти жалобные всхлипывания, сорвавшиеся с уст раненого, причинили Сюзен невыносимую боль. Отойдя от антигравитационных носилок, она направилась к себе в каюту. Приняв душ, девушка обессиленно упала на койку и погасила свет. Оставшись одна в темноте, она вспомнила те кошмары, которыми наполнил ее сознание Нгуен, гадая, что сейчас снится Дарвину Пайку.

ГЛАВА 22

На мостике «Пули».

Геостационарная орбита над планетой Мир

Патрульный десантник со свирепым лицом остановил мужчину в свободных одеждах. Позади расстилалась безжизненная равнина, переходящая на горизонте в гряду холмов. Воздух казался каким-то грязным, словно выпачканным серым. За спиной мужчины виднелась убогая постройка из обожженного на солнце кирпича, женщина с пустым взором и настороженные дети в грязных лохмотьях.

— Как тебя зовут? — спросил сержант.

Мужчина блаженно улыбнулся.

— Я есть Иешуа Махид.

— Где ты живешь?

— В своем доме, — последовал равнодушный ответ.

— Где твой дом?

— Там, где мой дом.

— Где ты работаешь? — строго посмотрел на мужчину сержант.

Тот оставался совершенно безучастным.

— На своем месте.

Допрос продолжался. Майя бен-Ахмад и Тоби Куриякен следили за ним по экрану монитора. Полковники уже просмотрели голофильмы, отснятые на Базаре: заводы, выпус-кающие вооружение, толпы людей с бессмысленными глазами, разрушенный храм, похожие на тупых баранов базарейцы, бредущие по улицам, не обращая внимания на сверкающие вокруг ярко-фиолетовые лучи бластеров, сеющие смерть.

— Го-осподи И-ucyce — мрачно протянула Тоби, закидывая за плечо забранные в хвостик редеющие белокурые волосы.

— По-моему, Дамен, мы увидели достаточно, — резко произнесла Майя. Они с Тоби переглянулись. — Думаю, наше решение принято. Одно то обстоятельство, что романовцы обладают такой информацией, а Директорат — нет,показывает, как далеко все зашло. Чем, черт побери, занимается Скор Робинсон на своем Арктуре?

Тоби Куриякен со вздохом кивнула.

— У нас нет выбора. Проклятие! — Ее лицо исказилось от боли, в глазах блеснуло отчаяние. — Столько лет я отдавала все силы, чтобы... чтобы защищать. И сейчас взять и просто уйти... мне кажется, это будет... Проклятие!

— Всем нам очень непросто, — добавила Майя. Ее голос чуть смягчился. — Но мы должны думать о судьбе всего человечества. Я только что впустую гонялась за тенями по своему сектору. Я не могу его защищать... А торчать на одном месте, подбирая оставшихся в живых, — это не задача военных. Мы должны вырвать проблему с корнем.

Тоби посмотрела на адмирала Ри.

— От остальных кораблей Патруля помощи ждать нечего, адмирал. С молчаливого одобрения Директората наши товарищи по оружию пришли к выводу, что вы со своими романовцами становитесь слишком влиятельной силой. Они опасаются, что, если дикарям позволят разгромить Нгуена Ван Чоу, вы станете настолько могущественны, что подчините себе весь...

— Клянусь Пауком! — воскликнул Ри, вскидывая стиснутые кулаки. — Они боятся полмиллиона романовцев? В то время как Нгуен превращает в послушных роботов население целых секторов космоса? Это он призывает к всегалактическому джихаду! А у романовцев всего три наспех переоборудованных грузовых корабля. Неужели они не понимают, откуда исходит настоящая угроза?

— Черт побери, Дамен, ты для них разбойник! Они видели, что сделали с Сириусом твои романовцы. Обладая неудержимой военной мощью, ты продемонстрировал непредсказуемое поведение. А что может больше этого напугать тыквенноголовых? Все боятся, что на место императора Нгуена придет император Дамен. Но Нгуен — всего-навсего сумасшедший, жаждущий власти... ты же — дело другое. Ты чертовски компетентен и ничего не боишься. Наши глупцы уверены, что смогут сами справиться с Нгуеном. Но с тобой?

— А вы как полагаете? — спокойно спросил Ри.

Тоби Куриякен беспомощно махнула рукой.

— Я обсудила данный вопрос со своим экипажем. — Она потупилась, нервно сплетая и расплетая пальцы. Было видно, что ей неприятно говорить то, что она собиралась сказать. — Многие из моей команды остались в живых только потому, что какой-то безмозглый бродяга-романовец бросился вперед тогда, когда любой нормальный человек, обладающий здравомыслием портовой крысы, сидел бы на месте, не смея высунуть нос. Мои люди — по крайней мере, десантники, воевавшие на Сириусе, — любят романовцев, черт возьми! Все переборки «Миликена» украшены изображениями пауков. Сириус явился своего рода знамением. Директорат больше не может защищать свое пространство. Патруль рассыпается на части. Нгуен Ван Чоу захватил патрульный линкор!

Я абсолютно уверена, что мои люди... в общем, мы решили присоединиться к вам, адмирал. Разумеется, наш сектор последует за нами. Мы предпочитаем рискнуть и поставить на вас. — Она решительно посмотрела в глаза Ри. — Вы представляете, чего мне стоило это признание после того, что произошло в самые последние дни сириусианской кампании. Тогда я без колебаний уничтожила бы «Пулю» ко всем чертям. И вас также вместе с вашим кораблем, Дамен.

Он кивнул.

— Мы это никогда не сможем забыть, Тоби. Но все осталось в прошлом, и с этим ничего не поделаешь. Давайте вместо того, чтобы держать друг на друга зло, превратим прошлое в урок. Он учит нас, что человечество в настоящий момент слишком слабое, чтобы ссориться между собой. Вы нужны мне, как и весь экипаж «Миликена». А вам нужны мы, Мир с его природными ресурсами и «Пуля». Из прошлого мы усвоим и следующее: никто не сможет заставить нас нарушить свои моральные принципы, которые, к счастью, мы с вами разделяем.

У Тоби задрожали губы.

— Если ваши слова выражают дух «Пули», не думаю, что мои люди будут долго колебаться. Честь... Дамен, для нас это очень важно.

Ри улыбнулся.

— Тоби, идите к нам с гордо поднятой головой. Паук учит нас уважать честь воина.

— Проклятие, ты допустишь, чтобы Паук захватил и ее корабль, как он захватил мой? — покачала головой бен- Ахмад.

— Майя, чем ты недовольна? Особенно если учесть, что твой старший помощник провел столько времени в обществе Пророка, которого мы отправили на Сириус? — насмешливо спросил Ри.

— Не трогай Бена, — проворчала Майя.

— Ты еще не сказала, как поступит «Победа».

— Тоби говорила за нас обеих. — Она вздохнула. — Выживет сильнейший. На мой взгляд, кроме тебя, никто не сможет свалить Нгуена. К тому же, Дамен, я хорошо тебя знаю. Не думаю, что из тебя получился бы хороший диктатор. Ты слишком любишь свое старое ржавое корыто. Для того чтобы управлять империей, тебе пришлось бы покинуть «Пулю». А ты бы этого не пережил.

Увидев его кривую ухмылку, Майя одобрительно подняла бровь. Это движение на мгновение вернуло ей ту сногсшибательную красоту, которой она отличалась в молодости.

— Добро пожаловать в наши ряды. Первоочередная стратегическая задача состоит в том, чтобы умерить наступательный порыв Нгуена. В настоящий момент именно этим и занимаются романовские корабли — наносят удары по его экономической базе. Вы видели, как один из моих капитанов уничтожил промышленность Базара. Одновременно изучаются и другие цели. Мы делаем все, что позволяют наши ограниченные возможности.

Оба полковника задумчиво посмотрели на него.

— Я так и знала, Дамен, что ты не станешь ждать подарков с неба, — улыбнулась Майя. — Клянусь Пауком, именно это я и ожидала от тебя услышать. Скор просиживает штаны на Арктуре, пытаясь реагировать на малейшее изменение ситуации, а ты хватаешь быка за рога.

— Несомненно, это влияние романовцев, — небрежно добавила Тоби.

Ну, вот и решено. Дамен Ри откинулся назад, размышляя о бремени значительно увеличившихся обязанностей. Теперь под его защитой находится больше триллиона людей. Объятых ужасом, испуганно жмущихся друг к другу на затерянных в космосе станциях и одиноких планетах. Со страхом поднимающих взгляд к небу, гадая, не подлетают ли к ним рейдеры Нгуена, несущие смерть, — отныне эти люди рассчитывают на него, адмирала Дамена Ри!

Ри запросил комм.

— Я направляю вам чертежи бластеров Содружества, которые использовал на Сириусе Нгуен. Вам не понаслышке знаком их убийственный потенциал. Ваши техники смогут без промедлений приступить к работам. Реквизируйте все транспортные корабли — вообще все, что способно летать в космосе. У нас уже есть пять кораблей, скажем так, найденных в Окраинном секторе. Через неделю они будут оснащены и готовы к выходу в космос. Учитывая то, что мы использовали информацию, хранящуюся в архивах Содружества, обнаруженных на «Пуле», наши корабли должны получиться более маневренными и скоростными, чем корабли Нгуена. Правда, до сих пор ни одному из них еще не доводилось встретиться с кораблями Нгуена, чтобы подтвердить это предположение. Не скрою, я все-таки немного нервничаю.

Да, кстати. Весьма вероятно, что какие-то архивы могут находиться в компьютерах «Миликена» — ведь ему почти двести лет. Линкор был построен еще в дни Содружества. Вы сами удивитесь, узнав, что хранится в коммах ваших кораблей. — Ри улыбнулся, увидев изумленные лица полковников. — Как вы думаете, где мы нашли чертежи усилителя Фудзики? Они все время были здесь, на «Пуле».

— Мы досконально изучим наш комм, — сухо согласилась Майя, недовольная тем, что сама не подумала об этом.

— Ну, а пока, — продолжал Ри, — я направляю вам кое-какую информацию, которая позволит вам перепрофилировать производственные мощности ваших станций. Как вы увидите, в первую очередь речь идет о тех отраслях промышленности, которые можно перестроить для военных нужд с минимальными затратами. Если у вас возникнут какие-то вопросы, обращайтесь к доктору Сщински Монтальдо. Он отвечает у нас за вопросы снабжения.

Майя бегло ознакомилась с тем, что прислал Ри.

— Дамен, похоже, ты хорошенько все обдумал. Такое впечатление, как будто ты знал, что мы согласимся встать под твои знамена.

— Как вы верно заметили, знамение уже было. Нам приходилось рассчитывать на то, что вы придете на помощь. Исходя из этого, мы и строили наши планы.

— Но почему последней линией обороны является Атлантида? — спросила Тоби, оценивающе глядя на Ри.

Тот пожал плечами.

— Мир находится на самой окраине пространства Директората — следовательно, его проще всего защищать. В то же время нам необходимо иметь какую-то опорную базу. Ну, а если Нгуену все же удастся высадиться на планету, что крайне маловероятно, он обнаружит, что романовцы — самый крепкий орешек во всей галактике. Можете ли вы предложить более неприступный опорный пункт, обороняемый такими же доблестными защитниками? Конечно, у Мира есть свои недостатки. У нас нет возможности ремонтировать ко- рабли, получившие в боях повреждения. Промышленный потенциал равен нулю — если вас не интересуют однозарядные винтовки и сорокасантиметровые ножи.

— Хорошо подмечено, — потянула себя за мочку уха Тоби Куриякен. — Противник не сможет ударить нам в тыл.

— В космической войне ни на какой тыл нельзя полагаться, — напомнил Ри. — Этот урок мои люди только что преподали Нгуену.

— Вы надеетесь, вам удалось вырвать жало из его наступления? — Тоби взяла стило, которым делала пометки, и постучала по подбородку.

— По оценкам Сюзен, ей удалось уничтожить от восьмидесяти до восьмидесяти пяти процентов производственных мощностей Базара, хотя к этому времени уже начался процесс их вывода с планеты. Майор Сарса нанесла удар по Мистерии, серьезно повредив орбитальные станции, на которых была сосредоточена промышленность планеты. Майор Иверсон совершил первый налет на Арпеджио за последние триста лет. Иверсону не повезло, он попал под сильный заградительный огонь одного из кораблей Нгуена; но даже от- ступая, Иверсон все же сумел взорвать пару станций.

— Как мы сможем помешать неприятелю наносить нам аналогичные удары? — спросила Тоби.

Ри замялся, подбирая нужные слова.

— Если бы у меня был на это ответ, я прямо здесь и сейчас пустился бы в пляс. Все проблемы можно будет решить, только уничтожив этого ублюдка. А пока нам придется надеяться на то, что Нгуен будет оставаться в заблуждении, будто он имеет дело с единым Директоратом. В настоящий момент у подонка огромный выбор целей. Его преимущество заключается в том, что он обладает возможностью защищать свои немногочисленные базы, в то же время нанося удары по бесчисленным объектам Директората, практически не опасаясь возмездия.

— Значит, необходимо сделать так, чтобы Нгуен не знал теперешнее местонахождение наших мощностей по выпуску военной продукции, — кивнула Тоби.

— Вот почему первоочередной задачей является перебазирование станций из их нынешних мест дислокации, известных Нгуену. Пока что в распоряжении Ван Чоу имеются весьма ограниченные ресурсы; он не может одновременно наносить удары по всем тем объектам, которые ему захочется уничтожить. На мой взгляд, лучшее решение состоит в том, чтобы перебросить промышленность как можно дальше, причем сделать это надо как можно быстрее. В некоторых случаях мы оказываемся связанными по рукам и ногам. Так, мы вынуждены держать один из переоборудованных транспортных кораблей на орбите Сириуса. На всякий случай сообщаю, что командует им капитан Ара Бриз. Если возникнут какие-либо вопросы, обращайтесь к нему.

— Перебазировать станции? — переспросила Майя, поворачиваясь к монитору. — Легко сказать. Где достать столько буксиров? К тому же даже самый убогий радиосканер засечет такой объект, как орбитальная станция. Предупреждаю, станции системы Сибар привязаны к сырьевым источникам. Они добывают металлы, разрабатывая астероиды. Мы не можем их никуда перебросить. Правда, в наших силах сделать их менее уязвимыми. Например, разбить на отсеки, что-бы снизить риск общей разгерметизации. И желательно так-же покончить с узкой специализацией промышленности станций.

— Хорошая мысль, — согласился Ри. — Как видите, есть над чем подумать. Нас не учили мыслить стратегическими категориями: мы привыкли планировать только отдельные операции. Железные Глаза оказал бесценную услугу, заставив меня пересмотреть подобное отношение.

— Тотальная война, — рассеянно произнесла Тоби, переводя взгляд с одного своего собеседника на другого. — Кто бы мог подумать, что Директорат докатится до этого? Мы ведь считали себя цивилизованными!

— Но теперь мы должны учиться быть варварами, — мягко заметил Ри. — Мы вынуждены стать более жестокими, чем Нгуен. Или мы одержим над ним верх, или погибнем, сознавая, что впереди человечество ждет настоящий ад.

Он мельком взглянул на голоизображение сержанта, безуспешно пытающегося пообщаться с мужчиной в развевающемся халате, чьи глаза оставались пустыми, несмотря на блаженную улыбку на лице. Его передернуло от отвращения.

Линкор «Деус».

Геостационарная орбита над планетой Санта-дель-Сьеро

На голографическом мониторе, закрепленном над головой, темноволосая романовка, обнаженная и связанная, извивалась под ударами электронного хлыста Нгуена.

— Да, моя дорогая, я перед тобой в долгу. Ты сожгла мой Базар, уничтожила мою базу. А Паллас? Смогу ли я найти другого такого талантливого администратора? Его смерть печалит меня даже больше, чем гибель Базара. Будь ты проклята, романовская сучка, будь ты проклята, проклята тысячу раз! Но будь уверена, настанет день, и ты придешь ко мне. А вот тогда...

Нгуен устало упал на подушки, горящим взором следя за тем, как его голографический двойник овладевает телом Сюзен.

— Капитан Велкнер, — доложил комм.

Выпрямившись, Нгуен выключил монитор.

— Войдите.

Изумрудная панель с золотой каймой, закрывавшая всю  стену, скользнула в сторону. Открылся люк, за которым виднелся безукоризненно белый коридор. Потребовалось несколько недель, чтобы отделать каюту, сменив белизну военного корабля на изысканную роскошь. Стены сверкали золотой инкрустацией. Световые скульптуры и разноцветные миографии — лучшее, что имелось на шести мирах и многочисленных станциях, — свидетельствовали о богатстве и могуществе Нгуена. Пол устилал ковер из настоящего мха свии, распространяющий приятный аромат и переливающийся всеми цветами радуги. Вместо потолка был огромный голо- графический экран, отображающий уходящую в бесконечность спираль галактики — символ растущего могущества Нгуена.

В каюту вошел Сира Велкнер. Пронырливый контрабандист, не знающий пощады убийца, алчный грабитель, он застыл на пороге, широко раскрыв глаза от изумления. Нгуен порадовался тому, какое впечатление произвели на вошедшего его апартаменты. Вызвать на лице Сиры Велкнера выражение такого благоговейного восторга, и можно считать, что жизнь прожита не зря.

— Надеюсь, капитан, ваше путешествие прошло успешно. — Теплая улыбка Нгуена не могла скрыть его пытливый взгляд.

— Да, — улыбнулся Сира, демонстрируя отсутствующие передние зубы. Ему никак не удавалось стряхнуть с себя впечатление, произведенное убранством каюты. — Здесь так... есть...

— Да, здесь очень красиво. Но я пригласил тебя не для того, чтобы обсуждать тонкости дизайна помещений. Каковы твои оценки полученных повреждений?

Нгуен откинулся на пышные подушки. В душе у него пылал пожар гнева: проклятые романовцы нанесли ему такой ощутимый удар! Черт бы их побрал! Если бы в рейде участвовали одни патрульные корабли, они выбирали бы только военные цели. Им бы даже не пришло в голову безжалостно расправиться с сотнями тысяч рабочих.

Нгуен раздраженно кусал губы, сознавая, что в который paз недооценил варваров. Он выжидательно посмотрел на Велкнера.

— Надеюсь, все системы максимум через три недели вернутся к прежним объемам производства, мессия. В этих набегах есть и одна положительная сторона: резко увеличилось число обращенных. На Тристе первичной психообработке и храмах подверглось уже свыше девяносто пяти процентов населения. Мы даем каждому новообращенному место. После первичной обработки можно моделировать психику человека как угодно, не опасаясь нежелательных последствий. Это позволяет снизить процент смертельных исходов.

С другой стороны, мы завербовали большое количество независимых станций. Скорость психообработки определяется только количеством народа, которое наши техники успевают провести через силовые ворота.

— Если романовские рейды принесли нам столько пользы...

Сира поднял руку, останавливая его.

— Увы, это не так. Базар и Мистерию можно считать мертвыми. Но главная проблема заключается в том, что теперь основные производственные мощности сосредоточены в Московском секторе, удаленном от центра сферы нашего влияния. Романовские бластеры уничтожили множество промышленных предприятий, в результате наше положение стало очень уязвимым. В настоящий момент машины и оборудование для нас важнее людей. Если романовцы нанесут удар по станциям, которые мы переправили в Московский сектор, это может привести к катастрофе. С другой стороны, — пожал плечами Сира, — перед нами лежит беззащитный Директорат.

— Я приказал Ченгу и Раскольниковскому прикрывать Арпеджио. К счастью, планета почти не пострадала во время набега. Как только вы отправитесь в путь, я переведу «Деус» к Тристу, чтобы представлять там наши интересы. Если повезет, мы сможем сбить два-три неприятельских корабля. Пока что Арпеджио и Трист крайне важны для нас.

«Кроме того, там находится она. Какое непозволительное расточительство гонять туда-сюда корабль ради одной жен- щины».

Кивнув, Нгуен вздохнул. Все не так плохо, как он думал. Узнав о набегах, он испугался, что романовцы нанесли ему удар, от которого он уже не сможет оправиться. Эх, если бы можно было разом обработать все стадо религиозных фанатиков! Это сократило бы время, необходимое для покорения планеты, на целый месяц, что дало бы возможность установить прочную связь с Московским сектором. Кроме того, сейчас Нгуен начинал в полной мере осознавать смысл слов Палласа, предупреждавшего о том, что скоро придется столкнуться с нехваткой командиров, которые поведут за собой тупые массы.

Нет, рисковать не стоит. Люди, подвергнувшиеся первичной психообработке, уже не обращают внимания на тех, кто,забыв самих себя, свои семьи и свое прошлое, бесцельно слоняются с пустыми взорами. Главное — это первичная обработка. Все остальное может подтолкнуть население к бунту.

— Мы должны нанести ответный удар, — решил Нгуен. — Если бы только можно было уничтожить Атлантиду! Но в настоящий момент романовская планета надежно оберегается. Мои источники сообщают, что «Пуля» непрерывно находится на орбите, проводя испытания новых систем вооружения. — Внезапно Нгуен Ван Чоу громко расхохотался. Головастики даже не могут себе представить, что ему пришло в голову осуществить такой дерзкий замысел. — Сира, я хочу, чтобы вы с Торкильдом нанесли удар по Арктуру. Уничтожь их станции, превратите промышленность в груду обломков! Вселите в сердца людей страх. Мы расквитаемся за Базар и Мистерию — и нанесем Директорату такой удар, какого он еще никогда не получал! Мы поразим его в самое сердце, Сира, — расправимся с врагом в его собственном логове.

Губы Сиры растянулись в зловещей усмешке.

— С превеликим удовольствием, мессия. Мы совершим стремительный набег и сразу же скроемся.

— Подожди. — Вызвав на экран голоизображение красной звезды, Нгуен задумчиво посмотрел на окружающие ее серебристые нити орбитальных станций. — Конечно, просто уничтожить их уже будет хорошо. Но...

— Я слушаю, мессия.

— Возьми штурмовые отряды и пройдись по станциям. Сира, нам нужны не только трупы, но и мозги. Ты знаешь, где находится университет? Смотри, вот он.

Замигал огонек.

— Найду.

— Так вот, пока Торкильд занимается патрульными кораблями и арктурианской системой безопасности, ты должен захватить техническое отделение университета. Бери в плен инженеров, конструкторов, ученых-физиков — всех, кого сможешь. Особенно важен для нас Тен Макгир.

— Слушаюсь, мессия.

— Это все, Сира. Надеюсь, вы с капитаном Алхаром начнете действовать без промедления. Чем быстрее мы нанесем удар, тем большего результата добьемся.

Нгуен кивком отпустил подчиненного. За Сирой бесшумно закрылся люк.

Какое счастье, что во время набега на Арпеджио станция, на которой находился весь технический персонал, не пострадала! Нгуен с облегчением закрыл глаза. Инженеры уже вплотную подошли к решению задачи массового обращения. Если эти работы увенчаются успехом, у него снова будет перевес над романовцами, как в области технологий, так и в психологии. Если повезет и Сире удастся захватить кого-нибудь из людей Макгира... Если! Такое короткое и такое пугающее слово!

Обмен транскоммуникационными сообщениями между «Пулей» и Арктуром

— Говорю вам, это единственный выход! Послушайте, директор Робинсон, вы должны...

— А я говорю, что вы перестарались. — Робинсон на мгновёние прикрыл красные от бессонницы глаза. — Да, адмирал Ри, я ознакомился с теми данными, что вы мне представили. Ваши разведчики действовали весьма ловко. В то же время я смоделировал физические аспекты ситуации, сложившейся, по вашим словам, в пространстве, контролируемом Нгуеном. Как я ни старался, мне не удалось повторить ваши результаты. Для того чтобы подвергнуть психообработке один миллион человек — всего одну десятую часть населения Базара, Нгуену потребовалось бы семь целых восемьдесят девять сотых лет, при этом триста машин должны были бы работать по двадцать четыре часа в сутки. Даже с учетом того, что он захватил на Гониане специалистов по психообработке, такая производительность...

— Говорю вам, это осуществляется в храмах. Мои люди были внутри и видели, как...

— Что они видели, адмирал? Как это осуществляется? Какие физические процессы стоят за протяженным психическим полем?

Ри беззвучно пошевелил губами.

— Я... человек, который может ответить на этот вопрос, в настоящий момент находится в медустройстве. Я не разбираюсь в тонкостях психообработки. И мне... Черт побери, директор Робинсон, мы теряем время! — ударил кулаком по консоли он. — Пока мы спорим, Нгуен наращивает мощь!

— А ваши набеги способствовали увеличению числа обращенных в новую религию, опровергающую логику.

Ри беспомощно развел руками.

— Возможно, но это лучше, чем ждать, когда Нгуен станет неуязвимым. Мы нанесли серьезный удар по его промышленной базе. Рита Сарса уничтожила на орбите Мистерии завод по производству крупнокалиберных бластеров.

— Со временем люди устанут от лишенного всякой логики бахвальства Нгуена и свергнут его.

— Этого никогда не произойдет, директор Робинсон, ведь они были подвергнуты психообработке!

— Но вы так и не можете мне объяснить, адмирал, как это осуществляется физически. А сейчас вы должны меня извинить. У меня скопилась масса неотложных дел.

Голографическое изображение исчезло.

Красный от злости Ри выждал целых десять секунд, прежде чем обрушил на погасший монитор поток ругательств. Когда у него в легких больше не осталось воздуха, он, сделав глубокий вдох, обернулся.

— Попробовать все равно стоило, Дамен. — Стоящий рядом с консолью Железные Глаза скрестил руки на груди.

Ри, устало заморгав, протер глаза.

— Проклятие, по-моему, он меня даже не слушал. Головастик был настолько поглощен своими заботами, что не обратил на мои слова никакого внимания.

Стиснув ладони, Железные Глаза принялся расхаживать по центру связи, задумчиво опустив голову.

— Его империя рассыпается на части. А ты бы как повел себя на его месте? Сейчас Робинсон похож на пастуха, у которого каждую ночь пропадает по корове, а ему никак не удастся поймать вора.

— Но если он не предпримет никаких мер, у него похитят всю его империю, — проворчал Ри. — А мы окажемся под прицелом бластеров Нгуена. А заглянув дальше, мы увидим, что у наших врагов нет душ.

Линкор «Деус», система Трист

Развалившись на мягких подушках, Нгуен хлопнул в ладоши. Из-за портьеры из дорогой арктурианской ткани, котрой была завешана дальняя часть каюты, появился мужчина с белоснежной бородой. Он выжидательно застыл. У него было мускулистое атлетическое тело, но глаза оставались совершенно пустыми.

— Принеси две рюмки бренди! — приказал Нгуен.

Люк бесшумно открылся. Голубые глаза девушки зажглись восторженным возбуждением. Она вошла в каюту, величественная и грациозная. Неуверенно остановившись посреди роскошного ковра, девушка огляделась вокруг и наконец заметила Нгуена, развалившегося на пышных перинах. Тот, улыбнувшись, чуть склонил голову.

— Я в высшей степени польщена, мессия, — холодно улыбнулась в ответ М’Клиа Алхар. — Я сочла ваше приглашение большой честью для всего Арпеджио.

Нгуен громко рассмеялся.

— Дорогая М’Клиа, я никогда ни к кому не подлизываюсь. Никто не видел, как вы улетели?

Красавица покачала головой, одобрительно рассматривая обстановку каюты.

— Я в точности следовала вашим указаниям, мессия. Полагаю, у вас были на то причины. Я отнеслась к ним с уважением.

— Прошу вас, присаживайтесь, — снова улыбнулся Нгуен. — Вот сюда, рядом со мной. — Он похлопал по перине. — Дорогая, вам храбрости не занимать. В женщинах я это качество нахожу очень привлекательным.

М’Клиа степенно опустилась на перину, не отрывая от Нгуена спокойного взгляда. Однако от него не укрылось, как у нее под тонкой кожей быстро запульсировала жилка. Нгуен позволил себе получить наслаждение, пожирая красавицу глазами, впитывая каждую линию ее лица, лаская взглядом изгибы тугой груди, плоского упругого живота, переходящего в подчеркнутый обтягивающим платьем уголок, где сходятся ноги. Согласно арпеджианской моде, юбка доходила до щиколоток, однако разрез открывал оливковую кожу бе- дер и икр. Нгуен почувствовал, что его возбуждение нарастает.

— Я пригласил вас сюда, чтобы поговорить о делах, — сказал он.

Появился раб с двумя рюмками на серебряном подносе. Нгуен протянул одну рюмку М’Клиа, обратив внимание на то, как элегантно изогнулись ее пальцы, обвивая хрустальную ножку. Раб скрылся за портьерой.

— О делах, мессия? — Ее голос был хорошо поставленным, чувственным, волнующим.

Он молчал, глядя на то, как она изящно пригубила бренди. Между полными губами мелькнул алый язычок. Нгуен кивнул, и красавица, перехватив его взгляд, вопросительно подняла брови.

— Что бы ты отдала за то, чтобы стать императрицей, М’Клиа Алхар? — Он отметил, как сверкнули ее глаза. — На что ты готова пойти, чтобы стать самой могущественной женщиной в галактике?

— Я вас не понимаю.

Она с ним играет! Бездонные голубые омуты ее глаз были мтянуты туманом, не позволяющим заглянуть в мысли. Никогда еще ни одна женщина не смела так себя вести с ним!

— О, ну что ты, М’Клиа, — замахал рукой Нгуен, останавливая ее возражения. — Я наблюдал за тобой во время приёма во дворце твоего отца. На самом деле ты совсем не та милая невинная девушка, за которую себя выдаешь. Ты очень умна, несомненно, ты прекрасно разбираешься в поэтических играх Арпеджио. И тебе не занимать беспощадного коварства.

Красавица застыла.

— Я не желаю слушать ваши оскорбительные замечания! Вы разговариваете с представительницей Дома Алхар! Я благородная, воспитанная...

— Ничего подобного! — расхохотался Нгуен.

М’Клиа, пораженная его буйной выходкой, изумленно вскинула голову.

— Да будет вам известно, что на Арпеджио вас за такие слова немедленно расстреляют! — прошипела она, прожигая его насквозь яростным взглядом.

— Замечательно! — воскликнул Нгуен, хлопая в ладоши. — Ты именно такая, как я и ожидал... даже лучше. Избалованная хваткая девчонка, пекущаяся исключительно о собственном благе. Дорогая, у тебя просто необузданная душа. И я нахожу это невероятно привлекательным.

— Мой брат вас убьет.

К чести М’Клиа, за время этого гневного разговора она не пролила ни капли бренди. Нгуен хлопнул в ладоши. Из-за портьеры появился раб.

— М’Клиа, дарю тебе этого раба. Он твой, бери его себе. Он выполнит любое твое приказание. Даже сунет руку в огонь и будет держать ее так до тех пор, пока мясо не зажарится.

Осмотрев безмолвного человека с отсутствующим взором, красавица снова повернулась к Нгуену. У нее на лице отобразилась смесь любопытства и сдержанного недоумения.

— Зачем вы это делаете? Какова ваша цель, мессия?

— Я пытаюсь установить, какую цену ты готова заплатить за то, чтобы стать императрицей. — Нгуен пожал плечами. — Что ты отдашь за неограниченную власть? За то, чтобы стать моей супругой? Какова твоя цена?

Она задумчиво посмотрела на раба. Нгуен не отрывал хладнокровного оценивающего взгляда от ее лица.

— Кто это?

— Позволь представить тебе полковника Бена Мейсона, командира патрульного линкора «Грегори», на борту которого ты в настоящее время находишься. Как видишь, я подарил тебе в качестве личного слуги полковника Космического патруля.

Нгуен умолк, ожидая, каким будет ответный шаг.

Теперь М’Клиа уже смотрела на него с нескрываемым интересом.

— Вы говорите серьезно, да? Вы разбудили во мне любопытство. Почему вы выбрали меня?

Изящная бровь взметнулась вверх, в небесно-голубых омутах глаз закружились водовороты.

Усмехнувшись, Нгуен махнул рукой.

— По многим причинам — и совсем глупым, и далеко не тривиальным. Перво-наперво ты самая безукоризненно красивая женщина из всех, кого я встречал. Идеально подходящая такому божеству, как я. Во-вторых, ты принадлежишь к Дому Алхар — во всей галактике более знатным происхождением может похвастаться разве что царствующий дом на Нью-Мэне. И я, Нгуен Ван Чоу, сын проститутки, портовая крыса, человек, поднявшийся из самых низов, буду обладать благородной знатной дамой. Ты дерзкая и смелая, готовая идти на риск — ты это показала еще при первой нашей встрече на приеме в доме твоего отца. И сейчас ты пришла сюда. Достаточно красноречивое доказательство. Ты не раболепствуешь передо мной. Услышав мои скабрезные намеки, ты пришла в негодование, однако при этом не потеряла голову. Нет, М’Клиа, с того дня, как я впервые увидел тебя на Арпеджио, я надеялся на то, что ты окажешься достойной меня. Ты избежала все западни, как, например, храм. В прагматичности ты ничем не уступаешь мне. Да, кстати, я очень ценю, что ты отправила в храм своего отца. С этого момента он стал совсем покладистым.

— Значит, вы считаете, я вас достойна? — В уголках ее губ заиграла едва уловимая усмешка.

— Итак, что ты готова отдать? — Лицо Нгуена оставалось непроницаемым. — У тебя есть все, что я только хотел найти в женщине. И если мой анализ твоего характера верен, за то, что я тебе предложу, ты продашь душу.

— Если Торкильд когда-нибудь узнает о ваших намеках, он вас убьет, — спокойно заметила М’Клиа.

Нгуен расхохотался, изумив ее.

— Разумеется, дорогая М’Клиа. Такая возможность у тебя будет всегда. Подозреваю, ты без колебаний пожертвуешь братом, обожающим тебя до беспамятства, если я буду тебе чем-то досаждать. Видишь ли, моя дорогая, именно поэтому я и подарил тебе полковника Мейсона. В моих руках сосредоточена такая власть, что если ты сделаешь какую-нибудь глупость — например, постараешься натравить на меня своего брата, — в твоем услужении будет находиться не только бедняга полковник, но и все твои родственники.

Оценивающе посмотрев на него, М’Клиа убедилась, что он не шутит. Опустившись на перину, она залпом осушила рюмку.

— Ну, а если я приму ваше предложение, что я получу? — вопросительно склонила голову набок красавица. — Арпеджио?

— Если только пожелаешь, в твоем распоряжении будут десятки планет. Весь космос станет твоим — ты будешь повелевать галактикой вместе со мной. В твоих руках будет жизнь и смерть триллионов. Ты будешь вольна в любое время отправляться куда пожелаешь и делать что пожелаешь. Вспомни своих завистливых соперниц с Арпеджио. Если на то будет твоя воля, ты сможешь замуровать их в драгоценные камни или утопить в самых дорогих духах

.Нгуен закинул голову назад, дожидаясь, когда М’Клиа полностью проникнется смыслом его слов.

— Что мне будет нельзя делать? — наконец спросила она.

Нгуен не колебался ни мгновения.

— Ты умрешь самой страшной смертью, если когда-либо ляжешь в постель с другим мужчиной. И ты не должна мешать мне развлекаться с моими женщинами.

М’Клиа спокойно выдержала его взгляд, нисколько не смущаясь угрозы.

— И это все?

— Это все. Что ты отдашь за то, чтобы получить власть, богатство и меня?

Он ласково прикоснулся длинными тонкими пальцами к гладкой ткани, облегающей ногу.

Стряхнув с себя его руку, красавица встала и, пройдясь по мху свии, остановилась перед тем, что осталось от полковника Мейсона.

— Как вам это удалось? Превратить полковника в безвольный комок плоти? Вы используете в храмах тот же самый процесс?

— Перед тобой результат самых совершенных технологий психообработки. Вот на чем основывается моя власть. Менее чем через месяц Московский сектор будет полностью принадлежать мне. — Нгуен пристально посмотрел на нее. — На Арпеджио процесс только начался. Твое предположение правильное: именно для этой цели воздвигаются храмы. Я очень рад, что ты устояла перед соблазном посетить храм.

М’Клиа кивнула.

— Я поняла, что вы неспроста упомянули об этом. Но даже Торкильд не понял, что вы имели в виду.

— Я не считаю разумным посвящать в происходящее своих капитанов — уроженцев Арпеджио. Это может привести к серьезным осложнениям в тот момент, когда они будут мне больше всего нужны. Я принимаю все меры к тому, что-бы они никогда не возвращались домой — вплоть до того, что обеспечиваю дозаправку горючим и снабжение всем необходимым по пути к месту выполнения очередного задания. Родные и близкие, оставшиеся на планете, подвергаются лишь ограниченной психообработке, чтобы капитаны ничего не заметили во время сеансов транскоммуникационной связи. Несомненно, ты обратила внимание на то, что про- изошло с вашим отцом, Афидом Алхаром.

М’Клиа задумчиво почесала подбородок.

— Вы могли бы подвергнуть обработке и меня, а затем получить все, что пожелаете. Почему вы пошли на риск? Что будет, если я откажусь? Психообработка?

— Нет, я отпущу тебя на все четыре стороны. Не беспокойся, никто не поверит тому, что ты обо мне рассказываешь — кроме того, к тому времени, как ты доберешься до Арпеджио, это уже не будет иметь никакого значения. Но я даю тебе слово, что твоя психика не будет подвергнута какому-либо воздействию.

— Чтобы я до конца дней своих жила с сознанием того, от чего отказалась?

— Твой брат никогда не понимал всей глубины твоего ума.

Красавица снова рассмеялась, наслаждаясь происходящим.

— Ваше предложение очень заманчиво, — задумчиво промолвила она, и ее лицо зажглось удовлетворением.

М’Клиа вздохнула, поднимая упругую грудь.

Нгуен махнул рукой, отсылая раба. Тот бесшумно скрылся за портьерой.

— Ни одна другая женщина не притягивала меня так, как ты. Была как-то одна романовка, но она была слишком дикой и не поняла, что я ей предлагаю. Понимаешь, я презираю женщин. Мне доставляет удовольствие их ломать. Ты мне веришь?

М’Клиа принялась расхаживать по каюте, заложив руки за спину, погруженная в размышления.

— Да, понимаю, — наконец призналась она. — Видите ли,в некотором роде я поступала так же с молодыми мужчинами. Чем больше они меня желали, тем больше я их завлекала — завлекала так, что они попадали в руки Торкильда. Можно сказать, это было одним из немногих доступных мне удольствий. А как вы это делали?

В се глазах сверкнул вызов.

Нгуен связался со своим личным коммом. М’Клиа, устроившись поудобнее, уставилась на монитор. Она вздрогнула, увидев появившееся на экране голоизображение обнаженного Нгуена. Под ним извивалась и стонала молодая девушка. В тот момент, как он довел ее до высшей точки экстаза, его вкрадчивый воркующий голос стал по-настоящему ласковым.

— Устройства, которые ты видишь на голове девушки, это машина психообработки. В эти волшебные мгновения бедняжка думает, что я — ее отец. В то же время специальные электромагнитные волны подавляют ее реакцию — тело девушки откликается на мои ласки естественным образом. Разумеется, все физические ощущения оставлены без изменения. Как можно догадаться, я стал знатоком анатомии женского тела. Ни один возлюбленный не доставит этой девушке тaкого наслаждения, как я.

На экране было видно, как он, закончив, встал. Распростертая девушка, обливаясь потом, жадно ловила ртом воздух. В ее глазах застыл ужас. Не выдержав, девушка свернулась в беззащитный клубок, заливаясь слезами и жалобно всхлипывая.

— Как видишь, — небрежно заметил Нгуен, — вся премудрость заключается в том, чтобы заставить женщину презирать себя. Человек — это одно целое, состоящее из души и тела. В нормальном состоянии обе половины объединены, что можно сказать сейчас обо мне или тебе.

Ты только что имела возможность прикоснуться к настоящему искусству. Сначала я унижаю женщину, физически овладевая ее телом. Тут нет ничего сложного: мужчины занимаются этим тысячи лет. Искусство же состоит в том, чтобы обладать женщиной непрерывно, тогда она будет получать от моих действий наслаждение. По мере того как ее плоть начинает жаждать меня, рассудок перенацеливает на нее ту ненависть, которая первоначально была направлена на меня. В итоге, когда женщина обнаруживает, что я повелеваю ее психической оболочкой — а у тела довольно легко вырабатывается простой условный рефлекс, — она обращает на себя отвращение, вызванное собственной деградацией. Результат — она уничтожена как личность.

Завороженный вспыхнувшим во взгляде М’Клиа возбуждением, Нгуен продемонстрировал ей тех многочисленных женщин, которых он сломал. От него не укрылось то, что у нее сразу же резко участился пульс, а гордая грудь напряглась, готовая вырваться из платья. Щеки и шея красавицы порозовели.

Нгуен остановил изображение на одной темноволосой смуглой девушке с атлетическим телосложением. Ее глаза горели бешеной ненавистью.

— Это, М’Клиа, твоя единственная потенциальная соперница. Перед тобой Сюзен Смит Андохар — та самая романовка, о которой я уже говорил. Она до сих пор жива, и, боюсь, она скорее умрет, чем снова попадет ко мне в руки. Так что вряд ли у тебя есть причины для беспокойства. Эта дикарка полна страстной решимости убить меня. Если я когда-либо и завладею ею, то только для того, чтобы уничтожить, как остальных.

М’Клиа кивнула.

— Мессия, я всегда мечтала о таком мужчине, как вы. Даже в монастырской замкнутости арпеджианского высшего света мы были наслышаны об этом. Вы нисколько не похожи на безмозглого извращенца. Определенно вас нельзя назвать сумасшедшим. Тогда зачем вы показали мне все это? — Она презрительно поджала губы. — Еще одно испытание? Последняя попытка обратить меня в паническое бегство?

— Пожалуйста, «мессия» звучит слишком чопорно, тебе не кажется? Дорогая, зови меня Нгуеном.

А со своим несколько странным хобби я познакомил тебя потому, что между нами не должно быть никаких тайн. — Он улыбнулся. — Мне отчаянно нужен человек, которому я мог бы полностью доверять. Потребовалось двадцать лет на то, чтобы найти тебя. Ты станешь моей наперсницей во всех делах.

Быстро поднявшись с перины, Нгуен прикоснулся к губам М’Клиа мимолетным поцелуем.

— Если я соглашусь принять твое предложение, — поправила его та, стряхивая со своих плеч его руки. Отойдя от него, она повернулась к нему боком. — Известно ли тебе, что ты первый мужчина, поцеловавший меня? Последнего, кто пытался это сделать, убил Торкильд.

— Дорогая, мои специалисты тебя тщательно осмотрели. Ты девственница, М’Клиа, и можешь не возражать.

— Какой же ты лицемер! Эти люди уверяли, что они из службы безопасности.

— О, они не солгали. Просто они не сказали всей правды. Я очень осторожен. Многие, очень многие дорого заплатили бы за то, чтобы расправиться со мной.

Девушка снова посмотрела за застывшее голоизображение.

— Ты пришла к выводу, что цена тебя устраивает? — спросил Нгуен. — Раздевайся.

— Не слишком ли ты торопишься? — неуверенно ответила М’Клиа. — Ни один мужчина не видел моего тела с того момента, как отец развернул пеленки, проверяя, кто у него родился — мальчик или девочка.

Нгуен с трудом выдержал взгляд ее голубых глаз. Он чувствовал изысканный аромат ее тела, видел вздымающуюся грудь, и пламя страсти у него в груди разгоралось все сильнее.

— Тебя не устраивает цена? — хрипло выдавил он. — Я предлагаю тебе вселенную за то, что ты снимешь с себя одежду. Обещаю, ты испытаешь незабываемые ощущения. Как ты только что имела возможность убедиться, я большой знаток по части женского тела.

Она поднесла дрожащие руки к застежкам платья. Сердце Нгуена бешено заколотилось, в висках застучала кровь. Его прошиб сладостный пот. Тонкая материя с тихим шелестом упала на пол. М’Клиа осталась стоять совершенно обнаженная. Нгуен с трудом сглотнул подступивший к горлу клубок. Шумно вздохнув, он с трепетом провел кончиками пальцев по восхитительному телу. Его одежды также спали вниз.

Взгляд М’Клиа устремился на его мужское достоинство. Она удовлетворенно улыбнулась. Нгуен осторожно уложил ее на перину, целуя шею и грудь, задыхаясь от волнения впервые за много лет. Его горящее тело вздрагивало, прикасаясь к холодной коже М’Клиа.

—Но почему именно сейчас? — прошептала красавица, когда он смуглым коленом раздвинул ее алебастровые ноги.

Нгуен провел ладонью по восхитительным изгибам ее тела.

— Дорогая М’Клиа, мои медтехники тщательно осмотрелт тебя... ты сейчас находишься в пике овуляции... сейчас самое время, чтобы зачать моего ребенка.

Она застонала, принимая его в себя.

ГЛАВА 23

Тактический центр управления линкора «Пуля»

— Нам необходимо что-то предпринять. — Адмирал Ри потер узловатым пальцем глаза, стараясь не смотреть на голографии, присланные Нилом Иверсоном по закрытой транскоммуникационной связи. — Да падет на этого ублюдка проклятие Паука, только взгляните! Они повсюду, на всех планетах и станциях, где побывал Нгуен! Их просто бесчисленные орды. Как в старинных романах эпохи Конфедерации. Орды!

Стол был заставлен чашками с кофе, завален стопками бумаги, донесениями и компьютерными дисками. Целую стену занимал огромный голографический монитор, на который был выведен участок вселенной, захваченный Нгуеном. Разноцветные огоньки обозначали владения Отцов и те территории, которые должны были вот-вот попасть в их руки.

Железные Глаза сглотнул комок в горле, глядя в бессмысленные глаза Отцов, идущих в бой на взвод десантников Иверсона. У него внутри все перевернулось.

— После того как был убит их командир, ничего не изменилось. Вы обратили внимание? Пока офицер отдавал приказания, солдаты безропотно подчинялись, реагируя на изменяющуюся ситуацию. Он мог менять тактику боя. Теперь же они просто упрямо прут вперед.

— Джон, но это же хорошо обученные солдаты. Ты же видишь, как они прижали взвод Иверсона. Черт побери, это же та самая тактика, которую мы сами применяли на Сириусе! Людей Нила спасло только то, что они были готовы к этой внезапной контратаке. Но самое главное, им пришлось перебить Отцов, всех до одного. До последнего солдата! Джон, эти люди не дрогнут при виде романовца. Их нужно будет убить всех, до последнего проклятого Пауком солдата!

Встав с места, Железные Глаза почесал подбородок, не отрывая взгляда от голоэкрана. Последний оставшийся в живых Отец стоял, выпрямившись во весь рост, и стрелял в окруживших его десантников. Те предлагали ему сдаться, но он не выпускал из рук бластера, глухой к их словам. Яркие лучи вспороли ему грудь, и он отлетел назад. Романовны в белых боевых доспехах осторожно двинулись вперед на позиции Отцов, подбирая раненых, останавливаясь для того, чтобы снять скальп. Разведчики проходили мимо мужчин и женщин, не отрывавшихся от своей работы: казалось, одни машины управляют другими. В груди Железных Глаз росла щемящая пустота. Как воевать с таким противником? В чем же воина честь убить врага, у которого и так уже умерло все, кроме тела?Мысленно отдав команду через шлемофон, Железные Глаза прокрутил голофильм назад до кадров боя и остановил изображение непосредственно перед тем, как был убит последний Отец. Верховный вождь долго смотрел в его пустые глаза.

— Каким образом Нгуену удалось... Что он за человек? — наконец хрипло проговорил Железные Глаза. — А мы-то считали чудовищем Скора Робинсона! Ему до этого еще очень далеко.

Ри продолжал тереть глаза, не в силах взглянуть на экран. Адмирал осунулся, щеки ввалились. Под глазами темнели мешки. Его подтянутая, уверенная походка исчезла — теперь каждое движение выдавало, что тело Ри ноет от усталости. Впрочем, теперь такими стали все: бессонные ночи, постоянная работа. Решение проблем снабжения, переоборудования гражданской промышленности и транспорта, строительство боевого флота в трех разобщенных секторах космоса.

Мониторы тактического центра управления непрерывно мигали. На одни выводились цифры и диаграммы, необходимые для контроля состояния такого огромного корабля, как «Пуля». На другие поступали сообщения. Белые стены словно издевались над адмиралом, ежеминутно напоминая о том, что ему никогда не выбраться из этой гробницы. Казалось, воздух в помещениях стал спертым — чистейшая иллюзия.Завод по выработке атмосферы, настоящее чудо техники, работал на полную мощность. Однако в воздухе, как бы хорошо он ни был обработан, отсутствовал аромат свободы. Только воспоминание о бесконечных часах, наполненных отчаянными попытками разработать план борьбы с противником, сущность которого никак не удавалось постичь.

Ткнув в кнопку автомата, Железные Глаза заказал еще одну чашку кофе, чтобы взбодрить и без того натянутые до предела нервы. Почесав подбородок, он отхлебнул горячий напиток, чувствуя, как обжигающая горечь спускается в желудок. Все вокруг зачерствело и высохло. А Рита? Ее нет. Она где-то далеко, воюет с чудовищами, порожденными Нгуеном. Одна. И он не в силах ей чем-либо помочь.

— Мы можем убивать их сотнями, — наконец решил Железные Глаза, потягиваясь в кресле. — Ребята Иверсона это доказали на практике. Столкнувшись с противником, вдвое превосходившим численностью, они не потеряли ни одною человека. Вся проблема заключается в том, какое количеств таких роботов сможет выставить против нас Нгуен — качество подготовки его войск роли не играет.

Закинув голову назад, Ри поморщился от боли. Затекшие мышцы шеи ныли.

— Это-то и пугает. Мы не сможем готовить воинов с достаточной скоростью, если только по примеру Нгуена не опустимся до психообработки. И то, если доктор Пайк сможет выяснить, как работают машины, установленные в храме. При условии, что, очнувшись, он сохранит рассудок.

Железные Глаза уставился в чашку, следя за тем, как по поверхности черной жидкости гуляют концентрические волны.

— Я...

Ему показалось, какая-то его частица отмерла.

— Да?

— Дамен, я не смогу вести в бой людей, которые... ты только посмотри на них! — Он махнул чашкой с кофе на голо экран. — Нет, что угодно, только не это. Я скорее отошлю свою душу Пауку.

— Хотел бы я тебе возразить... Увы, я говорю искрение. Это могло бы нас спасти. Но вот только как человек, не потерявший до конца свою совесть, может заплатить такую цену? Как он сможет после этого жить с самим собой? А? Как?

Последовало долгое молчание. Адмирал задумчиво кусал большой палец.

— Сфера его влияния расширяется с пугающей скоростью, — наконец заговорил он. — Я просто не могу... Проклятие, как нам нанести ему удар? Замедлить его продвижение?  С каждым днем пламя джихада разгорается все сильнее. Куда Нгуен перебрасывает свои производственные мощности? Он ни на секунду не теряет наступательного порыва. Почему люди тянутся к нему? Ведь очевидно, что он просто чудовище, самый отъявленный...

В отчаянии Ри хлопнул ладонями по подлокотникам кресла.

— Дамен, люди заблудились. Они ищут дорогу в темноте, а Нгуен предлагает им руководство, заботу, защиту от врага. Он взывает к их пустым душам, а не к рациональному со мышлению. Ублюдок обещает стабильность, а во время бурных перемен это ложится бальзамом на свежие раны.

— Мы передали добытые нами данные на открытых каналах. Нгуен в ответ лишь утверждает, что все это пропогандиская ложь — доказательство того, как низко мы пали.

Прищурившись, Ри махнул рукой. — Это грязное порождение слюны прокаженного нагло смотрит в объектив голокамеры и заявляет: «Как страшное сатанинское отродье смеет требовать отчета от сына Бога? Вы видите? Видите, какое обличие принял Сатана? Но мы должны обратить против него собственные слова. Посмотрите мне в глаза и скажите —могут ли слуги Деуса порочить Его светлое имя черными деяниями?» И новые толпы невинных простаков спешат в проклятые храмы! А у нас за спиной вспыхивают новые очаги возмущения. Проклятие, мы еще не осознали в полной степени,какая разветвленная шпионская сеть имеется у него в распоря- жении!

— По моему, я нашел Честера. Марк Риш говорит, что он  в пещере в Медвежьих горах.

Взгляд Железных Глаз наполнился тоской. Медвежьи горы. Вождь буквально ощутил прикосновение прохладного ветерка на щеке, почувствовал запах нож-куста и остролиста. А в действительности в четырех метрах перед ним простиралась безукоризненно белая переборка.

Ри распрямил плечи, и впервые за последнее время в его усталых глазах сверкнула искорка энтузиазма.

—Да будет благословенно имя Паука! Ты можешь с ним поговорить? Узнать, не согласится ли он принять участие в нашей пропагандистской кампании? Может быть... разумеется никто не скажет, но может быть, если мы сможем предоставить против Деуса Нгуена нашего Пророка, люди увидят что он способен видеть будущее, и... кто в таком случае станет у него на пути? Ведь почему положение Нгуена такое прочное? Его действительно считают мессией!

Железные Глаза с тревогой посмотрел на своего друга.

— Общение с Пророками вызывает у меня нервную дрожь. И меня при мысли о Нгуене охватывает отчаяние!

Железные Глаза кивнул, борясь с самим собой. Он попосмотрел на голоэкран, на котором виднелись плавающие в пустоте безжизненные тела — свидетельство визита Нгуена Ван Чоу к звезде Хаббера.

— В глазах Паука это просто омерзительно.

—То же самое ждет нас с тобой, если Честер ничего не предпримет. — Ри подчеркнул свои слова, ткнув в экран пальцем.

Железные Глаза вздохнул,чувствуя, как под сердцем образовалась пустота. А Рита где-то там — сражается с такими же,как и они.

— Посмотрим, смогу ли я найти Честера.

Линкор «Месть Паука».

Прыжок к Миру

«...Главное — это наслаждение, моя милая Сюзен. Ты не сможешь сдержать волну сладострастия, которая захлестнет тебя с головой, когда я овладею твоим телом... обращу против тебя твой собственный экстаз...»

Из черного тумана выплывал вкрадчивый голос Нгуена. Свернувшись калачиком, Сюзен прижалась к отштукатуренной стене, покрытой плесенью. Подступивший к горлу ком не давал ей дышать. Комната была окутана клубами дыма. Куда бежать? Коридор исчез в стремительном водовороте. Темнота вокруг сомкнулась.

Ощутив прикосновение рук Нгуена, Сюзен вскочила, отчаянно пытаясь ударить ногой безликую фигуру, тянущуюся к ней. Но только стена, еще мгновение назад обещавшая безопасность, предала ее. Вынырнувшие неизвестно откуда зловещие электромагнитные оковы опутали Сюзен, и Нгуен начал ее ласкать, прикасаясь к эрогенным зонам разгоряченного тела.

— Нет! — пронзительно вскрикнула девушка. — Будь ты проклят, Нгуен! Я ведь тебя убила!

От прикосновения его ловких пальцев у нее по спине пробежала холодная дрожь.

«Ты не можешь сопротивляться моим ласкам, драгоценнейшая Сюзен. В глубине сердца ты это знаешь. Ты идешь ко мне... идешь ко мне... Скоро, очень скоро настанет тот день, когда ты снова станешь моей...»

Сюзен отчаянно вырывалась, отбивалась, боролась с наступающими на нее стенами.

Свалившись на пол, она очнулась от кошмарного сна. Датчики среагировали на перемещение ее тела, и в каюте зажегся свет. Моргая по-совиному, Сюзен уставилась на переборку, мягко вибрирующую прямо у нее перед носом. Слышался ровный гул набирающего мощность реактора. С койки свешивалось скомканное одеяло.

— Проклятие!

Сюзен что есть силы ударила кулаком в твердую графитовую сталь. Пытаясь отдышаться, она уселась на полу, смахивая с лица черную паутину растрепанных волос. Мокрая от ледяного пота, Сюзен с трудом поднялась на ноги и, шатаясь, побрела в душ.

— Будь ты проклят, Нгуен Ван Чоу...

Она оделась, пытаясь собрать воедино бессвязные обрывки мыслей. Мимолетное ощущение победы растворилось, оставив лишь Нгуена... и кошмарные сны.

На столике стоял поднос с остывшим ужином. Вечером Сюзен была слишком усталой и не притронулась к нему, а сейчас ей тоже было не до этого. Взяв из автомата чашку горячего кофе, она заставила себя проглотить несколько холодных кусков, понимая, что ей необходимо есть, чтобы поддержать силы. Ворчание пустого желудка прекратилось.

Сюзен налила вторую чашку кофе.

Диск, вынутый из комма Далласа Микроса, лежал здесь — с виду безобидный черный диск. Ящик Пандоры. Какие ужасы, спрятанные в нем Нгуеном, вырвутся наружу, если просмотреть эту запись? Что расскажет ей она о Дарвине Пайке? И хочет ли Сюзен это узнать?

После долгого раздумья Сюзен взяла холодный черный диск, совсем маленький, но такой пугающий. Она неуверенно посмотрела на щель преобразователя отходов. Достаточно просто бросить диск туда, и... Прикусив губу, Сюзен вставила диск в комм и заказала еще одну чашку кофе.

Экран ожил. Девушка увидела, как Пайка и Риша принесли в комнату, обыскали, раздели донага и привязали к столу. Затем вошел Паллас.

Через пару минут Сюзен отставила кофе и заказала чистое виски. Потом еще один стакан — и еще один. К тому моменту, как на экране ее собственное голоизображение ворвалось в комнату, оттолкнув с дороги жирного губернатора, стакан был снова пуст. Но Сюзен чувствовала себя трезвее, чем Пророк.

Надо было взять Палласа с собой и скормить его горным пиявкам, чтобы он умер долгой мучительной смертью. А так жизнь толстяка оборвал один быстрый удар Сэма Железные Глаза Смита. Эх, знать бы, с каким чудовищем они имели дело...

Сюзен с шумом втянула воздух в легкие, с трудом подавая мысленную команду повторить отдельные фрагменты жуткого фильма. Слушая ласковый дружелюбный голос Нгуена Ван Чоу, она смотрела, как изнеженный антрополог, превозмогая невыносимую боль, держится, не уступая вкрадчивым соблазнам. А эта тварь, позор рода человеческого, жует прямо у него на глазах куски его собственной плоти.

— Паук! Будь они прокляты, я...

Отчаянно тряхнув головой, Сюзен заморгала, борясь со слезами, и крепко стиснула кулаки. Когда она, сделав над собой усилие, подняла голову, комм продолжал прокручивать кадры этого ада. Услышав елейные рассуждения Нгуена про темноволосых романовок, девушка подалась к монитору. Ее рот наполнился тошнотворной горечью.

— С-Сюзен... — послышался слабый шепот Пайка.

Собственная каюта показалась Сюзен совершенно чужой.

Девушка зажмурилась, останавливая запись.У нее мелькнула страшная мысль: не лучше ли будет под корректировать медустройство так, чтобы Пайк заснул и больше не проснулся?

— Но он звал меня... Черт бы его побрал, он знал, на что шел. Знал. И он спас меня. Он и Риш, хотя на самом деле отвечала за все я сама. Он...

К горлу подступила поднявшаяся из бушующего желудка тошнота стыда.

Закрыв доступ к диску своим личным кодом, Сюзен встала и поправила форму. Она хмуро взглянула на стакан из-под виски, размышляя, не выпить ли еще, но все же решила остановиться. С неохотой хлопнув ладонью по электронному замку, Сюзен вышла в коридор. После модернизационных работ белые переборки покрылись разноцветными лоскутами заплат, под которыми проходили дополнительные силовые кабели.

«Сложная конструкция — подобно моей душе. Одному Пауку ведомо, как поведем себя в решающую минуту я и корабль. Он даст знать, когда наступит этот момент».

Лазарет состоял из единственной крошечной каюты, втиснутой между главным реактором и щитом. Потолок изгибался сводом. Места в лазарете хватало только на четыре медустройства, но туда втиснули еще и пятое, на всякий случай. Пусть будет тесно, зато, быть может, это сохранит кому-то жизнь. В одном устройстве лежал юный Пророк, живой, без сознания, с искаженным мучениями, исхудавшим лицом. Еще три, сверкающие чистотой, были свободные. К скругленным оболочкам подходили силовые кабели, мониторы дремали. А в пятом, ближайшем к выходу, находился Пайк.

Дежурившая у мониторов медтехник, оторвавшись от справочника, кивнула, здороваясь с командиром корабля.

Пайк лежал на спине, заключенный в блестящий белый футляр медустройства, — карикатура на перевернутую навзничь черепаху. Он был в сознании и при появлении Сюзен заморгал. В остальном его лицо оставалось неподвижной мертвенно-бледной маской. Склонившись над медустройством, Сюзен собралась с силами и спросила:

— Как ты себя чувствуешь?

Пайк даже не посмотрел в ее сторону. Только появившиеся у уголков рта складки показали, что он ее услышал.

— Прошу прощения, что помощь так запоздала. Мы спешили как могли. Если бы мы снова попали в ту ситуацию, ябы...

— Не надо, — хрипло промолвил он. — Не нужно никаких извинений.

Рассеянный взгляд был устремлен куда-то далеко за белый потолок над головой.

Сюзен потупилась, сплетая руки.

— Мы убили Палласа и эту... эту тварь. Если бы нам было известно, мы бы сохранили им жизнь, чтобы потом...

— Это не имеет значения, — пробормотал Пайк. — После того, как она... — Зажмурившись, он с трудом сглотнул, дернув кадыком. — Она... она прикоснулась мне к... А потом...

Сюзен молчала, не находя, что сказать. Ей было прекрасно знакомо то, что сейчас происходило в голове Дарвина: он возводил стены, отгораживаясь от страшных образов. Тем же самым после бегства от психосексуальных ужасов Нгуена занималась и она сама. Но только эти стены не могут выдержать напряжение, как бы прочно ни застывал бетон разума, как бы умело ни выкладывались кирпичи мыслей. Рано или поздно они рухнут, и жуткие бессвязные воспоминания, хлынув неудержимым потоком, сметут все на своем пути.

«И он звал меня! Будь ты проклят, Нгуен! Будь ты проклят зa то, что играешь с рассудком людей. Ты мерзкая грязь, Ван Чоу. Нагноение на психике человечества!»

— Я пришла потому, что... — Ее голос был тихим. — Я сама пережила нечто подобное, когда Нгуен... когда он со мной... Нгуен искалечил мне тело и душу. — Она нервно потерла руки. — Ты прошел через такой же ад. Теперь тебе известно, почему я... Дьердь находился рядом, чтобы мне было кому высказаться.

Сюзен неуверенно посмотрела на раненого, испугавшись своего признания. Дарвин лежал, тупо уставившись в потолок.

Она постаралась говорить спокойно, несмотря на вихрь чувств.

— Если я буду тебе нужна, зови. Зови в любое время. Кошмары обязательно придут. Я поняла, что с ними бороться гораздо проще, если рядом кто-то есть. Помнишь, как ты мне помогал? И я... я бы хотела... Дарвин, я здесь. Помни об ЭТОМ.

Выпрямившись, Сюзен осталась стоять рядом с медустройством, ожидая, что Дарвин заговорит, скажет что-нибудь.

Он с трудом облизал пересохшие губы.

— Кошмары уже пришли. Они... они внутри меня. Я не могу... закрыть глаза. Психообработка... та женщина...

Осекшись, Дарвин сдавленно всхлипнул. Он закрыв глаза, и одинокая слезинка, скользнув по щеке, затерялась и волосах бакенбард. Склонившись к нему, Сюзен крепко сжала его плечо.

— Если я буду тебе нужна, дай знать, — повторила она.

Казалось, ее ноги налились свинцом. Обойдя свободные медустройства, Сюзен кивком предложила медтехнику выйти в коридор. Непереваренный ужин тяжелым комком за стрял в желудке.

— Каково его состояние?

Ее раздражало все: собственная вина, мужество Пайка, ад, через который ему пришлось пройти. А где-то на задвор ках сознания, за переборками корабля, затаился Нгуен, вы жидая, когда нанести удар.

Медтехник пожала плечами.

— Мы будем проводить полную электростимуляцию и полимеризацию вживленных тканей до полной стабилизации. Хотелось бы, чтобы он сперва набрался сил, и лишь потом начинать корректировку психики.

— Нет! — решительно рявкнула Сюзен. — Это строжайший приказ, капрал. Машина психообработки убила Риша. Реакция романовца, причем в самом страшном виде. Его тело буквально разорвалось на части. Потом та же самая машина была использована для запугивания Пайка. Вы поняли?

— Но ведь доктор Пайк не романовец, — угрюмо буркнула медтехник. — Психообработка может помочь ему...

— Капрал, вы меня поняли ?

— Так точно, мэм. Попрошу вас занести ваш приказ в регистрационный журнал.

Сюзен подозрительно прищурилась. Но нет, капрал просто хочет подстелить соломки. Так, на всякий случай.

— Далее, в случае любых изменений в состоянии раненого — повторяю, любых — необходимо немедленно докладывать мне.

— Слушаюсь, мэм.

— Как его нога? Скоро он сможет самостоятельно передвигаться?

Горящий взгляд Сюзен метнулся в сторону люка.

Медтехник сверилась с показаниями монитора.

— Если все будет идти нормально, мышечные ткани полностью восстановятся в течение шести недель. Мы следим за тем, чтобы не возникла инфекция. Но доктору Пайку необходимо поправиться эмоционально до того, как мы начнем вводить препараты, стимулирующие деятельность участков ДНК, отвечающих за рост клеток. Так или иначе, повреждения не настолько серьезные, как при ранении бластерным лучом, когда требуется регенерация костных тканей. Пальцы на ногах будут отрастать приблизительно с той же скоростью, с какой будет восстанавливаться бедро.

Ожоги кожных покровов заживут в течение нескольких дней. Имеются незначительные повреждения глаз, но мы займемся этим позже. По-видимому, доктора Пайка заставляли на что-то смотреть помимо его воли. Травма, причиненная его половым органам, значительно серьезнее. Пока раненый об этом не знает, но мы удалили ему второе яичко и теперь на основе его полностью регенерируем яичник. Что касается внутренних органов, то имеются лопнувшие кровеносные сосуды, кровоподтеки в прямой кишке, почках, печени, а также в сердце. Перед тем как начать его расчленять, доктора Пайка долго били. Кроме того, потребуется какое-то время на то, чтобы акустическим методом заживить поврежденные нервные окончания.

В общем и целом, в случае крайней необходимости мы сможем отключить пациента от медустройства через три недели. Но только помните, командор Андохар, что чересчур поспешная выписка может повлечь за собой необратимые последствия. Я бы хотела подержать доктора Пайка в медустройстве подольше, чтобы все ткани срослись, и мы бы получили возможность проследить за клиническим развитием процесса заживления. Потребуется также терапевтическое вмешательство. Придется восстанавливать несколько двигательных мышц, после чего пациент должен будет заново учиться управлять ими. Конечно, в конце концов доктор Пайк сможет снова ходить. Что касается нервных окончаний половых органов, садисты пропустили через крестцовое нервное сплетение сильный электрический разряд. Последствия этого... возможно, затронут даже головной мозг.

— Значит, Пайк будет жить?

— От физических ран он не умрет. Они не настолько серьезные.

— И все же вы чего-то опасаетесь.

— Я говорила только про физические раны, командор. Но что происходит у него в голове? Это уже другая история. Без психообработки...

— Даже не думайте об этом.

— В таком случае, я не могу отвечать за выздоровление доктора Пайка и его психическое здоровье.

Скрестив руки на груди, медтехник с вызовом вскинула голову.

— Шесть недель, — задумчиво произнесла Сюзен. — Вы ему об этом говорили?

— Да, но он, по-моему, меня не услышал, — неуверенно ответила медтехник.

Сюзен пригвоздила ее к месту горящим взглядом.

— Этот человек только что прошел через то, что должно было превратить его в дрожащую протоплазму. Помните об этом.

— Так точно, мэм.

Бросив на Пайка беспокойный взгляд, Сюзен направилась на мостик.

Медвежьи горы, Мир

По каменистому ущелью раскатился гулкий удар сталь ной подковы о гранит.

Честер блаженно улыбнулся. Ему доставляло огромное наслаждение пребывание в пещере — в полном одиночестве. Но и гостю, несмотря на то что у того мысли находятся в полном хаосе, он тоже будет рад. Живущий в долине медведь частенько останавливался, недоуменно глядя на одинокою человека, сидящего у входа в пещеру. Сегодня медведь под нялся выше на заросшие травой склоны в поисках менее пугливых зеленых жнецов. Чудовище тоже почувствовало приближение гостя. Медведи всегда обходили стороной Проро ков, готовящихся встретить простых смертных. Почему оставалось тайной.

Внизу ущелья среди обточенных ветром гранитных валунов сгущались тени. Одиноко торчащая скала, нагревшаяся за день, излучала в холодеющий воздух тепло. Пришла осень, и Мир менялся, готовясь к холодным затяжным дождям. Здесь, высоко в горах, скоро выпадет снег, и первый мороз тронет рыжеватым золотом изумрудно-зеленую траву.

Повернувшись, Честер перевесился через обломок гранита, вглядываясь в ущелье.

Гнедая кобыла, отфыркиваясь, взбиралась по каменистой тропе.

— Старче,ты здесь?

— Здесь.

Спешившись, всадник взял в руку поводья и повел лошадь еще выше.

Лицо Честера расплылось в теплой радушной улыбке.

Могучий воин, неуверенно остановившись, поклонился в ответ. На бедре в потертой от долгого использования кожаной кобуре у него висел ручной бластер, а покрытая шрамами левая рука сжимала цевье тяжелой винтовки. На вытертой кожаной рубахе красовалось изображение черного паука. Пояс был увешан шелковистыми прядями скальпов, развевающихся на ветру и скрывающих длинный романовский нож. Обтянутая кожей рукоятка потемнела от пота и крови.

— Вождь, не стой как мальчишка, застигнутый врасплох зa игрой в навозе. Мы с тобой старые друзья.

— Честер указал жестом на камень рядом с собой. — Отдохни, подкрепи силы. Я не хочу, чтобы ты мялся, относился ко мне с ненужной почтительностью. Будь самим собой.

Железные Глаза неуверенно передернул плечами.

— Ну же, — весело рассмеялся Честер. — Признаюсь — но пусть это останется между нами, — Пророки напускают на себя туман таинственности, чтобы избавиться от досаждающих людей, желающих узнать свое будущее.

Вот, садись сюда. Давай насладимся величественной картиной заката. Красиво, правда? Только посмотри на эти восхитительные облака, зацепившиеся за горные вершины. Сколько цветов ты можешь в них различить?

Стреножив гнедую, Железные Глаза осторожно присел на камень рядом с Честером. Обратив настороженный взгляд на запад, он прищурился.

— Все цвета радуги, Пророк.

Усмехнувшись, Честер подобрал колени к груди, раскачиваясь из стороны в сторону.

— Да, Джон, все цвета радуги. Посиди спокойно. Просто посмотри на то, как опускается на Мир ночь, вслушайся в тишину. Здесь твоя душа обретет спокойствие. Лови это мгновение вечности. Одному Пауку известно, представится ли тебе еще когда-нибудь такая возможность.

Нервно поежившись, Железные Глаза уставился на отдаленные вершины. Последние часовые Медвежьих гор охраняли дорогу к равнинам и раскинувшемуся за ними морю. Из ущелья потянуло ночной прохладой. День угас, и на гранитные стены опустилось серое покрывало.

Сгустилась темнота. Наконец Честер вздохнул и, порывшись под одеялом, включил сириусианский фонарь.

— Волшебство, — добродушно улыбнулся он.

— Электричество, — поправил его Железные Глаза. — Все шестьсот лет на корабле горел свет.

— Но там для этого использовался генератор. Я видел генератор, Джон. Огромная штуковина, трясущаяся и гудящая при работе. А этот фонарик такой маленький. Я могу постоянно носить его с собой, и он всегда работает.

— Старче, просто генератор в нем гораздо меньше.

Широкое лицо Честера расплылось в улыбке.

— Прекрати называть меня Старче. — Он поднял руку.

И не возражай. Это твоя поворотная точка. Мне нет дела до того, как ты ведешь себя на людях, но здесь, сейчас, когда мы одни, я для тебя просто твой кузен Честер.

Кивнув, Железные Глаза оглядел пещеру. Просторная — человек без труда может выпрямиться во весь рост. На вбитых в каменные стены костылях голографические кубы, одеяла, тюки с продуктами и вязанки сена. Дальняя часть пещеры терялась в темноте за выступом скалы. Песок, устилавший пол, был разровнен граблями в странные, но красивые геометрические узоры. В обложенном камнями очаге лежали заготовленные дрова, аккуратно нарезанные лазером из шеетовика. Тоже «волшебство»?

— Хорошее место. Завидую тебе.

Кивнув, Честер встал и направил на дрова луч ручного лазера. Затрещали веселые огоньки.

— Тебе нужно было побыть наедине с самим собой, Джон. Вот почему я позволил тебе приехать сюда. Ты скучал по своей гнедой, по возможности посидеть у костра, глядя на то, как высыпают на небо звезды. Сегодня ночь будет превосходная. Пока что луны еще не взошли. Небо безоблачное. У меня в холодильнике отменная говядина. А утром я набрал плодов дынного дерева. Вон в том котелке романовский чай. А вот здесь кофе, но мы оставим его на потом, когда будем сидеть, потягивая виски, и беседовать, как в прежние времена.

Перемен слишком много, и они происходят слишком быстро. Поэтому надо пользоваться любой возможностью продлить уходящее прошлое — освежить его в памяти. Перемены нельзя остановить, но мы не должны забывать, кто мы такие, кем мы были и кем станем. Все это неразрывно связано вместе. Прошлое, настоящее, будущее. Наши души являются продуктом этого единения, а теперь я к тому же еще узнал, что пространство, время и восприятие есть выражения одного и того же. Представляешь?

Железные Глаза усмехнулся.

— Простому человеку прекрасно известно, что он ничем не сможет удивить Пророка. Полагаю, ты знаешь, что я уезжал из поселения в такой спешке, что ничего с собой не захватил? У меня было столько дел. К счастью, хоть про винтовку вспомнил.

— Джон, нет ничего хорошего в том, что ты столько работаешь. Я знаю, сколько всего вы с Ри взвалили на себя. Знаю, о чем ты думаешь, вождь. — Честер улыбнулся. — Я не вмешаюсь в ход будущего, сказав тебе, что Рита уцелеет. Но я также не буду лгать, заверяя тебя, что ей ничего не угрожает... тут слишком много поворотных точек. Она воин. Войны состоят из невероятного множества поворотных точек, решающих мелочей. Вплоть до того, отвлечется ли воин на то, чтобы взглянуть, застегнута ли у него ширинка. Впрочем, все это тебе прекрасно известно. От риска никуда не деться. Ее ждут суровые испытания. В одних видениях она возвращает- ся домой. Ну, а в других... Все мы в сетях Паука.

Железные Глаза кивнул, следя за тем, как Честер устанавливает над костром вертел с насаженными кусами мяса.

— Нет, Стар... Честер, я пришел не для того, чтобы справиться о Рите. Мы с адмиралом...

— Молчи, Железные Глаза, — радостно улыбнулся Честер. — Я знаю, почему ты здесь. И я также знаю, что ответ ты получишь только тогда, когда завтра утром вставишь ногу в стремя, собираясь вернуться назад в поселение. Так вот, зная ЭТО, мы с тобой можем расслабиться и насладиться общением друг с другом, забыв обо всех трудностях, стоящих у нас на пути. Полюбовавшись закатом солнца, давай теперь насладимся ночью. Время течет быстро, вождь, так что такие мгновения нельзя упускать. Вот, возьми кружку чая.

Кивнув, Железные Глаза бросил взгляд на гнедую, освещенную отблесками костра.

— Один вопрос. Я видел внизу ручей. Вода в нем хорошая?

— Бесподобная. Трава вокруг очень густая. Я отгоняю зеленых жнецов, чтобы они ее не всю съели.

Встав, Железные Глаза подошел к гнедой и снял седло. Взяв поводья, он повел лошадь вниз к роднику, где привязал ее так, чтобы она могла пить и щипать траву, не путаясь в веревке.

Гнедая скользнула мягкими губами ему по ладони. Ничего в ней не найдя, она ткнула головой ему в грудь и недовольно фыркнула. Обняв кобылу за шею, Железные Глаза, смеясь, почесал ей за ухом. Освободившись от его объятий, гнедая мотнула головой и, отойдя в сторону, принялась щипать траву.

Закинув голову назад, Железные Глаза втянул в грудь насыщенный запахами воздух Мира. Пророк был прав. Ему нужна эта ночь наедине с самим собой, нужна возможность обрести точку опоры. Отцы осквернили его душу. Все время занято обучением пополнения и разработкой стратегических планов. А с голоэкранов глядят жуткие пустые глаза. Настанет день, когда ему придется смотреть на этих живых мертвецов в прицел бластера. От одной этой мысли на сердце Железных Глаз похолодело. Высоко над головой мерцали зна- комые созвездия. Мелькнувшая яркая точка обозначила путь орбитального космического корабля, набирающего скорость. Окружающий Мир успокаивал истерзанную душу вождя. Тревоги и заботы выходили вместе с выдохом, покидающим легкие.

Впервые за много дней измученное постоянным напряжением тело смогло расслабиться. Улыбнувшись, Железные Глаза неожиданно легкой походкой направился назад к залитому оранжевым светом входу в пещеру Честера, насвистывая песенку, которую выучил на Сириусе.

Рассвет пустил лучи яркого желтого света в каньон, и розовый гранит вспыхнул пастельными оранжево-красными тонами, резче подчеркивая багровую синеву теней под лишенными растительности скалами. Крутые каменные стены были покрыты лишь редкими зарослями нож-куста, упрямо цепляющимися за каждую трещинку. Трава в долине светилась изумрудом; тут и там в ней пробирался, переваливаясь на своих шести толстых ножках, зеленый жнец, на ходу срывающий самые сочные стебли.

Честер наполнил дымящимся кофе последнюю кружку. Железные Глаза положил на спину гнедой попону, а затем легко перебросил седло. Лошадь стояла смирно, не мешая ему затянуть подпругу. С благодарностью приняв кружку, вождь посмотрел в долину, освещенную появившимся над гребнем гор солнцем.

— Цикл, — смиренно пробормотал Честер. — Вслед за закатом приходит рассвет. Люди многое теряют, забывая об этой простой истине.

Железные Глаза грустно кивнул.

— Боюсь, ты прав. Но кое-кому из нас приходится заботиться о том, чтобы у нас осталась возможность заглядывать даже в столь недалекое будущее. Нгуен Ван Чоу создает армии людей, лишенных души. Мне, Честер, эти люди просто омерзительны.

Кивнув, Пророк сплел пальцы на груди.

— И Пауку они тоже омерзительны. Они нарушают главный из немногих установленных им законов: право на свободную волю.

Железные Глаза задумчиво склонил голову набок. Вставив ногу в стремя, он вскочил в седло и посмотрел Пророку и глаза — свидетельство того, какой большой путь он проделал за ночь.

— Честер, ты нам нужен. Адмирал прислал меня узнать, не поднимешься ли ты на «Пулю». Мы хотим, чтобы ты выступил с обращением ко всему человечеству. Необходимо, чтобы один из Пророков рассказал галактике о лживом Деусе, сотворенном Нгуеном, и...

Печально улыбнувшись, Честер покачал головой:

— Это не моя поворотная точка, Железные Глаза. Я не могу воздействовать на свободную волю. Даже ради блага нолей... не перестающих поражать меня. Нет, вам нужен кто-то более сильный. А если этот человек умрет, столкнувшись с поворотной точкой, тогда вам придется полагаться только на самих себя. Я... однажды я сделал свой выбор... выбрал дорогу, по которой теперь иду не сворачивая.

— Честер, ты не сознаешь всей серьезности...

Молодой Пророк поднял смуглую руку.

— Я вижу все твои доводы... твое отчаяние. Но я должен делать то, что мне предписано. Думаю, ты это понимаешь.

Кивнув, Железные Глаза допил кофе и, улыбаясь, протянул кружку.

— Как и тогда, давным-давно в лагере Сантосов, когда Бешеный Бык... Наверное, я тебя понимаю. Да, Честер, спасибо за эту ночь. Сегодня я чувствую себя гораздо лучше. Я начинал терять... В общем, ты сам все знаешь.

Честер Армихо Гарсия проводил взглядом могучего вождя, спускающегося на гнедой по каменистой тропе.

Махнув рукой, Железные Глаза пришпорил лошадь, пустив ее рысью.

Улыбнувшись, Честер собрал кружки и котелки и спустился к роднику, чтобы их вымыть.

— Оглядываясь назад, вождь, ты понимаешь, какими страшными были поворотные точки. Это благословение Господа — видеть только прошлое. Мне гораздо больнее — ведь я вижу будущее.

ГЛАВА 24

Лазарет на борту «Мести Паука»

Содрогнувшись, Дарвин Пайк закрыл глаза. И тут же среди хаоса, царящего у него в голове, возник образ устройства психобработки. Он словно снова оказался в той жуткой комнате. Страшная машина, подобно зловещей плесени, расползалась во все стороны, и вот гнусное металлическое пятно заслонило собой образ Паука, в котором он черпал силы. Оторвало его от действительности — от вселенной, которую он знал и понимал. Борясь с невыносимым желанием закричать, Дарвин до боли стиснул зубы.

До тех пор, пока он видел над головой изображение паука, ему удавалось собираться с силами, чтобы сопротивляться, не обращая внимания на боль и страх.

Если бы только он мог закричать, и кричать, кричать... Кричать до тех пор, пока вместе с криком из него не выйдет весь кошмар пережитого. Не выйдет из головы — из души. Или, быть может, если бы он раздобыл бластер, всего на несколько секунд. Одно мгновение — и боль исчезла бы, взорвавшись в ослепительной вспышке, разлетевшись на отдельные атомы вместе с кусочками мозга и черепа. А потом наступила бы тишина: воспоминания, потускнев, рассеялись бы навеки.

Заморгав, Дарвин сделал глубокий вдох, пытаясь унять безумно вопящие обрывки сознания. Он переживал все заново — временная согласованность нарушилась. Кошмары были наяву — и тогда, и сейчас.

Приходила Сюзен, ее беспокойство было искренним. Дарвин жалел о том, что не мог посмотреть ей в глаза и спросить, удалось ли ему наконец завоевать ее уважение. Она прикоснулась к его плечу, и на один миг страх одиночества ослаб. Наконец Сюзен обращалась с ним как с человеком, а не как со сломанной вещью. Кажется, Риш говорил, что она оскопляла мужчин? Во время боев на Сириусе, помимо скальпов, забирала у них их естество?

Перед глазами у Дарвина возник жуткий образ Сюзен-призрака, бессмысленно двигающей окровавленными челюстями, пережевывающий его отсеченную плоть. Из глубин сознания хлынул страх. Сюзен? Пожирает куски его тела? Нет!

Но она оскопляла мужчин!

Дарвин явственно представил себе Сюзен, с горящими глазами, взмахивающую сверкающим ножом. Пронзительная боль у него в промежности, и она выпрямляется, размахивая его кровоточащим естеством.

Из горла раненого вырвался сдавленный хрип.

Он попытался сглотнуть, но у него во рту настолько пересохло, что распухший язык отказывался шевелиться. Медустройство тотчас же среагировало на эту вспышку. Дарвин почувствовал, как начинает успокаиваться его сердце. Он снова вскрикнул, сознавая, что за горизонтом сознания по-прежнему маячат кошмарные видения. Новый крик застрял у него в горле. Над ним склонился Паллас Микрос со зловеще сверкающим скальпелем в руке. Лезвие опустилось. Дарвин ощутил его прикосновение, как будто это происходило наяву. Частица его плоти, истекающая кровью, отделилась от тела. Затем последовала пронзительная боль ожога, разлившаяся от изуродованных нервных окончаний до самого мозга.

Его сухие глаза не отрывались от женщины, от волн иссиня-черных волос, струящихся на плечи. Она приняла от Палласа окровавленный шарик. Собрав все силы, Дарвин попытался отвести взгляд от этого жуткого зрелища. Женщина отправила кусок живой плоти в красный от крови рот и, покатав его языком, с хрустом раскусила. Обрывочные мысли метались, не в силах прогнать воспоминание о работающих без остановки челюстях. Смыкающихся и размыкающихся в такт бешеным ударам его сердца.

«Женщина, похожая на Тиару...» — шептал Нгуен, и его бархатный голос проникал в самые глубины сознания Дарвина.

А это лицо... красивое лицо... оно чуть вытянулось, скулы стали шире... И блики от перстней на пальцах Палласа сверкнули на черных волосах жующей Сюзен.

У Дарвина перехватило дыхание. Нгуен продолжал вкрадиво ворковать:

«Женщина с длинными черными волосами и страстными глазами. Женщина с шелковистой кожей. Дарвин, ты чувствуешь ее нежное прикосновение? Мягкое теплое тело, прижимающееся к тебе? Подумай об этой женщине, Дарвин. Подумай о ней, о том, как сильно тебе хочется быть рядом с ней — держать ее в своих руках, наслаждаться ее любовью».

И на него смотрели пустые глаза Сюзен. Кровь блестела у нее на губах, стекала по подбородку и шее.

Раздирающий душу крик, казалось, оторвал слизистую оболочку от горла.

Водоворот смыл видение, затянув взор Дарвина серой пеленой. Голоса. Голоса, проникающие сквозь туман. Смутно различимые образы.

— С ним все в порядке. Просто кошмар приснился. Надо было бы использовать психообработку. Половина корабля слышала этот крик...

Дарвин снова провалился в густой туман.

«Надо было бы использовать психообработку... психообработку... психо...»

Его душа билась, стараясь вырваться из тела.

«Стань моим другом. Твои друзья тебя предали. Забыли. Но боль можно остановить. Можно положить конец страданиям. Просто говори! Докажи, что ты достоин!»

Елейный голос прокрадывался к самым корням воли Дарвина, медленно подтачивая ее. От него никуда нельзя было скрыться. Льстивые слова расшатывали рассудок, углубляя трещины безумия.

Капля пота, сорвавшись с носа Микроса, сверкнула в свете ламп и упала на открытую рану, обжигая ее солью. Нгуен продолжал бубнить, опутывая сознание Дарвина. Секунды растянулись, превратившись каждая в бесконечность. Шестьдесят бесконечностей объединялись в минуту, потом в час, потом в день, потом в неделю, потом в месяц, год, в целую жизнь, не имеющую начала и конца.

Калейдоскоп стремительно сменяющих друг друга образов: крики Быка Крыла Риша; еще один доблестный воин Паука не выдержал психообработки. Дарвин заглянул себе в душу, ища там призрак Быка. Он знал, что чувство вины не оставит его до конца жизни. Это он привел своего друга к такому страшному концу. Нескончаемым эхом звучал пронзительный плач детей и вдов Риша.

Только Паук остался с ним; зависнув под потолком, он защищал его, непобедимый и неуязвимый. Но потом устройство психообработки опустилось, и Паук... Паук...

Из бешено мечущейся черноты адской блевотиной вырвалось будущее. Звезды вокруг, мигнув, померкли. Межзвездный ветер донес нечеловеческие завывания — предсмертный хрип погибающих людей. Но тут же водоворот страданий поглотил эти голоса. Дарвин вскинул руки, защищаясь. На него надвигалась длинная вереница корчащихся трупов — миллионов и миллионов, с пустыми погасшими глазами и движущимися челюстями. Они кружились вокруг Дарвина, испражняясь на будущее, протягивая к нему тысячи крючковатых пальцев, жаждая впиться в его беззащитную плоть, рассекая острыми как бритва ногтями мрак.

Охваченный ужасом, он развернулся, чтобы бежать, но дорогу ему загородила Сюзен. Зловонный ветер яростно трепал ее длинные черные волосы. Дарвин остановился, внезапно поскользнувшись на траве, залитой теплой кровью. Быстро бросив взгляд вниз, он застыл, чувствуя, как по спине разливается холодными струями страх: от его ног, лишенных кожи, мышц, остались только обнаженные кости.

Вскрикнув, Дарвин поднял голову — но слишком поздно. Ему не удалось увернуться от Сюзен. Она схватила его, вонзая в плечи сильные пальцы, разжигая его кровь. Рванувшись вперед, Сюзен раскрыла окровавленный рот. Дарвин жалобно застонал, чувствуя, как ее зубы рвут его тело.

Затем его окутал мрак бесконечности.

Иная действительность. Наполненная болью.

Щурясь, Дарвин открыл глаза, уставившись на какие-то мигающие огоньки, которые поднес к самому его лицу другой медтехник. Рядовой начал задавать какие-то бессмысленные вопросы. На одни Дарвин отвечал, на другие нет. Будь они все прокляты!

Когда машина психообработки заслонила Паука, силы оставили Дарвина. Тварь с отсутствующим взглядом вместе с куском его плоти сожрала частицу его души. Подобно тому, как Нгуен Ван Чоу, пожиравший галактику, отнимал души у людей. И вот сейчас он отнял душу у Дарвина Пайка. Порожденная Нгуеном бездушная тварь теперь мертва — гниет и разлагается, — но в тот ад, куда отправился этот вурдалак, он забрал с собой и душу Дарвина. Только все вокруг и без того является кромешным адом. Жизнь состоит из страданий, загримированных редкими мимолетными иллюзиями счастья.

Сюзен оскопляла мужчин. Об этом ему говорил Риш. Он сказал правду. И слова Нгуена... они имеют под собой основание.

Проверив показания мониторов, медтехник что-то довольно пробормотал себе под нос и направился к выходу.

Дарвина осенила внезапная мысль.

— Где находятся мои личные веши?

— По-моему, все принесли сюда.

— У меня был древний нож, — воскликнул Дарвин, борясь с отчаянием. — Его тоже захватили, да? Его давным-давно нашел мой далекий предок! Это память о прошлом! Он мне нужен!

— Эй, успокойтесь! — Рядовой положил руку ему на плечо. Нагнувшись, он выдвинул какой-то ящик. Там что-то гулко звякнуло.

— Вот ваш нож. Видите? Все в полном порядке. Так что не беспокойтесь. Пожалуйста, сделайте пару глубоких вдохов-выдохов и сосредоточьте все силы на выздоровлении, хорошо? Сейчас это самое главное. Мы обязательно поставим вас на ноги.

— Да-да, поставите на ноги. Благодарю, — пробормотал Дарвин, прижимая нож к груди.

Медтехник, подмигнув, ушел.

Дарвин настороженно проводил его взглядом до люка. Как только рядовой скрылся в коридоре, он улыбнулся. Какое-то время медустройство поддержит его в сознании. Пусть медтехник успокоится. Ну, а потом? Все очень просто. Самое главное — упереть лезвие в нужное место и надавить изо всех сил. Необходимо поразить спинной мозг, в противном случае медустройство обнаружит обильное кровотечение и подаст сигнал тревоги.

Дождавшись, когда шаги медтехника за дверью затихли, Дарвин занес нож. Скосив глаза себе на грудь, он обнаружил, что не может различить расплывающиеся руки и лезвие. Не обращая на это внимание, Дарвин крепче стиснул рукоятку, не замечая боли от изувеченных Палласом пальцев. «Рэндолл» завис над центром его сознания.

— Удовлетворен ли ты тем, что принесешь Пауку? — послышался тихий голос.

Рука Дарвина, сжимающая нож, задрожала. Сигнала тревоги не последовало. Облизнув пересохшие губы, он оторвал взгляд от сверкающего острия и посмотрел на юного Пророка, с любопытством следившего за ним.

— Тебе не кажется, что сознательно отправлять Пауку свою душу — поступок весьма самонадеянный? Ты хочешь сказать, что знаешь, когда Бог захочет призвать к себе твою душу. Почему ты так уверен в этом? Быть может, Паук считает, что твои знания еще недостаточны? Неужели ты умнее Бога, доктор Пайк?

— Я... я больше не хочу... жить.

— Как-то один Сантос задавался вопросом, достоин ли ты. — Голос Пророка смягчился. — А ты что скажешь? Как ты сам считаешь, ты достоин?

— Ты... ты ничего не понимаешь, — прошептал Дарвин, чувствуя в уголках глаз обжигающие слезы. — Тебя там не было... Тебе этого не понять!

Он шмыгнул носом.

Улыбаясь, Пророк кивнул.

— Твое тело, ученый-антрополог, — это лишь скопление клеток. Плоть вырастет снова. Странно, как ты мог подумать, что твои душа и тело представляют собой одно целое. Душа является частицей Бога — Паука. Означает ли это, что когда Сэм Железные Глаза Смит снял скальп с мертвой куртизанки, он этим убил частицу Паука, которую, по-твоему, эта женщина только что съела? Не слишком много ли превращений для одного крошечного кусочка Паука?

— Откуда тебе все это известно? — изумленно раскрыл рот Дарвин. — Ты же пролежал здесь без сознания несколько недель! Ты просто не можешь... не можешь... Это немыслимо!

— Ты сам расскажешь мне о том, что думаешь, о жутких кошмарах. Так было в видении, Дарвин. Я также видел тебя лежащим вот здесь — мертвым, с торчащим в горле ножом. Видел я тебя и парализованным от шеи и ниже в результате повреждения спинного мозга. Решение принимать тебе — это твоя поворотная точка, и я не могу учить тебя, как поступить. Могу лишь сказать, что как только Сюзен узнает о том, что ты спрашивал про свой нож, она его заберет. Медтехник пока что не докладывал командору, так что у тебя есть чуть больше минуты, чтобы убить или искалечить себя — все зависит от того, насколько сильна твоя решимость и насколько ты уверен в собственной правоте. Один раз Паук уже поддержал тебя, и сейчас Он не будет тебе мешать принять решение. Паук хочет, чтобы у людей оставалась свобода выбора. И сейчас твоя поворотная точка. Как ты поступишь? Чему ты научишь Паука?

Голос Патана оставался теплым, участливым.

Дарвин снова посмотрел на нож, затем повернулся к юному Пророку.

— Разве это имеет какое-то значение? Перестанет ли от этого земля вращаться? Узнает ли кто-нибудь о том, что меня больше нет? — Он помолчал, чувствуя на губах горькую иронию своих слов. — Удастся ли мне когда-нибудь расстаться с воспоминаниями о тех унижениях, через которые мне пришлось пройти? Смогу... смогу ли я забыть?

— Это было бы просто нелепо. Мы живем не для того, чтобы забывать, Дарвин Пайк. Времени у тебя почти не осталось. Если хочешь, убей себя. Или ничего не делай... что само по себе тоже решение.

Прозрачные глаза Патана не отрывались от лица Дарвина. Он дружелюбно подмигнул, и это было красноречивее всех слов.

Дарвин сглотнул комок в горле, пытаясь унять сердцебиение. Его рука ощущала прикосновение холодной шероховатой рукоятки «Рэндолла». Схватить нож крепче, поставить острие в нужную точку... и что есть силы надавить, рассекая спинной мозг. И все. Сил у него хватит, а смертоносное лезвие отточено.

Откуда Пророку известно все это? Что он имел в виду? Почему он сказал, что нелепо забыть боль, страдания, пережитый ужас? Неужели я поворачиваюсь спиной к Пауку?

Успокоившись, Дарвин Пайк положил нож на край крохотной полки, закрепленной на стенке медустройства.

— Фу! — выдохнул Патан Андохар Гарсия, закрывая глаза, чтобы ничто не мешало сосредоточиться на образах в голове. — Все по-прежнему очень запутанно, но я уже многому научился. В основном у тебя, Дарвин, когда я следил за тобой. Я научился пропускать через себя время и события. Это очень захватывающее занятие. Совсем необязательно стараться узнать все. Подобные глупые попытки являются проявлением тщеславия: они ослепляют человека, мешают ему выполнить предначертанное Пауком. Труднее всего усвоить тот урок, что будущее... что его никак не избежать.

В лазарет ворвался бледный от страха медтехник. Увидев Дарвина, он с облегчением остановился, вытирая вспотевший лоб. Вздохнув, рядовой уже спокойнее подошел к медустройству.

— Как вы, все в порядке? Я случайно увидел на экране монитора... у вас в руке был нож...

— Все ли со мной в порядке? — с горечью ответил Дарвин. — Нет. Мою ногу разрезали на куски и скормили вурдалаку в человеческом обличье. Тело мое ноет так, словно служило половицей во время шабаша ведьм. Меня мучит жажда — кажется, я выпил бы целый залив Аляска. И в дополнение ко всему стоит мне только закрыть глаза, и я переживаю наяву каждую секунду того, что со мной было!

«Каждую секунду, черт побери, слышишь ли ты, бесчувственный тупица? Все вплоть до того, как Сюзен... нет. Пайк, ты не спишь. Этим вурдалаком была не Сюзен. Во всем виноват Нгуен; это он имплантировал в мое сознание ее образ. Но это не сон. Риш говорил... Сюзен тут ни при чем. Это Нгуен...»

В это мгновение в люк проскользнула Сюзен. Ее взгляд сверкнул мрачной решимостью. Увидев, что Дарвин жив, она с облегчением выдохнула.

Раненый поежился, вслух твердя себе:

— Она не вурдалак. Не вурдалак. Не... Не трожь!

Медтехник, протянувший было руку за ножом, застыл наместе, беспокойно глядя на Сюзен. Та, покачав головой, указала ему на дверь.

— Я слышала, ты попросил свой нож, — постаралась как можно небрежнее произнести Сюзен.

— Просил.

«А ты не вурдалак. Нет, обрати внимание на отличия. Другой цвет глаз. У Сюзен кожа смуглее. Она не вурдалак! Соберись с силами. Пойми, это все дело рук Нгуена!»

Но только ему не дано справиться со своими видениями.

Взяв нож, Дарвин отрешенно провел пальцем по холодной стали лезвия.

Сюзен приблизилась к нему, осторожно обходя пустые медустройства. Она остановилась, покачиваясь на пятках, вот-вот готовая прыгнуть.

— Док, я очень беспокоюсь за тебя. Я прекрасно помню, что сама чувствовала после того, как побывала в плену у Нгуена. Я просто стараюсь прожить достаточно долго, чтобы успеть убить его до того, как направлю бластер себе в грудь.

«Риш не мог солгать. Она оскопляла мужчин... Как та тварь».

— Очаровательно. До сих пор у тебя получается неплохо.

Она напряглась.

— Мне пришлось разговаривать с Пророком. Они обладают очень странными способностями. У них...

Сюзен посмотрела на Патана Андохара Гарсию, следившего за ней с безмятежным лицом, тщетно ища у него поддержки.

— Уходи, — успокоил ее Дарвин, — не тревожься за своего антрополога. Я не позволю Нгуену отнять у вас вашего умника — по крайней мере, в обозримом будущем. Но я не отдам тебе этот нож. Ни сейчас... ни когда бы то ни было. — Он посмотрел на нее, чувствуя нарастающую холодную неприязнь. — Я устал от того, что все обращаются со мной как с беспомощным дурачком — ты, Ри и остальные. Если Железные Глаза захочет отнять у меня нож, возможно, ему я и отдам. Если же это попытается сделать кто-либо другой, я скорее умру.

Сюзен мрачно кивнула.

— Отлично, доктор Пайк.

Развернувшись на каблуках, она стремительно покинула лазарет. Дарвин бессильно упал на кровать, пытаясь отдышаться.

— Она хочет тебе помочь, — повернул голову Патан.

Дарвин почувствовал, что медустройство опять начинаетего усыплять. Ему захотелось рассказать юному Пророку о том, как он был увлечен Сюзен, как бился за то, чтобы высвободить ее из ловушки Отцов на Базаре, однако язык уже словно налился свинцом, и он провалился в мир Нгуена, Палласа и женщины-людоедки, превратившейся в Сюзен. Его обволокло покрывало страха, одиночества и боли, сквозь которое проникали пронзительные крики Риша.

«Нож Паука».

Система Базар

«Нож Паука» вышел из светового прыжка, оставляя за собой бурлящий магнитно-гравитационный хвост из фотонов и заряженных частиц, вырабатываемых генераторами силовых полей.

— Экстренное торможение, — приказала Рита, сверившись с мониторами. — Обратное ускорение сорок единиц. Как только приблизимся к зоне обнаружения дальними космическими детекторами, менять скорость по случайному закону. Ни за что нельзя допустить, чтобы нас обнаружили. После того как Сюзен разнесла Базар к чертовой матери, у Нгуена могла возникнуть мысль срочно перевооружиться.

— Вас понял.

Встав с кресла, Рита потянулась, не отрывая взгляда от затылка пилота, который управлял кораблем через надетый на голову шлемофон. Выход из светового прыжка требует максимальной сосредоточенности. При движении со скоростью чуть меньше скорости света необходимо строго контролировать энергию, вырабатываемую генераторами, для того, что-бы не нарушить равновесие массы и скорости.

Рита ощутила небольшое изменение силы притяжения, но тотчас же гравитационные пластины компенсировали последствия ускорения. Приборы показывали нормальную работу всех систем корабля.

— Бад! Как там дела на улице?

Мисима посмотрел на мониторы. Компьютер убирал паразитное влияние фонового вихря, образованного стремительным движением «Ножа Паука».

— Или у нас что-то с приборами, или за бортом мертвая тишина. Подождите, сейчас прогоню тесты... Господин майор, с приборами все в порядке. Планета ведет себя тихо, словно дохлая мышка. Интенсивность транскоммуникационных сообщений на уровне среднего фона Директората.

Не отрывая зеленых глаз от монитора, Рита постучала ногтями по зубам. По мере того как датчики боролись с искривлением пространства и красным смещением, на экранах разворачивалась картина галактики. Проверив поверхность планеты, комм сообщил о том, что там все спокойно.

— Ну хорошо, полагаю, можно совершить остановку. По-моему, никто нас здесь не ждет. Или же Сюзен выжгла всем базарейцам глаза и отрезала уши.

«И что с того, что планета подверглась нападению? Зачем отключать все системы наблюдения? Получив пощечину, надо быть вдвойне осторожным».

— Не нравится мне все это. Бад, пораскинь мозгами. Используй все способы пассивного наблюдения, какие только можно. Но ничего активного, а то Нгуен набросится на нас шустрее, чем медведь на жнеца. Должны же у этих бродяг остаться какие-то средства обороны.

Два часа спустя Рита прошла в кают-компанию и начала тыкать в кнопки раздаточного автомата. Бад Мисима, проскользнув в люк следом за ней, тоже взял поднос.

Рита устроилась за небольшим обшарпанным прямоугольным столиком. Кают-компания на переоборудованном скоростном грузовике представляла собой крохотную тесную комнатенку. Вдоль одной стены размещались раздаточные автоматы — в транспортном корабле было слишком мало свободного места, чтобы позволить роскошь отдельных кабинок, как это было на «Пуле». Сверкавшие белизной подставки для подносов, шкафчики для тарелок и вешалки для чашек уже давно стали далеко не белыми. Последовательность модификационных изменений, произошедших с «Ножом» во время полета, можно было проследить по разноц- ветным отпечаткам пальцев. Сначала были коричневые, оставленные во время вскрытия переборок, затем черные от установки оборудования, серые после уборки и белые, когда стены, не отчищая от грязи, снова красили. По правде говоря, особого уюта это кают-компании не придавало, но придет время, и все будет приведено в порядок. Рита оставила напоминание в своем комме.

Большинство десантников продолжало жить и питаться на борту штурмовиков, разместившихся под брюхом «Ножа». Однако для немногочисленного основного экипажа корабля тесная кают-компания стала настоящим домом. Единственным местом встреч, где можно спокойно посидеть за чашкой кофе и поговорить ни о чем.

— Значит, вы опасаетесь, что базарейцы затаились и выжидают, чтобы открыть по нас огонь? — Подавив зевок, Мисима принялся растирать мышцы волосатых рук.

Прожевав кусок, Рита задумчиво кивнула.

— Не знаю, — проворчала она. — Шестое чувство не дает покоя. Знаешь, то самое, которое неизвестно каким образом предупреждает об опасности. С тех самых пор, как мы вышли из светового прыжка, меня не покидает дурное предчувствие — как будто нам предстоит встреча с чем-то очень неприятным. Если бы было можно, я бы просто скорее унесла отсюда ноги. После того, что мы повидали на Мистерии, я предпочту весь остаток жизни провести рядом с Джоном, выпасая коров и воспитывая детей. Но адмирал приказал проверить, насколько быстро сумеют базарейцы восстано вить промышленность после того, как Сюзен устроила им ад на земле.

Нахмурившись, Бад отправил в свою зияющую пасть ложку с едой и принялся агрессивно — так же, как он делал все, — ее пережевывать. Мисима всегда очень нравился Рите. У него было два способа бороться с житейскими невзгодами — или он очертя голову бросался вперед, не задумываясь о последствиях, или же ложился спать. За все те годы, что Рита его знала, ей ни разу не доводилось видеть, чтобы Бад делал что-то наполовину.

Бульдожий лоб Мисимы пересекла морщина. Он хмуро махнул вилкой.

— Ну, хорошо, предположим, Нгуен поставил здесь западню. Я исследовал эту чертову планету вдоль и поперек. В этой части галактики Базар должен был бы быть самым ярким источником радиосигналов. Сейчас он словно онемел. Базарейское солнце облучает планету в нижней части электромагнитного диапазона. Я тщательнейшим образом проверил весь спектр волн с длинами от тысячи километров до десяти нанометров. Нельзя сказать, что планета хранит полное молчание, но, учитывая ее геофизическую структуру, на ней очень тихо — шума не больше, чем можно ожидать от электромагнитных бурь и минимальной жизнедеятельности людей.

Рита задумчиво почесала за ухом.

— Знаешь, если это ловушка, то Нгуен непревзойденный мастер своего дела. И пойми меня правильно: все, что делает этот ублюдок, он делает гениально. Он должен был отключить целую планету, но как он мог знать, что сюда кто-то вернется?

— А что, если Нгуену удалось перехватить приказ адмирала Ри? И дешифровать его? Вдруг он опередил нас и кружил на орбите Базара, оценивая разрушения, а тут как раз кто-то на Мистерии, направив уши в нужную сторону, услышал нас?

Закончив трапезу, Рита отодвинула поднос и облокотилась на стол. Запросив комм, она посмотрела на монитор.

— Ки, измени наш вектор скорости. Облетим вокруг системы. Воспользовавшись гравитационными колодцами этих двух газовых гигантов, мы сможем сообщить кораблю боковое ускорение, не напрягая реактор. У нас будет время внимательно присмотреться к Базару, прежде чем решиться на что-то.

— Вас понял, господин майор. Согласно предварительным оценкам, мы потеряем на этот маневр около двух недель.

Взяв чашку кофе, Рита уставилась на белую переборку.

— Это мы как-нибудь переживем, Ки. Лучше немного задержаться, чем взорваться, а? Держи ухо востро. Мы с Бадом только что обсуждали вероятность того, что Нгуен расставил на нас западню.

— Слушаюсь, господин майор.

Ки начал осуществлять корректировку курса, и Рита ощутила мягкое давление со стороны гравитационных пластин.

— Неприятности, — проворчал Мисима. — В последнее время мы постоянно сталкиваемся с неприятностями. Когда мы последний раз скучали от безделья?

Рита печально усмехнулась, вращая в руке чашку.

— По-моему, все это закончилось давным-давно, во время последней экспедиции к Окраине. Помнишь? Тогда, когда тот чертов грузовик перехватил обрывок романовского радиообращения.

Мисима положил мускулистую ногу на скамью, откидываясь назад на переборку.

— Не вы ли встречали ученых? По-моему, именно вас Ри направил в университет.

Фыркнув, Рита обхватила чашку обеими руками.

— Верно, и там я познакомилась с доктором Доброй. Увидела того жалкого рохлю, с которым она тогда жила. Джеффри Астора. Фу! Как выяснилось, он был не виноват в том, что стал таким. Его подвергли психообработке в департаменте здравоохранения за то, что он носился со смелыми мыслями по поводу революционных преобразований в транскоммуникационных сетях. Не знаю, возможно, именно тогда все и началось. После того как ее парня обработали, Лийта очень разозлилась. Она мне понравилась, и я замела за ней следы, не дав здравоохранению возможность обработать ее до отбытия на Атлантиду. Но все равно Лийта оставалась очень наивной, и из-за нее мы вляпались в серьезную передрягу, попали в плен к Сантосам. Потом мы встретились с двумя Пауками, полюбили их, а потом помешали Директорату стерилизовать планету. Одна костяшка домино свалила другую и так далее. Судьба? Ответ знает один Паук. Но сейчас мы снова столкнулись с психической обработкой людей, причем в таких масштабах, о которых Директорат даже не мечтал! Итак, предположим, мы и через это пройдем, но что будет дальше?

Протянув руку, Мисима поставил чашку в автомат и ткнул кнопку. Он едва не опрокинулся, забирая полную чашку, но все же не пролил ни капли кофе.

— Знаете, многие с радостью разрезали бы вас надвое в тот день, когда вы во главе орды вопящих романовцев ворвались в реакторный отсек.

Рита небрежно пожала плечами.

— Видишь ли, второй раз я встретилась с Лийтой Доброй, когда ее едва не изнасиловал один подонок в грязной забегаловке на университетской станции. Я гуляла — напилась «Звездной пыли» на патрульные кредиты. Отвадив подонка, я осталась одна с Лийтой — растерянной, испуганной, смущенной. Типичная овца, плод Директората. Но у нее было мужество, и я решила, чем черт не шутит? И подсела к ней. Помню, мы долго спорили о Директорате, о том, как он рушится и загнивает изнутри. Кажется, я сказала что-то вроде: «Какая жалость, черт возьми, что мы не можем перевернуть все вверх тормашками назло этим тыквенноголовым...»

— Именно это вы и сделали.

— Угу. — Поставив чашку на стол, Рита вопросительно изогнула бровь. — Вся проблема с коллапсом цивилизации состоит в том, что никогда не знаешь, к чему это приведет. — Она помолчала. — Сначала мы подняли восстание, чтобы спасти горстку людей от геноцида. Затем пришел черед отправиться на Сириус и воевать там. Но тогда все было просто: «Убей врага раньше, чем он убьет тебя». — Она поморщилась. — Нгуен ни за что не стал бы таким сильным, если бы романовская проблема не отвлекла внимание от Сириуса. Майя просто привела бы туда свою «Победу» и подавила революцию до того, как она началась.

— Это все осталось в прошлом. — Мисима вопросительно посмотрел на нее. — А что дальше?

Рита печально усмехнулась.

— Итак, вернемся к тому, как мы с доком Доброй начали раскачивать этот рычаг. Тогда мы даже не подозревали о том, что в конечном счете все это приведет к тому ужасу, который мы видели на Мистерии. Увидев эти ходячие трупы, я теперь не могу спокойно спать ночью.

— Точно, — согласился Бад. — Прекрасно вас понимаю.— И, как мне кажется, это еще только начало. Боюсь, мы столкнемся кое с чем и похуже. Подумать только, тогда, в той забегаловке, я не могла и представить, что может быть что-то хуже Скора Робинсона!

...«Нож Паука» осторожно провалился в гравитационный колодец Базара. Внимание всех, находящихся на мостике, было приковано к мониторам. До сих пор планета оставалась пугающе безжизненной. Корабль снижался, и по мере увеличения разрешения приборов наблюдения картинки становились все более четкими. Чувствительные датчики «Ножа» не регистрировали ни присутствия «Грегори» или других кораблей, ни каких-либо радиосообщений.

День за днем нарастало напряжение. Затянувшееся ожидание становилось невыносимым.

Рите снился Железные Глаза. Они скакали бок о бок по волнующемуся морю зеленой травы: она на рыжем жеребце Филиппа, он на своей любимой гнедой. Над головой сияло ослепительное бело-желтое солнце. Вокруг расстилался Мир, манящий в свои бескрайние неизведанные просторы.

Вдруг как по волшебству сон изменился: небо померкло, Железные Глаза заключил ее в свои объятия. И вот они уже сидели в сухой пещере перед мерцающим пламенем костра. Вождь укутал ее в свое одеяло, целуя в губы, и в его черных глазах зажегся нежный огонь любви. Прикосновение его жарких губ разбудило в ее теле волну страсти; она привлекла Железные Глаза к себе, прижимаясь к его могучему телу. Успокоившись в его руках, Рита нежно провела пальцем по смуглой коже, ощущая напрягшееся мужское естество, шра- мы, упругие мышцы, а он отвечал на ее ласки. Весело потрескивали поленья шестовика. Рита увлекла Железные Глаза на себя, наслаждаясь прикосновением его разгоряченного тела.

Начался извечный танец любви...

— Майор Сарса!

Недоуменно заморгав, Рита выпрямилась, протирая глаза. Датчики зарегистрировали движение, и тесная каюта озарилась светом. Базар. Противоположный конец галактики. Настойчивый и тревожный голос комма.

— Да?

— Мы приближаемся к поверхности планеты. Если здесь и расставлены какие-то ловушки, мы их не можем разглядеть. Но, госпожа майор...

Вскочив на ноги, Рита принялась натягивать боевые доспехи, злясь на себя за то, как откликнулось на сон ее тело. Проклятие!

— В чем дело, Ки?

— Госпожа майор, нам наконец удалось получить весьма приличную картинку. И в кои-то веки над планетой ясное небо. Прибор дальнего наблюдения выдал невероятно хорошее изображение, но... В общем, госпожа майор, вам лучше самой взглянуть.

В его голосе прозвучало неприкрытое беспокойство. Оставив мысль о душе, Рита натянула доспехи и хлопнула ладонью по электронному замку люка. Ки не стал бы ее беспокоить, если бы не произошло что-то действительно серьезное. Она выбежала в коридор.

ГЛАВА 25

«Месть Паука».

Прыжок

Когда Дарвин наконец выплыл из кошмарных сновидений, медустройство, в котором лежал Пророк, стояло пустым с поднятой тяжелой крышкой. Молодой ученый остался в лазарете один. Как обычно, у люка стояла капрал-медтехник, проверяющая показания мониторов. Некоторое время Дарвин лежал, медленно вдыхая и выдыхая воздух, наслаждаясь самим процессом наполнения легких живительным кислородом. К этому всегда относятся как к чему-то само собой разумеющемуся, на что не стоит обращать внимания. Но какое же удовольствие сейчас получал Дарвин!

— Эй! — окликнул он медтехника, вдруг вспомнив слова юного Пророка. — А где Патан?

— Его выписали два дня назад, — ответила появившаяся в проеме люка женщина.

Оглянувшись, Дарвин увидел, что его нож по-прежнему лежит на полочке.

— Два дня назад?

— Мы будим вас раз в трое суток, — пояснила медтехник.

Скрестив руки на груди, она выжидательно прислониласьк переборке.

— Раз в трое суток? — Значит, его жизнь утекает мимо во сне? — Почему?

— Доктор Пайк, процесс заживления ран идет быстрее, когда вы спите. Мы вводим вам в организм большое количество препаратов, стимулирующих рост тканей. Нам нужно обмануть ваши молекулы ДНК, внушив им, что происходит развитие зародыша, вследствие чего пробудятся к жизни генные участки, отвечающие за выработку гормонов роста. В то же время тщательно контролируемая электростимуляция поддерживает строго определенную скорость регенерации тканей. Видите ли, этот процесс сродни игре с огнем. Если пустить его на самотек, рано или поздно все обязательно окончится образованием злокачественной опухоли. А ваше состояние достаточно серьезное и без онкологии.

Далее, анализ активности вашего мозга показывает, что во сне вы становитесь гораздо спокойнее. Мы определяем то, что вы видите кошмарные сны, по изменениям химического состава крови и усилению электромагнитных колебаний в тканях головного мозга. Впрочем, мы можем значительно ослабить воздействие на ваш организм. Когда же вы бодрствуете, вы постоянно чем-то возбуждены, и в конечном счете это приводит к депрессии. А последствием этого является реакция щитовидной железы, гипофиза и других желез. Все это обуславливает бешеные флюктуации химического состава крови, что, в свою очередь, влияет на действие реагентов, которые мы ввели вам в ногу. Понятно? Из двух зол — кошмарных сновидений и депрессии — мы выбираем меньшее. Сон. — Казалось, она была в замешательстве.

— О, — пробормотал Дарвин, только сейчас замечая, что может согнуть пальцы на руках, не чувствуя боли. Он перевел взгляд на швы на запястьях. Глаза тоже почти не болели, изображение перестало быть расплывчатым и подернутым дымкой. — Судя по следам на коже, вы, похоже, нарастили заново мои конечности, так?

— Верно, — подтвердила медтехник. — И ваши умственные способности восстанавливаются. Вы становитесь более внимательным. Если бы вы согласились помогать нам, многое стало бы гораздо проще.

— Сколько времени я уже провел в лазарете?

— Четыре недели. Мы практически полностью нарастили мышечные ткани на ноге, а на месте отрезанных пальцев появились очаровательные культяпки. Нервные окончания...

— Мне кажется, я уже целую вечность торчу в этом проклятом медустройстве! Я устал от того, что...

Выражение ее лица стало суровым.

— Ну, хорошо! — примирительно поднял руки Дарвин. — Сдаюсь! Я буду вести себя хорошо. Пожалуйста, больше не отключайте меня. Я буду думать только о хорошем.

— Вот так бы с самого начала, — сухо заметила медтехник, подходя к нему. — О чем именно?

Дарвин неуверенно посмотрел на нее.

— Ну, о самом хорошем.

Неужели это правда? Неужели действительно на этих тонких губах мелькнула тень улыбки? О кровь Паука! Ледяная женщина растаяла!

— Ну, хорошо, доктор Пайк. Надеюсь, вы не смеетесь надо мной. Открою вам неприятную тайну. Не все идет гладко. Кривая протекания регенерации нервных окончаний сильно отличается от расчетной. Это еще одна причина подержать вас здесь подольше. Электрические импульсы, с помощью которых мы пытаемся поддерживать тонус ваших мышц, не слишком приятны. Ваши мучители внесли хаос в упорядоченное расположение синапсов. Мощное электромагнитное поле оказало сильное воздействие на нейроны. Это можно считать микротравмой на клеточном уровне. Вам пока все понятно?

Он обеспокоенно кивнул.

— Я неплохо разбираюсь в анатомии человека — это является одной из вспомогательных дисциплин антропологии.

— Хорошо. Буду откровенной: если вы не вложите в процесс выздоровления все сердце и душу, возможно, вы никогда не сможете ходить самостоятельно. Разумеется, если нога так и не заживет окончательно, мы снабдим вас протезом с искусственной нервной системой, но это будет означать подкожную сеть вживленных электрических проводников, батарею питания, постоянное ношение шлема. Человеческий мозг располагает огромными ресурсами. Вы знакомы с биологической обратной связью, психоматозом и прочими способами взаимодействия головного мозга и тела. Эффективность лечения во многом зависит от вашего собственного от- ношения.

Дарвин нахмурился, чувствуя, как сдержанная ярость покидает его. Проклятие, как могло его подвести это чертово медустройство? Он ни на минуту не усомнился в том, что машина может работать только безукоризненно.

— Увы, доктор Пайк, этим ограничиваются возможности современных технологий, — добавила медтехник, словно прочтя его мысли. — Вы будете нам помогать? В конечном счете это станет решающим фактором.

Дарвин прикусил губу. Психологическая опора, на которую ему только что удалось забраться, снова опасно зашаталась. А капрал ничего не понимает — никто не может его понять.

Достоин ли ты ?

Эти слова гулким эхом звучали в голове Дарвина.

Сюзен сказала, что ей позволяет оставаться в живых только надежда когда-нибудь сквитаться с Нгуеном. Неплохо для начала. Иметь цель в жизни. Нгуен остается на свободе, он превращает людей в тупые машины, создает вурдалаков, которые мучают антропологов и других настоящих людей. Быть может, если медикам удастся поставить его на ноги, он сможет что-нибудь придумать.

«Я в долгу перед Нгуеном Ван Чоу! И я буду жить. Я с ним расплачусь сполна. Клянусь Пауком, я сделаю это! — Дарвин почувствовал себя лучше, направив поток ярости в опреде- ленное русло. — А Сюзен не вурдалак. Ты слышишь, Нгуен? Мерзкий ублюдок...»

— Будьте добры, передайте командору Андохар, что мне хотелось бы встретиться с ней. Я хочу узнать, что произошло за то время, пока я спал. Мне нужно как можно скорее вернуться к работе.

Кивнув, медтехник окинула его оценивающим взглядом, пытаясь понять, действительно ли ей удалось пробить брешь в скорлупе недоверия, которой окружил себя раненый.

Сюзен пришла в лазарет через полчаса. Подойдя к медустройству, она осторожно взглянула на Дарвина.

— Я слышала, тебе стало лучше. Капрал сказала, ты пошел на поправку.

Его лицо избороздили морщины.

— Мне кажется, на самом деле меня здесь нет. После случившегося я даже не знаю, кто я, чем я стал. Все перемешалось. Наверное, я распустил сопли. Прими мои извинения. Я плохо переношу сознание вины. Как и чувство боли, если ты могла заметить.

— В этом я ничем от тебя не отличаюсь. Я не перестаю упрекать себя за то, что случилось на Базаре. — Сюзен пожала плечами. — Знаешь, тогда, в храме, ты спас мне жизнь. Я в долгу перед вами с Ришем. Благодаря вашему подвигу нам удалось передать адмиралу Ри очень важную информацию.

— Не знаю, поступил бы я так, зная... зная, чем это закончится... Эта мысль пришла в голову мне, Риш ее поддержал. Я думал, нас просто убьют. Смерть Риша была такой ужасной... я бы ни за что... я не представлял себе, что обреку его на...

Махнув рукой, Сюзен опустилась на складной стульчик.

— На войне так рассуждать нельзя, доктор. Я уже вдоволь насмотрелась на это. Люди умирают... Паук тянет за ниточки... и если он тебя подцепил, спасения ждать нечего. Логикой это не объяснить. Я потеряла человека, которого... целый взвод погиб потому, что побежал вправо, в то время как я повернула влево. Люди уходят... и тут ничего не попишешь. Наверное, это тоже поворотные точки. А у тебя потом каждый раз разрывается сердце: ты ищешь оправданий случившемуся... и не находишь.

Дарвин пристально посмотрел на нее, изумленный этой внезапно открывшейся уязвимостью.

— Хорошо. Возможно, ты и права. Но мне по-прежнему кажется, что это несправедливо.

— О справедливости даже не мечтай. — Вскинув голову, она подняла бровь. — Со временем просто начинаешь ко всему привыкать. А что, если бы первым подвергли психообработке тебя? Задумайся над этим. Нгуен выведал бы все наши планы. Узнал бы, что Рита и Нил тоже здесь. Ты превратился бы в тупую скотину, а Риш все равно не избежал бы своей страшной участи, когда его подвергли бы психообра ботке в надежде выудить что-то такое, о чем ты не сказал. — Ее глаза наполнились теплом. — Ну, а если бы вы не дали мне возможность бежать из храма? Если бы нас схватили всех троих? Насколько это было бы страшнее? Нгуен узнал бы замыслы адмирала Ри. Риш все равно погиб бы. Из тебя бы сделали безмозглое чудовище. Ну, а я... я бы сейчас, опутанная электромагнитными оковами, направлялась к... к...

Стиснув кулаки, Сюзен тряхнула головой, прогоняя жуткую мысль.

— Ты говорила, что тебе помогает выжить надежда отомстить Нгуену. — Пайк поднял глаза. — Не знаю, что он сделал с тобой. Со мной же он... Ублюдок разрезал меня на части, скормил куски моего тела... Он... он... он... Проклятие!

Шумно выдохнув, Дарвин зажал глаза рукой и тут же ощутил, что Сюзен накрыла ее своей ладонью.

— Теперь тебе понятно, почему я не могу ночью заснуть? Вот что случилось тогда со мной в кают-компании. Я не могла справиться с сознанием того, что приближаюсь к Нгуену. Можешь ли ты представить, что значит снова попасть к нему в руки?

Дарвин угрюмо кивнул.

От него не укрылось ее внезапное замешательство. Он вопросительно взглянул на нее.

Поджав губы, Сюзен склонила голову набок, изучая его. Но только теперь Дарвин был поражен, увидев выражение ее лица. Бездонные голубые омуты глаз затянулись рябью нерешительности. Казалось, Сюзен боится услышать ответ на вопрос, который ей очень хотелось задать.

— В чем дело? Говори, не стесняйся. Тебя что-то тревожит.

Наконец Сюзен решилась:

— Я... я видела голозапись, сделанную Палласом... Как тебе удалось выдержать?

— Ты все видела? — с ужасом переспросил Дарвин. — Ты видела, что сделали со мной? Ты... О господи!..

Она стиснула ему руку.

— Не смей! Не смей ломаться! Пайк, ты выстоял. Ты победил Нгуена. А я... я сломалась под пытками! У меня не хватило сил. Как тебе удалось выдержать, в то время как я... я...

Ее рука, казалось, готова была вот-вот сокрушить пальцы Дарвина.

Она видела, как он терял человеческий облик!

— С-со мной... был Паук. — Дарвин стиснул зубы, чтобы они не стучали. — Он стоял надо мной. А потом машину психообработки передвинули, и Паук... Тогда я сломался. Ты видела, что я тоже сломался.

Воля покидала его, вытекая подобно воде из дырявого ведра.

Сюзен мрачно кивнула.

— Нгуен думал, что ты был у него в руках, и ему просто не хватило времени довести дело до конца. Но я... я все видела, и я совсем в этом не... не уверена. Ты не сломался. Это главное. Ты продолжал бороться... даже тогда, когда я бы на твоем месте больше не выдержала. — Она помолчала. — Тебе пришел на помощь Паук... Но скажи мне еще вот что...

Она умолкла, погруженная в раздумья.

Одеревеневший Дарвин боялся встретиться с ней взглядом.

— Когда... когда Нгуен упомянул о... о девушке-романовке, ты произнес мое имя.

Мелькнувшее молнией воспоминание: лицо Тиары, превращающееся в лицо Сюзен. Дарвина прошиб холодный пот. Он зябко поежился.

Нет, это не Сюзен! Сюзен не вурдалак!

— Сюзен... не вурдалак. Это не Сюзен!

— Будь он проклят! — воскликнула Сюзен, правильно истолковав его реакцию. — Я вспорю живот этому ублюдку, порождению горной пиявки!

Дарвин не мог заставить себя посмотреть на нее. Он услышал, что она отошла от медустройства.

— Это... это был лишь сон. Нгуен... Не знаю, он сделал так, что я... в общем...

— Дарвин, он воспользовался внушением. — Подняв руки, Сюзен бессильно уронила их, ударяя себя по бедрам. В уголках ее суровых глаз блеснули слезы. — Этот человек мастерски владеет искусством навязывать свою волю. Со мной он поступил так же. Когда я ворвалась в комнату пыток, Нгуен посмотрел на меня — точнее, его голографический образ... Он заговорил, и я... я... — Она с такой силой стиснула зубы, что Дарвин услышал громкий скрежет. — И у него получилось, доктор. Одним словом, он проник мне глубоко в душу, поднял со дна всю грязь. И я пошатнулась.

Молчание.

— Сюзен, еще когда мы были на Мире, Риш рассказывал, что ты оскопляла мужчин. Делала с ними то же самое, что Паллас... сделал со мной.

Дарвин поднял к ней каменное лицо.

Побледнев, Сюзен отвела взгляд, внутренне напрягаясь, чтобы побороть дрожь. И он все понял. У него в груди разверзлась жуткая пустота.

— Это правда. Ты не сможешь отрицать... Зачем ты это делала?

Сюзен нервно провела языком по губе.

— Дарвин... я... — Тряхнув головой, она с болью вздохнула. — Понимаешь, шла война. Люди... После того как погиб Ганс, я словно обезумела... Его сожгли в Англе бластеры Нгуена. Я не смогла жить с болью, чувством вины, горечью утраты. Я... наверное, я уже тогда была не в себе. Похоже, у меня всю жизнь с головой было не в порядке. Не знаю... Нет, знаю. Это было проявлением слабости. Неспособности трезво рассуждать, понимать происходящее. Мне было больно. И все и вся должны были платить за это. Но только в конечном счете больше всего пришлось платить мне самой.

Смущенная и неуверенная, она смотрела на него. Ее глаза наполнились мольбой.

— Дарвин, пойми, я не святая. Я... Мне так же страшно и одиноко, как и тебе. Да, я оскопляла мужчин. И уже очень давно меня терзают по этому поводу угрызения совести. Нгуен швырнул мне в лицо мои собственные деяния. И мне кажется, я расплачиваюсь, расплачиваюсь... и никак не могу расплатиться.

От такой откровенности Дарвину стало больно. Он, в свою очередь, смутился.

— Что сталось с Базаром? — спросил он, стараясь переменить тему.

— Я сожгла его ко всем чертям. Мы уничтожили все находившиеся на орбите станции и все производственные мощности, которые успели обнаружить на поверхности планеты. Разрушены все энергетические станции, компьютерные центры. Не осталось ничего, кроме жилых зданий... и тупых созданий в человеческом обличье.

— Через несколько дней они умрут от голода, — равнодушно заметил Дарвин. — У них не осталось никаких запасов продовольствия, и они растеряли все навыки. В них вытравили способность приспосабливаться к окружающей обстановке. После того как психообработка населения планеты была практически завершена, Нгуен перестал уделять ей внимание. На Базар он вернулся бы только тогда, когда ему потребовались бы солдаты.

Лицо Сюзен стало жестким.

— Значит, его армия сделала один шаг к своему полному исчезновению. Когда-то давно меня бы потрясла смерть такого огромного количества людей. До бластерных артобстрелов Сириуса, до гибели Ганса... до того, как Нгуен...

— Это не люди, — прошептал Дарвин. У него перед глазами возник образ вурдалака, отрешенно жующего кусок его плоти, и он вздрогнул от омерзения. — Я перебил бы их всех.

— Возможно, у нас не будет другого выбора. — Снова опустившись на стул, Сюзен обхватила лицо руками. — Судя по самым оптимистичным оценкам, враг превосходит нас числом в отношении миллион к одному. Все зависит от того, как быстро Нгуену удается продвигаться по Директорату.

— Это похоже на то, как выжигают пораженный лес, — пробормотал Дарвин. У него перед глазами мелькнули картины далекого прошлого. — Много лет назад на серебристую ель напал какой-то червь, пожирающий молодые шишки. Когда мы выжгли пораженные участки тайги, я засомневался, не лучше ли было предоставить природе самой разбираться с этой напастью.

— Съедал ли этот червь души деревьев? Превращал ли он их в раковую опухоль, пожирающую лес?

— Нет.

— Разве у нас есть выбор? Я получила зашифрованное сообщение от адмирала Ри. На помощь Директората рассчитывать нечего, хотя два патрульных линкора перешли на нашу сторону. Изменили присяге — кажется, это так называется? А тем временем на Санта-дель-Сьеро, Шушутьене, Последней Надежде и по всему сектору Амброзия ширится массовое недовольство. Разъяренные толпы выходят на улицы, громят правительственные учреждения. Повсюду возникают храмы Деуса. Нгуен уже дошел и туда. Фронт его наступления расширился втрое.

— Возрождение. Религиозное движение, не встречающее на своем пути никакого сопротивления. Лишь на ближайшие к Миру системы Нгуен пока не рискует соваться. А в остальной части галактики ничто не может остановить Отцов.

— Есть еще Паук.

— Это не та религия, — покачал головой Дарвин, мысленно представляя машину психообработки, заслонившую собой изображение Паука.

— Почему?

— Людям быстро надоест такое религиозное движение. Пророков слишком мало. И никто из них не желает встать во весь рост, чтобы проповедовать учение Паука. Это не по их части. Взгляни на Патана. Он едва не сошел с ума, пытаясь заглянуть в будущее, но еще не умея относиться к увиденному бесстрастно.

Дарвин стиснул кулаки.

Но это был бы шанс! Если бы только Патан, глупец или герой, взвалил бы на себя эту самоубийственную ответственность! Пророк, обращающий в свою веру, — эффект был бы потрясающий. Контрмессия повернет развязанный Нгуеном джихад против него самого, опутает им Отцов и удушит их своим же собственным фундаментализмом.

Сюзен была в растерянности.

— Но ведь учение Паука распространяется. Повсюду возникают очаги поклонения, молодежь жаждет побывать на Мире. Паук уже...

— Точно, — кивнул Дарвин, распаляясь. — Еще лет сто двести, и эта религия скорее всего стала бы господствующей в галактике... Если бы не Нгуен. Она имеет свои сильные и слабые стороны. Факт остается фактом: Пророки обладают даром предвидения. Никто не в силах отрицать это — даже Нгуен.

Встав, Сюзен подошла к комму. Но не успела она связаться с ним, как люк открылся, и в лазарет вошел Патан Андохар Гарсия.

Вздохнув, Сюзен отменила запрос.

— Ты выглядишь гораздо лучше, Дарвин Пайк, — заявил сияющий Патан. — Сразу же отвечу на твой вопрос: да. Я ваш сумасшедший. Несомненно, вы гадаете, почему я так долго висел между жизнью и смертью... здравым рассудком и безумием? По той же самой причине, которая заставила вас просить меня стать так называемым «мессией». Мне не нравится это выражение. Впрочем, мне не нравится также, когда меня называют «Пророком». Однако слова-ярлыки не оказывают никакого влияния на действительность, правда?

— Если ты все знал наперед, почему же ты просто лежал в коридоре? — спросил Дарвин. — Почему сам не пришел в лазарет

Патан безмятежно улыбнулся.

— У меня были более важные дела, доктор. Я не хотел, чтобы физическая действительность мешала мне сосредоточиться. Однако в данном случае я нисколько не рисковал. Ты бы ни за что не прошел мимо меня. Тебе бы не позволило чувство сострадания. Я знал, что ты отнесешь меня в лазарет, поэтому не стал терять времени впустую.

— Но ведь ты рискуешь сойти с ума, да? — спросила Сюзен, старательно избегая смотреть юному Пророку в глаза, как того требовал обычай.

— Нет, — небрежно заметил Патан. — Риск связан со случайностью — непредсказуемостью исхода. Я же шагаю навстречу холодной определенности. Я буду вынужден принимать решения, влиять на свободную волю. Я сойду с ума.

—Тогда почему ты идешь на это? — выдавил пораженный Дарвин.

Патан положил одну теплую руку на лоб Дарвину, другой стиснул запястье Сюзен.

— Я сделаю это ради Паука. Ради человеческих душ, которые в противном случае загубит Нгуен. Бесцельное существование — один из немногих действительно тяжких грехов.

Это, а также посредственность. Мы являемся частицами пaутины, сплетенной Пауком. Доктор, ты только что прошел через нечеловеческие мучения. Ты, командор, живешь с безумством и болью. Но все это проходящее, как и вся человеческая жизнь. Скоро, очень скоро Паук призовет нас к себе, и мы вольемся в него, станем с Ним одним целым. Мы существуем для того, чтобы быть глазами и ушами Паука. Сосудами Его знаний.

— Какое будущее уготовлено нам? — спросила Сюзен. — Есть ли у нас надежда?

Патан блаженно улыбнулся.

— Все возможно, если в поворотных точках будет сделан правильный выбор. Существовала большая вероятность того, что настоящее мгновение не наступит. Какие-то решения принял доктор... какие-то приняла ты, капитан. Доктор предпочел пожертвовать своей жизнью, чтобы спасти жизнь тебе; в тот момент он не отдавал отчета, что проходит поворотную точку. Для него чувства к тебе значили больше, чем собственная жизнь. Ты, командор, могла бы унести ноги с Базара — это был твой долг, — не теряя времени на то, чтобы спасти Дарвина. Ты сделала выбор, не сознавая, что прошла поворотную точку. Я сам мог бы испугаться смерти от безумия и пойти другим путем. Это была моя поворотная точка.

Побледнев, Сюзен вздрогнула, ошеломленно глядя на Дарвина.

Тот прикусил губу.

«Черт побери, как он может оставаться совершенно хладнокровным и сдержанным? Этому человеку известно, когда он умрет! Проклятие, он маньяк! Нельзя спокойно смотреть в будущее — и ждать погибели. Нельзя!»

Вслух он невесело произнес:

— Играть с этим чертовски опасно.

Сюзен пожала плечами:

— В противном случае всему нашему виду грозит исчезновение.

Патан улыбнулся:

— Именно из этого и вытекает мое мужество, доктор. Нет, совсем не просто сознательно идти навстречу собственной гибели. Но только альтернативы этому еще хуже. К тому же, как я уже говорил, человеческая жизнь — явление временное. Лишь моя душа принадлежит Пауку — а он вечен. Если Нгуен одержит верх, Паук узнает о том, что такое скука. Но не обманывайтесь, Паук учится не только от людей. Мы не единственный живой вид. Все души принадлежат Пауку. Так что если мы перестанем выполнять предначер- танное им, Он от нас просто избавится.

— Совсем невесело, — проскрежетал Дарвин.

— Многие будут раздражены тем, что мы вьем свои сети по всему Директорату. Боюсь, Скор Робинсон так ничему и не научился от Честера Армихо Гарсии. В его силах избавить миллионы людей от невыносимых страданий. В то же время поворотные точки являются проявлением свободной воли. Человечество должно само выбирать свой путь. И процесс поиска очень мучителен.

Дарвин неуверенно почесал нос.

Улыбнувшись, Патан кивнул.

— Да, доктор, впереди нас ждут насилие, смерть и страдания. Их будет неизмеримо больше, чем когда-либо за все прошлое. Многие планеты будут сожжены дотла, целые сектора космоса опустеют. А оправдает ли в конечном счете цель то, что пришлось за нее заплатить, — решать Пауку.

— И ты не видишь, чем все кончится? — Сюзен рассеянно хлопнула ладонью по крышке медустройства. — Не видишь, за кем в конце концов останется победа?

Патан снисходительно усмехнулся:

— Нет. Впереди слишком много поворотных точек, в которых он определится, по какому из путей пойдет будущее. Вам, дети мои, могу сказать лишь то, что вас в ближайшем будущем ждут бесконечное блаженство и беспросветное отчаяние, но вы уже приняли решение не стоять за ценой.

Дарвин ощутил, как у него внутри все оборвалось. С трудом сглотнув комок в горле, он заглянул в мрачные глаза Сюзен.

Нгуен ждет. А у него под началом целая армия кровожадных роботов.

ГЛАВА 26

Тактический центр управления линкора «Пуля».

Геостационарная орбита над планетой Мир

— Это все, господа.

Поднявшись с кресла, адмирал Ри кивнул офицерам, сидящим вокруг стола. Последовала шумная сутолока, как бывает всегда после окончания совещаний. Ри отошел в сторону, пропуская оружейников, направившихся к люку. Одни громко шутили, давая выход накопившейся за несколько засов энергии, другие задумчиво молчали. Все лица казались такими молодыми — в том числе и те, которые были знакомы адмиралу уже много лет. Глаза, горящие возбуждением, не рассеяли тревогу, прочно угнездившуюся в сердце Ри. После того что произошло в галактике за последние месяцы, где черпать оптимизм?

Дьердь произвел теоретические исследования, призванные повысить эффективность системы целенаведения. Результаты превзошли все ожидания. Адмиралу Ри даже не пришло бы в голову применить геометрию дробных размерностей для управления потоками летящих со сверхсветовой скоростью частиц, испускаемыми бластерами Фудзики.

Дамен почесал затылок, задумчиво уставившись на видавший виды раздаточный автомат. Когда этому бесцветному инженеру удалось выкроить время на то, чтобы сделать такое блистательное открытие?

— Подумать только, я готов был свернуть ему шею, когда он впервые ступил на борт моего корабля! — пробурчал под нос Ри, по-прежнему не в силах оторвать взгляд от автомата.

Вздохнув, он нажал на кнопку, и чашка наполнилась сладковато-горьким романовским чаем.

— Господин адмирал!

Ри с помощью шлема связался с коммом.

— Продолжайте, — подал мысленную команду он.

— «Победа» выдала подтверждение прибытия на низкую орбиту. Линкор заглушает реактор. В настоящий момент полковник бен-Ахмад находится в штурмовике. Через двадцать минут она будет здесь. Система контроля направила штурмовик к седьмому стыковочному узлу.

— Вас понял.

Адмирал оглядел опустевший центр. Майя летит к нему! Он недовольно нахмурился, раздражаясь болью у переносицы, постоянным напоминанием о стрессе. Врачи рекомендуют отдых и покой. Когда ему отдыхать, Паук их побери?

Майя уже в пути!

Она будет здесь через двадцать минут? У него есть время, чтобы проверить, как майор Глик регулирует силовые поля и новой балке. Попивая чай, Ри направился на мостик, но на полдороге остановился, поморщившись от боли. Скоро сюда прибудет Майя!Коридор был наполнен приглушенным гулом реакторов «Пули».

Он обещал Глику зайти к нему, узнать, не нуждается ли он в чем-нибудь. Нет, это уже выше его сил...

— Ну и черт с ним! Нет, мне нужно отдохнуть.

Боль в глазах чуть ослабла. Улыбнувшись, Ри посмотрел на белые панели обшивки. Кто бы мог подумать, что прожженный лучами бластеров корпус «Пули» снова возродится к жизни?

Адмирал с любовью похлопал по переборке.

— Что, старушка? Пожалуй, я пройдусь пешком. Надо не много размяться. Наверное, больше у нас не будет возможности поговорить с глазу на глаз.

Повернув назад, он направился пешком на палубу Д, наслаждаясь ощущением работы мышц.

— Знаешь, старушка, Майя тебе вовсе не соперница. Проклятие, я ни разу не говорил с ней по душам с тех пор, как мы покинули Сириус. К тому же в случае чего она обязатель но вернется на свой корабль. Наши отношения мимолетны. Майя привязана к «Победе» так же, как я привязан к тебе.

Встретившиеся десантники бросили на адмирала недоуменный взгляд. Черт побери, в чем дело? Неужели они сами никогда не разговаривают со своим кораблем?

— Наверное, старушка, они ничего не поняли. Впрочем, они еще молоды. Не знают, как относиться к кораблю.

Адмирал любовно провел пальцами по белой обшивке, наслаждаясь неровностями швов сонарной сварки. Сколько раз «Пулю» дырявили, потом снова латали? И человеку, и кораблю многое довелось пережить вместе. Оба ветерана закалились в боях.

«Пуля» стала смыслом его жизни с того самого дня, когда он только поступил на военную службу.

— На твоих палубах моя кровь, старушка. Мы с тобой неразлучны навеки. Черт побери, возможно, я завещаю, чтобы после смерти мое тело пропустили через преобразователь отходов, а затем использовали элементы, из которых оно состояло, для покрытия палубы или стен, а?

Адмирал усмехнулся, решив, что эти грустные мысли объясняются усталостью.

Несмотря на то что после многих часов, проведенных на ногах, его мышцы ныли, Ри взбежал по трапу, перепрыгивая через две ступеньки. Поднявшись на штурмовую палубу, он быстрым широким шагом прошел последние двести метров до шлюза номер семь. Туда он добрался запыхавшимся, чувствуя приятное сердцебиение.

На одном из мониторов был виден замедляющийся штурмовик Майи. На фоне черного неба, усыпанного серебристой пылью звезд, яркими желтыми лучами светились вырывающиеся из сопел раскаленные струи. Одна сторона хищного летательного аппарата была освещена ярким солнцем Мира, другая — тусклым сиянием одной из лун, которую романовцы называли Жнецом. Еще один монитор занимала «Победа», двояковыпуклое яйцо цвета слоновой кости, полная копия «Пули», но только на столетие моложе. Гологра- фическое изображение не могло передать в полной мере огромные размеры линкора. Сверху вдоль полуторакилометрового корпуса черными бусинками выделялись застывшие в доках штурмовики.

—Сколько времени до стыковки? — спросил Ри у капрала, отвечающего за охрану стыковочного узла.

На сердце у адмирала было непривычно легко. Он рассеянно стиснул чашку, нервно проводя ногтем по трещинке.

— Осталось пять минут, сэр. — Нахмурившись, капрал умолк, словно прислушиваясь к голосу, звучащему у него в голове. — Комм сообщает, что штурмовик несколько выбился из графика. Возможна небольшая задержка.

Допив чай из трав, Ри сунул чашку в нагрудный карман и стал ждать. Штурмовик приблизился, завис на мгновение над стыковочным доком и, наконец, мягко вошел в него. Адмирал ощутил, как от приятного предчувствия по всему его телу разлилось тепло. Протянувшиеся к штурмовику захваты стиснули стройный белый корпус, подводя его к шлюзовой камере. Палуба содрогнулась от глухого удара, гулким эхом раскатившегося по длинному коридору.

— Открыть наружный люк.

— Есть открыть наружный люк!

Двигатели штурмовика, взвыв напоследок, успокоились. Ри по привычке бросил взгляд на своих людей, проверяя, что охрана в полной боевой готовности. С того самого раза, как Рита Сарса в безумной попытке спасти романовцев захватила реакторный отсек «Пули», около стыковочных шлюзов постоянно дежурили часовые. Никто не сможет обвинить Дамена Ри в том, что он не учится на собственных ошибках.

Послышалось тихое шипение — шлюзовая камера начала заполняться воздухом. Охранники напряженно застыли. Раздался громкий щелчок. Под действием мощных пневматических поршней массивный белый люк скользнул в сторону и тотчас же из шлюза вырвалось облако пара. Металл, за мерзший в безвоздушном пространстве, при соприкосновении с теплым влажным воздухом тотчас же покрылся инеем. Из камеры вышла Майя. Ее черная кожа резко контрастиро вала с белой краской переборок.

— Дамен! — воскликнула Майя. — Как я рада тебя видеть.

Ее лицо расплылось в теплой улыбке. Черные глазавспыхнули радостными искорками.

Адмирал улыбнулся, смущенный неизвестно чем. Неужели за время долгой разлуки Майя стала еще красивее? Ри постарался навеки запечатлеть в памяти это мгновение: стройное тело, черные курчавые волосы, ниспадающие на белые погоны форменного мундира. Майя стояла, гордо расправив плечи, выставив вперед тугую грудь. Общую картину довершали покатые бедра, плоский упругий живот, стройные ноги. Майя словно проникла в его мысли, и у нее на губах заиграла дерзкая улыбка. Она не спеша шагнула вперед, напоминая плавностью движений песчаного тигра. Гибкая и сильная, Майя остановилась перед Ри, с вызовом глядя ему прямо в глаза.

— Полковник бен-Ахмад, добро пожаловать на борт «Пули». От лица офицеров и всей команды выражаю искреннюю надежду, что ваше пребывание окажется приятным и полезным.

В груди у него приятно защемило. Он взял Майю за обе руки, не отрывая от нее глаз.

— От лица офицеров и команды моего корабля благодарю вас за теплый прием. Мы очень рады возможности прибыть на Мир в качестве друзей и союзников. «Победа» официально предоставляет себя в ваше полное распоряжение, адмирал Ри.

— С готовностью принимаем вас. Выражаем глубочайшую признательность доблестному экипажу благородного корабля. А теперь, если вы позволите мне проводить вас, мы обсудим несколько очень важных вопросов. — Учтиво по клонившись, Ри отвел свою гостью в сторону. — Всё, мы отошли от голокамеры. С официальной частью покончено. Майя, как поживаешь?

— Кажется, ты что-то говорил насчет обеда? — спросила бен-Ахмад, вопросительно склоняя голову набок. Ее глаза зажглись весельем. — Вот уже шесть часов у меня во рту не ныло маковой росинки. Я настолько голодна, что готова впиться зубами в графитовую сталь. И даже от одной этой мысли у меня слюнки текут. — Она помолчала. — Мы будем обедать вдвоем, да?

— Вне всякого сомнения. «Пуля» превзошла самое себя,стараясь показать, как мы, подлые предатели и варвары, можем встретить желанного гостя. — Взяв Майю под руку, Ри повел ее к лифту. — Сегодня вечером я тебя кормлю и пою, а завтра романовцы устроят что-то такое, что называется «барбекю». Это старинное слово. Означает приготовление пищи и трапезу на открытом воздухе. Разумеется, приглашаются все члены экипажа «Победы», не несущие боевого дежурства. — Он хитро подмигнул. — Можно сказать, это будет последний штрих в совращении твоей команды на путь Паука.

Рассмеявшись, Майя крепче стиснула его руку. Она оглянулась вокруг.

— Все выглядит гораздо лучше, чем тогда, когда я последний раз была у тебя в гостях. Ты избавился от трупов. Я не могу найти ни одной ловушки, баррикады и дыры в переборке, прожженной бластером.

Адмирал небрежно махнул рукой.

— И везде горит свет. — Он топнул ногой по палубе. — смотри, гравитация! Ты не плаваешь в воздухе и не проваливаешься на соседнюю палубу. Старушка снова в полном здравии!

Майя грустно посмотрела на него.

— А ты ее очень любишь, да?

Дамен довольно кивнул.

— Да, Майя. Она сохранила мне жизнь, наполнила ее смыслом. Каждому человеку нужен смысл в жизни — что-то такое, чему он мог бы себя посвятить. Впервые увидев «Пулю», я сразу же попал под влияние ее чар. Я сражался ради нее, убивал ради нее. Я бы отдал ей свою душу, — если бы она не принадлежала Пауку.

Прищурившись, Майя окинула его долгим взглядом, и ее полные губы изогнулись в грустной улыбке.

— Ты такой же, как мой Бен. — Она обреченно покачала тловой. — Мне пришлось пригрозить ему списанием на берег, чтобы заставить согласиться остаться на мостике «Победы». Он смерть как хочет встретиться с одним из ваших Пророков.

Ри поднял бровь.

— Что ж, один как раз сейчас живет в пещере в горах. Честер, тот самый, которого какое-то время держал в качестве заложника Скор Робинсон. Я объясню Бену, как его найти. Если Честер захочет с ним встретиться, он будет ждать. Если не захочет, Бен найдет пустую пещеру.

— С тех пор как мы прилетели сюда, Бен ведет себя словно маленький ребенок. Как ты думаешь, Пророк захочет его принять?

— Ха! — поднял руку Ри. — Пути Пророков неисповедимы!

Они вошли в лифт.

— Домой!

Двери закрылись.

Повернувшись к адмиралу, Майя схватила его за руки. Ее лицо потеряло официально-торжественное выражение.

— Дамен, ты выглядишь очень усталым. По-моему, таким бледным и измученным ты не был даже тогда, когда Нгуен пытался захватить «Пулю» в небе над Сириусом. Ты...

— Но я в тысячу раз опрятнее. — Он поднял руки, показывая свою белоснежную форму. — Видишь? Ни капли крови. Ни пятнышка грязи! Наслаждайся, пока есть возможность. Раньше всякий раз, когда твоя нога ступала на борт «Пули», ты говорила мне, каким я стал грязнулей.

Майя шутливо ткнула его под ребра.

— Я имела в виду совсем другое. Кроме того, каждый раз, когда я посещала «Пулю», она была после тяжелого боя.

Двери распахнулись, и адмирал, проведя гостью по коридору к своей каюте, приложил ладонь к электронному замку.

— Добро пожаловать ко мне домой.

Войдя, Майя быстро окинула оценивающим взглядом небольшое помещение, задержавшись на коллекции романовского оружия, украшавшей одну из стен. Ее встретило огромное изображение паука на бурой шкуре, висящей на стене. Почти все свободное пространство в центре каюты занимал столик, накрытый на двоих. Между двух тарелок дымилась покрытая сочной золотистой коркой баранья ножка. В неярком свете сверкали хрустальные бокалы с янтарной жидкостью, отбрасывающие красноватые тени на яства.

— Ты проголодалась? — спросил Ри, указывая на удобное антигравитационное кресло.

Покачав головой, Майя устроилась поудобнее.

— Даже если бы я не была голодна, сейчас мне бы обязательно захотелось есть. Ты не шутил, обещая пир. А это что? — спросила она, указывая на зеленые стебли.

— Молодые побеги нож-куста. Попробуй, это что-то сред-нее между картошкой и маисом. Одна из основных составляющих романовской диеты. Впрочем, сами по себе побеги нож-куста и являются полностью сбалансированной диетой.

Майя подняла бокал.

— Но сначала выпьем за «Пулю» и ее замечательного адмирала!

— За «Победу» и ее очаровательного полковника! — ответил Ри.

Зазвенел хрусталь. Взгляды Майи и Дамена, встретившись, никак не хотели расставаться.

Наконец она улыбнулась. Обыкновенно жесткие линии ее лица смягчились.

— Я по тебе соскучилась.

— Я часто... В общем, я жалею, что у нас все сложилось так...

Кивнув, Майя принялась за тонкие ломти мяса, аккуратно нарезанные лазерным ножом.

Они перешли ко второму блюду, затем к третьему.

— Значит, вот как едят романовцы? Неудивительно, что они перевернули Сириус вверх тормашками! Сколько же здесь калорий, черт побери!

Отодвинув от себя пустую тарелку, Майя счастливо вздохнула.

Поднявшись, Ри снова наполнил бокалы арктурианским виски. Приняв хрусталь у него из рук, Майя отставила его в сторону и обвила шею Дамена руками. Нагнув голову, он нежно поцеловал ее в губы.

— После Сириуса прошло так много времени...

Дамен положил руки ей на плечи, ныряя в омуты ее глаз.

— Жизнь стала другой. Чего-то в ней не хватает, Майя. Наверное, я... в общем, я еще никогда не испытывал таких чувств по отношению к женщине. По-видимому, все дело в том, что мы стареем. Вообше-то все должно было бы быть наоборот.

— Ты по-прежнему хочешь следовать решению, принятому тогда в моем кабинете на Сириусе? — Она вопросительно подняла бровь.

Наполнив легкие воздухом, Ри шумно выдохнул.

— Да... и нет.

— Дамен, мне не нравится, как ты выглядишь. Пока мы с Тоби летели к Миру, ты занимался этой частью Директората. Я это вижу, Дамен. И дело не только в этом. Что-то тебя очень беспокоит. — Майя заглянула ему в глаза. — Ты сильно похудел. Если так будет продолжаться и дальше, ты себя погубишь.

Дамен провел мозолистой ладонью по ее щекам, спустившись к подбородку, наслаждаясь мягкой нежностью кожи.

— Разве у меня есть выбор? Я знаю, чем занимается Нгуен. Я буквально умолял Робинсона предпринять какие-то совместные действия, нанести объединенный удар. Но он... — Ри покачал головой. — Не знаю. Он витает где-то в облаках. Не может понять, что здесь происходит. Неужели Робинсон не видит, что... Неужели он не...

Майя стиснула его в своих крепких объятиях.

— Этот психопат пытается управлять Директоратом так, как делал это всегда. И Навтов с Аном Роком ничуть не лучше. — Она ласково прикоснулась кончиками пальцев к его щеке. — Директора не могут адаптироваться к изменяющейся обстановке. Вот их главный недостаток, запрограммированный генетически.

Поцеловав Майю еще раз, Дамен оторвался от нее, чувствуя, как у него внутри разверзлась зияющая пустота.

— В чем дело? — встрепенулась она, подходя к нему и прижимаясь к груди. — Сейчас у тебя в глазах промелькнуло такое жуткое выражение...

— Все дело в тебе. Ты во всем виновата. Просто у меня непреодолимое желание влюбиться в тебя, Майя. — Взяв ее руки, Дамен нежно их поцеловал. — И это до смерти меня пугает. Я не знаю, могу ли позволить себе подобное. Могу ли допустить, чтобы у меня появилась еще одна уязвимая точка. Особенно сейчас, когда все может закончиться полной катастрофой.

Негромко рассмеявшись, Майя закинула голову назад, открывая длинную шею.

— Если тебе приходят в голову такие мысли, значит, ты действительно устал! Дамен, мы с тобой уже давно не парочка невинных подростков. Сколько тебе? Пятьдесят с большим хвостиком? И мне уже под пятьдесят... возможно, я неплохо сохранилась, но командиром патрульного корабля можно стать, только перерезая глотки, вонзая нож в спины и затаптывая своих соперников так, что они после этого уже никогда не могут подняться с четверенек.

— Майя, в тебе нет ни капли романтизма, — усмехнулся Дамен, увлекая ее на большой мягкий антигравитационный диван.

Устроившись у него на руке, Майя провела пальцем по складкам мундира.

— Всегда терпеть не могла эту проклятую форму, — пробормотала она. — Такая грубая и неудобная.

— Ты поосторожнее. Я за себя не отвечаю. Мужчина, если его раздразнить, может потерять голову.

— Знаешь, после того как ты улетел с Сириуса, я себе места не находила от тоски. Помнишь наши восхитительные обеды? Беседы? Я к ним очень привыкла, Дамен. С твоим отъездом... моя жизнь лишилась чего-то яркого и светлого. В груди образовалась огромная дыра, сквозь которую может пролететь бластерный луч.

— Неужели нет других мужчин...

Майя приложила палец к его губам.

— Это неправда, и ты сам это прекрасно знаешь. Разумеется, без труда можно найти случайного партнера, который поможет заняться сексуальной гимнастикой. Но любовь? До тех пор, пока я командую боевым кораблем, об этом не может быть и речи. Скелет «Победы» насквозь пропитался порядками старой политической системы. Кто метит на мое место? Кто спит и видит, как бы перерезать мне глотку? И вдруг в таких условиях мой возлюбленный обратит против меня мою откровенность с ним? Значит, приходится всегда быть начеку. К тому же подчиненные чувствуют себя неуютно. На корабле ничто не может оставаться незамеченным, и о любой интрижке сразу же начинают болтать в кают-компании. Нет, поднявшись на самую вершину, человек обрекает себя на одиночество, если только он не согласен терпеть страшные неудобства. — Она его поцеловала. — Дамен, ты стал моим другом. Черт побери, я... Проклятие, в тот день, когда «Пуля» вышла в космос, я вела себя как дура. У меня сердце разрывалось.

— Мне тоже было непросто, — грустно усмехнулся Ри. — Во время последнего пребывания на планете у меня возникла мысль снять мансарду в одной из аркологий Экрании, привести тебя туда, напоить отборным вином, включить хорошую музыку и попытаться тебя соблазнить.

Майя смахнула волосы назад.

— По-моему, сейчас ты как раз этим и занимаешься. Ну, какой ты хочешь меня видеть? Неприступной? Игривой? Или горящей желанием отдаться тебе?

— Давай не будем спешить.

Подмигнув, Дамен принялся разминать ей плечи через ткань формы.

— Хорошо. Пусть лучше твои мысли заняты мной, чем тем, что тебя гложет изнутри. Дамен, ты не привык быть таким сдержанным. Никак не могу разобраться, как относиться к тому, что сделало с тобой бремя ответственности. Паук взвалил на твою душу слишком большой груз.

— Возможно. С другой стороны, моя душа и так принадлежит ему, и он волен делать с ней все, что угодно. Нет, сейчас мы... Нам будет очень плохо. У нас осталось шесть месяцев передышки. А потом можно будет забыть о спокойной жизни. Экспансия Нгуена ширится. Не знаю, как ему это удается, но его шпионы есть везде. Скорее всего он воспользовался сетью контрабандистов, через которых в прежние времена переправлял товары. Сначала появляются листовки с его воззваниями. Затем в людных местах начинают читать проповеди священники Деуса. И наконец, в открытую транслируются голообращения, после чего начинаются массовые беспорядки. Директорат пытается их подавить — и, разумеется, терпит полную неудачу, поскольку его силы слишком распылены. Больше того, действия Директората, наоборот, подыгрывают Нгуену, умело управляющему настроениями общества. Естественно, от одного-единственного храма не будет никакого вреда. Но вот их уже два, четыре, восемь, шестьдесят четыре... Отупевшие люди беспомощно бродят по улицам, ища свое «место». А Нгуен перебирается на следующую планету.

Протянув руку, Майя расстегнула ему воротник и, стащив треугольный ошейник, бросила его на диван.

— Ты только о нем и думаешь? О Нгуене?

Ри привлек ее к себе, ощущая сквозь ткань прикосновение ее упругого тела.

— Я смотрю, ты поддерживаешь форму.

Кивнув, она провела по его бедру своей мускулистой ногой.

— А ты как думал? У себя на «Победе» я третья в чемпионате по рукопашному бою среди женщин. Неплохо для такой старой клячи, а? Ты собираешься отвечать на мой вопрос? Или так и будешь увиливать?

— Да, я постоянно думаю о Нгуене. Тебе известно о нем далеко не все. Сведения о некоторых страшных преступлениях, совершенных им на Сириусе, являются романовской государственной тайной, потому что они могут опорочить кое-кого из моих людей. На всех моих поступках — даже на том, что я пригласил тебя на ужин, — лежит зловещая тень Нгуена.

Майя вздохнула.

— Он и впрямь, как червь, прогрыз тебе душу.

Пригубив виски, Дамен потрепал Майю по плечу.

— Ты абсолютно права. Все дело в том, что мы боимся Нгуена больше, чем средний гражданин Директората. Мы были на Сириусе. Половина воинов-романовцев, отправившихся с нами в поход, погибла под лучами бластеров Нгуена. Много ли ты можешь вспомнить войн, победа в которых достигалась ценой таких потерь? Я сражался с Нгуеном, отстаивая каждую палубу «Пули». Я видел психологические портреты тех, кого он захватил в плен. И, что самое страшное, я видел, в каких тупых животных он сейчас превращает счастливых здоровых мужчин, женщин и детей. Майя, а ведь эти безропотные массы послушно двинутся на нас. Его Отцы — это не более чем армия вурдалаков. Но извращенный ублюдок гениально знает свое дело. И он хочет расквитаться с нами!

Нгуен считает, что должен отомстить «Пуле», Романовцам, Миру, нам всем. Мы вырвали победу у него из рук. Вопреки здравому смыслу разгромили Нгуена, бросив его в грязь. А такой безумец, одержимый манией величия, подобное никогда не простит. Мы даже отняли у него инженера Хамбрея, его мозговой центр. Не думаю, что у Нгуена короткая память. Не думаю, что он способен забыть обиду. И эта мысль не дает мне спать ночами. Она, а также воспоминания о кровожадных тварях.

Некоторое время Майя молча лежала в его объятиях, потягивая замечательное виски.

— Мы тоже отдаем себе отчет, как быстро растут его силы. Ты не видел тех зверств, что чинил Нгуен в моем секторе. Бен произвел приблизительную оценку его огневой мощи. Полагаю, его цифрам можно верить. Так вот, судя по всему, ублюдок использует бластеры той же самой конструкции, какие у него были на Сириусе. Предположительно скопированные с тех, которыми была вооружена его личная яхта.

— Она разрежет патрульные линкоры на части, — нахмурился Ри. — И тут встает новый вопрос. Что мне дать Тоби? Передать ей чертежи усилителей Фудзики? Познакомить с методом квантового увеличения мощности генераторов щитов? Если бы Тоби не погналась за Нгуеном, когда он дал деру с Сириуса, она помогла бы Йаише перерезать нам глотку. Могу ли я доверять ей? Дать ей в руки оружие, которое может быть обращено против нас?

Не смотри на меня так скептически. Мы раскопали массу полезного в архивах Содружества. В настоящее время «Пуля» в одиночку способна противостоять всей патрульной эскадре. Нет, я не хвастаюсь. Могу показать тебе цифры. Я знаю, о чем говорю. Дьердь перелопатил всю информацию, и мы, по сути дела, заново переделали всю старушку от киля до кормы. Наши щиты выдержат суммарный огонь всех патрульных линкоров. Естественно, при этом нам придется переключить всю мощность реакторов на генераторы защитных полей, так что мы не сможем вести ответный огонь. Но если тебе не могут причинить никакого вреда, исход боя не вызывает сомнений,так?

Майя изумленно посмотрела на него.

— Ты не шутишь, а?

Дамен склонил голову набок.

— Нисколько. Но я по-прежнему боюсь, как бы Нгуену не удалось раскопать что-то в компьютерах Содружества на Границе. Пятница Гарсия Желтые Ноги вовремя его остановил. По крайней мере, мы так надеемся. Главный компьютерщик Нгуена все еще сидела за консолью управления, и луч Пятницы попал ей в спину. И все же надо быть готовым к худшему. Вот почему я стремлюсь объединить наши возможности, собрать всю информацию, какую только можно, и дать грязному ублюдку под зад. Ну, а потом посмотрим, удастся ли нам остановить его джихад.

— Ты работаешь на износ, — напомнила Майя, поворачиваясь, чтобы снова его поцеловать. — А сейчас рядом с тобой я. — Она скользнула рукой по молниям мундира, расстегивая их. — Позволь отвести на себя часть жара, сжигающего тебя изнутри. Ты не одинок, Дамен. Надеюсь, из меня получится прекрасный союзник.

Он ответил на ее поцелуй, чувствуя, как с его усталых плеч сваливается тяжелая ноша. Проведя ладонью по ее бедру, Дамен с наслаждением ощутил под тканью упругие мышцы. Вместе с одеждой он сбросил с себя стресс, беспокойство. Жадно целуя его в губы, Майя поспешно стащила с его ног запутавшуюся штанину, нежно прикасаясь кончиками пальцев к разгоряченному телу. Дамен обхватил ее тугую грудь, лаская сосок, чувствуя, как у него в груди разгорается пламя, о котором он уже успел подзабыть.

Майя изогнулась от наслаждения, прижимаясь к нему, а он, отвечая на страстные поцелуи, ощущал, как наливается сладостным возбуждением ее немолодое, но сохранившее прелесть тело.

Дамен заглянул ей в глаза, и впервые за много месяцев какая-то частица его души обрела покой. Майя улыбнулась, подстраиваясь под ритм его движений, прижимаясь к нему всем телом.

Впервые Дамен смог забыть о пустых взорах, в которых не горел огонь души, о бесчисленной армии тупых убийц, готовой двинуться на него.

Последнее, что он увидел, погружаясь в блаженство теплых объятий Майи, был огромный паук, следящий за ними со стены.

«Месть Паука».

На входе в систему Мира

— У таких общественных животных, как люди, религия служит нескольким различным целям. Первое и самое главное — она объясняет смысл как человеческой жизни, так и вселенной, существующей вокруг нас. В результате мы получаем исходную точку, отталкиваясь от которой можем иметь дело с окружающим миром. Можно считать религию фундаментом, основанием, базой, и уже относительно нее происходит освоение действительности, с ней мы сравниваем наши открытия.

Далее, религия также является инструментом социально-культурного единения. Она обеспечивает человеческое общество связующими нитями, цементирующими его по горизонтали и вертикали. Например, «эго» — так мы называем человеческий индивидуум — придерживается тех же фундаментальных верований, что и его отец, отец его отца и так далее. В свою очередь, он передаст эти верования своему сыну и сыну своего сына. Это вертикальная связь — связь поколений.

Горизонтальная интеграция общества с помощью религии наполняет эго сознанием того, что все члены общества разделяют его основные убеждения. Таким образом, «эго» может контактировать с окружающими, основываясь на сходстве жизненных взглядов. Людей объединяет общая духовная среда, обеспечивающая взаимопонимание между семьями, кланами и другими группами одного поколения. — Разведя руками, Дарвин уронил их на кровать. Его торс и ноги по-прежнему оставались заключенными в медустройство. — Без религии, священной или оскверненной, люди не смогли бы определить свое место в природе и обществе.

Вокруг звучал тихий шепот корабля. Палуба пульсировала, передавая мощь работающего реактора. Сюзен удобно устроилась на складном стульчике. В последнее время она часто заходила в лазарет, просто чтобы посидеть, поговорить. Патан, подобрав под себя ноги, взгромоздился на сверкающем медустройстве. Скрестив руки на груди и закрыв глаза, он был погружен в размышления. Кому-то удалось убедить юного Пророка сменить старую, вытертую кожаную рубаху на форменный мундир. Еще совсем недавно белоснежные локти и колени были испачканы. Патан вымылся и расчесал волосы, и теперь на его сияющем молодом лице как никогда проступала печать древней мудрости.

Задумчиво кивнув, Сюзен провела рукой по роскошным волосам.

— Я никогда не думала об этом в таком свете. По твоим словам получается, что Паук... является своего рода общественным институтом.

— В определенном смысле организованная религия — обрати внимание на ключевое слово «организованная» — и есть общественный институт. Фикция, обман, осуществляемый духовенством, стремящимся к власти и влиянию в обществе. Этим такая религия отличается от шаманских культов, подобных культу Паука. Возникновение церкви свидетельствует о том, что новая организованная религия достаточно сильна, чтобы превратиться в политический институт. Для того чтобы бороться с ней, необходимо в первую очередь понять, какой социальной прослойке она служит. Затем надо атаковать религиозную догму — так, чтобы выявленные изъяны перевесили ее ценность для общества.

— То, что произошло со мной в горах, никак не вписывается в эти строгие рамки, — заметила Сюзен, указывая на него пальцем.

Дарвин кивнул, поглаживая сломанный нож Сантоса.

— Согласен. В то же время каждый может прикоснуться к таинственному и непостижимому... если только захочет приложить к этому силы. Все эти явления поддерживают духовный огонь — хотя организованная религия к топливу такого рода относится крайне отрицательно. Вспомните таких мистических пророков, как Майстер Иоганн Экхарт, Магомет, Томас Мертон, Иисус Христос, Рабий и других, взбрыкнувших против своей религии. Это тернистый путь. Ислам, иудаизм и христианство наиболее строго относятся к такой мистике. Примером тому может служить христианская инквизиция или исламские шариатские суды. Верхушка религиозной иерархии пытается взять под свой полный контроль все такие проявления. Как только низы начинают с благоговейным восторгом говорить о столкновении с Божественным, верхи пугаются и тотчас же реагируют, поскольку под угрозой оказываются их власть и влияние в обществе.

— Бессмыслица какая-то получается, — тряхнув головой, нахмурилась Сюзен. — Как может быть таким извращенным то, что я пережила в горах?

— Далеко не каждый стремится познать своего Бога. Большинство людей принимают то, что говорят вожди о чудесных событиях, случившихся за много поколений до них и породивших новую религию. — Дарвин пожал плечами. — Вот в чем заключается сила Паука. Пророки каждый день общаются с Божественным. Воины поднимаются в горы за видениями. Во всем этом заключается большая сила. Далее,после того как племя Сантосов начало угасать, между Пророками прекратились разногласия. — Его лоб избороздили морщины. — Как будто Пророки, обладая особым строением головного мозга, смогли пробраться через завалы мелочных человеческих эмоций. Они достигли состояния вечной нирваны. При этом оставаясь в контакте с реальностью.

— С догмой спорить очень сложно, когда исход спора уже известен, — сухо добавила Сюзен, оглянувшись на Патана.

Тот, слушавший разговор с закрытыми глазами, слабо улыбнулся.

— Совершенно бессмысленно, — согласился юный Пророк. — К тому же между Пауками и Сантосами принципиальных разногласий нет. Они называют разными именами го, что не имеет имени, излагают одно и то же в своих собственных преданиях. Неважно, был ли Хайсус человек, распятый на кресте, или же к кресту гвоздями прибили животное. Главное то, что так называемое Божество преподало человечеству урок, показав путь к свободе. Следуя этой дорогой, люди учатся брать на себя ответственность. А ответственность через жизненный опыт переходит в знания.

Дарвин горько усмехнулся.

— Интересно, что сейчас думает Ворон по поводу моего увлечения Пауком?

Голос Патана прозвучал успокаивающе.

— Если ты хочешь дальше развивать эту тему, доктор, начнется бесконечная игра слов, которая так и не приведет к определенному ответу. Выбор за тобой. Однако ты позволишь задать тебе один вопрос?

— Конечно.

— Божественное существует, не так ли? В таком случае имеет ли значение, какое имя мы применяем к этой высшей действительности?

— Значит, я бы попусту тратил время? — выдохнул Дарвин.

Ему ответом стали едва заметный кивок и улыбка.

— Но каким образом нам осуществить нашу религиозную революцию? — спросила Сюзен, возвращаясь к главной теме. — Будь моя воля, я бы просто приставила бластер к голове каждого гражданина Директората и спросила: «Паук Бог? Да или нет?»

— Результат получился бы неплохой, если бы у нас было достаточно бластеров и много времени, — улыбнулся Дарвин. — Успех нашего предприятия будет обусловлен разоблачениями, рациональными доводами, личными качествами Патана, а также его чудодейственной способностью предсказывать будущее. Нам также нужно быть готовыми к отражению ответных нападок. Отцы — и не только они — обрушат потоки критики на наши предположения.

— В чем нас можно будет обвинить? — недоуменно спросила Сюзен, рассеянно вертя в руках обруч шлема.

— Во-первых, разумеется, мы предполагаем, что Божественное существует. Во-вторых, предполагаем, что у каждого человека есть душа. В-третьих, душа бессмертна и является частью Божественного. В-четвертых, смысл Божественного заключается в том, чтобы учиться, набираться опыта через души, которыми Оно наделило людей. Из этого следует, что мы отрицаем всезнание Бога, хотя и признаем его всемогущество.

— Это почему еще Паук не является всезнающим? — прищурилась Сюзен, закидывая через плечо прядь черных волос. — Паук это Паук, разве не так?

— Хороший вопрос. А теперь задумайся: Пророки говорят, что душа дается человеку для того, чтобы учиться, а потом передавать знания Пауку. Если принять, что Паук является всезнающим, зачем ему в таком случае чему-то учиться, набираться опыта? Почему он так тщательно оберегает свободную волю? И каков смысл существования вселенной?

Сюзен задумчиво кивнула, проводя рукой по подбородку и морща лоб.

— Хорошо, доктор, я заглотнула наживку. В чем смысл существования вселенной?

— Паук хочет достичь высшей степени совершенства, — приоткрыв глаза, добродушно улыбнулся Патан. — Мы здесь для того, чтобы набираться знаний, ощущений, опыта, что когда-нибудь поможет Пауку добиться желаемого. Для человечества же это бесконечная борьба. Разве к тому же цель ее не благородна?

— Верно, — радостно согласился Дарвин. — Таким образом, мы также признаем, что Божественное несовершенно. И до тех пор, пока Оно остается таким, приходится терпеть боль и страдания.

— Будет много вопросов относительно добра и зла.

На лице Патана отобразилось отеческое удовлетворение.

Во взгляде Сюзен, обращенном на Дарвина, читался немой вопрос.

Тот кивнул.

— Ну разумеется. Вопрос отношения добра и зла всегда тщательно обходился религиями со строго определенными духовными иерархиями. Все зависит от природы Бога. Если Он милосерден, почему позволяется существовать злу? Различные ветви буддизма считают добро и зло равносильными — вместе обеспечивающими равновесие действительности. Паук учит, что зло является следствием случайности и, что важнее, проявлением свободной воли. Он занимает нейтральную позицию, не отдавая предпочтения ни добру, ни злу. Его учит и то, и другое. Паук колеблется, не в силах решить, как будет лучше для вселенной. Пока что Ему недостает знаний. Люди, действуя по своей свободной воле, совершают ошибки, чтобы Паук в конечном счете не ошибся.

— Директорат попытался избавить человечество от зла, и сейчас мы видим, к чему это в конце концов привело. — Взяв с полочки «Рэндолл» Дарвина, Сюзен задумчиво покрутила его в руках, ловя отблески света от полированного лезвия. — Интересно, стоило ли платить за это такую цену? Попытка Директората создать вселенское добро подготовила почву для вселенского зла Нгуена Ван Чоу.

— Эй! — насмешливо произнес Дарвин. — Для романовки ты слишком умна.

Хитро усмехнувшись, она подмигнула, погрозив ему ножом.

— Смысл жизни в окружении добра и зла состоит в том, — вмешался Патан, — чтобы их уравновешивать, использовать в гармонии друг с другом, улучшая условия существования. В настоящее время такое положение является естественным, обуславливаемым только цепочкой событий, последовательно определяющих одно другое. Циклы радости и горя несколько сглаживаются восприятием людей. Как часто человек, голодая, вспоминает мгновения счастья? Как часто на вершине радости настроение омрачает тревога по поводу возможной катастрофы?

Дарвин рассмеялся.

— Да, извечная проблема человечества заключается в том,что никто не может определить истинное положение дел. Живущие в Золотом веке редко сознают в полной мере... и даже просто замечают, насколько благоприятна была к ним судьба. И наоборот, те, кто живет во мраке Черного века и борется изо всех сил, чтобы только кое-как свести концы с концами, тоже не имеют времени задумываться о своем существовании. Как ни странно, в Золотом веке в целом господствуют пессимистические тенденции, в то время как в век Мрака люди смотрят в будущее с оптимизмом.

—Не думаю, что много оптимизма можно найти у тех гупых зомби, которых создал с помощью психообработки Нгуен.

Сюзен поежилась, устремив невидящий взор на панели потолка, поглощенная воспоминаниями о Базаре. Забытый нож оставался у нее в руках.

— Правильно, — согласился Дарвин. — Нгуен стал первым, кто низверг человечество в такую бездонную пучину. В культуре общества отчасти отражаются современные технологии и окружающая среда в целом, что является стимулом движения вперед. Нгуен получил в свое распоряжение новейшую технологию — возможность массовой психообработки, — что позволяет ему с максимальной эффективностью порабощать население покоряемых миров.

— Судя по тому, что нам довелось увидеть, последствия психообработки необратимы, — заговорила Сюзен, откидываясь назад и подчеркивая свои слова размеренными взмахами острого лезвия. — Полностью уничтожается личность человека, в том числе память, общественные навыки. В результате получается нечто большее, чем машина, но меньшее, чем человек. И пути назад нет. Со временем, возможно, удастся создать новую личность, но того, что было прежде, не получится больше никогда.

— Нгуен совершает преступление против Бога, — сказал Патан, открывая глаза и оглядываясь вокруг. — Он лишает людей права на свободную волю. Этим он лишает душу смысла. Отцы испытывают физическую боль и экстаз, но души их от этого ничего не приобретают. Именно поэтому на этот раз Пророки решили вмешаться в дела людей. Именно по этой причине я принесу себя в жертву.

— Если бы Нгуен не трогал души, ты бы остался в стороне?

— Лишь однажды Пророки участвовали в войне, — улыбнулся Патан. — Во время первой стычки романовцев с «Пулей» два Пророка Пауков отправились в космос, чтобы остановить вождя Сантосов, чей поступок мог повлиять на судьбу всего человечества. Как только проблема была разрешена, Старцы вернулись на Мир и с тех пор больше его не покидали. Честер Армихо Гарсия летал в космос не для того, чтобы влиять на поступки директоров, а чтобы чему-нибудь их научить, а также, возможно, спасти Сюзен Смит Андохар, так же как я спас Дарвина Пайка.

Побледнев, Сюзен внутренне напряглась. Дарвин поймал себя на том, что затаил дыхание. У него перед глазами мелькнула картина: он держит «Рэндолл», прижимая острие лезвия к горлу.

— Почему именно нас?

Патан небрежно пожал плечами.

— Потому что вы, преданные делу Паука, обладающие необходимыми навыками, возможно, послужите Его целям. Разумеется, в том случае, если в поворотной точке, из которой выходят различные ветви будущего, вы примете правильное решение.

— А как же человечество? — спросил Дарвин, пристально глядя.на улыбающегося юношу.

— Для Паука человечество ничего не значит, доктор. Пророкам все равно, умрут ли люди или останутся жить. Если данный вид продолжит жить, это будет значить, что он по-прежнему приносит Пауку знания. Если же человечество исчезнет, учиться и учить Бога будут другие. В нас нет ничего особенного, доктор. Люди никак не могут избавиться от одной странной причуды: им необходимо верить, что вселенная была сотворена специально для них. Очень наивное детское заблуждение.

Кивнув, Дарвин сглотнул комок в горле. Его голос дрогнул.

— Почему мы с Сюзен так важны для Паука?

— Еще никто не приходил в восторг по поводу того, что именно его отметил Господь. Бог славится весьма безрассудным обращением со своими избранниками. Разумеется, сам Он так не считает.— Все зависит от поворотных точек, доктор. — Блаженная улыбка Патана нисколько не обнадежила Дарвина. — Возможно, вам с командором потребуется выполнить для Паука то, что не удалось остальным. Возможно, вы справитесь с тем, что не получилось у других.

— Возможно? — дрогнувшим голосом промолвила Сюзен, бросая украдкой взгляд на Дарвина.

— Все зависит от того, — улыбнулся Патан, едва заметно склоняя голову, — достаточно ли у вас с доктором сил, и, разумеется, весь ход событий будет определен поворотными точками. Я вижу для вас различные пути в будущем. Возможно, Нгуен превратит вас обоих в бездушных Отцов; с другой стороны, быть может, вы станете спасителями человечества; может быть, вы погибнете, а может быть, вас так и не подвергнут испытаниям. Будущее — как всегда — зависит от свободной воли. Я рассказал вам все, не влияя на вашу способность принимать решения в поворотных точках, которые, возможно, встретятся у вас на пути.

Откинувшись назад, Патан закрыл глаза.

Сюзен сразу поняла, что Пророк закончил разговор. Дарвину потребовалось какое-то время, чтобы, отчаявшись пробить стену молчания, которой окружил себя Патан, прийти к тому же заключению.

ГЛАВА 27

«Романовец».

Система Триста

Майор Иверсон, прищурившись, вгляделся в изображение на голомониторе. Наконец-то удалось обнаружить «Грегори». Вот он, бывший патрульный линкор, застыл на месте. Один, без прикрытия. Иверсон провел языком по пересохшим губам. Адмирал Ри хотел, чтобы «Романовец» без промедления возвращался на Мир. С другой стороны, сейчас подвернулся благоприятный случай расквитаться с флагманским кораблем Нгуена.

Иверсон обвел взглядом лица офицеров, собравшихся на тесном мостике. Общее настроение безошибочно выдавал блеск в глазах при виде цели. «Грегори» в пять раз превосходит «Романовца» по огневой мощи. С другой стороны, небольшая корректировка вектора скорости, и крошечный транспортный корабль, рванув со световой скоростью, вопьется прямо в горло «Грегори». Линкор находился на низкой орбите над Тристом. Скорее всего вахтенные несут дежурство спустя рукава: орудийные расчеты отдыхают.

Иверсон колебался. Возможности связаться с адмиралом нет. Ответственность за принятие решения целиком лежит на его плечах. Иверсон снова всмотрелся в лица офицеров. Те горели нетерпением. Кто-то вскинул вверх большой палец. Лейтенант Накай, кусая губу, не отрывал взгляда от монитора.

— Атакуем, — решился Иверсон.

В его распоряжении четыре бластера Фудзики и усиленный передний щит. Обладая скоростью 0,99 С, «Романовец» будет находиться в зоне поражения противника меньше тридцати секунд. С другой стороны, масса корабля, щиты и усовершенствованные целеуказатели позволят вести огонь по «Грегори» по меньшей мере пять минут. Замечательно! За это время неприятель не успеет даже понять, в чем дело.

— Боевая тревога! — приказал Иверсон. — Всем занять места согласно боевому расписанию. Орудийные расчеты к бластерам. Десантникам на всякий случай подняться на борт штурмовиков.

Нил зачарованно следил за тем, как экипаж, набранный из добровольцев, работает как отлаженный механизм. Ни одного лишнего движения. Маленький корабль готовился совершить невозможное.

Корректировка вектора скорости заняла еще пятнадцать минут. Наконец «Романовец» с ускорением в сорок пять единиц устремился к Тристу и «Грегори».

— Датчики противника засекли нас, — доложил Джэкоб Энсон, снимая показания приборов, расшифровывавших смещение в красную область искривленных лучей света. — По всей видимости, нашу массу обнаружило устройство дальнего слежения, оснащенное транскоммуникационным передатчиком. Сейчас все глаза смотрят на нас.

Нил взглянул на хронометр. Семь минут до боевого соприкосновения. Успеет ли противник так быстро спохватиться? Вряд ли. Не могут же орудийные расчеты постоянно дежурить у бластеров. Это же люди. Артиллеристам наскучит непрерывно торчать на орудийной палубе. Боевой дух должен упасть. Если нет никаких развлечений, бдительность ослабевает. Подумать только, стоять у бластера целую вечность в полном безделье.

— Проверить оружие, — приказал Иверсон.

Ослепительные вспышки вспороли черное небо. Невероятно! «Романовец» двигался со скоростью, близкой к скорости света, но при этом лучи бластеров все равно его обогнали. Физики до сих пор не могут объяснить этот феномен. Следствие квантового эффекта?

— Выход на дистанцию открытия огня через три минуты, — предупредил Иверсон.

Более совершенное оружие дает «Романовцу» преимущества. Он сможет вести огонь на пятнадцать секунд дольше, чем «Грегори» с его примитивными бластерами. А если Нгуен переоборудовал их, доведя до того стандарта, что использовался на Сириусе? Неважно. В любом случае, «Романовец» сможет по крайней мере нанести захваченному линкору серьезные повреждения.

Баллистические вычислители, получая информацию о массе, ускорении, красном смещении, массе элементарных частиц и множество других величин, рассчитывали траекторию бластерных лучей, определяя, насколько она искривится при такой скорости. Система управления огнем наводила смертоносные бластеры с точностью до ангстрема в ту точку космического пространства, где в нужный момент будет находиться «Грегори».

— Господин майор, нас берут на прицел, — доложил Энсон. — Перекрестное наведение с двух точек, одна из них на высокой орбите. Судя по всему, у противника там тоже есть глаза.

— Учитывая нашу большую скорость, попадание маловероятно. Противнику необходимо рассчитать слишком много параметров. А мы будем находиться в зоне досягаемости его бластеров очень недолго.

И все же Нгуен среагировал поразительно быстро.

Иверсон представил себе смятение на мостике неприятельского корабля, когда там обнаружили, с какой скоростью к ним приближается неизвестный враг. Сейчас командир «Грегори» отчаянно пытается решить, сколько времени есть у него в распоряжении, чтобы приготовить орудия к бою. К тому же вряд ли он заподозрит, что такое маленькое суденышко представляет опасность для мощного линкора.

Время словно остановилось. Иверсон ждал. Он прекрасно знал, что для него оживление на мостике «Грегори» показалось бы настолько невозможно стремительным, что отдельные движения людей сплылись бы в сплошное пятно; в то же время они видят приближающегося врага в виде застывшей точки. Причуды теории относительности.

Баллистический целеуказатель закончил расчеты, и от «Романовца» протянулись четыре фиолетовых луча. Изогнувшись ослепительными дугами, — следствие искривления пространства при движении с околосветовыми скоростями — они нащупали «Грегори». Щиты линкора вспыхнули всеми цветами радуги. И тотчас же черноту космоса вспороли новые лучи — противник открыл ответный огонь.

— Мы добились нескольких попаданий! — крикнул Энсон. — Наши бластеры насквозь пробивают его щиты!

— Переключить полностью энергию на щиты! — приказал Иверсон.

Гравитационные пластины задрожали, принимая на себя перегрузки резкого ускорения. «Романовец» попал в паутину неприятельских лучей, и вокруг засверкали ослепительные фиолетовые, голубые, зеленые, желтые и красные вспышки. Только сейчас ошеломленный Иверсон осознал, до чего же плотный заградительный огонь поставил «Грегори». Похоже, сейчас у линкора работали все его бластерные батареи. Причем стреляли они прицельно.

Как им это удалось? Но времени строить догадки не было. Мониторы замигали, показывая, что реактор перегружен.

— Полное ускорение! — крикнул Иверсон.

И сразу же перегрузка вдавила его в спинку командирского кресла. Бластеры погасли, щиты тоже ослабли — почти вся энергия была переключена на двигатели. Пестрое сияние прекратилось.

Иверсон посмотрел на приборную панель, и в это мгновение прозвучал пронзительный сигнал тревоги. Кормовые отсеки стали резко терять атмосферу. «Романовец» получил прямое попадание! Насколько серьезны повреждения? Испуганно взглянув на статус реактора, Иверсон застыл чувствуя, как к горлу подкатывается клубок. Кормовые защитные поля дрожали, набирая и теряя мощность. Иверсон со злостью ударил кулаком по подлокотнику. Как Отцам удалось так быстро открыть ответный огонь? Неужели они постоян- но дежурили в полной боевой готовности рядом с бластерами? Учитывая релятивистский эффект, у них же совсем не было времени!

—Главный инженер! — спросил Иверсон. — Что с реактором?

— Остается только молиться, — последовал лаконичный ответ.

Иверсон поднял взор на изображение паука, нарисованное на панелях потолка.

— Накай! — облизнув пересохшие губы, не своим голосом произнес он. — Переключить всю энергию на транском- муникационный передатчик. Мощность реактора стремительно падает, так что забирай абсолютно все. Отправь шифрованное донесение адмиралу Ри. Времени у нас мало. Постарайся передать все, что у нас есть. Поторопись!

— Слушаюсь, сэр. Уже начал передачу, сэр. Корректирую луч в процессе сеанса.

Иверсон застыл в напряженном ожидании, отвечая на неистовые запросы комма бессильным скрежетом зубов.

Сообщение, которого он так боялся, поступило через пять минут.

— Господин майор, мы теряем контроль над ходом реакции. Осталось меньше минуты, чтобы взорвать реактор... или превратиться в новый астероид.

С замирающим сердцем Нил Иверсон открыл крышку «ящика смертника» и посмотрел на два красных тумблера. Комм продолжал фиксировать происходящее на мостике, отправляя все в эфир. Переключив первый тумблер, Иверсон неуверенно остановился. Впереди расстилалась бесконечная чернота. До ближайшей обитаемой системы около восьмидесяти девяти световых лет. Надежда на спасение? Никакой. Даже если Нгуен не пожалеет сил, чтобы захватить в плен мертвый корабль, ему потребуется целая вечность, чтобы добраться сюда.

Иверсон посмотрел на второй тумблер. Если его не трогать, они останутся жить. На мониторе, отслеживающем состояние реактора, стрелка продолжала ползти за критическую отметку.

— Командир! — донесся сдавленный крик главного инженера.

Иверсон обвел взглядом пепельно-серые лица стоящих но мостике. Не пройдет и двух месяцев, как на корабле начнется людоедство, но уже через пять недель в отсеках не останется атмосферы. На таком большом удалении от ближайшей звезды мощности солнечных батарей не хватит для работы систем жизнеобеспечения корабля.

Палец Иверсона застыл на тумблере. Корпус корабля дрожал все сильнее: реактор пожирал свое собственное нутро.

Комм донес отчаянный крик:

— Капитан! Во имя всего святого, взрывайте...

Реакция стала неуправляемой. Вещество и антивеществоринулись навстречу друг другу. В сердце корабля произошел молниеносный взрыв, и на мгновение на черном небе вспыхнула ослепительно яркая звезда, от которой во все стороны словно от брошенного в пруд камешка побежали затухающие световые волны.

Нгуен Ван Чоу, находившийся на мостике «Грегори», увидев на мониторах яркую вспышку, удовлетворенно хихикнул. Значит, все-таки попадание было! Только гибель космического корабля может высвободить такое огромное количество энергии. Опустившись в командирское кресло, Нгуен обвел взглядом орудийные расчеты, стоявшие ровными рядами возле своих бластеров.

До тех пор, пока эти тупицы сменяются каждые двенадцать часов, они будут стоять здесь, всегда наготове, не думая ни о чем кроме того, как управлять смертоносными орудиями.

Поступили донесения о шести пробоинах в корпусе, сделанных этими таинственными бластерами, превратившими щиты в кусок шрейцарского сыра. Взяв М’Клиа за руку, Нгуен ласково провел кончиками пальцев по гладкой коже.

— Как восхитительно! — выдохнула красавица, повторно прокручивая кадры боя. — Жаль, что они уничтожили свой корабль. Мы бы с ними славненько позабавились!

Нгуен буркнул что-то невнятное, не переставая думать об этих странных бластерах. Запросив результаты спектрального анализа, он проверил красное смещение. Невозможно! Не могли же эти частицы двигаться со скоростью, превышающей скорость света? Распределение частот в спектре бластерных лучей было совершенно не похожим на привычную картинку. Казалось, этот поток заряженных частиц появлялся извне пространственно-временного континуума.

— Что это значит? — задумчиво произнес Нгуен, опустив подбородок на руку.

Другой рукой он рассеянно провел по нижней части упругого живота М’Клиа, словно пытаясь пощупать новую жизнь,вынашивающуюся внутри теплого влажного чрева.

Университетская станция.

Арктур

Ген Макгир шел по изгибающемуся техническому коридору университетской станции, щурясь от яркого света. Общий сбор сотрудников и студентов факультета? Среди ночи? Его мог созвать только сам директор. Впрочем, о нормальной жизни все давно забыли. Директорат сотрясают противоречивые слухи о взорванных станциях, термоядерных бомбардировках планет, о культе Деуса, крепнущем в секторе Хмброзия и уже перекинувшемся в ГУЛАГ. Отцы в открытую читают свои проповеди — теперь уже и в университете. Имя Деуса все чаще появляется в настенных надписях рядом с ругательствами в адрес Директората.

В то же время по улицам городов и коридорам станций ходят толпы приверженцев Паука. Все пошло вверх тормашками. А теперь еще это заседание факультета в разгар ночи?

Войдя в главную аудиторию факультета, Тен увидел практически всех ведущих специалистов инженерного отделения,а также профессоров факультета прикладной физики. Его встретили недоуменные совиные взгляды.

—Тен! — спросил Вельд Арстонг, поднимаясь с кресла — Что все это значит? Мы получили сообщение от комма. Течь шла о чрезвычайном происшествии. В чем дело?

— Не знаю, — остановил его Тен. — Я понятия не имею, что произошло.

—Но это же ты созвал нас! — вскочил на ноги Кори Манками, размахивая руками.

Зал наполнился возбужденными голосами. Тен поднял руку, пытаясь остановить гул. Вошли несколько опоздавших. У них на лицах было написано то же полное недоумение, что и у остальных.

— Довольно шуметь! — повысив голос, произнес Тен. — Слутшайте внимательно. Я не собирал это заседание. Я только что получил сообщение о чрезвычайном происшествии и решил, что его переправил через комм директор или один из его заместителей. А теперь, прежде чем начинать строить догадки, давайте подождем немного и посмотрим, что будет дальше. Если директора собрали нас для того, чтобы решить, какую-то важную задачу, они в самом ближайшем времени сами свяжутся с нами.

С другой стороны, расходиться нам никак нельзя. Только подумайте, на нас надеются, и мы не можем просто взять и уйти, не дождавшись приказа директоров.

— Вы правы, — согласился Гельмут. — Я... — Он поник. — О господи! Неужели это опять старшекурсники?

— Вряд ли! — Ткнув кулаком в ладонь, Вельд оглянулся вокруг. — Что ж, мы должны уже привыкнуть к подобным штучкам. Но если наши студенты действительно натворили что-то серьезное, Кори, тебе придется выявить зачинщиков.

— Это было бы просто замечательно, господа, — донесся голос от дверей, — но, увы, совершенно бесполезно.

Обернувшись, Тен Макгир ошеломленно раскрыл рот. Ворвавшиеся в зал люди держали наготове боевые бластеры

— Эй, в чем дело?..

Тен осекся, увидев направленный на него ствол бластера. К нему подбежал темноволосый парень. На вид не старше двадцати лет, худой юнец совсем не был похож на полицейского. Его пестрая одежда от долгого ношения блестела во многих местах. От Тена не укрылся запах давно не мытого тела.

— Сейчас вы получите ответы на все ваши вопросы, доктор Макгир. А пока что прошу всех встать. Пожалуйста, не предпринимайте попыток бежать или чем-либо помешать нам. Смею вас заверить, мы без колебания отстрелим нарушителю ногу или руку. Дамы и господа, нетронутыми нам нужны только ваши головы.

С трудом оторвав взгляд от зловещего дула бластера, Тен посмотрел в глаза темноволосого парня. Этот тип явно не студент. Жизнь успела его закалить.

— Полагаю, нам следует подчиниться, — сказал Тен, об ращаясь к внезапно притихшему залу.

— Полагаю, вы правы, — елейным голосом согласился темноволосый. — Нам заплатят в любом случае: доставим ли мы вас целыми и невредимыми, или у кого-нибудь не будет хватать одной из конечностей. Так что мне все равно.

— Директора вас за это... за это... — воскликнул Вельд, но тотчас же умолк.

Нахально ухмыляясь, тощая светловолосая девица в строгом одеянии Отцов ткнула ему в живот бластер.

— Да? Что вы говорили, доктор Арстонг?

Вельд беззвучно зашевелил губами.

— Шевели ногами, док... а то ты их лишишься, — хихикнула девица, нажимая сильнее.

Вожак гнусно рассмеялся.

— Я так и думал. Доктор Арстонг снимает все свои возражения. Отлично, так называемые «интеллектуалы», живо поднимайтесь. Пошли. У нас тридцать минут, чтобы добраться до оси станции. Там нас уже ждет шлюпка.

— Ш... шлюпка? — выдавил Тен, с ужасом думая о жене и детях, мирно спящих на соседнем этаже.

— Да. Это образное выражение. Вы рекрутированы на службу. — Предводитель отвратительно ухмыльнулся. — Пошли. Времени у нас...

— Я никуда не пойду...

Кори пошатнулся, получив в затылок удар бластером.

Зловеще усмехнувшись, вожак обвел взглядом внезапно посеревшие лица ученых. Кори, застонав, рухнул на пол, зажимая руками затылок.

— Пойдете как миленькие, все до одного. Кстати, ваши родные уже в пути. Успокойтесь, не волнуйтесь. Ось контролируют наши люди. Они проследят за тем, чтобы посадка в челнок прошла без приключений. Итак, пошли. Живо!

Грубые руки поставили Кори на ноги. Ученому пришлось ухватиться за стену, чтобы не упасть, но его уже бесцеремонно потащили вперед.

— Идем, док, — добавила блондинка, подталкивая Вельда. — Только попробуй бежать, и ты узнаешь, смогу ли я отстрелить тебе яйца вот из этой штуковины. Знаешь, времени попрактиковаться у нас было мало, так что, вероятно, одними яйцами дело не ограничится.

Покачав головой, Вельд неуклюже двинулся в коридор.

— Вам это...

— ...не сойдет с рук, да? — закончил за него предводитель. Рассмеявшись, он знаком предложил Тену идти первым, держа остальных ученых под прицелом. — Хотите пари, доктор Арстонг? Учитывая то, что в ближайшее время произойдет с Арктуром, вы должны радоваться, что не будете при том присутствовать.

«Гавриил».

Система Арктура

— Назовите себя и ждите подтверждения!

Суровая женщина — офицер патрульной службы смотрела с голографического монитора, установленного на мостике «Гавриила», прямо в глаза Торкильду Алхару.

Тот взглянул на приборы, определяя положение своего корабля. «Гавриил» и «Михаил», которым командовал Сиро Велкнер, тормозили, используя для этого всю мощность своих двигателей.

Торкильд натянул на свое лицо выражение облегчения.

Тщательно составленные загодя слова полились бурлящим потоком. Торкильд нервничал, и это добавило в его голос убедительные нотки волнения.

— Мы два безоружных грузовых корабля с Санта-дель Сьеро. Полагаю, вы понимаете, почему у нас отсутствуют ре- гистрационные документы. У нас на борту находятся спасшиеся из числа гражданского населения. Мы ищем защиты. Надеюсь, я разговариваю с подданными Директората, да?

Офицер была в замешательстве.

— Будьте добры, объяснитесь.

— Вы даже не представляете, что нам пришлось увидеть. Приютите нас! Там, на Санта-дель-Сьеро, Отцы убивали граждан Директората направо и налево. Вы даете нам разрешение на посадку? Или же нам искать спасения у романовцев? Насколько мы понимаем, только они и предпринимают какие-то шаги, чтобы остановить Отцов. — Сверкнув глаза ми, он сдавленно добавил: — Черт бы вас побрал, нам нужна ПОМОЩЬ!

Офицер оставалась в нерешительности. Наконец она неуверенно кивнула. Сработало! Торкильд разыграл роль отчаявшегося человека, только что ставшего свидетелем чего-то жуткого, и Патруль купился на это!

— Линкор «Ганг» дает разрешение на сближение. Держитесь прежнего вектора. Не меняйте курс, в противном случае вы будете немедленно уничтожены. Следите за буйками пристыкуетесь к административной станции, узлы номер 357 и 358. Вас встретят. Все вопросы размещения и обустройства будут решены на месте.

— Благодарю вас, «Ганг», — с искренним облегчением от ветил Торкильд. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоить натянутые до предела нервы, он опустился в кресло. — У нас за плечами долгий путь. Корабли забиты до предела людьми, вода и продовольствие подошли к концу. На борту так же есть раненые, которым требуется медицинская помощь.

— Вас поняла, грузовой корабль, врачи будут ждать у стыковочных узлов. Имейте в виду, что предварительно на борт поднимутся представители службы безопасности, которые тщательно проверят корабль и всех находящихся на борту.Торкильд почтительно склонил голову.

— Мы все прекрасно понимаем и не возражаем... если ТОЛЬКО вы не Отцы.

Он перевел взгляд на другой монитор, показывающий орудийную палубу «Гавриила», артиллеристов-арпеджианцев, сидящих рядом со своими бластерами, с шутками и смехом обсуждающих предстоящий набег. Вот уже пятьсот лет по Арктуру не было сделано ни одного выстрела. Сейчас произойдет историческое событие.

На мониторе Торкильд увидел, как «Ганг» медленно отходит в сторону, освобождая дорогу. «Гавриил» пройдет в тридцати-сорока километрах от огромного линкора. Сколько еще осталось ждать? Двадцать минут? Дольше?

— Всем на мостике! У нас на борту торпеда с боеголовкой из антивещества. Бруно, приготовиться к пуску. Жди моей команды. Запрограммируй головку самонаведения на «Ганг». — Торкильд рассмеялся. Эх, увидеть бы только изумленные лица патрульных офицеров, когда они поймут его отчаянный замысел! — Внимание, орудийные расчеты! Быть готовыми к нанесению удара по «Гангу». Противник попытается расстрелять торпеду. Но даже если нам не повезет, будем надеяться, он будет настолько деморализован, что не сможет оказать серьезное сопротивление.

Торкильд сглотнул комок в горле. Он идет на риск, достойный героических традиций Дома Алхар. Существует вероятность, что патрульный линкор среагирует мгновенно и уничтожит «Гавриил» до того, как торпеда попадет в цель. Чувствуя, как пересохло у него во рту, Торкильд углубился в пространственную геометрию, рассчитывая курс «Ганга», дюйм за дюймом отходящего в сторону. Потребуется десять секунд на то, чтобы пущенная торпеда нашла свою цель. В течение этого времени он должен будет сохранить свой корабль.

Торкильд ощутил прилив лихорадочного веселья.

— Открыть канал связи с «Михаилом» — только речевой, и постарайтесь как можно сильнее сфокусировать луч.

Он стал ждать.

— В чем дело? — наконец хриплым голосом спросил Сира Велкнер.

Торкильд постарался быть как можно более немногословным.

— Будь готов по моему приказу набрать ускорение. Мне нужно прикрытие!

— В плане такого не было!

— Выполняй!У тебя нет выбора! Иначе мы погибли!

Сверкнув глазами, он посмотрел на черный экран.

— Алхар, ты рискуешь жизнью, — в голосе Сиры сквозила неприкрытая угроза.

— Точно, — пробормотал Торкильд, не отрывая взгляда от белой громады «Ганга».

Далеко за ним извивались спутанные кольца Арктура, крупнейшего города-государства в галактике, обвившего звезду спиралью бикфордова шнура. Хвала Деусу, никакие голографии не могли подготовить человека к этому величественному зрелищу. Подумать только, вокруг звезды вращается один огромный город!

Сердце Торкильда учащенно забилось при мысли о том, что сейчас предстоит осуществить. Одним ударом будет уничтожен мощнейший боевой корабль, после чего откроется дорога в самый центр человеческой цивилизации. Впервые с тех пор, как в 410 году нашей эры Аларих сжег Рим, будет воплощен в жизнь такой дерзкий замысел.

Одна за другой медленно тащились минуты. Торкильд сжал кулаки с такой силой, что сквозь кожу проступили вздувшиеся сухожилия. Но даже так ему не удалось унять дрожь в руках, вызванную страхом.

— Проклятие, какой большой корабль, — вполголоса прошептал Бруно. — Если он откроет огонь...

Торкильд почувствовал, как к самому горлу подступает клубок. Если «Ганг» откроет огонь? Вот именно, огромное «если». Как отнесется М’Клиа к известию о том, что ее возлюбленный брат погиб в бою с патрульным линкором? Долго ли она будет оплакивать его мученическую кончину?

Хронометр начал отсчет последних секунд.

— Пять, четыре, три, две, одна, — пуск!— крикнул Торкильд. — Сира, ускоряйся!

С огромным облегчением он увидел, что «Михаил», выбросив реакторную массу, рванул вперед. Бластеры «Гавриила» обрушились на борта огромного линкора, вгрызаясь в его щиты, пробивая белую обшивку чередой непрерывных взрывов.

Как и рассчитывал Торкильд, «Михаил», стремительно набравший скорость, отвлек на себя основной огонь «Ганга». В то же время артиллеристы «Гавриила» стреляли в первую очередь по тем бластерам, что больше всего терзали корабль Сиры.

Ослепительная вспышка взрыва торпеды, попавшей в борт «Ганга», на мгновение вывела из строя все мониторы. Чувствительные датчики перегорели, не выдержав небывалой нагрузки.

— Набрать ускорение! — приказал Торкильд, не отрывая взгляда от гигантского огненного шара, пылавшего в нескольких километрах.

Сквозь облако бурлящих газов и плавающих в невесомости обломков никак не удавалось оценить характер полученных «Гангом» повреждений.

— Бруно, скорее замени вышедшие из строя датчики. Меняй всю левую панель! Мы совершенно ослепли с этого бока! Срочно доложить о повреждениях. Ребята, клянусь забродившей кровью Деуса, мы сейчас в самой гуще врагов!

— На связи капитан Велкнер, — доложил Бруно.

— Нам не хватает глаз, а он хочет отнять еще один монитор! — хлопнул ладонью по подлокотнику Торкильд. — Ну да ладно, давай!

— О Господи! — На экране появилось ошеломленное лицо Сиры Велкнера. — Что ты сделал? Как... как тебе это...

Торкильд махнул рукой, останавливая его.

— Нам нужно было полностью обезопасить себя от любого возможного вмешательства. А теперь, Сира, Арктур остался совершенно беззащитным. Иди, бери его. А решение оказалось очень простым. «Ганг», каким бы огромным он ни был, обладал одним слабым местом. Патруль считал себя настолько могущественным, а мы по сравнению с ними казались такими беспомощными, что нам удалось сделать что-то неожиданное. И в этом заключается главный урок.

Сира посмотрел на него по-новому. Его взгляд был полон уважения.

— Я все понял, Торкильд Алхар. Думаю, я усвоил этот урок. Должен тебя поздравить: твой замысел оказался бесподобным. Почтительно склоняю голову перед твоей мудростью.

Он действительно поклонился.

— Хватит церемоний, — улыбнулся Торкильд, захлестнутый эйфорией победы. — Нас ждут в университете. Теперь нам никто не помешает спокойно выбирать цели. Вперед, проверим наши бластеры. Перед нами нетронутой целиной лежит Арктур. Полагаю, после того, как мы закончим, у звезды появится атмосфера из кислорода.

— Отлично сказано, Торкильд! — довольно усмехнулся Сира, хлопая себя по колену ладонью. — Можешь не сомневаться, твои дерзость и решительность по достоинству будут отражены в отчете, который я отправлю мессии.

Две хищные птицы устремились вниз. Огромные кольца Арктура сияли в свете гигантской красной звезды — цель слишком значительная, чтобы ее можно было уничтожить за один набег. К тому же неизвестно, когда появятся остальные патрульные линкоры, спешащие нанести мощный удар отмщения. Торкильд задумчиво сидел на мостике, вводя в баллистический вычислитель одну за другой параметры целей, зачарованно глядя, как его орудия взрывают, кромсают и разрезают громадные вращающиеся трубы, образующие Арктур.

Администрация Директората.

Станция Арктур

Помещение было наполнено ровной люминесцентной голубизной. Директор Скор Робинсон плавал в невесомости, заключенный в скорлупу, поджав к щуплой груди тощие ноги и руки. Случайный посетитель увидел бы, что его лицо искажено в страшной гримасе; тонкий рот раскрыт, обнажая рудиментарные зубы. Взор директора затянула пелена мучительных страданий; страшные судороги сотрясали его тело; слабые пальцы сжимались в бессильные кулаки. Из горла вырывались отрывистые всхлипывания.

Обезумевший от ужаса Робинсон торопливо закрывал герметические люки, разделяющие огромный город, не обращая внимания на толпы охваченных паникой людей. Взрывающиеся переборки струями раскаленной плазмы пережигали кабели коммов. Бластерные лучи вспарывали целые секции огромных станций, выбрасывающих в космический вакуум свое содержимое. Крики умирающих мгно- венно затихали, превращаясь в облака конденсирующегося воздуха и замерзающей крови, выплескивающейся из разорванных легких. Робинсон спешно перекоммутировал сети, объединяя разрозненные участки нервной системы Джай-сети, пытаясь удержать атмосферу и электричество в хитросплетении коридоров космического города. Он ощущал действия Ана Рока и Семрия Навтова, руководивших эвакуацией людей из поврежденных секций и обороной беззащитной станции.

— Как такое могло произойти ?

Ослепительные фиолетовые лучи продолжали кромсать секцию за секцией, сея смерть. Арктур содрогнулся. Прицельный залп бластеров вскрыл внешнюю оболочку из графитовой стали на протяжении полукилометра, и искореженные несущие конструкции разлетелись в разные стороны. Комната заходила ходуном. Робинсон громко вскрикнул, сильно ударившись о светящуюся голубую стену. Свет, моргнув, погас, но тотчас же зажегся вновь.

Скор ощутил неведомую прежде физическую боль в ушибленных плече, колене и бедре. Его рассудок беспомощно отмечал, как один за другим отключаются участки Джай-сети, оставляя вместо себя зияющую пустоту. Онемевший от ужаса, Робинсон заплакал навзрыд. Один за другим участки головного мозга задергивались черной пеленой, словно сами нейроны, не выдержав нагрузки, отмирали.

Робинсон застонал, не в силах смотреть на происходящий с Арктуром кошмар.

Обхватив атрофированными руками неестественно огромную голову, он взвыл. Так страшно ему еще никогда не было. Охваченный истеричной дрожью, Робинсон сорвал с головы шлем, жадно глотая ртом воздух. Он задрожал. Черная пелена исчезла, а вместе с ней ужас хаоса и разорения. Отрезанный от окружающего мира, Робинсон болтался в паутине своих катетеров и жалобно всхлипывал. Только сейчас, отключившись от системы, он смог заняться восстановлением своего расстроенного разума.

Изолированный одиночеством, Робинсон тихо плакал, ослепленный водой, залившей глаза; его душила слизь, выработанная слезными железами. Жалкий в своем отчаянии, он шатался на самой грани, готовый вот-вот уступить злорадным демонам, тянущим страшные когти к его рассудку.

— Что произошло? Что со мной? — воскликнул Робинсон, чувствуя, как даже воздух в помещении содрогается от далеких взрывов.

Захлестнутый волной беспросветного мрака, Скор ухватился за единственное хрупкое звено, связывающее его с человечеством. Ни о чем другом не вспомнил его раскалывающийся мозг.

— Пророк!.. Научи... меня, — прошептал он.

Слезы, подобно драгоценным бриллиантам, застыли у него в глазах — в условиях невесомости крошечные хрустальные шарики не хотели расставаться с ресницами.

— Пророк? — Голос Робинсона гулким эхом разносился по пустынной комнате. Ответом была лишь отдаленная вибрация бомбардировки. Лучи бластеров продолжали сеять смерть и разрушения. — Пророк, что происходит? Чем объяснить это безумие?

У него в ушах зазвучал спокойный голос Честера:

«Жизнь — это опыт, а не последовательность задач, решаемых вашими компьютерами. Мы находимся на пороге эры страсти. Страсть — это эмоции, направленные в определенное русло... все равно что стена, состоящая из уложенных кирпичей».

— Страсть? Вокруг меня погибают миллионы людей, и погибают совершенно напрасно. Пророк, ты понимаешь — они умирают!

«...Смерть — это ничто. Она повсюду вокруг нас. Одни поворотные точки ее отводят, другие притягивают».

— Пророк, что такое смерть? Я... в любую секунду я могу умереть. Смерть совсем рядом. Самый воздух пропитан страхом. Пророк, я боюсь. Не раздражай меня сейчас своими нравоучениями. Лучше скажи, что мне делать! Скажи... скажи... скажи...

Легкие судорожно сокращались, выталкивая воздух через гортань.

Голос Честера оставался ласковым.

«Я учитель, а учитель является источником постоянного раздражения. Истинную стоимость человека определяет Бог. Смерть со всех сторон от нас, директор Робинсон. Примите то, что вы человек. Примите свои страсти. Страсть является ключом к знаниям. Так постановил Паук».

— Паук... Пророк, ты говорил мне, что я являюсь частицей Господа. Частица Бога во мне, в моей душе. — Скор шмыгнул носом, пытаясь высморкаться.

Он часто заморгал, и слезы, сорвавшись с ресниц, крошечными хрустальными планетами поплыли в невесомости. Потянув за трубки катетеров, Робинсон подплыл к своему шлему и прижал его к груди словно родитель испуганного ребенка.

— Паук направил мне Пророка. Учителя.

Эта мысль вселила в него веру, позволила обрести глубоко запрятанные силы, о существовании которых Робинсон даже не подозревал. Надежно защищенный бункер компьютерного центра содрогнулся от гулкого раската. Из-за закрытого люка донеслись выкрикиваемые отчаянным голосом приказания.

— Я им нужен, — тихо прошептал Скор. — Нужен.

Взяв обеими руками огромный шлем, он осторожно надел его на голову, совмещая электроды с нервными окончаниями мозга. Его рассудок снова получил доступ к компьютерной сети, зияющей безжизненными черными пятнами. Не обращая внимания на боль, Робинсон начал мужественную борьбу за сохранение того, что осталось от Арктура.

Только сейчас до него дошли истинные масштабы катастрофы.

Ослепительная вспышка, возвестившая о гибели «Ганга», застигла Робинсона врасплох. Датчики тотчас же зарегистрировали излучение, спектром соответствующее реакции взрыва антивещества.

Скор поморщился, потеряв контакт с целым сегментом огромного комплекса. Ему пришлось приложить все силы, чтобы побороть головокружение. Атрофированный желудок возмутился; нервная система откликнулась безусловным рефлексом рвоты. Робинсон ощутил во рту отвратительную горечь. Неужели это смерть? Шатаясь от усталости, он попытался  успокоить споткнувшийся рассудок. Мониторы показывали тысячи корчащихся в предсмертных судорогах тел, вырывающихся через пробоины в стенах станции. Сколько же их?

— Не думай об этом. Спасай всех, кого сможешь. Считать мертвых будешь потом.

Не обращая внимания на привкус рвоты во рту, Скор прикусил язык, борясь болью с приступом отчаяния.

— Навтов?Рок?Где вы? — выдал он запрос в систему, пытаясь навести мостки между разрозненными частями Джай-сети.

— Я остался совсем один, — прошептал он, пугаясь этой мысли. — Еще никогда мне не приходилось оставаться одному. Господи, как это ужасно!

«Бог — это ты. Так повелел Паук».

— Будь ты проклят, Пророк! Ты все это предвидел. Будь ты проклят!

Кошмар длился еще три часа. Робинсон постоянно отправлял в эфир сигналы бедствия, передавая картины гибели «Ганга» и разрушений, причиненных Арктуру. Блокировав свой рассудок, блокировав новоприобретенные человеческие чувства, он заставлял себя работать, бороться, превозмогая усталость. Скор заглушал реакторы, отрезал разгерметизированные отсеки, перекрывал подачу воды, отправлял буксиры, руководил действиями спасательных отрядов. Обливаясь потом, он бился за спасение того, что уцелело от столицы Директората. Отчаяние придало ему новые силы, не дав опустить руки, превратиться в пустую скорлупу, умертвленную размахом невиданной катастрофы, превосходящей все, что пережило человечество за шесть столетий покорения космоса.

Перед ним лежал Арктур, жемчужина цивилизации, сожженный и истекающий кровью, уничтоженный смертоносным холодом космического пространства, окруженный роем скорчившихся трупов.

Робинсон не сразу заметил, что все кончилось. Станция перестала дергаться, прыгать, трещать и стонать. Восстановилось энергоснабжение. Скор ждал новых перебоев, но электричество поступало стабильно. Он неподвижно завис в невесомости, не в силах оторвать взгляда от мониторов. Из обгорелых трещин в корпусе станции вытекали остатки атмосферы, увлекая за собой обломки и лениво вращающиеся тела людей.

— Семрий! Заместитель директора Навтов! Ответьте! Рок!

Молчание.

В системе наступила зловещая тишина. Даже оставшиеся в живых перестали подавать призывы о помощи. Арктур застыл, пораженный собственной немотой.

Призрак в мире электронной действительности, Робинсон попытался установить связь с кабинетами своих заместителей, пробираясь по уцелевшим обрывкам лабиринта Джай-сети. Включив визуальный режим, он запросил голоизображение помещения, где парил в невесомости Семрий Навтов. Робинсон закрыл глаза, пытаясь поймать кружащиеся в бешеном хороводе обрывки мыслей. Его сердце сжалось от пронзительной боли, не похожей на то, что он испытывал прежде. Настроив изображение, Скор увидел тело своего заместителя, плавающего в воздухе раскинув ноги и руки. Пальцы Навтова судорожно дергались, глаза вылезли из орбит. На глазах у Робинсона его умственная активность резко снизилась и наконец совсем прекратилась. Переключив на себя безжизненную систему Навтова и ознакомившись с показаниями медицинских приборов, Скор установил причину смерти своего заместителя. Навтов умер от обширного кровоизлияния в мозг. Парализующий удар произошел в разгар атаки — через несколько секунд после того, как Робинсон снял свой шлем.

— Рок!Ан, вы живы?

Завладев системой Навтова, Робинсон наконец нашел обходные пути, ведущие к сети Ана Рока.

— Я... Жив?Я...

— Примите на себя систему Навтова, — выдал в сеть Робинсон. — Надо посмотреть, что мы сможем спасти. Сосчитаем погибших и постараемся найти помощь.

— Помощь? Найти помощь? Найти...

Робинсон переключился на визуальный режим. Пробежав по сплетению вспомогательных линий, изображение появилось на экране. Комната Ана Рока, отделанная в непривычных пурпурных тонах. Заместитель директора тупо смотрел прямо перед собой, раскрыв рот. Струйка слюны, стекающая по подбородку, изогнулась в невесомости прозрачной змеей.

— Рок! Ответьте мне, Рок!

Невидящие глаза смотрели в бесконечность.

— Да будет благословен Господь! — прошептал Робинсон. — Он сошел с ума. Кроме меня... кроме меня, не осталось больше никого.

Бросив последний взгляд на монитор, он отключил Рока от системы. Шатающийся от усталости, измученный, Скор стал организовывать спасательные отряды, координируя эвакуацию раненых. Направлять ремонтные бригады в места повреждений силовых кабелей и линий комма. Посланные по его приказу буксиры подтаскивали к станции оторванные секции, в которых оставались живые люди. Центробежная сила разбрасывала во все стороны безжизненные разгерметизированные обломки, стремительно удаляющиеся в пустоту.

Робинсон увеличил количество адреналина, поступающее в кровь из трубок, через которые его организм снабжался всем необходимым и выводились отходы жизнедеятельности.

— Я совсем один. — Он закрыл глаза. — Паук, просвети меня, что мне делать? Как в одиночку управлять огромным Директоратом?

В его распоряжении осталось четыре патрульных линкора: «Угару», «Камикадзе», «Тореон» и «Амазонка». Три года назад у него была целая эскадра из одиннадцати таких могучих кораблей. Три корабля забрали романовцы. Два уничтожили сириусианцы, и вот теперь Отцы захватили один, а другой уничтожили.

Робинсон отупело пытался сбалансировать уцелевшие средства и не находил стратегического оправдания тому, что мощные орудийные батареи оставались в своих секторах космоса. Какую границу охранять, если космические корабли способны прыгать из одного уголка галактики в другой, покидая действительное пространство.

— Но я же должен... должен... — Он снова шмыгнул носом, только теперь замечая, что у него опять выступили слезы. — Я должен... Пророк! Помоги мне!

Директор ознакомился с предварительными цифрами потерь. Во время трехчасового разгула смерти и насилия погибли двести девяносто миллионов человек. Снующие во все стороны буксиры спешили собрать обломки и трупы, пока их не утащило в глубины космоса.

Двести девяносто миллионов человек ? И все они полагались на него, директора.

В систему снова начали поступать сообщения о чрезвычайных происшествиях. В жилых куполах Аркадии в Русской секции — одной из беднейших на Арктуре — начались массовые волнения. Робинсон посмотрел на голоэкраны. Толпы испуганных людей выплеснулись на улицы, требуя активных действий от Патруля.

— Действий? — пробормотал Робинсон. — О каких действиях можно говорить? Патруль не смог спасти даже нас Возможно... возможно, он не сможет спасти и себя.

Скор увидел, как какой-то человек, одетый в лохмотья, взобрался на плечи окружающих.

— Нас защитит Деус! Мессия был прав! Сатана вырвался на свободу и беспрепятственно разгуливает по Директорату! Смерть директорам! Мы хотим мира! Дайте нам Деуса!

Толпа ответила восторженным ревом.

— Ублюдок! — проскрежетал Робинсон, прекращая подачу в Аркадию продуктов первой необходимости.

Нехватка кислорода быстро заставит всех успокоиться. Вдруг он с ужасом подумал, что еще ни одному директору не приходилось таким безжалостным образом подавлять волнения собственных граждан.

Арктур, священный сосуд Директората, подвергся жестокому насилию. Народ на грани бунта — он готов принять даже Отцов с их психообработкой. Робинсон сглотнул комок в горле.

Его щуплая грудь наполнилась щемящей болью. Участки тела, которыми он ударился о стену, покрылись отвратительными синяками.

Остался только один путь, который может спасти его, Арктур и все человечество.

Запросив канал транскоммуникационной связи, Робинсон стал ждать, надеясь, что условия капитуляции окажутся приемлемыми и втайне завидуя Семрию Навтову.

ГЛАВА 28

«Авраам».

Геостационарная орбита над планетой Санта-дель-Сьеро

Увидев появившееся на экране монитора лицо мессии, Уинстон Зимбути разулыбался.

— Добрый день, капитан.

— Здравствуй, Чоу.

Уинстон опустился в удобное кресло. Находящиеся на мостике офицеры с Арпеджио и Санта-дель-Сьеро хранили молчание, изображая активность, но при этом напрягая слух, чтобы не пропустить ни слова.

Нгуен склонил голову набок.

— Уинстон, мы с тобой знаем друг друга целую вечность.

— Ты прав. Еще с детства, проведенного в сириусианских доках, Нгуен. Ты меня удивил. — Он поднял свои черные руки. — Только посмотри. Кто бы мог подумать, что Уинстон Зимбути, чернокожий, вор и убийца, станет командиром боевого корабля?

Нгуен едва заметно усмехнулся.

— Действительно, кто? Впрочем, Уинстон, я всегда восхищался твоими способностями и умом.

— И я тебя не подвел.

— Не подвел. — Нгуен прищурился. — Насколько я понял, ты получил все необходимое?

— Да, Нгуен. Грузовой корабль с продовольствием и снаряжением прибыл вовремя. Спасибо за то, что так быстро откликнулся на нашу просьбу. Мы с нетерпением ждем возможности отдохнуть. Команде нужно расслабиться. Стаканчик-другой виски, пара телок с большими...

— Вы немедленно выходите в космос.

— Эй, послушай, мы так не...

— Ты меня понял? — ткнул в него смуглым пальцем Нгуен. Его глаза сверкнули, плоское лицо исказилось от злобы. — Уинстон, подумай. Хорошенько подумай. Кто дал тебе нот корабль? Я. Вот кто. Я даже счел возможным ниспослать на вас милость Деуса. Ясно? Никогда... никогда не забывай, что именно меня избрал Деус. Для тебя я мессия. Чтобы больше никаких Нгуенов. Ты будешь называть меня мессией.

Уинстон впился белоснежными зубами в губу, сдерживая гневную отповедь.

«А где был бы ты, если бы я не расправился с оппозицией? Кто убивал, закладывал бомбы? Для простого бандита из доков, бывшего контрабандиста, Нгуен, ты чересчур задираешь нос».

Но только сейчас вся сила действительно в руках Нгуена. И он, Уинстон Зимбути, глупостью ничего не добьется.

— Ага, — лицо Нгуена растянулось в понимающей маслянистой усмешке.

— Ты все понял, не так ли? Я вижу тебя насквозь, Уинстон. Это было самым первым проявлением моей Божественности. Да-да, ты замечал эту мою способность еще тогда, в доках, не так ли? Ты сразу понял, что я избранник Бога, что я... я, Нгуен Ван Чоу, стану мессией!

— Да, конечно... мессия. — Уинстон с трудом сглотнул комок желчи, застрявший у него в горле. — Так куда нам предстоит отправиться?

Нгуен радостно захлопал в ладоши.

— Тебе предстоит особая задача. Достойная твоего таланта. Сира Велкнер наносит удар по Арктуру, а для тебя я оставил романовский Мир.

Уинстон медленно кивнул.

«Спасибо, Нгуен. Ты не человек, а просто золото. Черт бы тебя побрал, тупоголовый ублюдок!»

— Хорошо, Нгуен, мы вышибем...

— Мессия!Ты будешь называть меня мессией!

Уинстрн всмотрелся в эти одержимые глаза, и у него вгруди что-то екнуло. Этот человек сумасшедший!

— Да, мессия.

«Нож Паука».

Геостационарная орбита над планетой Арпеджио

Пальцы Риты впились в обшивку командирского кресла, терзая плотный материал. Напряженная, словно сжатая до предела пружина, молодая женщина не отрывала взгляда от главного монитора «Ножа». На экране было видно, как тонкая стрела штурмовика приближается к серому борту станции, нацеливаясь в ось вращения. Огромное сооружение удовлетворяло всем критериям, предъявляемым к орбитальной сельскохозяйственной ферме. Вытянутый вращающийся вокруг собственной оси цилиндр имел в длину чуть больше километра при диаметре 350 метров. Внутри должен находиться реактор термоядерного синтеза, обеспечивающий энергией завод по выработке атмосферы, а также устройства искусственного освещения. В грядках, удерживаемых центробежными силами, в условиях низкого притяжения выращиваются различные сельскохозяйственные культуры. Рита затаила дыхание. Штурмовик проткнул своим острым прочным носом обшивку. Из пробоины вырвались струйки замерзающих газов.

— Готово, — послышался из комма голос капитана Мисимы. — Это действительно еще одна ферма. Приступаю к высадке десанта. — Прошло несколько секунд. — Господин майор, мы не встречаем никакого сопротивления. Все как на Мистерии.

Успокоившись, Рита откинулась на спинку командирского кресла, перебирая пальцами прядь рыжих волос. Она обвела взглядом мониторы, висящие под потолком над изогнутой дугой консолью. Панели давно нуждались в чистке; белая графитовая сталь была захватана пальцами. В глубине тихо гудел вентилятор, подающий воздух. Рита ждала донесений от десантников со штурмовика. Сидящий в кресле пилота Макс Уан Ки озабоченно оглянулся. Его лицо застыло, пальцы выбивали нервную дробь на консоли комма. Напряженность клубами дыма витала в атмосфере «Ножа Паука». Нил Иверсон быстро проскочил над Арпеджио. Судя по всему, он не успел как следует поработать с планетой. Вокруг кипела активность, совсем не похожая на тот ужас, что царил на Базаре после того, как там побывала Сюзен.

Рита имела возможность лично взглянуть на наследство, оставленное бластерами «Мести Паука». Сухой пыльный воздух, насыщенный гарью, не мог скрыть картину буйства голода и смерти. Улицы были усеяны трупами. Мертвецы валялись повсюду, там, где упали, а тем временем живые с отсутствующими взглядами упрямо шли каждый день к погасшим мониторам, не в силах понять, что их место больше не существует. На ночь они возвращались домой и смотрели по сторонам пустыми глазами. Так продолжалось до тех пор, пока и они не падали там, где застигла их смерть, и запах их гниющей плоти добавлялся к невыносимому смраду, нависшему над городами.

Вся планета источала зловоние смерти. Мухи роились над трупами, уставившимися в небо пустыми глазницами. Жаркие сухие ветры быстро высушивали мертвую плоть. Рите и се спутникам казалось, что они ходят по одному из воплощений ада. Зловещие застывшие улицы оживляли только одичавшие собаки и кошки, с раздутыми животами бродившие между трупами. Пит Крыло Смит случайно пнул ногой распухший труп и едва успел отскочить назад, уворачиваясь от клубка червей, вывалившегося из лопнувшего живота молодой женщины и развалившегося на отдельные извивающиеся белые нити.

Лишь мертвые обрели покой.

Воспоминания о живых мучили экипаж «Ножа» в кошмарных снах. Услышав шелест их высохшей до пергамента кожи, человек в ужасе просыпался и долго сидел на кровати, уставившись в потолок.

На все расспросы истощенные от голода люди что-то бормотали насчет своих мест, упорно стремясь пройти на взорванные заводы и выжженные фермы. Кто-то сидел в грузовых аэрокарах, дожидаясь приказа отправиться в путь, не обращая внимания на то, что аккумуляторные батареи полностью разряжены. Другие разбирали и собирали двигатели,которые они же разбирали и собирали вчера и позавчера, двигатели, к которым давно уже не было горючего. Но люди продолжали старательно шевелить высохшими до костей руками. На лицах застыла маска приближающейся смерти, бессмысленные глаза смотрели, но ничего не видели, сквозь тонкую кожу выпирали кости черепа.

Больше всего давила гнетущая тишина, нарушаемая лишь шумом ветра, стонущего и шуршащего между трупами, теребящего одежду, обнажающего почерневшую на жарком солнце высохшую кожу. Затянутое облаками пыли небо раздирали молнии, сопровождаемые отдаленными раскатами грома, и яркие вспышки отражались во ввалившихся глазах мертвецов. Живые тупо бормотали что-то себе под нос — и молча падали на землю. Еще какое-то время слышался слабый шелест одежд — умирающие пытались встать и отправиться на свое место.

Романовцы из экипажа Риты — ветераны Сириуса, побывавшие в сотнях кровавых набегов, — не выдерживали жуткого чада смерти, наполнившего горячий воздух. Многих рвало. Воины испуганно оглядывались на широкие проспекты, заваленные трупами. Держа бластеры наготове, с натянутыми до предела нервами, они испуганно вздрагивали при малейшем звуке, разрывавшем тишину над мертвой планетой.

«И по моему приказу то же самое было сделано с Мистерией. Только мы не возвращались, чтобы посмотреть на дело рук своих. Этого никто бы не смог выдержать. О Паук, что мы сделали? Мы сокрушили Мистерию, так же как Сюзен сокрушила Базар. Какое наследие мы оставляем после себя?»

Было испробовано все, чтобы заставить Отцов очнуться. Боль, угрозы, побои, убеждения — ничто не могло повлиять на их рассудок, в том числе и психообработка в лазарете на борту «Ножа». В лучшем случае удавалось добиться самых поверхностных результатов. Внешнее поведение человекообразной машины корректировалось, и она переставала искать свое «место». Но психология, накопленные многими поколениями навыки были утрачены безвозвратно. Заставить людей снова думать не удавалось никак. Машины психообработки не могли восстановить человеческую личность.

Поэтому Рите и ее экипажу придется и дальше жить в окружении постоянных кошмаров. Оставив Базар умирать голодной смертью, «Нож Паука» направился к Арпеджио. Здесь, по крайней мере, были обнаружены функционирующие ульи людей-машин.

«И здесь тоже я вижу людей, которых мне предстоит убить. На Арпеджио я сотворю такой же ад, в какой Сюзен превратила Базар, а я сама — Мистерию. Паук, помоги нам. Какое же безумие мы направим тебе из этих страждущих душ?»

— Госпожа майор! — окликнул Риту Макс Уан Ки. — К нам пожаловали гости. Два корабля, выйдя из прыжка, сбавляют скорость. Их только что засекли наши, датчики дальнего наблюдения.

— А противник нас видит?

Рита всмотрелась в экраны, определяя положение пришельцев. Судя по всему, ублюдки заявились из сектора Амброзия.

— Нет, госпожа майор. — Ки покачал головой. — У нас есть еще шесть-семь часов до того, как он сможет получить достаточно четкую картинку, чтобы различить нас на фоне станций. И это еще в предположении, что противник будет знать, где нас искать. Кажется, в кои-то веки хорошо быть маленьким.

Рита откинулась на спинку кресла. Арпеджио оказалась совершенно беззащитной. Ни один датчик не вслушивался в тишину космоса, пытаясь уловить перемещающуюся массу или работающий реактор. Не встретив никакого сопротивления, «Нож Паука» приблизился к планете, держась в электро-магнитной тени буксира, и, никем не замеченный, влился в нимб орбитальных станций, окруживших Арпеджио. Единственные зарегистрированные приборы наблюдения оказались скрыты огромной массой планеты: на геостационарной орбите находился судоремонтный док, где в настоящее время шли полным ходом работы по переоснащению транс- портных кораблей для военных нужд.

Какой у нее выбор? Рита изучила векторы скоростей пришельцев, определенные Максом с помощью доплеровских датчиков. У нее есть шесть часов на то, чтобы решить, как быть дальше. Выйти в открытый космос и принять бой? Рискнуть, поставив на маневренность «Ножа» и его четыре бластера Фудзики против неизвестных боевых возможностей кораблей Нгуена?

После двух месяцев, в течение которых «Нож Паука» крейсировал между системами, захваченными Нгуеном, нанося удары по планетам, запасы подошли к концу. Правда, антивещество всегда можно изготовить из подручных материалов. Но вот ситуация с продовольствием приблизилась к критической. Набеги на сельскохозяйственные станции Отцов были легким, прибыльным и безопасным способом пополнения запасов провизии. Фермеры, тупо обрабатывающие поля, безропотно позволяли романовцам забирать все подряд. Они не обращали внимания на то, как воины снимали скальп с кричащей жертвы, отнимали их немногие оставшиеся личные вещи или просто вели себя жестоко. Итак, в настоящее время «Ножу» требуется продовольствие.

— Госпожа майор! Только взгляните.

Ки кивнул на один из мониторов. Оптический сканер сфокусировался на поверхности планеты, выдавая многократно увеличенное изображение открытого каменистого пустыря. Там большой отряд выполнял военные маневры.

— Они действуют просто идеально! — выдохнула Рита, следя за волнами солдат, послушно откликающимися на команды невидимого дирижера.

— Это еще не все, — мрачно заметил Ки. — За исключением тех, кто работает на промышленных предприятиях и в сельскохозяйственных центрах, остальное население Арпеджио занято тем же самым. Куда ни кинь взгляд, солдаты идут в атаку, стреляют из бластеров, взрывают мины. Вся планета играет в войну.

Под сердцем Риты возник холодный вакуум.

— Это не игра, Ки. Это генеральная репетиция перед покорением всей галактики. Не сомневаюсь, что где-нибудь в другом месте идет полным ходом подготовка к боевым действиям на станциях.

— А я думал, Нгуен надеется получить галактику из рук своего Бога, — скептически заметил Ки, качая головой.

Неожиданная кривая усмешка Риты застигла его врасплох.

— Сектора, подконтрольные нам, Нгуен никогда не получит. Неужели ты думаешь, что адмирал Ри допустит возведение хотя бы одного храма на наших территориях? Ни в жизнь! Потом, мы уже давно не имели контакта с внешним миром и не знаем, как адмирал решил использовать этого антрополога. Готова поспорить, Нгуен не собирается ставить все на карту джихада. По всему Директорату узнают о том, что мы увидели на Базаре и Мистерии. Люди начинают бояться бездушных привидений.

Она тревожно посмотрела на приближающиеся корабли. Теперь Ки уже мог определить направление их вектора скорости с точностью до половины градуса. Черт возьми, как быть с этими проклятыми кораблями? Сможет ли она их уничтожить? Будет ли оправданным риск? Вдруг ее взгляд упал на штурмовик Бада Мисимы, застрявший во вращающейся станции.

Внезапно плававшая в глубинах сознания мысль поднялась на поверхность.

— Бад! — запросила комм Рита. — Мне наплевать, как ты это будешь делать, но как только штурмовик будет загружен продовольствием, прорежь в борту этой консервной банки большую дыру. К нам приближаются незваные гости. Я хочу спрятать корабль внутри станции, понятно? Там есть настоящие люди?

На экране появилось угрюмое лицо капитана Мисимы.

— Только чудовища Нгуена, госпожа майор. Ваше приказание будет выполнено. Насколько я понял, вы хотите, что- бы все было проделано как можно аккуратнее?

— Ты совершенно прав, капитан. Попробуем устроить засаду. — Рита повернулась к Ки. — Подведи корабль как можно ближе к станции. Нужно скорее спрятать его. Держи связь с Мисимой. И еще: наделайте в этой банке побольше дыр, чтобы у нас были глаза и уши. Дальше, как только баллистический вычислитель сможет взять на прицел эти корыта, дай мне знать. Я хочу непрерывно отслеживать их продвижение, чтобы не было никаких сюрпризов.

— Слушаюсь, мэм.

Ки погрузился в работу. Военный до мозга костей, он, несмотря на свой буйный нрав, всегда пользовался уважением Ри.

Взяв из автомата чашку кофе, Рита стала ждать.

Команду штурмовика Мисимы составляли лучшие из тех, кто воевал на Сириусе. Мощные штурмовые лазеры, забрав на себя почти всю энергию реактора, начали вырезать отверстие в хвостовой части станции. В дыры потоком бурлящих кристаллов хлынула атмосфера. Жаль, что воздух на сельскохозяйственных станциях всегда такой влажный.

Приблизительно через час Ки доложил:

— Компьютеры ведут цель.

— Не упускай наших гостей из виду. И подумай, как нам внутри этой банки держать глаза открытыми.

— Госпожа майор, полагаю, мы сможем воспользоваться датчиками с дистанционным управлением.

Рита задумчиво умолкла.

— Любопытная вещь получается, — наконец снова заговорила она. — Понимаешь, Макс, Нгуен допустил один серьезный промах. Всех этих людей, подвергшихся психообработке, — Рита махнула рукой в сторону ближайших станций, — нисколько не интересует то, что рядом болтается какой-то чужой корабль, а наш штурмовик вломился домой к их соседям. И никто из тех, кто остался на планете, также совершенно не обращает на нас внимания. Все они слепы и глухи. Так вот, почему наш гениальный Нгуен Ван Чоу допустил нечто подобное?

Ки ответил не сразу.

— Наверное, он отдавал себе отчет, что ему придется выбирать между тупой покорностью и инициативой, которая может быть опасной. И вынужден был пойти на компромисс.

Рита перевела взгляд на станцию. Под лучом бластера, мастерски управляемого Мисимой, последний кусок наружной обшивки, задрожав, провалился внутрь. Открылось нутро станции, освещенное тусклыми аварийными лампочками. В разгерметизированных отсеках ухоженные длинные зеленые грядки мгновенно покрылись густым туманом. Влажная атмосфера кристаллизовалась, стремительно охлаждаясь до температуры космического вакуума.

— Но вот мы воспользовались этим слабым местом. Впрочем... Проклятие, сукин сын собирается нанести Директорату молниеносный удар. Он все предвидел, но минимизировал риск, приготовившись быстро перебраться на новое место, чтобы не зависеть больше от Арпеджио как от основной военной базы. Черт побери, Макс, если бы у нас было чуть больше времени...

Ки, прищурившись, кивнул.

— Мы должны уничтожить эту планету. Нанести Нгуену удар с максимальной силой. Возможно, этим мы сможем как-то замедлить его продвижение.

Вздохнув, Ки поднял взгляд на закрепленный под потолком монитор, на котором отображалось продвижение кораблей противника.

— До этого надо еще дожить, господин майор. Будем надеяться, у нас будет такая возможность.

«Нож» медленно скользнул в разгерметизированную станцию словно в ножны.

— Если доживем. — Рита кивнула. — Что ж, на какое-то время мы в безопасности. Когда эти корыта приблизятся на дистанцию открытия огня?

— Через четыре дня, госпожа майор.

— Отлично, пусть все отдыхают, улаживают свои отношения с Пауком. Знаешь, что будет, если мы не уничтожим эти корабли? Если кто-то все это время следил за нами?

Ки сглотнул комок в горле.

— Так точно. Нас выдует из этой банки будто перышко из трубы.

«Михаил».

Прыжок от Арктура

Вельд Арстонг окинул взглядом тесное помещение. Отсек имел размеры десять на десять метров, стены и потолок были окрашены унылой серой краской. В одном углу установили небольшой автономный туалет. Теперь перед хлипкой дверью постоянно толпилась очередь. В набитом битком помещении на каждого человека в среднем приходилось по ноль целых семьдесят пять сотых квадратного метра.

Во имя всего святого, как такое могло произойти? Вельд присел на корточки в углу, откинув голову к стене. Перед ним безропотным стадом жались друг к другу люди. Где-то в противоположном углу заплакал маленький ребенок, но тот-час же умолк, прижатый к груди матери. Кто-то спал, другие, как и Вельд, сидели, тупо уставившись перед собой, не в силах поверить в происходящее. Человеческие тела буквально источали страх. Впрочем, Вельд не мог никого в чем-либо винить. Впервые в жизни он был искренне рад тому, что остался холостым. Конечно, если бы Лийта... Увы, она давным-давно погибла где-то на далекой планете.

Как и обещал предводитель бандитов, в доке пленников ждали родные, разбуженные приказом комма, якобы поступившим от самих ученых. Всем предлагалось срочно собраться, чтобы отправиться в административную секцию Арктура. Там их, не обращая внимания на слезы и истерики, под дулами бластеров загрузили на большой челнок.

Перелет оказался недолгим. Челнок пристыковался к космическому кораблю, и пленных согнали в грузовой отсек. Свет и искусственная гравитация на борту корабля постоянно пульсировали, словно какой-то мощный потребитель периодически забирал из системы всю энергию. Затем все стабилизировалось и наступило мучительное ожидание, пронизанное прямо-таки осязаемым на ощупь беспокойством. Единственной связью с реальностью была вибрация корабля.

Осторожно пробравшись сквозь толпу, Тен Макгир присел на корточки рядом с Вельдом.

Некоторое время оба молчали.

— Что ты собираешься делать, когда мы прибудем к месту назначения? — Голос Тена лишился своей обычной безза- ботности.

Вельд вытер вспотевшие руки о грубую ткань штанин.

— Я буду выполнять все, что мне прикажут. — Он склонил голову набок. — Тен, ты ведь видел ту оборванную девчонку. Ее угрозы были совершенно серьезными. Черт побери, я заглянул ей в глаза. Она горела желанием кастрировать меня лучом из своего проклятого бластера.

— Вельд, слушай меня внимательно. Мы все как один должны отказаться что-либо делать. Просто скрестим руки на груди, и все. Мы... мы должны потребовать, чтобы нам предоставили возможность связаться с директором. Несомненно, нас похитили с целью выкупа. Этим бандитам нужны только кредиты... много кредитов. Они... Вельд?

Арстонг уныло покачал головой.

— Ты один из... нет, вероятно, ты самый талантливый инженер во всей вселенной, Тен. Оглянись вокруг. Посмотри, кого здесь собрали. Инженеров и физиков. Тебя это ни на что не наводит? Выкуп? Едва ли. От нас потребуют, чтобы мы что-то построили. А выкуп кто-то выдумал только для того, чтобы себя успокоить. Нас реквизировали на выполнение какой-то работы.

— Я палец о палец не ударю, — проворчал Макгир. — Мы должны... Нам необходимо действовать единым фронтом, Вельд. Каждый должен выполнять волю коллектива. Пока мы вместе, никто не сможет заставить нас делать что-то по-мимо воли. Мы...

— Ты глупец, если действительно в это веришь.

Лицо Макгира исказилось в судорожной гримасе. С трудом взяв себя в руки, он натянуто произнес:

— Позвольте вам напомнить, доктор Арстонг, что вы на факультете младший научный сотрудник. Заведующий по-прежнему я, и я буду управлять им так, как сочту нужным. А вы будете выполнять мои приказы. Итак, вы не станете работать над проектами, которые вам предложат эти пираты. Это понятно?

Вельд грустно усмехнулся, чувствуя в груди щемящую боль.

— Тен, ты действительно веришь в то, что говоришь?

Стальной взгляд Макгира был красноречивее любых слов.

Кивнув, Вельд поджал губы, окидывая взглядом битком набитое помещение. Он вспомнил, как когда-то так же переправляли с Зоны скот. Загнав его в тесные стойла, чтобы потом забить на далекой планете.

— Хорошо, вижу, что веришь. — Вельд обвел рукой толпу. — Твой великолепный ум до сих пор так и не смог ничего постичь. Перед собой ты видишь...

— Даже не пытайся меня пере...

— Тен, заткнись, мать твою! Вот так. Помолчи и послушай, что я тебе скажу. Я просто смотрю на веши трезво. Чего неплохо было бы сделать всем нам, потому что это не кошмарный сон, и мы не проснемся, забыв о нем. Все это происходит с нами в действительности. Понятно? Да? Не перебивай. Выслушай и подумай над моими словами.

Тен, покачав головой, попробовал было встать. Вельд, схватив его за грудки, силой усадил назад. В отсеке наступила полная тишина. Все завороженно смотрели на спорящих, опасаясь, что дело дойдет до рукоприкладства. Высвободившись, Макгир нервно облизал губы.

— Ты меня выслушаешь, Тен. Выслушаешь обязательно, потому что я не желаю страдать от твоей тупости.

— Ты... ты сошел с ума, Вельд. У тебя не все дома с тех самых пор, как ты связался с той девкой, из-за которой покончил с собой Джеффри Астор.

— Угу, возможно. А может быть, напротив, я начал всерьез думать о жизни, сопоставлять факты, только познакомившись с Лийтой. Быть может, я просто по-настоящему обратил внимание на ее транскоммуникадионное сообщение, посвященное романовцам. Быть может, я задумался о ней... о Джеффри... о том, почему он наложил на себя руки. Быть может, я сравнил прежнего Джеффри... и того, которого бросила Лийта. — Он уронил голову. — Я начал читать кое-что помимо научных монографий, Тен, потому что Лийта совершенно неожиданно погибла в ходе настоящей войны. Мы не были особенно близки, но все же я успел ее узнать. Она погибла, спасая целый народ от полного истребления. И все это сделала девушка, с которой я танцевал на вечеринках... которую пару раз пригласил на свидание. Это переменило многие мои взгляды на жизнь.

— В таком случае, раз она... раз она смогла пожертвовать жизнью во имя того, во что верила, почему ты не можешь?

— Потому что у меня есть кое-какие мысли о том, что происходит. — Вельд вздохнул. — Тен, я только прошу тебя подумать. Очень прошу. Негодяи действовали так ловко... Проклятие, Тен, они позаботились обо всем. Понимаешь? Задумайся, как ты поступишь, когда твоей старшей дочери приставят к виску дуло бластера. Ты и тогда откажешься выполнять их требования?

У Макгира округлились глаза.

— Не шути так! Она же еще совсем маленькая! У какого человека хватит...

— У того самого, кто угрожал меня кастрировать. Тебе этого мало? Тен, нас захватили Отцы. Не романовцы. Я внимательно изучил все, что передавали в университет Лийта и ее люди. Нет, мы должны будем стать мозгом джихада. И спасения ждать неоткуда, Тен. Нам придется полагаться только на самих себя.

Макгир покачал головой.

— Знаешь, по-моему, тебе неплохо было бы наведаться в департамент здравоохранения. Если бы я только знал, что ты проявляешь такой интерес к Атлантиде, антропологии и тому подобному, я бы давно отправил донесение в...

— А из меня в итоге получился бы тупой, бездушный механизм вроде Джеффри? — презрительно фыркнул Вельд. — Господи, Тен, не знаю, кого мне бояться больше — тебя или Отцов? Но в данный момент эта проблема еще не стоит. Сейчас мы должны выжить. И это все. Просто выжить. Так что хорошенько подумай о том, что делать дальше, потому что как ни поверни, в заложники взяты наши близкие. Не мы. Ты хочешь, чтобы твои родные остались живы? Значит, ты будешь работать.

Отодвинувшись от него, Тен встал, отводя взгляд.

— Ты психически больной, Вельд Арстонг. Я понятия не имел, что дело зашло так далеко. Если хочешь, работай. Но мы... мы отказываемся сотрудничать. Примыкай к этим людям... дай бог, чтобы ты не пожалел о своем решении.

Макгир пустился в обратный путь через заполненное людьми помещение. Вельд закрыл глаза, отрешенно уронив голову и борясь с внезапным приступом слез.

«Нож Паука».

Геостационарная орбита над планетой Арпеджио

— Госпожа майор!

Настойчивый голос заставил Риту очнуться от глубокого сна. Усевшись на койке, она заморгала, пытаясь проснуться. Голые белые стены давно уже превратились в неотступную реальность. Каюте недостает чего-то: красок, жизни.

— Я слушаю, Ки. Что-то случилось?

— Через час эти корыта окажутся в радиусе поражения наших бластеров. К стыковочному узлу нашей станции подлетел автоматический зонд. Мы покидали в него капусту, чтобы не вызывать подозрений. Сомневаюсь, что Отцы обратят внимание на то, что станция разгерметизирована.

— Иду на мостик.

Встав, Рита потянулась, чувствуя себя совершенно разбитой. Она уже сбилась со счета, сколько дней прошло с тех пор, как они с Железными Глазами расстались.

— Слишком долгая разлука для такой сексуально возбудимой девчонки, как я, — с горечью заметила вслух Рита.

Черт побери, Железные Глаза обязательно заверил бы ее в том, что в конце концов все непременно образуется. Жить было так просто, когда можно было обсудить с ним все проблемы. А сейчас приближающиеся неприятельские корабли могут с минуты на минуту прекратить все обсуждения. Материю, превращенную в плазму, больше не будут трогать те заботы, что тревожат Риту Сарсу в ее теперешнем виде. Натянув боевые доспехи, Рита схватила с полки шлем и поспешила на мостик.

Ки и Мисима сидели, склонившись над консолями, погруженные в расчеты.

— Судя по регистрационным сведениям, это «Иосиф» Займера Ченга и «Даниил» Петра Раскольниковского. Согласно перехваченным переговорам, эти корабли совершали набеги в пространство Директората, сковывая силы Патруля.

— Как близко они пройдут мимо нас? — спросила Рита, не отрывая взгляда от незваных гостей. От нее не укрылись бластерные порты, прорезанные в бортах грузных транспортных кораблей.

— Если неприятель будет следовать прежним курсом, госпожа майор, то он пройдет в восьми-девяти тысячах кликов от нас. То есть мы сможем открыть огонь в упор. — Ки злорадно усмехнулся. — Надеюсь, нас удостоят лишь мимолетного взгляда. Даже с нашей добавкой масса станции не слишком изменилась. Да и вообще противник не должен заметить ничего подозрительного.

Рита ощутила прилив адреналина. Ее захватило возбуждение. Она подняла взгляд на искусное изображение паука на потолке.

— Паук, отдай нам этих двоих. А потом мы очистим планету от живых мертвецов.

Устроившись в командирском кресле, Рита дождалась, чтобы оно подстроилось под ее фигуру, и стала изучать показания приборов.

— Госпожа майор, неприятель в зоне действия наших орудий.

— Боевая тревога! — бросила Рита, надевая шлем и проверяя работу комма и систем жизнеобеспечения. — Орудийным расчетам держать корабли противника под прицелом. Использовать оптические системы наведения. Неприятель будет находиться в зоне видимости. Лазерные дальномеры, доплеровский целеуказатель и фокусировку луча ни в коем случае не включать. Без приказа огонь не открывать. — Она нахмурилась. — Главный инженер, быть готовым выдать все сто процентов. Когда мы будем выбираться из этой консервной банки, счет времени будет идти на доли секунды.

— Вас понял.

Усмехнувшись, Рита стала ждать. По жилам ее разлился боевой жар. С незапамятных времен люди ощущали это радостное предвкушение. Дыхание участилось, мышцы превратились в натянутые резиновые канаты.

— Дистанция двенадцать тысяч метров... сокращается, — доложил Ки.

Рита следила за яркими точками неприятельских кораблей, передвигающимися по звездному ковру.

— Погрешность наведения? — спросила Рита, борясь с желанием крикнуть что есть мочи: «Огонь!»

— Пять процентов, — ответил Мисима.

— Восемь тысяч пятьсот метров!

Рита услышала свое дыхание. Выходящий из легких воздух гулко ревел у нее в ушах.

— Бад, пусть первый и второй расчеты берут тот корабль, что слева. Третьему и четвертому достается правый. Какая погрешность наведения?

— Без целеуказателя и дальномера сейчас не больше четырех целых пяти десятых процента, госпожа майор.

Даже сквозь доспехи было видно, как на спине Мисимы вздулись напрягшиеся мышцы.

— Огонь!

С четырьмя с половиной процентами они как-нибудь проживут.

Бластеры Фудзики, вспоров тонкий металл обшивки станции, выплюнули потоки заряженных частиц к двум крошечным светящимся точкам, находящимся в зоне видимости. Увеличив масштаб изображения, Рита с облегчением увидела, что ее артиллеристы навели смертоносные лучи прямо на цель. «Иосиф» ярко вспыхнул, на мгновение скрыв из виду «Даниил».

— Один готов! — издал торжествующий вопль Мисима. — Перенацеливаю третий и четвертый расчеты на левую цель. Сукин сын даже не успел понять, что его треснуло!

— Полный вперед! — приказала Рита. — Включить доплеровский целеуказатель, включить лазерный дальномер и все датчики. Бить по «Даниилу» до тех пор, пока он не будет готов!

«Нож» вырвался из обломков станции. Начался новый отсчет секунд. Неприятельский корабль, взятый на прицел, судорожно дергался из стороны в сторону, пытаясь увернуться от ослепительных фиолетовых лучей, несущих смерть. Его след отмечали вереница искр и клубы бурлящей атмосферы, вырывающиеся из пробоин в корпусе. Все бластеры «Ножа» не прекращая вели огонь по противнику. Полминуты, минута... «Даниил» исчез в огненном вихре. Взорвался главный реактор.

— Второй тоже отправился к Пауку! — Рита хлопнула затянутой в перчатку доспехов рукой по подлокотнику. — Отлично, ребята, Арпеджио наша! Ки, веди корабль к тому доку. После того как мы с ним разберемся, станции и наземные цели станут плевым делом!

Корабль по ниспадающей дуге понесся к планете. По пути фиолетовые нити бластеров, созданных на основе усилителя Фудзики, сбивали станции, словно заряд картечи стряхивал переспелые яблоки.

Боевые действия превратились в однообразную рутину установления координат цели, расчета баллистических характеристик и огненного дождя бластеров Фудзики, забирающих всю мощность реактора. Потребовалось двое суток на то, чтобы полностью разорить планету. Смерть лилась с небес сквозь обломки сожженных, взорванных станций, плотным слоем окруживших Арпеджио. Густые клубы черного дыма отмечали места горящих городов.

Один из орбитальных энергетических центров, оснащенный реактором антивещества, дестабилизировался и упал с орбиты. В образовавшийся кратер размером с полконтинента хлынули бурлящие воды моря, и на карте появился новый залив. Непроницаемая пелена гари, копоти и сажи надолго затруднила точное целенаведение.

— Госпожа майор, к нам приближается новый гость. На этот раз большой. Возможно, это «Грегори».

Услышав голос Уана Ки, Рита недоуменно заморгала. Незаметно для себя она задремала в командирском кресле.

— Отлично, — Рита попыталась собраться с мыслями. — У нашей посудины определенно отличные ноги. Давай выясним, куда нам бежать, Макс, — и срочно дадим деру. Посмотрим, на что способна наша малышка!

Она перевела взгляд на определитель приближающейся массы. Доплеровский дальномер показывал, что пришелец не думал сбрасывать скорость. Похоже, предстоит захватывающая гонка.

ГЛАВА 29

Линкор «Пуля».

Геостационарная орбита над планетой Мир

— Проклятие! — что есть силы крикнул Дамен Ри. Нил, глуши! Черт побери, глуши!

Он стоял, сжав кулаки, стиснув зубы с такой силой, что на затылке выступили жилки. Его сердце молотом колотило в грудь. Не в силах повлиять на бой, происходящий в двух сотнях световых лет от него, — и это еще если не учитывать задержку расширенного временного пространства — адмирал беспомощно смотрел в стальные глаза Иверсона. В напряженных лицах всех, стоявших на мостике «Романовца», застыл ужас. Внезапно без какого-то предупреждения экран просто погас.

— О черт! — вырвалось у Ри. — Почему он пошел на это?

— Скорость у них была лишь на волосок меньше скорости света, — напомнила Майя бен-Ахмад. — Дамен, разве у Нила был выбор? Умереть мгновенно или мучиться в агонии? Мы смогли бы добраться туда не раньше чем через несколько месяцев, а то и лет. У них не было бы энергии на поддержание процессов жизнеобеспечения — даже на связь с нами. Как ты думаешь, много ли запасов провизии оставалось на борту «Романовца»?

Ри бессильно упал в кресло.

— Знаю, — прошептал он. — Он погиб еще тогда, когда Нгуен пробил его щиты. А после того, как стало ясно, что стабилизировать ход реакции не удастся... дальше все было вопросом времени. Просто Нил...

— Он был особенный, — мягко закончила за него Майя, накрывая его руку своей ладонью.

Дамен с шумом втянул воздух в легкие.

— Верно. Особенным. Но разве то же самое нельзя сказать про всех?

— Если честно, то нет. Все-таки одни лучше, другие хуже. Нил...

Вскочив на ноги, Ри принялся расхаживать по мостику, заложив руки за спину.

— Понимаешь, Нил был мозгом и душой сопротивления во время войны на Сириусе. Он сидел в этом самом кресле, разрабатывая планы обороны и контрударов. — Остановившись, Ри опустил голову. — Сколько раз, когда мы ждали в засаде, вися в невесомости во мраке разгерметизированных коридоров, из комма доносился его спокойный голос! Проклятие, Майя, понимаешь, Нил... Ты не представляешь себе, как много значил этот спокойный, уверенный голос здесь, в темноте и холоде, в полушаге от смерти. Я до сих пор не могу понять, как Нилу удавалось сохранять хладнокровие, в то время как люди Нгуена отрезали от «Пули» палубу за палубой.

— Нил... Проклятие! Однако не будем забывать, что он только что сделал для нас. Его героический поступок позволил нам выиграть время. И не только. Мы много что узнали. Отклик Нгуена был слишком стремительным. Нил избрал идеальную тактику. «Грегори» не мог среагировать так быстро. Похоже, наконец нам удалось получить первые существенные данные. Телеметрическая информация, переданная Нилом, является бесценной. С помощью спектрометров мы сможем определить, аналогичны ли бластеры Нгуена тем, что он использовал на Сириусе, готова поспорить, это так. У нас есть данные о том, как бластеры Фудзики действуют против его щитов. Мы получили представление о сильных сторонах Нгуена, быть может, нам также удастся выявить его слабые места. Нам только надо разобраться, как ему удалось добиться такой быстрой реакции. Секреты Содружества?

— Наши люди нанесли Нгуену ощутимую рану, — кивнул Ри, пытаясь не думать о Ниле Иверсоне, прогнать воспоминания о молодом гардемарине, к которому он сразу же проникся симпатией. — Сюзен разгромила Базар. Рита нанесла смертельный удар по Мистерии, уничтожив несколько станций. Последнее известие пришло от нее с Базара.

«Дамен, думай, думай! Но... Нил... Нил...»

— Переоснащение «Победы» идет полным ходом, — сказала Майя. — В то же время мы готовим десантников из числа романовцев. Впрочем, сказать по правде, я не знаю, кто кого учит. Половина моего экипажа бродит по Медвежьим горам, в то время как романовцы разрисовывают мой корабль отвратительными черными пауками! Вот такими. — Она указала на панель над головой.

«Он погиб, черт побери! Необходимо принять этот факт. Тебе прекрасно известно, что люди умирают, а на войне это происходит особенно часто. Посылая своих людей в бой, командир рискует их жизнью. Ты можешь потерять всех. Риту. Железные Глаза. Сюзен. И даже Майю».

Подняв взгляд, Ри уставился на полустертое изображение на потолке. Он сглотнул комок в горле, заново переживая другую, старую боль.

«Паук не дает обещаний. Лийта. Нил... Сколько еще впереди?»

— Этого паука Лийта Добра нарисовала много лет назад, как раз тогда, когда ты собиралась уничтожить мой корабль. Через несколько минут твои бластеры ее убили. Странно, ты не находишь? Паук опутывает нас своими причудливыми сетями, вылепливая наши жизни по своей прихоти.

И он убил Нила!

— На транскоммуникационной связи директор Скор Робинсон, — почтительно доложил комм.

Застывшая меланхолия разлетелась вдребезги под кувалдой реальности.

— Соедините, — неопределенно махнул рукой Ри.

«Черт бы его побрал! Ну почему он захотел говорить сомной именно сейчас? Не мог дать нам время предаться горю?»

Взяв себя в руки, адмирал собрался с мыслями, не давая воли острой горечи утраты.

На экране появилась огромная голова директора. Ри машинально вытянулся в струнку. Крошечные глазки Робинсона, скрытые складками кожи, блестели. Или у директора резко ухудшилось здоровье, или у него какая-то серьезная травма.

—Здравствуйте, директор Робинсон, — осторожно начал Ри, сверкнув глазами и распрямляя плечи.

— Добрый день, адмирал. У меня нет времени играть словами. — Слабый голос дрогнул. — Я хочу... вверить всю власть в Директорате вам и вашему флоту. Я больше не могу... Мне отвратительна сама эта мысль, но я считаю, что вы и ваши романовцы являетесь... последней надеждой человечества. Всего несколько часов назад боевые корабли, действуя по приказу Нгуена Ван Чоу, уничтожили больше двухсот миллионов человек... и мы беззащитны перед новым нападением. Совершенно беззащитны. Наши люди... на улицах беспорядки. Общество рушится. Граждане Директората просят защиты, а я... я не могу им ничем помочь. Я должен восста- новить разоренный город, но есть ли в этом смысл? Что мне делать, адмирал? Патруль в полнейшей растерянности. Корабли Нгуена торпедировали линкор «Ганг». Он взорван. Я бессилен остановить надвигающийся конец цивилизации.

Адмирал Ри был ошеломлен. На экране появились голоизображения Арктура. Не в силах поверить своим глазам, Дамен и Майя просмотрели отчет о пиратском набеге на столицу Директората, начиная от ослепительной вспышки, ознаменовавшей собой гибель «Ганга», до разрыва шва, не выдержавшего напряжения.

Ри кивнул, поражаясь масштабам катастрофы. В груди у него образовалась щемящая пустота. Сперва Нил, теперь вот это. После такого беспощадного разрушительного удара по Арктуру весь Директорат окажется ввергнут в пучину анархии.

Адмирал пошатнулся, пытаясь разобраться в последствиях случившегося, сознавая, как ограничен его выбор. Что ему делать? Как отправиться к Арктуру, продемонстрировать мощь романовцев? Если бы только Честер... И все же одно в его силах.

— Через день к вам прибудет скоростной транспортный корабль, директор. Максимум через четыре недели мы сможем перебросить на Арктур отряд романовцев. Вам надо будет продержаться до этого времени. А пока следуйте моим инструкциям.

Ри начал отдавать четкие приказания. Ему помогали опыт общения с романовцами, то, что рассказывала Лийта, прочитанные труды по антропологии, лекции Дарвина Пайка. Ломая голову, он находил решения, намечая Скору Робинсону общий план действий. Директор, слушая монотонный голос Ри, лишь покорно кивал.

Сколько так продолжалось? Час? Два?

— И в довершение обязательно известите граждан Директората о том, что на помощь идут романовцы. Паук берет их под свою защиту. Нового нападения на Арктур можно не бояться. Обещаю.

Робинсон колебался.

— Я бы хотел заранее договориться о нашей... о своей судьбе, — наконец решился он. — Заместитель директора Семрий Навтов умер — погиб во время нападения. Заместитель директора Ан Рок... — Его голос стал хриплым. — У него помутился рассудок. Уничтожение Джай-сети. Огромная нагрузка... Вы будете требовать моего заключения под стражу? А потом казните?

Скор заморгал, не в силах вынести затянувшееся молчание.

У Ри был такой вид, будто он проглотил горную пиявку.

— Зачем? Я ничего... Директор, вы сознаете, что говорите?

— В прошлом победители именно так поступали со свергнутыми правителями, — резонно возразил Робинсон. — Для укрепления своих позиций новому политическому режиму, как правило, необходимо...

— Проклятие! — взорвался Ри, вскакивая с кресла. — Вас никто не свергал! Кроме того... меньше всего на свете меня интересует захват Арктура! Клянусь Пауком!

— Но патрульные полковники были совершенно категоричны! Они утверждали, что главной вашей целью...

— В них говорила зависть! — грохотал Ри, размахивая руками. — А как еще они могли отнестись к моей так называемой «измене»? Скор, ваши опыт и знания неоценимы во всем, что касается управления остатками Директората, но когда дело доходит до человеческих побуждений, рассудительности у вас становится не больше, чем у дохлой рыбы!

Вы с Роком столько времени провели, закупоренные в ваши чертовы компьютеры и Джай-сеть, что не имеете ни малейшего представления о том, как живут люди — помимо того, что они едят, что производят и потребляют и как наиболее эффективно избавиться от продуктов их жизнедеятельности. Честер был прав. — Ри умолк, пытаясь отдышаться. — Скажите своим гражданам, чтобы они соблюдали порядок и спокойствие, потому что если они не будут вести себя как полагается воспитанным девочкам и мальчикам, мои романовцы надают им по заднице и надерут уши! Это понятно? — Внезапно он улыбнулся, радуясь осенившей его мысли. — Передайте, мы направим Пророка, чтобы он принес им мир! Это усмирит бунтовщиков. Отныне вы в сетях Паука, директор Робинсон.

Тот кивнул.

— Вы сняли тяжелый груз с моей души. Ваши слова были немедленно распространены по всему Директорату. Многие вернулись к работе. Кое-кто до сих пор в смятении. Естественно, остаются зачинщики, будоражащие народ. Имеющиеся в моем распоряжении данные позволяют с вероятностью восемьдесят девять целых шестьдесят семь сотых процента утверждать, что это шпионы Нгуена Ван Чоу, хотя, учитывая повреждения, нанесенные Джай-сети, к этим цифрам следует относиться осторожно. По всей видимости, конечной целью этих людей является восстание с целью низвержения существующего общественного строя.

— Отловите их, — приказал Ри. — Как можно быстрее выбросьте всех до одного в шлюз. До тех пор, пока эти люди находятся на свободе...

— Убийство? — спросил с перекошенным от ужаса лицом Робинсон. — Вы хотите, чтобы я санкционировал убийство...

— Дьявол! — с грохотом опустил кулак на стол Ри. — Не так давно вы приказали мне сжечь дотла целую планету, забыли? Не стройте из себя святого, Робинсон; вы просто наконец осознали, что смертны, и теперь грехи не дают вам покоя. Не лицемерьте. Я вам все равно не поверю — как и Паук!

— Я... я все понял. Полагаю, нам удастся взять все под контроль. Можно ли будет в случае каких-либо затруднений снова связаться с вами?

— Естественно, — кивнул Ри, поджав губы. — Все зависит от того, в какой степени вы согласны сотрудничать. Что касается патрульной эскадры...

Тонкие губы Робинсона задрожали.

— Я согласился на безоговорочную капитуляцию.

Прищурившись, Ри почесал подбородок, искоса взглянувна Майю.

— Пусть патрульные линкоры меняют векторы скорости и направляются к Миру. Нам понадобится... дайте-ка прикинуть... шесть транспортных кораблей. Отправьте их к станции «Тайджи». Хотелось бы иметь настоящую ремонтную базу, но пока придется довольствоваться тем, что есть. Надо будет внести кое-какие усовершенствования в конструкцию линкоров. Для переоснащения грузовиков нам приходилось работать как чумовым; гораздо лучше иметь дело с линейными кораблями. Надеюсь, работы будут осуществлены значительно быстрее, а в конечном счете у нас получится лучший результат.

Параллельно мы будем отсылать вам информацию о наших производственных мощностях. В вашем распоряжении в тысячу раз более эффективная промышленность. В настоящее время наши запросы в основном удовлетворяют переведенные на нужды военного времени заводы и фабрики Сириуса; в ближайшее время к ним подключатся предприятия секторов, контролируемых Майей и Тоби. Буду очень признателен, если вы возьмете на себя общее руководство.

— А что насчет остальных полковников Патруля? — спросила Майя. — По-моему, они ни за что на свете не согласятся быть у тебя в подчинении.

— Директор, а вы что скажете?

— Учитывая их последние заявления, они будут сопротивляться — вполне возможно, вплоть до неподчинения моим приказам. Вы как никто другой должны это понимать, поскольку прецедент...

Робинсон осекся. Его непропорционально маленькое лицо побледнело от ужаса.

— Да, вы правы, — кивнул Ри, принимая решение. — Отлично, как-нибудь разберемся втроем — Майя, Тоби и я. Наши новые боевые союзники берут на корабли романовцев. Не в первый раз Паук вносит в мир изменения, приспосабливая его под собственные нужды. Романовцы и их Верховный вождь будут действовать настойчиво. Новая вера просочится во все щели, сломив сопротивление. О дальнейшем позаботится Паук.

— Значит, вот как обошлись со мной твои пираты!

— Майя, ты чем-то недовольна? — подмигнул Ри.

— Я только что приказал патрульным кораблям следовать на Мир. — Шмыгнув носом, Робинсон провел по лицу рукой. — У меня больше вопросов нет. Я подготовлю декрет о введении чрезвычайного положения. Главой военного совета назначаетесь вы. Мы уже задержали выявленных Отцов за пропаганду радикальных взглядов. Двое выброшены в шлюзы.

Директор застыл в нерешительном ожидании, казалось, ожидая дальнейших указаний.

— Скор, — мягко произнес Ри, — постарайтесь сделать все, что в ваших силах. Думайте о людях и помните, что вы не одиноки. Мы с вами, помощь уже в пути. — Он помолчал, словно выслушивая сообщение комма. — Да,кстати, пришла весточка от Честера. Его нет с нами, но он передает привет и свои наилучшие пожелания. Говорит, что уверен: вы будете работать не за страх, а за совесть.

Рот Робинсона дрогнул, крохотные голубые глазки затянулись влажной пеленой.

— П-передайте Пророку, что я... Я ему очень признателен. Другие распоряжения будут?

Ри покачал головой.

— Нет. Постарайтесь продержаться до подхода моих людей. Если что-нибудь случится, связывайтесь со мной. Вместе мы что-нибудь придумаем.

Монитор погас.

Майя вопросительно прищурилась.

— В тебе к старости проснулась человечность? Не знаю, хочу ли я видеть это качество в союзнике.

Стиснув губы, Ри сплел пальцы.

— Нет. Просто я вспомнил о том, что говорил Честер про Скора и дружбу. Так сказать, усвоил свой урок. Робинсон — чудовище, но это не его вина, Майя. В то же время он нужен нам — всему человечеству — здоровым и невредимым, думающим, работающим, спасающим то, что можно спасти. Только Робинсон может заставить работать обрывки Джай-сети. Да, я солгал, сказав, что Честер передает ему привет. Надеюсь, Честер поймет и одобрит меня. Потому что, несмотря ни на что, по-моему, Пророк проникся к нему глубокой симпатией. Считаю, если бы мы настроили Робинсона против себя, это было бы большой ошибкой. Возможно, это подтолк- нуло бы его переступить грань. А в настоящий момент мы должны с благодарностью принимать любую помощь. Полагаю, нам удалось сделать Скора своим надежным союзником.

— Но ты будешь за ним приглядывать?

— Ты абсолютно права, черт побери.

— А остальные патрульные полковники?

— Конечно же, их придется смещать. Я всегда терпеть не мог предателей — а они меня предали.

Майя с презрением выпустила воздух из легких.

— Тут я с тобой полностью согласна. Но как ты собираешься выкурить их из своих кораблей? По доброй воле они не уйдут.

— Нам придется раздавить крепкий орешек. — Нахмурившись, Ри посмотрел на потолок. — Можешь посвятить свой незаурядный ум решению этой задачи. В твоем распоряжении есть два месяца — столько осталось до того времени, как они прибудут сюда.

Подойдя к раздаточному автомату, Ри застыл в нерешительности, выбирая между кофе и чаем.

— Знаешь что, Майя, у меня осталось восхитительное сириусианское виски. Нам надо хорошенько все обмозговать. Нил погиб... а я вдруг неожиданно для себя превратился в самого могущественного человека в галактике. Я этого не хотел. Почему именно я? — Нахмурившись, он склонил голову набок. — Проклятие, еще один мой друг погиб!

— Ты сам ответил на свой вопрос, разговаривая с директором, — проворчала Майя. — Не знаю, по-моему, я тоже начинаю обращаться. Как ты сказал, я запуталась в сетях Паука?

«Месть Паука».

На входе в систему Мира

— Капитан! Можно вас на минутку?

Держа в руке чашку свежезаваренного чая, Сюзен отвернулась от раздаточного автомата. Обыкновенно угрюмое лицо медтехника сейчас было мрачнее тучи. Вероятно, это следствие постоянного общения с человеческими страданиями.

— Конечно, капрал.

Медтехник окинула взглядом тесную кают-компанию, заполненную народом, чувствуя себя неуютно.

— Быть может, пройдем ко мне в каюту? — предложила Сюзен.

Капрал кивнула. Сюзен пошла первой. Перешагнув через накрытый кожухом силовой кабель, она прикоснулась ладонью к электронному замку двери. Дождавшись, пока медтехник проскользнет в каюту, Сюзен закрыла люк.

— Речь идет о Пайке, — объяснила медтехник. — Капитан, у него рак.

Усевшись за маленький столик, Сюзен хлебнула крепкого романовского чая.

— Правильно ли я понимаю, что речь идет о регенерируемых тканях? Выращенных в результате искусственного воздействия на гены? И насколько это серьезно?

Прислонившись к переборке, медтехник скрестила руки на груди.

— Пока что трудно сказать. Я слышала, мы в неделе пути от Мира — возможно, даже ближе. Пока состояние Пайка не вызывает опасений. Главное — как можно быстрее переправить раненого на «Пулю». Там Фил, старший медик, поместит его в большое медустройство, и через месяц Пайк выйдет оттуда в полном здравии, таким, каким он не был никогда в жизни.

— Но на целый месяц доктор Пайк будет выведен из игры?

— Верно. Начисто выведен. Никакого контакта с внешним миром, активность мозга на минимуме. Нам надо будет постоянно контролировать состояние его организма. Имплантировать нужные мысли в его сознание, следить за состоянием крови и так далее.

Сюзен задумчиво покусала губу.

— А если мы не сможем позволить себе терять столько времени? Каков прогноз?

Капрал пожала плечами.

— Я уже уменьшила воздействие на участки ДНК, отвечающие за рост тканей. Регенерация замедлится, но именно из-за этого в первую очередь и начались все проблемы. Что касается злокачественной опухоли, я разрабатываю специальную цитокинетическую локальную программу, которая будет поддерживать иммунную систему Пайка.

Сюзен вопросительно подняла бровь.

— Говоря по-простому, мы инициируем фактор уничтожения злокачественных клеток — вместе с интерлейцином, моноклоновыми антителами, интерфероном и модифицированным ангиогенезисом это позволит изолировать раковые опухоли.

— Капрал, это ваша епархия. Тут вам все карты в руки.

Медтехник колебалась.

— Все не так просто, госпожа командор. За все придется платить. Нельзя не учитывать токсическое заражение. Возможно повреждение нервных тканей. Это может привести к шоку и другим нежелательным последствиям. Если токсины попадут в тазобедренные нервные окончания... в общем, регенерация мышечно-кожных тканей произойдет только тогда, когда завершится восстановление плюстневых костей. А синаптические повреждения нервных окончаний были самыми серьезными в верхней части...

— Вы снова начинаете вдаваться в профессиональные подробности.

— Извините, Пайк так и не сможет свободно владеть ногой. До конца жизни он будет хромать — или придется опять помещать его в медустройство и отращивать ногу заново.

Сюзен забарабанила пальцами по столу. Она никак не могла на что-то решиться.

— Черт побери, адмирал Ри хочет включить Пайка в работу, как только мы прибудем на орбиту Мира.

Медтехник развела руками.

— Тут я ничего не могу сказать. Капитан, я не могу предвидеть, как будут развиваться события. Если... и это самое существенное, если Пайк захотел бы, он смог бы побороть болезнь. Но, между нами, лично я сомневаюсь, что у него хватит воли. А так я рекомендую лечение в стационарном медустройстве на борту «Пули». Разумеется, решение принимать вам — только помните, вы отвечаете за здоровье доктора Пайка.

Сюзен кивнула, задумчиво уставившись на чашку.

«Деус».

На входе в систему Арпеджио

— Будь они прокляты! — бушевал Нгуен Ван Чоу. — Чтоб у них сгнили внутренности! Только посмотри, что они сделали! Мерзавцы уничтожают все планеты, едва я превращаю их в центры подготовки.

Он принялся расхаживать по мостику, дожидаясь, когда датчики получат первые изображения Арпеджио. Наконец на голоэкранах стали одна за другой появляться картинки. Теперь не оставалось никаких сомнений: вся промышленность планеты лежала в руинах. Метеорологические приборы зафиксировали, что на всех трех континентах Арпеджио наступила ядерная зима.

Стоявшая рядом М’Клиа ахнула. Только сейчас до нее дошел истинный смысл увиденного.

— Клянусь Деусом, — сдавленно прошептала она, — подонки будут плакать кровью за то, что сделали с моей планетой!

Зарычав от ярости, Нгуен разбил хрустальный графин о приборную панель. Стоявшие на мостике офицеры не отрывали взгляда от мониторов, опасаясь его гнева.

М’Клиа смотрела на экран, качая головой.

— Все было так красиво! Парки, поля, города. И этого больше нет? Теперь ничего этого больше нет? — Она обратила горящий взор на Нгуена. — Убей их! Убей всех до одного! Предай их смерти! Я хочу увидеть, как они истекают кровью!

Красавица пошатнулась.

— Любимая, держи себя в руках, — попытался успокоить ее Нгуен. Его губы растянулись в зловещей усмешке. — Они за это обязательно заплатят. Обещаю. Клянусь! За каждую мою сожженную и уничтоженную планету подонки сполна прочувствуют мой гнев!

— Сэр, я обнаружил неизвестный корабль, — доложил гонианец, следивший за датчиками системы наблюдения. — Он набирает скорость, покидая орбиту. Задержка телеметрической информации пятнадцать минут. Улепетывает со всех ног!

У офицера хватило ума не отрываться от монитора.

— Это «Иосиф»? «Даниил»? Один из наших кораблей?

— Никак нет, сэр. Неизвестные не отвечают на наш запрос. Полагаю, это патрульный корабль.

— Дай посмотреть! — приказал Нгуен, поворачиваясь к монитору.

При максимальном увеличении он смог различить стремительные обводы вспомогательного патрульного корабля, оставляющего за собой ослепительный след.

— Похожий на тот, что мы уничтожили неподалеку от Триста, — задумчиво произнес Нгуен. — Сблизиться на дистанцию открытия огня. Максимальное ускорение. Мне нужен этот корабль!

— Боевая готовность, — послушно ответил комм. — Всем приготовиться к максимальному ускорению.

Схватив М’Клиа за руку, Нгуен оттащил ее от голоэкранов. Безжизненная Арпеджио продолжала свой путь в космосе — изуродованный комок земли, окруженный сияющим нимбом уничтоженных станций и выброшенного при разгерметизации мусора.

— Пойдем, дорогая. Ты выглядишь неважно. Тебе нужно отдохнуть.

Красавица послушно последовала за ним к выходу. У люка она остановилась, напоследок оглянувшись на мониторы,и ее лицо приняло пепельно-серый оттенок. Тряхнув головой, М’Клиа вышла в коридор и направилась к лифту, чувствуя, как меняется сила притяжения. Набирая скорость, «Деус» устремился в погоню.

— Я выпущу им кровь каплю за каплей, — прошептала М’Клиа, отрешенно уставившись в бесконечность. — Каплю за каплей...

Проводив девушку в каюту, Нгуен уложил ее на просторную кровать под балдахином и задернул занавески.

М’Клиа тут же начала тихо всхлипывать, и сердце Нгуена охватил пожар ярости. Он вышел в роскошную гостиную и, нахмурившись, запросил комм.

— Установить канал связи с патрульным кораблем.

Как это ни странно, тот ответил. На проекционном экране появилась рыжеволосая женщина. Холодные зеленые глаза спокойно смотрели на Нгуена, губы скривились в гримасе отвращения.

— Майор Рита Сарса, — выдохнул Нгуен. — Почему это меня нисколько не удивляет?

Рита презрительно усмехнулась.

— Ни за что не могла предположить, что вонь можно чувствовать даже через вакуум, Нгуен Ван Чоу. Но все когда-нибудь случается впервые.

— Ты можешь считать себя трупом, — отчетливо произнес Нгуен. — На этот раз тебе от меня не уйти. Обещаю, ты удостоишься лучшего обхождения.

Она издала короткий смешок.

— Даже не мечтай, Нгуен. Я видела, что ты сделал с Сюзен. Если ты тешишь себя надеждой, что я по доброй воле позволю тебе подойти ко мне ближе чем на сорок парсек, твоя глупость не уступает твоей омерзительной извращенности. Нет, готова поспорить, мы останемся живы. Видишь ли, ты даже не догадываешься, какие у нас быстрые ноги.

— Ты не сможешь бежать от меня.

Нгуен пестовал бушующую в душе ярость, раздувая ее в полыхающую страсть, отдаваясь предвкушению того, что он сделает с этой женщиной, сломившей его могущество на Сириусе. Не обращая внимания на горящее в глазах Риты недоверие, Нгуен попробовал воззвать к голосу разума:

— Тебя ждет смерть.

— Мы с ребятами решили рискнуть, старина Нгуен! — с вызовом вскинула голову Рита. — К тому же сначала ты должен будешь меня поймать. Если твое ржавое корыто приблизится к нам на дистанцию выстрела, мы займемся тобой.

— Ты мне дорого обошлась, женщина. — Нгуен закрыл глаза, отдаваясь клокочущему внутри пожару, питаясь его силой. — Я с радостью развлекусь с тобой. Я многому мог бы тебя научить. Со мной ты познала бы, что такое истинное наслаждение. Было бы заманчиво посмотреть, как корчится твоя душа, как ты начинаешь ненавидеть собственную плоть и все то, что было тебе дорого! — Его голос стал шелковисто нежным. — Да, Рита. Я выпью твою душу так же, как выпил душу Сюзен. Обещаю тебе, когда-нибудь ты обязательно станешь моей.

— И не мечтай, кретин. Я собираюсь и дальше ввергать тебя в сплошные расходы, мой мальчик, — рассмеялась Рита, и ее глаза засияли. — Нгуен, ты захватываешь все новые и новые планеты. Обещаю, я лично позабочусь о том, чтобы на них оставались только выжженные, голые комки грязи! Да я скорее сама отправлюсь с тобой в ад, чем допущу, чтобы ты превратил всех людей в ходячих мертвецов!

— О, — выдохнул Нгуен, — ты бесценна! Считанные женщины смогут сравниться с тобой. Дорогая, для меня ты дороже целой планеты! Возлюбленная Рита, не тебе вставать у Бога на пути. Я — это будущее всего человечества. Твоя душа — как и души всех людей — станет принадлежать мне. Мне, слышишь?

— Нгуен, тебе не кажется, что ты несколько увлекся собственной ролью, а? Похоже, ты сам начинаешь верить в свои выдумки. — Взглянув на свои ногти, Рита достала из косметички пилку и стала их чистить. — После того, как ты побывал на Арпеджио, там теперь сплошная грязь. — Она ткнула в изображение Нгуена пилкой. — Бог? Ты? Неплохо для душевнобольного отребья, портовой крысы.

Нгуен застыл. Мышцы его лица судорожно задергались.

— Н... не с-смей... никогда не смей так м-меня называть, жалкая сумасшедшая сучка!Я... я тебя...

Он не слышал, как отворился люк. У него за спиной появилась М’Клиа. На лице красавицы застыло горе.

— Это она? Она уничтожила мою планету?

М’Клиа склонилась к монитору, вглядываясь в изображение, и ее глаза вспыхнули странным светом. Идеальный рот раскрылся, белоснежная рука сжала ткань платья на груди в тугой комок.

— Это еще кто? — спросила Рита, презрительно изогнув губу. — Одна из тех, кто побывал в твоей постели ужасов?

— Дорогая М’Клиа, позволь представить тебе майора Сарсу, женщину, отобравшую у меня Сириус и превратившую в пыль твою любимую родину Арпеджио, — ухмыльнулся Нгуен, показывая на экран.

— Нгуен, отдай ее мне. Эй, романовская сучка, когда ты попадешь к нам в руки, я лично займусь тобой, и ты пожалеешь, что не умерла пятью тысячами страшных смертей! Нгуен, я разрежу ее на мелкие куски. Пущу ей кровь... каплю за каплей...

М’Клиа взвизгнула словно кошка, которой наступили на хвост. Ее глаза превратились в ледяные щелки.

Нгуен остановил ее, отводя от монитора.

Рита как ни в чем не бывало попивала кофе.

— Должна признать, Нгуен, — устало заметила она, — что наконец тебе посчастливилось найти шлюшку, не уступающую тебе в извращенности. Я даже не предполагала, что среди бесчисленных миллиардов женщин ты сможешь отыскать достойную пару, но, черт побери, тебе неслыханно повезло. Твоя краля произвела на меня впечатление.

Сарса подавила зевок, и М’Клиа взвыла от бессильной ярости.

Она вцепилась ногтями в голографическое изображение своей соперницы, и Нгуену пришлось применить силу, что-бы ее увести.

— Тебе цены нет, — рассмеявшись, повторил он. — Не знаю, кто доставит мне больше наслаждения — ты или моя возлюбленная М’Клиа?

— Нгуен, у тебя есть еще что-нибудь стоящее?

Тот пожал плечами.

— У кого из ваших командиров был корабль, похожий на твой? Я уничтожил его над Тристом. Это был твой друг? быть может, твой разлюбезный Железные Глаза? Или Сюзен?

От пристального взгляда Нгуена не укрылось едва различимое подрагивание зрачков. Ага! Он ее все-таки достал. Рита действительно была знакома с командиром сбитого корабля и питала к нему глубокие чувства. Но собой она владеет безукоризненно. И все же реакция оказалась не такой, какой была бы, если бы речь шла о Железных Глазах или Сюзен. Так или иначе, майор Сарса представляла собой великолепный образчик того, какой может быть женщина. Контраст между этой железной амазонкой и истеричной М’Клиа был слишком разительным. С другой стороны, М’Клиа еще очень молода и не имеет опыта.

— Именно так, майор, — вкрадчиво прошептал Нгуен, используя слова в качестве ножа, поворачиваемого в ране. — Я перебил твоих друзей всех до одного. Они рассчитывали, что их бластеры помогут им справиться с моим прекрасно обученным экипажем. Их больше нет в живых. Если хочешь, я перешлю тебе голозапись боя.

— Избавь меня от этого удовольствия. — Под стальной маской ее лицо передернулось. — Полагаю, я сквиталась, расправившись с Ченгом и Раскольниковским, не так ли?

— Я рассчитывал, это известие произведет на тебя более сильное впечатление, — задумчиво произнес Нгуен. — Судя по всему, моей драгоценнейшей Сюзен удалось бежать, прихватив с собой того глупца, которого она спасла. Должен сказать, майор, я едва не заполучил и его душу. О, с каким наслаждением я сломлю тебя! Пути Деуса неисповедимы, но, возможно, в конце концов ты тоже станешь моей.

— Сюзен в полном здравии, Нгуен. — Рита встала, распрямляя плечи. — И нас ты живыми не получишь. Ты не сможешь нас сломать, предварительно не уничтожив. Можешь не надеяться на то, что я и мои ребята станем гостями на твоем кровавом пиршестве, портовая крыса!

Нгуен ощутил вспышку раскаленной добела ярости. Рита ударила по оголенным нервам.

Увидев его реакцию, Рита усмехнулась. Снова зевнув, она небрежно закинула ногу на ногу.

— Ну, ты хочешь еще что-нибудь добавить, или же мне можно вздремнуть? Нам ужасно надоело отстреливать этих арпеджианских насекомых, выведенных тобой. А те два корабля даже не открыли ответный огонь! Слушай, у тебя в подчинении есть хоть один человек, способный проявить инициативу?

М’Клиа сдавленно вскрикнула. Ее лицо побагровело, мышцы в уголках рта затянулись в тугие узлы. Красавица впилась ногтями в руку Нгуена с такой силой, что расцарапала ее до крови.

— Я позабочусь о том, майор, чтобы твои атомы развеялись по всей галактике, — ровным голосом произнес Нгуен. — Или же ты станешь моей гостьей. Передай очаровательной Сюзен, что я жду не дождусь, когда мы с ней возобновим наше знакомство. В моем сердце специально для нее оставлен уголок.

«Довести ее до предела, посмотреть, какова будет ее реакция».

Зловеще усмехнувшись, Нгуен протянул руку, словно собираясь погладить голоизображение Риты.

— Да, майор, я сломал Сюзен. Обратил ее прекрасное тело против нее самой. Сделал так, что она теперь не может без меня жить... и то же самое скоро будет и с тобой.

Сарса напряглась, стискивая кулаки, однако в ее движениях сквозил не судорожный порыв, а контролируемое отвращение. Поразительное самообладание. Эта женщина — достойный противник его машинам психообработки.

— Не беспокойся, Нгуен. Я все передам Сюзен. — Голос Риты наполнился ненавистью. — Мне достоверно известно, что и она питает к тебе особые чувства. Но, боюсь, ты будешь не слишком польщен ими. Она говорила что-то о том, что от тебя толку меньше, чем от десятилетнего мальчика. Передай от меня привет своему сброду, который ты нанял на свалке. Обними и поцелуй свою мамашу-проститутку. Пожелала бы то же самое твоему папочке — жаль только, никому не известно, кто это такой.

Нгуен дернулся будто от пощечины, заливаясь краской.

Рита игриво помахала рукой на прощание. Экран погас.

— Сука... Подлая сука... Я вырву душу из твоего тела! Ты будешь кричать, призывая смерть. Я сдеру с тебя живой кожу. Разрежу тело на куски и съем у тебя на глазах. Ты породишь от меня сатанинского ребенка, а я вырву его из чрева и запихну тебе в рот!

Он что есть силы опустил кулак на стол, разбивая покрытие из пластистали.

М’Клиа застыла в оцепенении. Ее черные глаза горели ненавистью.

— Супруг мой, схвати ее. Ни о чем другом тебя не просит твоя М’Клиа! Я заставлю ее кричать от невыносимых мук до тех пор, пока связки не вырвутся из горла! Она будет истекать кровью...

А в это время на мостике «Ножа Паука» Рита Сарса устало рухнула в командирское кресло, пытаясь унять дрожь. Делая глубокие вдохи и шумно выпуская воздух из легких, она старалась перебороть ужас в груди. Ки протянул ей полный стакан виски.

— Какой обаяшка, — пробормотал он.

— Он заметил, что я начала разваливаться? Я... мне удалось сохранить лицо? По-моему, я дрожала так сильно, что «Нож» весь трясся.

Рита отерла бисеринки пота, выступившие на лбу.

— Нет, майор, ты была непоколебима как скала. — Мисима потрепал Риту по плечу. На его угловатом лице отразилась забота. — Это правда? Нгуен действительно может сделать с тобой такое?

— Сюзен прошла через все это? — спросил Ки.

Голос Риты заскрежетал словно разбитое стекло.

— Вы никому ни словом не обмолвитесь об этом... иначе я лично с вами расправлюсь! Забудьте об услышанном. Я говорю совершенно серьезно, черт побери!

Ки угрюмо кивнул.

— Представляю, каково пришлось Сюзен.

Мисима ткнул узловатым кулаком в ладонь.

— Сириусианская мразь, я с тобой расправлюсь. Я...

— Бад, ты слышал, что я сказала? — Рита внимательно посмотрела на него из-под полуопущенных век.

— Слышал, майор. Я отношусь к Сюзен с огромным уважением. Если она... если она побывала у него в руках... Знаете, мэм, одно то, что она после этого не рассыпалась на части, заставляет меня гордиться знакомством с ней. Проклятие, я ничего не слышал. Но мне очень хочется раздавить этого слизняка.

Рита шумно вздохнула.

— Как знать, быть может, тебе еще предоставится такая возможность. Но если мы попадем к нему в плен, вы прикончите меня не раздумывая. Пристрелите без жалости. Я говорю серьезно. Лучше смерть, чем Нгуен.

— Хорошо, майор.

Ки повернулся к монитору. Рита откинулась на спинку командирского кресла, пытаясь унять вихрь бушующих чувств.Через несколько минут Ки пропел:

— Госпожа майор, у меня для вас плохие новости.

Рита встрепенулась, чувствуя, как у нее в груди все сжалось.

— Что?

— Вам придется отложить знакомство с Нгуеном до другого случая. — Ки не отрывался от монитора. — Мы без труда оторвемся от него. Придется немного потерпеть, чтобы разогнаться до пятидесяти единиц. «Нож» способен и не на такую прыть — лишь бы выдержали гравитационные пластины.

— Судя по тому, что мы только что смогли увидеть, лучше быть расплющенным о переборку, чем попасть в руки к этому затейнику, — заметил Мисима, ткнув пальцем в погасший голоэкран.

— Хвала Пауку! — истово прошептала Рита, допивая залпом виски.

Поставив пустой стакан, она подмигнула изображению, аккуратно выведенному на панелях потолка.

ГЛАВА 30

«Месть Паука».

Геостационарная орбита над планетой Мир

Когда Сюзен вошла в лазарет, Дарвин Пайк, заключенный в медустройство, извивался, вырывался и стонал. Крупные капли пота, появляющиеся на лице, стекали по сверкающей коже, впитываясь в материал простыни. В его искаженном лице отражался переживаемый им кошмар.

— Доктор! — Сюзен потрясла Дарвина за плечо. — Проснись, это лишь сон!

У Дарвина задрожали веки. Глаза, раскрывшись, уставились на нее. Вдруг он весь как-то сжался, отпрянул назад. У него на лице застыл страх.

— Пайк, черт побери! Это же я, Сюзен! Пойми же это наконец! Я не твоя вурдалачка!

— О Господи, — прохрипел Дарвин, бессильно обмякнув. — Будет ли этому когда-нибудь конец?

Сюзен покачала головой.

— У меня все продолжается. Наверное, я просто научилась с этим жить. Проснусь, полежу немного, уставившись в потолок, и в конце концов снова засыпаю, боясь, что мне придется переживать все заново. Но чем дальше, тем больше новых радостных воспоминаний разбавляют кошмары.

— Что ж, вываливай свое доброе известие.

Дарвин попытался рассмеяться, но вместо этого у него из горла вырвался сухой кашель.

— Мы над Миром. — Девушка примостилась на краешек медустройства. — Мы задержимся здесь только для того, чтобы захватить десант романовцев, после чего сразу же отправимся к Арктуру.

— Когда меня выпустят отсюда?

Сюзен отвернулась к мониторам, пытаясь подобрать верные слова.

— Доктор, возникли кое-какие осложнения. Специальные препараты воздействуют на молекулы ДНК, заставляя их вести себя так, как в зародыше. Иногда дело заходит слишком далеко. Начинается неконтролируемый рост тканей. У тебя образовались злокачественные опухоли. Вот почему пришлось задержать тебя здесь дольше, чем мы предполагали. Сейчас медтехники пытаются стабилизировать процесс.

Сглотнув комок в горле, Дарвин посмотрел ей в глаза.

— Значит, речь идет о простом курсе лечения? Элементарная манипуляция на клеточном уровне и... В чем же дело?

— Пайк, Паллас Микрос мучил тебя особым жезлом. Помнишь?

Дарвин едва слышно застонал.

— Да, едва ли я смогу когда-либо это забыть. Мне казалось, мой череп лопнет изнутри. Больнее этого ничего не может быть.

— В том-то и дело. Боль воздействовала на нервные окончания. Я не до конца в этом разбираюсь, но медтехник сказала, что твой организм оказался заражен какими-то токсинами. Они влияют на нервную систему, а ей и так досталось от Палласа.

— Я с грехом пополам разбираюсь в проблемах регенерации тканей.

— Отлично, в таком случае, ты понимаешь, на какой риск идешь. — Сплетя пальцы, она уставилась на пол. — Доктор Пайк, я должна принять решение. Если хочешь, сыграть в азартную игру. Мы изменили приоритеты. Сейчас под вопросом твоя нога, возможно, способность передвигаться без протеза. С другой стороны, быть может, мы не сможем сдержать развитие раковой опухоли.

— Ты не могла бы перейти прямо к делу?

— Готов ли ты отдать все силы души и тела на борьбу с Нгуеном? Могу ли я рисковать твоим здоровьем? Вопрос стоит так: или твой мозг, или твое тело. Мы отправляемся к Арктуру. Медтехник собирается на целый месяц упрятать тебя в стационарное медустройство на борту «Пули». С другой стороны, Ри хочет, чтобы ты полетел к Арктуру вместе с нами. Однако он предоставил принимать решение мне. Дарвин, речь идет о твоем теле. Скажи, как мне поступить?

Пайк закрыл глаза, постигая услышанное.

— Дай посмотреть медицинские труды по регенерации тканей и фактору роста нервных окончаний.

Сюзен через комм запросила необходимую информацию, добавив к ней заключение, вынесенное капралом-медтехником.

Дарвин долго лежал, не открывая глаз, беззвучно шевеля губами.

— Я... дай мне немного подумать.

— Конечно. Если что, мы подержим тебя подольше в этом медустройстве. Я говорила с Филом. Он считает, интенсивная терапия в сочетании с фактором роста нервных окончаний несколько ослабят последствия. Затем тебя переведут в мобильное медустройство, как только твои гениталии... В чем дело?

— Мои... гениталии? Нет! Я... я не...

Мониторы бесстрастно зафиксировали нервное потрясение. Схватив Дарвина за руку, Сюзен заглянула ему в глаза.

— Все в порядке! Медтехник на основе оставшегося яичка регенерировала оба. Они сейчас находятся вон в том сосуде и дожидаются, когда можно будет их пересадить. Ты не евнух! Ты это хотел знать?

Наблюдая за тем, как возвращается надежда, Сюзен размышляла о том, насколько же уязвимым созданием является мужчина. Неужели для него такое огромное значение имеет  тот крошечный кусок соединительных тканей?

— Слава Пауку, — прошептал Дарвин, отводя взгляд.

Внезапно он устыдился того, что Сюзен узнала о его слабости, то, что его мужское достоинство было изуродовано.

Но девушка не могла забыть то, как именно все произошло. Ее еще долго будут преследовать воспоминания о том, как Паллас кастрировал своего пленника и передал его гениталии  Тиаре. А Дарвин смотрел — смотрел, как мучают его плоть.

В то же время какая-то частица Сюзен торжествовала, радуясь боли, причиненной мужскому достоинству. Она находила в этом своеобразное высшее правосудие. «Это мой собственный ужас, Пайк. Наследство, оставленное мне Нгуеном. Пойми, лично к тебе это не имеет никакого отношения». Украдкой посмотрев на Дарвина, Сюзен встретилась с его неуверенным взглядом.

Она вздохнула, чувствуя себя подавленной.

— Понимаешь, мы оба не излечились от последствий того, что сотворил с нами Нгуен. И, боюсь, никогда не сможем излечиться. Что касается... что касается меня... если бы речь шла только о физическом насилии... Но он... он... Не обращай на меня внимание.

Дарвин крепче стиснул ее руку.

— Я тоже не могу говорить о том, что случилось. Наверное, мне просто стыдно.

Улыбка не смогла скрыть его смущение.

— Почему? Потому что Нгуен имплантировал в твой мозг мой образ?

— Не знаю. — Он не мог оторвать от нее взгляда. — Наверное, я... ну, проникся к тебе симпатией. Но Нгуен сделал так, что Тиара и ты... я не могу... По-моему, нельзя говорить с близким человеком о таком сокровенном. В общем, все дело в том, что я... — Закрыв глаза, Дарвин пробормотал: — Проклятие, не знаю, в чем дело!

Не выдержав, Сюзен рассмеялась. Он выглядел таким беспомощным. И почему-то это ее очень тронуло. Она сразу протрезвела.

— Послушай, — строго произнесла Сюзен, — забудь обо всем. Я пришла для того, чтобы справиться о твоем самочувствии и сообщить тебе как обстоят дела. Не кричи на медтехников за то, что они молчали. У них были на то веские причины. Они боятся, что твоя психика вот-вот сломается и вспыхнет. Теперь, оглядываясь назад, я вспоминаю, что Пятница тоже очень ревностно относился к своим гениталиям. Кажется, капрал-медтехник также говорила о том, что если ты узнаешь... в общем, это может повлиять на процесс выздоровления. Возможно, она была права.

— Да, — сухо произнес Дарвин. — Наверное, это так. Все дело в том, что без них я чувствую себя каким-то ущербным... Это символ того, что сделал со мной Нгуен.

— Новые яички будут лучше прежних. Ты даже не почувствуешь разницу.

— Я не смогу забыть об этом. — Он избегал встречи взглядами. — Ты тоже стала другой, побывав в плену у Нгуена. Наверное... наверное, я бы отнесся к этому спокойнее... Но сразу после сна, в котором ты... в котором Тиара...

Сюзен с чувством выругалась.

— Что произошло на Арктуре? — спросил Дарвин, стараясь переменить тему.

— Пока мы совершали прыжок, пара кораблей Нгуена напала на станцию. Количество погибших исчисляется миллиардами. Насколько я знаю, точное число пострадавших до сих пор не удалось определить. Так или иначе, Скор Робинсон передал в наши руки все, что осталось от Директората. Мы принимаем на себя ответственность за жизни людей и начинаем борьбу во имя Паука. Мы образуем чрезвычайное правительство военного времени. Патан становится первосвященником. Ты обеспечиваешь координацию наших действий, а я осуществляю силовую поддержку.

Она скрестила руки на груди, удивленная и задетая стремлением Дарвина перевести разговор в другое русло. Его ранимость затронула что-то давно забытое, дремавшее в глубине ее души.

— Не могла бы ты принести мне ленты всех переговоров? Я хотел бы послушать, что сказал адмирал Ри.

— С удовольствием, — улыбнулась Сюзен. — Я принесу тебе всё: распоряжения адмирала, голофильмы с Арктура, обращение Робинсона.

Сюзен встала.

— Полагаю, ты встретишься с Дьердем? — сдавленно произнес Дарвин.

Остановившись, она оглянулась.

— Сейчас его нет в системе Мира. Он на «Победе», занимается ее переоснащением.

— Извини, — выдавил Дарвин, стараясь изо всех сил сдержать улыбку. — Понимаю, тебе будет его не хватать.

Сюзен почувствовала, как у нее под сердцем образуется пустота.

— Да, очень. Некому следить за мной ночью. Из того, что я могу выносить эти кошмары, вовсе не следует, что мне легко.

— Согласен. Я сам здесь как в тюрьме! — Эти слова сорвались с его уст совершенно неожиданно. — Чертова машина постоянно заставляет меня засыпать, и я оказываюсь наедине со страшными воспоминаниями! Это происходит каждый раз, стоит мне только заснуть! Паллас стоит надо мной, Риш умирает, Нгуен вкрадчиво нашептывает мне на ухо. А ты... а Тиара пожирает... Черт бы побрал этого Патана! Если бы не он, я бы давно покончил с собой!

С этим Сюзен не могла спорить. Она сама была близка к тому, чтобы собственными руками положить конец своим страданиям. Боль в глазах Пайка была ей слишком хорошо знакома.

— Доктор, я сделаю все возможное. А ты тем временем подумай над моими словами. Времени у нас мало.

Помахав ему рукой, Сюзен вышла в коридор.

Дарвин лежал, уставившись на люк, в котором она только что исчезла. У него в голове звучали тщательно подобранные слова Сюзен. Проклятие, он может умереть. Раковую опухоль можно победить только за счет нервной системы. А это значит, ему грозит протез.

— Миллиард погибших? — Не в силах постичь эту огромную цифру, Дарвин покачал головой. — Директорат сдался на милость романовцев? — Невозможно! Если только Нгуен не...

«За силу нужно платить, землянин с Аляски, — прозвучали у него в голове слова Сантоса. — Знаешь ли ты, как куется нож? Это делается с помощью огня и молота. Когда сталь доходит до нужного состояния и начинает светиться, молот придает ей необходимую форму. Горящее лезвие быстро окунается в холодное масло, а затем нагревается снова и остужается о выдубленную кожу, приобретая душу. Только потом нож полируется и затачивается... После того как нож выкован, он подвергается испытанию».

Протянув руку, Дарвин взял сломанный нож Сантоса и провел большим пальцем по неровному сколу.

— Комм, — тихо произнес он, — доложите командору Андохар, что я лечу вместе с ней к Арктуру.

Раненый устремил взор вверх.

— Нгуен, мы еще посмотрим, кто в конечном счете одержит верх. С ногой... или без ноги.

В этот день Сюзен больше не видела Пайка. Все ее внима ние было поглощено штурмовиками, перевозившими десантников с Мира на ее маленький корабль. Пока на переоборудованный грузовик загружались контейнеры со всем необходимым, сириусианские и патрульные техники проверяли «Месть Паука» от киля до клотика, осматривая усовершенствования, осуществленные во время предыдущего полета, и проводя новую модернизацию. У неутомимого Дьердя Хамбрея в ходе работ по переоборудованию других кораблей родились новые мысли. Последним штрихом стали два огромных паука, нарисованных на бортах корабля, обозначавших его принадлежность к романовскому флоту.

Сюзен с трудом удалось оставаться сосредоточенной во время совещания, на котором присутствовали адмирал Ри, Джон Смит Железные Глаза и полковник бен-Ахмад. От девушки не укрылось то, что Майя и Дамен относятся друг к другу с повышенным вниманием. У нее мелькнула было мысль, в каких они теперь отношениях, но она тотчас же одернула себя.

— Поступило донесение от майора Сарсы, — мрачно добавил Ри после того, как было покончено со всеми первоочередными делами. — Сюзен, я сознательно не упоминал об этом.

— С Ритой все в порядке?

— Да. Нгуен едва не захватил ее врасплох у Арпеджио. Ей удалось от него оторваться, но они успели немного поболтать. В настоящий момент Рита держит курс в наши края.

— И? — вопросительно подняла бровь Сюзен.

— Вот лента. Просмотришь ее, когда у тебя найдется свободное время. Я бы посоветовал заняться этим, когда тебе никто не будет мешать. Если захочешь, мы добавим эту ленту в архив; в противном случае будем считать, что ее не было.

— Арктур твой, — сказал Железные Глаза. — Твоя задача состоит в том, чтобы стабилизировать там обстановку и сохранить столицу Директората в наших руках. Мы не имеем представления, где и когда Нгуен нанесет следующий удар. Как только закончится переоснащение «Миликена», он будет направлен тебе на подмогу. Любой ценой обеспечь спокойствие населения. Людей мы тебе даем мало, но в основном это ветераны Сириуса. Не забывай, вы — это миротворческие силы. Может статься, «Мести Паука» придется отражать нападение кораблей Нгуена, однако во время столкновения с Ритой они понесли серьезные потери.

— С задачей справимся. — Губы Сюзен растянулись в чудную улыбку. — Кроме того, Арктуру не впервые принимать Пророка. Но только на этот раз его визит запомнят наадолго. К тому времени, как ты прибудешь на Арктур, вождь, все стены уже будут покрыты изображениями пауков.

Затем последовали записи обращений к гражданам Директората, отчет о боевых действиях, доклад о техническом состоянии систем корабля, знакомство с новыми членами экипажа и многие другие мелочи, которые тем не менее нельзя было никому перепоручить. Сюзен вернулась в свою каюту полумертвая от усталости. Закрыв за собой люк, она остановилась, с болью оглядывая крошечное помещение с белыми стенами.

Постояв немного, Сюзен развернулась и вышла в коридоры, заполненные снующими во все стороны людьми. Зайдя в лазарет, она увидела, что Дарвин Пайк, доверенный заботам медустройства, крепко спит.

Разложив маленький стульчик, Сюзен устроилась на нем.

— Пайк, у меня еще не было случая поблагодарить тебя, знаешь, в конце концов, ты все же очень храбрый парень.

Покрутившись немного на неуютном стуле, она скоро заснула.

«Гавриил».

Система Самарканда

Торкильд Алхар не отрывал взгляда от мониторов. Его «Гавриил» удалялся от ослепительной вспышки, в которой погиб Самарканд. Когда яркость свечения несколько уменьшилась, стала видна спираль бурлящей атмосферы, стремящейся к кратеру. Даже с такой большой высоты были видны страшные последствия взрыва. Торкильд не мог поверить своим глазам. Антивещественная бомба сделала в планете огромную воронку, будто кто-то откусил кусок от гигантского яблока. Все живое на Самарканде погибло.

Нгуен удвоил плату: за каждую свою планету, уничтоженную противником, он теперь требовал сжечь две планеты Директората. Только что пришло транскоммуникационнос сообщение с приказом мессии. Торкильд кивнул. Арпеджио не заслуживала превращения в безжизненную пустыню.

Возможно, следующей станет родная планета романовцев? Торкильд был оскорблен до глубины души, когда для рейда на Атлантиду был выбран «Авраам» Уинстона Зимбути. У этого выскочки нет и половины мастерства, необходимого для того, чтобы уничтожить Мир. Где-то на орбите ждет неуязвимый Дамен Ри на своей знаменитой «Пуле». Эх, вот была бы задача, достойная рвения Торкильда!

Продолжая следить по приборам за разоренным Самаркандом, Торкильд открыл канал связи с «Деусом».

Ему ответил какой-то незнакомый молодой офицер, судя по внешнему виду, тоже уроженец Арпеджио.

— Минутку. — Оглянувшись, офицер обменялся с кем-то парой слов. — Мессия в настоящий момент занят. Даю вам императрицу.

Торкильд подался вперед. Он уже слышал об императрице, по слухам, обладающей неземной красотой. Торкильд застонал, вспоминая свою любимую М’Клиа. Каждой уничтоженной планетой он мстил за свою сестренку. Поэтому Торкильд испытал что-то похожее на шок, увидев на голоэкране живую М’Клиа!

— Здравствуй, братец, — в ее голосе прозвучало высокомерие.

— Ты... ты же погибла! — воскликнул Торкильд.

Все присутствовавшие на мостике удивленно оглянулись на него.

— Нет, это я собственной персоной.

Торкильд покачал головой.

— Ты погибла, вместе с матерью, отцом и всеми остальными.

— Я жива и здорова, братец. — М’Клиа надменно вскинула голову. — Я твоя императрица. Разумеется, ты удостоишься особого отношения. Столько лет ты потакал всем моим причудам... и вот теперь я могу расплатиться, одарив тебя своей милостью.

— Ты... Нгуен... — Он не смог договорить до конца.

— Я его супруга, братец. Во всех смыслах этого слова. — Ее глаза зажглись превосходством. Красавица отошла от голокамеры, чтобы стал виден округлившийся под обтягивающим платьем живот. — Через шесть месяцев родится мой первинец. Он станет повелителем империи Деуса. Он станет Богом!

Нет... — прошептал Торкильд, отказываясь верить своим ушам. — Ты получила благословение отца? Ты покинула Арпеджио до налета! Когда... Почему ты ничего мне не сообщила? М’Клиа, ты не можешь...

Только сейчас до него дошло, что его голос сорвался на пронзительный крик. Мысли пошли кругом.

М’Клиа рассмеялась, радуясь его замешательству.

— Отец ни за что не дал бы мне своего благословения! — насмешливо произнесла она. — Он терпеть не мог мессию. Что касается тебя, то мне просто не хотелось слушать твой лепет. Честное слово, Торкильд, ты меня замучил своей опекой так что, братишка, мне пришлось взять дело в свои руки. И у меня неплохо получилось, ты не находишь? Вместо тоо чтобы выйти замуж за одного из твоих друзей, какого-нибудь лакея, я стала императрицей. «Бракосочетание» состоялось в апартаментах Нгуена в первую же ночь после моего прилета.

— Но как же честь! — воскликнул Торкильд, ударяя кулаком по приборной панели. — М’Клиа, я тебя изобью до бесчувствия! Как ты могла втоптать честь Дома Алхар...

— Честь?Ах ты самоуверенный глупец... — Красавица выпрямилась, почернев от злости. Голос вырвался злобным шипением. — Честь мертва, Торкильд. Ее убил мессия! Так пусть же она сгниет! — Ее лицо исказилось от ярости. — А если ты еще хоть раз позволишь себе разговаривать со мной таким тоном, я не посмотрю на то, что ты мой брат, и прикажу принести твою голову на золотом блюде! Не смей так себя вести со мной!

Окаменев, Торкильд упал в кресло. Его сердце бешено колотилось, дыхание вырывалось с трудом.

— Что значит твоя честь! — гневно бросила ему в лицо М Клиа. — На Арпеджио я жила будто в тюрьме! О да, братец, у тебя было все! У тебя были друзья! Каждую ночь ты отправлялся на званый вечер, танцевал, наслаждался роскошным столом. А где в это время была твоя М’Клиа? — Она помолчала, ожидая ответа. — Торчала у себя в комнате! Жаждая вкусить настоящей жизни, с нетерпением ожидая, когда ты просунешь в дверь свою самодовольную пьяную рожу, раскрасневшуюся от возбуждения, и станешь рассказывать про туалеты дам и красивых кавалеров! Вот что такое твоя омерзительная честь!

Ее глаза метали злобные искры. На задворках сознания Торкильда мелькнула мысль, как же сильно изменилась М’Клиа. Нет, эта тварь не может быть его сестрой! Он вспомнил ее вспыльчивость, приступы ярости, постоянные скандалы, частые смены настроения, забавлявшие его, пока М’Клиа была маленькой. Но сейчас эти же чувства, многократно усиленные сознанием безграничной власти, напугали Торкильда. Это все дело рук мессии. Мессия испортил М’Клиа, превратил его милую маленькую сестренку в эту... в эту шлюху!Торкильд увидел, что глаза М’Клиа зажглись торжеством. Ее голос стал другим.

— Да, братишка, ты меня правильно понял. — Она кокетливо прикусила кончик пальца. — Мне всегда доставляло удовольствие наблюдать за тобой. Ты — в отличие от отца — всегда прощал мне самые безумные выходки. Ты сознательно закрывал глаза на все — не так ли? С тобой, однако, мне нужно было действовать особенно осторожно. Я тебя дразнила, завлекала, как заманивают на блесну рыбу. Приходилось идти на ухищрения, чтобы заставить тебя сделать то, что я хотела. Я безмерно рада, что ты стал командиром корабля сам, без моей помощи. И все же родственная близость ко мне дает тебе множество преимуществ. Так почему бы разумно не воспользоваться ими?

— Но как же... честь?

Торкильд пытался понять, что это за женщина перед ним. С острой болью он ощутил, что голубоглазая девочка, его сестренка, исчезла навсегда.

— Я тебе уже говорила, братец, что честь умерла, — презрительно бросила М’Клиа. — Честь, с которой ты носишься как с писаной торбой, положение в обществе — все это больше не имеет никакого значения. Главное — это быть в фаворе у императора. Нгуен создает новую действительность. Или ты с нами, или против нас. Выбирай, братишка!

Ее слова жалили словно удары хлыста по нежной коже.

Ради сестры Торкильд был готов на все. После ее «смерти» в груди у него образовалась зияющая пустота. Никогда больше он не испытает те волшебные мгновения, когда М’Клиа бросала на него взгляд, полный любви и восхищения. Никогда больше она не захлопает в ладоши, радуясь подаренной безделушке... или рассказанной сказке. Нгуен Ван Чоу убил ее, обесчестил, поверг в грязь, использовал ее, чтобы произвести на свет своего ублюдка! Они даже не поженились!

«Благословенные боги, спасите меня! Я больше не могу видеть ее! Как она дошла до этого... став первой из шлюх мессии... Но что же дальше, Торкильд? Куда теперь, когда честь умерла?»

— Докладываю о полном уничтожении Самарканда, — натянуто произнес Торкильд, отводя взгляд. — Я считал, что делаю это, мстя за твою смерть, М’Клиа.

«Я просто не знал, что на самом деле тебе лучше было бы умереть, сестренка!»

М’Клиа снова рассмеялась.

— Бесценный подарок! А я как раз искала случая сообщить тебе о своем счастье. Просто восхитительно, что все произошло именно так.

Она радостно захлопала в ладоши. Несмотря на свое гнусное положение, М’Клиа по-прежнему лучилась красотой. Однако, вглядываясь в знакомые черты ее лица, Торкильд видел совершенно чужого человека.

«Но видел ли я ее раньше? Быть может... быть может, предостережения отца все же не были пустыми? Теперь у меня остались лишь воспоминания о том, какой она была».

Представив, как руки Нгуена Ван Чоу ласкают его сестру,Торкильд почувствовал, что у него в душе все перевернулось.

— Мой доклад окончен. Я направляюсь к Радиану, чтобы уничтожить планету во имя мессии.

Он разорвал канал связи, лишая М’Клиа удовольствия уделать еще какое-нибудь злорадное замечание. Впервые в жизни Торкильд сознательно разозлил сестру — хотя бы и пустяком.

Она прочла бы в его взгляде зарождающуюся ненависть. Женщина, не знающая чести, предала его чувства, продавшись Нгуену.

Закрыв глаза, Торкильд воочию увидел, как Ван Чоу лапает ее священное тело. Ему с трудом удалось сдержать крик ярости и отчаяния, готовый вырваться у него из груди.

Как можно сквитаться с человеком, отнявшим у М’Клиа невинность, опозорившим ее? Ван Чоу убил милого ребенка, когда-то боготворившего брата, смотревшего на него с благоговейным восхищением. А теперь эти же голубые глаза были полны презрения! Ван Чоу отравил, испортил М’Клиа. Опозорил Дом Алхар! Честь арпеджианца требует, чтобы он заплатил за это кровью!

Пламя невыносимой боли на мгновение ослепило Торкильда. Перед глазами у него все пошло крутом. Смысл жизни в чести. Нгуен знал, что значит честь для арпеджианца. Но он гнусно изнасиловал сестру своего лучшего капитана. Торкильд Алхар распрямил плечи. Подобное оскорбление заслуживает смерти! Но только как подойти к мессии близко, чтобы появилась возможность его убить?Как? Терзаемый этим вопросом, Торкильд встал, чувствуя на себе взгляды пораженных офицеров. Текущая в их жилах кровь была пропитана духом Арпеджио. Арпеджианская почва взрастила их, придав силы, чтобы проложить дорогу к звездам. Вместе с молоком матери они впитали понятия о чести и доблести, оставленные в наследство поколениями предков. Он должен действовать — в противном случае он потеряет уважение своих подчиненных. Давая выход обуявшей его ярости, Торкильд принялся возбужденно расхаживать по мостику.

На стене за командирским креслом висел портрет мессии. Торкильд встретился взглядом с затянутыми дымкой черными надменными глазами, и у него в душе образовалась пустота.

— Немедленно снимите это! — приказал он, указывая на портрет.

Младшие офицеры поспешили выполнить его распоряжение. Торкильд подошел к карте звездного неба. Сейчас он находится приблизительно в шести неделях корабедьного времени от ближайшей обитаемой точки галактики. В ближайшие два месяца никто его не хватится. Экипаж останется верен ему и идеалам предков.

— Корабль лег на курс к Радиану, — доложил Бруно, вводя цифры в комм.

— Отставить, —- приказал Торкильд.

На лицах офицеров отразилось недоумение. В голове у Торкильда начинал постепенно вырисовываться четкий замысел.

— Бруно, Хейнар! Скажите, заслужил ли я уважение экипажа? Завоевал ли я право командовать вами — мудростью, дерзостью, своими победами, — как было у нас на планете больше пятисот лет?

Неуверенно оглянулся на остальных офицеров, Бруно кивнул.

— Да, капитан.

— Мою сестру обесчестил тот, кому мы служим. У нее в чреве зреет плод его насилия. И подлец даже не потрудился жениться на М’Клиа.

Хейнар потупил взгляд.

— Надеюсь, вы все понимаете. Но только сейчас я хочу, чтобы мы сделали еще один шаг дальше. Нам известно, что романовцы уничтожили нашу планету. А что, если это стало следствием просчета Нгуена Ван Чоу? Обязаны ли мы хранить верность человеку, не позаботившемуся о защите наших домов и семей? Заслуживает ли такое пренебрежение к нашей планете уважения и послушания?

Вытянувшись в струнку, Бруно отрывисто козырнул.

— Капитан, я могу говорить только за себя. Старший офицер «Гавриила» последует за тобой, Алхар. Твои враги отныне мои враги. Я верю, что ты станешь достойным командиром. Под твоим началом мы добудем много добра и, да помогут нам боги, сможем возродить Арпеджио.

Подойдя к нему, Торкильд стиснул его за плечи, показывая этим согласно древнему арпеджианскому обычаю, что принимает клятву верности.

— Капитан, я с тобой. — Хейнар встал. — Я пойду за тобой туда, куда ты нас поведешь, — лишь бы только это не бросало пятно на нашу честь и служило возрождению нашей планеты.

В глазах Торкильда блеснули слезы. Он по очереди обнял Хейнара и остальных офицеров. Нгуен дорого заплатит за свое вероломство. Существует много путей сохранить честь.

«Месть Паука».

Геостационарная орбита над планетой Мир

Устало хлопнув ладонью по электронному замку, Сюзен вошла в свою тесную каюту.

Дарвин Пайк, устроившийся в неуютном кресле, закинув голову назад, храпел, словно двигатель внутреннего сгорания. Его правая нога от колена и ниже была заключена в протез.

Ночью Сюзен очнулась от кошмарного сна, затравленная, одинокая. Нгуен тихо нашептывал ей на ухо. Выскочив в коридор, она, не до конца проснувшись, заковыляла в лазарет,где спал Дарвин Пайк.

— Завтра тебя должны выписать, да? — разбудив его, спросила Сюзен.

— Так сказали медтехники. — Он начал было улыбаться, но тотчас же остановился, увидев ее глаза. — Опять сны?

Закидывая волосы за спину, Сюзен украдкой убедилась, что рядом никого нет.

— Если хочешь рискнуть своей репутацией и драгоценным новеньким мужским достоинством, приходи сегодня вечером ко мне в каюту. Я... там две койки. Будем надеяться, мы сможем благоприятно влиять друг на друга.

Выпалив это, она сразу же ушла, опасаясь услышать ответ Дарвина.

И вот он пришел. Сюзен в этом не сомневалась. Осторожно обойдя его, Сюзен разложила вторую койку, и внезапно до нее дошло, что значит делить с ним одну каюту.

— Дарвин, проснись!

Вздрогнув, молодой ученый заморгал. Поняв, в чем дело, он радостно посмотрел на разложенную койку.

— Я не знал, куда ты меня положишь, — сказал Дарвин, безмятежно улыбаясь. — Мне не хотелось хозяйничать в твоей каюте.

— Похоже, кошмаров у тебя не было.

Сюзен устало зажмурилась. Она жалела о том, что пригласила Дарвина, и в то же время сознавала, что без него будет гораздо хуже.

— Какие могут быть кошмары, когда шея так затекла.

Поморщившись, он принялся растирать мышцы.

Сюзен неуютно переминалась с ноги на ногу.

— Вот недостатки тесных кают. Надеюсь, я тебя не очень смущу.

— Я отвернусь.

Раздевшись, Сюзен погасила свет и, вздохнув, скользнула под одеяло.

— Будем надеяться, я не стану кричать, — донесся из темноты смущенный голос Дарвина.

— И я тоже. Знаешь, если что, возвращайся в лазарет. Я не обижусь. Ты волнуешься, я по голосу чувствую.

— Что скажет Дьердь?

Сюзен рассмеялась.

— Как ты думаешь, какие у нас с ним отношения?

— Ну... нормальные, — озадаченно ответил Дарвин.

У Сюзен перехватило дыхание.

— После того, что сделал со мной Нгуен, у меня не могут быть «нормальные» отношения с мужчиной. Дьердя я не боюсь: после несчастного случая, когда он получил дозу облучения, Дьердь стал импотентом.

— А Пятница?

Сюзен грустно улыбнулась.

— Когда-то мы с Пятницей любили друг друга. Но после комнаты ужасов Нгуена... насилуя меня, подонок использовал психообработку. Мой рассудок видел и чувствовал Пятницу — в то время как душа знала правду. Когда все кончилось, после того как Нгуен... Неважно, что я продолжала отчаянно любить Пятницу, жаждала его так, что хотелось плакать. Но мне была невыносима даже мысль о том, что ко мне прикоснется мужчина. Я... я не могла любить Пятницу так, как он хотел. Упокой его душу Паук, Пятница никогда ничего от меня не требовал. Не говорил ни слова о том, что мы с Дьердем... хотя я видела, что эта мысль гложет его, наполняя душу печалью. — Сюзен отчетливо представила себе, как Пятница рассказывает какую-то веселую историю, но в его глазах светится мучительная боль. — Я до конца жизни буду себя за это ненавидеть, — шепотом добавила она.

— Чем я отличаюсь от Пятницы?

Сюзен уставилась в темноту.

— Сначала ты показался мне шутом. Не обижайся, но я просто не могла себе представить, что ты опасен.

— Покорнейше благодарю.

— Все дело было в опыте. Ты не видел тех ужасов, которые довелось пережить мне.

— Ну, а сейчас?

— А теперь, Дарвин, ты их повидал. Ты знаешь, каким хрупким это тебя сделало. Не думаю, что ты сможешь меня обидеть.

Он прыснул.

— Что тут смешного?

— Сюзен, ты не перестаешь меня поражать. С тобой никогда не знаешь, чего ждать. Я считал тебя самой красивой, самой восхитительной девушкой на свете. Я также считал, что ты сделана из стали, компетентности и гнева. Мне казалось, что ты из кожи лезешь вон, чтобы унизить и оскорбить меня, но в то же время я не мог не восхищаться твоей силой.Ты была нечеловечески уверенной в себе, не имела уязвимых мест. В природе таких людей не бывает. Я прозвал тебя Железной Леди и решил, что с Дьердем ты общаешься только потому, что можешь по своей прихоти выворачивать его наизнанку. Нарисованный мной портрет Сюзен Смит Андохар был весьма непривлекательным.

Сюзен постаралась разглядеть его в темноте.

— Тогда почему же ты так старался произвести на меня впечатление?

— Потому что от меня не укрылось, что ты прячешь что-то ужасное. Потом однажды я случайно подсмотрел, как ты ходила прощаться с Пятницей. Я увидел, что ты тоже человек. — Его голос стал угрюмым. — И я до сих пор считаю тебя самой жутко привлекательной женщиной из всех, кого я видел. Когда я смотрю тебе в глаза, мне кажется, что я тону в них.

Это показалось ей забавным.

— Ты говоришь как мальчишка, которому ударила в голову первая любовь.

— Так оно и было. — Дарвин помолчал. — Так оно и есть. По большей части.

— Дарвин, — тихо произнесла Сюзен, — я не могу стать, твоей возлюбленной. Я не стану даже пробовать. Наверное, я больше никогда не смогу быть близка с мужчиной.

Последовало затянувшееся молчание.

— Сомневаюсь, что я могу быть твоим возлюбленным. — Дарвин неуютно заворочался на койке. — У меня затронуто что-то глубоко в груди. Тиара с окровавленным ртом, Нгуен, распространяющийся о моей «возлюбленной-романовке». Да, ублюдку удалось вселить твой образ в мое сознание. Во сне вы с Тиарой сливаетесь воедино. Последнее, что сделал Паллас... когда он отрезал... и я... В общем, с того самого дня у меня ни разу не было эрекции.

— Возможно, всему виной были катетеры, к которым ты был подключен в медустройстве.

— Во сне ты становишься Тиарой. И именно ты... Ну, ты видела ленту. Я... я не знаю. Когда я бодрствую, мне удается убедить себя, что это не ты. Ты — та самая женщина, что свела меня с ума в тот самый день, когда я впервые увидел твой поединок с боевым роботом. Наверное, я согласился на твое предложение спать у тебя в каюте для того, чтобы разбить кошмар действительностью. Понять, что Сюзен, в которую я влюбился, не имеет ничего общего с тем призраком, что вселил мне в рассудок Нгуен.

Дав комму распоряжение не зажигать свет, Сюзен уселась на кровати.

— Знаешь, это еще не все. Нейростимулятор, которым пользовался Паллас, повредил какой-то важный нерв, отвечающий за половые органы. Медтехник опасается, что это могло даже оказать воздействие на твой мозг.

— Так что, как видишь, ты в полной безопасности. Тебе нечего бояться. — Дарвин снова заворочался. — Слушай, через пару часов ты должна заступать на вахту. Закрой глаза, поспи. Честное слово, тебе нужно отдохнуть. Если придет Нгуен, помни, я здесь.

В его голосе прозвучала тоска одиночества.

Положив руку на панель, чтобы не зажигался свет, Сюзен встала с кровати. С бьющимся сердцем она скользнула к Дарвину под одеяло, вздрогнув от прикосновения его холодного тела.

— Сюзен, ты что?..

— Ш-ш! — Сюзен обвила его руками, прижимая к себе. — А теперь давай спать. Будем надеяться, кошмары не придут.

Но они все-таки пришли. Первым проснулся Дарвин. Его трясло от ужаса. Сюзен прильнула к нему, и он затих. Потом,когда она сама забилась в объятиях Нгуена, а его воркующий голос начал раздирать ее душу, сильные руки Дарвина стиснули ее, вселяя спокойствие.

«Деус».

Геостационарная орбита Санта-дель-Сьеро

— В первую очередь вам предстоит ознакомиться вот с ним, — сказал Нгуен Ван Чоу.

Вельд Арстонг скептически посмотрел на своих товарищей, застывших в нерешительности. В просторном помещении было свежо, можно даже сказать, холодно. В противоположном конце, метрах в двадцати, на специальном подиуме стоял Нгуен, одетый в яркий красно-желтый с черным наряд, презрительно взиравший на толпящихся, словно стадо баранов, ученых. Вдоль безликих белых стен стояли Отцы с отсутствующими взглядами, сжимавшие в руках бластеры. Воздух был насыщен неприятным запахом страха и немытых тел,к которому примешивался жалящий обоняние металлический привкус. Впереди была полная неизвестность.

— Определенный прогресс налицо, — продолжал Ван Чоу. — Нам удалось расшифровать часть данных, содержащихся в архивах Содружества, и получить основные принципы работы. Вам же предстоит создать «Кулак Господа», станцию, способную покидать пространственно-временной континуум.

— Он сумасшедший, — прошептал Тен Макгир.

— Нет, господин инженер, — усмехнулся Нгуен, глядя на качающиеся головы. — Я вовсе не сумасшедший. Не сомневаюсь, что в свое время Содружество создало что-то подобное. Начало работам уже положено. Со станции «Кобальт» полностью эвакуировано население. Специалисты, которых мне удалось найти, начали установку реакторов и приготовления к переоборудованию «Кобальта» в «Кулак Господа».

Макгир побледнел как полотно. Как мессии удалось услышать его замечание? Вельд с пересохшим горлом затравленно озирался по сторонам, ища аппаратуру подслушивания и наблюдения и не находя ее.

— А пока ваши жены и дети останутся со мной здесь, на борту «Деуса». — Нгуен радушно распростер руки. — Наградой за успешную работу будут свидания с родными. Неподчинение, отсутствие энтузиазма в работе — и вы уже познакомились с Отцами. Весьма тупые создания, вы не находите? Уверен, никто из вас не захочет увидеть своих прекрасных жен, сыновей, дочерей в таком жалком состоянии.

Тен Макгир закрыл глаза. Его лицо осунулось, посерело отболи. Вельд, шагнув вперед, едва успел подхватить, друга. Макгир весь обмяк и с трудом держался на ногах.

— Держись, — шепнул Вельд, опасаясь, что мессия услышит и это.

— Можете быть спокойны: любое ваше желание будет незамедлительно выполнено. В вашем распоряжении будут все необходимые инструменты и материалы. Можете есть, пить и развлекаться сколько душе угодно, главное, чтобы работа шла. Работая на меня, вы получите все, что, как вам кажется, вы заслуживаете, и ваши родные на моем корабле будут наслаждаться тем же комфортом. Разумеется, вам запрещается создавать транскоммуникационный передатчик. Также я отнесусь крайне отрицательно к любой попытке бегства. Боюсь, в этом случае вашим родственникам придется ужасно страдать.

Где-то за спиной Вельда снова расплакался чей-то ребенок.

— Вот и хорошо, — улыбнулся Нгуен. — Все свободны. Можете насладиться последней ночью в кругу семьи. Завтра с началом первой вахты челнок с инженерами и учеными-физиками отправится на станцию «Кобальт». Ну, а пока до свидания.

Ван Чоу не спеша вышел из просторного помещения, шелестя развевающимися просторными одеждами.

Как только за ним закрылась дверь, комната огласилась криками возмущения и недоверия.

— Как ты догадался? — спросил Тен, мрачно взглянув на Вельда.

Тот потер переносицу.

— Простые логические рассуждения. Конечно, я даже представить себе не мог, что ублюдок подвергает людей психообработке, превращая их в тупые машины. Пожалуй, бластер к виску — это было бы гораздо быстрее. И, по-своему, гуманнее. Как ему удалось... Проклятие! Что могло породить такое чудовище? А ты по-прежнему собираешься отказываться от сотрудничества?

Тен Макгир тупо взглянул на свою жену Терезию, вцепившуюся ему в руку и не отрывающую от мужа наполненного ужасом взгляда. Проведя рукой по золотистым волосам Терезии, он покачал головой.

— Чтобы мою жену подвергли психообработке? Нет, ублюдок одержал верх, Вельд. Я буду строить его чертову машину. Остается... остается только молиться, что мы выберемся отсюда живыми.

— Да, конечно, если только Бог действительно существует.

ГЛАВА 31

Арктур.

Гпавный стыковочный узел секции Директората

Потрясенный Дарвин не мог оторвать взгляда от искореженных стальных конструкций, торчащих в разные стороны сквозь дыры во вспоротых бортах Арктура. Целые секции огромного комплекса, похожего на переплетенное спагетти, пыли взорваны и уничтожены. Листы обшивки болтались на силовых кабелях.

— Невероятно, — выдохнул Дарвин, обращаясь к Сюзен, стоящей рядом с ним на тесном мостике «Мести Паука».

— Приготовиться к стыковке. Моше, будь поосторожнее. Если мы ткнем это корыто, оно развалится на части.

«Месть Паука» плавно вошла внутрь того, что еще совсем недавно было патрульным линкором. Сюзен следила за стыковкой, подключив к системе свой комм.

— Первый отряд, начать высадку!

На одном из мониторов появилось изображение. Хосе Грита Белый Орел повел отряд десантников, облаченных в боевые доспехи и держащих бластеры на изготовку, к стыковочному шлюзу. Сюзен предприняла все меры предосторожности, хотя Патан оставался безмятежным. Впрочем, его заботы ее мало волновали. Вполне вероятно, сейчас они с юным пророком думают о совершенно разных вещах.

— Капитан, все чисто, — доложил Белый Орел. — Нас встретил лично адмирал Кимиянджуи и почетный караул патрульных десантников.

— Поблагодари адмирала и передай ему привет. — Оглядевшись вокруг, Сюзен тряхнула головой. — Отлично, ребята, нас ждут. Пошли! Моше, не глуши реактор на тот случай, если нам придется пробивать себе дорогу обратно с боем.

— Не беспокойся, Сюзен, — ухмыльнулся Рашид. — Пусть только попробуют!

На поясе Дарвина рядом с «Рэндоллом» красовался скальп убитого Сантоса. На другом бедре висела кобура с ручным бластером. Конечно, ему было далеко до впечатляющего пояса Сюзен. Все были в боевых доспехах — на всякий случай. Одному Пауку известно, какие сюрпризы могут ждать, на Арктуре. Внезапное нападение?

Дарвин, не успевший привыкнуть к протезу, заметно прихрамывал. Проклятую штуковину можно было сравнить с ядром на цепи, хоть и весила она вдвое меньше. Ладно, протез обеспечивает регенерацию тканей и лечение нервных окончаний. Рано или поздно все будет хорошо. По крайней мере, Дарвин на это надеялся.

Он шагнул в шлюзовую камеру, наслаждаясь видом только что нарисованного черного паука, резко выделяющегося на белоснежном нагруднике доспехов. Куда подевался тот человек, что не так давно улетал отсюда, рассчитывая, что впереди его ждет обычная академическая практика? Кем и чем он стал? У него на поясе висят человеческие волосы. Рядом с ними нож, которым он убил Сантоса. В голове вместо теорий о динамике развития общества неотступный кошмар, наполняющий действительность ужасом. В подсознании постоянно звучит вкрадчивый голос Нгуена Ван Чоу.

С другой стороны шлюза выстроились в две шеренги патрульные десантники. Вытянувшись в струнку, они мрачно смотрели прямо перед собой. Здесь, у них на глазах, закрывалась последняя глава долгой славной истории. Патруль умер, и все сознавали, что являются свидетелями его агонии. Дарвин ощутил, как его захлестывает волна гордости и боли.

Люк скользнул в сторону, открывая дорогу в просторный вытянутый зал, крытый сводчатым куполом. Вошедших встретило волнующееся море человеческих лиц, над которым висел приглушенный гомон тысяч голосов. В конце шеренг десантников стоял на возвышении одинокий невысокий чернокожий мужчина в безукоризненно белом парадном мундире.

Дарвин проковылял следом за Сюзен к адмиралу Кимиянджуи. Высокорослая Сюзен, стоя на полу, оказалась даже чуть выше поднявшегося на пьедестал старика.

Кимиянджуи поклонился.

— Командор Сюзен Смит Андохар, я слагаю с себя командование вверенными мне силами и передаю бразды правления вам, представителю романовских сил адмирала Дамена Ри. Заверяю вас, что все мои люди как один будут служить вам верой и правдой. Наше предложение сотрудничества основано на уверенности в том, что переход власти окажется мирным и будет на благо всех заинтересованных сторон. Мы надеемся, что сможем продолжить служить человечеству в эту годину тяжких испытаний.

Козырнув, Сюзен кивнула.

— Господин адмирал, в это тяжелое время мы пришли не как завоеватели, а как союзники. Мы вынуждены объявить о введении режима военного времени. Отныне все приказы будут исходить только от меня, доктора Дарвина Пайка или кого-либо из вышестоящих начальников.

Девушка медленно обвела взглядом лица собравшихся, застывшие в напряженном ожидании.

— Все сохранившиеся на настоящий момент патрульные подразделения останутся нетронутыми. Вы являетесь лучшими солдатами во всей галактике. Романовцы чтут честь воина. К несчастью, нас слишком мало.

Сюзен направилась вдоль шеренги, вглядываясь в стоящих десантников.

— Вероятно, романовская система военного управления сначала покажется вам странной. Достаточно сказать, что ко мне можно будет обращаться в любое время дня и ночи. У нас, в отличие от Патруля, нет строго расписанного режима работы. Надеюсь, вы все профессионалы своего дела. Оставайтесь такими, и вы быстро сойдетесь с вашими новыми собратьями по оружию. Но одно правило следует выполнять неспрекословно. Никаких поединков на ножах!

Она вгляделась в ровные белые шеренги.

— Поскольку вы еще не разбираетесь в романовских законах, я вам сейчас все объясню. Я провозгласила боевой поход. Это значит, что романовцы будут всячески избегать  ссор с вами. Больше того, вы сможете к взаимной выгоде проводить совместные учения. Но мы не допустим насмешливого отношения к нашей религии, Пророкам и матерям.

Ну, а пока займитесь размещением романовских воинов. Перезнакомьтесь друг с другом. Надеюсь, это пойдет всем на пользу. Вопросы есть? Нет? — Сюзен улыбнулась. — Так я и думала. Приятно иметь дело с профессионалами, клянусь Пауком.

Подойдя к Кимиянджуи, она ловко развернулась и козырнула.

— Вольно! Разойтись!

Пораженные десантники стояли не шелохнувшись. Но тут из шлюза хлынул поток романовцев с «Мести». Воины громко переговаривались, стараясь не подавать вида, что большинство впервые ступило ногой на борт станции. Но все же то и дело кто-нибудь трогал пластины обшивки или топал ногой по полу, убеждаясь, что он не прогибается.

— Белый Орел! — окликнула Сюзен. — Позаботься о том, чтобы никто не попал в беду. — Она указала на толпы романовцев, беспорядочно разбредавшихся во все стороны. — Патрульные офицеры проводят вас до кают. Сэм Смит Железные Глаза, я хочу, чтобы ты лично следил за новобранцами. Они способны на разные глупости, как, например, пить воду из унитазов.

— Господин адмирал, — обратилась к Кимиянджуи Смзен, когда ее помощники удалились. — А теперь не могли бы мы обсудить расписание дежурств, распорядок службы, выделить зоны повышенного внимания, узнать порядок доступа к комму и системам жизнеобеспечения? Нам предстоит много работы, так что лучше не откладывать дела в долгий ящик.

— Разумеется. Пожалуйста, проходите сюда.

Почетный караул двинулся вперед, умело расчищая дорогу, и адмирал последовал за ним.

— Ну, как я держалась? — шепотом спросила Сюзен.

— Очень неплохо, — украдкой подмигнул Дарвин. — Hа мой взгляд, уж если перед кем и капитулировать человеческой цивилизации, так это перед тобой.

Вздохнув, девушка неуверенно кивнула.

— Да, только в любую секунду все может рвануть ко всем чертям. Помни об этом. Нас пятьсот воинов против... сколько тут арктурианцев?

Секция Директората.

Центр управления Скора Робинсона

Вот они и пришли. Скор Робинсон моргнул и только тут понял, что перед глазами у него все расплывается от навернувшихся слез. Он снова заморгал, ибо только так можно очистить роговицу глаза в условиях невесомости.

— Символ моего окончательного поражения. Романовцы прибыли на Арктур.

Робинсон зачарованно смотрел на голографический монитор, показывающий вооруженных воинов Сюзен Смит Андохар, в сверкающих боевых доспехах, с устрашающими скальпами на поясах. На нагрудниках красовались пауки — всевозможных размеров и всех цветов радуги. Тут и там на плече или руке виднелся крест Сантосов.

— Варвары захватили Рим, — прошептал Робинсон, снова ощутив резь в глазах. — И они пришли сюда по моей просьбе. Как такое могло произойти? Где я допустил просчет? Все, что я делал, подчинялось строгой логике, было основано на рациональном мышлении... и, однако, я привел человечество вот к этому? Что... что я оставлю потомкам? Люди, я не оправдал ваших надежд!

На экране появилась Сюзен Смит Андохар, молодая тигрица. Многие мужчины оглядывались на нее, и даже у Робинсона в груди образовалась щемящая пустота, нечего похожего он никогда не ощущал.

— Неужели никто не прольет за меня и слезинку? — вслух произнес Скор. — Неужели никому нет дела до того, что мне больно, и катетеры не могут компенсировать эту боль? Честер! Клянусь твоим омерзительным Пауком, я жалею о том, что остался жив!

Московская секция, Арктур.

Трущобы Аркадии

Старик размахивал руками, с трудом удерживая равновесие на крышке преобразователя воздуха. За ним, вдоль единственной улицы в четыре метра шириной, простиралась Аркадия, напоминавшая узкий коридор. Вдоль грязно-серой моствой тянулись убогие приземистые здания, упирающиеся в низкий потолок. Обшарпанные стены были покрыты наскальной живописью сомнительного содержания. Всех до одного обитателей Аркадии не покидало постоянное ощущение, что они живут в тоннеле. Воздух был насыщен запахами человеческих тел, нищеты и отбросов. Повсюду проникал монотонный гул насосов. Тут и там на стенах из углепластика виднелись шрамы, оставленные недавними беспорядками: копоть от костров, пятна крови. Никто и не думал приводить трущобы в порядок. Да что говорить о чистоте — администрацию секции не волновало даже то, как бороться с надвигающимся голодом.

Вокруг старика росла горстка любопытных. Прохожие останавливались, чтобы послушать танцующее пугало. Жизнь сурово обошлась со стариком, оставив свой след в складках вокруг глаз и рта. На нем было грязное серое рубище, с обтрепанными краями и в пятнах. Возбужденные голубые глаза всматривались в лица окружающих.

— Я говорю вам, что мы расплачиваемся за свои грехи! — Громко зашамкал беззубым ртом старик. — Деус ниспослал на нас кару небесную за то, что мы гнием в бездействии, схваченные мерзкими когтями Директората. Ну, а теперь? Теперь свершилось неслыханное святотатство! Отродье Сатаны высадилось на Священный Арктур! Полчища демонов нагрянули к нам домой! Моей душе грозит вечное проклятие... как и душам всех нас!

Его слова были встречены гулом одобрения. Вверх взлетели стиснутые кулаки.

— Смерть! Смерть! Смерть!

— На нас возложена святая обязанность изгнать приспешников Сатаны! Слишком долго мы безропотно терпели гнет директоров, обрекших наш народ на голод! Слишком долго верили лжи военных, не остановивших тлетворное влияние романовцев! Слишком долго сносили психообработку департамента здравоохранения! Вставайте! Идите за мной! Арктур молит Деуса о том, чтобы тот ниспослал избавление! Деус открыл нам путь! Идите со мной! Помогите мне сбросить Паука, исчадие ада, в бездонную пропасть!

— Смерть Романовцам! — взвизгнула какая-то женщина, взбираясь на столб и потрясая хилым кулаком.

— Смерть романовцам! Смерть Пауку! — подхватила ее крик толпа.

Кто-то, схватив металлический прут, стал крушить терминалы комма.

Бесформенная людская масса, запрудив узкую улицу, собралась вокруг старика в лохмотьях. Лица, еще совсем недавно полные отчаяния, озарились безумной злостью.

— Паук — это Сатана! — надрывался старик, прыгая на одной ноге. — Его пророки — это гнусная мразь! Сатана извергнул на нас свои нечистоты! Вставайте! Вставайте! ВСТАВАЙТЕ!

Спустившись на мостовую, старик пошел вперед, и обезумевшая толпа двинулась следом. Рухнул разгромленный ларек. Зазвенели разбитые стекла витрин. Толпа бурлила, распаляясь неистовой яростью.

Старик уверенно шел по длинному коридору, ведущему в административный центр Директората. Вдруг он, застыв на месте, отшатнулся назад. Появившаяся из-за угла мускулистая рука грубо схватила грязное рубище.

— Это ты назвал Паука мерзостью?

Вышедший в коридор человек подтащил старика к себе. Толпа остановилась. Крики смолкли. Люди таращились на незнакомца, обескураженно перешептываясь друг с другом.

Тот был в ослепительных белоснежных доспехах. На его широкие плечи ниспадали две толстые черные косы. На нагруднике красовалось изображение черного паука, а в кобуре на бедре зловеще сверкал длинный бластер.

— Паук? Что... Ах да! Мерзость! — взвыл старик. — Грязь! А ваш Пророк — это сошедшее на землю сатанинское отродье! Мы бросим приспешников Сатаны, романовцев, в безменную пропасть навстречу погибели!

Подняв тщедушного старика в воздух, воин без видимых усилий швырнул его в притихшую толпу. Широко расставив ноги, он скрестил руки на груди, преграждая путь.

— Хорошо, старик. Бросай меня!

— И брошу... и брошу... — внезапно смутившись, залепетал старик.

— Мне дан приказ, прежде чем начать снимать скальпы, уча вас послушанию, предложить всем разойтись по домам, как и подобает покорным баранам, подданным Директората.  Если вы немедленно не...

— Романовец! — крикнул кто-то, разглядев четкое изображение паука.

— Убейте его! — ткнул в воина крючковатым костлявым пальцем старик. — Так повелел Деус!

Возбужденная орда подалась вперед. К воину потянулись руки. Лица озарились предвкушением расправы.

Выхватив из толпы старика в рубище, Сэм Смит Желтые Глаза приставил ему к горлу сверкающее лезвие длинного ножа.

— Отлично! Вы хотите стать свидетелями могущества Паука? Еще шаг — и эта мразь умрет!

Толпа растерянно застыла. Старик с искаженным от ужаса лицом тщетно пытался сглотнуть, но при малейшем движении острие впивалось в кадык. Послышался топот ног, и у Сэма за спиной выстроился отряд романовцев.

— Расходитесь по домам, — увещевательно произнес Сэм. — Этот подонок хочет поднять вас на борьбу с Пауком. Вы станете оружием в руках Ван Чоу.

— Отпусти Отца! — взвизгнула тощая женщина, прячущаяся за спины. — Эй вы, Деус приказывает вам убить романовцев!

Резко взмахнув рукой, Сэм оттолкнул от себя старика, и тот рухнул на мостовую. В нависшей тишине отчетливо проступал хрипящий свист. Из перерезанного горла на грязные плиты хлынула ярко-алая струя. Старик прополз несколько метров на четвереньках и свалился навзничь, открывая страшную рану, исторгающую пенящуюся кровь.

Голос Сэма оставался спокойным и отчетливым.

— Не смейте ругать Паука. Не смейте обзывать наших Пророков мразью. — Обитатели трущоб начали пятиться на зад. — Я был на Базаре. Понять, что такое настоящая мерзость, можно лишь увидев бездушных вурдалаков Деуса. Понять, что такое настоящее страдание, можно, увидев то, что сотворил с Сириусом Нгуен Ван Чоу. Расходитесь по домам и благодарите Паука, что вас оставили в живых.

— Убейте его! — Пронзительно крикнула тощая женщина, взобравшись на фонарный столб. — Гнусные романовцы! Убейте их всех до...

Сверкнул бластерный луч, и голова женщины разорвалась словно перезрелый арбуз. Бьющееся в конвульсиях тело рухнуло на застывшую в ужасе толпу.

— Расходитесь по домам! — как ни в чем не бывало повторил Сэм Смит Железные Глаза, махнув рукой. — Возьмитесь за ум, задумайтесь о происходящем! Это ли вы хотите отнести Пауку? Воспоминание о глупой драке? Где ваша честь? Где ваша гордость? Вы люди или безмозглые бараны? Разумные существа или дикие звери?

Внезапно на него набросился юнец, размахивающий стальным прутом. Сэм проворно отступил в сторону, и прут с грохотом ударился о стену. Развернувшись, Сэм вонзил свой длинный нож юнцу в грудь и, распоров ее сверху донизу, тот-час же выдернул окровавленное лезвие. Схватив юнца за волосы, воин ловко снял с него скальп и отпихнул ногой умирающего, упавшего рядом с трупом старика.

— Вот видите, — заметил Сэм, — я снял на Арктуре свой первый скальп. Расходитесь по домам. Ведите себя, как подобает людям чести. В противном случае вас будет ждать романовский нож.

Толпа оцепенела. Наконец стоявшие в первых рядах медленно попятились назад, не отрывая полных ужаса взглядов от окровавленной пряди волос в руке Сэма. Послышались испуганные возгласы, и вдруг люди бросились врассыпную, торопясь укрыться в трущобах Аркадии.

На Арктур пришла власть романовцев.

На мостике «Пули».

Геостационарная орбита над планетой Мир

— Готово! — воскликнул Дамен Ри, расхаживая по мостику, не отрывая взгляда от датчиков, нащупавших цель. — Не выпускать проходимца! Майя, передаем тебе вектор скорости незваного гостя. Ты сможешь перехватить эту калошу?

— Так точно, Дамен. «Победа» еще никогда так прекрасно не слушалась руля. Дьердь стоит на мостике рядом со мной. Сейчас он рассчитывает все параметры. Так... подожди чуток... Есть! Да, Дамен. Мы сможем сблизиться на дистанцию открытия огня, когда ублюдок будет находиться в треx световых часах от Мира.

Обернувшись, Ри сверился с голографической картой. Три световых часа?

— Майя, это очень близко. Мы подозреваем, наш приятель попытается торпедировать Мир. Хорошо, ты думай о том, чтобы его перехитрить, а мы позаботимся о торпеде.

— Будет исполнено.

Дамен Ри не отрывал взгляда от светящейся точки, приближающейся к Миру. Ара Бриз на своем «Скальпе» уже сбил два неприятельских корабля над Сириусом. Пока что объявленная Нгуеном вендетта не принесла никаких результатов. Но только, быть может, на этот раз — хотя это под Большим вопросом — противнику все же удастся подойти дотаточно близко, чтобы нанести удар. Тогда придется надеяться на то, что усиленные щиты и бластеры Фудзики позволят «Победе» расправиться с пришельцем. И на то, что Баллистический вычислитель «Пули» обнаружит торпеду.

Ри посмотрел на оставшуюся внизу планету. Мир, огромный шар,застыл в ожидании, не ведая о смерти, приближающейся от звезд со скоростью, лишь немногим уступающей скорости света. Если «Пуля» промахнется, все живое на планете погибнет. Ошибку допустить нельзя.

Секция Директората.

Арктур

Дарвин Пайк поставил ногу в медустройство. Врач стала читать показания приборов.

— Ну?

— На мой взгляд, пятьдесят на пятьдесят. — Женщина показала на диаграмму, появившуюся на мониторе. — Без интенсивной терапии вам определенно придется носить протез. Ну, а так... во всем Директорате не сыщешь таких возможностей для лечения, как у нас на Арктуре.

Дарвин вздохнул.

— А распространение злокачественной опухоли приостановлено?

Врач кивнула.

— По-моему, да. Все это явилось следствием процесса регенерации тканей. Мои коллеги слишком торопили события.

Дарвин поджал губы.

— По крайней мере, дела обстоят лучше, чем я опасался. Благодарю вас, доктор. Очень вам признателен. Надеюсь, это не последняя наша встреча.

— Определившись с тем, что идет на пользу вашей ноге, мы сразу же выберем курс лечения.

Кивнув, Дарвин посмотрел на Сюзен. Врач открыла дверь, охраняемую часовыми-романовцами, и вышла в коридор.

Откинувшись на спинку кресла, Сюзен потерла переносицу.

— Дарвин, это я настояла на интенсивной терапии. Вся вина лежит на мне. — Сняв с головы обруч шлема, она рассеянно покрутила его в руках. — Вот так, Сюзен привыкла переть напролом, а надо бы время от времени и мозгами по раскинуть. Не откладывай на завтра то, что можешь сделать сегодня.

— Не надо. Успокойся, я тебя ни в чем не виню. — Встав. Дарвин тут же поморщился от боли в ноге. — Сюзен, помнишь, через что нам пришлось пройти? Базар, тупые призраки? Помнишь, каким я был? Да, я ознакомился с записью. Не знаю, захотел бы я на твоем месте связываться с человеком, валяющимся в лазарете и размышляющим о случившемся. Но я был нужен тебе. Умный мальчик, надежда адмирала Ри, помнишь? Решение, молниеносно принятое тобою, так? Ответственность? Чувство вины? — Дарвин усмсх нулся. — К тому же, по-моему, я тебе нравился. Уже тогда.

Вздохнув, Сюзен смущенно улыбнулась, закидывая за плечо выбившуюся прядь волос.

— Знаешь, Дарвин Пайк, ты до сих пор иногда бываешь занозой в заднице.

Улыбнувшись, Дарвин подковылял к монитору и посмотрел на диаграммы и колонки цифр.

— Как идут дела?

— Мы с Моше занимаемся обустройством командною пункта и организацией снабжения. Отряды романовцев с приданными десантниками патрулируют самые взрывоопасные секции Арктура. Сразу же после нашего прилета вспыхнули беспорядки в Аркадии, но Сэм Смит Железные Глаза быстро их погасил.

Через пару часов банда молодчиков попыталась напасть на патруль Сэма из засады. Наши ребята повеселились от души. Хотя убитых было всего пятеро, весь купол был поставлен на уши. Сотни перепуганных жителей Аркадии отращивают в медустройствах новые волосы на макушке; кое кому приходится сращивать выпотрошенные внутренности. Хочешь послушать их крики о помощи? Похоже, арктурианцам не очень-то по вкусу кровь и насилие. — Сюзен пожала плечами. — По-моему, одного набега Арктуру оказалось не достаточно.

Прищурившись, Дарвин пробежал взглядом по длинному перечню жалоб и заявлений.

— Ну и?.. Что ты намерена делать дальше?

— Дам арктурианцам немного побузить. А потом обнародую указ, в котором сообщу, что в следующий раз бунтовщики больше не смогут рассчитывать на лечение в медустройстве. Пусть прикрывают свои сверкающие макушки чем хотят.

Далее. Мы поймали двух Отцов, развешивавших листовки с воззванием Нгуена и требовавших сооружения храма Деуса . Я приказала транслировать по открытой сети кадры с тем, что мы увидели на Базаре, вместе с пространным комментарием специалистов-психологов из университета. Белый Орел мужественно вытолкнул Отцов из шлюза подышать вакуумом. Следующих Отцов, появившихся в Московской секции, разорвали на части уже сами арктурианцы. Кажется, нам удалось направить волну общественного возмущения в нужное русло. — Девушка склонила голову набок. — Ну, а ты чем занимался помимо прохождения всестороннего мед-  обследования?

— Хочешь ночью спать одна? Нет? Ну, хорошо. Я организовал семинар с участием руководства департамента философии. Хотелось бы продемонстрировать Патана во всей его красе. Надеюсь, после этого интервью нас завалят просьбами о продолжении.

Сюзен кивнула.

— Я позабочусь о том, чтобы тебе выделили эфирное время. Можно будет воспользоваться транскоммуникационной сетью — транслировать конференцию на всю галактику. Пусть об этом узнает весь Директорат.

— Мы растревожим это болото.

Сюзен нахмурилась.

— В чем дело?

Подняв руку, она покачала головой.

— О, просто я никак не могу забыть Сириус. И постоянно твержу себе, что на той войне все шло совсем не так, как за- думывалось. Мы обрекаем на смерть миллиарды ни в чем не повинных людей.

Дарвин заглянул в ее глаза, наполненные болью.

Кифрос.

Московский сектор

Кифрос — обитаемая планета VII категории, по своим характеристикам близкая к Марсу. Заселение началось в первый период эпохи Конфедерации. Освоение планеты пошло ускоренными темпами после того, как искусственная стимуляция вул-канических процессов убыстрила цикл обращения углекислого газа. Распространение генетически измененных видов земных растений и запуск орбитальных спутников, занимающихся производством озона, существенно улучшили условия обитания, что привело к резкому росту населения Кифроса. Этот рост продолжается до сих пор; основная часть жителей планеты сосредоточена в главном городе Киферии. В целях защиты атмосферы комплекс все еще закрыт куполом.

Реджис Хайплар скрестил руки на груди, что означало категорический отказ. Его кабинет являл собой образец эффективной организации труда. Сотрудники застыли в напряженном ожидании, тревожно следя за мониторами. Почему в этот раз Отцы прилетели на пяти кораблях?

— Прошу прощения, господин командор, но проведенный опрос общественного мнения выявил полное единодушие населения Кифроса. Неудавшаяся попытка покушения на мою жизнь, осуществленная вашими наймитами, сплотила жителей планеты в борьбе с вами. Еще больше этому способствовало ваше нападение на Арктур. Мы не желаем иметь дела с мясником, безжалостно расправившимся с миллионами мирных людей. Ознакомившись с голофильмами, переданными людьми Дамена Ри, мы приняли решение оставаться верными Директорату. Космопорты Кифроса для вас закрыты, так что предлагаю вам вернуться на Базар, Арпеджио, куда угодно, откуда вы прилетели.

— Вы вынуждаете меня прибегнуть к крайним мерам, — пожал плечами Тедер Винченте. — Уже в третий раз слуги Деуса прилетают на Кифрос, чтобы воздвигнуть здесь храм. Что ж, мы слышали ваше последнее слово.

Голоэкран, мигнув, погас.

— Судя по всему, эти люди так ничему и не научатся.

Сделав глубокий вдох, Реджис медленно выпустил воздухиз легких.

— Ты так думаешь? — спросил он, поворачиваясь к своей секретарше.

Та, выдержав его взгляд, повела плечом.

— До сих пор все наши слова им как об стенку горох.

— Ладно. А теперь всем за работу. Развлечение...

— Сэр! — доложил Уилл Вимер, отрываясь от монитора. — Корабли Отцов спускают орбитальные челноки. Шесть, семь... девять... Всего не меньше двадцати.

— Как спускают челноки? Я же сказал...

— Получено обращение на открытом канале.

Реджис повернулся к экрану комма. Оттуда на него мрачно смотрел Отец Тедер Винченте.

— Жители Кифроса, сейчас ваша планета будет оккупирована вооруженными силами, подчиняющимися мессии. Оказавшие сопротивление будут расстреляны на месте. Остальным не будет причинено никакого вреда. Планета полностью находится под нашим контролем. Сопротивление бесполезно; оно приведет к ненужному насилию и жертвам. Дальнейшие распоряжения вам будут даны сразу же после завершения строительства храма.

Экран погас.

— Немедленно связаться по шифрованному каналу со службой безопасности! — воскликнул Реджис. — Приказываю...

Здание администрации Директората содрогнулось до основания. Выглянув в окно, Реджис увидел клубы черного дыма, сквозь которые пробивались языки пламени.

—В этом корпусе размещалась служба безопасности, — прошептал потрясенный Уилл. — А вот и челноки.

На мониторах было видно, как один за другим приземляются летательные аппараты с дельтовидным крылом. По спущенным сходням сбегали отряды Отцов, облаченных в боевые доспехи.

— Что же делать? — растерянно пробормотал Реджис. — Где патрульные корабли? Неужели все человечество обезумело?

Тедер не дал ему возможности продолжать задавать риторические вопросы. Прицельно сброшенная желатиновая бомба разорвалась на крыше административного здания. Реджис и его сотрудники погибли мгновенно.

Жители накрытого куполом города высыпали на улицы и ошеломленно взирали на отряды Отцов. Кое-где кто-то выкрикивал захватчикам оскорбление. Отцы хладнокровно расстреливали каждого такого смельчака, оставляя изуродованный труп там, где он упал.

Деус спустился на Кифрос.

Секция Директората.

Арктур

—Ты готов? — спросил Дарвин, положив руку Патану на плечо.

Юный Пророк поднял голову. Черты его лица смягчились.

— На самом деле все уже давно началось, доктор Пайк. И все же я тебе отвечу: да, я полностью готов. Но теперь мой черед спросить: а ты готов? Твое сердце слишком остро чувствует чужую боль, и это причинит тебе большие страдания.

Дарвин нахмурился.

— А при чем тут я? Ведь это не я обречен столкнуться лицом к лицу с...

— Мы все обречены. Так рассудил Паук. Но, доктор Пайк,ты не можешь допустить, чтобы твои чувства, сострадание повлияли на твое решение. Ты не должен мешать мне идти по выбранному пути. Понятно?

Дарвин начал было возражать, но Патан остановил его.

— Нет, доктор Пайк. Что бы ни случилось, ты должен помнить, с кем и чем мы боремся. Наблюдая за тем, как я буду терять рассудок, становиться все более отчужденным, вспоминая увиденное на Базаре. Вот и хорошо, ты все понял, да? Что значит безумство одного человека по сравнению с помешательством всего человечества? — Юный Пророк стиснул Дарвину плечи. — Ну, а теперь я должен предстать перед галактикой. Только что прибыл архиепископ. Он заготовил для меня несколько очень интересных вопросов.

Один за другим главы различных религиозных конфессий просили аудиенции. Дарвин устанавливал порядок общения с Пророком. Мусульманские аятоллы, иудейские раввины, буддистские ламы, католические кардиналы, неохристианские священники — все терпеливо ждали своей очереди встретиться с Патаном Андохаром Гарсией. Юный Пророк вел себя непринужденно. Признавая священные догмы всех религий, он объяснял, что Паук — это лишь другое имя высшей действительности. Самых непримиримых Патан укрощал, показывая, что стремится к тому же самому, что и они. Только в одном он был непреклонен: человеческая душа принадлежит Богу.

Дарвин с завистью качал головой. У Патана все получалось так просто. Каким-то образом ему удавалось обходить все острые углы. Но за это приходилось расплачиваться дорогой ценой. Иногда после окончания аудиенции Дарвин должен был уносить юношу на руках.

— Эти встречи жутко утомительны, — объяснил Патан. — Я вынужден постоянно сохранять равновесие с самим собой. Частицу своего рассудка я отправляю в будущее, чтобы знать наперед вопрос, который мне зададут. Затем я нахожу ответ на этот вопрос, определяю дальнейшую реакцию собеседника, свои возражения и так далее. Если я захожу в тупик, приходится возвращаться назад и начинать путь заново. При этом я должен делать вид, что внимательно слушаю своего оппонента. Мой мозг вынужден одновременно решать сотни проблем.

— Патан, тебе нужно хоть немного отдохнуть, — потрепал его по плечу Дарвин. — На сегодня достаточно.

Постепенно предсказания юного Пророка начали сбываться. Патан предупредил о нарушении герметичности шва в обшивке Американской секции, что могло бы привести к гибели сотен тысяч человек. Дарвин радовался, глядя, как восторженная толпа встречала юношу, в буквальном смысле своего царя и спасителя.

Однако после каждого пророчества Патан замыкался в себе, отказывался принимать пищу. В его затравленных глазах сверкали отблески ужаса. Лицо покрылось морщинами истощения и страха.

— Возвращаться назад становится все труднее, — как-то раз прошептал Патан.

Дарвин колебался, наблюдая за феноменальными переменами, захлестнувшими Арктур. Лица людей озарились сиянием новой жизни. Экономический спад сменился подъемом. Повсюду появились изображения пауков, в том числе в таких неподходящих местах, как кафедральный католический собор в Рыночной секции. Причем епископ не предпринимал никаких шагов, чтобы избавиться от этих рисунков.

Патан посещал службы во всех основных храмах, синагогах, церквях, пагодах и мечетях огромного орбитального города. Всюду его появление вызывало небывалый отклик, библиотеки задыхались от запросов на выдачу информации, поступающих через комм. Внезапно за один день из магазинов были сметены все музыкальные инструменты — такой была реакция на заявление Пророка о том, что музыка является пищей для души. Одежда стала меняться в романовском стиле. Ветераны вроде Хосе Гриты Белого Орла говорили, что заново повторяется Сириус. Патрули романовцев, которых сначала все боялись и избегали, теперь получали угощения и подарки. Воинам предлагали бесплатные секс-услуги, жилье и кормежку. Настоящий романовский нож ценился баснословно дорого, и воины, захватившие с собой несколько ножей, в одночасье сколотили состояние. Казармы были завалены добром, дождем льющимся на оккупационные войска.

Убедившись, что Патан сытно поел и уединился в своей комнате, надежно охраняемой часовыми-романовцами под неусыпным оком Хосе Гриты Белого Орла, Дарвин вернулся к себе. Его жилище несло на себе отпечаток декадентства земли времен Советского господства. Наверное, так жили в двадцать первом веке комиссары в Москве, окруженные резными деревянными панелями и коврами из мха свии (только в то время мха свии еще не было). Мебель с золотой инкрустацией на вид казалась антикварной, однако скрытые в ней антигравитационные пластины придавали человеческому телу ощущение невесомости. Искусно оформленные терминалы комма гармонировали с окружающей обстановкой. Воздух в помещениях благоухал тонким ароматом жасмина.

Дарвин добавил заключительные штрихи к речи, которую ему предстояло произнести завтра на заседании коммерческой ассамблеи, когда в комнату вошла расстроенная Сюзен.

— На тебе лица нет.

— Как идут дела у Патана?

— Превосходно, — сказал Дарвин — Сегодня основные христианские конфессии практически капитулировали, признав, что Паук является не чем иным, как воплощением Святого Духа. Черт меня побери, если я понимаю, как удалось это объяснить им. С точки зрения логики это не имеет никакого смысла, но заявление было сделано самим Папой Арктурианским.

— Нгуен уничтожил еще три планеты, — безжизненным голосом произнесла Сюзен. — Согласно последнему сообщению адмирала Ри, целый сектор попал в руки Отцов. Правда, в тылу у Нгуена начали действовать еще шесть переоснащенных грузовых кораблей с командами, набранными из экипажей «Победы» и «Миликена». Отцы снова пытались подвергнуть бомбардировке Сириус, но Бриз уничтожил все их корабли.

Ее взгляд наполнился болью. Она развела руками.

— Теперь это вопрос времени. Нгуен захватывает все новые миры, и скоро он доберется до моей планеты. Что самое страшное, Отцы захватили Кифрос. Это стало ответом на то, что кифриоты разрушили возводимый на планете храм Деуса. Дарвин, пламя войны разгорается. Дела принимают самый серьезный оборот. Чем все это кончится?

Дарвин улыбнулся.

— К нам направляется «Миликен». Можешь не беспокоиться, нас не застанут со спущенными штанами. Сюда спешит Рита. Она будет здесь через пару дней. По крайней мере, Арктур в безопасности. Мы здесь хорошо потрудились.

Сюзен провела холодными пальцами ему по вискам.

— Дарвин, мне страшно. На прошлой неделе наш первый корабль улетел в пространство, контролируемое Отцами. Мы будем жечь планеты, захваченные Нгуеном, он нанесет ответный удар. Это приведет к тому, что станут безлюдными целые сектора космоса. Независимые станции как сумасшедшие стараются вырваться на окраины галактики. Обезумевшие люди захватили на Земле два транспортных корабля и улетели неизвестно куда, спасаясь от ужасов войны. Люди с радостью покинули бы свои планеты, но им некуда бежать. Повсюду беспорядки. Человечество со страхом ждет прихода Отцов.

— Мы не напрасно транслировали ленты.

— Да, но при этом мы подорвали дух людей. Теперь им не во что верить. Повсюду по пути Нгуена ширится волна само- убийств.

— Люди обезумели, — прошептал Дарвин. — У них остался один выбор: смерть от психообработки или смерть под бомбами. Такой беспощадной войны еще не было.

— Чем все это кончится? — повторила Сюзен. — Неужели Мир будет взорван? Дарвин, у нас есть потенциал уничтожить все живое. Еще немного, и все основные планеты будут превращены в ничто. Уцелеют лишь немногие станции. О Боже! Неужели Паук видит смысл во всем этом?

Дарвин поежился от неприятного предчувствия. Встав, он погасил свет и, стиснув Сюзен в объятиях, улегся вместе с ней на кровать.

—Дарвин, мы терпим поражение, — в отчаянии прошептала девушка. — Нам не удается остановить Нгуена!

ГЛАВА 32

«Победа».

Граница системы Мира

Майя бен-Ахмад зловеще усмехнулась в объектив голокамеры.

— У тебя нет выбора. Сдавайся, в противном случае ваш корабль будет уничтожен.

По мере того как «Победа» сокращала расстояние до переоснащенного транспортного корабля противника, его изображение на мониторах увеличивалось в размерах. Модифицированные противоперегрузочные пластины линкора компенсировали дополнительное ускорение, сообщаемое работающим на полной мощности реактором. Глубоко в недрах «Победы» Дьердь Хамбрей, не отрываясь от приборов, выжимал из огромного боевого корабля все до последней капли.

Побледнев, Уинстон Зимбути сглотнул комок в горле. Еще один залп бластерных батарей «Авраама» лишь безобидно расцветил всеми красками радуги усовершенствованные шиты «Победы». Зимбути в отчаянии обвел взглядом собравшихся на мостике.

Майя презрительно склонила голову набок. Громада линкора надвигалась на неприятельский корабль, неуязвимая перед его орудиями. Отметив нарастающее беспокойство Зимбути, Майя почесала шею, добавив:

— Нам хорошо знакомы корабли такой конструкции. Так что можешь не сомневаться, с такого расстояния мы не промахнемся. Считай, что по тебе будут стрелять в упор. Бен! — бросила она через плечо. — Всади один заряд в носовой рефрижераторный отсек «Авраама».

— Будет исполнено, госпожа полковник.

Майя перевела взгляд на монитор системы целеуказания. Ослепительная фиолетовая дуга, поймав своим концом неприятельский корабль, прошила его щиты, озарившиеся яркой вспышкой. Из пробоины вырвалась бурлящая атмосфера.

На голоэкране было хорошо видно, как Зимбути пошатнулся. «Авраам» содрогнулся от носа до кормы, мостик заалел сигналами тревоги. Стиснув подлокотники командирского кресла, Зимбути бросил отчаянный взгляд на приборную панель. Его рот бессильно открылся, обнажая ровные белые зубы. Учащенно дыша, командир «Авраама» заморгал, поворачиваясь к голокамере транскоммуникационного передатчика.

— Достаточно? — насмешливо спросила Майя. — Или мне сделать еще один выстрел?

Закрыв глаза, Зимбути покачал головой.

— Нет, полковник бен-Ахмад. Мне не нужен монитор, чтобы увидеть очевидное. — Отвернувшись от экрана, он неслышно обменялся с кем-то парой фраз и снова уставился в камеру. — Но у меня по-прежнему остается выбор. Я могу предпочесть смерть сдаче в плен и взорвать свой корабль. Ну, а если к тому же моя торпеда достигнет цели, вам также будет нечего больше защищать.

— Верно. — Майя подалась вперед. — Но только я готова поспорить на все что угодно, что твоей торпеде не уйти от бластеров адмирала Ри. Мы знаем вектор скорости, с которым ты ее пустил. Ну, а что касается угрозы взорвать свой корабль... Мы бы предпочли не доводить тебя до этой крайности. Уинстон, мы не исчадия ада, что бы там ни говорил Нгуен.

Зимбути отвратительно скривил рот. Плоское смуглое лицо покрылось блестящей пленкой пота.

— Но выбор у меня все же есть.

— Есть. Вот только «Победа» от тебя слишком далеко, ты не сможешь прихватить нас с собой. Капитан Зимбути, зачем тебе умирать? Ты еще совсем молод, а уже успел прославиться как самый искусный контрабандист. Полковнику Мендес столько лет не удавалось тебя поймать. К чему напрасно губить молодость и талант? Передай нам программу целенаведения своей торпеды или активируй систему самоуничтожения — и тебя никто не тронет. А быть здоровым и полным сил гораздо лучше, чем исчезнуть во взрыве реактора. Уинстон, как знать, что для нас припасла судьба?

Подавшись вперед, Зимбути злобно сверкнул глазами, пригрозив кулаком голокамере.

— Полковник, я не дамся психообработке! Этого не сделают ни Директорат... ни ваши романовцы. До сих пор департаменту здравоохранения не удавалось накинуть на меня свой аркан. — Он ткнул пальцем себе в голову. — Этот мозг принадлежит мне! Никто и никогда в нем не ковырялся. И я хочу до конца жизни оставаться таким. Сдавшись в плен, я лишусь даже права самостоятельно распоряжаться собственной жизнью. Полковник, ты понимаешь? В войсках Нгуена я занимал высокую должность. Ты хочешь сказать, вы простите мне то, что я взрывал целые планеты? Сохраните жизнь одному из чудовищ Нгуена? А что, если моя торпеда все же попадет в цель? Что, если я и этот мир разнесу ко всем чертям? Вы и это забудете?

— Нет, Зимбути, не забудем. Но я обещаю тебе две вещи. Тебя не казнят и не подвергнут психообработке. Конечно, можешь не рассчитывать, что тебя сразу же отпустят на все четыре стороны. Ты прожженный делец и знаешь, что задаром ничего не дается. Считай это деловым предложением. Новая жизнь в обмен на информацию. Ты знаешь достаточно много об организации Нгуена. Итак, что ты предпочтешь? Остаться жить и пойти на риск? Или умереть? Решай, времени у тебя осталось немного. — Майя повернулась к старшему помощнику. — Бен, возьми на прицел реакторный отсек «Авраама».

— Есть взять на прицел реакторный отсек «Авраама».

— Зимбути, даю тебе пять секунд. Раз, два, три, четыре,пя...

— Хорошо! — Зимбути поднял руки. — Мы сдаемся. Принимаем все ваши условия. — Он беспокойно оглянулся вокруг. — Тут еще дело в том, что Нгуен становится совсем странным. Понимаете, что я хочу сказать? Ну, он начинает верить, что действительно является Деусом. — Склонив голову набок, Зимбути перешел на шепот. — Не знаю, мы с ребятами уже начали подумывать о том, чтобы смыться. Вот только куда? К тыквенноголовым?

— Ты не забыл о торпеде?

— Прошу прощения, госпожа полковник. Она представляет собой не более чем удерживающее поле, высвобождающее антивещество при столкновении с большой массой.

— Передай информацию о векторе скорости своей бомбы. Затем прекращай движение, чтобы мы могли к тебе приблизиться. Малейшее неподчинение приведет к тому, что ты будешь незамедлительно уничтожен. Вопросы есть?

— Госпожа полковник, а что будет с моей командой?

— Вы будете считаться военнопленными, капитан. Это древнее понятие, уходящее в глубь веков. Оно означает, что просто так вам никто не отстрелит голову. Нет, скорее всего вас будут держать где-нибудь на Мире. Не так уж и плохо, а? Убирать навоз в конюшнях гораздо лучше, чем бесконечно носиться по вселенной в виде потока элементарных частиц, правда?

Зимбути с отвращением поморщился.

— Ребята, все кончено, — сказал он, оборачиваясь. — Приказываю заглушить реактор и беспрекословно выполнять все требования «Победы». — Он снова повернулся к Майе. — Ваша взяла, госпожа полковник.

— Не забудь передать информацию о пущенной торпеде, — напомнила Майя. — Скорее всего Дамен собьет ее и без твоей помощи, но все же вряд ли тебе хочется оказаться высаженным на планету, пережившую катаклизм антивещества.

Раздувая ноздри, Зимбути отрешенно хлопнул ладонями по коленям.

— Старший артиллерист, выдать на «Победу» информацию о курсе торпеды!

На мостике «Пули».

Геостационарная орбита над планетой Мир

Дамен Ри, пробежав взглядом по появившимся на экране цифрам, кивнул.

— Тони! Быстро обработай эти данные и введи их в резервный целеуказатель. Проверь, как они соответствуют нашим расчетам.

— Слушаюсь, господин адмирал! — Наморщив лоб, Энтони принялся за работу. — Кажется, все в порядке. Если эти ребята и внесли какое-то искажение, то очень незначительное.

Ри до боли стиснул зубы.

— Что значит незначительное, Тони? Эта коробка размером восемь на десять метров летит со скоростью ноль целых девяносто восемь сотых скорости света. Доплеровская картинка в лучшем случае будет смазанной. Точный вектор скорости нам не известен. Если торпеда помимо ящика с антивеществом оснащена самой примитивной системой целенаведения, она может непрерывно менять курс и все равно поразить планету. Если мы промахнемся хоть на волосок, Миру конец.

Тони промолчал, погруженный в вычисления.

Одна за другой бежали минуты.

— Реактор на полной мощности, — доложил со своего поста майор Глик.

— Ну же, давай! — шептал Ри, следя за телеметрическими данными. Взоры всех на мостике «Пули» были прикованы к мониторам, к воображаемому пути смертоносной торпеды. — Паук, я никогда ни о чем тебя не просил, но сейчас...

Адмирал рассеянно ткнул кулаком в спинку своего кресла. Просторный мостик, сверкающий белизной, гудел от голосов офицеров и специалистов, напряженно работающих на своих боевых постах.

— Сэр, до ожидаемого сближения на дистанцию открытия огня десять секунд, — наконец доложил Тони. — Ошибка целенаведения неизвестна.

— Открывай огонь без приказа. Ребята, цельтесь так, как не делали никогда в жизни, — и да поможет нам Паук!

«Пуля» задрожала, извергая в темноту раскаленные фиолетовые лучи.

Шли секунды. Баллистический вычислитель корректировал целенаведение. Стиснув кулаки, Ри смотрел на монитор, ожидая вспышки, которая будет означать попадание. Лоб Тони покрылся сверкающими бисеринками пота.

От напряжения у Дамена Ри заболели глаза. Бластерные лучи извивались в пространстве; потоки энергии безуспешно пытались нащупать такую крошечную цель, обладающую столь незначительной массой. Где в этой безграничной пустоте притаилась смерть?

— Ну же, — стиснув зубы, шептал Ри. — Паук, помоги же нам!

Секунды тянулись бесконечно долго, превращаясь в часы. Фиолетовые нити тщетно расчерчивали небо.

— Господин адмирал, мы выжали из реактора все, послышался голос Глика.

Все до последнего эрга, вырабатываемые «Пулей», отправлялись в бесконечное путешествие к звездам. Заряженные частицы, расцвечивая темноту ослепительными лучами, уносились в пустоту.

А где-то внизу остался Мир, не ведающий о несущейся к нему смерти.

— Ну же! — проскрежетал Ри, нервно глядя на хронометр. — Тони, до столкновения осталось меньше минуты! Где эта чертова торпеда?

Тони молчал, сосредоточив все внимание на комме, выдавая данные системе целенаведения. Необходимо учитывать так много параметров! При такой скорости, с какой сейчас двигалась торпеда, космический вакуум оказывал ей сопротивление, сравнимое с тем, с которым воздействует на пулю атмосфера. На курс влияли поправка на боковой солнечный ветер, сила притяжения отдаленных звезд, даже столкновение с одинокими атомами водорода.

— Мы попали в тень Черенкова.

— Сделай же что-нибудь!

— Корректирую... Корректирую...

Бластерные лучи едва заметно изменили направление — фиолетовые ленты сверкающих атомов, несущих на своем пути смерть.

— Господин адмирал, мы выходим из тени Черенкова. Меняю целенаведение.

— Черт побери, ну давай же! — Ри вскочил на ноги, не отрывая взгляда от монитора. Его сердце грозило вот-вот вырваться из груди. — Дьявол, где же она?

— До расчетного времени столкновения тридцать секунд, — тихо доложила офицер.

Ри принялся возбужденно расхаживать взад и вперед, ломая пальцы.

— Корректирую, — разрезал напряженную тишину голос Тони.

— Если Зимбути солгал...

— Порог Черенкова пройден! Цель обнаружена! Шесть ноль ноль один один три... Огонь!

Адмирал застыл на месте. Его взгляд был прикован к мониторам, на которых было видно, как сверкающие бластерные нити, чуть сместившись в пространстве, вдруг словно наткнулись на ослепительную вспышку, заполнившую все экраны.

— Комм! Мощность щитов на максимум!

Бластеры «Пули» мгновенно погасли. Щиты, вспыхнув, набрали мощность и стабилизировались, поглощая поток ра- диации.

Откинувшись на спинку кресла, Ри выпустил давно задержанный вдох.

— Клянусь Пауком, — пробормотал он, — мы едва успели.

Стащив с потного лба шлемофон, Тони выпрямился, струдом фокусируя взгляд.

— Без посторонней помощи не обошлось.

Он подмигнул пауку, нарисованному на панели потолка.

— А данные, переданные Зимбути?

— В допустимых пределах. Он не пытался нас обмануть. — Тони нахмурился. — Если бы не усовершенствованный прицел, мы бы в нее скорее всего ни за что не попали.

Раздув щеки, Ри бессильно обмяк в кресле.

— Ребята, знаете, похоже, я становлюсь слишком старым для подобных игр.

Конфедеративная секция.

Арктур

Патан Андохар Гарсия поднял над головой руки, и его взгляд озарился отблесками внутреннего пламени.

— Я пришел к вам, чтобы донести слово Паука. Многие из вас чувствуют себя потерянными, задаются вопросом, имеет ли смысл ваша жизнь. У вас на глазах рушится Директорат. Патруль оказался не способен выполнить свои задачи. Ночью вы со страхом смотрите на звезды, гадая, какие напасти могут обрушиться с неба. Вам кажется, что вселенная потеряла рассудок!

Дарвин внутренне напрягся, ожидая ответа, как будто слова Пророка предназначались ему одному. Вокруг него, затаив дыхание, стояли толпы арктурианцев. Перед нападением на Арктур просторное помещение служило огромным складом. Затем в нем был развернут временный лагерь для беженцев. Теперь, когда полным ходом шли восстановительные работы, помещение было отдано Патану для встреч с людьми.

Укрепленные под потолком голокамеры посылали изображение на целую батарею транскоммуникационных дисков, откуда оно уходило к звездам. Но никакая связь не могла передать вибрирующий гомон, зависший над волнующимся человеческим морем, внемлющим словам Пророка. И где-то здесь находился невидимый Паук, поглощающий рассудок людей, протягивающий щупальца к их душам.

Лицо Патана озарилось неземным сиянием, глаза его вспыхнули.

— Жизнь имеет смысл, дети мои! У каждого из вас есть душа, связывающая человека с Божественным. — Его голос повысился. — В каждом из вас есть искра Божья. Слушайте слово Паука! Отыщите в себе эту искорку. Берегите ее, раздуйте ее в пламя! Оглянитесь вокруг на свои планеты и станции. Смотрите! Чувствуйте! Кричите от радости! Плачьте от горя. Вы пришли во вселенную, чтобы жить, учиться и наслаждаться каждым мгновением жизни.

Не бойтесь смерти. Она есть не более чем прекращение существования физической оболочки. Душа, частица Бога, является вечной. С чем вы вернетесь к Пауку? Спросите самих себя, является ли ваша жизнь достойной того доверия, которое оказал вам Бог? Какую жемчужину знаний вы Ему принесете? Перед нами стоит более благородная задача, чем поиски Священной чаши Грааля, чем обеты древних рыцарей, чем мученичество святых... она стоит перед каждым из нас!

Бойтесь только надвигающейся темноты, ибо нечестивый Нгуен Ван Чоу хочет отнять у нас Бога. Он собирается отнять у нас души, лишить нас божественной искры! Он бросает вызов Пауку, лишая людей свободы выбора! Ради борьбы с этим вселенским злом я готов пожертвовать своим рассудком!

Сверкнув глазами, Патан развел руки, словно стремясь обнять всех своих слушателей.

Дарвин обвел взглядом собравшихся, пытаясь разобраться в том, какое впечатление произвел на людей юный Пророк. Они жадно ловили каждое слово Патана. Все, кроме фигуры в рясе с лицом, скрытым капюшоном, держащейся особняком. Дарвин вгляделся в незнакомца. Возможно ли такое? Нет, об этом не может быть и речи! Патан заговорил, снова завладев всем вниманием молодого ученого.

Теперь голос юного Пророка стал более тихим, более серьезным, чуть ли не просительным.

— Я не смогу долго оставаться с вами. Я пришел, чтобы отдать свою любовь, свои знания, самого себя. Это все, что я могу вам предложить. Я отдал бы и свою душу, но она бессмертна и принадлежит Пауку. — Его пронзительный взгляд, отыскав Дарвина, буквально пригвоздил молодого ученого к месту. — Паук охраняет свободную волю. Пророки, о которых многие из вас уже слышали, не вмешиваются в будущее. Нельзя безнаказанно играть со свободной волей. Это приводит к безумству. И я попаду в эту ловушку. — Голос Патана повысился до грозовых раскатов. — Я сознательно дам своей душе потонуть в пучине будущего. Я делаю это во имя любви к вам и Пауку. Нгуен Ван Чоу, я с радостью жертвую собой, чтобы уничтожить зло, которое ты несешь человечеству. — Помолчав, он добавил едва слышно: — Можно ли пожертвовать большим? Когда меня не станет, знайте, я погиб ради вас.

Патан пытливо всмотрелся в лица людей, запрудивших зал, и у него на лице появилась блаженная улыбка.

— Я вижу будущее. Я вижу, как Нгуен сеет смерть и разрушение. Огонь и разорение приходят в сектор Галифакс. Нгуен хочет направить к колониям шахтеров Квантового Предела два переоборудованных корабля. Я обращаюсь к жителям Квантового Предела, к тем из вас, кто хочет спасти свои души от осквернения, которое несет им Нгуен. Буксиры, используемые для транспортировки руды из шахт, можно превратить в тараны, начиненные антивеществом. Направьте эти тараны на корабли Нгуена.

Вздрогнув, Патан едва удержался на ногах. Его лицо, ставшее восковым, покрылось крупными каплями пота.

—Планета Антарес V до сих пор не подвергалась нападению. Вам повезло, у вас была передышка. Но теперь Нгуен прикажет уничтожить вас, пытаясь опровергнуть этим мою способность предвидеть будущее. Но я вижу ваше спасение и говорю вам об этом. Доверьтесь молодому вождю Маркусу Выхарю. Он приведет вас... к победе.

Патан снова пошатнулся. Его лицо исказилось от мучительной боли.

Собравшиеся в зале испуганно ахнули.

Дарвин шагнул было вперед, но Патан махнул рукой, останавливая его. Он поднял взгляд, полный страданий, к голокамерам, разносившим изображение по всему пространству Директората.

— Будущее... зовет меня, — вздохнув, произнес Патан. — Как заманчиво было бы упасть в объятия судьбы, пустить свой дух вплавь по ручейкам и рекам грядущего, наблюдая за тем, как вы принимаете решения, проходя поворотные точки... — Собравшись с силами, он выпрямился. — Нгуен Ван Чоу! — разнесся по залу его громкий крик. — Ты напрасно перенес свой основной центр подготовки в сектор Амброзия. Я вижу, что ты собираешься совершить набег на Уединение и Апашу. Жители этих планет отвергли твои храмы, сохранив религию своих предков. И Бог их услышал! Они тебя ждут. Ты не захватишь их врасплох. Они слышат мой голос. Они знают, что Паук следит за ними, помогая самим заботиться о себе. Тысячи тысяч душ спасены от превращения в твои тупые кровожадные машины!

Патан гневно погрозил кулаком невидимому врагу. Толпа ответила благоговейным гулом.

Вдруг юноша задрожал.

— Будущее манит меня, — прошептал он, пытаясь понять, что происходит. — Я должен провалиться... провалиться в вечное блаженство. Зачем я остаюсь на этом эшафоте боли и страданий?

Дарвин с ужасом увидел, что взгляд Патана, оторвавшись от действительности, устремился в неведомые дали.

Тишина, опустившаяся на огромный зал, показалась оглушительной.

Прошло несколько секунд, прежде чем Патану удалось вернуться в настоящее. Просветлевшим взглядом он обвел застывшую толпу.

— Ваша любовь, ваша вера призывает меня назад. Благодаря всем тем, кто слышит меня, я возвращаюсь к вам, чтобы сразиться с Нгуеном. Каждый из вас, кто отвернется с отвращением от Деуса, вселит в мое сердце радость. Чем больше станет тех, кто даст обет учиться, набираться опыта, тем менее страшным будет ждущее меня безумие. Моя смерть не будет напрасной!

Его голос, окрепнув, вознесся к потолку. Глаза вспыхнули ярким огнем.

Дарвин всем своим естеством ощутил излучаемую Пророком энергию, заполнившую помещение. Хрупкий юноша, сливаясь в единении с человечеством, казалось, вырос, раздался в плечах.

— Я олицетворяю собой могущество Паука! — прогремел Патан. — Я олицетворяю собой будущее вселенной! И вы... вы тоже творцы своего будущего!

Толпа перед ним заколыхалась, волнами накатываясь на сдерживающие электромагнитные барьеры.

— Мы творцы собственного будущего! — крикнул кто-то.

Толпа откликнулась оглушительным ревом.

— Паук! Паук! Паук!

Патан Андохар Гарсия, подняв к небу руки, слушал этот нарастающий гул.

Вдруг Дарвин снова заметил фигуру в рясе с капюшоном, протискивающуюся сквозь толпу. Люди бессознательно расступались перед ней. Дарвин обратил внимание на то, что неизвестный изучает реакцию слушателей на слова Пророка.

— Белый Орел!

— Я здесь! — послышался в наушниках голос Хосе Гриты.

— Видишь того типа в рясе?

— Так точно.

— Он был в храме Деуса на Базаре. Он или его двойник. Как только все закончится, попробуй схватить его за шиворот. Действуй тихо.

— Слушаюсь, доктор Пайк. Будет исполнено.

Долго не смолкал восторженный рев толпы, и все это время Патан стоял подобно несгибаемому вековому дубу. Наконец Дарвин, придя в себя, дал команду гасить свет. Как только завеса темноты скрыла Пророка от слушателей, тот, обмякнув, рухнул на пол. Дарвин, чувствуя, как горло сдавил клубок страха, бросился к нему, просовывая руки под разгоряченное тело, покрытое потом. Он поднял Патана, и тот обвис в его объятиях, словно был без костей. Закашляв, юноша едва слышно пробормотал что-то себе под нос и закатил глаза. Если бы не его лицо, залитое лихорадочным румянцем, можно было бы предположить, что он находится при смерти.

Два воина из клана Андохар, подбежав к Дарвину, приняли из его рук юного Пророка.

— Быстро несите его к нему в каюту.

Уложив бесчувственное тело в аэрокар, воины помчались по пустынным белым коридорам.

Не успел Дарвин уложить иссохшее тело на кровать, как в комнату ворвалась Сюзен со шлемом на голове и портативным монитором в руках. Молодой ученый с помощью ручного медицинского датчика снял основные показания.

— Ну, как он?

— Ему необходимо отдохнуть. Давай подключим его к системе меднаблюдения. Если содержание сахара в крови понизится ниже допустимого предела, Патана придется снова поместить в медустройство.

Сюзен кивнула, расплескав волну шелковистых черных волос. Оттененное ими, ее овальное лицо показалось Дарвину как никогда нежным.

— Как ему это удается? Я следила за ним по монитору, и даже так это было впечатляющее зрелище.

— Да, только он убивает себя. — Дарвин заморгал, прогоняя усталость глаз. — Каждый раз, когда Патан влияет на будущее, перемены затягивают его еще дальше. — Он посмотрел на застывшего неподвижно щуплого паренька. — Ему приходится тратить очень много энергии, чтобы устоять перед этим натиском. Наверное, сейчас Патан похож на мошку, вьющуюся вокруг лампы. Рано или поздно он обязательно получит смертельный ожог.

— А я-то считала себя храброй, — прошептала Сюзен, стискивая руку Дарвина. — Но Патан опутывает сетями Паука всю галактику. Он — душа и надежда человечества. Он указывает людям путь вперед, наполняя их жаждой жизни.

Подключив систему меднаблюдения к изможденному телу Патана, Дарвин вывел Сюзен из комнаты. У дверей стояли часовые Белого Орла.

— Дарвин! — поднял руку Хосе, приглашая молодого ученого отойти в сторону. — Тот тип в рясе... — Воин потупился. — Чертовщина какая-то. Он словно...

— Продолжай.

— Ну, понимаешь, он словно растворился в воздухе. Я удвоил охрану. Мои воины не сомкнут глаз, зная, что где-то рядом с Пророком может ходить убийца.

— Держи меня в курсе.

Похлопав Белого Орла по плечу, Дарвин поспешил следом за Сюзен.

Пройдя по пустынным коридорам, молодые люди вошли в роскошную комнату, где жили. Стащив промокшую от пота рубаху, Дарвин повесил ее на спинку стула, а Сюзен тем временем, связавшись с коммом, проверила состояние дел и внесла корректировку в график дежурств.

— Ты выглядишь ужасно, — заметила она, подходя к Дарвину сзади и принимаясь массировать ему спину.

— Патан отдает столько сил... День за днем я смотрю на то, как он... как он выматывает себя, зная о цене, которую ему придется заплатить. И... и... не напрасно ли это? Патан убивает себя... ради всех этих людей. Понимают ли они, что он делает? Есть ли им до этого какое-то дело? Проклятие! — Он с силой ударил кулаком по толстой пластмассовой консоли. — А где-то там затаился Нгуен... он ждет своего часа.

Нагнувшись, Сюзен поцеловала его в шею.

— Сказать по правде, мы до сих пор не знаем, есть ли от этого какой-то толк. Но пойми, Дарвин, для Патана это поворотная точка. Пусть он сам делает свой выбор. Тебя Паук уже проверил на прочность.

— Ой ли? Разве нам дано это понять? Паук призвал к себе Лийту Добру, Филиппа Железные Глаза, Пятницу, Ганса. Скольких еще он заберет, Сюзен? Быть может, он возьмет тебя? Или меня? — Дарвин рассеянно уставился вдаль. — Патан меня предупреждал. А я... я просто не знал, что будет так больно. Услышат ли его слова сейчас?

ГЛАВА 33

Квантовый Предел.

Подсектор Галифакс

Начало исследования: 2380—2397 годы. Колонизация проходила в эпоху Конфедерации: независимые станции тянулись к богатым точкам Лагранжа, расположенным в системе Б2, первоначально получившей название «Яркий мальчик». Данные последней переписи населения указывают, что в настоящее время на двенадцати станциях проживает тридцать четыре тысячи человек. Промышленность представлена в первую очередь добывающими отраслями. Разработка астероидов позволяет получать редкоземельные металлы и керамические кристаллы, имеющие большое коммерческое значение. Богатство региона заключается в небывало высокой концентрации астероидов, состоящих из октагидрита и атаксита, достигающих 30 км в диаметре. Помимо редкоземельных металлов, добываются также изотоп гелия-3, арсениды галлия; кроме того, осуществляется производство волокон углепластика. Практически во всех отношениях Квантовый Предел является полностью изолированной и самодостаточной системой. Незначительный обмен с внешним миром осуществляется раз в три месяца посредством автоматических транспортных кораблей.

Фень Гоу Ван закинул тощую ногу на стул — длинный грибообразный выступ, торчащий из бежевой стены овального зала заседаний. Ван обвел взглядом членов совета, словно прилепленных к стене по периметру зала, не отрывающих взгляда от монитора. Наконец экран погас. Обращение Пророка с далекого Арктура закончилось.

В наступившей тишине показался неестественно громким постоянный гул систем жизнеобеспечения станции.

Потрясенные члены совета переглянулись.

— Отцы... идут к нам? — спросил Фиипер Диш, подплывая к кофейному автомату и вставляя в него специальный сосуд, позволяющий пить в условиях невесомости.

— Похоже на то, — подтвердил Фень Гоу Ван. — Романовский Пророк недвусмысленно предостерег нас. Мы можем заминировать буксиры. Он сказал, это нас спасет. Так что не будем терять времени...

— Зачем Отцам лететь сюда? — недоверчиво нахмурился Синь Гамильтон. — Лично я не верю этому «пророку». Он ут- верждает, что обладает даром предвидения! Никому не дано заглянуть в будущее. И что за божество этот Паук? Мне больше по душе Деус. Мои предки прибыли сюда с Земли. Я слышал об Иегове. Именно так настоящий Бог и должен...

— Что произошло с сектором Амброзия? — перебил его Ван. Помолчав, он обвел взглядом лица собравшихся. — Решайтесь. Все зависит только от нас. Как сказал Пророк, это наша поворотная точка.

— Патруль обязательно... — начала было Тенг Фрай Бинь.

— Военные присоединились к воинам Паука, — возразил Ван, оттолкнувшись от стены и выплывая в середину зала. Медленно развернувшись в невесомости, он по очереди всмотрелся в глаза членов совета. — Наша галактика меняется. — Осторожно, чтобы не потерять равновесие, Ван развел руками. — Как сказал Пророк, мы должны сделать выбор. Мы видели кадры сражений на других планетах. Видели то, что романовцы снимали на станциях, захваченных Отцами. Лично я не собираюсь становиться тупой бездушной машиной в человеческом обличье. Я не допущу, чтобы у меня отняли право мыслить самостоятельно...

— Мессия говорит, что к этим людям прикоснулась длань Деуса, и теперь они пребывают в вечном блаженстве, — заявил Гамильтон. — Почему мы должны верить этим «паукам»? Мессия утверждает, что все их передачи фальсифицированы, это лишь пропагандистский прием в борьбе с истиной Деуса.

Фень Гоу Ван печально улыбнулся, сочувственно всплеснув похожими на тростинки руками.

— И для того, чтобы донести до нас слово Деуса, мессия посылает сюда боевые корабли? — Он склонил голову набок. — Неужели блаженство требуется навязывать насильно, приставляя к голове дуло бластера? А может быть, мессии нужны изотоп гелия-3, алабанит, карлсбергит, арсенид галлия, золото и хром, добываемые в Квантовом Пределе? У нас очень мало времени. Лично я вижу смысл в словах Пророка. Датчики кораблей не обнаружат крошечные буксиры, начиненные взрывчаткой, с отключенными маячками.

Фрай Бинь согласно кивнула.

— Антивещество стоит недорого. Я за то, чтобы заминировать буксиры. Если мы их подготовим и боевые корабли Отцов появятся, нам будет чем защищаться. Если же они не появятся — что ж, мы только потеряем время. Ну и что с того? Все равно графики работ поплыли из-за военных действий. Но мы, по крайней мере, установим, что этот романовский Пророк является самозванцем. А если Отцы все же нападут на нас, мы обретем новую истину!

— Директорат рушится, — воодушевленно подхватил Ван. — Возможно, Романовцы будут новой силой, которая сплотит человечество. Добившись независимости, мы сможем выручать за наше сырье гораздо больше. У романовцев есть торон, а мы предложим им взамен свои минералы.

Гамильтон продолжал стоять на своем.

— Вы собираетесь торговать с романовцами? Это будет противоречить общему благу. Подобные действия идут вразрез с политикой Директората. Неужели вы готовы лишить голодающего куска хлеба, только чтобы набить свои карманы кредитами? Не могу поверить, что вы пали так низко.

— Учение Пророка Пауков идет вразрез со всем, что проповедовал Директорат, — с готовностью согласился Ван. — В то же время этот Пророк обращается к нам, находясь на Арктуре. Романовцы обещают защитить Директорат от Отцов. Они принесли на Арктур мир. Вы видели голокадры! Мессия убил миллиарды!

— Романовцы первыми нанесли удар по его планетам!

— Но вы должны понять, почему они так поступили! Я хочу свободы для Предела. Хочу...

— Какой ценой? — презрительно бросил Гамильтон.

— Давайте не будем гадать и позаботимся об обороне, — решительно проворчал Ван.

Совет приступил к голосованию.

Когда боевые корабли Отцов подошли к Квантовому Пределу, заминированные буксиры уже заняли позиции. Командир эскадры Нгуена потребовал немедленной безоговорочной капитуляции. Фень Гоу Ван лично снял сдерживающие поля, освобождая антивещество и уничтожая корабли Нгуена Ван Чоу. На следующий день на белых переборках станций появились изображения пауков. Впервые в своей истории жители Квантового Предела потребовали прислать им первым же транспортным кораблем книги.

Антарес V.

Сектор Амброзия

Колонизированный в последние дни Советского владычества, Антарес V во многих отношениях похож на Титан. Первые люди, поселившиеся на этой большой холодной планете, занялись производством органических полимеров из аэрозольных слоев атмосферы. В дальнейшем Антарес V стал передовой базой, использовавшейся при освоении сектора Амброзия. Жители планеты активно поддержали Содружество, выступавшее против режима Советов, однако недостаток политического опыта не позволил им играть заметную роль в Конфедерации. Хотя на Антаресе V появились новые промышленные предприятия, бурное экономическое развитие сектора Амброзия обошло планету стороной. По оценкам последней переписи населения, на Антаресе V проживает около 1,2 миллиона человек, преимущественно в подземных городах. После истощения аэрозольного слоя основными отраслями промышленности планеты являются добыча полезных ископаемых и торона, а также производство геотермальной энергии.

Федор Рох, координатор Директората на Антаресе V, с беспокойством изучал переданное по транскоммуникационной сети обращение Пророка. Разумеется, это обращение видели на всех экранах в домах и общественных заведениях планеты. Население в панике. Что именно имел в виду Пророк, сказав, что у Антареса V была передышка?

Федор задумчиво смотрел в окно на клубы метана, аммиака и азота, из которых состояла атмосфера планеты, окутавшие купол старинного правительственного центра. Глупо находиться здесь, куда в любую минуту может что угодно рухнуть сквозь крышу. Но что поделаешь, ведь именно здесь находятся все транскоммуникационные тарелки, а также центр связи с орбитальными станциями, система управления челноками и основные правительственные учреждения.

Зачем этот чертов Пророк упомянул о Маркусе? Федор поежился. Мало он наговорил глупостей, надо было еще навязывать жителям Антареса V этого сумасшедшего!

Буркнув что-то себе под нос, Федор связался с коммом.

Маркус Выхарь вошел вслед за лакеем в обитый мягким плюшем кабинет Федора Роха. Окинув помещение мрачным взглядом желтых глаз, он повернулся к седовласому старику.

— Вы пригласили меня сюда, чтобы наконец арестовать?

— Ты видел обращение Пророка? — спросил Рох, не отрываясь от клубящегося за стенами купола тумана.

— Видел. Понятия не имею, как он прознал обо мне?

Маркус беспокойно огляделся вокруг, пытаясь определить, где спрятаны голокамеры.

— На прошлой неделе я едва не отдал приказ подвергнуть тебя психообработке. Ты смутьян, будоражащий общество. Наслушавшись твоих речей, молодежь начинает требовать больше прав. Это ведет к дестабилизации... соперничеству, стяжательству и в конечном счете к насилию.

— Те, кто разделяет мои воззрения, считают, что пришла пора перемен. Оглянитесь вокруг! Мы же зашли в тупик! Нам нужно большее. Мы не хотим, чтобы наша жизнь ограничивалась отправкой барж с рудой на станцию ЛЕО. — Вскинув руки над головой, Маркус бессильно уронил их. — Ну, а что касается вашего беспокойства по поводу насилия, похоже, насилия нам все равно не избежать. Если, конечно, Пророк был прав.

Считая себя человеком конченым, Маркус присел на ближайший диван. Рох задумчиво потер шею. Молчание затяги- валось.

Наконец Рох сплел пальцы.

— Если Отцы нападут на нас, как предупреждал Пророк, что бы ты сделал?

Маркус проворно вскочил на ноги; его глаза вспыхнули странным огнем.

— Вы можете вывести голокарту нашей планеты, со всеми подземными тоннелями, куполами и технологическими отверстиями?

Тотчас же в воздухе появилось огромное объемное изображение. Маркус медленно обошел вокруг него, щурясь и бормоча себе под нос.

— Это даже лучше, чем мы предполагали, — наконец удовлетворенно кивнул он.

— Вы с вашими хулиганами не теряли времени даром, — усмехнулся Федор. — Не тешь себя надеждой, Маркус, что наша служба безопасности бездействует. Только налет на Арктур виноват в том, что ты до сих пор находишься на свободе.

— Это точно. Но теперь мы стали вам нужны, так? Когда здесь появятся Отцы со своими машинами психообработки, нам лучше будет забыть о прежних распрях. Ну, хорошо, слушайте внимательно. Вот здесь, здесь и здесь, — Маркус ткнул пальцем в голоизображение, — мы взорвем мощные заряды. После этого попасть в подземные сооружения можно будет только двумя путями. У нас нет никаких средств помешать Отцам установить контроль над орбитой и высадиться где им вздумается. Если мы отдадим без боя эти внешние галереи, они решат, что овладели всей поверхностью планеты.

— Конечно, черт побери!

— Дальше они успокоятся, верно? Убедят себя в том, что наша капитуляция будет лишь делом времени, — продолжал Маркус. — Эти два коридора мы сможем удерживать хотя бы в течение суток. Поскольку завод очистки воздуха окажется в руках Отцов, они не будут беспокоиться за свою безопасность. Когда люди уверены, что полностью владеют ситуацией, они становятся беспечными. Отцы перестанут носить с собой кислородные маски. Ведь это так неудобно, правда?

— У нас под землей останется второй очистной завод. Но к чему ты клонишь? — Федор был в недоумении. — Пока я не понимаю...

— Мы минируем наружные шлюзы здесь, здесь, здесь и здесь, — торжествующе ухмыльнулся Маркус. — Если мы взорвем два главных входа в подземелье — я имею в виду, надежно закупорим их на протяжении метров ста, а потом приведем в действие заранее заложенные мины в шлюзах, — что произойдет?

— О Боже! — вскочил на ноги Рох. — Мы уничтожим Отцов всех до одного! Метан, смешанный с кислородом, горит просто прекрасно!

— Вот именно! — подтвердил Маркус. — Но взрыва не будет. В атмосфере достаточно инертных негорючих газов, так что огонь только немного поджарит наших Отцов. Заваленные входы в подземные шахты изолируют нас от тепла. Кроме того, я предлагаю немедленно начать прокладку двух новых тоннелей на поверхность. Естественно, их не будет на планах Директората. Если мне позволят подготовить отряд молодежи, одновременно со взрывом шлюзов мы нанесем удар на поверхности. Планета будет нашей. Вот только ваш кабинет будет разнесен в клочья.

Рох откинулся на спинку кресла.

— Полагаю, вы готовы сотрудничать с властями.

Маркус покачал головой.

— Этого я не обещаю. Однако давайте сначала спасем планету, хорошо? А об остальном поговорим после. В первую очередь я хочу оставаться живым, дышащим, мыслящим. У меня нет ни малейшего желания подвергаться психообработке и становиться машиной, беспрекословно выполняющей приказы Нгуена Ван Чоу. К тому же не забывайте о Пророке. Игра переходит в новую стадию. Эй, знаете, а ведь Лийта Добра уже говорила обо всем этом. Мы видели, как полковник Ри пытался захватить Атлантиду. Мы многому научились. Дороги назад нет. Или вы с нами, или против нас.

Федор усмехнулся.

— Похоже, действительно настали новые времена. Маркус Выхарь, делай все, что считаешь нужным. Лично я верю Пророку. Романовец не сказал, сколько у нас осталось времени, так что принимайся за работу немедленно. Если тебе будет что-нибудь нужно, обращайся ко мне. Я позабочусь о том, чтобы ты ни в чем не испытывал недостатка.

Уже через считанные часы на стенах коридоров Антареса V появились первые изображения пауков. Маркус с рвением взялся за дело, не забывая при этом продолжать проповедовать свободу личности. Дело спорилось. Воодушевленные рабочие, распевая гимны Пауку, пробили два новых тоннеля на поверхность и заложили заряды взрывчатки у наружных шлюзов.

Приготовившись, Антарес V стал ждать прибытия Отцов.

Станция «Тьербо».

Солнечный сектор

Основанная в 2075 году Советской эры, станция «Тьербо» является одним из первых независимых космических поселений. Отдельные блоки остались еще от первых солнечных станций, применявшихся Советами при разработке Трои Л4, гигантской юпитероподобной планеты. Впоследствии эти станции были разобраны, а из отдельных блоков было создано новое поселение. Удаляясь от Солнечной системы, станция «Тьербо» разрасталась все больше и больше, чтобы вместить увеличивающееся население. Переведенная к звезде Барнарда, станция была оснащена реактором вещества-антивещества, после чего начала независимый дрейф, отыскивая микротуманности и скопления астероидов. По оценкам последней переписи населения, на станции проживает около 1,6 миллиона человек. В течение столетий « Тьербо» разрослась и сейчас представляет собой цилиндр высотой 8,2 км и диаметром 1,5 км. На станции производятся лучшие во всем Директорате ткани, электроника, изоляционные и строительные материалы.

Станция «Тьербо» продолжала вращаться. Одна из старейших независимых станций в обитаемом космосе, она медленно продвигалась сквозь газовое облако, из которого последние пятьсот лет извлекала все необходимое. Боевой корабль мессии вот уже пятый день висел у шлюза на оси вращения.

Пьетро Вас-Гой с горечью наблюдал за тем, как Отцы возводят свой храм. Разумеется, обращение романовского Пророка было объявлено незаконным. Транскоммуникационный приемник сделать совсем нетрудно, и после сообщения, переданного доктором Доброй, вся внешняя стена станции «Тьербо» покрылась тарелками антенн.

Так что Пьетро, как и большинство его друзей, видел обращение. Глядя в глаза Пророка, юноша ощущал исходящую от него силу, чувствовал его боль и страдания. А сейчас он наблюдал за строителями Отцами с пустыми, отсутствующими взглядами, совсем как на гололентах, снятых на Базаре. Неужели здесь будет то же самое?

Пьетро обвел взглядом тех, кто был с ним. Кто-то рисовал на стене паука. Романовский Пророк сказал, что Отцы отнимают у человека душу, частицу Бога — частицу Паука. Не лучше ли умереть, научив этим Паука, что жизнь ценится очень дорого?

— Я человек! — заявил Вас-Гой. — Оглядываясь вокруг, я вижу животных. Тупых тварей, у которых нет ничего челове- ческого.

— Вы слышали? Кифрос отказался подчиниться, и мессия прислал туда солдат с бластерами. В последнем сообщении показывалось, как людей сгоняют в храмы, а если они оказывают сопротивление, их расстреливают на месте.

— Часовой только один, — задумчиво пробормотал Тейлер. — Если нам удастся отобрать у него бластер, с остальными мы справимся голыми руками.

— До сих пор никто не мог устоять перед Отцами! — со страхом произнес кто-то. — Только романовцы!

— А разве кто-нибудь пробовал? — спросил Вас-Гой. — Неужели мы согласны превратиться в безмозглые машины? — Он грустно усмехнулся. — Насколько я слышал, романовцы считают граждан Директората баранами. Баранами, да? Вам нравится, что вас считают баранами?

— Это лучше, чем если меня будут считать живым мертвецом, — покачала головой Мика, совсем еще молоденькая девчушка. — Разве можно не думать? Человек должен сойти с ума от одного только предположения, что его... что его просто лишат способности мыслить самостоятельно!

— На станции «Тьербо» многие искренне верят, что мессия действительно является посланником Деуса! — упорствовал бородатый парень.

— Деус не мой Бог! — гневно повернулся к нему Пьетро Вас-Гой. — Мой Бог — это-Паук. Я являюсь частицей Паука. У меня в груди, вот здесь, рядом с сердцем, находится душа. Мы с Богом составляем одно целое. Понятно? Что значит смерть для человека, знающего, что он Бог?

Вас-Гой почувствовал, как наполняется каким-то внутренним теплом. Он не сомневался, что это действие Паука. Юноша достал из-за пояса узкую полоску стали. Отточенное на лазерном оселке, лезвие блеснуло словно зеркальное. Пьетро решительно стиснул холодный тяжелый нож.

— Взгляните туда, вы видите? — спросил он. — Люди, наши сограждане, стоят и беспомощно смотрят на происходящее, не догадываясь, что могут оказать сопротивление. Они говорят: «Пришли Отцы, теперь мы будем делать все, что они скажут». Но так же нельзя! — Его голос наполнился пламенной страстью. — Мы все частица Паука, и Паук не хочет, чтобы мы были баранами!

— Я постараюсь убить часового, — предложила светловолосая Мика. — Нет никаких подтверждений тому, что Деус является Богом. А то, что Пророк говорил о Пауке, похоже на правду. Паук учит, что жизнь имеет смысл. А какой смысл в Деусе? Быть безмозглой тварью? — Девушка достала из-под плаща нож с вибролезвием. — Нет, я лучше буду романовкой, чем бараном.

— Если ты убьешь часового, — просиял Вас-Гой, — мы расправимся с Отцами, возводящими храм. Если я погибну, клянусь бородой деда, я погибну свободным. Я готов умереть, чтобы донести это до Паука. Я умру свободным человеком.

Улыбнувшись, Мика приблизилась к часовому. Несмотря на детство, проведенное в грязных тавернах, девушка сохранила привлекательность. Обняв часового за шею, Мика что-то шепнула ему на ухо. Тот, ухмыльнувшись, подался к ней, протягивая руки к груди и ягодицам. Вибронож, войдя ему в грудь, буквально рассек его надвое.

— С нами Паук! — воскликнул Вас-Гой, вонзйя отточенный нож в спину ближайшего Отца.

Беспорядки сотрясали станцию «Тьербо» в течение пяти суток, пока наконец Отцам, вооруженным бластерами, не удалось расправиться с последними бунтовщиками.

Через неделю громадный сверкающий храм был достроен. От главной силовой станции к нему протянулись кабели. Приверженцы Деуса стройными рядами с высоко поднятыми головами двинулись в храм, спеша вознести молитву избавителю. Огромные толпы необращенных молча смотрели на это, отмечая, какими блаженно-пустыми становятся остекленевшие взгляды тех, кто выходит из боковых дверей. Люди испуганно переглядывались друг с другом, показывая на нарисованных на стенах пауков и пятна крови на мосто- вой.

Потом Отцы стали сгонять народ в храм под дулами бластеров, и на стенах начали появляться новые изображения пауков. За одну ночь станция «Тьербо» оказалась ввергнута в пучину кровавой гражданской войны.

Станция «Солакрийс».

Пограничная зона между секторами Амброзия и ГУЛАГ

Первоначально станция получила название «Солакрийс III» по планете, вокруг которой она обращалась. Сооруженная в на- чале эпохи Конфедерации, около 2380 — 2400 годов, станция занималась производством изотопов тяжелого водорода и гелия-3, основного топлива для первых систем термоядерного синтеза. По сути своей Солакрийс представляет звезду типа К переменной яркости. Станция обращается вокруг планеты Солакрийс III, юпитероподобного газового гиганта с большим содержанием в коре водорода в жидкой и газообразной формах и с ядром из никелевых и железных руд. Постепенно развивались добывающие отрасли промышленности; в качестве энергии использовалась мощная магнитосфера планеты. Производство прежних видов газообразного топлива в настоящее время практически полностью свернуто. По данным последней переписи, численность населения станции приближается к пятистам тысячам человек.

Станция «Солакрийс» застыла над планетой подобно гигантскому старинному медицинскому шприцу, навечно уткнувшемуся «иглой» в затянутую разноцветными облаками поверхность газового гиганта. Освещенная лучами солнца, станция тускло сияла белой обшивкой. Главный силовой цилиндр был окружен похожими на отжившие свой век покрышки черными торами жилых отсеков. В верхней части «поршня» шприца размещались стыковочные узлы, антенны и транскоммуникационные тарелки.

На собравшуюся под просторным открытым куполом главного цилиндра толпу инженеров, специалистов по гидравлическим процессам, электролизу и производству органических пластмасс смотрело огромное лицо Нгуена Ван Чоу. Все пространство было забито битком; громадный голоэкран занимал целую стену.

— Сатана идет на нас! — разносился под куполом голос Ван Чоу. — Своей мерзкой рукой он управлял Директоратом, пытаясь бороться против Деуса!

Собравшиеся слушали, раскачиваясь в такт его словам, зачарованно уставившись на экран. Многие бились в судорогах религиозного экстаза.

— Братья мои, соединимся вместе! — воскликнул мессия. — Сбросим гнусное ярмо Сатаны! Отрубим его грязную руку! Смерть Пауку и его приспешникам!

Толпа хором подхватила его клич:

— Смерть! Смерть! Смерть!

— Деус несет нам свободу и избавление! — властно царил среди всеобщего гула голос Нгуена.

Тр-рах! Бабах! Голографическое изображение внезапно исчезло, экран пролился на собравшихся дождем осколков. Там, где еще только что на стене было лицо Нгуена, осталась дымящаяся пластмасса обшивки. Стоящие в первых рядах испуганно вскрикнули. Многие были порезаны необычной шрапнелью.

Толпа взревела. Одинокий человек, взобравшийся на помост, смело взглянул на бушующее человеческое море. Толпа притихла.

— Нет Бога, кроме Паука! — воскликнул неизвестный.

По людской массе пробежала волна негодования.

— Выслушайте меня! — продолжал оратор. — Все зашло слишком далеко! Если Деус действительно существует, если он несет мир, где же он? Но я вижу, что Директорат охватило пламя войны! Что дал нам Нгуен, кроме голозаписей со своими обращениями? Разве мы видели тот мир, который он проповедует, на переданных с Базара лентах?

— Святотатец! — вдруг взвизгнула какая-то женщина, тыча в него пальцем. — Смерть святотатцу!

Придя в себя, толпа бросилась вперед. Одинокого оратора стащили с помоста и на глазах тысяч солакрийцев, с ужасом следящих за происходящим по комму, буквально разорвали на части. На следующий день на стенах появились изображения пауков, а ленты с записью обращения романовского Пророка вступили в борьбу с воззваниями мессии.

Накал страстей вылился в насилие. Солакрийс, красивейший город, содрогался от взрывов. Кровь текла реками. Храм, строительство которого было начато Отцами, разрушили до основания. В течение двух недель все до одного Отцы были сброшены в висящие под станцией тучи. Солакрийцы, оглянувшись вокруг, начали заново налаживать жизнь, помня о многочисленных жертвах, принесенных на алтарь религии.

Респит.

Сектор ГУЛАГ

Освоение Респита, представляющего собой не более чем голый каменный шар, терзаемый всеми ветрами, началось в конце Советского периода, когда на эту негостеприимную планету были депортированы после знаменитой стачки 2098 года югославские шахтеры. Постепенно крохотная колония стала расти. Приняв сторону Содружества во время революции Конфедерации, Респит некоторое время процветал, пользуясь резко возросшим спросом на драгоценные камни и металлы, добываемые с большим трудом из твердой коры планеты. Поскольку во время сезонных перемещений атмосферы над поверхностью дуют ветры со скоростью свыше 600 км/ч, население Респита живет под землей в лабиринте тоннелей, проделанных мощными лазерами. Сила тяжести на планете равна 1,95 единицы, вследствие чего в течение первых двух столетий колонизации респитеанцев косили сердечно-сосудистые заболевания и связанные с ними дегенеративные болезни системы кровообращения. Однако к шестому поколению сложилась раса невысоких, коренастых и выносливых людей. Под ярмом Директората Респит все время оставался неспокойным, поэтому обращение доктора Добры было встречено с облегчением и интересом. Респитеанцы слишком долго ждали глотка свежей воды на своей засушливой планете.

Когда спустившиеся с небес Отцы принялись укреплять подземный космопорт, доблестные жители Респита смотрели на них с любопытством. Отряд Отцов попытался под дулами бластеров согнать небольшую группу горожан в только что возведенный храм Деуса, тотчас же последовали массовые беспорядки, стоившие жизни тремстам респитеанцам.

Но Юрий Тито Амахгре заметил, что мощные бластеры, используемые в рудниках, являются гораздо более мощным оружием по сравнению с ручными бластерами, которыми были вооружены Отцы. Вместе со своими друзьями-крикунами, тоже шахтерами, Тито буквально изрезал Отцов в лапшу.

Зависший на орбите боевой корабль тотчас же уничтожил немногие возвышавшиеся над поверхностью планеты здания. Респитеанцы потратили три дня на бурение штреков в массиве серого гранита, над которым располагался неприступный космопорт. Затем в них была заложена взрывчатка. В результате все Отцы, орбитальный челнок и недостроенный храм превратились в отдельные атомы. Два месяца спустя на орбите появились еще пять переоснащенных транспортных кораблей мессии, и на Респит высадились тысячи неистово орущих Отцов.

В подземных лабиринтах разгорелась война. Улыбающиеся респитеанцы, покрытые слоем грязи и крови, весело минировали шахты, пробивали лазером проходы, обрушивали своды галерей, запирая там отряды Отцов, задыхавшихся от нехватки кислорода. Собирая у убитых оружие, они выходили на поверхность планеты и продолжали борьбу там. Немытые, закопченные, шахтеры смотрели из своих щелей на неподвластное им небо, шутили друг с другом и молились Пауку.

Дамен Ри повернулся к нечеткому голоизображению.

— Эй, адмирал, простите за качество связи! Но из кратера и пары проводов нелегко смастерить приличную транском- муникационную тарелку. Да и это еще не все. Гиперпроводник... скажем так, от взрывов немного искривляется.

В сети скакнуло напряжение, и изображение дернулось.

— И что вы от меня хотите, мистер Амахгре? — спросил Ри. — В настоящий момент мы ничем не сможем вам помочь. Нгуен навалился на нас всем своим весом.

— Эй, за Респит не беспокойтесь, хорошо? Мы просто хотели дать вам знать, что ваш Пророк нашел путь в сердце каждого респитеанца. Да храни вас Паук, адмирал! Да сохранит Паук всех романовских воинов! Если вам что-то понадобится, добро пожаловать к нам. Встретим вас как самых желанных гостей. Только захватите с собой воды, а мы дадим вам за нее драгоценные камни и замечательную легированную сталь. Мы выстоим. Жаль только, нам никак не удается расправиться с кораблями на орбите.

— Когда все это останется позади, — усмехнулся Ри, — мы обязательно пришлем вам грузовик с водой, мистер Амахгре.

— Эй, для вас и всех романовцев я просто Тито. А вот Нгуен Ван Чоу — пусть ОН зовет меня мистер! Адмирал, если у вас появится свободная минутка, загляните к нам, сотрите в порошок проклятых Отцов, захвативших орбиту. А мы будем держаться. Нам хочется понять, с какой целью Паук создал нас, и найти смысл жизни!

Изображение на мониторе, установленном на мостике «Пули» — с самого начала скверного качества, — затянулось серовато-голубой дымкой и погасло. Ри покачал головой.

— Респит? Что это за планета?

— Сэр, нашел. Это не планета, а сущий ад. Люди вынуждены как кроты прогрызать норы в твердом камне. Похоже, у них произошли определенные генетические изменения. Притяжение на Респите почти вдвое больше земного. Запасов воды практически нет, приходится довольствоваться ограниченным искусственным производством.

Ри почесал подбородок.

— Значит, Тито? И он со своими ребятами держит Отцов? Знаешь, Тони, наверное, нам надо будет при первой же возможности отправить туда корабль. Такие люди затрагивают что-то теплое в самой глубине моей души.

Энтони вопросительно поднял бровь.

— Господин адмирал, Респит ведь находится в самом сердце территории Нгуена.

— Тито заверил нас, что какое-то время он продержится. — Подойдя к автомату, Ри ткнул кнопку, наполняя чашку кофе. — И, знаешь, мне почему-то хочется ему верить.

Станция «Афас».

Солнечный сектор

Станция «Афас» отделилась от станции «Санта-Круз» в 2460 году вследствие каких-то разногласий, погребенных в ар- хивах Директората. Экономика станции состоит из добывающих микропредприятий. Энергия получается с помощью реактора ядерного синтеза, использующего усовершенствованный «таран Бюссара». Перемещение станции в пространстве осуществляется за счет двигателей, питаемых более мощным реактором антивещества, но возможность межзвездных полетов отсутствует. Данные переписи указывают, что в настоящее время на станции «Афас» проживает около семисот тысяч человек. Общее политическое и экономическое руководство осуществляется советом старейшин.

Педро Ангустура, гражданин станции «Афас», больше всего на свете любил читать. Волшебство печатного слова было его единственным увлечением и страстью. Старейшины, прося Нгуена Ван Чоу воздвигнуть на станции храм Деуса, надеялись вернуть священную религию предков, выходцев из Гваделупы. Педро отверг предложение своего отца посетить новый храм Отцов. Когда он увидел отца и сестренку, вернувшихся нз храма сияющими от радости и безоговорочно принимающими Деуса, у него в душе шевельнулось беспокойство.

— Почему Деус является Богом, а Паук — нет? — спросил Педро.

— Паук — это Сатана! Сатана — это проповедник зла! Никогда впредь не смей произносить в моем доме это слово!

Кивнув, Педро вернулся к своим книгам. Кроме того, он внимательно изучил воззвания мессии, сравнивая их с обращением романовского Пророка. С большим интересом юноша сопоставлял голоизображения Базара и других систем, где побывали Отцы. В конце концов он укрепился во мнении, что храм действительно является местом массовой психообработки.

Педро с жалостью посмотрел на отца, вполголоса бормочущего себе под нос молитвы.

— Папа, когда ты собираешься пойти в храм?

— Когда меня призовет Деус. А ты, сын мой, пойдешь завтра. Я слышал слово Деуса: мы все должны побывать в храме. Большинство наших граждан слушает Деуса. Сын мой, и ты должен быть послушным.

— Отец, этот храм на самом деле не дом Божий. Там твой мозг подвергли обработке.

Внезапно Педро ощутил себя очень усталым. Его отец, в отличие от отцов его друзей, никогда не обращал на своего сына внимание. Мачеха была к нему ласковой, но тоже не подпускала его близко к сердцу. В семье не было единства, не было любви.

Чем больше Педро размышлял над деяниями Отцов, тем больше он приходил к выводу, что это что-то плохое.

— Ты знаешь одного только Сатану! — воскликнул сеньор Ангустура, вставая, чтобы дать сыну пощечину.

Увернувшись, Педро отступил в противоположный угол комнаты, внимательно следя за отцом. У него в голове роем назойливых мух звучали слова Пророка с Арктура.

— Папа, завтра я пойду в храм Деуса, — согласился юноша.

Кивнув, старик снова погрузился в свои молитвы.

На следующее утро Педро действительно направился к храму, но не стал входить внутрь. Он постоял, наблюдая за тем, как люди проходят в огромные украшенные двери — многие неуверенно, со страхом. Некоторые шли в сопровождении вооруженных Отцов. На их лицах был написан ужас, как и на тех лентах, что транслировал Пророк. Рабство. Пройди психообработку... или умрешь. Другие радостно улыбались собственным мыслям, их лица сияли вечным блаженством, а в остекленевших глазах застыл тупой восторг.

Выходившие же из храма улыбались, разговаривали и шли совершенно одинаково. Никто не выходил через вход. Отметив это, Педро вернулся к своим книгам. Учителя и одноклассники всегда считали его мальчиком со странностями. Кое-кто даже предлагал его отцу отправить сына на психообработку, чтобы он стал таким, как все. Сеньор Ангустура пожимал плечами. Какое ему было дело до сына? Но Педро, услышав впервые о психообработке, сразу же запросил подробную документацию об этом процессе. И что с того, что все считают его странным? Ну и пусть!

Изучая монографии по химии и физике, Педро также слушал учение Паука. Он сопоставлял, делал выводы, а потом начал таскать материалы и детали с завода, где изготавливались транскоммуникационные приемники.

Печально наблюдая за отцом, Педро стал собирать свой приемник.

— Что это ты там паяешь? — строго заметил отец. — Все остальные мальчишки готовятся стать солдатами, а ты паяешь. Почему ты не ведешь себя так, как все?

— Отец, Деус приказал мне сделать этот прибор. Он дал мне задание, когда я был в храме. Деус остановил свой выбор на мне, потому что у меня не все в порядке с головой, — сказал юноша, наблюдая за реакцией отца.

Сеньор Ангустура удовлетворенно улыбнулся:

— А, вижу, ты нашел свое место. Завтра мы пойдем в храм всей семьей.

Педро молча кивнул. За последние несколько дней он насмотрелся на подобных людей. Они бродили по улицам, ни на что не обращая внимания. Еще немного, и станция превратится в Базар, каким он был на лентах романовцев. Старейшины приказали, чтобы все побывали в храме. Встречаясь на улице с Отцами, Педро подражал их бессмысленным движениям и отрешенным взглядам. Рано или поздно все побывают в храме, а тех, кто откажется, пригонят под дулами бластеров. И жизнь станет такой одинокой.

Педро спрятал свое устройство под пончо. Ему удалось без труда выскользнуть из очереди не замеченным скучающим часовым с бластером. Заложив устройство у выходной двери, юноша осмотрел стену и подключил один провод к силовому кабелю, а другой — к генератору поля. Нарисовав на земле паука, он ушел.

Через тридцать минут от мощнейшего взрыва станция «Афас» содрогнулась до основания. Педро, пожав плечами, продолжил чтение. Если бы не книги, жить в городе ходячих мертвецов было бы очень тоскливо. Ему предстоит много работы. Он должен будет перебить Отцов всех до последнего, одного за другим. Но Паук дал ему настойчивость и терпение — главное, чтобы с ним оставались его книги.

ГЛАВА 34

Линкор «Пуля».

Геостационарная орбита над планетой Мир

В неярком свете с трудом различались силуэты предметов, теряющихся в тенях. Белые стены казались пепельно-серыми, а изображение паука на шкуре ручной выделки совсем слилось с бурым фоном. Только его глаза светились, словно художник обратил особое внимание именно на эту деталь своего творения. На противоположной стене причудливой мозаикой чернели романовские ножи и винтовки.

Однако внимание в первую очередь притягивала голографическая карта звездного неба, зависшая посреди комнаты. Адмирал Дамен Ри расхаживал сквозь мерцающие огоньки: одни желтые, обозначающие территории, захваченные Нгуеном, другие белые — системы Директората, не определившиеся с выбором. Наконец, звездные системы, принявшие Паука, горели синим.

Майя удобно устроилась в кресле, закинув ногу на ногу, оперевшись локтями на подлокотники. У нее на лбу драгоценной диадемой сверкал обруч шлема. Темное лицо несло на себе отпечаток усталости.

Джон Смит Железные Глаза, поглаживая толстыми мозолистыми пальцами длинную косу, подал мысленную команду в комм. Вот уже целый час он изучал карту звездного неба, пытаясь придумать, как извлечь максимум выгоды из сложившейся стратегической обстановки. Проблему можно свести к поимке одинокого рейдера, совершающего набеги на стада. Подонок имеет все, необходимое для жизни, — где он затаился на этот раз? Как вытащить его на открытое место, чтобы раздавить, сокрушить вместе со всеми приспешни- ками?

— Итак, предположив, что в настоящий момент главной базой Нгуена является Санта-дель-Сьеро, мы можем нанести решительный удар. — Ри указал на желтую точку. — У нас нет возможности определить, какую часть его флота мы при этом уничтожим, но надо же с чего-то начинать.

— А если Нгуена там не окажется? — послышался из тени голос Майи. — Что тогда? Полагаю, если он и ждет где-нибудь нашего появления, то в первую очередь именно на Санта-дель-Сьеро. Подумайте, Нгуен сидит и готовится встретить нас...

— Но надо же с чего-то начать, — повторил Ри. — Ладно, Майя, продолжай. Говори, что у тебя на уме. Я готов выслушать любые предложения.

— Дамен, не заводись. Черт побери, если бы у меня был готов ответ, я бы его давно озвучила.

Они обменялись яростными взглядами. Железные Глаза громко кашлянул, привлекая их внимание.

«Это начинает сказываться постоянное напряжение. К нам подходят патрульные корабли. Дамен боится. Майя чувствует себя беспомощной. Баланс сил меняется — ни на что нельзя полагаться. А тем временем Нгуен перешел к насильственному захвату планет. И дорогу ему подготавливают отщепенцы-перебежчики. Ну, а мы торчим тут на Мире, не имея возможности нанести ответный удар. Неудивительно, что мы готовы вцепиться в горло друг другу».

Встав с кресла, Железные Глаза медленно прошел сквозь мерцающие огоньки.

— Нгуен делает то же самое, что и мы. Тянет время. Накапливает силы. — Прищурившись, вождь посмотрел на светящиеся точки и махнул рукой. — Нет, отыскать здесь Нгуена будет непросто.

— По-моему, вы не совсем понимаете особенности боевых действий в межзвездном пространстве...

— Майя, — остановил ее Ри, — вождь Железные Глаза разбирается в этом лучше нас с тобой.

Джон повел мускулистым плечом.

— Надеюсь, Дамен, твоя уверенность оправданна.

— Вождь, ты хочешь потерпеть поражение?

Железные Глаза напрягся.

— Я никогда не захочу ничего подобного. Мне ненавистна сама эта мысль. Дамен, стремление к победе у меня в крови.

— Тогда я совершенно спокоен. — Развернувшись, Ри рассеянно прошел сквозь созвездие Ориона, направляясь к автомату за своей неизменной чашкой кофе. — Итак, что ты предлагаешь? Вываливай, что у тебя на уме, пораскинем мозгами вместе.

Облизав губы, Железные Глаза посмотрел на звезды.

— Вся проблема в том, что галактика очень большая. Лично я согласен с Майей. Вряд ли Нгуен торчит на Санта-дель-Сьеро. Судя по тому, что Рита выяснила на Арпеджио, он может позволить себе терять отдельные планеты. Ему наплевать на то, что остается у него в тылу. Нет, полагаю, Санта-дель-Сьеро выжата досуха. Так что это ловушка. И огромное количество транскоммуникационных сообщений, исходящих оттуда, ни о чем не говорит. Уверен, что Нгуен уже перенес основную базу в другое место. Он слишком хитер. Подобно Сантосу, угнавшему лошадей, он непрерывно находится в движении.

— Но почему бы ему не собрать свои силы в один кулак, не превратить Санта-дель-Сьеро в мощный опорный пункт? — спросила Майя. — Это было бы в духе того, как Нгуен поступал на Сириусе.

— Не сомневаюсь, он усвоил урок, преподанный нами. Не забывайте, он потерпел поражение. Согласно полученной нами телеметрической информации, Нил Иверсон проделал шесть пробоин в корпусе флагманского корабля Нгуена. Разрешение изображения было очень плохим вследствие большого расстояния, скорости и красного смещения, и все же в трех точных попаданиях мы можем не сомневаться. И это несмотря на то что Нгуен увеличил мощность щитов. Он не дурак: он постарается не подставлять свой «Деус» под огонь бластеров Фудзики. Нам известно, что Зимбути успел отправить ему транскоммуникационное сообщение после первых выстрелов, сделанных по «Победе». Увидев, что сириусианские бластеры лишь вспыхнули безобидными огоньками на щитах Майи, Нгуен станет действовать еще осторожнее.

Ри что есть силы ткнул кулаком в ладонь.

— Вот почему мы должны ударить по нему прямо сейчас! С каждым днем силы Нгуена растут. Да, сейчас «Пуля», «Миликен» и «Победа» разорвут «Деус» в клочья, но что мы будем делать через шесть месяцев, когда Нгуен переоснастит еще двадцать или даже тридцать транспортных кораблей? Собравшись вместе, они смогут пробить наши щиты. Ослепить нас, пустить антивещественные торпеды. В итоге — бух! — и от нас останется облако плазмы, то же самое, что осталось от «Ганга».

— Что ты предлагаешь? — спросила Майя. — Нанести молниеносный удар? Пройтись огнем по всей его территории?

— А кто будет защищать Мир? Разве сможет один из наших переоборудованных грузовиков выстоять против «Грегори»? — Ри покачал головой. — То, во что можно превратить патрульный линкор и простой транспортный корабль — это две совершенно разные вещи. Находясь в такой наспех переоснащенной калоше, уже не будешь презрительно фыркать на сириусианские бластеры, а их на «Деусе» предостаточно.

— Бриз, обороняющий Сириус, выстоял.

— У Бриза есть «Скальп» — бывший «Хельк» Нгуена. Этот корабль готовили к войне не спеша, обстоятельно, не то что наши грузовики. Нам приходилось жертвовать качеством ради быстроты.

Железные Глаза снова повернулся к звездам.

— Я вот смотрю, смотрю на них, и ничего не вижу — по крайней мере, не понимаю, чем можно воспользоваться, чтобы загнать Нгуена в угол. Бесконечный космос открыт для него во всех направлениях. Нам никак не удастся закупорить Нгуена в узком месте. С тем, что есть в нашем распоряжении на сегодняшний день, мы можем рассчитывать только на счастливую случайность. Но тут, конечно, надо помнить,сколько сюрпризов припасено у Паука для тех, кто превратил везение в божество.

— Короче? — отрезала Майя. — Что вы можете предложить?

— Майя! — попытался успокоить ее Ри.

Железные Глаза махнул рукой.

— Не надо, Дамен. Мы все как на иголках. Слишком долго провели в постоянном напряжении. — Он повернулся к Майе. — Но я хочу не только поделиться с вами очевидными наблюдениями. У меня есть одна мысль.

Майя склонила голову набок. Ее глаза блеснули в темноте.

— Говорите, вождь.

— Полковник, Нгуен может в любой момент появиться где угодно. Романовец взглянет на это иначе. Вопрос стоит не в том, как гоняться за Нгуеном. Это может продолжаться до тех пор, пока не порвутся сети Паука. Романовский подход заключается в том, чтобы предложить что-то такое, перед чем Нгуен не сможет устоять, и заманить его в определенное место, где и уничтожить. Если бы Нгуен был Сантос, у нас не было бы никаких проблем. Вместо того чтобы до конца жизни рыскать по Медвежьим горам, прочесывая каньон за каньоном, мы бы выпустили в долину табун отборных лошадей, и он бы сам прибежал к нам. Раз мы не можем перебирать звезду за звездой, что выманит Нгуена на открытое место? Какую награду, равносильную табуну скакунов, мы сможем ему предложить?

Ри задумчиво кивнул.

— Планету? Сириус? Нгуен уже пожертвовал тремя кораблями, пытаясь его торпедировать. Быть может, теперь это станет для него делом чести?

— А что, если провести отвлекающий маневр у него в тылу? Основать пункт обучения и подготовки, скажем, на Базаре? Образно говоря, дать Нгуену пощечину?

— Арктур, — прищурившись, прошептал Железные Глаза. — Сириус ему не нужен. Нгуен просто хотел преподать нам там урок. Нет, ему требуется что-то грандиозное.

— Но ведь он уже тряхнул Арктур так, что только перья полетели! — заметила Майя. — Зачем ему... О, кажется, я начинаю понимать...

— Да, да, именно, — многозначительно подмигнул ей Железные Глаза. — Разумеется, Нгуен нанес удар по Арктуру. Но это был лишь показательный жест, призванный пошатнуть мораль Директората. Нгуен хотел дестабилизировать человеческое общество. Как это нередко бывает, полностью успеха ему добиться не удалось. Директорат был оглушен, но капитуляция Скора Робинсона отдала в наши руки все его уцелевшие мощности. Уверен, этого Нгуен никак не ожидал. Так или иначе, испуганное человечество разделилось, примыкая или к нам, или к нему. Если бы Патан не согласился пожертвовать собой, наше положение было бы значительно хуже. Деус сейчас распространялся бы по галактике подобно лесному пожару. Итак, Нгуен мог ударить по Арктуру, но у него не хватило сил, чтобы его удержать. Вот ключ.

— Согласен, Арктур является символом присутствия человека в космосе. Но как нам воспользоваться этим? Как заманить Нгуена в ловушку?

Железные Глаза стиснул зубы.

— Вот это я и не смог придумать. Ясно одно: у него два пути. Или захватить Арктур, или полностью его уничтожить. В противном случае Арктур останется символом, напоминающим всем планетам и станциям, что Нгуен не всесилен.

Подойдя к красной звезде, Ри оглянулся вокруг.

— Это самое незащищенное место во всей галактике.

— Именно поэтому в первую очередь его и выбрала Конфедерация, — напомнила Майя.

— Так или иначе, это ключ, — покачал головой Железные Глаза.

— Там нельзя вести оборонительное сражение! — беспомощно развел руками Ри. — Разумеется, я согласен со всем сказанным, вождь. Нгуен должен или захватить Арктур, или его уничтожить. Это бесспорно. Тоби скоро прибудет туда со своим «Миликеном» и его новыми бластерами Фудзики. А Рита на «Ноже» вот-вот пристыкуется к Арктуру. Отобрать Арктур у нас Нгуен не сможет. Так что у него остается только один путь: уничтожить его. Клянусь внутренностями Паука, Железные Глаза, мы не можем оборонять Арктур! А там живет два триллиона человек! Если Нгуен обрушится со всех сторон со скоростью света, Арктур погибнет!

Железные Глаза скрестил руки на груди.

— Ты прав, Дамен. Что же нам делать? Отдать Нгуену эти триллионы жизней вместе с символом? Или пойти на риск и попытаться заманить в ловушку «Деус» и остальные корабли? На чашу весов поставлена судьба всего Директората. Цена столицы и триллионов ее жителей — будущее человечества.

— Это неприемлемо, — проворчала Майя. — Я не могу принимать участие в массовом уничтожении, а этого не избежать, если мы потерпим поражение.

— Я покорно склоню голову, если вы предложите что-то лучше, — сухо ответил Железные Глаза. — Из Арктура можно сделать замечательную западню, конечно же, поставив под разумный риск жизни невинных. Готовы ли мы заплатить такую цену, чтобы расправиться с Нгуеном? Видите ли, я не уверен, что в конечном счете наша стратегия взаимного разорения миров друг друга не является более кровавой. Если это будет продолжаться, последствия будут значительно хуже.

Вздохнув, Ри покачал головой и потер затылок.

— Знаешь, мне бы это никогда не пришло в голову, Джон. В этом и заключается различие между нами. Предварительно я даю согласие использовать Арктур в качестве приманки. Это самое сильное из имеющихся у нас средств. Майя, что скажешь ты?

Встав, бен-Ахмад подошла к голокарте, и две звездочки сверкнули у нее на щеках разноцветными слезинками.

— Ничего лучше я предложить не могу. Мерзкие боги! Мы мимоходом кидаем на чашу весов жизни трех или четырех триллионов человек. Это ведь не абстрактный академический спор, черт побери. Мы... мы говорим о живых людях, Дамен!

— Я родился и вырос на Арктуре, — глухо произнес Ри. — Там остались мои родные. Две сестры, брат, их дети. Все, что мне... — Он отвернулся. — Не обращайте на меня внимания.

— Одержим ли мы победу, потерпим ли поражение, это навечно останется у нас в душе. — Закрыв глаза, Майя стиснула кулаки.

— Если мы потерпим поражение, — сказал Железные Глаза, — все человечество будет превращено в тупых вурдалаков.

Майя промолчала. Ее глаза были красными.

«Деус».

Система Пеллара

— Вся проблема, мессия, заключается в качестве. Людей у нас целое море, но среди них ничтожно мало тех, кто способен решить простую механическую задачу. После того как в результате незначительного скачка напряжения перегорает старый предохранитель, целый завод останавливается больше чем на сутки, пока туда не прибывает инженер. Разумеется, попав на место, инженер меняет предохранитель за пять секунд, но ему тотчас же приходится отправляться в противоположный конец планеты, чтобы нажать кнопку сброса. И все это время производство стоит. Отцы тупо ждут, даже не пытаясь что-либо предпринять.

Нахмурившись, Нгуен пожевал губу.

— То же самое, Сира, можно сказать и в отношении военных операций. После того как план наступления составлен, новые изменения в стратегии и тактике становятся практически неосуществимыми. У нас нет гибкости. Не знаю, что с этим делать. Гонианские инженеры работают над усовершенствованием машин психообработки, но пока что им не удается сколь-нибудь ощутимо продвинуться вперед. Мощное пространственное поле не допускает точной подгонки под конкретного индивидуума. Если бы у нас было больше времени...

Сира неуверенно посмотрел на него.

— Быть может, вместо того чтобы обрабатывать всех подряд, использовать только обращенных по своей воле? Потеря преданных мозговых кадров...

— Преданных? — вскочил с кресла Нгуен. — Преданных? Подобно моим возлюбленным согражданам на Сириусе? Черт побери, Сира, не смей говорить мне про преданных сторонников! Все они рано или поздно тебя предадут! Слышишь? Нельзя доверять тем, кому помогаешь! Вот урок, который я усвоил во время сириусианской революции! Мои люди предали меня!

Голоизображение Велкнера беспокойно поежилось, облизывая пересохшие губы.

— Прошу прощения, мессия. Я не хотел...

— Предали! — яростно опустил кулак на подлокотник Нгуен. — Предали те самые люди, которых я освободил. Ты можешь в это поверить? После всего того, что я для них сделал, они перебежали к романовцам! Словно побитые собаки, трусливо поджав хвосты! Отвернулись от меня, Нгуена Ван Чоу! Первого Гражданина славной революции! После того, от чего я отказался ради них! — Его глаза вспыхнули безумным огнем. — Нет, Сира, преданные люди — это грязь, отбросы! Доверять им можно не больше, чем голодной крысе.

Побледнев, Сира напряженно застыл. Нгуен погрузился в собственные мысли. Молчание затягивалось.

— Мессия! — наконец осмелился промолвить Сира. — Мессия! Необходимо найти какой-нибудь способ более эффективно использовать возможности тех, кто не подвергся психообработке. Что-то вроде похищения инженеров с...

— Точно! — Вскочив с места, Нгуен принялся расхаживать взад и вперед по мостику. Голокамера прилежно отслеживала его перемещения. — Вот оно! Замечательно, Сира. Вот почему я сделал тебя своей правой рукой. У тебя поразительный ум. И ты верен своему собственному делу.

Сира смущенно раскрыл рот, застигнутый врасплох этим внезапным переходом от гнева к восторгу.

— Ха! — гулко хлопнул в ладоши Нгуен. — Ты заметил, что я не называю тебя преданным, а? Вот именно! Преданные люди рано или поздно предают. Но у тебя, Сира, есть свои личные корыстные цели. Вот такому человеку я верю. Ты работаешь на себя. Как Паллас. Эх, Паллас, Паллас! Сюзен, ты дорого за это заплатишь!

Остановившись, он задумчиво повернулся к монитору, показывающему станцию «Кобальт». Над внешней стороной тора поднялись огромные башни. Определить их точную высоту было трудно, поскольку они были опутаны серебристой паутиной строительных лесов.

— Прошу прощения, мессия... — начал было Сира.

— Да?

— Я... что мне делать? Я имею в виду в отношении инициативы среди рабочих?

Нгуен откинул голову назад.

— Да, замечательная мысль. Сира, мы оставим половину населения. Эти люди не преданы, а предсказуемы, понимаешь? Можно не сомневаться, они будут нас ненавидеть. Но мы будем знать, на чем стоим. А то ты бьешься изо всех сил, стараешься сделать им как лучше, а они потом перерезают тебе глотку... Тебе нужны квалифицированные специалисты? Не подвергай их психообработке, Сира, но не забывай, что они наши ярые враги. Они будут работать на нас, и ненавидеть себя за то, что прокладывают нам дорогу к успеху! Они...

— Раз эти люди останутся нашими врагами, они постараются сделать все возможное, чтобы нам навредить. Они будут...

— Вот именно! Сира, предсказуемость! Именно к этому мы и стремимся. Относительно врага одно можно сказать точно: он предсказуем! И в этом его слабость.

Сира хранил молчание. Было видно, что он убежден не до конца.

— Я не понимаю... То есть я хочу сказать... Мессия, помоему, у меня много непредсказуемых врагов.

Нгуен презрительно усмехнулся, поднимая палец, и сверкающая ярко-красная ткань рукава открыла его тонкую руку, бледную по сравнению со смуглой кожей лица.

— Не совсем так, Сира. В одном на врага можно рассчитывать точно: он обязательно постарается сделать тебе зло. А вот на преданного последователя полагаться нельзя ни в чем. Паразиты. Вот кто они — паразиты.

Сира молчал.

— Ты все еще сомневаешься? — радостно воскликнул Нгуен, прыгая по пластинам палубы. — Даже после того, что было со мной на Сириусе, ты остаешься скептиком? Задумайся хорошенько, Сира. Вспомни воодушевленные толпы, спешащие в наши храмы. Неужели ты всерьез веришь, что эти люди и дальше остались бы такими? Мы оказали им великую милость. Психообработка исключила вероятность того, что они начнут сомневаться, пойдут на попятную. Они пришли к нам, горя желанием — да, ГОРЯ ЖЕЛАНИЕМ стать тупыми послушными последователями. Мы дали им только то, чего они от нас хотели, и теперь они никогда от нас не отвернутся.

— Я вам верю, мессия. Как я должен претворять в жизнь вашу новую политику... политику сохранения врагов?

В глазах Нгуена вспыхнули веселые искорки.

— Сира, ты мне очень нравишься. Ты ведь ни разу не пытался меня обмануть. Знай, если ты вздумаешь лебезить передо мной, доказывая свою преданность, я перережу тебе глотку. По твоим глазам вижу, что ты понял. Отлично. До тех нор, пока ты будешь искренне высказывать все свои сомнения, я буду стараться помочь тебе всем возможным. Подобная откровенность заслуживает вознаграждения. — Он усмехнулся. — Ну, а пока, полагаю, нам надо заняться устройством концентрационных лагерей для наших, скажем так, заложников.

— Я прослежу за этим.

— Хорошо. Поскольку ты будешь знать, что имеешь дело с врагом, оставляю все технические детали тебе. До сих пор, Сира, чутье тебя не подводило. У меня нет времени вдаваться| в мелочи. Полностью полагаюсь на тебя. Пусть эти люди работают на нас... и ненавидят себя за это. Пусть они остаются  предсказуемыми. Если это все, ты свободен.

— Благодарю вас, мессия.

Мигнув, экран погас.

Скривив губы, Нгуен направился к командирскому креслу.

— Заложники? Что можно за них выторговать? Планеты, быть может? Что же касается тебя, адмирал Ри, ты хороший непоколебимый враг. Достойный противник. Но тобой движут страсть и ненависть — и в этом твоя слабость. В этом, а также в твоей глупой чести. Отлично, посмотрим, насколько ты предсказуем. Выясним это. Как ты себя поведешь теперь, когда Сира дал мне в руки еще одно мощное оружие? Что сделаешь ты ради своих преданных последователей Паука? Гм... Посмотрим, отвернешься ли ты от них.

Стыковочный узел.

Секция Директората.

Арктур

«Нож Паука» плавно скользнул к извивающейся трубе шлюза. На мониторах был виден вытянутый сверкающий силуэт с подвешенными снизу двумя штурмовиками. Загремели захваты, отзываясь дрожью палубы. Голоса сотрудников стыковочного узла потонули в восторженном реве толпы, навалившейся на электромагнитные барьеры.

Наконец внешний шлюз словно жадным ртом присосался к «Ножу Паука». По извилистым коридорам пронесся глухой гул, перекрываемый шипением воздуха, врывающегося в открывшийся люк.

Дарвин Пайк стоял рядом с Сюзен, встречая угрюмых ветеранов-романовцев, выходивших из полумрака шлюзовой камеры навстречу свету и шуму. У всех на поясах и куртках висели свежие скальпы. Дарвин оглянулся на голокамеры, установленные так, чтобы показать во всей красе этих воинов, громивших Отцов. Пока что все работало безотказно. Кадры триумфального возвращения победителей транслировались на всю галактику.

Над толпой арктурианцев, тщательно отобранных, подготовленных и обученных Дарвином, раскатилось громогласное: «Ура!» Люди размахивали флажками с изображением пауков, осыпали воинов цветами и конфетти. Кое-кого подхватывали и несли на руках.

Казалось, сам воздух звенит праздничным настроением.

Майор Рита Сарса, вышедшая из люка, была оглушена восторженным ревом. Толпа просто обезумела. Крики ликования отразились от низкого потолка, удваивая мощь. Рита с трудом пробралась к застывшей навытяжку Сюзен Смит Андохар, молодцевато вскинувшей руку к козырьку.

Ответив на ее приветствие, Рита обвела недовольным взглядом собравшихся.

— Черт побери, это еще что такое?

Вперед выступил Дарвин. На устах молодого ученого витала профессиональная улыбка.

— Это декорации, — тихо произнес он, отворачиваясь от голокамер. — Мы объясним все позже. Не сомневаюсь, вы будете довольны результатами.

Бросив на него скептический взгляд, Рита пожала плечами.

— Только не превращайте меня в марионетку, доктор Пайк.

— Госпожа майор, играйте роль героя-победителя и ни о чем не беспокойтесь. Эти люди отчаянно нуждаются в предметах поклонения. До тех пор, пока мы сюда не прибыли, они не видели ни одного живого героя. Мы с радостью покажем им новых.

Рита пробурчала себе под нос хлесткое ругательство.

— Ладно, черт вас всех побери, — заключила она, подходя к грузовому контейнеру.

Забравшись на него, Сарса подняла руку, призывая толпу успокоиться. Ей пришлось ждать довольно долго. Наконец пронзительные крики затихли.

— Граждане... граждане Арктура! Я счастлива видеть вас! Чувства, которыми вы сейчас наполнили мою душу, я сохраню до самой своей смерти, а потом передам их Пауку.

Ее слова были встречены взрывом восторга. Мужчины и женщины кричали, свистели, рукоплескали, топали ногами.

Рита снова махнула рукой.

— Я не надеялась встретить такой радушный прием. В последнем сообщении, полученном нами, говорилось о том, что Нгуен сломал Арктуру хребет. Убил ваш дух, волю к жизни. — В наступившей тишине она обвела взглядом помещение. — Но сейчас я вижу, что вы не сломлены... а мои ребята дали жару Отцам! Мы еще покажем этому ублюдку! — крикнула Сарса, потрясая над головой стиснутым кулаком.

Толпа словно взбесилась. Обращение Риты произвело даже большее воздействие, чем рассчитывал Дарвин.

Через час «Миликен» вышел из прыжка. До подхода корабля к Арктуру оставалось еще не меньше двух с половиной недель, но все корабли Нгуена находились значительно дальше. По крайней мере, какое-то время гигантскому космическому городу ничего не угрожало.

Торжественный митинг продолжался. Один за другим представители местных властей читали составленные Дарвином речи. Наконец наступила кульминация. На огромном голоэкране появились кадры прибытия «Ножа Паука».

Затем их сменило лицо директора Скора Робинсона, и собравшиеся разом притихли.

Дарвин, кивнув на Риту, улыбнулся, увидев, что она побледнела.

— Добрый день, майор Рита Сарса, — поздоровался с ней головастик-директор. Позади его огромного черепа уходила и бесконечность голубая дымка, контрастирующая с белым фоном стен. — От лица Директората приветствую вас на измученном, но не сломленном Арктуре. Впервые за триста лет мы приветствуем настоящих героев. Вы с вашими доблестными воинами являетесь родоначальниками новой славной традиции. Добро пожаловать на Арктур. Мы встречаем вас с распростертыми объятиями. Милости просим!

Рита шагнула на край импровизированной трибуны. В каждом ее движении сквозила уверенность закаленного в боях ветерана.

— Директор Робинсон, благодарим вас за теплый прием. Подобное воодушевление и радушие тем более дороги после того, на что мы насмотрелись в царстве ужаса, сотворенном Нгуеном. Пусть действительно эта торжественная встреча знаменует собой начало новой эры процветания человечества. От лица романовцев, от лица всех воинов Паука благодарим вас за все те душевные слова, которыми вы нас встретили.

Щелкнув каблуками, она отдала голоизображению честь.

Началось какое-то сумасшествие. Люди свистели, кричали, хлопали. Дарвин Пайк, забравшись в кабинку, следил за тем, чтобы голокамеры фиксировали каждое мгновение происходящего, выхватывая из толпы радостные лица арктурианцев. Вот маленькая светловолосая девчурка забралась на плечи увешанного скальпами романовца, щеку которого обезобразил страшный шрам. Вот красивая молодая женщина целует великана в сверкающих боевых доспехах. Стило мальчишки неуклюже выводило на белой стене изображение паука. Старик стискивает в объятиях свою седовласую жену, а по его морщинистым щекам текут слезы счастья. Дарвин снимал выражения счастья, надежды и сразу же передавал это на всю галактику. Транскоммуникационная сеть работала на пределе возможностей.

Когда все воины, облепленные восторженными арктурианцами, распевающими песни, наконец отправились на торжественный банкет, в кабинку поднялась Сюзен.

— Ну? — спросила она, бросая на монитор взгляд через плечо Дарвина.

— Победа! Если эти кадры не растопят сердца всего обитаемого космоса, человечество можно считать вымершим.

— Я хочу поговорить с вами наедине, — сказала появившаяся у них за спиной Рита. — Клоунада закончилась, и нас ждут дела. Здесь есть какое-нибудь место, где нам никто не помешает? — У нас нет полной картины, — нахмурила веснушчатое лицо Рита, глядя на монитор.

Она, Дарвин и Сюзен уселись вокруг консоли комма в комнате Риты. Экран заполнило изображение головы Скора Робинсона. Запавшие глазки и складки вокруг рта свидетельствовали о том, что пришлось пережить директору за последние недели.

— Адмирал Ри и Железные Глаза довольны происходящим, — продолжала Рита, — но мы предлагаем совершенно новую стратегию. Кстати, я до сих пор не знаю, доктор Пайк, каков эффект от обращений Патана. Господин директор, у вас есть на этот счет какая-нибудь информация?

Крошечный рот Робинсона едва заметно зашевелился.

— Джай-сеть работает со скрипом. Никто не слушает наши инструкции и не отвечает на запросы.

— Проклятие, по части военной разведки мы тоже пока блуждаем в темноте.

Рита взяла из автомата чашку чая.

Дарвин развел руками.

— Нам неизвестно, какое действие оказывает на людей Патан. Могу только отметить то обстоятельство, что в настоящее время Арктур твердо стоит за нас. При этом комм наводнен запросами на выдачу более подробной информации. Все планеты и половина станций обитаемого пространства требуют прислать им Пророка. Если исходить из этого, сфера нашего влияния расширяется очень быстро.

Подобрав под себя ногу и оперевшись подбородком о колено, Сюзен откинулась назад, покачиваясь в кресле.

— Мы получаем отрывочные сведения о том, как влияют слова Патана на военные действия Нгуена. Как только Ван Чоу собирается сделать новый шаг, мы к этому уже готовы. Не все из того, что говорит Пророк, передается по открытым каналам. «Тореон» наголову разгромил флотилию, пытавшуюся вторгнуться в Солнечную систему. На какое-то время Земля в безопасности. Те, в чьих руках она сейчас находится, получили серьезную моральную поддержку.

— Почему Патан не может сказать нам, где найти Нгуена?

— Понятия не имею, — неохотно признался Дарвин. — Такое впечатление, будто... в общем, я его несколько раз пытался спросить. Но Патан только улыбается и повторяет, что сначала мне нужно разобраться с собственными поворотными точками.

— Поймите, что победа до сих пор ускользает из наших рук. — Отпив чай, Рита всмотрелась в лица своих собеседников. — Империя Нгуена разрослась до таких размеров, что теперь мы не можем его остановить. Его стратегия состоит в том, что он может бросить многомиллионную армию в любое место, захватить производственные мощности, подвергнуть психообработке население и двинуться дальше.

— Подобно своеобразному вирусу, — прищурившись, заметил Робинсон.

— Да, наверное, можно воспользоваться таким сравнением. Промышленность Нгуена так распылена, что, даже используя информацию Патана, мы не можем одновременно нанести удар по всем точкам. В нашем распоряжении слишком мало кораблей.

— А что насчет долгосрочных прогнозов? — спросила Сюзен.

Рита махнула рукой.

— Если все будет идти так, как сейчас, быть может, мы расправимся с Нгуеном лет через пять.

— Через пять лет! — воскликнул Дарвин. — Патан столько не протянет! После каждого принятого решения он становится все слабее и слабее. Ему все труднее и труднее приходить в себя после выступления с обращением. Он убивает себя!

— Паук ревностно оберегает свободную волю, — едва слышно произнес Робинсон. — Я никогда не... Столько... Так много всего изменилось... — Он встрепенулся. — Транскоммуникационное сообщение от адмирала Ри.

Тотчас же на голоэкране появилось лицо Ри. В глазах адмирала застыло обычное выражение: смесь усталости и отчаяния.

— Я только что получил обращение Нгуена Ван Чоу, — без ненужных формальностей начал Ри. — Война переходит в новую, еще более запутанную стадию. Смотрите сами.

Экран разделился надвое, и одну половину заполнило хищное лицо Нгуена. Дарвин внутренне напрягся, непроизвольно хватая Сюзен за руку. «Спокойно, это всего лишь голография. И всё. Только голография. Нгуена здесь нет. Мы на Арктуре, а не на Базаре. Рядом со мной Сюзен. Она существует на самом деле. Сжимает мою руку. Дарвин, держи себя в руках. Ты смог выдержать худшее. Не надо... не поддавайся панике».

— Ваш пророк очень любопытен, — наполнил комнату мягкий голос Нгуена. Услышав этот вкрадчивый тон, словно кислотой разъедающий его душу, Дарвин стиснул зубы. — Значит, вы решили наносить удары по моим планетам и станциям. Что ж, Господь Бог больше не в силах терпеть ваши злодеяния, поклонники Сатаны. Знайте же, что в следующий раз, уничтожая какую-нибудь из моих планет, вы убьете миллионы своих преданных сторонников. Отныне лишь половина жителей моих новых миров будет изгонять из души Сатану. Я позабочусь о том, чтобы на каждой обращенной планете оставалась по крайней мере одна колония приспешников Сатаны. Аналогично на захваченных станциях также будут находиться заложники. Если вы будете продолжать свои жестокие набеги, ваши руки обагрятся кровью невинных.

Нгуен радостно замахал руками.

— Я очень внимательно следил за вашим Пророком. Мне известно, как вам дороги души, проданные Сатане. Поэтому я для борьбы с Князем Тьмы воспользуюсь его же собственными силами. Я принесу человечеству новый порядок и изгоню Сатану из галактики. Ну, а пока каждый раз, когда вы будете убивать своих преданных последователей, я буду с удовольствием кричать во всеуслышание о вашем лицемерии. Сколько вы готовы заплатить за победу? Триллион невинных жизней? Два триллиона? С каждым загубленным миллионом вы будете приближать свое поражение!

Расхохотавшись, Нгуен исчез, и экран снова заполнило изображение Ри.

— Ублюдок! — проскрежетала Сюзен.

— Отныне нам придется действовать очень осторожно, выкорчевывая заразу Нгуена, — сказал адмирал. — Это значит, каждая операция будет отнимать значительно больше времени, а наши потери многократно возрастут.

— С другой стороны, — напомнил Дарвин, — мы больше не будем превращать обитаемые планеты в голые безжизненные глыбы камня. Одержать победу такой ценой было невозможно. Это все равно что для борьбы с головной болью ампутировать пациенту голову.

Ри кивнул.

— Вы правы. И все же потери будут огромными — как с нашей, так и с другой стороны. — Он помолчал. — Поскольку вы все здесь, давайте подумаем, как нам быть дальше. Кое-какие мысли у нас уже есть, осталось обдумать подробности.

— Я вся превратилась в слух, — подалась вперед Рита.

Ри сглотнул комок в горле. Краска схлынула с его лица.

— Без риска не обойтись. Подробно я все скажу тогда, когда мы соберемся вместе. Но вы должны знать, что мы хотим использовать Арктур в качестве приманки. Это говорит о том, что мы в отчаянном положении.

— Без риска никак нельзя, — проворчала Сюзен, рассеянно уставившись на густой ковер.

— А что говорит Честер? — с жаром спросила Рита. — Не могу понять, как он может просто...

— Честер ничего не говорит! — Ри с силой опустил кулак на что-то, выходящее за рамки изображения. — Он просто блаженно улыбается, насвистывая какие-то классические мелодии, и бормочет себе под нос про поворотные точки и межзвездные путешествия. Итак, майор, какие у тебя мысли?

Шмыгнув носом, Рита надула щеки.

— Да, мне уже приходилось иметь дело с Пророками. Прошу прощения, господин адмирал. Мы задавали этот вопрос и Патану. Он просто неуверенно улыбается и отвечает загадочно: «Ждите».

— Ладно, теперь слушайте, что предлагает мозговой центр на Мире. До тех пор, пока мы не найдем ничего лучшего, наш выбор останавливается на Арктуре. — Ри перевел взгляд на Дарвина. — По воле случая, доктор Пайк, ваша замечательная трансляция торжественной встречи Риты стала первым шагом. Мы будем настойчиво трубить о том, что это безоговорочно свидетельствует о приближающемся поражении Нгуена. Как он может именовать себя освободителем всей галактики, когда ему даже не удается выступить на Арктуре?

— Значит, мной воспользуются как инструментом? — едва слышно прошептал Дарвин, чувствуя, как на него нахлынули мучительные образы. — В таком случае, адмирал, кто из нас двоих хуже? Нгуен? Или я?

— В чем дело, доктор Пайк?

— Ни в чем.

В наступившей зловещей тишине все увидели, как Дарвин буквально пошатнулся от прилива страшных мыслей. Молодой ученый поежился, чувствуя, что у него пересохло во рту. У него перед глазами встало искаженное от внутренней боли лицо Патана. Дарвин очнулся только тогда, когда Сюзен изо всех сил стиснула ему руку.

— Эх, нам бы только до него добраться! — промолвила Сюзен. — Если бы мы могли высадить десант на его корабль... Один взвод романовцев вымел бы оттуда всю нечисть!

— Если у тебя есть мысли, как это осуществить, вперед! Космос бескрайний, кроме того, «Победа» уже начала охоту. Уверяю вас, Майя жаждет расквитаться с Нгуеном не меньше всех нас. Вы можете еще что-нибудь добавить?

Вопросительно подняв бровь, Ри обвел взглядом собравшихся.

— Все, что у нас было, мы уже вам отправили, — покачала головой Рита. — Передайте Железным Глазам, я по нему очень скучаю.

Ри рассеянно кивнул, и голоизображение исчезло.

— Всего один взвод романовцев, — повторила Сюзен. — Нужно только как-то попасть на борт «Грегори». Мы расправимся с Нгуеном за один день! Если у нас будет быстроходное судно, мы его возьмем.

В груди Дарвина образовался кусок льда.

— При этом мы сами окажемся в его власти.

Он уставился отсутствующим взором на Сюзен, пытаясь не слушать шепот Нгуена в глубинах подсознания.

ГЛАВА 35

Линкор «Пуля».

Геостационарная орбита над планетой Мир

Дамен Ри шел по длинным белым коридорам «Пули». Оставшись один, он забрался в самые глубины корабля, переживая заново воспоминания юности, с мучительной болью думая о том, что ему предстоит сделать с Арктуром.

— Что ж, старушка, мы начали передавать обращение. Зимбути публично признался, что мессия — безумец и не слушает ничьих советов. Теперь Нгуен обязательно должен будет как-то отреагировать. Мы заявили о том, что превращаем Арктур в последний бастион сопротивления Деусу. Миллионы людей, поверивших нам, даже не догадываются, что их используют в качестве приманки.

Ри ткнул кулаком в переборку.

— Значит, мы предадим их? Благословенный Паук, в кого я превратился?

Он прижал ладонь к холодной пластине из графитовой стали, ощущая пульсацию жизни в недрах «Пули». Как всегда, прикосновение к кораблю успокоило Ри, приглушило внутреннюю боль, напомнив о том, что по крайней мере он в безопасности здесь, в чреве своего корабля.

— Скажи, старушка, правильно ли мы поступили?

Тихий гул механизмов линкора и слабую вибрацию корпуса можно было считать за обнадеживающий ответ.

Сплетя пальцы за спиной, Ри медленно пошел по пустынному коридору.

— Проклятие, разве у нас был выбор? Мы ведь сделали это ради всего человечества. Но почему я не ощущаю себя героем? Что сказала бы Лийта? Что бы посоветовала?

Зайдя в наблюдательный купол, Ри остановился, качаясь на цыпочках, глядя на усыпанное звездами небо. В затейливых узорах созвездий он разглядел лицо Лийты, мысленно встретился взглядом с ее голубыми глазами, ясными и спокойными.

Из темноты донесся ее голос: «Дорогой мой полковник, на карту поставлено так много. Одному Богу известно, быть может, мы все будем прокляты. С другой стороны, ты должен взять на себя ответственность. На твоем месте, Дамен, я поступила бы так же».

Вот что сказала бы Лийта.

Ри показалось, что звезды ему подмигнули.

— Лийта, я знаю, что ты ответила бы мне. Эта жертва необходима для спасения человечества. Вот что ты узнала, перебирая полуистлевшие доисторические кости, так? Вот чему тебя научила антропология, вот что ты усвоила на Мире.

— Дамен?

Обернувшись, Ри увидел на фоне люка силуэт Железных Глаз.

— Я здесь, вождь.

Повернувшись к куполу, он бросил последний взгляд на мириады звезд, рассыпанных горстями по черному бархату неба. Какое умиротворенное спокойствие в этой холодной пустоте!

— Я гулял по кораблю, разговаривал с ним... разговаривал с Лийтой.

Подобрав под себя ногу, Железные Глаза опустился в кресло за спектроскопом и тоже посмотрел на звездное небо.

— То, что ты разговариваешь с ней, делает памяти Лийты честь. Когда-нибудь она об этом узнает. Твоя душа, подобно душам всех людей, вернется к Пауку. Ты поделишься с Ним приобретенными знаниями. — Железные Глаза печально улыбнулся. — Немногие могут похвалиться таким богатым наследством.

Ри кивнул. Бескрайнюю черноту пересекла яркая черточка. Где-то там маневрируют большие корабли, занимая свободные орбиты. В небе над Миром стало тесно.

Но в душе оставалась пустота.

Ри молчал, наслаждаясь тишиной. Там, за этим прозрачным сводом, он мог бы затеряться. И жить мирной ложью звезд.

Наконец Железные Глаза нарушил молчание.

— Ты по-прежнему переживаешь насчет Арктура? — тихо спросил он.

Дамен кивнул.

— Насмотревшись вдоволь на смерть и страдания, вождь, я мучусь сознанием того, что вынужден обрекать на это невинных. Эти люди поверили мне, Джон. Они обратились ко мне, ища защиты. А я? Я пытаюсь подготовить себя к тем кошмарам, что будут после. Горы трупов... Сожженных, умерших от удушья в разгерметизированных отсеках. Безжизненные глаза, смотрящие на меня и немо вопрошающие: «Почему?» — Ри поднял руки. — А у меня нет для них ответа.

Железные Глаза провел рукой по ноге, обтянутой тканью, словно массируя упругую мышцу, и угрюмо взглянул на вечный покой.

— Ответ даст Паук. Все мы грешны, Дамен. Мы родились людьми — и должны отвечать за свои поступки. Или за свое бездействие. Проблемы возникают, когда мы начинаем задаваться вопросом о справедливости. В настоящий момент ты чувствуешь себя виновным, потому что, когда мы сразимся с Нгуеном, погибнет много народу. Чувство вины порождается ощущением несправедливости. Но не ты сотворил вселенную такой, какая она есть. Это сделал Паук. Больше того, жить в другой ты бы не захотел, даже если бы у тебя был выбор. Что такое справедливость? Искусственное понятие, придуманное людьми. Абстрактный символ человеческой беспомощности. Если бы справедливость являлась абсолютной истиной, наверное, это было бы очень ограниченным понятием. Узкий круг строго определенных правил поведения в конечном счете привел бы к полному однообразию. Несправедливость — вместе с болью и страданием — является топливом, подпитывающим вселенную. Без нее человечество стояло бы на месте.

— Ну, хорошо. Положим, я принимаю твое определение вины. Но по-прежнему именно мои действия, мое решение принесет смерть миллиардам. Я обману их доверие. Вот от чего у меня внутри все переворачивается. Ты понимаешь? Из героя Сириуса я превращусь в чудовище, продавшее Арктур. Да, согласен, ты прав насчет несправедливости. В то же время из того, что таков порядок вещей, еще не следует, что я им доволен.

Железные Глаза провел загрубелой ладонью по висящим на поясе скальпам.

— Дамен, до тех пор, пока мы несем в себе чувство вины, до тех пор, пока мы страдаем по этому поводу, мы пытаемся изменить мир к лучшему. Ни тебе, ни мне не дано остановить этот процесс. И наши страдания играют на руку Пауку. Мы учимся... и передаем Ему то, что узнали о Его творении.

Ри рассеянно покрутил рукоятку кожуха спектроскопа.

— Знаешь, я все время возвращаюсь назад, на Арктур. Образы, запахи, знакомые лица — я снова и снова возвращаюсь к ним. Мне стали дороги даже обшарпанные коридоры нижних уровней. Я вспоминаю то, что давно считал забытым. Я ненавидел Арктур. Мои родители... в общем, на их долю выпало много всего. Отец получил травму еще в детстве. Упал, ударился головой, повредил мозг. С мамой они жили вместе, потому что никого другого они не смогли бы найти. Это говорит многое о моей матери. Не лучшая... Ладно, оставим ее в покое.

В Директорате никто не голодал, однако в остальном уровень жизни был очень разным. Мы жили у самого края. Так построен Арктур. Кто-то постоянно приваривал к внешней обшивке еще какую-нибудь коробку. Чем дальше от оси вращения, тем больше угловое ускорение. Общественное положение человека легко можно было определить по тому этажу, на котором он жил. Внутренние секции с невысокой силой тяжести населяли люди довольно состоятельные. Мы же находились так далеко от центра, что под полом у меня в спальне был лишь двухсантиметровый слой графитовой стали, а дальше начинался вакуум. Я вырос в условиях притяжения силой в одну целую две десятых единицы, и это сделало меня физически сильным. Позволило поступить на военную службу.

Ладно, я не об этом. Так вот, на четвертом этаже находился маленький магазинчик. Его владельцем был один коротышка родом с Земли. Из какого-то городка Моратува, расположенного на одном из островов к югу от Индии. Этот коротышка смешивал великолепные коктейли из шоколада, мороженого и зерен солода. До самой смерти буду помнить, что он время от времени угощал меня бесплатно, потому что у меня не было децикредита, чтобы купить коктейль. Это было давным-давно, но если старик Чанандрас до сих пор жив, представляешь, чем я расплачусь с ним за все то, что он для меня сделал. За то, что он был со мной ласков. Разговаривал со мной. Впервые в жизни со мной обращались как с человеком... и вот чем все это кончилось.

Железные Глаза молчал.

— До конца жизни я буду помнить, как однажды Чанандрас сказал мне, что самый тяжкий грех — это дать мечте умереть. В этом случае во вселенной гаснет какая-то яркая точка. — Ри поставил ногу на ограждение. — Странно, что после стольких лет помнишь такие мелочи. Я никогда не забывал слова старика. Они были моим девизом, пока я учился в университете, и потом, когда я пришел на «Пулю». Наверное, можно сказать, это старик Чанандрас привел меня сюда — тем, что в тот день постарался запечатлеть эту фразу в моей памяти.

Железные Глаза медленно вздохнул.

— А сколько грез умрет, если мы не сокрушим Нгуена? Твой друг не говорил тебе, что мечта может умереть для того, чтобы освободить другую? Дамен, мечты похожи на людей. Одна умирает, другая рождается.

Ри кивнул.

— Я вовсе не пытаюсь уговорить себя переменить решение, Джон. Выбора у нас нет. Как давным-давно сказала Лийта: «Нам нечего терять». Если мы потерпим поражение, все человечество попадет во власть Нгуена. Наверное, по сравнению с этим даже жизнь пары миллиардов арктурийцев ничего не значит. Но когда начинаешь по совету Шопенгауэра расширять свое сознание — находить общность, объединяющую тебя со всеми людьми... Мы — это я; я — это мы. Если бы не воля случая, именно мне предстояло бы погиб- нуть на этой станции.

— Дамен, не думай, что в этом решение проблемы. Ты так часто рисковал собой, тебе не кажется, что теперь настала пора остального человечества? Раз ты можешь расширить свое сознание и сказать: «Мы — это я», не верно ли и обратное? Разве нельзя сказать с точки зрения общества: «Мы — это ты»? А поскольку ценой битвы является будущее всего человечества, рискует не один Дамен Ри... рискуют все.

— С точки зрения формальной логики, Железные Глаза, ты совершенно прав. Но мне столько лет вдалбливали в голову, что моя обязанность защищать этих людей.

— Они свободны, так пусть примут на себя груз ответственности. Честер говорил директору Робинсону, что все мы обречены быть свободными.

— Если не вмешается Нгуен. Ты же знаешь, что он убивает свободную волю. — Ри развел руками, поворачиваясь к звездам. — Не знаю, быть может, одни из нас обречены на свободу больше других. Лично я устал, Джон. Я слишком долго носил груз за других. Весь прошедший год я готовил юношей и девушек летать к звездам и умирать. Власть Нгуена расползается стремительно, словно плесень на протухшем куске мяса. Мы послали слово Паука во вселенную и теперь ждем, сознавая, что многие погибнут. Насилию и ужасам не видно конца.

— Дамен, не взваливай на себя вину, по праву принадлежащую Пауку. Это удел святых и Пророков, а не нас, простых солдат.

Раздраженно потерев затылок, Ри буркнул:

— А ты, Джон, чем займешься, когда все это останется позади?

Железные Глаза задумчиво сжал губы, и его взгляд, устремленный вдаль, наполнился тоской.

— Наверное, какое-то время я бы пас лошадей. Объезжал норовистых жеребцов, превращая их в послушных стремительных коней. Рядом со мной была бы Рита, чтобы я мог с ней говорить, смеяться и держать ее в объятиях, засыпая. — Он помолчал. — Может быть, воспитывал бы сына...

Вождь смущенно улыбнулся.

— Знаешь, Честер прав, — добавил он. — Человек должен питать свою душу. Но если кормить ее одними ужасами, вряд ли останешься здоровым. Мне бы хотелось отослать Пауку сбалансированный опыт. Не одну только боль, но также и немного счастья и блаженства.

— Наверное, вот в чем моя проблема. — Ри выпрямился, потягиваясь и морщась от боли в затекшей спине. — Возможно, когда все это началось, я потерял частицу себя. Не знаю, по-моему, в последнее время я только и делаю, что беспокоюсь. Мне начинает казаться, что я чересчур огрубел, и я пугаюсь. Потом вдруг я чувствую себя ответственным за каждую человеческую жизнь. И мне становится страшно, что у меня слишком мягкое сердце. А времени на то, чтобы найти равновесие, нащупать твердую опору в этой зыбкой сети, нет. — Он поднял руки. — И, если честно, мне не хватает Честера. Жаль, что я не могу с ним поговорить. Даже несмотря на то что он никогда не отвечал на мои вопросы, от одного его присутствия рядом становилось хорошо.

— И, конечно, ты не знаешь, почему он упросил взять его на борт того скоростного транспорта? — поднял бровь Железные Глаза.

— Пророки — это твоя епархия, вождь. Конечно, не знаю, черт побери! Разве Пророки когда-нибудь что-нибудь говорят? Что, по-твоему, я должен был делать? Честер заваливается ко мне, мурлыкая что-то из Баха, и спрашивает, можно ли ему подняться на тот грузовик. Ну и что? Я должен был ему отказать? Пророку? — Ри покачал головой. — Но мне... мне не по себе. Они хотят быть на Арктуре вдвоем? Находиться в городе, который должен вот-вот превратиться в абсолютное ничто? Но на все вопросы оба отвечают только улыбками.

Небо снова расчертила яркая точка.

— Прибывают патрульные корабли, — тихо произнес Железные Глаза. — Вот почему я отправился тебя искать. Когда комм ответил, что твой шлем отключен, я начал волноваться. Потребовалось какое-то время, чтобы тебя найти. Но мне обязательно надо было с тобой поговорить. Ты уже столько времени работаешь на износ.

— Ты решил стать нянькой, да? — невесело улыбнулся Ри. — Значит, в конце концов пришло время платить по счетам?

— Дамен, мы все являемся частью сети Паука. Нгуен клюнул на нашу приманку. Мы придерживаемся нашего плана?

Закрыв глаза, Ри медленно втянул воздух в легкие и отрывисто дернул головой, выражая согласие.

— Знаешь, Железные Глаза, я тебе завидую. Если нам удастся пройти через это, остановить Нгуена, у тебя будут лошади, будет Рита. А у меня не останется ничего кроме «Пули». Но, может быть, мне ее все-таки недостаточно?

Он направился к выходу, но у двери остановился.

— Нет, это ложь, которую я твержу самому себе. Как ни люблю я «Пулю», мне чего-то недостает в жизни. Порой меня одолевают мысли, стоит ли продолжать бороться, постоянно терзаясь опасениями, что все вот-вот рухнет ко всем чертям.

— Мы обречены быть свободными, Дамен — напомнил Железные Глаза, сжимая ему плечо. — Такой путь назначил нам Паук. Или человек борется, или его душа загнивает. Мы живем только для того, чтобы учиться, служить Пауку. Знаешь, а если задуматься о том, что ты сделал, что дал людям, неужели твоя жизнь была такой уж плохой? Даже если нам суждено умереть завтра, того, что ты узнал о жизни, ты не расскажешь Пауку и за целый год. Разве это не высшее вознаграждение?

Ри встретился с ним взглядом, и его бескровные губы изогнулись в мрачной улыбке.

— Полагаю, моя жизнь действительна не такая уж плохая. Вот только после того, как все закончится, если мы, уничтожая Нгуена, при этом потеряем Арктур — а я в этом не сомневаюсь, — я ухожу. Отправлюсь куда-нибудь со своей «Пулей» и найду своих лошадей, кем бы они ни были.

Железные Глаза похлопал его по спине.

— Дамен, по-моему, родилась новая мечта.

— А сейчас нам предстоит грязная работа. — Покачав головой, Ри вышел в белизну коридора, оставив позади тишину и спокойствие звезд. — Насколько я понимаю, все предусмотрено до мелочей?

Железные Глаза хитро усмехнулся.

— Сомневаюсь, что наши гости догадываются о том, чего им будет стоить предстоящая встреча.

— Будем надеяться, мы знаем, чего она будет стоить нам, вождь.

Административный центр Директората.

Арктур

— Факт остается фактом: мы эвакуировали весь город. Вы хоть отдаете себе отчет в том, чего это стоило? Полтора миллиона человек не могут просто собраться за несколько минут и разом куда-то уйти. По крайней мере, если речь идет о нашем Кидиане. Все транспортные магистрали находятся под землей. Началась паника, и погибли люди. И ради чего? Никакой ядерной катастрофы не было. Не знаю, какую глупую игру вы затеяли...

— Вы проверили насос? Пророк сказал, что в одном из воздушных насосов есть дефект.

Вцепившись в консоль, Дарвин Пайк не отрывал взгляда от голокамеры, передававшей его изображение на Кидиан.

Верховный комиссар нервно провел ладонью по мясистому лицу, взъерошивая косматые седые брови, пучками торчащие на розоватой коже.

— Да, насос был заменен совсем недавно. Действительно, как оказалось, в стенке главного цилиндра была трещина. Но это было две недели назад. Так в чем же дело? Вы играете с огнем. Отцы уже пытаются воздвигнуть у нас храм. Поддержка Нгуена на Кидиане удвоилась. Что, по-вашему, я должен делать...

— Господин верховный комиссар, я вас прекрасно понимаю. Но я видел Базар. Я лично был на планете в составе первого разведотряда. А сейчас я прошу вас помочь. Пожалуйста. Расскажите про насос. Как именно его обнаружили? Что было дальше? Кто его заменил? Расскажите все подробно. Поймите, мы сбиты с толку не меньше вас. Пророк еще ни разу не ошибался.

Благословенный Паук, как такое могло произойти ?

Верховный комиссар вздохнул.

— Ладно. Я знаю только то, что три недели назад старшего инженера бросила жена. Обвинила Вика — так его зовут — в том, что он женат не на ней, а на своей работе. И вот Вик с головой погрузился в насосную станцию. Насосы нужно было обследовать давным-давно, к тому же он хотел хоть чем-нибудь себя занять. Вскрыв главную секцию, Вик прошелся с дефектоскопом по...

— Но он сам сделал выбор, да? Он не должен был это делать. В перечне регламентных работ обследования с применением дефектоскопа нет?

— Ну да, как я говорил, от него ушла жена... Не понимаю, к чему вы клоните. Эй, что с вами? На вас лица нет.

Вздрогнув, Дарвин закрыл глаза.

— Поворотная точка. Патан пропустил поворотную точку.

Верховный комиссар покачал головой.

— Знаете, доктор Пайк, вам надо приглядывать за своим мальчиком повнимательнее, потому что вы едва не толкнули все десять миллионов жителей Кидиана в объятия Нгуена. Его шпионы трубят на всех углах о неудаче Пророка...

— Проклятие! — взорвался Дарвин, чувствуя леденящее прикосновение паники. — Неужели вы не понимаете? Он измучен до предела! Ему приходится вмешиваться в ход будущего, влиять на поворотные точки. Пророк сходит с ума, верховный комиссар. Он убивает себя, теряет способность возвращаться назад в настоящее! Каждый раз он уходит все дальше и дальше... Патан, что ты делаешь!

Дарвин без сил упал в кресло.

Верховный комиссар неуютно поежился. Голокамера выхватила у него за спиной стену из углепластика, письменный стол с голографией улыбающейся женщины и двух детей.

— Послушайте, доктор Пайк, мне очень жаль Пророка, но у нас возникли серьезные проблемы. Если Отцам удастся убедить людей идти в храм Деуса или если я паду от руки наемного убийцы, скоро на нашей планете вместо людей останутся одни тупые машины. Сейчас на Кидиане возникли острые проблемы со снабжением самым необходимым. Конечно, идет война. Но пустой желудок в паре с недоверием к тыквенноголовым заставляют людей прислушиваться к словам Нгуена. Не все верят в подлинность кадров с Базара. Нгуен утверждает, они сфальсифицированы. Население планеты колеблется. Вы заварили эту кашу, вы ее и расхлебывайте. А я умываю руки, хорошо?

Дарвин угрюмо кивнул.

— Я свяжусь с адмиралом Ри. Надеюсь, он направит к вам транспортный корабль с десантом, набранным из экипажа «Миликена». Скажите гражданам Кидиана, корабль летит, чтобы не пустить на планету вурдалаков Нгуена.

Верховный комиссар кивнул.

— Замечательно, один боевой корабль лучше пятидесяти так называемых «пророков».

Голоизображение исчезло.

Дарвин Пайк остался сидеть неподвижно, борясь с болью в глазах. Инженер действовал по своей воле, сам принял решение остаться на работе. Он прошел поворотную точку, а Патан не увидел, какое будущее стало реальностью. Он начинает терять свой дар. И по мере того как его будет затягивать все дальше, такое будет происходить все чаще и чаще.

Дарвин долго смотрел на погасший монитор. Наконец он взял онемевшими пальцами шлем и, вытерев со лба пот, надел его на голову.

— Установите канал транскоммуникационной связи с адмиралом Ри.

«Глендивиан».

Московский сектор

Станция «Глендивиан» была построена в первые дни Директората. Маленькая колония занималась разработкой дейтерия, жидкого водорода, аммиака, метана, этана, ацетилена и серных экстрактов из газовой туманности Глендивиан. В настоящее время шахтеры живут в станции, «плывущей» сквозь туманность. Добытые вещества переправляются к краю туманности, затем мощными кранами погружаются на станции с синхронизированной орбитой, откуда на автоматических транспортных кораблях перевозятся на такие индустриально развитые планеты, как Аргус, Зона, Шушутьен и планета Саймона. По оценкам, численность населения в настоящий момент составляет 1,2 миллиона человек.

Голоизображение Пророка исчезло. Верховный комиссар Макс Вестильский задумчиво смотрел на погасший экран.

Подняв густую черную бровь, отчего широкий лоб покрылся глубокими складками, Вестильский забарабанил толстыми пальцами по крышке стола из вспененной стали, обводя взглядом помощников, сидящих вдоль стен кабинета.

— Ну? — спросила Сиили, закидывая копну золотистых волос за плечо. — Вы приняли решение встать на сторону романовцев и Пророка Паука? Почему-то, Макс, я в этом с самого начала не сомневалась. Наверное, это все кровь варваров, текущая в ваших жилах, а?

«Да, ничего другого я от тебя не ждал, подлая сучка, толь- ко и мечтающая, как бы перегрызть мне горло или вонзить нож в спину! Что ж, фригидная вампирка, это несколько усложняет дело».

Прищурившись, Вестильский ткнул пальцем в погасший монитор.

— Вот что говорит этот тощий юнец с Арктура.

Сиили насмешливо склонила голову набок, и в глубоких голубых омутах ее глаз сверкнул вызов.

— Вы всегда гордились тем, что «сами себе на уме». Кое-кто из присутствующих здесь злорадствует, видя, что у вас тоже есть слабые места.

Макс неуютно поерзал в кресле, оглядывая мрачные лица собравшихся. Что ж, Сиили решила действовать в открытую. Естественно, ему уже приходили мысли о том, чтобы принять сторону романовцев и первым делом выбросить последнюю партию Отцов в шлюз, чтобы они поостыли в газообразном облаке. Любопытно было бы взглянуть, поможет ли им вера в Деуса остаться живыми, дыша этаном, имеющим температуру сорок градусов Кельвина. К тому же романовцы ему больше по душе. Но только сейчас Сиили обратит это против него. Она уже давно метит на его место. И, черт побери, у нее есть ум и воля, чтобы управлять станцией. Не говоря уж о том, что у Сиили идеальная внешность богини, в то время как его скуластое лицо с косматыми бровями напоминает людям тролля.

— Что ж, — с шумом выдохнул Макс. — Поскольку вы принесли мне эту гололенту, решение уже принято?

Вскинув голову, Сиили смахнула золотистые пряди волос на темную синеву плаща.

— Да, я уже выступила с обращением, что вы встали на сторону божества-насекомого. Среди населения станции зреет недовольство и возмущение. На этот раз Арктур вас не спасет, Вестильский. К этому часу завтра вы уже будете отстранены от управления станцией и вернетесь на завод, где ваше место.

Вестильский презрительно поджал губы.

— Вы так полагаете?

Склонив голову набок, Сиили повела плечами. Советники беспокойно следили за столкновением, сознавая, что скоро произойдет смена власти.

— Комм! — откинувшись назад, Макс скрестил руки на груди.

— На связи.

— Пожалуйста, известите делегацию Отцов, что на просьбу разрешить строительство храма Деуса я даю положительный ответ. Дальше, передайте посланникам мессии, что их ждет самый радушный прием. Пусть знают, что все ресурсы станции «Глендивиан» в их полном распоряжении.

— Как вы могли! Вы же только что... Отцы отвергают все то, что вам дорого в жизни! — Полные губы Сиили скривились от ужаса. — Вы не имеете права! Вы лжец, обманщик...

— Сиили, в следующий раз, прежде чем зайти, будьте добры постучать. — Макс удовлетворенно усмехнулся. — А теперь прошу извинить. Я вас больше не держу. Дверь там.

Административный комплекс,

секция Директората.

Арктур

«Ни за что бы не поверила, что я буду спокойно терпеть, как тыквенноголовый ублюдок заглядывает мне через плечо! Неудивительно, что он, как и все остальные, немного чокнутый! Это просто катастрофа! А ведь в данном случае речь идет только об Арктуре!»

Мрачные размышления Риты прервал вызов комма.

— У меня сообщение для майора Сарсы.

— Давайте! — пропела Рита, радуясь возможности отвлечься.

Горы запросов, заявок, докладных записок, донесений и всевозможных других документов захлестнули ее бюрократическим кошмаром. Но это ведь только то, что осталось после Робинсона, занявшегося лично всем самым сложным!

Рита перевела взгляд на экран, где появилось изображение молодого мужчины. По его лицу было видно, что, несмотря на возраст, он успел многое повидать в жизни. В уголках его глаз застыло напряжение. Светлые волосы были тщательно уложены, мундир арпеджианского покроя сидел как влитой. Холодные голубые глаза жгли Риту бластерными лучами. Было заметно, что мужчина очень нервничает.

— Говорит майор Рита Сарса, временно исполняющая должность губернатора Арктура. Чем могу служить?

Мужчина кашлянул.

— Что вы дадите за то, чтобы узнать о передвижениях Нгуена Ван Чоу?

Он говорил с сильным акцентом. Его неподвижное лицо, словно вылепленное из глины, оставалось начисто лишенным выражения.

Сюзен и Дарвин, подавшись вперед, впились взглядами в экран.

— Это зависит от того, кто вы такой. — Откинувшись назад, Рита взяла стило. — И от того, что вы хотите. Если вы предложите что-то дельное, мы согласимся без колебаний... если, конечно, вы не запросите что-то невозможное.

— Я Торкильд Алхар, капитан «Гавриила», — с гордостью произнес мужчина. — Я первый человек, совершивший налет на Арктур. Это я торпедировал патрульный линкор «Ганг». Со своим экипажем я уничтожил четыре планеты. Я... я последний арпеджианец.

Рита кивнула, не отрывая от него взгляда. Ее зеленые глаза оставались спокойными, но мысли лихорадочно работали.

— Насколько я понимаю, вы видели, что сделал Нгуен с жителями вашей планеты? И поэтому хотите расквитаться с ним?

— Это ваш Патруль уничтожил Арпеджио, — с ненавистью произнес Торкильд. — Майор, давайте поговорим начистоту. По одной только этой причине я ни за что на свете не стану вашим другом. Вы уничтожили мой мир в ходе военных действий. Этот поступок нельзя назвать бесчестным, но и простить я вас тоже никогда не смогу. Но будем откровенны. Война есть война, к тому же вы выполняли приказ, поэтому я пойду на сделку с вами. Но мира между нами никогда не будет. Я ничего не забываю. Наш временный союз будет иметь целью исключительно уничтожение Нгуена Ван Чоу. Как только она будет достигнута, военные действия между нами будут немедленно возобновлены. Вот, вкратце, суть моего предложения.

Подчеркивая свои слова, арпеджианец с силой опустил кулак на приборную панель.

— Значит, вы во всем вините нас?

«Слепой глупец! А как бы ты поступил на... Нет. Подожди! Он ничего не знает! Нгуен не посвящал его в свои планы».

Рита задумчиво пожевала стило.

— Вы считаете, мы просто так взяли и уничтожили население целой планеты? Клянусь Пауком, это не так, капитан Алхар! Эти люди... Нет, вы ни за что не поймете. Позвольте отправить вам ленты с кадрами того, во что мы стреляли на Арпеджио?

— Ленты можно фальсифицировать. Почему я должен вам верить?

Рита раздраженно пожала плечами.

— Капитан Алхар, на самом деле мне все равно, поверите вы или нет. Просто вы как один из людей Нгуена меня удивляете. Вы настоящий человек — мыслящий, дышащий... одним словом, личность. Вы нисколько не похожи на тех арпеджианцев, кого я видела. Их всех подвергли психообработке в храмах Деуса. Знаете, капитан, возможно, в конце концов мы так ни о чем и не договоримся, но, по крайней мере, я вижу в вас настоящего человека и буду относиться к вам с уважением, даже если в будущем нам опять придется стре- лять друг в друга. Чего я не могу сказать об остальных тварях, сотворенных Нгуеном.

— Посылайте свои записи. Мой комм настроен на прием.

В стальных глазах сверкнула искорка любопытства. Казалось, Торкильд был рад возможности опровергнуть слова Риты — поймать ее на лжи. Упомянув о храмах, она затронула больное место.

— Жители Арпеджио издревле славились своим мужеством. — Закатив глаза, Рита покачала головой, отворачиваясь от комма. — Не представляю, как Нгуену удалось так их приручить.

Она следила за тем, как Торкильд просматривает кадры боевой хроники, переданные коммом. Его выражение постепенно менялось, переходя от презрения к недоверию и дальше к ужасу.

— Это не... Разве это арпеджианцы? Они ведут себя словно роботы. Безмозглые звери... лишенные...

— Хуже, капитан Алхар. Мы даже не хотели высаживаться на Арпеджио. С нас хватило тех кошмаров, которых мы на- смотрелись на Базаре. Мы пошли по пути наименьшего сопротивления и аккуратно стерилизовали всю планету. Я покажу вам, что случилось с Базаром. Вызываю комм, настраивайтесь на прием. Смотрите во все глаза. То же самое Нгуен сделал с Арпеджио. — Рита остановилась, увидев, что ее слова попали в цель. — Если ничего не имеете против, скажите, когда Нгуен в последний раз дал вам возможность воочию взглянуть на то, что происходит у вас дома?

— Почти два года планетного времени назад. Однако расширение пространства вследствие ускорения... Я не был на Арпеджио... — Торкильд нахмурился, подсчитывая, когда был дома в последний раз. — У Нгуена было достаточно времени. «Гавриил» всегда пополнял запасы горючего и продовольствия в открытом космосе. Нгуен встречал нас на полпути — я считал, он заботится о максимальной эффективности.

— Возможно, отчасти это было так. Нгуен помешан на этом. Он привык выжимать из того, что есть у него в распоряжении, все до последней капли. Надо признать, ублюдок просто гениален. Послушайте, я ничего не имею против хорошей драки, но если бы я уничтожила население целой планеты, даже состоящее исключительно из врагов, меня бы мучили угрызения совести, капитан. Знаете, по долгу службы порой приходится совершать довольно грязные поступки. Уничтожая планету, чувствуешь в своем сердце сожаление — по крайней мере, так должно быть, если в нем осталось что-то человеческое. То же, что мы сделали с Арпеджио, было актом милосердия...

— Почему? Почему я должен верить вашим лентам?

Холодные голубые глаза зажглись подозрением. При этомТоркильд беспокойно сплетал и расплетал пальцы. Он застыл в напряжении, не отрывая взгляда от Риты. Выбившаяся прядь светлых волос прилипла к вспотевшему лбу.

Подавшись вперед, Рита сверкнула глазами, тыча в экран.

— Мне наплевать, капитан Алхар, поверите вы им или нет. Просто мне кажется, что вы не имеете отношения к этим чудовищным зверствам. Насколько я помню, Алхар является одним из старинных родов Арпеджио. Не сомневаюсь, отец с детства привил вам понятия чести и гордости. — «Отличный выстрел! Попала в самое яблочко!» — Не принимайте мои слова на веру, проверьте все сами. Разве Нгуен позволял вам заглянуть на свою «кухню»? Готова поспорить, он вас и близко не подпускал. Иначе ему вряд ли удалось бы удержать у себя такого порядочного человека. Разумеется, в его распоряжении всегда найдутся отбросы общества, но им можно доверить только второстепенные роли. Одним из таких был Паллас Микрос...

— Наверное, мне действительно будет лучше проверить все самому, — согласился Торкильд.

Его мощные руки стиснули консоль с такой силой, что вздулись сухожилия.

Взгляд Риты стал ледяным.

— Как вам угодно, капитан Алхар, — сказала она, крутя в руках стило. — Выясните все сами... и расскажите вашим подчиненным, что сталось с их родными и близкими. Напав на Арпеджио, мы никого не убили. Эти люди уже были мертвы разумом и душой. Мы просто вырезали раковую опухоль.

Торкильд всмотрелся в ее лицо, пытаясь прочесть правду, но увидел лишь смешанную с горечью решимость.

— Послушайте, я ничем не могу подтвердить свои слова. Вы правы, ленты можно сфальсифицировать. Но я даже не буду пытаться в чем-либо вас убедить. У меня есть дела по-важнее, чем заставлять вас взглянуть правде в глаза. К тому же вы все равно мне не поверите. Так что убедитесь во всем сами. Ну, а потом мы с вами и поговорим. Кстати, готова поспорить, вы существенно снизите свои расценки.

С этими словами Рита разорвала соединение.

— Почему ты его отпустила? — воскликнула Сюзен, вскакивая на ноги. — У него же бесценные сведения! Путь к...

Беспечно расхохотавшись, Рита издала торжествующий клич.

— О, сядь, женщина! Сомневаюсь, что он будет размышлять больше десяти часов. Сюзен, этот Торкильд на крючке. Начнем с того, он не стал бы связываться с нами, если бы по какой-то причине уже не был сыт Нгуеном. Тут замешана его честь. В определенном смысле я дала ему пощечину. Каким ни будет его решение, он обязательно вернется, чтобы сохранить свое лицо.

Рита вскочила с кресла, давая выход переполняющей ее энергии, и ударила кулаком по консоли. Увидев, что ее слова не убедили Сюзен, она махнула рукой, возбужденно продолжая:

— Задумайся вот над чем: он арпеджианец, а я женщина — и занимаю высокий пост. У арпеджианских мужчин к женщинам странное отношение. Еще хуже, чем у вас, романовцев, потому что они их боготворят. Так что два обстоятельства играют мне на руку. Во-первых, начиная разговор, Торкильд ожидал, что я начну торговаться, потому что все козыри у него в руках. Я же обращалась с ним снисходительно. И еще, я сыграла на том, что он в полном неведении относительно того, что произошло с его родной планетой! Это позволило мне взять ход переговоров в свои руки. Он весь кипел — сам не зная, почему. Поскольку я знаю больше его, это дает мне значительные преимущества. Торкильд должен доказать самому себе, чего он достоин. Ну, а что касается Нгуена — наш капитан давно принял решение его предать.

И я просто привела дополнительные аргументы «за».

— Раз ты все знаешь, скажи, что им движет?

— Что-то связанное с арпеджианской честью. Алхар — древний род. Черт побери, быть может, Нгуен дал пощечину его отцу, сделал оскорбительное замечание о его матери! Как знать? На Арпеджио за такое убивают. — Рита подняла руки. — Эта шайка бывших пиратов с годами возомнила о себе невесть что. Не знаю, наверное, если какой-то народ не может похвастаться своей славной историей, ему приходится самому выдумывать правила поведения, прикрывая сомнительное прошлое.

Ее прервал комм.

— Доктор Пайк! Архиепископ ждет вас.

Дарвин встал. Специально скроенные широкие брюки почти скрывали громоздкий протез.

— Мне пора. Увидимся позже. Три против пяти, Рита, ты больше не услышишь об этом Торкильде.

— Принимаю!

Открыв дверь, Дарвин вышел.

Сюзен беспокойно проводила его взглядом.

Рита подняла бровь.

— Эй, в чем дело? Я вижу зарождающийся интерес, да?

— Да нет... Я хочу сказать... Просто дело в том... Проклятие, мы с ним спим в одной комнате. Это помогает бороться с кошмарными сновидениями. Мне с моими. Ему с его.

Сюзен упрямо уставилась вдаль.

—Его тоже по ночам мучат страхи? Что с ним сделал Нгуен?

Сюзен ответила пожатием плеч.

— Помнишь, ты нашла диск, где было записано все то, что делал со мной Нгуен? Так вот, я нашла такой же про Дарвина. Нгуен мучил его по-другому. Он не... Я хочу сказать, он не насиловал Дарвина... Но в определенном смысле это было еще хуже. Если я расскажу тебе, что произошло, ты мне не поверишь.

— Медвежий плевок! Когда речь заходит о Нгуене, я готова поверить в самую страшную мерзость. Наш Пайк теперь не тот золотой мальчик с наивным взглядом, каким был раньше, да?

Встав, Сюзен потянулась, разминая затекшие мышцы.

— Повидав ад, майор Сарса, человек становится другим.

Она принялась медленно расхаживать взад и вперед,скрестив руки на груди и опустив голову, пряча лицо в длинных распущенных волосах.

— Сюзен, я очень долго беспокоилась за тебя. Черт побери, я пошла на огромный риск!

Сюзен кивнула.

— Одному Пауку известно, почему ты так поступила. Да, Рита, на самом деле ты даже не имеешь понятия, каким был риск. Ты не представляешь, как близко к срыву я была после Сириуса. Еще немного, и я бы рассыпалась на миллион крошечных кусочков... Мне хотелось покончить с собой, потому что ты все знала. Но до сих пор я каждый день переживаю заново тот кошмар. Я не исцелилась, просто — ну, приспособилась как-то терпеть... на какое-то время.

— А Пайк?

— Как и я, Дарвин состоит из отдельных кусков. Одно неверное слово — и он развалится. К тому же, он физически болен. Дарвин это не знает, но его жизнь сейчас висит на волоске. С одинаковой вероятностью он умрет или останется жить. Мы... Нет, я настояла на том, чтобы регенерация тканей осуществлялась как можно быстрее. Нервные окончания ноги медленно растут, но при этом по всему организму распространяется злокачественная опухоль. Если бы у нас было время, если бы Дарвина можно было уложить в стационарное медустройство, у него появился бы шанс выжить. Но только времени у нас нет. Каждый день, как и сегодня, после обращения Патана Дарвин отводит Пророка домой, следя за тем, чтобы с тем было все в порядке. Он сидит у постели Патана, пока юноша не забывается сном. Потом Дарвин засыпает сам, но вскоре приходят кошмары, и он просыпается весь в холодном поту. А назавтра, заряженный увиденными во сне ужасами, Дарвин обдумывает, как заманить какого-нибудь религиозного лидера в сети Паука, вовлечь его в борьбу с вурдалаками Нгуена.

И я храню сведения о состоянии его здоровья в тайне — даже от него самого. — Сюзен стукнула себя кулаками по бедрам. — Мы не можем терять время на то, чтобы заниматься лечением Дарвина. Его мозг просто бесценен. Никто, кроме Дарвина, не может противостоять пропаганде Нгуена. И никто не может прикрывать Патана — растолковывать его пророчества. Ты уже знаешь, что предсказания Патана сбываются не на все сто процентов? До сих пор нам удается не предавать это широкой огласке. Так вот, Дарвин придумал различные отговорки, чтобы всем казалось, будто бы мы попали в точку. — Она заскрежетала зубами. — А я прячу от него результаты анализов, уверяю его, что все в порядке, в то время как он в прямом смысле умирает. Представляешь, что я чувствую?

— Да, похоже, тебе приходится несладко. Быть может, нам лучше отправить Пайка назад на Мир? Дать ему возможность отдохнуть и полечиться — ради его же собственного блага. И пусть кто-нибудь другой...

Сюзен покачала головой.

— Майор, это его убьет. Как и я, Дарвин живет только для того, чтобы сражаться с Нгуеном — чтобы отплатить ему за... за... Но в отличие от меня у него есть тот, кому он может верить. Потому что я тоже побывала в том аду. Если отнять у Дарвина это, он умрет. Сам призовет к себе смерть, чтобы спастись от кошмарных сновидений.

— Ты любишь его?

Сюзен растерянно умолкла. Распрямив плечи, она закинула длинные блестящие косы назад.

— Рита, я лишилась способности любить. Кому как не тебе знать это. Нгуен выжег ее в небе над Сириусом. Я больше никогда не смогу полюбить...

Умолкнув, девушка развернулась и выскочила в коридор.

Шумно вздохнув, Рита уселась за комм. Усталость едкой кислотой жгла ей глаза. Она рассеянно взглянула на карту звездного неба, сверкающую у противоположной стены. Неужели этот ад никогда не кончится? Рита думала о крови, насилии, ужасах, ждущих ее воинов на полсотне миров. Сюзен права: без гения Дарвина Пайка не обойтись.

— Малыш, и у меня нет времени, чтобы заниматься спасением твоего возлюбленного. Даже если бы это было возможно.

ГЛАВА 36

Административный центр.

Секция Директората,

Арктур

Скор Робинсон, паря в невесомости, перенаправлял транспортные потоки в своей сжимающейся с каждым днем империи. Одни планеты и станции упорно сражались, не признавая власть Нгуена. Другие ломались, принимая ужасы Отцов и храмов Деуса с распростертыми объятиями, отказываясь верить в данные, добытые разведкой романовцев.

— Почему? — воскликнул Скор, нарушая тишину своего центра управления. — Чего такого мы сделали, что эти люди предпочитают верить Нгуену, а не нам? Как такое случилось?

«Вы совершенно не понимаете мотивов, движущих человеческими существами», — всплыл у него в памяти голос Честера.

— Да, мы ничего не понимали. — Робинсон устремил невидящий взор в бесконечную голубизну. — Стерильные. Мы были стерильные. А теперь все, что у нас осталось, причиняет нам боль. И... и мне больше не с кем поговорить.

Ничто не нарушало абсолютную тишину. Взглянув в голубое марево, Робинсон вдруг ощутил прилив ненависти. Будущие директора, трое детей, воспитывавшихся в специальной лаборатории, пострадали во время налета Отцов. Судя по всему, произошел сбой энергоснабжения, и система жизнеобеспечения на какое-то время отключилась. Кровь перестала пропускаться через устройство искусственного охлаждения, и температура головного мозга резко повысилась — вместе с психологическим ударом это привело к необратимым изменениям.

— Значит, я последний из директоров. — Робинсон заморгал, вглядываясь в голубую даль. — Навтов умер. Рок сошел с ума — замкнулся в своем помутившемся рассудке. Человеческая речь как средство общения обладает такими ограниченными возможностями. Последний из директоров.

Он сжался в комок, как бывало все чаще в последние дни. Ему было приятно чувствовать прикосновение тощих, словно лапы птицы, коленей к хилой груди.

— О, Честер! Мне так одиноко! Пророк, где ты? Приди и поговори со мной. Пожалуйста, приди. Я больше не могу терпеть. Я не вынесу одиночества!

«Деус».

Прыжок к станции «Кобальт»

Нгуен Ван Чоу гневно следил за коммом. Волна романовцев с боевыми криками нахлынула на Отцов, буквально сметая их. И дело было не в том, что Отцы не сопротивлялись — наоборот, они сражались с поразительным упорством. В конце концов, именно к этому их и готовили, подвергая психообработке. Но исход боя определял неудержимый напор романовцев. Варвары в доспехах, разрисованных пауками, словно упивались происходящим! Нгуену показалось, он заново просматривает кадры сириусианской хроники.

Отряд за отрядом Отцов накатывался на опорный пункт романовцев и бесследно исчезал, сожженный бластерами и вспоротый ножами. Дикари не совершали ошибок. Они спокойно выдерживали натиск превосходящего противника. Их доспехи были покрыты кровью и копотью. Воины пели песни, восхваляющие свое божество, и продолжали сражаться. Окровавленные скальпы, висящие на поясах, оставляли алые подтеки на белых наколенниках доспехов.

Нгуен выругался вслух. Еслй бы можно было только подвести корабль, пока его армия не перебита до последнего человека, — но об этом нечего и думать. Находящийся на орбите романовский корабль вооружен страшными бластерами и вгрызается ими в борта переоборудованных грузовиков словно острыми клыками в кусок масла.

Фиолетовый луч прошелся по отряду Отцов, спешившему на поле боя, сея смерть. Наконец он нащупал центр связи, и экран погас.

Грязно выругавшись, Нгуен  пнул ногой комм и встал. Связь с Ангелом потеряна. Но того,что он успел увидеть, уже достаточно. Сражение проиграно. Планета перешла в руки романовцев.

Опустив голову на грудь, Нгуен принялся задумчиво расхаживать взад и вперед. Его лоб пересекли глубокие морщины. Религия Паука вдохнула новую жизнь в миры и станции, еще не определившиеся с выбором, поднимая волну сопротивления. Джихад во имя Деуса теряет наступательный порыв с такой стремительностью, что выдохнется задолго до того, как Нгуен успеет покорить половину галактики. Как сражаться с Пророком, знающим твою стратегию и тактику еще до того, как они сформировались у тебя в голове?

«Кулаком»! Нгуен с силой ткнул костяшками в ладонь. Теребя бородку, он связался с коммом.

На голоэкране появилось затравленное вспотевшее лицо Тена Макгира. Шлем сидел криво на светловолосой голове, словно ученый торопливо натянул его в самый последний момент. На заднем плане были видны остальные инженеры и специалисты, сосредоточенно занятые своим делом. На мониторах мерцали разноцветные диаграммы и цифры. В самом воздухе чувствовалось напряжение. Повсюду виднелись следы, которые оставляют на рабочем месте те, кто занимается умственным трудом. Тут и там темнели пятна от кофе, все свободное пространство было завалено неровными кипами черновиков и распечаток. Генерируемые коммом голо- изображения накладывались друг на друга, сверкая ослепительными красками. Внезапно в помещении воцарилась мертвая тишина. Взгляды инженеров обратились на Нгуена.

— Добрый день, мессия! — поздоровался Макгир, отвешивая поклон.

Было очевидно, что он перепуган до смерти. И это тот самый напыщенный осел, грозивший неповиновением? Смешно!

— Доктор Макгир, как ваши успехи? — спросил Нгуен.

Тот кивнул.

— Можем кое-чем порадовать вас, мессия. Нам удалось решить проблему флюктуации питания. Наводимые нами гравитационные волны корежили графитовую сталь несущих конструкций станции. Увеличив количество опорных балок и упрочив скелет, мы смогли справиться с дополнительной нагрузкой. Вы должны понять, до нас в таких масштабах подобные устройства не создавались. При таких величинах гравитационных полей материя ведет себя непредсказуемо. Станцию «Кобальт» практически приходится перестраивать заново. В настоящий момент ведутся работы по усилению наружного обода. Новые реакторы установлены в основаниях проекционных башен. Сейчас мой заместитель Гельмут Энг занят разработкой процедуры уравновешивания грави- тационной пульсации.

— А что с преобразователем масс, созданным по технологии Содружества?

— Определенный прогресс налицо, мессия.

Макгир виновато отвел взгляд в сторону.

— Но, насколько я понимаю, весьма незначительный, — зловеще прошипел Нгуен.

— Мессия, если мы поймем природу явлений, с которыми сталкиваемся, дальше останутся только технические проблемы. Из этих разрозненных кусочков нам нужно создать целый новый раздел физики! — Профессор беспомощно развел руками. — Если бы вы могли предоставить нам теоретический базис, на основе которого можно было бы...

— Я этого не могу! В вашем распоряжении есть вся имеющаяся у меня информация.

— В таком случае, не сомневаюсь, вы поймете, с какими трудностями мы...

— Надеюсь, вы не забыли о своих обязанностях? — улыбнулся Нгуен. — У вас такая молодая дочь, у нее очень красивые волосы. Я люблю молодых девушек, профессор. Помните об этом.

— Моя дочь... Ей же еще нет и тринадцати лет! — Лицо Макгира стало белым как полотно. Беззвучно пошевелив губами, он уронил голову. Наконец ему удалось прошептать: — Нет, мессия. Мы не забыли.

— Хорошо! — радостно воскликнул Нгуен. — Макгир, сделайте так, чтобы эта штуковина заработала. Дайте мне «Кулак», которым я сокрушу Директорат и эту отвратительную мерзость, Паука!

Разорвав соединение, он долго сидел, уставившись на сияющие белые плиты потолка, пытаясь заглянуть в будущее. Да, пока что его армия продолжает одерживать победы, но продвижение вперед сильно замедлилось. Постепенно начинает налаживаться система командования войсками. Многие, видя, что происходит с другими людьми, спасаются от психообработки, добровольно поступая на службу. Армия постепенно приобретает утраченную гибкость. Возможно, в скором времени...

— Мессия! — доложил инженер комма. — Не хотите ли ознакомиться с последним обращением, переданным с Арктура?

Нгуен бросил на него пристальный ледяной взгляд.

— Там есть что-нибудь интересное?

— Так точно, сэр. Уинстон Зимбути...

— Давай.

На экране появилось лицо Зимбути.

— Дамы и господа, — тихим голосом начал бывший капитан «Авраама». — Мне предоставлена возможность обратиться к вам... рассказать правду о том человеке, которому я когда-то служил. Вам он известен как мессия, Нгуен Ван Чоу. Я же помню его еще портовой крысой. Да, уверяю вас, в свое время этот человек был мелким контрабандистом на Сириусе. Тогда я ни за что бы не поверил, до какой степени может дойти его безумство...

— Достаточно!

Голоэкран погас.

— Это пришло с Арктура ?

Потупившись, инженер кивнул.

—Так точно, сэр. Конечно, эта запись может быть сфальсифицирована...

— Они мне за это ЗАПЛАТЯТ!

Нгуен в бешенстве бросился с мостика, мысленно представляя себе, как тело Уинстона Зимбути разрезают на мелкие куски. Объятый яростью, он шел по безмолвным коридорам своего корабля. Неужели романовцам удалось переломить ход войны в свою сторону? Ангел — уже не первая планета, которую они отбили обратно. Да, наступательный порыв еще сохранился, но Арктур восстанавливается, и с него на весь обитаемый космос транслируются подобные обращения. Кадры, показывающие работу огромных машин, сваривающих куски искореженных в результате налета секций, говорят о возрождающейся мощи.

Романовцы швырнули Арктур ему в лицо, превратив столицу Директората в символ его бессилия. Сколько потребуется сил? Сколько торпед с боеголовками из антивещества понадобится, чтобы превратить гигантский космический город в огромное облако мусора? Удар надо нанести как можно быстрее, если только не будет прорыва в строительстве «Кулака». «Кулак»... «КУЛАК»... «КУЛАК»!

Получив его в свои руки, он станет Богом!

Войдя к себе в покои, Нгуен нашел М’Клиа лежащей на огромной кровати.

Тело красавицы было накрыто волнами тончайшей белой материи, золотистые волосы рассыпались по темно-синей подушке. Услышав, как открылась дверь, М’Клиа приподнялась. Голубые омуты ее глаз наполнились страстью. Грудь налилась, живот, еще совсем недавно плоский и упругий, заметно округлился. При этом цвет лица стал живым, здоровым.

Бешенство и злость растаяли, съежились до тлеющего недовольства. Здесь никто не оспаривает его могущество. Доказательство этого он оставил глубоко в чреве этой очаровательной женщины.

Улыбнувшись, Нгуен присел на край кровати, проводя ладонью по располневшему животу, ощущая внутри движение новой жизни.

— Ты чем-то встревожен, муж мой?

— Мы только что потеряли Ангел. Его отбили один переоборудованный грузовик и тысяча романовцев.

Нгуен ощутил во рту горечь. «Зимбути назвал меня портовой крысой! НАЗВАЛ МЕНЯ ПОРТОВОЙ КРЫСОЙ!»

Он закрыл глаза, чувствуя в груди острую как бритва ярость.

— Мой император и повелитель, надо быть готовым к временным неприятностям, — сказала М’Клиа, проводя пальцем по нежной коже руки Нгуена.

— В последнее время одна неудача следует за другой! Черт бы побрал этого Пророка! Он предвидит каждый мой шаг. Мы топчемся на месте! Каждая планета, каждая станция, каждый парсек становится ареной кровопролитных сражений! Сира докладывает, что в лагерях, где содержатся заложники, появляются изображения пауков! Глядя в глаза тех, кто не подвергся психообработке, видишь в них новый свет! Мои Отцы, высаживаясь на новые планеты, встречают сопротивление! Естественно, победа все равно остается за ними, но бесит сам факт!

Нгуен стиснул зубы. «Зимбути назвал МЕНЯ портовой крысой!»

— Нгуен, романовский Пророк выступает с обращениями все реже и реже. Он на грани безумства. По транскоммуни-кационной сети поползли слухи, что Пророк уже ошибся в нескольких предсказаниях. В частности, на Кидиане никакой аварии не было. Всё пытаются свалить на сбой в передаче. Быть может, Пророк сходит с ума? Если он «заблудится» в лабиринте будущего, не потеряют ли его прогнозы точность? — М’Клиа улыбнулась. — До сих пор никто не высказал желание занять место этого Патана. Долго он так не выдержит. Он сам так говорит. И пока что никто не может сказать, за кем в конечном счете останется победа.

— Не может, — с легкостью согласился Нгуен. — Тем больше смысла нанести следующий удар по Арктуру. Полностью его уничтожить и навсегда избавиться от Пророка. Положить конец арктурианской чуме. Столица Директората стала для человечества своего рода символом, таким же, как паук. Эта мразь директор Робинсон подкрепляет своим голоизображением все распоряжения, подготовленные Ритой Сарсой. Но главная цель — это Пророк. Расправившись с ним, я сломаю хребет Пауку. А потом захвачу романовский Мир и сожгу живьем всех Пророков. Подвешу их над тлеющим огнем и буду смотреть, как они извиваются и кричат.

— Ты весь в напряжении, — сказала М’Клиа, засовывая ладонь под его одежду и проводя по груди. — Твои глаза говорят М’Клиа, что ты чем-то обеспокоен. Быть может, тебе нужно расслабиться?

Красавица начала раздеваться.

— Да, — просиял Нгуен, вскакивая с кровати. — Я слишком долго лишал себя наслаждений. Но сейчас его подаришь мне не ты. Нет, на этот раз я сломаю какую-нибудь женщину, послушаю, как она кричит, принимая в себя мою плоть. — Рассмеявшись, он связался со своим личным коммом. — Как раз поступила большая новая партия. Ты не хочешь помочь мне сделать выбор? Какую ты предпочитаешь?

Накинув халат, М’Клиа неуклюже поднялась с кровати, прищурившись посмотрела на экран. Она поочередно вглядывалась в затравленные лица, решая, какая из пленниц окажется достойной ее повелителя.

— Вот эта рыжая с Санта-дель-Сьеро. Только теперь, Нгуен, я пойду с тобой. Ты знаешь, твое мастерство всегда доставляло мне наслаждение. Я хочу сама посмотреть, как ты превратишь эту женщину в хнычущую шлюху. — Улыбнувшись, красавица нежно провела рукой по его щеке. — Я хочу разделить с тобой твою победу. Сделай так, чтобы она кричала как можно дольше, хорошо?

— Разумеется, — ухмыльнулся Нгуен. — Полагаю, ты захочешь сама поласкать ее электрическим хлыстом?

М’Клиа со смехом бросилась ему на шею.

— Любимый, дорогой, ты даже не представляешь, какое это доставит мне удовольствие! Наблюдая за мной, ты сам дойдешь до вершины экстаза, а у меня будет возможность продемонстрировать тебе, как я освоила науку пыток, пока ты был занят своей войной.

Взявшись за руки, они вышли из каюты. Нгуен уже предвкушал, какими сладостными будут крики рыжеволосой красавицы.

Центр тактического планирования линкора «Пуля».

Геостационарная орбита над планетой Мир

Адмирал Дамен Ри встречал гостей в тускло освещенном коридоре. Каждый из полковников прибыл в сопровождении взвода десантников. Неплохая охрана! Каждый как мог пытался уклониться от участия в совещании, пронзая субпространство транскоммуникационными сообщениями, наполненными отговорками, обещаниями, планами.

— Чего вам опасаться, если вы втрое превосходите «Пулю» по огневой мощи, — улыбаясь, привел в качестве последнего довода Ри.

И полковники уступили. Главный недостаток всех офицеров Патруля: ничем не обоснованная безграничная самоуверенность.

«Я не готов к этому. Я чертовски устал. Что бы я ни говорил, что бы ни делал, в конечном счете все сведется к демонстрации силы. И я не смогу одержать победу — пропасть ненависти станет еще глубже. Я устал. Впервые в жизни я жажду найти простой выход, но этому не суждено сбыться. Паук, почему ты подвергаешь меня такому испытанию? Черт побери, что ты со мной делаешь?»

Сглотнув комок в горле, адмирал прикоснулся ладонью к панели электронного замка и вошел в сверкающий белизной зал через боковой люк. Остановившись в дверях, он обвел взглядом лица тех, кто еще недавно являлся гордостью и мощью Патруля. В холодных глазах полковников читалось только презрение. Увы, жестокой схватки не миновать.

— Добрый день. Добро пожаловать на Мир! Надеюсь, вы...

— Дамен, кончайте клоунаду, — грубо оборвала его Таби Микасу. — Не знаю, какую игру вы затеяли, но мы пришли. Только не тешьте себя иллюзиями, что мы у вас в руках. Наши корабли получили приказ в случае потери связи немедленно сбить «Пулю», а затем превратить эту населенную варварами планету в облако пепла.

— И я тоже очень рад видеть вас, Таби.

Часовые напряженно застыли, держа руки на бластерах, настороженно оглядываясь вокруг.

Ри повернулся к Таби Микасу. Миниатюрная командир «Камикадзе» имела рост всего 1,4 метра. Ее седеющие волосы были забраны в пучок на затылке, безукоризненный мундир сидел как влитой. Широкие скулы выдавали то, что далекие предки Таби жили на Дальнем Востоке Земли. Взгляд черных глаз, полуспрятанных под тяжелыми веками, жег Ри насквозь. Смуглую кожу тронули первые морщинки. Таби стояла, надменно распрямив плечи и сжав кулаки.

Хотя Клоду Дюволье, командиру «Угару», было лишь лет пятьдесят с небольшим, при своих метре семидесяти пяти сантиметрах роста он был настолько худым, что выглядел ходячим скелетом. На его узком лице европеоидного типа доминировал длинный тонкий нос, такой острый, что, кажется, о него можно было обрезаться. Дюволье был совершенно лысым, но при этом его косматые седые брови казались полосками кустарника, зацепившегося за покатый лоб. Несмотря на внешнюю сонливость, карие глаза светились умом.

Напротив, Амелия Нгурнгуру, командир «Амазонки», буквально вибрировала от избытка внутренней энергии. Под шелковистой иссиня-черной кожей этой гибкой стремительной пантеры чувствовались упругие тренированные мышцы. Волосы, забранные в хвостик над левым ухом, ниспадали плотной массой жестких кудряшек, черных как смоль. Нгурнгуру утверждала, что у нее в жилах течет кровь древних царей Ашанти, последние из которых были сосланы на Кумаси при Советском владычестве. Она стояла совершенно неподвиж- но, не отрывая от Ри взгляда чуть раскосых глаз. Из всех троих Нгурнгуру была самой проницательной, способной мгновенно оценить ситуацию и поэтому самой опасной. Немногим удавалось получить чин полковника патрульной службы в тридцать шесть лет.

— Прошу садиться. Чувствуйте себя как дома. Разговор нам предстоит долгий. Мы должны полностью пересмотреть систему командования.

Сев во главу стола, Ри заметил, что три полковника остались стоять на месте. Он хлопнул ладонью по крышке.

— Ладно, хватит! Проклятие, пришла пора забыть о личных амбициях. Я прекрасно понимаю, как вы относитесь к сложившейся ситуации. Дело дошло до того, что Йайша Мендес отказалась выполнить приказ директора. Однако я не слышу ни одного слова осуждения.

Клод Дюволье покачал головой.

— Дамен, не надейтесь, что все будет так просто. Мы, то есть я, Таби и Амелия, подчинились распоряжению Скора Робинсона. Нам было приказано прибыть на Атлантиду, и вот мы здесь. — Он надменно вскинул голову. — Если честно, мы рассчитывали, что нам будет поручено сжечь «Пулю» и раз и навсегда избавиться от романовской угрозы. Если бы мы догадывались об истинных намерениях директора, мы бы тоже остались в своих секторах, продолжая самостоятельно отражать нападение Отцов. Одному Господу Богу известно, сколько людей погибнет вследствие того, что мы покинули...

— Черт побери, Клод! — Стиснув зубы, Ри отвернулся в сторону, пытаясь совладать с охватившей его яростью. Несколько успокоившись, он снова посмотрел в блеклые карие глаза. — Вы до сих пор ничего не поняли? Бен Мейсон отдал свой корабль в руки Нгуена. Теперь бывший «Грегори» под названием «Деус» несет смерть и разрушения планетам. Ну, а Петр Петров? Ведь это был опытный, осторожный командир, а? Примитивная уловка с торпедой, и полковник вместе со своим «Гангом» превратился в плазму. Что же касается защиты планет и людей, это давно нам не по силам. Мы не можем... не можем ничего защитить! Почему? Потому что мы всё, что осталось! Ну да, Йайша торчит у себя в Солнечной системе. Да, ей удалось отразить нападение кораблей Нгуена на Землю. Одна планета. Это все, что она спасла. Ну, а остальные? Новый Макао? Потерян. Бахия? Потеряна. Антильские станции? Захвачены Отцами. Продолжать перечислять дальше то, за что отвечала Йайша? Хотите, чтобы я рассказал про то, что происходит у вас в секторах? Составил длинный список...

— Дамен, к чему вы клоните? Переходите к делу, и мы вернемся на свои корабли.

— Все кончено, — мрачно промолвил Ри. — Вот то, что я хотел сказать. Многовековая история Патруля завершена — настали новые времена. Наша единственная надежда заключается в объединении всех...

Таби Микасу презрительно склонила голову набок.

— «Камикадзе» прибыл сюда не для того, чтобы выслушивать проповеди о неизбежности поражения. Дамен, наш реактор стоит под парами. По моему приказу линкор откроет огонь. Мои штурмовики только ждут сигнала, чтобы вступить в бой. Предлагаю добровольно сложить с себя командование кораблем. Избежать ненужного кровопролития. Мы не потерпим, чтобы у нас в тылу оставались романовцы. Мы прибыли сюда, чтобы довести до конца то, что давным-давно начали вы сами. Мы выполним первоначальный приказ директора — стерилизуем планету, — а затем вернемся в свои сектора, чтобы защищать человечество. Все это уже давно решено. Мы приняли ваше приглашение и лично прибыли на «Пулю», чтобы попытаться воззвать к чувству ответственности, если оно у вас еще осталось. Дамен, отдайте нам свой корабль. Мы высадим экипаж на планету, а затем посмотрим, как загнать Нгуена обратно в бутылку.

Ри задумчиво покусывал губу.

— Значит, все осталось без изменений, так? Нгуен беспрепятственно гребет планеты горстями, а я воюю с остатками Патруля.

Дюволье склонился над столом, еще более сонный, чем прежде.

— Да, Дамен, все осталось без изменений, вот только такие предатели, как вы, подорвали мощь Патруля. Лишили нас возможности противостоять Нгуену Ван Чоу! Но теперь мы намереваемся изменить положение дел. Разобраться сначала с вами, затем с Майей и Тоби. Укрепив мощь эскадры, мы сметем Нгуена... В чем дело? Над чем вы смеетесь?

— Комм, — устало запросил Дамен, борясь со смехом. — Приготовиться открыть показательную стрельбу по спутнику Мира Жнецу. Как только батареи будут готовы, стреляйте. — Он посмотрел на полковников. — Надеюсь, вы поддерживаете связь со своими кораблями. Подчеркиваю, мы проведем демонстрацию, а не боевые стрельбы. Будьте добры, попросите главных артиллеристов провести спектральный анализ наших бластеров. Но если вы все же решите открыть по нас огонь, знайте, что наши щиты столь же эффективны, как и бластеры. Несмотря на ваше численное превосходство, «Пуля» спокойно поглотит всё до последнего эрга.

Заморгав, монитор ожил, показывая покрытую оспинами кратеров поверхность Жнеца. Патрульные полковники затаили дыхание, увидев, как к спутнику устремились два ярких фиолетовых луча.

— Прекратить огонь! — через несколько секунд приказал Ри. — Я не хочу расколоть спутник надвое. И помните, мы использовали только две батареи, чтобы свести разрушения до минимума. А что касается воздействия бластеров Фудзики на щиты ваших линкоров, мы уже отправили вам копии кадров боя Нила Иверсона с «Деусом». Нгуен был уверен, что с усовершенствованными щитами ему ничего не страшно, но Нил тем не менее здорово его потрепал.

Полковники молчали, сосредоточенно осмысливая поступающую из коммов информацию о возможностях бластеров Фудзики.

— Ну вот, все кончилось, — вздохнул Ри, разворачивая кресло, чтобы вставить в автомат свою видавшую виды чашку.

— Ничего не кончено до тех пор, Дамен, пока у нас остаются наши корабли. — Скрестив руки на груди, Таби Микасу с вызовом вскинула голову. — Вы забыли одно обстоятельство. Вы здесь один, полностью в нашей власти. С этой секунды, Дамен Ри, вы арестованы. Вы не сможете оказать никакого сопротивления.

— А вот тут вы ошибаетесь. Могу. Если вы сделаете хоть одно движение, попытаетесь направить на меня оружие, ваши корабли обречены. Вам некуда будет возвращаться — разве только на кружащее по орбите облако мусора. Я не хочу такого поворота событий. И вы, уверен, его не хотите. Так что зачем вынуждать меня? Есть другой выход. — Ри грустно усмехнулся. — У вас больше нет кораблей. Видите ли, теперь главной силой в космосе стала «Пуля». Вы требовали от меня, чтобы я сложил с себя командование своим линкором. Теперь я требую от вас того же. В данной ситуации...

— Вы? — воскликнул Дюволье, хлопая себя по коленям. — Вы требуете от нас спустить перед вами флаг? — Он покачал головой. — Дамен, по-моему, у вас не все в порядке с головой. Мы втрое превосходим вас числом! Вы...

— Я без особого труда могу справиться со всеми тремя вашими кораблями. Пожалуйста, решение принимать вам. Сдавайтесь в плен или вступайте в бой. Как я только что сказал, у нас больше нет времени. И у вас в том числе. Ради всего человечества, ради вас же самих я отметаю глупые предрассудки относительно чести, традиций Патруля — весь тот вздор, которым нас кормили столько лет. Я вступаю в войну, и мне нужны ваши корабли.

— Он сошел с ума, — презрительно фыркнула Таби. — Уходим отсюда.

Белоснежные переборки бесшумно поднялись. За энергетическими баррикадами стояли наготове Железные Глаза и его романовцы с бластерами в руках. Полковники и охрана застыли на месте.

— Господин адмирал! — послышался из комма голос сигнальщика Тони. — Я получил от трех патрульных линкоров приказ спустить флаг. Если через тридцать секунд командиры кораблей не будут освобождены, по нас откроют огонь.

Ри беспечно махнул рукой.

— Не сомневаюсь в этом, Тони. Действуем по намеченному плану. По моему приказу перережешь на одном из кораблей основной силовой кабель, ведущий от главного реактора. Только заранее предупреди его экипаж, куда мы будем стрелять, чтобы избежать ненужных жертв. Если противник будет продолжать сопротивление, действуй в соответствии со стратегией Дьердя, минимизируя повреждения. Мы не можем терять время на то, чтобы приводить эти корабли в порядок.

— Вы не в своем уме! — воскликнула Таби.

— Господин адмирал, «Камикадзе» открыл огонь.

Подняв взгляд на монитор, Ри увидел фиолетовые нити, уткнувшиеся в щиты «Пули», и покачал головой.

— Клод, Амелия, советую вам не торопиться следовать примеру Таби. Линии связи с вашими кораблями остаются открытыми. Подождите, посмотрите, как ведут себя наши щиты. Тони! Дай «Камикадзе» одну минуту на то, чтобы очистить от людей отсеки, после чего перережь его основной силовой кабель.

Ровно через минуту два ослепительных луча протянулись к «Камикадзе». Задрожав, щиты прогнулись, не в силах выдержать потоки энергии, и наконец лопнули. Из дыры в обшивке вырвалась бурлящая атмосфера. Бластеры Фудзики пробили дорогу к самому сердцу линкора.

— Стреляйте! — взвизгнула Таби, обращаясь к остальным полковникам. — Стреляйте же, черт побери! Он ведь уничтожит мой корабль!

Одна из главных батарей «Камикадзе», моргнув напоследок, погасла. Через несколько секунд за ней последовала вторая.

— У главного инженера еще есть время отключить систему. Не вынуждайте нас перебить еще пару кабелей.

— Дамен, вы блефуете, — упорствовал Клод. — Мы вам не верим.

Обведя взглядом лица собравшихся, Ри с грохотом опустил массивный кулак на стол.

— Проклятие, я пытаюсь спасти жизнь ваших людей! Чем еще вас убедить? Выбросить в космос окровавленные трупы? Неужели вы до сих пор не поняли? Я ВАМ НЕ ВРАГ!

Поднявшись с кресла, он встал, широко раздвинув ноги, опираясь на стол.

— Ну! Таби подняла свои штурмовики, и мне придется сбивать их один за другим. Все, кто находится на борту, погибнут, вы слышите? Погибнут! Ради чего? Умоляю вас, задумайтесь!

Как мы допустили такое? Даже директор встал на нашу сторону в борьбе с Нгуеном! Чего еще вам нужно?

— Таби, — тихо промолвила Амелия Нгурнгуру, — прекрати огонь. Щиты «Пули» держатся — совсем не напряглись. Ты заметила, здесь даже свет не мигает.

— Быть может, этот зал запитан от отдельного источника. А вы...

— Таби! — повторила Амелия, подходя к Микасу. Ее затуманенные дымкой глаза вонзились в низкорослую женщину. — Каналы связи с нашими кораблями открыты. Если бы «Пуля» расходовала на щиты всю свою энергию, связь бы прервалась.

— Амелия! — Лицо Клода Дюволье исказилось от боли. В его обыкновенно сонных глазах появился какой-то странный блеск. — Что ты...

— Клод, я забочусь о собственных интересах. Я встаю на сторону Ри. Глупым упрямством мы ничего не добьемся. — Она повернулась к Микасу: — Таби, прекрати огонь, пока «Пуля» не сбила все твои штурмовики. Останови их. Вам с Клодом не устоять против «Пули» и «Амазонки».

С перекошенным лицом Таби Микасу закрыла глаза, признавая свое поражение. Поджав губы, она бессильно упала в кресло. Бластерные лучи потемнели, затем совсем погасли, и только щиты «Пули» еще светились какое-то время, рассеивая смертоносную радиацию.

— Господин адмирал, штурмовики уменьшают скорость, — доложил с мостика Тони.

Ри подал знак. Железные Глаза и Сэмми Андохар Крыло, выйдя из-за баррикад, разоружили патрульных десантников. Когда они подходили к отряду Амелии Нгурнгуру, та, прищурившись, подняла руку.

— Вот как вы обращаетесь со мной?

Дамен развел руками.

— Амелия, это временное. Потерпите до тех пор, пока все не утрясется. Попробуйте встать на мое место. Вы пошли на попятную только потому, что случилось невозможное. Спасаете свою шкуру? Возможно. Если бы мы поменялись ролями, неужели бы вы с улыбкой заявили: «Дамен, оставайтесь командиром своей старой развалины. Вот в чем секрет неуязвимости! Мы рады принять вас в свои ряды и не держим на вас зла за то, что вы только что попытались перерезать мне горло... уже в который раз».

Склонив голову набок, Амелия улыбнулась, обнажая ровные белые зубы.

— Наверное, нет.

— Что будет с нами? — спросил Клод. — Почему прервалась связь с нашими кораблями? В чем дело, Ри? Вы решили нас обмануть? Предупреждаю, мои люди этого не потерпят. Вы не имеете права брать нас в качестве заложников!

— Хотите держать пари? Пока что вы останетесь моими гостями. Мне потребуется список ваших лучших офицеров. С подробным перечнем деловых качеств, с указанием военных специальностей, психологическим портретом, замечаниями по поводу умения брать на себя ответственность, переносить стресс...

— Это еще зачем? — подняла бровь Амелия, следившая за Ри с непроницаемым лицом.

— Я отниму у вас всех способных офицеров. В моем распоряжении имеется целая эскадра переоснащенных транспортных кораблей, которыми некому управлять и командовать. Романовцы учатся быстро, но для того, чтобы научиться командовать боевым кораблем, требуется кое-что особенное. Именно это и культивировал в течение нескольких сотен лет Патруль.

— Но кто займет места этих офицеров? Неужели вы всерьез полагаете, что «Угару» сможет выйти в космос с недо- укомплектованным экипажем? Это же смешно...

— Недостающих специалистов мы наберем из романовцев, Клод. Вы останетесь довольны! Могу предложить вам море романовских техников, умеющих обслуживать бластеры, чинить неисправные коммы, читать показания спектрометров, при этом каждый из них в рукопашном бою стоит двух самых свирепых десантников.

— К чему такая спешка? — спросила Амелия.

Ри медленно покрутил в руках чашку с кофе.

— Арктур подготовлен в качестве приманки, на которую должен клюнуть Нгуен. В течение следующего года самозванец обязательно нанесет удар, и тут мы...

— Арктур в качестве приманки! Да вы просто безумец! Вы обрекаете миллиарды людей на...

— Я полностью отдаю себе в этом отчет, черт побери! Клод, сядьте и слушайте. Выбора у нас нет: только Арктур. Нгуен должен нанести решающий удар, чтобы склонить чашу весов в свою пользу. Для этого ему необходимо собрать свои силы в мощный кулак. Разведка заранее предупредит нас...

— Если ваша «Пуля» такая неуязвимая, Дамен, черт побери, почему бы вам просто не превратить «Грегори» в плазму, и тогда вся проблема решится сама собой? — с жаром воскликнула Таби. — Или вы горазды воевать, только прячась за спины других?

Железные Глаза, прищурившись, положил руку на рукоятку ножа.

Ри, заморгав, пожал плечами.

— Я бы с радостью. Но где «Грегори»? А, Таби? У станции «Кан»? На орбите Фрипорта? В системе Шпатцграда? Или где-нибудь еще? Ага, до вас начинает доходить. Не удивляйтесь, Таби, мы уже давно ломаем голову над этим. Разумеется, можно оборонять Арктур, торчать там многие годы всеми силами, а тем временем Нгуен захватит остальную часть обитаемого космоса. К несчастью, я имел возможность связаться с теми, кто оказывает ему сопротивление. С обыкновенными людьми, сказавшими Нгуену «нет». Если честно, полковник Микасу, именно эти отважные мужчины и женщины и не дают мне опустить руки. Но в настоящий момент речь идет о другом. Вернемся к Арктуру. Предположим, экономическая база Нгуена будет крепнуть. И что тогда? Какое-то время он может не обращать внимания на Арктур, предоставив ему влачить полуголодное существование. Но потом у него в руках окажутся все ресурсы Директората. На его стороне будет огромный численный перевес, и мы не сможем устоять перед миллиардами подвергнутых психообработке тварей.

Амелия удивилась:

— Нгуен нанесет удар по Арктуру? Вы в этом уверены?

Ссутулившись, Ри провел большим пальцем по краю чашки.

— Насколько нам известно, у этого ублюдка есть только один недостаток: безграничное тщеславие. Да, он ударит по Арктуру. Вот уже два месяца мы постоянно даем ему пощечины, унижая его самолюбие.

Скрестив руки на груди, Амелия провела носком ботинка по полу.

— Даже не запрашивая свой комм, я скажу, что вы обрекаете на смерть не меньше половины населения Арктура. Мы не сможем перехватить все, что пустит на станцию Нгуен. Приняв в расчет то, сколько кораблей он сможет бросить в гравитационный колодец Арктура, добавив обломки сбитых кораблей... мы не сможем следить за таким огромным количеством целей.

Ри угрюмо кивнул.

— Знаю. И принимаю это. Если бы у нас был другой выход... Увы, его нет.

— Предлагаю загнать мерзавца в угол! — воскликнул Клод.

— На это у нас нет времени, — заговорил Железные Глаза. — Война будет продолжаться до бесконечности и не прекратится до тех пор, пока мы не остановим Нгуена. Раз и навсегда.

— Если нам удастся его найти, — хмуро добавила Амелия.

ГЛАВА 37

«Деус».

На подлете к станции «Кобальт»

Поднявшись в обсервационный купол, Нгуен угрюмо смотрел на звезды. Его последняя победа оказалась полным разочарованием: эта женщина сдалась слишком быстро. Как правило, те, кто не смирился с пленом, кто вырывался из электромагнитных оков, сопротивлялись долго. Нгуен предвкушал длительную упорную борьбу. Он не собирался торопиться, ломая рыжеволосую постепенно, шаг за шагом. В этом и состояло высшее наслаждение. Но эта женщина отдалась почти сразу и без сопротивления. В ее глазах не сверкнуло ни искорки ненависти. Даже М’Клиа, научившейся обращаться с электронным хлыстом, не удалось выбить никакой реакции из этой бесчувственной груды мяса. Тогда Нгуен на пике экстаза задушил рыжеволосую, получив хоть это удовольствие от ее безвольного тела.

Сейчас он всматривался в простирающуюся перед ним бесконечность, в мерцающие огоньки, пробивающиеся сквозь черноту, — бесчисленное количество звезд. Самый яркий свет испускали галактики, находящиеся невообразимо далеко. Какие картины откроются там человеческому взору? Какие неведомые формы жизни таятся в черной дали? Есть ли там красоты, достойные того, чтобы он на них взглянул?

Нгуен потянулся, разминая затекшие мышцы. Отчаяние переполняло его. Вокруг застыла в напряженном ожидании галактика. Еще ни одному человеку не удавалось сосредоточить под своей властью такую богатейшую империю. И все же, каким бы безграничным ни был успех, Нгуен не сможет владеть всем, даже если подвергнет психообработке всех до одного мужчин, женщин и детей. Он, Нгуен Ван Чоу, не сможет прожить достаточно долго, чтобы установить контроль над всем бескрайним космосом! Впервые в жизни в его сердце вонзились острые когти мыслей о бренности бытия.

—Я хочу владеть всем... всем!

Нгуен ударил кулаком по толстому стеклу купола. Одной человеческой жизни не хватит, чтобы побороть эти огромные расстояния.

Ну, а его сын?

Сколько миллиардов световых лет имеет в поперечнике вселенная? Сколько миров, жизней, сражений и смертей отделяет человечество от конечной точки, назначенной ему судьбой? Так много, так много! Слишком много, чтобы до нее смог дойти хотя бы его сын.

— Я хочу владеть ВСЕМ! Меня не остановят романовцы и их лживый бог! Я сам стану Богом! — Нгуен вскинул голову к сверкающему звездному небу. — Ты меня слышишь? Я... сам... стану... Богом! Я — Нгуен Ван Чоу! Хозяин и повелитель вселенной! Я ЕСТЬ БОГ!

Его голос, разнесшись по закоулкам пустынного купола, отразился гулким эхом, и это не укрылось и от самого Нгуена. Обернувшись, он увидел лишь насмешливо подмигивающие звезды.

— Ну, хорошо, — с неохотой согласился Нгуен. — Ты поставишь меня своим наместником — или я ничего не оставлю тебе и твоим романовцам! — У него в голове постепенно оформилась страшная мысль. — Да, совершенно ничего! Ты меня слышишь? НИЧЕГО!

Развернувшись, Нгуен стремительно вышел из купола. В помещении воцарилась тишина.

Линкор «Пуля».

Геостационарная орбита над планетой Мир

Джон Смит Железные Глаза расхаживал по длинному белому коридору. Его мышцы частично лишились упругости и эластичности. Ясность мышления, которой еще совсем недавно так гордился вождь, исчезла. В голове у него стоял сплошной туман. Пошатнулись устои: Железные Глаза начал сомневаться в том, какую роль отвел человеку Паук.

«Патан, Патан, что произошло? Паук, что это значит, когда Пророк не может правильно разглядеть будущее? Я потерял путь в жизни. Что случилось с нашим Народом — с нашими Пророками? Что случилось со мной? День за днем я борюсь не с врагом, а с проблемами, созданными другими. Такой ли путь ты начертал мне, Паук? Медведь, правильно ли я поступаю? Быть может, я должен не торчать здесь, обрабатывая электронную информацию, а ставить ловушки на вурдалаков Нгуена? Быть может, я должен помогать Патану?»

Остановившись перед простым белым люком Железные Глаза неуверенно посмотрел на свой карманный комм.

— Дамен! — окликнул он, поворачивая лицо к голокамере.

— Заходи.

Массивная дверь скользнула в сторону. Железные Глаза прошел через гостиную, мельком бросив взгляд на изображение паука на выделанной шкуре, и вошел в личную каюту Дамена Ри. Несмотря на власть и могущество, которых добился в последнее время адмирал, его покои оставались очень скромными. Голография, изображающая восход солнца на Мире. Другая: молодой Дамен Ри, только что получивший погоны гардемарина. Самая большая, занимающая основное пространство помещения — изображение в реальном времени «Пули», движущейся по орбите. Последнее, что Дамен видел, ложась спать; первое, на что он бросал взгляд, просыпаясь.

Кроме этого, парадный мундир, комплект рабочей одды. Боевые доспехи, всегда под рукой, а также многое повидавший на своем веку ручной бластер и его более мощный станковый собрат — оба подключенные к зарядным устройствам. Старая чашка с остатками холодной черной жидкости застыла на крошечной тумбочке.

Дамен в одном нижнем белье сидел на своей койке. Его глаза были красными от недосыпа. Увидев выражение лица Железных Глаз, он заморгал, распрямляя плечи.

— Ну что еще? — Его голос был похож на скрежет гравия. — Впрочем, хочу ли я узнать эту новость? Нгуен только что полностью уничтожил Арктур? Захватил новые планеты? На «Пуле» произошла серьезная авария...

— Патан теряет силы. Его последнее пророчество... — вздохнув, Железные Глаза стиснул зубы. — Дамен, я не предполагал, что будет так трудно.

Сглотнув комок в горле, он схватил чашку и, выплеснув помои в преобразователь отходов, вставил ее в автомат.

— Знаешь, все романовцы с рождения относятся к Пророкам с благоговейным трепетом. Они совершенны во всех отношениях, и простым смертным... Наверное, Дамен, нам никогда не суждено будет узнать, что же такое Пророк. Сколько в нем простых человеческих качеств, несмотря на то что возложил на него Паук. Патан... Патан ошибается все чаще. Он теряет дорогу в будущем, пропускает поворотные точки. Несколько дней назад на встрече с архиепископом Арктура Патан сказал, что глендивианские шахтеры отразят атаку Отцов. Как выяснилось, шахтеры встретили посланцев Деуса с распростертыми объятиями. Непонятно, почему так произошло, но Нгуен уже раструбил об этом на всю галактику.

Нахмурившись, Ри взял кофе.

— Звездный ветер! Почему? Я считал Пророков...

Осекшись, он поднял взгляд, встречаясь с наполненнымистрахом глазами Джона.— Перед тем как зайти к тебе, я слетал на штурмовике на планету и переговорил с одним из Старцев. Тот с большой неохотой согласился встретиться со мной. Дамен, Пророкам очень не по душе то, что делает Патан, но, по крайней мере, они смогли объяснить, что с ним происходит.

— Ну и?..

— Он сходит с ума. Чем дальше он проникает в будущее, тем больше поворотных точек ему приходится проходить. Это все равно что смотреть вдаль на разветвляющуюся дорогу. В конце концов забываешь, где находятся твои ноги, по какой тропе ты идешь. Человеческий мозг, несмотря на гибкость и силу, не может с этим справиться. Патан умный, чувственный, но он умирает, лишается рассудка, падает так глубоко, что теряет связь с настоящим. Дамен, я не предполагал, что такое возможно. Мы... Ему больше нельзя доверять.

Опустив голову на грудь, Ри потер затылок огрубелой ладонью.

— Знаешь, сказать по правде, Патан продержался гораздо дольше, чем я предполагал. Бывало, он и раньше попадал пальцем в небо. Просто это происходило очень редко.

— Паук охраняет свободную волю.

— Будь проклята эта свободная воля!Джон, я устал принимать решения. Пусть Паук в кои-то веки сделает выбор сам! Почему он всегда переваливает ответственность на других? Ответь! Разве с ним нельзя как-нибудь договориться? Скажем, сегодня выбор делаем мы, завтра он? Почему именно нам приходится... Что-то не вижу в тебе энтузиазма. Думаешь, старик не пойдет на такое?

— Не пойдет.

Ри поморщился.

— Это я попытался пошутить. В последнее время и посмеяться уже не над чем.

Кивнув, Железные Глаза положил на стол карманный комм и опустился в кресло.

— Ты спишь?

— В основном ворочаюсь. Ну, где Майя, когда она мне нужна? — Ри нахмурился. — Проклятие, знаешь, я по ней очень скучаю.

— У нас тоже хватает забот. У меня произошла серьезная неприятность с полковником Дюволье. Тот попытался напасть на Билли Санчеса Белого Орла. Санчес оказался проворнее и сломал ему пару ребер. Десантникам едва удалось оттащить его от полковника, прежде чем он снял с него скальп. И все же на голове Дюволье остался глубокий порез. Сейчас полковник находится в лазарете. Фил уложил его в медустройство.

— Проклятие! Но что мне с ними делать? Ни от «Угару», ни от «Камикадзе» никакой помощи. Мне приходится не спускать глаз с Клода, Таби и Амелии. А нам надо успеть завершить модификацию патрульных линкоров до того, как Нгуен нападет на Арктур. Надо, и все. Возможно — подчеркиваю, возможно, это спасет чью-то жизнь.

Железные Глаза устроился напротив Ри.

— Это все равно что позволять горным пиявкам свободно ползать по коридорам. Не знаешь, когда им вздумается присосаться к твоей ноге, отравляя кровь.

— Джон, а может быть, я веду себя как полный дурак? Что произойдет, если я просто их арестую? Столько лет мы с ними враждовали! Думаю, даже после того, как мы разберемся с Нгуеном, полной уверенности не будет. Я просто не могу повернуться к этим людям спиной.

Это же ловушка, черт побери! Мы не сможем переломить хребет Нгуену, не модернизировав линкоры. Но как только мы их переоснастим, они без труда нарежут «Пулю» в лапшу. И потом эта Амелия. Черт возьми, насколько я могу ей доверять? Из троих она самая умная, самая хитрая, самая жестокая. Каждое свое действие она просчитывает на шесть-семь ходов вперед.

— Наверное, сейчас самое время сказать тебе, что группа десантников с «Камикадзе» попыталась освободить полковника Микасу. Вовремя вмешался Педро Грита, и сейчас все заговорщики разоружены и сосланы на планету. Вокруг сарая, где их разместили, расхаживают воины, натачивающие ножи, рассказывающие о медведях и предлагающие попробовать бежать.

— Замечательно!

— Так что в любом случае мы в западне. — Железные Глаза погладил косу. — Но не все так плохо. На все три корабля прибыли первые отряды романовцев, и на подходе новые. Раньше подобное срабатывало железно: учение Паука разъедало мораль Патруля изнутри, искореняло внутренние распри и интриги.

Некоторое время, друзья молчали, погруженные в размышления.

— Значит, Патан сел в лужу?

Опять молчание.

— Знаешь, в операции на Арктуре много тонких мест. Кто-то из полковников сбежит из-под стражи и доберется до комма. Нгуен почувствует западню. Патан окончательно сойдет с ума и однажды выпалит обо всем по транскоммуникационной сети. Мало ли что может произойти.

— Ты знаешь, какая у нас альтернатива.

— Да, бесконечная война. Рейд за рейдом. Мы будем уничтожать друг у друга планеты и станции до тех пор, пока не останется ничего, кроме груды обломков и горы трупов. А у этого извращенца хватит ума идти до конца. — Ри с силой потер глаза. — Господи, какой же перед нами выбор! Безумец или ничто.

— Паук — это не ничто.

— Нет, я хотел сказать совсем другое. Я думал о том, нет ли у нас другого выхода. Джон, если бы мы просто спаслись бегством, это для нас многое бы решило.

— Но мы не можем бежать. — Подмигнув, Железные Глаза потянулся, отчего на руках вздулись волны мышц. — Дамен, и ты это прекрасно понимаешь. Поступив так, ты бы ненавидел себя до конца дней своих.

— Арктур, Арктур, Арктур! Ни о чем другом я больше не могу думать. О нем, а также о том, что мы проигрываем.

— Перспектива довольно мрачная, ты не находишь?

— Господин адмирал! — вмешался комм.

— Я слушаю.

— На транскоммуникационной связи Арктур, майор Сарса.

Ри беспокойно взглянул на Железные Глаза.

— Проклятие, ну что у нее случилось? — Затем он приказал комму: — Соединяйте.

На настенном экране появилось лицо Риты.

— Добрый день, господин адмирал!

— Рита, что там у тебя?

Молодая женщина хитро улыбнулась.

— Начинаете нервничать? — И тут же ее голос стал другим. — Привет, Джон. Как ты?

Улыбнувшись, он подмигнул.

— Помнишь, что сказала Лийта, когда ты поделилась с ней своим планом захватить «Пулю»?

— Она назвала меня сумасшедшей или чем-то в таком духе, я точно не помню.

— Сейчас положение дел еще хуже. Хочешь, мы пришлем тебе отвратительных патрульных полковников?

— Лучше сразу придушите, — склонила голову набок Рита. — Разумеется, если можно будет засадить их за бумажную работу, я не возражаю. Если мне придется прочесть еще одну сводку о разболтанных заклепках, я сдохну. Скор использует меня на полную катушку. По-моему, он считает военную службу отдыхом.

— Рита, как у тебя дела? — вернулся к теме Ри.

Она перевела на него взгляд:

— Господин адмирал, что бы вы дали за наводку на Нгуена?

Ри беззвучно зашевелил губами, в его глазах блеснула искра надежды. Он выпрямился на кровати.

— Ты серьезно?

Рита взяла себя в руки.

— А в чем дело? Что у вас стряслось, о чем я еще не знаю?

Железные Глаза неуверенно кивнул.

— Стряслось. Стратегическая ситуация близка к безнадежной. Нам известно, что Патан стал ошибаться все чаще. Насколько надежна твоя ниточка?

Рита прищурилась.

— Ну, настолько же, насколько можно говорить о надежности, находясь на Арктуре. Не слишком. Если у вас есть какие-то мысли, не буду вас уговаривать. Гарантии успеха никакой.

— Рита! — Ри с мольбой поднял руки. — Мы заинтересованы во всем, что позволит нам выйти на Нгуена. — Глядя ей в глаза, он с трудом сглотнул комок в горле. — От нашего решения зависит слишком много человеческих жизней. Я готов пойти на любой риск. Пойду на него с радостью. Рита, если у тебя есть хоть какая-то надежда схватить Нгуена за шиворот, не раздумывай.Только теперь до Риты дошло, насколько дела плохи.

— Вы говорите, на любой риск, господин адмирал? Я посмотрю, что можно будет сделать.

— Рита, — мрачно добавил Ри, — выдели своих лучших людей. Я не могу тебе объяснить истинного положения дел, но, поверь мне, я готов продать душу. Достань мне Нгуена, и я заплачу за него любую иену.

— Любую? — вопросительно подняла бровь Рита.

Секция Директората.

Арктур

— Слушай, я не знаю, что за каша заваривается. По-моему, речь идет о чем-то грандиозном и, судя по всему, чрезвычайно опасном.

Сюзен расхаживала взад и вперед по комнате, не обращая внимания на толстый ковер под ногами — основную статью экспорта Мамагонии, вещь настолько дорогостоящую, что ее хватило бы для разорения королевской казны.

— Тебе удалось что-нибудь вытянуть из Алхара?

Рита пожала плечами.

— У него с Нгуеном свои личные счеты. Если это ловушка, я ее не вижу. Алхар не выдвинул никаких условий относительно того, кто отправится с ним. Он хочет только убить Нгуена. И все. Я помню твои слова насчет небольшого десанта на корабль Ван Чоу. Возможно — повторяю, возможно, это как раз та самая возможность. Если хочешь, воспользуйся ею. — Развернувшись, она схватила девушку за плечи и заглянула ей в глаза. — Сюзен, решение принимать тебе самой, но только, пожалуйста, подумай хорошенько. Помнишь, что случилось тогда, когда ты с маленьким отрядом проникла на вражескую территорию? Помнишь, чего это стоило? Сейчас риск такой же... нет, больший по сравнению со всем тем, что тебе довелось повидать на Сириусе. На этот раз мы не сможем прийти на помощь.

Сюзен закрыла глаза, уклоняясь от смертоносного зеленого взгляда.

«Наслаждение, моя дражайшая Сюзен. Я пришел, чтобы освободить тебя. Позволь познакомить тебя с теми радостями, которые подарит твое тело. Ты будешь рыдать, призывая меня, жаждая ощутить мое прикосновение к твоей восхитительной плоти. Ты не сможешь отвергнуть меня, Сюзен. Еще ни один мужчина не дарил тебе такое блаженство, как я... Не дарил блаженство...»

— Будь ты проклят, Нгуен! — Задрожав, Сюзен вырвалась из рук Риты. — Майор, я пойду... Я... я должна его убить. Будь что будет — я чертовски устала от такой жизни. Я хочу покончить с этим раз и навсегда.

Склонив голову набок, Рита задумчиво посмотрела на нее.

— Угу. Знаешь, ты пойдешь не одна. Возьми Сэма и остальных ребят. Речь идет не только о твоей жизни. Если ты позволишь Нгуену...

Стремительно развернувшись, Сюзен посмотрела ей прямо в глаза.

— Черт побери, майор, я прекрасно все понимаю! Я не тот хнычущий, жалкий кусок мяса, что Нгуен оставил на Сириусе. О, не стану лгать. Когда я слышу его голос, я владею собой уже не на все сто процентов. Но на Базаре я посмотрела ублюдку в глаза и разнесла его голоизображение ко всем чертям. Я должна с ним расквитаться. А ты, клянусь Пауком, как-то раз дала слово предоставить мне такую возможность.

— Ты будешь использовать свою голову?

Сюзен мрачно усмехнулась.

— Буду. На Сириусе я уже сполна заплатила за то, что дала волю гневу и эмоциям. Нет, больше в ловушку Нгуена я не попаду.

— Хорошо, даю «добро». Собирайся в дорогу.

— И я хочу взять с собой Дарвина. Это необходимо. В прошлый раз, на Базаре, именно он нашел разгадку успеха Нгуена. Возможно, и теперь он придумает способ разобраться с Отцами.

— Пойми, тебе придется вытащить его из лазарета.

Сюзен потупилась.

— Знаю, — хрипло прошептала она. — Ты говоришь, адмирал сказал, что готов заплатить любую цену? Мне кажется... мне кажется, мы с Дарвином... в общем, это будет маленькая цена. Ну, а если нам все же удастся остановить Нгуена или хотя бы отыскать у него слабое место, изъян, которым потом смогут воспользоваться адмирал Ри и Железные Глаза? Думаю, я могу говорить от имени обоих: мы готовы заплатить эту цену.

— А как же Патан?

Вздохнув, Сюзен рассеянно провела пальцем по резной ореховой дверце шкафчика.

— Рита, Патан убивает не только себя, но и Пайка. Увы, это так. Дарвин очень переживает за юношу. Чем глубже проваливается Патан, тем более изможденным становится Дарвин. Ты сама все видишь. Прикажи Дарвину отправиться с нами в поход. Найди для него какую-нибудь новую важную задачу. В противном случае, как только Патан погибнет, Дарвин последует за ним. И его не спасет никакое медустройство. Не тебе объяснять, какую силу имеет человеческий разум, когда дело касается такого больного тела, как у Дарвина.

— И тебе будет спокойно по ночам, да?

— Черт бы тебя побрал, Рита! Это удар ниже пояса!

— Но ты и об этом подумай. — Рита перекинула через плечо копну рыжих кудрей. — Я хочу, чтобы ты шла вперед с открытыми глазами. Да, я готова пожертвовать вами с Пайком. Дамен сказал, что заплатит любую цену. Но все же давай раскроем все карты, хорошо? Без глупостей. Отправляясь в путь, ты должна разобраться во всем — даже в том, в чем не хочешь признаться самой себе.

— Ну ты и стерва!

— Такая же, как ты. Полагаю, мы квиты.

Сюзен не дрогнула под взглядом раскаленных зеленых глаз.

— Наверное, ты права, — наконец призналась она, подходя к выключателю. Комната наполнилась мягким золотистым сиянием. — На этот раз помощи не будет. Что ж, если нам удастся убить этого ублюдка, все будет хорошо, да?

ГЛАВА 38

На борту «Гавриила».

Граница системы Арктура

Торкильд Алхар с сомнением смотрел на голоэкран. Вдруг планета словно взорвалась, озарившись ослепительной вспышкой. Над поверхностью поднялось огромное грибообразное облако дыма. Ударная волна, сжимая слои атмосферы, погнала, словно рябь по поверхности пруда, расширяющиеся концентрические кольца. Но тотчас же потоки бурлящих газов хлынули назад, стремясь заполнить вакуум, образовавшийся на месте взаимодействия вещества и антивещества. Планета содрогалась в конвульсиях: неукротимые тектони- ческие силы сместили ось вращения.

— Восхитительно! — похвалил Торкильд. — Должен сказать, у вас в университете замечательные специалисты.

— Да. Правда, если учесть, что во время налета на Арктур люди Нгуена похитили лучших из них, приходится довольствоваться тем, что осталось, — сказала Рита, не отрывая от него холодных зеленых глаз. — И все же, надеюсь, теперь у вас есть отличное алиби, объясняющее, почему вы столько времени не выходили на связь с Нгуеном. Мы только что передали кадры гибели Радиана по транскоммуникационной сети. Естественно, власти планеты поставлены в известность относительно нашего спектакля. Радиан удовлетворен тем, что его будут считать мертвым и оставят в покое. Пока что он в полной безопасности — как будто на орбите дежурит линкор.

Торкильд молча смотрел на нее. Такая привлекательная женщина, из нее получилась бы великолепная жена. Умная, живая, с безукоризненной фигурой. Нос Риты плавно переходил в изгиб лба, в гордых зеленых глазах горел вызов. Форма подбородка подчеркивала прелестные губы, роскошные рыжие волосы сияли. Разумеется, она лет на десять старше его и, вне всякого сомнения, подобно большинству шлюх Директората, уже успела беспечно растерять девственность на первом подвернувшемся члене. И все-таки жизненный опыт только усиливал ее красоту.

Сарса словно прочла его мысли, и ее губы изогнулись в хитрой насмешливой улыбке.

— Мои датчики уже засекли ваш корабль, — объявил Торкильд, прерывая затянувшуюся неловкую паузу. — Расчетное время встречи через десять часов.

— Сознаете ли вы, на какой риск идете? С Нгуеном шутки плохи. Если он только...

Торкильд словно ощетинился.

— Майор, если у мужчины нет чести, он не имеет права жить на этом свете. Нгуен Ван Чоу обесчестил мою сестру. Превратил мой народ в тупых свиней! Убил моих родных, растоптал фамильную гордость! Если моя смерть приблизит его погибель, я умру с радостью!

«Что, получила, ледяная красавица? Пусть я молод, но ты узнаешь, что значит иметь дело с представителем Дома Алхар!»

— Вы наслышаны о комнате ужасов, устроенной Нгуеном? — вдруг озадачила его своим вопросом Рита. — Насколько нам известно, где-то на корабле у него есть комната, в которой он держит своих пленниц. Если будет время, не поленитесь отыскать эту комнату. Вы увидите, как ублюдок, — она покраснела, — развлекался с вашей сестрой.

— Он не посмеет. М’Клиа самая...

«Кто? Кто моя сестра? В какую игрушку превратил ее Нгуен? И откуда эта майор с ангельским лицом знает о подобных... Патрульные офицеры другие. Им неведомы моральные устои. А М’Клиа... М’Клиа...»

Торкильд стиснул зубы.

— Я осмотрю корабль. Обещаю.

Он постарался прогнать от себя эту страшную мысль. М’Клиа в руках Нгуена...

— И еще одно, — борясь с собой, добавила Рита.

— Да, майор?

Наконец она приняла решение.

— Присматривайте за командором Андохар и доктором Пайком. Обоим довелось побывать в плену у Нгуена. Не знаю, сколько они захотят рассказать о себе вам — это их дело. Позвольте как командир командиру дать вам один совет: не давите на них. У них и без того хватает кошмаров.

— Ознакомившись с информацией, я могу вас понять, — поклонился Торкильд, показывая свое уважение к просьбе и готовность ее выполнить.

«Какие тайны они хранят? Что им известно о Нгуене Ван Чоу? Другой вопрос: как мне выведать эти секреты, чтобы использовать их в своих интересах? О, майор, я прислушаюсь к твоему совету, но буду держать ухо востро».

— Майор, — вдруг спросил он, надеясь застать Риту врасплох, — почему нам пришлось ждать прибытия того скоростного грузовика?

— На нем находился один особый пассажир, изъявивший желание сопровождать вас. Скоро вы сами все узнаете. Достаточно будет сказать, что присутствие этого человека существенно усилит ваше положение. В нашей среде таким, как он, не задают вопросов. Эти люди ходят да хотят и делают что пожелают. Надеюсь, вы найдете общество этого пассажира очень интересным.

— Майор Сарса, благодарю вас за сотрудничество и помощь. Примите наилучшие пожелания от Дома Алхар. Если возникнут какие-нибудь вопросы, я буду на связи.

— Капитан Алхар, желаю вам удачи. Как бы ни сложилась ситуация, я преклоняюсь перед вашим мужеством.

Экран погас. Торкильд еще долго сидел, размышляя о переменах в своей судьбе. Особый пассажир? Прибывший прямиком с Атлантиды? Повернувшись к комму, Торкильд запросил параметры ускорения, прыжка, замедления. Нет, этот таинственный пассажир не мог предвидеть заранее, где будет находиться «Гавриил». Он тронулся в путь задолго до того, как Торкильду пришла мысль связаться с Сарсой.

— Но, моя дорогая майор, если ты что-то задумала...

«Месть Паука».

На подлете к «Гавриилу»

По мере того как «Месть» сближалась с переоборудованным транспортом Отцов, в груди Дарвина усиливалось неприятное щемление. Молодой ученый неуверенно оглянулся на Сюзен. «Гавриил» Торкильда Алхара увеличивался в размерах, превращаясь из яркой точки в большой бочонок, заслонивший звездное небо.

Все произошло так быстро. Рита передала Дарвину приказ собраться и отправиться встречать скоростной транспортный корабль. Переполненный отчаянием, он последний раз сверился с показаниями медицинских приборов, следящих за состоянием Патана, со страхом взглянув на хрупкое тело юного Пророка. Даже во сне лицо Патана было искажено отголосками внутренних мук. Проклятие, бедняга совсем исхудал, стал таким бледным.

«А я должен его бросить? Черт побери, кто будет о нем заботиться? Неужели никто ничего не понимает? Неужели никто не видит, что Патан на грани срыва? Почему он должен жертвовать всем ради этих черствых и бездушных людей?»

И вот сейчас экраны мониторов заполнило изображение корабля Отцов. Что это за безумие? Какая-то сумасшедшая попытка подобраться к Нгуену? Убить его? Просто бред... Сюзен добровольно шагает в грязные руки Нгуена. А что, если это какой-то двойной капкан, дикий замысел Нгуена... Нет, об этом страшно даже подумать!

Сглотнув комок в горле, Дарвин пододвинулся к Сюзен, не отрывая взгляда от ее стройного мускулистого тела. Патан, Сюзен... В его ли силах спасти этих людей? Дарвина захлестнула волна отчаяния. «Будь ты проклят, Паук, в чем смысл происходящего? Ты считаешь меня достойным? Нет, черт побери! Я простой человек, оказавшийся в центре всеобщего безумия. Пусть дорогие мне люди останутся живы, а так делай со мной все, что угодно!»

Однако попробовать надо, заверил себя Дарвин, разглядывая прекрасное лицо Сюзен. Подобно талантливому ваятелю, он изучал малейшие изгибы линий, с благоговейным восхищением следил за рождением улыбки. Страдал, переживая заново ощущение прикосновения к ее гладким черным волосам. Проклятие, таким сокровищем нельзя рисковать!

— Мне нужно высказаться, — вдруг тихо произнес Дарвин. — Наверное, вряд ли мне удалось бы уговорить тебя остаться с Ритой, отпустив меня одного.

Сюзен удивленно посмотрела на него:

— О чем это ты?

Он пожал плечами, чувствуя, как страх проводит по его спине ледяным пальцем. Как объяснить Сюзен то, что у него на душе?

— Слушай, наверное, мои слова покажутся тебе глупыми, но я... я тебя люблю. Я изо всех сил стараюсь заставить свой рассудок понять, что ты солдат — романовский воин. Но передо мной только женщина, которую я люблю. Послушай, не ходи туда. Останься здесь, пусть рисковать буду я один. Если ты... если с тобой что-нибудь случится, я... я...

Дарвин запнулся, не в силах договорить до конца.

Сюзен заморгала, и он с изумлением осознал, что она борется со слезами. Нежно прижав ее к себе, Дарвин с наслаждением ощутил прикосновение ее теплого упругого тела. Проклятие, эта женщина ему бесконечно дорога — она просто бесценна. Сюзен стиснула его в своих медвежьих объятиях, выдавливая воздух из легких.

— Спасибо. — Оторвавшись от него, она ткнула его в бок. — Это снова подали голос твои мужские органы?

Она хитро улыбалась.

— Если бы, — пробормотал Дарвин, вспоминая, как ночь за ночью лежал рядом с ней, переполненный тщетными надеждами. Едва его тело начинало откликаться, Нгуен нашептывал ему на ухо, и в сознании возникал образ вурдалака с окровавленным ртом, так похожего на Сюзен. И тотчас же вожделение проходило. Охваченный дрожью, Дарвин бессильно падал на кровать.

— Вы когда-нибудь слышали «Увертюру к карнавалу» Дворжака? — произнес у него за спиной мягкий голос.

Дарвин стремительно развернулся, негодуя, что кто-то осмелился подкрасться к нему в тот момент, когда у них с Сюзен происходит такой откровенный разговор. Слова резкой отповеди застряли у него в горле.

— Нет, Пророк, не слышал. — Ему все же не удалось сдержать недовольство.

— А зря. Восхитительная музыка. В Дворжаке есть какая-то внутренняя сила, вырывающая душу из тела, подбрасывающая ее высоко вверх. Это просто прекрасно.

Вздохнув, Честер удалился, мурлыча себе под нос какой-то мотивчик, наверное, как решил Дарвин, из Дворжака.

Сюзен рассмеялась. Словно по волшебству, Дарвин тоже заразился вирусом веселья.

— Он такой странный. Как ты думаешь, он сделал это нарочно?

Сюзен подмигнула.

— Не сомневаюсь.

Отпустив ее, Дарвин улыбнулся, увидев у нее в глазах новую искорку, и начал натягивать боевые доспехи.

Сюзен задержала на нем взгляд, и ее глаза наполнились нежностью. Но тут же она отвернулась и принялась туго зашнуровывать наколенники. Закончив, девушка запустила проворные пальцы в распущенные волосы, ниспадающие на плечи и спину, быстро заплетая их в косы.

— Быть может, Честер хотел сказать нам, что наши тревоги ничто по сравнению с тем, с чем столкнулась вселенная. — Закинув голову назад, она нахмурилась. — Знаешь, мне сейчас больше всего на свете хочется сидеть где-нибудь в тиши Медвежьих гор, греться у костра и слушать музыку.

— Угу, — проворчал Дарвин.

Они встали, с тревогой глядя на приближающийся корабль. При мысли о том, что в новых волдырях, вскочивших на наружной обшивке судна, притаились сириусианские бластеры, им стало не по себе. Разумеется, эти мощные орудия заряжены и готовы выпустить смертоносные потоки энергии на слабо защищенный быстроходный транспорт, если только Алхар что-то заподозрит.

«Месть Паука» легла на параллельный курс с «Гавриилом», кораблем, превратившим в плазму патрульный линкор «Ганг».

— Ребята, до стыковки тридцать секунд, — доложил с мостика Моше Рашид. — Пока что все в порядке.

— Я пойду первой, — распорядилась Сюзен, вставая у люка.

С бьющимся сердцем Дарвин пригнулся рядом с длинным бластером. Даже через толстые подошвы ботинок он ощутил слабое сотрясение, свидетельство того, что корабли соприкоснулись и теперь нащупывают друг друга шлюзовыми камерами. Послышался гулкий скрежет. Клапаны выровняли давление, и крышка люка скользнула вбок, впуская облако пара.

Из шлюза вышли два высоких статных офицера. Сюзен отдала честь, офицеры подчеркнуто вежливо козырнули в ответ. Дарвин с любопытством смотрел на них, на первых арпеджианцев, которых ему довелось увидеть. Оба были в ладно скроенных темно-синих мундирах с золотым шитьем на рукавах. Один светлолицый, другой смуглый, офицеры щелкнули каблуками, держа руки на кобурах бластеров.

— Мы рады приветствовать вас, командор Андохар, — сказал один из них. — Мы пришли, чтобы проводить вас на борт «Гавриила».

Сюзен поклонилась.

— Прошу простить за не слишком радушный прием. Дело не в том, что мы не доверяем вашему слову — просто нам уже приходилось встречаться с Нгуеном Ван Чоу.

— Капитан Алхар предупредил нас быть готовыми к подобной встрече, мэм. Прошу следовать за нами.

Лихо развернувшись, они направились назад на свой корабль. Дарвин и Сюзен последовали за ними. В шлюзовой камере царила невесомость, следствие взаимодействия конфликтующих гравитационных полей, и молодой ученый ощутил легкое головокружение.

Внутри «Гавриил» выглядел так же, как «Сокровище Паука» или любой другой переоборудованный транспортный корабль. Производство в Директорате не отличалось большим разнообразием моделей.

Вдоль стен коридоров стояли арпеджианцы, нервно переминающиеся с ноги на ногу. Воздух в отсеках «Гавриила» обладал металлическим привкусом, к которому примешивался запах человеческого пота. Вот уже много месяцев корабль находился в открытом космосе, не имея возможности заглянуть на родную базу. Тем не менее все вокруг сверкало безукоризненной чистотой, механизмы работали как часы. Во всем чувствовалась железная дисциплина.

Капитан Торкильд Алхар ждал своих гостей там, где когда-то находился грузовой отсек. Теперь просторное помещение, устланное коврами, было заставлено столами. Вдоль стен были закреплены противоперегрузочные ремни. Сейчас здесь был устроен импровизированный банкетный зал. Сам капитан, в щегольской форме — темно-синей с белой отделкой, сверкающей золотым шитьем и драгоценными камнями, — ждал своих гостей, подобный молодому богу.

— Командор Сюзен Смит Андохар?

Сюзен кивнула, окинув его оценивающим взглядом.

— Капитан Торкильд Алхар, счастлива познакомиться с вами.

Торкильд долго смотрел ей в глаза, и выражение его лица постепенно менялось.

— Вы ошибаетесь. По-моему, все счастье от нашего знакомства принадлежит мне, миледи.

Учтиво поклонившись, он поцеловал Сюзен руку, буквально упиваясь ее красотой.

Стиснув зубы, Дарвин пробурчал что-то себе под нос.

— Я Дарвин Пайк, капитан, — воскликнул он, поспешно выходя вперед. — Рад возможности подняться на борт «Гав- риила».

Схватив руку Торкильда, Дарвин постарался достойно ответить на стальное рукопожатие.

Ему ответом стала натянутая улыбка, чуть тронувшая обескровленные губы Алхара.

— Здравствуйте, доктор Пайк.

Сюзен вмешалась, почувствовав нарастающее напряжение.

— Капитан, я сообщу своему штурману, что все в полном порядке. Затем с вашего позволения мы начнем перегружать необходимые припасы.

— Ничего не имею против, командор, — склонив голову, щелкнул каблуками Торкильд.

Дарвин внимательно оглядел своего нового союзника. Во внешнем облике Торкильда Алхара сквозило то, что его предки были пираты. Черты лица обладали совершенством холодной красоты. От Дарвина не укрылось, что молодой арпеджианец принимает восхищение как должное.

К командирам подошли остальные вожди, увешанные шелковистыми прядями скальпов, гремя сверкающими ножами, бросая хищные взгляды на арпеджианцев.

— Ну и тип, — пробормотал вполголоса Дарвин. — Реликт из прошлого Земли.

Сюзен украдкой взглянула на него.

— Насколько я поняла, он тебе не понравился?

Дарвин с глупым видом пожал плечами.

— Мы стреляли по нему — не забыла?

— Нгуен обесчестил его сестру — не забыл? На кон поставлена арпеджианская честь. Древние роды ее очень чтут. Наверное, это укрепляет связь с прошлым.

Она многозначительно посмотрела ему в глаза.

Торкильд представил своих офицеров.

— Надеюсь, мы сумеем избежать трений, — учтиво поклонился он, не отрывая холодных голубых глаз от Сюзен.

— Мои люди получили строжайшее указание насчет поединков на ножах. Они постараются вести себя как можно вежливее, капитан Алхар. — Девушка неуверенно умолкла. — Я понимаю, что такое арпеджианская честь. В то же время, пожалуйста, помните, что у моих воинов тоже есть свой кодекс чести. Неприятностей от них можно ожидать только в том случае, если их доведут до крайности.

— Хорошо, — с готовностью согласился Торкильд. — Командор Андохар, прошу пройти ко мне в каюту, где мы спокойно обсудим сложившуюся ситуацию.

Он галантно предложил Сюзен руку.

Дарвин сделал над собой огромное усилие, чтобы дышать ровно. «Держи себя в руках. Проклятие, что со мной случилось? Естественно, Торкильд хочет от меня отделаться. В конце концов, кто я такой — всего-навсего ни на что не годный антрополог. Разумеется, Сюзен произвела на него впечатление. А как бы поступил на его месте любой другой нормальный мужчина? Но Сюзен может сама за себя постоять. Арпеджианец до нее пальцем не дотронется... Ну, хорошо! Взгляни правде в глаза! Ты просто ревнуешь! А перед тобой напыщенный, заносчивый солдафон!»

Тут Сюзен повернулась к нему, и он испытал огромное облегчение.

— Доктор Дарвин, присоединяйтесь к нам. Нам будет очень интересно услышать ваше профессиональное мнение.

Дарвин с готовностью кивнул:

— С удовольствием, командор Андохар.

Увидев мелькнувшее в глазах Торкильда недовольство, он улыбнулся.

Каюту капитана можно было в лучшем случае назвать спартанской. Торкильд откупорил бутыль неопределенного возраста и немыслимой стоимости.

— Позвольте угостить вас арпеджианским бренди. Судя по всему, это последняя бутылка во всей галактике.

— Судя по виду, — заметил Дарвин — произведено на Земле. Скорее всего при Советах, двадцать первый век.

— Неужели? — Торкильд протянул ему бутылку.

Осторожно взяв ее, Дарвин взглянул на дно.

— «Уотерфорд»! — зачарованно прошептал он. — Сделано в Ирландии по заказу Председателя президиума Всемирного Верховного Совета!

Аккуратно поставив бутылку на стол, Дарвин почтительно провел пальцем по граненой поверхности.

— На нашей планете такого добра было пруд пруди. Эту бутылку давным-давно подарил мне мой отец. — Торкильд небрежно махнул рукой. — На надписи я не обращал никакого внимания. Я все равно в них не разбираюсь.

Погладив напоследок бутыль, Дарвин вздохнул. Это бесценное сокровище имело приблизительно тот же возраст, что и его «Рэндолл». Если бы стекло могло говорить, сколько историй о неизвестных мирах, крови, смерти и пиратах смог бы рассказать этот драгоценный сосуд?! Сколько знаменитых людей держали его в руках?!

— Ну, довольно говорить про стекляшки, — резко произнес Торкильд. — За победу!

Подняв бокал, он поклонился Сюзен.

Они выпили. Дарвин вынужден был признать, что бренди действительно превосходное.

— Как нам приблизиться к Нгуену? — спросила Сюзен, переходя к делу. — Вы сможете высадить нас на «Грегори»?

Усевшись в антигравитационное кресло, Торкильд откинулся на спинку. Его лицо стало каменным.

— Если бы мой корабль обладал достаточной огневой мощью, я бы сам уничтожил ублюдка. Я должен убить Нгуена. Этого требует честь арпеджианца. Я надеюсь, мне удастся высадить на борт «Деуса» ваш отряд и группу моих людей. Вы нанесете отвлекающий удар, а тем временем я со своими отборными солдатами убью Нгуена. Мой успех будет зависеть от того, удастся ли вам захватить корабль.

Дарвин напрягся, ожидая, что Сюзен выпустит Торкильду внутренности. У него в ушах звучал оглушительный скрежет собственных зубов. Этот человек безнадежно глуп! Торкильд ждет, что романовцы захватят для него корабль, после чего он сам расправится с Нгуеном?

Как это ни удивительно, Сюзен согласно кивнула. Дарвин поспешно склонился к бокалу, пряча свое изумление.

— Думаю, нам это удастся, — согласилась Сюзен, но в ее голосе прозвучали странные нотки. — У моих людей большой опыт захвата патрульных линкоров. «Грегори» будет не первым.

От Дарвина не укрылась удовлетворенная улыбка Торкильда.

— Превосходно! В таком случае, выпьем за романовцев! — воскликнул он, вновь наполняя бокалы последними каплями арпеджианского бренди.

— Как вы собираетесь доставить нас на «Грегори»?

Торкильд небрежно махнул рукой.

— Моя сестра по-прежнему считает меня безропотным слугой этого ублюдка Нгуена. Я попрошу разрешения засви- детельствовать ей свое почтение, дать братское благословение.

— Поверит ли она вам? — не удержался Дарвин.

Внезапно он ощутил на себе пылающий взгляд самца,столкнувшегося с соперником в споре за соблазнительную самку. Сначала эта мысль его развеселила, затем привела в ярость, но в итоге Дарвин остался недоволен тем, что приходится тратить время на такие пустяки. После Нгуена, после жуткой пустоты в глазах Патана, после ходячих мертвецов на Базаре не стоит обращать внимание на выходки этого заносчивого петуха.

— Поверит. Я усыплю ее подозрительность, заявив, что мной движет чувство семейного долга.

Торкильд рассмеялся собственной шутке, но его холодные глаза не отрывались от Дарвина.

Тот кивнул, оставляя при себе свои сомнения. Его натянутые до предела нервы стонали от напряжения. Пусть у Торкильда хватило ума подорвать «Ганг» своей торпедой, но с тем, что такое военная хитрость, он, мягко скажем, не знаком. Нгуен с улыбкой выслушает его, делая вид, что верит каждому слову, — и перережет Торкильду глотку, едва тот отвернется.

Сюзен хитро усмехнулась.

— Давайте поговорим начистоту, капитан Алхар. Я считаю, для вас дело чести не допустить ни малейшего промаха. Я отвечаю перед своими людьми. Взамен за молчание и повиновение я обещала привести их к победе, отдать корабль Нгуена на разграбление. Надеюсь, вы как арпеджианец понимаете, какой груз я на себя взвалила.

Торкильд, прищурившись, внимательно посмотрел на нее.

— Командор Андохар, мои соплеменники почитали бы за честь быть подданными такой царицы, как вы.

Его ястребиные глаза жадно вперились в девушку, и Дарвину пришлось приложить все силы, чтобы сохранить видимость спокойствия.

Зажужжал комм. По большому счету, грузовому кораблю было еще очень далеко до патрульного линкора. Такие вещи, как система управления и связи, оставались на примитивном уровне.

На экране появилось худое мужское лицо.

— Капитан, по-моему, у нас на корабле шпион.

— Ведите его сюда. — Отключив комм, Торкильд с любопытством посмотрел на Сюзен. — Как это понимать, командор? — Он вопросительно склонил голову набок. — Вы пробыли на борту моего корабля меньше двадцати минут, и у нас уже есть шпион? Будьте добры, объяснитесь.

Скрестив руки на груди, Сюзен сверкнула глазами.

— Я не засылала к вам никаких шпионов! — с вызовом заявила она.

Дарвин внутренне напрягся, выбирая, куда нанести Торкильду первый удар. Походив несколько недель на протезе, он разработал ногу. К нему вернулись все навыки рукопашного боя. Дарвин не вполне отдавал себе отчет, насколько же сильно он переменился. На этот раз он будет действовать без колебаний, убьет своего противника быстро и умело.

Крышка люка скользнула в сторону, и два здоровенных солдата практически внесли в помещение мужчину среднего роста. Увидев это нелепое зрелище, Сюзен улыбнулась, Дарвин покачал головой. Оставалось надеяться, что никто из воинов-романовцев не увидел случившегося. Впрочем, в противном случае в коридорах «Гавриила» уже кипела бы кровопролитная схватка.

Пророк молча посмотрел на угрюмых арпеджианцев, держащих его. Как только его отпустили, он, не обращая внимания на окружающих, подошел к бутылке и принялся ее разглядывать. В мертвой тишине комнаты громом раскатилось его восторженное восклицание.

— Кто ты такой? — спросил Торкильд.

Он насторожился, увидев, как изменились лица его гостей.

Честер провел рукой по хрустальным граням.

— Какая прелесть! — Он поднял взгляд, и его глаза зажглись радостью. — Такая красота должна дарить людям бесконечное наслаждение. Вообще красота является неотъемлемой частью нашей жизни. Без нее человеческая душа чахнет, съеживается, чернеет.

— Я спросил, как тебя зовут! — ледяным голосом напомнил Торкильд.

— Позвольте мне... — начала было Сюзен.

Но Честер остановил ее, подняв руку. Свободный рукав упал, открывая худое бледное запястье.

— Сюзен, извини, если я вас побеспокоил. У меня есть свои собственные голосовые связки, и я умею ими пользоваться. — Луноликий Пророк улыбнулся, и девушка смущенно потупилась. Честер повернулся к Торкильду: — Да, я вижу.

— Что видишь? — встрепенулся Торкильд, распрямляя плечи и кладя руку на бластер.

— Я как раз думал о вас, — пожал плечами романовец. — Да, я отвечу на ваши вопросы. Во-первых, меня зовут Честер Армихо Гарсия. Я не шпион, поскольку, как вы скоро выясните, мне не нужно шпионить. Я и так могу вас заверить, что в двадцати вооруженных солдатах, прячущихся за семнадцатой переборкой, нет никакой необходимости. Крови не будет — романовцам неизвестно, что такое предательство.

Торкильд побледнел. Дарвин вскочил на ноги. Мрачная усмешка, появившаяся на лице Сюзен, была красноречивее целых томов. Между тем Честер, не обращая ни на кого внимания, продолжал:

— Я здесь потому, что хочу лично увидеть, какая судьба уготовлена нашему предприятию. Только так мне может предоставиться возможность поговорить с глазу на глаз с Нгуеном Ван Чоу. Разумеется, для того, чтобы это произошло, мы должны пройти несколько поворотных точек. В то же время вам, молодой человек, и вашему экипажу настоятельно необходимо учиться. Естественно, решение принимать вам. Я здесь не для того, чтобы лишать вас свободы выбора. Но если вы захотите учиться, я стану вашим наставни- ком.

Улыбнувшись, Честер кивнул и вернулся к изучению бутыли.

Торкильд, совершенно сбитый с толку, бросил испуганный взгляд на Сюзен.

— Это тот человек, о котором говорила майор Сарса?

В его глазах отразилась напряженная работа мысли.

— Капитан, перед вами один из наших знаменитых Пророков, — сказал Дарвин, сияя от удовольствия. — Берегитесь, встреча с такими, как он, в корне меняет жизнь человека.

Честер, мурлыча себе под нос, махнул рукой.

— Паук заманил тебя в свои сети без чьей-либо помощи, доктор Пайк. Никто не может пройти за человека его поворотные точки. — Он улыбнулся. — Я не такой отважный, как Патан. Я гораздо проще и, должен признаться, совсем не герой.

— Скор Робинсон придерживается иного мнения, — пробормотал Дарвин.

Честер нахмурился.

— Доктор Пайк, директор узнал многое о жизни и о себе. Я очень надеюсь, что поворотные точки позволят нам с ним встретиться еще раз. В настоящее время Скор ведет напряженную борьбу, учится жить, полагаясь на себя одного. После того как в результате нападения Торкильда на Арктур едва не была уничтожена надежда галактики, директор обратился к адмиралу Ри. Это была очень ответственная поворотная точка. Своим поступком Робинсон спас тысячи душ и миллионы поворотных точек, которые научат Паука. А сейчас я гадаю, какие решения надо принять, чтобы продолжить процесс познания. — Подняв бровь, Честер понизил голос. — Доктор Пайк, у тебя есть какие-нибудь мысли?

Дарвин с трудом сглотнул комок в горле, чувствуя, как страх холодными пальцами сжимает его внутренности.

— Нет, отче. Я не разбираюсь в поворотных точках — и не хочу разбираться.

Он глубоко вздохнул. Вся его бравада улетучилась. Проклятие, он и так слишком часто заглядывал в будущее глазами Патана.

Честер безмятежно посмотрел на Торкильда.

— Отвечаю на ваш следующий вопрос, капитан: нет, я не болтаю чушь. Я учил доктора Пайка.

— И я усвоил то, что ты хотел мне сказать, Пророк, — почтительно прошептал Дарвин.

Торкильд беззвучно открыл и закрыл рот.

— Нет, — блаженно улыбаясь, покачал головой Честер. — Я не читаю чужие мысли.

Торкильд был похож на рыбу, выброшенную на берег.

— Да, — заверил его Честер. — Я сознательно отвечаю на ваши вопросы до того, как вы их задаете. В конечном счете это экономит время... сестра вашей матери вышла замуж за торговца рисом по имени Филлона. — Как бы подумав немного, он добавил: — В семье трое детей, они живут на Самой последней станции, обращающейся вокруг Сириусианского Предела.

Опешивший Торкильд застыл на месте. Его растерянное лицо покрылось потом. Улыбнувшись, Честер повернулся к арпеджианским часовым.

— Вы сможете встретиться со мной, когда захотите, и я с радостью расскажу вам, как мне это удается. Капитан Алхар больше вас не задерживает. У вас еще есть время успеть на торжественный банкет, пока «грязные романовцы» не съели все.

В глазах молодого Пророка блеснули веселые искорки.

Казалось, арпеджианцы проглотили по живой рыбине. Они в ужасе посмотрели на Торкильда. Тот, бледный как полотно, махнул рукой, отпуская их.

Устроившись в кресле, Честер посмотрел на Дарвина.

— Капитан Алхар может обмануть свою сестру. Ключевое слово здесь: «может». Но сперва он должен узнать кое-что о себе самом. Разумеется, ему принимать решение. Первым делом он должен спросить себя, какие мотивы им движут. До того капитан не будет иметь представления о том, кто он такой и на что способен. До тех пор он будет похож на резиновый мяч, катающийся по палубе корабля, натыкающийся на все подряд.

Сюзен с опаской взглянула на молодого арпеджианца.

Потрясенный Торкильд опустился в кресло.

— Какие у меня мотивы?

— Разумеется, — подхватил Честер. — Вы сами до сих пор нс сознаете, чем объясняются ваши поступки.

— Честью!

— Честь? — спросил Честер, мягко улыбаясь. — А что это такое? Определите мне это понятие, расскажите, как и куда ведет вас ваша честь. Не торопитесь, Торкильд. В настоящий момент вы во власти эмоций. Только не подумайте, будто бы эмоции — это что-то плохое. Наоборот, это оружие, с помощью которого — при правильном использовании — можно добиться величайших свершений. Но, поддавшись сиюминутному Порыву, можно свернуть себе шею, капитан Алхар.

Торкильд недоверчиво посмотрел на него.

— За такие речи я сам могу свернуть тебе шею.

— И развязать войну до полного уничтожения, — проскрежетала Сюзен. — Это же Пророк!

Сверкнув глазами, она указала пальцем на Честера. Дарвин нащупал рукой «Рэндолл».

Честер медленно воздел руки, притягивая всеобщее внимание к своему сияющему лицу.

— В этом нет никакой необходимости. Вы должны понять, что враждебность, взаимная злость, угрозы никуда вас не приведут. — Он безмятежно обвел взглядом собравшихся, напевая отрывок из «Олимпийских фанфар» Джона Уильямса. Удовлетворенный увиденным, Пророк кивнул. — Вы попрежнему смотрите друг на друга как на врагов. Выбор за вами. Сохранится ли такое положение дел? Для этого достаточно того, чтобы хотя бы один из присутствующих здесь высказался против примирения. И поворотная точка будет пройдена. Но я вижу и другое будущее. Если вы решите работать вместе, я многому смогу вас научить.

Упав на колени, Сюзен почтительно опустила глаза.

— Пророк, я готова внимать тому, что ты хочешь мне преподать. Я голосую за мир и доверие.

Кивнув, Дарвин посмотрел Честеру в глаза.

— Главное зло — это Нгуен.

Честер блаженно улыбнулся. Все взгляды обратились на Торкильда.

Капитан нервно схватился за рукоятку бластера, но, поколебавшись, поднял руки.

— Я в полной растерянности. Я вас не понимаю. Какую игру вы ведете? Вы издеваетесь надо мной? Подвергаете меня какому-то испытанию?

Его голубые глаза были полны растерянности.

Честер небрежно махнул рукой.

— Нет, капитан Алхар, это не игра. По крайней мере, в настоящий момент. Игра — это замечательный инструмент познания, помогающий нам понять жизнь. Если подвести итог, сейчас вам предстоит выбрать свое будущее и будущее нескольких миллиардов человек. Предпочтете ли вы остаться таким, какой вы сейчас? Или же вы захотите стать другим? Вы хотите, чтобы вселенной повелевали Нгуен Ван Чоу, ваша сестра и их дети или же люди, стремящиеся самостоятельно распоряжаться собственной судьбой? Вы должны спросить себя, какие побуждения вами движут. Почему вы так отчаянно пытаетесь покарать себя за уничтожение Арпеджио? И почему вас терзает чувство вины за тот выбор, который ваша сестра сделала по своей воле? Почему вы боитесь узнать самого себя?

Какое-то мгновение в смятенном рассудке Торкильда бушевала борьба. Дарвин крепче стиснул рукоятку ножа. Сюзен перенесла вес тела на одну ногу, готовая в любой момент нанести жестокий удар.

Торкильд не отрывал взгляда от Честера.

— Пророк, неужели тебе не страшно за свою жизнь?

— Моя жизнь не имеет значения, Торкильд Алхар. В зависимости от поворотных точек я могу умереть через несколько секунд, часов, дней, месяцев или лет. Я вижу все свои смерти. Одни из них мучительны, другие нет. — Пророк пожал плечами. — Конечный результат будет одним и тем же: моя душа возвратится к Пауку.

Торкильд неуверенно улыбнулся.

— Я вижу твое решение, — вздохнул Честер.

Напряженная до предела пружина в груди Сюзен расслабилась.

— Научи меня, Пророк, — скептическим тоном произнес молодой арпеджианец.

ГЛАВА 39

Личные апартаменты Дамена Ри на борту «Пули».

Геостационарная орбита над планетой Мир

В последнее время такое происходило все чаще и чаще. Дамен Ри услышал тревожный вызов комма, разбивший на мелкие осколки его бессвязный сон. С трудом раскрыв глаза, адмирал тряхнул головой, приходя в себя.

— Да, — проворчал он, выдавая голосом свое раздражение. — В чем дело?

Ри уселся в кровати, и тотчас же в каюте зажегся свет. На экране монитора появилось встревоженное лицо Риты Сарсы. У нее за спиной виднелась роскошно убранная комната, толстый ковер на полу, стены, обшитые настоящим деревом, дорогая резная мебель с бронзовой фурнитурой: декадентский стиль старой Земли.

— Здравствуйте, господин адмирал, — начала Рита. — Извините, что беспокою вас, но дело очень важное. Речь идет о...

— Дела всегда важные, — буркнул Ри.

Экран расширился, разрешение стало четче, и стало видно высохшее тело Патана Андохара Гарсии, лежащее в анти-гравитационном кресле словно снятая с вешалки одежда.

Ри вздрогнул, увидев искаженное от ужаса лицо юного Пророка. Восковая желтоватая кожа свисала с выступающих скул, лоб избороздили преждевременные морщины. Сквозь поредевшие волосы просвечивал череп глинистого цвета. Иссохшие губы не прикрывали пожелтевшие зубы. Только глаза горели ярким демоническим светом. Смерть уже прикоснулась к этому лицу. Патан судорожно скорчился, пытаясь сосредоточить взгляд на Ри.

Каждое слово давалось ему с огромным трудом, со скрежетом выползало из пересохшего горла.

— Ты должен собрать все свои боевые корабли... и окружить колонии Газового Облака не позднее чем через восемьдесят дней стандартного времени, — прошептал Патан. Его взор помутнел, теряя осмысленность. Мышцы лица спазматически задергались, по лихорадочно горящей коже потекли капли пота. Юноша заморгал по-совиному, пытаясь оставаться в сознании. Его глаза остекленели от ужаса. — Нгуен... Нгуен Ван Чоу предпримет попытку захватить промышленность колоний Газового Облака, выпускающую графито- вые волокна. Весь его флот... соберется в одном месте. Это твоя последняя надежда... остановить Отцов.

Взгляд Патана начал бессмысленно блуждать вокруг. Он протянул к голокамере руки, усохшие до костей и сухожилий, ставшие похожими на когти птицы.

— Слу... слушай меня! «Кулак»... с-станция «Кобальт» должна быть... — Пророк нахмурился, теряя нить своих мыслей. — Должна... должна быть... Уничтожена. Полностью. Полностью уничтожена. Уничтожена... — Он попытался сглотнуть комок в горле, но во рту у него пересохло. Губы снова зашевелились. — Когда... когда начнешь операцию... Первой... первой целью... «Кулак»... Успех... от этого зависит успех... Взорви... Взорви его сразу же, как только подойдешь близко... Вместе с Нгуеном... Нгуен...

Патан уронил голову набок, словно мышцы больше не могли выдерживать ее вес.

— Я знаю... знаю, ты обязательно...

— Не позднее чем через восемьдесят дней? — пробормотал Ри, чувствуя, как у него внутри все оборвалось. — Времени в обрез! Мы едва успеем туда добраться! Но модификация патрульных линкоров еще не завершена!

Внезапно взгляд Патана прояснился, его обмякшее тело выгнулось, напряглось.

— Слушай внимательно. Необходимо нанести удар в строго определенное время. Начинай атаку... да, ровно в 2:30 утра. Относительная дата — седьмое июня по земному календарю. Время по Гринвичу... Ты сможешь... сможешь уничтожить... весь флот Нгуена. Почти всю... армию, если... Атакуй... восемьдесят дней... 2:30 утра по Гринвичу. Взорви станцию «Кобальт»... «Кулак»... «Кулак»... У тебя всего... — Его глаза остекленели, стали бессмысленными. Некоторое время губы беззвучно шевелились. — У тебя...

Его зубы застучали, тело охватила неудержимая дрожь, и Патан, обмякнув, рухнул на пол.

— Патан! — крикнула Рита, тряся его за плечи. — Очнись! Приди в себя!

Она принялась хлестать его по щекам, распаляясь все больше и больше.

Взор юноши затянула мутная пелена.

— Майор, — тихо произнес Ри, чувствуя в душе леденящую боль. Рита обернулась. — По-моему, это бесполезно. Все кончено... Патан заблудился в будущем.

— Что мне делать?

— У него уже бывали такие приступы? Он терял сознание?

— Я... этим всегда занимался доктор Пайк... Подождите, я сейчас сверюсь с записями и запущу программу обследования.

Ри следил за отчаянной суетой Сарсы, растирая лицо лалонями.

— Так плохо с ним еще не было, — наконец прошептала Рита. — Комм медустройства даже не может снять картину головного мозга. — Она испуганно посмотрела на экран. Дамен увидел, как у нее под бледной кожей запульсировала па шее жилка. — Дамен, мне страшно. По-моему... мне кажется...

Сделав давно задержанный выдох, Ри сглотнул комок в горле.

— Ты понимаешь, что только что сделал Патан? Он изменил миллион поворотных точек. Последствия этого... Патан говорил, я пойму, когда он уйдет, чтобы не вернуться. — Дамен поморщился, чувствуя, как копье жалости пронзает его сердце. — Миллион поворотных точек. Рита, Патан не вернется. Он заставил меня дать ему слово. Мы перед ним в неоплатном долгу и обязаны выполнить его последнюю волю. Возможно, Патан только что спас всю галактику. — Голос Ри стал глухим. — Убей его. Не задавай никаких вопросов, просто делай как я говорю.

— Господин адмирал! — воскликнула Рита. — Это же Пророк! Я...

— Убей его, черт побери! — прогремел Ри, глядя ей прямо в глаза. — Рита, подумай хорошенько! Мы можем искусственно поддерживать жизнь Патана еще лет, сорок. Ты хочешь, чтобы он проваливался в будущее все дальше и дальше? Помоги ему освободиться! Убей его!

Приподнявшись с кровати, он взмахнул кулаком, подчеркивая свои слова.

С трудом сглотнув комок в горле, Рита кивнула. Бросив последний взгляд на Патана Андохара Гарсию, она увидела отсутствующий взгляд, безжизненные расслабленные мышцы, струйку слюны, вытекающую из полуоткрытого рта.

— Милостивый Паук, прости меня!

Удар был безукоризненным.

Дамен Ри, стоявший на коленях в кровати, услышал хруст позвоночника. Вздохнув, он потер затылок, пытаясь прогнать ноющую боль, от которой у него потемнело в глазах. Пророк умер. Скоро ли они смогут постичь оставленное им наследство?

«Или, быть может, он ушел гораздо раньше? И его последнее предсказание не более чем бредовые рассуждения человека, полностью потерявшего связь с действительностью?»

Рита стояла, раскрыв рот, не в силах оторвать взгляд от творения рук своих.

— Майор, что ты думаешь о... Майор Сарса! Плакать будешь потом, черт побери! Когда мы сможем себе это позволить. А сейчас мне нужен твой совет.

Вздрогнув, Рита отвернулась от жалких останков. Мертвенно-бледная, взъерошенная, она сверкнула глазами, сжимая кулаки, раздувая ноздри, готовая нанести удар. Когда он в последний раз видел ее такой испуганной, такой неуверенной в себе? К горлу Ри подступила тошнота. Сейчас все на грани срыва.

— Господин адмирал, я вас слушаю! — Рита заморгала, прогоняя слезы. На бледном как полотно лице особенно отчетливо проступили веснушки.

— Рита, скажи мне вот что. Ты все время находилась рядом с Патаном. Что ты думаешь насчет его предсказания? Как часто он ошибался в последнее время? Я уже знаю о «Глендивиане». Что еще?

Облизнув губы, Рита опустилась на мягкий диван, учащенно дыша. В ее глазах появилось затравленное выражение. Подняв голову, она рассеянно провела рукой по выбившейся пряди волос.

— Не знаю. Мы давно перестали транслировать обращения Патана. Слишком часто... он стал ошибаться слишком часто, Дамен. В последнее время его прогнозы сбывались приблизительно только в половине случаев. Возможно, еще реже в последнюю неделю, после того как улетел доктор Пайк. Я не знаю... ничего не знаю. Я с головой погрязла в бумажном болоте, в котором приходится ковыряться, чтобы управлять Арктуром.

— То есть, в лучшем случае вероятность пятьдесят на пятьдесят?

Ри зажмурился, страстно желая хотя бы на время забыться в спокойствии сна.

— Рита! — наконец выдохнул он. — Что мне делать? Что, если я соберу весь флот, а Нгуена не окажется в Газовом Облаке? Что у нас есть? Только слово полусумасшедшего Пророка? Всего восемьдесят дней... О благословенный Паук! — Бессильно опустив плечи, адмирал смотрел на экран, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. — И нет никакой возможности узнать, что удалось сделать Сюзен и Пайку... Патан сказал, это последняя надежда остановить Отцов. — Его захлестнуло отчаяние. — Рита, ты ведь его слышала? Слышала его последнее предсказание? Как, по-твоему, он был в своем уме? Еще не потерял контакт с действительностью?

На него смотрели полные боли глаза. Раскрасневшаяся от сознания собственной вины, Рита с трудом покачала головой. До чего же мучительно предавать доверие!

—Меньше пятидесяти процентов. — Ри обхватил голову заскорузлыми ладонями. — Меньше пятидесяти процентов...

— Дамен! — Красные опухшие глаза Риты буравили его насквозь. — Однозначного ответа не может дать никто. Вспомни Лийту. Филиппа, Пятницу, других. Такая судьба могла бы ждать и нас с тобой. Паук не дает гарантий.

Ри кивнул. Пустота в груди ширилась.

— Я...

«Последняя надежна остановить Отцов? А тут еще козни Дюволье, Микасу, Нгурнгуру и прочих? И сколько нам еще ждать? Если... ЕСЛИ Пророку в последний раз на мгновение вернулась его прозорливость, как это предсказание может спасти Арктур? Но был бы толк в нашей ловушке? ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ?»

— Комм! — приказал Ри, внезапно принимая решение. — Немедленно собрать все то, что способно к межзвездным перелетам. Отменить увольнения на планету. Готовность номер один! Все дальнейшие указания будут даны в пути. Свяжитесь с Майей и Тоби, встречаемся у колоний Газового Облака ровно через восемьдесят дней. Я потом сообщу им, в чем дело.

Прозвучал сигнал боевой тревоги. Поймав на себе взгляд Риты, Ри вдруг осознал, что лежит в кровати совершенно обнаженный, и смущенно натянул на себя одеяло. Но майор, ошеломленная случившимся, похоже, не обратила на это внимания.

— Дамен, ты уверен, что поступаешь правильно?

— Я послушался внутреннего голоса. Я... слушай, Рита, а что мне еще остается делать? В конце концов, чем мы располагаем? По-моему, это лучший выход. Кто знает, как будут пройдены поворотные точки? Как ты верно заметила, гарантий никаких — на слово обезумевшего Пророка рассчитывать нельзя. Положимся на милость Паука!

Рита стиснула спинки дивана с такой силой, что пальцы впились в ткань обивки. Ее взгляд помимо воли тянуло к безжизненному телу на полу.

— Патан... бедный Патан...

— Майор, — успокоил ее Ри, — это было неизбежно. Патан говорил, что все закончится именно этим. Он сказал, что постарается предупредить меня в последнюю минуту, когда определится максимальное число поворотных точек. Только он не подозревал, что будет ошибаться. Не догадывался, как сильно затянет его будущее. Я обещал ему, что не допущу, чтобы он до бесконечности блуждал в будущем. Патан этого очень боялся.

— Кровь Паука, Дамен, будем надеяться, что он был прав. В противном случае...

Поежившись, Ри возбужденно помассировал плечи. На его лице застыло выражение благоговейного почтения.

— Прав, не прав — Патан сделал все, что было в его силах. Посмотри, до чего он себя довел. Возможно, именно поэтому я принял такое решение. Потому что должен был так поступить. Ради него. Паук призвал его к себе — самого храброго человека из всех, кого я знал.

— Я распространю по галактике сообщение о смерти Пророка, — распрямила плечи Рита. — Возможно, это поднимет волну сопротивления, сыграет нам на руку. Патан говорил, что его смерть... его смерть послужит сигналом. Люди должны будут взять свободу в свои руки.

— Верно, — согласился Ри. — Кстати, ты тоже можешь присоединиться к нам у колоний Газового Облака. Похоже, настает решающий час. Если мы потерпим поражение, не думаю, что будет иметь какое-то значение, кто находится под защитой, а кто нет. — Он нахмурился. — Ха! Всего два часа назад я был готов на все, лишь бы не использовать Арктур в качестве приманки. А теперь я боюсь, что только что совершил самую страшную ошибку в жизни.

— Колонии Газового Облака. Наши люди будут готовы. Ровно в половине третьего утра седьмого июня мы пойдем в бой с развернутыми знаменами. — Она подняла глаза. — Дамен, а что если... если... — Осекшись, Рита принялась возбужденно жевать нижнюю губу. — Не бери в голову.

Экран погас.

Станция «Рибаллус».

Московский сектор

Подобно большинству крупных станций, «Рибаллус» ведет свою историю с колоний шахтеров, возникших на окраине Рок- пайла, скопления звездного вещества, выброшенного при образовании сверхновой звезды Падший Ангел. Подобные скопления встречаются в пространстве Директората повсеместно. Основанная в начале эпохи Конфедерации, станция «Рибаллус» в прошлом славилась своей системой высшего образования, в первую очередь по части подготовки специалистов в области межзвездных структур. После образования Директората «Рибаллус» быстро потеряла свое значение.

Тъякилд Муртон, бывший председатель парламента станции «Рибаллус», следил по монитору за скорбной процессией, несущей тело Пророка к месту последнего успокоения — бетонной гробнице на окраине Арктура. Тъякилд был потрясен. Пророк умер, как и предсказывал.

Муртон покачал головой. Его глубоко затронули слова Пророка, наполненные надеждой, возвещающие о единстве человеческой души и Бога. Отныне он встречал каждый новый день с новой энергией, позволяющей преодолевать любые трудности. Так много предсказаний сбылось — точнее, все, о которых было известно Тъякилду.

Остановившись у ворот, Муртон посмотрел на Отцов, согнавших половину населения станции сюда, на нижние этажи. С этого места ему был хорошо виден паук, грубо нарисованный на стене. Пророк принес людям весть о Пауке.

Муртон шагнул в люк, который уже не открывался автоматически. Оглянувшись по сторонам, он как ни в чем не бывало прошел мимо голокамер системы слежения. Пока что никто из оккупантов не догадывался, что в уборной спрятан транскоммуникационный приемник.

Вернувшись в барак, Тъякилд сразу направился к Брэди Батсиху.

— Пророк умер ради того, чтобы мы были свободны, — шепнул он ему на ухо. — Его только что похоронили на Арк- туре.

Брэди встрепенулся.

— Значит, пора. Паук принял смерть, чтобы освободить людей! — пылко прошептал в ответ тот.

Он повернулся к соседу. Через час все, кто находился на нижних этажах, собрались у ворот, сжимая в руках обрезки труб, заточенные куски пластистали, острые куски кабеля высокого напряжения, закрепленные на самодельных ручках, — все, что можно было считать оружием.

Тъякилд с удивлением поймал себя на том, что не чувствует страха. Пророк умер. Где-то совсем рядом, прямо за горизонтом, уже чувствуется крушение тирании. Паук взывает к пленным, поднимая их на борьбу за справедливость. Он прикоснулся к их душам, принадлежащим Ему. Настал час бороться за свободу! Послание Пророка успело распространиться по вселенной, сети Паука стали прочными!

Пора. Горизонт приближался.

— Отец! — окликнул Муртон часового, дежурившего с противоположной стороны люка. — Нет Бога, кроме Деуса! Ты не даешь мне познать высшее блаженство! Храм зовет! Моя жизнь пройдет впустую, если я останусь здесь, среди приспешников Сатаны!

Он с мольбой поднял руки.

Часовой — естественно, не подвергшийся обработке, — открыл люк, держа бластер наготове.

— Проходи, пилигрим, — пробормотал он, убеждаясь,что, кроме Муртона, в проходе никого нет. — Беги к своему Деусу, но только будь осторожен, понятно?

Муртон стоял, покорно опустив голову, бормоча под нос молитвы Деусу. Часовой, окинув его взглядом с ног до головы, повернулся к монитору внутренней связи. Последние ножницы для молекулярной резки, оставшиеся на станции, аккуратно вспороли ему спину, и он провалился в открытый люк. Теми же ножницами Тъякилд разрезал надвое приборную панель. Где-то вдалеке завыла сирена тревоги. Заключенные хлынули в коридор.

— Да здравствует Паук! Да здравствует свобода! Пророк умер! Паук! Паук! Паук! — кричали они. Их взгляды горели новым светом.

Вырвав бластер из руки убитого часового, Муртон возглавил толпу, несущуюся по пустынному коридору, на бегу расстреливая голокамеры наблюдения. Следующий люк захлопнулся у них перед носом, и Тъякилд израсходовал чуть ли не весь заряд бластера, взрывая его.

— Паук! Паук! Паук! За Пророка! Да здравствует свобода! — кричал Муртон, бегущий впереди неудержимой человеческой волны.

Заключенные достигли главного отсека станции. В коридор выскочили двое часовых. Муртон скосил обоих, испытав прилив восторженного головокружения при виде того, как разорвались в клочья их ненавистные тела.

Забрав у убитых оружие, он раздал его своим друзьям и вставил свежий заряд в свой умерший бластер.

В коридор высыпал целый отряд Отцов. Командир замахал руками, приказывая заключенным остановиться.

— За Паука! — крикнул Тъякилд, перекрывая треск бластерных лучей. — За свободу!

Он убил одного Отца, второго, но тут прицельный выстрел оторвал ему ногу.

Тъякилд упал на пол, зачарованно глядя на горячий бурлящий поток крови, вырывающийся из раздробленного онемевшего обрубка.

— Возьми бластер! — крикнул он пробегавшему мимо товарищу.

Муртон не столько увидел, сколько почувствовал, как оружие вырвали у него из рук. Люди бежали вперед, все две тысячи триста десять человек. Все, способные ходить, сражаться, умирать ради Пророка, — последние свободные люди!

Какое-то время до Тъякилда доносились удаляющийся топот ног, крики мужчин и женщин, сражающихся с вооруженными Отцами. Наконец наступила тишина, и только по полу передавалась слабая вибрация.

Рядом с Муртоном лежали два трупа. Подтягиваясь на руках, он подполз к ближайшему, оставляя за собой ярко-красный след мужества и боли. Похоже, это был Джексон, но оторванная бластерным лучом голова не позволила Тъякилду определить наверняка. Второй убитой была красавица Стефания Гилд.

Силы покинули Муртона, и он уронил голову на еще теплый труп Джексона. У него перед глазами все пошло кругом, затянулось серой пеленой. Желудок попробовал извергнуть свое содержимое. Первый шок прошел, и боль стала невыносимой. Поморщившись, Тъякилд поднял голову и заморгал, прогоняя туман, застилающий взор. Над ним стоял незнакомый человек в рясе с капюшоном, задумчиво глядя на него.

—Я свободный человек, — прохрипел Тъякилд, обращаясь к странной фигуре. — Свободный...

Он попытался зажать бесконечный кровавый фонтан. Тщетно. У него кружилась голова, перед глазами все плыло.

— Паук, — прошептал Муртон. — Пророк, мы услышали тебя. Мы люди... и мы свободны! — По мере того как окружающий мир превращался из серого в черный, по его телу разливалось блаженство. — Свободны...

Душа Тъякилда Муртона начала долгий путь назад к Пауку. Он умер с гордостью.

Услышав его последние слова, незнакомец в рясе выпрямился и медленно направился на звуки боя.

Апелла.

Ленинский сектор

Апелла является второй планетой системы Тау Сети. Поскольку по своим характеристикам она близка к Земле, ее засе- ление началось в самом начале Советского периода. К счастью, высокое содержание углекислого газа в атмосфере Апеллы, имеющей несколько большую массу, компенсирует меньшую яркость света Тау Сети. Вся поверхность планеты, за исключением обширных солончаков, является культивированной. Основные статьи экспорта — натуральные ткани, в том числе хлопчатобумажные, льняные и шерстяные, а также продукция сельского хозяйства.

Губернатор самодовольно развалился перед экраном комма.

В толпе заложников то и дело мелькал непокорный взгляд. Усмехнувшись, губернатор попытался представить, какие мысли беспокоят согнанных в концлагерь людей, медленно умирающих от голода. Кому следующему предстоит пройти через машины психообработки Деуса? Когда вернутся вооруженные бластерами Отцы? Какие рабы потребуются им на этот раз? Заключенные украдкой бросали взгляды на ворота.

Губернатор улыбнулся, глядя на жалких, жмущихся друг к другу людей.

— С превеликой радостью я извещаю вас о великой победе. Сегодня свершилась воля Деуса. Романовский Пророк, исчадие Сатаны умер!

— Пророк умер? — крикнул кто-то. — И снова его предвидение сбылось!

— Пророк предсказывал, что в тот день,когда он умрет, мы обретем свободу! — подхватил другой голос.

— Мне надоело голодать! — воскликнула женщина, грозя монитору кулаком. — Я не хочу жить в постоянном ужасе! Я скорее умру, чем позволю приспешникам Деуса превратить меня в ходячего мертвеца!

— Да! Всех нас не перебьют!

Крики нарастали.

Губернатор отпрянул от экрана.

— По-моему, вы не расслышали мои слова. Пророк умер! Он...

— Да здравствует Пророк!

Толпа бушевала, но часовые за оградой, чувствуя себя в полной безопасности, даже не потрудились приготовить бластеры.

Никто не узнал имена тех, кто погиб, бросившись на колючую проволоку, находящуюся под высоким напряжением. По их обугленным телам остальные вырвались на свободу и буквально разорвали часовых на части. Не обращая внимания на страшные потери, Апелла в течение десяти часов освободилась от гнета Отцов.

Обезумевшие от ярости жители планеты бросались на тупых чудовищ, прошедших психообработку, с металлическими прутьями, палками и просто с голыми руками. Кровь лилась реками. На площади перед дворцом губернатора нарисовали огромного красно-бурого паука.

Успокоившись, оставшиеся в живых стали думать, как быть дальше. Первым делом они обратились с воззванием ко вселенной, провозглашая свою свободу.

Станция «Три лапы».

Сектор ГУЛАГ

Именуемая станцией, «Три лапы» в действительности представляет собой обитаемое естественное космическое тело, первый из четырех спутников гигантской планеты класса К1, известной под названием Никита Красный Глаз. (Многочисленные легенды, связанные с возникновением этого названия, надо считать не более чем вымыслом.) Заселенная в первые дни эпохи Конфедерации, станция «Три лапы» поставляла очищенную серу, фосфаты, нитраты и жидкий кислород для бурно развивавшихся промышленных центров сектора ГУЛАГ. Спутник Три лапы окружен атмосферой из газообразного оксида серы, аммиака и сернистого газа; для защиты от радиационного излучения планеты применяются специальные экраны. В то же время автоматические гравитационные компенсаторы нейтрализуют приливные явления, возникающие при прохождении спутника через магнитное поле Никиты Красный Глаз.

На станцию «Три лапы» сообщение поступило ночью. На следующее утро инженеры и техники, согнанные в лагеря Отцов, увидели эту страшную новость, выведенную огромными горящими буквами в главном отсеке станции.

— Надежда умерла, — промолвил седовласый долговязый техник, потирая заросший щетиной подбородок.

— Пророк предупреждал, что умрет. Он сам это говорил.

— И что с того? Кто теперь будет сражаться с мессией? Романовцы? Вы представляете, сколько им потребуется времени для того, чтобы добраться сюда?

— Ну и что? — спросила женщина с отсутствующим взором. — Нам отсюда никуда не деться.

Она мрачно взглянула на часового. Тот, ухмыльнувшись, показал ей непристойный жест. Женщина поежилась.

— Надежды больше нет. С меня достаточно. Я устала от насилия, от побоев.

— Но без нас станция погибнет, — напомнил седовласый техник. — Неужели вы думаете, что эти болваны, — он ткнул пальцем в громил с бластерами, — смогут управлять гравитационными компенсаторами? Малейший сбой, и все пропало.

— Знаете, я пыталась понять, зачем у ворот установлена машина психообработки. Как вы думаете, она сейчас включена?Женщина посмотрела в ту сторону, на гигантскую рамку, от которой отходили силовые кабели.

— Отцы забрали всех моих родных. Куда, по-вашему, они увели то, что осталось от моего мужа?

— Кто знает?

— Предположим, машина включена, — задумчиво произнес седовласый. — Что будет, если мы все пройдем через ворота? Подвергнемся психообработке? Кто будет управлять гравитационными компенсаторами? — Он многозначительно посмотрел на часовых. — Эти точно не смогут. Если я в течение ближайших пяти часов не проверю цепи питания, начнется необратимый процесс. Но Отцы ничего не поймут до того момента, когда отключится энергия.

— Но тогда при первом же приливе... — инженер поежился. — Господи, это еще хуже, чем подвергнуться психообработке!

— Все мои родные погибли. — Женщина провела рукой по копне густых волос. — Мне надоело ублажать этих немытых вонючих тварей. И Пророк умер. Все кончено.

— Пошли.

В течение следующего часа все пленные прошли через ворота. Теперь они тупо стояли с отсутствующими взглядами, ожидая приказа отправиться на свои места.

— Эй, — недоуменно спросил один из часовых, — зачем они так сделали? Это ведь неспроста!

— Понятия не имею, — пожал плечами второй. — Черт побери, мне все равно, умные они или тупые!

— Но кто будет обслуживать компенсаторы, насосы и...

Он не успел договорить. Свет погас.

Станция «Митилен».

Микротуманность Трансвааль

Станция «Митилен» ведет свою историю со времен революции Конфедерации. Спрятанная в непроницаемых газовых обла- ках туманности Трансвааль, станция выполняла роль тайной базы снабжения. Впоследствии после прекращения военных действий и провозглашения Совета Конфедерации население «Митилена» решило зарабатывать на жизнь, ведя прибыльную торговлю сырьем, добываемым из космической пыли. Так родилась экономика станции, первоначально заключавшаяся в производстве примитивных экранов, защищающих от радиационного излучения.

— Проклятие! Смотри, они приближаются!

— Что за черт! — Увидев бегущих к воротам заключенных, часовой почесал затылок. — Дерьмо! Они же изжарятся живьем... Ого!

Толпа прорвалась сквозь ворота, оставив несколько обугленных трупов. Главный конденсатор замкнуло, и из него поползла струйка едкого дыма.

— Клянусь яйцами Деуса, это же бунт, черт побери!

Бластерные лучи вонзились в кричащую массу, разрывая незащищенные тела.

— Ребята, держитесь!

Верховный комиссар бросился в башню, возвышающуюся над концентрационным лагерем. К счастью, «Митилен» был словно создан для того, чтобы служить тюрьмой. Единственный путь с нижних палуб лежал через главный трап.

Трясущимися пальцами открыв крышку, верховный комиссар включил систему управления огнем. У него над головой зажужжали механизмы, приводящие в движение крупнокалиберный бластер.

— Ложись! — крикнул комиссар охранникам, нажимая кнопку.

Освещение стало тусклым: мощный бластер забрал себе почти всю энергию. Коридор вспороли смертоносные фиолетовые лучи. Комиссар потерял счет времени. Орудие продолжало поливать потоками смерти узкий проход. В конце концов не выдержали опорные конструкции. Переборки превратились в пар, потолок обвалился.

Верховный комиссар отключил бластер, и наступила оглушительная тишина.

— Проклятие! — пробормотал один из охранников, поднимаясь с пола.

Рядом с ним медленно встал на четвереньки другой, с багровым от ультрафиолетового ожога лицом. Сглотнув комок в горле, он с ужасом посмотрел на коридор, заваленный обломками и скорчившимися обгорелыми трупами. Похоже, здесь лежало все население станции.

— Что на них нашло?

— Спроси что-нибудь попроще. — Комиссар покачал головой. — Я только сказал им, что их проклятый Деусом Пророк подох. Мне надоело встречать повсюду нарисованных пауков. И все же, что на них нашло? Не понимаю!

Фи-Гольд.

Сектор Амброзия

Планета марсианского типа с низкой силой притяжения Фи-Гольд развивалась как центр производства серебряно-гер- маниевых сверхпроводников для мощных лазеров. В дальнейшем возникли предприятия по выпуску микролинз, электрических конденсаторов, вакуумных центрифуг и других высокотехнологичных изделий. При этом росли накрытые куполами города, привлекавшие шахтеров, инженеров и ученых.

Правление Нгуена принесло на Фи-Гольд одни страдания. Согнанные в концлагерь, размещенный в куполе Б, жители со страхом смотрели на то, как у их отцов, матерей, сыновей и дочерей крадут рассудок, превращая их в послушных зомби. Облаченные в космические доспехи, эти люди отрабатывали боевые приемы, сначала с палками, а затем с настоящими бластерами. К тому времени, как последние отряды новых бойцов отправились к звездам, сооруженные из подручных материалов транскоммуникационные передатчики начали ловить обращения Пророка.

И вот теперь он умер на сверкающем Арктуре, как и предсказывал. На следующее утро поступил приказ собраться и построиться в колонны. Как только поступило распоряжение двинуться в храм Деуса, кто-то выкрикнул слово, ставшее девизом революции на Фи-Гольде:

— Никогда!

Восставшие не просто перебили всех охранников на планете. Им удалось захватить находящийся на орбите грузовой корабль и выбросить в шлюз команду, молившую о пощаде. Нарисовав на борту паука, жители планеты начали охоту на Отцов, пронесясь мечом возмездия по сектору Амброзия. Утоленная жажда мести вспыхивала с новой силой, когда восставшие заново просматривали голокадры, на которых их навсегда потерянные родные и близкие беспрекословно выполняли приказы своих палачей.

Известие о смерти Пророка распространялось по Директорату подобно кругам от брошенного в воду камня. Повсюду люди сбрасывали ненавистное ярмо Отцов, стремясь навстречу свободе. Паук плел свою сеть, проникая в душу каждого человека.

ГЛАВА 40

«Деус».

Сектор ГУЛАГ

Злой, трясущийся от усталости, находящийся на грани физического и духовного истощения, Нгуен Ван Чоу взял из раздаточного автомата еще одну чашку кофе. Белоснежным переборкам мостика не удавалось успокоить его беспорядочно мечущиеся мысли. «Деус» вибрировал всем корпусом, набирая скорость. Техники не отрывались от приборов, сознавая, что в случае малейшей провинности их ждет психообработка.

Нгуен провел узловатыми пальцами по редеющим черным волосам, не замечая, что местами уже начинает просвечивать кожа черепа. Из-под насупленных бровей сверкнули его красные глаза.

Почти половина пограничных владений восстала: по той или иной причине их можно считать потерянными. Реакция на смерть Пророка оказалась для Нгуена полной неожиданностью. Он помнил, с каким облегчением и злорадством встретил известие о том, что этого ненормального юнца больше нет в живых. Нгуен горько усмехнулся. Тогда он был так счастлив! Никто не мог предсказать таких последствий. Это же совершенно бессмысленно! Невооруженные люди — хуже того, мужчины и женщины, не подвергшиеся психооб- работке и, следовательно, обязанные сохранить рассудок, — шли навстречу смерти, на бластеры охранников и погибали все до одного. Другие, отчаянно сражаясь, уничтожали оккупантов и начинали кровавое пиршество, безжалостно расправляясь с беспомощными тупыми Отцами.

Те немногие, кого удалось взять в плен живыми, демонстрировали несокрушимую решимость и присутствие духа, чего Нгуен никак не мог ожидать от граждан Директората. В чем дело? Откуда эти люди почерпнули внутреннюю силу?

Ну, конечно! Внезапно его осенило: тем же самым свободолюбием обладали романовцы!

Нгуен рассеянно впился зубами в верхнюю губу. Проклятие!

Он с силой опустил кулак на подлокотник командирского кресла.

— Я должен был бросить все силы на Мир и «Пулю»! Не обращая внимания на потери, я первым делом должен был сокрушить романовцев!

«И лишиться всего флота, потерять возможность нанести ответный удар, когда опомнятся остатки патрульной эскадры», — остановил его рассудительный внутренний голос.

Ну кто бы мог предположить, что слова Пророка разбудят души людей и те предпочтут умирать, оставаясь свободными? Где они черпают силы? Какая внутренняя энергия пропитывает романовскую религию, раз она способна разжигать в людях подобную страсть?Нгуен посмотрел на карту звездного неба. Пусть джихад сталкивается с неудачами, топчется на месте. От правды никуда не деться.

— Вас слишком мало, — тихо прошептал он. — И вы начали действовать слишком поздно. Посмотрите, сколько миров я успел захватить! Сравните наши силы. Неужели вы думаете, что теперь вам удастся меня остановить? Под моим началом миллионы послушных солдат, миллионы неутомимых рабочих, которые будут стоять у станка до тех пор, пока не свалятся с ног от усталости. Причем восстать против меня могут только надсмотрщики. Но зачем им это? Что они будут делать в окружении тупых рабов? Кроме того, мне подвластны техники-гонианцы, а вместе с ними мне принадлежит тайна психообработки методом пространственного поля. Слишком поздно, Дамен Ри. Слишком поздно, романовцы. Ни вы, ни ваше божество Паук не успеете накопить силы. Меня уже нельзя остановить!

Еще ни одному человеку не удавалось создать такую обширную империю. Скрепленная цементом психообработки, она никогда не растрескается и не развалится. Независимым станциям придется подчиниться или покинуть галактику. Нгуен Ван Чоу построил свою империю на веки вечные. Он будет в ней неограниченным правителем!

Но зачем ему это? Нгуен нахмурился, отгоняя прочь непрошеную мысль.

— Я хочу доказать, что такое возможно, — прошептал он. — Доказать вселенной, что я мессия!

Его распирало от гордости.

Нгуен крутился в командирском кресле, отмечая планеты, поднявшие восстания и провозгласившие независимость во имя Паука. События развиваются слишком быстро. Надо поторопить инженеров, работающих над устройством, созданным по технологиям Содружества.

Из глубин его тела вырвался сумасшедший хохот.

— Глупцы! Неужели вы думаете, что я ничему не научился на Сириусе? И допущу предательство?

Устремив взор в бесконечность, Нгуен мысленно представил себе мины, запрятанные на пограничных планетах. Не-примечательные серебристо-серые коробки. Мощные сдерживающие поля, управляемые электрическими цепями. Но, получив сложную зашифрованную комбинацию, цепи разомкнутся, снимая поля.

— Если бы у меня было больше времени... Все определяется только этим. Но пока что...

Нгуен злобно ткнул пальцем в красную кнопку, приводя в действие транскоммуникационные тарелки. Комм «Деуса» послал нужные сообщения, и семь планет и сорок станций исчезли в ослепительных вспышках.

— Если что-то не может принадлежать мне, — прищурившись, прошептал Нгуен, — это не будет принадлежать никому!

Он посмотрел на карту с мрачным удовлетворением. Одержав очередную победу, его противники найдут лишь пепел и вакуум там, где когда-то смеялись женщины и играли дети. Мечты людей превратятся в черную пустоту! Нгуен злорадно рассмеялся.

— Я Бог!Я никому не позволю отнимать то, что принадлежит Богу!

Станция «Кобальт».

Сектор ГУЛАГ

Тен Макгир смотрел на огромные реакторы, с большим трудом приваренные к бокам станции «Кобальт». Теоретические расчеты начинали материализовываться — безумный, но гениальный замысел постепенно воплощался в жизнь. В основе всего лежало бредовое предположение, что действительность на самом деле является лишь сверкающей иллюзией, которую можно втиснуть в другую иллюзию, находящуюся за реалией черной дыры. Профессор покачал головой. Реакторы выбрасывали в пустоту струи раскаленных газов, разгоняя станцию до нужной скорости. «Кобальт» следует за «Деусом». Еще никто не пробовал ввести в прыжок такую большую массу. Эту попытку сделали возможной только гений и воля мессии — и его безграничные возможности!

— Но почему я должен принимать в этом участие? — недоумевал Макгир.

Его мысли, как всегда, вернулись к жене и дочерям. Вдалеке было видно яркое свечение мощных реактивных двигателей «Деуса». Там находятся его родные: жена Терезия и четыре златовласых дочери. Они живут в постоянном страхе, что их супруг и отец не сможет выполнить приказ Нгуена. Вот почему он принимает в этом участие. Вот почему он молится о том, чтобы станция «Кобальт» совершила прыжок, несмотря на огромную массу.

— Господин профессор! — раздался у него за спиной безучастный голос.

Обернувшись, Макгир увидел перед собой одного из Отцов.

— С вами хочет переговорить Гельмут Энг.

В бессмысленных глазах не было ни тени мысли. Макгир последовал за Отцом. Они спустились вниз на два уровня, с трудом пробираясь между наспех установленными антигравитационными пластинами. Станция «Кобальт» в течение нескольких недель разгонялась с постоянным ускорением в двадцать пять единиц. Тот, кто руководил работой послушных Отцов, разместил пластины слишком далеко друг от друга. В промежутках сила тяжести была чересчур большая. Макгира не покидало неприятное ощущение. Он буквально чувствовал напряжение металлических конструкций. Сначала микропульсации от гравитационных генераторов, теперь вот это. Если они смогут создать сингулярность, ядро черной дыры, можно будет считать, что им повезло. Им повезет еще больше, если станция «Кобальт» под воздействием перегрузок не превратится в груду искореженного металла.

Работы велись впопыхах, кое-как! Уравновесить взаимодействие мощных реакторов удалось с громадным трудом. Нгуен снял силовые установки с полусотни различных станций, обрекая их население на холод, темноту и смерть, и все ради того, чтобы обеспечить «Кобальт» достаточной мощностью и разогнать станцию до прыжка. Кроме того, энергия требовалась для того, чтобы защититься от устройства. Если, конечно, оно будет доделано. Если оно заработает. Если станция не развалится пополам. Если устройство не уничто- жит в первую же секунду всех, кто на ней находится.

Войдя в технический центр, Макгир застал Энга и Вельда Арстонга склонившимися над переливающимся всеми цветами радуги голографическим дисплеем. Похоже, инженеры и техники работали здесь круглосуточно. Повсюду валялись листы бумаги, пластмассовые стаканчики из-под кофе и стило, забытые специалистами, толпящимися у голоэкранов и выполняющими вероятностные расчеты на компьютерах.

Лоб Энга пересекала тысяча вертикальных морщинок. Арстонг что-то бормотал себе под нос, не отрывая взгляда от математической модели на мониторе.

— Гельмут, в чем дело?

— Где ты был? — не оборачиваясь, спросил Энг. — Комм не смог нигде тебя найти. Опять торчал в куполе?

— А где еще можно спокойно подумать? Что там у вас?

Оторвавшись от дисплея, Энг произнес со странным спокойствием:

— Создание устройства не только возможно теоретически, но и осуществимо практически. — Некрасивое приплюснутое лицо Энга озарилось восторгом. — Помнишь, мессия говорил, что мы должны понять, в чем назначение тороновых дуг? Не представляю себе, как ему удалось понять принцип, но он был прав. Мы обладаем возможностью сделать это устройство. Вот математическая модель — проверь сам.

Он указал на монитор.

— Поосторожнее, друг мой, — прошептал Макгир. — Только между нами, это не была идея Нгуена. Мессии ниспослал откровение сам Деус. Помни об этом, а то следующим будет подвергнут обработке твой мозг.

Испуганно кивнув, Гельмут Энг обвел взглядом лица остальных инженеров. Кто из них подсадная утка? Кто доносит мессии об инакомыслящих? Вельд Арстонг, встретившись с Энгом глазами, покачал головой. Из всех специалистов один Арстонг, похоже, не страдал манией преследования. Быть может, он и есть подсадная утка? Расчетливый информатор?

Отмахнувшись от этих мыслей, Макгир сосредоточился на изучении цифр на дисплее. Постепенно отдельные куски мозаики вставали на свои места. В маленьком объеме сверхплотного вещества можно сконцентрировать такое большое количество энергии, что — при надлежащей фокусировке — эта энергия сможет искусственно скомпрессировать материю за пределами светового барьера Шварцчайлда. То есть «снаружи».

— Оружие, от которого нельзя защититься, — прошептал пораженный профессор. — Получив его, Нгуен Ван Чоу станет непобедимым.

— Именно тороновые арки обеспечивают защитное экранирование, при этом выплескивая триллионы эргов в электро- магнитную «воронку», — согласился Эрг. — Управляя входной энергией, мы можем по своему желанию бросить квантовую черную дыру в любое место вселенной. Теперь весь вопрос стоит только в том, чтобы довести эту конструкцию до ума и научиться ею управлять.

— Это и есть тайна «Меча Сатаны»? — задумчиво произнес Макгир.

Энг пожал плечами.

— Те технологии были никому не известны. Согласно архивным записям, «Меч Сатаны» просто заставлял материю бесследно исчезать. В нашем же случае при высвобождении гигантской энергии, сконцентрированной в ограниченном объеме, произойдет взрыв чудовищной силы.

Макгир обессиленно опустился в кресло.

— Эффект Хокинга был предсказан семь столетий назад, но на практике это никогда не проверялось.

Плоское лицо Энга скривилось в горькой усмешке.

— Ты полагаешь, устройство не заработает?

Макгир покачал головой.

— За прошедшие столетия справедливость предположения Хокинга неоднократно доказывалась теоретически. — Умолкнув, он отрешенно уставился вдаль. — Какое оружие мы создадим для Нгуена? Кем мы позволим ему стать?

— Богом, — тихо произнес Арстонг. — У него в руках наши души — если к тому же он получит возможность генерировать возмущения пространства, он станет всемогущим.

Макгир кивнул, пытаясь разобраться в бешено мечущихся мыслях.

— Мессия обещал, что щедро вознаградит нас. Как только мы создадим работоспособный прототип устройства, наши родные будут освобождены. Мои девочки... Пожалуйста, давайте сделаем так, чтобы мои дочери были в безопасности.

Энг с пониманием посмотрел на него.

— Сколько времени потребуется для производства опытного образца? — нахмурившись, спросил Арстонг.

Профессор внимательно посмотрел на математическую модель.

— Вероятно, он будет готов к тому моменту, как мы выйдем из прыжка, если, разумеется, нам суждено его совершить. Мы должны быть готовы начать испытания, как только «Кобальт» подойдет к колониям Газового Облака.

Энг кивнул, рассеянно глядя на дисплей.

— А ведь Нгуен действительно станет неуязвимым.

— В наших силах его остановить, — беззвучно прошевелил губами Арстонг. — Задумайтесь над этим.

Почувствовав, как ему к горлу подкатил горячий клубок вины, Макгир торопливо оглянулся по сторонам, пытаясь определить, не подслушивают ли их разговор.

— Наверное, ты прав, — согласился Энг. — Но пойдем ли мы на это? Согласишься ли ты убить своих родных и близких? Убить дочерей Тена. Мою жену, сына и родителей. Неужели ты полагаешь, что я приму в этом участие?

Вздохнув, Вельд Арстонг повел плечом.

— Жизнь наших родных? Или миллионов других людей?

— Это же варварство! — прошептал Макгир. — Я не стану убивать свою семью, разрушать свое счастье.

Он принял решение еще тогда, когда Нгуен впервые угрожал его родным, но никак не мог избавиться от жутких видений. Ему постоянно мерещилось, что Нгуен хватает рукой золотистую прядь волос его дочери, ее глаза наполняются безотчетным ужасом...

Макгир решительно подавил волну страха, поднимающуюся в его сознании.

«Гавриил».

Система Арктура

А где-то далеко, на удалении сотни световых лет, Честер Армихо Гарсия вздохнул. У него в голове оформился еще один сегмент будущего. Пройдена поворотная точка, и Пророк с любопытством следил за тем, как перед ним разворачивается новая картина действительности.

Честер посмотрел на вошедшего. Сняв наушники, он улыбнулся:

— Здравствуйте, капитан Алхар. В такой хороший день получаешь особенное наслаждение от жизни, вы не находите?

— Хороший день? — спросил Торкильд. — И где же этот ваш хороший день? Мы приближаемся к скорости света, Пророк. То, что нам кажется сутками, другой человек воспринимает как целую неделю. Так что какой же смысл имеет время?

Честер рассмеялся.

— Вы выразились очень ясно. Имеет ли какое-нибудь значение длительность часа? Имеет ли какое-нибудь значение смысл слова? Что является абсолютным, а что относительным? Имеют ли эти понятия какое-то истинное значение помимо того, которое мы придаем им в своих мыслях?

Откинув голову назад, Торкильд пристально посмотрел на Пророка.

— Наверное, нет. В таком случае, Пророк, почему этот «день» лучше остальных?

— Потому что нам предстоит его прожить, капитан Алхар. Мы должны будем вдыхать воздух в легкие, чувствовать, как бьются наши сердца. — Честер провел кончиками пальцев по пластине обшивки. — Мы будем ощущать прикосновение, видеть цвета, мучиться от голода. Мы проживем этот день, наслаждаясь всеми проявлениями жизни. Жизнь, дорогой мой капитан, слишком часто воспринимается как нечто должное.

Торкильд рассмеялся.

— Вы очень необычный человек.

Честер пожал плечами. На его устах витала извечная улыбка.

— Мне никогда не доводилось встречаться с обычным человеком. Скажите, на что он похож? Смею предположить, раз существуют необычные, должны существовать и обычные.

Обдумав его слова, Торкильд оскалился.

— Пророк, вы любите играть словами!

Честер с готовностью кивнул, не отрывая от Торкильда глаз-миндалин.

— Если помните, я говорил, что игры имеют большое познавательное значение. Играя, человек многому может научиться. Пророк является учителем. Загляните внутрь себя, посмотрите, удастся ли вам обнаружить, почему эти простые слова сейчас так вас смутили. Времени у вас немного, Торкильд Алхар. Мы всего в четырех неделях пути корабельного времени от колоний Газового Облака.

Торкильд побелел.

— Откуда ты узнал, куда мы летим? Это же строжайшая тайна! Тебе удалось залезть в мой комм? Я сам только что узнал конечную цель нашего пути!

Схватив Честера за шиворот, он оторвал его от пола, заглядывая в безмятежные глаза. Пророк и не думал сопротивляться.

— Я не боюсь, Торкильд Алхар. — Голос Честера оставался спокойным. — Ну же, ударь меня. Я не буду тебе мешать — пусть это научит тебя, что от твоего гнева не будет никакого толка. С другой стороны, если ты меня убьешь, этим ты приблизишь свой собственный конец. Ты умрешь, так и не успев ничему выучиться. То есть моя смерть окажется бессмысленной. Я никак не повлияю на то, что твоя душа отнесет назад Пауку. Впрочем, выбор за тобой. Паук ревностно охраняет свободную волю.

Задрожав, Торкильд отпустил Честера.

— Пророк, я заглянул в твою душу. Неужели ты ничего не боишься?

Честер загадочно улыбнулся.

— Страх — естественное человеческое чувство, Торкильд Алхар. Я боюсь многого, но все это находится за рамками моей жизни. Я полон страхов за судьбу человечества, за те души, у которых не будет возможности учиться, постигать, набираться опыта. Я опасаюсь деградации Бога. Переживаю за успех эксперимента, который ставит над человечеством Паук. Но подобно вашим страхам за свою жизнь, мои страхи, по большому счету, также лишены смысла, капитан Алхар. Нгуен не может уничтожить Паука. Не в его силах отме- нить высшую действительность. Вот видите, как и вы, я веду себя глупо.

Торкильд прищурился.

— Почему ваши слова не имеют для меня никакого смысла?

Честер развел руками.

— Мы говорим, находясь на двух различных уровнях опыта. Вы прожили жизнь арпеджианского мужчины, спокойную, безмятежную. Вам ни разу не приходилось покидать защитный кокон, который вы принимали за окружающую действительность. Вы слишком сильно привязаны к собственной концепции того, кем вы являетесь. Вы должны отойти от этого предубеждения, взглянуть на себя с другой точки зрения.

Торкильд рассмеялся.

— Моя действительность меня вполне устраивает.

— Не сомневаюсь в этом. Неведение порождает веру в совершенство. Оно снимает необходимость задаваться вопросами. Но никогда не задаваться вопросами — это один из понастоящему тяжких грехов, за который человеческая душа может быть навеки проклята. Но перед вами — в зависимости от того, как вы пройдете поворотные точки — открыта дорога к совершенству.

— Вы очень самоуверенны.

— Разумеется. Можно сказать, это одно из преимуществ, которые дает способность заглянуть в будущее. — Не обращая внимания на издевку в голосе арпеджианца, Честер поклонился. — Я вижу нескольких разных Торкильдов. В настоящий момент вы не нравитесь самому себе, капитан Алхар. Вы очень умны, и вами движет недовольство собственной жизнью. Ответьте мне на следующие вопросы: что именно вам не нравится? Почему вы недовольны тем, что вы собой представляете? Чем вы хотели бы стать и, самое глав- ное, почему вы этого хотите?

Торкильд презрительно покачал головой.

— Вот как? Меня убедить легко. Я вижу вас в будущем, Торкильд. Достаточно ответить на последние четыре вопроса — ответить самому себе, — и я вам поверю.

Арпеджианец не отрывал от него проницательных голубых глаз. Вздохнув, он сказал:

— Пророк, я должен предупредить женщину-романовку о предстоящей встрече с Нгуеном. Прошу меня извинить.

Несмотря на внешнюю браваду, капитан Алхар расстался с Честером в полном смятении.

Встав, Честер потянулся, мысленно проигрывая в голове отрывок из «Реквиема» Моцарта. Неторопливо пройдя по коридору, он шагнул в бластерный порт и присел рядом с высоким мужчиной, безмолвно сидевшим в полумраке, рассеянно поглаживая короткий нож.

— Отчаяние — очень любопытный феномен, доктор. Чему оно тебя учит?

Дарвин Пайк рассмеялся.

— Честер, неужели суть вселенной состоит в бесполезности и страхе?

— Отчасти. Разве видимый спектр состоит только из желтого цвета? И никаких других красок больше нет? Если у человека возникает такое ощущение, значит, он ослепил себя очками, пропускающими только желтые лучи.

— Сюзен солгала мне. Я... наверное, я знаю о себе слишком много, и потому мне плохо. Моя история болезни выглядит как-то странно. Одну ее часть подредактировали, другую нет. И я понял, почему. Честер, у меня искусственно привнесенная злокачественная опухоль. Теперь раковые клетки распространились по всему моему телу. Остается надеяться, с ними разберется лимфатическая система, но твердо ничего нельзя сказать. Возможно, Сюзен меня убила.

— И именно это тебя беспокоит, доктор?

— Да, черт побери! Я люблю... я хочу сказать, я бы все отдал ради нее. Отдал бы свою...

— Ты отдал бы ради Сюзен свои человеческие качества? — Честер склонил голову набок, ожидая ответа. — Доктор, предлагаю сэкономить наше время. Ты надеешься, что я словно по волшебству предложу какое-нибудь рациональное объяснение? Чтобы ты смог винить Сюзен в том, что, как тебе самому прекрасно известно, ты бы сделал в любом случае? Если бы у тебя был выбор, неужели бы ты действительно бросил Патана? Неужели позволил бы Сюзен рисковать собой, а сам оставался бы в безопасности медустройства?

Взгляд Дарвина наполнился мучительной болью.

Честер стиснул ему плечо дружеской теплой рукой.

— Нет, дело не в этом. Тебе хотелось бы свалить всю вину на Сюзен. Всегда проще винить кого-нибудь из ближних, чем что-то такое холодное и бесстрастное, как Паука или обстоятельства.

— Наверное, ты прав. Просто я... У меня больше нет смысла в жизни, — сказал Дарвин, бессильно роняя руки. — Раньше я всегда видел перед собой цель. Теперь же я живу только ради мести и ненависти. И еще эти сны, чертовы сны! Каждую ночь я слышу голос Нгуена... вурдалачка пожирает мои... Эти сны отравили все, даже мою любовь к Сюзен! Я боюсь привязываться к чему-либо из страха это потерять. Это относится к Сюзен... к моему здоровью.

Честер блаженно улыбнулся, но его взгляд оставался задумчивым.

— В этом ведь есть урок, не так ли? Продолжай, доктор, учи меня.

— Что?

— Меня мучают те же самые страхи и отчаяние, и у меня есть ответы. Я сознаю тщетность происходящего. А как ты можешь сражаться с такими чувствами, не имея ответов? — вопросительно поднял брови Честер.

— Вера?

— А! Хороший ответ — вера. Но давай немного задумаемся, постараемся проникнуть глубже. Вера — это искусственная поддержка для тех, у кого нет логического каркаса, который помог бы им постичь собственные убеждения. Сама по себе вера является предположением. Ты согласен? Да? Ну, хорошо. В таком случае, можно ли сражаться с отчаянием и страхом с помощью предположения?

— Это очень коварный вопрос, Честер.

— Естественно. Вот что лежит в основе наших проблем — моих и твоих, не так ли? Мы обманываем самих себя. Давай вернемся к уроку с цветами спектра. Лично я вижу только черное. Почему-то я забыл восторг всех цветов радуги, который я испытал, впервые услышав Бетховена. А ты забыл взгляд Сюзен, наполненный любовью.

— Не понимаю, — Дарвин смущенно поморщился при упоминании Сюзен.

— Мы оба стараемся заглянуть далеко в будущее, доктор. И то, что мы видим, имеет для нас слишком большое значение. Для тебя это кошмарные сновидения. Для меня — одна из действительностей, которые еще не наступили.

— Наверное, я туп как пробка, но разве человек не должен заглядывать вперед? Я хочу сказать, строить планы на будущее можно, только основываясь на игре воображения.

— Мы все станем немногим лучше пробки, если убедим себя, что будущее предопределено заранее, и не в наших силах его изменить. В этом случае мы будем обманывать Паука, не впитывая знания из всего широчайшего спектра жизненных коллизий, тебе не кажется?

Дарвин усмехнулся.

— Полагаю, ты прав. Просто порой бывает очень трудно идти на свет в конце тоннеля.

— Доктор Пайк, — многозначительно произнес Честер, — ты недоволен тем, что собираешься предпринять?

— Мне очень страшно. По ночам меня не отпускают сновидения. Честер, мы забираемся прямо в логово дьявола. Я до смерти боюсь, что Нгуен снова схватит меня или Сюзен.

— А если бы у тебя была возможность выбирать между собой и Сюзен, кого бы ты отдал в руки Нгуену?

— Разве мы только что не прошли через это? Конечно же, себя! Разве можно позволить, чтобы эта тварь...

Честер махнул рукой, останавливая его ругательства.

— Значит, несмотря на сознание тщетности происходящего, ты имеешь любовь. Разве это не наполняет смыслом твою жизнь? Ну, а если вы с Сюзен — это та цена, которую надо заплатить за будущее человечества? Что тогда, доктор? Вероятно, ты захочешь задуматься над этим.

— Ты что-то видишь, — дрогнувшим голосом прошептал Дарвин. — О Господи, Честер, скажи, что меня ждет!

Пророк смиренно улыбнулся.

— Хорошо, это все равно не повлияет на поворотные точки. Может статься, тебе придется выбирать между собой, Сюзен и человечеством. Ты будешь не одинок. Нам всем придется делать выбор, который определит судьбу нашего вида. Что ты, в конце концов, отнесешь назад Пауку?

Дарвин пожал плечами, затравленно глядя на Честера.

— Не знаю.

— Не терзайся чувством вины. Конечно, не знаешь. Даже Пророку неведомо, как он поступит в какой-то поворотной точке, ждущей его в будущем. Однако сейчас я хочу, чтобы ты задумался еще кое над чем. Я должен сообщить тебе, что Патан Андохар Гарсия умер. Он прошел свою последнюю поворотную точку. Заблудился в будущем, потерял рассудок. И Рита Сарса совершила акт милосердия, убив его.

— О Господи!

Дарвин зажмурился, чувствуя щемящую боль в груди.

— Почему ты так сильно страдаешь? В чем причина? Смерть Патана была легкой и безболезненной, все это осталось в прошлом. Теперь его душа с радостью летит к Пауку. За свою короткую жизнь Патан один успел узнать гораздо больше, чем сотни других людей, влачащих монотонное существование. Разве он не сам выбрал свою судьбу? Разве не по своей воле пошел навстречу смерти?

— Когда силы покидали Патана, я относил его на руках в медустройство! — воскликнул Дарвин.

— Я следил за ним на Мире, когда Патан собирался вонзить нож себе в грудь, чтобы прекратить видения, — ласково произнес Честер. — Тогда он умер бы от своей собственной руки. Позднее Патан мог бы умереть от физического истощения. Нгуен мог бы решить снова посетить Базар, тогда вы все погибли бы там. Патан мог бы остаться на Мире, несмотря на просьбу адмирала Ри. Нам всем суждено когда-нибудь умереть. Просто Патан сам выбрал свой час.

— Мы не ценим, что имеем, да? — задумчиво произнес Дарвин.

Честер покачал головой.

— Если и ценим, то очень редко. Как ты отнесешься к тому, если я снова приведу пример желтого цвета? Что, если я скажу, что у тебя будет только пять часов, чтобы видеть все цвета радуги? Только одни сутки? Только одна неделя? Нет, что не предсказание, а суть моего урока.

— Я бы сказал: «Ну вот, я трачу такой чудесный день, бесцельно торча в темном бластерном порту».

— А через пятнадцать минут Сюзен потребуется, чтобы ты ее крепко обнял. Как и ты, она боится будущего... и Нгуена.

— И я могу ее потерять, — в ужасе прошептал Дарвин.

— Такая вероятность существует. Ну, а сейчас ступай к ней. Обними ее. Поделись силой и надеждой.

Улыбнувшись, Честер вышел в свет коридора, надевая наушники, чтобы снова насладиться божественной музыкой.

Линкор «Пуля».

Геостационарная орбита над планетой Мир

— К нам пожаловал победитель, — отрешенно пробурчал Клод Дюволье.

Таби Микасу рассмеялась. Амелия Нгурнгуру выжидательно подняла бровь.

Остановившись в дверях, Дамен Ри прищурился, с раздражением оглядывая полковника Дюволье.

— Господа полковники, я пришел предложить вам снова принять командование вашими кораблями. Я только что объявил общую боевую тревогу.

— Нгуен? — спросила Амелия.

Она выжидала, решая, в какую сторону прыгнуть.

Клод лежал, развалившись, на койке. Таби сидела, сгорбившись, за столиком у стены. На голографических экранах виднелись изображения кораблей, Мира. Скрестив руки на груди, Амелия стояла, прислонившись к переборке. Ничто не могло укрыться от ее цепкого взгляда.

— Наша разведка донесла, что Нгуен направляется к колониям Газового Облака. Если нам удастся захватить его врасплох, нанести удар всеми силами, ему конец. Уничтожив его флот, мы вернемся к...

— Мои люди отказываются вам повиноваться? — насмешливо спросил Дюволье. — Я вас предупреждал...

— Увы, это не так, — оборвал его Ри, не обращая внимания на неприкрытую издевку. — И вам это прекрасно известно, Клод. Больше того, вашего майора убили в первые же часы вашего заключения под стражу. О да, экипаж «Угару» состоит из преданных людей! Половина встретила романовцев с распростертыми объятиями, спеша к ним подлизаться. Остальные заперлись в реакторном отсеке, но скоро были разоружены, поскольку среди них оказался предатель. Вы внутренне гордитесь такой командой, правда?

— Ну, а мои люди? — спросила Таби.

— Приблизительно то же самое — только обошлось без перерезанных глоток.

— В таком случае, Дамен, почему вы хотите вернуть нас на командирские мостики наших кораблей?

Оторвавшись от стены, Амелия приблизилась к Ри своей гибкой пружинящей походкой черной пантеры. Она остановилась прямо перед ним, но ее взгляд по-прежнему был задернут непроницаемой дымкой.

В ее глазах адмирал прочел вызов и любопытство.

— Потому что дело очень серьезное. Нгуена нужно остановить раз и навсегда. Через час мы начинаем прыжок к Газовому Облаку. Я только что разговаривал с Дьердем Хамбреем; модернизация ваших кораблей идет полным ходом. Мы не сможем оснастить их бластерами Фудзики — у нас нет достаточного количества гиперпроводника. Но все же мы доведем вашу артиллерию до уровня того, что Нгуен использовал на Сириусе. Одновременно мы проведем кое-какие работы, усиливая щиты, так что Нгуен не сможет вспарывать их, не сосредоточивая на одном корабле огонь всей своей эскадры.

— Вы не ответили на мой вопрос.

Ри повернулся к Клоду Дюволье:

— У меня нет офицеров высшего звена, способных занять ваши места. Всех лучших из экипажей ваших кораблей я отправил на станцию «Тайджи» и на Сириус командовать переоборудованными транспортами. Ваш опыт перевешивает опасность того, что от вас можно ждать неприятностей.

— Я принимаю ваше любезное предложение вернуться на свой корабль, — рассмеялся Дюволье, вскакивая с койки.

— Но ведь тут есть какая-то ловушка, не так ли, Дамен?

Амелия не мигая смотрела ему прямо в глаза.

Ри кивнул.

— Да, есть. Разве я похож на полного кретина? Предупреждаю, вам предстоит отправиться в космос вместе с Романовцами. Половина технического персонала ваших кораблей будет состоять из моих людей. К тому же ваши десантники уже заражены. Пока вы находились здесь... для консультаций, ваши люди побывали на планете. Кое-кто успел попасть в беду. Уверяю, волосы у всех отрастут. Что касается системы управления, вашими первыми заместителями станут романовские вожди — ветераны Сириуса, обладающие достаточным опытом ведения современной высокотехнологичной войны.

Повеселевший было Клод заметно поостыл. Таби, как-то вся съежившаяся после того, как «Пуля» без труда нейтрализовала ее корабль, воспользовавшись всего двумя бластерными батареями, ограничилась кивком.

Напротив, у Амелии вспыхнули глаза.

Скрестив руки на груди, Ри принялся расхаживать взад и вперед по комнате.

— Итак, как видите, я не дам вам полной свободы. Все, что не относится к непосредственному боевому столкновению — информация о курсе, навигационные указания, общие приказы, — будет поступать по транскоммуникационной связи с «Пули». Романовцы прекрасно сознают, что вы можете загубить весь поход. За вами будут следить. Предупреждаю: они скорее убьют, чем позволят подвергнуть риску исход набега. Можно сказать, это у них в крови.

Амелия распрямила плечи.

— Хорошо, Дамен, мы соглашаемся вести вашу игру. Даем вам все, что вы просите. И что дальше? Что мы получим, когда война окончится? Какова будет наша доля?

— Вы получите назад свои корабли.

— Здесь нам придется полагаться только на ваше слово, — облизал губы Клод, постигая смысл сказанного.

— Верно. И я его сдержу. Задумайтесь над альтернативами. То, что называется моралью Патруля, подводит вас к однозначному выводу: в конце концов я вас обязательно обману. Но спросите себя, зачем мне это? Впрочем, решение принимать вам. В вашей воле согласиться или отказать.

— Я согласна, — быстро выпалила Микасу. — Я могу быть свободна?

— Эскорт романовцев проводит вас до штурмовика. Клод, вы?

— Да, я принимаю ваше предложение. Мне надоело торчать здесь.

— Амелия?

— Я думаю, Дамен.

Клод и Таби поспешили уйти из помещения, в котором провели взаперти столько времени. Ри уселся на край стола, болтая ногами, а Амелия с кошачьей грациозностью принялась расхаживать по комнате.

Вдруг она застыла на месте.

— Дамен, мне нужно больше.

— Я так и думал.

Амелия улыбнулась впервые с тех пор, как попала на борт «Пули».

— Хорошо. Я буду участвовать в вашей игре. Больше того, я стану вашим самым преданным сторонником в борьбе с Нгуеном. Отдам все, что у меня есть.

В каждом движении ее чувственного тела сквозило возбуждение.

Ри перестал качать ногой.

— И?..

— Я хочу получить технические характеристики бластеров Фудзики и квантовых усилителей щитов, установленных на «Пуле». И не только это. Вы провели какие-то структурные преобразования — что-то связанное с антигравитационными пластинами и несущими конструкциями. Я хочу также и это. Взамен за безукоризненное послушание мне нужно все, что у вас есть.

Ри задумчиво кивнул.

— А если я откажусь?

Амелия надменно вскинула подбородок.

— Я не Клод Дюволье или Таби Микасу. Вы имеете дело с Амелией Нгурнгуру. Подумайте об этом, Дамен.

Она подошла к нему вплотную, прижимаясь изгибом бедра, едва не скользнув пышной упругой грудью по руке Ри.

— А если я отвечу: «Возможно»?

Покачав головой, чернокожая красавица провела пальцем ему по подбородку.

— Дамен, по-моему, ты одержим желанием убить Нгуена. На мой взгляд, уничтожение его чудовищ значит для тебя больше всего на свете... и тут я могу сказать решающее слово. Со мной, Дамен, чаша весов безоговорочно склонится в твою сторону. Никто не посмеет встать у тебя на пути.

Дамен Ри заглянул в ее глаза, в бездонные колодцы, в которых он едва не утонул, и у него бешено заколотилось сердце. Волна адреналина захлестнула его с головой. Роскошная грудь напирала, манящая и настойчивая, разжигая в душе Ри пожар.

Вымученно усмехнувшись, адмирал схватил Амелию за плечи, отстраняя от себя. Он попытался совладать с собой, чувствуя горячую пульсацию в паху, упиваясь зрелищем безупречной фигуры, тонкой талии, покатых бедер, плоского живота, высокой груди.

— Я принимаю твои условия, Амелия. — Он увидел в ее глазах торжествующий блеск. — Но давай обговорим детали. Я не хочу, расправившись с Нгуеном, получить в качестве врага тебя. Конечно, если бы у меня был выбор, я бы предпочел воевать с тобой. Нгуен психически ненормальный человек, у него не все дома. Ты же просто жаждешь власти и готова идти вперед по головам других. Но я согласен принять безграничное честолюбие, если за ним стоит уравновешенный разум.

Амелия снова приблизилась к нему, но теперь в ее движениях сквозило уважение.

— Ты достойный человек, Дамен Ри. Ты произвел на меня впечатление. — Она обвила ему руками шею и добавила, положив голову на его плечо: — Вместе мы могли бы стать непобедимыми. Вдвоем...

Освободившись от ее объятий, Ри задержал руки Амелии в своих руках.

— Нет. Не надо этого.

Она насмешливо склонила голову набок.

— Дамен, ты меня хочешь. Я вижу это по твоим глазам, по раскрасневшемуся лицу. Я чувствую, как учащенно бьется твое сердце. Ты хочешь меня так сильно, что вот-вот разорвешься.

Ри угрюмо кивнул, отводя взгляд.

— Да, очень хочу. Но это чисто животное вожделение, Амелия. А с годами я усвоил, что, уступив страсти, потом долго терзаешься раскаянием. Нет, давай ограничимся сотрудничеством в обмен на техническую информацию. Так мы сохраним друг к другу взаимное уважение, не испорченное чувствами и прочими проблемами.

Отступив назад, Амелия уронила голову, сжимая кулаки.

— Знаешь, уже много лет ни один мужчина не отвергал меня. Я не знаю, как к этому отнестись.

Ри развел руками.

— Амелия, ты красивая женщина. Не думаю, что тебе следует беспокоиться, как бы это не стало обычным делом. Просто я...

— Не надо, Дамен. Ты умен и хитер. К тому же мне давно не приходилось иметь дело с человеком, к которому я бы прониклась искренним уважением. Проклятие! Я даже верю, что ты сдержишь свое слово.

— Если ты сдержишь свое.

В ее глазах и губах медленно расцвела улыбка.

— Давай разберемся с Нгуеном.

— Будем молиться о том, чтобы Клод и Таби не выкинули какой-нибудь фортель.

— Ну, а Йайша?

Ри пожал плечами.

— Об этом знает один Паук. И еще будем молиться, как никогда не молились, чтобы Нгуен не приготовил для нас в Газовом Облаке какой-нибудь сюрприз.

«Но только надо быть готовыми ко всему. Что же касается тебя, дорогая Амелия, верить тебе можно не больше, чем ба- зарейской песчаной кобре. Только я отвернусь, и ты тотчас же вонзишь мне ядовитые зубы в спину. Милостивый Паук, но разве у меня есть выбор?»

ГЛАВА 41

«Гавриил».

Прыжок

Торкильд Алхар пытался разобраться в противоречивых чувствах, захлестнувших его. Разговаривая время от времени с Пророком, он начинал подвергать сомнению жизненные ценности, которые всегда считал священными. Молодой арпеджианец поставил себе цель смутить Честера — да, это стало своеобразной игрой, — однако все его усилия оказывались тщетными. Разумеется, он столкнулся с неразрешимой проблемой: как вывести из себя человека, знающего наперед все то, что ты только собираешься сказать.

Другая проблема все больше беспокоила Торкильда: очаровательная красавица-романовка, командор Сюзен Смит Андохар. Его беспокоило, сможет ли он успешно соперничать с тем антропологом, доктором Дарвином Пайком. Что она в нем нашла?

Сумасшедшая! Как Сюзен может смотреть на этого жалкого ученого, когда Торкильд Алхар, наследник своего Дома, блестящий боевой командир, озаряет помещение своим присутствием? Какая женщина способна устоять перед такими чарами? Разве он не обладает неотразимой красотой? Разве не проявил себя в бою? Арпеджианские женщины при виде него падали в обморок. Его неизменно встречали очаровательными улыбками. Сколько девственниц из главных Домов Арпеджио раскрывали для него свои объятия?

И рано или поздно то же произойдет с Сюзен Смит Андохар. Какая великолепная жена получилась бы из нее! Тоже бывалый командир. Красивая, атлетически сложенная, умная. Ее округлые бедра смогут выносить сильных сыновей, которые со временем возродят Арпеджио. Дом Алхар снова засияет во всей красе. Сюзен не была замужем за этим чертовым антропологом. Если уж об этом зашла речь, она вообще не была замужем, поэтому с этой стороны возражений не будет.

Разумеется, Торкильд страдал от сознания того, что в жизни Сюзен уже были мужчины. Это серьезный недостаток. Очень серьезный! Интересно, когда она наконец уступит его чарам, что он испытает? Но до конца жизни каждый раз, овладевая ей, он будет терзаться одной и той же мыслью. Проникая в нежное горячее лоно, он будет думать, что там уже побывал другой мужчина. Каждый испытываемый им оргазм будет омрачен воспоминанием о том, что другой мужчина, извергнув семя, лежал обессиленный между этими бедрами.

— Но только она такая красивая, такая неотразимая и привлекательная...

Торкильд закрыл глаза, представляя себе, как сверкают божественные шелковистые волосы, ниспадающие на сильные плечи. Он окунулся в воспоминания, мысленно переживая каждое движение Сюзен, мягкую глубину ее глаз, совершенный изгиб скул, упругую грудь, оттеняющую плоский живот. А каким огнем пылает ее взор! Пленить все это, подчинить своей воле, разжечь пожар! Какая это мелочь — девственность — в сравнении с такой наградой!

Торкильд нашел Сюзен в тренажерном зале. На стенах блестящей черной краской были нанесены свежие изображения пауков. Весь корабль был разрисован этими насекомыми. Романовцы эрозией подтачивали дисциплину. Сначала Торкильд приказывал стирать пауков. Постепенно его люди начинали роптать. Затем он застал Честера, рисующего паука на боевых доспехах Бруно, старшего офицера «Гавриила». У Торкильда не хватило решимости заставить Пророка стереть свою живопись. И вскоре пауки, подобно неудержимой заразе, расползлись по всему кораблю.

Остановившись в дверях, Торкильд увидел, как Сюзен, подпрыгнув высоко в воздух, мягко приземлилась на мат, перекатилась и вскочила на ноги, принимая стойку. Какой-то варварский романовский танец? Внезапно Сюзен перенесла вес тела на одну ногу, другую молниеносно выкидывая вперед, а затем быстро замахала руками.

— Отлично! — воскликнул Торкильд, хлопая в ладоши.

Закинув волосы за плечи, девушка улыбнулась, сверкнув белоснежными зубами.

— Благодарю вас, капитан Алхар, — с поклоном ответила она.

Ее упругая грудь вздымалась, выдавая напряжение.

У Торкильда замерло сердце.

Небрежно подойдя к силовому снаряду, он оперся на него, склонив голову набок.

— Вы самая привлекательная женщина на свете, командор Андохар.

Свои слова Торкильд завершил обворожительной улыбкой, неизменно производившей на арпеджианских женщин ошеломляющий эффект. С ее помощью ему даже удалось совратить старшую из дочерей Элама Саттара. Слава богам, старик Саттар так и не узнал об этом!

— И снова я благодарю вас за эти теплые слова, — произнесла Сюзен, уже тише.

Она с вызовом выдержала его взгляд.

Торкильд снова улыбнулся, продемонстрировав ямочку на подбородке, стараясь казаться молодым и веселым, выставляя напоказ накачанные мышцы груди.

— Мне еще не доводилось встречать женщину, командующую боевым кораблем. Я не перестаю ломать голову, кто одержал бы верх, если бы нам пришлось столкнуться в бою.

Сюзен приблизилась к нему. Торкильд был не в силах оторвать взгляд от ее соблазнительно покачивающихся бедер. Его охватила неудержимая дрожь. Из каких восхитительных изгибов состоит это идеальное женское тело!

— Я бы вас убила. Вы неплохой командир, капитан Алхар, но вам еще не приходилось по-настоящему сражаться. По-моему, вам просто везло. Вы не прошли испытание жизнью и смертью.

Да как она смеет!

— Позвольте вам напомнить, что я уничтожил патрульный линкор. Я был лучшим из командиров Нгуена!

Сверкнув глазами, он самоуверенно усмехнулся.

А Сюзен расхохоталась ему в лицо!

— Но вы никогда не смотрели смерти в лицо. Вам очень повезло. Полковник Петров купился на вашу уловку. Но ваша жизнь, ваш рассудок не болтались на волоске у вас на глазах.

Торкильд поймал себя на том, что в его голосе прозвучал скептицизм.

— А этот антрополог смотрел?

— Да. — Глаза Сюзен зажглись огнем. — Доктор Пайк прожил в аду целые сутки, — и с тех пор это снится ему каждую ночь. Он до сих пор расплачивается за то, что у него на глазах его душу вырвали из тела и зажарили на вертеле. То, что он пережил, сломало бы любого другого человека, за исключением, быть может, Пророков или Верховного вождя.

— Я бы не сломался! Благородные дворяне не ломаются. Я принадлежу к семейству Алхар. За мной тридцать четыре поколения арпеджианцев. Я...

— Будем надеяться, что нам никогда не представится случая это проверить, — тихо ответила Сюзен. — А теперь прошу меня простить.

«Я не могу поверить собственным глазам! Эта женщина не принимает меня... МЕНЯ всерьез? Я Торкильд Алхар! Она просто не отдает себе отчет, кто... Значит, пришло время начать решительное наступление!»

— Командор! — Девушка обернулась. — Я уже говорил вам, что вы очень красивая женщина. Я хочу, чтобы вы знали: когда вы рядом, мое сердце пускается вскачь. Возможно, мне удастся отбить вас у этого антрополога. Сколько уничтоженных кораблей у него на счету? Сколько побед одержал он в поединках? Я видел у него на поясе только один скальп.

Застыв на месте, Сюзен широко раскрыла глаза. Какой выразительный взгляд!

У нее задрожали уголки губ. Но первое удивление быстро прошло, и она прищурилась. Чувствуя, что его сердце вот-вот вырвется из груди, Торкильд шагнул вперед.

— Я... я буду вас любить, — прошептал он. — Вам нужен муж.

Ошеломленная, она снова широко раскрыла глаза.

«Отлично! Я застал ее врасплох! Надо идти дальше тем же путем, демонстрировать страсть и вожделение! Зажечь у нее в душе огонь!»

Стиснув Сюзен в объятиях, Торкильд откинул ее голову назад, ища губы, чтобы пленить их поцелуем. Девушка задрожала, напряглась на мгновение и...

Комната перед его глазами завращалась, проваливаясь в темноту.

Он мог думать только о невыносимой боли. Торкильд заморгал, пытаясь прогнать пелену, застилающую взор. Вдох, казалось, застрял в легких. Белое пятно у него перед глазами расплывалось. Наконец Торкильду удалось сфокусировать взгляд, и он разглядел смутное лицо Дарвина Пайка, антрополога!

Молодой арпеджианец попытался собраться с мыслями. Он застонал. Его череп был словно расколот пополам.

— Ну вот, — уверенно заявил Пайк. — Я же говорил, что это приведет его в чувство.

— Ты не думаешь, нам следовало его предостеречь? — послышался голос Честера.

— Рита предупреждала Алхара быть осторожнее с Сюзен и со мной. Мы... э... следили за тем разговором. В общем, ты, в отличие от Риты, знаешь, что...

Наконец Торкильду удалось обрести дар речи.

— Что... что со мной произошло? — с трудом выдавил он.

— Вы попытались пристать к Сюзен.

Чему рад этот чертов антрополог? Где-то в глубине сознания Торкильда вспыхнула искорка гнева. И тут постепенно все вернулось: ощущение прикосновения упругого соблазнительного тела Сюзен, вращающиеся стены... потом ничего.

— Она думала, что убила вас, — фыркнул Пайк. — Это ее очень огорчило.

— Она думала... что убила меня? — нахмурился Торкильд, превозмогая боль. — Но Сюзен же такая нежная, хрупкая. Она ведь... женщина.

— Угу, — проворчал Пайк. — Такие как раз самые страшные. Никогда не знаешь, чего от них ждать.

Приподнявшись на локтях, Торкильд огляделся вокруг и с изумлением обнаружил, что находится у себя в каюте. Над ним склонились Пайк и Честер. Антрополог озабоченно заглянул ему в глаза.

— Зрачки нормальные, реагируют на свет. И все же, готов поспорить, у него было небольшое сотрясение мозга.

— Ничего не понимаю, — поморщился Торкильд, чувствуя, что его голова раскалывается от боли.

— Сюзен является чемпионом по рукопашным единоборствам во всем романовском флоте. Разумеется, это звание переходит туда-сюда в зависимости от того, удается ли майору Сарсе выкроить время для тренировок.

— По рукопашным единоборствам?

— По боевым видам. Именно этим Сюзен занималась в тренажерном зале. Она каждый день туда ходит.

— Она же танцевала! У нас на Арпеджио это открытое приглашение к... к... Женщина говорит мужчине, что...

Пайк рассмеялся. Громкие звуки буквально смяли голову Торкильда.

— Танцевала? Вы видели самую сложную разновидность боевого искусства. В замкнутом помещении эта дамочка страшнее десятерых мужчин с бластерами.

Собравшись с силами, Торкильд бросил на него убийственный взгляд. Пайк в ответ только хитро улыбнулся.

— Жить будете. Пойду скажу об этом экипажу. Как это ни странно, Сюзен тоже очень обеспокоена.

Хмыкнув, он прикоснулся ладонью к электронному замку и шагнул в коридор.

Торкильд сглотнул комок в горле. Честер остался сидеть на месте. Его широкое лицо сияло вечной улыбкой.

— Мне кажется, я сейчас умру.

— В ближайшем будущем вас это не ждет, — мягко произнес Честер. — Я вижу поворотные точки, которые могут в эти две недели изменить вашу судьбу.

— Я должен убить этого Пайка! — зловеще прошептал Торкильд. — Как это у вас называется? Поединок на ножах?

Взгляд Честера на мгновение стал отсутствующим, затем его лицо расплылось в улыбке.

— Лучше не делайте этого. Дарвин расправится с вами в течение одной минуты. Вы настолько готовы отослать свою душу назад Пауку?

— Кто эти люди? Я... я хотел лишь показать женщине свою любовь!

Честер поднял руки.

— Капитан Алхар, этим людям пришлось повидать и пережить гораздо больше, чем вам. У них другие жизненные ценности. Но не тревожьтесь понапрасну. Окончательное решение за вами. И все же постарайтесь, чтобы ваши чувства к Сюзен Смит Андохар не затуманили вам рассудок.

— Но она ведь такая красивая, способная, уравновешенная. Сюзен относится к тем немногим женщинам, которых я... Пророк, ответьте мне вот на какой вопрос. Если бы мы с Сюзен сразились на наших кораблях, кто бы одержал победу? Вы можете это увидеть?

— Мне не нужно даже заглядывать в будущее, — широко улыбнулся Честер. — Такой бой должен был бы состояться, если бы особым образом была пройдена одна из поворотных точек в далеком прошлом. Сюзен уничтожила бы ваш корабль со всем экипажем.

— Но она ведь женщина!

— Верно. Едва ли можно сомневаться, что вы увидели очевидное, особенно если учесть ваш последний поступок.

— Пророк, я устал, — поежился Торкильд, признавая свое поражение. — Уходите, дайте мне отдохнуть.

— Нет, Торкильд, вы не устали. Нам обоим прекрасно известно, почему вы хотите, чтобы я сейчас ушел. Я подчиняюсь. Помните, — добавил Честер, останавливаясь у дверей, — я как-то сказал, что вы должны взглянуть на себя с разных точек зрения. Возможно, сейчас предоставилась отличная возможность заняться этими исследованиями.

Он скрылся за дверью, прежде чем Торкильд успел отыскать свой бластер. Впрочем, даже от треска луча его голова разломилась бы окончательно.

Постепенно молодого арпеджианца затопляло чувство собственной бесполезности — очень неприятное.

— Он будет жить! — объявил Дарвин, заходя в каюту, которую делили они с Сюзен.

Девушка сидела на койке, забившись в угол, подобрав колени к груди и опустив на них голову, погруженная в раздумья.

— Я не могла поверить, что он делает! — Наморщив лоб, она покачала головой. — Глупость какая-то!

Опустившись рядом с ней, Дарвин взял ее обмякшую руку.

— Сюзен, ты не представляешь себе, какая же ты красивая. Мужчины от тебя просто сходят с ума.

— Я действовала инстинктивно. Здорово ему досталось?

— Небольшое сотрясение мозга. Некоторое время у него поболит голова. На ребрах синяки, один локоть распух. Я ожидал иного. В чем дело? Ты постарела, потеряла сноровку?

Сюзен пожала плечами.

— Я просто не могла поверить, что это происходит на самом деле. Я не била Торкильда, просто сделала захват и отшвырнула его от себя. Вероятно, это и спасло ему жизнь.

— Он не стал бы насиловать тебя прямо посреди тренажерного зала.

— Я не восприняла его серьезно. Неужели мне придется до конца жизни воевать с мужчинами?

— Да, если ты не станешь моей женой. — Дарвин растерянно умолк, чувствуя, что к горлу подступает клубок. Озадаченный своей откровенностью. — Я... я... не знаю, почему... я...

Замявшись, он смущенно заморгал.

Сюзен бросилась ему на шею.

— Я... с радостью, — прошептала она. — Но неужели ты возьмешь меня, зная, что я не...

— Оба мы ненормальные, — усмехнулся Дарвин. — Меня тоже едва ли можно назвать мужчиной в классическом значении этого слова. Удивляюсь, как мало меня беспокоит импотенция.

— Я полагала, все мужчины только и думают об этом.

— Если бы ты меня не любила, возможно, и я бы очень переживал. — Склонившись к ней, он поцеловал ее в губы. — Оставайся со мной, и я никогда не узнаю об этом своем изъяне!

К удивлению Дарвина, Сюзен ответила на его поцелуй.

— Вот и договорились... — Вдруг она стала серьезной. — Дарвин, я... — Она закрыла глаза, пряча свой стыд. — Мне нужно кое-что тебе сказать. Медустройство... регенерация тканей... Это исключительно моя вина. Когда все останется позади, ты меня возненавидишь. Я... я пойму, если ты никогда больше не...

— Ш-ш! — Дарвин прижал палец ей к губам. — Ты насчет опухоли? Я все знаю. Знаю, что ты сделала и почему. Мы с Честером уже об этом говорили. Ничто бы не изменилось, разве только я бы уделял меньше внимания Патану, а я и так отдал ему слишком мало. Что такое какая-то раковая опухоль по сравнению с тем, что принес в жертву он?

— Ну, а ночные кошмары? Как ты сможешь оставаться рядом со мной? Я хочу сказать, тебе ведь известно, что я оскопляла мужчин на Сириусе... В общем, как ты сможешь жить с такой психопаткой? Я совершала ужасные поступки...

— Молчи, — улыбнувшись, подмигнул Дарвин. — Я просто люблю тебя, и все.

У Сюзен задрожали губы. По щеке серебристой струйкой соскользнула слезинка.

— И я тебя очень люблю. Никогда... никогда не бросай меня. Никогда, слышишь?

Линкор «Пуля».

Прыжок к колониям Газового Облака

Адмирал Ри помолчал, убеждаясь, что его внимательно слушают. Закрепленные под потолком мониторы проецировали голографические изображения полковников, затейливо накладывая друг на друга фон. Офицеры «Пули», собравшиеся в центре, оторвались от коммов, следя за каждым движением командира.

— По самой своей природе колонии Газового Облака обособлены от галактики. Разумеется, транскоммуникационное сообщение связывает их с остальным человечеством, но само Облако скроет от Нгуена наше присутствие. Его детекторы масс обнаружат нас только тогда, когда мы уже будем находиться в зоне визуального контакта.

— Если Пророк был прав, — проворчала Таби Микасу.

Ри не счел нужным удостаивать ее ответом.

— Первоочередная задача состоит в том, чтобы определить местонахождение станции «Кобальт». Это наша главная цель, на все остальное можно не обращать внимания. Патан предупредил, что это очень важно. После Сириуса я не сомневаюсь, что Нгуен приготовил для нас какой-нибудь зловещий сюрприз.

— Станция «Кобальт» находилась в моем секторе, — напомнил Клод Дюволье. — Как Нгуену удалось переправить ее к Газовому Облаку?

— Быть может, речь идет о другой станции. Я не знаю. Мне известно только то, что сказал Патан. Одновременно Нгуен развернул жестокую борьбу с пограничными областями, где после смерти Пророка начались волнения. Он уничтожил несколько миров и станций. На остальных или восстания подавлены, или Отцов вышвырнули вон.

— Другими словами, — буркнул Дюволье, — мы прыгаем черт знает куда с закрытыми глазами. У нас есть только слово этого романовского шарлатана, что Нгуен со своим флотом окажется в нужный час у колоний Газового Облака. Другой достоверной информацией вы не располагаете. Вы не имеете понятия о том, каковы замыслы Нгуена, какая стратегическая ситуация сложилась в том районе. Нам предстоит действовать вслепую, черт побери!

Ри медленно сделал вдох, стараясь совладать с собой.

— Да, потому что так сказал Патан. Потому что лично я не хочу использовать Арктур в качестве приманки. Вам прекрасно известно, чем это грозит. У нас есть шанс — разумеется, сопряженный с огромным риском, — расправиться с Нгуеном, не расплачиваясь за это жизнями миллиардов!

— Дамен, — махнула похожей на тростинку рукой Таби Микасу, — в отличие от вас, мы не верим в мистическую силу ваших романовцев. По нашим кораблям рыскают дикари, имеющие наглость разрисовывать стены и, что хуже, совращать моих десантников! Все до одного мои офицеры жалуются на эту настенную живопись! Дисциплина катится ко всем чертям!

— Это было частью уговора, — напомнила Амелия Нгурнгуру, демонстрируя волчий оскал. — А вот приданный мне вождь вполне прилично справляется со своими обязанностями... со всеми обязанностями.

«Укол? — подумал Ри. — Неужели Филипп Грита Белый Орел занял то место, которое Амелия предназначала мне?»

С кресла поднялся Железные Глаза, и рядом с ним даже немаленький адмирал показался карликом.

— Не беспокойтесь о дисциплине, полковник Микасу. Наш вождь проследит за этим. Если вы столкнетесь с нарушением боевого распорядка, ставящим под угрозу безопасность корабля, угрозами кровной вражды и неподчинением приказам старших по званию, немедленно сообщайте мне.

Но я бы посоветовал вам теснее общаться с Романовцами. Мы с Даменом видели результаты этих контактов на Сириусе. По своим каналам я уже слышал, что ваши десантники и технический персонал ошеломлены успехами наших воинов впервые отправившихся в космос. Мы с адмиралом Ри предпринимаем огромные усилия, чтобы не сосредоточивать ветеранов вместе, таким образом увеличивая нагрузку на молодежь. Господа полковники, доверьтесь своим офицерам. С их помощью ваши корабли станут непобедимыми.

— Как будто у нас есть выбор, — покачал головой Клод, бросив злобный взгляд на Ри. — Вы знали все наперед, да? Не довольствуясь уничтожением своего собственного экипажа, вы растоптали многовековые традиции...

— Проклятие! — взорвался Ри, ударяя кулаком по столу. — Традиции — это чушь несусветная! Мы сражаемся не во имя чего-то столь прозаического, как традиции Патруля. Мы сражаемся не ради Директората, чести или долга! Неужели вы это не понимаете, черт бы вас побрал? Мы сражаемся за выживание человечества как вида! Нгуен идет по обитаемому космосу, оставляя на своем пути тупые бездушные машины в человеческом обличье, и мы — это все, что стоит между ним и остатками цивилизации! Поймите это, Клод. У вас было достаточно времени для размышлений.

Железные Глаза шагнул вперед, кладя руку на рукоятку ножа.

— Майя бен-Ахмад и полковник Куриякен не случайно присоединились к нам. Бок о бок друг с другом мы сражались с Нгуеном Ван Чоу на Сириусе. Нам известно, с кем и чем мы боремся. Война ведется по новым правилам. Ничего похожего история не знает.

— Полностью с вами согласна, — кивнула Амелия Нгурнгуру, не отрывая от вождя красноречивого хищного взгляда. Оценивая, годится ли он для того, чтобы разделить с ней ложе? Чернокожая пантера обвела взглядом полковников. — Господа командиры, перед нами стоит определенная проблема. Часть которой в том, что мы сейчас находимся именно здесь. Я не верю пророкам per se[2] . Однако в данном случае информация, полученная от командора Андохар, подтверждает слова Патана о том, что Нгуен стягивает все свои силы к колониям Газового Облака. — Она мрачно усмехнулась. — Не знаю, что думаете вы, но у меня есть новые бластеры, более мощные щиты, и мы движемся вперед, все вместе. Мы можем повернуть в любую точку галактики — куда потребуется. «Грегори» против нас не выстоять. Религия Паука распространяется подобно лесному пожару. Это дает нам тактические, стратегические и социальные преимущества, необходимые для того, чтобы остановить заразу Нгуена. Я принимаю сторону адмирала Ри и романовцев.

Клод вскинул подбородок.

— Не хотите поделиться с нами тем, о чем вы договорились с Ри после того, как мы с Таби ушли?

Амелия подалась вперед, словно готовясь нанести удар.

— Клод, не перегибай палку. Я приняла решение, исходя из того, что принесет лучший результат для как можно большего числа людей. Вспоминая о том, что мы планировали, направляясь к Миру, о стратегических просчетах в отношении Нгуена, я признаю, что была не права. Я больше не могу считать романовцев врагами — теперь, когда они заполнили мой корабль.

Таби презрительно фыркнула.

— По-видимому, нам нужно привыкать к новым штучкам. Вселенная перевернулась вверх тормашками.

— Хорошо, — продолжал Железные Глаза. — Нам не известно, сколько времени Нгуен находится у колоний Газового Облака. Следовательно, при первой же возможности мы выпустим на разведку штурмовики. Это позволит нам максимально гибко реагировать на те сюрпризы, что он приготовил для нас. Таким образом, мы избежим повторения ошибок Сириуса.

Вождь подошел к голографической карте колоний Газового Облака.

— С помощью штурмовиков мы высадимся на все станции, захваченные Отцами. Как только они будут освобождены, мы примемся за неприятельские корабли и, при необходимости, за сам «Грегори».

— Пока наши десантники будут выполнять эту задачу, — подхватил Ри, — линкоры, окружив район действий, будут обеспечивать огневую поддержку, сбивая все движущиеся объекты. Не вызывает сомнения, что в первую очередь должна быть выявлена и уничтожена станция «Кобальт».

— Как бороться с рассеиванием и отражением бластерных лучей внутри Облака? — спросила Таби.

— Хороший вопрос. Это перестанет быть серьезной проблемой, как только мы подойдем достаточно близко. Колонии были образованы в Газовом Облаке в первую очередь ради того, чтобы выдаивать из него все полезное. В непосредственной близости от станций, образующих колонию, от Облака не осталось ни пылинки. По мере истощения запасов станции движутся дальше. Внутри Облака должно быть кристально чисто.

Ри всмотрелся в напряженные лица, понимая, как трудно приходится этим людям. Он взял их в плен, вырвал из экипажей их кораблей лучших офицеров, а затем формально вернул им командование, приставив по надсмотрщику-романовцу. Кто первым вцепится ему в горло? Клод? Таби? Или честолюбивая красавица Амелия — сейчас его самая горячая сторонница?

— Так, кажется, с этим мы разобрались. Скоро начинается прыжок. Если у вас нет больше никаких вопросов, объявляю совещание закрытым.

Голоизображения одно за другим погасли, открывая белые переборки.

— Я бы предпочел иметь под своим началом клубок ядовитых змей, — проворчал под нос Ри. — Они меня ненавидят за то, что я с ними сделал.

— Когда-то и ты вел себя так же, — мрачно усмехнулся Железные Глаза. — Помню, как мы давным-давно собрались у тебя в каюте. Рита только что захватила твой корабль, и мы с Лийтой пришли на переговоры. Никогда не забуду, какое у тебя было выражение лица, когда я разрубил ножом майора Риари пополам. У тебя был такой вид, словно ты только что проглотил горную пиявку.

Ри, порывшись в памяти, рассмеялся.

— У нас за плечами долгий путь, не так ли? Временной отрезок не кажется таким уж большим. Но, видит Бог, сколько перемен произошло с человечеством! И мы с тобой, вождь, по-прежнему на передовой линии. Интересно, суждено ли нам увидеть конец этих безумных потрясений?

Железные Глаза рассеянно смотрел на стол, сплетая и расплетая покрытые шрамами пальцы, играя с двумя обрубками на левой руке (у романовцев — символом горя).

— Наверное, всё в воле Паука. Чему быть, того не миновать. Все решится в поворотных точках, Дамен. И от нашей с тобой свободной воли зависит так мало. Мы живем в разгар всемирного катаклизма. Когда разожжен огонь, бесполезно бороться с дымом.

— Паук шествует по галактике. — Вздохнув, Ри хлопнул руками по бедрам. — Пошли, у меня осталось немного сириусианского виски.

Кивнув, вождь последовал за адмиралом. Перед тем как у них за спиной закрылся люк, он обернулся, бросив взгляд на нарисованного на переборке паука.

«Нож Паука».

Где-то внутри Газового Облака

— Лейтенант, черт побери, что это значит: мы НИЧЕГО НЕ ВИДИМ?

Уилл Хансен, вздохнув, всматривался в ослепшие мониторы, тщетно пытаясь разглядеть хоть что-то.

— Госпожа майор! — упавшим голосом пробормотал он. — Судя по всему, мы перестарались с прыжком. И вышли из него внутри Газового Облака. Сейчас мы движемся со скоростью света. Здесь присутствует слишком много частиц. Все наружные датчики сгорели от трения, температура обшивки повышается. Щитов больше нет! Мы ничем не защищены от...

— Экстренное торможение! — крикнула Рита, осознавая всю критичность ситуации. — Принять все меры, чтобы затормозить наше корыто! Пробейте реактивными струями дыру в этом супе с клецками!

«Нож» задрожал, пытаясь резко сбросить скорость.

Рита раздраженно глянула на погасшие мониторы. Прыжок не всегда получается так, как написано в учебниках. Разогнавшись до скорости света, корабль включает на полную мощность щиты и мчится еще быстрее, преодолев световой порог и оказавшись «снаружи» того, что ученые мужи называют действительным пространством.

Навигация осуществляется с помощью масс-спектрометров. При том, что по корабельному времени на путь «наружу» уходят недели, стороннему наблюдателю кажется, что корабль исчезает из досветового пространства всего на несколько сотых долей секунды.

Рита терзалась беспокойством, зная, что «Миликен» вышел из прыжка где-то в половине светового месяца позади.

— Дайте мне визуальную картинку! — крикнула Рита.

Оставалось надеяться, что оптические приборы не расплавились вместе с датчиками масс и генераторами полей.

Ей показалось, вес ее тела увеличился во много раз. Моше Рашид отдавал всю энергию силовой установки мощным двигателям, тормозившим прыткий транспортный корабль.

Появилось изображение, передающее искривления световых лучей, следствие движения с огромной скоростью. Рите показалось, что корабль стремительно несется сквозь густой черный дым. Впереди ярко светились горящие газы, воспламененные от соприкосновения с раскаленным корпусом.

— Хансен! Сколько, по-твоему, потребуется времени на то, чтобы починить датчики? У тебя есть какие-нибудь мысли насчет того, как обнаружить бакены, которые используются для навигации внутри Облака?

— Характер повреждения датчиков я смогу определить только после того, госпожа майор, как корпус остынет и мы проведем дефектоскопический анализ. Что касается бакенов, то мы должны наблюдать их зрительно.

Выругавшись, Рита бросилась в свою каюту. Проклятие, ничего нельзя сделать до тех пор, пока корабль не сбросит скорость до разумных величин! Посмотрев на паука, которого она лично нарисовала на панели потолка, Рита грустно усмехнулась.

— Полагаю, у тебя есть на это веские причины. Знаешь, порой меня так и подмывает пнуть тебя под задницу!

Эти слова разбередили воспоминания. Когда-то давным-давно — или это так только кажется — они с Железными Глазами частенько так шутили. Сейчас, когда ее корабль несся вслепую с околосветовой скоростью, тормозя всеми возможными средствами, Рита гадала, как ей удастся встретиться в назначенном месте с адмиралом Ри. Железные Глаза тоже будет там во главе своих воинов. А майор Рита Сарса тем временем будет блуждать по Газовому Облаку, лишенная средств транскоммуникационной связи, не имеющая возможности сориентироваться в пространстве и времени и отыскать колонии.

Пока Рита бушевала, жизнь на борту «Ножа Паука» продолжалась. Антигравитационные пластины дрожали, напряженные до предела;техники отчаянно пытались заменить датчики системы наблюдения, но пока безуспешно. Трение о разреженные частицы Облака сожгло все выступающие части корабля и растопило полдюйма графитовой стали, словно мягкий воск.

Рита на время прекратила торможение, и Уилл Хансен храбро вышел в открытый космос и произвел наружный осмотр корпуса, не обращая внимания на жуткие завывания газа и пыли.

Вернувшись на борт, он зашел в лазарет, чтобы залечить ранки, и отправился с докладом к Рите.

— Госпожа майор, все придется восстанавливать заново. Образно говоря, мы должны из подручных средств слепить уши, оставаясь внутри корабля, а затем установить их снаружи.

— А на этой калоше запасных нет?

Старший инженер ответил, что рассчитывать на это нельзя. Скоростные транспортные корабли всегда встречались с патрульными линкорами в открытом космосе. Они не были предназначены для выполнения подобных задач.

Буркнув себе под нос какое-то ругательство, Рита снова включила торможение, кипятясь по поводу потерянного времени.

Через пять суток они обнаружили добывающее судно.

— Корабль в зоне видимости, — четко доложил Рашид.

— Мы можем с ним сблизиться? — спросила Рита, готовая услышать любой ответ.

— На это потребуется дня два, — после небольших вычислений ответил Моше, разглядывая корабль в подзорную трубу. — Нам придется сделать большой круг.

Рите казалось, время застыло на месте. Она попыталась рассчитать значение обратного ускорения, чтобы определить относительное время, прошедшее с назначенной даты по земному календарю. По ее оценкам получилось, что сейчас «Нож» находится в диапазоне пяти суток от запланированного времени встречи.

Наконец добывающее судно, увеличиваясь в размерах, заполнило весь экран. По сравнению со скоростным кораблем, сблизившимся с ним, оно казалось крохотным. Рита первой вошла в шлюзовую камеру и едва не взлетела вверх, попав в невесомость, царившую на борту судна. Ее встретили трое долговязых шахтеров. Их бритые наголо головы сверкали в ярком свете ламп. Бледные как смерть, испуганные, с широко раскрытыми от ужаса глазами, они застыли у дальней переборки.

— Мы есть мирный! — взмолился один из них. — Пожалуйста, мы есть...

— Приветствую вас, — поклонилась Рита, стараясь вспомнить все то, что было ей известно о правилах поведения жителей колоний Газового Облака. — Я майор Патруля Рита Сарса, представляю здесь интересы Директората. К вам пристыковался патрульный корабль «Нож Паука». Наши датчики сгорели при входе в Газовое Облако. Нам необходимо продолжить путь к колониям. Отцы Деуса идут сюда, чтобы отнять у вас свободу и превратить в своих рабов. Мы хотим вам помочь.

Диалект стандартного, на котором говорили шахтеры, показался Рите совершенно непонятным. Слушая бессмысленный лепет, она боролась с желанием выругаться от души.

— Мы вас помогать, — наконец согласился тощий длинный шахтер.

Весь его облик выдавал то, что он не знаком с силой притяжения.

— Вы можете проводить нас к колониям Газового Облака? Сколько это займет времени?

— Мы вам проводить, — заверил шахтер, переводя совиный взор с Риты на Моше, появившегося в люке. — Время займет недолго. Вы есть хорошо. На мундир паук. Ваша душа есть Бог. Моя душа есть Бог.

Рита печально посмотрела на этих людей, всю свою жизнь плавающих в море пыли, соображая, как объяснить, что такое земной календарь. Колонист скорее всего никогда не слышал об этой планете. Отказавшись от этих бесполезных попыток, она радушно улыбнулась.

— Огромное спасибо.

— Вы идти за нами? — спросила жилистая женщина восьми футов росту. — Мы идти сейчас?

— С вами есть Пророк? — спросил мужчина, жадно сверкнув глазами.

Грустно усмехнувшись, Рита покачала головой.

— Нет. Я очень сожалею об этом, потому что он нам сейчас совсем не помешал бы.

Развернувшись, судно рвануло вперед с максимальным ускорением — ноль целых три десятых единицы. Небывалое значение, близкое к тому, что колонисты считали смертельный. В условиях стандартного земного притяжения они бы моментально погибли. Их хрупкие скелеты смялись бы, сердца разорвались, артерии лопнули, не в силах выдержать нагрузку.

Время, казалось, застыло на месте.

Моше, Хансен, Сэм Желтые Ноги и остальные члены экипажа пытались починить датчики, которые позволили бы использовать баллистический вычислитель в сражении, куда «Нож» должен был поспеть вовремя.

— Я скоро сойду с ума! — воскликнула Рита в конце одной своей вахты.

Оторвавшись от приборов, Моше понимающе подмигнул.

— Как и вся команда, госпожа майор. Прошу прощения, мэм, но все же мы попадем на место тогда, когда попадем.

Прищурившись, Рита сверкнула зелеными глазами. Моше недоуменно поднял бровь.

Рита отправилась отрабатывать приемы рукопашного боя в крохотной кают-компании, установив гравитацию на максимальном возможном значении. Когда она пропотела, ей полегчало.

По ее оценкам, прошло еще двое мучительно долгих суток, прежде чем впереди показался первый бакен. Не знакомая с навигацией в Газовом Облаке, Рита не имела ни малейшего понятия, что это значит. Через сутки был пройден второй бакен.

— Как у вас дела с датчиками?

— На настоящий момент готовы на сорок процентов, госпожа майор, — доложил Ханцен, нервно ожидая ее реакции.

Рассеянно проведя пальцем по пауку, нарисованному на нагруднике доспехов, Рита рассмеялась.

— Ребята, я знаю, что вы стараетесь изо всех сил. Нам предоставилась возможность участвовать в самом важном сражении в истории человечества, а мы ее упустили, и теперь нам остается только ругать судьбу. Простите меня за то, что я так неловко прыгнула.

По лицу Хансена расплылась теплая улыбка.

— Госпожа майор, мы всё понимаем. Наверное, адмирал Ри на нас надеется, а мы блуждаем вслепую в этом тумане.

Кивнув, Рита дружески ткнула его кулаком в плечо и вернулась в командирское кресло.

В совершенной ею ошибке не было ничего странного. Можно ли судить этих людей, проторчавших столько времени в непроницаемой пелене Газового Облака, потерявших счет дням, работавших в две смены, чтобы исправить оборудование? Транскоммуникационная тарелка сгорела, поэтому Рита не имела возможности проверить свои расчеты. Добывающее судно, казалось, ползло медленнее, чем нарастают кристаллы соли в тестовой пробирке. В итоге Рита не имела понятия, что «Нож Паука» вышел в обширное чистое пространство, окружающее колонии Газового Облака, на сутки раньше срока!

«Гавриил».

Колонии Газового Облака

Сюзен встрепенулась, услышав, как Торкильд Алхар грубо выругался. Это был первый признак того, что произошла какая-то неприятность.

Девушка вглядывалась в изображение огромной станции. Она была окружена гигантскими трубами реакторов. Из центра колеса торчал длинный шпиль, оканчивающийся крошечным шариком, словно нанизанным на него. Пять громадных металлических арок, отходивших от реакторных труб, изгибались вверх к шарику. В целом сооружение имело очень внушительный вид, напоминая готические соборы на древней Земле.

— Станция «Кобальт», — задумчиво произнес Торкильд. — Это я ее захватил... В самом центре сектора Амброзия! Как Отцам удалось притащить ее сюда?

— Судя по всему, она самостоятельно совершила прыжок, использовав в качестве двигателей реакторные трубы. Иначе зачем еще они нужны?

Торкильд пожал плечами.

— Когда я ее захватывал, этих шпилей и башенок еще не было.

Все выяснилось достаточно быстро. Раз в три-четыре часа циклопическое сооружение вздрагивало, и детекторы массы обнаруживали выброс огромного количества энергии. В то же время в облаке регистрировалось появление новой массы, мгновенно исчезавшей. Через несколько минут доплеровские радары засекали, как эта масса возвращалась к колониям. Не вызывало сомнения, что это какое-то новое мощное оружие.

Сюзен оторвала взгляд от датчиков.

— Вам знаком этот корабль? — спросил Торкильд.

Всякий раз, когда он разговаривал с девушкой, его взгляд затягивала пелена стыда.

— Патрульный вспомогательный корабль. С десяток таких кораблей, переоборудованных нами, совершал рейды по пространству Нгуена. Этот, похоже, побывал в передряге. Опознавательных знаков нет, корпус снаружи словно отполирован. — Ее лицо стало пепельно-серым. — Чей он? Нгуена? Наш? Если наш, то ребятам остается надеяться только на Паука. Они совершенно беззащитны.

— По-видимому, они шли через облако и прозевали бакен, — ответил штурман Хейнар. — Я слышал, как об этом переговаривались командиры Нгуена.

— Мы можем связаться с этим кораблем узким пучком? — спросила Сюзен. — Ребята в ловушке!

— Бруно, срочно установи...

— Капитан, сообщение от «Деуса».

Торкильд поморщился:

— Давай!

— Захватить в плен этот корабль! — послышался приказ Нгуена. — «Гавриил»! «Самуил»! «Урия»! Вперед! Окружите его со всех сторон и держите под прицелом!

— Пошли! — озабоченно воскликнула Сюзен. — Быть может, нам удастся захватить этот корабль. Как знать, вдруг мы сможем как-то этим воспользоваться.

У нее учащенно забилось сердце. Кто это может быть? Судя по всему, команда этого транспорта набрана из экипажей других патрульных линкоров. Корабли адмирала Ри в этой части космоса не появлялись.

— Это еще что? — спросил озадаченный Торкильд.

— Они спускают в космос штурмовики, — объяснила Сюзен. — Свяжитесь узким пучком с ближайшим из них!

Почти сразу же на экране появилось лицо.

— Моше! — воскликнула Сюзен. — Тебя окружили корабли Нгуена. Ни о чем не спрашивай, просто сдавайся. Это «Гавриил». Мы что-нибудь придумаем.

— Хорошо, — пробормотал ошеломленный Рашид. — Идем на стыковку.

Попросив Сюзен удалиться, Торкильд запросил комм, чтобы доложить Нгуену.

— Один штурмовик сдался. Мы поднимаем его к себе на борт и берем экипаж в плен. Эти ребята из Патруля — настоящие тряпки. Стоило только напомнить им о судьбе «Ганга», мессия, и они тотчас же выбросили белый флаг.

— Превосходно, капитан Алхар! — одобрительно воскликнул Нгуен.

Сюзен затаила дыхание, увидев, как ко второму штурмовику протянулись фиолетовые нити. Маленький аппарат исчез в ослепительной вспышке. Патрульный корабль, казалось, беспомощно барахтался в космосе. Вдруг его бластеры ожили, открывая огонь по ближайшему кораблю Отцов. Однако лучи лишь расцветили яркими красками его щиты, так и не нащупав корпус.

— Не могу поверить, что они промахнулись с такого маленького расстояния! — воскликнул Торкильд, качая головой.

— Наверное, то, что обрило наголо корпус этого корабля, вывело из строя систему целенаведения.

Сюзен напряженно застыла. Корабль Отцов дал ответный залп. Фиолетовые лучи воткнулись в серебристый борт скоростного транспорта, покрытый копотью. Из пробоины вырвалось облачко атмосферы.

Задержанное дыхание жгло легкие Сюзен. Реактор патрульного корабля не взорвался. Осторожно приблизившиеся к нему с двух сторон челноки выпустили в космос рой облаченных в скафандры людей. Включив реактивные ускорители, те понеслись к добыче. Переключив мониторы на максимальное разрешение, Сюзен увидела, как фигурки проникают внутрь поврежденного корабля сквозь бреши в обшивке. Нгуену удалось захватить пленных.

— Благословенный Паук, только не это!..

Она почувствовала приступ тошноты.

В этот же момент приблизившийся штурмовик пристыковался к «Гавриилу». Сюзен бегом бросилась к шлюзу. Моше Рашид, первым проскочив в люк, сделал кувырок и застыл в боевой позе, держа бластер наготове. Увидев Сюзен, он облегченно улыбнулся.

— Как ты сюда попал? Где майор Сарса?

— Она осталась на «Ноже», — угрюмо буркнул Рашид. — Вы до сих пор еще не были в гостях у Нгуена?

— Пока что он не пригласил нас к себе. Мы тут торчим почти неделю.

Связавшись с коммом, Сюзен вывела голографическое изображение, наблюдая за теми, кого вытаскивают через люки.

— Вот! — вдруг воскликнула она, указывая пальцем. — Это ее доспехи. Я их узнаю! О Паук, нет! Только не Рита... Она попала в руки Нгуена... Нет!

Сюзен прикусила губу, борясь со слезами бессильной ярости.

Появившийся на мостике Дарвин рассеянно кивнул Моше Рашиду и вдруг раскрыл глаза от изумления. До него внезапно дошло, что капитан должен находиться где-то далеко на Арктуре. Взглянув на монитор, молодой ученый осознал всю серьезность положения.

— Риту взяли в плен,— воскликнула Сюзен, поворачиваясь к нему. — Это значит, она в руках Нгуена.

Опешивший Дарвин стоял на месте, открыв рот.

— Это еще не все, — сказал Моше. — Адмирал Ри собирается обрушиться на Газовое Облако потоком вырвавшихся на свободу нейтронов — всем флотом. Если Нгуену вздумается допросить кого-нибудь из пленных с применением психообработки, о внезапном нападении можно будет забыть!

Лицо Дарвина стало мертвенно-бледным.

— Нам надо попасть туда. Опередить Нгуена, пока он не начал допросы.

По спине Сюзен побежали ледяные струйки пота. На задворках сознания зазвучал непрошеный голос: «Наслаждение, моя дражайшая Сюзен... Позволь научить тебя наслаждению. Твое тело принадлежит мне... навсегда... навсегда...»

ГЛАВА 42

«Гавриил».

Колонии Газового Облака

Народу в штурмовик набилось вдвое больше допустимого. Однако терпеть неудобства находящиеся на борту собирались недолго. Цель полета: доставить пленных на флагманский линкор Нгуена. В действительности на борт «Деуса» должен был высадиться вооруженный десант. Если не произойдет ничего непредвиденного, эти люди с помощью Паука проникнут на неприятельский корабль.

Короткий перелет прошел без происшествий. Штурмовику было приказано стыковаться к обычному шлюзу. На этот раз ему не пришлось пробивать себе дорогу сквозь корпус линкора.

В тесных отсеках десантники сидели вперемежку с арпеджианцами. Послышалось громкое бряцание доспехов, топот ног, грохот расстегиваемых противоперегрузочных ремней. Внутри стометровой смертоносной иглы кипело всеобщее ожйвление — громко переговариваясь, воины последний раз проверяли свое оружие. Воздух, насыщенный металлическим привкусом, был пропитан горячим запахом пота, который источают человеческие тела, застывшие в напряжении перед смертельным боем. Тут и там кто-то поспешно выводил яркими флюоресцентными красками на сверкающих белых доспехах изображение паука. Ветераны перебирали висящие на поясах скальпы, пытаясь выкроить минутку, чтобы сосредоточиться, прикоснуться к таинственной силе видений.

— Нгуен по-прежнему находится на станции «Кобальт». — Торкильд нагнулся, застегивая непривычные доспехи. — У нас есть время.

После пленения Риты мессия сразу же перебрался на станцию. Казалось, все в Газовом Облаке обращалось вокруг этой огромной конструкции, обвитой мощными силовыми кабелями. Как только челнок Нгуена пристыковался к «Кобальту», станция начала вибрировать, выбрасывая в пространство потоки заряженных частиц.

— Станция «Кобальт»? — спросил Моше, с удивлением отворачиваясь от своих арпеджианских «охранников». — Откуда вы о ней наслышаны?

— А вам что о ней известно? — ответила вопросом на вопрос Сюзен, закрепляя на плече тяжелый бластер.

— Мы уже несколько дней наблюдаем за этой станцией. Что она собой представляет? Мы не имеем ни малейшего понятия, чем она занимается.

— Пророк перед смертью сказал, что станцию «Кобальт» необходимо уничтожить в первую очередь. Почему, я незнаю.

Моше нервно переводил взгляд с лица на лицо.

Сюзен, вздохнув, дослала в магазин свежий заряд и поставила бластер на предохранитель.

— Ты сказал, адмирал Ри собирается обрушиться на Газовое Облако всеми своими силами седьмого июня по земному календарю, так? Моше, я не представляю себе, какое на Земле сейчас число. Если мы отправим туда транскоммуникационное сообщение, Нгуен сразу же захочет узнать, что нам нужно.

— Ри с минуты на минуту появится здесь, — задумчиво произнес Дарвин. — Эта штуковина, — махнул он в сторону станции «Кобальт», — похоже, извергает из себя потоки массы. В радиообменах ее называют «Кулаком Деуса».

Сюзен, проверив застежку на спине доспехов Торкильда, прикрепила к ней бластер. Нахмурив лоб, она покачала головой.

— Нет, первым делом мы должны вытащить Риту. — Она надела шлем. — Все готовы?

Моше открыл было рот, собираясь возразить, но, увидев лицо Сюзен, печально покачал головой и убрал свой ручной бластер в кобуру под мышкой.

— Хорошо, тогда пошли.

Торкильд украдкой бросил взгляд на Сюзен, не в силах высказать свои чувства. Он молча пошел вперед, хлопая по плечу и подбодряя шуткой своих возбужденных арпеджианцев.

Моше, которому предстояло пилотировать штурмовик, подмигнул Сюзен.

— Да хранит тебя Паук, командор.

— И тебе того же, Моше.

— Подождите, не закрывайте шлюз, — донесся голос из комма.

— Какого черта... — начала было Сюзен.

Что за растяпа спохватился в самый последний момент?

Но тотчас же послышалось:

— Можно закрывать.

Пожав плечами, Торкильд шагнул в люк и огляделся вокруг. Он был поражен тем, что увидел. Естественно, ему, как и всем гражданам Директората, приходилось слышать о штурмовиках. Хроника войны на Сириусе была полна голоизображениями и техническими характеристиками этих боевых аппаратов. Мостик, несмотря на свои скромные размеры, был битком набит компьютерным оборудованием и мониторами. Командирское кресло находилось чуть поодаль. Сидящий в нем мог спокойно повернуться к любой консоли. Чуть впереди и справа располагалось место пилота, слева за баллистическим вычислителем сидел главный артиллерист. Устроившись на месте пилота, Моше указал на командирское кресло. В его взгляде сквозило недоверие.

Опустившись в кресло, Торкильд почувствовал, как оно принимает его форму. Разобравшись со сложной системой ремней и пряжек, он, вздохнув, открыл канал связи с «Грегори».

Как и ожидал Торкильд, на одном из мониторов появилось лицо М’Клиа.

— Привет, братец, — склонила голову она, даже не пытаясь скрыть насмешливой улыбки. — Я надеялась устроить тебе пышный прием. Увы, неожиданное появление патрульного корабля внесло некоторые коррективы.

Торкильд почувствовал, как у него в груди вскипает ярость. И все же перед ним была его родная сестра. Он всмотрелся в ее лицо, пытаясь найти хоть какие-нибудь воспоминания о той золотоволосой девочке, что когда-то смотрела на него с благоговейным восхищением. У него в голове зазвучали слова Честера. Торкильд смутился, не в силах ответить на вопросы о том, что такое долг, честь, ответственность. Навязчивый голос настойчиво требовал: «Чем ты обязан этой женщине?»

— Я... М’Клиа, я доставил пленных.

Его пронзил острый стыд. Торкильд попытался разобраться в вихре противоречивых чувств. Следует ли ему все же предостеречь М’Клиа? Это же его сестра! Нельзя подвергать ее опасности. Его долг состоит в том, чтобы...

— Торкильд! — заметив его смущение, подняла золотистую бровь М’Клиа. — В чем дело?

«Проклятие! Она что-то заподозрила! М’Клиа всегда отличалась... Нет, не надо паники! ДУМАЙ! Она может читать тебя словно раскрытую книгу! Весь план пойдет наперекосяк. Дурак! Ты же выдашь всех с головой!»

На мостик поднялся улыбающий Честер, держащийся так, чтобы не попадать в поле голокамеры. Торкильд взял себя в руки. Волнение сменилось тоской утраты.

— Все в порядке, — печально улыбнулся он. — Все хорошо, М’Клиа. Просто... Сестричка, подумай. Пошевели мозгами. Почему у меня такое настроение? Разве ты не догадываешься?

М’Клиа недовольно прищурилась.

— Не надо, братец. Я не желаю выслушивать твои разглагольствования по поводу того, что хорошо и что плохо. Ты даже не представляешь себе, какая власть сосредоточена в моих руках...

— Нет, представляю, сестра. — Подавшись вбок, Торкильд вцепился в подлокотник, чувствуя, что сердце вот-вот вырвется из груди. «Будь осторожен, Торкильд. Ты можешь себя погубить. Думай... держи себя в руках...» — Но... скажи, как отнесся к твоему браку отец? Мать? Как они встретили...

— Отец, как обычно, ворчал. Но мама радовалась и сияла, как утреннее солнце. Торкильд, она была так горда! В конце концов, осознав, какое могущество брак с мессией принесет нашему Дому, даже отец дал мне свое благословение. О, как мне сейчас их не хватает! Если бы не этот сатанинский Патруль...

Поджав губы, она отвернулась.

«Лгунья! Ты подлая извращенная лгунья, М’Клиа! Теперь я это вижу. Отец никогда бы не поступился честью, какие бы выгоды это ни сулило. Нет, сестричка, сейчас ты предоставила мне больше доказательств, чем все те ленты, что прислала майор Сарса. Ты погрязла во лжи, М’Клиа. Наши отношения умерли, как умер рассудок наших родителей задолго до того, как Рита Сарса сожгла Арпеджио».

Лицо Торкильда стало каменным.

— Мы пристыковываемся к девятому узлу через пять минут. Патрульный сброд находится под надежной охраной моих людей, так что можешь не беспокоиться о дополнительных мерах безопасности. Мои люди вооружены до зубов и готовы к любым неожиданностям. Не сомневаюсь, ты найдешь пленных — как бы это выразиться — достаточно уступчивыми.

— Торкильд, ты гордишься своим подвигом? Ты нисколько не изменился, правда? Знаешь, гордость — это странная штука. Как оказалось, я многим чем горжусь — в первую очередь тобой. Во всем флоте моего супруга не найдется другого такого бесстрашного и решительного капитана. Скажи, братишка, среди пленных много красивых женщин? А, я забыла, благородный Дом Алхар до такого не опустится, не так ли?

Во взгляде М’Клиа зажглась жестокость, незнакомая Торкильду. Присмотревшись, он разглядел в уголках глаз сестры мелкие складки.

— Нет, М’Клиа, — едва слышно прошептал молодой арпеджианец. Заметив в его глазах боль, М’Клиа, ошибочно истолковав ее, злорадно просияла. — Нет, это не гордость. Я просто выполнил свой долг. — Оглянувшись на Честера, Торкильд прочел в его мудрых карих глазах понимание. Снова повернувшись к М’Клиа, он добавил: — В последнее время действительность дала мне несколько жестоких пощечин. То, что произошло у вас с мессией... То, что патрульный корабль сделал с моей родиной... Я не могу не думать о том, кем я был... и кем стану. Наверное, ты скажешь, что я обнаружил у себя в душе пустоту.

Губы М’Клиа скривились в торжествующей усмешке.

— Знаешь, мне не очень-то по душе то, в кого ты превратился, братец. Ты потерял... как бы это сказать?, свой былой задор. Прежде ты неизменно был прав. Куда подевалась эта самоуверенность? Теперь ты стал сомневаться в своем бессмертном совершенстве? Братишка, сделай мне одно одолжение. Ни в коем случае не спеши доставить свою израненную душу в храм. Мне... скажем так, не понравятся последствия этого.

Она подняла брови, пытаясь изобразить разочарование, но не выдержала и злорадно рассмеялась.

«В храм? В треклятый мерзкий храм? В тот самый, что отнял у меня родину? А теперь ты шутишь? Зная об ужасах, творимых твоим Нгуеном? Презренный червь в человеческом обличье!»

Торкильд помолчал, подбирая правильные слова.

— М’Клиа, по-моему, ты меня не так поняла. Просто только теперь я наконец смог увидеть все отчетливо. Жизнь состоит не из одних мелочей. А раньше мы с тобой заблуждались.

— Брат! — радостно взвизгнула М’Клиа. — Как это замечательно! Я жду не дождусь, когда ты поделишься со мной своими новыми воззрениями. У меня есть потрясающее предложение. Мы его обсудим, развлекаясь с помощью электронного хлыста. Ты еще не знаешь, что это такое? Замечательная штуковина, Торкильд. Предназначенная для того, чтобы делать больно. Мне так хочется помучить романовцев! Сначала я подвергну нескольких человек психообработке, чтобы посмотреть на их страдания. Я видела голозаписи. Ро- мановны умирают в жутких мучениях. Что? Ты никак не реагируешь на мое предложение?

Торкильд молча смотрел на нее, борясь с приступом тошноты.

— Торкильд, я думала, ты вскочишь, начнешь трясти кулаками, читать мне лекции на тему морали и чести. Или твой благородный желудок возмущен?

Вывернутый наизнанку, Торкильд молчал, чувствуя в душе пустоту.

М’Клиа озадаченно склонила голову набок.

— А ты действительно очень изменился. Наконец признал неизбежное — то, что теперь сила на моей стороне? Да? Теперь ты видишь, кто я? Твоя повелительница! Императрица! Хорошо. Знаешь, я все равно тебя люблю. Я о тебе позабочусь. Да, братишка, не забывай, что я могу для тебя сделать. Мы с тобой непременно повеселимся вместе.

— Повеселимся... Не сомневаюсь. — Сглотнув комок в горле, Торкильд кивнул. — Я с нетерпением жду встречи с тобой.

С этими словами он разорвал связь.

В течение нескольких бесконечно долгих секунд Торкильд Алхар, представитель одного из древнейших арпеджианских родов, стоял, закрыв глаза, борясь с жжением под веками. Шмыгнув носом, он удержался от слез отчаяния его раненой души.Торкильд понял, что Честер положил ему руку на плечо, хотя и не смог это почувствовать через боевые доспехи.

Пытаясь хоть как-то спасти свое достоинство, он заговорил, находя странное облегчение в признании.

— Вначале мне становилось жутко при мысли, что я должен буду предать сестру. Во мне еще сильны наши традиции, обычаи предков, все то, что вдалбливал в меня отец. Я всегда считал себя таким... Впрочем, вам ведь это известно. Вы меня понимаете. И тут М’Клиа солгала. Она знала, что сделал с Арпеджио Нгуен. — Он стиснул кулаки. Слезы едкой кислотой рвались наружу. — Будь она проклята! Она знала! Мои родители... Ради власти она предала все. Предала, что-бы стать подстилкой мессии. Она... она с наслаждением смотрела бы на то, как вы умирали бы в страшных муках. Пророк, в войне надо обязательно одерживать победу — любой ценой. Ужас и террор тоже являются оружием. Волю оставшихся в живых необходимо ломать любыми средствами. Безоружные люди — мужчины, женщины, дети — обречены на смерть и страдания. Но из этого не следует, что боль и мучения должны существовать ради самих себя!

— Войны всегда ведутся за контроль над сознанием — в той или иной форме. Однако жестокость ради жестокости — дело иное. Это болезнь разума и души. Нередко корни такого заболевания кроются в психологической неопределенности. Причинять другому человеку боль — это свидетельство власти, хотя бы только над одним этим человеком. И слишком часто жестокость проявляется в такие переломные моменты истории, как теперь.

— Подождите. Почему вы здесь? — спросил Торкильд, вдруг вспомнив, что Честер должен был остаться на корабле.

— Я увидел, что буду вам нужен. — Его теплая улыбка сняла с души Торкильда какой-то тяжелый темный груз. — Как и у вас, у меня есть свой долг. Как только мы пристыкуемся, я займусь своим делом. Это моя поворотная точка.

— Нет! Мы не можем вами рисковать. Опасность... я... — Посмотрев в эти волевые глаза, Торкильд почувствовал, что заглянул в вечность Божественного. — Да хранит вас Паук, Честер.

Улыбнувшись, Пророк ласково потрепал его по плечу.

— Благодарю вас за заботу, капитан Алхар. Это чувство обогащает душу человека. Мы все в сетях Паука, друг мой.

— Стыковка через две минуты.

Услышав голос Моше, Торкильд перевел взгляд на монитор. Не переставая улыбаться, Пророк спустился с мостика, напевая себе под нос какую-то мелодию.

Торкильд угрюмо смотрел на мониторы, на приближающуюся громаду «Деуса». Моше ловко завел штурмовик в стыковочный узел. С металлическим скрежетом захлопнулись захваты.

Из комма послышался голос Сюзен:

— Пошли!

Торкильд бросился к люку, проталкиваясь сквозь плотную человеческую массу. Он занял место впереди, а за ним выстроились Романовцы и патрульные десантники. В воздухе живым существом вибрировала энергия. Бряцало оружие, шаркали ноги, слышался возбужденный шепот.

— Так, чтобы все было натурально, — обратился с последним напутствием Торкильд. — Охранники, приняли соответствующий вид. Пленные, притворяйтесь растерянными, подавленными, испуганными. Помните, вас захватили в плен. Я связался со своей... императрицей. Вас собираются пытать.

Наступила тревожная тишина. Обведя взглядом море глаз, Торкильд прочел на лице Дарвина демоническую решимость. Почему-то присутствие долговязого антрополога придало арпеджианцу дополнительные силы.

— Я буду блефовать как смогу. Надеюсь... надеюсь, впереди нас ждут... как это по-вашему? Скальпы?

К его изумлению, романовцы радостно загудели. Кое-где раздались боевые кличи. Несмотря на спертый жаркий воздух, Торкильд ощутил, как тепло мужества растапливает лед страха, образовавшийся у него в душе.

— Как только наш обман раскроется, — добавила Сюзен, обращаясь к своим воинам, — постарайтесь захватить как можно большую часть корабля. Нас ждут скальпы! Помните, с каждым из вас идет охранник. Не отставайте от него! У каждого из охранников по два бластера. Когда пробьет час, забирайте свое оружие — и пусть отставшие пеняют на Паука!

Из глоток воинов вырвался единый восторженный крик. Сюзен махнула рукой, призывая к тишине.

Торкильд, не обращая внимания на бившееся в грудной клетке сердце, прикоснулся ладонью к панели замка. На легких ногах от прилива адреналина он шагнул вперед, высокомерный, торжествующий. Однако, оглянувшись на мрачные лица романовцев, которых вели под дулами бластеров арпеджианцы, Торкильд не увидел в их глазах отчаяния поражения. Проклятие, этим дикарям наплевать на то, что их ждет! Если обман раскроется до того, как им будут возвращены их бластеры, у каждого есть длинный нож, спрятанный на спине под доспехами, и неукротимая храбрость!

— И это вселил в них Паук? — задумчиво произнес Торкильд, обращаясь к самому себе.

Козырнув часовому у люка, он почувствовал, как у него внутри все оборвалось. Противник вдвое превосходит их числом.

— Сюда, — недовольно буркнул часовой, и Торкильд послушно последовал за его широкой спиной.

Оглядевшись вокруг, он увидел только тупые взгляды часовых — всех до одного подвергшихся психообработке. Должно быть, так выглядели арпеджианцы до тех пор, пока патрульный корабль не сжег их планету. В груди Торкильда поднялась волна бурлящего гнева, быстро смывшая страх.

И ради этого он взрывал планеты, уничтожал станции, помогая поработить почти четверть Директората? Глядя в бессмысленные глаза Отцов, Торкильд вспоминал гололенты, снятые на Базаре и его любимом Арпеджио. Каждое лицо было отмечено несмываемой печатью Деуса.

В полном соответствии с планом маленький отряд прошел в самое сердце корабля. Оказавшись в просторном зале ожидания, Торкильд положил руку на плечо одному из Отцов.

— Соедини меня с моей сестрой. Мне нужно переговорить с М’Клиа. У меня для мессии есть особый пленник.

Мельком взглянув на Сюзен, он успел заметить, как посерело ее лицо, а в глазах мелькнула паника. Дарвин, одетый в арпеджианский мундир, затаил дыхание.

— Я тебя слушаю, — донесся из громкоговорителя бестелесный голос М’Клиа. — Что это за пленник?

— Вот он, сестра.

Торкильд толкнул Сюзен вперед с такой силой, что она упала на палубу. Ее охватила дрожь. Бешено мечущийся взгляд наполнился страхом. Ей стало плохо? Нет, она оцепенела от ужаса. Собрав все силы, Торкильд постарался произнести как можно спокойнее:

— Ей удалось бежать от мессии на Сириусе. Надеюсь, он будет рад получить ее обратно. Пусть это будет ему подарок от самого преданного капитана.

— А! Ну, разумеется, Сюзен Андохар. Я с нетерпением жду, когда же увижу, как мессия будет ее ломать. Он по этой части большой мастер, Торкильд. Знаешь, возможно, я как-нибудь дам посмотреть тебе записи. Нгуен настоящий художник в истинном значении этого слова. Следуй за маяком, брат.

Повернувшись к Моше, Торкильд холодно бросил:

— Оставляю на вас пленных романовцев. Проследите, чтобы до моего возвращения эти безмозглые черви не предприняли попытки бежать или покончить с собой.

Хвала Пауку, М’Клиа не стала ничего добавлять. Прорабатывая различные варианты развития событий, Торкильд и Сюзен больше всего волновались, что их разлучат в самую последнюю минуту.

— Так точно, сэр! — лихо козырнул Моше.

Он быстро отдал четкие приказы, и охранники окружили столпившихся в кучу романовцев, но так, что по первому сигналу каждый воин мог схватить свой бластер.

Появившаяся на стене светящаяся точка пригласила следовать по коридору. Молодой арпеджианец пропустил девушку вперед. От него не укрылась дрожь, охватившая все ее тело, превратившая накачанные мышцы в дряблый студень. Обернувшись, Торкильд увидел, что идущий за ним Дарвин Пайк также находится на грани срыва.

— Держись! — прошипел он.

Его мускулы дрожали от напряжения. Проклятие, возможны самые разные неожиданности! Светящееся пятно вело Торкильда по безликим белым коридорам. Капитан почувствовал, как ему затылок щекочет струйка пота.

Они остановились перед люком, у которого дежурили два вооруженных бластерами человека, с живым ясным взором, не подвергшиеся психообработке. Пятно исчезло.

— Пропустите! — послышался резкий голос М’Клиа.

Один из часовых отошел в сторону, пожирая Сюзен взглядом. Его квадратное лицо растянулось в ухмылке.

— Мы еще с тобой увидимся, милашка, — шепнул он.

У Сюзен подогнулись колени, и Торкильду с Дарвином пришлось подхватить ее под руки. Они буквально втащили девушку в открывшийся люк.

— Этот тип может считать себя покойником, — пообещал вполголоса Дарвин, поддерживая дрожащее тело Сюзен.

Люк с шипением закрылся у них за спиной. Пораженный Торкильд застыл на месте, раскрыв рот. Вдоль стен стояли ряды коек, большинство из которых было занято обнаженными дрожащими женщинами. Сюзен обмякла, бормоча что-то бессвязное.

— Раздевай ее! — приказал голос М’Клиа. — Надень на нее электромагнитные оковы и уложи на койку. Что? Ты изумлен? Ну это-то ты можешь сделать, мой драгоценный добродетельный братец — раздеть и связать женщину?

Торкильд с трудом слышал ее слова. Его взгляд метался по изображениям на мониторах, закрепленных над головами некоторых из пленниц. Он узнал обнаженное тело Нгуена, забавляющегося с женщинами. Несчастные с тупым ужасом смотрели на экраны, где кричали и стонали их голографические двойники.

— Я ничего не... Это... Что... М’Клиа? — Ему к горлу подступила тошнота. — Где, я нахожусь?

— Это комната ужасов Нгуена, — проскрежетал Дарвин, в то время как М’Клиа пискляво рассмеялась. — Помоги Сюзен прийти в себя. — Нагнувшись, он прижался губами к портативному комму, закрепленному на поясе. — Пошли!

Торкильд как зачарованный пошел, спотыкаясь, вдоль ряда кроватей, ища Сарсу. Наконец он ее нашел, на третей койке от входа, распятую электромагнитными оковами. Ее взгляд словно примерз к монитору над головой — остекленевший от страха и отчаяния. Не в силах больше терпеть, Торкильд упал на колени. Его начало рвать, буквально выворачивая наизнанку. А в ушах стояли отголоски доносившегося из комма смеха М’Клиа.

Личные апартаменты Нгуена Ван Чоу.

«Деус»

Обрывки воспоминаний лихорадочно кружились. Сильный удар, ослепительная вспышка, языки пламени, едкий ползучий дым. Пробитая насквозь обшивка, вогнутые внутрь завитки графитовой стали. Вырывающаяся в пробоину атмосфера. Бластеры Нгуена буквально изрешетили «Нож Паука».

Она ощутила толчок в грудь, налетела на что-то головой. Дальше наступила темнота.

Огонь, невыносимая жара остались позади. Теперь ей было холодно. Она лежала на чем-то жестком, протянувшимся под всем ее телом. Душный воздух, насыщенный терпкими ароматами, лениво двигался над ее кожей, принося какие-то неразборчивые отголоски. Попробовав пошевелиться, она ощутила пронзительную боль. Попыталась сглотнуть подступивший к горлу клубок, но в пересохшем рту не было слюны. Что-то держало ее запястья и щиколотки. Она связана? Эта мысль никак не могла оформиться в затуманенном рассудке.

— Добро пожаловать в гости, майор Сарса, — проник в сознание Риты мягкий, вкрадчивый голос.

Она напряглась, не обращая внимания на внезапно занывшие мышцы.

«Нет! Паук, только не это! Этого не может быть! Нет!..»

Рита вышла победителем в борьбе с самой собой, открыв глаза. Заморгав, прогоняя мутную пелену, она увидела перед собой злорадно ухмыляющееся лицо Нгуена Ван Чоу. У нее в животе раненой змеей свернулась тошнота.

Рядом с Нгуеном стояла светловолосая женщина с раздутым животом. Черты ее лица показались Рите знакомыми.

— Значит, это ад, — прошептала Сарса, зажмуриваясь.

Теплые сильные пальцы схватили ее за подбородок, повернули голову, заставили снова взглянуть в глаза Нгуена.

— Нет, моя дорогая прекрасная Рита. Это рай.

Мелодичный голос звучал по-своему убедительно. Этот голос присутствовал в кошмарных снах Риты с тех самых пор, как она давным-давно впервые услышала его на Сириусе.

«Ну же, девочка! Наберись дерзости. Как тогда, в вигваме Бешеного Быка. Как в реакторном отсеке «Пули». Тебе уже столько раз приходилось так поступать. Помнишь Сарсу? Стерву-бунтаря с острым язычком, не знающую страха? Откопай ее. Рита, собери все силы, потому что иначе этот ублюдок тебя сломает, разорвет на части, превратит в жалкую хнычущую тварь».

— Будь ты проклят, Паук! — едва слышно прошептала Рита. — Как мне хочется пнуть тебя под зад!

— Что ты говоришь?

— Я спрашиваю, кто эта жирная шлюха? — громко произнесла Рита, пытаясь не обращать внимания на клейкие щупальца страха, стискивающие ее внутренности.

Удастся ли ей вывести Нгуена из себя, разозлить так, что-бы он ее убил?

— Ты будешь плакать кровью, — заверила Риту блондинка, доставая из-за спины длинный жезл.

Пленница непроизвольно задрожала. Она уже видела эту штуку на лентах, захваченных у Нгуена на Сириусе: электронный хлыст.

— Вижу, тебе не надо объяснять, что это такое, — рассменлся Нгуен.

М’Клиа прикоснулась кончиком жезла к пальцу на ноге Риты. Ослепленная болью, та дернулась, вырываясь из электро- магнитных оков. Хлыст прижимался к ее телу — раскаленный добела кусок металла. Рита закричала. Ей казалось, у нее закипает кровь в жилах, плоть обугливается, обнажая кости.

М’Клиа продолжала водить хлыстом по обнаженному телу пленницы. Ее лицо исказилось в жуткой усмешке.

— Это только простое прикосновение, — улыбнулся Нгуен, поднимая руку.

Оторвавшись от кожи, хлыст застыл в воздухе, угрожая снова опуститься на дрожащую плоть. Нгуен плюхнулся на койку рядом с Ритой.

— Обещаю, это только начало. При нашей последней встрече ты меня оскорбила, майор Сарса. Помнишь, что ты сказала? Ты передала мне вызывающие слова Сюзен Андохар.

Стиснув зубы, Рита зажмурилась, прогоняя отголоски боли, понимая, что если она опустит взгляд, то вместо спаленного до углей мяса увидит розовую здоровую кожу.

«Проклятие! А я-то считала себя крепкой. Увы! Сколько я еще смогу продержаться? Сколько? Боюсь, еще секунда, и я сломаюсь. Расскажу все, что знаю. — Рита сглотнула комок в горле. — Ну же, Сарса, нанеси ответный удар!»

— У тебя, сириусианская портовая крыса, не все дома.

Во взгляде Нгуена сверкнула боль.

— Уверяю, ты переменишь свое суждение обо мне. Я сделаю так, что твое тело поплывет на облаках блаженства! О, разумеется, твой рассудок будет его за это ненавидеть. Но, дорогая Рита, предупреждаю, ты не в силах мне помешать. Я тебя сломлю... и ты будешь чувствовать, как клеточка за клеточкой рушится твоя воля. В самом скором времени я стану твоим полновластным повелителем. А твоя плоть узнает, что такое истинное наслаждение.

Его голос, вкрадчивый страстный шепот, вторгался в сознание Риты.

Она посмотрела в его возбужденно горящие глаза, и ее охватила дрожь.

«Держись! Девочка, соберись с духом! Где та рыжая стерва, что боролась в одиночку со всем Директоратом? Где та горячая девчонка, бросившая вызов галактике?»

Но Рита могла думать только об ужасах Сириуса, о муках и боли. Она видела безумный взгляд Сюзен.

— Успокойся! — воскликнул Нгуен, вскакивая на ноги и хлопая в ладоши. — Майор, не грусти! Не сомневаюсь, сейчас ты коришь себя за то, сколько неприятностей доставила мне на Сириусе. Ничего страшного, — снисходительно улыбнулся он, — теперь настала пора перевернуть эту печальную страницу. Пришло время познать наслаждение и восторг. Не переживай по поводу былых ошибок! Мы с тобой станем очень близки. Очень, очень близки.

Склонившись, Нгуен прикоснулся теплыми влажными губами к левой груди Риты. Молодая женщина тщетно билась в электромагнитных оковах.

— Чтоб тебе провалиться в ад... УБЛЮДОК!

М’Клиа радостно расхохоталась.

— О, Нгуен, она нас порадует! Только посмотри, каким бунтарским огнем горят ее глаза. Спорю, что ты не сломаешь ее раньше чем через три дня!

— Принимаю, дражайшая М’Клиа! — воскликнул Нгуен. — То же самое ты говорила про рыжую с Санта-дель- Сьеро.

«Думай! Как вывести этого ублюдка из себя? Сражайся, черт побери!»

Нгуен грациозно скинул с себя халат, шелковистой лужицей стекший на пол, и внутри у Риты все перевернулось. Наполнив легкие воздухом, Нгуен расправил тощую грудь и приподнялся на цыпочках. Под смуглой кожей проступили тонкие ниточки мышц.

— Первым делом, — объяснил он, склоняясь к Рите, — я сделаю так, чтобы ты стала помягче. Конечно, слишком мягкая ты мне тоже не нужна, но все же не хотелось бы, чтобы ты так брыкалась.

— Разве твоя мать-шлюха никогда...

Дальше все смыла боль. Дернувшись в оковах, Рита выгнулась дугой. Хлыст, зажатый в опытной руке Нгуена, не останавливался ни на секунду. В промежутках между бело-голубыми вспышками боли, терзающей ее бедра и икры, она слышала свои пронзительные крики.

Когда страдания отступили, превратившись в простое покалывание кожи, Рита ощутила что-то сходное с эйфорией. Она чувствовала, как холодный воздух врывается в ее легкие, как сердце судорожно выбивает чечетку о ребра, как стучит в висках кровь.

Рита заморгала, пытаясь сглотнуть подступивший к горлу клубок, — и застыла, увидев Нгуена. Его налившаяся багровая плоть пульсировала прямо у нее перед лицом, казалось, готовая вот-вот взорваться. На кончике блеснула хрустальная капелька.

— Наслаждение, моя дорогая Рита... — Нежные звуки прокрадывались по закоулкам сознания Сарсы. — Ты будешь принадлежать мне одному. Но в следующий раз. Как видишь, я знаю, что ты не романовка. Психообработка поможет тебе расслабиться. В то время как мое тело поведет тебя к наслаждению, твой мозг будет считать, что рядом с тобой твой возлюбленный Железные Глаза. Затем мы будем постепенно отлучать тебя от психообработки, и ты познаешь в полной степени мои способности. И тогда, Рита, ты бу- дешь плакать, умолять меня подарить тебе блаженство.

— Ты так думаешь? Я слышала, Сюзен как-то сказала, что от пятилетнего мальчишки толку больше, чем от тебя. Даже такая портовая мразь, как ты... А-а-а!

Нгуен жестоко ткнул хлыстом ей в грудь.

Силясь собрать вместе беспорядочно перемешанные обрывки мыслей, Рита вдруг почувствовала, что он опускается на койку рядом с ней. Охваченная ужасом, она забилась в злектромагнитных оковах, брыкаясь, вырываясь, напрягая до предела заряженные страхом мышцы. Вдруг Рита ощутила прикосновение холодного тела Нгуена, его умелые руки прошлись по ее распаленной коже. Она с трудом сдержала готовый сорваться крик.

Сквозь туман паники до нее смутно доносился голос М’Клиа. Крепко зажмурив глаза, она задыхалась от слез, напрягая мышцы таза, приготовившись к тому, что Нгуен войдет в нее.

«Крепись, Сарса! Ты сможешь его одолеть. Сражайся. Ублюдок хочет тебя сломать. Ну же, тебе довелось пройти по рукам. Подумаешь, еще одно изнасилование! У тебя обязательно будет шанс убить мерзавца».

Но только Нгуен вдруг прекратил ласки. Встал с кровати.

«В... в ч-чем дело, Нгуен? Еще какая-то шутка? Изощренное мучение, призванное вымотать мои силы? Ах ты зловонная блевотина, что ты задумал? Сколько... сколько я еще смогу продержаться? Неужели мне тоже суждено стать такой же жалкой хнычущей тварью, как те, кто рядом?»

Непроизвольно вздрогнув, Рита приоткрыла глаза. М’Клиа протянула Нгуену комм. Тот, выслушав сообщение, кивнул и снял шлем с головы.

— Я очень сожалею, майор Сарса, — нехотя произнес Нгуен. — Меня призывают на станцию «Кобальт». Мои инженеры только что научились управлять устройством образования сингулярностей, которое я называю «Кулаком Деуса». Только представь, теперь я могу по своему желанию бросить черную дыру в любое место Директората. Моя возлюбленная Рита, теперь я стал настоящим Богом. Вооруженный «Кулаком», я уничтожу Дамена Ри, весь патрульный флот... да-да, и даже твоих романовцев.

Он провел рукой по дрожащей груди, по упругим мышцам живота, задержался в жестких курчавых волосах... и опустился ниже. Рита застыла, боясь сделать вдох. Нгуен многообещающе ухмыльнулся, радуясь ее отвращению.

— Нгуен, я забираю свои слова назад. Все то, что я говорила о тебе.

Он удивленно поднял бровь.

— Твоя мать ни в чем не виновата. Думаю, она просто исторгла из себя твой зародыш в грязь сточной канавы. Взращенный зеленой слизью, ты не получил...

Рита ойкнула, получив удар в солнечное сплетение. Нгуен снова занес кулак.

— Успокойся, супруг, — схватила его за руку М’Клиа. — Именно этого она и хочет. Сарса стремится вывести тебя из себя, и это будет большой ошибкой.

Нгуен кивнул. Бешеная злость медленно схлынула с его лица.

— Да, я с превеликой радостью сломаю эту женщину.

— Жаль, что твоей глупой арпеджианской сучки тебе недостаточно, портовая крыса. — Рита перевела взгляд на М’Клиа. — А тебя это беспокоит, придурковатая шлюха? Твой хахаль вынужден...

Ее остановила резкая пощечина Нгуена. Проведя языком по губам, Рита ощутила солоноватый привкус крови.

— Ты пожалеешь, — процедила сквозь стиснутые зубы М’Клиа.

Нагнувшись, Нгуен поцеловал Риту взасос в шею. От отвращения у молодой женщины возмутился желудок, и ее неожиданно вырвало.

Изящно увернувшись, Нгуен погрозил пальцем.

— Нехорошо, дорогая Рита. Ты должна научиться вести себя с Богом подобающим образом — особенно если учесть, с какими неземными наслаждениями я познакомлю твое тело. Подумай об этом, моя дражайшая Рита. Тебя ждет верх блаженства. Позволь научить тебя... позволь познакомить тебя со своим собственным телом... ты будешь ждать встреч со мной, моя прекрасная.

— Сомневаюсь, что меня сможет возбудить портовая грязь, Нгуен Ван Чоу, — проговорила Рита, отплевываясь от блево- тины.

Он постарался улыбнуться, но у него задергалась щека.

— Знаешь, мне очень неприятно быть неучтивым, когда ты уже разогрелась, приготовилась познать блаженство. Увы, будучи императором, приходится чем-то жертвовать. Но я обязательно вернусь. И, может быть, дам тебе возможность посмотреть, как я буду уничтожать «Пулю», Дамена Ри, Арктур и романовцев.

Зловеще усмехнувшись, Нгуен взял М’Клиа за руку, и люк закрылся за ними.

— Благословенный Паук, этого не может быть. Все происходит... происходит во сне. На самом деле ничего этого нет. Я проснусь в своей каюте. Вы меня слышите? Я проснусь на койке в каюте на «Ноже Паука».

Однако «Нож» раскололся надвое. Техникам едва удалось заглушить реактор.

Через несколько минут в комнату вошел мужчина с отсутствующим взглядом. Достав из стены уборочную машину, он отмыл блевотину с пола и с тела Риты — так, словно перед ним был какой-то механизм. Рита обозвала его последними словами, но в мертвых глазах не мелькнуло ни тени чувств. От прикосновения холодных пальцев ее едва не стошнило снова.

После ухода тупого раба над койкой появилось голографическое изображение. Взглянув на него, Рита с изумлением увидела саму себя. Она зажмурилась, стараясь не слушать свои крики и злорадный смех М’Клиа Алхар. Эта тварь — сестра Торкильда!

Запись прокручивалась снова и снова. В конце концов Рита открыла глаза и уставилась на экран, как и обезумевшие создания на соседних койках. Она обратила внимание, что у одних женщин взгляды пустые и затравленные. Другие следили за происходящим с острым вниманием, лаская свое тело.

— Только не я, — дала себе клятву Рита. — Я... я не стану такой.

Но ее не оставляла мысль о том, что будет, когда у Нгуена появится время довести до конца цикл боли и наслаждения. Какие чувства она испытает, увидев на экране Нгуена и свое податливое тело? Сколько она сможет сражаться с отвращением к самой себе? Проклятие, долго она не выдержит! Нгуен будет воздействовать на глубины сознания, неподвластные рассудку. А в этом он мастер. Но что скажет Джон... Нет, не смей даже думать об этом! Рита залилась слезами, рыдая в истерике впервые с тех пор, как много лет назад умер ее муж.

— Адмирал! — страстно шептала она. — Спеши сюда! Приди и уничтожь этот корабль!

А у нее над головой продолжали сменяться кадры голоизображения.

ГЛАВА 43

Личные апартаменты Нгуена Ван Чоу.

«Деус»

Когда в помещение вошли люди, Рита была на грани отчаяния. Вдруг она увидела Сюзен, упавшую на палубу, и ее мысли понеслись с лихорадочной быстротой. Как Паук мог второй раз отдать Сюзен в руки этого чудовища? Может ли она как-то помочь подруге? Отвлечь внимание охранников, приведших Сюзен? Дать ей возможность быстро расправиться с ними, а затем, возможно, освободить и ее?

Рита собралась было громко крикнуть, но тут узнала в охраннике, склонившемся над упавшей в обморок Сюзен, Дарвина Пайка. Вторым, разумеется, был Торкильд. Рита прикусила губу. Торкильд? Брат этой мерзкой твари М’Клиа? Колеблясь, Рита перевела взгляд на голоэкран, не в силах принять решение. Кричать или нет? Неужели случилось что-то непоправимое?

— С вами все в порядке?

Очнувшись от размышлений, Рита увидела склонившегося над ней Торкильда, вытирающего свой рот. Дрожащими руками молодой арпеджианец ощупал электромагнитные оковы, удерживающие ее запястья и щиколотки.

— Я... я не... з-знаю, — выдавила Рита.

На переборке ожил сигнал тревоги. Где-то неподалеку комм начал выкрикивать приказания.

Затем Сюзен, мертвенно-бледная, мрачная, не до конца оправившаяся от потрясения, подошла к Рите, расстегивая электромагнитные оковы. Рита снова заглянула в знакомые темные испуганные глаза. Теперь подруг связывал общий пережитый ужас.

— Как ты?

Рита неуверенно кивнула.

— Нгуен не успел... довести дело до конца. Я... иначе я бы себя убила.

Сильные руки Сюзен подхватили ее, поставили на ноги.

— Нет! — яростно прошептала она, пытаясь скрыть собственный истеричный страх. — Я выдержала. И ты выдержишь.

Слова вырвались из ее горла резким ударом бича.

— Ты сильнее меня.

К ним подошел Дарвин, успевший порыться в гардеробе.

— Надень, — предложил он, протягивая Рите какую-то одежду. — По-моему, тебе подойдет. Только осторожнее, у тебя руки и ноги в ссадинах.

Только теперь Рита обратила внимание, что его бледное лицо покрыто потом, зубы судорожно стиснуты. При каждом звуке Дарвин испуганно вздрагивал, хватаясь за бластер, ища, откуда появилась опасность. Проклятие, и он также вот-вот сорвется.

— Вы оба чертовски храбры, — прошептала Рита. — Пришли сюда... сюда, где...

Вдруг она увидела Торкильда, уставившегося на монитор. Он не мог оторвать взгляд от жуткого зрелища: его сестра прикасается электронным хлыстом к ногам Риты. Раскрыв рот, он ошеломленно смотрел на экран, растерянно качая головой. Заглушая крики Риты, из глубины его груди вырвался сдавленный стон.

— Что с ним? — ткнула пальцем в арпеджианца Рита.

— Торкильд, черт бы тебя побрал!— донесся из комма грубый окрик. — Что... Что ты наделал?

На экране появилось голоизображение М’Клиа.

Торкильд повернулся лицом к сестре, моргая, чтобы прогнать слезы. На его искаженном лице смешались ненависть и недоверие.

— Это ты! — истерично воскликнул он, указывая на голоэкран. — Ты мучила эту женщину! — Торкильд с трудом сглотнул комок в горле. У него задергался рот. — Моя сестра! Моя возлюбленная М’Клиа, ты... ты чудовище! — Слезы блеснули в лучах света. — Я верил тебе! Ты была такая красивая... Драгоценное сокровище, которое надо беречь и лелеять!

— Торкильд! — надменно оборвала его М’Клиа. — Романовцы подняли восстание. Я приказываю запереть женщин здесь и собрать своих людей. Восставшие угрожают мессии и мне!

— Никогда! — отчетливо прозвучало звонкое восклицание Торкильда Алхара. — Я свободный человек, М’Клиа. Я объявляю твоему мессии кровную вражду. Деус — это Сатана, сестра, а ты его ШЛЮХА!!

Сверкнув глазами, М’Клиа отпрянула назад.

— Ты за это заплатишь, грязный подлый ублюдок! Мерзкий трусливый хвастун! Жалкий...

Вскинув бластер, Торкильд выстрелил в висящий на стене комм.

— Пошли!

Он бросился к люку. Рита, поспешно натянув тунику слишком большого размера, последовала за ним, принимая у Дарвина запасный бластер.

Торкильд прикоснулся ладонью панели замка. Дверь оставалась закрытой.

— Блокирована! — воскликнул он, отчаянно колотя рукой по крышке люка.

— Раньше здесь была офицерская кают-компания. Всем отойти! — Прицелившись, Рита одним выстрелом разнесла переборку. — Здесь самые тонкие панели на всем корабле.

Тряхнув головой, она бросилась в пролом.

Страх проник в каждую клеточку тела Дарвина Пайка. Его мочевой пузырь, расслабившись, выпустил из себя все содержимое. Тень Нгуена Ван Чоу неотступно маячила у него за спиной.

Выбежав за Ритой в коридор, Дарвин налетел на отряд Отцов, бегущих по коридору с бластерами наготове. Взорванная панель, упав, придавила нескольких человек. Рита ворвалась в самую гущу врага, сея вокруг себя смерть. В одной ее руке мелькал нож, другая сжимала бластер, при этом Рита еще ухитрялась наносить жестокие удары ногами.

Зажатый телами, Дарвин выхватил из-за пояса свой старый «Рэндолл», вспарывая Отцам животы тем особым движением, которому его научила Сюзен.

Безмозглые Отцы, не знающие страха, не боялись за свою жизнь. Они буквально сами нанизывались на острие «Рэндолла». Подбежавшая Сюзен выбросила вперед ногу, ломая одному из Отцов шею, а затем сразу же бросилась на другого.

Страх, столько времени закупоренный в душе Дарвина, наконец вырвался наружу в свирепом крике. Обезумевший от ярости антрополог налетел на кучку Отцов, приготовившихся стрелять. Своим весом он сшиб их с ног, нанося удары направо и налево, отбивая направленный на него бластер, перерезая кому-то горло. Через мгновение он уже был с ног до головы залит горячей кровью.

Выбравшись из кучи, Дарвин споткнулся о чье-то распростертое тело и отлетел к стене. Рядом с ним с шипением вспорол воздух бластерный луч. Дарвин бросился было вперед, но поскользнулся в луже крови и растянулся во весь рост. Его рука разжалась, выпуская бластер. Новый фиолетовый луч вонзился в переборку у него над головой, осыпав его дождем раскаленных металлических осколков. Дарвин поднялся на четвереньки, готовый встать, — и вдруг увидел свою смерть.

Один из Отцов, спокойно наведя бластер ему в грудь, приготовился сделать выстрел. Дарвин предпринял последнюю отчаянную попытку. Пригнувшись, он бросился вперед, вытянув руку с зажатым «Рэндоллом», целясь Отцу в пах. Слишком далеко! Дарвин взвыл от ярости. Его пронзительный крик перешел в визг.

За полсекунды до того, как Отец нажал на спусковую кнопку, его голова лопнула как перезрелый арбуз, обдав Дарвина окровавленными мозгами. Обезглавленный труп, пошатнувшись, рухнул на пол.

В коридоре вдруг наступила жуткая тишина. Озадаченный Дарвин, обернувшись, увидел за спиной Торкильда. Над дулом его бластера поднимался дымок. Втянув в горящие легкие холодный воздух, Дарвин встретился с арпеджианцем взглядом. Они угрюмо кивнули друг другу.

Сюзен и Рита, поднявшись с палубы, заваленной трупами, проверили заряды бластеров. Отыскав свой бластер, Дарвин быстро снял скальпы и привязал окровавленные трофеи к поясу.

— Надо срочно уходить отсюда, — выдохнул Торкильд, отрываясь от проломленной переборки.

Вспоротая графитовая сталь была вывернута наружу лепестками увядшей розы. Коридор был затянут пеленой едкого дыма. В воздухе стояло зловоние обугленной плоти и свернувшейся крови.

— Нам необходимо уничтожить какую-то штуковину, которая называется «Кулак», — задыхаясь, промолвила Рита. — Нгуен уверен, что этим страшным оружием уничтожит адмирала Ри и весь флот!

— «Кулак»? Станция «Кобальт»!

Рита побледнела.

— Черт! Патан сказал адмиралу, что эту станцию нужно уничтожить в первую очередь! Проклятие! Если бы только знать, какое сейчас число по земному календарю!

— По земному? Гром и молния, какое отношение...

— Пошли, — бросил Дарвин. — Нгуен там. Я хочу разобраться с этим ублюдком!

— Даже не вполовину так, как этого хочу я, — прошипела Сюзен.

Нагнувшись к мертвому Отцу, она сняла у него с ремня сонарную гранату и, выдернув чеку, бросила ее в комнату ужасов. Затем туда полетела вторая граната, третья. Не дожидаясь взрывов, Сюзен, увлекая всех за собой, побежала по коридору в ту сторону, откуда они пришли.

— Зачем ты это сделала? — спросил у нее на бегу Торкильд.

За спиной прогремела серия взрывов, отозвавшихся дрожью палубы. Бегущих нагнала волна горячего сжатого воздуха.

Пригнувшись, Сюзен бросила на Торкильда мрачный взгляд.

— Они не хотели жить, капитан. Я поступила милосердно.

— Но, может быть, всех этих женщин можно было вылечить психообработкой... — Торкильд осекся, осознав весь ужас собственных слов. — О Господи!

— Да, психообработкой. Я пережила этот кошмар на Сириусе. Черт побери, Торкильд, ты слышишь, я там была! Это жуткая вещь. Каждую ночь мне приходится переживать все заново. Порой я думаю, что лучше бы умерла прямо тогда.

В ее голосе прозвучала такая жгучая боль, что Торкильд не нашелся что сказать. Задыхаясь, он побежал следом за Ритой, похоже, знавшей дорогу.

Спереди доносились звуки боя, сначала отдаленные, постепенно все более громкие. Коридоры, по которым бежали воины, были усеяны трупами Отцов. Со многих были сняты скальпы, и их макушки блестели алой кровью.

Рита уверенно привела свой маленький отряд к девятому стыковочному узлу. Дорогу преградили высыпавшие в коридор Отцы. Рита и Сюзен, припав на колени, вскинули бластеры. Два метких стрелка не знали промаха. Часовые даже не успели открыть ответный огонь. Дорога к штурмовику оказалась открыта. Закрыв люк шлюза, Рита обессиленно опустилась на палубу, пытаясь отдышаться.

— Система безопасности у них дерьмовая. На патрульном линкоре мы бы сюда и близко не подошли.

Некоторое время все сидели, приходя в себя, отирая с лица пот и ошарашенно глядя друг на друга.

— Уходим отсюда, — наконец сказал Дарвин, поднимаясь с палубы.

Кивнув, Рита закинула за спину мокрые от пота волосы, отрываясь от металлической пластины.

Улыбнувшись, Сюзен чмокнула Дарвина в щеку.

— Пока что все идет как надо, — прошептала она между двумя вдохами. — Молодцы!

Просияв, тот привлек ее к себе, целуя в губы.

— Ничего, все только начинается! Девочки, этой штуковиной управлять вам.

Оторвавшись от него, Сюзен ослепительно улыбнулась, демонстрируя белоснежные зубы.

— А я? — спросил Торкильд.

Пожав плечами, Дарвин полез в штурмовик.

Сюзен ловко плюхнулась в кресло оператора вооружения.

— Дарвин! Рите нужны боевые доспехи! А вы с Торкильдом пристегивайтесь к противоперегрузочным креслам. Дорога на станцию «Кобальт» будет не из легких.

— А как же наши воины? Неужели мы...

— Они сами о себе позаботятся! — недовольно тряхнула головой Рита. Натянув шлем на рыжие кудри, она проворно забегала пальцами по панели управления, оживляя смертоносную машину. — С помощью «Кулака» Нгуен сможет уничтожить весь наш флот! Пусть мы все погибнем, и что с того? Черт возьми, зато жизнь прожили не зря! — Она перевела дыхание. — Сюзен! Наведи бластер на эти проклятые захваты!

Штурмовик задрожал. Дарвина буквально вжало в шкаф, где он выбирал подходящие доспехи. Найдя Ритин размер, он бегом вернулся на мостик. Зеленые глаза вспыхнули признательностью. Сбросив болтающуюся тунику, Рита проворно натянула доспехи.

— Я очень рад, что мы успели вовремя.

— Могли бы прийти пораньше, — пробурчала Рита. — На мое счастье, Нгуена позвали на «Кобальт». Но с меня хватило и того, что было. Проклятие, не представляю, как Сюзен смогла выдержать. — Она посмотрела на подругу. — Пайк, как ей это удалось?

Заметив ее смятение, Дарвин понял, что ей пришлось пережить.

— Наверное, Сюзен просто не имела понятия, что ее ждет. У тебя же, майор, было много времени помечтать об этом. С тех самых пор, как ты просмотрела записи. Наверное, Пауку это не понравится, но иногда неведение лучше.

Потупившись, Рита кивнула. Боевой задор оставил ее.

— Да, наверное, ты прав. Спасибо, доктор. Ты мне очень помог. Вернул крупицу самоуважения.

— Знаешь, майор, на свете чертовски мало людей, которых я уважаю больше, чем тебя. Буду рад служить под твоим началом.

Он подмигнул.

Рита молчала, не в силах найти нужные слова. Ее глаза стали влажными. Обняв майора, Дарвин дружески шлепнул ее по заду.

Заняв место рядом с Сюзен, Рита махнула рукой, прогоняя Торкильда и Дарвина с мостика. Выходя в люк следом за арпеджианцем, Дарвин бросил через плечо:

— Эй, девочки, только не забудьте, какой ценный груз везете, хорошо?

Свет стал тусклым. Сюзен открыла огонь из бластера главного калибра, и осколки захватов забарабанили по обшивке штурмовика. Взвыли ускорители, набирая мощность, и серебристая игла оторвалась от «Деуса».

Торкильд уже закрепил противоперегрузочные ремни. Его лицо было бледным как полотно, взгляд стал затравленным. Устроившись рядом с ним, Дарвин с облегчением расслабился в мягком эластике. Сделав глубокий вдох, он с шумом выпустил воздух сквозь стиснутые зубы.

Безжизненный взор Торкильда был устремлен в пустоту.

— Ты как?

— Что с ней произошло? Почему она стала такой... Как моя милая малышка М’Клиа?..

Он посмотрел невидящим взглядом на Дарвина.

— Я ее раньше не видел. Я ничего не могу сказать.

— Моя маленькая сестренка... — Торкильд запнулся. — Теперь я должен... должен ее убить. Долг... Честь... О Господи! Что со мной случилось?

— Торкильд! Почему бы тебе просто не оставить ее в покое? У нее своя жизнь, пусть сама разбирается. М’Клиа сделала свой выбор. Ты ничего не в силах изменить. Не вини себя в том, что с ней произошло. Таковы законы Паука. Свободная воля. Ничто — ни любовь, ни честь, ни долг — не может их изменить.

— Наверное, ты прав. — Свободной рукой Торкильд Алхар неуклюже нарисовал на нагруднике доспехов паука. — Доктор Пайк, на каждом человеке всегда лежит груз ответственности. Людям приходится делать выбор между добром и злом, между правдой и ложью. Каким я прежде был глупцом, что считал иначе! Раньше я был уверен, что жизнь укладывается в простые четкие рамки. — Помолчав, он печально усмехнулся. — Дарвин, мне еще нужно очень многому учиться.

— Не тебе одному, капитан. Спасибо за своевременный выстрел. Надеюсь, я смогу отплатить тебе тем же.

Кивнув, Торкильд махнул свободной рукой.

— Знаешь, при первой встрече ты мне очень не понравился. Я не мог понять, кто ты и что ты. Сейчас я знаю, что виной тому был мой ограниченный опыт.

— Видишь ли, тут мы квиты. Я считал тебя напыщенным эгоистом. И тоже был неправ. Я представить себе не мог, что ты способен так измениться.

— Паук хочет, чтобы мы жили и учились, — напомнил Торкильд. — Жаль только, что моему народу выпали на долю такие страдания.

Дарвин устроился поудобнее в ремнях.

— Наверное, такой путь предначертал Паук. Кто мы такие, чтобы подвергать сомнению деяния Господа? Черт возьми, когда моя душа вернется к старику, уверен, мне будет чем поделиться с этим божественным сукиным сыном.

— Ты... ты говоришь такие слова о Боге?

Дарвин мрачно усмехнулся.

— Ради этого мы и живем, Торкильд. Раньше я сомневался. Задавался вопросом, существует ли Бог. А потом я пообщался с романовцами. Да, Паук ждет от нас именно этого. Искренности, а не благоговейного страха. Опыта, а не бездумного поклонения. Вот только мне любопытно, как поступит Паук с душой Нгуена, когда она к нему вернется. Возможно, возникнет прецедент добровольной ампутации частицы Божественного!

Торкильд покачал головой, поражаясь подобному святотатству.

Дарвин вздохнул. Только теперь до него дошло, как же ошеломлен новыми чувствами молодой арпеджианец. За какие-то считанные часы все то, что он считал священным, что дало глубокие корни у него в душе, оказалось выброшено на потеху космическим ветрам. Торкильд Алхар потерял опору и сейчас мучительно искал ее.

Штурмовик метался из стороны в сторону. Свет то тускнел, то загорался вновь. Сюзен и Рита сражались с каким-то невидимым врагом. Дарвин и Торкильд беспомощно болтались в противоперегрузочных ремнях — жалкие букашки в сетях Паука. Рита умело вела летательный аппарат к цели.

Лихорадочно окинув взглядом отсек, Торкильд сглотнул комок в горле, словно осознав, какие же тонкие стены отделяют его от смерти.

— Мы все в сетях Паука, капитан, — улыбнулся Дарвин, указывая на ремни. — Я пришел к заключению, что надо просто делать все, что в твоих силах, спокойно принимая синяки и шишки, посылаемые судьбой. — Остановившись, он провел языком по пересохшим губам. — И еще, Торкильд. Слушай, если мне не суждено будет пройти через это испытание, береги Сюзен.

— Сюзен? Дарвин, я...

— Держись! — рявкнула в комм Рита.

Линкор «Пуля».

На входе в Газовое Облако

Червячок беспокойства грыз дыру в груди Дамена Ри. «Пуля» гудела и дрожала, замедляясь с обратным ускорением тридцать пять единиц. Тормозить резче было нельзя, чтобы не вырваться вперед по сравнению с «Угару» и «Камикадзе». Разумеется, корабли Майи и Тоби могли выдержать большие перегрузки, но приходилось подстраиваться под самых нерасторопных. Флот спешил прибыть на место точно в соответствии с предсказанием Патана. Зачем — известно было одному Пауку.

Белые сверкающие переборки мостика вибрировали от энергии. Оружейники, сигнальщики, инженеры не отрывались от коммов, выдавая и принимая потоки информации. Мониторы над головой пестрели яркими красками. Штурман сидел в своем кресле, закрыв глаза, управляя навигационным коммом. Техники следили за приборами, пытаясь обнаружить малейшие признаки присутствия кораблей Нгуена. На потолке застыл в ожидании паук, нарисованный Лийтой Доброй.

Комм выявил по меньшей мере одиннадцать различных путей, ведущих в недра Газового Облака. С точки зрения физики Облако представляло собой сгусток вещества, который, по оценкам астрономов Директората, через сто тысяч лет должен был превратиться в звезду.

Навигационные пути, периодически расчищаемые от космической пыли и газов реактивными бульдозерами, позволяли межзвездным летательным аппаратам сбрасывать скорость после прыжка без абразивного трения. Разумеется, боевой корабль мог двигаться произвольным курсом, поставив щиты. Адмирала не оставляло гложущее беспокойство. Удалось ли четырем другим линкорам проделать дыры в Облаке? Переоборудованные транспортные корабли, обладающие менее совершенными навигационными возможностями, не смогут так быстро уменьшить скорость. Они будут идти следом. Им предстоит стать резервом. К счастью, в этом случае можно будет не беспокоиться по поводу их слабых щитов. Но, быть может, дополнительные бластеры Фудзики в решающий момент скажут свое слово.

Делать было нечего. Свет звезд потускнел. Мимо «Пули» промелькнул первый бакен. Датчики засекли следующий, и штурман подкорректировал курс.

— Вот и все, — поднял руки Ри. — Обратной дороги нет. Тони, оставь первый маячок для идущих следом транспортов. Пусть держатся друг от друга на расстоянии двух астрономических единиц.

— Так точно, господин адмирал.

На одном из мониторов мелькнула яркая вспышка. «Пуля» прокладывала путь для грузовиков.

— От Риты и полковника Куриякен никаких известий? — спросил Железные Глаза, скрестив руки на могучей груди. — Им придется труднее всего.

— Никаких. И если честно, я ничего и не жду. Едва ли они попытаются связаться с нами. Рита и Тоби находятся в противоположной части Облака. Слишком велика вероятность, что Нгуен перехватит транскоммуникационное сообщение и поймет, что мы близко. Даже если ему не удастся расколоть шифр, он насторожится. Будет следить во все глаза. А так можно надеяться, что мы свалимся на него как снег на голову.

Джон Смит кивнул, но в его глазах оставалось беспокойство. Черт побери, мужчина имеет право переживать за свою жену, ведь так?

— Долго еще ждать?

Ри сверился с монитором комма.

— Переводя относительное время в стандартное, — пять дней.

Одни сутки медленно сменяли другие. Облака газа становились более плотными, более горячими. Взаимная гравитация пересиливала силу отталкивания хаотически движущихся молекул. В непроницаемом мраке появились просветы в видимой части спектра. Сквозь пыль стали пробиваться волны большей длины, и чернота приобрела красноватый оттенок.

Неужели колонистам нравится жить здесь, где не видны звезды? Но кто бы ни были эти люди, именно они производили лучшие полимеры и самые прочные графитовые волокна во вселенной. В старину, как было записано в архивах, космические корабли практически целиком изготавливались из углепластика. Вот еще один пример забытых технологий Содружества.

Ри перевел взгляд на таблицы, выведенные на голомонитор. Позади половина пути. Хронометр, ведший отсчет земного времени, постепенно замедлял ход, корректируя поправку на релятивистский эффект. По нему, как по спидометру, можно было определять ускорение корабля.

Вскочив с места, Дамен Ри принялся расхаживать взад и вперед, давая выход переполняющему возбуждению. Столько времени он провел за боевым коммом, отрабатывая различные действия на тот случай, если будет повреждена одна из палуб. Новобранцы, воины-романовцы, впервые совершающие космический полет, приобретали навыки борьбы с чрезвычайными ситуациями, учились работать в условиях невесомости и повышенной гравитации, а также в безвоздушном пространстве.

Железные Глаза внимательно наблюдал за учениями, постоянно связываясь с коммом, оценивая слабые места своих людей. Раз за разом романовцы и десантники занимались до тех пор, пока не начинали валиться с ног от усталости. Отрабатывались методы боевых действий в условиях невесомости. В специальных помещениях моделировалась разреженная атмосфера станций или вакуум открытого космоса.

До встречи одни сутки. Напряжение, подобно сморщившейся от жары пластмассе, обволокло весь корабль. Шутки звучали все реже и реже, смех становился деланым. Где-то впереди, за алеющим газом, в который врезался корабль, затаился Нгуен. По мере того как вещество Облака становилось все более плотным, повышалась температура корпуса. Щиты светились, поглощая возрастающее инфракрасное излучение. Все новые и новые яркие бело-голубые маячки обозначали дорогу для летящих следом грузовых кораблей.

Первым указанием на приближающуюся беду стали зашкаливающие детекторы массы, обнаружившие возмущение пространства прямо по курсу.

— Это еще что за чертовщина?

Ри оторвался от комма, с помощью которого прокручивал предполагаемый ход боя в том случае, если бы Нгуен использовал реверсивный ускоритель для пуска торпед. Чашка с кофе застыла у него в руке. Он уставился на монитор.

— Ребята, если это сбой аппаратуры, его нужно устранить. Немедленно.

Техники засуетились с приборами, проверяя электрические цепи и датчики. Ри пожалел о том, что не имеет возможности переговорить с Сщински Монтальдо, планетологом из университета, руководившим добычей торона на Мире. Что может оказать подобное влияние на детекторы массы?

Через четыре часа мониторы снова словно обезумели. Сейчас возмущение зафиксировали сразу все приборы, значит, впереди, в толще Облака, действительно происходило что-то странное.

— Господин адмирал! — оторвала от экрана встревоженный взгляд техник-лейтенант Марла Сэш. — Если позволите высказать предположение, по-моему, мы имеем дело с микросингулярностью. С другой стороны, сэр, астрофизика учит, что такие явления существуют только в течение первых двух секунд после Большого Взрыва.

Ри нахмурился. «Пуля» то и дела вспарывала клочья странно светящихся газов. Как будто летишь сквозь туман. Неизвестно, где впереди тебя может ждать гора. В Газовом Облаке прячется не только источник яркого света. Что еще затаилось в раскаленных газах? У Ри подвело желудок: маленький червячок вонзил острые как бритва зубы в нежные ткани системы пищеварения.

«Пуля» приближалась к колониям, но никакой ясности так и не наступило.

— Господин адмирал! — доложила Сэш. — Снова зафиксирована флюктуация массы. На этот раз нам удалось снять «отпечаток пальцев», сэр. Компрессионная волна параллельно с очень мощным источником гамма-излучения. Частота флюктуаций увеличилась.

— И?..

Ри обгрыз ногти до основания, дожидаясь, когда лейтенант окончит все расчеты. Ее лицо избороздили напряженные складки. Наконец она сняла шлем.

— Возможно единственное объяснение. Эффект Хокинга.

— Вы уверены?

Сам по себе вздох Марлы был достаточно красноречивым, но она добавила:

— Господин адмирал, если честно, я не знаю. Если бы в Газовом Облаке присутствовали квантовые черные дыры, это было бы давно известно. Разработки здесь ведутся уже очень давно. Что гораздо хуже, полученные мною значения слишком малы для того, чтобы их можно было считать последствиями Большого Взрыва. Скажем так, мы имеем дело с дырой размером с протон, диаметром около 10−13 сантиметра и массой миллиард тонн. Время распада этой дыры можно рассчитать исходя из энергии излучения Хокинга. Если разделить массу на время распада, получится среднее время жизни — грубо что-то вроде десяти миллиардов лет. Черные дыры такого размера должны были взорваться еще четыре миллиарда лет тому назад. Следовательно, мы имеем дело со значительно более крупными дырами, но только это не вяжется с теми данными, что мы получили. Параллакс гамма-лучей позволяет определить расстояние до этого объекта: приблизительно двадцать астрономических единиц. Так вот,сэр, исходя из предполагаемого размера этих дыр, при их распаде мы должны были бы зарегистрировать взрыв мощностью от десяти до двадцати миллионов мегатонн. Но этого не происходит.

Шумно выдохнув сквозь стиснутые зубы, Ри рассеянно уставился на забытую чашку кофе.

— Марла, твои предположения?

— Крошечные, быстро распадающиеся черные дыры. Скорее всего речь идет о массах порядка нескольких килограммов. Сжатых в такой маленький объем, что достигается эффект сингулярности. Раскаленных, испускающих жуткую радиацию и невероятно нестабильных. Мы имеем дело с первобытными черными дырами, обладающими продолжительностью жизни около 10−36 секунды.

— Но мы наблюдаем целую серию таких дыр. Чем это можно объяснить?

Лейтенант почесала затылок.

— Гм... не знаю. Я... Проклятие, какой же энергией нужно обладать, чтобы швырять эти дыры в пространство по своей прихоти!

— О Господи, нет! — воскликнул Ри. — Это технологии Содружества, похищенные Нгуеном. Другого объяснения быть не может.

Сглотнув комок в горле, Марла побледнела.

— Вождь! — Ри обернулся к Железным Глазам. — Ты все понял?

Тот кивнул.

— По-моему, да. Сюрприз, приготовленный Нгуеном? Как на Сириусе?

— Лейтенант Сэш, я не хочу, чтобы о ваших предположениях судачили в кубрике. Эта информация является совершенно секретной, понятно? Отлично. — Ри протер глаза. — Джон, пойдем ко мне. Нам надо хорошенько подумать.

Они молча пошли по коридорам, слушая приглушенное гудение «Пули». Надежная защита? Но только от какого оружия?

Войдя в каюту, Ри задержал взгляд на дальней стене, где висела коллекция романовского оружия. Неужели он собрал ее в этой жизни? Ри перевел взгляд на пустую бутылку. Плохо. С этим виски было связано слишком много воспоминаний, и сейчас ему как никогда хотелось, чтобы бутылка была полной.

Люк с шипением закрылся за спиной Железных Глаз. Заметив хмурое лицо Ри, вождь плюхнулся в кресло.

— Ну, что это значит? Мы снова идем на заклание? И впереди нас ждет повторение катастрофы на Сириусе? Чем может нам грозить квантовый эффект? Сингулярность пробьет наши щиты, как пуля мешок шерсти? — На лице Железных Глаз была написана растерянность. — Подобный сгусток энергии, если верить лейтенанту, должен будет уничтожить корабль.

— А ты кое-чему научился.

Железные Глаза криво усмехнулся.

— Много времени провожу с синтезатором сна. Еще больше разговариваю с техниками, узнаю, как работает корабль. Квантовая физика мне пока дается плохо, особенно ее математическая часть и практические приложения. И все же, несмотря на войну, я не перестаю заниматься. Надо сказать спасибо Рите, бросившей меня на такой долгий срок. Гораздо проще заснуть с помощью синтезатора и заниматься астрофизикой, чем ворочаться в кровати, тоскуя по ее телу. — Растопырив пальцы, вождь посмотрел на свои руки. — Ког- да-то давным-давно я обещал Лийте, что овладею грамотой. Знания подобны хорошему коню: они доставят тебя в такие прекрасные места, о существовании которых ты даже не догадывался. Но вот математика... Ладно, это уже другая история.

— Знаешь, Лийта гордилась бы тобой.

Потерев мозолистой рукой лицо, Железные Глаза поспешил переменить тему.

— Мы говорили о генераторе масс?

— Верно. Но в отличие от настоящих черных дыр эти сингулярности имеют очень непродолжительный срок жизни. Полагаю, Нгуену каким-то образом удается сжать материю с такой силой, что ее масса переходит «наружу». Когда она возвращается назад, внутреннее напряжение массы превышает силы взаимного притяжения, стремящиеся удержать ее вместе. Бум!

— Как ему это удается? — нахмурившись, спросил Железные Глаза, проводя рукой по рукоятке ножа.

— Не представляю. Эти технологии так далеко ушли вперед по сравнению с нашими, как бластер от каменного топора. Разумеется, теоретически это возможно, но практическое воплощение неосуществимо исходя из нашего понимания материи и энергии.

— То же самое можно сказать о Пророках.

— Не напоминай мне о них. Мне и без того страшно.

— В таком случае, нам придется полностью положиться на Паука, — напомнил Железные Глаза. — У нас есть то, чего нет у Нгуена, — фактор неожиданности. Как знать, быть может, в конечном итоге именно это и определит исход сражения.

— Но если нам не удастся застигнуть его врасплох, все решится в считанные секунды — разумеется, если он научился наводить эту штуковину на цель. Уж если линкорам придется несладко, то что говорить о переоборудованных грузовиках. На них рассчитывать нечего.

— В таком случае, придется действовать наверняка. Если мы не сможем поднять в космос штурмовики, уничтожить станцию «Кобальт» — предположительно, именно она и швыряется массой — и взорвать линкор Нгуена, наши души прямым ходом отправятся к Пауку.

Чем ближе подходила «Пуля» к месту встречи, тем более значительными становились аномалии массы. Вскоре в сгустившихся тучах стали различимы яркие отблески.

— Только что прошли последний бакен, — доложил впередсмотрящий.

— Время?

— 2:25 утра, гринвичское время, земной календарь, господин адмирал.

Кивнув, Ри повернулся к комму.

— Железные Глаза, выпускай свои штурмовики. Удачи! Вам необходимо будет выйти к колониям ровно через пять минут. Мы закупорим эту дыру и обеспечим вас прикрытием.

В половину третьего Ри открыл все каналы связи и крикнул:

— Вперед во имя Паука!

«Пуля» вынырнула из облаков пыли и газа, ища бластерными лучами все, что можно было считать неприятельскими кораблями. В тот день адмирал Ри получил лишь одно хорошее известие. Удар оказался для противника полной неожиданностью. Патрульная эскадра, за исключением «Амазонки», собралась в назначенном месте твердо в срок.

Но тут «Кулак» нанес первый удар.

ГЛАВА 44

Штурмовик № 22.

У колоний Газового Облака

Оглушительный треск расколол тишину. Дарвин дернулся в противоперегрузочных ремнях. Штурмовик резко остановился, и ученый и Торкильд задергались словно марионетки на нитях.

Сюзен, проскочив в дверь, схватила бластер. Дарвин, отстегнувшись, последовал ее примеру. Он улыбнулся, увидев, что Торкильд выбрал себе самое тяжелое оружие и принялся увешивать пояс зарядами. Сюзен раздала им гранаты.

— Берите столько, сколько сможете взять. Как только мы покинем штурмовик, рассчитывать будет не на что.

Рита махнула в сторону шлюза.

— Приготовиться к вакууму. Надеть шлемы. — Она помогла Торкильду управиться с застежками. — Коммы проверены?

Все обменялись тестовыми посылками.

— Хорошо. Тогда пошли. Берегите себя. Мы не сможем заботиться о раненых. Если кого зацепят... остальные пойдут дальше.

Приоткрыв наружный люк, Рита бросила в щель гранату и отпрянула назад. Взрывная волна разметала во все стороны обломки переборки, закружив их в вихре. Воздух с завыванием устремился к пробоине, проделанной в обшивке корабля острым носом штурмовика.

Где-то зазвучал пронзительный сигнал тревоги, предупреждающий о разгерметизации. Звук стремительно затихал по мере того, как атмосфера вырывалась наружу.

— По-моему, лучше в первую очередь ударить по силовым установкам, — предложила Сюзен, прыгая в поток стремительно вытекающего из корабля воздуха. — Если нам удастся уничтожить хотя бы одну, станция захромает. Чем больше установок мы выведем из строя, тем лучше.

Торкильд прыгнул следом за ней.

— Как ты думаешь, какова вероятность, что четыре человека смогут вывести из строя такое громадное сооружение?

— Больше, чем если бы этих четырех человек здесь не было.

— Всё в воле Паука, — проворчала Рита. — Пошли. Где-то впереди обязательно будет люк, который мы сможем взо- рвать.

Дарвин бросился вперед, перелезая через бухты черного силового кабеля номер пять высотой по пояс. Во многих местах кабель был перебит и разорван острым носом штурмовика. Помещение, в которое попали десантники, представляло собой жалкое зрелище. Переборки были проломлены, на потолке уцелели лишь две лампы. Судя по гравитации, эта комната находилась ближе к внешнему краю станции, а не к центральной оси вращения.

— Сюда, — махнула рукой Рита, закладывая под переборку заряд взрывчатки.

Едва она успела отскочить назад, как прогремел взрыв. Из пробоины начал вырываться со свистом воздух. Рита прыгнула вперед, увлекая всех за собой.

Дверные запоры не работали, блокированные службой безопасности или аварийной системой, включившейся при разгерметизации одного отсека. Маленький отряд продвигался вперед, оставляя за собой взорванные переборки и раз- герметизированные помещения, иногда пробегая мимо задыхающегося Отца, жадно ловящего ртом воздух. Навстречу им поток воздуха, вырывающийся из пробоины, тянул мелкий мусор, бумаги, пластиковую упаковку. Для того чтобы проникнуть за очередную стену, требовалось взорвать сонарную гранату.

— Берегись!

Предостережение Дарвина прозвучало вовремя. Краем глаза заметив сзади какое-то движение, молодой ученый выстрелил навскидку из мощного бластера и разрезал пополам ближайшего из Отцов. Остальных прикончил взрыв гранаты, брошенной Ритой.

Обежав полуразрушенную опору, Дарвин присел, пытаясь отдышаться. В полумраке впереди пробежали двое Отцов, скрывшихся за выступом переборки. Затем из взорванного компьютерного центра выскочили другие, перескакивавшие через перевернутые антигравитационные кресла, погасшие мониторы, рассыпанные карточки комма. Дарвин понял, что где-то рядом разрушена еще одна перегородка. Отцы приближались. Он спокойно навел свой бластер и начал методично их отстреливать. Тупые создания умирали в жутких мучениях. Их тела разрывало от внутреннего давления, лимфа и кровь закипали, проливаясь на застланный коврами пол.

Дарвин медленно продвигался вперед, все больше и больше отставая от Сюзен. Впереди показался другой отряд Отцов. Они приближались в образцовом порядке. Наведя свой мощный бластер, Дарвин стал ждать. Первая волна выплеснулась в пустое помещение. Дарвин хладнокровно перестрелял Отцов всех до одного.

— Пайк!

— Я держу тыл. Идите вперед. Обо мне не беспокойтесь!

— Дарвин! — Голос Сюзен. — Не надо глупого геройства. Пожалуйста, останься живым.

Дарвин поморщился, услышав в ее словах мольбу.

Вторая волна Отцов залегла, обрушив на него шквальный бластерный огонь. Доспехи Дарвина покрылись перчинками капелек расплавленного металла. Бросив сонарную гранату,он с изумлением увидел, как она по немыслимой кривой завернула за стену. Сила Кориолиса! Обрушившаяся переборка придавила Отцов, поднявшихся было в атаку. Остальных добил Дарвин, вспарывая полумрак яркими лучами.

Это все равно что охотиться на арктических зайцев! Зайцы? Капканы! Прилепив к переборке сонарную гранату, Дарвин закрепил тонкую проволоку, подобранную с пола из кучи обломков, к чеке и натянул ее поперек коридора. Схватив бластер, он побежал назад, останавливаясь только для того, чтобы заминировать каждое из отверстий. Интересно, придет ли в голову безмозглым Отцам проверять перед собой дорогу?

Через несколько секунд сзади раздался взрыв.

Дарвин бежал по пустынным темным коридорам, ощущая под ногами дрожащую палубу. В некоторых помещениях горели лампы аварийного освещения, повсюду валялся мусор, постоянно дул встречный ветер — атмосферу вытягивало в пробоину. Дарвин едва не проскочил мимо раскаленного места. Установив гранату, он уже собрался бежать дальше, но напоследок обернулся, убеждаясь, что все в порядке, и только тут увидел, как участок переборки покраснел, затем стал белым. Расплавленный металл с шипением лопнул, и из от- верстия появилась длинная телескопическая труба.

Осторожно перешагнув через свою растяжку, Дарвин внимательно осмотрел странное сооружение. Портативный шлюз! Противник задумал обходной маневр!

— Сюзен! Рита!

Молчание. Они вне зоны действия комма? Или погибли? Времени гадать нет. Надо действовать! Отойдя в сторону, Дарвин дождался, когда люк начнет открываться. Швырнув в щель гранату, он навалился всем своим весом на дверь, закрывая ее. Но все равно осколки застучали по его доспехам.

Что дальше? Поддавшись порыву, Дарвин открыл люк и шагнул в шлюз, переступая через умирающих и разорванных на части Отцов, добивая раненых из бластера. Сколько человек он здесь уложил? Восемь? Те, кто остался снаружи шлюза, начали заполнять его воздухом. Безмозглые создания, они не ждут, что он выскочит отсюда, поливая их из бластера. Каше же они тупые! Самый полный кретин не может быть настолько глуп! Это же самоубийство!

Дарвин сглотнул комок в горле. А что, если Сюзен и Рита... Не надо думать, действуй! Будь в непрерывном движении. Выиграй время. Молись о том, чтобы Сюзен была жива. Вот и все. Просто с ней пропала связь. На пути радиоволн слишком много металлических переборок. Только и всего. Думай о чем-нибудь другом. Не давай волю панике.

Шлюз заполнился воздухом. Даже через доспехи Дарвин ощущал возросшее давление. У него в руке была зажата последняя граната с запалом, установленным на моментальное срабатывание. Как только люк открылся, Дарвин увидел тупое лицо Отца и выбросил гранату. Он едва успел захлопнуть люк, как снаружи раздался грохот. Снова распахнув дверь, Дарвин открыл огонь по корчащимся на полу фигурам. Затем он выбрался из шлюза и побежал вперед, крича, стреляя, убивая.

Прячась от огня, Дарвин нырнул за груду мертвых тел, заодно собирая у убитых гранаты. Он снял шлем и едва не поперхнулся от зловония паленого мяса. Из вспоротого живота одного из трупов вытекала отвратительная зеленоватая жидкость, скапливающаяся в лужицу прямо под носом Дарвина. У него над ухом болтались вывалившиеся кишки.

Его едва не вырвало.

— Надо сматываться отсюда, — вслух произнес Дарвин.

Трупы вздрагивали от попаданий бластерных зарядов.

— Третий и четвертый взводы, направо. Обойти его с фланга. Атака по шестому рисунку. Пошли... живо!

Стараясь не дышать, Дарвин прикусил губу. Отцы не могут сражаться, не получая указаний. Где-то за ними есть кто-то умный, офицер, не прошедший психообработку.

— Надо срочно смываться, или меня здесь зажарят.

Выдернув чеку, Дарвин перебросил гранату через вал мертвых тел. Он снова не принял в расчет силу Кориолиса. Ударившись о переборку, граната разорвалась, обдав Отцов стальным дождем. Бросившись вперед, Дарвин едва не упал, поскользнувшись в луже желудочного сока.

Расправиться со всеми Отцами ему не удалось. Бластерный луч скользнул по налокотнику доспехов Дарвина, и у него онемело плечо. С трудом удерживая свой бластер одной рукой, Дарвин дал длинную очередь и выскочил через дверь в соседний коридор.

— Говорит вторая секция, четвертая рота. Он...

Офицер остановился, раскрыв глаза от изумления. Дарвин выстрелил в упор ему в грудь, пробив лучом ребра. Из страшной раны вывалились бледно-розовые легкие и толстые сердечные мышцы.

Перепрыгнув через труп, Дарвин услышал карканье комма. Кто-то выкрикивал приказания, управляя Отцами. Пробежав по коридору, Дарвин выскочил на лестницу и поднялся на следующий уровень.

Он постоял в пустом коридоре, переводя дыхание и пытаясь разработать онемевшую руку. Офицеры быстро опомнятся и пустят Отцов по его следу.

— Но я же имею дело не с закаленными в боях ветеранами! — проворчал Дарвин. — Проклятие! А я что, ветеран?

Ему необходимо любым способом добраться до одного из реакторов.

На лестницу высыпал взвод Отцов. Дарвин побежал по изгибающемуся коридору и вдруг остановился. За поворотом стоял офицер. Заметив Дарвина, он начал отдавать приказания через комм. Его отряд тупых вурдалаков перестроился и двинулся вперед. Припав на колено, Дарвин сделал прицельный выстрел, снесший офицеру полголовы.

Отцы приближались, стреляя на ходу. Фиолетовые лучи с шипением врезались в стены. Дарвин отполз в сторону, спасаясь от перекрестного огня.

— Плохи мои дела, черт побери! — проворчал он. — Похоже, отсюда не выбраться.

На грани отчаяния, Дарвин вдруг заметил решетку системы вентиляции. Выбив ее ногой, он протиснулся внутрь. Бластерный огонь усиливался, приближался. Дарвин забился в тесный воздуховод, чувствуя, как сотрясаются от взрывов переборки. Где-то совсем рядом прозвучал пронзительный крик.

— Безмозглые ослы, — презрительно прошептал Дарвин. — Они стреляют друг в друга. Туда вам и дорога!

Но только с минуты на минуту здесь появится второй офицер, который организует Отцов. Его надежда на спасение заключается в постоянном движении. Нельзя допустить, чтобы его зажали в угол. И в первую очередь надо выбивать офицеров.

Дарвин подполз на четвереньках к главной вентиляционной шахте, колодцу диаметром метра два. Осторожно заглянув туда, он обнаружил, что на каждом уровне шахта освещена тусклым светом флюоресцентной панели. По стене — хвала Пауку! — проходил трап из скоб.

Дарвин посмотрел вниз. На соседнем уровне вдоль серой переборки тянулся толстый силовой кабель — Мощный, наверное, 150-й. Пожав плечами, Дарвин перебил его прицельным выстрелом и вставил в бластер новый заряд. Он угрюмо огляделся. Светлые пятна уходили вверх, превращаясь в точки. Ему нужно в противоположную сторону. Впрочем, так ли это? Не лучше ли будет нанести отвлекающий удар? Забраться наверх и заставить противника разделиться? Отвлечь часть сил от Сюзен?

Дарвин стал подниматься по лестнице, подтягиваясь на скобах. Слава Пауку, что на станции пониженная гравитация. Забравшись на четвертый уровень, Дарвин почувствовал, что у него болят мышцы. Он вспотел и начал задыхаться. Доспехи тугим обручем сдавили грудную клетку, не давая легким расправиться. Заживающая нога отказывалась повиноваться. Поврежден протез?

— Ничего, я просто немного устал, только и всего.

«Опухоль тут ни при чем. И дело не в нарушенных нервных окончаниях, не получающих достаточное количество адреналина... Но нет! Взгляни правде в глаза, ты умираешь. Вот уже два месяца ты не был в медустройстве. Сколько недоброкачественных образований разрослись подобно плесневым грибкам? Сколько сотен раковых центров возникло в процессе регенерации тканей? Вот почему силы покидают тебя».

Стиснув зубы, Дарвин вцепился в скобы и пополз вверх с удвоенной скоростью, доказывая себе, что это не так.

Сначала Дарвин не обращал внимания на едва заметную вибрацию. Заметил ее он только тогда, когда уже сам воздух начал гудеть, передавая колебания стальных переборок. Внезапно станция содрогнулась, и низкочастотный гул достиг максимума. Крепче вцепившись в скобу, Дарвин закрыл глаза. Голова его пошла кругом. Противонаправленные гравитационные поля схлестнулись между собой, и вдруг наступила тишина.

Дарвин решил, что находится внутри «Кулака Деуса». У него заложило уши, и ему пришлось кашлянуть. Стиснув зубы, он полез дальше.

Обливаясь потом, Дарвин забирался все выше и выше. Казалось, лестнице нет конца. Усталые мышцы болели, дрожали от напряжения, в груди образовалась неприятная пустота. Но Дарвин не сдавался, отказывался остановиться, предохнуть на одной из площадок. По мере того как ослабевало центробежное ускорение, вызванное вращением станции, его вес тоже уменьшался. Оглянувшись через плечо, Дарвин едва не сорвался, ощутив страшное головокружение. Бездонный колодец уходил вниз, теряясь в темноте.

— Отвлекающий маневр. Надо забраться наверх и наделать побольше шума. Пострелять, взорвать несколько гранат. Пусть у Отцов появится какое-нибудь занятие. Необходимо выиграть время.

Теперь гравитация была уже такой слабой, что Дарвин мог за раз перелезать сразу через две скобы. Когда он наконец добрался до просторного помещения наверху, там уже была практически невесомость. Огромные фильтры и устройства ультрафиолетовой стерилизации очищали воздух, попадающий в вентиляционную шахту. Дарвин остановился, с наслаждением подставляя разгоряченное вспотевшее тело прохладному ветерку. Замечательное техническое решение. Насосы закачивают воздух наверх, затем он проходит через фильтры и спускается назад под действием центробежных сил.

Вспомнив правила поведения в условиях невесомости, Дарвин подплыл к люку и прикоснулся ладонью к панели замка. Осторожно проникнув в коридор, он закрыл люк за собой и едва не упал, попав в зону действия искусственной гравитации. Оглядевшись вокруг, Дарвин увидел типичные белые стены станции. Коридор был залит ярким светом, показавшимся ему ослепительным после полумрака шахты.

— Куда дальше?

Дарвин решила повернуть направо. Он медленно продвигался вперед, пытаясь разобраться в странных неприятных ощущениях. Вдруг его осенило — то же самое было на борту «Мести Паука», когда меняли гравитационные пластины. Сила притяжения постоянно менялась, что вызывало приступы тошноты и головокружений.

К одной из переборок был прилеплен волдырь комма. Посмотрев на него, Дарвин вдруг осознал, что не имеет понятия, как узнать о происходящем на станции.

Побежав по коридору, он внезапно застыл на месте, запоздало поднимая бластер. Однако мужчина и женщина с пустыми глазами спокойно прошли мимо него, даже не взглянув в его сторону.

— Нгуен, старина, здесь ты промахнулся! Сначала твои солдаты стреляли друг в друга, потому что не могли отличить своих от чужих. Теперь твои вурдалаки проходят мимо меня, не сознавая, что я враг.

В воздухе снова нарастал гул, словно крошечные насекомые забрались в самые уши и махали крылышками. Остановившись, Дарвин опустил голову, затыкая уши. Станция задрожала, затем затряслась и, наконец, судорожно дернулась, извергая из себя массу. Пошатнувшись, Дарвин опустился на колени. От гравитационной волны у него звенело в ушах; ему казалось, его внутренности, мозг и кровеносные сосуды разом метнулись в противоположные стороны. Поля притяжения были уравновешены. Дарвин понял, что добрался до центра станции.

Выругавшись про себя, он полез дальше, пытаясь найти ось вращения. Где-то там должен находиться шпиль, на вершине которого водружен шар. Возможно, там будут мощные силовые кабели, перерубив которые он разорвет сухожилия в «Кулаке Деуса».

Дарвин спешил, хромая на больную ногу. Мышцы икр и ступни горели. Изуродованные нервные окончания сигнализировали о нестерпимой боли. Он был на грани истощения.

Остановившись перед дверью, Дарвин хлопнул ладонью по панели замка. Массивный люк бесшумно скользнул в сторону. Шагнув вперед, Дарвин едва не разбился насмерть. Гравитация исчезла, и он, беспомощно барахтаясь, пролетел через всю комнату и ударился о противоположную стену. Спину пронзила острая боль. Придя в себя, Дарвин поплыл дальше.

По дороге ему встречались подвергнутые психообработке уроженцы станций — долговязые, хрупкие, напоминающие рыб, живущих в глубине земных океанов. Видоизменение человека: адаптация к окружающей среде, в которой отсутствует сила притяжения.

Дарвин вплыл в круглый зал. Похоже, это центр станции. И что дальше? Где нужный ему уровень? Подплыв к люку, Дарвин нажал на панель замка. Никакой реакции. Заперт! Отлично. Значит, там находится что-то очень ценное для Нгуена.

Достав бластер, Дарвин огляделся вокруг, убеждаясь, что в коридорах никого нет. Фиолетовый луч ударил в запор, выбив сноп искр и черный дым. Вставив в щель кончик своего «Рэндолла», Дарвин стал орудовать им как рычагом, отодвигая массивную стальную плиту.

Когда щель стала достаточно большой, он просунул туда пальцы и навалился всем своим весом. Наконец люк сдвинулся настолько, что Дарвин смог протиснуться внутрь.

Забрызганный кровью, воняющий внутренностями, он осторожно выпрямился, расправляя висящие на поясе скальпы. Его появления никто не заметил. Люди застыли перед мониторами, изучая поступающую информацию. Пульсация энергии начала нарастать снова. Комната задрожала, стены загудели.

Дарвин тряхнул головой, приходя в себя. Как только энергетический пик прошел, он громко крикнул:

— Как идет бой на внешнем кольце станции?

Бледный мужчина с редеющими серебристо-светлымиволосами, оторвавшись от монитора, неуверенно встал.

— Кто вы такой? — спросил он. — И что вы тут...

Только теперь до него дошло, как выглядит пришелец. Мужчина протянул руку к столу.

— Не трогать! — предупредил Дарвин, обводя помещение своим бластером. — Скажите, что происходит на внешнем кольце... и кто вы такие.

— Я Тен Макгир. Нападавших зажали между четвертой и пятой силовыми вышками.

Мужчина с ужасом смотрел в черное дуло бластера. У Дарвина мелькнула мысль, что жуткий вид человека, сжимающего этот бластер, еще больше усугубляет положение.

— Профессор Макгир? Не вы ли возглавляли физический факультет университета?

— Верно. А вы кто такой?

— Вы пришли нам на помощь? — шагнул к Макгиру другой мужчина. — У вас на доспехах нарисован паук. Вы...

— Вельд, заткнись! — рявкнул Макгир. — Это человек мессии. Кто еще может знать о том, что мы здесь? Вы пришли, чтобы нас убить?

— Не забивайте себе голову тем, кто я такой, черт побери. Лучше скажите мне точное земное время.

Дарвин быстро отступил в сторону, запоздало заметив, что его зафиксировали все коммы наблюдения. Где-то снаружи зазвучал сигнал тревоги.

— В каком месте Земли? Это же планета. В разных точках...

— Черт, а я откуда знаю! Гм, самое вероятное место? Линия перемены дат? Что еще?

— Обычно используют гринвичское время. — Один из инженеров связался с коммом. Дарвин ждал, чувствуя, что его сердце вот-вот выскочит из груди. — Почти три часа утра, седьмое июня, 2789 год нашей эры.

— Значит, атака началась, — прошептал Дарвин, обессиленно опускаясь на кресло перед монитором.

Огромная станция снова начинала вибрировать.

— Началась, — подтвердил Макгир. — И мы уже уничтожили два патрульных линкора.

Краем глаза Дарвин заметил какое-то движение. Выругавшись, он обернулся и, выстрелив навскидку, оторвал появившемуся из люка Отцу голову. Что дальше? Дарвин застыл в напряженном ожидании. Последуют ли за первым другие? Он отступил от люка, не отрывая от него взгляда. Неизвестный застал его врасплох, бросившись ему на спину и толкнув в руки Макгира.

Линкор «Пуля».

У колоний Газового Облака

— Найдите станцию «Кобальт»! — рявкнул Ри.

Ждать пришлось недолго. Комм баллистического вычислителя обнаружил что-то похожее на изображение, присланное Клодом Дюволье. Странное пятиугольное сооружение с арками и шпилями, похожее на летающее колесо. Из оси этого колеса торчал острый шпиль с шаром на конце. На экране было видно, как огромная конструкция задрожала. Последовала ослепительная вспышка. Когда зашкалившие приборы пришли в себя, детектор масс показал, что «Угару» бесследно исчез.

— Благословенный Паук! — беспомощно прошептал Ри. — Уничтожить ее! НЕМЕДЛЕННО! Все батареи, ОГОНЬ!

Система целеуказания мгновенно выдала команды, и бластерные лучи, вспоров космос, протянулись к станции.

— Она закрыта щитами! Проклятие, ублюдок закрыл ее щитами! Огонь!

Бластеры Фудзики обрушили потоки заряженных частиц на щиты, и те задрожали, поплыли.

— Стреляйте, стреляйте, стреляйте! — Ри с силой ткнул кулаком в мозолистую ладонь.

Неизвестно откуда взявшийся транспортный корабль встал между «Пулей» и станцией, принимая весь огонь на себя.

— Уберите эту дрянь с дороги! — проворчал Ри, расхаживая взад и вперед.

Наконец под сосредоточенным огнем всей эскадры грузовик превратился в зарево плазмы, испускающей радиацию. Во все стороны полетели обломки, и вдруг в ослепительной вспышке взорвался реактор, высвобождая антивещество.

Ри прошибла холодная испарина. Станция «Кобальт», чуть изменив свою ориентацию в пространстве, снова содрогнулась. «Миликен» исчез с экранов.

— Тоби!О Господи, Тоби! Уничтожьте эту чертову станцию!

Вскрикнув от боли и ярости, Ри уставился на монитор. Щиты, окружающие станцию «Кобальт», светились и дрожали. Новый транспортный корабль скользнул на линию огня, принимая на себя всю мощность бластеров Фудзики.

— Будь они прокляты! — бушевал Ри, давая выход обжигающему гневу, расхаживая взад и вперед, стиснув зубы. — Полный вперед. Быть может, если мы подойдем близко, ублюдок не сможет стрелять по нас, не рискуя сам провалиться в ту же черную дыру.

Юркие штурмовики, подобно тысяче дротиков, рассыпались по колониям, виляя из стороны в сторону, резко меняя курс, чтобы избежать тянущихся к ним бластерных лучей. Некоторые из них допустили какие-то просчеты, или же их все же нащупали Отцы. Они погибли, на мгновение мелькнув яркими вспышками на фоне тускло сияющих разноцветных облаков.

По какой-то неизвестной причине «Грегори» практически не стрелял по приближающимся патрульным линкорам. Ри озадаченно нахмурился. Впрочем, сейчас надо радоваться любому благоприятному фактору.

Открыв каналы связи, Ри посмотрел на испуганные лица Тоби и Майи.

— У нас есть только один шанс на спасение — уничтожить эту проклятую штуковину! — Он отер разгоряченное лицо. — В противном случае вселенная падет к ногам Нгуена Ван Чоу. Если не будет другого выхода, пойдем на таран. Это вопрос жизни и смерти.

С трудом сглотнув подступивший к горлу клубок, Дамен Ри посмотрел на станцию, заполнившую собой экраны. Еще один грузовик, пытавшийся заслонить собой гигантскую конструкцию, взорвался под огнем бластеров Фудзики.

Личная яхта Нгуена Ван Чоу.

Газовое Облако

Нгуен Ван Чоу откинулся на спинку командирского кресла своей личной яхты, удовлетворенно выстукивая пальцами ритм по консоли комма. Ученые нашли ключ к разгадке. Устройство заработало.

— Теперь я БОГ!

Он рассмеялся, чувствуя легкое головокружение от этой мысли. Отныне его ничто не остановит! До тех пор, пока у него в руках станция «Кобальт», он непобедим. Теперь, когда проверено на практике, что станция способна совершать межзвездные перелеты, малейшее сомнение в его всесильности кажется просто нелепым!

Получив входящий вызов, Нгуен повернулся к комму. На экране появилось бледное лицо М’Клиа.

— Романовцы вырвались на свободу и разбежались по всему кораблю!

Мгновение Нгуен смотрел на нее, не в силах осознать смысл ее слов.

— Романовцы вырвались... Перебей их всех до одного. Воспользуйся любыми доступными средствами. Ты меня понимаешь? После того, что они со мной сделали... После Сириуса... Вызови штурмовые отряды. Я соберу в колониях всех, кого смогу. Мы еще только начали устанавливать там ворота психообработки. Колонисты подождут, они от нас никуда не денутся.

Послав соответствующие распоряжения, Нгуен откинулся назад, лихорадочно размышляя. Неужели Рита Сарса была лишь приманкой, отвлекающей его внимание? Если так, выполнено это было отвратительно. Ее корабль получил очень серьезные повреждения, обгорев от трения об пыль и газы. Нет, прошлое учит, что переоценивать романовцев так же опасно, как и недооценивать.

«Но какое это теперь имеет значение! «Кулак» действует! Макгир научился им управлять. В МОИХ руках теперь самое страшное оружие, от которого нельзя защититься. Хвала Деусу, что мне удалось раздобыть архивы Содружества. Его компьютеры раскрыли передо мной свои тайны! Хвала Деусу! Отныне я Бог!»

— Нгуен! — На экране снова появилось лицо М’Клиа, искаженное паникой. Ее губы беззвучно шевелились, руки теребили ткань одежды. — Сарса бежала. Торкильд предал нас, перейдя на сторону романовцев. Они пытаются угнать штурмовик. Что мне делать? Нгуен, убей их! Останови, пока они не...

— Успокойся, дорогая, — улыбнулся Нгуен. — Чем они смогут нам помешать? Куда они отсюда денутся? Куда бы они ни полетели, их перехватят наши эсминцы. Один штурмовик нельзя считать серьезной опасностью. В каком они стыковочном узле?

М’Клиа взглянула на мониторы.

— В девятом.

Переключив приемник, Нгуен направил тарелку и сфокусировал изображение. Штурмовик как раз оторвался от линкора, и поджидавшие его вооруженные грузовики тотчас же открыли огонь.

Охваченный эйфорией своего могущества, Нгуен развалился в кресле, разговаривая вслух с самим собой.

— Давай, Рита, соверши какое-нибудь храброе безумство. Развлеки меня. Посмотрим, долго ли продлится эта игра. О, майор, я в восторге! Как мне будет недоставать достойных мужественных противников! Отныне я буду просто пресекать на расстоянии любое неповиновение. А жаль.

Он рассмеялся, наблюдая за тем, как пилот штурмовика — разумеется, сама Сарса — мастерски уворачивается от неприятельского огня. Бластеры штурмовика ожили, протягивая фиолетовые нити к двум ближайшим эсминцам. Нгуен недовольно поморщился, увидев, как один из них отвалил в сторону, теряя атмосферу через пробоины, проделанные в обшивке бластерами Сарсы.

Штурмовик метался из стороны в сторону, закладывал головокружительные виражи, сбивая наводку артиллеристов Нгуена. Оставляя за собой яркий след из сопел, он летел вперед, разрывая красные и синие тучи.

Постепенно до Нгуена начало доходить, куда он направляется.

— Нет, этого не может быть!

Ван Чоу подался к монитору. Радость исчезла, смытая волной мучительного страха.

— Уничтожьте этот штурмовик! — крикнул он в комм. — Сбейте его! Станция «Кобальт»! Боевая тревога! На вас должен высадиться десант романовцев. Службе безопасности приготовиться отразить нападение!

Грязно ругаясь, Нгуен метался в своем кресле, обуреваемый беспокойством. Черт бы побрал эту Сарсу, неужели она собирается воевать со всей станцией?! В голове Нгуена мелькнули кошмарные воспоминания о Сириусе. Эта же самая Сарса и ее романовский сброд...

— Нгуен! — Голос М’Клиа дрожал от ужаса.

Нгуен испуганно повернулся к комму. М’Клиа стала бледной как смерть, ее глаза были широко раскрыты от страха. На верхней губе блестела пленка пота. Дыхание вырывалось мучительными порывами.

— В чем дело? — Стиснув кулаки, Нгуен привстал с кресла. От напряжения у него на затылке проступили синие прожилки. — Перебей всех романовцев...

— Ребенок! — выдохнула М’Клиа. — Твой сын больше не может ждать!

— Только не сейчас! Черт бы тебя побрал, М’Клиа, неужели ты не могла выбрать другое время! Проклятие, срочно отправляйся в медустройство!

М’Клиа, казалось, увяла. Ее внимание было занято чемто другим.

— Медустройство захватили романовцы, — безжизненным тоном промолвила она. — Я иду к себе в каюту. Нгуен, мне очень больно... Я не знаю, что делать... Нгуен...

— Иди к себе! Сейчас у меня нет времени на тебя и твоего выродка.

Взглянув на другой экран, Нгуен увидел, как штурмовик вонзился в бок станции «Кобальт». Он повернулся к комму.

— «Кобальт», противник пробил борт в районе четвертой реакторной трубы. Отразить десант любой ценой! Соберите всех, кто может держать оружие, на внешнем ободе станции.

— Слушаем и повинуемся, мессия! — По крайней мере, его не застали врасплох. — Служба безопасности поднята по тревоге. Командиры собирают свои подразделения, определяют тактику оборонительных действий и отдают приказы.

— Держите меня все время в курсе происходящего. Переключить все коммы на флагманский корабль.

Нгуен отер с лица крупные капли пота. Проклятие! М’Клиа выбрала именно этот момент для того, чтобы изрыгнуть своего выродка; ему не удалось развлечься с Сарсой; крово-жадные романовцы рыщут по его линкору; еще один отряд дикарей высадился на станцию «Кобальт» и может повредить «Кулак»! Каких еще неприятностей можно ожидать?

Кипя от ярости, Нгуен ввел свою яхту в стыковочный узел и дождался того, чтобы захваты стиснули ее. Повинуясь без- отчетному чувству — послушавшись своего внутреннего голоса, кричащего во всю глотку, — он оставил реактор работать на холостом ходу.

У люка его встретил почетный караул. Не обращая на него внимания, Нгуен бросился на мостик, на ходу натягивая на лоб обруч шлема.

— Станция «Кобальт»! Доложите обстановку!

— Нападающие зажаты между реакторными трубами номер четыре и пять. Их дальнейшее продвижение остановлено. Мы собираем силы, чтобы полностью их уничтожить. Судя по всему, противником была предпринята попытка обойти наши силы с фланга на втором уровне. Отбивая атаку, мы понесли большие потери. Точную оценку потерь неприятеля можно будет произвести только после того, как мы прочешем освобожденные палубы и идентифицируем останки. Второй уровень сильно поврежден. В самом ближайшем времени мы подготовим подробный отчет, сэр.

В переговоры, ведущиеся через комм, ворвался новый голос:

— Неопознанный корабль приближается к колониям.

— Что еще за корабль?

Шагнув в кабину лифта, Нгуен направился на мостик. Как только двери раскрылись, он бросился к люку, борясь со щемящей болью в груди.

— Проклятие! Нет!

На мониторах было видно, как из клубящейся пыли один за другим появляются патрульные линкоры, огромные призрачные тени, светящиеся в разреженных газах. Громадные яйцевидные силуэты выбрасывали яркие снопы пламени из сопел реакторов, стремительно приближаясь к колониям.

— Черт бы их побрал! Проклятие, это все же был отвлекающий маневр! Общая тревога! Командирам всех кораблей, приготовиться защищать комплекс! — Повернувшись к голокамере, подключенной к каналу связи со станцией «Кобальт», Нгуен заорал:— Макгир! Макгир! Сосредоточить огонь на патрульной эскадре. Макгир, ты меня понял? Убей их! УБЕЙ ИХ!

— Мессия, я все понял. Мы меняем ориентировку станции, вычисляем расстояние и целимся в ближайший патрульный корабль. Мощность полей нарастает. Неприятель, высадившийся на станции, блокирован на наружном кольце. Мы в полной безопасности. — Одутловатое лицо Макгира пересекли морщины. Он не отрывал взгляда от монитора. — Только не давайте противнику приблизиться к нам. Щиты набирают мощность, линкоры достаточно далеко. Не сомневаюсь, мы с ними расправимся.

Нгуен с недоверием смотрел на то, как патрульные линкоры выстраиваются в боевой порядок. Спущенные в космос штурмовики стайкой мелких рыбешек понеслись вперед. Нгуен двинул им навстречу свои корабли, оставшиеся с неполными экипажами, так как десантники сражались с романовцами в недрах «Деуса».

«Кулак» содрогнулся. Один из патрульных линкоров исчез в бело-голубой вспышке. Приборы, фиксирующие радиационное излучение, зашкалило.

Минус один.

— Доложить состояние дел на корабле!

— Романовцы блокированы между пятнадцатой и двадцать второй палубами в секциях с Д по И, мессия, — доложил Отец с пустым взором. — Мы атакуем всеми силами. Да здравствует Деус! Да здравствует мессия!

— Хорошо. Держите меня в курсе. Перебейте всех романовцев, любой ценой! Всех до одного, понятно? Перебейте их во что бы то ни стало.

— Слушаю и повинуюсь. — Отец обернулся. — Перебить всех романовцев. Во что бы то ни стало. Мессия приказал всем подразделениям начать атаку.

Из громкоговорителя донеслись приглушенные отголоски бластерной канонады.

Нгуен постарался взять себя в руки. Что случилось? Как такое могло произойти? Романовцы пришли сюда... Как они могли узнать? Неужели кто-то предал... Торкильд! Эта мысль стальным обручем стиснула ему сердце. Его предал арпеджианский ублюдок!Будь он проклят! Нгуен сознавал, что теперь ему приходится расплачиваться за глупые представления этого идиота Алхара о чести. Как он мог так просчитаться! Проклятие! М’Клиа ведь предупреждала его, говорила, что нужно по-тихому избавиться от брата.

— Сукин сын! Чертов арпеджианец! Только попадись ко мне в руки... Я тебя... я с тобой...

Обрушив с размаха кулак на подлокотник кресла, Нгуен вскочил на ноги и принялся расхаживать по мостику. Офицеры сосредоточенно уткнулись в мониторы, выдавая данные баллистическому вычислителю, обрабатывая тактическую информацию, руководя борьбой с десантом романовцев.

— Мессия! — На голоэкране появилось лицо Макгира. Глаза профессора были полны отчаяния. — Вы бы не могли защитить нас от бластерного огня?

Запросив комм, Нгуен увидел, как ослепительные бластерные лучи, выпущенные патрульными кораблями, расцвечивают яркими красками щиты «Кобальта». Положение становилось безвыходным. Нгуен приказал одному из переоборудованных транспортов встать перед «Кулаком», принимая огонь на себя. Наступило временное облегчение. Успокоившись, Нгуен стал подтягивать к станции свои грузовики. Как только один из них взрывался, расстрелянный патрульной эскадрой, его место тотчас же занимал другой, защищая собой «Кобальт».

«Кулак Деуса» снова вздрогнул, выбрасывая в пространство скомпрессированную энергию. Второй патрульный линкор перестал существовать, превратившись в облако плазмы.

Минус два.

— Победа будет за мной! Все идет к этому. Осталось только три линкора. Всего только три! — Нгуен облизал губы, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Он склонился к монитору. — Станция «Кобальт» остановила Сарсу. Рыжая не представляла себе, что у нее на пути встанет такое огромное количество фанатичных мучеников. Я перебью всех романовцев на борту «Деуса» и уничтожу патрульную эскадру. Еще три выстрела, а потом разобраться со штурмовиками. Еще только три выстрела!

— Нгуен! — послышался крик М’Клиа.

Запросив комм, Нгуен вывел на голоэкран изображение своей супруги. М’Клиа лежала на кровати, задрав пышные юбки, обнажив раздувшийся белый живот. На простыне темнело пятно от вышедших вод.

Проникнутый мольбой взгляд М’Клиа искал Нгуена.

— Я умираю?

Мгновение Ван Чоу смотрел на нее, зачарованный смесью мучительной боли и страха, исказившей ее красивое лицо. Но тотчас же краем глаза он заметил какое-то движение на другом мониторе, и его внимание снова оказалось приковано к происходящему на мостике.

— У меня нет времени! Оставь меня в покое!

— Нгуен! — крикнула М’Клиа. — Я боюсь! Помоги мне!

Она беспомощно протянула к нему руку. Огромный живот колыхнулся. Ребенок просился наружу.— Мне страшно!

— Заткнись! — грубо бросил Нгуен, разрывая соединение.

Ребенок — это не его проблема.

Огромный корабль дрожал и гудел. Переключая, словно одержимый, каналы, Нгуен наконец нашел исправную голокамеру и непроизвольно отпрянул назад. Казалось, из монитора прямо на него выбежал отряд романовцев, увешанных зловещими скальпами. Значит, им удалось захватить весь правый борт, и теперь они продвигаются к реакторному отсеку. А что, если они его захватят? Нгуен бессознательно прикусил губу. Вздрогнув от боли, он провел по ней пальцем и почувствовал кровь.

В коридор выбежал взвод Отцов. Нгуен услышал приказ командира:

— Мессия сказал убивать их всех до одного!

Отцы пошли было в атаку, но тотчас же были буквально искромсаны вопящими романовцами. Затем последовало жуткое зрелище: дикари сняли скальпы со своих жертв, а потом неудержимой лавиной понеслись дальше.

Корабль снова содрогнулся. Бластерным лучам патрульных кораблей удалось пробить щиты. Связавшись с системой управления огнем, Нгуен распорядился стрелять по ближайшему огромному линкору.

Но что произошло с «Кулаком»? Макгиру не нужно так много времени для того, чтобы восстановить мощность полей. Почему патрульные корабли прекратили исчезать?

— Макгир! — прогремел Нгуен, подбегая к крайнему правому монитору.

В центре управления станции «Кобальт» царил настоящий бедлам. Какой-то человек вывалился из беспорядочного сплетения человеческих тел, пытаясь зажать кишки, вываливающиеся из зияющей раны на животе. С ужасом посмотрев на свои окровавленные руки, он рухнул на консоль, уставившись остекленевшим мертвым взором в глаза Нгуена.

Объятый ужасом, Ван Чоу перевел взгляд на другой монитор, показывавший продвижение романовцев по палубам «Деуса». Дикарями командовал офицер-арпеджианец — прямо на глазах у Нгуена он хладнокровно оторвал бластерным выстрелом голову одному из Отцов. Подавив последние очаги сопротивления, романовцы высыпали в коридор и побежали к реактору.

Арпеджианцы встали на сторону варваров? Это значит, романовцы смогут разобраться с реактором. Нгуен почувствовал, что флагманский корабль ускользает у него из рук. Злобно прищурившись, он посмотрел на монитор, передающий со станции «Кобальт». Все изображение по-прежнему занимал убитый инженер, таращившийся мертвым взглядом на мостик «Деуса», не дающий рассмотреть, что происходило у него за спиной.

«Беги! Живо! Уноси ноги! Не будь дураком! Спасай свою шкуру! Этот бой проигран. Беги! Беги! БЕГИ, НГУЕН, БЕГИ!»

— Нет, «Кулак» по-прежнему в моих руках, — попытался успокоить себя Нгуен, не обращая внимания на внутренний голос.

До тех пор, пока у него есть станция «Кобальт», все еще поправимо.

Нгуен обвел взглядом мостик, офицеров и техников, предпринимающих отчаянные попытки спасти корабль. Не сказав ни слова, он бесшумно подошел к люку и прикоснулся ладонью к панели замка. Войдя в кабину лифта, он заказал ту палубу, где находился стыковочный узел, в котором его ждала яхта.

«БЕГИ! ТОРОПИСЬ! УНОСИ НОГИ!» — подгонял его внутренний голос.

ГЛАВА 45

Личные апартаменты Нгуена Ван Чоу.

«Деус»

М’Клиа испуганно вскрикнула. Что с ней происходит? Почему ее не выпускает из своих цепких когтей ужас? Пронзительная боль, разлившаяся от бедер и шейки расширившейся матки, сокрушила и стерла в порошок обрывки мыслей. Чрево М’Клиа продолжало пульсировать жизнью, решительно заявляющей, что пришло ее время. Беременная сдавленно всхлипнула. У нее снова начались схватки.

— Успокойся. Тебе не суждено умереть при родах.

Ласковый голос проник в сознание М’Клиа, разгоняя безумно мечущиеся страхи. Ощутив прикосновение теплой мягкой руки ко лбу, она с признательностью подняла взгляд и ахнула от ужаса, увидев лицо романовца!

— О Боже! — простонала М’Клиа, задыхаясь от страха. — Нгуен!

— Успокойся, — повторил ласковый голос.

В глазах дикаря светилась вечность. М’Клиа попыталась было приподняться, но новый приступ схваток уничтожил ее сосредоточенность, и она распласталась на кровати.

— Я не могу... не могу больше терпеть боль. — Ее глаза, казалось, раздулись до огромных размеров. — Что вы делаете? Что... вы... что...

Улыбаясь, романовец забрался на кровать, удерживая за плечи М’Клиа, собравшуюся было бежать. Сильные руки схватили ее за колени, заставляя раздвинуть ноги. Сотрясаемая схватками, М’Клиа не могла собрать силы для сопротивления.

— Нет... нет... нет...

Она попыталась закричать, но не смогла. Этот варвар собирается изнасиловать ее прямо сейчас, когда она рожает! Однако вместо того, чтобы ощутить на себе вес его тела, М’Клиа с изумлением обнаружила, что он опустился на колени, осторожно положив руки ей на живот. Она принялась истерично всхлипывать, и вдруг романовец достал из-за пояса зловещий длинный нож. Послышался треск разрываемой ткани, а дальше сознание померкло, отступив перед страхом и болью.

Извиваясь на кровати, разрываемая невыносимой болью, М’Клиа словно со стороны слышала свои жалобные стоны. Она попыталась облизать губы, но ее язык превратился в кусок толстой тряпки, прилипшей к верхнему нёбу. Она заметалась по подушке.

— Ну вот, — послышался знакомый ласковый голос. — Все кончено. — М’Клиа попыталась приподняться на кровати, но сильная рука решительно удержала ее. — Нет, пока что рано.

— Кто... кто ты такой? — слабым голосом спросила М’Клиа, мокрая от пота. Подняв голову, она испуганно застыла, вспомнив все. Улыбающийся воин-романовец стоял у кровати. — Ты отрезал мои волосы?

— Нет, твой скальп на месте, — блаженно улыбнулся дикарь. — Я пришел, чтобы посмотреть на тебя — узнать, почему ты отдалась Нгуену, в то время как твой брат так сильно тебя любит? Что тобой двигало? Почему ты так поступила? О чем ты думала?

— Я прикажу тебя убить!

— Это твой единственный ответ на вопросы, касающиеся смысла твоей жизни? Нгуен бежал с корабля. Бросил тебя здесь. Ты по-прежнему думаешь только о том, как меня убить? Твой брат тебя простит. Я видел это.

— Торкильд меня... Нет! Никогда! Он подлый предатель. Торкильд продал меня романовцам. Я говорила Нгуену, что-бы он его убил. Говорила, что глупая честь Торкильда принесет нам беду. Говорила!

Она осеклась, ахнув от боли. Ее глаза налились ненавистью.

— Ты не хочешь найти другую действительность? Не хочешь изменить свою душу, отослать...

— О, не надо! Только не я. Мне уже доводилось слышать о таких, как ты. Так что тебе не суждено забрать меня с собой на Атлантиду... и превратить в свою шлюху. Никому не суждено свергнуть императрицу с трона! Когда вернется Нгуен, я прикажу подвергнуть тебя психообработке — медленно, чтобы ты умер в самых страшных мучениях! Я с наслаждением посмотрю, как ты будешь умирать... грязное дикое животное!

— Ты приняла решение, — печально кивнул романовец. — Ты хочешь отнести Пауку ненависть? Когда в жизни столько прекрасных...

— Я прикажу тебя убить, мерзкий ублюдок! — Злость в ее голосе жалила подобно кислоте. — Не сомневаюсь, ты изнасиловал меня, пока я была без сознания! Мразь! Подлый... подлый...

Романовец поморщился, увидев ее ярость.

— Ты даже не спросила о своем ребенке.

В его мягком голосе сквозила глубокая печаль.

— Ты его не убил? Должно быть... должно быть, ты вытащил его, чтобы меня изнасиловать. Да, именно так ты и поступил. Я знаю, я чувствую это. Гнусный зверь, я... я прикажу зажарить твои гениталии прямо на теле! — Ее голос сорвался на пронзительный визг. — Нгуен придет ко мне, и ты еще посмотришь!

Романовец встал, грустно понурившись. Сняв с себя вытертую кожаную рубаху, он осторожно завернул крохотного гукающего новорожденного. Его глаза засияли счастьем.

Прижимая к себе малыша, романовец опустился на кровать, не обращая внимания на бешеные неистовства М’Клиа, и выжидательно повернулся к комму.

Наконец монитор ожил. Романовец поклонился появившемуся изображению Нгуена.

— Приветствую тебя, Нгуен Ван Чоу.

— Где моя жена? — резко спросил тот. — И кто ты такой?

— Меня зовут Честер Армихо Гарсия. Некоторые называют меня также Пророком.

Смиренно улыбаясь, Честер едва заметно склонил голову, сплетая пальцы на обнаженной груди.

— Ты убил мою жену?

— Она жива, — равнодушным тоном произнес Честер. — Она прошла поворотную точку. Ее будущее решено.

— Ты хочешь потребовать за нее выкуп? — хитро прищурился Нгуен, переводя взгляд на М’Клиа.Та с надеждой приподнялась на кровати, с мольбой глядя на экран.

— Ты собираешься предложить выкуп? Нгуен, у тебя еще есть время передумать. Твоя решающая поворотная точка еще не пройдена. Ты можешь приказать своим людям прекратить сопротивление. В тебе еще осталось что-то такое, что ты сможешь отнести Пауку... помимо того, чего ты добился, калеча жизни других. Неужели, по-твоему, в жизни есть более высокий смысл?

Нгуен резко расхохотался.

— Ты меня очень забавляешь, коротышка! Никакого Паука нет. Есть только Деус, а Он — это Я! «Кулак Деуса» в моих руках, Пророк. С его помощью я уничтожу тебя и весь твой народ. Отсюда, из Газового Облака, я смогу стереть в порошок любую планету или станцию в галактике. Разделавшись с патрульной эскадрой, я превращу корабль, на котором ты находишься, в раскаленную плазму. Убью тебя и...

— Ты готов убить своего ребенка, который сейчас лежит рядом со мной? Это же плоть от плоти твоей, Нгуен Ван Чоу.

— Подумаешь, какой-то ребенок! — презрительно бросил Нгуен. — М’Клиа меня развлекала. Этот ребенок был своего рода испытанием — чем она готова ради меня пожертвовать. Многие женщины с радостью будут пресмыкаться перед Богом!

Он рассмеялся, а у М’Клиа перехватило дыхание.

— Нет... нет... Ты придешь мне на помощь, — прошептала она. — Ты... придешь ко мне!

— Знаешь, М’Клиа, если честно, я ожидал от тебя большего. Прийти к тебе? И к твоему выродку? Неужели ты серьезно считаешь, что я стану рисковать, вызывая на себя огонь патрульной эскадры ради какого-то слюнявого ублюдка? Женщина, я Деус! — Нгуен опустил на нее горящий взгляд. Его тонкие губы скривились в торжествующей самодовольной улыбке. — Смотри на меня! Я повелитель человечества... хозяин галактики! Что значит для меня один сын? Женщины нарожают мне целую армию сыновей! Со временем мои гены пропитают все человечество! Я БОГ!

Честер печально улыбнулся.

— Ты слишком самонадеян, раз собираешься оставлять Пауку такое наследство. Не сомневаюсь, Нгуен, твоя душа доставит Ему много интересного. Через тебя Паук узнает много нового... о грязи и зловонии.

— Ты должен обращаться ко мне мессия! — сверкнув глазами, прогремел Нгуен. — Меня невозможно остановить. Я разгромлю патрульную эскадру, уничтожу твою планету... Арктур... Землю... всех тех, кто встанет у меня на пути!

Честер не обращал внимания на женщину, забившуюся в угол. Рассеянно оглядевшись вокруг, он пришел к выводу, что является лишним в этой роскошной обстановке.

— Нгуен — это Бог! — выкрикнула М’Клиа, страстно сверкая глазами. — А я его императрица! — Ее взгляд зажегся безумием. — Нгуен, убей этого романовского пса! Обработай его мозг! Убей его! — Истерично захихикав, она достала неизвестно откуда бластер и приставила дуло Честеру к виску. — Убей его, супруг!

Блаженная улыбка Пророка оставалась безмятежной.

— Нгуен, сделай окончательный выбор. Ты отказываешься от этого ребенка?

Он склонил голову набок, не обращая внимания на прижатый к виску бластер.

— Оставь его себе, романовец. Корми его своей грязной кровью, текущей в твоих жилах. Долго ты не проживешь. Скоро тебе придется отправить душу к своему Пауку. Ты Сатана. Мой «Кулак» тебя уничтожит!

— Убей его! — радостно воскликнула М’Клиа. — Убей его! Убей! Покажи, на что ты способен! Продемонстрируй всей галактике свое могущество!

Забыв про зажатый бластер, она кричала, протягивая к монитору руки.

Нгуен снисходительно покачал головой.

— М’Клиа, ты меня позабавила больше, чем какая-либо другая женщина. Мне с тобой было весело... Легко. Скажи, время, которое ты пробыла императрицей, стоило любви твоего брата? Мук родов? Неужели ты действительно считала, что останешься со мной навеки? — Он подался вперед,изучая ее реакцию. — Ты довольна, М’Клиа, что продала свою душу, свой народ и свою драгоценную честь? — Нгуен рассмеялся. — О, как мне было с тобой хорошо!

— Я... императрица! Я... — Вдруг М’Клиа растерянно покачала головой. — Я родила... родила твоего сына!

— ЯДеус! — взревел Нгуен. — Что значит один сын, М’Клиа? Я стану Отцом целой расы людей! — Он безумно расхохотался. — А ты навеки останешься моей! Ты не будешь принадлежать никакому другому мужчине, кроме меня. Я был твоим первым возлюбленным, М’Клиа... и останусь единственным. Сейчас ты умрешь, М’Клиа. Я, Деус, так повелеваю! Твоя душа принадлежит мне, избалованная златовласая девчонка. Я тебя уничтожил, но с лихвой расплатился за это мгновениями наслаждения.

— Нет! — вскрикнула М’Клиа, постепенно начиная осознавать смысл его слов. — Нет! — Она тряхнула головой, потрясенно переводя взгляд с экрана на Честера. С ее уст сорвался тихий стон. — Я... императрица... — едва слышно прошептала она.

Пророк вздохнул.

— Ты частица Паука. И этого должно быть достаточно.

— Лжец! — злобно бросила она, вскидывая бластер. — Умри! Умри от руки М’Клиа. Умри...

Из ее горла вырвался булькающий хрип. Побледнев как смерть, с перекошенным от ужаса лицом, М’Клиа опустила глаза, беззвучно шевеля губами.

Честер едва пошевелил рукой. Между отяжелевшими от молока грудями торчала рукоятка романовского ножа; конец длинного лезвия вышел из белой кожи спины под лопаткой. М’Клиа была парализована шоком. Растерянно проведя рукой по отполированному дереву рукоятки, она подняла взгляд на Нгуена.

— Я императрица... — прошептала М’Клиа, не в силах поверить собственным глазам. — Ты меня спасешь?

Ее голубые глаза с мольбой смотрели на Нгуена Ван Чоу.

— Ты глупая шлюха! — фыркнул тот.

М’Клиа стала медленно оседать на кровать. На дорогой арктурианской ткани проступило расплывающееся алое пятно. Красавица закашлялась; у нее на губах появилась розовая пена, испачкавшая алебастровые щеки и шею, стекшая на изгиб налившейся груди. В комнате еще звучали отголоски слов Нгуена, а М’Клиа, вздрогнув, вытянулась на кровати, уставившись невидящим взором в пустоту.

Честер печально покачал головой.

— Ее душа отправилась к Пауку. М’Клиа приняла решение в поворотной точке. Когда душа больше не может ничему научиться, ей незачем оставаться в этой сфере существования.

Выдернув из раны нож, Честер вытер лезвие о жемчужно-белое бедро мертвой красавицы и одним движением срезал с ее головы золотовласый скальп.

— Радуйся своей маленькой победе, Пророк. Хорошо, что М’Клиа умерла. Я сам уже подумывал о том, чтобы от нее из- бавиться. — Нгуен усмехнулся, глядя на мертвое тело. — Наверное, в данном случае твое оружие оказалось таким же смертоносным, как и мое.

Честер взял на руки крошечного младенца.

— Я должен покормить этого малыша. Скоро он проголодается. Я не мог допустить, чтобы он вместе с молоком впитал из груди своей матери ненависть.

— Делай что хочешь. Скоро ты умрешь. У тебя нет никаких вопросов к Деусу? Обещаю, что на один вопрос я отвечу. Затем, разумеется, я тебя убью.

Честер посмотрел на экран.

— Действительно, я пришел сюда именно ради этого. Нгуен, какой цели служит твое зло? Вот мой вопрос. К чему ты стремишься? Что ты делаешь? Во что ты превращаешь человечество?

— Пророк, я же сказал, только один вопрос!

— Я спросил тебя об одном и том же, Нгуен. На самом деле, ты не можешь ответить на один вопрос, не ответив на остальные. Я учитель, однако я тоже учусь. Научи меня, Нгуен. Я слушаю. Видишь ли, я спрашиваю потому, что мы с тобой являемся частями одного целого. Способен ли ты это понять? Я узнаю тебя, поскольку по большому счету ты — это я, только в другом измерении, в другой фазе существования.

Улыбнувшись, Честер погладил золотистую прядь на поясе и посмотрел на ребенка.

— Моя цель — переустроить вселенную по своему подобию. Человечество станет Нгуеном Ван Чоу. Лучшие специалисты по генной инженерии будут наблюдать за клонированием моих образов. Тебе известно, что существует тонкое равновесие между мужской и женской генными структурами. Убрав Y-хромосому и добавив вместо нее вторую Х-хромосому, я создам своего двойника-женщину. Она станет моей королевой.

Человечество станет Нгуеном. Оно будет думать моими мыслями, потому что я Деус. Вот цель, к которой я стремлюсь, Пророк. Как видишь, жизнь заключается в непрерывной борьбе. Одержав победу, я доказал, что являюсь единственным и неповторимым человеком. И я буду размножать свое совершенство!

Честер улыбнулся.

— Паук с большим интересом будет изучать твою душу. Быть может, Он даже решит, что в конечном счете твоя душа стоила всех тех знаний, которыми не овладели те, кого ты лишил свободной воли, подвергнув психообработке.

— Пророк, мне надоело с тобой болтать! — бросил Нгуен. — Ты получил ответ на свой вопрос. Радуйся моему ребенку, потому что у тебя осталось очень мало времени.

Лицо Честера расплылось в блаженной улыбке.

— Ты прав, Нгуен, твой ребенок доставит мне много радости. — Он склонил голову набок. — Хотя я сомневаюсь, что ты был бы доволен тем, как сложится его жизнь.

Экран комма погас. Вздохнув, Честер нежно улыбнулся крохотному созданию, трепетавшему у него в руках.

— Неисповедимы пути Паука, — просиял Пророк.

Проведя рукой по длинной шелковистой пряди, висящей на поясе, он встал и направился к двери, насвистывая мелодию из Листа.

Станция «Кобальт».

Уровень 1

Сюзен Смит Андохар дала очередь из бластера по Отцам, лезущим в отверстие в переборке. В тусклом полумраке фиолетовые лучи сверкали особенно ярко. Палуба была завалена трупами Отцов и обугленными кусками человеческих тел. Умирающие судорожно дергались, расставаясь с жизнью.

— Я не смогу их сдержать!

Последняя граната, разорвавшись в гуще Отцов, разбросала в разные стороны оторванные руки и ноги, заливая палубу потоками кипящей крови.

— Сюзен, уходим! — окликнула ее Рита. — Я не могу связаться с Пайком. Или он погиб, или его комм вне зоны при- ема.

«Дарвин? П-погиб? Как Г-ганс? Как Пятница? Паук, нет! Ты не имеешь права так со мной поступать. Только не со мной. Я и без того достаточно настрадалась. Не заслужила такого... Я не могу потерять и Дарвина. Я... я... Только не Дарвин!»

Сюзен стиснула зубы, отчаянно моргая, чтобы прогнать слезы. Нельзя думать об этом. Только не сейчас — пока еще можно обманывать себя. Оглушенная, на грани отчаяния,она заставляла себя думать о другом, отбиваясь от нарастающего ужаса. Дарвин тоже умер...

— Майор, взрывай эту секцию наружного кольца ко всем чертям! Попробуем обойти с другой стороны. Вдруг снаружи обшивки есть какие-то скобы или трапы?

Не размышлять — действовать! Вот так лучше. Лишь бы не думать о Дарвине, не представлять себе его безжизненное тело, сожженное и изуродованное бластерами.

Выстрелив в приближающихся Отцов, Сюзен скользнула в пролом в стене. У нее за спиной прогремел оглушительный взрыв. Проклятие! Неужели этим Отцам нет ни конца ни края?

Палуба под ногами Сюзен содрогнулась. Не удержавшись, девушка растянулась во весь рост.

— Какого черта...

— Прорвались! — радостно пропела Рита.

Подобрав выпавший бластер, Сюзен встретила Отцов, пытавшихся выбраться вслед за ней через пробоину, ослепительным смертоносным лучом.

— Ты что-нибудь видишь?

— Да! — весело ответила Рита. — Бластерный огонь расцветил мир всеми красками. По-моему, сюда подошел адмирал Ри. Он обрушил весь огонь эскадры на станцию, стараясь превратить ее в облако отдельных атомов, и, кстати, нас заодно с ней!

— Замечательно! — выдохнула Сюзен. — Что дальше, майор? У меня в бластере осталось всего два заряда.

— Отцы надавили на меня изо всех сил! — послышался голос Торкильда. — Я больше не могу их сдерживать!

— Наше единственное спасение — выбраться наружу! — решительно крикнула Рита. — По-моему, впереди меня дорога чистая.

Сюзен разрядила бластер в бегущих Отцов. Они исчезли в ливне бурлящей крови, оторванных кусков мяса и ампутированных конечностей. Девушка дослала в ствол последний заряд и побежала, чувствуя, как страх наполняет энергией ноющие от напряжения мышцы.

«Дарвин там... где-то там... окруженный этой кровожадной толпой. Проклятие, он ведь даже не воин! Просто добрый, заботливый человек. Такой, который должен был держать тебя в своих объятиях...»

Сколько раз ее спасали от неминуемой гибели отточенные до совершенства рефлексы. У Дарвина, да будет благословенно его сердце, нет такой подготовки. Нет того самого шестого чувства, которое выработалось у нее на Сириусе.

— Сюзен, не думай об этом, — прошептала она вслух, чувствуя, что где-то за гранью сознания ждет зияющая дыра. — Даже если Дарвин погиб, ты должна держать себя в руках.

Пробежав последние сто метров, ныряя в проломы в стенах и перепрыгивая через груды мусора, Сюзен добралась до люка как раз тогда, когда Рита уже успела выбраться наружу. У нее за спиной бластерные лучи превратили переборку в решето, осыпав все вокруг каплями расплавленного металла. Увернувшись от этого заряда картечи, Торкильд добежал до люка последним.

Его всего трясло. Стиснув бластер, он оглянулся назад.

Схватив Торкильда за руку, Сюзен привлекла его к себе.

— Как ты?

— Ничего, жив еще, — задыхаясь, выдавил тот. — Черт побери, мы в ловушке! Клянусь этим твоим Пауком, мы ведь пропали, да? Теперь это только вопрос времени.

— Возможно. Но на Сириусе нам пару раз приходилось бывать и не в такой заварушке.

Прошипевший у нее над головой бластерный луч ушел в космос. Вскинув бластер, Сюзен, не целясь, снесла голову Отцу, высунувшемуся в отверстие.

— Пошли! — крикнула Рита, давая арпеджианцу хорошего пинка под зад.

Тот полетел в невесомость вслед за Ритой.

Выстрелив в пролом в стене, Сюзен перенесла огонь на дверь, убив лезущего Отца, и, перекинув бластер через плечо, вылезла в люк навстречу бесконечной пустоте.

Торкильд болтался, ухватившись руками за оторванный кусок наружной обшивки. Его глаза округлились от благоговейного ужаса, ноздри раздулись, рот был раскрыт. Молодой арпеджианец не мог оторвать взгляда от захватывающей иллюминации. Объединенная мощь бластеров патрульных кораблей расцветила яркими красками щиты станции. Время от времени какая-то тень закрывала собой ведущие огонь линкоры, но тотчас же исчезала в ослепительной вспышке. Потоки смертоносной энергии немыслимой мощности вспарывали космический мрак.

— Двигайся! — через комм шлема крикнула Сюзен.

— Я... я... — прохрипел Торкильд сведенным от страха горлом.

Они повисли над бесконечной пустотой, переливающейся всеми цветами огней преисподней, ухватившись руками за искореженный лист графитовой стали. Проклятие, еще полчаса — и они в любом случае погибнут от радиации. Сюзен поискала взглядом Риту. Та, кинув обрывок какого-то троса на антенну, теперь лезла по нему к выступающему сооружению.

Сюзен мысленно представила трех мух, ползущих по поверхности огромного вращающегося колеса. Над головой уходила вверх бесконечная серая стена. С трудом сглотнув комок в горле, девушка крепко ухватилась за тонкий трос. Внизу чернела пустота, разрываемая бластерными лучами. Страх придал Сюзен силы. Оглянувшись назад, она поняла, что обратной дороги нет!

— Пошли! — крикнула Сюзен, обвивая Торкильда ногами.

Она тряхнула его так, что он, вскрикнув, разжал руки.

Объятая ужасом, Сюзен повисла над бесконечным космосом, подтягиваясь на руках. Казалось, трос врезается ей в ладони даже сквозь перчатки доспехов. Дыхание вырывалось судорожными порывами.

— Он ранен? — озабоченно спросила Рита.

— Нет... просто испугался. — Она помолчала. — И не он один.

Сюзен ахнула, чувствуя, что у нее затекают пальцы.

— О Боже! — простонал Торкильд.

— Я не смогу, — проскрежетала сквозь стиснутые зубы Сюзен, ощущая дрожь в натянутых до предела мышцах.

Внизу сверкнула яркая вспышка. Мощный бластерный луч попытался пробить щиты.

— У меня разжимаются руки!

— Черт побери, малыш! — выругалась Рита. — Держись! Я тебе приказываю!

— Нет! — крикнула Сюзен. — Трос не выдержит двойной нагрузки!

— Сюзен! — донесся из наушников сдавленный голос Торкильда. — Отпусти меня. Я сам как-нибудь доползу.

Девушка с облегчением разжала ноги. Мгновение ей казалось, ее руки вырвутся из суставов, но Торкильд быстро взобрался к ней на плечи и сам ухватился за трос.

Они поползли вверх, перебирая руками. Сюзен чуть было не сорвалась, но Торкильд подхватил ее, помогая ухватиться за трос. Задыхаясь, обливаясь потом, она судорожно вцепилась в его руку, болтая ногами.

Наконец им удалось добраться до антенны. Сюзен посмотрела вниз. Лучи смерти расчерчивали черную бесконечность.

Протянув руку, Рита помогла Сюзен забраться на датчик. Торкильд взгромоздился рядом. Освободив трос, Рита закинула его на следующую антенну из бесконечного ряда.

— Майор, — выдавила Сюзен, пытаясь отдышаться. — Ты сошла с ума!

— А что? Мы все равно можем считать себя мертвыми. Рано или поздно Ри расколет это яичко, и тогда мы превратимся в угольки. Алхар, ты как?

— Теперь я могу все, что угодно. Я умер еще там, внизу. Сердце остановилось у меня в груди. Отныне у меня все за- имствованное.

— Хорошо, — сказала Рита, натягивая трос. — Потому что через пятнадцать минут у нас все равно закончится воздух.

Она первой поползла вперед, болтаясь под огромной махиной колеса.

Нет, они не мухи. Они пауки, ползущие по тонкой нити паутинки. Сюзен перевела дух. Торкильд тряхнул головой, пропуская ее вперед, и Сюзен поползла, сознавая, что одно неосторожное движение — и она провалится вниз, в пламя, по сравнению с которым бледнеет адский огонь. У нее онемели пальцы, мышцы рук горели от напряжения, но она ползла, радуясь каждому движению, приближавшему ее к этой чертовой антенне, на которой уже сидела Рита.

Жаркий пот жег ей глаза, мышцы плеч дрожали от усталости. Руки вырывались из суставов. Устройство охлаждения доспехов, работающее на пределе, не приносило облегчения. Если так будет продолжаться дальше, она сварится живьем еще раньше, чем ее доконают бластеры Ри или радиация. Болтаясь на ниточке над пустотой, Сюзен кряхтела и лезла все выше, гадая, когда у нее не выдержат руки. Бросив один взгляд вниз, она поморщилась от ужаса и поползла дальше.

ГЛАВА 46

Станция «Кобальт».

Газовое Облако

Дарвин среагировал мгновенно. Его большой бластер оказался зажат между ним и Макгиром. Дарвин на ощупь нашел рукоятку «Рэндолла». Ударив наотмашь того, кто навалился на него со спины, он услышал у самого уха жуткий хрипящий крик. Но другие, навалившись на молодого антрополога, сбили его с ног. Взревев от ярости и отчаяния, он снова выбросил вперед нож, чувствуя, как лезвие вонзается в теплую плоть. Страх придал ему дополнительные силы.

Наступила полная неразбериха. Дарвин воткнул кому-то в живот свой нож. Раненый пронзительно вскрикнул, пятясь назад, тщетно пытаясь зажать вываливающиеся внутренности.

Дарвин пробивал себе дорогу, перерезая горло, вонзая нож в спину, облитый липкой красной жидкостью. Тот, у кого была вспорота трахея, попытался закричать, но лишь издал леденящий душу свист, разбрызгивая вокруг себя клочья розовой пены. Выбравшись из тел погибших, Дарвин вытащил из кармана ручной бластер.

Рядом с ним встал тот, кого назвали Вельдом, с тяжелым бластером в руках.

— Не стреляйте! — крикнул он Дарвину. — Я послежу за люком. Они вернутся.

И Вельд направил ствол бластера на выломанный люк.

— Вставайте! — крикнул Дарвин, пятясь назад, краем глаза следя за Вельдом и мощным станковым бластером. — Поднимайтесь... или я вас всех перебью! — Один из трупов лежал на голокамере. — Поднимайтесь! — снова взвизгнул Дарвин на грани истерики.

— Вы слышали, что вам сказали, — проворчал Вельд. — Не будьте баранами, делайте, как вам говорят.

— Подождите! — задыхаясь, воскликнул Макгир, поднимаясь на колени и протягивая к Дарвину руки. — Ради Бога, не убивайте нас!

Он с трудом встал и, шатаясь, побрел прочь, держась за стену. Остальные последовали за ним, сбиваясь в кучку вокруг своего руководителя.

Дарвин бросил взгляд на Вельда, решая, пристрелить ли его или же рискнуть и довериться.

— Кто ты? — спросил он. — На чьей ты стороне и почему?

— Меня зовут Вельд Арстонг, — бросил ученый, не отрывая взгляда от люка. — Ну... можете считать, меня давно интересуют романовцы. Женщина, с которой я... Наверное, вы слышали о Лийте Добре? Антропологе, которая...

— Не надо истории. И что?

— Давным-давно, еще до того, как Лийта отправилась на Атлантиду, мы с ней встречались. Она меня многому научила. Я ею восхищался. Прочитал о Романовцах все, что смог найти. Потом Нгуен похитил нас из университета, заставил работать над этим оружием. Я присматривался, выжидал. Теперь, когда вы здесь, я смогу расплатиться с Нгуеном. Я сделаю все, чтобы его остановить. Наконец у нас появилась возможность. Отвратительные, тупые создания, порожденные им, это устройство, созданное нами... Этому надо положить конец. Что я должен делать?

Дарвин взвесил его слова.

— Почему я должен вам верить?

— Черт побери, я...

В этот момент один из Отцов просунул голову в люк. Вельд, не привыкший обращаться с оружием, выстрелил и промахнулся, но Отец скрылся.

— О Боже! — задрожал Макгир. — Пощадите нас! Мы лишь выполняли то, что нам сказал мессия...

— Заткнись! — сверкнул взглядом Дарвин. У него не было настроения выслушивать мольбы. — Вельд, как вывести из строя эту штуковину?

— Гельмут, расскажи ему.

— Надо заглушить реакторы, — тихо произнес Гельмут Энг, с ужасом оглядываясь на брызги крови.У него затряслись руки, и он инстинктивно сглотнул комок в горле.

— За работу! — рявкнул Дарвин. — Эта штуковина убивает людей. Отключите ее!

Он махнул бластером, и Энг, шатаясь, пошел к панели управления. Вдвоем с Макгиром они начали заглушать реакторные трубы.

— Вельд, отойди в сторонку. Встань так, чтобы держать люк под прицелом. Сколько нужно времени, чтобы сделать это устройство безвредным?

— Оно уже в нерабочем состоянии, — задыхаясь, вымолвил Макгир. — Устройство может работать только на максимальной мощности.

Станция содрогнулась. Энг бросил взгляд на один из мониторов.

— Мы по-прежнему под обстрелом. Если снять щиты, патрульные бластеры взорвут станцию.

— Быть может, лучше пусть будет так. Сколько времени потребуется на то, чтобы перевести реакторы из режима ожидания и снова набрать полную мощность?

— Пятнадцать минут.

— Ладно, оставьте все как есть. Щиты закроют нас от огня патрульных кораблей, а те тем временем стряхнут с себя Нгуена. Мы можем открыть канал связи с адмиралом Ри? Надо предупредить его, что мы сдаемся.

Вельд выстрелил еще раз.

— Ура! — торжествующе воскликнул он. — Один готов! Я пристрелил одного из этих безмозглых ублюдков! Лийта, как тебе это нравится? Один готов!

— Вельд, будь осторожен.

Дарвин устроился за монитором, откуда ему была видна вся комната. До сих пор не зная, можно ли доверять Арстонгу, он хмуро погладил свой ручной бластер. О, чего бы он не дал за один глоток воды! Казалось, его доспехи насквозь пропахли потом.

— Итак, почему вы создали это устройство?

— Нгуен угрожал убить наших родных! — воскликнул Макгир, меняясь в лице. — О Господи! Он убьет моих дочерей, мою милую Терезию! Вы должны выпустить нас отсюда. Освободите... О Боже! Слишком поздно... слишком поздно...

— Заткнись! — прошипел Вельд. — Черт побери, Макгир, твоя семья ничего не значит, понимаешь? Тен, мы только что уничтожили два самых мощных патрульных линкора. И тебе прекрасно известно, что мы можем, оставаясь на месте, поступить так с любой планетой Директората. Проклятие, хоть раз подумай о других!

Макгир затрясся от злости.

— Сам ты пошел к черту, Вельд! Это ты... ты с самого начала был против нас! А теперь ты встал на сторону этого сумасшедшего убийцы, который...

— Который пришел сюда, чтобы остановить Нгуена. Правда на моей стороне, Тен. И я помогу этому человеку, даже если мне придется убить тебя и всех остальных.

— Где ваши семьи? — спросил Дарвин.

— На линкоре Нгуена, — выдохнул Энг, не в силах оторвать взгляда от трупов.

Остальные ученые забились в угол, зажимая порезы, ужасаясь зрелищу собственной крови.

— Будем надеяться, они в руках Паука. — Дарвин провел по пересохшим губам липким от жажды языком. — А вы в моих руках. Так вы установите связь с адмиралом?

— Поступило сообщение, — испуганно воскликнул Энг. — Это мессия, что мне делать?

— Пошли его к черту!

— Наших родных подвергнут психообработке! — взмолился Макгир. — Мои девочки... Им... Вы этого не допусти- те...

Презрительно скривив губу, Дарвин сверкнул глазами на обливающегося потом профессора.

— Послушайте! Линкор захвачен романовцами. Ваши родные или в безопасности, или уже погибли. Повторяю, единственный Бог, которому принадлежит тот корабль, — это Паук!

Криво усмехнувшись, он показал на изображение на нагруднике своих доспехов.

— Паук, — пробормотал Вельд, снова нажимая на курок. — Еще один готов. Кажется, я научился управлять этой штуковиной. Клянусь Пауком, если бы Лийта могла меня сейчас видеть... Скажите, воин, как вас зовут?

— Дарвин Пайк.

Вельд впервые оторвал взгляд от люка.

— С факультета антропологии?

— Точно.

— Черт побери, вот почему вы знаете, кто мы такие!

— Угу. — Невесело усмехнувшись, Дарвин обвел жестким взглядом инженеров. — Послушайте, я такой же, как вы. Я антрополог, учился в университете. Меня захватили обстоятельства. Мы с вами не враги. Наш общий противник — Нгуен Ван Чоу, мерзкий ублюдок! Неужели вы искренне верите в его болтовню насчет Деуса?

Инженеры виновато потупились под его пристальным взором.

— Да, — проворчал Дарвин, — так я и думал. Вы видели созданных им зомби и продолжали на него работать.

— Кого? — недоуменно переспросил Макгир.

— Прошу прощения, это старинное земное слово, обозначающее ходячих мертвецов. — Дарвин презрительно сплюнул. — Процесс обмена веществ в них еще продолжается, но в остальном их можно считать мертвыми.

— Совсем мертвыми они становятся после моих выстрелов, — буркнул Вельд. — Господи, как же я долго ждал этого момента! Черт побери, по крайней мере, я прихвачу кого-нибудь с собой!

— Первое время лично я верил Нгуену, — потупившись, признался Энг. — Я считал, что он объединит человечество. Директорат разваливался на части, цивилизация вот-вот должна была пасть перед романовскими варвар...

Казалось, он проглотил гранату.

Дарвин прикусил губу. Физика начала бить дрожь. Закрыв глаза, он стал читать молитву.

— Не берите в голову, доктор Энг. Я не собираюсь никого убивать. Главное — вывести из строя секретное оружие Нгуена. В следующий раз оно заработает по моему приказу, по приказу адмирала Ри... или в том случае, если мы все погибнем. Это понятно?Ответом ему была гнетущая тишина.

Вельд выстрелил еще раз.

— Промахнулся!

— Как идет бой на наружном кольце?

Энг посмотрел на монитор.

— Нападавшие выбрались из станции. Насколько я могу судить, их трое. Похоже, они пытаются подняться по внешнему краю.

«Трое! Благословенный Паук, Сюзен жива! Хвала...»

— Нет никакой возможности отозвать ваших псов?

— Они находятся в прямом подчинении мессии, — покачал головой Макгир.

— А что насчет линии связи с адмиралом? — напомнил Дарвин, многозначительно потрясая окровавленным ножом.

Кивнув, Макгир сделал глубокий вздох.

— Вы знаете частоту?

— Нет.

Плюхнувшись за пульт управления, Дарвин прищурился, бросая взгляд на одного из ученых, прятавшегося за спины других. Тот застыл на месте.

— Позвольте, я попробую. — Макгир подтолкнул робевшего специалиста к консоли. — Откройте линию связи с адмиралом... как его зовут?

— Ри, Дамен Ри.

— Открой линию связи с адмиралом Даменом Ри, — дрогнувшим голосом объявил Макгир, словно роняя с каждым слогом что-то тяжелое.

— Говорите, это «Пуля», — послышался отчетливый голос.

— Черт! — покачал головой Макгир. — Соединение потеряно. Кто-то ставит сильные помехи.

— Замечательно, Макгир, — послышался из комма невозмутимый голос Нгуена Ван Чоу.

Дарвин испуганно вздрогнул, услышав наяву эти звуки из кошмарных сновидений.

— Профессор Макгир, вы немедленно доведете мощность реактора до максимума и уничтожите оставшиеся патрульные линкоры. Бездействие и так продолжалось слишком долго. Пришла пора разгромить патруль и их приспешников. Я...

— Нет! — воскликнул Дарвин, пытаясь не обращать внимания на этот голос, от которого у него внутри все переворачивалось. — И не надейся, Нгуен! Ты проиграл, ублюдок. У меня бластер и пистолет. Только прикажи этим ребятам прикоснуться к пульту управления, и я начну стрелять. Ты меня слышишь, грязное отродье?

— А это еще кто? Подождите-ка, я что-то припоминаю. Ба, старый знакомый! С кем мы...

Вкрадчивый голос Нгуена оборвался на полуслове.

Задрожав, Дарвин с шумом втянул воздух. У него в голове вихрем пронеслись жуткие тени: окровавленные ножи, жующие вурдалаки, жирное лицо Палласа Микроса, блестящее от пота. В ужасе вскинув бластер, он направил его на неподвижно застывшего Макгира, силящегося сглотнуть комок в горле.

— Доктор Пайк! — казалось, с искренней радостью произнес Нгуен. — Как приятно снова встретиться с вами. Когда мы расстались в последний раз, вы мне показались совсем сломленным человеком. А теперь, похоже, вы в здравом рассудке.

— Включите комм, — проскрежетал Дарвин.

На голоэкране появилось улыбающееся лицо Нгуена. Второй монитор показал его яхту, застывшую у стыковочного узла на оси станции. Затылок Дарвина покрылся холодной испариной, расползающейся по всему телу.

— Вот вы где? — удивленно промолвил Нгуен. — Дорогой доктор Пайк, будьте осторожны с этой игрушкой. Я вижу, вы сняли бластер с предохранителя. Разумеется, вы понимаете, что если взорвете пульт управления, реакторы дестабилизируются.

Последние слова были произнесены отеческим тоном.

Дарвин затравленно кивнул, обливаясь потом.

— Д-да, понимаю, Нгуен, мерзкий выродок!

— Успокойтесь, доктор, я мессия! — Глаза Ван Чоу зажглись демоническим огнем. — Я Деус! Твоя душа принадлежит мне... так же, как это было на Базаре. Помнишь нож в руке Паллада Микроса? — Он изогнул брови. — Сейчас мы сможем обойтись без этого. Просто встань и выйди из центра управления. Все кончено. Ты можешь идти! Найди свою Сюзен и насладись ее обществом.

— Не вздумай! — тихо произнес Вельд Арстонг.

Облизав пересохшие губы, Дарвин взглянул на изображение паука на нагруднике доспехов. Вздохнув, он провел пальцем по рисунку. Что-то у него глубоко в душе встало на место, сердце замедлило бег, дыхание стало ровнее.

— Нгуен Ван Чоу, — ровным голосом произнес Дарвин, — убирайся к черту!

— Это ты верно сказал, черт тебя побери! — проворчал Вельд, державший под прицелом тяжелого бластера входной люк. По залу раскатился оглушительный раскат выстрела. Вельд удовлетворенно причмокнул. — Разворотил переборку! Ну у этой штуковины и силища!

— Не переусердствуй, — бросил Дарвин. — Нгуен, у тебя еще есть возможность сдаться. Сюда подошел адмирал Ри... а я здесь. Похоже, ты оказался между молотом и наковальней из поговорки.

— Ну что ты, — Нгуен разочарованно склонил голову набок. — Я весьма огорчен. Думай! Доктор Пайк, не торопись. Ты не хочешь иметь со мной дело? Помнишь нашу последнюю встречу? Зачем ты сопротивлялся? Дарвин, почему ты мне перечишь? Зачем причинять себе ненужные страдания и боль? Уходи, Дарвин. Найди свою Сюзен, и живите счастливо. И я больше не буду вас беспокоить. В противном случае ты умрешь прямо здесь.

— Нет, — покачал головой Дарвин, чувствуя, как его мышцы парализуют спазмы. — Выходй из своего корабля, ублюдок. Приходи сюда, и мы с тобой проведем вместе пару часов. — Он показал свой нож. — Давай поиграем в ассоциации. Как ты думаешь, что я с тобой сделаю?

— Пайк, я опасаюсь за твой рассудок. Пойми, я тебе не враг. Позволь оказать помощь. Не желаешь пройти психообработку?

В потаенных глубинах сознания Дарвина закружилась страшная картина: опускающееся квадратное устройство закрывает собой Паука и вселенную. Тупая тварь смотрит бессмысленным взглядом, шевеля окровавленными челюстями...

— Будь ты проклят! Нгуен, приходи сюда. Вытаскивай свою задницу из корабля, и давай посмотрим, что в тебе останется Божественного после того, как всажу в тебя пару зарядов! — с ненавистью воскликнул Дарвин. — Ну же! Докажи мне, что ты Бог, грязный ублюдок!

Он осекся, задыхаясь от слез, оглушенный безудержным стуком собственных зубов. Напряженные мышцы дрожали.

— Спокойно, Пайк! — подбадривал его Вельд. — Он пытается забраться тебе под кожу. Держись!

Нгуен, казалось, был огорчен.

— Прошу прощения, доктор Пайк. Я еще вернусь. А сейчас другие дела требуют моего неотложного внимания.

Монитор погас.

— Трус! — взревел Дарвин, обращаясь к темному экрану. — Говори со мной! Будь ты проклят, Нгуен! Ты грязный зловонный червь! Мерзкий, подлый...

— Эй, Дарвин, успокойся. Остынь немного, — сказал Вельд, подходя к нему. — Быть может, он как раз хочет тебя взбесить. Вывести из себя. Нгуен делает ставку на неистовые эмоции в противовес рациональному мышлению.

— Да... да... Вельд... ты... ты прав. Мне надо остыть. Ты прав.

Дарвина охватила неудержимая дрожь. Бледные ученые испуганно смотрели на него. Разгоряченное лицо Пайка покрылось бисеринками пота. У него в голове звучал голос Нгуена, подтачивая изнутри его волю.

— К-кто из вас у-умеет рисовать? — спросил Дарвин, отирая пот с лица. Ученые стояли, не шелохнувшись. — Ты! — указал он на одного из них. — Возьми стило. Заберись на стол и нарисуй на потолке паука. Большого паука, слышишь?

Кивнув, инженер взял дрожащей рукой толстое стило. Едва не выронив его, он вскарабкался на стол, опасливо косясь на бластер, и начал рисовать. Его живопись не завоевала бы никаких наград, однако суть изображенного на белом потолке не вызывала сомнения.

Дарвин мрачно усмехнулся.

— Так-то оно лучше! А теперь, Макгир, разберись с помехами, поставленными этим ублюдком.

Шли минуты. Нервы Дарвина были натянуты до предела. Что задумал Нгуен? Быть может, как раз сейчас он затаился за взорванным люком во главе полчищ своих вурдалаков, готовых ворваться в зал управления?

— Будь начеку, Вельд. Подонок что-то замышляет. Гляди в оба. От него можно ждать всего. Не торопись, целься точнее. Стреляй наверняка.

Арстонг угрюмо фыркнул.

— Знаешь, Дарвин, я уже записал себя в покойники. Мне больше терять нечего.

— Дайте мне снова Нгуена! — раздраженно приказал Дарвин.

Инженеры, затаив дыхание, со страхом смотрели на него, ожидая, что он вот-вот сломается. Дарвин сознавал, какое жалкое зрелище представляет собой: руки трясутся, обезумевшие глаза широко раскрыты, на лице затравленное выражение.

— Комм отвечает, что в настоящий момент Нгуен не может ответить, — наконец пожал плечами Макгир, не в силах оторвать взгляд от зловещего черного дула.

— Передай, что или он будет говорить со мной, или я сию секунду разнесу ко всем чертям эту консоль! — сказал Дарвин, поднимая бластер.

— Нгуен говорит, что сейчас он отвечает на какие-то глупые вопросы вашего Пророка, — дрогнувшим голосом взмолился Макгир.

— Даю ему ровно одну минуту! — прорычал Дарвин, доставая хронометр.

Макгир испуганно попятился от консоли.

— Доктор Пайк! — послышался резкий оклик Нгуена. — Ты должен немедленно освободить центр управления. Я только что говорил с самим Сатаной. Этот Пророк, называющий себя Честером, готов умереть. Макгир, доведи мощность реактора до максимума и взорви «Деус»! Пришло время продемонстрировать нашу истинную силу! Именем Деуса, я приказываю тебе!

Он поднял кулак.

— Макгир, только протяни руку к приборной панели, и ты труп. Если сомневаешься, взгляни на того приятеля с вывалившимися кишками. Помни: я словами не бросаюсь.

— Пайк! — взвизгнул Нгуен. — Ты меня слышишь? Я приказал тебе. Я Бог, Пайк!

Дарвин поднял взгляд к нарисованному на потолке пауку. У него перед глазами появилось спокойное лицо Честера, заслонившее воспоминания о Палласе, машине психообработки, вурдалаке.

— Нет, Нгуен Ван Чоу, ты ничто! — с презрением бросил Дарвин, нисколько не тронутый словами Нгуена. Похоже, разговор с Честером вывел ублюдка из себя. — Ты больной извращенец. Лунатик. Знаешь, что это за слово? Оно означает, что у тебя не все в порядке с головой. Именно для лечения таких, как ты, и была изобретена психообработка.

— Пайк, я прикажу Сюзен сожрать тебя живьем! — взвизгнул Нгуен. Его лицо вытянулось в жуткую маску злобы. — Ты умрешь страшной смертью! Твоя душа принадлежит мне... МНЕ!

— Нет. Я принадлежу Пауку, Нгуен. И я уже умираю. Хуже ты все равно уже ничего не сделаешь.

Покрывало спокойствия укутало душу Дарвина: «Я победил! Я победил!»

Из громкоговорителя сбоку донесся знакомый голос. Одна из антенн поймала обращение Верховного вождя. Дарвин махнул рукой Энгу. Тот вывел на экран изображение штурмовика, несущегося вдоль внешнего обода станции.

— Установи линию связи. Вождь непременно захочет расквитаться с Нгуеном.

Что бы ни было дальше, на этом все кончено.

Штурмовик № 11.

Газовое Облако

Джон Смит Железные Глаза скорчил гримасу. Штурмовик прорезал щиты станции «Кобальт». Юркий летательный аппарат метался в разные стороны, закладывал крутые виражи, резко менял курс. Плазма, образовавшаяся в результате рассеивания бластерных лучей, обжигала абляционный головной обтекатель. Наконец энергетические поля остались позади, и пилот резко сбросил скорость, подводя штурмовик к поверхности станции.

— Ненавижу летать! — пробурчал Железные Глаза, облизывая пересохшие губы.

Он недовольно посмотрел на свои пальцы, до боли стиснувшие подлокотники кресла. Хорошо знакомая пульсация страха постепенно затихала.

Ослепительные бластерные лучи остались позади. До сих пор штурмовику сопутствовала неслыханная удача. Ему удалось пронестись через самую гущу боя, уклоняясь от переоборудованных транспортов Нгуена, пытавшихся помешать высадке десанта. Адмирал Ри обрушил все свои силы на станцию «Кобальт».

Железные Глаза мрачно усмехнулся. Удача вовсе не слепа. Странное выражение.

— Сэр, в обшивке станции уже торчит один штурмовик! — крикнул старший артиллерист, выводя на экран увеличенное изображение.

— Двадцать второй, — произнес вслух Железные Глаза, чувствуя, как к горлу подкатывает клубок. «Значит, она уже здесь? И ведет бой? Всемилостивейший Паук, сделай так, чтобы Рита была жива!» — Это штурмовик Риты. Подойди к нему. Артиллерист, вести огонь по этим трубам. Взорви их к чертовой матери! Комм, открыть все каналы для передачи обращения.

— Можете начинать! — бесстрастно проговорил комм.

— Внимание, воины Паука, говорит верховный Вождь Джон Смит Железные Глаза. Мы видим ваш штурмовик. Чем вам помочь? Рита! Ты меня слышишь? Кто-нибудь меня слышит?

Вождь стал ждать ответа, пытаясь унять грохочущее в груди сердце. Он потер шрам, полученный так давно, — тогда, когда Лийта выходила его после пули Сантоса.

Послышался слабый знакомый голос, от которого у него внутри все перевернулось.

— Ты подоспел вовремя, Железные Глаза! Мы пытаемся... ползти вверх... по стене этой штуковины. Силы у нас на исходе... и кислород... тоже кончается. Осталось минут на пять. Мы вас видим... пятнадцать градусов вправо от оси. Ты не мог бы... нас подобрать?

По напряженным мышцам Железных Глаз разлилась волна облегчения.

— Судя по голосу, ты немного запыхалась. Похоже, Нгуен заставил-таки тебя побегать?

— Слушай... ты разжирел, сидя в кресле... Твою бы толстую задницу... сюда, черт побери... Мы бы посмотрели, как ты... ползал бы по этим веревкам...

Рассмеявшись, Железные Глаза перевел взгляд на внешний обод огромного колеса. Как раз в этот момент бластеры штурмовика взорвали одну из реакторных труб. Огромное сооружение развалилось на части; сам реактор, вращаясь в полете, рухнул на щиты и исчез в молниеносной ослепительной вспышке.

— Смотри, — указал вождь пилоту, — подойди к ним и возьми их на борт.

— Верховный вождь, по нас ведется бластерный огонь из пробоины в корпусе станции, — доложил старший артиллерист. — Но, похоже, стреляют из стрелкового оружия.

— Подавить все огневые точки, — проворчал Железные Глаза.

Фиолетовые лучи вспороли оболочку станции; в образовавшуюся дыру посыпались тела, выброшенные центростремительным ускорением силой 0,7 единицы. Штурмовик перенес огонь на последнюю реакторную трубу. Антивещество взорвалось, сотрясая огромное вращающееся колесо. Прочные стальные балки гнулись словно пластилин, громадные пластины обшивки уносились прочь в вулканических вихрях атмосферы и мусора, вырывающихся из проломов в корпусе станции.

— Проклятие! — взвыл в комме голос Риты. — Железные Глаза, мы падаем! Ты о нас слишком хорошего мнения, если думаешь, что мы сможем выдержать такую тряску. За такие шутки ты от меня получишь!

— Ты их видишь? — спросил вождь пилота, не отрывая взгляда от монитора.

Он был поражен масштабами разрушений. Потерявшая равновесие станция кувыркалась в воздухе, разваливаясь на части. Огромные куски под действием центробежных сил разлетались в разные стороны. Из многочисленных пробоин в обшивке вырывались закручивающиеся спирали скристаллизовавшихся газов и замерзших жидкостей.

— Сэр, мы их подберем, — уверенно кивнул пилот.

Закрыв глаза, чтобы лучше сосредоточиться, он начал выдавать через шлем команды, корректируя курс, подводя штурмовик к самой поверхности станции. Один из мониторов вывел отчетливое изображение трех человеческих фигурок, связанных страховочным фалом.

— Похоже, «Кобальту» пришел конец. Думаю, надо предупредить адмирала, пока он не зажарил и нас вместе со станцией.

— Соединение установлено.

— Адмирал, говорит Железные Глаза. Станция снимает щиты, мы подошли к ней вплотную. Прикажи своим артиллеристам сделать передышку!

На экране появилось осунувшееся лицо Дамена Ри, впервые за последнее время расплывшееся в радостной улыбке.

— Хорошо, Джон. Если ты разобрался с этой штуковиной, мы переключаемся на остальные корабли Нгуена. С ними мы расправимся быстро.

— Адмирал, покажи им! Мы сейчас подберем Риту, а затем довершим разгром этой хреновины.

Штурмовик плавно подошел к трем болтающимся фигуркам. Выдвинувшийся вакуумный аварийный захват намертво прилип к обшивке рядом с антенной. Дружеские руки помогли спасенным подняться в шлюз.

— Отлично, ребята, — облегченно вздохнул Железные Глаза. — Теперь давайте ломать станцию на части.

Старший артиллерист опять склонился над консолью. Бластеры с новой силой принялись проламывать громадные пробоины в бортах станции.

— Вождь! — послышался из системы неуверенный голос. — Говорит доктор Дарвин Пайк. У стыковочного узла на оси станции стоит маленькая яхта, готовая выйти в космос. На ее борту находится Нгуен Ван Чоу. Думаю, вам захочется поохотиться на него. А мы тем временем пытаемся помешать этой штуковине превратиться в сверхновую звезду. Будем вам очень признательны, если вы временно перестанете стрелять по станции... а то нам всем крышка.

— Прекратить огонь! — Железные Глаза повернулся к монитору. — Хорошо, доктор Пайк. Мы летим за Нгуеном.

Сдав назад, штурмовик рванул к оси. Огромная станция перешла на беспорядочное вращение. В том месте, где взорвалось антивещество, зияла гигантская дыра. Из больших и маленьких пробоин вырывались облака атмосферы, мгновенно замерзающей в холоде космического пространства. Две громадные арки, оторвавшись от центрального шпиля, судорожно болтались, раскачивая всю конструкцию. Станция продолжала кружиться, оставляя за собой искривленный след из трупов, застывших газов, предметов внутренней обстановки и всевозможных обломков. Тут и там вспыхивали языки пламени, тотчас же гаснувшие, как только необходимый для горения кислород рассеивался в космической пустоте. Наружная обшивка кое-где еще сохранила блестящую серебристую краску; в других местах прочная графитовая сталь была смята словно тряпка.

Как только штурмовик пересек ось вращения станции, стала видна длинная каплевидная яхта, отходящая от стыковочного узла.

— Система управления огнем, взять на прицел тот летательный аппарат! — приказал Железные Глаза.

Нгуен начал маневрировать, отдаляясь от станции.

—Открыть огонь, не дожидаясь дальнейших указаний! Поспешите, пока ублюдок не успел опомниться. Дьердь говорит, у него сириусианские бластеры.

Четыре фиолетовых копья, догнав маленькую яхту, вонзились в щиты. Свет в отсеках штурмовика стал тусклым: Железные Глаза отдал орудиям всю энергию. Щиты яхты, задрожав, погасли. Смертоносные лучи пробили корпус утлого суденышка. Яхта разломилась надвое. Задняя часть взорвалась, толкая вперед носовой конус с дополнительным ускорением.

— Вот он, Нгуен! — расхохотался Железные Глаза, хлопая себя по коленям. — Пилот, догнать его. На этот раз он от нас не уйдет. Клянусь Пауком, он у нас в руках!

Набрав скорость, штурмовик понесся за кувыркающимся обломком яхты.

Рита, перепачканная копотью и кровью, с лицом, покрытым коркой засохшего пота, поднялась на мостик. Оглянувшись вокруг, она увидела Железные Глаза и подмигнула ему.

—Мой герой! — обворожительно улыбнулась Рита, целуя возлюбленного.

Сюзен остановилась в дверях. Ее глаза горели ненавистью.

— Это еще что такое? — спросила она, указывая на монитор, на котором была видна кружащаяся кабина яхты.

— Это твой дружок Нгуен — точнее, то, что от него осталось. Невозможно определить, что с ним сталось, когда взорвался реактор.

Сюзен медленно кивнула. Ее глаза превратились в раскаленные щели.

— Значит, в конце концов мы его все же взяли. Наверное, уже поздно расплачиваться за старые долги, вождь, но все же я прошу разрешения возглавить десант. Речь идет о кровной мести. Паук требует свершения правосудия.

Взглянув в ее затянутые дымкой глаза, Джон Смит прочел в них едва прикрытую одержимость. Правосудие? Да, правосудие воина. Сюзен заслужила это право в отношении Нгуена, как он сам когда-то давно заслужил его в отношении Бешеного Быка. Кровная месть.

— Хорошо, будь по-твоему.

— Я тоже пойду, — прошептала Рита. — У меня должок перед этим ублюдком.

— Он уничтожил мою планету, — напомнил Торкильд. Бледный как полотно, он стоял в люке, измученный и пропахший потом. — Я хочу с ним разобраться. Это вопрос чести.

— Половина галактики хочет того же самого, — прошептала Сюзен. — Везде, где есть боль и страдания, за ними стоит Нгуен.

Она пристально посмотрела на молодого арпеджианца, вспоминая приступ панического страха, охвативший его на наружном ободе станции. Вспоминая, как Торкильд судорожно цеплялся за нее, а потом, наоборот, буквально тащил ее на себе, сознавая, что у них заканчивается воздух, что они все равно погибнут.

— Ты можешь пойти с нами, Торкильд.

Взглянув на станцию «Кобальт», Сюзен ощутила в груди ноющую пустоту. Как раз в это мгновение еще одна секция оторвалась от гигантского сооружения, высыпая в космос свое содержимое. Найти тело Дарвина среди этого моря обломков не удастся. Боль тупым зазубренным ножом вонзилась ей в сердце.

Жадно протянувшиеся вперед захваты крепко стиснули то, что осталось от яхты. Выдвинувшаяся гибкая труба присосалась к шлюзу.

Сюзен первой осторожно двинулась вперед во главе отряда одетых в доспехи воинов. Взорвав прицельным выстрелом из бластера запор, она распахнула люк и прыгнула в кабину. Следом за ней туда вошли Рита, Торкильд и с полдюжины романовцев.

ГЛАВА 47

Центр управления.

Станция «Кобальт»

Дарвин Пайк услышал зловещий скрежет металла. На мониторе были видны две огромные арки, оторвавшиеся от центрального веретена. Теряя равновесие, башня начала заваливаться набок. Станцию резко встряхнуло. Палуба ушла у Дарвина из-под ног. Подлетев к самому потолку, он снова рухнул на пол и застыл, растянувшийся во весь рост, оглушенный, судорожно ловящий ртом воздух.

— Паук...

Закашлявшись, Дарвин приподнялся и огляделся вокруг. Палуба под ним заметно дрожала; в воздухе слышался низкий гул. Шатаясь, Дарвин добрел до центральной приборной панели и с ужасом увидел, что Макгир, Энг и остальные ученые свалились в одну беспорядочную кучу. У одного инженера шея была вывернута под немыслимым углом, безжизненные глаза уставились в пустоту. Лицо Энга превратилось в кровавое месиво. Кто-то стонал.

Вельд Арстонг выполз из-под стола. Всю его щеку пересекала страшная рваная рана, сочащаяся кровью. В руках инженер продолжал сжимать тяжелый бластер.

Дарвин ощупал свое тело. Слава Богу, только синяки и ссадины. Его спасли прочные боевые доспехи. Все приборы мигали тревожными красными лампочками. Дарвин удивился, что они еще работают. Станция снова дернулась, и Дарвина швырнуло головой о консоль. Краем глаза он успел увидеть на одном из мониторов, как яхта Нгуена взорвалась, раскалываясь надвое.

Торжествующе вскрикнув, Дарвин погрозил монитору кулаком.

— Возьми его, Железные Глаза! Отомсти за меня!

Станцию лихорадочно трясло. Очередной толчок свалил Дарвина с ног и швырнул на умирающих ученых. Вельда сильно ударило о консоль.

— Кажется... это все, — простонал он. — Станция... разваливается. Щиты словно взбесились.

Дарвин с трудом поднялся на ноги.

— Да, пора убираться отсюда.

Вельд облизал губы. Его взгляд был полон боли.

— Я... по-моему, при последнем толчке я сломал ногу.

Подобравшись к нему, Дарвин убедился, что он прав.

— Сломаны бедро и берцовая кость.

— Вот что значит родиться на станции. — Обескровленные губы Вельда скривились в печальной усмешке. — Кости слабые. Лийта это знала. Пайк, уходи отсюда. Уходи, пока можешь. С минуты на минуту эта штуковина взорвется.

— Пошли. Положи руку мне на плечо и...

— Нет... Со мной все кончено. У меня нет такого скафандра, как у тебя. Слышишь этот низкий гул? Атмосфера уходит. Нгуен давно приказал убрать все скафандры, приготовленные на случай чрезвычайной ситуации. Не хотел,чтобы кто-то попытался отсюда бежать. Вакуум — надежная тюрьма. Я...

— Пошли. Мы тебе что-нибудь найдем... В чем дело?

Вельд слабо улыбнулся.

— Стой. Я выполнил свой долг. Вот и все. Сделал все, что мог, Пайк. Слабый, безобидный Вельд Арстонг, которого все считали трусом. Ну, быть может, за исключением Лийты.

Палуба дрожала, рев становился громче.

— Уходи, Пайк. Брось меня тут. Уходи. — Вельд бессильно поднял руку, указывая на нарисованного на потолке паука. — К тому же мне нужно немного побыть одному, привести в порядок свою душу. Подумать о том, что я скажу Пауку, когда вернусь к нему.

Переполненный отчаянием, Дарвин огляделся вокруг.

— Я сейчас вернусь. Найду скафандр и вернусь!

Схватив бластер, он бросился к двери, но она была чем-то зажата. Мощным зарядом Дарвин вышиб ее и выбежал в коридор. Там царил кромешный ад. В воздухе висел густой дым, пропитанный запахом гари и крови. Отовсюду доносился грохот и скрежет металла, где-то стонал раненый.

Станция снова вздрогнула, и Дарвина, несмотря на невесомость, швырнуло в переборку. Оглушенный, он заморгал, пытаясь сфокусировать взгляд, и увидел фигуру в рясе, с лицом, скрытым капюшоном, плывущую по коридору.

Тряхнув головой, Дарвин снова моргнул. Это был тот самый незнакомец, что был в храме на Базаре, а затем в толпе встречающих на Арктуре. На память Дарвину пришли средневековые изображения смерти, но только у этого привидения не было косы в костлявой руке.

Встав на колено, Дарвин навел бластер, чувствуя, как из станции стремительно уходит атмосфера.

— Стой! — крикнул он. — Ни с места!

Таинственная фигура, не делая никаких движений, застыла на месте. У Дарвина волосы встали дыбом. Он сглотнул комок в горле. Незнакомец действительно не предпринял никаких действий для того, чтобы сбросить скорость. Он не махал руками, не цеплялся за стены, а просто завис в воздухе, ни к чему не прикасаясь. Как будто он не обладал инерцией.

Сердце в груди Дарвина колотилось с грохотом барабана.

— Кто ты?

— Я говорю с Дарвином Пайком, не так ли? — хорошо модулированным голосом произнес призрак.

— Верно, — пересохшими губами прохрипел Дарвин, напрягая лежащий на спусковой кнопке палец.

— Вы напуганы, доктор Пайк. Успокойтесь.

— Черт побери, я действительно не в себе! Что... что ты за ужас? Какую мерзость сотворил Нгуен, порождая тебя?

Коридор огласился приятным смехом.

— Я не имею никакого отношения к Нгуену Ван Чоу.

Рука поднялась, скидывая капюшон из плотной коричневой ткани, открывая голову, покрытую светлыми волосами. Обыкновенное человеческое лицо, умные проницательные глаза.

Дарвин растерянно кивнул.

— Возможно, ты действительно человек. Но ты не такой, как все. Ты слишком часто попадался мне на глаза в самых разных местах. Здесь ты плыл и просто остановился на месте. Как будто у тебя... нет инерции.

— Я так и думал, что вы доберетесь до центра управления, — сказал незнакомец, мастерски меняя предмет разговора. — Вы прекрасно разобрались с Нгуеном, особенно если учесть, что он в свое время с вами сделал.

— Скажем так: я возвращал давнишний долг медведю и воину Сантосу... Подожди-ка, откуда тебе это известно?

— Мы внимательно за вами наблюдали, доктор Пайк. — Голос оставался бесстрастным. — Мы следили за многим. Нгуен застал нас врасплох, обойдя систему сигнализации старых компьютеров Содружества на Арктуре. Второй раз он опередил нас на Границе. Мы не могли предположить, что он будет действовать так стремительно... и что он воспользуется нашей информацией для таких целей. — Мускулистая рука в широком рукаве указала на станцию. — С другой стороны, в соответствии с договором наш Великий Магистр дал клятву больше никогда не вмешиваться в дела Директората. И все же мы очень огорчены тем, что недооценили Нгуена. Вероятно, нам следовало просто давным-давно уничтожить все архивы, однако мы всегда испытывали слабость к знаниям, к распространению информации.

Станцию снова встряхнуло, и Дарвину пришлось приложить все силы, чтобы держать парящую в воздухе фигуру под прицелом.

— Кто это «мы»?

Незнакомец молчал, задумчиво глядя на него.

— Говори! Тебе не кажется, что у человечества и без тебя довольно призраков? Проклятие, оставьте нас в покое! Дайте нам возможность быть людьми!

Палец Дарвина, застывший на спусковой кнопке, напрягся. По затянутому дымом коридору разнесся еще один душераздирающий крик. Таинственный незнакомец, зависший в воздухе, навевал мысли о преисподней.

Парящая фигура раздвинула полы рясы, обнажая простую человеческую грудь.

— Смелее, доктор Пайк! Стреляйте. Или же помогите спасти то, что осталось от станции. Моим людям удалось взять под контроль процесс в трех уцелевших реакторах. Нам необходимо выиграть время и дать адмиралу Ри возможность эвакуировать население колоний Газового Облака.

Дарвин нахмурился. У него задрожали губы. Смущенно взглянув на незнакомца, он опустил бластер.

— Иногда я веду себя как молокосос, — пробормотал он. — Понятия не имею, почему я вам верю.— В глубине души вы все понимаете, доктор Пайк. — Фигура в рясе полетела вперед без каких-либо видимых усилий. — Вы сможете связаться с адмиралом из центра управления. Передатчик по-прежнему работает.

Оттолкнувшись от переборки, Дарвин полетел следом за призрачным созданием. Он не мог разглядеть никаких двигателей, но незнакомец должен был двигаться. Никому не дано ниспровергать основные законы физики!

Разоренный центр управления являл собой страшную картину. Панели трещали и скрипели, раздираемые напряжением ломающейся станции.

Вельд Арстонг лежал на боку, неестественно вывернув голову. По-видимому, он упал и свернул себе шею. Сломанная нога торчала в сторону. Дарвин зажмурился. Еще одна боль, добавленная к длинному скорбному списку.

— Что вы имели в виду, говоря об эвакуации населения Газового Облака? — спросил Дарвин, для очистки совести щупая пульс Арстонга. — Черт побери, Вельд, ты был настоящий герой.

Парящий в воздухе незнакомец надел на голову шлем комма. Лампочки на приборной панели стали менять красный цвет на желтый.

— Нгуен Ван Чоу непроизвольно выпустил на волю силы, к которым он не был готов. Угроза нависла над всем сектором космоса. Через десять часов, доктор Пайк, эта точка станет центром гравитационного возмущения небывалой силы. То место, где вы стоите, будет сердцем новой звезды. С вашей помощью мы сможем эвакуировать отсюда всех людей.

— Милостивый Паук! — прошептал Дарвин.

Пусть он ни черта не смыслит в физике — усиливающаяся дрожь станции делает слова незнакомца весьма убедительными. Что ему известно о черных дырах и квантовом эффекте? Сингулярности не входят в круг проблем, которые изучает антропология.

— Черт возьми, нам нужно скорее уносить отсюда ноги! — воскликнул Дарвин, осознав смысл слов своего таинственного собеседника.

— Нам? Без вас я не смогу сдержать реакцию. Для того, чтобы управлять этой станцией, нужны два человека. Неужели вы сможете жить, зная, что эти люди погибли?

Дарвин растерянно посмотрел на него. Почему этот странный человек говорит как Сантос... как медведь? У него в памяти всплыл обрывок разговора с Честером в полумраке бластерного порта.

— Чем я готов пожертвовать ради человечества? — рассеянно прошептал Дарвин. — Чего стоит моя жизнь? Черт бы тебя побрал, Честер!

«И не нужно забывать о раковой опухоли. Ты знаешь, что болезнь разъедает тебя изнутри, подтачивает твои силы. Быть может, настал момент взглянуть правде в глаза. Расплатись со всеми долгами, Пайк. Все подводят тебя именно к этому. Нгуен остановлен. Угроза, нависшая над человечеством, снята — по крайней мере, на время. И что осталось? Медленная мучительная смерть? Еще пара месяцев жалкого существования в проклятом медустройстве? Достоин ли я?»

Дарвин решительно посмотрел в бледные голубые глаза.

— Я все равно не жилец на этом свете. Мне нужно... Нет. Наверное, теперь со всеми злокачественным опухолями, поразившими мое тело, не справится никакое медустройство. Раз вы так говорите... Быть может, Паук хочет ознакомиться с тем, что я узнал о жизни.

Подписав себе смертный приговор, он успокоился. Его пальцы погладили обломок ножа Сантоса, лежащий в кармане.

Надев шлем, Дарвин повернулся к комму и попытался связаться с Даменом Ри. К его изумлению, на экране появилось лицо адмирала.

— Господин адмирал? Говорит доктор Дарвин Пайк. Я нахожусь в центре управления генератора масс. Слушайте внимательно: у вас есть десять часов, чтобы убрать из этого района все живое. Я говорю серьезно. Нгуен активизировал необратимые процессы, которые приведут к гравитационным возмущениям невиданной мощности. Если честно, я сам в этом не слишком разбираюсь. Но знающие люди говорят, что в самом ближайшем времени Газовое Облако превратится в звезду!

— Десять часов? Пайк, вы... Хорошо, хорошо, я вижу у вас в глазах отчаяние. Кроме того, наши приборы регистрируют какие-то странные явления, выходящие за рамки реальности. — Нахмурившись, Ри почесал квадратный подбородок. — Всего десять часов? Времени в обрез.

— Вот почему я предлагаю немедленно приступить к работе, — сухо добавил Дарвин.

— Я высылаю штурмовик, чтобы забрать вас, доктор Пайк.

Дарвин почувствовал на себе вопросительный взгляд светловолосого незнакомца.

— Даже не думайте об этом, адмирал. Если я отойду от панели управления, вся эта штука бабахнет прямо сейчас. Десять часов у вас есть при том условии, что я останусь у руля. Если повезет, продержусь чуть дольше. — Его голос повысился. — Немедленно уводите отсюда людей!

Ри стиснул губы.

— Хорошо, доктор. Вам нужна дополнительная помощь? Я могу найти одного-двух добровольцев.

— Нет, — ответил Дарвин, увидев, что блондин медленно покачал головой. — Я управлюсь один.

— Что нибудь еще, Дарвин? — Взгляд Ри молил, сердце требовало то, что не могла приказать голова.

— Да... да, если не трудно. — Дарвин грустно усмехнулся. — Когда вернетесь на Мир, выберите жирную вкусную корову и оставьте ее в горах, где-нибудь там, где ее сможет найти медведь. И еще, Дамен, пока никому не говорите о том, что здесь происходит. Сюзен и без меня повидала достаточно горя. Она слишком горячая натура... Думаю, вы меня понимаете. И Рита тоже считает, что она передо мной в долгу. Ей непременно захочется меня спасти, а мы не можем этого позволить. — Он помолчал. — Ну, а Сюзен... Передайте ей, что я ее очень люблю. Скажите, что так будет лучше. Она... она поймет. Поймет, что я имел в виду. Пусть лучше она запомнит меня таким, каким я был.

Не дожидаясь ответа Ри, Дарвин разорвал соединение и стащил с головы шлем.

«Сюзен! О, Сюзен!.. Проклятие, почему мне так больно! Все хорошо, девочка. Чудовище мертво. Теперь ты сможешь спать спокойно».

Дарвин заморгал, прогоняя упрямую слезинку, повисшую в уголке глаза.

Его затуманенный взгляд упал на мертвых ученых. У него мелькнула мысль, удалось ли спастись их родным и близким. Подойдя к Вельду Арстонгу, Дарвин поправил ему ногу и голову и осторожно закрыл глаза.

— Его называли трусом. Если бы не он, я бы ничего не смог сделать. Наверное, сегодня день подвигов.

— Доктор Пайк, вы не будете столь любезны, чтобы последить вот за этим монитором? Если стрелка дойдет до красной отметки, пожалуйста, позовите меня.

— Кстати, раз уж об этом зашла речь, а как вас звать? Эй, призрак?

— Меня зовут Джеймс Томпсон.

— Рад с вами познакомиться, Джеймс Томпсон. А теперь скажите мне, кто вы такой, откуда вы пришли и как вам удается плавать в воздухе и бывать сразу во всех горячих точках галактики.

Скептически посмотрев на него, Томпсон улыбнулся.

— Почему я должен вам отвечать?

— Знаете, если мы через несколько часов окажемся в центре звезды, кому от этого будет хуже? — сухо спросил Дарвин.

Томпсон кивнул, и в его глазах вспыхнули веселые искорки.

— Вы что-нибудь слышали о Содружестве? Все началось около трех тысяч лет назад...

Штурмовик №11.

Внешняя граница Газового Облака

— Всем внимание! — раздался резкий голос комма.

Железные Глаза повернулся к голоэкрану.

На мониторе появилось лицо адмирала Ри.

— Немедленно приступить к эвакуации колоний. Всем патрульным судам обеспечить транспортировку колонистов. В Газовом Облаке не должно остаться ни одного человека. Дамы и господа, в нашем распоряжении меньше десяти часов. Вам необходимо к этому сроку вернуться на свои корабли и покинуть систему. Всем, кто отстанет, придется рассчитывать исключительно на свои силы. Генератор массы станции «Кобальт» перешел в неустойчивое состояние. Через десять часов Газовое Облако станет непригодно для жизни.

— Комм, передать подтверждение на флагманский корабль. Выслать сообщения всем нашим десантным отрядам. Ребята, надо шевелиться!

— Хорошо, вождь.

На мостике закипела работа.

— Рита, ты меня слышишь? — запросил систему Железные Глаза. — Рита! У нас чрезвычайная ситуация. Срочно возвращайся на штурмовик. Если хочешь, забирай с собой Нгуена, но только вернись сюда!

Он принялся расхаживать взад и вперед, следя за мониторами.

— Рита! Ответь мне!

— Мы все поняли, Джон, — печально произнесла Рита. — Нгуена с нами не будет. Как выяснилось... как выяснилось, он далеко не такой крепкий, как мы.

Железные Глаза поспешил навстречу возвращающимся воинам, вопросительно вглядываясь в их лица. Командир отряда, ветеран Сириуса с тридцатью скальпами на поясе, угрюмо пожал плечами и потупился. Остальные проходили мимо с пепельно-серыми мрачными лицами, не поднимая глаз.

Наконец появился Торкильд со свежим скальпом на поясе. Войдя в шлюз, молодой арпеджианец бессильно опустился на скамью. Показавшаяся следом Рита, тщетно попытавшись изобразить улыбку, поспешила в уборную.

Последней вошла Сюзен, бледная как смерть. Шмыгнув носом, она остановилась перед вождем, расправив плечи.

— Давай поскорее уберемся отсюда, — прошептала она, пытаясь совладать с собой.

Кивнув, Железные Глаза поднялся на мостик.

Штурмовик поспешил к «Пуле», чтобы принять участие в спасательных работах. Короткий перелет показался Сюзен бесконечным. Упав на штурмовую скамью рядом с Торкильдом, она обхватила голову руками. Ее начало трясти.

Арпеджианский капитан обнял ее за плечо.

— Все позади, Сюзен. Кошмар кончился.

Девушка снова шмыгнула носом, борясь со слезами.

— Это никогда не кончится. Господи, какой же это был ужас! — Она провела рукой по своим слипшимся, спутанным волосам. — Проклятие, почему мне так плохо?

Она взглянула на свои доспехи. Затем, стащив перчатки, принялась разминать затекшие пальцы, сравнивая смуглую кожу с доспехами. Ее тело пульсировало, теплое, живое; холодная белизна доспехов местами была нарушена кровью и копотью. Сюзен провела пальцем по красному подтеку, оставленному Нгуеном, когда он валялся у нее в ногах, протягивая с мольбой руки.

— Значит, вот как умирает Бог, — пробормотал себе под нос Торкильд. — Как мне поступить с М’Клиа? Что мне с ней сделать? Как мне быть с ребенком Нгуена?

— Я бы разбила ему голову о переборку, — прошептала Сюзен, борясь с непроизвольной дрожью.

Она рассеянно уставилась на окровавленный палец.

— М’Клиа умерла, — сказала Рита, подсаживаясь к ним. — Я только что проверила по комму. Ее нашли, когда «Камикадзе» взял на абордаж «Грегори». С ней расправился кто-то из романовцев. Честер нянчил новорожденного на руках, мурлыча Бетховена и никого не подпуская к малышу. Заключения стройте сами.

— Ты показала вождю записи того, что мы сделали? — спросила Сюзен.

Рита кивнула.

— Посмотрев первые пару минут, Джон выключил монитор. Не думаю, что это когда-нибудь попадет в архивы.

— Правильно ли мы поступили? — спросил Торкильд, затравленно вглядываясь в лица женщин.

Сюзен втянула воздух, чувствуя, что в горле у нее першит.

— Эта мразь не заслуживала... Да, мы поступили правильно. Но почему мне до сих пор больно? Чего еще надо от меня Пауку? Дарвин погиб! Пятница погиб! Ганс погиб! Паук отбирает у меня всех, кого я люблю!

Она умолкла, стиснув кулаки.

— Проклятие, как же я устала!

Сглотнув комок в горле, она обвела взглядом знакомые внутренние отсеки штурмовика: противоперегрузочные ремни на стенах, утолщение в средней части корпуса, где находились реактор и вооружение. Тут и там на полу виднелись царапины. Под потолком ярко горели лампы, но им не удавалось рассеять тени в душе Сюзен.

Опустив голову на плечо Торкильда, она закрыла глаза. Слезы наконец хлынули у нее из глаз и потекли по вымазанным грязью щекам.

— Дарвин! Проклятие, Дарвин, ну почему это должен был быть ты?

Я снова осталась одна. Совершенно одна.

Линкор «Пуля».

Прыжок

— Ну вот, кажется, и все.

Заглянув в черные глаза Джона, Рита прижалась к его груди. У них за спиной бесшумно захлопнулся люк.

— Я... О, Паук, как же я по тебе соскучилась, Джон! Железные Глаза привлек ее к себе, почувствовав ее напряженные мышцы.

— А я едва не сошел с ума от беспокойства!

Он погладил ее рыжие волосы, а потом, обхватив лицо ладонями, заглянул ей в глаза, наслаждаясь знакомыми чертами лица, ощущая в своих объятиях ее упругое теплое тело.

Губы Риты встретились с его губами; в зеленых глазах вспыхнули веселые огоньки.

— Знаешь, мне снились совершенно невероятные сны.

Она провела рукой по его доспехам, ловко разбираясь с застежками.

— Последние колонисты подняты на борт «Пули». Линкор ускоряется и берет курс к Миру. Мы с тобой остались не у дел. Почему бы нам не поговорить об этих снах? — вопросительно поднял бровь Железные Глаза.

— Поговорить? Черта с два!

Хихикнув, Рита играючи укусила его за шею, крепко прижимаясь к нему.

Железные Глаза закружил ее, оторвав от пола, стараясь не задеть за стены тесной каюты.

— Теперь ты принадлежишь мне и только мне. Комм! Верховный вождь приказывает ни при каких обстоятельствах — повторяю, ни при каких обстоятельствах его не беспокоить!

— Вас понял.

Пальцы Риты, стремительно порхая, стащили боевые доспехи с мускулистого тела Джона.

Через мгновение он нежно опустил ее на кровать, теряясь в глубинах зеленых глаз.

— Обещаю, мы с тобой обязательно отправимся путешествовать. — Железные Глаза страстно поцеловал ее. — Только мы вдвоем, на маленькой яхте. Посмотрим мир. Побываем везде, где ты хочешь. Устроим... как это называется? Медовый месяц.

Вздохнув, Рита закрыла глаза, наслаждаясь ласковым прикосновением его пальцев к своей груди, упиваясь ощущением такого родного тела.

— Гм, — прошептала она, — восхитительно!

Рита провела рукой по коже Джона, чувствуя под ней стальные канаты мышц. Пылко поцеловав в губы, она притянула его к себе.

— Вечность, Железные Глаза. Вот что у нас с тобой впереди. Вечность.

Линкор «Пуля».

Прыжок

Все отсеки и коридоры линкора были забиты испуганными колонистами. Большинство из них сидели в антиперегрузочных креслах, спасаясь от перегрузки в полторы единицы — «Пуля», оснащенная самыми эффективными компенсационными пластинами, покидала Газовое Облако последней, разгоняясь до сумасшедшей скорости.

Дамен Ри сидел на мостике в командирском кресле, оперевшись локтем на подлокотник и опустив подбородок на руку. Вокруг него светились и мигали знакомые до боли приборы. Офицеры напряженно следили за мониторами, штурман, откинувшись назад, выдавал через шлемофон информацию о курсе. В самой атмосфере чувствовалась дрожь корабля. С работающими на максимальной мощности реакторами, «Пуля» неслась вперед, выбрасывая из сопел раскаленные струи. Щиты переливались всеми цветами радуги, отражая горящие от трения газы и пыль. Линкор словно прожигал себе дорогу в разреженном облаке.

На закрепленном под потолком мониторе появилось лицо Дьердя Хамбрея.

— Никаких мыслей?

Заморгав, бледный инженер покачал головой. Его тусклые глаза оставались бесстрастными.

— Адмирал, я не могу объяснить происходящее. Принимая в расчет значение массы, выработанной станцией «Кобальт», получается, что гравитационное возмущение подобной силы просто невозможно. Далее, мощность полей не поддается описанию. Даже если сжать всю материю, из которой состояла станция, такое возмущение получить нельзя. Все вещество, составляющее Газовое Облако, устремилось к колониям с ускорением в пять единиц. Как ни манипулируй цифрами, «Кобальт» не в силах сгенерировать что-то похожее.

Ри потерся подбородком о руку, пытаясь унять неприятное щемление в груди.

— Итак, если этого не может быть, почему же это происходит?

Склонив голову набок, Дьердь прищурился.

— Я считаю, Дамен, что в будущем много мудрых ученых потратят уйму времени, пытаясь найти ответ на этот вопрос. Для того, чтобы хоть чем-то им помочь, я сейчас фиксирую как можно больше всевозможной информации.

— Но пока никаких предположений?

Раскрыв было рот, Дьердь, поколебавшись, сглотнул комок в горле.

— В настоящий момент я считаю преждевременным говорить о каких-либо гипотезах.

Ри вздохнул.

— Ну, хорошо. Дай знать, если получишь что-нибудь существенное.

Голоэкран, моргнув, погас.

— Почему меня не оставляет неприятное предчувствие...

— Господин адмирал! Транскоммуникационное сообщение с Арктура. На связи директор Скор Робинсон.

— Соединяйте. — Ри взглянул на монитор. — Добрый день, директор.

Голоизображение заполнила непропорционально огромная голова. Скор заморгал ярко-голубыми глазками, такими крошечными на громадном раздутом черепе.

— Я хочу передать вам свои поздравления. В который раз вы выстояли.

— Мы выстояли, Скор. Вы обеспечивали нас всем необходимым. Победа по праву принадлежит нам всем. Ради нее пришлось потрудиться.

Скор скривил рот.

— Я уже не надеялся на победу.

Ри поморщился.

— Знаете, если бы не Патан, мы бы проиграли. Он подсказал, что нужно сделать. Если бы я, как и собирался, ждал бы в засаде у Арктура, Нгуен сокрушил бы нас с помощью своей катапульты, швыряющейся черными дырами. Если кто-то из спасенных не упоминает ежедневно Патана в своих молитвах, этот человек или дурак, или бессердечный негодяй. Пророк дал нам шанс на спасение. Мы никогда не забудем то, что он для нас сделал.

— Не забудем. Я уже предпринял определенные шаги в этом направлении. — Подняв щуплую руку, Скор прикоснулся тонкими пальчиками к щеке. — И что дальше, адмирал? Что мне делать? Власть в ваших руках; каковы будут приказания?

Откинувшись назад, Ри потер узловатыми пальцами затекшие мышцы лица.

— Хороший вопрос, Скор. Полагаю, владения Нгуена рухнут в самое ближайшее время. В худшем случае кое-где останутся разрозненные очаги сопротивления. Что же касается Отцов... Видит Бог, не знаю. Быть может, нам удастся что-нибудь придумать. Послушайте, засадите за эту задачу самые светлые головы, какие только сможете найти. Соберите виртуальную конференцию, на которой будете председателем. Выслушайте все предложения. Отберите все дельное, а остальное отбросьте. Работы по горло. Предстоит так много восстановить, отстроить заново. Дух захватывает от страха.

— Ну, а вы?

Ри сухо усмехнулся.

— Нет-нет, на меня не рассчитывайте. Из меня выйдет никудышний управляющий. Меня учили совсем другому. Первым делом мне надо будет навестить шахтеров на планете под названием Респит. Они жаловались, что их донимают корабли Нгуена, ну и... В общем, таким замечательным ребятам нельзя не помочь. Ну, а потом я вернусь на Мир.

— Но ведь в конечном счете власть сосредоточена в ваших руках! Разве вы не...

— Нет! Она мне не нужна. И никогда не была нужна. Это не для меня.

— В таком случае кто...

— Вы... и все те, кто сможет быть полезен. Что бы вам ответил Честер?

Скор растерянно молчал, широко раскрыв глаза.

— Он бы... Я мысленно слышу его голос, призывающий взять на себя ответственность за свои поворотные точки. Насытить душу знаниями. — Он остановился. — Но поймите, Дамен, когда-то я знал, что делать. Теперь у меня больше нет былой уверенности в правильности своих поступков. А что, если я ошибусь? Приму неправильное решение...

Посмотрев в голубые глаза, полные отчаяния, Ри тихо промолвил:

— Добро пожаловать в человечество, Скор. Вы тоже попали в сети Паука.

Скор кивнул, и его губы изогнулись в слабой улыбке.

— Ну, а вы, адмирал? Чем вы собираетесь заняться на Мире?

— Буду жить вместе с Майей. Гулять по берегу моря, держа ее за руку. — Дамен улыбнулся. — А потом обязательно уеду в какую-нибудь глушь... чтобы пасти лошадей.

ГЛАВА 48

Скалы на берегу океана.

Мир

Пустота состояла из бесконечного непроницаемого мрака.

Постепенно на фоне кромешной тьмы появилось тусклое серое сияние, закружившееся в вихре и устремившееся навстречу иссиня-черному ядру.

Сюзен закрыла глаза, чтобы лучше видеть.

По мере того как газы, сжимаясь, нагревались, цвет свечения менялся, проходя весь видимый спектр, от темно-красного через оранжевый, желтый, зеленый, синий до ослепительного фиолетово-белого. В целом захватывающее зрелище походило на бластерный луч, искривившийся в пространстве и втянувшийся сам в себя.

Внезапно мрак отступил. Вспыхнул яркий белый свет, продолжающий сжиматься, возвестивший о рождении новой звезды.

«Дарвин, черт бы тебя побрал, почему ты остался там? Почему бросил меня на произвол судьбы? Любимый, почему ты так со мной поступил? Как ты мог меня покинуть? Зачем обрек на вечное одиночество? Я живу в темноте, в то время как ты исчез в ослепительной вспышке».

Сюзен с наслаждением ощущала мощь океана, неумолимым прибоем накатывавшегося на острые скалы, среди которых она устроилась. У нее в ушах стоял оглушительный рев волн. Глубоко вздохнув, девушка посмотрела на зеленовато-лазурную воду, покрытую кружащимися клочьями белой пены. Влажный соленый воздух ароматом своеобразных духов лез ей в нос. Где-то в вышине штурмовик начал торможение, спускаясь с орбиты к Поселениям.

Эту звезду назвали Звезда Пайка.

«Ну, а Сюзен... Передайте ей, что я ее очень люблю. Скажите, что так будет лучше. Она... она поймет. Поймет, что я имел в виду. Пусть лучше она запомнит меня таким, каким я был».

— Будь ты проклят, Дарвин Пайк! — прошептала Сюзен, борясь со слезами.

Она зажмурилась, пытаясь унять жжение в глазах. Слез и так было слишком много. Дьердь выслушал Сюзен, сжимая ее в своих объятиях, но его мысли были где-то далеко — заняты поисками объяснений феномену, произошедшему с Газовым Облаком. Впрочем, она уже давно научилась обходиться без него. Торкильд был бесконечно далеко — он руководил возрождением Арпеджио, Базара, Мистерии, других планет и станций. Отцы оставались автоматами в человеческом обличье; с ними не могли ничего поделать лучшие специалисты в области психообработки. Пока что их использовали в строительных работах — мрачное напоминание об ужасах царства Деуса.

Майя бен-Ахмад и Дамен Ри поженились. Рита ждала ребенка. Честер бесследно исчез вместе с малышом. Скор Робинсон склеивал из кусочков то, что осталось от человеческой цивилизации, координируя экономические потребности разоренной галактики. Паук поймал человечество в свои сети. На мирах и станциях было основано не меньше восьмидесяти новых университетов.

Прибой яростно накатывался на скалы внизу, выбрасывая высоко вверх соленые брызги. Мельчайшие капельки воды, усевшиеся в волосах Сюзен, сверкали в лучах солнца крошечными бриллиантами.

— Счастливый конец, — прошептала девушка, слыша в собственном голосе отголоски боли.

Вот уже целый год она была совсем одна. По ночам ее терзали воспоминания о задорном смехе Дарвина Пайка, о ласковом прикосновении его теплых рук.

Кошмары не прекратились. До сих пор из глубин сознания поднимался вкрадчивый голос Нгуена, пытающийся сломить ее волю. Сюзен наяву переживала те страшные мгновения, когда он властно проникал в ее тело. Она просыпалась, дрожа от страха, и нажимала клавишу, пуская запись, тайком скопированную с той, что сделала Рита.

Вот облаченное в скафандр тело Нгуена поворачивается, голова в шлеме смотрит в сторону шлюза, откуда появляется она. Нгуен судорожно извивается, силясь выбраться из-под разбитого комма, придавившего ему ногу, тщетно пытаясь дотянуться до упавшего бластера.

Звучат ее первые слова:

— Привет, Нгуен. Рада тебя видеть. Я пришла... пришла, чтобы познакомить тебя с тем, что такое наслаждение.

Она умолкает, упиваясь отчаянием, наполнившим его светящиеся страхом глаза. Он валится на колени, протягивает к ней руки, что-то лепечет, пуская изо рта пену.

Прибой яростно колотил в скалы. Солоноватая водяная пыль ласкала разгоряченное лицо Сюзен. Проведя языком по губам, она ощутила привкус соли и глубоко вздохнула, заново переживая чувства, образы, звуки.

Вот она достает нож и подходит к Нгуену, вспарывает его скафандр. Последний воин заходит в кабину и плотно закрывает за собой люк. Пока устройство выработки атмосферы отчаянно пытается наполнить разгерметизированную кабину воздухом, Сюзен начинает действовать ножом, кромсая Нгуену ноги, как в свое время он сам поступил с Дарвином, укладывая окровавленные куски мяса перед его остекленевшими глазами. Его пронзительные крики переходят в жалобное хныканье. Один из воинов умело прижигает медицинским лазером раны, останавливая кровотечение из перебитых сосудов.

Затем Сюзен снимает с головы Нгуена шлем и принимается за его лицо, не спеша отрезая ему веки, выбивая зубы рукояткой ножа, а он вырывается, захлебываясь собственной кровью, стекающий по изуродованному подбородку на грудь. Перед тем как ослепить Нгуена, Сюзен со смехом отрезает ему мужское достоинство и подносит его прямо к его лицу. Глаза Нгуена вылезают из орбит, он воет, словно раненый зверь. Она вынимает яички из мошонки и бросает их на палубу. Нгуен смотрит, не в силах опустить отрезанные веки.

Глядя ему прямо в глаза, Сюзен опускает ногу на окровавленную плоть и с омерзительным хрустом растаптывает ее. Напоследок она запихивает раздавленные шарики Нгуену в горло.

Потом Торкильд вспарывает ему живот, засовывает в разрез руку и вытаскивает из судорожно извивающегося тела длинные кольца кишок, а затем вскрывает диафрагму и смотрит на черное сердце, выкачивающее из ран последнюю кровь.

Рита и воины угрюмо смотрят на происходящее, скрестив руки на груди. Одна кровавая минута сменяет другую; тело Нгуена Ван Чоу разрезают на такие маленькие кусочки, что даже Пауку пришлось бы изрядно потрудиться, чтобы собрать его вместе.

Таким образом Сюзен боролась с кошмарами. Когда к ней во сне приходил призрак Нгуена, она убивала его снова и снова, прокручивая запись.

— Но ради чего все это?

Сюзен безвольно уронила голову на руки. Где справедливость? Почему кошмары никак не могут оставить ее в покое? Почему Паук выделил на ее долю столько страданий?

— Могла ли я поступить иначе? — спросила вслух Сюзен, обращаясь к монотонно гудящему прибою, глядя на хрусталики пены, сверкающие в свете солнца и падающие на скалы.

Волна отступала назад, стекая ручейками навстречу зеленому морю, но тотчас же снова поднималась и исступленно ударялась в скалы.

— Кто соберет меня, склеит вместе отдельные кусочки?

Ее голос потонул в реве прибоя.

Сердце Сюзен билось в одном ритме с волнами, раз за разом накатываясь на непреклонную действительность. Небожитель, резвый гнедой жеребец, нетерпеливо натянул поводья. Ему уже надоело щипать соленую траву на берегу, и он хотел вернуться на сочные зеленые пастбища.

Сюзен беззвучно пошевелила губами, вспоминая величественное жуткое зрелище рождения новой звезды.

— Он принес из мрака... свет, — снова и снова шептала она, пытаясь постичь душой смысл этих слов. — Паук... мне так одиноко...

Прибой неумолимо колотил в черные скалы.

Вдохнув полной грудью свежий терпкий воздух, Сюзен выпрямилась во весь рост, подставляя лицо ветру — высокая красивая молодая женщина. Напрягая идеальные накачанные мышцы, она снова наполнила легкие, поднимая руки к небу. Ветер растрепал ее длинные черные волосы.

Ей придется отнести свое разбитое сердце на «Месть Паука». Романовские воины подготовили корабль к выходу в космос, навстречу звездам, навстречу новым подвигам. Впереди их ждут неведомые дали, где еще не ступала нога человека.

Посмотрев на сине-зеленое небо, Сюзен вздохнула. Зияющая пустота внутри не сдавалась. Но там, где-то далеко... ее ждут чудеса, которые она увидит первой. Туда давным-давно ушло Содружество...

Паук подарил ей звезды — вот если бы только за это не пришлось заплатить так дорого...

ЭПИЛОГ

В самом сердце Медвежьих гор,

восемь лет спустя

Нежные тягучие звуки «Марсианской симфонии» Никиты Навайши как нельзя лучше соответствовали мягкому предзакатному солнцу. Высокий мальчуган поднялся по каменистому откосу к пещере. Оставшийся внизу медведь вопросительно поднял щупальца. Удлиняющиеся тени раскрасили каньон в бледно-лиловый цвет, местами переходящий в темную синеву.

— Честер! — крикнул мальчишка. — Я сейчас прокатился верхом на медведе! Правда!

Мужчина, размахивавший рукой в такт мелодии, улыбнулся.

— И что ты из этого усвоил?

Мальчишка нахмурился.

— Я ощущал между нами какое-то единение, Честер.

— Ага! Единение. И чему это учит? — Вопросительно изогнув бровь, Пророк склонил голову набок, так, что одна коса повисла в воздухе.

— Ну... мы с медведем одинаковые? — неуверенно предположил мальчик, поднимая голову.

Вечерний ветерок ласково перебирал его светлые пряди.

— Но у вас с медведем разное количество ног. У тебя нет хвостов... а вместо присосок руки. Ты мясо жаришь, а медведь переваривает его у себя во рту. Твоя кровь алая, а у медведя она черная.

Широкое лицо Честера пересекли морщины. Он умолк, ожидая ответа.

Мальчишка продолжал морщить лоб, рассеянно ковыряясь в углях костра тонким прутом шестовика.

— Но ведь что-то было. Я чувствовал подобие.

— Ага! Тайна запутывается! Единение? Или подобие? Слова — очень коварная штука. Что ты имел в виду?

— Единение. Мы с медведем части одного целого.

— Так, хорошо, это мы прояснили. Единение, части одного целого. Но если тела у вас разные, что же у вас общее?

— Живые существа состоят из тела, рассудка и души. По крайней мере, Честер, ты меня так учил. Тогда, наверное, рассудок?

— О чем думает медведь? — тотчас же спросил Честер, вставляя в комм Баха.

Вечерний воздух наполнился торжественными звуками органной фуги.

— Я не знаю, о чем думает медведь, — признался сбитый с толку мальчуган, снова принимаясь ворошить угли. — Это были не совсем мысли... скорее не мысли, а... что-то вроде... ну...

— Итак, что у нас осталось?

— Душа, — кивнул мальчишка. — Кажется, Я понял. Тело прикасается, рассудок думает, а душа чувствует?

— Что-то в таком роде, но только ты узнаешь, что между этими тремя составными частями невозможно провести четкой границы.

Радостно улыбнувшись, Честер перевел взгляд на трещину в камне, затянутую паутиной. Пауки, яркие пестрые создания, не переставали изумлять молодого Пророка. Паутина, сотканная этим крошечным животным, представляла собой произведение искусства. Неудивительно, что далекие предки романовцев отождествили Паука с Богом. Утром паутина блестела словно звезды на небе. Честер заказал этих крошечных тварей на Земле. Впервые в жизни он увидел живого паука, и — неслыханная радость — маленький хищник ловил в свои сети и пожирал мух, вечно кружащихся у входа в пещеру.

— Честер!

Мальчик достал из костра поджаренный корень нож- куста.

— Да?

Вопрос дался мальчишке с большим трудом.

— У меня... у меня есть имя? Сегодня утром по каньону проезжали охотники Сантосы, и они спросили, как меня зовут. А я не смог им ответить. Они... они посмеялись надо мной, сказав, что я мальчишка Пророка. Это мое имя?

— А какое бы имя ты хотел носить?

— Не знаю. Это один из самых трудных вопросов. Каким должно быть мое имя? Я могу быть Честером?

Пророк пожал плечами.

— Ты был бы этому рад?

— И у меня нет клана, — заявил мальчик, глядя на него. — Клан твоего отца — Армихо. Клан твоей матери — Гарсия. А к каким кланам принадлежу я?

В голубых глазах горел настойчивый вопрос.

Честер опустился на корточки у костра, глядя на языки пламени. Он долго думал, прослеживая влияние своих слов на различные ответвления будущего. Наконец Пророк заговорил:

— Тебя дал мне Паук. Это была моя поворотная точка — взять тебя... или оставить умирать. По иронии Паука, любое добро уравновешивается злом. Во вселенной — как и для Паука — нет абсолютного зла и абсолютного добра. Несмотря на злодеяния, совершенные твоими родителями, я вижу, что ты, малыш, можешь принести людям много добра. Конечно, если на то будет твоя воля.

— Я стану Пророком? — Юные глаза загорелись надеждой.

Широкое лицо Честера расплылось в улыбке.

— Нет, малыш. Ты никогда не станешь Пророком. Мой добрый друг Марти Брук умеет заглядывать людям в головы. Он говорит, что мозг Пророка устроен иначе, чем мозг простого человека. Твой мозг — не мозг Пророка. — Он увидел, как глаза мальчишки наполнились болью. — Не горюй. Душа Пророка ничуть не ценнее душ остальных людей. А способность видеть будущее в лучшем случае причиняет боль, но может приносить нестерпимые муки.

— Моя душа имеет цену? — раскрыл глаза от изумления мальчишка.

Честер небрежно пожал плечами.

— Это зависит только от тебя. От того, чем ты ее наполнишь, прежде чем возвратишь Пауку.

— А что ему нужно?

— Пауку нужно, чтобы ты жил, набирался опыта. Смотрел на мир вокруг, постигал его в той мере, в какой позволяют твои юные годы. Но больше всего Пауку хотелось бы,чтобы ты учился, думал, принимал решения, основываясь только на своей свободной воле.

— Обещаю, я его не подведу! — просияв, воскликнул мальчуган.

— Паук хотел бы, чтобы ты не просто учился, чувствовал, набирался опыта, но и вел к этому души других людей.

Честер встал, не в силах оторвать взгляд от прозрачной паутины. Подобно ребенку, он мог часами зачарованно смотреть на нее.

— И в этом есть подвиг?

— Великий подвиг, — подтвердил Честер, любуясь паутиной, искрящейся в отблесках пламени костра. — Твоя тяга к знаниям похвальна. Ты уже умеешь хорошо читать. Твои познания в истории значительно превосходят то, чем могут похвастаться твои сверстники. Ты обращаешься с оружием и коммом не хуже большинства наших воинов и лучше, чем другие люди. Теперь, когда медведь преподал тебе урок насчет душ, я вижу, что научил тебя всему, чему мог.

Честер неохотно оторвался от созерцания паутины.

Мальчик нахмурился.

— Ты отсылаешь меня от себя?

— Возможно, ты все же станешь Пророком, — насмешливо произнес Честер. — Похоже, у тебя получается заглянуть в будущее.

— Я не хочу расставаться с тобой, Честер!

Бросившись в его объятия, мальчишка уткнулся ему вгрудь, глотая слезы.

— Эта печаль необычна. Каков в ней смысл?

Закинув голову мальчишки, он заглянул в мокрые голубые глаза.

— А что, если я больше никогда тебя не увижу?

— Значит, такова будет твоя поворотная точка. Что ты выбираешь, малыш? Ты хочешь остаться здесь, под заботливым крылышком мечтателя Пророка? Или же ты предпочитаешь принести пользу Пауку? Малыш, я могу учить тебя только фактам. Я не могу научить тебя жизни. Неужели ты хочешь загубить без пользы себя... и свою душу?

— Не знаю, — испуганно прошептал мальчик, опускаясь к костру. — Честер, мне страшно.

Взъерошив жесткие черные волосы смуглой рукой, Пророк кивнул.

— Страх — это часть жизни. Я, Честер Армихо Гарсия, поступлю нечестно, дав тебе преимущество. Я расскажу о твоем будущем. В ближайшее время ты можешь не бояться смерти. Ты обретешь новое счастье. Твое любопытство получит выход, и ты увидишь то, что до тебя никто не видел. И там, далеко, на далеких звездах, ты наполнишь свое сердце любовью, красотой и единством душ. Впереди тебя ждет боль... и, возможно, блаженство.

— Куда ты меня посылаешь?

Честер указал на небо в точку рядом со второй луной, где тускло мерцали первые звезды.

— Когда-то твой отец хотел, чтобы ты унаследовал все эти звезды. Ты вступишь в свое наследство, если изберешь путь служения Пауку.

— Ты не полетишь со мной?

— Я отправлюсь в другое место. Мне предстоит учить людей тому, что представляют собой их души. А ты, я надеюсь, поведешь человечество к новым мирам, к новым открытиям, к новым подвигам. — Честер улыбнулся. — Ничто никогда не дается без труда, малыш. Впереди тебя ждут ужасы пострашнее Нгуена. Но также и великие победы. Человечество пройдет этот путь независимо от того, каким будет твое решение. Итак, что ты выбираешь? Это твоя поворотная точка.

Откинувшись назад, Честер закрыл глаза. Еще один кусок будущего встал на свое место: мальчик принял решение. Кивнув, Пророк достал из сумочки на поясе скальп. Мальчишка вздрогнул, увидев сверкнувшую в свете костра золотистую прядь.

— Скальп! — ахнул он.

— Я убил твою мать, малыш. В тот день, когда я забрал тебя, я отослал ее к Пауку... и вот этим самым ножом, — Честер похлопал рукой по поясу, — срезал волосы с ее головы. Возьми, я отдаю их тебе. Как память о том зле, в которое ты мог попасть.

Он протянул мальчишке зловещий трофей. Тот неуверенно принял подарок, с изумлением глядя на Пророка. Расстегнув пояс с длинным тяжелым ножом, Честер положил его на землю перед пареньком.

— Ты убил мою мать?

— Тебе придется жить с сознанием того, что твои лучшие друзья убили твоих родителей. В этом заключается очень важный урок. Способен ли ты его усвоить?

—Я... я не знаю. Я... Да, способен. — Он помолчал. — Так куда ты меня отправляешь?

—Завтра утром мы с тобой поедем верхом в Поселение.

В это мгновение вечернее небо пересекла яркая точка.

—Штурмовик! — воскликнул мальчик, указывая пальцем.

— Это штурмовик с твоего корабля. Корабль только что вернулся из долгого похода, длившегося пять лет. Честер кивнул. — Когда он снова отправится в путь, ты будешь находиться на нем. Тебе предстоит многому научиться, малыш. Этот корабль доставит тебя в место, называемое университетом. А потом ты тоже отправишься в поход... туда, к самым далеким звездам.

— Я буду учиться, Честер. Обещаю.

— Тебе предстоит залечить раны души. — Честер проследил взглядом за светлой точкой, растаявшей вдали, — Твоим наставником будет Сюзен Смит Андохар, великий воин. Она является капитаном разведывательного корабля. Ей очень одиноко, малыш. Ты отправишься вместе с ней, и зло прошлого — твое наследство — переплавится во что-то совершенно другое.

— Моим наследством является зло?

— И оно может стать твоим будущим. Какой выбор ты сделаешь? На корабле есть архив. Твоим отцом был Нгуен Ван Чоу. Твою мать звали М’Клиа Алхар. Внимательно изучи их деяния. Подходя к поворотной точке, гляди на скальп своей матери и думай, прежде чем принять решение. Учись у своих родителей. Учись у Сюзен, убившей твоего отца, как ты учился у меня, убившего твою мать.

И всегда помни, что ты в долгу перед Пауком. Всегда помни, что твоя жизнь зависит только от тебя. У тебя есть свободная воля быть тем, кем ты хочешь, учиться тому, чему ты хочешь, делать свою жизнь как можно более полной.

Мальчик достал тяжелый нож из ножен. Отточенное лезвие блеснуло в свете костра.

— У меня должно быть имя, — напомнил он. — Я не хочу, чтобы меня звали Ван Чоу Алхар.

— Хорошо, я выпущу тебя в жизнь, дав имена героев. Сюзен расскажет тебе о них, о том, какие они были, какие подвиги совершили. Весь мир узнает тебя как Пятницу Ганса Пайка. Это хорошее имя. Это имя, которое поможет залечить раны.

Мальчик повторил про себя это имя, и его лицо расплылось в улыбке.

Второй штурмовик расчертил желтой полосой небо. Мальчик убрал длинный нож в ножны. Где-то в темноте раздался рев медведя. Честер уселся на корточки, постукивая пальцами в такт последним аккордам Баха, ищя взглядом тонкую паутину, сверкающую серебром в отблесках пламени.

*****

Примечания

1

Везде и повсюду (лат.)

2

Как таковым (лат.)

Content

Гир Майкл Сети Паука

Майкл Гир

Майкл Гир
Сети Паука

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

ГЛАВА 27

ГЛАВА 28

ГЛАВА 29

ГЛАВА 30

ГЛАВА 31

ГЛАВА 32

ГЛАВА 33

ГЛАВА 34

ГЛАВА 35

ГЛАВА 36

ГЛАВА 37

ГЛАВА 38

ГЛАВА 39

ГЛАВА 40

ГЛАВА 41

ГЛАВА 42

ГЛАВА 43

ГЛАВА 44

ГЛАВА 45

ГЛАВА 46

ГЛАВА 47

ГЛАВА 48

ЭПИЛОГ

Примечания