Шеррилин Кеньон

Ловец снов

Пролог

Санторини, Греция, 1990

Мегеара Саатсакис неподвижно застыла на краю утеса, глядя на ослепительную синеву воды. Воздух был насыщен частицами морской соли, разносящимся с лотков ароматом оливкового масла и ярким солнечным светом. Этот уютный запах был присущ только данному региону. Жаркое солнце ласкало загорелую кожу Мегеары, а теплый бриз развевал ее простое белое платье. По сонным волнам скользили лодки. Утопичность этой картины напомнила ей о днях детства, когда она вместе с родителями гуляла по этому берегу среди утесов, и они объясняли ей, что значит быть гречанкой.

Воистину это один из самых красивых пейзажей в мире, и любая двадцатичетырехлетняя девушка была бы счастлива здесь оказаться.

Жаль, что ее нельзя отнести к их числу.

Она ненавидела это место с безрассудной страстью. Для нее Греция означала смерть, скорбь и невыносимые страдания, и она скорее вонзила бы себе в тело рыболовные крючки, чем когда-либо снова ступила на эту землю.

Ее длинные светлые волосы, собранные в хвост, разлетались на ветру и хлестали по коже. Мегеара пыталась отогнать одолевающие ее беспокойные мысли, но они продолжали вертеться в голове.

Только прорвался наружу сдерживаемый гнев.

Ее фантазер-отец был мертв. Он умер так же, как и жил… в погоне за нелепой, пагубной мечтой, которая отняла не только его жизнь, но и жизни ее матери, брата, тети и дяди.

«Атлантида реальна, Геари. Я чувствую, как она взывает ко мне, даже сейчас, пока я говорю. Она лежит прямо под нами, на дне Эгейского моря, подобно утерянной, сияющей драгоценности, которая дожидается, пока мы ее найдем и покажем миру, какой красотой он когда-то располагал». Мегеара до сих пор слышала завораживающий голос отца, опускавшего ее руку к водной поверхности, чтобы она почувствовала плавные перекаты волн, ласкавших ее ладошку. Она все еще видела его красивое, восторженное лицо, когда он впервые рассказывал ей, почему они так много времени проводят в Греции.

«Мы найдем Атлантиду и поразим весь мир этим чудом. Запомни мои слова, малышка. Она там, и именно нашей семье суждено открыть ее волшебство».

Такова была его безумная мечта. Мечта, в достижимости которой отец пытался убедить ее всю свою жизнь, но в отличие от остальной, свихнувшейся, части ее семьи она была не настолько глупа, чтобы купиться на это.

Атлантида — это выдуманный Платоном миф, который был сочинен, чтобы в качестве метафоры показать, что случается, когда человечество оборачивается против богов. Как и Некрономикон Лавкрафта[1], Атлантида — не более чем легенда. Но люди столь неистово желали верить в ее существование, что готовы были пожертвовать чем угодно, лишь бы ее найти.

Теперь ее отец покоится в могиле на острове, который он так сильно любил. Он умер сломленным, ожесточенным и даже не человеком, а его безликой оболочкой, похоронившей горячо любимых брата, сына, жену…

И ради чего? Все вокруг потешались над ним. Высмеивали его. Годы назад он потерял работу, а вместе с ней и репутацию уважаемого профессора. Его изыскания нигде не публиковали, кроме издательств, выпускающих книги на средства авторов.

Черт, даже эти издатели смеялись над ним, а некоторые из них и за деньги отказывались печатать его нелепые работы. Однако это его не остановило, напротив, он с еще большим упорством продолжал предоставлять людям причины насмехаться над ним, что они с удовольствием и делали.

Но несмотря на это Мегеара, по крайней мере, успела увидеть его еще раз, прежде чем его не стало, и ее отец не умер в одиночестве, как он того боялся. Каким-то образом, вопреки прогнозам врачей, ее отцу удалось продержаться до тех пор, пока она не прилетела самолетом из США и не появилась в его палате. Их встреча была недолгой, но проведенного вместе времени хватило, чтобы он ушел с миром, не испытывая вины из-за того, что бросил ее ради своих поисков.

Если бы она могла и себе подарить немного мира. Мегеара все же не простила отца по-настоящему. Сколько бы дедушка ни пытался оправдать его, она знала правду. Его мечта — Атлантида — единственное, что когда-либо любил отец, и ради этой мечты он пожертвовал всей своей семьей… ее семьей.

Теперь по его вине она в двадцать четыре года осталась без брата и родителей.

Совершенно одна в этом мире.

Мегеара дала слово лежавшему на смертном одре отцу, что продолжит его работу, и это обещание жгло ее изнутри яростным пламенем. Это был один из немногих моментов слабости в ее жизни. Но при виде изможденного человека, лежавшего на холодной больничной койке, который, тем не менее, отчаянно цеплялся за жизнь, сердце ее разрывалось на части. И хотя за прошедшие восемь лет они едва ли обменялись парой слов, у нее не хватило духа причинить боль отцу, единственным желанием которого было — получить перед смертью ее прощение.

Она скривила губы, глядя на волны, омывавшие белоснежный песок. «Черта с два я буду искать Атлантиду. Я не собираюсь губить себя так, как это сделал ты, папа. Я не настолько глупа».

— Доктор Кафиери?

Она обернулась на звук голоса с сильным греческим акцентом и увидела невысокого, полного мужчину в возрасте примерно пятидесяти пяти лет. Космо Циарис, кузен ее отца, был их семейным поверенным здесь в Греции. Фиктивный партнер в спасательном обществе ее отца, Космо помогал ему добывать разрешения и средства на поиски допотопной цивилизации.

Хотя Мегеара знала Космо всю свою жизнь, при его приветствии она поежилась. Кафиери — это фамилия отца, от которой она отказалась много лет назад после того, как у нее не приняли заявление о приеме в колледж, хотя она более чем соответствовала вступительным требованиям. Ни один уважающий себя факультет классической филологии, истории или антропологии ни за что не принял бы Кафиери в свои ряды из-за боязни оскандалиться. Поэтому, чтобы уберечь свои авторитет и репутацию, она стала использовать девичью фамилию матери.

Геари Кафиери, как и остальная часть ее ближайших родственников, умерла на этих берегах.

— Я — доктор Мегеара Саатсакис.

На губах Космо расцвела ослепительная улыбка.

— Ты вышла замуж!

— Нет, — отрезала она, от чего он сдулся буквально на глазах. — Я юридически сменила фамилию с Кафиери на Саатсакис восемь лет назад, когда возвратилась в Штаты и в судебном порядке вышла из-под опеки отца.

Судя по выражению лица Космо, он не разобрался в ее объяснениях, что для нее было только к лучшему, поскольку с его патриархальными представлениями он никогда не принял бы этого.

Космо нахмурился, никак не прокомментировав ее слова, и протянул ей небольшую коробку.

— Я заверил Энея, что в случае его смерти обязательно передам это его дочери. Это ведь по-прежнему ты, да?

— Да, — подтвердила она, игнорируя его сарказм. Можно подумать, найдется еще одна идиотка, готовая объявить о родстве с шутом гороховым?

Мегеара вздрогнула от этой мысли. Честно говоря, она любила своего отца. Даже когда его беды и поиски отняли у него все, в том числе душевное и физическое здоровье, она по-прежнему его любила. А разве могло быть иначе? В детстве он был добрым и заботливым отцом. Они отдалились друг от друга лишь после того, как она подростком начала подвергать сомнению его рвение в исследованиях.

«Папа, Атлантида — это бред собачий. Как и все эти поиски. Не хочу оставаться на этой дурацкой лодке. Я молода, и хочу иметь друзей. Хочу ходить в школу и быть нормальной. Ты впустую тратишь свое время и мою жизнь!» Тогда, на ее пятнадцатилетие, отец так сильно ударил ее, что боль от той пощечины, она могла в этом поклясться, чувствуется до сих пор.

«Как ты смеешь плевать на память о своей матери. На память о моем брате. Они отдали свои жизни ради этого».

Шесть месяцев спустя погиб брат Мегеары — Ясон. Когда он спустился под воду, его воздушный шланг запутался, и в баллоне закончился кислород. Это поставило окончательную точку на отношениях между нею и отцом. Она не собиралась становиться Ясоном. Не собиралась посвящать свою жизнь чужим мечтам… ни за что.

Ну и что, что она дала отцу обещание? Он теперь мертв. Он никогда не узнает, что она не сдержала свое слово. Он умер счастливым, и Мегеара могла, наконец, оставить прошлое и продолжить жить своей жизнью в Америке.

Она намеревалась, по примеру своего деда, уехать из этой страны и никогда больше сюда не возвращаться.

Космо вручил ей простую белую коробку и ушел.

Мегеара в течение нескольких минут сверлила коробку взглядом, опасаясь того, что могла обнаружить внутри. Окажется ли там какой-нибудь личный, памятный подарок, из-за которого она вновь разразится слезами? Она, в самом деле, не желала больше плакать из-за человека, который разбивал ее сердце столько раз, что и не сосчитать.

Но, в конце концов, любопытство взяло верх над сомнениями, и она открыла коробку. На первый взгляд там, казалось, ничего не было, кроме мятой антикоррозийной, упаковочной бумаги. Мегеаре пришлось переворошить почти всю коробку, чтобы добраться до содержимого.

И то, что она там нашла, поставило ее в тупик. Она уставилась на свою ладонь, пронизанную яркими солнечными лучами, не в силах хотя бы понять что это.

Одним из двух обнаруженных предметов, по всей видимости, были комболои — нанизанные на шнур бусины, с виду похожие на маленькие четки, которые греки перебирают для снятия напряжения, — вот только она никогда прежде не видела ничего подобного. Судя по возрасту и стилю изготовления, вещица относилась к периоду, предшествовавшему времени появления любых комболои, о которых она когда-либо слышала. Изделие состояло из пятнадцати переливающихся зеленых бусин, выточенных из какого-то неизвестного камня и покрытых замысловатой резьбой. На них были вырезаны миниатюрные бытовые сценки; люди на изображениях были одеты в одежду непохожую на любую другую, уже встречавшуюся в ее исследованиях. Резные бусины перемежались с пятью золотыми, на которых было выгравировано солнце, пронзенное тремя зигзагами молний. Но если обычно навершие комболои — это стилизованный греческий диск, размером с десятицентовик, то основание этих четок увенчивал кругляш с высеченной на нем надписью. Язык был похож на древнегреческий, но все же отличался от него. Настолько, что даже она, носитель языка, впитавший его с молоком матери, не могла разобрать текст.

К комболои, подобно большинству обнаруженных при раскопках предметов, красной нитью была привязана сопроводительная бирка, написанная отцом Мегеары:

9/1/87

шестьдесят дюймов ниже уровня моря (см. стр. 42)

абсолютная датировка: 9529 до н. э.

зеленый камень неизвестен/неопределим

надпись неизвестна/неопределима

В ней пробудился антрополог от осознания того, какое историческое значение будет иметь эта находка, если указанная дата подлинна.

Такое искусство художественной обработки не было ранее известно. Греки того времени не достигли подобного уровня мастерства. В сущности, точность резьбы и гравировки предполагала, что они были выполнены не вручную, а на станке. Одиннадцать тысяч лет назад человечество просто-напросто не обладало инструментами, с помощью которых можно было бы создать что-то настолько утонченное.

Как это возможно?

Озадаченная Мегеара переключила внимание на второй предмет — небольшой кожаный мешочек, лежавший на дне коробки. Он также был помечен:

7/10/85

абсолютная датировка: 9581 до н. э.

металл неизвестен/неопределим

Нахмурившись, она открыла мешочек и извлекла пять монет разного размера. Пять старинных монет… очень старых, покрытых толстым слоем налета. Опять-таки не существовало настолько древних монет. Только не в том периоде времени и в особенности не в Греции. Как и на комболои, на монетах были надписи на том же самом необычном языке, но тут она смогла кое-что разобрать. Фразу на древнегреческом — «Кайербар, Атлантская область».

О мой Бог!

Монеты, по всей видимости, также не были отчеканены вручную, и сплав, из которого они были отлиты, Мегеара никогда раньше не встречала. Металл был оранжеватого цвета — не серебро, не золото, не бронза, не медь или железо, а возможно, некая причудливая комбинация этих металлов, хотя нет, не похоже.

Что, черт возьми, это такое?

Несмотря на налет, изображения и надписи на монетах были такими же четкими, ясными и хорошо различимыми, как на современных монетах.

С колотящимся сердцем она перевернула самую большую монету. На реверсе был изображен тот же неизвестный символ, что и на комболои, — солнце, пронзенное тремя молниями. А над ним незнакомые слова на греческом: «Да хранит нас Аполлими».

Мегеара недоверчиво уставилась на монету. Аполлими? Это еще кто?

Она никогда прежде не слышала такого имени.

«Это — фальшивка». Должна ею быть. Но стоило Мегеаре еще раз взглянуть на монеты, она поняла, что ошибалась. Они не подделка. Ее отец, должно быть, обнаружил их при проведении одних из своих многочисленных раскопок в Эгейском море.

Это то, что заставляло ее отца продолжать поиски даже тогда, когда весь остальной мир смеялся над ним. Он знал правду, которую отрицала Мегеара.

Атлантида существовала.

Отец был прав, но ему никто не верил… даже она. Ее сердце сжалось от горя и печали, когда она вспомнила о всех спорах, вспыхнувших между ними за эти годы. Она была ничем не лучше других.

Боже, они ведь постоянно спорили из-за этого. Почему отец ничего ей не сказал? Почему утаил от нее открытие такого масштаба?

К несчастью, она знала ответ. Потому что я бы этому не поверила. Даже если бы он показал мне эти предметы прямо в земле, там, где он их нашел. Я бы также посмеялась над ним, а затем бросила бы их ему в лицо.

Без сомнения он хотел уберечь себя от боли, которую причинили бы ее насмешки.

Мегеара, закрыв коробку, прижала ее к сердцу. Она сожалела о каждом злом слове и резком обвинении, произнесенными ею против отца хотя бы мысленно. Как сильно ранили те слова? Она — та, которая должна была безоговорочно ему верить, — оказалась так же жестока, как и все остальные.

Сейчас же было слишком поздно что-либо исправлять.

— Прости меня, папа, — сквозь вновь хлынувшие слезы выдохнула Мегеара. Она подобно всем остальным считала отца сумасшедшим. Заблудшим глупцом.

Но он каким-то образом нашел эти артефакты. И они каким-то образом оказались подлинными.

Атлантида реальна. Эти слова никак не выходили у нее из головы. Глядя на синее море, она сильнее сжала коробку и вспомнила последние слова, сказанные отцу: «Да-да, я обещаю. Я тоже буду искать Атлантиду. Не беспокойся об этом, пап. Все будет хорошо». Произнесены они были поспешно и бесстрастно, но, тем не менее успокоили его.

«Она там, Геари. Я знаю, что ты ее найдешь и поймешь все. Ты. Поймешь. Все. Ты увидишь меня таким, каким я был на самом деле, а не таким, каким ты меня видела». Затем он ненадолго заснул и умер лишь несколько часов спустя. Все это время она держала его за руку.

Мегеара, наблюдавшая за его тихим уходом из жизни, была в тот момент не взрослой женщиной, она вновь стала маленькой девочкой, желавшей лишь одного — вернуть своего папочку. Жаждавшей того, чтобы кто-нибудь ее успокоил и заверил, что все будет в порядке.

Но в ее жизни не было никого, способного это сделать. И теперь, после всего, то абсурдное, поспешное обещание стало кое-что для нее значить.

— Я слышу тебя, папа, — прошептала она пахнущему оливковым маслом бризу, надеясь, что он донесет ее голос до отца, где бы тот ни находился, — и я не позволю тебе умереть напрасно. Я докажу, что Атлантида существует. Ради тебя. Ради мамы, дяди Тирона и тети Афины… ради Ясона. Даже если поиски займут всю мою жизнь, я сдержу слово. Мы найдем Атлантиду. Клянусь.

Но даже несмотря на убежденность, которой были насыщены произнесенные слова, Мегеара не смогла не задаться вопросом, выдержит ли она насмешки, которые ее отец сносил всю свою профессиональную жизнь. Она всего лишь шесть недель назад получила грант на поступление в докторантуру Йельского университета, а этой осенью должна была приступить к преподаванию в Нью-Йорке. Для своего возраста она многого достигла. Еще большие достижения ожидались от нее и ждали ее, университет и профессоров докторантуры в будущем.

Ступить на этот путь — несусветная глупость. Она лишится всего. В-С-Е-Г-О. Это будет серьезнейший шаг. Шаг, который отрежет ей все пути назад.

В это верил мой отец.

И дядя, и мама.

Они не пожалели своих жизней ради этого, хотя весь мир смеялся над ними. Теперь второе поколение дураков собиралось следовать за первым по дороге, ведущей к гибели.

Мегеара лишь надеялась, что в конце пути сумеет избежать незавидной участи, постигшей первое поколение.

Каков отец, такова и дочь[2]…

У нее нет иного выбора, кроме как продолжить дело отца и найти Атлантиду, потому что к тому времени, когда она завершит поиски, ее репутация будет уничтожена так же, как это случилось с репутацией ее отца.

— Да начнется публичная порка…

Глава 1

Санторини, Греция, 1996

— Полцарства за пушку[3]!

Брайан, покачав головой от гневного тона Геари, спокойно открыл перед ней автомобильную дверцу, как только она приблизилась к такси, ожидавшему их в самой сердцевине запруженной улицы.

— У тебя нет полцарства.

Мегеара остановилась на тротуаре и вперилась в Брайана взглядом. Она не верила своим ушам! Он осмелился подчеркнуть очевидное, видя клокотавшую в ней ярость?! Прекрасно зная, что она могла если не убить, то тяжело ранить словом, когда и вполовину не была так зла. У парня и впрямь начисто отсутствовал инстинкт самосохранения.

— У меня и пушки нет — похоже, что я по уши в дерьме? Ха!

Брайан по-прежнему являл собой образец спокойствия, что совсем не улучшало ее настроения. Мог бы хоть раз выйти из себя для разнообразия!

— Я так понял, разрешение тебе не дали… снова.

По ее мнению добавлять в конце это «снова» было совсем необязательно. Ей-богу!

— С чего ты это взял?

— О, даже не знаю. С того, что ты неслась по улице, сжимая и разжимая кулаки, словно уже кого-то душишь. Или, может, с того, что у тебя такой вид, будто ты собираешься выцарапать мне глаза, хотя я ничем тебя не разозлил.

— Нет, разозлил.

Мегеара заметила, что он старательно прячет улыбку. Слава Богу, хоть на это у него хватило мозгов.

— И чем же это?

— У тебя нет пушки.

Брайан фыркнул.

— Да ладно тебе, ты же не можешь пристреливать каждого греческого чиновника, который стоит на твоем пути.

— Спорим?

Он отступил, пропуская ее в такси. Брайан был привлекательным мужчиной ростом шесть футов три дюйма[4], в возрасте примерно сорока пяти лет. Весьма утонченным и умным. А самым замечательным в нем были личный капитал и более чем щедрое финансирование их последней безрезультатной авантюры без резких выражений недовольства.

К сожалению, он был категорически против подкупа чиновников.

Да что такого страшного случится, если она найдет взяточника? Безусловно, у Брайана должны быть недостатки, и в данную минуту именно этот она считала самым эгоистичным.

— Итак, что теперь? — спросил он, сев следом за ней в машину.

Геари вздохнула, поскольку у нее не было ответа. В доках на судне ее дожидалась команда. Но без разрешений на раскопки курганов, под которыми, по ее и Тори мнению, находилась городская стена, единственное, что они могли, — это нырять к насыпям и любоваться найденным.

Звучало не очень утешающе. Они впервые за многие годы так далеко продвинулись в поисках.

— Возьму еще один образец ила.

— Ты уже два раза его брала.

— Знаю, но вдруг это поможет убедить их выдать нам разрешения. — Ага, конечно. От чиновников она получала лишь всевозможные отговорки. У нее до сих пор звучал в ушах ответ последнего из них:

«Это — Греция, доктор Кафиери. Здесь кругом древние руины. А Эгейское море, к тому же, зона активного судоходства, и я не позволю вам начать раскапывать его дно всего лишь на основании очередной истории про Атлантиду. Право же! Тут и без вас хватает охотников за сокровищами, которые ради наживы воруют исторические реликвии. Мы здесь, в Греции, более чем серьезно относимся к нашей истории. Вы впустую тратите мое драгоценное время. Всего хорошего».

После этих слов ей хотелось биться о его стол головой, пока чиновник либо не уступит, либо не отправит ее за решетку. Дело было не в сокровищах, но попытка объяснить ему это была бы так же обречена, как попытка взлететь к солнцу на скрепленных воском крыльях.

— Должен же быть какой-то выход.

Брайан напрягся.

— Я не буду участвовать ни в чем незаконном.

Как и она, к сожалению.

— Не волнуйся, Брайан. Я тоже не хочу из-за этого попасть в тюрьму.

Она обязательно что-нибудь придумает…

Если бы только головная боль утихла хоть немного, чтобы можно было сосредоточиться. Но пульсирующая боль в темени, кажется, вознамерилась, прямо как чиновник, испортить ей весь день.

Мегеара откинулась на сиденье и уставилась в окно на проносящиеся мимо красивые здания и городские пейзажи, а также на спешащих по своим делам людей. Хотела бы она быть такой же беззаботной, как большинство этих людей, и бродить по магазинам, делая покупки и веселясь. К сожалению, она нигде и никогда не была туристом.

Геари Кафиери всегда была вся в работе, никаких игр.

Они оба молчали всю дорогу, пока такси узкими улочками приближалось к докам, где стояло их исследовательское судно. Пока Брайан расплачивался, Геари выбралась из машины и поднялась на трап, чтобы «порадовать» команду своим очередным великолепным провалом.

Первой ее встретила Тори. Пятнадцатилетняя кузина Геари представляла собой девчушку с длинными тускло-каштановыми волосами, ниже среднего роста, в очках с толстенными стеклами. Неуклюжий подросток, больше всего на свете интересующийся книгами. Тори была точной копией своего отца, Тирона, которого она совсем не помнила. Найти Атлантиду — такова была ее единственная мечта.

— Ну? — с надеждой в голосе спросила она.

Геари покачала головой.

Тори выругалась, чем немало изумила кузину.

— Как они могли не дать нам разрешения? Что не так с этими людьми?

— Они считают это пустой тратой времени.

Лицо Тори исказилось от отвращения.

— Это тупо! Они тупы!

— Да, — сухо отозвалась Геари. — Мы все тупицы.

Тори ухмыльнулась.

— Я не тупица. Я — признанный гений. Но остальные… Тупицы.

— Я же предупреждала тебя, чтобы ты не надоедала.

Геари перевела взгляд на подошедшую к ним другую ее кузину — Синтию, названную так в честь греческой богини охоты Артемиды[5]. Тия ненавидела все, что было связано с Грецией. Единственное, из-за чего она здесь находилась, — это зачеты в колледже, ну и возможность быть рядом с ее последним увлечением, Скоттом, считавшим, что это будет приятной летней поездкой. Не упоминая уже о такой мелочи, что останься Тия дома, в Нью-Йорке, ей пришлось бы работать в гастрономе матери, который она ненавидела еще больше, чем Грецию.

Эта очень высокая— в шесть футов 4 дюйма[6] — красотка с золотисто-каштановыми волосами относилась к числу тех немногих женщин, которые превосходили Геари ростом. Практически уникальное достижение, учитывая, что Тие только-только исполнилось восемнадцать.

Геари нахмурилась, когда заметила, что на Тие были надеты длинная синяя юбка и белая вышитая греческая блузка с длинными рукавами.

— Я думала, ты загораешь, — произнесла Геари.

Тори подалась вперед и прошептала ей на ухо:

— Она и загорала, да еще и без верха: надеялась, что Скотт увидит ее голую грудь и прилипнет к ней. Он, конечно, ноль реакции, но мужики на проплывавшей мимо лодке чуть не вывалились за борт, пока Джастина не заставила ее уйти в каюту.

Тия скривила губы.

— Ты мелкая стукачка. Но раз уж начала, то колись до конца. Давай, расскажи Геари, как ты чуть не сожгла ее отчеты, когда тебя напугала кошка, и ты уронила Теддину горелку Бунзена[7].

Тори покраснела и поправила очки на носу.

— Гениальна, но неуклюжа. C'est moi[8].

Геари улыбнулась, ведь девочка сказала чистую, хоть и ужасную правду. Грациозность никогда не числилась среди достоинств Тори, в отличие от Тии, у которой ее было больше чем достаточно.

— Все в порядке, Тор. Я бы просто заставила тебя восстановить их.

Тия тяжело вздохнула и окинула палубу критичным взглядом.

— Разве здесь не самое скучное место на Земле? Я даже не могу заставить Скотта подняться на палубу дольше, чем на долю секунды.

Это точно. Если даже обнаженка не сподвигла мужчину подняться, его уже ничем не проймешь.

— Они там с Тедди, — продолжила Тия раздраженным тоном, — приклеились к плану раскопок, как будто он когда-нибудь воплотится. Почему каждый раз, когда я привожу парня в эту Богом забытую страну, он съезжает с катушек?

— Может, это от слишком долгого пребывания рядом с тобой, — поддела ее Тори, заправляя за ухо выбившуюся прядь волос. Она наклонилась вперед и прошептала Геари на их собственном уникальном языке — смеси древнегреческого и латыни: — Думаю, она высасывает из них тестостерон, чтобы повысить уровень собственного.

Геари рассмеялась.

Тия мгновенно напряглась.

— Что она обо мне наговорила?

Геари покачала Тори головой, прежде чем ответить:

— Почему это обязательно должно было быть о тебе?

— Потому что это так, — и после этих слов Тия устремилась прочь.

Тори устало вздохнула.

— Надеюсь, однажды она найдет того, кто сможет поставить ее на место. Мне уже надоело смотреть, как она изматывает бедняжку Скотта. Готова поклясться, что она частично суккуб.

— И не говори. Никому не пожелаю оказаться ее жертвой.

— Точно сказано. — Тори помедлила, прежде чем бросить на Геари испытующий взгляд: — Ну, рассказывай.

Можно подумать, ей хотелось вспоминать то мучение.

— Нечего рассказывать. Они отказались выдать нам разрешения… снова.

Тори даже топнула ногой.

— С ума сойти! Это несправедливо!

— Знаю, — согласилась Геари, похлопав Тори по руке. — Мы просто должны набраться терпения.

— К чертям терпение! Такими темпами, когда они дадут разрешения, я уже буду на пенсии, и копать мне придется, опираясь на палочку. — Она издала звук крайнего отвращения. — Сейчас мы как никогда близки к обнаружению города. Я знаю, что Атлантида именно тут. Я чувствую это!

По спине Геари пробежал холодок. На ее взгляд, черты характера Тори были в чем-то слишком уж схожи с их отцами. Тори двигало то же помешательство, которое владело ими. Оно было сродни безумию в крови Геари, заставлявшему ее работать до поздней ночи после того, как все остальные давно ушли спать.

Были времена, когда это по-настоящему пугало Геари. Всех членов их семьи, которые когда-либо были увлечены так же сильно, как Тори, настигла ранняя смерть. Если когда-нибудь что-нибудь случится с самым молодым членом их семьи, то это сломает не только Геари, но и их дедушку тоже.

Они жили ради нее.

С другой стороны, Геари часто ловила себя на мысли, что Тори использует поиски, чтобы забыть о своем сиротстве и отвлечься от боли, которую при этом испытывает. Бедняжка ничего не помнила о своих родителях. Их дело — единственное, благодаря чему Тори могла почувствовать себя ближе к ним. Это все, что они оставили своей дочери.

— Все будет хорошо, Triantafyllo[9]. — Геари обратилась к ней по прозвищу, которое дал Тори их дедушка. — Я ненадолго прилягу, может, это немного уменьшит начинающуюся головную боль.

— Хорошо. Я буду внизу со Скоттом и Тедди проверять данные, которые окажутся совершенно бесполезными, если мы не сможем вести раскопки. Но какого дьявола? Я молода, и у меня куча времени, чтобы тратить его впустую. Ты же напротив…

В ее сторону раздалось фырканье Геари.

— Я не настолько старше тебя.

Скользнув прочь, Тори кинула напоследок:

— Ага, как же. Купи палочку, Бабуля.

Геари в ответ покачала головой и съежилась от боли, которая запульсировала в висках, отдаваясь в бровь.

Подошедший к ней Брайан нахмурился.

— Что с тобой?

— Еще одна головная боль. — В последнее время они часто ее терзали. Разумеется, с ее везением, это окажется неизлечимая опухоль головного мозга, и в конце она, скорее всего, останется на милости Тии, и кузина-наследница сможет, наконец, мучить ее, не переставая… Боже упаси! — Со мной все будет отлично. Мне просто нужно прилечь на пару минут.

— Если тебе что-нибудь понадобится, позвони.

Мне нужно разрешение. Как насчет него?

Если бы только она могла сказать это вслух и не потерять такое необходимое ей финансирование.

— Обязательно. Спасибо. — Затем Геари направилась вниз к небольшой комнате, которую они делили вместе с Тори. На исследовательском судне практически невозможно было найти уединение, но, честно говоря, Геари это не беспокоило. Не так, как раньше, когда она была в возрасте Тори. Разница между ними поражала.

Если Геари ненавидела отсутствие личного пространства, то Тори относилась к этому с точностью до наоборот. Единственное, что заботило девочку, — это их поиски.

Но, несмотря на их различия, Геари обожала свою кузину. Так как родители Тори умерли, когда девочке не было еще и шести, вся их семья приняла ее и воспитала как родную. Поэтому Мегеара всегда считала Тори скорее родной сестрой, чем двоюродной.

Геари улыбнулась, когда вошла в комнату и увидела брошенные на ее кровать ночную рубашку Тори и коричневого плюшевого медвежонка, потрепанного временем. Тори не отличалась опрятностью.

— Ладно, мистер Каддлз, вам следует быть на своем месте. Прекращайте красться к моей кровати. Я пинаюсь во сне. — Геари усадила мишку на разобранную постель Тори, затем сложила розовую фланелевую сорочку и положила ее под мистера Каддлза.

В уголках ее губ заиграла легкая улыбка. Сверху доносились приглушенные голоса. Судно плавно покачивалось, убаюкивающей музыкой волн погружая Геари в подобие оцепенения. Ей в самом деле был нужен небольшой отдых. В последнее время она беспокойно спала. Вероятно, результат перегруженности мозга.

Она отвернула покрывало и, сбросив туфли, забралась под одеяло на узкую кровать.

И почти мгновенно заснула.

Внешний шум пропал, она же двигалась сквозь темноту сна, разбавленную белым туманом и прохладным бризом. Геари еще с детства стремительно проваливалась в быстрый сон[10]… обычно в течение пяти минут. Неслыханно! Это было странное нарушение сна, которое не мог объяснить ни один доктор.

Ее сон шел своим чередом: она стояла на черном пляже. Белоснежные волны разбивались о чужеродный берег. Звук эхом отзывался в ее ушах. Она увязла пальцами ног во влажном, черном песке.

— Мегеара.

Глубокий мужской голос был эротичным и обольстительным, с плетениями странного, экзотичного акцента. Голос растекался по телу Геари подобно горячему шоколаду с бренди. Насыщенный. Бархатный.

Опьяняющий.

Когда ее таинственный любовник появился позади нее, она застонала во сне. Как и всегда, он был умопомрачительно красив, длинные темные волосы развевались на ветру, а глаза, казалось, излучали сияние, — столь яркими и синими они были. Черты лица изваяны с редким мастерством, а завораживающие глаза обрамлены черными бровями, очерченными четкими линиями. Загорелые руки обвились вокруг нее и прижали к мощному, обнаженному торсу с выпуклым рельефом великолепных мускулов.

Он был божеством.

Чистым соблазном.

И в это мгновение он весь, от макушки до пят, принадлежал ей…

Закрыв глаза, Геари позволила аромату его суровой, грубоватой мужественности проникать в нее, пока он полностью не опьянит ее наслаждением. Только стоило обжигающим губам коснуться ее шеи, как она наклонила голову влево, чтобы он мог нежно облизывать и ласкать ее кожу, пока все ее тело не запылает.

Она не знала, почему ей продолжают сниться эти будоражащие, эротические видения. Почему этот невероятно сексуальный мужчина является ей во снах. В конце концов, Геари Кафиери не отличалась чувственностью или женственностью. Геари состояла из несгибаемой воли. Она всю жизнь боролась за свои убеждения, за право быть самостоятельной личностью, и эти сражения не оставили ей времени на развитие таких девичьих умений, как макияж, укладка волос и женские хитрости.

С того момента, как она ступила на путь восстановления репутации отца, она пыталась доказать самой себе, коллегам и инвесторам, что может быть не только достойным конкурентом в мире, управляемом мужчинами, но и стать в нем главной.

И ей это прекрасно удалось. Да, она не самая утонченная женщина. Ну и что? Зато она завоевала признание, и после смерти отца меньше чем за три года превратила его убыточную фирму в преуспевающую. «Спасательное общество Кафиери» считалось теперь одной из ведущих компаний в Греции. Наряду с восстановлением компании отца Геари ухитрялась продолжать его частные исследования.

Ей всегда было достаточно этого.

Вернее, так она думала до знойной ночи двумя месяцами ранее, когда Арикос впервые появился в ее снах.

Один невольный взгляд, брошенный на него, — и незнакомец пленил ее.

Арикос развернул ее к себе лицом. Прикусив губу, Геари взглянула в опаляюще синие глаза. На нем были надеты лишь черные кожаные штаны и ботинки. Его волосы, окаймлявшие лицо струящимися волнами, теребил легкий ветер, цепляясь прядями за щетину на щеках.

— Что сегодня огорчило тебя, agamenapee[11]? — спросил он тем тоном, что всегда вызывал в ней дрожь.

Геари пристроила голову у него на плече так, чтобы можно было вдыхать его запах, позволяя тому успокаивать ее.

Если бы только он мог быть настоящим…

— Они не хотят давать нам разрешения, — прошептала она, очерчивая контур его соска и наблюдая, как тот твердеет. — И я могу убить их за это. Я уверена, что мы нашли Атлантиду. Я знаю это. Она настолько близка, что я могу ощутить ее, но теперь… Теперь это безнадежно.

Она сжала зубы от отчаяния. Но при этом радовалась, что у нее есть кто-то, кому она могла доверять, и перед кем не нужно было держать «боевую» маску. Ее служащие ожидали от нее постоянной невозмутимости и собранности, когда на самом деле ей хотелось трясти чиновника до тех пор, пока он не даст то, что ей было нужно.

Будь они прокляты за это.

— Я потерплю неудачу, — пожаловалась Геари надломленным голосом. — Тори права. Учитывая, какими темпами мы продвигаемся, мы будем слишком стары, чтобы хотя бы вспомнить, а что мы, собственно, ищем.

Арикос обхватил крупными ладонями ее лицо и окинул внимательным взглядом.

— Не понимаю, почему для тебя это так важно.

— Потому что мой отец умер сломленным алкоголиком. Я хочу, чтобы все, кто когда-либо насмехался над ним, подавились своими словами. Хочу доказать всему миру, что мой отец не был безумцем, сражавшимся с ветряными мельницами. Хочу сдержать данное ему обещание. Я должна ему это.

Арикос наклонил голову и посмотрел в ее глаза так, как будто мог взглянуть прямо в ее душу.

— Если бы ты нашла ее, это бы тебя осчастливило?

— Более чем.

— Считай, что сделано. Я приведу тебя к Атлантиде.

Геари рассмеялась над абсурдностью ситуации. Да уж, когда ее подсознание уходит в астрал, оно уходит по полной.

Даже в этом случае для нее слишком много значило существование, по крайней мере, одного человека, которому можно верить. Неважно, что он не был настоящим. Она нуждалась в его воображаемой поддержке и была благодарна за нее.

Тут Арикос нагнул голову и накрыл губами ее рот. Геари застонала от сладости его вкуса. На свете не было никого слаще его. Никого, в чьих объятиях она чувствовала бы себя лучше. Вероятно, поэтому он появился в ее снах.

Но она была только рада его появлению. Ощущению жара его кожи, скользящей по ее телу.

О, она могла бы съесть этого мужчину живьем.

Под его ловкими руками белое, ниспадающее платье соскользнуло с ее плеч, оставляя ее обнаженной. Его же губы и язык в это время захватывали и дразнили ее рот. Ее поражало то, насколько непринужденно она себя с ним чувствовала, пусть и во снах. В реальной жизни Геари никогда не была женщиной, которая позволяет себе терять голову от мужчины. Позволяет страстям вести себя.

Ею владели холодная, безжалостная логика и сдержанные эмоции.

Вот почему она так любила свои сны. Здесь она была вольна вести себя с Арикосом так, как ей заблагорассудится, ни о чем не беспокоясь. Никакого риска забеременеть или подцепить болезнь. Никаких терзаний, о чем говорить с ним утром.

Никакого страха разочарования или жестоких насмешек. Она управляла своими снами и им. Время, проведенное с ним, было наполнено надежностью и теплотой и составляло лучшие мгновения ее дня.

Арикос бережно опустил ее на песчаный берег и накрыл своим телом. О, это ощущение бесподобно! Ласково проведя кожей штанов по ее ногам, он коленом развел ее бедра.

Оставив ее рот, его губы переместились ниже к ноющей груди, так и напрашивавшейся на поцелуй. Задыхаясь от нехватки воздуха и дрожа от собственного возбуждения, Геари притянула его голову ближе к себе. Он сомкнул губы на тугом соске, обводя его языком и перекатывая из стороны в сторону. Его дыхание опаляло разгоряченную кожу.

— Вот так, — выдохнул Арик, опустив руку вниз, чтобы облегчить ее страстное желание ощутить его плоть внутри себя. Его теплые пальцы гладили и дразнили ее, пока она не взорвалась в оргазме. — Отдай мне всю свою страсть, Мегеара. Позволь мне почувствовать твое удовольствие. Позволь мне испытывать это.

Яростно его целуя, она выгибалась навстречу его руке, стремясь получить от него еще больше удовольствия.

— Хочу большего, — потребовала она, потянувшись к «молнии» на его штанах.

Он обольстительно рассмеялся.

— И ты это получишь.

— Геари!

Громкий крик вытряхнул ее из сна, от чего ее сердце заколотилось быстрее, чем от ласк Арикоса. Геари открыла глаза, обнаружив себя лежащей лицом вниз на своей постели.

В комнату ворвалась Тори.

— Тебе лучше поторопиться. Тия собирается утопить Тедди. И это не шутка.

Арик, бранясь, вышел из сновидения в стробилос[12], в котором он, пока подглядывал за царством людей, не обладал ни видимыми очертаниями, ни плотностью. Всякий раз, когда человек пробуждался ото сна, бог сна оказывался в этом безбрежном небытии. Ни единого звука, никаких цветов — одна сплошная непроглядная мгла.

Все, что он мог чувствовать, — это стремительно исчезающие эмоции Геари, и он отчаянно пытался их удержать.

— Мегеара… — позвал Арик, желая возвратиться к тому, что они разделили. Но он знал, что было слишком поздно. Мегеара, его маленькая страсть, обладала большей, чем у обычного человека, устойчивостью и не всегда приходила на его зов.

Она не засыпала даже под воздействием сыворотки Лотоса[13], пока сама этого не хотела. Единственным последствием для нее была головная боль из-за сопротивления.

Проклятие! Он желал возвращения Мегеары!

Его тело горело от неудовлетворенной страсти, но он чувствовал кое-что посильнее, какое-то странное ощущение в груди.

Тоска.

Он жаждал Мегеару и злился из-за ее утери. Никогда за всю историю человечества он не чувствовал ничего подобного. Предполагалось, что боги сна лишены эмоций… по крайней мере, всех, кроме боли. Им была оставлена лишь одна эта эмоция, чтобы другие боги могли контролировать и наказывать их.

Вот только он не чувствовал боли в груди. Эмоции Мегеары все еще ощущались им как свои собственные, что лишь подтверждало, насколько сильными были ее сдерживаемые страсть и ярость.

Сначала она вызвала у него мимолетное любопытство. Яркостью и красочностью снов. Два необычайно редко встречающихся качества. Обычно людские сны — это сплошной туман, редеющий просветами черно-белых картинок.

Большинство богов сновидений обходило такие сны стороной, особенно ловцы за эротическими снами. Такие Скоти[14], как Арик, всегда искали более дерзких людей. Зачем кружить в снах лишенного воображения человека, когда целью является испытать через спящего чувства и эмоции?

Поэтому его родичи просматривали сны в поисках тех, кто мог творить красоту и дать Скоти то, в чем они нуждались.

Сны Мегеары утопали в искусных ощущениях. Когда он впервые наткнулся на нее, она купалась в шоколадной реке.

Покачиваясь на расплывчатой поверхности одной из комнат стробилоса, Арик закрыл глаза, чтобы вызвать воспоминания. Внутри него, несмотря на прерванную связь, все еще оставался след ее страсти, что позволило ему воскресить в памяти то удовольствие, которое он испытал, найдя ее той, первой, ночью.

Даже сейчас он мог ощутить на языке вкус шоколада, что слизывал с ее нагого тела. Почувствовать омывающее кожу тепло, когда они занимались любовью посреди реки. Сейчас, как и тогда, Арик хотел бы узнать, каким будет настоящий вкус шоколада в мире смертных.

Почему Мегеара получала от этого такое большое удовольствие?

Более всего он горел желанием узнать, какова окажется на вкусона. Какой аромат она будет источать?

Его член дернулся в сладостном предвкушении.

— Арикос?

Он отвернул голову от вспышки яркого света, прорезавшего темноту.

— Какого черта, М’Ордант, — зарычал он, узнав голос старшего единокровного брата.

— Это гнев?

Арик передвинулся так, чтобы встать напротив бога, который был одного с ним роста. У М’Орданта, как и у него, были темные волосы и ослепительно-яркие синие глаза. Весь их род был отмечен, наряду с неземной красотой, таким цветом глаз.

На этот раз, когда Арик заговорил, голос его был ровным и спокойным, как и приличествовало его проклятому роду.

— Откуда мне знать? Я не имею эмоций.

М’Ордант сузил глаза, и если бы Арик не знал его лучше, то поклялся бы, что брат был озадачен. Пусть они не могли чувствовать по-настоящему, но они научились подделывать мимику. Это меньше раздражало остальных богов.

— Ты провел слишком много времени с человеком. Тебе следует перейти к другому.

Таков был порядок. Скоти, подобным Арику, дозволялось забирать лишь излишки эмоций, чтобы помочь людям. Если Скотос слишком долго пребывал рядом с одним человеком, то он, теоретически, мог свести этого человека с ума или даже убить его.

Скоти обычно получали одно-единственное предупреждение, и если они ему не внимали, то Онерои выбирали одно их двух: либо покарать их, либо уничтожить. М’Ордант был одним из многих, кто отслеживал человеческие сны и контролировал Скоти.

— А если я не хочу ее оставлять?

— Ты споришь?

Арик выгнул бровь.

— Как я могу?

— Значит, ты с ней закончил. — И М’Ордант исчез.

Самым мудрым было бы внять предупреждению. Но Арика слишком сильно тянуло к его человечку, чтобы обращать внимание на слова М’Орданта. Для этого ведь нужно было испытывать страх… а Арик понятия не имел, что это такое.

Закрывая глаза, Арик все еще мог ощутить аромат плоти Мегеары. До сих пор мог различить на кончике языка вкус соленой сладости ее тела. Почувствовать ее прикосновение к его коже.

Нет, он еще не закончил с нею. Он только начал.

Глава 2

Геари, облокотясь на борт судна, следила взглядом за ближайшими шлюпками, скользившими по прозрачной глади воды, и не могла понять, что с нею было не так. Ее неудержимо клонило в сон, глаза закрывались сами собой, — совсем не похоже на нее.

— Мне кажется, у меня нарколепсия[15].

Тори остановилась возле Геари и оглядела ее сверху донизу.

— Может быть. Ты в курсе, что семьдесят процентов больных нарколепсией также подвержены приступам катаплексии[16]? — Но прежде чем Геари успела открыть рот для ответа, Тори сама себя опровергла: — Хотя, к тебе это не относится. Я не раз видела тебя в гневе, так что тебе этот чудный симптом явно не грозит. Само собой, нарколептики еще страдают яркими галлюцинациями при засыпании, а также при пробуждении. И, конечно, лунатизмом. Так, я знаю, что во сне ты не ходишь. А красочные видения у тебя в последнее время не появлялись?

Да, появлялись, но Геари явно не собиралась обсуждать с пятнадцатилетним книжным червем свои яркие сексуальные фантазии.

Она бросила на Тори сердитый взгляд.

— Откуда ты все это знаешь? Господи, Тори, ты еще ребенок. Так что веди себя соответственно. — Прежде чем она успела хотя бы моргнуть, Тори размахнулась и со всей силы ударила ее по руке. — Ай! — Геари потерла ушибленное место. — Что это было?

— Неожиданная и нелогичная эмоциональная вспышка. Разве не этого ждут от подростков? О, еще особо гадостное настроение. В больших количествах.

Геари примирительно вскинула руки.

— Отлично. Ваша взяла, доктор Кафиери.

Тори изобразила на лице довольную ухмылку, более свойственную ее возрасту, и ушла, чтобы помочь капитану закрепить линь.

Покачав головой, Геари спустилась в каюту, где наткнулась на Тедди и Скотта, которые бурчали из-за того, что вокруг них Тия крутилась, мешая им работать. Геари ничем не могла им помочь, поскольку обещала матери Тии этим летом присматривать за ней. Скорее всего, маленькая бестия мотала нервы Тедди за то, что он проводил слишком много времени со Скоттом.

Геари надеялась, что их гнев скоро остынет. Она отправила кузину совершить небольшой шопинг-тур в городе, пока они подготовятся к отплытию в тот район, где, как полагала Геари, таилась Атлантида. Последнее, что им было нужно, — это нытье Тии по поводу и без.

Кроме того, Тия не могла жить без шопинга. Чем вещица ярче, тем больше она ее обожала. До такой степени, что на последнем Хэллоуине щеголяла в красных рожках с алмазными висюльками в виде колец. Тия нарядилась шопинг-демоницей, что вполне соответствовало ее натуре.

Брайан добровольно вызвался сопровождать и оберегать Тию от неотступно преследующих ее проблем, по сравнению с которыми меркнут даже продажа в белое рабство или похищение зелеными человечками.

Между тем, Геари так устала, что едва стояла на ногах. Больше она ни на что не была способна.

«Мегеара. Вернись ко мне…»

От глубокого эротичного голоса, снова раздавшегося в ее голове, по телу пробежали мурашки.

Она краем глаза уловила какое-то движение и повернулась. В дверном проеме, на лестнице, которая вела на верхнюю палубу, стоял Арикос. Он был одет во все черное, его плутовские глаза обещали ей бесконечную ночь оргазма, а обольстительная улыбка заставила замереть на месте.

«Ну же, Мегеара».

Его голос шелестел, подобно шепоту призрачного ветра, лаская ее. Убаюкивая.

Он протянул ей ладонь…

Никогда она не видела более притягательной позы. Все, чего она хотела, — это принять его ладонь и позволить ему унести ее на руках так, как он это делал в ее снах. Геари хотела раздеть его донага и испробовать совершенство его тела.

Вкусить эти манящие губы.

Она, не раздумывая, протянула ему руку. Так близко, что их ладони почти соприкоснулись. Их разделяло не более толщины волоска…

Но он — иллюзия, и она знала это.

— Геари? Не передашь мне линейку?

Она вздрогнула от голоса Тедди. Опустив руку, Геари глянула влево и увидела на загроможденном рабочем столе масштабную линейку. Она едва заметно моргнула, прежде чем оглянуться на лестницу.

Пусто. Ни следа от Арикоса, ждущего там ее возвращения. И это вызвало в ней горькое разочарование.

Я схожу с ума.

Угу. Но что ей еще остается? Вас бы преследовала такая сексуальная галлюцинация.

Геари, не желая думать об этом, взяла линейку и передала ее Тедди под его обеспокоенным взглядом. Он был старше всего лишь на несколько лет, но опекал скорее как отец, чем как друг или коллега. Его короткие каштановые волосы всегда были безупречно причесаны, карие глаза лучились весельем, а очаровательные ямочки делали лицо приветливым.

— Как ты себя чувствуешь?

— Устала.

Тедди почесал затылок, словно его сбил с толку ее ответ.

— Прошлой ночью ты проспала четырнадцать часов.

Геари потрепала его по руке.

— Знаю, но тем не менее.

— Может, тебе стоит показаться врачу.

О да, и лучше сразу психиатру. Она отогнала эту мысль и улыбнулась Тедди.

— Я буду в порядке. Правда.

Будет, во всяком случае, если сможет прекратить эти ненормальные видения. Даже в эту минуту ей казалось, будто за ней кто-то наблюдает…

Арику захотелось выругаться от разочарования, когда он увидел Мегеару улыбающейся другому мужчине. Почему она не поддалась его сыворотке? Его просьбам?

Как простая смертная женщина могла быть настолько сильной?

— Арикос?

И снова темноту комнаты разорвал ослепительный свет. Арик устало вздохнул, услышав голос дяди Винка; ему всерьез надоели эти помехи, все, чего он хотел, — это быть со своей человеческой целью.

— Чего?

— Мне велели забрать у тебя мою сонную сыворотку. Похоже, ты ею злоупотребляешь, что плохо сказывается на твоем человеке.

Арик повернулся лицом к старшему богу сна. Длинные каштановые волосы Винка были заплетены и откинуты за спину, а в светло-серых глазах плясали чертики. Хотя Винк и являлся одним из самых древних богов, вел он себя подобно тринадцатилетнему мальчишке. Больше всего на свете он обожал устраивать проказы и дразниться — два его качества, которые Арик и его собратья проклинали на чем свет стоит.

Когда-то другие боги с легкостью завлекали Ловцов Снов и манипулировали ими, и они позволяли Винку, Аиду и остальным использовать себя в их в личных розыгрышах и междоусобных баталиях.

До того дня, когда Зевс раз и навсегда положил этому конец. Забавно, что он наказал только орудия, а не тех, кто умело ими пользовался.

Но ведь Зевс и не славился как справедливый бог.

— А если я хочу оставить сыворотку?

Винк на это выгнул бровь и цокнул.

— Ну же, Арикос, ты знаешь правила. — Его лицо посерьезнело. — А еще ты знаешь, что случается с теми, кто от них отказывается.

Естественно, он знал. Весь его род знал. На спине Арика шрамов больше, чем звезд на небе. Когда-то он даже думал, что его дед Гипнос, следивший за их телесными наказаниями, был ни кем иным, как садистом, наслаждение которому доступно лишь от причинения боли другим.

Как же это жестоко: отправлять Скоти поглощать избыточные либо подавляемые людские эмоции, а затем карать их за то, что они не желают прекращать, потому что, наконец, вкусили нечто, отличное от боли.

Но, тем не менее, это так.

После «беседы» с М’Ордантом Арик знал, что именно этого и следовало ожидать. Протестовать бесполезно. Винк был послан, чтобы изъять сыворотку Лотоса, которую они применяли к людям, и ничем на Олимпе его не подкупишь. Винк всего лишь пешка, которая служит богам сна.

Арик вынул маленький пузырек и вручил Винку. Тот взял его со стоической улыбкой.

— Выше нос, дружище. Кругом кишмя кишит другими людьми, с которыми ты можешь поиграться. Человечество весьма обильно в этом плане. Люди живут ради своих снов, они постоянно им снятся.

Да, но ни один из этих людей не видел таких живых, ярких снов, как Мегеара. Ее сновидения давно разожгли в Арике желание узнать, какова она вне царства снов. Какой она окажется, как человек…

Арик наблюдал, как Винк отступил и исчез, оставив его в комнате снов наедине с темнотой.

Возможно, это было лишь наказанием за все. Первоначально Арик, сын бога Морфея, был одним из Онерои. За ним, как и полагается, были закреплены люди, за которыми ему полагалось присматривать и защищать их от Скоти, пристававшим к ним время от времени. Его жизнь в те дни состояла из надзора за вверенными ему людьми. Арик следил, чтобы они видели нормальные сны, которые помогали бы им решать их проблемы, либо дарили его подопечным вдохновение.

Так было до той роковой ночи.

Арик отправился на помощь одной из своих протеже, которая заболела. Из-за болезни ее сны стали очень яркими и эмоциональными. Настолько, что привлекли одного из Скоти. Такое часто случалось и даже допускалось. Скоти питались человеческими эмоциями, но пока они не выходили за рамки и не начинали управлять снами или влезать в жизнь человека, им позволяли выдаивать людей. Скоти наказывали лишь тогда, когда они неоднократно возвращались к одному и тому же источнику питания и верховодили им.

У людей хрупкая психика. Периодические появления Скотоса легко могут повредить человеческий рассудок и привести человека либо к безумию, либо к мании убийства. В худшем случае Скоти могли даже лишить человека жизни, вот почему Онерои не спускали с них глаз. Если Скотос слишком долго паразитировал на одном человеке, то в дело вступали Онерои и прогоняли его.

Если на Скотоса не действовали никакие другие меры, Онерои его убивали.

Когда-то жизнь Арика была посвящена тому, чтобы охранять людей. Ничего не чувствовать, только исполнять приказы верхушки Онерои. В свое время он одолел множество Скоти, не задумываясь и не заботясь о том, почему они тратят столько усилий, чтобы найти людей. Что за жгучая потребность побуждает их рисковать своими жизнями ради этих поисков.

А затем одна ночь… нет, одна встреча все изменила и принесла с собой понимание, которое до сих пор не давало ему покоя.

Солин, сын человеческой женщины и бога сновидений Фобетора, жил на земле, а по ночам бесконтрольно врывался в сны других людей. Его не отягощали никакие моральные принципы, и не волновал причиненный другим вред. Самое главное — его удовольствие.

В течение многих столетий Онерои пытались остановить Солина и заманить его в ловушку. Он являлся одним из немногих Скоти, кому вынесли смертный приговор. Среди Онерои, которым не повезло с ним столкнуться, ходили легенды о его ненасытных желаниях и боевых навыках.

И Арик был одним из них. Онирос, считавшийся по их мерках все еще юным, решил самостоятельно поймать Солина.

Большинство Скоти сбегало при виде Онерои. Другие боги целиком и полностью поддерживали действия Онерои, направленные на то, чтобы управлять Скоти, независимо от того в какой форме эти действия проявлялись. Поскольку Скоти могли поглощать эмоции любого человека, обычно они сразу же уходили: зачем понапрасну терять время на споры и схватки, когда можно просто перейти к кому-то другому.

Но Солин был сильнее большинства. Храбрее. Вместо того, чтобы сбежать, как этого ожидал Арик, Солин спустил на него человеческую распутницу. Согласно их законам Арику запрещалось причинять человеку боль, и Солин это знал. Арик попытался отодвинуть женщину, не причиняя вреда, но как только ее губы коснулись его рта, и он отведал ее желание, что-то внутри него раскололось.

Он впервые в жизни почувствовал наслаждение и возбуждение.

А когда женщина опустилась перед ним на колени и взяла его в рот, Арик понял, что на этом его война проиграна, а убеждения разрушены. В мгновение ока он обратился в Скотоса.

И с тех пор им оставался.

Все эти столетия, перемещаясь из одного сна в другой, он искал кого-нибудь, кто позволил бы ему ощутить такой же накал страстей, как той, первой ночью. Но никто даже близко не подходил.

Кроме Мегеары.

Только она смогла пробиться сквозь пустоту внутри него и научить его вновь видеть яркие цвета. Научить его испытывать ее чувства. После стольких столетий Арик, наконец, понял, почему некоторые Скоти отказываются покидать своих партнеров. Почему они готовы пойти на смертельный риск.

Мегеара пробудила в нем желание узнать, как выглядит мир ее глазами. Каков он на вкус. На ощущения. Также Арика начала всерьез раздражать возможность Мегеары уходить от него, невзирая на все его ухищрения.

Но что он мог поделать? Даже если бы он очутился на земле, чтобы быть рядом с ней, он не смог бы узнать ее или ее окружение по-настоящему.

Он желал ее страсть. Ее жизненную силу.

Должен существовать способ коснуться ее…

Арик задумался. Да, верно, как Онерои, так и Скоти могли принимать человеческое обличие в царстве смертных, но из-за проклятия Зевса они и там не ощущали никаких эмоций. Тогда какой в этом смысл? В человеческом обличии они столь же холодны и бесчувственны, как и в своем собственном божественном виде.

Нет, он хотел не этого.

Он хотел стать человеком. Жаждал чувств и эмоций, чтобы со всей возможной полнотой испробовать Мегеару.

Это невозможно.

Или это не так? Они же боги и обладают могуществом богов. Почему не в их власти сотворить подобное?

Силенок не хватит. Зевс в первую очередь это и проверил, когда наказал Ловцов Снов за то, что они вторглись в его сны.

Но с другой стороны, помимо Арика существовали и другие боги, мощь которых значительно превосходила его скромные силы. Боги, которые могли бы превратить его в человека, пожелай они этого.

Зевс ни за что на свете не допустил бы такого — он слишком сильно ненавидел богов сновидений. Его дети не осмелились бы сделать это, опасаясь отцовского гнева. Но его братья…

Это совсем другой разговор.

И Арик знал, с которым из них можно заключить сделку.

Аид. Бог Подземного мира никого и ничего не боялся. Его силы ничем не уступали силам других, а самое главное, — он ненавидел остальных богов так же, как они ненавидели его. Благодаря этому Аид всегда был открыт для выгодных предложений, особенно если подобная сделка разозлит Зевса.

Попытка — не пытка.

Арик, теряя последние крохи эмоций Мегеары, перенесся с Исчезающего Острова, где обитало большинство богов сна, вниз, прямо в центр Аидовых владений. Здесь было темно как ночью. Мрачно. Никаких чертогов из золота и слоновой кости, подобных тем, что возведены на Олимпе. За исключением, разве что, Элизиума[17], куда попадают праведные души, дабы провести вечность в райском блаженстве. Те счастливцы, которым повезло здесь оказаться, имеют все, что душе угодно. Они даже могут возродиться вновь, коли пожелают.

Но Элизиум лишь часть намного более обширного царства. Царства, в котором тех, кто был обречен на существование в нем, не ждало ничего, кроме страданий. Особенно в это время года. Три месяца назад любимая жена бога, Персефона, отправилась к своей матери в верхнее царство. Во время отсутствия Персефоны Аид в буквальном смысле становился адски невыносимым. С момента отъезда и до ее возвращения он убивал время, истязая всех и вся вокруг.

Более здравомыслящий бог, прежде чем пытаться иметь дело с Аидом, дождался бы возвращения Персефоны, поскольку рядом с женой тот становился благоразумнее, но Арик был на грани отчаяния. Последнее, чего он хотел, — это дать другому Скотосу хотя бы ничтожный шанс получить Мегеару.

Нет, сейчас или никогда.

Кроме того, Арик никогда не был трусом. Он никогда не избегал сражений и не уходил от конфликтов. Благодаря этому он являлся одним из лучших Онерои и одним из самых смертоносных Скоти.

Он всегда брал то, что хотел. Плевать на последствия. У него в запасе вечность, чтобы разобраться с ними. Только настоящее имело значение, и только это Арик принимал во внимание. Всегда.

Когда он пролетал мимо Цербера, трехголовая собака кинулась на него с лаем. Проигнорировав ее, Арик нырнул вниз в катакомбы, сотворенные из черепов и костей врагов Аида. Многие из них принадлежали Титанам и выходцам из античного мира, которым не посчастливилось рассердить мрачного бога, — они не заслужили от Аида даже вечных мук. Он низвел их до уровня декоративных украшений.

Одно лишь это должно было послужить Арику предупреждением…

Но храбрые и отчаянные никогда им не внимали.

Арик замедлил полет, когда достиг главной залы Аидовых владений. В роскошном дворце Аида это было единственное помещение, открытое для посторонних… На самом деле его обитель была намного больше этой залы.

Арику было это известно, поскольку никто не мог противостоять способностям Ловцов Снов. Никто. Всякий раз, когда боги засыпали, они становились уязвимы, — вот почему они так опасались Ловцов Снов. Иногда Арик проникал сюда, чтобы выведать тайны Аида.

Став невидимым, Арик поднялся к черному потолку, зловеще мерцавшему в тусклом свете. Внизу на троне в одиночестве восседал Аид. Этот черный трон, изготовленный из костей Титанов, шлифовали до тех пор пока он не заблестел, как сталь. Престол расположился на возвышении величественной и устрашающей громадой, как того и добивался бог. Подле стоял намного меньший трон из золота, обложенный подушками цвета крови. Это место занимала Персефона, когда пребывала дома со своим супругом.

Аид глядел на ее трон с такой тоской, что Арик практически осязал его печаль. И лишь когда Аид пошевелился, Скотос понял, что тот держал в руке тонкий, изящный веер из слоновой кости с кружевными вставками.

Прикрыв глаза, Аид поднес его к носу и осторожно вдохнул аромат. Затем он выругался и отбросил веер на соседний трон.

Мгновение спустя бог поднялся, чтобы разыскать его и аккуратно положить в небольшой футляр, лежавший на правом подлокотнике. Несомненно, именно здесь и хранила веер Персефона.

Аид застыл и поднял голову, словно прислушиваясь к чему-то.

— Кто посмел без вызова войти в мой зал?

Арик опустился на пол и показался:

— Я.

Бог медленно обернулся и сузил янтарные глаза на Арика.

— Что привело тебя сюда, сын Морфея?

Арику не было нужды скрывать то, зачем он явился.

— Я хотел бы заключить с тобой сделку.

— Какую?

— Я хочу стать человеком.

В пустой зале раздался дьявольский смех Аида, эхом отразившийся вокруг них.

— Ты знаешь, как стать человеком, Скотос. Прекрати есть амброзию и пить нектар.

— Это лишь сделает меня смертным, а я не хочу умирать. Я хочу чувствовать, и для этого мне нужно стать человеком и перестать быть богом.

Аид медленно приблизился к нему, пока не встал прямо перед Ариком.

— Чувствовать? С чего бы кому-то в здравом уме желать этого? Чувства для идиотов.

Арик глянул на веер.

— И ты в их числе?

Аид взревел от гнева и, выбросив вперед руку, с силой припечатал Арика к стене. В спину Ловца Снов, разрывая одежду, впились зазубренные кости.

Арик пытался освободиться от захвата. Безуспешно. Все, что ему оставалось делать, — истекать кровью.

— Как богу, который не желает умирать, тебе было бы лучше не озвучивать некоторых вещей.

Удерживающая Арика сила исчезла настолько быстро, что он упал, не успев опомниться. Помешкав мгновение на полу, он вскочил на ноги.

Аид удивленно выгнул брови.

— Ты быстрее большинства.

— В моем царстве я способен на гораздо большее.

— Что ты имеешь в виду?

Арик пожал плечами.

— Только то, что богу, обладающему подобной мощью, следует быть осторожным. Даже великий Аид должен когда-то спать.

— Ты угрожаешь мне?

— Просто констатирую факты. — Арик многозначительно взглянул на трон Персефоны. — И напоминаю тебе, могучий владыка, что нет ничего хуже, чем позволить Скотосу узнать о своей слабости.

Аид сузил глаза прежде, чем снова разразиться смехом.

— Давно никто не отваживался на подобную наглость в моем присутствии. Оглянись вокруг, Скотос. Разве ты не видишь останки людей, которые вызвали мое недовольство?

— Мое имя Арик, и я вижу все, включая красоту и удобства дворца, который ты скрываешь за этим фасадом смерти. Но я, в свою очередь, спрашиваю тебя, какой смысл угрожать тому, кто не может чувствовать страх?

Аид наклонил голову.

— Принято. Так скажите мне… Арик, что за сделку ты хочешь предложить?

— Я хочу жить в царстве людей как один из них.

Аид цокнул, услышав его пожелание.

— Это не так-то просто, юноша. Ни один рожденный на Олимпе бог не может долго жить на земле.

— Но какое-то время мы все же можем там жить. Я бы отправился туда сейчас, но это бессмысленно, поскольку я смогу лишь созерцать окружающее, но не ощущать его. Вот, чего я хочу.

— Что же в этом хорошего, если ты все позабудешь, как только вернешься?

Аиду было неведомо, что Арик ничего не забудет. Он все запомнит, он желал этих воспоминаний. В отличие от М’Орданта и многих других Арик не знал истинных эмоций или ощущений, они так давно были выбиты из него, что он полностью забыл каково это — чувствовать. Он хотел знать, насколько полнее чувства, когда они не связаны проклятием.

— Причина действительно имеет значение?

Аид задумался на мгновение. Он скрестил руки на груди и, нахмурившись, глядел на Арика.

— У того, чего ты желаешь, будет высокая цена.

— Я не ожидал ничего другого. Просто назови мне плату.

— Душа. Человеческая душа.

Это достаточно легко. Для него не составит труда отнять человеческую жизнь. Люди все равно смертны, и лишь немногие из них удосуживаются оценить красоту человеческого бытия. Он же будет смаковать каждое мгновение своего краткого пребывания в качестве одного из них.

— По рукам.

Аид щелкнул языком.

— Наивный ребенок. Ты слишком быстро дал согласие. Я хочу не просто первую попавшуюся душу.

— Чью же тогда?

— Я желаю душу женщины, которая побудила тебя иметь дело с дьяволом. Без сомнения, у нее должна быть великолепная душа, раз ты пришел сюда и заключил сделку со мной, самым жутким из всех богов.

Арик заколебался. Не из чувств к Мегеаре, а скорее потому, что не был уверен, будет ли он с ней, когда придет время возвращаться.

— А если я не выполню это условие?..

— То будешь страдать здесь вместо нее. Если ты не доставишь ее мне, то я убью тебя как человека и заключу твою душу в Тартар. Боль, которую ты испытывал когда-либо до этого, будет ничем по сравнению с тем, что тебе предстоит. И прежде, чем ты передумаешь, вспомни, что ты уже согласился на это. Обратного пути нет. Наша сделка заключена.

— Сколько времени ты мне дашь?

— Две недели и ни днем больше.

Арик не успел даже дернуться, как его накрыла странная плотная темнота. Только что он стоял посреди тронной залы, а в следующее мгновение оказался окружен чем-то влажным.

Вода…

Его тело налилось непривычной для царства снов тяжестью. Свинцовой. Арик начал задыхаться, рот и нос заливала вода, просачиваясь в легкие, не привычные к настоящему дыханию. Он попытался плыть, но толща воды была слишком плотной. Похоже, его затягивало вниз, в глубь моря.

Арика накрыла паника. Он был бессилен что-либо сделать.

Он тонул.

Глава 3

— Геари, быстрей! Человек за бортом!

О боже милостивый, кто на этот раз пал жертвой Тии?

Донельзя раздраженная Геари оторвалась от записей Тори на оклик своей помощницы. Джастина показывала куда-то за борт судна. Геари отдала Тори записи после того, как, ринувшись к борту, вгляделась в воду. В волнах, без сомнения, кто-то отчаянно барахтался. И, судя по всему, стремительно проигрывал битву с морем.

— Кристоф! — громко позвала капитана Геари. — Нам нужен… — она осеклась, поскольку тело поглотили алчущие волны.

Времени не осталось.

От выброса адреналина сердце Геари забилось чаще, она скинула обувь и прыгнула за борт. Море, встретив ее оглушающим холодом, сомкнуло над нею свои воды. Интенсивно работая ногами, она поплыла вверх, пока не оказалась на поверхности воды и не смогла оглядеться вокруг и поискать взглядом тонувшего человека.

Несмотря на то что вода отличалась большой прозрачностью, Геари было нелегко отыскать в ней того человека. Ей приходилось нырять, возвращаться, чтобы глотнуть свежего воздуха, и вновь уходить под воду на его поиски. Слава богу, она была опытным пловцом, обученным спасать людей и имеющим сертификат подводного инструктора. С другой стороны, это предполагало, что она спец по спасению утонувших. Она должна чувствовать себя как рыба в воде.

Геари сожалела лишь о том, что у нее не было времени надеть подводное снаряжение перед тем, как броситься на спасение человека. Если она не найдет его в ближайшее время, он погибнет, тем более, что он больше не всплывал.

Когда она вновь оказалась под водой, ее легкие горели от нехватки кислорода, а в ушах шумело от сильного давления. Ей не давали покоя видения гибели незнакомца.

Геари было двенадцать, когда отец Тори утонул всего лишь в нескольких милях от этого места. Стоило ей вспомнить об этом, как голову заполонили образы ее отца, нырявшего за Тироном и пытавшегося спасти его жизнь. Ее отца, вытаскивающего Тирона из воды и делающего все возможное, чтобы его вернуть его к жизни.

Это было ужасно, и последнее, чего она хотела, — это вновь пережить подобное.

«Ну, давай! Не смей умирать. Где же ты?» Геари замедлила скорость и оглянулась вокруг, невесомо держась в воде. Лучи света, преломляясь и вспыхивая в сине-зеленой толще воды, высвечивали разнообразные виды рыб и водорослей, но ни тени человека, которого она искала.

«Посмотри вниз».

Геари нахмурилась, услышав в голове посторонний, непонятно откуда появившийся голос, но была не в силах ему противиться. Посмотрев вниз, она обнаружила мужчину прямо под собой. Он пытался плыть, но вместо этого стремительно шел ко дну…

Вокруг его тела кружили пряди длинных, темных волос и пузыри воздуха. Мужчина без толку молотил руками и ногами.

Геари, испытав облегчение от того, что нашла его, но боясь, что может быть слишком поздно, понеслась к нему на полной скорости. Она подплыла к нему сзади, затем, подхватив его большое тело, вытолкнула их к поверхности воды.

О мой бог! Крупный мужчина состоял из сплошных мускулов, ни капли лишнего жира. И тянул вниз подобно якорю в воде. Ей пришлось как следует постараться, чтобы вытащить их на поверхность.

Вынырнули оба, кашляя и отфыркиваясь.

— Все хорошо, — успокоила его Геари. — Я тебя держу.

Несмотря на это она была готова к тому, что он будет ее топить. Так поступило бы большинство тонущих.

Но только не он — он медленно к ней придвинулся, будто полностью доверял.

Джастина и Тедди уже были в воде со спасательным жилетом. Они надели его на мужчину и доставили того на борт «Сими».

Когда Геари поднялась вслед за ними на судно, она увидела незнакомца лежащим на палубе и укрытым одеялом. Тия делала ему искусственное дыхание, и Геари не могла рассмотреть лицо мужчины.

— Он мертв? — с тревогой спросила Геари, направившись к ним.

Как только она подошла, мужчина выплеснул из себя галлон морской воды. Задыхаясь, он резко повернулся, захрипел, закашлял. Тия постучала ему по спине, чтобы помочь очистить легкие. Его гладкая, влажная кожа отливала бронзой и ласкала взгляд. Исключение составляла спина, изуродованная глубокими шрамами. Рубцы были старыми, но несмотря на это они настолько бросались в глаза, что становилось очевидным, насколько сильную они, должно быть, причиняли боль, когда он их только получил. Это напомнило Геари порку матросов, которая применялась в качестве наказания в былые времена.

Откуда у современного человека могли взяться такие шрамы? Кто мог избить его подобным образом и зачем?

На нем не было ничего кроме тонких белых штанов, облепивших его совершенное тело… и выставлявших напоказ абсолютно все, вплоть до самого сокровенного и того, что этот мужчина был щедро одарен природой.

С таким же успехом он мог бы быть и голым.

— А вот и мистер «я не любитель носить нижнее белье», да? — так тихо, чтобы услышала только Геари, заметила Джастина, отжимая волосы. — Не то чтобы я была не довольна. У него самая аппетитная попка на свете. Неудивительно, что Тия сграбастала его, чтобы сделать искусственное дыхание. Я бы тоже не возражала против небольшого «рот в рот» с этим телом.

Хотя Геари была очень даже согласна с вышесказанным, она никак это не прокомментировала, поскольку Тори обернула вокруг ее плеч одеяло.

— Классную рыбешку вы выловили, — хмыкнул Кристоф, принесший для них еще одеяла. Одно он отдал Джастине и Тедди.

Не обращая на него внимания, Геари опустилась на колени перед своим уловом. Мужчина приподнялся, опираясь на мускулистую руку. Он продолжал дышать короткими, рваными вздохами. Его темные волосы свесились на лицо влажными, спутанными прядями, полностью закрыв от нее и остальных. Каждый мускул его рук был рельефен и прекрасен. Геари стало интересно, каким может оказаться его лицо.

Будет ли оно столь же обезображено, как его спина, или окажется таким же безупречным и потрясающим, как остальное его тело?

— Вы в порядке? — спросила она на греческом, полагая, что раз они находятся в Эгейском море, то он поймет ее лучше на языке эллинов, чем на любом другом.

Он кивнул, поскольку из его тела все еще извергалась вода. Такое впечатление, будто для него было в новинку пользоваться собственными легкими.

Прерывисто дыша, он поднял голову и посмотрел на Геари сквозь завесу темных влажных волос. И как только их глаза встретились, Геари ахнула и подавила желание перекреститься и плюнуть через левое плечо, потому что она оказалась лицом к лицу с пронзительно синими глазами из своих снов.

Этого не может быть…

Это было невозможно, и все же вот он, перед нею, во всей своей практически обнаженной красе. Ей знакомы эти прекрасные, язвительные губы. Изгиб темных бровей над яркими от излучаемой ими синевы глазами. Ей знаком этот сильный подбородок, покрытый щетиной. Именно его она часами напролет дразнила зубами и языком.

Вопреки всем доводам разума, это был он.

Все тело, как острыми иголками, пронзило нечто обжигающее и позарез нужное. Геари пыталась не поддаться порыву дотронуться до мужчины, чтобы убедиться, что он действительно здесь находится.

Арика хватало лишь на то, чтобы не сводить глаз с Мегеары. В реальности она была еще красивее, чем во снах. Его пленили не только ее синие глубокие глаза, но и падавшие на них завитки ее влажных светлых волос. Ее бледная кожа молила о его прикосновении так же, как ее приоткрытый рот требовал его поцелуя.

Он потянулся к ее губам и… закашлялся, пытаясь дышать, несмотря на жалящую боль в груди. Его тело неудержимо дрожало от нахлынувших на него ошеломляюще сильных эмоций и ощущений. Он различал даже крики птиц в небе и гул океана. Жар солнца на коже… обжигал. Арик никогда не чувствовал себя настолько беззащитным. Почему его тело ему не повинуется?

Какого дьявола он не может прекратить кашлять и дрожать?

Он почти ожидал, что Мегеара, как и ее подруга до этого, побьет его по спине. Вместо этого она слегка похлопала ласковым движением, помогая освободить от воды его теперь уже человеческое тело.

После она начала мягкими круговыми движениями растирать его спину. Арика проняла дрожь, когда его опалил ни с чем не сравнимый жар. Куда там зною солнца!

Никто ни разу не касался его так нежно. Он, его тело никогда прежде не знало настоящих прикосновений. Все, чего он хотел, — притянуть Мегеару в свои объятия и попробовать на вкус тугие соски, отчетливо проступавшие сквозь мокрую ткань ее белой рубашки.

Если бы только его тело ему повиновалось.

— По-моему, он до сих пор в шоке, — сообщила Мегеара остальным. — Притащите еще одеял.

Еще одна женщина потеснила Геари.

— Дай мне взглянуть на…

— Нет! — зарычал он, схватив Мегеару за руку, чтобы она осталась рядом с ним. Он не для того зашел так далеко, чтобы потерять ее из виду теперь.

Мегеара успокаивающим жестом накрыла его руку своей рукой.

— Все хорошо. Расслабься. — Она взяла одеяло у молоденькой девчушки в очках и обернула им его.

Арик закрыл глаза, смакуя мимолетное прикосновение ее рук к его плечам. Ощущение ее ладоней на его коже… электризовало. Обжигало.

Если бы только он мог прекратить дрожать.

Геари не знала, как поступить. Она обменялась хмурым взглядом с Алтеей, которая числилась на борту как врач.

— Я должна его осмотреть и убедиться, что все нормально, — потребовала на английском Алтея.

Геари согласилась:

— Знаю.

— Я буду в норме через пару минут, — заговорил незнакомец на совершенном, с легким акцентом английском. Его звучный глубокий голос буквально отдавался эхом. Яркие, хищные глаза впились в Мегеару: — Только не оставляй меня.

Геари кивнула, несмотря на то, что его повелительно-собственнический тон вселял в нее желание убежать. Она никому не позволяла указывать ей, что делать, но в нем было что-то невероятно властное. Пленительное.

Если честно, она не хотела его оставлять. И это по-настоящему ее пугало.

С колотящимся сердцем Геари концом одеяла, как полотенцем, промокнула его волосы, а затем отвела их от совершенно безупречного лица.

— Вы предпочитаете английский или греческий язык? — спросила она.

— Без разницы.

Вот это да! Он билингвист. И к тому же весьма лакомый кусочек. От одного вида штанов, словно вторая кожа облегавших его достоинство, в ее голову лезли самые что ни на есть пикантные видения. В своих снах она вертела этим телом, как хотела, и ласкала его языком, не пропуская ни единого дюйма.

Ну хорошо, это было не совсем то же самое тело. В ее снах шрамы отсутствовали. В остальном же оно являло собой практически точный слепок того тела, что обычно воспламеняло в ней искромётную страсть.

Геари уголком одеяла смахнула со щеки мужчины капли воды.

— Что с вами произошло?

Арик отвел взгляд:

— Не знаю.

Тия насмешливо усмехнулась.

— Да уж, нам не каждый день доводится вылавливать из моря бога, да еще практически нагишом, не так ли? Я рада, что вернулась пораньше из похода по магазинам. Это определенно того стоило.

Арик резко вскинул голову и полоснул Тию яростным взглядом. Было заметно, что ее слова задели его за живое.

— Тия? — ровным тоном обратилась Геари. — Тебя что-то не устраивает?

Та закатила глаза.

— Все пучком. Просто если в следующий раз его жизнь буду спасать я, он утонет. — Развернувшись, она направилась вниз, в каюту.

Вперед выступил Кристоф.

— Мы должны сообщить об этом властям.

Светло-голубые глаза Арика полыхнули еще большей яростью.

— Нет! — настойчивым, командным тоном: — Никаких властей.

Тедди обменялся с Геари хмурым взглядом.

— Почему? Вы от них скрываетесь?

— Нет. Всего лишь не хочу, чтобы меня допрашивали, когда я ничего не могу вспомнить.

Кристоф сощурил глаза.

— Вы знаете, как вас зовут?

Он поколебался.

— Арик.

— Арик, а дальше?

Он смущенно взглянул на Геари, заставляя ее сердце ёкнуть.

— Не помню.

Геари наклонила голову, не зная, что и думать. Что-то глубоко внутри подсказывало ей, что он лгал, но она не была уверена в чем.

— Вы ударялись головой?

Арик кивнул.

— У него может быть амнезия, — вставила Тори. — Если он упал с лодки, то мог удариться при падении. А может, его избили и выкинули за борт. Или это могли быть пираты.

— Он не избит, — заметил Кристоф. — И здесь несколько столетий не слышали о пиратах.

— Да, но я сказала «могли быть». В мире постоянно происходит что-нибудь таинственное и необычное. Ты в курсе, что только в прошлом году на гражданские суда было совершено семьдесят пять пиратских нападений? И еще шесть на Береговую охрану США. Одна группа даже попыталась захватить круизный лайнер.

Пропустив мимо ушей статистику Тори, Геари накрыла плечи Арика одеялом.

— Что последнее вы помните?

— Я… я не знаю.

При взгляде на него ее накрыло странное, теплое чувство. Все было настолько ирреально. Она не могла поверить, что глядит на… Арикoса.

Это должно быть сон, и все же мужчина перед ней был точной копией. Копией по имени Арик.

Могли ли они…

Не будь дурой.

Это просто какое-то странное совпадение. Возможно, своего рода предчувствие.

От этой мысли ее лицо запылало огнем. Ну-у, не такое предчувствие. Она не собиралась голышом прыгать с этим парнем в шоколадную реку.

— Ладно, — спокойно подытожила Геари. — Тедди, отведи Арика вниз и найди ему какую-нибудь одежду.

Арик начал было возражать, но передумал. Мегеара относилась к нему с опаской. Он это чувствовал. Если он будет слишком сильно на нее давить, то она может его оттолкнуть.

Это последнее, чего он хотел.

Нет, чтобы завоевать ее доверие, он должен действовать осмотрительно. Он здесь, в царстве смертных. И ему вполне хватит времени на быстрое обольщение. Пока что это лучший способ к ней подобраться.

Арик медленно поднялся, не отрывая от нее взгляд, и чуть не упал, потеряв равновесие от покачнувшей судно волны.

Мегеара не дала ему свалиться, подхватив под руки.

Арик закрыл глаза от жара ее прикосновения, опалившего каждый нерв. Ничто не сравнится с ощущением человеческих касаний, с ощущением нежных рук на его теле. Он не мог дождаться, когда почувствует их ласки на своей твердой, как камень, плоти.

Он наклонил голову так низко, что мог вдохнуть ее сладкий, женственный запах — смесь свежего воздуха и аромата женщины с легким оттенком парфюма. Запах пьянил даже сильнее, чем в ее снах, и Арику хотелось в нем купаться.

Более того он хотел обонять этот запах на своем теле и простынях. Часами напролет впитывать ее аромат до полного насыщения и довольства.

Геари напряглась, почувствовав горячее дыхание Арика на своей влажной коже. Что такого было в этом незнакомце, отчего все ее тело пылало?

Она вынудила себя отступить подальше от него, хотя на самом деле ей хотелось быть как можно ближе к этому великолепно сложенному телу.

В глазах Арика отразилась тоска, когда он, отметив ее действия, вновь встретился с ней взглядом.

— Не бойся меня, Мегеара, — едва ли не мурлыкнул он над ухом, — я никогда не причиню тебе боль.

Только когда он ушел, она поняла, что он назвал ее именем, которое никто не произносил.

Глава 4

Арика раздражала грубость денима, трущегося о его голые ноги. Он с трудом терпел шершавость ткани. Как люди это выносят?

Мужчина, Тедди, одолжил ему джинсы и белую рубашку, которые оказались тяжелыми и колючими на ощупь. Арик же привык, что его одежда не имеет ни веса, ни текстуры, по крайней мере, ощутимых, а в снах… ну, он, как и полагается эротическому Скотосу, практически всегда был обнажен, поскольку одежда мешала другим, более приятным, удовольствиям.

Когда он, застегнув джинсы, потянулся за жесткой белой рубашкой, дверь распахнулась настежь. Арик замер, разглядывая Мегеару, которая с видом щенка, застуканного на «мокром» деле, стояла в низком, узком проеме двери. Она была в намокших шортах-хаки до колен и белой рубашке навыпуск, которая напоминала бесформенный мешок. Во всяком случае, напоминала бы, не будь она влажной. Сейчас же Арику не нужно было особо напрягать воображение, чтобы представить роскошное тело Мегеары.

В этом царстве она скрывала даже намек на округлости, которыми, как он знал, отличалась ее фигура. Да еще и стягивала свои густые, светлые волосы в тугой пучок на затылке.

Однако ее лицо было тем же самым. Те же умные, ясные, миндалевидные глаза, что видят весь мир насквозь. Чуть заметная россыпь веснушек на переносице. И губы…

Арик ночами напролет целовал эти сочные губы. Наблюдал за их танцем на своей коже, пока Мегеара его покусывала и дразнила и их обоих не ослепляла вспышка наслаждения.

Воспоминания об этом и вид ее затвердевших сосков, натянувших ткань рубашки, обжигали желанием все его тело.

— Откуда вы знаете мое имя? — сердито спросила Геари. Однако резкость ее тона смягчили промелькнувшие в нем нотки страха.

Арик помедлил, поскольку ощутил ее боязнь. Ему следовало действовать осторожно, чтобы получить то, чего он от нее хотел. Он был плохо знаком с миром людей, но из мира снов знал: если спящие напуганы, они не позволят эротическому Скотосу к ним прикоснуться. Это, без всякого сомнения, значило, что они будут столь же пугливы и в этом царстве. Если он хочет затащить Мегеару в постель, ему нужно завоевать ее доверие.

— Вы мне сказали. — Это не было ложью. Она назвала ему свое имя во время купания в шоколаде в ту ночь, когда они встретились.

— Нет, не говорила. Никто не зовет меня Мегеарой. Никто.

— Как же тогда вас зовут?

— Геари.

— Значит, вы Геари.

— Да, но это не объясняет, откуда вы узнали мое имя, если я его не называла.

— Может, я экстрасенс. — Арик сказал это в шутку, но, взглянув на лицо Мегеары, понял, что ей совсем не смешно.

— Я не верю в экстрасенсов.

— Тогда, как вы это объясните?

Геари сощурилась. Он играл с нею, и ей это ни капельки не нравилось.

— Я вас знаю? Мы встречались?

Арик поколебался, прежде чем ответить:

— Мегеара, не нужно меня бояться. Мы действительно встречались до этого. Несколько лет назад, когда вы представляли доклад в Вандербильте.

Геари нахмурилась, отчетливо вспомнив это событие. Первое публичное выступление… за всю ее жизнь. Она жутко нервничала. Настолько, что, идя к трибуне, споткнулась и у всех на глазах рассыпала свои записи и листы доклада, а затем, вся красная от смущения, потратила десять минут на то, чтобы их собрать. Она уже наполовину привела бумаги в порядок, когда заметила листок, упавший под тяжелую деревянную кафедру, и, чтобы его достать, им пришлось заново все приостановить.

Тот случай обернулся унижением, все над ней смеялись. После того провала ей бы повезло, если бы кто-нибудь еще раз пригласил ее выступить хоть на какую-нибудь тему.

— Я вас не помню.

— Тогда я был среди слушателей. Профессор Чандлер представила нас позже, но на самом деле мы не разговаривали. Вы выглядели слегка утомленной, а затем профессор Чандлер увела вас, чтобы познакомить со своим старым преподавателем из колледжа.

Все, что произошло после ее фиаско, Геари помнила смутно, и слова Арика звучали вполне правдоподобно. Да, верно, на банкете она была занята спасением остатков собственного достоинства… но все же такой сексапильный мужчина должен был отпечататься в ее памяти.

Уголок его губ приподнялся в дразнящей улыбке.

— Вы оставили после себя неизгладимое впечатление.

Геари с трудом подавила смешок. Ага, точно. Чтобы такой мужчина, как он, и в правду помнил про опозорившуюся замухрышку, страдающую лишним весом?

— С трудом в это верится.

Однако в его глубоком взгляде не было и намека на смех. Только искренность.

— Поверьте. Это правда.

Геари поморщилась, пытаясь отыскать Арика в воспоминаниях прошлого, но, честно говоря, тот день прошел как в тумане, поэтому вполне возможно, что они познакомились и она об этом забыла.

— Что вас туда привело?

— Я был студентом, изучал антропологию. В тот раз я спросил у вас про Атлантиду и получил довольно резкий ответ. — Лицо Арика расцвело улыбкой, глаза поддразнивающе смеялись.

Геари по-прежнему воспринимала его слова с некоторой долей скептицизма, хотя звучали они вполне логично. В то время она и впрямь разделала бы его под орех за упоминание Атлантиды. К тому же это объясняло, почему он выветрился из ее памяти.

Может, именно поэтому он в последнее время приходил в ее сны. Возможно, она подсознательно запомнила Арика и его желание найти Атлантиду.

— В любом случае, я сейчас здесь как раз поэтому. Я, как и вы, хочу найти Атлантиду.

Геари оцепенела от этих слов.

— А кто сказал, что я ее ищу?

— Вы — американка, вместе с научно-исследовательской командой находящаяся в Эгейском море на борту судна, оснащенного оборудованием для разведок и раскопок. Что еще вы можете искать?

— Любой древний артефакт.

— Тогда, почему у вас на шее атлантская монета?

Ее рука устремилась прямо к горлу. Она вставила монету в оправу через месяц после смерти отца, как напоминание о данном ему обещании. Однако больше всего Геари озадачило то, что надпись находилась на обороте. Арику же была видна лицевая сторона с изображением солнца и трех зигзагов молний.

— С чего вы это взяли?

— На монете символ Apollymi Magosa Fonia Kataastreifa.

— Аполлими кого?..

— Атлантской богини мудрости, смерти и разрушения, обычно именуемой по-атлантски «Apollymi Akrakataastreifa» — Аполлими Великая Разрушительница.

Ему неоткуда было это узнать. Если только он не видел этот таинственный символ где-то еще.

— Где вы видели символ? Откуда знаете, что он обозначает?

— Я из старинной греческой семьи и об Атлантиде знаю все без исключения. От а до я. А еще я знаю, что, даже если вы найдете Атлантиду, вы никогда не получите разрешение на ее раскопки.

Это точно. Геари на протяжении многих лет пыталась его раздобыть. Однако здесь ее объявили персоной нон грата.

Арик посмотрел на неё, сузив глаза.

— Если вы позволите мне на правах члена команды остаться на этом судне, я обеспечу любое нужное вам разрешение.

— Вы врете.

Он покачал головой.

— У меня тут такие связи, какие вам и не снились. В прямом смысле слова.

— Но можно ли вам верить?

— А почему нет? Я — ваша единственная надежда получить то, чего вам хочется больше всего на свете.

Геари почувствовала в его словах скрытую двусмысленность.

— Я вам не верю. Как вам удастся получить разрешения для меня, если вы не можете вспомнить даже собственное имя?

— Я уже назвал вам свое имя.

— Арик и ничего больше.

Он улыбнулся ей, прежде чем решиться на более рискованный шаг.

— Арик Катранидес. — Он назвался человеческой фамилией Солина — смелый поступок, если учесть Солинову непредсказуемость, но за его братом числился должок, и если он откажется помочь, Арик его убьет.

Геари с подозрением разглядывала Арика. Она более пяти лет вязла в бюрократическом болоте, пока греческое правительство мотыляло ее туда-сюда, отчего она ощущала себя пластмассовой машинкой, пойманной на трассе в бесконечную петлю крушений. Эта дорога вела в никуда, и она, Геари, определенно, несколько раз вылетала с трассы и… впечатывалась лицом в дерево.

Арик действительно мог достать ей необходимые разрешения?

Нет. Чёрта с два! Ничто на свете не заставит их сдвинуться с мертвой точки, и ты это знаешь. Ей нужно всего лишь уличить его в блефе, и он отступит.

— Отлично, хотите убедить меня — достаньте разрешения. Но остаться при экспедиции вы сможете, только если я встречусь с человеком, который их выдает, и если он подпишет их при мне. Я не хочу, чтобы меня посадили за подделку документов.

— Никаких подделок. Можете мне поверить. Обещаю.

Все еще не зная можно ли, да и следует ли, ему верить, она решительно кивнула головой и повернулась, чтобы уйти. Прежде чем она двинулась к выходу, Арик мягко ее остановил. Геари подумала, что он что-то скажет, он же просто не сводил с нее удивительного взгляда — смеси недоверия и обожания. Ни один мужчина ни разу в жизни не смотрел на нее так.

По правде сказать, рядом с ее шестью футами[18] большинство мужчин казались карликами, и хотя она не была уродиной, она также не была стройняшкой или красоткой. Геари была самой обыкновенной женщиной, и такие, как она, не привлекали таких мужчин, как Арик.

Если только в снах…

Мог ли весь этот день быть ни чем иным, как иллюзией? Не спит ли она даже сейчас?

Арик хотел сказать ей, что он здесь ради нее, только ради нее одной. Он хотел, чтобы Мегеара знала, чего ему стоило оказаться здесь, но судя по тому, что ему было известно о людях, ее это не обрадует. Особенно то, что в обмен он отдал ее душу.

Но как только он ее коснулся, все слова напрочь вылетели из его головы. Ему захотелось насладиться ею, обнять ее.

Она вопросительно подняла бровь.

Мегеара, хочу, чтобы ты была со мной. Эти слова вертелись у него на кончике языка. Обжигали, вынуждая произнести их вслух. Однако стоит ему их озвучить, как он лишится того, что так упорно старался получить.

— Я должен связаться со своим братом.

— Отлично, — тихо сказала она. — Сможете повидаться с ним, как только причалим.

— Но я не знаю, где он или как его найти. Мне будет нужна ваша помощь.

В ее глазах снова проступило подозрение.

— Пожалуйста, Мегеара.

— Геари, — процедила она сквозь зубы.

— Пожалуйста, Геари. Я должен его найти.

Она скрестила руки на груди.

— Как его имя?

— Солин Катранидес.

Геари всем своим видом выражала сомнение.

— Вы же понимаете, что если все это окажется обманом…

— Это не обман.

И все же ее глаза смотрели с укором.

— Хорошо. Оставайтесь здесь, я сообщу, когда мы вернемся на пристань.

— Буду ждать с нетерпением.

Она не сомневалась, что так и будет. Кинув на него предупреждающий взгляд, Геари вышла и плотно закрыла за собой дверь. Только тогда она смогла снова вдохнуть.

Вот только что ей теперь делать? Была ли в его словах хоть крупица правды? Или же он полное трепло?

Не зная чему верить, Геари поднялась на палубу, где болтали Тедди и Брайан.

— С тобой все в порядке? — спросил Брайан, как только она к ним подошла.

— Думаю… о черт, не знаю. Наш новый пассажир утверждает, что может достать нам разрешения.

Тедди недоверчиво рассмеялся:

— Что? Он — Зевс? Он лично знаком с богами? Без обид, но, по-моему, это — единственное, что поможет нам получить хоть какое-то разрешение.

Брайан кивнул:

— Согласен с Тедди. Это уже кажется безнадежным. И я думаю прекратить финансирование.

От этих новостей в животе у Геари похолодело. Хоть она и являлась совладельцем спасательного общества отца, ее деньги были вложены таким образом, что она не могла получить наличными сумму, необходимую для этих летних поездок.

— Брось, Брайан…

— Сожалею, Геари. Все это обходится слишком дорого, а у нас сейчас нет ни единого разрешения.

У них никогда не было разрешений. По крайней мере, законных.

— Можешь дать мне еще один день? Арик клянется, что его брат все уладит.

Тедди презрительно фыркнул:

— Кто его брат? Король Константин?

— Какой-то парень по имени Солин Катранидес.

У Брайана отвисла челюсть.

В душе Геари вспыхнула надежда.

— Ты его знаешь?

— Плейбоя-мультимиллиардера? О да, я знаю о нем. Но я никогда не мог подойти к нему достаточно близко, чтобы познакомиться. Он вечно окружен гаремом женщин, желающих стать его очередной избалованной любовницей.

Геари нахмурилась. Что-то не похоже на парня, который может иметь брата, плавающего в Эгейском море.

Впрочем…

— Знаешь, где мы можем его найти?

— Я могу сделать пару звонков и выяснить, сумеют ли мои люди определить местонахождение его людей.

Ее это устроило бы.

— Позвони, пожалуйста. Я хочу узнать, лжет ли Арик.

Тедди поскреб щеку.

— А ведь это могут быть разные Солины Катранидесы.

Геари покачала головой. Сколько могло быть мужчин с таким именем?

— Эй, никогда не знаешь, — добавил он в свое оправдание.

— Да, но каковы шансы?

Тедди рассмеялся.

— Такие же, как выловить из моря полуголого парня. — Он посмотрел на Брайана. — Тебе стоит задуматься об этом мужчине. Он не был пьян. И что? Он решил поплавать в двадцати милях[19] от берега? Без лодки?

— О, умолкни, Тедди, — шутя отмахнулась Геари.

Брайан ушел, чтобы позвонить по спутниковому телефону. Тедди отправился следом. Однако когда Геари услышала Теддины вопросы, она поняла, что он не шутил как обычно. На этот раз мужчина был серьезен.

Почему Арик находился здесь один? Как он очутился в море, когда очевидно, что он не умеет плавать?

— Как ты?

Геари повернулась и позади себя увидела Тори.

— Не знаю. Я все гадаю, может, было бы лучше оставить нашего таинственного пловца в воде.

Тори нахмурилась.

— Очень на тебя не похоже. Почему ты так говоришь?

— Тебе ничего в нем не кажется странным?

— В смысле, помимо того, что он был в воде почти что голым?

— Ну да, это.

Тори пожала плечами.

— Не знаю. Я с ним практически не разговаривала. Что в нем так тебя беспокоит?

Геари улыбнулась ей.

— Не знаю. Может, я просто устала.

— Люди так говорят, когда они не желают разбираться с неотложными проблемами. Это как когда ты спрашиваешь парня, о чем он думает, и он отвечает «ничего», но ты знаешь, что на самом деле он пялился на другую женщину и не хочет, чтобы у него из-за этого были с тобой проблемы.

Мегеара пришла в изумление от ее неожиданной аналогии.

— Это теория Тии.

Геари покачала головой.

— Мне кажется, тебе следует держаться от нее подальше, пока она тебя не испортила.

— Неа, это слишком весело. У нее наиошибочнейшие суждения обо всем на свете. Но, по-моему, то, что я только что сказала, — одна из немногих ясных мыслей, посещавших ее голову.

Геари тоже была вынуждена согласиться с этим.

— Хорошо, Дуги Хаузер[20], возвращайся к книгам.

— Слушай, ты постоянно это говоришь, когда мои замечания задевают за живое.

Она была права, но Геари не собиралась сообщать ей об этом.

— Тор, убери отсюда свою маленькую костлявую тушку и доставай кого-нибудь другого, пока я не совершила обряд жертвоприношения… тебя. Я пытаюсь думать, ладно?

— Ладно. Я буду внизу, доставать Скотта, если что.

Геари, смеясь, наблюдала, как ее кузина уходит. Боги, как она любила эту девчушку. Было в ней что-то очень заразительное.

В дверях Тори столкнулась с Брайаном. Взглянув на его лицо, Геари поняла, что он принес дурные вести.

Она встретила его на полпути.

— Что стряслось?

— Похоже, Солин — единственный ребенок. У него нет ни братьев, ни сестер. Черт, у него даже морской свинки нет.

Внутри нее схлестнулись гнев и торжество.

— Я так и знала! Знала, что он врал. — Геари схватила Брайана за руку и потащила его обратно.

— Что ты делаешь?

— Собираюсь предъявить это нашему гостю, а ты будешь моим свидетелем.

Глава 5

Арик зачарованно смотрел на колючее одеяло на кровати Тедди. Оно вызывало зуд и раздражение. Зачем кому-то укрывать свое тело такой штукой? Даже наволочка выглядела не так, как он себе представлял. Во снах эти вещи были необычайно мягкими и скользили по коже, как теплая вода.

Но здесь… Он поежился.

Мир, в котором жили люди, был очень странным. Неудивительно, что они сбегали в свои сны.

И он устал здесь быть без Мегеары. В жизни она была еще более неуловимой, чем в своих снах. Он не знал, где она сейчас, но пора было ее найти.

В тот момент, когда он потянулся к двери, она вдруг резко открылась, и он ощутил на коже поток воздуха.

Теплые, нежные чувства охватили его, когда он увидел Мегеару. Но только сначала, пока не заметил, что она рассержена.

— Что такое? — спросил он, недоумевая, отчего она злится на этот раз.

— У Солина Катранидеса нет братьев.

Арика рассмешила нелепость этого утверждения. Среди Ловцов Снов у Солина были тысячи братьев и сестер. Совершенно буквально.

— Могу тебя уверить, это не так.

Она махнула человеку, стоявшему за ней.

— Скажи ему, Брайан.

— Я позвонил другу, который с ним знаком. Он уверил меня, что Солин никогда не упоминал о каких-либо родственниках.

Арик язвительно улыбнулся.

— Я уверен, что он не стал бы говорить о родственниках женщине, которую это совершенно не касается. Позвони ему, я поговорю с ним.

Геари испепеляюще посмотрела на него, услышав повелительную интонацию. Что она знала о Брайане наверняка, так это то, что он тоже не терпел такого тона.

Брайан посмотрел на него с презрением.

— Я уже навел справки.

— И они неверные.

Брайан бросил ему телефон.

— Тебе надо, ты и звони.

— Я не знаю номера.

— Значит, ты в полной заднице.

— Брайан, — спокойно проговорила Геари, пытаясь смягчить накалившуюся обстановку. Она забрала телефон у Арика и вернула его Брайану. — Ты можешь для меня набрать номер Солина? Я сама хочу поговорить с ним.

Он презрительно скривил губы.

— Он его брат. Почему же он не знает номера?

— Брайан, прошу тебя. Он может набрать любой греческий номер, и человек, который возьмет трубку, запросто выдаст себя за Солина. Я хочу быть уверена, что говорю с тем, с кем нужно.

Выражение лица Брайана смягчилось от понимания, что она говорит искренне.

— Ладно, — он взял телефон и набрал номер. Через несколько минут он вытащил из кармана ручку с бумагой и записал номер. Он повесил трубку и передал ей.

Геари нахмурилась, увидев номер.

— Ты уверен, что он верный?

— Это единственный Солин Катранидес, которого я знаю. Он это или нет, его брату виднее.

— Ладно, — она набрала номер и ждала, пока Арик с самодовольной улыбкой наблюдал за ними.

После шестого гудка ей по-гречески ответил низкий мужской голос с сильным британским акцентом.

Геари не отводила глаз от Арика, который смотрел на нее безо всякого выражения на красивом лице.

— Это Солин Катранидес?

— Нет. Господин Катранидес не может сейчас ответить. Если у вас для него сообщение, оставьте свой номер и имя, я добавлю ваше сообщение к другим.

Ну и наглый же у него тон! На самом деле, этому парню нужно вести курсы «Наглый дворецкий — продвинутый уровень».

— Это срочно…

— Все так говорят, пылкая моя. Без обид. Хозяин не желает, чтобы сегодня днем его кто-либо беспокоил.

Она прищурилась на Арика в ожидании того, что он изменится в лице, доказав тем самым, что лжет.

— Даже его брат?

— Прошу прощения? — наглость сменилась замешательством.

— Передо мной стоит человек, который уверяет меня, что он его брат.

Теперь он ответил совершенно спокойным тоном:

— У господина нет братьев, пылкая моя.

Не дав ей ничего сказать в ответ, Арик выхватил у нее трубку и сказал что-то на незнакомом ей языке. Он звучал, как греческий, но в то же время был совсем на него не похож.

Арик снова посмотрел с вызовом, сначала на Брайана, затем на Мегеару. Ему надоело это дурацкое недоверие — не то, чтобы он его не заслуживал, но это его расстраивало — любопытное чувство… Оно ему не нравилось, было слишком… раздражающим.

— Сейчас он возьмет трубку.

Двумя секундами позже Солин раздраженно ответил:

— Это шутка? — спросил он на языке, известном только богам.

Арик ответил так же.

— Нет, Солин, не шутка. Мне нужна твоя помощь.

— Если ты тот, за кого себя выдаешь, и тем более говоришь на моем родном языке, то ты, несомненно, мой родственник, и помощь тебе не нужна.

— Нужна. Я на две недели застрял в мире людей без своих способностей, и мне нужна твоя поддержка до тех пор, пока я снова не вернусь домой. И не смей мне отказывать, — произнес он сквозь зубы. — Из-за тебя я стал Скотосом. Подведешь меня в этот раз, и я обещаю тебе, что ты никогда больше не будешь спать спокойно. Я целую вечность буду преследовать тебя. И каждый раз, когда ты будешь закрывать глаза, я буду там… все дерьмо из тебя вышибу.

— Надо же, какие угрозы.

— Никаких угроз. Лишь обещания.

Солин помолчал, прежде чем снова заговорить.

— Имей в виду, я ловлю тебя на слове.

— И я отвечаю за свои слова. Если ты сомневаешься во мне или моем мастерстве, спроси М’Орданта, кто я такой и на что способен. Я уже давно не бесчувственный Онерои, которым был столетия тому назад. Мне нужна твоя помощь, Солин. Я знаю, не в твоем характере помогать кому-либо, но сбавь спесь и помоги мне.

Некоторое время Солин обдумывал это.

— Если, как ты утверждаешь, ты здесь в человеческом обличии, полагаю, ты заключил сделку с богом. С кем?

Не было нужды скрывать это от него. Если он захочет узнать, то много времени у него это не займет.

— С Аидом.

Солин фыркнул.

— Ты заключил сделку с Аидом? Ты что, с ума сошел?

— Я определенно был в своем уме и уверен в себе, когда был Онероем. Затем кто-то это изменил. Какой я теперь — загадка, даже для меня самого.

Он снова слышал только молчание.

— Хорошо, — произнес, наконец, Солин. — Это не в моих привычках, но ты меня заинтриговал. Что тебе от меня нужно?

— Мне нужно разрешение для одного американского археолога на раскопку Атлантиды.

Солин рассмеялся.

— Вот теперь я точно знаю, что ты спятил. Они что, на самом деле нашли где она?

— Это имеет значение?

— На этом уровне бытия — да. Сунешься туда — и потревожишь то, с чем лучше не связываться.

— Раз уж дни человека сочтены, не думаю, что это будет проблемой. Пусть порадуется немного перед смертью. Что в этом плохого?

Солин резко вдохнул сквозь зубы.

— Нет, ты не мог.

— Не мог чего? — спросил Арик.

— Пообещать Аиду душу взамен. Ты настроен решительно, я предоставлю тебе такую возможность.

Он не был уверен, хорошо ли это или плохо, что он смог впечатлить брата, но Солин стал более сговорчивым.

— Что еще, кроме разрешения?

— Больше ничего. Она хочет встретиться с представителем власти, который даст ей гарантию, что они не мошенники.

— Когда тебе это нужно?

Арик посмотрел на Геари и Брайана, которые в ожидании наблюдали за ним.

— А когда ты можешь это устроить?

Еще одна короткая пауза.

— Через час я все устрою. В правительстве есть люди, которые мне обязаны. Мне только нужно решить, кого из них припугнуть или шантажировать.

Арик посмотрел на Мегеару и заговорил на английском.

— Ему нужен час, чтобы уладить дело с разрешениями. Сможешь встретиться с ним через час?

От удивления у нее отвисла челюсть, она кивнула.

— Она придет, — сказал Арик Солину.

— Хорошо. Я тебя заберу.

— Зачем?

— С таким заносчивым и глупым богом мне хочется встретиться лицом к лицу.

Арик не понял, польстил он ему или оскорбил. Наверное, и то, и другое.

— Тогда доктор сама даст тебе все указания, — он передал трубку Мегеаре, которая все еще смотрела на него с открытым ртом.

Геари не могла поверить своим ушам. Неужели все так просто? Неужели нужен лишь телефонный звонок, чтобы получить необходимый ей документ?

— Алло? Господин Катранидес?

— Да, а вы?

— Доктор Геари Кафиери.

— Приятно познакомиться, Доктор. Как мой брат уже сообщил, мне нужны указания, откуда вас обоих забрать, чтобы передать вам разрешение.

Геари все еще подозрительно к этому относилась. Для нее не было естественным доверять людям, тем более после стольких лет, когда она пыталась получить то, что эти двое могли устроить всего лишь за час.

— Я думала, у вас нет братьев.

Солин сразу ответил:

— И да, и нет. У меня несколько сводных братьев и сестер. Арик один из них. А теперь, будьте добры, сообщите мне свой адрес.

Она дала адрес, но все еще думала, что это какой-то розыгрыш.

— Отлично, — сказал Солин, как только она продиктовала ему адрес и направление от гавани. — Примерно через час увидимся.

— Спасибо.

Он повесил трубку.

Геари закончила разговор и вернула телефон Брайану.

— Он достанет нам разрешение. Как ты думаешь, он правда может это сделать?

Брайан пожал плечами.

— Если кто и может, то только он. Солин вращается в высоких кругах. Даже в таких, куда мне вход заказан… что говорит о том, насколько он богат, — она взглянула на Арика, он оставался невозмутимым. — И он твой брат?

— Да.

Брайан откашлялся.

— Что ж, если ты достанешь разрешение, я пересмотрю вопрос о финансировании.

Для нее это было важно. Без его финансовой поддержки им ничего не останется, как собрать вещички и отправиться домой.

— Спасибо, Брайан.

Он кивнул ей и ушел.

Арик чарующе улыбнулся ей.

— Теперь ты счастлива?

— «Счастлива» — не совсем подходящее слово. Мне все еще непонятны твои мотивы.

Он прищелкнул языком.

— Как ты можешь не доверять мне после всего, что я сделал?

Он что, серьезно?

— Ты упрекаешь меня за это? Я ведь тебя толком не знаю, но вот ты здесь и делаешь щедрые жесты безо всякой причины. Почему ты на самом деле помогаешь мне?

— Потому что ты очаровала меня. Ты была так страстно увлечена своими исследованиями в магистратуре, и теперь ты, как и я, стремишься к невероятным открытиям. Этим нельзя не восхищаться. И я уж не говорю о том, что ты спасла мне жизнь. Помочь тебе достать разрешение — меньшее, что я могу сделать.

Что-то было в его глазах, когда он говорил это, что светилось и пылало. Она чувствовала себя зачарованной змеей, которую хозяин выманивает из корзинки прямо на проезжую часть, где ее непременно переедет грузовик.

— Что тебе от меня нужно? На самом деле? — спросила Геари.

— Лишь твоя улыбка и больше ничего.

— С трудом верится, что такой мелочи будет тебе достаточно.

Арик лукаво ухмыльнулся.

— По крайней мере, она меня успокоит, хоть на время.

Геари не знала, как расценивать это. С одной стороны, он помог ей так, как любой другой бы не смог. Он ничем не был ей обязан, и все же…

Неужели он таким образом просто благодарит ее за свое спасение? Это имело смысл, учитывая тот факт, что он был греком. У греков строгие этические правила — они четко разделяют, что хорошо, а что плохо. Вернуть долг за доброе дело — это то, что они выполнят без колебаний. Пожалуй, она была с ним слишком груба.

— Ладно, Арик. Извини, что была так несдержана с тобой. Я обычно не доверяю людям, особенно тем, кого не знаю.

— Я все понимаю, ведь мы встретились при довольно необычных обстоятельствах.

Геари слегка улыбнулась, вспомнив, как она затаскивала его на борт.

— Да уж.

Черты его лица смягчились, и он вдруг стал самым соблазнительным мужчиной, которого она когда-либо видела.

— Может, начнем сначала? — он протянул ей свою руку. — Я Арик Катранидес.

Она пожала его руку.

— Геари Кафиери, и мне по-прежнему любопытно, как ты очутился в море.

Он поднес ее руку к своим губам, чтобы запечатлеть на них едва уловимый поцелуй.

— И я обещаю, что однажды ты разгадаешь эту тайну.

Непонятно, почему, но волосы на ее затылке встали дыбом, и неприятный холодок пробежал по спине. А затем она вспомнила сон, в котором Арикос купал ее в шоколадных сливках, которые он слизывал с ее тела медленно и непринужденно. Но этот человек не был тем, кто соблазнил ее.

Или был? Может, каким-то образом ее подсознание хранило это воспоминание все эти годы, и только теперь оно ей понадобилось, чтобы вспомнить его?

Это было мало похоже на правду. Но, с другой стороны, как еще она могла объяснить его присутствие здесь, на корабле, и тот факт, что он ей снился последние несколько недель? Она, наверняка, вспомнила бы его.

И теперь, когда Геари слегка расслабилась, появилось в нем что-то успокаивающее и мирное. Что-то, что умиротворяло ее.

Только вот его глаза… Они пугали ее. Они казались всеведущими и властными. Видящими насквозь и беспощадными.

— Так, где именно ты живешь?

Он ничего не ответил. Вместо этого он подошел к ней сзади и заключил ее в свои объятья. Во сне ее любовник делал так тысячи раз.

Геари замерла в его объятьях.

— Кто ты, Арик? Зачем ты здесь на самом деле?

Он дотронулся своей щекой до нее так, что она затрепетала.

— Тебе ведь нужна Атлантида? — мурлыкнул он ей на ухо, и желание вспыхнуло в ней.

— Да.

— Разве что-то еще имеет значение?

Жар в ее теле, например. Такого она никогда до этого не испытывала. Всю свою жизнь ей приходилось что-то доказывать окружающим. И, поскольку репутация ее отца подвергла сомнению ее собственную, она не могла позволить элите ученых дискредитировать себя только из-за того, что она женщина. Она сосредоточила всю свою жизнь на том, чтобы стать серьезным ученым, не обращая внимания на все остальное.

Но с Ариком было совершенно по-другому. Он обращался с ней, как с женщиной, и его не отталкивали ее защитные колкости. Он смотрел на нее с желанием. Новизна этих ощущений сама по себе приятно возбуждала.

Геари хотелось закрыть глаза и прислониться к нему. Поднять и положить свою ладонь на его бакенбарды так, чтобы она могла почувствовать, как двигаются мышцы на его челюсти. Это было тем, что она сделала бы в своих снах.

Но это была реальность, и у доктора Геари Кафиери на такие игры не было времени. Она отстранилась, хотя все, чего она хотела — это остаться там, где была.

— Мне нужно работать.

Арик стиснул зубы от досады. Но ведь это было именно той способностью, которая больше всего привлекала его в ней. «Я хочу, чтобы ты осталась…»

Она повернулась, смерив его сердитым взглядом, едва эта мысль пронеслась в его голове.

— Я же сказала тебе, что мне есть чем заняться.

Он нахмурился, услышав гнев в ее голосе.

— Прости?

— Ты сказал мне, что хочешь, чтобы я осталась, а я сказала, что не могу этого сделать.

Арик поднял голову.

— Нет, я этого не говорил, — он только подумал об этом.

— Я слышала тебя громко и ясно.

— Но я правда ничего не говорил, — как Геари могла услышать его, когда у него не было его сил?

Геари не знала, что думать. Что-то здесь было не так. Она чувствовала это. Ей нужно уйти от него до тех пор, пока она не разберется в этом.

Без особых прощаний она вышла и направилась на палубу для того, чтобы подышать свежим воздухом и разобраться в своих мыслях.

На палубе ее встретила Тиа.

— А где же Мистер Милашка?

— Внизу.

Ее губы изогнула озорная улыбка.

— Мне бы очень хотелось… чтобы он спустился еще ниже.

Геари закатила глаза — это прозвучало очень недвусмысленно, и в это мгновение она почувствовала легкий ветерок, заставивший ее поежиться. Она все еще была в мокрой одежде, и если она и вправду хочет встретиться с греческим чиновником, то ей нужно переодеться, дабы не оскорбить его.

— Возьми его, Ти. Уверена, он обрадуется.

Кэт рассмеялась, проходя мимо них.

— Сильно сомневаюсь, — Геари нахмурилась, услышав странную нотку в голосе Кэт. Ростом почти в шесть с половиной футов, она, как и Тиа, возвышалась над остальными членами экипажа, как мужчинами, так и женщинами. Кэт была также в высшей степени гречанкой, со светлыми волосами и пронзительными зелеными глазами. Она присоединилась к их команде только несколько недель назад — прямо после того, как они нашли стену, раскопки которой так отчаянно пытались начать.

— Ты что-то знаешь о нашем госте?

Кэт беспечно пожала плечами.

— Неа. Откуда мне знать?

— Хммм… — Геари уже не была уверена, стоит ли ей в это верить или нет. Было что-то в поведении Кэт, что подсказывало ей, что та что-то скрывает.

— Кэт, ты ведь из Греции, да?

Она снова засмеялась.

— Родилась и выросла. Я серьезно сомневаюсь, что кто-либо может быть большим греком, чем я, а что?

— Ты действительно думаешь, что этот парень может помочь нам получить наше разрешение?

Кэт прекратила смеяться.

— Я думаю, мы скоро узнаем.

Не так скоро, как хотелось бы Геари.

— Ладно, мне нужно переодеться, пока мы не причалили. Скоро увидимся.

Кэт дождалась, пока Геари не исчезнет внизу, и посмотрела на Тию, которая в свои восемнадцать была чертовски похожа на богиню Артемиду.

— Кстати, я слышала, Скотт тебя искал.

Лицо ее просияло.

— Правда?

— Да. Так что лучше поторопись, пока он не передумал.

Она убежала быстрее, чем, если бы на ней были волшебные сандалии Гермеса. Что, определенно, было хорошо.

Это займет рыжеволосую, по крайней мере, на пару минут, и Кэт сможет навестить их последнее «приобретение», и никто им не помешает, и, более того, не подслушает.

Как только стало ясно, что Тии поблизости нет, Кэт направилась в каюту Тедди, где сейчас находился Арик. Она один раз стукнула в дверь перед тем, как открыть ее.

Арик стоял около окна, скрестив руки на груди и окинул ее холодным взглядом.

— Ты не Мегеара.

— Нет. Мне бы хотелось узнать, как такой человек, как ты, попал на этот корабль.

— Такой человек, как я?

Она кивнула и шагнула поближе к нему.

— Высокий и темноволосый. Невероятно сексуальный, с такими голубыми глазами, что они даже светятся. Я думаю, что самый актуальный вопрос сейчас — это кто же твой папочка?

— Прошу прощения?

— Кто же твой папочка? — повторила она, прежде чем уточнила свой вопрос. — Морфей или Фобитор?

Он с подозрением посмотрел на нее.

— Кто ты?

— Катра Агротера. Но большинство людей в этом мире называют меня Кэт.

По его взгляду она поняла, что он узнал ее.

— Агротера?

— Да, — ответила она на его незаданные вопросы. Агротера — одно из имен греческой богини Артемиды, именно так обращались к ней прислужники. Та самая богиня, которая послала Кэт следить за успехами этой команды. — Я одна из кори — ее слуг.

— И что ты здесь делаешь?

— Я время от времени работала с отцом Геари, давным-давно, когда эти двое не разговаривали друг с другом. Так как она продвинулась слишком далеко вперед в своих поисках, Артемида решила, что мне следует подкинуть ей несколько препятствий.

— И почему же?

— Все очень просто. Атлантида не должна быть найдена.

Он усмехнулся.

— Ты второй человек, который сказал мне это менее, чем за час. Почему для Артемиды так важно, чтобы она и дальше оставалась скрытой ото всех?

— Вопрос «почему» сейчас не так важен. Ты просто должен поверить, когда я говорю тебе, что ты не хочешь идти туда… по многим причинам.

Ни один мускул не дрогнул на его лице, что, зная о его происхождении, было ей понятно. И, тем не менее, ему пора было научиться испытывать страх.

Когда он заговорил, его тон был ровным и безжалостным.

— Мегеара хочет найти ее.

— А люди в аду хотят водички со льдом. Вся история человечества написана людьми, которые хотели того, чего не могли получить. Поверь мне, она справится со своим разочарованием, — она медленно подошла к нему и понизила свой голос так, чтобы быть чертовски уверенной в том, что никто из проходящих мимо в коридоре не сможет подслушать ее следующие слова. — Но это все равно не объясняет, каким образом Ловец Снов оказался здесь, во плоти, на этом судне. Я уверена, что ты бы не опустился до такого, чтобы просто помочь хорошему доктору в ее поисках.

Он был более осторожен, чем при обращении с бесценным сокровищем.

— Мне хотелось узнать, каково это — быть человеком. Это что, преступление?

— На Олимпе — может быть.

— Ты мне угрожаешь?

— Я тебя предупреждаю, чтобы ты забыл даже то, что когда-либо слышал название Атлантиды.

— А если я не прислушаюсь к твоему предупреждению?

— Значит, будет больно. По-настоящему больно.

Он самоуверенно ухмыльнулся.

— Мое тело привыкло к тому, чтобы его оголяли до костей, малышка. А твое? — он не дал ей ответить и продолжил. — Ты не можешь угрожать или запугивать того, кто несколько недель будет не в состоянии что-либо чувствовать. Боль меня не пугает, это я знаю наверняка.

— Ты ублюдок с мазохистскими наклонностями, так что ли?

— Не это ли является сущностью Скотоса? В конце концов, это твой род нас к этому приговорил.

Кэт ничего не ответила на это. Это была правда. То, что сделали с Онероем, было прискорбным и неуместным. Но это все еще не меняло того факта, что ему нельзя раскрывать Атлантиду. Артемида не единственный бог, который разозлится, если все это откроется. Этот маленький Скотос играл с огнем, даже не понимая этого.

— То есть ты здесь лишь для того, чтобы быть человеком и испытать этот мир на себе? И больше ничего?

— И больше ничего.

Кэт почти готова была поверить в это, если бы не одна вещь…

— А каким образом Геари вписывается в твои планы?

— А кто говорит, что она в них вписывается?

Кэт засмеялась, заметив раздумье в его глазах — он что-то скрывал.

— Не принимай меня за идиотку. У тебя нет божественной силы, я чувствую это. Когда такие, как ты, время от времени навещают эту планету в поиске жертв, вы не теряете свои способности. Ты оставил свои в залог, чтобы оказаться здесь и быть человеком, помогая Геари. Зачем?

— Сначала расскажи мне, почему Артемида заинтересована в этом, а потом, может быть, я тебе отвечу.

Он был ловок и хитер. Что ж, она ответит.

— Ну, тогда ладно. Похоже, мы друг друга поняли. Я не лезу в твои дела, а ты не лезешь в мои.

— Это будет честно.

Кэт посмотрела мимо него в иллюминатор и увидела, как впереди появляется портовый бассейн. Уже скоро он пойдет с Геари за разрешением.

Кэт подавила дрожь при этой мысли.

— Только помни одну вещь, Ловец Снов. Перейдешь мне дорогу, и я принесу тебя в жертву ради своей миссии.

Он гортанно рассмеялся.

— И на все это я могу ответить звучное «взаимно». Я не позволю тебе вмешиваться в мои дела здесь.

При этих словах ее бровь взлетела вверх.

— Ты осмеливаешься мне угрожать? Ты хоть имеешь представление, что случилось с последним человеком, который навредил кори?

Он беззаботно пожал плечами.

— Я не боюсь Артемиды. Несмотря на то, что я сейчас человек, надолго я им не останусь. Мои силы вернутся ко мне в полной мере. Вам обеим, тебе и твоей госпоже, стоит помнить об этом.

Она цыкнула на его высокомерие.

— О, Арик, Артемида будет наименьшим злом, если вдруг тебе посчастливится найти Атлантиду. Есть силы такие глубокие и темные, похороненные вместе с этим континентом, что по сравнению с ними Зевс — просто шут гороховый. Я только пешка в происходящей череде великих событий. У тебя гораздо больше поводов для страха, чем у меня или моей богини. И на этой приятной ноте, прежде чем откланяться, дам тебе еще один совет.

— Какой?

— Вещи не всегда бывают тем, чем кажутся. Падение Атлантиды и разрушения, которые при этом произошли, остаются на совести многих богов и многих пантеонов. Как ты знаешь, боги редко о чем договариваются, но все объединятся, если дело коснется Атлантиды. Ты бы мог исчезнуть, как только мы причалим, и найти нового подопытного для своих снов.

— Значит, ты лжешь Мегеаре о своем пребывании здесь. Притворяешься, что помогаешь, а сама мешаешь. Как благородно с твоей стороны.

— А ты здесь, чтобы обольстить ее и сделать что? Убить ее? Это и есть твой план?

Он отвернулся, и она заметила мимолетную печаль, оттенившую его глаза до того, как он успел ее скрыть.

— А мои намерения имеют какое-то значение, раз уж ты решила убить ее?

Ее охватил гнев при этих словах.

— Я никогда не убивала людей. Я не настолько жестока. Черт, я даже пыталась спасти ее отца, и именно из-за него я присматриваю за Геари сейчас, вместо того, чтобы позволить какой-нибудь другой кори быть здесь. Я не хочу видеть ее мертвой. Она этого не заслужила. Так что еще раз повторяю, шел бы ты подальше отсюда.

— А если я не могу?

— Значит, мы с тобой будем находиться в состоянии войны.

— К несчастью… но я могу принять это, — он остановился перед ней, и ей стало отвратительно от того, что ей пришлось задрать голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Именно этого он и добивался своим действием, но потребуется гораздо больше, чтобы испугать ее. — Не мешай мне, Катра. Ради своего же блага.

Что ж, ладно. По крайней мере она знала, какова ставка в этой игре. Теперь ей лишь нужно навестить своего друга и сделать все, что в ее силах, чтобы убедить Геари вышвырнуть Арика за борт как можно скорее. Теперь он был человеком и не мог играть мыслями или чувствами Геари. Это было блаженством.

— О, не волнуйся. Я намерена быть занозой у тебя в боку, пока не сведу тебя с ума от ярости. Ты можешь легко соблазнить Геари, но ты не причинишь ей вреда. Не в мое дежурство.

Арик уже открыл было рот, чтобы ответить ей, когда услышал, как сзади открывается дверь. Он обернулся и увидел Тию, таращившую на них глаза.

— Я не помешаю? — спросила Тиа ехидным тоном.

Кэт мотнула головой.

— Я уже уходила, — она пристально посмотрела на него. — Помни, что я сказала.

— Ты тоже.

Ярость сверкнула в ее глазах, перед тем как она, проскочив мимо Тии, оставила их наедине. Арик стоял, не шевелясь, обдумывая поворот, который приняло дело. Итак, у Мегеары была покровительница, одна из кори Артемиды…

Это немного все усложняло, но ни в коем случае не отпугивало его. Он хотел насладиться Мегеарой, как смертный. И ничто, даже сам Зевс, не остановит его.

Теперь ему лишь нужно, чтобы Мегеара согласилась.

Глава 6

Геари не подходила к Арику с тех пор, как видела его в последний раз. Девушка понятия не имела, может ли верить ему, и, пока у нее не было больше фактов, она хотела бы, насколько это возможно, ограничить их общение.

Они только что причалили, и Геари укладывала вещи, необходимые ей для возвращения в город.

Она подняла голову от стола и посмотрела на Тори, ворвавшуюся в комнату.

— Черт подери! Геари, ты должна это видеть!

Нахмурившись, Геари отложила свой блокнот в сторону и последовала за Тори на палубу. Геари оглянулась по сторонам, но не смогла найти ничего такого, что могло бы так взбудоражить Тори. Ничего не выглядело неуместным. Кристоф и Алтея проверяли инвентарь, а несколько других моряков сверялись с судоходной линией. Тиа была на палубе, загорая в бикини.

— В чем дело?

Тори указала на берег.

Геари проследила взглядом направление пальца Тори. Как только она увидела, на что указывает Тори, ее челюсть отвисла.

Сказать «черт подери» — значит, ничего не сказать. «Срань Господня» — это уже ближе…

На краю пирса стоял белый «Роллс-ройс» с водителем в шоферской форме, он стоял у двери машины, скрестив на груди руки в белых перчатках.

Но это было не самое впечатляющее зрелище. По крайней мере, ненадолго.

То, что действительно заставило Геари разинуть рот, так это сексуальный мужчина, который шел по пирсу прямиком к ним.

Мужчина, имеющий черные до плеч волосы, направлялся к ним невероятно чувственной походкой. Это было одним из неприкрытых проявлений целеустремленности и крайней самоуверенности. Он был одет в белый льняной костюм и бледно-голубую полурасстегнутую рубашку, демонстрирующие доказательства прекрасно сложенного тела. На любом другом мужчине такой костюм мог бы вызвать вопрос о его сексуальной ориентации, но предпочтения этого мужчины сомнений не вызывали. Все в нем кричало о мужественности и беспощадности.

Черные очки от «Версаче» прикрывали его глаза, у Геари были смутные подозрения, что эти глаза смотрят на нее изучающе.

Тори откашлялась.

— Ставлю на то, что он брат Арика. А ты что думаешь?

Да, Геари тоже так думала. Они оба держались в одинаковой высокомерной манере, как будто мир был их сценой, а они были единственными актерами в городе, способными сыграть на ней.

Не сказав Тори ни слова, Геари двинулась вперед, чтобы встретить мужчину на трапе.

Он остановился напротив нее с тенью усмешки, тут же ловко снимая с себя очки. У Геари перехватило дыхание, когда она увидела точно такие же убийственные глаза, как у Арика. Все это сопровождалось улыбкой с ямочками на щеках, такой изысканной, что сердце девушки забилось быстрее.

— Господин Катранидес?

Он протянул ей руку.

— Вы, должно быть, Мегеара. Рад с Вами познакомиться.

Геари пожала ему руку, но не успела ее убрать, как он поднес ее к губам и прикоснулся к пальцам в очень романтичном поцелуе. Геари почувствовала покалывание в том месте, где мужчина прикасался губами к ее руке.

— Для меня тоже удовольствие познакомиться с Вами.

Мужчина отпустил ее, и улыбка тут же исчезла с его губ. Его взгляд скользнул мимо нее.

Геари повернула голову и увидела стоящего там Арика. Он был тих и спокоен, рассматривая своего брата. Настолько холоден, что она с легкостью могла бы получить обморожение. Они явно друг друга недолюбливали. Они были похожи на двух противостоящих солдат, оценивающих друг друга перед сражением.

— Арик, — произнес Солин бархатным баритоном, растягивая слова. — Давно не виделись.

Арик кивнул Солину.

— Это точно. Надеюсь, у тебя все хорошо.

Солин рассмеялся.

— Зависит от того, кого ты спросишь. «Хорошо» имеет множество значений. Но я достаточно силен, чтобы доставить неприятности. Это действительно то, чего можно желать от жизни, не так ли?

— Это все, чего я ожидаю от твоей жизни, так или иначе.

Солин ухмыльнулся ему.

— И все же ты здесь, с просьбой о помощи. Можешь назвать меня сумасшедшим, но я ожидал чего-то менее воинственного.

— В самом деле?

Солин не придал значения вызову брата, переключившись на Геару.

— Итак, скажите мне, милая леди, где же Вы отыскали моего своенравного брата?

Прежде чем ответить, Геари через плечо бросила взгляд на Арика.

— Он плавал в море, но не говорит мне, как он туда попал.

— Зная Арика, я уверен, что он разозлил тех, кто бросил его туда в надежде, что он утонет.

— На самом деле, они бросили меня, надеясь, что я упаду на кое-кого, утопив его. К сожалению, ты уплыл слишком быстро.

Геари пришлось подавить смех над неожиданным ответом Арика. У него было очень сдержанное чувство юмора.

— Что ж, очко в твою пользу, — Солин вновь надел солнечные очки. — Стефан обещал подождать нас, но в качестве одолжения давайте не будем заставлять его ждать в офисе, иначе он может передумать.

Геари практически прыгнула вперед.

— Совершенно определенно не будем.

Когда они направилась к докам, Тиа догнала их… все еще в бикини. Верхняя часть которого едва удерживала ее грудь.

— Можно мне с вами?

Солин окинул ее оценивающим взглядом, и Геари была уверена, что мужчина нашел растрепанный вид ее кузины одновременно соблазнительным и наивным.

— Я думаю, ты должна остаться здесь, Тиа.

Скрестив руки на груди, что только подчеркнуло размер той, Тиа надулась. Но это не изменило решения Геари. Если уж на то пошло, это только укрепило его. Меньше всего им было нужно, чтобы Тиа связалась с плейбоем-миллиардером.

Не успела Геари уговорить мужчин сесть в машину, как Солин приблизился к Тие эдакой неотразимо-развязной походкой. Он поклонился ей, прежде чем взять ее руку и коснуться ее легким поцелуем.

— Не волнуйся, любовь моя. Мы вернемся.

Тиа расцвела от его внимания. По крайней мере, пока Арик не откашлялся.

— Она не слишком молода для тебя?

Солин ответил ему глубоким, дьявольским смехом. Он на мгновение перевел свой пристальный взгляд на Геари, прежде чем отпустил Тию и направился к машине.

— Что это было? — спросила Геари Арика, пока они шли за ним.

— Шутка, как он думает. Боюсь, большую часть времени мой братец пребывает не в своем уме. Тебе придется простить его. Мне говорили, что у него интеллект десятилетнего ребенка.

Солин фыркнул.

— И, тем не менее, ты стремишься достичь моего уровня. Вау, Арик. Значит ли это, что ты находишься на уровне интеллекта младенца?

Вместо того, чтобы злиться, Арик только пристально посмотрел на брата.

— Возможно. В конце концов, у младенцев и у меня, по крайней мере, есть кое-что общее.

— Что же?

Взгляд Арика упал на ее грудь.

— Думаю, ты можешь догадаться. А, может, и нет. В конце концов, ты думаешь всего лишь как десятилетний ребенок.

Раньше Геари никогда не была смущена, удивлена и обижена одновременно. Это сочетание было странным.

— Не могли бы мы сменить тему, пожалуйста?

Солин сделал паузу, когда его шофер открыл для него дверь.

— Да, конечно.

Они позволили ей сесть в машину первой. За ней последовал Арик, а потом Солин. Он сел напротив них, и Геари была уверена, что он смотрит на нее, хоть и не было видно его глаз.

Когда Солин заговорил, можно было безошибочно распознать нотку юмора в его тоне.

— Так Вы ищете Атлантиду? Какое странное занятие для такой красивой леди.

В отличие от Тии, Геари не купилась на это.

— Вы льстите мне, сэр. Едва ли я красива.

— Неправда. Все женщины прекрасны, а такая женщина, как Вы… Я готов поспорить, есть мужчины, готовые променять свою душу на возможность быть рядом с Вами.

Геари рассмеялась.

— Вам нужно продавать лекарство от всех болезней. Мне говорили, это очень выгодно.

— Да, но я уже заработал свое состояние на других вещах.

— Каких, например?

— «Виагра», — сухо ответил Арик. — Мой брат научился зарабатывать на личных проблемах.

— Это правда, — тяжело вздохнув, согласился Солин. — Мне больно видеть мужчину возраста Арика, страдающим от импотенции. Поэтому я должен сделать что-то, чтобы помочь несчастной душе. Но, увы, ничего уже нельзя сделать. Он такой же вялый, как и вареная лапша.

Геари пришлось прикрыть рот, чтобы не рассмеяться вслух.

Арик не оставил без ответа выпад брата:

— Как ты изобретательно спроецировал свою проблему на меня. Но, говорят, воздержание способно свести человека с ума. Полагаю, ты яркий тому пример, да?

— Вы двое, что, так и будете доставать друг друга всю дорогу? — спросила Геари. — Может, мне сесть рядом с водителем и дать вам возможность разобраться между собой, поколотив друг друга, как подростки?

Солин удивленно улыбнулся.

— В этом нет никакой необходимости. Думаю, мы сможем заключить что-то типа перемирия… во всяком случае, ради Вас.

— Хмм… почему же Вы так добры ко мне и Арику, хотя очевидно, что Вы не очень-то дружите?

Солин пожал плечами.

— Мы греки. Семья есть семья, что бы ни случилось, и мы всегда заботимся о своих. Так ведь, Арик?

— Да… во многих смыслах.

В этот момент Геари сдалась. В обоих мужчинах было что-то странное. Может, она сходит с ума от их присутствия.

Эта мысль заставила ее вздрогнуть от страха. В своем ли она уме? Она так быстро запрыгнула в машину…

«О Боже…»

Геари же ничегошеньки не знала об этих парнях. Она была так взволнована, что забыла про свою обычную подозрительность.

— Вы в порядке? — спросил Солин.

— В полном, — ответила девушка, пытаясь успокоиться.

Но это было сложно, так как ее воображение рисовало сцены, где они насиловали и убивали ее.

Солин снял свои солнцезащитные очки.

— У Вас немного бледный вид. Вы ведь не думаете, что мы похитили Вас с целью добиться своего, правда, доктор?

— Нет, — ответила Геари, с трудом преодолевая легкую дрожь в голосе. Ее успокаивало только то, что Брайан знал Солина, а ее экипаж видел его машину. И все знали, что они направляются в контору по выдаче разрешений. — С чего мне так думать? Ведь я вас обоих знаю, сколько уже? Целых пятнадцать минут. Может, у Арика такая привычка — нырять в море для отлова ничего не подозревающих женщин, чтобы можно было их заманить в Ваш лимузин.

Солин бросил на Арика изумленный взгляд.

— Так вот как ты работаешь, брат?

— Нет. В отличие от некоторых моих знакомых, я не люблю пугать женщин. Я нахожу это утомительным, — Арик повернулся на сиденье и нежно взглянул на нее. — Я появился не для того, чтобы тебя насиловать, Мегеара. Я говорил, что ты в безопасности, так оно и есть.

Не зная почему, но Геари ему поверила.

— Извини. У меня была действительно ужасная неделя. Буквально все обернулось против меня — слишком много разочарований.

Солин выгнул бровь.

Арик взглянул на брата, услышав в голове его голос: «Разочаровал ее, не так ли? И ты еще называешь себя Эротическим Скотосом».

Арик прищурил глаза.

«Это не я, Солин. Ее запугали чиновники, которые не хотят разрешать ей вести раскопки».

«Да-да… забавно, когда я развлекаюсь с женщиной, она слишком поглощена желанием вернуться ко мне во сне, чтобы беспокоиться о таких невинных поисках».

«Мегеара другая».

Выражение лица Солина подсказало Арику, что его брат с трудом в это верит.

«Скажи, как тебе мир смертных? Ты уже бывал тут раньше?»

«Нет».

Солин удивленно выгнул бровь.

«Тебя он впечатляет?»

«Вряд ли. Но многое в нем сбивает с толку. Здесь все не так, как во сне».

Солин усмехнулся.

«Даже не представляешь, насколько».

Мегеара повернулась к Арику.

— Так почему Атлантида так важна для тебя? Я хочу сказать, если ты мог с такой легкостью получить разрешение, то почему этого не сделал?

Арику очень не хотелось лгать Мегеаре, но если он не даст ей какого-нибудь правдоподобного ответа, она сбежит и больше никогда не подпустит его к себе, с ее-то упрямством.

— Я не знал, где ее искать. Все мои поиски закончились ничем. Меня осенило только тогда, когда я поговорил со Спиро, и он упомянул тебя.

— Спиро?

— Гаврилополос. Он отказал тебе две недели назад.

К счастью, она сообщила Арику об этом факте и имени человека в своем сне.

— С того момента я тебя искал, чтобы расспросить о твоих находках. Он сказал, ты была очень настойчива по поводу раскопок.

Геари с раздраженным видом откинулась на сиденье.

— Значит, ты знаешь этого слизняка.

— Слизняка? — с любопытством спросил Солин.

— Хмм… он так смеялся над моим прошением, что я думала, он живот себе надорвет и подохнет от этого.

Арик попытался успокоить девушку.

— Он может вести себя бессердечно.

— «Бессердечно» — не то слово. Он был откровенно груб.

— Ну что ж, — протянул Солин. — Твоя судьба вскоре изменится к лучшему.

Геари очень хотелось в это верить. Немножко везения в ее жизни не помешало бы. Хватило бы даже счастливого случая.

Пытаясь отвлечься от этих мыслей, она взглянула на Арика. Он был не похож на парня, интересующегося антропологией. Они с Солином казались слишком эгоцентричными, чтобы думать о прошлом или будущем. Они, скорее, были кем-то вроде «я-я-я-сейчас-сейчас-сейчас».

— Так что тебя так заинтересовало в Атлантиде? — спросила Геари у Арика. — Откуда ты знаешь, чем был мой кулон?

Его глаза задорно блестели.

— Ты когда-нибудь задаешь по одному вопросу?

— Извини. Это все профессор во мне. Один вопрос неизбежно ведет к другому, и, чтобы зря не тратить время, я обычно ставлю сразу оба, потом уже жду ответы. Что касается ответов, ты не ответил на два моих последних вопроса.

— Да, Арик, — произнес Солин с ноткой смеха в голосе. — Почему ты так неравнодушен к Атлантиде?

Арик просверлил брата злобным взглядом, которого Геари не могла понять. Почему этот вопрос вывел его из себя?

— Неизведанное всегда увлекало меня, — ответил Арик, переводя взгляд обратно на Геари. — Все говорят, что Атлантида — миф, но мне лучше знать. Я верю в нее, — Арик встретился взглядом с Солином. — На самом деле, я думаю, что боги все еще попадаются среди нас, то тут, то там.

Солин издал неприличный звук, услышав предположение Арика.

Геари нахмурилась, глядя на него. После того, что пришлось пережить ее отцу, несмотря на его правоту, она была несклонна насмехаться над убеждениями других. Ей было больно видеть жестокость Солина.

— Ты так и не объяснил, откуда узнал, что означает мой кулон.

— Я знаю человека с таким же медальоном. Именно он впервые рассказал мне об Атлантиде.

После этого откровения у нее отвисла челюсть. «Кто-то еще нашел такое?»

— В самом деле?

Мужчина кивнул.

Вероятность такого заинтриговала Геари.

— Он грек? Как вы познакомились? Я могу с ним встретиться? Я бы хотела узнать, где он взял свой кулон.

Арик покачал головой.

— Опять сразу несколько вопросов.

— Время летит, а мне нужны ответы.

Мужчина пожалел ее.

— Да, он грек, мы познакомились давно, когда я был еще очень молод. К несчастью, он больше не говорит об Атлантиде. Я думаю, он чем-то расстроен из-за нее.

— Ты даже не представляешь, насколько, — смеясь, сказал Солин. — Ашерон убьет тебя за такого рода разговоры.

Арик пнул ногу брата и переключил внимание на Геару.

— Но хватит уже обо мне. Что заставило тебя передумать насчет поисков?

— Мой отец. Когда он умирал, я пообещала ему, что найду Атлантиду ради него.

— Это было благородно с твоей стороны.

Водитель припарковался точно там же, где ранее останавливалось такси в тот день, и ощущение бессилия застряло у Геари комком в горле.

«Становится все лучше и лучше».

Водитель открыл для нее дверь. Арик вышел вслед за ней, а затем и Солин, который покинул автомобиль, эффектно демонстрируя свою мужественность. Несколько проходящих мимо женщин чуть сознание не потеряли.

— Приветствую, мои дорогие, — кокетливо сказал Солин, обольстительно улыбаясь.

Они перешептывались между собой на ходу, оглядываясь на него.

Арик как-то чудно посмотрел на Геари.

— Странно, почему женщины не могут не пялиться на ходячие тридцать три несчастья?

Солин закатил глаза, услышав замечание Арика.

— Да откуда тебе знать.

— Точно. Никогда неудачником не был. Просто нравится наблюдать, как ты обламываешься раз за разом.

Они подошли к правительственному зданию, и охранник в форме открыл им дверь.

Геари начала подниматься по ступенькам, но Солин повел ее в другую сторону.

— Мы туда вместе со всей толпой не пойдем. Нам сюда.

Геари хмуро посмотрела на Арика и последовала за Солином в элегантный офис, набитый греческим антиквариатом. Как антрополога, ее тут же поразила прекрасно сохранившаяся ваза в виде черной фигуры в стеклянном шкафу. Она никогда не видела ничего, столь великолепно сохранившегося. Ваза была совершенна.

Геари провела рукой по стеклу, глядя с трепетом на этот предмет.

— Это из первого века.

Девушка почувствовала, что Арик стоит позади нее.

— Троянская битва. Здесь видно, как Ахиллес тащит тело Гектора вдоль стен.

Геари кивнула, разглядев их.

— На ней нет ни зазубринки.

— Именно поэтому она за стеклом.

Она обернулась, услышав обеспокоенный голос, и увидела тучного мужчину за шестьдесят. Девушка видела его пару раз, когда приходила сюда раньше, но понятия не имела, как его зовут или какую должность он занимает.

Он покачивался на каблуках, оценивающе оглядывая Геари.

— Доктор Кафиери, полагаю?

— Да.

Он сощурил на нее глаза, показывая, что невысокого мнения о ней, и тяжело вздохнул. Затем он повернулся к Солину.

— Надеюсь, Вы не забудете об этом одолжении.

— Поверьте, не забуду.

Тучный мужчина коротко кивнул и провел их в маленький кабинет с черным столом, заваленным бумагами.

Сердце у Геари замерло, когда она увидела то, чего так желала.

Разрешения.

Ей хотелось подбежать, схватить их и прижать к груди. Но без подписи и печати они были бесполезны. И все-таки она еще ни разу не была так близка к их получению. От тревоги у Геари перехватило дыхание.

Не говоря ни слова, мужчина взял разрешения так, как будто они ничего собой не представляли, и сел за стол, прежде чем подписать их и поставить на них печать.

Геари бессознательно потянулась за разрешениями, но мужчина их отодвинул.

И снова проницательно, но с прищуром, посмотрел на нее.

— Вы понимаете, что любой артефакт, который вы найдете — это собственность Греции? Вы должны будете еженедельно представлять мне полные отчеты вместе с любыми вашими находками.

— Я понимаю.

Он еще подержал бумаги, прежде чем протянуть их Геари.

Ее рука фактически дрожала, когда она, наконец-то, дотронулась до разрешений. Честно говоря, девушке хотелось плакать. С того момента, как Космо отдал ей вещи отца, Геари еще никогда не была так близко к исполнению своего обещания.

— Спасибо, — проговорила она прерывающимся от сильных эмоций голосом.

— Не благодарите меня, Доктор Кафиери. Просто не нарушайте данного мне слова и цените мое Вам одолжение. Если мне придется пожалеть об этом моменте, уверяю Вас, мои чувства будут несравнимы с тем, через что придется пройти Вам.

— Я понимаю, сэр. Поверьте, Вы не пожалеете об этом.

— Постарайтесь, чтобы так и было.

Кивнув, Геари прижала разрешения к груди и повернулась с робкой улыбкой к Арику.

Арик не мог вздохнуть из-за непонятных чувств, охвативших его. В глазах Геари стояли слезы, но больше всего его тронула сквозившая в них благодарность. Он никогда не чувствовал ничего подобного. Ее радость была так велика, что Арик сам мог это почувствовать.

— Спасибо, — выдохнула девушка.

Все, что он смог сделать — это кивнуть, пытаясь понять наводнявшие его странные чувства, в которых не было смысла. Горло перехватило. Его сердце бешено колотилось. Он хотел смеяться и плакать, и не мог понять, почему. Арик никогда не был в таком замешательстве. Не удивительно, что Аид заклеймил чувства.

Они обескураживали.

Солин кивнул в сторону двери.

— Почему бы вам обоим не пойти к машине? Я сейчас вас догоню.

Арик открыл дверь для Мегеары.

Он едва успел ее закрыть, когда Геари набросилась на него с легкомысленным смехом. Девушка обняла его и поцеловала в щеку, подпрыгивая рядом с ним.

Арика обдало жаром, когда ее грудь коснулась его груди, и мягкие губы скользнули по его коже.

— Я даже не могу выразить свою благодарность за это! — Геари издала странный звук и начала кружиться. — Боже мой, я не могу в это поверить. Не могу поверить, что наконец-то держу свои разрешения! К тому же, они законны, и мне не пришлось никого убивать, чтобы их получить!

Девушка издала странный радостный писк и снова его обняла.

Не в силах противостоять ее натиску, Арик притянул девушку к себе и поцеловал.

Геари растаяла, почувствовав вкус губ Арика. Она была так взволнована и счастлива, что в данный момент была готова сделать для него все. Все, что угодно!

Или она только подумала так.

В тот момент, когда мужчина начал поднимать вверх подол ее платья, она отпрянула от него с возмущенным визгом. Ее ликование тут же переросло в гнев.

— И что, по-твоему, ты делаешь?

Арик был совершенно сбит с толку ее гневом.

— Я подумал…

— Что? Что можешь снять мое платье и овладеть мною прямо посреди коридора? Ты в своем уме?

Солин застыл в дверях, когда услышал ее слова.

— Что я только что пропустил?

Геари повернулась к нему.

— Ваш брат настоящая скотина. Он просто взял и задрал мне платье. Здесь. У всех на виду.

И все же, Арик был смущен ее гневом.

Чувствуя отвращение к ним обоим, Геари отвернулась и зашагала назад к машине.

Солин уставился на Арика:

— Что ты сделал?

Арик в отчаянии вскинул руки.

— Она поцеловала меня. Это возбудило меня, так что я…

— Нет, ты не мог, — рявкнул Солин, прерывая его. — Арик, ты что, идиот? Ты можешь выдать нас всех.

Ярость вспыхнула в нем в ответ на оскорбление.

— Мы этим занимались раньше, в ее снах, когда она получала свои разрешения. Ей нравилось, как я прикасался к ней.

— Да. Во сне. Сейчас это не сон. Ты в человеческом мире, здесь люди не ведут себя таким образом. Теперь, брат, ты понимаешь, почему я подвергаю себя риску, посещая мир сновидений. Существуют определенные модели поведения и ритуалы, которых нужно придерживаться в этом мире. Здесь ты не можешь просто взглянуть на женщину и сразу взять ее. Черт. Тебе повезло, что она не ударила тебя или не вызвала полицию.

Арик провел рукой по волосам, пока осмысливал причины гнева Геари, но это не помогло уменьшить огонь в его паху.

— Я пришел сюда, чтобы быть с ней.

— Если продолжишь в том же духе, то проведешь все это время за решеткой. Черт, Арик, черт.

— Я говорил, что мне нужна твоя помощь.

Солин заскрежетал зубами от этих слов. Не в его правилах было помогать кому бы то ни было. В отличие от Арика, он не был полноценным богом. Его вышвырнули в мир людей и оставили здесь страдать, в то время как остальные представители его вида жили на Олимпе или Исчезающем острове, вдали от предрассудков и человеческих страхов. И, как будто этого было недостаточно, боги сами являлись к нему, чтобы наказать его за врожденный порок, которого он никогда не хотел. Он едва выжил от их безжалостных атак.

А теперь одному из них понадобилась помощь, которую никто и никогда не предлагал Солину. Этого было достаточно, чтобы рассмешить его.

Он даже не был уверен, почему пришел сюда сегодня. Угроза Арика вторгнуться в его сны ничего не значила для человека, за которым в этом мире гонялись убийцы.

Солин заработал такую репутацию за свою жестокость и гордился этим.

Но за все века он ни разу не слышал, чтобы какой-то бог променял свою неприкосновенность на то, чтобы быть человеком. Сюда попадали только те боги, которых прокляли или лишили способностей. Никто не жил в этом мире добровольно.

Никто.

Кроме Арика.

— Почему ты здесь? На самом деле?

Арик промолчав, отвернулся.

— Ответь на мой вопрос или я уйду.

Солин увидел боль в глазах Арика до того, как тот заговорил шепотом:

— Ты всегда был человеком. У тебя всегда были чувства. Ты не представляешь, что значит иметь их и потом их лишиться. Большую часть времени нечувствительность можно вытерпеть. Но с Мегеарой…

— Ты любишь ее?

Арик раздраженно посмотрел на него.

— Как я могу любить кого-либо?

В этом был смысл. Самопожертвование и тому подобные черты характера были чуждыми понятиями для Ловцов Снов.

Арик сильно выдохнул.

— Я просто хочу понять, откуда берется ее страсть. Почему что-то такое простое, как глоток лимонада, может заставить ее смеяться. Почему ее глаза горят, когда она плещется на волнах. И почему мысли об отце заставляют ее плакать, даже во сне.

Солин покачал головой. В отличие от своего брата, Солин все это понимал. Эмоции не были подарком. Они были наивысшим проклятием богов. Арик не понимал, что Зевс оказал им услугу, потребовав, чтобы они были лишены всех чувств.

Именно поэтому Солин натравил человека на Арика столетия назад. Он завидовал пустоте, в которой жили Онерои, и хотел, чтобы они страдали наравне с ним. Он хотел, чтобы они жаждали того, до чего не могли дотронуться.

Чтобы они знали, чего лишены.

То, что он сделал, было жестоко, и он знал это. Но самое печальное, что Солин никогда не жалел об этом. С чего бы? Даже сейчас Онерои искали его во сне. У него никогда не было отдыха. Никакой передышки. Они все были отвратительными ублюдками, все до единого.

И несмотря на это, стоя рядом с братом, которого он не хотел признавать, Солин почувствовал что-то неизведанное у себя в груди. Это была жалость. И сострадание. Он поклялся, что эти две эмоции он никогда ни к кому не почувствует.

Солин ненавидел Арика за это.

— Ты поможешь мне? — спросил Арик.

Солин кивнул. Хорошо, он поможет Арику, но совсем по другим причинам. Солин собирался сделать все от него зависящее, чтобы позволить Арику быть человеком. Познать Мегеару полностью, до всех возможных пределов, чтобы, когда она умрет по его вине, Арик смог бы в точности понять, что значит быть человеком.

Он будет страдать так, как ни один бог никогда не страдал.

Глава 7

Геари сидела в машине, уставившись на разрешения, как будто это был мифический Святой Грааль, чудом упавший ей на колени, в то время как Джордж вежливо ее игнорировал. Она не знала, что задержало муж чин. Может, Арик нашел другую женщину для приставаний…

Эта странная мысль вызвала непонятный укол ревности, в котором в действительности не было никакого смысла. Сейчас Геари с радостью бы заплатила тому, кто забрал бы Арика.

— Джордж?

Он встретился с ней взглядом в зеркале заднего вида.

— Да, мисс?

— Как давно ты работаешь на Солина?

— Довольно давно, мисс. Довольно давно.

Да, информацию из него не вытянешь. Прежде, чем она смогла продолжить свои расспросы, парни наконец-то вышли из здания.

Они были гораздо сдержаннее, когда присоединились к ней в машине.

Солин подарил ей слабую улыбку.

— Теперь Вы счастливы, доктор Кафиери?

— Потрясена до глубины души.

— Хорошо, — он прочистил горло. — Кстати, я хотел бы извиниться за наглое поведение моего брата.

— Мне не нужно, чтобы ты извинялся за меня, Солин. Я вполне способен сделать это сам.

Если бы Джордж не выбрал то же время, чтобы выехать на дорогу, она бы распахнула дверь и вышла.

— Просто из любопытства, почему ты думал, что такое поведение является приемлемым?

Арик вздохнул.

— Я, вообще, не думал. Правда в том, что ты застала меня врасплох, и я отреагировал не совсем адекватно. За что я искренне прошу прощения. В любом случае, я бы никогда не оскорбил тебя.

Ладно, парень мог быть обаятельным, когда прикладывал к этому усилия…

Но Геари все еще не готова была его простить.

— У тебя привычка лапать женщин в общественных местах?

Арик прищурился, отвечая ей вопросом на вопрос.

— А у тебя привычка набрасываться на мужчин и открыто целовать их?

Она покраснела, в то время как его обуяло чувство страха. Он обидел ее. Опять. Проклятье, быть человеком трудно.

— Нет, конечно! — отрезала Геари, сверкнув глазами. — И я могу заверить тебя, что никогда не сделаю этого снова. И уж точно не с тобой, ни на публике, ни в уединении, ни где-либо еще.

«Отличная работа, Арик, — ехидно произнес Солин в его голове. — Еще немного твоих блестящих извинений, и ты сможешь продавать сосульки на экваторе».

Арик сердито посмотрел на Солина.

«Предложи что-нибудь получше».

«Скажи ей, что ты не мог сдержаться, ты был поражен ее красотой. Что она самая желанная женщина, которую ты когда-либо целовал, и из-за этого твои чувства вышли из-под контроля».

«Не думаю, что это сработает».

«Поверь мне, это всегда работает».

Арик не был так уверен, но поскольку у Солина было больше опыта в этом плане, он решил послушаться его.

— Я не мог сдержаться, Геари. Я был ошеломлен твоим желанием, и я никогда не целовал женщину более красивую, чем ты.

Вместо того, чтобы успокоить ее, это, казалось, разозлило Геари еще больше.

«Я не это сказал, Арик. Боже».

— Ты был ошеломлен моим желанием? — повторила девушка, медленно выговаривая каждое слово, демонстрируя тем самым всю силу своего гнева. — С какой ты планеты?

— Дебиляндия, — сообщил вслух Солин. — Каждое полнолуние они телепортируют дебилов на Землю и дают им возможность оттянуться. Считайте, что это ваша первая встреча.

— Заткнись, Солин, — произнес сквозь зубы Арик. Затем мысленно добавил: «Я же говорил, что это не сработает».

«Сработало бы, если бы ты повторил именно то, что я сказал».

Солин посмотрел на него прежде, чем обратился к Мегеаре.

— Надеюсь, Вы сможете простить моего брата, доктор. Он вырос в горах, где отсутствует какая бы то ни было цивилизация. По сути, он скотовод, и не привык общаться с людьми. Ему недостает многих социальных навыков.

«О, спасибо тебе. Почему бы не сказать ей, что я писался во сне, раз уж ты в ударе?»

«Если это сработает, то скажу».

Мегеара пробуравила Арика взглядом.

— Это правда?

— Да, — ответил Арик. — Я мало общался с человеческими существами.

Девушка слегка улыбнулась.

— Человеческими существами, да? А там были другие виды?

На самом деле да, но ни место, ни время не подходили для посвящения ее в этот факт.

Радуясь, что ее настроение улучшилось, Арик пристыжено улыбнулся.

— Ты можешь простить меня за мое поведение? Пожалуйста.

Геари посмотрела на разрешения на своих коленях, а затем улыбнулась.

— Думаю, могу, если ты пообещаешь никогда не делать этого снова.

— Клянусь жизнью Солина.

— Что, простите? — пробормотал Солин.

— Я обещаю, и не собираюсь перед тобой оправдываться, — Арик скрестил руки на груди. — Ха-ха.

Геари недоуменно таращилась на них, но в глубине души их болтовня ее задевала. Когда-то они с Ясоном также поддразнивали друг друга. Их отца это очень расстраивало, и, что самое странное, ни она, ни Ясон не знали, зачем они это делали.

Должно быть, это было врожденное поведение, от природы присущее единокровным родственникам, которое заставляло их придираться друг к другу. Ясон был умным, красивым подростком, готовым без единой жалобы отправиться за их отцом хоть на край земли.

Боже, как ей не хватало Ясона.

— Ты в порядке, Мегеара?

Девушка встретила озабоченный взгляд Арика и кивнула.

— Извини, я просто кое о чем задумалась.

— Кое о чем?

— О личном, — договорила она.

Арик кивнул, и она была благодарна ему, что он не стал продолжать свои расспросы. Всякий раз, когда Геари думала о Ясоне, у нее наворачивались слезы.

— Так, чем мы сейчас займемся для подготовки к раскопкам? — спросил Арик, меняя тему. Когда Геари не отреагировала достаточно быстро, Арик указал на ее разрешения. — Ты помнишь о нашем соглашении?

— Помню.

Солин уселся впереди.

— Каком соглашении?

— Что я позволю Арику участвовать в экспедиции, если он достанет разрешения.

Солин выгнул бровь.

— В самом деле? Ну, тогда и я хочу к вам присоединиться.

Геари растерялась от его заявления. Судно было переполнено ее экипажем, им ни к чему был кто-то еще. Особенно такой, кто только мешал бы.

— Не думаю, что это хорошая идея. Ты не производишь впечатления своей ученостью.

Губы Солина сложились в соблазнительную улыбку.

— О, уверяю тебя, я чрезвычайно много знаю в этой области. Так много, что кое-кто готов будет поклясться, что я фактически сам жил в древней Греции.

Ну да, конечно. Мистер «Роллс-Ройс» и «Армани» в библиотеке — почему же этот образ расходился с ее представлением о нем? Ой, подождите, наверное, потому, что пыль может попасть на его ботинки от «Феррагамо».

— Ага. Ты изучаешь античную историю?

— Только этим и занимаюсь.

Геара, прищурившись, взглянула на Солина.

— Отлично. Назови-ка мне дату Пелопоннесской войны.

— Которой?

Геари удивило, что он хотя бы это знает.

— Первой.

— Она началась в 431 году до нашей эры и шла между Пелопоннесским союзом под предводительством Спарты и Делосским союзом во главе с Афинами. Архидам II, предводитель спартанцев, считал, что сможет ограничить войну сухопутными действиями, в чем Спарта была непревзойденной, и это ослабило бы Афины. А их командующий Перикл считал, что для ослабления Спарты сможет ввести в бой флот афинян, на котором держалась власть Афин. Излишне говорить, что война продлилась куда дольше, чем того хотела та или иная сторона. И если труды Фукидида я нахожу суховатыми, то не могу не восхищаться Аристофаном, который сумел посмеяться над правителями и событиями своего времени… — тут Солин сделал эффектную паузу. — Конечно, все это лишь схематичный обзор, который упрощает события до уровня тупой хрестоматии Клиффа.

Геаре с трудом удалось проигнорировать его неожиданное рассуждение и комментарий.

— Ладно, значит, ты не прикидываешься. Должна сказать, ты произвел на меня впечатление. Нечасто мне попадаются люди, хотя бы немного понимающие в том, о чем я говорю.

— Не стоит. Вот увидишь, мы с Ариком оба окажемся полезны в том, что касается понимания античности.

Геари взглянула на Арика.

— А какое для тебя самое интересное событие в той войне?

— Мне ближе Никиев мир. Время слишком драгоценно, чтобы тратить его на войны и конфликты.

Его слова вызвали у девушки улыбку.

— Но тот мир был подорван мелкими стычками и в результате разрушен.

— Да, но тебя не достает, что всегда находятся придурки, которые просто не желают дать людям пожить в мире? Некоторым и впрямь стоит жить.

В этом Арик был убедителен. И не только в этом.

Джордж остановился у пристани.

Геари бросила взгляд из окна на свою яхту и увидела там сидящих рядом Тори и Тедди, которые сверяли записи.

— Ну, вот я, вроде, и дома.

Арик потянулся и нежно взял ее за руку.

— Так, что с нашим соглашением?

Девушка по-настоящему возненавидела это соглашение. Заключая сделку, она относилась к ней, как к розыгрышу, но ведь то, чего Арик сегодня добился для нее, стоило очень многого.

— Ладно. Вы, ребята, можете прийти. Вечером мы делать ничего не будем, только подготовимся к завтрашним раскопкам. Приходите на рассвете, не позже. Я не собираюсь ждать вас.

— Мы придем.

Солин заворчал.

— Народ, вам что, не спится по утрам?

Геари шикнула на него.

— Можешь и не приходить, ты ведь знаешь.

Арик перехватил ее серьезный взгляд.

— Мы придем.

— Тогда увидимся завтра.

Джордж открыл ей дверцу, и она предоставила мужчин самим себе.

Арик ничего не говорил, пока Джордж не захлопнул дверцу машины. Потом он обернулся к Солину.

«И что, по-твоему, ты делаешь?» — он спроецировал свой вопрос брату, чтобы водитель их не услышал.

— Ничего, — вслух ответил Солин.

Но Арика это не успокоило. Он знал, что Солин что-то задумал. Чего еще ради он прибился к экспедиции Мегеары, если у него не было на то причин?

— Мегеара принадлежит мне.

Солин глумился над тем, что Арик сердится.

— Поверь, у меня нет к ней интереса. Она вся твоя.

— Тогда зачем ты в это встреваешь?

Лицо Солина стало спокойным.

— Позаботиться, чтобы ты чего-нибудь не натворил. Ты хоть понимаешь, что может выйти, если они узнают, кто ты?

Осознав, что у Солина только эта причина, Арик снова уселся на сиденье.

— Не узнают.

— Да, не узнают — вот для того-то я с тобой и собираюсь. Я буду там для прикрытия всех твоих промахов. Ну, теперь ты можешь хотя бы сказать: «Спасибо, Солин»?

Арик произнес это, но сквозь зубы и не особо искренне:

— Спасибо, Солин.

— Пожалуйста. — Солин нажал кнопку переговорного устройства. — Джордж, оказывается, моему брату срочно нужно приодеться.

— Очень хорошо, сэр. Сейчас же поеду к магазину.

* * *

Тори ожидала Геари на трапе. Лицо ее выражало такую надежду, что Геари прослезилась.

— Ну как?

Геари с трудом подавила улыбку и помотала головой.

Тори чертыхалась до тех пор, пока Геари не вручила ей разрешения. Целых десять секунд Тори не могла осознать, что это.

Она буквально запрыгала от радости.

— О, Боже!

— Да.

— О, Боже!

— Да, Тори.

Завизжав, Тори побежала вверх по трапу, остановилась на самом верху и побежала обратно к Геари.

— Они ведь не поддельные, да?

— Нет.

Тори снова взвизгнула и побежала рассказать Тедди.

Геари засмеялась от такого проявления избытка энергии у Тори. Она впервые повела себя в соответствии с возрастом.

К тому времени, когда Геари добралась до палубы, там уже был весь экипаж.

— Ты, действительно, их получила? — спросил Тедди.

— Получила. На рассвете начинаем.

Можно было подумать, что она принесла домой выигрышный лотерейный билет — пожалуй, ощущения было сродни этому. Все они мучительно ждали этого несколько лет, и теперь их терпение было вознаграждено.

Им предстояли раскопки.

Геари остановилась, заметив сдержанное выражение лица Кэт.

— Что-нибудь не так, Кэт?

— О, нет. Просто я потрясена. Должна сказать, я этого совсем не ожидала.

— Да, я знаю. Это невероятно.

— Да, — холодно проговорила Кэт. — В самом деле.

— Тебя это не взволновало? — спросила Тори.

— Потрясло, — но Кэт выдавал тон, которым было произнесено это слово.

Геари нахмурилась, задумавшись, чем же могла быть расстроена Кэт. Но радость, охватившая ее и остальных членов экипажа, в то время как они строили планы о том, что будут делать, когда найдут Атлантиду, быстро вытеснила эту мысль.

Кэт отошла, а остальные направились под палубу, и холодок пробежал по спине Кэт. Геари разыскала это место, а Арик вручил ей ключи от двери.

«Ты не должна допустить, чтобы они рылись в развалинах, Катра… — звенели в ее ушах слова Артемиды. — Если ты допустишь это, они обнаружат место заточения Разрушительницы и вернут ее обратно в этот мир. Стоит только выпустить Аполлими… знаю, мне не нужно объяснять тебе, что она сделает с нами. Со мной. Ее нельзя выпускать на свободу. Ни в коем случае».

Сказать было проще, чем сделать, тем более, что Кэт слышала, как Аполлими взывает к ней из своей тюрьмы в Калосисе. Аполлими так сильно жаждала свободы, как остальные боги хотели ее заточения.

Таким образом Кэт оказалась меж двух огней.

Но в конечном итоге она знала истинную причину, по которой должна была сохранить Атлантиду нераскрытой. Если кто-нибудь когда-нибудь узнает правду о том, что произошло на этом острове, то тот, кого она любит больше, чем кого-либо еще, будет уничтожен.

Ашерон Партенопэус.

Одиннадцать тысяч лет назад он попал в рабство к Артемиде, и с тех пор стал защитником человечества. Он был во главе армии Темных Охотников, защищавших людей от демонов, которые на них охотились. И пока он защищал Темных Охотников и людей, никто и никогда не оберегал его самого.

Кроме Кэт.

Ради одного только него она готова была на все, чтобы сохранить это место в неприкосновенности и забвении. Если это означало принести в жертву весь экипаж судна, включая Геари, то так тому и быть.

Никто больше не навредит Ашерону. Если только это зависит от Кэт.

Глава 8

Смеясь вместе с Тедди и Скоттом, краем глаза Геари заметила какую-то тень. Думая, что это Кэт пришла к ним присоединиться, она повернулась, чтобы поприветствовать ее.

Однако, в дверях стоял Арик, именно так, как она себе это представляла сегодня немного раньше. Мурашки от ощущения дежа-вю развеяли ее веселость.

Мужчина разглядывал ее с явным голодным блеском в глазах. Этот хищный блеск. Стоило ему только протянуть к ней руку, и для Геари снова наступил бы сон. Не было ли это предчувствием неизбежного?

Тори заметила смятение Геари и повернулась, чтобы посмотреть. Подобно Геари, она затихла, а когда поведение женщин заметили остальные — и они последовали их примеру. Внезапно их смех и хорошее настроение превратилось в строгое и недоуменное молчание.

Геари откашлялась, подойдя к Арику, который, казалось, ничуть не был встревожен или обеспокоен их молчанием.

— Что ты здесь делаешь? — равнодушным тоном спросила она.

Не обращая внимания на напряженную обстановку, мужчина пожал плечами.

— Я знаю, как много это значит для всех вас, поэтому я хотел бы отпраздновать вместе с вами… то есть, конечно, если вы не против.

Казалось, это успокоило всех в комнате, кроме нее.

— Присоединяйся, — сказал Тедди, протягивая Арику пластиковый стаканчик с шампанским марки «Кристалл»… конечно, это был дешевый способ подать лучшее шампанское, но они специально хранили его для такого, как этот, особого случая.

У Геари были припрятаны еще две бутылки на тот случай, когда они найдут неопровержимые доказательства местонахождения Атлантиды. Вот тогда будет настоящий праздник.

А пока — надеялась Геари — это было репетицией, пили все, кроме ныряльщиков и Тори.

Команда вернулась к своей вечеринке.

Подойдя к ней поближе, Тори нежно прикоснулась к ее руке.

— Ты как?

— Я в порядке, — фальшиво улыбаясь, ответила Геари, прежде чем, покинув Тори, направиться в сторону Арика.

Скотт чокнулся стаканчиком с Ариком.

— Мужик, мы не знаем, как тебя отблагодарить за получение этих разрешений. Ты даже не представляешь, как много это значит для всех нас.

Арик кивнул, прежде чем сделал глоток шампанского.

Как только оно коснулось его языка, он поперхнулся, выплюнул его и зашелся в кашле. Скотт хлопал Арика по спине, пока Геари забирала из его рук стакан.

— С тобой все в порядке? — спросил Тедди.

Все еще кашляя, Арик кивнул.

— Я не ожидал, что оно будет таким… — он скривил губы. — Таким странным на вкус.

— Странным? — спросил Тедди, делая глоток. — Это самое лучшее дерьмо, которое может быть.

Геари вспомнила, что Солин рассказал ей об изолированном воспитании Арика.

— Ты когда-нибудь пил шампанское раньше?

Он отрицательно покачал головой.

Скотт разинул рот от удивления.

— Ну ты даёшь! Ты что, с луны упал?

Арик откашлялся.

— Не совсем. Но очень похоже.

Геари отодвинула свой стакан в сторону.

— Арик вырос в греческой деревне, вдали от цивилизации.

Скотт поежился.

— Мужик, это отстой. Я как-то попал в такую пару лет назад, и этого было достаточно, чтобы убедить меня в том, что мне нравится американский водопровод, если ты понимаешь, что я имею в виду. И раз уж ты оттуда, думаю, понимаешь.

Тедди и Скотт обменялись шокированными взглядами до того, как Геари успела вывести Арика из комнаты, чтобы поговорить с ним наедине. Не то, чтобы в проходе была возможность уединиться, зато здесь другие не могли их ни услышать, ни увидеть. Она скрестила руки на груди и бросила на него недовольный взгляд.

— Я думала, ты уехал вместе с Солином.

Арик совсем не выглядел виноватым. На самом деле, он выглядел действительно очаровательным, одаривая ее кривой ухмылкой.

— Я не хочу быть с Солином. Я хочу быть с тобой, особенно, когда ты так счастлива.

С одной стороны, это было лестно, но с другой — это заставляло Геари нервничать. Ей не нравилось ощущение преследования, которое она чувствовала с его стороны… учитывая также неловкость, которую она испытывала от того, что видела его в своих снах в течение последних нескольких месяцев.

Это была не его вина, но все же…

— Спасибо, и, хотя я могу понять это, навязчивые мужчины мне не нравятся. Мне всегда необходимо мое личное пространство, понимаешь? Я имею в виду, что на самом деле я едва тебя знаю.

Арик кивнул, чувствуя от ее слов острую боль в груди. У него перехватило дыхание и то, что она сказала, причинило ему настоящие страдания.

Что это были за ощущения? Он никогда не чувствовал ничего подобного. В его горле будто скопились странные, душащие его эмоции. Это была телесная, осязаемая боль, хотя для нее не было реальных физических причин.

Он не понимал.

— Пожалуйста, Мегеара… Не сердись на меня. У меня осталось не так много времени, и я не хочу…

Геари вопросительно вскинула голову на его случайную оговорку.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что у тебя осталось не так много времени?

Арик напрягся, будто проболтался о том, чего не собирался говорить.

— Я имел… Это пустяки. Забудь все, что я сказал, — он прошел мимо нее.

Геари осторожно потянула его за руку, чтобы остановить его…

— Подожди секунду. Вернемся к твоей фразе «не так много времени». Что ты имел в виду? Ты собираешься вернуться в горы?

Он выглядел робким. Не тем, кто твердо стоит на земле. Что-то в его поведении напомнило ей маленького мальчика.

— Нет.

— Ты собираешься вернуться к Солину или к себе домой?

Арик покачал головой.

— Тогда что конкретно ты имел в виду?

Он посмотрел на нее взглядом, полным боли, и от этого у Геари защемило сердце.

— У меня не так много времени осталось здесь, в этом мире. Мне придется скоро покинуть его… очень скоро.

Подсознательно Геари подозревала, что он имел в виду, но сказанное вслух, это резануло ее намного больше, чем следовало. Она потеряла так много близких ей людей, что мысль о его смерти таким молодым разрывала ее на части.

— Ты хочешь сказать, что умираешь?

Арик колебался. Он не хотел лгать ей, но в некотором смысле это не было ложью. Через две недели, как человек, он перестанет существовать и больше никогда здесь не появится. В конце концов, он решил быть абсолютно честным.

— Моё тело в назначенный срок исчезнет.

Геари прикрыла рот рукой — её охватила жалость. Он выглядел таким здоровым и цветущим. Как мог такой человек быть при смерти? В этом не было смысла.

— Ты уверен?

Мужчина нервно усмехнулся.

— Да. Более чем уверен.

— О, Арик, мне так жаль.

— Не надо. Я рад был побыть здесь хоть какое-то время.

Эти слова глубоко тронули девушку. То, что он мог относиться к такой ситуации позитивно, не злиться и не огорчаться из-за несправедливости, говорило многое о его характере.

Она даже и представить не могла, чтобы ей сказали, что жить ей осталось совсем немного. Как это было бы ужасно.

— Я не понимаю, зачем тебе нужно было помогать мне с разрешениями, когда, наверняка, ты мог провести время лучшим способом.

Красивые черты его лица смягчились.

— Я хотел, чтобы до моего ухода исполнилась твоя мечта.

Геари не могла понять его альтруизм. Люди такими добрыми не бывают.

— Почему?

Арик дотронулся до её лица своей теплой рукой.

— Ты живешь своей жизнью, словно она редкое сокровище, которым нужно наслаждаться. Ты находишь удовольствие в простых вещах и никогда не воспринимаешь их, как нечто само собой разумеющееся. Я увидел радость на твоем лице и воодушевление в твоих глазах, когда ты прижала разрешения к своей груди. Я никогда не видел ничего прекраснее. Я действительно думал, что ты заплачешь от радости, что можешь прикоснуться к ним. Я был бесчувственным всю свою жизнь, Мегеара, но ты…. ты ощущаешь все на таком уровне, который я даже не мог себе представить, и на короткое время я захотел тоже это почувствовать.

И Геари чуть не расплакалась при мысли о том, что этот мягкий, тактичный человек умирает.

— И сколько тебе осталось?

Горе добавило блеска его глазам.

— Две недели.

— Две недели? — повторила она, и ее грудь сдавило еще больше, а сердце защемило от жалости. — Ты шутишь?

— Нет.

В его взгляде, несомненно, была искренность. Этот человек действительно умирал или, во всяком случае, верил в это.

— Ну, может быть, твой врач ошибается. Ты узнавал мнение другого врача?

— Мне не нужно еще одно, — ответил Арик с горькой усмешкой. — В этом можешь положиться на меня. Через две недели меня здесь уже не будет, во всяком случае, в человеческом облике.

И в его последние дни он пришел, чтобы помочь ей…

— О, Арик, — выдохнула Геари, притягивая его к себе и обнимая. — Мне очень жаль.

Арик перестал дышать, когда её грудь прижалась к его телу. Его охватил жар, всё его тело горело. В паху напряглось и набухло, и мужчина подумал о том, сколько раз они дотрагивались друг до друга таким образом, а он ничего не чувствовал.

— Я могу тебе чем-нибудь помочь?

— Просто побудь со мной немного.

Почему это так важно для него?

— Разве у тебя нет девушки или кого-то из семьи, с кем стоит провести время?

— Только Солин, но, честно говоря, он не настолько терпелив. Даже если бы он и был терпеливым, это было бы пошло.

Подавив смешок, Геари обняла его крепче.

Арик прислонился щекой к ее голове и вдохнул сладкий запах моря и женщины. Её кожа слегка пахла персиком, а волосы щекотали его губы. Он закрыл глаза и наслаждался ощущением ее тела, прижатого к нему. Это было чудесно и удивительно, и даже то, что ему придется всё бросить и вернуться в свой серый мир, не взволновало его.

«И из-за него она умрет…»

Арик вздрогнул при мысли об этом. Он никогда не испытывал сожаления, будучи Скотосом, но теперь он раскаивался, и это чувство причиняло острую боль.

«Что я наделал?»

Единственным ему утешением было то, что по возвращении на Исчезающий остров человеческие эмоции не будут его донимать. Не будет сожаления или печали. И снов Мегеары у него тоже не будет…

Гнёт боли пронзил его. Это было, как открытая кровоточащая рана, и ему хотелось кричать. Как же люди живут с этими чувствами все время?

Честно говоря, этого было достаточно, чтобы состарить его. Чтобы заставить его опасаться малейших движений — из страха развить их до полной силы. По правде говоря, эмоции выматывали.

Аид был прав. Боги оказали услугу богам сна, сделав их бесчувственными.

И, даже зная это, Арик всё равно был рад своим эмоциям.

Мегеара отступила от него на шаг и взяла за руку. Нежность ее кожи отозвалась во всем его теле.

— Ладно. Давай вернемся на вечеринку и отпразднуем то, что мы с твоей помощью получили.

* * *

Стоявшая на носу яхты Кэт вдруг остро почувствовала холод, никоим образом не связанный с погодой. Он скользнул по её коже коротким поцелуем, и меньше всего в тот вечер хотелось ей такого ощущения. К сожалению, она знала, что надвигается.

— Что, черт возьми, здесь происходит?

Она медленно повернулась на прозвучавший низким баритоном голос и увидела высокого привлекательного мужчину, лиловые глаза которого выделялись даже в темноте. Его темновато-блондинистые волосы развевались на ветру и отсвечивали более светлыми тонами, что лишь подчеркивало мужественную красоту его лица.

Зебулон, или Зет-Ти, как он предпочитал, чтобы его называли, был существом крайне властным и злобным. Как и о других из его вида, никто не знал, когда и где он родился. Все, что они знали — что у него достаточно сил, чтобы одним движением руки убить бога.

Убийцы богов, или Хтонианцы, как они предпочитали называть сами себя, встречались редко: Зет-Ти был одним из них, и он обладал жутким нравом.

Он стоял перед Кэт в джинсах и темно-бордовой футболке с длинными рукавами, на которой была написана греческая фраза «Σας πρoσέχω, είμαι φoβισμένoς».

«Бойся, я слежу за тобой» — нанесенная серыми буквами.

Эта фраза была к месту, так как он именно этим он и занимался. Вечность назад он и его собраться объединились и создали полицию для богов. Именно они поддерживали порядок во Вселенной.

До тех пор, пока не повернулись друг против друга — по причинам, известным только им. Те из них, кто выжил, строго присматривали за человечеством, и среди них не было явного лидера.

Скорее, они были воплощением холодной войны, в состоянии которой они находились только ради присмотра друг за другом, и они редко бывали заодно, разве что в преследовании бога, переступившего какую-либо черту, которую они ему определили.

Из-за их взаимной вражды и ради самосохранения земля была поделена между ними, и они строго придерживались своей территории.

Греция и окружающие её пространства принадлежали Зет-Ти, а он не многим позволял промышлять на своей территории, и значит, что всякий раз, как здесь осмеливалась оказаться Кэт, к ней из принципа наведывались с визитом вежливости.

В первый раз, когда они встретились, она была лишь любопытной девчонкой, желавшей всего-то посмотреть на гонки колесниц. Ее мать отправила ее на них вместе с компаньонкой. Солнце ярко светило, когда вдруг неизвестно откуда появился Зет-Ти и мгновенно напугал Кэт, сказав, что, если она когда-нибудь нарушит Хтонианский закон, он с превеликим удовольствием убьет ее.

C тех самых пор она просто «обожала» его.

— Давненько не виделись, Зет-Ти, — явная ирония — ведь он постоянно присматривал за ней всё время, что она находилась на земле.

Они пересекались пару недель назад, когда она была в супермаркете и случайно чихнула, что высвободило ее силы, и ближайшее окно разбилось вдребезги.

Зет-Ти очень разозлился, что она почти выдала себя, и, будучи верным своим манерам отморозка, дал ей это понять.

— Не надо со мной скрытничать, Катра. Я знаю о разрешениях. Как это произошло?

Кэт пожала плечами.

— Это было непредвиденное событие, но у меня сейчас все под контролем. Тебе не нужно об этом беспокоиться.

Его глаза вспыхнули в темноте, когда он преодолел расстояние между ними. От грубой таинственной силы, исходившей от него, у нее поднялись дыбом все волоски на теле.

Зет-Ти наклонил голову с таким видом, будто ощутил окружавшее их силовое поле.

— Человеческий бог? — прошептал он.

— Его время здесь ограничено, и у него нет его силы. К тому же, тут не о чем беспокоиться.

Зет-Ти скривил губы от ее слов.

— Я буду решать, о чем мне беспокоиться. А не ты, — злобно прошипел он. — Он вмешивается в человеческие дела.

И, хотя она знала, что это глупо, Кэт решила подколоть его.

— Так же, как и я.

— Вот почему ты всегда в поле моего зрения. Я не люблю игры, в которые играет Артемида, и еще меньше мне нравится твое участие в них.

— Тогда почему ты сам не остановишь ее?

Он горько усмехнулся и направил на Кэт пронизывающий взгляд.

— Ты так наивна.

Возможно, она и была наивна, но это не отменяло того факта, что он слишком уж остро реагировал на это.

— Тебе не нужно беспокоиться об этом, Зет-Ти. Правда.

Его челюсти напряженно двигались, когда он смотрел на темную воду. Когда же мужчина заговорил, тон его голоса был ровным и бесстрастным.

— У меня есть ты… богиня смешанного происхождения… втянутая в экспедицию, которая способна освободить Разрушительницу из ее заточения. В той же команде Арикос, другой бог, притворяющийся человеком. Полубог Солин, за которым мне необходимо постоянно следить, и который достал для них разрешения на раскопки. Мегеара, восприимчивый и подвластный голосам богов человек… и озлобленная богиня Аполлими, готовая на все ради свободы, и которая после освобождения уничтожит нас всех без колебаний.

Он повернулся и уставился на Кэт убийственным взором.

— Ума не приложу, с чего бы мне вдруг беспокоиться, а?

— Надо признать, то, как ты это описал, выглядит не очень-то хорошо, но могу тебя заверить, что я их и близко не подпущу к месту заточения Аполлими.

Его недоверчивый взгляд начинал доставать Кэт.

— А имя Пандора тебе хоть о чем-нибудь говорит? Всякий раз, подпуская людей ближе к ящику, который им не стоило бы открывать, что, как ты думаешь, они в таких случаях неизменно делают?

— Сейчас все будет по-другому.

В горле у него неприятно заклокотало.

— Не переоцени себя, Катра. Я устал прибирать за богами, которые считают, что им лучше знать.

Он повернулся к ней, и тогда в лунном свете Кэт увидела у него нечто, чего раньше не замечала. От линии волос до шеи тянулся ужасный шрам. Он выглядел так, будто кто-то когда-то разрезал его лицо на части.

Но только она его увидела, как шрам исчез прямо на ее глазах, и лицо сделалось невредимым и привлекательным.

— Сохрани заточение в тайне, Катра. Аполлими не должна выйти на свободу.

Не успела Катра ответить, как на палубе появилась Тори. Кэт и Зет-Ти замерли при виде девушки, которая запросто к ним приближалась.

Она взглядом выразила Кэт своё удивление, потом надвинула на нос очки.

— Кэт, ты в порядке?

— Все нормально, Тори. Просто ко мне пришел один старый друг, который уже уходит.

— А, понятно. Геари просила меня тебя проведать. Сказала, что ты себя плохо чувствуешь, — не успела Кэт что-то ответить, как Тори протянула руку Зет-Ти. — Привет, друг Кэт. Я Тори Кафиери.

Кэт ожидала, что этот богоубийца порвёт Тори руку или съязвит. Вместо этого он взял её руку и мягко пожал её.

— Зет-Ти.

— Зет-Ти. До чего крутое имя! — она улыбнулась ему. — Ладно, не буду вас больше смущать. Вам явно хочется побыть наедине. Скажу Геари, что у тебя всё в порядке, Кэт. Приятно было познакомиться, Зет-Ти.

— Мне тоже, Тори.

Кэт и впрямь была удивлена, что Тори уходит, а Зет-Ти не набросился на нее. Она подождала, пока Тори уйдёт, и только тогда заговорила.

— А ты можешь быть приятным. Кто бы мог подумать?

— Мой запас вежливости невелик, а эта маленькая девчушка его напрочь истощила, так что лучше не дави на меня, богиня Олимпа. Мне нужно не больше, чем оставить один из камней Атлантиды неперевернутым. Охраняй его под залог своей жизни, ибо в мой следующий приход сюда такой будет цена, которую я потребую за твою некомпетентность.

Кэт и вздрогнуть не успела, как он исчез.

— Приятно поговорили, Зет-Ти, — сказала она ему вслед. — Всё жду — не дождусь твоих пришествий. В следующий раз печенья напечём, идёт?

Вздохнув, Кэт потёрла висок. День обещал быть для неё радостным. Ей не терпелось увидеть, что будет дальше.

Глава 9

М’Ордант шел по коридору, ведущему в Онетеламос, медленно… на случай, если кто-нибудь следил за ним. Именно в Онетеламосе трое Ловцов Снов — М’Ордант, Д’Алериан и М’Адок собирались, чтобы разрабатывать политику действий, хранить мир и… принимать решения о смертной казни.

Защищенная от других богов и тщательно охраняемая, эта комната содержала все тайны, за которые эти трое могли убить и, что более важно, уже убивали, чтобы защитить их.

Одной из этих тайн был тот факт, что они втроем больше уже не были ограничены проклятием Зевса. Их чувства вернулись, и с каждым прожитым годом их эмоции усиливались, в то время как других Ловцов Снов необходимо было защитить от них.

Но за пределами Онеталамоса никто никогда не знал об этом.

В комнате, однако, было дозволено все.

Пройдя через огромные золотые двери, М’Ордант тут же захлопнул их за собой силой мысли. M'Адок оторвал взгляд от книги и приподнял бровь от удивления.

— Осторожнее, адельфиец. Последнее, что нам нужно, это чтобы кто-то узнал, что у тебя вспыльчивый характер.

— Да, и в течении примерно трех секунд он таким и будет.

Отложив книгу в мягкой обложке в сторону, M'Адок откинулся назад на спинку своего уютного кресла и посмотрел в глаза М’Орданта с подозрением.

— То есть?

— У нас появился перебежчик.

M'Адок рассмеялся.

— И что здесь необычного?

— О, подожди секунду, я тебе объясню, — произнес М'Ордант, приближаясь к креслу М'Адока. — Речь не о том, что один из наших парней стал Скотосом. Это было бы слишком просто. Нет. Один из наших Скотосов просто стал человеком.

Чтобы эта потрясающая новость дошла до сознания М’Адока, понадобилось несколько секунд.

— Прости, что?!

М'Ордант прерывисто вздохнул и начал объяснять:

— Арикос заключил сделку с Аидом. Он захотел стать человеком на несколько недель. Цена: одна человеческая душа.

На мгновение все краски исчезли с лица М’Адока, прежде чем его щеки покраснели от ярости.

— И что же он делает?

— Он все испортит для всех нас, — М'Ордант стукнул кулаком по столу. — Я клянусь, и Зевс мне свидетель, я разорву его на куски. Как он мог поступить так чертовски глупо?

M'Адок покачал головой.

— Хватит пошлости. Я знаю, тебе нравится это слово, но ты не мог бы не употреблять его? — он зарычал из глубины своей глотки, давая М’Орданту понять, что в это он вкладывает желание в равной мере ломать головы, кости и давить прочие части тела, чего хотелось и М’Орданту. — Зевс и прочие зададутся вопросом, с чего бы у Арика могло возникнуть желание столь сильное, что оно подвигло его на сделку с Аидом ради его осуществления.

— Да, и тогда неприятностей не оберешься, если они постучатся в наши двери. Если они когда-нибудь узнают, что проклятие слабеет…

М’Ордант не закончил предложение. В этом не было нужды.

В отличие от Арикоса, он, M'Адок и Д’Алериан были первыми, кого схватили по приказу Зевса и наказали за способности Онерои манипулировать снами для личной выгоды.

Хоть и не были виновны в том преступлении, они втроем были наказаны в назидание другим, и по сегодняшний день они все еще могли чувствовать боль и унижение от той пытки.

Когда доходило до высшей меры наказания, в жестокости Зевса не было равных среди греческих богов, одержимых жаждой мести. Это и не давало всем троим спать по ночам, и заставляло выслеживать Скотосов и делать так, чтобы те не нарушали законов, предписанных им Зевсом.

Эти трое сделали бы что угодно, чтобы не пережить снова тот беспощадный ад, через который прошли — и они будут той троицей, кого боги снова захотят наказать, если когда-нибудь узнают, какие секреты хранят М’Ордант, М’Адок и Д’Алериан.

Никто не проявил бы к ним милосердие, и они знали это.

— Кто-нибудь еще знает? — спросил M'Адок.

— Только Аид и мы.

— Как ты узнал об этом?

Выпрямившись, М’Ордант скрестил руки на груди.

— Я поставил себе это задание — присматривать за Аидом и Гипнозом. — они были двумя самыми злобными богами, от которых они получили остальные проклятья. — Когда они спят, я нахожусь рядом с ними каждую минуту. Я просто не сообщаю им, что шпионю.

— Молодец! Мы должны остановить это. Призови Долофонийцев. Нам нужно покончить с этим ублюдком, и тогда, если это дойдет до Зевса, мы сможем сказать ему, что случай с Ариком — нетипичный, и мы с ним разобрались.

— Ты думаешь, он купится на это?

— Если нет, то мы должны будем найти какой-нибудь способ, чтобы убедить его в этом, — светящиеся голубые глаза M’Адока вспыхнули злобой. — Не знаю, как ты, но у меня нет никакого желания истекать кровью из-за еще одного из этих придурков.

М’Ордант приподнял бровь, удивившись выбору слов М’Адока. Это показало М’Орданту, насколько его брат решительно настроен, поскольку он обычно осуждал сквернословие.

М’Ордант протянул руку M’Адоку.

— Я услышал тебя, брат, и мы сошлись во взглядах.

M'Адок пожал руку М’Орданту.

— Арикос умрет.

* * *

Геари приостановила разговор с Тией, чтобы посмотреть, как Арик уплетает одно из пирожных «Хостесс»[21], которые Тори выставила по случаю празднества. Его глаза на самом деле засияли от удовольствия, когда он его попробовал. А его улыбка была невероятно широкой и очаровательной.

— Это невероятно, — Тори посмеялась над ним. — Я не могу поверить, что ты никогда прежде этого не пробовал. Слушай, ну нельзя же повзрослеть, так и не узнав, что есть «Хостесс». В начальной школе это было одним из главных продуктов в моей коробке для ланча.

Арик почти целиком проглотил пирожное.

— А у вас еще есть?

— Подожди, я мигом, — Тори выбежала из комнаты.

Извинившись перед Тией, Геари пробралась к Арику, который недовольно косился на шоколадное пирожное, липшее к его пальцам, как клей. Геари прихватила салфетку и подошла к нему.

— В горах это, должно быть, редкость.

Облизав губы от сладкого, мужчина ответил:

— Я знаю, что бывают разные вкусности, но раньше мне их не доводилось пробовать. Вроде этого пирожного. Оно, действительно, очень вкусное.

— Толщина моих бедер — тому подтверждение. — по его лицу Геари могла бы сказать, что Арик даже не понял, что она только что назвала себя толстой.

Почему-то этот факт и его изумление тем, что ему не удавалось с легкостью оттереть остатки пирожного с пальцев, показались девушке милыми. Улыбаясь, Геари взяла его руку в свою так, чтобы помочь ему очистить ее.

Она остановилась, почувствовав соприкосновение его кожи со своей в тот момент, когда вытирала подушечки его пальцев салфеткой.

У Арика были самые красивые руки. Большие и мужественные, Геари хотелось вылизать их дочиста. В своих снах она бы с удовольствием это сделала.

Он поднял руку, чтобы запечатлеть очень сладкий поцелуй на обратной стороне её пальцев.

— Спасибо.

Геари сглотнула, почувствовав раскаленное желание, пронзившее её. Что же было такого в этом человеке, что буквально заставляло ее таять?

— Всегда пожалуйста.

Прибежала Тори со своим запасом вкусняшек, которые она держала в большой обувной коробке под кроватью… под надежной защитой Мистера Обнимашки, конечно же.

— Так, это «Мун-Пай»[22].

Геари недоверчиво рассмеялась.

— Ты готова поделиться «Мун-Паем»? Сейчас? Ты знаешь, что уже не сможешь их нигде найти и купить до тех пор, пока не вернешься в США?

— Это же на благое дело. Надо подсадить на них больше народу. Кроме того, если я слишком отчаюсь, дедушка выручит меня и отправит срочный груз.

Тори вручила покрытый шоколадом «Мун-Пай» Арику. Геари покачала головой.

— О нет, если ты действительно хочешь сделать пакость, сначала разогрей его.

У Тори на лице отразилось несогласие.

— Ну да, учитывая его реакцию на кекс, удовольствие от этого может привести к перегрузке его вкусовых рецепторов и убить его.

Это было правдой. Массивный «Мун-Пай» мог быть оргазмически смертельным, если его немного подогреть…

Он был почти также популярен, как небезызвестный австралийский «Тим Тэм Слэм»[23] и поджаренный во фритюре «Твинки»[24].

— Дельное замечание. Первая проба должна быть комнатной температуры, на всякий случай.

Арик хмурился, пока Тори разворачивала маленький, круглый, как печенье, предмет. И, как только попробовал его, он пришел в неописуемый восторг.

— О, Боже мой, это так вкусно.

Геари обменялась озорной улыбкой с Тори.

— «Ризес»,[25] — в унисон произнесли они.

— «Ризес»? — недоуменно переспросил Арик.

— О, да, — рассмеялась Геари. — Ты умрешь от наслаждения сразу же, как только попробуешь его, — она начала рыться в обувной коробке Тори, пока не нашла одно. Геари издала ликующий дьявольский звук, доставая его. — Знаешь, Тор, я не понимаю, как тебе удается оставаться такой худой, лопая все это дерьмо. Клянусь, я наберу десять фунтов, только притронувшись к нему.

— Я все еще расту.

Геари фыркнула.

— Я тоже, но вширь, а не вверх. Напомни мне завтра, чтобы я снова села на свою диету.

Арик, нахмурившись, посмотрел на нее.

— Я думаю, ты и так красивая. Почему ты хочешь это изменить?

Что-то теплое разлилось в ней от удовольствия от этих слов.

— Ты просто пытаешься мне польстить.

— Нет, — серьезно ответил мужчина. — Я говорю тебе лишь правду.

— Оууу, — мечтательно произнесла Тори. — Он такой милый. Мы можем его оставить?

Геари издала нервный смешок.

— Он не щенок, Тори.

— Но мы его выловили и спасли от беды. В некоторых культурах мы бы навсегда стали ответственными за него.

Арик одарил ее полной надежды улыбкой.

— И я был бы не против задержаться тут на некоторое время.

Геари покачала головой.

— Вы двое — опасное сочетание. Как горючее и огонь.

Она посмотрела Арику через плечо и увидела, как в комнату, наконец, вошла Кэт. У неё было кислое выражение лица, будто что-то у нее не ладится.

— Эй, — Геари окликнула Кэт, чтобы привлечь ее внимание. — Ты в порядке?

Крайне лицемерно улыбнувшись, Кэт выкрутилась:

— Да. Все прекрасно.

Тори отложила в сторону свою обувную коробку.

— Так где же великолепный Зет-Ти?

Геари нахмурилась, услышав незнакомое имя.

— Кто?

Тори зацокала языком — так женщины обычно подзывают лошадь.

— Когда ты послала меня её проведать, Кэт была с тем ну просто очаровательным парнем. — она посмотрела на Кэт. — Разве он не останется?

— Нет, ему нужно было уйти.

— Зет-Ти? — спросил Арик с проблеском любопытства в глазах. — То есть Зебулон?

Кэт очень холодно кивнула. Тори поглядывала на них с любопытством.

— Ты тоже знаешь его, Арик?

— Знает, — ответила Кэт странным тоном. Ее пристальный взгляд встретился со взглядом Арика, удерживая его. — Он передает тебе всего наилучшего.

Все эмоции исчезли с лица Арика.

— Бьюсь об заклад, что именно так. Как, вообще, старина Зет-Ти?

— Очарователен, как всегда.

Холодная напряженность между ними была настолько плотной, что из нее можно было высечь ледяную скульптуру.

Арик положил нераскрытый «Ризес» обратно в коробку, потеряв аппетит.

— Приятно знать, что некоторые вещи никогда не меняются.

Геари нахмурилась еще больше.

— Как же так получилось, что у вас есть общий друг, если вы не знали друг друга до сегодняшнего дня?

— Это маленькая страна, — уклончиво ответила Кэт. — Старые семьи, как правило, держатся вместе, и Арик, вероятно, довольно долго знает Зет-Ти.

— Да, — произнес Арик с кривой усмешкой. — Он как сыпь, от которой нет лекарства. Она ненадолго проходит, прежде чем неожиданно вернуться, чтобы испортить любое приятное впечатление. Его следовало бы назвать Герпес, а не Зет-Ти. Или, может, просто Герпес Зи — уж очень он сильно раздражает.

Кэт рассмеялась.

— Очень точно подмечено, черт возьми, даже по-гречески, он жуткий, ты прав. Но мне любопытно, он знает, как ты себя чувствуешь?

— Я уверен, что знает. Он довольно проницателен, и вряд ли я для него неразличим.

Ладненько, это немного выходило из-под контроля, и Геари хотела бы избежать обсуждения герпеса перед ходяче-говорящим медицинским справочником, которому было только пятнадцать лет. Поэтому, пытаясь предотвратить вражду, Геари решила сменить тему разговора на более безопасную.

— И на этой счастливой ноте, детки, я думаю, что мы все должны пойти спать. У нас был длинный день, а завтрашний день действительно очень важный.

— Точно! — поддержал Тедди с другого конца комнаты. — Поскольку мы очень долго ждали эти раскопки, мне хотелось бы убедиться в том, что мы все сделаем правильно. Мы не можем позволить себе ни единой ошибки, народ!

Послышался ропот, но в целом все согласились. Если они хотели начать работу с утра пораньше, то им необходимо было отдохнуть.

— Ну, и где будет спать Арик? — спросила Тори.

Геари колебалась. Не было никакой возможности разместить мужчину, не создав неудобства для одного из парней. Их комнаты были тесными, мягко говоря, и Геари была уверена, что ни один из них не хотел бы делить койку с незнакомцем. Арик посмотрел на нее с такой надеждой, что Геари неожиданно улыбнулась в ответ.

— У меня уже есть сосед по комнате.

Невозможно было не заметить разочарования Арика.

— Кто?

Тори раскачивалась на ногах вперед и назад.

— Я и Мистер Обнимашка.

— Да, — кивнула Геари. — И Мистер Обнимашка очень ревнивый. Он не будет нами делиться.

Арик и бровью не повел.

— Значит ли это, что я должен сразиться с ним?

— Тебе никогда не победить, — сладко сказала Тори. — Мистер Обнимашка мошенничает. Вы думаете, что он всего лишь плюшевый медвежонок, но он порочен, скажу я вам. Порочен.

Кэт с любопытством посмотрела на Арика.

— Вы могли бы уложить его в гамаке на палубе.

Геари обдумала это. Это, действительно, было неплохой мыслю.

— Мы все должны встать на рассвете, таким образом, не нужно будет переживать, что мы разбудим его, когда соберемся на палубе…

Тори наклонилась к Арику.

— Спорим, ты подумал, что лучше было бы уехать домой?

— Нет, — искренне ответил мужчина. — Я прекрасно провел время сегодня вечером, — он посмотрел на Тори и улыбнулся. — И ты была права. Могучий «Мун-Пай» — лучший. Спасибо, что поделилась своим сокровищем со мной.

— Не за что, — Тори встала на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку. — Спокойной ночи, Арик. Увидимся утром. Сладких снов.

— Тебе тоже, Тори.

Кэт бросила на Арика странный взгляд, пожелала всем спокойной ночи и вышла вслед за Тори в коридор. Тиа выступила вперед с расчетливым блеском в глазах.

— Ну, если никто больше не хочет пригласить его к себе… я могла бы поделиться с ним своей койкой.

— Шла бы ты спать, Синтия, — резко сказала Геари. — пока Джустина не прибила тебя за шуры-муры в вашей общей каюте.

Тиа устало вздохнула.

— Я просто пыталась быть дружелюбной. Говорят же люди, что нельзя спать в одиночестве в чужой постели.

— Да, и у них нет кузины на борту, которой к тому же нужно еще и приглядывать за ними. Той, которая сообщила бы о любом сомнительном поведении их матери. Спокойной ночи, Тиа.

В гневе перебросив свои волосы через плечо, Тиа оставила их одних.

Осмотрев Арика, Геари поняла, что он должен будет спать в своих заимствованных джинсах и рубашке.

— Что с твоей одеждой?

— Солин сказал, что принесет что-нибудь из одежды для меня утром.

— Ну, хорошо. Что ж… наверное, я возьму гамак и встречусь с тобой на палубе.

Арик хотел было предложить пойти с ней, но она уже снова стала сдержанной в его присутствии. Он отступил немного, хотя это было последнее, что он хотел сделать.

— Ладно. Увидимся на палубе.

Он направился к лестнице на верхнюю палубу, в то время как девушка пошла в другую сторону, вглубь корабля. Арик остановился у перил, пораженный неожиданными чувствами. Ничто здесь не было таким, как он ожидал. Особенно еда.

Ему было непонятно, почему боги так пекутся об амброзии и нектаре, учитывая, что людская пища столь удивительна на вкус. Возможно, богам было в ней отказано потому, что им положено было только лучшее, и им было тягостно думать, что люди усовершенствовали часть своего мира, несмотря на то, что воюют между собой. А может, боги искренне заблуждались.

Отгоняя от себя эту мысль, Арик поднялся наверх, чтобы ждать на палубе, ощущая на коже шелестение легкого ветерка. Ощущение было изысканным, но это было ничто по сравнению с видом города, который искрился на фоне бархатного черного пейзажа. Вода тихо плескалась рядом с лодкой, слышны были только слабые звуки музыки и смеха.

Неудивительно, что люди не хотят умирать. У них замечательный мир, а их жизнь только ценнее от того, что им недолго отведено тут пробыть. Как же они живут? Как могут они существовать, зная, что призрак смерти бродит за ними по пятам? Такое кого угодно расстроит, и всё же, большинство из них довольны своей участью.

Не придавая значения неминуемому концу, они двигались навстречу своей смерти с достоинством и изяществом, довольствуясь найденными крупицами счастья.

Это было, поистине, удивительно. Но тогда они не знали, насколько долгими будут их жизни. Десятилетия или недели. Готовясь к худшему, они ожидали лучшего. На самом деле, это было скорее благородно.

Должно быть, для Солина, Зет-Ти и остальных было дико жить бок о бок с ходячими трупами. Не удивительно, что они сторонились всех. Кому захочется открыться и подружиться с кем-то, когда ты можешь потерять его или её в любой момент? Когда нет никакой надежды на долгие отношения.

Абсолютно у всего здесь был конец.

Должно быть, это пугает их всех.

Арик вспомнил пережитое и попытался представить, что подумает Мегеара, если узнает, что ее жизнь вот-вот закончится.

«Из-за него».

Он похолодел от этой мысли. Он даже подумать об этом не мог. Арик был слишком наивен, заключая сделку с Аидом. Теперь не было никакой возможности отменить ее.

Как заметили М’Ордант и Винк, когда Мегеары не будет, найдутся другие, чтобы заманить Арика в этот мир.

Но он-то знал, что к чему. Мегеара была уникальна в этом мире потрясающих эмоций. За все века он никогда не встречал никого похожего на нее. Там, где Арик жил, человеческий мир казался неясным и нереальным. Но здесь он был ярким и экстремальным. Возможно, даже слишком экстремальным…

— Вот, возьми.

Мужчина обернулся и увидел Мегеару, направляющуюся к носу судна. Ее лицо вырисовывалось в лунном свете.

— Тебе повезло, что они у нас есть. Иначе тебе бы пришлось спать на тюфяке прямо на палубе.

Арик наблюдал за тем, как девушка подвешивает гамак.

— Тебе нравится спать в гамаке прохладными ночами, не так ли?

Мегеара посмотрела на него с выражением паники на лице.

— Как ты узнал об этом?

Арик узнал это из ее снов, но не сказал ей этого, ведь его целью было успокоить девушку и соблазнить ее, а не напугать еще больше.

— По выражению твоего лица и по сноровке, с которой ты его крепишь.

Геари успела покраснеть до того, как вернулась к своему занятию.

— Мне нравится смотреть на звезды по ночам.

Арик опустился на колени, чтобы помочь ей распутать веревки.

— И что ты там ищешь, когда смотришь на них?

Она ловко расправила полотно и закрепила шнур, продев его через кольца.

— Когда я была маленькой девочкой, мой отец лежал на палубе вместе со мной и моим братом и показывал нам созвездия. Тогда же он рассказывал нам истории о том, как греческие боги, возможно, создали их.

Мужчина понял, что эти воспоминания причиняли Геари горько-сладостные мучения. Она одновременно и любила, и ненавидела своего отца. Эту двойственность Арик с трудом понимал. Он, вообще, не испытывал каких-либо чувств к своим родителям. Хотя он никогда по-настоящему не знал ни одного из них.

У Морфея было слишком много детей, он не уделял внимания никому из них, а мать Арика, Мист, нельзя было беспокоить. Она была беззаботной богиней, которая не испытывала родственных чувств ни к кому и ни к чему.

По крайней мере, ни к кому, кого Арик знал.

И не то чтобы он злился из-за этого. Он был действительно противоречивой натурой. Именно так все и происходило в его мире, также Арик не испытывал совершенно никаких чувств к своим родителям, даже став человеком.

Но это заставило Арика задуматься, каково это — любить так, как любит Мегеара. Чувствовать боль предательства, когда человека больше нет рядом. Ощущать волны радости, когда человек с тобой…

Мужчина помог ей прикрепить угол.

— Так какая история была твоей самой любимой?

Геари подергала за веревку, чтобы убедиться, что та туго натянута.

— Про Ориона. Мне всегда казалось жестоким и трагичным, что его любила Артемида, и что её брат обманом заставил свою сестру его убить — из-за того, что Аполлон ревновал и не мог смириться с тем, что девушка любит простого смертного.

— Это только одна версия этой истории. Другая версия состоит в том, что Артемида убила его, потому что он изнасиловал одну из ее служанок.

— Я слышала и эту историю тоже, но больше верю первой.

— А почему ей?

— Не знаю. Она кажется более достоверной.

Геари была проницательна, и частичка его хотела подтвердить легенду, но Арик не осмелился. Она провела всю свою жизнь, изучая богов и древние цивилизации, ища подтверждение тому, что они существовали, и вот он — живое доказательство — прямо позади нее. Арик задумался, что бы она сделала, если бы узнала, что он один из богов, так же, как и ее подруга «Кэт».

Возможно, было слишком ожидать, что Геари воспримет все это, как должное.

Геари немного нервничала, когда закончила прикреплять гамак к крючкам. Он висел на высоте примерно тридцать сантиметров от палубы. Не слишком высоко, но и не так уж низко, чтобы было неудобно. Ее тревожило, что Арик мог простудиться даже под одеялами. Ухудшит ли это его состояние?

Девушка не знала, что с ним не так, но меньше всего хотела, чтобы даже мгновение его жизни было потрачено на другую болезнь.

Что снова поднимало вопрос: что же с ним все-таки не так? Геари хотела узнать, но не хотела напоминать ему, насколько коротка его оставшаяся жизнь. Ей это казалось неправильным.

Вместо этого Геари указала на гамак.

— Он всецело твой.

Арик прищелкнул языком.

— Ей богу, жаль, что ты это о гамаке, а не о себе самой.

— Да я и не сомневаюсь, что жаль.

Он притянул ее к себе в тот момент, когда девушка проходила мимо него, и поцеловал — до того, как она успела понять, что он собирается сделать. Геари застонала от его сладкого вкуса, от его голодных объятий.

Впервые в жизни она пожалела, что совсем не похожа на Тию. Для той был бы сущий пустяк уложить его в постель. Но Геари была не такой. Она никогда не оказывалась в положении женщины на одну ночь. Она предпочитала завести некие отношения до того, как лечь с кем-то в постель, именно поэтому она редко ходила на свидания. Поиски Атлантиды оставляли очень мало времени для чего-нибудь другого в ее жизни.

Но Арик всерьез проверял ее этические принципы на прочность. Отступая, она подняла одеяло с гамака и ткнула ему в грудь.

— Спокойной ночи, Арик.

Он раздраженно выдохнул, с гримасой забирая у нее одеяло.

— Спокойной ночи, Мегеара. Пусть боги снов будут милостивы к тебе.

От того, как мужчина промурчал эти слова, по ней пробежала дрожь. Как будто Арик знал, что он ей снится. Выкинув эту мысль из головы, Геари оставила его и направилась вниз, но, дойдя до лестницы, не смогла удержаться и обернулась посмотреть на него.

Арик уже лежал в гамаке, наблюдая за ней. В темноте казалось, что его глаза светятся.

Геари могла поклясться, что слышит его безмолвную просьбу вернуться к нему. Это напомнило ей о таком же бестелесном голосе, который манил ее к месту раскопок, только тот голос был женским. И даже сейчас он просил её найти Атлантиду и освободить её.

«Я схожу с ума». Может, ей стоило обратиться к кому-то по поводу шизофрении… Но она знала большее.

Это была не шизофрения.

Просто то, что она ищет, взывало к ней и требовало выполнить обещание. Геари понимала это. А вот то, что она действительно не понимала, так эту странную связь с Ариком. Почему она слышала и видела его, даже когда его не было рядом.

«Иди спать, Геари, и забудь об этом».

Помахав ему рукой на прощание, девушка пошла к себе в комнату и обнаружила там Тори уже лежащей в постели, в ночной рубашке, а рукой она придерживала мягкую игрушку.

Поскольку очки Тори лежали на ночном столике в её изголовье, она прищурилась, глядя на Геари.

— Я не ожидала, что ты вернешься.

— Что ты имеешь в виду?

— Да ну тебя, Геари, может, я и близорука, но этот мужчина лучше всех, кого я видела… пусть и расплывчато. Я бы на твоем месте не вернулась сюда сегодня вечером.

Геари её поддела:

— Тебе только пятнадцать, Тори. Не похоже, чтобы за твоим пояском было достаточно опыта, чтобы ты могла судить о крутых мужчинах.

— Согласна с тобой, но это не отменяет того факта, что он великолепен, и ты ему нравишься. Сильно. Так почему ты вернулась сюда?

— Потому что в четыре у нас сигнал утренней побудки.

Тори вздохнула и покачала головой.

— Из всех моих знакомых ты единственная, кого можно пожалеть больше, чем меня. Я сирота, Геари. Ты не должна быть все время одна.

— Ладно, замолчи и спи, пока я не умыкнула твоего Обнимашку. И, кстати, о покрытых мехом вещах, где Кичка?

— Я не знаю. Я не видела ее. Возможно, ее снова закрыли в трюме.

Словно по команде, кошка Геари вбежала в открытую дверь и принялась тереться о ее ногу.

Бенгальская кошка Кичка была подарком для Тори на прошлое Рождество, но сама кошка проявляла такую необычайную симпатию к Геари, что все они, наконец, сдались и считали кошку принадлежащей именно Геари.

— Вот ты где!

Раздеваясь, Геари подняла Кичку с пола и посадила на кровать. Кичка громко мяукнула и улеглась на свою подушечку, чтобы вылизать лапу. Тори повернулась спиной к Геари.

Думая об Арике, Геари выключила свет, легла в постель и закрыла глаза, а Кичка переместилась со своей подушечки на поясницу Геари. Через пару секунд кошка мурлыкала, Тори похрапывала, а легкое покачивание лодки убаюкивало Геари и отвлекало от всех ее проблем.

Не успев этого понять, Геари начала засыпать.

* * *

Арик никогда прежде не спал, как человек. Было непривычно ощущать тяжесть своего тела, особенно в сочетании с покачивающими движениями судна и гамака. Но ему не понадобилось много времени, чтобы затеряться в мире снов.

Странно было вернуться туда, где он жил. Сны его были полны тумана и прохлады. По крайней мере, поначалу, но со временем они начинали проясняться, и мужчина стал кое-что осознавать.

К нему вернулось его могущество. Арик приостановился в неуверенности, реальны ли его ощущения. Паря над землей, он вытянул руки перед собой и вызвал крутящийся огненный шар. Жар был теплым, но не причинял боли, и он поднял этот шар силой мысли на опасную высоту. Воодушевленный, Арик забросил его в темноту, где шар взорвался со вспышкой даже более яркой, чем солнце. Безобидные угольки дождем посыпались вокруг Арика, он откинул голову назад и рассмеялся.

О, да, хорошо быть спящим богом сна. У него были эмоции и его власть. Поэтому перед ним оставалась всего одна цель.

Мегеара.

Пора было её разыскать. Но оказалось, что подумать об этом проще, чем сделать. Да, он снова обладал своей силой, но у него не было стробилоса, а без него найти Мегеару было трудновато. Ему также не хватало сыворотки Винка, чтобы поддерживать сон Мегеары. Даже если бы Арик её нашёл, она могла проснуться и снова оставить его ни с чем.

«Я убью её». Но, даже помыслив об этом, Арик понимал, что это пустая угроза. Он бы никогда не убил женщину, которую жаждал.

Несколько минут он кружил по царству подсознательного, проплывая через сны обнаженных музыкантов, купающихся в деньгах и коктейлях с желе; карликового пуделя, атакующего добермана; женщины, имеющей странное сходство с леденцом на палочке и поющей с коровами; и странного случая, когда геморрой гонялся за женщиной вокруг куска сыра, пока не взорвался.

Да, люди очень странные существа. Неудивительно, что Арик оставлял этих сновидцев другим Скотосам. Ему больше по душе были изобретательные в постели женщины. Арик сделал перерыв между снами, чтобы глубоко вздохнуть. Это была пустая трата времени, а так как Мегеара планировала встать пораньше, ему нужно было поскорее найти её.

Закрывая глаза, Арик чувствовал вокруг себя отголоски снов… он прислушивался к ним, к дыханию и шепоту, отражавшихся во всём его существе.

Она была там. А потом он услышал это.

Слабый звук ее смеха. Сосредоточившись на нём, Арик с твёрдым намерением вошёл в её сон. Мегеара снова была на пляже, танцуя в полосе прибоя под музыку, которую только она могла слышать. Арик замер, увидев ее там, с влажными волосами возле лица.

Белое платье облепило ее тело, показывая ему каждый аппетитный и очаровательный изгиб. Каждый миллиметр плоти, которой он хотел насладиться. Не в состоянии вынести это, Арик спустился на пляж и направился к ней с намерением хищника. Его дыхание стало неровным, он подошел к ней сзади и прикоснулся к ее плечу. Мегеара повернулась к нему, и то, что произошло следом, поставило его в тупик.

Глава 10

Геари восторженно смеялась, вспоминая сегодняшний день, волны ласково разбивались о ее тело. Она уже собралась нырнуть в море без снаряжения и найти Атлантиду, как вдруг почувствовала, что кто-то взял её за руку. Обернувшись, она увидела Арика.

Радость наполнила ее безрассудным возбуждением, и Геари сделала то, что хотела сделать в течении всего дня — притянула его к себе и крепко поцеловала.

Прибой ласкал их, и вода была не холодной, она была теплой и успокаивающей.

Геари зарычала, чувствуя вкус его губ на своих, ощущая, как его сильные руки обнимают ее, когда их языки вместе танцуют. Его жесткие мускулы перекатывались под ее руками, когда Арик прижал ее к себе так сильно, что они фактически слились в одно целое.

О, находиться у него в объятиях было так здорово. Эти мускулы, прижатые к ее телу. Геари зарылась рукой в волосы Арика, легонько потянув за них, чтобы чувствовать себя еще ближе к нему.

— Ты самый лучший, — выдохнула она ему в губы, прежде чем прикусить их зубами. — Спасибо тебе за разрешения.

Арик уткнулся носом в ее шею, отчего она почувствовала легкую дрожь по телу.

— Рад помочь в любое время.

Слегка отстранившись и буквально сорвав с него белую рубашку, Геари оседлала мужчину, повалив его на землю.

Пляж удлинился так, чтобы волны больше не могли их намочить. Вместе с этим море отступило, оставляя после себя влажный пляж, который уже не был песчаным. Скорее, это было похоже на кровать, усыпанную лепестками роз.

Арик был поражен поведением Мегеары, она ласкала и поглаживала его так, как будто все, чего она жаждала — было его тело. Именно такую Мегеару он и надеялся встретить в человеческом мире. Но она была такой сдержанной в течении дня, что он уже и не надеялся на подобную встречу.

Сейчас она была дикой в своем желании.

У него закружилась голова, когда девушка прижалась губами к его шее и начала ласкать его языком. Он думал, что умрет от удовольствия.

Арик гортанно рассмеялся:

— Ты, определенно, распутна сегодня.

Геари скользила вниз по нему, облизывая и доставляя удовольствие каждой части его тела.

— Ты даже не представляешь. Это убивало меня весь день, быть так близко к тебе и не иметь возможности прикоснуться к твоему телу. О Боже, ты сексуален и великолепен.

Тело Арика задрожало от возбуждения, когда Геари прошлась от его шеи до сосков, а затем до низа живота, пока не добралась до пояса его джинс. Вообще-то, Арик мог запросто сделать так, чтобы они просто исчезли, но ему было любопытно, как девушка поведет себя в этом настроении.

Мегеара буквально разорвала его брюки в стремлении добраться до него. Она срывала куски его джинс и швыряла их через плечо, пока он не оказался совершенно голым.

Лежа на спине, Арик наблюдал, как ее руки исследуют его по всей длине. Геари со страстью набросилась на него, и он наслаждался каждой секундой. Как бы хорошо ни было раньше, когда он просто жил её эмоциями, теперь стало гораздо лучше, когда у него появились свои собственные.

Арик зашипел, когда Геари добралась до его бедер и, не отрываясь от них ртом, взяла его естество в руку и поглаживала его, пока он не стал твердым, как камень. Мужчина задрожал от такого удовольствия.

Он легонько провел ногтями вдоль ее спины, пока у нее по телу не побежали мурашки. Желая большего, Арик опустил руку вниз, чтобы погладить ее на стыке ее бедер. Мужчина облизнул свои губы, будто пробуя ее вкус, еще до того, как погрузил в нее свои пальцы.

Она была такой влажной и готовой для него. Он играл с ней, медленно проникая в нее, пока не заполнил ее полностью. Геари не терпелось попробовать его.

Ее глаза распахнулись от наслаждения, девушка играла с его членом, а он гладил ее там. Геари нравилось ощущать его твердое тело своим. Его волоски щекотали ее кожу.

Но хватит прелюдии.

Затаив дыхание в сладком предвкушении, Геари потянулась и взяла кончик его члена в рот, и принялась играть с ним языком. Опускаясь ниже, она ощутила его сладко-соленый вкус. Она почувствовала, как Арик содрогнулся под ней.

Испытывая головокружение от этого ощущения, девушка взяла Арика еще глубже в рот, желая вкушать его и доставлять ему удовольствие всю оставшуюся ночь.

Арик обхватил ее Геари, наблюдая за ней.

Он нуждался в этом всякий раз, когда она делала это. Арик не знал, что было в этом одном действии, но ничего не доставляло ему удовольствия сильнее этого. Его руки на ее щеках чувствовали, как под пальцами работает ее челюсть, в то время как девушка облизывала его и брала в рот.

Его тело было словно в огне, и в глубине своего сознания Арик думал о том, насколько лучше это могло быть, если бы он бодрствовал. На что в действительности это будет похоже, когда ее рот будет на нем?

Было странно думать об этом в таком ракурсе, но, фактически, Арик был девственником. Он никогда не занимался любовью с женщиной помимо царства снов.

До Мегеары Арик никогда на самом деле и не заботился об этом. Но сейчас его это волновало.

Он хотел бы знать, каково это — по-настоящему разделить с ней свое тело. Почувствовать ее прикосновения, подобные этим, только будучи в сознательном состоянии.

Желая быть еще ближе к нему, девушка отстранилась, чтобы лечь на него сверху. Арик закрыл глаза, так приятно ему было чувствовать Мегеару рядом с собой.

Ее кожа, в отличие от его, была теплой и мягкой. Мужчина прижал ее к себе, наслаждаясь ощущением того, как обнимает ее всем телом.

Геари наклонилась, чтобы поцеловать его, прежде чем скользнуть на его член. Арик резко вдохнул от удовольствия, пронзившего каждую частичку его существа. Мегеара неистово любила его в разбивающемся вокруг них прибое.

Волны подкатывались, но не достигали их.

Арик не мог сосредоточиться ни на чем, кроме потрясающего ощущения ее тела, когда она полностью отдавалась ему. Он держал ее за бедра, ускоряя ее ритм. Геари двигала бедрами, в поисках умиротворения и близости прижимаясь к мужчине все сильнее.

Он был настолько глубоко в ней, что это причиняло ей боль. Геари нравилось заниматься сексом с этим мужчиной, и она не могла не задумываться, был бы настоящий Арик таким же добрым и нежным, как этот любовник во сне.

«Ты могла бы это выяснить».

Да, что сделало бы ее уязвимой, и чего она хотела меньше всего. Геари Кафиери совершенно не хотелось, чтобы ее кто-то обидел. Это того не стоило.

Особенно после того, как она узнала, что Арик скоро умрет. Поддаться ему — значит навлечь на себя страдания, а она испытала уже достаточно боли.

Все, кого она любила, мертвы.

Все.

Кроме Тори. Поэтому Геари так пыталась защитить ее. Не дай Бог, если с ее кузиной что-нибудь случится. Геари будет уже не в состоянии жить дальше, и она знала это.

Но, как только она почувствовала Арика внутри себя, ей захотелось того будущего, которого, как она знала, у нее никогда не будет. И это разбивало ей сердце.

Геари было предначертано быть одной. Не было смысла сопротивляться этому. По крайней мере, он был у нее во снах.

Улыбаясь мужчине, она ускорила движения, пока, наконец, не почувствовала тот миг абсолютного блаженства перед тем, как ее тело освободилось и ослепило ее экстазом.

Арик откинул голову назад, ощущая, как ее тело сжимается вокруг него. Приподняв бедра, он погрузил себя глубоко внутрь нее за мгновение до того, как испытал собственный оргазм, и девушка рухнула на него сверху.

Теперь это… это было тем, чего он так жаждал.

Воистину, ни в этом, ни в любом другом мире не было ничего более захватывающего, чем Мегеара.

Мужчина крепко прижал ее к себе, сердце его продолжало колотиться. Он никогда не был настолько удовлетворен.

Заправив прядь волос за ухо, девушка облокотилась на руку, чтобы посмотреть на него. Он никогда не видел более красивой женщины.

Арик взял ее за подбородок, глядя на нее снизу вверх и смеясь над своим изнеможением. Глаза Мегеары сияли в лунном свете, когда она прошлась поцелуями вдоль линии его челюсти.

— Если бы я смог убедить тебя вести себя так же, когда мы не спим…

Она засмеялась, и от этого ее груди колыхнулись у его груди.

— Никогда. Я не могу позволить себе быть такой, когда не сплю. Никто не уважает женщин легкого поведения.

— О, уверяю тебя, это не так. Я всегда буду относиться к тебе с уважением.

— Да, конечно, — она приподнялась, чтобы сесть.

Арик забыл, как дышать, при виде залитого лунным светом обнаженного тела Мегеары, лежавшей на его бедрах. Он протянул руку и провел пальцем вокруг ее соска, когда она бросила взгляд в сторону океана.

Арик смотрел на ее лицо, когда она начала хмуриться.

— Что не так?

— Море…

Он обернулся посмотреть и мгновенно похолодел. Волны бились о берег, но странное движение привлекло его внимание. Пенистые гребни волн стали превращаться в лица, и эти лица начали подниматься над водой, формируя тела из воды.

Долофонийцы.

Потомки Фурий, Долофонийцы были по своей сути убийцами богов. И именно они многие века назад согнали всех Онерои в одно место, чтобы Зевс мог наложить на них наказание. И теперь кто-то натравил Долофонийцев на Арика.

Он знал это.

Не было никаких других причин для их нахождения здесь. Они не были чем-то, что сотворила Мегеара, и он чувствовал, что они не были частью ее снов.

Они были здесь, чтобы убить его.

— Мегеара, тебе нужно уходить.

Арик выскользнул из-под нее.

Геари застыла на месте, глядя, как десять человек вышли из волн абсолютно сухими. Две женщины и восемь мужчин. Такого же роста или даже выше, чем Арик, они выходили из моря, как стая бешеных собак, готовых к нападению. Низко наклонив головы, они со смертоносным видом направлялись к Арику.

Не было слышно ни звука. Даже шума прибоя. Сам воздух замер. Он был наэлектризован надвигающимся конфликтом.

Арик оставался на своей позиции. Облегающая черная кожаная броня появилась на его теле и волосы сами собой собрались в хвост. На руках и на левом колене появились шипы.

У одного из мужчин, который был выше Арика как минимум на пятнадцать сантиметров, была лысая голова и на одной стороне лица — татуировка феникса, хвост которого спускался вниз и обвивался вокруг шеи. На мужчине была чёрная футболка без рукавов, подчёркивающая накаченные мускулы на руках, чёрные кожаные штаны и ошейник с шипами. Металлические наручи закрывали его руки до локтей, а на плече он держал топор.

Другой мужчина, более худой, был выше сантиметров на пять, его короткие ярко-зелёные волосы были зализаны наверх по направлению к глазам. На нем были черные панорамные солнечные очки, и он нес черный посох с серебряными шипами, торчащими с обоих концов. Его голые руки были покрыты красочными татуировками, с левого уха свисало девять колец. На нижней губе было еще два кольца.

У следующего мужчины — коротко подстриженные тёмно-рыжие волосы обрамляли идеально красивое мужественное лицо. Его карие глаза сверкнули красным, когда он достал «AK-47» из складок своего длинного кожаного плаща.

У мужчины рядом с ним вся правая часть туловища была обнажена. Его длинные чёрные волосы были затянуты в хвост, а левое плечо и рука были покрыты чёрным пластинчатым доспехом. Его щёки были испещрены шрамами, чёрные глаза глубоко посажены.

Еще двое оказались близнецами. Они были одного роста с Ариком, с короткими каштановыми волосами, и если у одного из них кольца были в правом ухе, то у другого они были в левом. В отличие от остальных, на них были надеты широкие брюки и классические рубашки, поверх которых — чёрные кожаные пальто, сапоги облегали ноги. Они двигались медленно и легко, с плавной грацией, как будто настроенные на одну волну. Их лица были идеальной формы.

На два шага позади них шел мужчина, ростом как минимум 2 метра 15 сантиметров. Его светлые волосы были коротко подстрижены, своим строением он напоминал Терминатора и вёл себя так, что даже киборг выглядел бы котёнком рядом с ним. Лицо этого мужчины было суровым и грубым, было ясно, что он живет, купаясь в крови окружающих.

Последний человек был худой и жилистый. Стальные шипы покрывали его руки и предплечья. На его высоких байкерских ботинках пламя поднималось от носков до черепов на самом верху. Он был без рубашки, с мускулистым, как у гимнаста, телом.

Выражение их лиц говорило о том, что они пришли сюда сражаться.

Одна из этих двух женщин с темными волосами и ярко-зеленым прядями была еще более высокой, чем Геари. Волосы были собраны в хвост, и казалось, что зелёные пряди были змеями. Они ползали по её плечам, обвиваясь вокруг шеи, шипя и кусаясь.

Другая женщина была намного ниже, но не менее смертоносна. Подтянутая и поджарая, с выступающими мускулами, она имела ярко-красные волосы и острые черты лица.

Геари схватила свою одежду, хотя, казалось, остальные даже не замечали её присутствия. Их внимание было обращено только на Арика.

— Кто подослал вас? — с вызовом спросил Арик.

Вместо ответа мужчина выстрелил прямо в Арика. Арик отпрянул, прежде чем отскочить влево и выставить руку. Она действовала как оружие и осыпала этих людей градом пуль в ответ. Своей другой рукой Арик сделал ещё несколько «выстрелов».

Группа увернулась от них, и тут же женщина с красными волосами швырнула диск, который взорвался над Ариком. Взрыв сбил его с ног, и он упал плашмя на землю, а снопы искр взметнулись в воздух вокруг них.

Арик ударился о песок с такой убийственной силой, что это проняло его до костей.

Черт бы их побрал.

Все его чувства были выведены из равновесия, но Арик достаточно сражался во снах, чтобы знать, что здесь он обладает преимуществом. Он может быть смертным во время бодрствования, но здесь он оставался богом. И они наехали не на того Скотоса. Никто не может уничтожить его в его собственном царстве.

Рыча, Арик перевернулся, вскочил на ноги и материализовал для себя кнут. Он ударил им женщину, которая оглушила его, и кнут обвился вокруг её талии. Это могло перерубить её на две части, если бы она не была Долофонийкой. Но кнут всего лишь глубоко врезался в ее тело, повалив на землю.

Зеленоволосый мужчина замешкался, наблюдая за ее попытками вырваться.

— Ты силен, — сказал он, обнажив ряд жутких клыков. — Немногие люди могут побороть Алеру.

Арик снова взмахнул кнутом, заставляя их уклоняться от него.

— Первая ошибка. Я не человек. Я бог. Если вы хотите сражаться в этой реальности, то вам понадобится подкрепление.

Лысый бросился на Арика так быстро, что виден был только след пара за ним. Он схватил Арика за талию, и они с грохотом повалились на землю. Арик катался с ним по земле, пытаясь оттолкнуть от себя, прежде чем смог отшвырнуть его ногой.

Прежде чем Арик, наконец, смог встать на ноги, другая женщина уже вскочила к нему на спину. Он перекинул ее через голову и толкнул в грудь. Не моргнув и глазом, она начала наносить удары кинжалом, почти достав его.

Плохо то, что оружие Долофонийцев было сделано Гефестом, единственным Богом, знающим, как выковать оружие, которое причиняет боль. Если говорить более конкретно, то он выковал оружие для убийства других богов.

Арик поймал женщину кнутом за шею, но прежде чем он смог навредить ей, один из мужчин ударил его сзади. Арикос отпустил кнут и обернулся, чтобы противостоять ему.

Но сначала Скотосу пришлось уклониться от топора лысого мужчины. Арик поймал его обеими руками и пнул гиганта в ответ. Тот не сдвинулся с места. Все, что он сделал — это рассмеялся.

— Посмейся над этим, говнюк, — зарычал Арик, ударяя гиганта головой. Тот отшатнулся назад, выпуская из рук топор, полностью предоставив его Арику.

Тут же другой мужчина ударил Арика посохом сначала по ногам, потом по голове. Бог сна увернулся, ударив в ответ топором, от этого удара мужчина проворно уклонился.

Он поднял посох и ударил Арика по ребрам. Арик почувствовал острую боль, но отреагировал на неё взмахом топора.

Мужчина снова увернулся, а один из близнецов выставил своего рода невидимую преграду, которая разнесла топор на кусочки. Проклиная все, Арик едва выкатился из зоны досягаемости посоха.

Мужчина прыгнул на ноги Скотосу. Арикос вскочил и ухватил посох обеими руками. Он удачно его выхватил, выведя из равновесия мужчину, а затем вытащил свои ноги из-под него. Вырывая посох из рук мужчины, Арик всадил один его конец в его грудь. Тот с диким криком распластался на песке.

Один готов.

Осталось девять.

Арик покрутил посох и сунул его под руку, поворачиваясь к остальным, которые начали относиться к нему с бо́льшим уважением. Они были уже не настолько самоуверены, по сравнению с тем, когда только явились. Их лица были искажены недоверием, казалось, они мысленно разговаривали друг с другом.

Ну и пусть.

Арику необязательно было слышать их мысли, чтобы понять, что они планируют покалечить его. Скотос попятился назад, когда они стали окружать его.

Он знал, что они оценивают его. Нанося отвлекающие удары, заставляя его отступить, чтобы проверить его реакции и оценить его слабые места.

Он играл с ними.

Давая им ложные впечатления. Ложные реакции. Будь он проклят, если окажется настолько глуп. Арик вряд ли бы продержался так долго во снах, если бы позволял другим взять над собой верх.

Один из близнецов подошел к Арику сзади. Он крутанулся вместе с посохом и присел, чтобы сбить мужчину с ног. Арик поднялся на ноги, чтобы завершить атаку, но не смог, так как другой близнец ударил его в ответ с такой силой, что Арика подняло в воздух, и он оказался распластанным на песке.

Арик взмахнул посохом, вставая. Увернулся от колена лысого мужчины и отклонился от меча, которым его пыталась проткнуть женщина.

Геари едва могла думать, наблюдая за смертельным танцем Арика с другими.

Она никогда не видела ничего подобного.

Арик использовал посох, чтобы оторваться от земли, и ударил ногами мужчину с тёмно-рыжими волосами. Потом Арик развернулся, чтобы атаковать лысого мужчину и близнецов одновременно.

Давай, Арик!

Но Геари не могла бросить его на произвол судьбы. Даже для сна это становилось слишком кровавым, и честно говоря, в своем подсознании она ничего подобного видеть не желала.

Желая снова обрести контроль, Геари подошла к ним.

— Прошу прощения.

Арик отвлекся на ее зов, что позволило лысому мужчине нанести чувствительный удар ему в лицо. Он обернулся обратно, прежде чем успел прорычать ей:

— Беги, Мегеара.

— Бежать от чего? Они недоумки, и, хотя это крайне занимательно, мне бы хотелось вернуться к тому, что мы делали до того, как они нас прервали, — она замахала руками на остальных. — Так, ребята, вам пора.

Близнецы медленно надвигались на Мегеару.

— Это вовсе не игра, человек. Послушай Скотоса и уходи. Мы не связаны законами Онерои. Убийство человека для нас ничто.

Это должно было напугать ее? Ну да.

Что она такого съела на ужин, что ей мерещится это?

Ах да. Крабовые котлеты. Они никогда особо ей не нравились. Она съела две такие. Может, поэтому здесь были близнецы.

Или она просто устала, что было наиболее вероятным объяснением. Во всяком случае, она устала от этой части своего сна.

— Все в черном, ну разве это не страшно? Ооо. Кем вы двое себя считаете? Злой Человек и его закадычный друг Плохой Мальчик? — Геари устало вздохнула. — Смотрите, это меня действительно раздражает. Я хочу, чтобы вернулся мой сон, а это значит, что вы все должны уйти.

Один из близнецов потянулся, чтобы схватить её, но Арик помешал ему. Он потянул её за руку, в сторону от остальных. Арик приостановился, чтобы выпустить струю огня в своих преследователей.

— Мегеара, тебе нужно уходить.

— Только с тобой.

Арик хотел проклясть тот факт, что она не может отличить реальность от своих снов. Если она умрет в этом пространстве, то умрет и в реальности тоже. Так же, как и он. Геари остановилась и поморщилась.

— Почему ты играешь с ними? Просто покрой их всех снегом.

Мужчина не понимал, что она имела в виду, пока Геари не щелкнула пальцами и не заключила Долофонийцев в глыбы льда. Они встали замертво — и у Арика отпала челюсть. Человек не должен иметь такую способность.

— Как ты это сделала?

— Это же сон, глупыш. Я всегда могла контролировать свои сны. В детстве я притворялась, что смотрю телевизор, и, если мне не нравился сон, я просто переключала на другой канал. Как сейчас.

Внезапно пляж исчез. Они были на летнем лугу, а от Долофонийцев и следа не осталось. Челюсть Арика упала ещё ниже, когда он почувствовал жар солнца и запах вереска и пшеницы.

Как, вообще, это было возможно?

Люди не могли так просто контролировать сны, как это делала Мегеара. Если бы он не знал, то мог бы подумать, что в ней течет кровь Онерои. Но в ней-то ее не было.

Особый аромат и аура выделяли даже тех, в ком текла совсем незначительная часть божественной крови. Мегеара ничем таким не отличалась. Она была стопроцентным человеком.

Прежде чем Арик успел спросить, каким образом Мегеара смогла получить контроль над Долофонийцами, ее губы накрыли его. На мгновение все, что он мог ощущать — была она. Каждой своей частичкой.

К сожалению, Арику необходимо было снова сосредоточиться, и, к сожалению, совсем не на том, как хороша она на вкус.

— Пожалуйста, Мегеара. Я бы с удовольствием остался с тобой, но я не могу.

Девушка хмуро взглянула на него.

— О чем ты говоришь?

Он поцеловал ее в лоб, прежде чем отстраниться. Она отнесла их далеко от Долофонийцев, но они были все еще там, ища его, и они не успокоятся, пока он не будет мертв. И им все равно, кто может встать у них на пути.

Все, что имело для них значение — это выполнить свою миссию. Последнее, что бы он хотел видеть — то, как они причинят вред Мегеаре.

— Я скоро буду с тобой.

И с этими словами он вырвал ее из сна. Арик проснулся в гамаке со вкусом крови во рту. Все его тело болело, он с трудом мог дышать. Что, вообще, происходит?

Ничего такого, вообще, не должно было быть.

Арик не знал, почему Долофонийцы были посланы за ним, но ведь причина не имеет значения. Единственное, что должно приниматься во внимание — это то, что они не остановятся, пока он не умрет. Они нашли его в царстве снов. У них также не займет много времени, чтобы найти его в человеческом мире.

Затаив дыхание, Арик выкатился из гамака и упал на палубу. Он застонал, поскольку на него обрушилась боль. Он попытался подняться, но его тело отказывалось подчиняться. Арик был вынужден лежать на палубе, глядя на звезды, тихо мерцающие в небе над ним.

Наблюдая за звездами, он злорадно рассмеялся. Как абсолютно вовремя.

Его сон только что превратился в кошмар.

Глава 11

Геари проснулась на рассвете полной сил. Ночь была спокойной, без снов, и теперь ей не терпелось приступить к раскопкам. Пора уже было браться за дело и взбудоражить весь мир.

Тори уже встала и оделась, она сидела в углу с фонариком, разглядывая фотографии места их раскопок. В темноте девушка выглядела, как жуткое привидение.

— Что ты делаешь? — спросила Геари.

Тори сдвинула очки на нос и задумчиво взглянула на Геари.

— Хотела бы я нырнуть с вами. Было бы так здорово оказаться первой на месте раскопок, потрогать все.

Геари кивнула, шестьдесят метров было слишком глубоко для Тори, которая занималась дайвингом только в целях развлечения. Не говоря уже о том, что было слишком опасно испытывать судьбу. Оба, Ясон и отец Тори, погибли во время несчастного случая при погружении. Геари совершенно не хотелось, чтобы такая же судьба постигла кого-нибудь еще.

— В следующий раз.

Тори вздохнула.

— Ага. Только не забывайте снимать, чтобы я могла наблюдать за вами и представлять, что тоже там нахожусь.

— Да, моя королева. Желаете что-нибудь еще?

Тори ухмыльнулась.

— Миллион долларов и Брэда Питта.

Отбросив покрывало и встав с кровати, Геари рассмеялась дежурному ответу Тори.

— Ты забыла про мир во всем мире.

— Я чувствую себя немного эгоистично сегодня. Думаю, все дело в переизбытке подростковых гормонов. Или это просто всеобщее возбуждение.

Геари закатила глаза, направляясь чистить зубы. Ей не потребовалось много времени, чтобы полностью одеться. Как и Тори, поскорее стремясь начать, она буквально выбежала на верхнюю палубу.

Небо только начинало светлеть. Розовый цвет перемешивался с голубым, а оранжевый пробивался узкими полосками, закручивающимися в спирали над ней, обещая хорошую погоду для погружения и раскопок.

Закрыв глаза, Геари глубоко вдохнула рыбный запах моря и улыбнулась.

Отличный день, чтобы жить. И поблагодарить человека, который помог реализовать ее мечту. Она направилась к гамаку, чтобы разбудить его.

Только Арика в нем не оказалось. Он лежал прямо на палубе к ней спиной. Испугавшись, что он мог заболеть, Геари бросилась к нему и опустилась на колени рядом с ним.

— Арик?

Мужчина почти неслышно застонал, когда она потрясла его. Перевернувшись на спину, он открыл глаза, и Геари увидела небольшой синяк у него на лбу.

— Почему ты лежишь на палубе?

Арик указал на висевший над ним гамак.

— Я вывалился из гамака, пока спал.

— Приземлившись головой?

— Вероятно. Хорошо, что она крепкая, да?

Геари скривилась от его неуместного юмора. У Арика перехватило дыхание, когда она нежно убрала волосы с его лба, чтобы осмотреть его лицо. Выражение озабоченности на ее лице вызвало у него желание заработать еще один синяк, чтобы проверить, станет ли она беспокоиться еще больше.

К счастью, он не был мазохистом. Пока что.

— Нужно быть осторожнее.

— Буду, — честно ответил он.

Арик не собирался давать Долофонийцам возможность снова одержать над ним верх. На корабле он был в некоторой безопасности, так как они не посмеют начать заварушку перед группой людей.

По крайней мере, он пытался себя в этом убедить.

Проблема с Долофонийцами была в том, что у них не было общепринятого свода законов, которого бы они придерживались. Оставалось надеяться, что они будут соблюдать правила, установленные для всех.

В конце концов, они, как и Хтонианцы, были сами себе законом. Разница лишь в том, что Хтонианцев действительно никто не держал на поводке.

Что касается Долофонийцев, их могли отозвать Эринии. Не то чтобы они часто это делали. Фурии имели склонность наслаждаться конфликтами, и не было ничего, что они любили бы больше, чем хорошую кровавую бойню.

Мегеара присела на корточки, чтобы взглянуть на Арика. Рассвет подсветил ее волосы, отчего они ярко засияли. Ее щеки были розовыми, и он мог думать только о проведенных в поцелуях часах. И еще больше часов он хотел бы провести, занимаясь с ней любовью. Арик уже был твердым для нее, желая попробовать ее снова.

Почему же она не может овладеть им в этой реальности так же, как она делала это в другой?

— Ты так прекрасна.

Мегеара с сомнением взглянула на него.

— Парень, ты довольно сильно ударился головой, да?

Арик нахмурился.

— Почему ты не можешь принять комплимент?

— Потому что я просто не привыкла к ним. Я родом из семьи, которая не верит в беспорядочное поглаживание по голове. То, что никто на тебя не вопит, доказывало, что ты все делаешь правильно. И также никто и никогда не делал комплиментов по поводу внешнего вида. Это же банально. Важно только то, что внутри.

Его улыбка была нежной и бесхитростной.

— А внутри ты еще прекраснее.

Геари уставилась на него. «Что женщины отвечают на это?»

— Спасибо, — но это совершенно не отражало ее чувств. Все, что касалось Арика, трогало ее до глубины души, и ей хотелось остаться с ним.

— Эй, Геари? — она обернулась на зов Тедди.

— Да?

— У нас повредился землесос. Джустина сейчас работает над этим. Я просто хотел, что ты была в курсе.

— Спасибо, — Геари отстранилась и улыбнулась Арику. — У нас полно дел. Ты как, в состоянии?

— Безусловно. Я здесь для того, чтобы помогать.

И в течение следующего часа, когда они готовили лодку и оборудование, Арик оказался верен своему слову. Неважно, насколько тяжелой или грязной была работа, он выполнял её без жалоб.

Они как раз собирались сняться с якоря, когда на причале появился Солин, выглядящий идеально ухоженным и очень раздраженным. C горящими глазами он поднялся на борт корабля и направился прямиком к Геари.

— Вы ведь не собирались оставить меня, не так ли, Доктор?

Геари не знала, что сказать. Честно говоря, она забыла о нем. К счастью, Арик появился как раз в этот момент и спас ее от нападок Солина. Солин сурово нахмурился, увидев небольшой синяк на брови Арика.

— Что с тобой случилось?

— Он ночью выпал из гамака, — объяснила Геари.

— Прошу прощения у вас обоих, я хочу отправиться в плавание сейчас же.

Арик ничего не говорил, пока не остался наедине с Солином.

— Гамак? — произнес Солин с насмешкой. — Это больше похоже на схватку с чем-то твердым.

— Так и было. Прошлой ночью во сне появились Долофонийцы.

Солин застыл как камень. Его охватил такой дикий гнев, что фактически опалил Арика. Можно подумать, что они на него напали.

— Сколько?

— Десять.

Солин удивленно выгнул бровь.

— И ты выжил? Должен сказать, я удивлен.

— Я так легко не сдамся.

— Очевидно, что нет. Так как же ты избавился от них?

— Они отступили после того, как я убил одного из них, потом…

Солин смотрел в изумлении.

— Ты — что? — с сомнением спросил он.

— Я убил одного из них.

Солин бросил на него взгляд высочайшего уважения.

— Как тебе это удалось?

— Я действительно хорош в том, чем занимаюсь, — Арик говорил это без высокомерия, всего лишь констатировал факт.

— Ага, а ты отдаёшь себе отчет в том, какие громы и молнии ты навлёк на свою голову? Долофонийцам не нравится, когда кто-то берет над ними верх.

— Знаю, и я уверен, что мне снова придется столкнуться с ними.

Солин покачал головой, глядя на воду. Один уголок его рта приподнялся в злой усмешке.

— Ну, и какого же из ублюдков ты прикончил?

Арик не знал их имён, но у него было ощущение, что Солин не один раз с ними столкнулся, чтобы так этим интересоваться.

— Того, что с посохом.

Солин рассмеялся.

— Эрибос. Хороший мужик. Хотел бы я увидеть это. Зевс знает, что я желал запихнуть в его задницу тот посох в течении многих столетий.

Он указал на лицо Арика.

— Все еще болит?

— Да.

— Потрясающе.

И это так и было. Ничто из этого не имело смысла. На нём не должно было остаться ни следа после битвы.

За исключением смерти, случившейся в царстве снов, ничего больше не должно было переноситься в человеческую реальность. Этого просто не происходило.

— Всё, что мне приходит в голову, связано с тем, что я Скотос и не имею отношения к этой реальности. Может, поэтому я чувствую боль из снов в этом мире.

— Возможно.

Вдруг звук оловянного свистка разрезал воздух — это были запущены лодочные двигатели.

Арик поднял голову, поскольку кто-то начал наигрывать ирландскую мелодию. Через пару мгновений он услышал красивый голос, поющий народную песню «Такого, как я, не каждый день встретишь». Остальная команда подхватила песню, отчаливая от пристани и направляясь к выходу из гавани.

Они все работали дружно, и вид этого согревал его. Арик улыбнулся таким товарищеским отношениям.

— Они невероятны, не так ли?

— Кто? Люди?

Арик кивнул.

— Пожалуй.

Держась подальше от остальных, Арик наблюдал за Солином и пытался представить себе, каково это — совмещать лучшее из обоих миров. Иметь чувства и находиться среди людей и в этой реальности, и мире снов.

Почему Солин относится ко всему этому так равнодушно? Безусловно, он должен был оценить красоту этого мира.

— Так на что это похоже?

Солин нахмурился.

— Что на что похоже?

— Быть человеком.

Солин сердито усмехнулся.

— В основном отстой. Я настоятельно рекомендую вернуться к своей божественности так скоро, как только ты сможешь.

Арик не понимал этого. Здесь было так много очарования. Так много всего.

— Слушать их песни… смотреть на пейзаж. Как ты можешь не любить это?

Солин скривился.

— Болезни. Грязь. Расточительство. Преступления. Жестокость. Что здесь любить?

— На Олимпе тоже присутствует жестокость.

— Это правда, но я ненавижу человечество так же сильно, как и богов. И те, и другие — эгоистичные ублюдки, стремящиеся к уничтожению всего, что их окружает. Они получили идеальный мир, и вместо того, чтобы наслаждаться им, они предпочитают уничтожать его и друг друга. Уж извини, если я смотрю на них не с любовью в глазах, а с презрением в сердце.

Арик наклонил голову, чувствуя, как неприкрытая ненависть сочилась из каждой клеточки Солина.

— Тем не менее, ты помогаешь мне. Почему?

Лицо Солина оставалось бесстрастным, он лишь равнодушно пожал плечами.

— Нечего делать. Вечность скучна. Очень скучна. Я надеюсь, что, когда ты развеешь мрак тайны над Атлантидой, это потрясет мир и добавит немного юмора и интереса моей жизни. Если нам повезет, появится Аполлими и как следует порадует нас масштабным фейерверком. Черт, даже если она совершит половину из того, что натворила в прошлый раз, всем, кто ненавидит Олимпийцев и человечество, будет на что посмотреть.

Арик не понимал, как кому-то могут наскучить человеческие ощущения. Не говоря уже о том, чтобы ненавидеть их до такой степени. Но Солин уже несколько веков торчал здесь. Возможно, со временем он тоже бы пресытился.

Когда песня закончилась, команда уже подхватила песню «Битлз» «Революция 1».

— Эй, Арик? — он повернулся к Тори, которая подбежала и вручила ему небольшой пакет из фольги. — Замороженное печенье «Поп-Тартс»[26]. С помадкой. Доверься мне.

Затем она вприпрыжку убежала. Смеясь, он понял, что это, должно быть, больше, чем просто еда. Она казалась помешанной на том, чтобы развратить его.

Солин побрел прочь, в то время как Арик вскрыл пакет и понял, что Тори обладала превосходным вкусом. Эти штуки были очень вкусными.

В то время как «Битлз» растворились в «Би Джиз»[27], лодка набрала скорость, приближая их к месту, где одиннадцать тысяч лет назад очень обозленная богиня уничтожила свою семью и отправила целый континент на морское дно.

Популярная легенда говорила о том, что это Аполлон разрушил Атлантиду за то, что их королева приказала убить его любовницу и их сына. Это было прекрасной пропагандой Греческого пантеона, который хотел, чтобы его считали наиболее угрожающим. Но это очень сильно отличалось от того, что было на самом деле.

Они были неофитами по сравнению с Атлантами. Их силы ничтожны. Аполлими Разрушительница пронеслась бы над всей землей, уничтожая абсолютно все и всех на своем пути, если бы превратностями судьбы не была заключена в самом разгаре ее кровожадной тирады. Теперь она сидела, запертая в загробном мире Калосисе, наблюдая за всем этим, ожидая того, кто освободит ее.

Даже учитывая, что Арику не хватало его божественной силы, он мог слышать богиню Атлантов, взывающую к освобождению. Она походила на Маяк, призывающий к себе людей.

Наверное, именно поэтому так много желающих пыталось найти Атлантиду. Остальные боги были той причиной, почему данные поиски, в конечном счете, не удавались. Никто, кроме Аполлими, не хотел, чтобы ее выпустили.

Арик поднял глаза и встретился взглядом с Кэт, которая стояла на носу корабля. У них не было согласия по этому вопросу, но пока Мегеара не сорвала печать, что плохого в том, что она покопается в руинах?

Ну, найдёт она несколько осколков посуды и, может, какие-нибудь драгоценности. Ничто из этого не связано с заключением Аполлими. Они были в безопасности.

По крайней мере, Арик пытался себя в этом убедить.

* * *

Солин шёл по палубе и, увидев стоявшую у перил необычайно высокую женщину, замер на месте. Гибкая и грациозная, она ошеломляла своим видом. Но сила, исходящая от неё, превосходила её красоту. Это была аура, которую он хорошо знал.

Она была Олимпийкой. И не было ничего, что Солин ненавидел бы больше Олимпийцев. Он осторожно приблизился к ней, оценивая её и прикидывая, какой же силой она обладала.

— У тебя внешность богини, но я тебя не знаю.

Женщина сощурила зелёные глаза, с подозрением глядя на него, и мужчина понял, что она точно так же чувствует его силу и оценивает его, как и он её.

— Я служительница Артемиды.

Солин рассмеялся от этих слов.

— Ты служительница? Ты более могущественна, и мы оба это знаем.

— А ты слишком влиятелен для полубога. Заставляет задуматься, уж не заключил ли и ты с кем-нибудь сделку.

Солин нахально улыбнулся и огляделся, чтобы убедиться, что люди не могут их услышать.

— Обожаю, когда люди строят догадки насчёт меня.

— Кто бы сомневался. И что же тебя привело сюда? Разве это нормально, что два охотника за снами работают вместе?

— Почему бы и нет. Найдется немало Скотосов, привыкших работать сообща, — Солин оглядел её с головы до ног, рассматривая восхитительное тело. Для его вида она была превосходным материалом для игры во сне. — Я удивлён, что тебя не навещали.

— А я не удивлена. Артемида скормила последнего ухажёра, решившего приударить за мной, дикому кабану. А если дело касается моих снов, она становится непредсказуемой. Только самоубийцы войдут в них.

— О, — мужчина резко вдохнул, услышав её предупреждение, которое заставило его улыбнуться в предвкушении. Он моментально затвердел. — А ты делаешь это более соблазнительным.

Женщина улыбнулась ему в ответ соблазнительной улыбкой со смесью угрозы и вызова.

— А ты так и не ответил на главный вопрос дня. Зачем ты здесь, Скотос?

Солин невозмутимо пожал плечами.

— Изначально я собирался на гулянку с Ариком. Но теперь я передумал. Честно говоря, все происходящее не так уж и увлекательно, однако, твое присутствие здесь говорит о том, что Артемида чрезвычайно заинтересована. А все, что занимает ее, интересует и меня, и это означает, что дело начинает приобретать любопытный поворот. Тебе так не кажется?

— Не совсем. Почему бы не избавить себя от лишней головной боли и не свалить?

— О, видишь ли, меня не заставишь уехать. Ты пытаешься от меня отделаться. Почему?

— Ты меня раздражаешь.

Солин вновь посмеялся над ее словами.

— Я еще даже не начинал раздражать тебя. Представляешь, что бы было, если бы я за это взялся?

Её глаза угрожающе сузились.

— Могу себе представить. А также могу представить, как вскрою тебе горло и сделаю себе шнурки из твоей гортани.

— В самом деле, кори, ты должна остановиться. Ты по-настоящему заводишь меня.

С перекошенным лицом она посмотрела на него.

— Ты больной ублюдок, да?

— А разве это не определение Скотоса?

Она отступила от него и оглядела лодку, чтобы убедиться, что никого не было в пределах слышимости. Ее взгляд остановился на Арике.

— Как видишь, один из вашего вида уже есть у нас на борту. Еще одного нам не нужно.

— Все так думают, но для них действует специальное предложение. Два Скотоса по цене одного, и вот я здесь, во всей своей красе, чтобы проникнуть тебе под кожу или под юбку. Мне, в общем-то, всё равно.

— Да, но есть закон, позволяющий вернуть бракованные товары. Не могу представить себе что-то более дефектное, чем ты.

— Я могу. Обладающий божественными силами бессмертный, который выдает себя за слугу, и ждет, что остальные этого не заметят. Тебе не кажется это абсолютно дефектным?

— Думаю, это не твое дело.

— Хм… — она, в самом деле, заинтриговала Солина, что для него было крайне необычно.

Женщина подняла голову и посмотрела на него.

— Почему ты так ненавидишь Арика? — вопрос был нелогичным и удивил его.

— Прости?

— Я обладаю божественными силами, помнишь? Я могу чувствовать твои эмоции и от них так и веет злобой. Почему ты ненавидишь его?

Солин снисходительно ухмыльнулся ей.

— Если ты знаешь так много, то должна знать ответ.

— Я могу только чувствовать эмоции, но не могу проследить, откуда они взялись. А то, что я чувствую, буквально пожирает тебя изнутри, и поэтому возникает вопрос, откуда у Скотоса такие сильные эмоции.

Солин пожал плечами.

— Я всего лишь полукровка, помнишь? У нас иммунитет к проклятью.

— Ах, — произнесла она, как будто, наконец, все поняла.

Его заинтриговал ее тон.

— Что?

— Я ошибалась. Это не ненависть, это зависть.

Солин рассмеялся над самой идеей. Он ревнует к Скотосу? Бредовое предположение.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь.

По её тону было ясно, что его отрицание её удивило.

— Да нет, понимаю. Ты источаешь этот дух. Ты полностью им пропитан. Зависть, живущая в тебе, поедает тебя изнутри так же, как червяк внутри сочного яблока, — женщина прищелкнула языком. — Да уж, никакого дезодоранта не хватит, чтобы замаскировать эту вонь.

Она вела себя нелепо, и Солин начал уставать от общения с ней.

— Разговор окончен.

Он пошел прочь.

— Подожди.

Солин остановился и обернулся.

— Да?

— Я уже сказала Арику и теперь говорю тебе, что не позволю ни ему, ни Геари, ни кому-либо ещё открыть Атлантиду. Никогда.

Он фыркнул, услышав это.

— Можно подумать, меня интересует Атлантида. Я действую только в своих интересах.

— И что же это за интересы?

— Как ты изволила выразиться ранее, это не твое дело. Хорошего дня, богиня. И — удачи.

* * *

Арик взял передышку, когда они приблизились к месту назначения. Голос Аполлими становился всё громче по мере приближения корабля. Они были всего в нескольких футах от места, где раньше был главный порт Атлантиды.

Закрыв глаза, Арик мог мысленно его представить. Это был шумный порт, кишащий купцами, пиратами и рыбаками. Проститутки, моряки и чиновники мирно сосуществовали бок о бок в битком набитых доках. Здесь запахи рыбы, специй и духов смешивались в густую атмосферу, а на горе из-за каменных стен сверкала столица. Высокоразвитые жители Атлантиды были мирным народом, всегда готовым прийти на помощь другим.

Но Зевс и Аполлон отказывались оставить их в покое. Греческие боги развязали войну с пантеоном Атлантиды, манипулируя их людьми. В конце концов, именно эти люди больше всего и пострадали.

Отбросив эту мысль, Арик оглядел корабль, заполненный людьми, жаждущими узнать уже известную ему правду. Для человечества было бы лучше, если бы Атлантида продолжала оставаться на дне морском. Экипаж метался по кораблю, готовясь к уже обреченным на провал раскопкам.

Арик пересек палубу и подошел к Солину, помогавшему с насосом.

— Сделай мне одолжение.

— Разве я еще недостаточно сделал для тебя?

Арик усмехнулся.

— Если учесть, что ты мне сделал, то нет. Или, если быть точнее — черт возьми, нет.

— Я бы не согласился, но меня раздирает от любопытства. Чего ты хочешь на этот раз?

— Знание, — просто ответил Арик.

— О чем?

— Как погружаться.

Взгляд Солина испытующе сузился.

— Зачем?

Арик окинул его насмешливым взглядом.

— А сам как думаешь, зачем? Я хочу убедиться, что они не вторгнутся в запретную зону и не побеспокоят определённую богиню. Я же не могу это сделать, находясь на расстоянии 60 метров над ней, не так ли?

Солин всё еще сомневался.

— Мегеара не позволит тебе пойти с ними.

— Если я буду знать, что делать, как она сможет меня остановить?

Солин рассмеялся.

— Тебе еще многое нужно узнать о женщинах.

Он прищурил глаза, прежде чем положить свои руки на голову Арика. Мужчина почувствовал острую жалящую боль и сразу же стал обладателем опыта, необходимого для профессионального погружения.

К несчастью, у него пошла носом кровь.

— Что за черт?

Солин взглянул на него свысока.

— Ты всего-навсего человек, и я просто заменил часть проводов в твоем мозгу. А ему это не понравилось. Будучи богами, мы с этим справляемся. А в качестве человека… — он вытащил носовой платок и вручил его Арику.

Великолепно. Просто чудесно.

Арик вытер кровь и подошёл к Мегеаре, которая проверяла воздушные шланги.

— Где мой гидрокостюм?

Геари буквально разинула рот от этого неожиданного вопроса.

— Прости?

Он показал на сухие гидрокостюмы за её спиной.

— Я собираюсь пойти с тобой.

Она беззвучно шевелила губами несколько секунд, прежде чем смогла издать хоть какой-то звук.

— Эээ… нет. Это не игра, Арик.

— А я и не играю. Я собираюсь пойти с тобой и помочь. Поверь мне. Я знаю, что делаю.

Геари сомневалась. Дилетант на борту был нужен ей в последнюю очередь.

— Он говорит правду, — сказал присоединившийся к ним Солин. — Могу тебя уверить, он наполовину рыба. Жак Кусто[28] по сравнению с ним никто. Аквамен[29] тоже.

Но Геари это не убедило, и она, нахмурившись, посмотрела на Солина.

— Ты хоть знаешь, как это опасно?

— Я бы не отправлял его туда, если бы не был в полной мере уверен, что он вернется снова позлить меня.

Солин говорил таким сухим тоном, что она могла бы взять его напрокат в качестве сушилки.

Геари колебалась. Она не хотела, чтобы пострадал кто-то из её команды. Или Арик.

— Если ты плаваешь как рыба, как могло получиться, что ты тонул, когда мы тебя нашли?

Арик напрягся. Он забыл про обстоятельства их встречи. К счастью, он смог быстро придумать ответ:

— Когда вы меня нашли, я уже довольно много проплыл и поэтому просто устал. Обычно у меня нет никаких проблем. Мне не повезло в тот день… и не раз.

Её скептицизму не было предела. К ней подошла Кэт.

— Что происходит?

— Арик хочет нырять вместе с нами. Я даже не знаю.

Кэт и Арик обменялись взглядами, которые были одновременно враждебными и уважительными.

— Ты знаешь, что делаешь? — спросила Кэт.

— Да.

— Тогда пусть идет с нами. Что самое плохое с ним может случиться?

Геари с сарказмом отреагировала на безразличие Кэт.

— Гибель.

Кэт пожала плечами.

— Можно погибнуть, переходя улицу, а на глубине шестидесяти метров машин не так уж и много, — она, как ни странно, была права. Кэт сморщила нос, глядя на Геари. — Пусть идет. Я присмотрю за ним. Обещаю.

Из всех знакомых Геари, Кэт была единственным человеком, кто был более сильным пловцом, чем она. Если Кэт сказала, что все хорошо, значит, так и есть.

Геари повернулась к Арику.

— Ладно. Ты можешь переодеваться.

Геари внимательно следила за тем, как Арик готовился к погружению, чтобы убедиться, что он не лгал, говоря о своей компетентности. Она должна была поверить ему. В снаряжении он выглядел так, будто был рожден в нем, и он знал, как его одевать. Не было никаких сомнений в его телодвижениях.

Но ее это смущало.

— Скажи мне, как тот, кто рос в горах, мог заниматься дайвингом?

Услышав этот вопрос, Арик замер, пытаясь придумать правдоподобную историю.

— Я же говорил, я искал Атлантиду. Трудновато делать это на поверхности. Я провел немало времени на исследовательских кораблях здесь, в Эгейском море.

— Хммм… знаешь, в тебе есть что-то, чего я не могу понять. Но я не знаю, что это.

Он успокаивающе улыбнулся ей.

— Я здесь, чтобы помочь тебе, и это всё, что тебе нужно знать.

Несмотря на притягивающий эффект этих слов, она отступила назад и в её глазах сверкнуло подозрение.

— Ага.

Арик хотел выругаться от отчаяния, но у него не было времени.

Они готовились к погружению. Нырять собралось четверо из них. Геари, Кэт, Арик и Скотт. Геари подвела их к платформе, которая должна была опустить их вместе с землечерпалкой в воду. Никто из них больше не заговорил до самого погружения. Арик слышал свое дыхание, когда погружался за ними вглубь, все дальше от поверхности света.

Вода была мутной и темной. Но самым странным ощущением было давление воды на его тело. И чем глубже он погружался, тем хуже это становилось. Это было едва ли не угнетающе, и часть его хотела паниковать.

Но это было нелепо. Это была всего лишь вода, а он был с людьми, которые знали, что они делают. Если уж на то пошло, он и сам знал, что делает. Геари остановилась у первой погрузочной станции, чтобы дать своему телу адаптироваться к давлению и глубине.

— Как вы, ребята?

Скотт усмехнулся.

— Отлично, босс.

Кэт кивнула.

Геари посмотрела на Арика.

Он наклонил к ней голову.

— Прекрасно.

Но что-то в его словах не соответствовало действительности, она чувствовала это инстинктивно, но не знала почему.

— Ты уверен?

— Ага. Просто у меня перед глазами стоит картинка, что будет, если сорвать с кого-нибудь из нас шлем на глубине шестидесяти метров.

Выражение отвращения искривило лицо Геари.

— Фу, — грубо проговорила Кэт.

Геари согласилась с ней. Это было тем, о чем никто не хотел задумываться. Скотт прокашлялся.

— Мне еще не поздно вернуться обратно? Я не уверен, что хочу быть здесь, раз у Фредди Крюгера появились такие видения. Что ему мешает поэкспериментировать?

Геари покачала головой.

— Арик просто пошутил. Ведь так?

— Безусловно. Но…

— Никаких «но», — произнесли все трое в унисон.

Геари похлопала Арика по плечу.

— Давайте просто думать о чем-нибудь приятном, хорошо?

— Видите ли, — голос Тори прозвучал в их головах посредством связи. — Теперь, когда Арик упомянул об этом. На глубине шестидесяти метров, учитывая давление на человеческое тело…

— Тори! — огрызнулась Геари. — Пожалуйста, только не надо рассказывать про шансы и статистику прямо сейчас, ладно?

— Ну вот, испортила все удовольствие.

Проигнорировав недовольные нотки в тоне Тори, Геари стала опускаться к следующей станции. Она разделила процесс погружения на четыре части, чтобы помочь им адаптироваться. Но, честно говоря, она хотела бы сразу же погрузиться до места раскопок. Если бы это было возможно.

Потребовалось некоторое время, чтобы добраться до места и осмотреться. Им нужно было осторожно закрепить просеиватель, чтобы случайно не повредить ничего, что могло скрываться под слоем ила и осадочных пород.

Слова отца Геары о том, что большая часть, связанная с историей Трои, была утеряна по вине Генриха Шлимана[30] из-за его рвения в поисках доказательств, прочно засели в ее голове. Шлиман повредил столько же, сколько и спас.

Она не хотела совершать ту же ошибку.

Как только исходная точка была установлена и сфотографирована, они перегруппировались.

— Как проходит погружение? — спросила Геари остальных.

Они все показали ей поднятые вверх большие пальцы.

— Подача воздуха устойчивая? — перепроверила она.

Скотт кивнул.

— Погружение отличное, босс.

— Я в порядке, — подхватила Кэт.

Арик усмехнулся Геари.

— Предлагаю начать раскопки.

От его рвения по ее телу пробежала горячая волна. Его пыл, похоже, не уступал ее энтузиазму. Геари направилась к первому участку, который она хотела исследовать.

Они аккуратно очистили пространство с помощью насоса, пока не наткнулись на что-то, похожее на инкрустированную стену.

Рука Геари буквально дрожала, когда она дотронулась до нее. Как бы ей хотелось оказаться без перчаток, чтобы попробовать её на ощупь.

— Это не природный объект, — сказала она, глядя на Скотта и ожидая подтверждения.

— Нет. Он слишком аккуратный.

Геари сфотографировала его, пока Скотт брал пробу отложения.

«Я вижу тебя…»

Она замерла, услышав звучание низкого, чарующего женского голоса в голове.

«Ты уже так близко, маленькая роза. Играешь со стеной. Но это совсем не то, что тебе нужно, так ведь?»

Геари посмотрела на остальных, но, похоже, они не слышали этот голос.

«Кто ты?» — мысленно спросила она.

«Я — то, что ты ищешь, Мегеара. Я Атлантида. Иди ближе ко мне, детка. Еще метр в сторону. Копай вглубь под илом. Там тебя ждет шкатулка…»

Было безумством даже задумываться о том, чтобы подчиниться этому голосу. Что он мог знать?

Но несмотря на то, что она велела себе не обращать никакого внимания на него, оказалось, что она уже начала делать то, что сказала женщина.

— Геари?

Она проигнорировала голос Кэт и продолжила раскапывать ил. Он окружал её мутным пятном. Она копала все глубже, но ничего не находила.

«Я не в себе».

— Геари! — голос Тори звучал резко по двусторонней связи. — Перестань двигаться, — Геари замерла. — Подвинь камеру на сантиметр вправо.

Геари сделала, как было сказано.

— Зачем?

Тори еще не успела ответить, а Геари уже увидела, что ее кузина рассмотрела на передаваемой картинке.

Это был уголок чего-то, похожего на коробку. Нет…

Геари затаила дыхание, осторожно вытаскивая её. Она была покрыта коркой морских отложений. Но это её не интересовало. Шкатулка была древней, с четким изображением тянувших колесницу львов, в которой высокий бог управлял ими своим посохом.

На ней были те же неразборчивые надписи, что и на ее кулоне. Её руки дрожали, она с трудом, но осторожно, приоткрыла крышку, чтобы увидеть, что было внутри шкатулки.

— Что это? — спросила Тори голосом, в котором сквозило предвкушение. — Я не могу рассмотреть, Геари. Что там внутри?

Геари вздохнула с разочарованием, поняв, что шкатулка пуста.

— Ничего, Тори. Но шкатулка старая, — она вручила ее Скотту, чтобы он упаковал ее для изучения позже наверху.

Надеясь найти что-нибудь получше, Геари наклонилась и продолжила поиски, и вдруг услышала звук, как будто Тори уронила что-то. На заднем фоне были слышны приглушенные голоса, было похоже, что кто-то спорил, но Геари не могла понять, что происходит.

— Ты в порядке, детка? — ответа не было. — Тори? Кристоф?

Пару секунд спустя что-то громко хлопнуло у неё в ушах. А далее последовала тишина в эфире.

Глава 12

Для Геари не было худшего ощущения, чем осознание того, что те, кого она любит, были в опасности, и она не могла до них добраться. В припадке истерики Геари забыла про поиски и поплыла сквозь темную воду так быстро, как могла.

— Геари!

Она проигнорировала крик Кэт. Единственное, что имело значение — это подняться на поверхность и выяснить, что происходит. Арик неожиданно оказался рядом, потянув Геари назад.

— Тебе необходимо успокоиться. Ты дышишь слишком часто.

Геари отрицательно помотала головой.

— Это прозвучало, как взрыв. Мне нужно подняться.

— Все, что мы слышали — это хлопок.

Арик говорил спокойно и ровно, впившись в нее своими голубыми глазами.

— Это могло быть что угодно. Все, что нам известно — это то, что связь барахлит. Ты же не хочешь умереть из-за этого, не так ли?

Мужчина был прав — и она ненавидела его за это. Кивнув, она прижала руку к шлему, чтобы тщательнее прислушаться.

— Тори? Ты здесь? Что происходит? — ответа по-прежнему не было. — Тори? Кристоф? Джустина? Тиа? Проклятье! Кто-нибудь, ответьте мне… ради Бога.

Арик задержал дыхание, желая успокоить Геари. Но когда молчание затянулось, он не знал, что делать. Должно быть, что-то…

Его мысли прервались, когда справа от него пронесся кусок металла. Вслед за ним последовали такие же куски, проносившиеся в воде мимо них.

И было очевидно, что за куски это были.

— Э-э, ребята. — произнес Скотт дрожащим голосом. — Я думаю, наша лодка пытается нас убить.

Да уж. У Арика было нехорошее предчувствие, что парень может быть прав. Дерьмо. Арик посмотрел на Кэт и мог поклясться, что она знала не больше него.

Он закрыл глаза и мысленно позвал своего брата:

«Солин…»

Никакого ответа не последовало, что могло означать что-то более зловещее, чем взрыв лодки. Арик отпустил Мегеару.

— Ладно, давайте подниматься. Спокойно.

— Хорошо.

Но он почувствовал панику и страх в голосе Мегеары. Он немного помедлил, когда Мегеара и Скотт поплыли первыми, чтобы оказаться рядом с Кэт.

— Предположения есть?

Кэт мрачно покачала головой.

— Ты же понимаешь, если лодки больше нет, то запасов воздуха хватит ненадолго.

Он тоже подумал об этом. Пока подача воздуха не прекращалась. Это было еще одной причиной, по которой им стоило скорее подняться.

Воздуха могло быть не так много, а поскольку сейчас он был человеком, то мог здесь умереть, что было последним, чего бы он хотел. Кэт была единственной из них, кто мог этого не бояться. Везучая сучка.

На пути к первой точке подъема Арик изо всех сил пытался связаться с Солином, а Мегеара продолжала звать остальных по связи. Но в ответ не было ничего, кроме кусочков металла, которые продолжали проноситься мимо, направляясь к морскому дну.

Да уж, ничто не могло сравниться с жизнью, пролетающей мимо тебя, учитывая тот факт, что положение намного хуже, чем просто нехватка воздуха.

Они добрались до первого резервуара с двумя шлангами для дыхания. Сначала женщины, потом он и Скотт.

Они плавали вдоль резервуара, выжидая, пока их тела приспособятся к новой глубине, чтобы можно было продолжить подъем. Но каждый из них был напуган тем, что могло случиться с лодкой и остальными.

«Арикос…»

Арик замешкался, когда, наконец, услышал голос Солина в голове.

«Что происходит?»

«Лодка взорвалась».

«Да ладно! Мы в некоторой степени догадались об этом, так как куски лодки чуть не продырявили нас. Что произошло — и почему ты это не остановил?»

«Ага, конечно. Остановить это, щас! Я ни на что такое не подписывался».

Арик проклинал эгоизм Солина.

«Проклятье, Солин. В резервуаре недостаточно воздуха для нас всех. Мы можем не вернуться обратно».

«Это должно для меня что-то значить? Вы все равно когда-нибудь умрете, не так ли? В чем тогда разница? Даже после того, как вас всех не станет, я буду здесь, по-прежнему живой».

Если Арик доберется до Солина, он его просто убьет.

«Это не игра, Солин».

«Конечно же, нет. Вы теперь сами по себе. Удачи».

Арик заскрипел зубами, забирая шланг у Мегеары, так как наступила его очередь дышать.

«Молись, чтобы я до тебя не добрался».

«Молитвы для дилетантов, и у тебя сейчас есть проблема гораздо больше меня».

Арик почувствовал, что Солин покидает его мысли. Мегеара взяла шланг и, глубоко вдохнув, снова поплыла наверх. Арик и остальные последовали за ней.

Они были на полпути ко второй станции, когда еще больше обломков начало падать сквозь воду. Что за черт? Там что, еще одна лодка взорвалась?

Арик подплыл к Мегеаре, когда она начала двигаться еще быстрее.

— Мегеара. Прекрати. Мы должны дышать медленнее. Ты же знаешь. Сохраняй спокойствие и соберись.

Геари хотела отпихнуть его подальше от себя, но понимала, что он прав. Она не могла позволить себе бороться с ним в воде.

В данный момент у них были запасы воздуха на станциях. Они могли побыть там, пока их тела приспосабливались. Затем они могли задержать дыхание и доплыть до следующей. Но она считала, что это занимало слишком много времени. Она должна была узнать, что происходит. Что случилось с остальными.

С тяжестью на сердце она взглянула на Скотта, у которого в глазах стояли слезы.

— С нами все будет хорошо, Скотт.

Обуревавшие его сомнения обжигали её.

— Да, конечно.

— Больше никаких разговоров, — огрызнулась Кэт. — Мы должны беречь тот воздух, который у нас остался.

Арик взял Геари за руку и сжал её, затем потянул её наверх, к поверхности. Геари подчинилась, но тысячи ужасных мыслей проносились в её голове, пока она плыла.

Ее брат умер из-за неисправности его баллона. Она всегда задавалась вопросом, что пережил Ясон в свои последние несколько минут, когда понял, что его жизнь вот-вот закончится.

Она должна сказать, что это отстой. Воспоминания и несбывшиеся мечты просачивались сквозь нее с нестерпимой силой.

Геари не хотела умирать.

Она была молода, и, хотя она так и не определилась, когда именно, но она все еще мечтала, что однажды встретит отличного парня, мечтала о детях. Мечтала, что будет стареть с кем-то, кто будет ценить ее так же сильно, как она будет ценить его.

Она что, многого просит? Было столько всего, что Геари хотела бы сделать. Теперь она может никогда больше не увидеть солнечного света. Это было несправедливо, подойти так близко к своей цели и умереть, прежде чем она смогла закончить свои поиски.

Но худшей мыслью было то, что Тори и Тиа могут быть мертвы. Джустина, Тедди, Кристоф и все остальные…

И это её вина. Всё её вина.

Боже, как ее отец жил с чувством вины? Неудивительно, что он стал алкоголиком. В этот момент Геари понимала его, как никогда раньше. Она потратила так много времени, обвиняя его, что даже не приняла во внимание вину, которую он приберег для себя.

Мучительная боль от осознания той опасности, которой он подверг свою семью, и память о них, умирающих из-за его поступков.

«Мне очень жаль, папа».

Если она выберется из этого, и если остальные в порядке, то всё кончено. Геари никогда снова не поставит под угрозу жизни других людей. Это была всего лишь дурацкая мечта, которая не стоила больше ни одной капли крови.

Другая жизнь.

Атлантида не хотела, чтобы ее нашли. Геари же почти добралась до нее.

Девушка вдруг поняла, что вода становится светлее. Подняв глаза, она увидела солнечный свет, преломляющийся в волнах над ее головой. Не так уж далеко… Ее радость была омрачена страхом перед тем, что ее ждет, что она может обнаружить там, наверху.

Что же произошло с остальными из их экипажа? Ужасные образы преследовали Геару. Мысли о Тори и Тие, лежащих в воде лицом вниз. Или изуродованных… взывающих к ней о помощи…

«Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, будьте в порядке».

Ее горло сжималось при приближении к поверхности. Боль от недостатка воздуха в легких становилась тягостной и болезненной. Ее легкие горели, будто в огне, когда новая волна паники накрыла ее. Как трагично умереть в такой близости от цели.

Еще всего несколько метров, и Геари достигнет поверхности. Она начала отстегивать маску, как только поднялась достаточно близко к поверхности воды. Ее руки и ноги были такими тяжелыми. Ее сердце готово было выпрыгнуть из груди от напряжения. Она так сильно хотела перевести дыхание, но знала, что не может.

«Пожалуйста…»

Вынырнув на поверхность, девушка сняла маску. Геари отбросила ее в сторону и, наконец, глотнула воздуха. Она задрожала от холода, когда вода проникла в ее костюм. Но иметь возможность снова свободно дышать было так здорово, что она не обратила на это никакого внимания.

Поворачиваясь вокруг себя в воде, она попыталась сориентироваться. Первое, что Геари увидела, были тлеющие останки лодки, большая часть которых ушла на дно.

В истерике она поплыла к ним лишь для того, чтобы вытащить оттуда кого-нибудь. Она повернулась и обнаружила там Арика.

— Они погибли, — рыдала она, отстраняясь от него. — Я должна найти их.

— Они не погибли.

Геари пронзил гнев, и она открыла было рот, чтобы сказать мужчине, чтоб он прекратил ее опекать. Он указал в противоположном направлении от судна.

Девушка увидела там маленький спасательный плот, на котором были Тори, Джустина, Солин, Алтея, Тиа, Кристоф и Брайан. Облегчение разорвалось в Геари с такой дикой силой, что она ушла под воду. Арик поймал ее и помог подняться обратно на поверхность.

Она смеялась и плакала, обнимая его и целуя. Он никогда не видел ничего подобного. Было похоже на то, что Геари совершенно не контролировала свои эмоции.

Девушка улыбнулась ему, прежде чем отплыть от него и направиться к остальным. Сбитый с толку, Арик просто держался на поверхности воды, пока Кэт и Скотт не появились рядом с ним.

— Слава богам. — произнесла Кэт после того, как отбросила свою маску в сторону.

— Что случилось с лодкой? — спросил Скотт.

Кэт одарила его «да ладно» взглядом.

— По-видимому, взорвалась.

— Да, но почему?

Кэт одарила Арика суровым взглядом.

— Интересный вопрос, не так ли?

— Да.

Скотт немедленно поплыл за Мегеарой, в то время как Кэт и Арик отстали.

— Как думаешь, Зебулон причастен ко всему этому? — спросил ее Арик.

Кэт покачала головой.

— Не в его стиле. Он бы просто раздавил всех нас и ничего не оставил. Нет, это был необдуманный шаг.

— Тогда это люди?

— Я не знаю, но выясню.

Арик нахмурился. Странная нотка прозвучала в ее голосе, и у него возникло подозрение, что богиня точно знала, кто стоит за всем этим, но не хотела выдавать их, его или ее.

Арик обвинил бы в этом Долофонийцев, но это также было не их стилем. Они боролись с ним, а это означало, что они бы пришли сразиться с ним под водой, а не утруждали бы себя угрозами тем, кто на поверхности. Не говоря уже о том, что Долофонийцы не были так небрежны. Нет, если бы они были здесь, он бы знал об этом. Если уж на то пошло, он бы истекал кровью.

Тогда кто? Черт, враги будто падали с деревьев. Удачи им.

* * *

Истерически смеясь, Геари забралась на плот и заключила Тори и Тию в свои объятья.

— Эй! Ты же меня намочишь! — огрызнулась Тиа, отталкивая ее. Геари проигнорировала кузину, прижимая ее к себе.

— Слава Богу, ребята, с вами все в порядке.

Тори поцеловала ее в щеку.

— И с Кичкой. — она приподняла ткань на коленях, чтобы показать им весьма расстроенную шипящую на них кошку. — Я схватила ее на бегу.

Геари поцеловала свою кошку в пушистую макушку, прежде чем принять Кичку от Тори, и посмотрела на остальных. Все были здесь и расспрашивали друг друга.

— Что случилось?

Тори указала большим пальцем на Солина.

— Солин сказал, что почувствовал утечку газа. Если бы не он, мы бы все были мертвы.

Геари нахмурилась от таких объяснений.

— Утечка газа? Как? Мы с Кристофом всегда тщательно все проверяем.

Тори пожала плечами.

— Я не знаю.

Они обе посмотрели на Солина, который выглядел на удивление надменно, несмотря на то, что его волосы были растрепаны, а безупречный костюм покрыт черными пятнами.

— Я просто почувствовал запах, и у меня возникло плохое предчувствие того, что что-то собирается, простите за каламбур, взорваться.

— Да уж, — проговорила Геари, поглаживая свою кошку. — И часто у тебя проявляются такие экстрасенсорные способности?

Уголок его рта приподнялся в насмешливой улыбке.

— Ты даже не представляешь.

Было что-то странное в его голосе, отчего по спине Геари пробежал холодок.

Тедди передал ей небольшую флягу.

— Это Вам, шкипер. Мы рады, что вы все вернулись целыми и невредимыми.

Геари поблагодарила его, когда Арик, Кэт и Скотт присоединились к ним на плоту. Она не упустила того, каким недобрым взглядом Арик одарил Солина, прежде чем подойти и сесть рядом с ней.

— Тебе лучше? — спросил ее Арик.

Геари кивнула.

— Все хорошо.

Арик протянул свою руку к голове Кички. Кичка зашипела на него, прежде чем протянуть лапу и ударить его по руке. Арик отдернул руку от ее когтей. Геари была ошеломлена. За все то время, пока она находилась у нее, Кичка никогда еще не вела себя подобным образом. Арик нахмурился, отодвигаясь на безопасное расстояние от кошки.

— Кичка, — сделала замечание Тори. — Что на тебя нашло, девочка?

На это ответил Солин.

— Она, наверное, расстроена тем, что случилось. Это был сумасшедший, безумный день.

Может быть. Но все же здесь происходило что-то очень странное, и Геари хотела знать, что. Геари огляделась вокруг, чтобы посмотреть на обломки лодки, когда прибыла помощь. Они были на волосок от гибели.

Слишком близко. Сегодня всем им повезло. Но завтра…

Она не хотела думать об этом. Боже, что бы случилось, если бы Солин не почувствовал утечку? Что, если бы другие не стали слушать его?

На месте взлетевшей на воздух лодки были бы ее друзья и семья. Эта мысль отрезвила Геари.

— У нас есть резервные копии всех данных. — сказала Тори, принимая Кичку из рук Геары. — Мы сможем все восстановить.

— Нет, — решительным тоном произнесла Геари. — Мы покончили с этим.

Все, кроме Солина и Кэт, уставились на нее.

— О чем ты говоришь?

— Как мы можем бросить всё это?

— Ты с ума сошла?

— Мы только что получили разрешения на раскопки! Как ты можешь говорить такое?

Вопросы сыпались на нее с невероятной быстротой. Геари принялась разглядывать свои руки, чтобы подавить их ярость.

— Поймите, ребята, я не мой отец. Я не смогу жить, зная, что стала причиной чьей-то смерти. Меньше всего — причиной смерти тех людей, которые сейчас находятся на этом плоту. Нам это не нужно. В моей жизни было слишком много похорон, я устала от этого.

Тори посмотрела на нее.

— Ура! Означает ли это, что я буду чаще ходить по магазинам? — радостно спросила Тиа.

— Заткнись, Тиа, — отрезал Скотт. — Геари, подумай, что ты говоришь.

Тори погладила Кичку под подбородком.

— Геари испытала сегодня шок. Дайте ей время успокоиться — и она передумает. Вот увидите.

Геари начала было исправлять ее, но не захотела спорить. Ее решение сформировалось, и не было никакой вероятности, что когда-нибудь она снова сможет зайти так далеко с другой группой.

Сегодня она получила ценный урок и собиралась прислушаться к нему, пока не стало слишком поздно. Ее решение окончательное, она задержалась на плоту, пока остальные пересаживались в спасательную лодку.

Арик задержался рядом с ней.

— Ты уверена в этом?

— Абсолютно.

Она ожидала, что он начнет дразнить ее, но вместо этого он задал простой, совершенно обыденный вопрос.

— Тогда что же ты собираешься делать оставшуюся жизнь?

Геари рассмеялась.

— Я не знаю. Все эти годы прошли в бесконечных поисках. А что бы сделал ты?

В его глазах вспыхнули дьявольские искры.

— Ну, лично я хотел бы вернуться на берег. Принять душ и переодеться во что-нибудь красивое, а потом пойти на ужин с тем парнем, который хочет провести со мной немного времени. Затем мы бы вернулись ко мне, и я бы перевернул его мир.

Его слова согрели ее, и она не смогла сопротивляться желанию подразнить его.

— Мечтаешь о куче парней, да?

Арик рассмеялся.

— Нет, это только то, что я бы сделал, если бы был тобой.

Геари покачала головой, улыбаясь.

— Ты неисправим.

Он устало вздохнул.

— Я никогда не собирался утомлять тебя, правда.

Геари пришлось признать, что он был великолепен, сидя здесь со своими мокрыми волосами, обрамляющими резкие черты его лица, хоть он и был в синяках. И эти глаза… они были воплощением мечты. Ну как один ужин с ним может ей навредить?

В конце концов, сегодня он помогал ей держать себя в руках и приглядывал за ней. Если бы не Арик, возможно, она бы слишком сильно запаниковала и умерла сегодня.

— Хорошо. Я соглашусь на это с тобой.

Он изумленно уставился на нее. Потом его улыбка стала озорной.

— Нам сейчас следует быть голыми? Я определенно хочу увидеть, как ты перевернешь мой мир.

— Ужин, ты, ненормальный. И только ужин.

Арик притворно надулся.

— Прекрасно. Если это твое лучшее предложение…

— Так и есть.

Мужчина встал и помог ей встать на ноги, после чего, поддерживая ее, помогал подняться следом за Тедди. Геари старалась не замечать силу Арика, когда он с легкостью закинул ее на борт спасательной шлюпки, поднимаясь позади нее. Он был ловким и быстрым.

И заставлял ее тело таять. Образы из ее снов преследовали ее.

— Доктор Кафиери?

Геари отвернулась от Арика, когда один из офицеров подошел к ней.

— Да?

— Мне нужно задать Вам несколько вопросов о Вашей лодке.

Кивнув, она ждала, что Арик присоединиться к остальным. Но он остался рядом с ней, оказывая ей свою молчаливую поддержку, пока ее допрашивали.

Кэт прошла в заднюю часть лодки и молчала, пока они направлялись к докам. Солин присоединился к ней, всем своим видом демонстрируя недовольство. Для человека, который был совершенно аморален, его действия сегодня удивили ее.

— Почему ты спас их от взрыва?

Он небрежно пожал плечами.

— Это было мгновенное помутнение, уверяю тебя.

Кэт не купилась на это.

— В тебе намного больше человеческого, чем тебе хотелось бы, не так ли?

— Я понятия не имею, о чем ты. Все человеческое, что когда-либо существовало, уже давно умерло.

«Ну да».

— Ты видел, кто стоит за этим?

— Я ничего не видел, но почувствовал…

— Что почувствовал?

— Присутствие дорогих и близких твоему сердцу. Похоже, Артемида также заинтересована в прекращении этой экспедиции. Возможно, вам с ней следует обсудить этот вопрос.

Кэт застыла на месте, когда он отошел. Именно так она и думала. Ее гнев кипел, она остановила проходящего мимо моряка.

— Где здесь туалет?

Он указал ей направление. Поблагодарив его, Кэт сразу же направилась туда и заперлась. Затем она закрыла глаза и перенеслась на Олимп, чтобы поговорить с богиней.

Теплый ветер ласкал ее кожу, когда она открыла дверь в золотой храм Артемиды.

Одетая в развевающееся белое платье, которое доводило ее изящную фигуру и яркие рыжие волосы до совершенства, богиня сидела на троне, в то время как Сатара, ещё одна ее прислужница, играла на гуслях для развлечения богини.

Кэт остановилась перед богиней и скрестила руки на груди. Она посмотрела на другую кори, прежде чем выкрикнуть приказ:

— Оставьте нас.

Артемида устало вздохнула.

— Ты не будешь здесь нашептывать, Катра.

— Выступать, Матисера. Это должно звучать так: «Ты не будешь здесь выступать». Но сегодня я могу это делать.

Другие кори ошеломленно подняли брови и ждали, что Артемида взорвет Кэт. Но она знала, что находится в безопасности от смерти. С наказанием она сможет справиться.

Артемида поднялась.

— Ладно. Кори, оставьте нас.

Они тут же исчезли из зала.

Артемида сузила глаза, отошла от своего трона и встала рядом с Кэт, которая была на добрых два дюйма выше богини, которой служила.

— Какие у тебя незадачи?

— Проблемы, Матисера. Нужно говорить так: «Какие у тебя проблемы». И я хочу знать, почему ты взорвала лодку.

Артемида закатила глаза и издала звук отвращения, как будто не могла поверить, что Кэт могла задать такой банальный вопрос.

— Потому что мне так захотелось.

— Тебе так захотелось? Черт возьми, Матисера, ты хоть представляешь, каково чувствовать себя под водой, когда лодка, с которой тебе должен поступать воздух, тонет рядом с тобой?

Артемида усмехнулась.

— Почему ты так сердишься? Ты от этого умереть не можешь. Прибери к рукам.

— Возьми себя в руки.

— Как скажешь. — Артемида повернулась к ней с горящими глазами. — Меня не волнует, что для этого понадобится, или кто умрет. Сохрани это заточение, Катра. Я слышала, как Аполлими зовет тебя и ту другую суку. Я знаю, что она направляла ее к месту своего заточения. Черт бы ее побрал. Аполлими знает, что делает. Она не успокоится, пока не окажется на свободе, и я не умру.

— Ты можешь успокоиться. Я не собираюсь позволить Аполлими выйти на свободу.

— Нет? Тогда действуй. Помни, в конце концов, кто из нас защищал тебя. Ограждал тебя. Воспитывал тебя. Ты для Аполлими ничто, всего лишь инструмент.

— А что я для тебя, Матисера? Разве я не твой инструмент?

Лицо Артемиды вспыхнуло от гнева.

— Ты знаешь, что ты для меня. Теперь иди и сделай так, как тебе говорят. Помни о человеке из Атлантиды.

Кэт стиснула зубы.

— Когда ты научишься доверять мне?

— Доверять? — ошеломленно спросила Артемида. — За моей спиной ты отправилась в Калосис и связалась с моим самым заклятым врагом. Почему я должна тебе доверять?

В Кэт вспыхнул ее собственный гнев. Почему Артемида всегда приводила в пример то, что случилось тысячи и тысячи лет назад?

— Ты знаешь, почему я должна была увидеть Аполлими.

Это ничуть не успокоило Артемиду.

— После всего, что я для тебя сделала, чем ради тебя пожертвовала, ты бросила мне все это в лицо. Если бы это был кто-нибудь другой, я убила бы его за то, что сделала ты.

— Тогда убей меня.

— Не искушай меня, Катра, — прошипела Артемида. — Никогда.

— А ты не дави на меня, Матисера. Я знаю, что является источником твоей силы, а ты знаешь всю глубину моей. Если когда-нибудь начнем воевать, как ты думаешь, кто победит?

Артемида поджала губы.

— Ты дочь своего отца. Дерзкая. Грубая. Любишь спорить и язвить.

Кэт рассмеялась.

— Странно, я могла бы поклясться, что ты описываешь мою мать.

Волосы Артемиды облепили ее лицо, запылавшее от ярости. Ее резцы выросли до клыков, она плюнула в Кэт. Воздух вокруг Артемиды завибрировал от силы за мгновение до того, как она подняла руки и ударила своей силой в Кэт.

Но удар не достиг Кэт. Прежде чем это произошло, кори перенесла себя обратно на лодку.

«Остерегайся меня, Катра, — прорычала Артемида в голове Кэт. — Я из тех, с кем шутки плохи».

Катра закатила глаза, услышав ее сердитый голос.

— Моя преданность тебе не заслуживает упреков, Матисера. Я надеюсь, что в один прекрасный день ты это поймешь!

«Это будет тогда, когда ты поможешь мне убить Аполлими. А до этого дня у меня всегда будут сомнения».

— Я никогда не смогу причинить ей боль.

«Тогда я никогда не смогу полностью доверять тебе. До тех пор, пока твоя преданность разделена между нами, ты будешь для меня такой же большой угрозой, как и она».

— Ты и вправду веришь в это?

«Верю? Да я это знаю. И именно поэтому ваша лодка лежит на дне моря. В следующий раз, когда вы окажетесь рядом с заточением Аполлими, я обязательно уверюсь, что вы заплатили за это своей плотью и кровью. А люди будут платить за это своими жизнями».

Это была прекрасная мысль.

— Я тоже тебя люблю, Матисера. Спасибо.

— Кэт?

Она вздрогнула, когда услышала голос Тори.

— Хм, да?

— Ты в порядке? Я слышала, что ты с кем-то разговариваешь.

Кэт спустила воду в туалете, прежде чем открыть дверь.

— Просто мысли вслух.

По лицу Тори Кэт поняла, что девушка ей не поверила.

— Ты говорила на древнегреческом.

— Просто практикуюсь. Никогда не знаешь, когда это может пригодиться.

— Верно. В один прекрасный день мы сможем клонировать Аристофана[31] — и нам потребуется переводчик.

— Да.

Кэт прошла мимо нее и вернулась обратно на палубу. Когда она поднималась по лестнице, сквозь нее прошел шепот:

«Я буду свободна, Катра. Ни ты, ни Артемида не можете держать меня заточенной здесь вечно», — Кэт действительно смогла почувствовать дыхание Аполлими на своей шее. Прикосновение ее руки.

«Мы обе знаем, почему ты не можешь покинуть Калосис».

«И мы обе знаем, почему я должна…»

Кэт не успела ступить на верхнюю палубу, как встретила Солина, который одарил ее веселым взглядом.

— Я реально ненавижу голоса в своей голове, а ты, Кэт?

Она заставила себя оставаться спокойной.

— Я понятия не имею, о чем ты.

— Конечно, нет.

Когда он стал отходить, Кэт остановила его.

— Между прочим, я не на их стороне.

Солин приподнял бровь.

— А на чьей стороне?

— На ничьей. Я верна только себе.

— Зачем ты мне это говоришь?

Она улыбнулась.

— Затем, что мы с тобой похожие существа. Я здесь преследую свои цели, и знаю, что и ты тоже.

— А какие у тебя цели?

— Пережить эту экспедицию.

Солин гортанно рассмеялся.

— Это легче сказать, чем сделать, не так ли?

— Это начинает становиться моим стилем жизни.

Кэт посмотрела туда, где сидели Арик и Геари. Они наклонились друг к другу, и, хотя не соприкасались, не было никаких сомнений в электрическом притяжении между ними.

Как же Кэт хотела чувствовать то же самое по отношению к мужчине, но она была создана не такой. Каждая женщина, которую она когда-либо знала, была уничтожена мужчиной. Она никогда не будет так глупа.

— А ты, Солин? Чего хочешь ты?

Он одарил ее суровым взглядом.

— У меня все просто. Я хочу лишь отомстить.

— Кому?

— Всем.

Прежде чем она успела попросить его уточнить или, по крайней мере, сузить свой выбор от нескольких миллиардов человек на Земле и в других местах, Солин уже был вне ее досягаемости.

— С тобой тоже приятно было пообщаться, — пробубнила она себе под нос.

Кэт действительно устала от богов, избегавших ее. Но это было не важно. Ей хватало стресса ходить по ниточке между Аполлими и Артемидой.

Геари засмеялась над чем-то, что сказал Арик. Он улыбался, когда поднял глаза и поймал взгляд Кэт. Она склонила голову, наблюдая за тем, как эти двое действовали друг на друга, она чувствовала притяжение между ними. Она понимала, что оно лишь физическое, но ее удивило именно то, что она почувствовала его от Арика.

Он думал, что страстно желает Геари, и так оно и было. Но было в этом чувстве что-то большее, нежели это. Как Скотос, он привык получать свои эмоции от других. То, чего он не понимал — это что его новоприобретенные эмоции исходили от его чувств к Геари. Они не были чувствами Геари. Они были его собственными.

Головокружения и радости, которые он испытывал прямо сейчас, не было бы, если бы Геари была где-то в другом месте.

И в этот момент Кэт поняла, почему Солин помогал ему. Солин хотел, чтобы Арик познал эти чувства, и когда они уйдут, а Геари больше не будет с ним, Арик будет горевать без нее.

Это было в высшей мере жестоко.

«Будьте осторожны в своих желаниях, они просто могут исполниться». Арик хотел эмоций и теперь будет испытывать их в полном объеме. Пусть боги сжалятся над ним. Боль сочувствия пронзила Кэт, но вскоре уменьшилась, потому как ничто из этого не имело к ней никакого отношения.

Арик сам выбрал этот путь. И он был обречен пройти его.

Глава 13

Геари стояла перед зеркалом в полный рост, измученная за весь день и все же пребывающая в странном восторге от перспективы побыть с Ариком. Она не была на свиданиях уже больше года, а последнее было особенно ужасным.

Она сделала ошибку, приняв предложение на ужин от мужчины, которого встретила на местном рынке. Поскольку Геари изрядное количество времени пробыла в Европе, она привыкла к различиям в культуре. Но этот парень…

Он был доминирующим, подавляющим и, что хуже всего, весь ужин монополизировал разговором, в котором в основном рассуждал о том, какой он великолепный и как сделал бы мир лучше, если бы был императором. Конечно, по мнению Геари, его протащили бы по улицам и побили пятнадцать минут спустя после того, как он занял бы эту должность.

Вероятно, это должно было стать ее удачей, только с ее везением… было жаль, что этот человек не был коронован до ужина. Это был единственный раз в ее жизни, когда Геари на самом деле считала, что побег из окна ванной комнаты может быть неплохим способом спастись от отвратительного свидания. Если бы только она не была в платье с глубоким вырезом и на высоких каблуках…

Сегодня на ней были брюки и туфли «Кларкс» на низких каблуках, на всякий случай.

— Геари, мистер Арик уже здесь для вашего свидания.

Она улыбнулась громкому голосу Тори, который сопровождался пронзительным мяуканьем Кички, и Геари снова преисполнилась благодарностью, что сегодня никто не пострадал.

Честно говоря, Геари не смогла бы жить, если бы кто-нибудь погиб из-за ее поисков. Ничего не могло стоить человеческих жизней. Отгоняя от себя эти мысли, чтобы совсем не расклеиться, Геари еще раз проверила свой макияж, особенно потому, что не часто его делала, и понадеялась, что не выглядит слишком мрачной. Или, точнее, что она не выглядит, как актер театра Кабуки[32].

— Ты можешь сделать это. — сказала девушка своему отражению, пытаясь укрепить свою уверенность.

Это всего лишь ужин. Она может пережить это. Нет никаких обязательств. Только двое людей — за едой и хорошим разговором. Который, как она надеется, не закончится измышлениями Арика, что он самый всемогущий бог в этой вселенной.

Свой вязаный свитер Геари вытащила на свет из-под Кички, которая мяукнула в знак протеста, прежде чем возмущенно шлепнуть лапой по ее руке, а затем направилась в гостиную, где сидела Тори, держа на коленях копию «Республики» Платона на древнегреческом. Геари рассмеялась.

— Тебе никогда не надоест читать это?

— Не совсем так. Всегда найдется что-то, что я пропустила в прошлый раз. Человек очень, очень глубок.

Геари покачала головой.

— Ты больная девушка, Тор. Больная, больная, больная.

— Я знаю. Я пошла на это сознательно.

Она послала Геари многозначительный взгляд поверх очков.

— Это правда, — согласилась Геари. — Мы происходим из того древнего рода людей, которые живут, чтобы читать скучные тексты… Я думаю, это может быть причиной, почему мы все умрем молодыми. Абсолютная скука.

Тори показала ей язык.

Геари остановилась, когда увидела Арика, стоящего у двери.

Он был невероятно красив в черном костюме и белой шелковой рубашке, две верхние пуговицы которой были расстегнуты, показывая восхитительно загорелую шею. Его черные волосы локонами спадали на лицо и плечи, а кристально-голубые глаза излучали тепло и силу. Впервые с тех пор, как они встретились, Арик был выбрит, что делало его несколько более укрощенным и культурным. Но только чуть-чуть.

Существовала еще и аура грубой силы, исходящей от него. Когда Геари подошла к нему, Арик протянул ей букет белых роз. Геари улыбнулась, взяла цветы и поднесла к лицу, чтобы вдохнуть их сладкий аромат.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Затем он пересек комнату и вручил Тори букет поменьше, она сразу же отложила книгу и счастливо улыбнулась.

— Мне тоже?

Арик кивнул.

— Это наименьшее, что я могу сделать для женщины, познакомившей меня с помадкой «Поп-Тартс».

Тори взвизгнула, взяв букет, и спрятала лицо в мягких лепестках.

— Я люблю розы. Спасибо.

— Не за что.

Геари поцеловала Арика в щеку, прежде чем передать цветы Тори, чтобы девочка позаботилась о них.

— Ты уверена, что у тебя все будет в порядке?

Тори усмехнулась.

— Это же ты с ума сходишь по поводу сегодняшнего дня, а не я. Я в порядке. Вы двое поезжайте и получайте удовольствие. У меня здесь много всякой фигни для развлечений. Платон рулит.

Геари взглянула на гору древнегреческих книг на кофейном столике и поняла, что Тори будет читать всю ночь. Тори и вправду была ненормальной.

— Хорошо. Но если тебе что-нибудь понадобится, позвони Тедди. Он сказал, что сегодня будет дома.

— Будет сделано, капитан.

Арик открыл дверь перед Геари. Она остановилась, увидев лимузин Солина, ожидающий их.

— Должна ли я испугаться?

Мужчина предложил ей руку.

— Вовсе нет. Солин уже подготовил меня к тому, как вести себя сегодня вечером. Никаких обнимашек на публике, как бы ты меня не завела. Он даже показал мне, как пользоваться столовыми приборами, чтобы я не смущал тебя.

Геари нахмурилась, гадая, шутит ли он. Казалось, что нет, но, конечно…

Погрузившись в свои мысли, она села в машину, Арик последовал за ней. Странное чувство дежавю пронзало ее вместе с запахом его лосьона после бритья и ощущением силы его тела. Этот потрясающий мужчина заставлял каждую частичку её тела насторожиться и умолять о внимании. Как же она хотела, чтобы в ней было больше от Тии. Если бы так и было, то они с Ариком уже вовсю шалили бы обнаженными на заднем сиденье лимузина, а бедный Джордж опустил бы шторку, чтобы скрыться от их бурных игр.

Но она не была женщиной такого типа. Все, что она могла делать — это мечтать…

Арик втянул воздух, глядя, как Мегеара по сиденью проскользнула к противоположному окну. Её манера двигаться, медленная и непринуждённая, напомнила ему о том, как она скользила по его телу. Если бы это был сон, он смог бы притянуть её к себе и целовать до тех пор, пока они не оказались бы обнаженными и ослеплёнными от удовольствия. Его набухший член горел от желания.

Но, к несчастью, это был не сон, и, если бы Арик попробовал сделать такое, не сносить ему головы… и речь шла совсем не о той, которая на плечах.

— Ты выглядишь невероятно. — сказал он, когда Джордж закрыл дверь.

Щеки Геари порозовели.

— Спасибо. Ты тоже неплохо выглядишь.

Арик улыбнулся.

— Хорошо. Солин может прожить еще один день.

— Что ты имеешь в виду?

— Он подсказал, что мне надеть сегодня вечером. Тем не менее, я не знал, могу ли доверять ему. Он не самый надежный из людей.

Ее глаза смягчились, будто она поняла.

— У вас двоих странные отношения, правда?

— Можно и так сказать. Это часто напоминает мне иглобрюха и барракуду.

— Интересная аналогия. Так кто из них ты, а кто Солин?

Арик подмигнул ей.

— Я оставлю это решать тебе.

Не будучи уверенной, какой ее выбор меньше оскорбит Арика, Геари молчала, пока они не приехали к небольшому прибрежному кафе. Сердце Геари сжалось, когда они вышли из машины, и она поняла, где они находятся.

Арик остановился, заметив ее нерешительность.

— Ты в порядке?

Девушка заставила себя ответить, несмотря на образовавшийся от тоски комок в горле.

— Да. Извини. Я просто задумалась кое о чем.

— О чем?

Геари показала на старую кирпичную стену на другой стороне улицы, рядом с лестницей, ступеньки которой были сильно истерты многолетним использованием и погодой.

— Мы с братом пользовались ими, чтобы перебираться через стену, когда были детьми. Мы воображали, будто это стена Трои. — она бросила на Арика робкий взгляд. — Да, я знаю, мы были странными детьми. Ясон был Гектором, а я всегда Ахиллесом. Мы кидали друг в друга комья грязи и камни, пока у кого-нибудь из нас не начиналось кровотечение или мой отец не кричал на нас, чтобы мы остановились. После чего мы украдкой нападали друг на друга и изображали нашу месть. — Геари сделала глубокий вдох, чтобы унять боль. — Боже, как мы играли. Потом, когда мы стали старше, Ясон приходил сюда, чтобы посидеть в этом кафе и сделать эскизы того, как этот район мог бы выглядеть несколько столетий назад.

Столик в углу, который Ясон всегда требовал себе, потому что оттуда открывался лучший вид, по-прежнему стоял там же, где и всегда. Стол выглядел так, будто ждал молодого человека, который никогда уже не пройдет этот путь снова.

Глаза Геари заволокло туманом, когда она посмотрела на Арика, все эти воспоминания разрывали ее. Ясон мог часами говорить о своих набросках. Он был так точен и подробен в своих описаниях давних времен, что она могла поклясться, что, должно быть, он жил тогда, чтобы знать все об этом.

Как бы ей хотелось знать, каким бы Ясон был сейчас. Что бы он подумал о ней… Покачав головой, Геари попыталась развеять горькие воспоминания и печаль, которую они причиняли.

— Ты можешь представить, как этот остров должен был выглядеть тысячу лет назад? Две тысячи? — спросила она Арика.

Арик пожалел, что у него нет своих сил. Если бы он мог, то дал бы ей то, что она хочет. В одно биение сердца он мог бы показать ей, на что в действительности было похоже это место — из первых рук. С другой стороны, у него есть эти силы в другой реальности.

— Бьюсь об заклад, что сегодня ты увидишь это во сне.

Он увидел сомнение в ее глазах, прежде чем она ответила:

— Ну да. Почему нет? Мне снится достаточно других странных вещей.

— Каких, например?

Геари моргнула, прежде чем отступить.

— Никаких. Может, поедим?

Арик ненавидел, когда Геари вот так закрывалась от него. Особенно, когда он знал, как много она скрывала. Но он-то знал её уже некоторое время. По её же мнению, они только что познакомились и были все еще чужими.

Арик повел её в кафе, жалея об этой необходимости. Солин объяснил ему, как приветствовать хостес и просить столик, но это было очень непривычно.

Странно, что люди не видели такие мелочи в своих снах. Они сразу переходили к делу и не тратили драгоценное время на пустяки. Если кто-то хотел поесть, то они сидели в ресторане и ели. Не было ни дороги туда, ни заказа столиков, ни ожидания. Сны действительно превосходили реальность.

После небольшого ожидания Арик и Мегеара сели за столик с видом на море. Несмотря на то, что было темно, они слышали прибой и видели пенистые гребни на волнах, бьющихся о берег. Огни лодок и расположенных вдалеке домов мерцали, как упавшие на землю звезды; запах готовящейся еды заставил желудок Арика заурчать и сжаться.

Арик был удивлен этими ощущениями. Он никогда раньше по-настоящему не был голоден. И сигналы, и звуки были подавляющими, они приносили своеобразную боль в груди. Он не понимал её источника.

Ему было грустно и весело без всяких видимых причин, и когда он посмотрел на Мегеару, все, что он хотел сделать — это протянуть руку и прикоснуться к ней. Спросить ее, видит и слышит ли она так же, как он.

— Я никогда не ела здесь раньше. — сказала Мегеара, просматривая меню. — Что ты порекомендуешь?

Нахмурившись, он посмотрел на своё меню и задался вопросом, что же он должен предложить.

— Я не знаю. Я не подумал спросить это у Солина. Это то, что обычно знает кавалер?

Геари одарила его лукавым взглядом.

— Только если кавалер ел в ресторане раньше. Не говори мне, что ты никогда не был на свидании, — пожурила она его.

Арик уже понял, что сделал еще одну ошибку. Она никогда бы не поверила, что, достигнув такого возраста, он не приглашал женщину — это было бы совершенно нелогично для мужчины — сохранить себя.

— Нет, я был… просто не так.

Геари все еще не купилась на это.

— Не так, это как?

«Думай, Арик, думай».

— С женщиной.

Ее брови взлетели вверх, девушка одарила его веселой улыбкой.

— Так ты был на свиданиях с мужчинами?

«Замечательный ход». Солин был прав. Он идиот.

— Нет, нет. Я имею в виду, что я никогда не приглашал женщину на формальное свидание. Я обычно провожу с ними вечер или два, а затем ухожу.

Итак, это звучало лучше, и это было правдой.

— Затем ты что? — спросила она, ее голос был пропитан гневом. — Ты оставляешь их ждать телефонного звонка, которого никогда не произойдет? Как мило с твоей стороны.

Откуда этот сарказм? Что он сказал, что так ее расстроило?

— Нет, это не то, что я имел в виду.

Как мог человек навлечь на себя так много проблем простыми словами? Но, судя по языку ее тела и ярости в ее глазах, Арик мог понять, что ничуть не помог себе этим.

— Почему ты так враждебна ко мне, Мегеара?

— Я не враждебна. Я просто пытаюсь понять тебя и то, что ты мне говоришь. Я имею в виду, как тебе удается управлять в Нэшвилле с таким ограниченным пониманием людей, и как ты работаешь?

Нэшвилл? О чем она сейчас говорит? Он никогда не слышал о нем прежде. Она постоянно сбивала его с толку.

— Что такое Нэшвилл?

Она одарила его «да ладно» взглядом.

— Где ты, как ты утверждаешь, встретил меня. Помнишь?

Он покачал головой.

— Нет, мы встретились в Вандербилте.

— Да, а Вандербилт располагается в городе Нэшвилл, штат Теннесси.

Арик замер, он понял, что только что сделал.

В своих снах она никогда не упоминала о том, в каком городе находилась школа, и поскольку он был не из этой реальности, у него не было никакой возможности это узнать. Он прочистил горло, все снова и снова стараясь исправить свою оплошность.

— О, это было давно.

Вместо того, чтобы успокоиться, Геари выглядела еще более подозрительной.

— Шесть лет — это не так давно, особенно для человека, который помнит меня так хорошо. И я не понимаю, как человек, выросший в сельской Греции, так легко может забыть свою поездку в шумный американский город. Что происходит, Арик? — она прищурилась, глядя на него. — Ты не встречался там со мной, ведь так?

— Конечно, встречался, — ответил он, защищаясь. У него не было выбора, кроме как и дальше отрицать это. — Зачем мне врать?

Геари не знала, что и думать. Но что-то здесь было не так. Она чувствовала это своим нутром и могла заметить это на его лице. Арик скрывал что-то чрезвычайно важное об их встрече.

— Откуда я знаю, зачем тебе лгать? Но ты не тот, кем мне представился, не так ли?

— Тот.

«Ага, точно».

— Будь честен со мной, Арик. Кто ты, черт возьми?

— Я уже говорил тебе. Я Арик Катранидес.

— Да, ты продолжаешь это говорить, но почему я должна тебе верить?

— Не представляю. Но это правда.

Тем не менее, ее желудок предупреждал Геари увеличить расстояние между ней и Ариком. Если бы они были одни, она бы так и сделала. Но вокруг них было много людей, и она хотела получить ответы.

— Скажи мне правду, Арик. Почему ты здесь со мной?

— Я просто хочу провести с тобой время.

Неправильный ответ.

— Ты все время говоришь это.

— Потому что это правда. Я клянусь тебе.

Она стиснула зубы, когда волна гнева прошла по ней. Почему он не может сказать, что происходит? Честно говоря, она устала от его таинственного образа жизни и загадочных вещей, связанных с ним, которые просто не укладывались в общую картину.

— Я не верю тебе.

— Тогда во что ты веришь?

Геари не знала, но чем больше она думала об этом, тем меньше это имело смысл. Что-то здесь было не так. С Ариком. Она знала это. Его постоянные отрицания заставляли ее чувствовать себя так, будто она сходит с ума.

Взглянув в сторону, Геари увидела невероятно сильного человека, который смотрел на них. По меньшей мере, шесть из шести, с аурой «не смотри на меня, или я надеру тебе задницу», он был одет в длинный черный кожаный плащ и темные очки, хотя сейчас не было солнца. У него была маленькая бородка и короткие черные волосы. В нем было что-то зловещее. Он выглядел так, будто ищет кого-то, чтобы сразиться и убить.

Ей пришлось оторвать от него взгляд и повернуться к Арику.

— Ты знаешь его?

Арик проследил за ее взглядом, чтобы увидеть человека, который направлялся к ним. Когда мужчины остановился у стола рядом с ними, на губах его была сардоническая понимающая улыбка.

«Убийца» размашисто откинул свое пальто, и, когда он двинулся, татуировка в виде двойного лука и стрелы на его бицепсе выглянула из-под его рукава.

— Добрый вечер, ребята. — сказал он им по-гречески, когда сел.

— Добрый вечер, — ответила Геари.

Арик просто склонил голову. Но было видно, что он напряжен. Ему не нравился незнакомец — и это было очевидно.

— Он что, твой друг? — спросила Геари, понизив голос.

Арик молча проклинал присутствие Темного Охотника. Бессмертные воины на службе Артемиды, они защищали человечество от тех, кто охотился на них. Нет сомнения, что Темный Охотник чувствовал сущность души Арика.

Несмотря на то, что технически в этот момент он был человеком, его душа была бессмертна, а так как Темные Охотники были защитниками человеческих душ, этот Темный Охотник знал, что Арик не человек.

Мог ли Темный Охотник появиться в более неподходящий момент? Мегеара была уже достаточно подозрительной. Последнее, что было нужно Арику, чтобы ему задавали вопросы о бессмертном убийце вампиров.

И тогда он почувствовал это.

Душой он услышал шепот. Прикосновение. Угрозу. Долофонийцы нашли его. Их присутствие в этой реальности было очевидным. Они были здесь и искали драки.

Арик оглядел ресторан и улицу, но не смог найти ничего подозрительного. Все вокруг него, за исключением Темного Охотника, были людьми.

— Что-то не так? — спросила Мегеара, заметив беспокойство Арика.

Он знал, что улыбка, которой он ее одарил, была очень фальшивой.

— Нет. Ничего.

— Ты не выглядишь так, будто ничего не случилось. Ты так внезапно разнервничался. Что? Ты что ли должен деньги парню, преследующему нас?

Как бы он хотел, чтобы все было так просто. Нет, он был обязан одному греческому богу человеческую душу и, кроме того, его жизнь. Да… значит, пришло время положить конец по крайней мере одной стороне этого договора.

— Мне просто нужно время. Подожди здесь, и я скоро вернусь.

Геари нахмурилась, когда Арик встал и оставил ее одну.

Она не могла понять, что же беспокоило её больше — странный человек за соседним столиком, который выглядел так, будто знал какой-то секрет, а она нет, или же странное поведение Арика.

— У вас интересный друг. — сказал мужчина.

Геари склонила голову, расслышав небольшой акцент в его греческом.

— Вы шотландец?

Он рассмеялся, прежде чем ответить ей по-английски:

— Я был чем-то вроде этого.

Геари нахмурилась от его слов. Что? Кем-то из племени скоттов? Или из племени пиктов? У него была выправка одного из их древнего племени… Да, верно.

Только в этом случае его возраст около пары тысяч лет. Она подавила сарказм, прежде чем снова заговорить.

— Вы знаете Арика?

Мужчина кивнул, прежде чем посмотреть в том направлении, куда ушел Арик.

— Я познакомился с ним очень давно. Он помог мне выбраться из плохой ситуации. Он помогал многим людям на протяжении многих лет.

В его голосе были странные нотки, подозрительные. Это заставило ее вообразить, будто Арик был наркоторговцем или другим преступником.

— Помогал им как?

— То так, то эдак.

Неопределенность начала действительно утомлять Геари, и это увеличило ее подозрения. Почему он не сказал ей, что она неправа? Или действительно имело место что-то незаконное? Может быть, они были торговцами оружием — Солин никогда не отвечал на ее вопросы о том, чем он зарабатывает на жизнь.

Ах, черт возьми, это было бы очередной ее удачей. Завести интрижку с разыскиваемыми беглецами. Великолепно. Геари отсалютовала стаканом воды в шутливом тосте.

— Спасибо, это было очень полезно.

Мужчина отсалютовал ей в ответ.

— Мне было действительно приятно. Спокойной ночи.

Спокойной ночи.

Почему это не представляется ей возможным? «Потому что я ужинаю с торговцем оружия». Или каким-то другим преступником. Геари отогнала от себя эту мысль, чтобы переключиться на другую.

Где Арик? Он уже давно должен был вернуться.

Как будто услышав ее вопрос, человек за другим столиком склонил голову, словно прислушиваясь к воздуху вокруг них. Его лицо превратилось в камень, затем он встал и перепрыгнул через цепочку, отделявшую территорию кафе от улицы. Он быстро двинулся в сторону здания и исчез, даже не оглядываясь на свое пальто. Что это было, как не какая-то уловка?

Геари знала, что это не ее дело, куда он направился и для чего, и все же она чувствовала, что должна последовать за этим мужчиной.

«Не будь идиоткой».

Он мог быть каким-нибудь секретным полицейским. Черт, он мог быть даже из ЦРУ. Интерпола. Скотланд-Ярда. Даже убийцей и инопланетянином. Ее воображение обезумело.

Но прежде чем Геари смогла остановить себя, ее любопытство победило, и, поднявшись, она направилась в том же направлении, в котором исчез мужчина. Даже пока она шла, Геари обзывала себя всеми словами, которые только могла придумать.

Как глупо это было! Какой идиот попрется за человеком, похожим на киллера, и отвлечет его от — кто бы знал, чего? «Я буду держаться в тени и, если станет скверно или жутко, я побегу обратно».

«Ты идиотка, Геари, абсолютно отъявленная идиотка!»

Тихо ругая себя, она мгновенно остановилась, войдя в переулок и увидев Арика в центре драки с теми же близнецами, с которыми она видела его в своих снах. В одно мгновение произошедшая на пляже схватка нахлынула на нее.

Геари замерла, когда увидела невероятную картину, представшую перед ней. Этого не могло быть.

Человек, которого она преследовала, медленно и целеустремленно подошел к близнецам. У Арика шла кровь, но он ответил на удар одного из близнецов, а второй из них отступил назад, чтобы встретиться лицом к лицу с новоприбывшим.

— Не лезь в это, Темный Охотник, — предупредил близнец мужчину, которого она преследовала. — Это тебя не касается.

Он покачал головой.

— Мы с Арикосом знаем друг друга давным-давно. Вы хотите бороться с ним… это затрагивает и меня.

Близнец бросился на него, но Арик перехватил его и отбросил к стене. Взгляд Арика встретился с ее, и она увидела в нем беспокойство.

— Забери Мегеару, — зарычал он тому, кого называли Темным Охотником. — Защити ее.

Второй близнец буквально оторвал Арика от своего брата и, открыв нож-бабочку, всадил его Арику в бок. Кровь, мгновенно пропитав рубашку, хлынула на руки мужчины. Геари подавилась криком, когда увидела боль на лице Арика. Он с трудом глотал воздух, его глаза гневно сузились.

— Мы сейчас не во сне, — прорычал ему на ухо близнец. — А ты не настолько крут здесь, не так ли, Скотос?

Арик зашипел, прежде чем ударить близнеца головой и оттолкнуть его. Затем Арик выдернул нож из своего бока и зажал его в окровавленном кулаке.

— Не сбрасывай меня со счетов, мудак. Здесь или там, я все ещё могу надрать тебе задницу.

Он намеревался ударить ножом близнеца, но другой близнец прыгнул на него. Темный Охотник перехватил нападающего и ударил его в ответ.

Геари развернулась, чтобы бежать в полицию, но вместо этого столкнулась с огромным человеком, чей вид был столь смертоносен, а тело таким твердым, что он должен сдавать себя в аренду, как смертоносное ядро.

Его лицо выражало весь гнев ада, когда он оттолкнул Геари и выбросил вперед руку. Все четверо тяжело упали на землю, как будто были сражены чем-то невидимым. Включая Арика, лежащего на спине. Но близнецы сразу взлетели, и, когда Геари говорила «взлетели», она имела ввиду именно «взлетели». Они буквально перепрыгнули пять футов земли, очертя дугу, и приземлились прямо перед незнакомцем.

Они стояли перед ним, объединившись в силу и власть. Это было так, словно они находились в идеальной симметрии.

— Не лезь в это, Зебулон, — сорванным голосом, полным яда, предупредил тот, что был справа.

Это было так грубо и первобытно, что дрожь страха прошла по Геари. Зебулон покачал головой, будто не мог поверить им.

— Вы, ребята, приезжаете в мой город. Ни звонка, ни письма. И вы ожидаете, что я просто позволю вам неистовствовать перед людьми? Серьезно, Деймос, не топчитесь здесь, если не хотите истекать кровью.

Другой близнец оскалился.

— Он принадлежит нам. — он повернулся к Арику и замер.

— Я не твоя сука, Фобос. Ты не вытащил меня из приюта бездомных животных, чтобы надеть на меня ошейник. Не ждите, что я буду подчиняться только потому, что ты так сказал. Вы сейчас на моей территории. Подумайте об этом.

Деймос скривил губы.

— Мы были посланы сюда за ним. Как ты смеешь перечить богам?!

Богам? Геари сделала шаг назад, когда услышала женский голос в своей голове, говоривший ей обратить на это внимание.

Внимание на что? На инстинкт бежать? На тот факт, что у нее были обширные галлюцинации? Она сходит с ума… она знала это. Но несмотря на это, Геари должна была проверить Арика. Он сильно истекал кровью, лежа на спине, и как будто пребывал в шоке.

Зебулон насмехался над близнецами:

— Вы не слышали, в чем заключаются мои обязанности? Или вы не придали значения разбитым головам на Олимпе? Возня с вами, народ, это то, что я делаю. Это то, ради чего я живу, и я действительно устал от вас.

Близнецы мгновенно исчезли. Игнорируя Геари, Зебулон склонил голову над Темным Охотником.

— Ты в порядке, Триг?

— Не я истекаю кровью, Зет-Ти, этот вопрос лучше задать Арикосу.

Геари уже была возле него. Арик лежал на земле, зажав рукой сильно кровоточащую рану. Кровь покрывала его пальцы — и ее желудок схватило судорогой при виде этого. Рана была настолько глубокой, что она видела его открытые кости. Пот струился по его лицу, Арик продолжал сжимать челюсти, стараясь справиться с болью. Она убрала волосы с его лба.

— Нам нужно вызвать скорую помощь.

— Нет, — отрезал Зебулон у нее за спиной. — Тебе просто нужно подвинуть свою задницу и дать мне посмотреть на него.

Прежде чем она успела ответить или подвинуться, Зебулон оттолкнул ее и разорвал рубашку Арика. Геари съежилась от вида рваной раны, оставленной ножом.

— Не навреди ему.

Зебулон скривил губы.

— Ты думаешь, что я проделал весь этот путь сюда, чтобы причинить ему боль? Если бы я хотел этого, я бы оставил его играть с Тупым и Еще Тупее.

Повернувшись к Арику, Зебулон оставил руку примерно в дюйме от раны, и, когда он начал водить ею из стороны в сторону, рана сама затянулась. Геари ошарашенно вытаращила глаза, шок переполнял ее.

Конечно, рана зажила сама по себе. Конечно. В этом есть смысл, не так ли?

Арик оставил ее одну в кафе, и странный шотландский парень привел ее к драке с двумя мужчинами, которых она видела в своих снах и которые могли прыгать выше, чем бионический кенгуру на стероидах, и еще одному жутковатому чуваку, который может исцелять зияющие раны своей рукой.

Все это имело смысл.

Если вы сидите на огромном количестве наркотиков.

— Хорошо, я сплю. Страдаю галлюцинациями. Вызванными стрессом. У меня сегодня был тяжелый день — и мой разум пытается защитить себя от… от чепухи. Большого количества чепухи.

Трое мужчин смотрели на нее неодобрительно, что только поспособствовало еще большему всплеску ее раздражения.

— О, я немного менее вменяема, чем вы трое, просто потому что я разговариваю сама с собой.

Триг откашлялся.

— Я думаю, ты должен стереть ее память, Зет-Ти. Сделай то же, что и Вер-Охотники, чтобы она вернулась к нормальной жизни и забыла о нас.

Зебулон усмехнулся.

— Я хтонианец, Триг. Мы не делаем этого.

Поморщившись от его ответа, Триг потер затылок.

— Я думаю, тебе стоит начать.

Геари сделала шаг назад и указала обоими указательными пальцами через правое плечо.

— А я думаю, что я должна увезти себя домой. — она указала пальцем на мужчин, подмигнула и издала легкий щелчок, всасывая воздух между своих зубов. — Желаю вам, парни, отличного вечера… с тем, что бы вы ни делали. Увидимся позже. — она повернулась и сделала шаг в сторону, затем качнулась назад, повернувшись к ним лицом. — О второй фразе, без обид, но я никогда не хочу снова видеть ни одного из вас. Спокойной ночи.

Быстро поблагодарив Зета-Ти, Арик поднялся с земли и побежал вслед за Мегеарой. Как только она вышла из переулка, он догнал ее и заставил остановиться.

— Мегеара…

— Геари, — отрезала она.

— Геари, — повторил Арик, надеясь успокоить ее, потирая ее руку на случай, если причинил ей боль, остановив ее. — Пожалуйста. Я не хотел, чтобы ты увидела хоть что-то из этого.

— Увидела что? — спросила она с ноткой истерики в голосе. — Я ничего не видела. Там не было никаких страшных людей. Ничего странного. — она похлопала по его бицепсу, а потом улыбнулась, как ни в чем не бывало. — Я иду домой, а завтра я пойду к врачам провериться на опухоль головного мозга. Полный комплект тестов. По полной программе. Что бы со мной ни случилось, мы найдем это и будем с этим бороться. В данный момент за меня говорит опухоль или тестируют инопланетяне. Или кто-то другой работает надо мной.

— У тебя нет опухоли. И нет никаких инопланетян, бегающих среди нас. Ты не сошла с ума.

— Нет? — на ее лице застыл ужас. — Тогда что со мной не так? — Геари подняла руки, прежде чем Арик успел ответить. — Нет, стой. Лучше будет спросить, что не так с тобой?

Арик не знал, что ответить. Но уже не было никакой пользы скрывать от неё что-либо, поскольку она и так видела слишком много. Сейчас было самое время для откровенности.

— Ты знаешь, кто такой Онерои?

Сарказм в ее голосе был настолько глубок, что в нем мог утонуть и чемпион по плаванию.

— Греческий бог сна. Ты знаешь, что я изучала этот материал перед тем, как мне дали докторскую?

— Знаю, — спокойно ответил Арик. — Онерои — боги сна. — он говорил медленно, чеканя каждое слово. — Ты знаешь меня, Геари. Ты знала меня уже давно…

Она издала нервный смешок, и он смог увидеть ясность в ее глазах, когда она посмотрела на него.

— И что же ты пытаешься мне сказать? Ты Онерои?

Арик медленно кивнул. Геари рассмеялась. Резко. Пока не поняла, что мужчина не присоединился к ее смеху. Она замерла, по телу прошелся холодок.

— Ты бог, да? Тогда скажи что-нибудь, что только бог может знать.

Он даже не медлил с ответом.

— В первую ночь, когда я встретил тебя в твоих снах, ты купалась в шоколадной реке. Твое тело было покрыто им, ты протягивала руки под водопад, а потом пила шоколад. Я подошел сзади и поцеловал тебя в шею, потом дал тебе кубок, из которого мы оба пили. Ты заполнила чашу, затем вылила на меня шоколад и лизнула…

Она приложила свою руку к его рту, чтобы остановить его разговор.

— Ты был там.

— Я был там.

Ее охватило недоверие. Этого не могло быть. Это просто нелогично.

— А как же Вандербилт?

— Он снится тебе время от времени. Воспоминания о том кошмаре. Я немного шпионил.

Геари опустила руку, когда память о том, как они занимались с Ариком любовью в ее сне, заиграла у нее в голове. Узнать теперь, что это было реально…

Он опьянил её.

— Немного шпионил? Нет, приятель, ты шпионил много. — Геари была подавлена, разные воспоминания проплывали у нее в голове. — Я не знала, что ты реален. Ты не можешь быть реальным. Это бред. Это все бред. Ты лжешь мне.

— Это реально, Геари. — Арик взял её руку в свою и прижал к своей груди так, чтобы девушка могла почувствовать его сердцебиение. — Я реален.

Она посмотрела вниз, туда, куда его ранили. Там не было никакой крови. Ни следа на его одежде, где она своими глазами видела его раны. Но ведь еще была кровь на ее руках. Его кровь.

Он выглядел так же, как тогда, когда взял ее на руки в ее квартире.

Так же, как выглядел тогда, когда оставил её за столиком и исчез. Ее взгляд скользнул через его плечо, туда, где Триг наблюдал за ними из тени. Она отдернула руку от Арика и махнула в сторону Трига.

— А он просто эксцентричен.

Геари отвернулась от Арика и мгновенно оказалась перед Зебулоном. Ладно, её беспокоило, что он без предупреждения мог появляться из ниоткуда, но с нее хватит.

— У тебя какая-то проблема, что ты встал на моем пути?

Зебулон ответил с садистским смехом:

— Она злющая, Скотос. Я чувствую угрозу.

Арик фыркнул.

— О, ты понятия не имеешь.

Когда Геари попыталась пройти мимо него, Зебулон остановил ее.

— Не хочу быть грубым, но какого черта? Я живу ради этого. Ты не можешь болтать о том, что видела сегодня вечером.

О, это было нелепо.

— У тебя получаются отличные угрозы, большой Зет-Ти. Свежие новости: я не хотела ничего видеть. Вы, народ, втянули меня в это против моей воли, а не наоборот, и, в любом случае, кому я могу рассказать? Последнее, чего я хочу, чтобы меня оттащили и предали огню, потому что я видела… что-то, что никакой разумный человек никогда раньше не видел.

Зебулон одарил её дерзкой усмешкой, что передавало либо веселье, либо раздражение.

— Не думаю, что ты понимаешь, что здесь происходит, не так ли?

— Понятия не имею, и, не в обиду, мне это нравится. Бестолковые правила.

Однако это животное не давало ей прохода. Зебулон склонил голову в сторону Арика.

— Скотос рискнул своей жизнью, чтобы приехать сюда, чтобы быть с тобой, Геари. Те двое, которые напали на него. Они убийцы, и я уверен, что они собираются вернуться. Вероятно, с подкреплением. И теперь, когда ты их увидела, они придут и за тобой тоже, и это единственная причина, почему я до сих пор говорю с тобой. Я чувствую себя морально обязанным, по крайней мере, предупредить тебя, что они охотятся за тобой. Сейчас в теории я мог бы убить их и спасти тебя, но тогда это откроет целую банку с червями и станет настолько грязно, что я правда не могу. Я лучше позволю тебе умереть, чем уберу их. Осознаешь, какая дилемма?

Геари горько усмехнулась

— Не совсем. Единственная дилемма, которую я вижу, это моя неминуемая смерть, которую вы считаете противоречивой. Эй! Ты слышал все, что только что сказал мне?

Как это могло произойти?

— Я слышал, но, когда доживешь до моих лет, поймешь, что некоторые вещи лучше просто оставить в покое. Смерть — это естественно.

— О, да, — проговорила Геари, окидывая его тело уничижительным взглядом. — Ты старик. Сколько тебе всего? Двадцать пять?

Он был определенно удивлен, когда ответил.

— Больше похоже на двадцать пять тысяч лет. Плюс-минус несколько сотен. В моем возрасте мы уже больше не считаем.

Геари поразил его глубокий сухой тон.

— Ты шутишь, не так ли?

Он покачал головой. Геари посмотрела на Арика, который повторил его жест. Занервничав и внезапно став неуверенной, она оглянулась на Зебулона.

— Тебе двадцать пять тысяч лет?

— Ну, если быть точным, двадцать семь тысяч пятьсот сорок два, но это на самом деле имеет значение?

Геари почувствовала, как отвисла ее челюсть. Невозможно, чтобы он был настолько стар.

— Это означает, что ты родился во время Ориньякского Периода.

— Не совсем, он предшествует мне на несколько сотен лет. Но я близок к нему.

Геари едва могла понять, что он говорит, когда вспоминала древнюю, древнюю историю.

— И значит ты был…

— Кроманьонцем, — с ухмылкой ответил Зебулон. — Так что, когда назовешь меня варварским пещерным человеком, это я. В буквальном смысле. Черт, я даже знал пару неандертальцев, которые когда-то надрали мне задницу в месте, которое теперь называется Толедо, Испания. Но вот что самое интересное. Твой парень даже старше, чем я, и он ещё считается ребенком в своей семье.

А учитывая нелепость данного заявления, самая изощренная мысль обо всем этом пришла ей в голову.

— Вы оба жили во времена Атлантиды.

Вот откуда Арик знал о ее подвеске. Откуда знал о месте расположения. О, Боже, это было правдой. Они были…

Геари даже не смогла завершить мысль. Она не могла. Триг двинулся вперед, чтобы сочувственно прикоснуться к её плечу.

— Это ошеломляюще, когда впервые слышишь об этом. Видела бы ты мое лицо тем вечером, когда я встретился с Артемидой. Добрый тебе совет: люби. Иди с ним. И на этой ноте я должен начать патрулировать. Спокойной всем вам ночи.

Да, конечно, пусть мужчина с мерцающими клыками вернется к своей жизни. Почему нет? Не было ничего лучше для нее, чем смертельный дуэт, который хотел её смерти. И мистер «Урод-на-стероидах-Неандертальский-Кроманьонец». К слову о дьяволе, Зебулон наблюдал за ней с такой веселой ухмылкой, от которой ей очень захотелось с размаху ударить его по лицу.

Арик был единственным, кто, казалось, оценил серьёзность всего происходящего. Зебулон повернулся к Арику.

— Итак, приятель, как долго мне придется наблюдать за Долофонийцами?

Арик устало вздохнул, прежде чем ответить.

— Я уйду из этого мира в течении двух недель… если они не убьют меня раньше.

Зебулон кивнул.

— Ты серьёзно думаешь, что они собираются отпустить тебя домой?

Гнев в её глазах был зеркальным отражением глаз Арика.

— Не совсем. Я полагал, что по существу буду мертвым в любом случае.

— Хорошо, — сухо ответил Зебулон. — Ты не так глуп, как я думал. Мой единственный совет тебе, чтобы ты оградил их от моих улиц и глаз общественности. Мне не нравится прибирать такого рода беспорядки.

Арик выглядел еще менее веселым, чем Геари.

— Я не похож на того мужчину из рекламы моющего средства.

— Тогда мы понимаем друг друга. Держите этот сброд подальше от моей территории или я помою пол всеми вами.

— Я сделаю все возможное.

Зебулон склонил голову, прежде чем буквально раствориться в воздухе. Геари разрывалась между возмущением, обидой и страхом. Часть её хотела ударить Арика за то, что он втащил её в это, а другая хотела убежать так далеко, как только сможет. Сарказм одержал победу.

— Большое спасибо за свидание. Оттянулись по полной. Правда, мы должны повторить это как-нибудь снова. Мне очень нравится это ощущения приближающейся смерти всякий раз, когда мы вместе. Они очень бодрят.

Арик протянул руку, чтобы снова прикоснуться к ней.

— Геари…

— Не трогай меня, — отрезала девушка, отстраняясь от него. — Не смей.

Арик неохотно отдернул руку. Он понимал ее гнев, Геари имела на него полное право. Забавно, он не задумывался о том, как все это может повлиять на неё, прежде чем появился здесь. Честно говоря, он не заботился об этом.

Но теперь все было иначе. Теперь он так беспокоился, как не был в состоянии представить себе раньше. А он был с ней ещё совсем недолго. Что будет после того, как они проведут больше времени вместе?

О чем он думал, когда заключал эту сделку с Аидом? Как он мог так просто предложить её? То, что он должен был сделать — было эгоистичным, и теперь, когда он имел чувства, он понял, насколько.

И он жалел об этом каждой своей частичкой. Геари заслуживает гораздо лучшего, чем то, что он сделал с ней. Она заслуживает гораздо лучшего, чем Арик. То, что он сделал, было неправильным. Он понял это сейчас, но ничего не мог изменить.

Геари покачала головой.

— Я просто не понимаю. Ты солгал мне о том, кто ты. Почему?

Арик сглотнул, когда услышал боль в её голосе. Она была настолько сильной, что он почувствовал ее сам.

— Почему? Что бы ты сказала, если бы я пришел и сказал, что был богом из твоего сна, который хочет встретиться с тобой во плоти? Ты бы поприветствовала меня или вызвала служителей закона?

— Это смешно, — призналась Геари.

— Да, — проговорил мужчина, пытаясь заставить её понять, почему он должен быть рядом с ней. — Ты не можешь представить себе мир, в котором я родился, Геари. Там нет смеха, нет радости, нет счастья, и вот однажды я случайно нашел тебя. Тебя, смеющуюся на теплом солнце, ласкающем твою кожу. У тебя был… Как ты тогда сказала? Шокогазм от поедания конфет «Херши Кисс» — что бы это ни значило. Ты чувствуешь вещи на таком уровне, о котором большинство людей никогда не сможет вообразить. За все века, что я прожил, я никогда не встречал никого, похожего на тебя. И в течении двух недель я просто хотел побыть с тобой. Чувствовать тебя, как человек человека, и понять тот мир, который так ярок в твоих глазах.

Геари не знала, что и думать. Никто никогда не говорил о ней так страстно, не говоря уже о том, чтобы быть таким увлеченным ею. Что она должна сказать?

— Я просто хотел узнать, на что похоже быть человеком, Мегеара. Лишь на короткое время. Прикасаться к тебе, как человек, и услышать реальное звучание твоего голоса, которым ты произносишь моё имя, а не голос, искаженный твоими снами. — Арик потянулся к ней и нерешительно взял её за руку. — Ты не представляешь, как это хорошо, чувствовать нежное прикосновение к твоей плоти, никогда раньше не имея возможности ощутить его.

Что-то таяло в ней от его искренности. Искренности в этих светло-голубых глазах. Он имел в виду именно то, что сказал.

— Так ты не умираешь?

Арик покачал головой.

— Не в том смысле, который ты вкладываешь в это слово, нет. Но мне придется вернуться в свой мир, и скорое всего, погибнуть там. Очевидно, появление здесь нескольких обозленных серьезных людей означает, что у них нет намерения позволить мне жить после этого.

— Тогда почему ты пришел сюда, если знал, что они убьют тебя за это?

— Честно говоря, я не знал тогда об этом, но даже если бы знал, сомневаюсь, что изменил бы своё решение. Я бы все равно пришел к тебе.

Как он мог сказать такое, и что это значит? Как могло созерцание её стоить его жизни?

— Ты сумасшедший, ведь так?

— Только тогда, когда дело доходит до тебя.

Геари закрыла глаза, позволив всему, что случилось за последние несколько минут, проникнуть в неё.

Это было ужасно.

Она чувствовала себя так, будто кто-то выворачивал её наизнанку. Геари уже не знала, чему верить. Она больше не знала, что реально, а что нет. Инстинктивно она потянулась к ожерелью — ей нужно было почувствовать что-то твердое, чтобы успокоиться. Но как только она коснулась его, её сердце остановилось, в её памяти всплыл их предыдущий разговор.

— Ты знаешь, где Атлантида. — это было утверждением.

Он кивнул. Неверие заполнило Геари, каждая частица его присутствия в её мире поразила её.

— Тогда мой отец был прав. Она существовала. Прямо здесь. Именно там, где он и сказал.

Арик опять кивнул, подтвердив её слова.

— Ты плавала в этой гавани сегодня днём, когда нашла шкатулку. Ты была права, Геари. Ты действительно коснулась её.

На её глаза даже навернулись слезы при мысли об окончании её миссии. Она держала в своей руке один из ключей к своему обещанию.

— Действительно была?

— Да. Ты была права, Мегеара. И твой отец тоже.

Она прикрыла рукой рот и сделала шаг назад. Одно дело подозревать, но совсем другое знать.

— Мы были там. — сказала она с нервным смешком. — Мы нашли её.

Но Арик не разделял её радости. Он был напряжен и серьёзен, когда предупреждающе посмотрел на неё.

— Это хорошая новость для тебя. Вопрос в том, хочешь ли ты знать плохую?

Не совсем. Она лучше будет наслаждаться хорошей. По крайней мере, в течении одной или двух секунд. Но не было никакого смысла отсрочивать неизбежное. Как говорится в старой детской басне, никогда нельзя обогнать беду. Не было места, достаточно далекого, чтобы сбежать от неё.

— Ну, конечно, что может быть хуже, чем то, что произошло здесь сегодня вечером?

Арик пожал плечами.

— Я не знаю. Может, то, что богиня Артемида взорвала сегодня твою лодку?

Геари моргнула, когда его слова дошли до неё. Честно говоря, даже со всем ее невероятным воображением, это как-то ускользало от неё. Геари предпочла бы думать, что Арик торговец оружием или убийца.

— Прости? — спросила она, надеясь, что он, возможно, играл с ней.

— Ты правильно все расслышала. Артемида одна из многих, кто хочет держать тебя подальше от Атлантиды.

— И что же я сделала, чтобы заслужить эту привилегию?

— В принципе, то же самое, что и сегодня, — ответил ей глубокий мужской голос у неё за спиной. — Ты вмешалась в то, к чему не имеешь отношения.

Геари обернулась на чужой голос и застыла при виде людей, которые напали на Арика во сне.

Ох. Дерьмо.

Глава 14

На мгновение, когда она увидела приговор в глазах тех, кто им противостоял, безумный страх накрыл Геари c головой.

— Я действительно очень устала от этих парней.

Из горла Арика вырвался грубый рык.

— Поверь, я полностью разделяю твое настроение.

Это не успокоило ее.

— Ну, и что ты предлагаешь нам делать?

Арик пожал плечами с безразличием, которое Геари было совершенно не понятно.

— Их девять, а нас двое. Они обладают божественными силами, а мы человеческими, — он одарил её таинственной улыбкой из репертуара Джеймса Бонда. — Поэтому я предлагаю бежать. Причем быстро.

Прежде чем Геари успела хотя бы подумать, что ответить, Арик развернул ее в противоположном от отвратительной армии тьмы направлении, то есть прочь от гибели. Сердце Геари бешено билось, когда Арик взял её за руку и потащил вниз по аллее мощеной улицы со скоростью, которой позавидовал бы спринтер.

На мгновение Геари подумала, что это может сработать, но эта надежда быстро растаяла, когда одна из женщин появилась перед ними просто из ниоткуда, заблокировав путь.

Богиня поцокала языком, взглянув на Арика.

— В чем дело, Скотос? Мы ведь только искупались и все. Ты же не хочешь покинуть нас, даже не сказав «привет», правда?

— Привет, — произнес Арик. Затем без колебания отпустил руку Геары и отшвырнул богиню ногой.

Развернувшись, богиня ответила ему сокрушительным ударом в солнечное сплетение. Арик лишь поморщился и оттолкнул ее так сильно, что она отступила назад.

Геари схватилась за что-то, похожее на полицейскую дубинку, прикрепленную к поясу на талии женщины. Богиня резко отпустила предмет, и Геари ударила ее по спине. Ослепительный свет, заискрившийся от этого столкновения, сопровождался вибрирующим всплеском энергии такой силы, что это сбило их с ног.

— Ты в порядке? — спросил Арик.

Все, что смогла сделать Геари — это только кивнуть.

Он поцеловал ее в щеку, прежде чем взял дубинку и повернулся к остальным. Ошеломленная всплеском, продолжавшим пульсировать в ее теле, Геари проковыляла в сторону, пока Арик снова занимался близнецами.

«Мегеара…»

Снова этот глубокий гипнотический женский голос у нее в голове. Тот самый, который звал Геару уже несколько недель. Но у нее не было на это времени. Геари потрясла головой, чтобы прояснить ее.

«Послушай меня, Мегеара. Используй медальон, который ты носишь. Положи его под язык и позволь мне проникнуть в тебя».

— Что? — выдохнула Геари.

«Просто сделай это, дитя, и я смогу позаботиться о них для вас. Поверь мне. Я смогу защитить вас».

Мегеара была в прострации, и все же эта мысль не давала ей покоя. Действительно, какой вред может принести эта попытка? Им с Ариком и так уже сильно досталось. Что хуже этого еще могло произойти?

В конце концов, они сражались с группой богов, которые пытаются убить их, и, учитывая все, что Геари видела за последние несколько минут, что такого, если она совершит нечто большее, чем прыжок веры?

— Не могу поверить, что делаю это, — пробормотала она.

Она вытащила небольшую монету и положила ее в рот, под язык. Геари поморщилась от солоноватого металлического привкуса. Но это длилось всего наносекунды, а затем что-то теплое начало разливаться по ее рту. Что бы это ни было, оно не остановилось на достигнутом. Оно заполняло Геари, словно лава, согревая тело и заставляя сердце бешено колотиться.

И когда это прошло сквозь неё, голову Геари наводнили образы. Видение древнего мира. Зала, заполненного золотом. Она увидела лицо красивой белокурой женщины, у которой были мерцающие, словно серебряная дымка, глаза.

Слова, шепотом проходящие сквозь Геари, произнесенные на языке, которого она никогда раньше не слышала.

Внезапно что-то произошло. У Геари было ощущение, что ее вытолкнули из ее же тела, будто она была всего лишь духом, с высоты наблюдающим за остальными, и все же она по-прежнему оставалась в своей телесной оболочке. Только кто-то другой полностью контролировал ее тело. Это было самое страшное ощущение. Понимать происходящее и быть не в состоянии что-либо изменить. Не важно, что именно Геари пыталась сделать, ее тело абсолютно игнорировало ее команды.

Один из богов приблизился к ней, чтобы напасть. Она засмеялась от ощущения тёплой силы, переполняющей её, и направилась навстречу мужчине. Он замахнулся на Геари. Она увернулась, как опытный профессионал, и ударила его локтем в колено. Колено подкосилось — и бог упал, шипя от боли.

Геари быстро встала и сделала такой выпад рукой, что её кулак оказался под его подбородком. Этот удар низверг его, извивающегося, на землю.

Деймос подошел к ней следующим. Она не понимала, откуда могла знать, что это был он, но она знала.

Он попятился.

— Акра[33] Аполлими?

«Ты Аполлими?»

Даже при том, что вопрос был задан на атлантийском, Геари поняла его, и, что еще лучше, она ответила на него против своей воли:

— Нэй[34].

Деймос сделал еще один шаг от нее. И, когда он отступил, ее руки нагрелись еще сильнее. Геари вскинула их, и всплеск силы, вырвавшийся из кончиков ее пальцев, буквально затопил аллею светом. Через две секунды все боги были отброшены в полете, будто Геари их всех ударила молнией.

Арик поднял руку, чтобы защитить лицо, когда почувствовал жар молнии атлантийской богини. Но то, что он почувствовал силу не существовавшей больше одиннадцати тысяч лет богини, ошеломило его меньше, чем то, что исходила она от Мегеары.

— Аполлими! — зарычал по-атлантийски Деймос. — Это не твоя битва. Отвали.

— Нэй, Олигайа эйта. — «Моя, Олимпиец». Голос принадлежал Мегеаре, и в тоже время она говорила на атлантийском, будто на родном языке. — Анкико лер аракниа.

«Победа пауку». Старое атлантийское выражение, означающее «терпение выигрывает день».

— Ки ми эйпомонитикоси телесон семери.

«И сегодня мое терпение закончилось». И, хотя она говорила сквозь зубы, её голос был громким, чистым и сердитым. Богиня прорычала эти слова таким тоном, что, он мог бы поклясться, зов достиг самого Олимпа.

Но самое главное, этого было достаточно, чтобы убедить Долофинийцев, что им ничего не надо от Разрушительницы, когда она пребывает в таком настроении. Деймос посмотрел на остальных и подал сигнал отступить.

Они тут же исчезли.

Арик вытер кровь с губ, осторожно подходя к Мегеаре сбоку. Даже без своих сил он чувствовал присутствие Аполлими в теле Мегеары. Её глаза постоянно меняли свой цвет, и в них сверкали серебряные точки. Ярость и месть сочились из каждой клеточки её тела.

Аполлими намеревалась преследовать остальных, но Арик остановил её прежде, чем она успела что-то сделать и навредить Мегеаре.

— Окиа, Аполлими. Анкико ле аракниа эпитепидио. Эфто ле керити ю топайра.

«Нет, Аполлими. Пусть победа будет за пауком. Здесь не время и не место».

Она зашипела и напала бы на него, если бы Арик не вытащил подвеску изо рта Мегеары. От неожиданности Геари повалилась на него. Арик подхватил ее на руки, а богиня была вынуждена покинуть тело Мегеары. Он прижимал дрожащую Геари к себе.

Она с трудом могла дышать, когда чуждая ей уязвимость наполнила каждую ее клеточку. Она была такой сильной до этого, сейчас же стала слаба, как младенец. Прижавшая голову к шее Арика Геари была очень благодарна за его поддержку, потому что в настоящее время она даже рук своих не могла поднять.

— Что это было? — спросила Геари слабым голосом.

— Атлантийская богиня Аполлими. Несмотря на заточение в Калосисе, она может установить контакт с внешним миром и время от времени управлять телами людей и стихиями. Ее силы, направленные таким образом — малая толика того, чем они были бы, если бы она была свободна. Но даже так они все еще весьма внушительны.

— Почему она это сделала? Почему вселилась в меня?

— Потому что ты нужна ей, чтобы освободить ее, и, если бы тебя убили, у нее не осталось бы надежды.

— Я не понимаю.

— В твоей родословной должны быть чистокровные Атлантийцы. Я думаю, поэтому ты можешь ее слышать, хотя большинство не может. Это единственная логичная мысль… До разрушения насчитывалось две расы, населявшие Атлантиду. Коренные жители, созданные Атлантийским пантеоном, и Аполлиами, которые укрылись там после того, как были изгнаны из Греции. Аполлими нужна кровь Атлантийца, чтобы разрушить место ее заточения и вызволить ее оттуда. Из-за этого она будет защищать тебя, чего бы ей это ни стоило.

Геари вынуждена была с усилием вскинуть руку, чтобы поднять ее к ожерелью и взглянуть на надписи.

— Я думала, это всего лишь монета.

— Нет. Это медальон, который носили ее жрицы. Всякий раз, когда они были в опасности, они делали то, что сделала ты: брали его в рот, а Аполлими защищала их.

Вот это, я понимаю, дьявольский страховой полис! Не так уж много людей, у которых в полном распоряжении была богиня. Геари стало интересно, что бы сделала Аполлими при ложном вызове.

С другой стороны, учитывая то, как легко Аполлими сражалась с Долофонийцами, Геари не хотела даже думать об этом. С такой силой Аполлими может с легкостью вывернуть наизнанку любого, кто неправомерно ее призовет.

— Почему же напавшие на нас просто не вытащили его из моего рта, как только я начала сражаться с ними?

— Они из греческого Пантеона. Сомневаюсь, что они знали об этой уловке, иначе, уверен, они бы так и сделали. — Арик медленно спустил Геари по своему телу, пока она не оказалась на ногах.

Геари понадобилась целая секунда, прежде чем она смогла снова стоять. И даже тогда ее ноги были настолько неустойчивы, что она держалась за руку Арика для поддержки. Его теплый запах и сила его крепкого тела поддержали ее еще больше, и она была ему благодарна за его присутствие.

— Откуда ты знаешь об этой уловке?

Арик дьявольски ей усмехнулся.

— Преимущества экс-Онерои. Поскольку мы можем посещать любые сны, мы знаем много хитростей, неизвестных другим богам.

— Но не о том, как бороться с этими ребятами в человеческой форме, — напомнила она ему.

Арик выглядел немного смущенным, и Геари нашла это интригующим и милым.

— Ну, не победил. Но в моем собственном теле и в моей реальности… Я смертоносен.

Геари чувствовала, как напряглись мускулы его бицепса под ее рукой, когда она пристально уставилась в его светлые глаза. В своих снах она целовала эти уста тысячу раз. Проводила языком по щетине на его подбородке и пробовала на вкус каждый сантиметр его тела. Её поразило то, что он был очарован ею так же, как и она им. Но, более того, она почти не могла в это поверить.

— Ты действительно пришел сюда ради меня?

Арик кивнул, его глаза обжигали ее своим теплом.

— Да.

— И ты разочарован?

Один уголок его рта приподнялся в соблазнительной улыбке.

— Только тем, что ты не срываешь с меня одежду и не делаешь всё по-своему… в шоколаде.

Геари покачала головой, вспоминая всё, что она узнала за последние двадцать четыре часа. Она должна быть в ужасе, и, с одной стороны, так и было. Но, с другой стороны, Геари явно испытывала облегчение от того, что Арик был богом в человеческом мире. По крайней мере, теперь она поняла часть того, что с ней происходит.

И, хотя лучше от этого не стало, это объяснение спасло её душевное равновесие.

Она отступила на шаг от Арика, пытаясь всё осознать.

— Я действительно не понимаю всего этого. Как ты впервые нашел меня в моих снах?

Он взял ее за руку и держал в то время, пока объяснял.

— Там, где я живу, у нас есть комнаты, похожие на спальни. Нам не обязательно использовать их, но они немного облегчают соединение с людьми — могут усилить наши силы, что позволяет нам находиться в покое, пока мы тут. Единственный недостаток состоит в том, что, когда мы в нем, это дает сильным мира сего более легкий способ контролировать нас. Всякий раз, когда мы находимся в Стробилос[35], мы парим и медленно переплываем из одного сна в другой. Когда мы находим кого-то с ярким сном, нас тянет к нему.

— И тебя привлек мой.

Арик кивнул.

Невероятно. Геари не могла себе представить, что была бы способна делать это. Шпионить за людьми и участвовать в их снах.

— Так на что это похоже — быть в чужих снах?

— Это как купание в желе. Ощущается, как нечто очень вязкое, а иногда может быть крайне подавляющим. Ты никогда не знаешь, что найдёшь. Я знаю, что многие Скотосы предпочитают кошмары, поскольку они получают от них заряд адреналина.

Это было непохоже на то, что она читала об Онерои.

— Судя по информации, которую я нашла, там говорится, что вы, ребята, можете насылать сновидения и управлять ими, что вы их вызываете.

— Когда-то мы так и делали. Онерои раньше весьма активно навевали сны и использовали их для манипулирования, как богами, так и людьми. И вот однажды один из моих собратьев совершил большую ошибку, заставил Зевса страстно возжелать козу… сексуально. Он сделал это в шутку, думая, что будет очень весело, и что главное божество нуждается, чтобы с него немного сбили спесь таким унизительным поступком. Зевс, когда пришел в себя, был настолько разгневан, что воспользовался нашими навязчивыми друзьями Долофинийцами, чтобы согнать нас, как скот, и привести к нему. Небольшую группу вместе с виновным он уничтожил. Другую часть подверг ужасному наказанию, а остальных проклял — полным отсутствием эмоций любого вида.

— Зачем?

— Зевс думал, что отсутствие амбиций, зависти, чувства юмора и остальной части эмоциональной гаммы навсегда удержит нас от грязных шуток над ним или любым другим богом.

Геари могла понять его рассуждения, но это казалось немного жестоко — наказать всех за действия одного глупца.

— И это сработало?

— Не совсем. Без нас стало некому насылать сны и вдохновлять людей, и некоторые из них и других существ стали терять свой разум. Зевс обнаружил, что мы необходимы, чтобы помочь людям выпускать подавляемые чувства, и таким образом позволить как людям, так и другим существам определить, чего они хотят в своем замкнутом мирке. Сны открывают необходимое для всех направление. Так Онерои насыщались, заряжались энергией, оказывая помощь другим в их снах. Это работало какое-то время, пока мы не поняли, что в состоянии сна у нас снова появляются эмоции. Страх, любовь, страсть — там появлялись все чувства, и всякий раз, когда мы находили кого-то особенного, эти эмоции чрезвычайно усиливались. Но как только мы выходим из снов, одолженные эмоции испаряются и оставляют нас вновь пустыми и холодными.

Она стала понимать, к чему Арик клонит.

— Выходит, некоторые из вас стали зависимыми от эмоций. Как от наркотиков.

Он кивнул.

— Тех, кто жаждет их, называют Скотосы.

Геари вспомнила, что Зебулон называл Арика Скотосом.

— Ты так говоришь, будто это плохо.

— В моем мире это так. Скотосы считаются неконтролируемыми, и, если они не прислушиваются к предупреждениям Онерои, их выслеживают и жестоко наказывают или убивают.

Она нахмурилась.

— Почему?

— Боги боятся нас и поэтому хотят контролировать нас любым возможным способом.

— Но если у вас нет чувств, какой смысл в наказании?

— Потому что боль — это единственная эмоция, которую нам оставили.

— Нет, — поправила она Арика. — Физическая боль — это не чувство. Это биологическая реакция на отрицательный раздражитель. Неудивительно, что вы до сих пор чувствуете ее.

— Ты знаешь, рациональное объяснение на самом деле не помогает. В любом случае, быть одним из нас — это отстой.

— Извини. — Геари протянула руку, чтобы убрать прядь волос с его лба. Это было невероятно, что Арик здесь, с ней, и действительно существует. То, что он из плоти и крови, и все его желания и потребности — человеческие. Как странно.

Она не знала, должна ли сердиться или ей следует быть польщенной из-за того, что Арик пришел сюда только для встречи с ней.

Геари крепче сжала его руку.

— А что на счет Солина? Он действительно твой родственник?

— Да. Он мой кузен, но мы — боги сновидений — считаем друг друга братьями и сестрами, независимо от того, кто чей родитель. Отцом Солина был Фобетор[36], а мать была человеком. Он не знал, что он полубог, пока не наступило половое созревание и стали проявляться его божественные способности. Тогда мать выгнала его вон, а Онерои стали охотиться за ним. Он ненавидит всех нас до сих пор.

Теперь Геари начинала понимать.

— Именно поэтому он сначала сказал, что у него нет брата.

— Точно.

Геари замолчала, переваривая последнюю часть информации. Боже, это всё было так сложно. Невероятно, правда. Как женщина, которая только хотела спасти честь и доброе имя семьи, оказалась в такой невероятной ситуации?

— Так, и что же это нам дает?

— Сбита с толку?

Она рассмеялась.

— Ты не представляешь, насколько.

— Правда, я не ощущал замешательства, пока не обнаружил себя, плавающим в глубокой воде.

Геари издала смешок, вспоминая, как они встретились.

— Раз уж ты сейчас такой честный, то ответь, как получилось, что ты туда попал?

— Аид. После того, как сделал меня человеком, он перебросил меня, а после поместил на твоем пути. Думаю, я должен быть ему благодарен, что он не сбросил меня на какой-то оживленной улице под грузовик.

Геари только головой покачала в ответ на его шутку.

— Аид, — Геару переполняла горечь сожаления. — Подумать только, я постоянно насмехалась над своим отцом из-за его веры в существование древних богов. Я думала, что он безумен, и говорила ему об этом много раз. Но он всегда настаивал, что они на самом деле существуют.

Она вздохнула, вспоминая, как отец описывал богов, их особенности, возможности — каждого в пантеоне.

— Ну и что из себя представляет старина Аид?

— Он капризный ублюдок, который ненавидит всех, кроме Персефоны.

Ну, в этом был смысл. Она была его женой, как-никак.

— Так какая она?

Черты Арика смягчились.

— Она добрая и утонченная. Миниатюрная и застенчивая. Очень скромная. На самом деле, она очень напоминает мне твою кузину Тори.

— Правда?

— Да, а Тиа является точной копией Артемиды, вплоть до рыжих волос, роста, эгоизма и стервозности.

По какой-то причине это нисколько не удивило Геари.

— Без шуток, да? Что насчет меня? Я похожа на какую-нибудь богиню?

Он прищурился, будто рассматривая ее, прежде чем ответить:

— Афина, только без черных волос, традиционных атрибутов лучницы и совы, сидящей на ее плече. Но ваши манеры очень похожи, и так же, как и ты, она живет обетом безбрачия.

— О, ну и дела, спасибо за это.

Арик поднял её руку, чтобы поцеловать костяшки пальцев. Несмотря на раздражение, его жест согрел ее.

— Это правда, но всё в порядке. Именно это в тебе мне и нравится.

— Уверена, что это не так.

Арик взял ее лицо в свои руки и пристально посмотрел.

— Мегеара, в тебе нет абсолютно ничего, что бы мне не нравилось.

— Ты можешь сказать это, не кривя душой?

Он погладил ее щеки большими пальцами.

— Ладно, мне не понравится, когда ты уйдешь от меня, но кроме этого…

Геари рассмеялась.

— Да, я думаю, это имеет смысл. Ты вышел за пределы своих возможностей, чтобы попасть сюда, а я дала тебе отставку. Я понимаю, как это раздражает.

Арик игриво ей улыбнулся. В целом, она принимала все намного лучше, чем он мог ожидать.

— Ты все еще хочешь найти Атлантиду?

Вопрос подействовал на нее отрезвляюще.

— Нет, если это будет стоить кому-то жизни. Я не пойду на такую сделку. Поверь мне, там нет ничего, чему ценой моя жизнь, и, безусловно, ничего, чему ценой чужая.

Угрызения совести переполнили Арика, когда он понял, что сделал — без колебаний заключив ту сделку.

— Что-то не так? — спросила она с угрюмым видом.

— Нет, — солгал Арик. — Я всего лишь поражаюсь женщине, стоящей передо мной. Твоим состраданию и заботе.

Геари с сомнением взглянула на него, но на этот раз не стала спорить. Вместо этого она сменила тему.

— Расскажи мне кое-что, Арик. Действительно ли Атлантида была красивой?

— Как сон.

Она закрыла глаза, как будто пыталась представить.

Он наклонился вперед, чтобы прошептать Геари на ухо. Пока он говорил, его губы касались нежной кожи ее щеки, что только разжигало ее аппетит.

— Сегодня ночью, когда ты уснешь, я отведу тебя туда, и ты сама в этом убедишься.

В ее глазах светилась радость.

— Правда?

— Клянусь.

Геари почувствовала подступающие к глазам слезы при мысли о возможности увидеть все своими глазами. Но сильнее всего был страх перед тем, что еще их может ждать в их снах.

— В наших снах тоже будут эти ассасины?

Арик отвернулся, прежде чем ответить:

— Возможно. Но не волнуйся о них. Там я смогу с ними справиться. А если у меня не получится, всегда можно снова поменять канал связи. Я должен сказать, что это была самая чистая уловка, которую я когда-либо видел, — он подмигнул ей.

Вспомнив, Геари покраснела. Качая головой, она протянула руку и коснулась его щеки. Это было так невероятно — быть рядом с ним, осознавать все, что они вдвоем пережили.

— Ну, и как много женщин ты посетил во снах?

Арик призадумался.

— Это один из тех вопросов, неправильный ответ на который рассердит тебя?

Геари рассмеялась.

— Возможно.

Нахмурившись, он колебался, прежде чем ответить.

— Если тебе от этого будет легче, то ты единственная, ради кого я когда-либо хотел стать человеком.

По иронии судьбы это было именно тем, что ей нужно было услышать.

— Ты глупец, Арикос.

— Только в том, что касается тебя.

Геари все еще не могла поверить, что он пришел сюда ради нее. Кто бы согласился на такую сделку?

— Так что же нам теперь делать?

— Ну, если я не могу держать тебя голой в своих руках, то голосую за то, чтобы остаться в живых.

Это прозвучало для неё приятно… по правде, оба эти предложения.

— Хорошо. Но я хочу убедиться, что мы не поставили под угрозу жизни кого-то ещё. Как ты думаешь, Солин поможет нам?

— На этот вопрос сложно ответить. Солин немного эгоцентричен и очень непредсказуем. Хотя, должен сказать, меня удивило, что он ранее спас остальных, так что, может, есть шанс, что он поможет и нам.

— Хорошо. Тогда давай попробуем и посмотрим, что он думает.

Но через час после того, как они прибыли на виллу Солина и все объяснили ему, Геари узнала, что Арик был прав. Эгоистичный ублюдок не собирался им помогать.

Одетый в свободные брюки и расстегнутую синюю рубашку, демонстрируя свои загорелые «шесть кубиков», он поднял Арика с Геари на смех, прежде чем глотнуть из стакана бренди, который держал в руках.

— Они придут за мной, если я стану помогать вам, и, без обид, но никто никогда не проливал за меня кровь, поэтому я не собираюсь проливать свою за кого-либо еще. Вы все можете проваливать в ад, а что касается меня, то мне до этого нет дела. — закончил он говорить, разбивая пустой стакан и с яростью уставившись на Арика. — Я уже достаточно помог. Ты уже притащил на мою задницу Зебулона, а теперь и Долофонийцев. Мне потребовались века, чтобы в этом противостоянии с ними зайти в тупик, и мне нравится наша холодная война слишком сильно, чтобы рисковать ею ради вас.

— Я понимаю.

— Хорошо. Теперь, если вы меня извините, у меня есть некоторые дела, с которыми нужно разобраться. — Солин покинул кабинет, оставив их одних.

Геари, вздохнув, повернулась к Арику, который сидел рядом с ней на кожаном диване.

— Согласись, это не парень, а зайчишка-трусишка какой-то.

К ее удивлению, Арик стал его защищать.

— Не суди его слишком строго. Ты должна помнить, что на протяжении веков он подвергался преследованиям со стороны человечества и охотился на нас. Его обида и гнев более, чем обоснованы.

— Ты чувствуешь сострадание?

Арик замер, осознавая нежность внутри себя.

— Да, я думаю, это оно.

— Каково это?

— Непривычно и приятно, но больше всего тревожно.

И так и было. Он не был уверен, нравится ли ему ощущать эмоции или нет. Имелись чрезмерные достоинства и недостатки в обоих случаях.

Мегеара потянулась, чтобы сжать его руку.

— Каково это — жить без них?

Арик перебирал её тонкие пальцы, наслаждаясь ощущением её руки в своей.

— Это тяжело. Вообрази себе мир без вкуса. Мир, где ты можешь видеть цвета и всё остальное, но не можешь почувствовать этого. Красивый ясный день может никогда тебя не тронуть. Детский смех не заставляет тебя улыбнуться. Ты не смотришь на кролика, думая, какой он милый. Ты не чувствуешь абсолютно ничего. Это как всё время быть завернутым в плотный хлопок.

— А когда кто-то касается тебя?

— Я чувствую давление, но не само прикосновение. Моё сердце заставляет биться не кровь, бегущая по венам. Никакого волнения или озноба. Но дело в том, что, когда я с тобой, мне даже не надо касаться тебя, чтобы почувствовать это. Я становлюсь твердым, только думая о тебе.

Геари сглотнула, почувствовав, как её саму охватывает озноб. Никто никогда не говорил ей ничего приятнее. И вдруг, задумавшись, она поняла ещё кое-что…

— Ты никогда не спал ни с кем во плоти, не так ли?

— Нет.

Поразившись, она вспомнила, каким опытом он обладал. В постели Арик был очень изобретателен.

Его голубые глаза преследовали её настойчиво и искренне, когда он коснулся губами её щеки.

— Нет ничего, чего бы я хотел больше, чем коснуться тебя, Мегеара, — зашептал он ей на ухо. — Я хочу попробовать твою кожу своим языком. Узнать, на что это похоже, двигаться в тебе, пока ты крепко обнимаешь меня.

Её грудь напряглась, её опалило жаром. Геари должна была оскорбить его откровенность. Но это было не так. Как ни странно, это завело её. Никто никогда не был с ней так искренен и открыт.

И Арикос пересек миры, чтобы быть с ней.

Его дыхание опалило её шею, когда Арик прижал её щеку к своей.

Он уйдет через две недели. Не было никакой надежды на что-либо, кроме физической близости. Это было последним, чего она хотела.

— Арик? Есть шанс, что ты выживешь?

Выражение его лица стало мрачным, когда он отстранился, чтобы взглянуть на неё.

— Сложно сказать. Как у человека — почти ноль, но как только Аид вернёт мою божественность, шансы увеличатся в геометрической прогрессии.

— Так значит, ты здесь только для того, чтобы переспать со мной и бросить?

Арик замер. Да, в принципе, это и было его планом, который изменил Аид, требуя за это её жизнь.

«Я высококлассный ублюдок».

И в этот момент на него снизошло озарение.

— Ты права: это и был мой план. Я не лучше, чем Солин. Я был так зациклен на новизне человеческого существования с тобой, что ни разу не задумался ни о чем, помимо своей слепой одержимости. В своих снах ты отдавала себя так легко, что я подумал, ты прожила так всю жизнь. Но это не так. Я думаю, именно поэтому ты так раскована в своих снах. Ты держишь все скрытым внутри себя.

— Да, — ответила Геари тихим голосом. — Я так сдержана здесь, что это единственное место, где я чувствую себя свободно, блуждая без боязни, что кто-то осудит меня.

Арик кивнул и впервые за всё это время почувствовал вину. Настоящую, истинную и горькую. Более того, он заботился о Геари. Арик в любом случае не хотел ранить ее, и он не знал, как остановить ход того, что он уже привел в движение.

Когда Арик увидел ее там, в центре боевых действий, его сердце чуть не разорвалось. Он на самом деле испугался за Геари.

О-о, это становится слишком сложным.

— Я допустил такую ошибку, явившись сюда, Мегеара. Мне так жаль. Мне следовало довольствоваться пребыванием в твоих снах.

Если бы только он смог. Если бы он оставался там, то они бы выдворили его из ее жизни целиком и полностью.

Теперь Арик хотел лишь остаться с Геари здесь навсегда.

Если бы только он мог…

Геари притянула его к себе и крепко обняла. Она не знала, что и думать обо всём этом, но, может, теперь она вовсе не должна была думать. Она разделила с Ариком свои сны. Он был одновременно наивным и опытным. Доверчивым и подозрительным. Геари никогда не знала никого, подобного ему.

«Без шуток». Он был богом, превратившимся в человека, чью жизнь Геари даже понять никогда бы не смогла.

Но она хотела.

Сегодня Арик подарил ей её мечту, взяв ее в Атлантиду и позволив держать часть Атлантиды в своих руках. И если им суждено умереть, то Геари хотела бы быть уверенной, что Арик получит то, чего хотел больше всего.

Поднявшись с дивана, Геари взяла Арика за руку и потянула, чтобы он встал.

Он нахмурился.

— Куда мы сейчас собираемся?

— Туда, где мы могли бы остаться одни, чтобы я могла раздеть тебя догола и скакать на тебе до изнеможения.

Глава 15

У Арика перехватило дыхание, когда Геари произнесла эти слова. Он умирал от желания услышать их с того момента, как заключил свою сделку с Аидом. На лице Арика медленно появилась улыбка, и он вскинул руку, чтобы запереть дверь. Ничего не произошло.

Мужчина выругался, вспомнив о своих человеческих ограничениях. Если Арик хотел закрыть дверь, то должен был сделать это вручную, что его серьезно раздражало.

Пустая трата времени. Арик бросился к двери и крепко ее запер.

Meгеара смотрела на него, нахмурившись, когда Арик направился в ее сторону.

— Что ты делаешь?

— Я не собираюсь рисковать и ждать, пока ты передумаешь. К тому времени, когда мы найдем какое-нибудь другое место, что-то может испортить твое настроение, а у меня здесь нет шоколада, чтобы соблазнить тебя.

Девушка рассмеялась.

— То есть мы собираемся заняться этим прямо здесь, как сексуально-озабоченные подростки?

— Меня это устраивает.

Геари несколько смущенно осмотрела комнату. Опасаясь, что она может передумать, Арик притянул ее к себе, медленно танцуя с ней.

— Ну же, Мегеара! Дай нам волю. Давай разденемся и разнесем Солину всю драпировку. Убьем двух зайцев. Мы счастливы, а он — раздражен.

Геари в нерешительности закусила губу. Арик обожал, когда она так делала. Игриво и очаровательно. Как она могла сопротивляться ему?

Девушка снова пристально осмотрела комнату.

— Здесь нет никакого удобного места.

— Я буду снизу. Обещаю, я буду для тебя хорошей подушкой.

Арик был неисправим.

— Нет ничего, что я могла бы сказать, чтобы отговорить тебя от этой затеи, или есть?

— Нет, — он взял руку Мегеары в свою и прижал ее к ширинке так, чтобы девушка могла почувствовать ладонью его увеличившийся член. — Я слишком отчаянно нуждаюсь в тебе. Ты должна сжалиться надо мной.

Сердце Геари колотилось, когда она подняла голову, чтобы получить от него поцелуй. О, он был божественен на вкус! Она обернула одну руку вокруг его шеи, когда их языки переплелись, и погладила Арика через штаны.

Арик сквозь зубы резко втянул в себя воздух, когда Мегеара, покусывая, проделала дорожку по его подбородку к шее, одновременно с этим массируя его рукой в раздражающе медленном ритме, что только усилило его страстную нужду в ней. Движения языка по его телу были похожи на удары током, снова и снова. Каждая частичка его тела сотрясалась от переполнявших Арика ощущений. Его нервные окончания ожили и запульсировали.

Зарычав, мужчина сдернул через голову рубашку, чтобы больше не было барьеров между ее ртом, руками и его кожей. Арик хотел чувствовать только прикосновения Геари.

От вида его торса у девушки перехватило дыхание, и она прижала ладонь к его обнаженной груди.

Геари не могла поверить, увидев, сколько шрамов было у Арика. Они были везде. По большей части едва заметные и выцветшие от времени, которые она не смогла разглядеть, когда вытаскивала его из воды. Но вблизи они были очень заметны.

— Что они с тобой сделали?

Арик нежно провел рукой по ее волосам.

— Они пытались контролировать меня.

По степени повреждений было очевидно, что они часто терпели неудачу в этом деле. Арик был действительно упрямым человеком.

Он наклонил голову, чтобы поцеловать Геари, но она отстранилась.

— Что с тобой сделают в этом раз?

— Не знаю, и прямо сейчас мне плевать.

— Мне не плевать, Арик.

Мужчина хмуро посмотрел на Геари, как будто не мог понять, о чем она говорит.

— Почему?

— Потому что никто не должен подвергаться пыткам. Это неправильно.

— Таков порядок вещей. Ты нарушаешь правила и сталкиваешься с последствиями. Я готов заплатить такую цену.

Геари задрожала, когда Арик вновь придвинулся к ней и зарылся носом в ее шею. Как он мог быть таким беспечным? Но, судя по тому, как выглядит его тело, пытки были настолько обычным явлением, что Арик, скорее всего, даже не вздрогнет от них.

Как он сказал, для него это было в порядке вещей. Но для Геари это имело значение. Она не хотела, чтобы Арику было больно, особенно не из-за того, что он с ней. Он достойный человек и заслуживает гораздо большего, чем все это. Она не могла смириться с мыслью, что жизнь Арика — это сплошное наказание, более того, это вызывало боль сродни физической.

Арика пленила естественная мягкость кожи Геари, когда он ласкал ее шею. И к тому же запах ее тела был таким свежим и сладким. Геари плавно скользила руками по его спине, пока он расстегивал ее рубашку. Он ожидал, что девушка окажется голой под ней. Вместо этого под ней было…

Какое-то стягивающее устройство. Отпрянув назад, Арик хмуро посмотрел на белую вещь, которая оборачивалась вокруг груди, как очень большая повязка.

— Что это?

Геари рассмеялась, когда поняла, что во сне она никогда не носила бюстгальтер. И, судя по реакции Арика, она сделала вывод, что его не носил никто.

— Это бюстгальтер. Ты никогда не видел их раньше?

Арик просунул палец под бретельку и скривил губы, как будто это была самая отвратительная вещь, которую он когда-либо видел.

— Нет. Для чего он?

— Он удерживает меня на месте.

— Да, но я не хочу, чтобы ты была на месте. Я хочу тебя в моих руках.

Такое высказывание, услышанное от любого другого мужчины, довело бы Геари до состояния забивания гвоздей в определенные части его тела и ухода прочь. Но это было сказано с такой ворчливой искренностью, что слова только снова рассмешили ее. Девушка протянула руки за спину и расстегнула застежку. Выражение лица Арика, как только бюстгальтер упал на пол, было бесценным. Ни один мужчина никогда не смотрел на нее с таким выражением утоленного голода.

Он поднял руку, но затем остановился, словно боясь прикоснуться к её груди. Геари взяла руку Арика и положила ее на свое тело. В тот момент, когда мужчина коснулся её, она застонала, и в центре её тела заныло. И все, о чем она могла думать — это заполнить его эрекцией пустоту глубоко внутри себя.

Дыхание Арика пресеклось, когда он заключил её набухшие груди в свои ладони. Они были такими мягкими… Он никогда не чувствовал ничего подобного.

Арик провел большим пальцем по напрягшемуся соску и пришёл в восторг, когда Геари буквально выгнулась. Улыбаясь, он склонил голову, втягивая вершинку в рот, чтобы попробовать её на вкус. Девушка издала стон, прижав его голову к своей груди.

О, да! Это было то, чего он хотел. Арик наслаждался Геари, тем, как её сморщенный сосок ощущался на его языке. Это заставляло его желать ее еще больше. Он хотел увидеть её полностью обнаженной.

С этой мыслью Арик поспешил расстегнуть ее брюки. Геари скинула свою обувь, пока он стягивал с неё брюки, которые мужчина отбросил через плечо.

— Ещё сюрпризы, да? — спросил Арик, изучая маленькие трусики.

Геари не смогла ответить, потому что он, протянув руку, легко коснулся пальцами ее между ног. Она почувствовала жар от его прикосновения. И всё, о чем она могла думать — это как в её снах он лизал её до тех пор, пока она не начинала кричать от удовольствия.

Он поглаживал ее большим пальцем через шелк трусиков, пока она не стала влажной и жаждущей его. Геари зарывалась рукой в его волосы, пока Арик продолжал свою безжалостную пытку.

Арик отодвинул шелковый материал в сторону, чтобы прикоснуться к ней более интимно. Она была уже настолько мокрой, что он буквально умирал от желания попробовать Геари на вкус. Он зацепил пальцем край ее трусиков и потянул их вниз.

Он все еще был в брюках, в то время как она стояла голой перед ним. Боги, она была самой прекрасной женщиной, которую он когда-либо видел. Геари не была тощей или худой, скорее аппетитной и подтянутой. Он видел очертания ее бикини, где смуглая от загара кожа менялась на более светлый оттенок.

Но это не то, что его пленило…

Геари облизнула губы, когда их взгляды встретились и больше не отрывались. Арик взял ее руки в свои и, направляя их, прижал к центру ее тела, что так ныло без его прикосновений. Используя свои пальцы, он раздвинул ее складочки по всей длине, чтобы увидеть самую сокровенную часть ее тела.

Мужчина длинным пальцем пробежался вниз по ее расщелине, распространяя дрожь по спине Геары.

— Ты гораздо нежнее, чем я думал, — прошептал он. — Более влажная.

Когда Арик проник пальцем глубоко внутрь нее, она чуть не дошла до предела от такого чистого удовольствия. Геари часто и тяжело дышала, из нее вырывались низкие горловые стоны, когда Арик исследовал ее во всех подробностях. Его пальцы кружили и дразнили, пока она окончательно не потеряла свою волю из-за него.

Именно тогда, когда она кончила, он приподнялся и заменил свои пальцы ртом. Шок от удовольствия был настолько велик, что у нее подогнулись пальцы на ногах. Она выдыхала его имя, когда Арик своим языком с непревзойденным мастерством вылизывал ее. Раздвинув ноги, Геари опустилась на его рот, в то время как его язык погружался внутрь нее снова и снова.

Не выдержав, она стала издавать короткие всхлипы. Но мужчина все не останавливался. Арик продолжал дразнить и мучить ее своими ртом и языком, пока Геари не достигла пика еще одного оргазма.

Желая его внутри себя больше, чем хотела чего-либо еще, она зарылась рукой в его волосы и оттянула его подальше.

Арик был ослеплен её вкусом и огнем в своей крови, когда она опустилась на пол и впилась в его губы своими. Ее руки исследовали его тело с непревзойденным рвением.

Теперь настала очередь Мегеары узнать его получше. Она была безжалостна в своих исследованиях. Неумолима в поцелуях. Толкнув Арика обратно на пол, она быстро сняла его одежду, чтобы получить возможность добраться руками до всего его тела.

Он раздвинул для нее ноги, когда она пробежалась тыльной стороной руки по мошонке. Арик почти хныкал от удовольствия, приносимого этим ощущением.

Решив, что для него пощады не будет, Геари опустила голову вниз и взяла его в рот на всю длину. Позвоночник Арика изогнулся от невообразимого наслаждения, которое рвалось сквозь него. Всё закружилось. За все время, что он занимался сексом, он никогда не испытывал ничего подобного. Никогда не чувствовал наслаждения, равного этому.

Он наклонил голову, чтобы посмотреть на Геари, и встретился с ее голодным взглядом. То, как она выглядела под ним, ранило его в самое сердце. Арик наклонился, чтобы погладить ее по щеке, когда она снова взяла его на всю длину. Его головка слегка задевала заднюю стенку ее горла, затем Геари отстранилась и аккуратно прикусила за самый кончик. Арик взлетел выше небес.

Мегеара посасывала его член, после чего снова отстранилась и проделала дорожку из поцелуев вверх по его телу, пока не оседлала его. Пьяный от экстаза, Арик приподнял свои бедра навстречу, когда девушка насадила себя на него.

Тепло ее тела, окружающего его, заставило Арика вскрикнуть. Это было единственным, что он мог сделать, чтобы не кончить сразу, но он не хотел, чтобы это так быстро закончилось. Он хотел остаться в Геари навсегда.

Геари улыбнулась, глядя на беззастенчивое удовольствие, написанное на лице Арика, когда он удерживал ее за бедра и толкался в нее. И она сделала все, как обещала. Она скакала на нем, и это было всем, чего Геари хотела.

Быстро и жестко, вбирая его так глубоко, как только могла, а затем приподнималась, пока он едва не выскальзывал из нее. Для нее не было ничего лучше, чем чувствовать твердый стержень Арика внутри себя.

В то время, когда они были близки, Геари понимала, что у их отношений нет будущего. И все же она испытывала к Арику такую близость, которую ни к кому никогда не испытывала.

Это было так, будто он стал важной частью ее самой, и на этот раз Геари не чувствовала себя настороженно рядом с Ариком. Она чувствовала себя совершенно свободно в своей наготе и сексуальности. Совершенно непринужденно, зная, что он понимает, как сильно она его жаждала. Между ними сейчас не было никаких барьеров. Никаких секретов.

И когда Геари снова достигла оргазма, она пронзительно, не сдерживаясь, закричала.

Арик застонал при виде оргазма Мегеары. Тот был настолько сильным, что он взорвался сам. Он забился глубоко внутри нее, и его тело бесконтрольно завибрировало. Тысяча эмоций и ощущений рвались сквозь Арика, лишая его разума и мыслей.

Все, что он сейчас мог — это чувствовать. Чувствовать Геари и чувствовать момент чистого, бесконечного блаженства, когда его тело судорожно сотрясалось внутри нее.

Геари склонилась к нему, чтобы поцеловать в губы. Арик удерживал ее в этом положении, позволяя чувствам закручиваться в водоворот.

— Ты в порядке? — спросила она, наморщив лоб от беспокойства.

— Не знаю, — честно ответил Арик. — Думаю, мое тело вывернуто наизнанку. И я не пойму, зачем Солину нужно посещать сны, если это так происходит в человеческом теле. Должно быть, он сошел с ума.

Возмущение Арика рассмешило Геари.

— Это не то, что я ожидала услышать. Но я рада, что ты наслаждаешься этим.

Арик взял ее лицо в свои руки, прежде чем снова поцеловать Геари.

— Я могу пить тебя весь день, Мегеара. Что это за чувство, которое я ощущаю внутри себя? То, которое причиняет боль лишь от мысли не быть с тобой? То, которое снова хочет быть внутри тебя, даже при том, что я всё ещё в тебе? — он замешкался перед тем, как прошептать ей последний вопрос. — Это любовь?

— Нет, — тихо ответила Геари. Она не верила в любовь с первого взгляда. — Чтобы построить настоящую любовь, нужно время. То, что ты чувствуешь — это просто влечение.

— Но оно не кажется временным.

— Оно никогда не кажется таким в начале. Только оглядываясь назад, мы понимаем разницу между простым увлечением и любовью.

Арик, казалось, не купился на её аргумент.

— А что, если это не так?

— О чем ты говоришь, Арик? Что ты меня любишь?

Арик замолчал, обдумывая это. Незачем отрицать то, что он сейчас чувствовал. Но его чувства через несколько дней исчезнут. Сейчас это может быть любовью, но как кто-то сможет любить, лишившись эмоций?

Может, она права. Может, это только безрассудная страсть.

Но лишь размышляя об этом, Арик знал лучше. Сама мысль о возвращении к прежнему состоянию обожгла его такой болью, что он едва смог вынести это. Любое известное ему наказание было бы издевательством. Арик хотел остаться с Геари до конца вечности.

Боясь потерять ее, он крепче прижал девушку к себе, тело к телу, и попытался забыть, насколько близок его уход.

Геари лежала тихо, слушая сердцебиение Арика под своей щекой. Как странно быть с ним сейчас, зная, что их совместное время ограничено. В большинстве случаев стоит забыть об оптимизме, когда ты надеешься, что это будет длиться вечно. В некоторых случаях — надеяться, что ей, наконец, повезет. Уж она-то понимала, насколько их время недолговечно.

Но это было и проклятием — знать, когда она потеряет его, потому что, похоже, Геари уже влюбилась в Арика. А как могло быть иначе? Он был единственным, кто когда-либо видел её настоящую. В своих снах она рассказывала ему всё. Свои надежды, свои разочарования. Она никогда не сдерживалась с ним. Никогда не отступала. Арик знал её так, как никто до этого.

И именно поэтому Геари не могла позволить ему уйти.

— Должен быть какой-то способ удержать тебя здесь.

Она не поняла, что сказала это вслух, пока Арик не ответил ей:

— Я могу остаться, но буду не тем человеком, который с тобой сейчас.

— Что ты имеешь в виду?

— Я мог бы отказаться от своей божественной сущности, но это ничего не изменит, разве что я стану смертным. Когда моё время истечет, я стану тем же, кем и был. У меня не будет никаких эмоций, и я не смогу больше приходить в твои сны. Тогда не будет никакой причины находиться рядом с тобой.

— Я не верю в это. У тебя есть чувства. Ты чувствуешь слишком глубоко…

— В сновидениях я подпитывался от тебя. Все, что я чувствовал, было твоим. И я уверяю тебя, если я стану смертным, это прекратится. У меня даже не будет способности ощущать тебя, ни физически, ни эмоционально.

— Откуда ты это знаешь?

— Это проклятие, Мегеара. От него нет способа избавиться. Никакой бог не может изменить проклятие. Я проклят, обречен.

Геари все еще не могла согласиться с этим. Такой уж у нее характер: не могла она принимать вещи просто потому, что кто-то так сказал. Она была ученым, поэтому ей требовались доказательства его теории.

— А кому-то из Онерои хоть когда-то удавалось освободиться?

— Нет, — выразительно ответил Арик. — Не было ни единого случая освобождения, ни для одного из нас. Тех немногих, кто пытался это сделать, преследовали и убивали.

— Это же несправедливо. Должна быть возможность освободиться, если это то, чего ты хочешь.

Арик глубоко вздохнул, убирая прядь волос, упавшую Геари на лоб.

— А кто сказал, что жизнь справедлива?

— Может, так и есть, но я собираюсь спросить об этом Тори.

— Тори всего лишь ребенок.

— Да, и она просто одержима греческой мифологией. Если и есть способ освободиться, то она его знает.

Арик обожал тот факт, что Мегеара готова пытаться снова и снова, но он знал, что все это бесполезно. Ни один человек не знал греческую мифологию лучше него. Мегеара была человеком, а он проклятым богом. Все, на что он мог надеяться — это найти способ обезопасить Геари, когда он уйдет.

Пока они оставались у Солина, у них было убежище. Солин сказал, что у него перемирие с другими богами. Они не приходили в его дом, а за это он их не убивал. Но Арик и Мегеара не могли находиться здесь все время. И она не будет довольствоваться своей жизнью здесь, в этих стенах. Ей никогда не нравились клетки, любого типа.

«Геари умрет, так что просто останься здесь и наслаждайся её компанией, пока не придет время возвращаться».

Возвращаться к чему? К пустоте? Холоду?

Это было дерьмово. Арик не хотел возвращаться на Исчезающий остров.

«Тогда умри вместо неё».

Арик прислонился щекой к её макушке. Так хорошо было ощущать её в своих руках. Её обнажённую кожу, прижатую к его.

«Я лучше умру, чем буду жить без неё».

Это было правдой, и это, в самом деле, единственное решение, имеющее смысл. Он проведет своё время с ней, а потом сдастся Аиду. Аид будет пытать его, а затем убьет, и все будут счастливы.

«Ты не будешь счастлив, тупица».

Это было на самом деле так, но даже если он оставит её и уйдет, его всё равно будут пытать, не говоря уже о том, что Долофонийцы убьют его в любом случае.

Так почему бы не позволить им заполучить его и не покончить с этим?

«В жизни должна быть цель».

Арик удивленно моргнул, так как эти слова всплыли из далекого прошлого, чтобы преследовать его сейчас. Они возвратились из тех воспоминаний Онероя, когда он, по иронии судьбы, пошел помочь Трегу. Ашерон, лидер Темных Охотников, вызвал Арика, чтобы обсудить проблемы Трега из-за смерти его семьи, выяснить, как лучше помочь мужчине справиться с этим.

Высокий и черноволосый Атлант был мудрее самой Афины. Он пытался научить Арика понимать человеческую психику и сущность.

«Помни, Арикос, ключ к человечности прост. В жизни должна быть цель. Людям нужно к чему-то стремиться. Семья Трега была отнята его врагами, так что нам нужно заменить её теми, кто ему важен. Без цели человечность утратится, а одинокий человек не сможет функционировать».

Ашерон был неправ в одном. Без цели любой пропадет. Даже боги.

До сих пор цели Арика были эгоистичны по своей природе. Как у Скотоса, его целью было найти наивысшее удовольствие. Как у Онерои — делать только то, что ему скажут, чтобы не быть наказанным. Он никогда раньше не считался ни с чьими-нибудь чувствами, ни с чужой жизнью.

Но теперь Арик понял, как нужно жить с целью. Он осознал жертвенность. Были вещи, за которые стоит умереть. Его выбор прост. Мегеара. Его единственным сожалением было то, что он не наслаждался их прошлым еще больше. Ему следовало смаковать каждую секунду проведенного вместе времени.

Тем не менее, у него было еще несколько дней. Которые он ни за что не упустит. И когда придет время, Арик сунет голову в петлю без всяких сожалений.

«Ага, конечно».

О'кей, у него останется одно — Арик никогда больше не увидит и не прикоснется к Мегеаре снова.

Он может умереть с этим.

А на задворках его сознания тот же саркастический голос смеялся над Ариком:

«Поверь мне, парень, так и будет».

Глава 16

— Хьюстон, у нас проблемы.

Обернувшись, М'Адок, который в эркере смотрел на водопад за их дворцом, увидел Деймоса, без приглашения входящего в его личные апартаменты. М'Адок медленно и беззвучно выдохнул, моментально принимая бесстрастный вид.

— Ты прямо как американец, Демон, — он окинул полубога отработанным издевательским взглядом, который не показался бы наигранным только М'Орданту или Д'Алериану, и заставил свой голос звучать ровно и вежливо. — По отсутствию на тебе крови я понимаю, ты не смог убить его… снова.

Глаза Демона сузились.

— Я могу обойтись и без этого снисходительного тона.

Заложив руки за спину, М’Адок прошел половину расстояния между ним и Демоном.

— Мы оба знаем, что я не чувствую ничего подобного. Но, чтобы быть честным: я не могу иметь дела с некомпетентностью. Неужели настолько трудно выманить бога с ограниченными возможностями?

— Чертовски маловероятно, если он под защитой бога Атлантиды и владыки преисподней.

М'Адок с трудом скрыл своё замешательство.

— А Ашерону какое дело до всего этого?

— Тут замешан не он, а его мать. Помнишь её? Высокая злющая блондинистая стерва, которая реально довела всю свою семью до уничтожения из-за заусенца?

Губы М'Адока дрогнули в улыбке, но он так привык сдерживать себя, что это осталось незамеченным.

— Это было больше, чем заусенец. Но она сейчас заперта в Калосисе, так как она могла доставить проблемы?

— Это не совсем она. Кто-то откопал один из её особенных священных медальонов, и теперь он в руках женщины, которая весьма заинтересована в том, чтобы мы не навредили ни ей, ни её любовнику. Кажется, у неё проблема с преждевременной смертью. Разберись.

М'Адок был явно не в восторге от слов Демона.

— Это хреново для тебя, не так ли?

— Это неприятно для всех нас, Онерои. Если ты хочешь покончить с этим, я советую сделать это самому.

М'Адок даже не сделал усилия, чтобы сдержать свой саркастический тон:

— Никогда не думал, что доживу до того дня, когда смертный сможет напугать Долофонийца. Вы, ребята, действительно стали мягкими со временем, не так ли?

Демон скривил губы.

— Называя меня трусом, ты все равно не сможешь склонить меня к самоубийству. Как я уже сказал, у нас есть смягчающие обстоятельства. Ты единственный, кто утверждал, что его легко убить. Тогда почему бы тебе не попытаться самолично испачкать руки кровью?

Мало кто знал, что руки М'Адока покрыты кровью больше, чем у хирурга со стажем работы в семьдесят пять лет. У него не было никаких проблем с доставкой неприятностей, ему просто нужно быть осторожным, чтобы другие боги не прознали об этом. Намерения Онерои уничтожать кого-либо без их согласия заставит их поволноваться.

— Моя работа — защищать.

— Ага, свою задницу. А моя — приглядывать за своей командой, один член которой мертв. — Демон сделал шаг вперед, чтобы убедиться, что М'Адок осознал его ярость. — Ты знаешь, что я никогда не уклонялся от убийства кого-либо или чего-либо. Но это… Это другое. Я не собираюсь напрасно терять другого брата. Это выходит из-под контроля. — он колебался, прежде чем добавить последний комментарий. — Сейчас они в доме Солина, под его защитой. Уверен, ты его тоже помнишь.

Конечно же, он помнил. Они с Солином сражались больше одного раза. Оба были ранены в этих боях.

Но то было не здесь и не там.

М'Адок крепко сжал руки за спиной. Соблазн послать молнию в голову Демона был слишком велик, но он не мог позволить, чтобы Демон узнал, что это больше, нежели обычный удар, или что его провал расстроит М'Адока в любом случае. Он все время должен оставаться совершенно спокойным. Демон хотел бы получить предлог, чтобы настроить богов против М'Адока, и М'Адок знал это. Он ходил по лезвию ножа.

Он склонил голову.

— Спасибо за услуги, Демон. Теперь я убедился, что в следующий раз мне нужно будет связаться с Фуриями, и на задание я вызову одну из женщин, потому что они более злые и компетентные.

Этот укол не ускользнул от Демона, он усмехнулся.

— Однажды, М'Адок, ты узнаешь, почему меня прозвали Демоном.

А в один прекрасный день Демон узнает, почему М'Ордант и Д'Алериан называют М'Адока Фониасом-Истребителем.

В то же время у М'Адока было дело, с которым нужно было разобраться, и он хотел убедиться, что в этот раз все будет сделано правильно. Пусть у Арика будет несколько дней покоя, пусть он немного расслабится. И, когда его защита ослабнет, М'Адок воспользуется этим в полной мере.

* * *

Арик улыбнулся, когда Мегеара застегнула его рубашку. Пусть они и спали вместе, но это действие казалось каким-то более интимным. Её руки были изящными и нежными, когда она продевала пуговицы через петли. От её мимолетного прикосновения у Арика затвердели соски, а температура тела подскочила на несколько градусов. Запах Геари витал в воздухе, и все, что Арик хотел сделать — это забрать её куда-нибудь, где они смогли бы быть наедине всю оставшуюся вечность.

Геари взглянула на него.

— Ты в порядке?

— Да, а что?

— Ты странно на меня смотришь.

— Я просто думаю, как восхитительно привлекательны твои губы, — и прежде, чем осознал, что делает, Арик снова поцеловал её.

Геари со вздохом растаяла в объятиях Арика. Ощущение его стального тела посылало электрические импульсы по ее телу, ей безумно захотелось сорвать с него одежду и в очередной раз заняться с ним любовью. Если бы только она могла. Но сейчас у них было много чего, над чем следовало подумать.

Страшная мысль промелькнула в голове Геари, и она отстранилась.

— Как ты думаешь, они же не будут преследовать Тори, чтобы добраться до меня?

Арик, нахмурившись, притянул её обратно.

— Что, прости?

— Долофонийцы. Они не схватят её, чтобы заставить меня или тебя прийти за ней. Или схватят?

К её облегчению, Арик покачал головой.

— Не их стиль. Они убивают только тех, за кем их послали. Они не беспокоятся о случайных прохожих, только если свидетели не напали на них. У них вообще-то присутствуют своеобразные нормы морали, что довольно удивительно для богов и убийц.

— Тогда зачем они преследуют меня, если не хотят таким образом добраться до тебя?

— Кто-то хочет твоей смерти.

От бесстрастного тона Арика холод прошел по телу Геари.

— Напомни, что мы еще должны поработать над твоей тактичностью. — Геари покачала головой, пытаясь понять. — Кто, вообще, может желать мне смерти? Я же ничего не сделала.

— Ты вела раскопки в районе Атлантиды. Поэтому взорвали лодку. Ни при каких обстоятельствах боги не хотят, чтобы покой в этом месте был нарушен. И все они готовы убить, чтобы сохранить этот секрет.

— А что это за секрет?

— Полагаю, причина, по которой Атлантида была уничтожена. Даже мы не знаем, что случилось, когда она исчезла. Что бы там ни произошло, это случилось быстро, и те, кому известна правда об этом, скрывают её с того самого момента.

Геари наклонила голову, вспоминая свои исследования.

— Платон писал, что боги разрушили Атлантиду в наказание за людскую гордыню.

Арик презрительно усмехнулся.

— Платон описывал легенду о народе, уничтоженном задолго до того, как родились его предки. Он даже не подозревал о правде. Любой, подобравшийся слишком близко к информации об Атлантиде, не доживал до того, чтобы рассказать об этом кому-либо еще.

Пронзенная болью, Геари сделала шаг назад.

— Значит, поэтому моя семья мертва? Мы подобрались слишком близко.

Арик кивнул, произнося с сочувствием:

— Мне жаль, Мегеара. Но это так. Твоему отцу удалось обнаружить настоящее местоположение.

Одинокая слезинка покатилась по её лицу, но Геари быстро смахнула её.

«Приди ко мне, Мегеара, и месть падёт на головы тех, кто обидел тебя, тех, кто отнял твоих любимых. Приди, дитя, и мы вместе воздадим им по заслугам. Они забрали у нас дорогих нам людей из мелочного тщеславия. Помоги мне, и я помогу тебе».

Это был тот же самый сердитый женский голос, который Мегеара всегда слышала в этом месте.

— Аполлими? — прошептала она имя.

«Да, это я. Я буду защищать тебя, если ты послушаешь меня. Я могла бы спасти твоего отца, но он отказался от моей помощи, и они убили его. Я могу не дать тебе умереть молодой».

— Она говорит с тобой? — шёпотом спросил Арик.

Если бы кто-то другой задал Мегеаре этот вопрос, она бы категорически это отрицала.

— Она говорит, что боги забрали у неё того, кого она любила.

— Её сына. По крайней мере, так утверждает Зевс. Её муж, Архон, убил Апостолоса, и в горе она уничтожила всю свою семью целиком.

Но это не логично.

— Тогда почему она хочет отомстить не своим богам, а греческим?

— Потому что Аполлон уже давно заявил, что именно он убил Апостолоса. В те времена Греки и Атланты были в очень напряженном перемирии. Они воевали друг с другом на протяжении веков. Атланты пытались убить сына Аполлона, но ему удалось извлечь ребенка из чрева королевы, прежде чем она родила, и заменить его другим, которого они и убили. Затем он забрал своего сына Страйкериуса в Дельфы, где тот был воспитан одной из жриц Аполлона.

Это не логично.

— Если Аполлон спас своего сына, почему он убил ребенка Аполлими?

— Потому что двадцать один год спустя у Аполлона появился еще один сын на греческом острове Дидимос. Наёмные убийцы Атлантиды ворвались во дворец посреди ночи и казнили малыша и его мать, которая была священной любовницей Аполлона. По словам Аполлона, чтобы отомстить Атлантам за их преступления, он убил Апостолоса и наложил проклятие на весь их род в виде ужасной смерти в двадцать семь лет — возрасте его любовницы, когда она умерла. После этого Аполлими и завелась. Как и Аполлон, она хотела отомстить за смерть своего сына, но Аполлон был более могучим богом, он замуровал её в Калосисе, где она сейчас и пребывает, планируя месть ему и остальному греческому пантеону.

Мегеара наклонила голову, уловив странную нотку в голосе Арика.

— Но ты этому не веришь.

Он отвел взгляд.

— Я встречал Аполлими, и я знаю Аполлона… он не могущественнее ее. Я еще никогда не видел бога, который пошел бы против Разрушительницы. Даже собственная семья её боялась, и правильно делала. Говорят, она окончательно уничтожила их меньше чем за десять минут, пока они были вместе в собственном зале. Зная богов, я совершенно уверен, что они не идут спокойно на убой. Вместо этого они все вместе вступают в один конкретный бой, и все же, только одна богиня из целого пантеона остается в живых.

— Аполлими.

Арик кивнул.

До Геари дошла ужасная мысль.

— Значит, она смогла бы выполнить данное мне обещание? Она могла бы спасти тебя и восстановить репутацию отца, никому не навредив.

Арик взял её лицо в свои руки и пристально посмотрел на Геари.

— Послушай меня, Мегеара. Боги не ведут себя бескорыстно. Никто из них не будет помогать кому-нибудь, не получив при этом своей выгоды. Спроси себя, чего Аполлими хочет от тебя.

— Свободы.

Мужчина покачал головой.

— Всё не так просто, дорогая. Аполлими жаждет мести, и ей всё равно, кто при этом пострадает. Если её когда-нибудь освободят, она разрушит весь мир. Целиком. Никто не сможет остановить её. Именно поэтому она под замком, и поэтому все хотят, чтобы она там и оставалась. — его взгляд стал более напряженным. — Она никогда не сможет освободиться.

Геари это поняла. В этом был смысл. И, тем не менее, она была так близка к своей цели. Её отец был прав, и она могла бы доказать это безоговорочно. Она могла бы обелить его репутацию…

Но какой ценой? Стоило ли оно того?

И Аполлими в её голове всё ещё соблазняла обещаниями возмездия.

«Месть губит только того, кто её ищет».

Геари задумалась, вспомнив эти слова своего деда, сказанные после её возвращения в Штаты, в Нью-Йорк. Во Вторую Мировую Войну во время празднования дедушкиного дня рождения вся его семья была безжалостно убита нацистами, проводившими случайный рейд. Её дед был ранен, ослеплён и оставлен умирать. Ему было всего девять лет.

Пока мальчик был без сознания, защищённый безжизненными телами своей семьи, загадочный незнакомец пришел и спас его. Этот человек перевязал его раны и благополучно привёз деда Геари в Америку, чтобы тот смог начать новую жизнь.

Будучи сердитым на всех подростком, Геари однажды спросила деда, думает ли он хоть когда-нибудь о тех, кто отнял у него всё.

Её дед с любовью похлопал её по руке.

— Конечно, я думаю, Мегеара. С тех пор у меня не было ни одного дня рождения, когда бы мне не слышалась пальба. Когда бы я не видел, как они вышибают дверь в наш дом, чтобы всех нас убить. Последнее, что я видел перед тем, как они ослепили меня — умирающую мать, пытающуюся защитить меня. То, как тащат мою четырнадцатилетнюю сестру, чтобы изнасиловать и убить. Ты и правда полагаешь, малышка, что я не вспоминаю постоянно тот день и не задумываюсь, почему выжил только я? Что, может быть, лучше бы я тоже умер? Тем не менее, я здесь и благодарен судьбе за все. Если бы я тогда умер, то тебя бы не было на свете.

Обида и злость за деда обжигали её изнутри.

— Я бы им отомстила. Я не смогла бы жить, пока они не расплатились бы за свои преступления.

Дед понимающе кивнул Геари.

— Я тоже об этом думал, и после войны даже забронировал билеты для путешествия обратно в Европу, чтобы найти их.

— Но ты не поехал.

— Нет. Мой ангел-хранитель, — так дед называл того, кто привёз его в Америку, — Снова пришел ко мне, как будто знал, что я задумал, и сказал, что воздастся нам по делам нашим, и будем мы прокляты или спасены. Выбор за нами. Он сказал, что спас меня в тот день не для того, чтобы я так глупо погиб. И также он сказал, что месть губит только того, кто её ищет. Если я все-таки решу поехать, он не будет меня останавливать. Но он спросил меня, стоят ли те жизни, которые я собирался отнять, той жизни, которую я веду здесь, без ненависти и печали. Поэтому я решил остаться и освободиться от прошлого. Да, оно преследует меня, но не управляет мной. И именно потому, что я здесь остался, я встретил твою бабушку, и все вы согреваете моё сердце и избавляете от печали. Единственное, о чем я жалею, что никогда не видел красоту твоей улыбки своими глазами.

Со слезами на глазах дед улыбнулся Мегеаре и похлопал по сердцу.

— Но я чувствую её красоту здесь и знаю, что нет в мире более милых и прекрасных детей, чем ты и твои кузины. Несмотря на то, что мне причинили непоправимое зло, я рад, что не отвечаю на боль еще большей болью, а оставляю за собой любовь и дружбу. Да воздастся каждому по делам его. Пусть это будут добрые дела.

Геари прочистила горло, когда на неё нахлынули воспоминания, а на глазах выступили слёзы. Она так сильно любила своего дедушку Тео. Он был хорошим человеком, и она не хотела причинять ему боль, если это было в её силах. Он потерял достаточно людей в своей жизни. Она не позволит ему похоронить ещё одного любимого человека.

— Раскопки завершены.

Брови Арика недоверчиво приподнялись.

— В самом деле?

Геари кивнула.

— Я думаю, что взрыв на лодке был предупреждением, да? Я считаю, мы должны оставить ее в покое, пока ещё кто-нибудь не пострадал.

— Ты думаешь, Тори тебе это позволит?

Дельное замечание, но оно не имело значения.

— Я отправлю её домой, если она хоть что-нибудь скажет.

— И она поедет?

— Пинаясь и крича.

Геари съежилась при мысли о том, какой разгневанной будет девушка. Но лучше быть живой и сердитой, чем мертвой и довольной.

— Иногда нам не хочется того, что будет для нас лучше, — это было ещё одной фразой, которую постоянно говорил её дедушка, — Но мы так или иначе должны будем сделать это.

Арик никогда не перестанет удивляться Геари. Он настолько привык к людям, которые думали только о себе, что её альтруизм сбивал с толку. То, что Геари готова отказаться от того, что так много для неё значит, чтобы защитить кого-то…

Это было удивительно.

И поскольку Арик знал, как много это значит для Геари, он хотел, чтобы она это получила. Нельзя так близко подобраться к своей мечте, но так и не достичь её. Ему это казалось жестоким.

Пусть это будет его прощальным подарком. Перед смертью он жаждал увидеть выражение радости на лице Геары, когда она выполнит обещание, данное своему отцу.

— Как насчет компромисса?

Девушка с недоумением посмотрела на него.

— Разве это возможно? Ты сам сказал, что все боги противятся этому.

— Мы можем попробовать. Мы вместе вернёмся на место раскопок и поднимем парочку случайных предметов, существование которых никому не повредит, но этого будет достаточно, чтобы доказать, что твой отец не был сумасшедшим, а затем скажем Тори, что вести там раскопки небезопасно. Скажем ей, что было частичное обрушение, и мы едва спаслись. Мы можем отключить прямой эфир и сделать так, чтобы это выглядело реальным. Потом мы можем сказать, что Атлантида должна остаться на дне океана, чего и намеревались достичь боги.

Геари была ошеломлена весомостью этого довода. До тех пор, пока реальность не обрушилась на неё.

— Мне придется дать координаты места в отчёте о результатах исследования.

— Солги. Кто об этом узнает? Ты можешь дать им координаты любого места. Скажи им, что раскопки остановились на берегу Миконоса.

— А вдруг кто-нибудь другой начнет там раскопки…

— Они ничего не найдут и останутся живы. Люди искали Атлантиду на протяжении одиннадцати тысяч лет, но так и не нашли. Это всего лишь ещё одна часть истории. У тебя же будут неопровержимые доказательства существования Атлантиды. Никто не сможет против этого возразить.

Сработает ли это? Всё было слишком хорошо, чтобы казаться правдой.

— Ты уверен, что боги успокоятся?

— Думаю, да. Только мне нужен от тебя номер Кэт.

— Зачем?

Арик поколебался, прежде чем ответить. Он не хотел выдать Кэт и её взаимоотношения с богами. Если бы Кэт хотела, чтобы Мегеара знала об этом, она бы сама ей рассказала, не он.

— Нам понадобится ещё один дайвер. На всякий случай. Она более рассудительна, чем Тедди, и я думаю, она поймет наши причины держать все в тайне.

— Дельное замечание. Ты хочешь, чтобы я ей позвонила?

Это не соответствовало плану Арика оградить Геари от этого. Ему необходимо объяснить всё Кэт до того, как они вернутся. Последнее, что ему сейчас нужно — это чтобы и она тоже пыталась их убить.

— Я бы предпочел сделать это сам.

Отступив назад, Геари настороженно посмотрела не него.

— Есть что-то, связанное Кэт, о чем ты мне не говорил? — подозрение в её взгляде возросло. — Она одна из вас?

— Нет.

Это было чистой правдой. Кэт была единственной в своём роде.

— Тогда я сама ей позвоню.

Как он умудряется загонять себя в такие затруднительные положения? Кэт взбесится, если Арик не объяснит всё заранее.

— Почему бы нам не подождать до завтра, чтобы поговорить с ней? Пусть отдохнет сегодня.

— Ладно.

Арик был благодарен Геари за то, что она не стала ни на чем настаивать. К завтрашнему дню у него может появиться идея получше.

Внезапно кто-то заколотил в дверь кабинета.

— Простите, — сердито прорычал Солин с другой стороны. — В последний раз, когда я проверял, это был мой дом. Почему я не могу попасть в свой собственный кабинет?

Арик пошел открывать дверь.

— Всё для того, чтобы раздразнить тебя, Брат. Почему же ещё?

Солин презрительно засмеялся, входя в комнату.

— О, для этого нужна совсем малость. Достаточно того факта, что ты все ещё дышишь.

Арик закрыл дверь и повернулся к нему лицом.

— Я тоже тебя люблю.

— Ага, как язву на своих причиндалах.

Ну, по крайней мере, Солин понял природу их отношений.

— Так что же заставило тебя вернуться?

— Какую часть из того, что это мой дом, ты пропустил?

Арик ответил ему своим доводом:

— Как насчет того, что мы можем оставаться здесь, если это нам понадобится?

Солин открыл было рот, чтобы возразить, но затем, клацнув зубами, закрыл. Он помолчал несколько мгновений, прежде чем снова заговорить:

— Я действительно сказал это, не так ли?

— Сказал.

— Ладно, — раздраженно проговорил Солин, — Оставайтесь. Но что бы вы ни делали, в следующий раз постелите одеяло или что-нибудь ещё, когда вы двое захотите порезвиться на моем паркете. Это просто… отвратительно.

Геари фыркнула, услышав его возмущение.

— Как ты…

— Он полубог, — перебил её Арик безразличным тоном. — Никогда не подходи ни к одному из них слишком близко, если хочешь защитить свои секреты.

Щеки Геари порозовели, позволяя Арику понять, что она весьма этим смущена.

— Ну, что тут можно сказать, это несправедливо.

Солин послал ей лукавый взгляд.

— У тебя, кажется, есть проблемы со справедливостью, да?

— Я не люблю безнравственность, если ты это имеешь в виду. В мире должна быть справедливость такого уровня.

Солин фыркнул, взглянув на Арика.

— Она забавная. — он вернул свой холодный взгляд к ней. — Милая, в нашем мире справедливость не имеет особого отношения к чему-либо. Побеждает тот, у кого больше власти. Именно поэтому мы все убиваем друг друга, не дрогнув.

Геари бросила растерянный взгляд на Арика, прежде чем ответила:

— Но ты помог нам с Ариком. Почему ты это делаешь, если в действительности считаешь именно так?

Солин пожал плечами.

— Что я могу сказать? Намного приятнее вырывать победу из доверчивых рук. Вы, ребята, издаете самые восхитительные звуки агонии, когда вас предают.

Часть Геари хотела думать, что Солин шутит, но другая не была в этом так уверена. Он казался чертовски искренним. Девушка взглянула на Арика, который был столь же скептически настроен, как и она.

— Так, значит, ты с ними заодно? — спросил Арик.

Солин послал ему раздраженную ухмылку.

— Если бы и был, думаете, позволил бы вам остаться здесь?

Арик пожал плечами.

— Я не знаю. Тебе бы это ничем не повредило. Если мы останемся здесь, они не возненавидят тебя больше, чем уже ненавидят. Во всяком случае, наше присутствие здесь может раздразнить их, что было бы удачей для тебя. Как ты и сказал, это было бы способом вырвать победу у доверчивых.

Солин оставался абсолютно спокойным. Его лицо, его манера держаться, даже его голос.

— Я не буду защищаться или объяснять свои поступки вам или кому-либо ещё. Мои мотивы — мои и только мои. Хорошие, плохие, нейтральные.

Геари наклонила голову, заметив в Солине кое-что, пока он говорил. Некоторую напряженность на лице.

— Чего ты боишься?

Солин скривил губы.

— Я ничего не боюсь.

— Ты боишься близости, верно? — спросила она. — С кем бы то ни было. Вот почему ты ничего не рассказываешь о себе. Вот почему ты предпочитаешь таскаться в сновидения, чем спать с реальными женщинами.

— Спасибо, доктор Рут.

Потребовалась бы бензопила, чтобы прорваться через яд и сарказм в его голосе.

— Но я, если честно, не думаю, что тебе известны даже самые элементарные вещи обо мне. И пока так и будет оставаться, ты должна держать своё мнение при себе.

— Ты прав, я не знаю. Но вопрос в том, знает ли хоть кто-нибудь? Можешь назвать имя хоть одного друга, который у тебя есть сейчас или был в прошлом?

— Мне не нужны друзья. Всё, что они делают — это едят твою еду, пьют твоё пиво, а потом разбалтывают твои секреты сразу же, как только ты делаешь что-то им неугодное. Без обид, но, когда у тебя столько же врагов, сколько у меня, будешь держать свои тайны под замком. Ведь так, Арикос?

Взгляд Арика встретился с её, в какой-то степени успокаивая, что заставило ускориться сердце Геари.

— Иногда стоит довериться правильным людям.

Губы Солина скривились.

— Такая отвратительная сентиментальность и бесконечная доверчивость в конечном итоге приведёт тебя к смерти. И это после всего, что я сделал для твоего перевоплощения. — Солин сделал эффектную паузу, прежде чем шагнуть к Геари и обратиться к ней. — Ты бы видела его, Мегеара. Он был уверен, что может превзойти меня в схватке. Он уже предвкушал победу, когда я сделал нечто неожиданное.

— И что же? — спросила Геари.

— Я обернул свою смертную любовницу против него. Она была в царстве снов и понятия не имела, что все происходило на самом деле. Арик, будучи хорошим Онерои, не мог драться с ней. Защита людей любой ценой — вот их девиз. Если человек не полукровка. — Солин выплевывал слова, будто они были горечью у него на языке. — В таком случае мы заслуживаем смерти, хотя не совершили никакого другого преступления, кроме того, что наш отец пошёл прогуляться с эрекцией, а какая-то сука, которая не могла держать ноги скрещенными, залетела.

Солин подошел к Геари, вторгаясь в её личное пространство, так что ей пришлось отступить на шаг, когда взгляд его голубых глаз гневно выстрелил в неё.

— Так что не говори мне о справедливости. У меня нет терпения для этого и для тебя, маленький человечек, и это всё, что ты должна знать обо мне.

Возвращаясь назад, Солин бросил им обоим усмешку.

— Оставайтесь или уходите. Мне действительно плевать. Но, если вы останетесь, я хочу, чтобы вы продолжили свои игры наверху в кровати, как цивилизованные люди.

Потом он развернулся и вышел.

Геари понадобилась пара минут, чтобы восстановить самообладание после его необоснованной злобы.

— Ну, разве он не «Мистер Счастливое Солнышко»?

Арик не отвечал, уставившись в пол.

Геари воспользовалась моментом, чтобы обдумать все сказанное Солином, в том числе ту часть, где он затронул таинственность в их отношениях.

— Значит, это он изменил тебя. Я удивлена, что ты вообще разговариваешь с ним.

Арик глубоко вздохнул, прежде чем ответить:

— Если честно, я бы предпочёл, чтобы мне выдрали мозги через ноздри, но я хотел остаться с тобой, а без разрешения ты никогда не позволила бы мне быть рядом. У меня не было другого выбора, кроме как обратиться к нему. Кроме того, ты и правда не можешь винить Солина. Он имеет полное право ненавидеть нас.

В груди Геари защемило от мысли о том, что Арик ищет своего злейшего врага только потому, что хочет быть с ней. Это было бы невероятно романтично, если бы не было так глупо.

— Сострадание тебе к лицу, Арик. Ты должен носить его как можно чаще.

Арик взял её руку в свою и стал играючи перебирать её пальцы.

— Я постараюсь, но, если честно, то предпочел бы носить тебя.

Мужчина подарил Геари улыбку, согревшую ее сердце.

— Ооо, это было бы здорово.

Он поднес ее руку к своим губам и прикусил её пальцы.

— Это правда.

Боже, Геари была влюблена в этого мужчину… боже… или это не то чувство? Они познакомились недавно, но, казалось, знали друг друга всегда. Геари призналась ему во всем, и Арик был здесь, пытаясь помочь ей.

Как она могла позволить ему уйти?

Геари уже знала ответ. Она не могла. Арик пришёл, чтобы стать для неё всем необходимым. И, как только эта мысль пронзила её, за ней последовала другая. Был кое-кто, кто знал об этом больше, чем Тори или даже Арик.

«Аполлими?» — мысленно прокричала Геари, надеясь, что богиня Атлантов не оставит её.

«Да, дитя?»

«Есть ли какой-нибудь способ освободить Арика от сделки, не убивая его? Может ли он стать смертным?»

«Боги могут всё. Освободи меня, и я исполню то, чего ты так хочешь».

«Клянешься?»

«Жизнями моих Шаронте. Ты освободишь меня и никогда не будешь нуждаться ни в чем на протяжении всей твоей жизни».

Геари заключила Арика в свои объятия и удержала его рядом с собой. Она была благодарна, что он не может слышать её мысли и разговор с богиней.

Арик так хорошо чувствовался в её объятьях… Она никогда не захочет, чтобы он покинул её.

«Не заключай сделку с богом», — твердил ей разум. При всех её знаниях древности Геари не могла припомнить ни одного случая, когда бы это пошло на пользу человеку, заключившему её.

Ни одного.

Но те случаи были выдумкой, а это была реальность. Аполлими была реальна, так же, как Арик или Солин.

Геари позволит Арику вернуть её в Атлантиду, а затем пусть Аполлими руководит ею. После всех этих столетий богиня будет снова свободна.

Единственной надеждой Геари было то, что Аполлими сдержит своё слово. Но даже теперь сомнения Геари были сильны.

«Какой у меня выбор?»

Геари не могла позволить Арику умереть, если в её силах было остановить это. И она была готова заключить сделку с самим дьяволом, лишь бы Арик остался жив.

Глава 17

Следующие четыре дня были наполнены ответами на официальные запросы о взрыве на катере, общением со страховой компанией и попытками успокоить Тори, которая хотела вернуться на площадку для раскопок, хотя большинство данных погибло в огне. Единственными, кто радовался задержке, была Тиа, которая проводила больше времени со Скоттом и Брайаном, и Кичка, которой никто не мешал охотиться на бездомных мышей в аллее за их квартирой.

Глубоко в душе Геари тоже была довольна задержкой, так как это давало ей больше времени с Ариком. Он доказал, что может быть очень полезным ей. Он успокаивал Геари, когда она вспыхивала, и у него была просто сверхъестественная способность получать от греческих чиновников то, что нужно. Если бы Геари не знала наверняка, то подумала бы, что Арик вернул себе свои божественные силы.

Но Арик, определенно, всё ещё оставался человеком. Он просто знал, как повлиять на людей, чтобы получить от них то, что хочет.

В конце дня лежащая с Ариком обнаженной на кровати, Геари вздохнула. Это был особенно изнурительный день. Разрываясь между своими обычными делами со спасательным обществом и парой клиентов, которые не хотели платить за доставку грузов или отбуксировку лодок, и страховой компанией, которая пыталась доказать, что Геари преднамеренно взорвала свою лодку, чтобы получить за это деньги, она оказалась абсолютно измотанной.

Единственной приятной вещью был умопомрачительный секс, и сейчас Арик растирал Геари спину, пока она лежала подле него.

— О чем ты думаешь? — спросила Геари. Арик был непривычно тихим весь день.

— Ни о чем.

Девушка повернула голову, чтобы посмотреть на него. Арик был абсолютно обнаженным, за исключением листа, лежащего у него на коленях. Волосы растрепаны, губы припухли, щетина, отросшая за день, пробивается на щеках.

Его тело немного раскраснелось после их игры, а глаза стали более ясными и голубыми.

— Я не верю. Ты выглядишь обеспокоенным. Что у тебя на уме?

Прежде чем ответить, Арик сжал её плечо чуть сильнее, как профессионал, и это заставило Геари застонать.

— В тебе и так достаточно напряжения. Не хочу добавлять еще.

— О, что за черт? — спросила Геари с улыбкой. — Давай. В данный момент еще одна проблема для меня ничего не изменит.

Смеясь, Арик поцеловал плечо, над которым трудился, а затем спустился чуть ниже, чтобы помассировать руку.

— Просто думал, что довольно-таки странно, что никто не пытался напасть на нас в последние несколько дней. Я продолжаю ждать возвращения Долофонийцев.

Геари приподнялась на одной руке, чтобы взглянуть на него.

— Может, Аполлими отпугнула их.

Арик взял её свободную руку в свою и стал массировать между пальцев. Мелкие круги, расходящиеся по руке, буквально заставляли Геари таять.

— Не знаю. Их не так просто запугать.

В словах Арика был смысл, но, честно говоря, Геари бы предпочла думать, что Аполлими запугала Долофонийцев. Это означало бы, что они не вернутся.

— Как ты думаешь, почему они затаились?

— Они ждут, пока я обоснуюсь здесь, чтобы напасть, когда я потеряю бдительность.

Эта мысль нравилась Геари ещё меньше.

— Может, у тебя паранойя.

— Ты действительно так думаешь?

Нет. Но она не могла заставить себя произнести это вслух. Это было слишком тяжело, чтобы об этом думать. И ещё одна мысль не давала Геари покоя, прорываясь в голову, словно бульдозер — времени быть здесь у Арика становится меньше с каждой секундой.

Это заставило её взглянуть на часы. Увидев, который час, Мегеара вскочила, прижимая лист к груди.

— Эй, нам нужно собираться, если мы хотим успеть встретиться с Кэт.

Арик кивнул, но что-то внутри него уже начинало страшиться этой встречи, хотя он не знал почему. Это он предложил вернуться в Атлантиду, но всё же у него было плохое предчувствие, будто они не смогут это сделать. Что-то идет не так. Арик знал это.

Наверное, он пробыл человеком достаточно долго, чтобы развить интуицию. Или, может, на него нападали достаточно часто, чтобы заставить понять, что наиболее удачное место для нападения Долофонийцев — это вода, где ни он, ни Мегеара не могут убежать или даже по-настоящему сопротивляться…

Это была пугающая мысль.

Арик все еще размышлял над этим, когда они принимали душ, одевались, а затем отправлялись на встречу с Кэт. Он не хотел, чтобы после того, что Геари пришлось перенести в последние несколько дней, что-то омрачило ее счастье. Каждый норовил отщипнуть кусочек её счастья. Арик предпочитал её улыбку.

Это мечта Геари, и Арик исполнит ее, чего бы ему это ни стоило.

Одетая в легкий летний топ и джинсы, Мегеара была прекрасна, пока вела его прочь от доков, напоминавших зияющую дыру в том месте, где раньше стояла её старая лодка. Странно, но Арик скучал по этой старой лодке и грустил при мысли о том, что ее больше нет. Он мог только вообразить, как тяжело было Мегеаре, ведь это была лодка её отца, на которой он плавал в свои экспедиции. Девушка не сказала об этом, но Арик заметил тоску на её лице, когда Геари оглянулась на пустой причал. И она тоже скучала по лодке.

Для этой поездки они собирались использовать одну из лодок меньшего размера, принадлежащих компании Геари — только чтобы убедиться, что об их замысле никто не знает. Лодка была настолько мала, что в ней могли поместиться только трое из них.

— Тори будет здесь? — спросил Арик.

Мегеара припарковала свою машину на песчаном участке в стороне от пристани.

— Нет. Я сказала ей, что она нужна мне для восстановления карт раскопок, которые были уничтожены. Тори понятия не имеет, что сегодня мы куда-то уезжаем. Она думает, что мы не можем никуда двинуться, пока она не закончит свою работу.

— Вот ты злючка.

Геари одарила его застенчивой улыбкой.

— Я думаю, мы все становимся немного злыми, когда речь заходит о защите наших семей.

— Правда?

Геари повернулась в кресле, чтобы взглянуть на Арика.

— Ты понятия не имеешь, о чем я говорю, правда?

— Нет, не совсем. Я имею в виду, да, я знаю, что такое семья, но наши семьи на Олимпе не такие же, как ваши, у нас нет такой привязанности друг к другу.

— А как насчет твоей матери? — спросила Геари. — Она же заботилась о тебе?

Арик кивнул.

— Верно, она родила меня.

— А потом?

— Меня отдали слугам, которые удовлетворяли мои потребности, пока я не стал достаточно взрослым, чтобы пройти обучение.

— Да, но разве ни один из слуг не любил тебя?

Арик хмуро посмотрел на нее.

— Они были слугами, Мегеара, не семьей. Не было никакой любви, и, даже если бы была, я был слишком мал, чтобы это запомнить.

— Насколько мал?

Арик сидел неподвижно, обдумывая ответ, но ничего не приходило на ум. У него было не очень много воспоминаний о детстве, и не было никого, сколько бы он ни силился вспомнить, кто заботился бы о нем.

— Я не помню. Так делалось всегда, и я уверен, что не был исключением. Я, честно, ничего не помню о детстве, за исключением моего обучения.

Геари делала все возможное, чтобы понять мир Арика, но пока не могла.

— И как тебя обучали?

Арик вздохнул, словно этот разговор стал раздражать его.

— Даже при том, что мы прокляты, у нас ещё есть остаточные эмоции, когда мы рождаемся. Их должны удалить из нас, нам должны показать, как входить в сны, а также научить тому, что нам разрешено или запрещено там делать. Затем мы должны узнать, как бороться со Скоти, которые в свою очередь будут бороться с нами за контроль над человеческим организмом. Требуются годы, чтобы полностью овладеть нашими силами, и всё это очень сложно.

Это было похоже на правду. Но был один вопрос, который не давал покоя Геаре.

— И как они отделяют от вас эмоции?

— Обычно — избивая, — ответил Арик безразличным тоном. — Это похоже на методику Павлова. Ты показываешь эмоцию, а за этим следует такое наказание, что ты лучше научишься ничего не чувствовать, чем станешь испытывать это снова.

— Бывает, что обучение проваливают?

— Иногда.

— Так как же с ними поступают?

— Они казнят нас.

Геари не была бы ошеломлена больше, если бы Арик замахнулся и ударил её.

— Ты шутишь?

— Нет, — со всей серьёзностью ответил мужчина. — По крайней мере, я так не думаю.

Все же Геари c недоверием восприняла его странную интонацию и то, что кто-то мог вот так спокойно убить Онерои только за то, что они ещё испытывают эмоции. Насколько же это было жестоко?

— И вы все соглашаетесь с этим?

Арик, казалось, был столь же озадачен её позицией, как и она его.

— Разве у нас есть выбор? Пока мы не устроим восстание против Зевса, это всё, что у нас есть.

— Может, настало время восстать.

Мужчина усмехнулся, видя её негодование.

— Это не так просто. В пантеонах существует баланс сил, и ты должен быть чрезвычайно осторожен, изменяя его. Одно неверное решение, и ты можешь уничтожить весь мир. Что хорошего может быть в свержении, если потом мы все будем мертвы?

Как бы ненавистно ни было ей это признавать, но Геари проиграла этот спор.

— Ужасает.

— Да.

Девушка открыла дверь и вышла, но слова Арика всё ещё преследовали её. Её бедный Арик. Она должна спасти его из лап этого кошмара. Геари не могла вынести мысли о возвращении Арика в ту жизнь, в которой некому даже позаботиться о нем. Чтобы поддержать его или любить. Это было неправильным.

— Почему боги настолько черствы к нашим страданиям? — спросила Геари, когда Арик присоединился к ней у машины.

Мужчина взял её за руку, прежде чем ответить:

— Мир полон страданий. Если ты откроешь себя для них, они смогут поглотить даже бога. Но не все из них бессердечны. Один из тех, кто заботится о нас — это Зет-Ти.

— Мне казалось, ты говорил, что он не бог.

— Верно. Чисто технически он человек, но у него есть божественные силы и бессмертие, и он заботится о человечестве, несмотря на всё то, что говорит. И, несмотря на всё, что они с ним делали, Зет-Ти никогда не потеряет сострадание к другим. Есть ещё несколько таких, как он, которые чувствуют то же самое. Они защищают человечество.

— Да, но есть ли настоящие боги, которые так делают?

Арик поразмышлял пару секунд, прежде чем ответить:

— Апостолос.

Геари удивилась его выбору.

— Сын Аполлими?

— Да.

— Я думала, он погиб.

— Об этом ходили слухи.

— Но ты не веришь в них?

Арик пожал плечами.

— Болтаясь по снам, ты слышишь много удивительных вещей. Апостолос жив, и я слышал, как его мать говорила с ним. Я знаю, что он часто успокаивает её, когда она выходит из себя и грозится уничтожить мир.

Геари потребовалось пару секунд, чтобы осознать это.

— Какая ирония в том, что сын Великой Разрушительницы стал тем, кто заботится о тех самых людях, которых она так стремится уничтожить.

— Вот именно, но он делает это. Он понимает великую схему вещей, как никто другой, и, в отличие от других богов, он не будет наказывать людей за их ошибки.

— Почему нет?

— Скажем так, если бы мне пришлось выбирать между своей жизнью и его, я бы предпочел свою.

Геари нахмурилась. Боже, насколько же должна быть ужасна жизнь Апостолоса, чтобы Арик сделал такое заявление? Это была пугающая мысль.

— Ничего себе. Кажется, ты знаешь о нем очень многое, даже учитывая тот факт, что ты ходишь по снам.

— Ну да, я также был у него раз или два. Я просто надеюсь, что он никогда не вспомнит об этом, иначе я действительно влип.

— Привет, ребята.

Геари подняла глаза, услышав голос Кэт. Высокая блондинка стояла у причала в шортах и свободной футболке.

— Привет, детка. Рада, что ты пришла.

Кэт пожала плечами.

— Ну, если вы действительно намерены расковырять Атлантиду, я хочу там быть.

— Держу пари, что хочешь, — пробурчал Арик себе под нос.

Геари нахмурилась, услышав столь странный тон Арика, но предпочла проигнорировать его, когда они подошли к Кэт.

— Все снаряжение готово?

— Да.

Геари была признательна Кэт.

— Ты рассказала кому-нибудь о наших планах? — спросил Арик, когда они присоединились к Кэт у лодки.

— Никому. Я знаю, как хранить секреты.

— Хорошо, — Геари погладила руку Арика, прежде чем направиться к лодке. — За мной, ребятня, давайте сделаем это. У нас свидание с судьбой.

Арик остановился, когда Кэт одарила его таким взглядом своих прищуренных глаз, что, казалось, его кожа может загореться.

«Сколько раз я должна тебя предупреждать? Я не верю, что ты настолько глуп».

«Нет. Мы с ней пришли к согласию. Мы дадим ей пару безобидных безделушек, чтобы доказать, что Атлантида реальна, и восстановить репутацию её отца, затем она получит докторскую степень и отправит остальных в погоню за диким гусем. Она поможет нам сохранить местонахождение Атлантиды в секрете».

Кэт казалась ошеломленной его речью.

— Ты серьезно? — спросила она так тихо, что мог расслышать только он.

— Да. Она понимает, почему Атлантида не должна быть найдена и полностью с этим согласна.

— Я не верю тебе.

— Спроси её.

Арик проследовал за Кэт на борт лодки, где Геари уже готовилась к отплытию.

— Геари… а где остальная команда?

Мегеара казалась немного озадаченной.

— Думаю, хватит и нас троих.

— Почему?

Геари встретилась взглядом с Ариком, прежде чем ответить:

— Послушай, Кэт, я знаю, как много значат для всех поиски Атлантиды, особенно для тебя, но я много думала и не хочу, чтобы её действительно нашли. Знаю, что это звучит сейчас бессмысленно, но я думаю, так будет лучше, и хочу, чтобы вы мне доверились.

Кэт, казалось, всё ещё сомневалась в её словах.

— Так почему мы возвращаемся?

— По нескольким причинам. Во-первых, я хочу получить неопровержимые доказательства её существования, чтобы заставить замолчать всех тех, кто смеялся над моим отцом, а во-вторых, мы должны уничтожить все ориентиры, чтобы больше никто не смог их увидеть и заинтересоваться. Чтобы кто-то ещё вел раскопки на той территории — это последнее, что нам нужно.

Кэт скрестила руки на груди и с сомнением посмотрела на Геари.

— Ты уверена в этом?

— Абсолютно, — Геари потянулась, чтобы ободряюще похлопать её по плечу. — Сожалею, Кэт. Я знаю, ты хотела быть там, когда мы совершим открытие, но мы не можем рассказать всем, где Атлантида находится на самом деле.

Кэт пожала плечами.

— Не извиняйтесь передо мной, Доктор. Это Ваши раскопки.

Геари не могла поверить, что Кэт не злится или не обижается. Но она была благодарна своей подруге за её рассудительность.

Конечно, была и третья причина, почему Геари хотела поехать. Аполлими. Если Геари освободит Аполлими, она спасёт Арика. Но, поскольку Кэт ни о чем не знала, а Арик убил бы Геари, упомяни она об этом, она держала это при себе. Несмотря ни на что, Геари должна спасти его. Нельзя просто остаться в стороне и позволить Арику умереть только потому, что он хотел быть с Геари. Это было неправильным, и от этого Геари любила Арика ещё больше.

Меньше чем через час их лодка была готова, и они отправились в путь. Кэт встала у руля, в то время как Геари осталась на палубе, наблюдая за проплывающими мимо кораблями. От красоты острова, оставшегося позади, захватывало дух, он с несравненным величием поднимался из воды. Её отец был прав. Греция — одно из самых красивых мест в мире.

И она впервые за многие годы направлялась к месту раскопок, не беспокоясь и не ликуя.

Внутри не было ничего, кроме страха. Геари посмотрела туда, где стоял Арик, проверяющий их снаряжение. Они уже не гадали насчёт Атлантиды. Не было никаких сомнений. Она была здесь. Выжидала. Так, как и утверждал когда-то отец.

Геари собиралась доказать это миру.

И высвободить богиню…

Геари ухватилась за рею, когда в её голове снова возник голос Аполлими, зовущий её. Геари могла защитить Арика. Сохранить его жизнь навсегда.

Эти обещания звучали так заманчиво, особенно, когда она смотрела на Арика, пока он раскладывал их снаряжение.

«Другого пути нет». Геари провела своё собственное исследование и перепроверила всё с Тори. Ни одна из них не смогла придумать или найти какой-либо случай, подтверждающий, что бог может стать человеком. По крайней мере, если бы бог не был проклят или были другие смягчающие обстоятельства, что не относилось к делу.

Это было безнадёжно. Для спасения Арика Геари была нужна Аполлими.

— Что я должна сделать? — прошептала Геари.

— Не лезь в дела богов, если не хочешь быть съеденной.

Это была мораль, проходящая красной нитью по всей античной литературе.

Кто она такая, чтобы заигрывать с судьбой? Но, глядя на Арика, Геари даже подумать не могла о том, что может его потерять. Подумать о том, чтобы отправить его на верную смерть.

— Это интересная моральная дилемма, не так ли?

Геари напряглась, услышав голос справа от себя. Она обернулась и заметила красивого мужчину, стоящего в тени, обрисовывающей его силуэт. Его чёрные волосы были короткими, а сияющие голубые глаза делали его похожим на одного из собратьев Арика.

— Кто ты?

— М'Адок, — ответил он, понизив голос. — Я один из трех лидеров Онерои.

Сквозь Геари прошла волна страха.

— Ты пришёл за Ариком?

Он посмотрел туда, где Арик работал, не в силах разглядеть его при ярком солнечном свете.

— В конечном счёте, да. Но, зная людей, подозреваю, что, если я попытаюсь забрать его, ты будешь бороться со мной, а мне бы этого не хотелось.

— По поводу этого ты прав. Я его не отдам. Ни сейчас. Ни когда-либо.

— Я знаю. Ты любишь его. Вот почему я слышал смех Аполлими несколько минут назад. — он вновь оглянулся на Арика, который проверял их небольшой экскаватор. — Я одобряю своего брата… не так просто завоевать любовь человека. Способность человеческого сердца жертвовать ради того, кого любишь… на Олимпе нет ничего, способного соперничать с этим.

Странный холодок, вызванный его словами и тем, как он их сказал, пробежал по её телу. Это заставило Геари понять этого незнакомца.

— Ты познал любовь.

Это было утверждение.

Его челюсти сжались, как если бы он стиснул зубы, а вспышка боли, промелькнувшая в потемневших глазах, подтвердила это.

— Онерои ничего не знают о любви, а Скоти знают ещё меньше.

Тем не менее, Геари не поверила ему. Он познал любовь и, судя по всему, потерял.

— Тогда зачем ты здесь?

— Чтобы предупредить тебя не быть глупой.

Что ж, это было мило с его стороны. Но Геари не нуждалась в предупреждении. Она никогда не была глупой женщиной.

— И в чём же моя глупость?

— Ты отдала своё сердце тому, кто вполне способен предать тебя.

Он бросил на Арика многозначительный взгляд.

Геари это рассмешило.

— Ты ошибаешься. Арик любит меня.

М'Адок покачал головой.

— В Арике нет твёрдых убеждений. Если бы они у него были, он бы никогда не был обращён Солином.

— Ты не знаешь этого.

— О да, я знаю. Арик слаб. Он всегда был слабым.

— Ты…

— Шшш… — произнёс мужчина, обрывая Геари. — Прежде чем защищать Арика, спроси себя об этом. Как Скотос смог стать человеком?

— Он уже говорил мне об этом. Он заключил договор с Аидом.

— Да, а ты женщина, которая всю свою жизнь изучала Древнюю Грецию. И ты ничего не знаешь о наших способах? Даст ли бог столь ценный подарок, не получив ничего взамен? — в его голосе появилась зловещая нотка.

— О чем ты говоришь?

— Ты значишь для Арика так много, что он выменял твою жизнь для того, чтобы быть здесь. Он не из тех, кто умрет, когда здесь настанет его последний час, милое дитя. — голубые глаза М'Адока опаляли теплом. — Это будешь ты.

Геари покачала головой. Это было полной ерундой, и она знала это.

— Ты лжешь.

— Я не могу лгать. Я Онерои.

— Что, черт возьми, ты здесь делаешь? — Арик появился из ниоткуда и набросился на М'Адока. Геари ожидала, что они вступят в борьбу. Вместо этого М'Адок позволил Арику схватить себя за воротник рубашки, прижать лицом к стене и удерживать его там.

Как истинный Онерои, без какого-либо гнева или видимых эмоций, М'Адок уставился прямо на Арика.

— Я сказал ей правду.

— Ты что? — спросил Арик сквозь стиснутые зубы.

— Я рассказал ей о твоей сделке с Аидом. Что ты обменял её жизнь на свою смертность.

Лицо Арика побледнело, а в глазах застыл абсолютный ужас. Он не отрицал этого. Скорее, выглядел виноватым. Теперь Геари поняла, что М'Адок не солгал.

— Это правда, Арик?

Он выругался, прежде чем снова толкнуть М'Адока.

— Я не собираюсь выполнять эту сделку.

М'Адок посмотрел на Геари.

— Как я и говорил, у него нет убеждений. Мы не понимаем эмоции людей, и мы не можем изменить это. Когда он вновь вернет себе свое истинное обличье бога, то вернется сюда за тобой и убьёт тебя. Как и обещал.

— Чушь собачья! — взревел Арик.

Геари хотелось верить ярости Арика. Она нуждалась в этом. Но часть её тянулась к М'Адоку. Он назвал ей убедительный аргумент.

М'Адок посмотрел на своего брата такими холодными, бесчувственными глазами, что это заставило Геари задуматься, будет ли Арик выглядеть так же, когда его время истечет.

— Ты знаешь, что это правда, Арик. Когда ты больше не будешь подвержен человеческим эмоциям, и Аид попросит тебя убить её, ты сделаешь это. У тебя не будет выбора и у тебя не останется никаких чувств к ней.

— Никогда!

— Даже когда ты будешь низвергнут в Тартар, для постоянных пыток Аида?

Арик вздрогнул. Он ничего не мог с собой поделать. Однажды Арик был поражен бесчисленным множеством веков пыток, и это было сделано Гипносом. Но никто не мог заставить бога страдать лучше, чем Аид. Каждый знал это. Арик встретил взволнованный взгляд Мегеары.

— Он говорит правду, не так ли, Арик?

Арик увидел, как Геари попятилась от них.

Он выпустил М'Адока и повернулся к ней лицом.

— Мегеара, пожалуйста…

Девушка качала головой и смотрела на него так, будто Арик был последним подонком. Этот взгляд пронзил его до мозга костей.

— Почему ты не сказал мне об этом?

— Потому что я был глуп, понятно? Я не хотел причинять тебе боль. — Арик потянулся к ней, но Геари отступила.

— Ты хотел убить меня?

Арик пытался объяснить, но язык будто распух у него во рту, им овладел страх. Как он вообще сможет заставить её понять?

— Всё было не так.

— Так объясни мне.

— Я уже заключил сделку, когда Аид поставил свои условия. У меня не было выбора. Он послал меня сюда прежде, чем я смог перезаключить сделку.

— Итак, ты хотел убить меня, — повторила Геари.

— В начале — да, но…

— Но что? — спросила девушка, её голос срывался от боли и ярости. — Здесь не может быть «но», Арик. Ты и вправду собирался убить меня. Как ты мог?

— Он Скоти.

— Заткнись! — прорычал Арик М'Адоку и повернулся к Мегеаре. — Пожалуйста, детка. — он снова потянулся к ней.

Она отступила.

— Не трогай меня.

У Арика перехватило дыхание, когда он заметил слезы у неё на глазах. Предательство. Геари было больно, он знал это. Арик чувствовал это, как свою собственную боль. Это резануло его, разрывая ему сердце.

— Я никогда не наврежу тебе. Ты должна мне верить.

— Великие слова для человека, с самого начала планирующего мою смерть, да?

Геари была права. Как он мог убедить её, что он изменился? Он был Скоти, а Скоти были ничем.

Арик повернулся к своему брату, ненавидя его за то, что он все рассказал Геари.

— Черт бы тебя побрал, М'Адок.

— Меня не за что проклинать, Арик. Это не я здесь заблуждаюсь. Ты. Ты вообще не должен был заключать ту сделку.

Арик хотел убить М'Адока за это. Но тот был прав. Ошибкой Арика был сам приход сюда. Он должен был удовлетвориться возможностью остаться с Геари в её снах.

М'Адок спокойно заговорил:

— Скоти всегда эгоистичны, Мегеара. Вот почему мы преследуем их. Они становятся помешанными на своем голоде до такой степени, что уже не заботятся о том, кому вредят или как долго, пока не получат того, чего хотят. Арик желал тебя и поэтому был готов убить тебя ради этого. — он встретил взгляд Арика. — Если правда то, что ты сейчас говоришь, то хоть на этот раз сделай достойную вещь. Сдайся мне.

Все инстинкты внутри Арика восстали при одной мысли об этом. Все. Они убьют его, и он знал это.

Но позже он умрет в любом случае. Аид никогда не позволит ему отказаться от их сделки. Никто не отказывался от сделки с дьяволом.

И, возможно, это был наиболее милосердный конец. Мегеара сейчас ненавидит Арика. Она думает о нем, как о низшей форме жизни. Если он уйдет с М'Адоком, она не будет горевать о нем или спрашивать себя, могла ли она что-нибудь сделать, чтобы спасти его.

Геари останется спокойной.

Это был самый лучший подарок, который он только мог ей сделать.

— Он прав, Мегеара, — сказал Арик, тщательно подавляя все эмоции в своем голосе. — Я могу убить тебя однажды, вернувшись в своё естественное состояние. Прости.

Геари задержала дыхание, пока он произносил эти слова. Часть её до сих пор верила в него, несмотря на М'Адока. Она не хотела думать, что её Арик мог навредить ей.

Но если его слова были правдой…

Это пронзило её сердце настолько глубоко, что она чувствовала себя так, будто умирает от боли.

Арик обернулся к М'Адоку и что-то прошептал ему. Геари не слышала слов, но М'Адок склонил голову, а затем Арик вздохнул.

— Тогда я готов идти.

Ясный взгляд Арика встретился с её, и любовь, которую Геари в нём увидела, заставила её замереть на месте.

— Прощай, Мегеара.

Она заметила удовлетворение в глазах М'Адока.

«Удовлетворение…»

«Даже в человеческой форме мы ничего не чувствуем».

У М'Адока вообще не должно быть никаких эмоций. Совсем.

Но он был удовлетворен.

Осознав, что М'Адок может чувствовать, может лгать, Геари открыла рот, чтобы остановить их. Но, прежде чем она смогла издать хоть один звук, М'Адок положил руку на плечо Арика, и они вдвоем исчезли из лодки.

— Нет! — закричала Геари, её сердце бешено заколотилось, когда реальность с треском обрушилась на неё.

Арик ушел.

«Он собирался убить тебя!» — её разум пытался дать этому рациональное объяснение. Но самым пугающим было то, что какой-то её части было все равно. Она хотела получить его обратно, несмотря ни на что.

Геари почувствовала, как лодка замедляется.

Кэт вышла на палубу и медленно подошла к ней.

— Где Арик?

Не зная, как начать объяснять причины исчезновения Арика, Геари истерически расхохоталась, а затем начала всхлипывать, отчаянно жестикулируя и указывая в сторону носа. Она на самом деле ощущала себя так, словно у неё нервный срыв. Как она могла рассказать все Кэт? Женщина подумает, что она сумасшедшая, и кто станет её винить?

Боги в реальном мире? Никто в это не поверит. Никогда.

Кэт нахмурилась.

— Дорогая, ты в порядке?

— Нет, — ответила Геари, мысленно пытаясь найти оправдание. — Нет, я не в порядке.

Кэт склонила голову в жесте, напомнившем ей Солина, когда он «слышал» что-то сверхъестественное.

— Что ты делаешь? — спросила Геари.

С губ Кэт сорвались нехарактерные для нее проклятья.

— Здесь был М'Адок? Как ты могла позволить ему забрать Арика?

Это резко выдернуло Геари из её истерики.

Конечно, нет…

— Если ты скажешь мне, что ты одна из них, то я, определенно, сойду с ума.

Лицо Кэт было смертельно серьёзным.

— Тогда тебе лучше сойти с ума.

Боже, никто не является тем, чем кажется? Кичка — это египетская богиня Баст под прикрытием?

— Нет, Кичка — это кошка.

Угу. И Геари должна была в это верить после того, как бомба Кэт просто упала на неё?

— А, дай угадаю. Ты же тоже богиня, верно? Которая? Афина? Гера? Ох, что за черт? Афродита?

Кэт одарила её насмешливым взглядом.

— Нет. Я не богиня. Я слуга Артемиды.

— Артемиды? — да. Это звучало намного лучше… нет. — Богини охоты, да? — Геари опустила взгляд на деревянную палубу. — Это, должно быть, своего рода пары, поднимающиеся с поверхности моря — как Дельфийский оракул. Вот почему я вижу и слышу все это. — она кивнула, наслаждаясь этим объяснением. — У меня галлюцинации, верно?

— Ох, возьми же себя в руки, — раздраженно проговорила Кэт. — Если ты смогла принять Солина, Арика и М'Адока, ты, конечно же, сможешь принять и меня.

— Кто бы мог подумать, не так ли? Но я знаю тебя слишком долго, чтобы осознать, что все это время ты скрывала от меня секрет, подобный этому.

— И теперь ты знаешь, почему я не была удивлена, когда ты нашла Атлантиду и хотела начать раскопки города.

Ну, теперь, когда Кэт озвучила это, все приобрело смысл.

— И ты тоже принимала участие в планировании моей смерти вместе с Ариком? Ты одна из тех, кто убил моего отца?

Глаза Кэт горели от гнева.

— Извини? Ты не должна набрасываться на меня с такими смешными обвинениями, как это. Я не имею ничего общего со смертью твоего отца. Я любила этого человека. Он был непонятным и странным, но я любила его и сделала бы все, что угодно, только бы он оставался в безопасности. Пока ты была в Америке, я была здесь с ним, делала все, от меня зависящее, чтобы сохранить ему жизнь, хотя он все время стремился убить себя.

От этой правды на глаза Геари навернулись слезы.

— Прости меня, Кэт. Я просто расстроена и не должна была сваливать все на тебя.

Кэт кивнула.

— Без обид, но ты и должна быть расстроена. Как ты могла позволить М'Адоку забрать Арика?

— Арик собирался убить меня.

— Вряд ли.

— Это правда, — сказала Геари сквозь комок в горле. — Арик признал это.

Однако Кэт усмехнулась.

— Арик любит тебя, Геари. Это настолько очевидно, что даже больно. Ни один человек, бог или кто-либо ещё не будет так оберегать женщину, как делал он, а затем позволит ей умереть или, никогда бы не подумала, убьёт её. Это просто глупо.

— Да, сейчас Арик меня любит, но когда он потеряет свои эмоции на следующей неделе, что тогда? М'Адок сказал, что он без вопросов убьёт меня. Он сказал, что если у Арика не будет эмоций или выбора, то он сделает так, как они скажут.

Это звучало рационально. Вроде бы.

— Арик? — недоверчиво спросила Кэт. — Сделает то, что ему скажут? Умоляю. Он не следовал указаниям ни одного бога на протяжении всех тысяч лет. Поэтому он и Скоти.

Все подозрения Геари, что М'Адок солгал ей, немедленно вернулись.

— О чем ты говоришь, Кэт?

— Не обижайся, малышка, но я говорю, что ты только что приговорила мужчину, который тебя любит, к смерти.

Глава 18

Со скованными за спиной руками Арик совсем не сопротивлялся, когда М’Адок втащил его в святой зал Триумвирата. Он никогда не был здесь раньше, даже во снах. Это был священный домен Триумвирата, ревностно охраняемый ими от всех остальных родственников.

Никто не знал почему. Но Арик отдавал парням должное. Они возвели здесь роскошный дворец из стекла и золота. Это вполне подходило для Ловцов Снов и даже Зевс не отказался бы от такого дома… Зал Совета, где они находились, был по-декадентски удобным с мягкими стульями и даже ноутбуком, который был настолько не уместен, что было бы смешно… если бы Арик не собирался умереть.

М'Ордан сидел перед компьютером, и, когда они вошли, он поднял взгляд в котором одновременно читались растерянность и шок — две эмоции, которых он не должен был испытывать.

— Черт, М'Адок, как ты справился с ним?

М'Адок толкнул Арика к массивному стеклянному столу, угол которого до боли врезался в его бедро. Ему пришлось стиснуть зубы, чтобы не наброситься на М'Адока. Но Арик дал слово и пока он держал его, они не причинят вреда Мегеаре. Арик подчинялся, даже если это противоречило каждой частичке его сущности.

М'Адок пожал плечами и подошел к Арику.

— Он сдался добровольно. В обмен на то, что мы защитим его человека.

Лицо М'Оранта все еще выдавало крайнюю степень ошеломления.

— Даже драки не было?

Арик слегка повернул голову, услышав за спиной глубокий голос Д'Алериана. Он не мог его увидеть, но чувствовал его присутствие. Из всех троих у него была самая выдающаяся аура. Он не был самым могущественным, но его присутствие можно было почувствовать вплоть до мозга костей.

— Он понял, что лучше не драться со мной, — сказал М'Адок зловещим тоном.

— Не гордись, М'Адок, — прорычал Арик. — Ты не имеешь к этому никакого отношения. В моем пребывании в человеческом мире больше не было необходимости, так как все, что ты сделал, это причинил боль Мегеаре, рассказав ей о моей сделке с Аидом. — Она никогда не простит его, а это ранит даже более тысяч избиений. Как странно, изначально мысль о ее смерти ничего не значила для него. Теперь же он горевал вдвойне над каждой слезой ею пролитой из-за него. — Просто отправь меня в ад и покончим с этим.

М'Адок взял его за руку. Его губы скривила издевательская усмешка.

— О нет, Арикос. Я так не думаю. Видишь ли, если я передам тебя Аиду, то он начнет задавать вопросы — откуда у тебя столько эмоций, что ты готов отказаться от себя, чтобы спасти душу простого человека.

— Потому что Аид сделал его человеком, — ответил Д'Алериан сухим, стоическим тоном. — Вопросов по этому поводу не будет. Это разумно.

М'Адок повернулся к нему с шипением.

— Готов ли ты довериться этому шансу?

Д'Алериан стиснул челюсти.

— Там нет никаких шансов, Адариан. Он человек, по приказу Аида, и он действовал как человек. Бог не ждет ничего другого.

Арик нахмурился, когда д'Алериан использовал настоящее имя М'Адока, Адариан. Как часть их наказания и с целью оттолкнуть их от мысли, что они заслуживают быть отдельными личностями, многие из первоначальных Онерои были лишены имен и получили новые, чтобы обозначить свои роли. Д означает, что Д'Алериан должен следить за бессмертными, такими как Темные Охотники. В — помогающие людям. Как Онерои Арика звали В'Арик или В'Арикос, но он ненавидел это имя, потому, что оно звучало как болезнь вен. М была зарезервирована за тем, кто охранял и управлял ими. Было много тех кто звал Д'Алериана — М'Алериан. Но по причинам, которые никто не понимал, Д'Алериан продолжал использовать имя, которое дали ему, прежде чем он поднялся до правящих рядов.

М'Ордант закрыл сов ноутбук и обратился к ним.

— Он прав. Мы должны передать его Аиду. Мы не хотим злить бога мертвых. Он отвратительный педик.

М'Адок протянул издевательски:

— Когда Аид убьет Арика, его бессмертная душа предстанет перед ним, и Аид будет мучить его в Тартаре, не думаете ли вы, что король Бадас не откроет для себя тот факт, что маленький Арикос может почувствовать и что-то иное, кроме боли, не имея человеческого хозяина для спонсирования этими эмоциями?

Арик как током ударило. О чем говорит М'Адок? Подозрение, что эмоции, которые он считал остатками эмоций Мегеары, могли быть его собственными, ввело его в ступор

— Что происходит?

— Заткнись, Арик, — сердито отрезал М'Ордант.

М'Адок посмотрел на своих братьев.

— Мы не можем рисковать, они не должны узнать правду. Никогда. — его пристальный взгляд впился в Д’Алериана. — Из всех в этой комнате, Нэко, ты больше всего можешь проиграть. Не позволяй своему состраданию к нему помешать тебе делать то, что сделать необходимо.

Выражение боли проступило на лице Д'Алериана, прежде чем он слегка кивнул.

Арика не пощадят, хотя он этого и не ожидал. Честно говоря, его благополучие не имело значения.

— Мне все равно, что со мной будет, — сказал Арик М'Адос. — Просто помни, ты обещал позаботиться о Мегеаре.

Уголок губ М'Адока изогнулся в насмешливой улыбке.

— О, не волнуйся. Я намерен о ней позаботиться. Немедленно.

Д'Алериан нахмурился.

— Мне не нравится этот тон, adelphos.

М'Адок издевательски ухмыльнулся.

— Всем наплевать на то, что тебе нравится ли не нравится, Нэко. Она для нас обуза. Она знает местонахождение Атлантиды и знает, что мы существуем. Ты хочешь, чтобы я оставил такую угрозу?

Он собирался вернуться, чтобы убить её. Арик осознавал это каждой частичкой своего бытия.

— Ты клялся мне, ты, лживый ублюдок. — Арик повернулся к М'Адоку, намереваясь драться, но как только он приблизился к нему, то почувствовал, как что-то горячее и твердое пронзило его живот. Боль охватила его.

Арик отшатнулся и посмотрел вниз, чтобы увидеть длинный окровавленный кинжал в руке М'Адока. Он протрясено смотрел на рану, не в силах поверить в это. Его колени ослабли от боли.

М'Адок двинулся к Арику с беспощадным блеском в глазах. Он схватил его волосы в кулак и его холодный пустой взгляд встретился с глазами Арика.

— Сладких снов, Арик, — произнес М'Адок за мгновение о того, как еще одним ударом ножа отправить его в темноту.

* * *

Геари все еще прибывала в оцепенении, когда они вернулись в доки. Снова и снова она мысленно прокручивала всю эту ситуацию с Ариком. Но в глубине души она знала, что Кэт права. Арик любил ее. Несмотря ни на что а, может быть, благодаря всему этому, они влюбились друг в друга, а она просто бросила его на растерзание.

Она должна была доверять ему. Арик не навредит ей, она это знала. Возможно, в самом начале у него и были плохие намерения, но сейчас он изменился. Почему она не усомнилась в его виновности?

— Что мне делать, Кэт? — спросила она, когда они причалили.

Кэт вздохнула.

— Здесь ничего не поделаешь. Он ушел.

Геари выпрямилась, взглянув на более высокую женщину.

— Я не могу смириться с этим. Не могу.

Но Кэт была невосприимчива к ее умоляющему взгляду.

— Тебе придется.

— Почему? — спросила Геари.

— Потому что иногда жизнь просто отстой, и это один из таких случаев.

— А если я этого не хочу?

Кэт покачала головой.

— Разве это что-то меняет?

Ее слова имели смысл. Но это не мешало душевной боли пожирать Геари изнутри. Как она могла позволить М'Адоку забрать Арика? Она должна была бороться. Должна была сказать ему, что любит его.

Вместо этого она просто стояла там и смотрела, как его забирали, и ничего не сделала.

«Черт возьми, я такая дура». Она ждала любви всю свою жизнь, а потом, когда наконец-то нашла ее, то отбросила ее в один момент из-за пустой злости. Как она могла быть такой глупой?

— Это не может так закончиться.

Черты Кэт смягчились, когда она приблизилась к ней.

— Геари, подумай. Арик пожертвовал собой, чтобы защитить тебя. Не делай его жертву напрасной, подвергая себя опасности и смерти. Отпусти его.

Она посмотрела на Кэт.

— Если кто-то, кого ты любишь, страдает из-за тебя, можешь ли ты его отпустить?

Кэт поморщилась, словно от боли.

— Мы сейчас не обо мне, — но мука, прозвучавшая в его голосе, сказала Мегеаре обо всем. — Хорошо, я бы не смогла остаться в стороне и позволить человеку, которого я люблю, страдать, особенно если бы стала причиной этого… Черт.

— Да. Черт. Мы должны найти способ помочь ему.

Кэт в раздражении провела рукой по волосам.

— Я даже не знаю с чего начать.

«Я знаю».

Геари приложила руку к виску, услышав голос Аполлими в своей голове.

«Не сейчас, пожалуйста».

— Не прогоняй ее, — воскликнула Кэт. — Аполлими сейчас наша единственная надежда.

— Ты знаешь о… — Конечно, она должна это сделать. — Ты тоже ее слышишь?

— Все время. У нее есть дурная привычка подглядывать за всем, что я делаю. Она ужасно любопытна, но она всегда на моей стороне. — она улыбнулась, прежде чем обратиться к Аполлими. — Mibreiara, у вас есть какие-нибудь варианты, которые не предполагают того, что кто-то из нас вас выпустит?

— Именно такие варианты я предпочитаю.

— Да, но ни Геари, ни я этого делать не будем. Есть что-нибудь еще?

— Да, но это сложно. Послушайте меня, мои девочки. Сейчас вы получите очень важный урок об отношениях людей и богов.

* * *

— Солин?

Солин выругался, услышав голос Арика в своей голове.

— Мне нечего тебе сказать.

— Отлично. Я все равно не хочу это слышать. Мне нужно, чтобы ты послушал меня.

— Послушай мою задницу.

— Мне нужны твои уши, Солин, а не твоя задница.

— Отправляйся в ад.

— Я уже там.

Солин замер, почувствовав, как что-то странное коснулось его шеи. Это было прикосновение мертвых, и он знал это, даже несмотря на то, что прошло много веков с тех пор, как он в последний раз осязал его.

— Что?

Тень Арика предстала перед Солином. Его черты были мертвенно белыми, а глаза темными и полными боли. Из одежды на нем были только рваные штаны.

— М'Адок убил меня.

Солин не мог бы быть еще более шокирован, даже если бы он сам умер.

— Как?

— Я сдался ему, чтобы защитить Мегеару. Теперь он отказался от нашей сделки и направляется к ней, чтобы убить. Мне нужно, чтобы ты защитил ее от него.

Конечно же, он это сделал и теперь хотел, чтобы Солин повторил его судьбу. Почему он должен ставить свою жизнь на кон ради кого-то? К кому он обратиться за помощью, когда станет тенью? Ни к кому.

— Ты думаешь, меня это волнует.

— Я знаю тебя Солин. Не смотря на наши разногласия, внутри тебя я вижу настоящего человека, которого ты так отчаянно пытаешься игнорировать и скрывать. — Он сделал паузу, прежде чем снова заговорить, — Пожалуйста, брат. Она не боец, и М'Адок не остановится, пока не убьет ее. Не дай невинному умереть ни за что.

И все-таки, Солин не хотел ввязывать в это. Он уже совершил подобную ошибку и дорого заплатил за нее.

— Я похож на Онерои? Я здесь не для того, чтобы защищать людей. Почему бы тебе самому не предупредить ее?

— Она не станет меня слушать. М'Адок рассказал ей о моей сделке с Аидом. Она ненавидит меня сейчас.

Солин заметил насколько голос Арика был полон боли. Как и выражение абсолютного страдания на его лице. Тот факт, что ей может быть больно, разрывал Арика на части.

— Ты любишь ее?

— Она для меня дороже, чем жизнь, — сказал он, и его голос дрожал от испытываемых им эмоций.

Солин прищурившись, взглянул на Арика.

— Больно, не так ли? Когда тот, кого ты любишь, узнает правду о том, кто ты есть на самом деле, и ненавидит тебя за это?

— Ты понятия не имеешь.

— Да, я знаю. — вместо ожидаемого удовлетворения, когда Арик признался в своих страданиях, Солин не почувствовал ничего, кроме боли. Радости в причинении боли кому-то другому не было. По крайней мере, не для него. — Где ты?

— Я на берегу Стикса. М'Адок не позволит Харону переправить меня, потому что боится, что Аид найдет меня и узнает правду. Я уверен, что когда Аид узнает, что я мертв, он отправится за Мегеарой, чтобы завершить нашу сделку, и я не могу это допустить. Она не виновата в этом и не должна платить за мою глупость. Мне нечего тебе дать, Солин, но, пожалуйста, если в тебе осталась хоть немного порядочности, не дай ей умереть из-за меня. Я умоляю тебя.

Солин знал такую любовь. Он однажды попробовал ее, и она горела на его языке, как горькая пилюля, на протяжении бесчисленных веков.

— Просто чтобы ты знал, у меня никогда не было ни капли порядочности. — Арик буквально сдулся под взглядом Солина. — Но я не позволю им навредить ей. Отдыхай спокойно.

Даже когда он говорил это, он знал, что этого никогда не будет. Аид не даст Арику покоя, как только он найдет его, и, судя по всему, М'Адок тоже. И впервые за много веков Солин почувствовал жалость к кому-то кроме себя.

— Ты можешь доверять мне, Арик.

— Спасибо. — он кивнул Солину прежде чем исчез.

Глубоко вздохнув, Солин откинулся на спинку стула. Его девизом всегда было не помогать никому, потому что никто и никогда не помогал ему. Он ненавидел людей

Но он ненавидел богов больше.

И он не имел никакого отношения к этому. Но как он мог стоять в стороне и ничего не делать? Мегеара нуждалась в защите, и, в отличие от него, у нее не было сил бороться с ними и побеждать. Они бы разорвали ее в одно мгновение.

Если бы он был умным, он бы связался с Зет-Ти и позволил бы хтонинанцу разобраться с этим.

— Нет, — с горькой улыбкой сказал он. — Я больше предпочитаю быть мстительным, чем умным. — и с этим покинул свой безопасный дом и отправился на поиски человека.

Чтобы найти Мегеару, не потребовалось много времени. Ее аура выделялась даже для бодрствующего Ловца Снов, тем более что она была в крайнем эмоциональном раздрае.

Но его заставила притормозить окружавшая ее атмосфера безнадежной печали. Прошло много времени с тех пор, как он видел подобное.

— Ты в порядке?

Она вздрогнула, услышав его голос, и посмотрела на него.

— Что ты здесь делаешь?

— Понятия не имею, но думаю, это поможет.

Усмехнувшись, она достала книгу, со своей книжной полки.

— Эта лодка уже уплыла. Ты сказал нам справляться самим.

— Да. Но удивительная особенность лодок в том, что время от времени они поворачиваются и возвращаются.

— Или они взрываются, во время подачи воздуха, — многозначительно добавила Кэт.

Солин повернул голову и увидел, что она вошла в комнату.

— Правда, но не эта. Арик попросил меня охранять Мегеару от остальных.

Мегеара подозрительно посмотрела на него.

— Зачем ему это делать?

— Потому что он сам не в состоянии.

Подозрение все еще горело в ее глазах. Она не доверяла Солину, и, честно говоря, он не мог винить ее за это.

— И зачем тебе это делать, когда ты уже четко обозначил свою позицию?

Он пожал плечами.

— В основном я делаю это, чтобы разозлить власть имущих.

— И? — подсказала Кэт.

— И что?

— Не знаю, просто ты так сказал это, что мне показалось, что будет продолжение.

И… О другой причине он не хотел даже думать. Он стал любить и уважать Арика. Но он никогда не признается в этом.

— Там нет и.

— Хорошо, — сказала Кэт, хлопнув в ладоши, — Мы пытаемся спасти Арика. Ты сказал, что он пришел к тебе. Где он?

Солин колебался. Он думал, что они уже в курсе, но, видимо, женщины понятия не имели, что случилось с Ариком.

— Он пришел ко мне как Тень, Кэт. М'Адок убил его.

От услышанной новости Геари пошатнулась и книга выпала из ее рук и если бы ни Кэт, вовремя подхватившая девушку, она бы и сама упала.

Арик мертв.

Это не могло быть правдой, но по выражению лица Солина она понимала, что он не шутил.

— Не могу дышать, — прошептала она, когда горло сдавило от подступающих слез. — Он не может уйти.

— Ш-ш, — сказала Кэт, притянув Мегару к себе. — Все хорошо, Геари.

Но это была ложь. Арик был мёртв, и это была её вина. Она даже не боролась за него. Пришел М'Адок, и она почти сунула Арика в руки человека, который его убил.

Она рыдала. Ее сердце было разбито. Как она могла поступить так, даже в гневе?

— Эй, дамы. Я не хотел бы вас отвлекать, но я появился здесь не для того. Арик пришел ко мне, потому что М'Адок в аду хочет довести ситуацию до логического конца.

Кэт отошла от Геари.

— Как это довести до конца?

Он многозначительно посмотрел на Геари.

— Люди не должны знать, что мы существуем.

От шока, вызванного этими словами, слезы на лице Геари моментально высохли, а по позвоночнику пробежал холодок.

— Он хочет убить и меня тоже.

— Да.

Гнев охватил ее, резким движением она стерла остатки слез с лица.

— А что на счет Тори и Тии?

— Они ничего не знают, так что они в безопасности. Но ты, моя дорогая, совсем другое дело.

Хорошо, она сможет справиться с этим. Ее жизнь — это одно, а их жизни — это совсем другое. Пока они в безопасности, она справится с чем угодно.

Она наклонилась, чтобы поднять свою книгу по мифологии с пола.

— Я не могу в это поверить.

Солин кивнул.

— Это весьма печально, не так ли? Арик сдался только потому, что М'Адок поклялся, что не причинит тебе вреда, а потом лживый ублюдок решил, что тебе все равно нужно умереть.

От этих слов Геари застыла, и ее охватил страх.

— Арик сделал что?

Солин зло посмотрел на нее.

— О, только не говори мне, что ты не знала об этом?

— Нет, — выделив голосом слово, сказала Кэт. — Она не знала.

Солин провел рукой по лицу.

— Хорошо, я просто буду стоять здесь и молчать.

— Слишком поздно. Солин, — произнесла Кэт сквозь зубы. — Ты уже сделал все, что можно.

— Подождите, — пробормотала Гаери, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. Она посмотрела вниз, на книгу в кожаном переплете в своих руках. — Мы можем спасти Арика.

Они обменялись хмурыми взглядами, прежде чем Кэт покачала головой.

— Не вижу, как.

— Да ладно, вы оба в пантеоне. Тени возвращались и прежде. — Она протянула им книгу. — Посмотрите на Орфея и Эвридику. Аид разрешил ей уйти.

Солин фыркнул.

— Это один пример из тысячи. И Аид всегда со смехом его отрицал.

Геари посмотрела на него.

— Я думала, ты собирался молчать.

— Извини.

— Как бы мне не хотелось это признавать, он прав, — с вздохом сказала Кэт. — Не говоря уже о том, что Эвредика так и не вышла. Орфей оглянулся, прежде чем достиг поверхности, и ее забрали обратно в Подземный мир. Аид такой эгоистичный ублюдок. Он никогда добровольно не отпускает душу.

Аполлими кашлянула в голове Геари, привлекая внимание.

«Вы меня совсем не слушали? Почему я вообще беспокоюсь? Мне нужно назваться Цирцеей или Кассандрой, чтобы привлечь ваше внимание. Почему я должна прибегать к ним? Ферандия была бы лучшим примером, но поскольку она атлантка, никто не знает эту историю, не так ли? Нет. Поэтому я должна прибегнуть к тем безвкусным греческим сказкам, половина из которых была украдена у нас. Но тут другое дело. Дело в том, что никто никогда не слушает пойманную в ловушку богиню…»

Посмеявшись, над ворчанием богини, Геари поняла, что Аполлими права. И она собиралась воспользоваться предыдущим советом богини. Девушка посмотрела на Солина.

— О, Мистер Мастер Снов, а где Персефона?

Солин прищурился.

— Ты же не думаешь о том, о чем я подумал?

Кэт усмехнулась.

— Если ты хочешь сдвинуть гору, ты должен найти то, от чего она не сможет устоять. Геари и Аполлими правы. Аид даже не глянет в нашу сторону. Но он слушает свою жену. Она нам нужна.

— А если она не поможет?

— Я не буду сейчас об этом думать, — строго сказала Геари. — Я не могу себе этого позволить.

Солин нехотя согласился с ними.

— Ладно, пошли.

— Никто из вас никуда не пойдет.

Геари замерла, когда М'Адок появился в дверях перед ними.

И он был не один.

Глава 19

Геари сделала шаг назад при виде М'Адока и Долофонийцев… по крайней мере, именно так она предположила. Их было трое и она никогда не видела их раньше. В отличие от первой группы, это были все женщины. Одетые в черную кожу, с черными волосами, ногтями и помадой, они выглядели злобно и отталкивающе. У них также были клыки и такие темные глаза, что она даже не могла увидеть, где заканчивается зрачок и начинается радужка. Для ровного счета им не хватало только змей в волосах…

О, подождите, у одной из них они были. Черные змеи выскочили из ее собранных в хвост волос и, обившись вокруг ее шеи, шипели на них. Прекрасно. Просто замечательно.

Солин встал перед Геари и Кэт.

— Все кончено, М'Адок.

— Нет. Не кончено. Не раньше, чем она, — подбородком он указал на Геари, — умрет. Теперь, либо вы с Катрой оставляете ее и уходите или либо я пущу кровь и вам тоже.

Солин преувеличено громко вздохнул.

— Похоже, я выбираю кровь. В отличие от некоторых людей, которых я знаю, — он повторил действия М'Адока, указывая на него подбородком, — я держу свое слово.

М'Адок злобно прищурился, прежде чем повернуть голову и обратиться через плечо к женщинам.

— Убить их.

Геари напряглась в ожидании боя. Но, не успела она даже моргнуть, как Кэт обернулась к ней и схватила ее. Кэт прошептала что-то на атлантском, а затем быстро поцеловала Геари в губы.

Ошеломленная до предела, Геари закрыла глаза, чувствуя, как что-то горячее и мощное распространяется по ее телу, Кэт отошла, занимая оборону. Целых десять секунд Геари не могла двигаться, чувствуя, как неописуемая сила заполняет ее. Это было похоже на то, когда она держала медальон Аполлими во рту, только это ощущалось сильнее, смертоноснее. И теперь она была главной, а не кто-то еще. Сила была невероятной. Словно ее сознание стало шире и мощнее.

И когда она открыла глаза, мир предстал перед ней совершенно другим. Теперь все стало более живым. И более ярким.

Змееволосая женщина напала на нее. Не задумываясь, Геари увернулась от удара и нанесла такой сильный удар в ответ, что тот сбил женщину с ног и послал ее в полет. Буквально. Она отлетела на добрые пять футов, прежде чем врезаться в стену и упасть на пол. Змеи зашипели и напряглись в гневе.

Кэт также легко разобралась с нападавшей. Но Солин, казалось, сдерживался, не желая бить первым. Однако, когда женщина ударила его сзади располосовав ему щеку, он передумал. Ударив ее головой и повалив на землю, он повернулся к М'Адоку.

Три женщины поднялись на ноги, чтобы возобновить бой. Они одновременно сделали шаг вперед.

— Хватит!

Геари подумала, что это пришел Зебулон, но, оказалось, что вместо него появился еще один Ловец Снов. Он был более худощавым, чем М'Адок и Солин.

Он появился между ними и поднял руку останавливая женщин, которые, как это ни странно, повиновались ему. Его длинные волосы цвета черного дерева были заплетены в косу. Одет он был во все черное и имел вид, который говорил всем «Я в настроении убить любого, кто меня бесит». И более того, вокруг него была аура власти, настолько сильная, что это заставляло волосы на затылке встать дыбом.

— На чьей ты стороне, Д'Алериан? — спросил Солин, вытирая кровь с лица тыльной стороной ладони.

— На нашей, — ответил другой мужчина, появившийся рядом с Д'Алерианом. Равный по росту Д'Алериану, он носил коротко стриженные черные волосы и был одет в джинсы и рубашку на пуговицах. Его голубые глаза были настолько бледными, что казались бесцветными. Выражение их было жутким и смертоносным, когда мужчина остановил свой взгляд на Мегеаре.

М'Адок одобрительно улыбнулся.

— Наконец-то вы приняли мою точку зрения.

На что Д'Алериан ответил:

— Нет, мы не можем позволить тебе убить человека. Это неправильно, и противоречит тому, кто мы есть. Мы защищаем, не убиваем.

Кэт и Солин синхронно нахмурившись, обменялись озадаченными взглядами.

— Что здесь происходит, М'Ордант? — спросил Солин у новичка.

— Мы берем М'Адока под стражу.

М'Адок выругался.

— Вы с ума сошли? Вы не можете этого сделать.

Д'Алериан повернулся к нему.

— Да, мы можем, и да, мы это делаем.

Женщины выглядели смущенными, но не вмешивались, когда Д'Алериан накрыл М'Адока какой-то мерцающей паутиной. М'Адок пытался сопротивляться, но с каждым движением его спутывало все больше и больше. Наконец, всё, что он мог делать, это проклинать их.

— Это называется диктион, — ответила Кэт на невысказанные вопрос Геари. — Это то, что Артемида использует, чтобы ловить животных не причиняя им вред. Хотя, как они, — она указала на Ловцов Снов, — заполучили его, я не знаю.

Д'Алериан посмотрел на женщин.

— Ваши услуги больше не требуются. Фурии, возвращайтесь.

Они исчезли мгновенно, в то время как М'Адок продолжал проклинать остальных.

— Вы понимаете, что делаете? Что боги сделают с нами?

Глаза Д'Алериана были грустными и темными.

— Иногда наши злейшие враги — это мы сами, М 'Адок. Ты становишься тем кого стоит бояться, и мы не можем этого допустить. — он встретил взгляд Геари. — Ты понимаешь, что никогда никому о нас не скажешь?

Как-будто она всю жизнь мечтала об этом? Да, конечно.

— Кто мне поверит? — серьезно спросила она.

Д'Алериан одобрительно кивнул. Он снял со своего мизинца кольцо и положил его на ладонь Геари.

— Я знаю, что вы планируете, и желаю вам удачи в этом. Передай это Персефоне и скажи ей, что Нэко поддерживает тебя, и просит ее об услуге.

Гаери была сбита с толку его действиями и словами.

— Что?

Взяв ее руку в свою, он сжал ее пальцы вокруг кольца.

— Не сомневайся, Мегеара. Просто сделай это.

Благодарная его внезапной помощи и удивленная командным тоном, она не могла не поддразнить его.

— Ты большая шишка, не так ли?

Уголок губ М'Орданта искривился в усмешке.

— Ты даже не представляешь. — Мгновение спустя он исчез вместе с М'Адоком.

Д'Алериан по-доброму улыбнулся ей, прежде чем отпустить ее руку.

— Что происходит на самом деле? — спросил Солин Д'Алериана, когда тот повернулся, чтобы уйти.

Вся веселость ушла с его лица, сменившись снова непроницаемой маской, когда он обратился к Солину через плечо.

— Ничего, что бы касалось тебя, Скотос. Просто знай, что мы будем держать М'Адока подальше от вас.

На лице Солина проступило недоверие.

— Учитывая наше прошлое, зачем ты это делаешь?

В глазах Д'Алериана и во всей его позе, когда он повернулся к Солину, было написано истинное сожаление. Искренность на лице Д'Алериана была душераздирающей.

— Я ошибся в том, что сделал с тобой. Мне жаль.

Солин саркастически усмехнулся.

— Это только слова, Онерои.

— Нет, это искренне, уверяю тебя. — Он колебался, как будто обдумывая последствия, прежде чем снова заговорить. — Все меняется, Солин, и люди тоже. Даже боги.

Солин замер, когда, наконец, понял, что говорит ему Д'Алериан.

— После всего ты мне доверяешь?

Д'Алериан кивнул.

— Это сделал Арик, и ты проявил себя, защищая Мегеару даже тогда, когда это могло стоить тебе жизни. Ты ничего не получал за это, наоборот, мог все потерять. Я думаю этим, ты доказал, что заслуживаешь доверия. — И он сделал самое неожиданное из всего. Он протянул руку Солину. — Братья.

— Братья, — сказал Солин, взяв руку Д'Алериана и пожав ее. — Спасибо.

Он по-дружески кивнул им, прежде чем исчез.

Кэт склонила голову на бок и нахмурилась.

— Что я только что пропустила?

— Ничего, — быстро сказал Солин. — Просто эти Онерои такие странные. — Он глубоко вздохнул, встретившись с ними взглядом, и улыбнулся Геари. — Я слышал, что Персефона на Олимпе со своей матерью. Я не могу туда пойти, но Кэт может, и она может взять тебя с собой.

Геари этого не понимала. Он был богом и его должны были встречать на Олимпе столь же радушно, как и любого другого бога.

— Почему ты не можешь пойти туда?

— Солину вынесен смертный приговор, — пояснила Кэт. — Слишком много богов, которые убили бы его на месте, если бы он когда-нибудь был бы настолько глуп, чтобы заскочить на их задний двор

— О, — с понимание протянула Геари. Как ужасно для него. Неудивительно, что он был так зол на них в прошлом. Звучало так, будто он имел на это полное право.

Геари подошла к нему и поцеловала его в щеку.

— Спасибо за помощь, Солин. Я очень ценю это и уверена, что Арик тоже.

Солин кивнул.

— Просто пообещай мне одно.

— И что?

Он посмотрел на нее горящим взглядом.

— Если ты вернешь Арика, то ты больше не будешь тупить. Любовь — это редкость, Мегеара. Держись за нее обеими руками.

Слезы навернулись на ее глаза, когда она поняла, что он говорит от всего сердца и от своего опыта, которым не собирался делиться с ней. Но его слова были слишком искренними, чтобы быть пустой декламацией.

— Именно это я и собираюсь сделать.

— Тогда это того стоит.

Это смутило ее.

— Что?

Солин осторожно взял ее за подбородок.

— Что бы он не делали со мной. — Он склонил голову к Кэт. — А вы, детки, веселитесь и удачи. — Затем он тоже исчез.

Геари нахмурившись, взглянула на Кэт.

— Это только мне кажется или сейчас произошло что-то весьма странное.

— Нет, — вздохнула она. — Все совсем не странно. Просто ты не знаешь всей истории. Если помнишь, когда-то у Онерои были чувства. Некоторые из них были влюблены и даже имели семьи в то время, когда их схватили и наказали.

Плохое предчувствие прошло через Геари, когда она обратила внимание зловещий тон голоса Кэт.

— Что случилось с их семьями?

— Скажем так, Зевс был очень зол.

Не нужно быть гением, чтобы понять, к чему это привело.

— Он убил их.

Она мрачно кивнула.

Даже несмотря на то, что Геари уже сама догадалась об этом, она все равно была ошеломлена услышанным. Неужели он был настолько бездушен к членам своей семьи.

— Всех?

Кэт снова кивнула.

Слезы выступила на глазах Геари, настолько ее поразила масштабность их наказания. Она не могла представить, через какой ужас они, должно быть, прошли. Неудивительно, что М'Адок был психом.

— Солин…

— Нет, — быстро сказала Кэт, перебивая ее. — Он был тем, кого они пытались уничтожить, и он выжил благодаря своему чутью.

— Арик сказал мне то же самое. Боже, мне так их жаль.

— Нам всем жаль, но мы ничего не можем для них сделать. Чтобы пойти против Зевса нужно иметь многим больше божественной силы чем у нас есть. — она улыбнулась Геари. — Но сейчас у нас есть один конкретный бог, которому мы могли бы помочь.

Она была права. Прежде чем планировать войну, им нужно выиграть битву, и Геари была готова перевернуть весь Олимп за Арика.

— Давайте займемся этим.

* * *

Геари не знала, чего ожидать от Олимпа и богов. Правда, она всю жизнь слушала, как отец и дед рассказывают о них истории. Но это были только их предположения.

И вот теперь она была здесь.

Было и страшно и бодряще знать, что эти легенды реальны. То, что она всегда считала вымыслом, в реальности им не было. Сума сойти.

Как и рассказывали истории, Олимп захватывал дух. Погода была идеальной. Не слишком жарко и не слишком холодно. Это был словно погожий весенний день. Небо было настолько синим, что казалось нереальным в своем небесном оттенке, а горы вокруг были пышными и зелеными. Воздух был свеж и пронизан сладким ароматом. Геари никогда не испытывала ничего подобного.

Мечта — только этим, единственным словом можно было описать то, что она видела вокруг.

Но больше всего ее поразило то, что она могла смотреть вниз и видеть мир во всей его красе сквозь туманные облака, которые отделяли мир богов от реального мира.

— Это невероятно.

Кэт улыбнулась.

— Да, я знаю. — Она с гордостью оглянулась вокруг. — Я выросла здесь.

Геари не могла представить себе такое детство.

— Правда?

— Да. — Кэт указала на большое круглое здание из золота в конце вымощенной золотом же улицы. — Это храм Артемиды. Когда я была маленькой девочкой, я втихаря выбиралась оттуда и бежала туда, — она указала на другой храм в противоположном конце, — в храм Афины, и играла с ее совами. — Она засмеялась над воспоминаниями. — Это сводило Артемиду с ума.

— Почему?

— У них давняя вражда друг с другом из-за какой-то ерунды, которая случилась целую вечность назад. И Артемида хотела, чтобы я держалась как можно дальше от Афины.

— Но ты не могла устоять?

Ее улыбка стала еще шире.

— Не совсем. По словам Артемиды, я всю жизнь испытывала ее терпение.

Геари рассмеялась. Оглянувшись вокруг, она увидела трех оленят прогуливающихся невдалеке. Словно почувствовав внимание к себе, они тут же исчезли близлежащем в лесу. И, она могла поклясться в этом, там же, среди деревьев, мелькнул силуэт бегущего кентавра.

— Не могу поверить, что это реально.

— О, можешь не сомневаться. Так ужасно, как только может быть. — Кэт указала на огромный зал из золота и слоновой кости, который находился на вершине холма. — Именно здесь живут Зевс с Герой. Это зал, где все собираются, чтобы в основном ссориться и жаловаться.

Это было так же великолепно, как и все остальное. Поистине, это было похоже на прогулку во сне.

— Мы идем туда?

— Нет, Персефона не играет в политику. Несмотря на то, что Зевс её отец, она приходит туда только тогда, когда её вызывают. Тем более что Гера терпеть её не может, потому что она одна из ублюдков Зевса. Она изо всех сил старается держаться подальше от их компании. — Кэт указала на другое здание вниз по улице. — Скорее всего, она будет тусоваться в храме своей матери.

Геари последовала за Кэт, когда та стала переходить улицу и тут же они были почти сбиты каким-то размытым вихрем.

— Гермес! — воскликнула Кэт. — Смотри, куда ты идешь!

— Нет времени… — слабый голос донесся до них, когда он уже исчез с поля зрения. Это до странности напомнило Геари о мультфильме Roadrunner, так как после него не осталось ничего, кроме пыли.

— Это часто случается? — спросила она Кэт.

— Да, он всегда спешит. Ты должен быть очень осторожен, иначе он тебя снесет. Это как быть сбитым грузовиком Мак. Чёртов ублюдок.

Хорошо… Никакой вражды.

К счастью им больше никто не встретился на пути, и они спокойно дошли до не большого куполообразного здания расположенного неподалеку. Гаери приостановилась, рассматривая его. Оно было не очень большим, раза в два ниже, чем все вокруг. Но, не смотря на это, оно было красивее и больше, чем любой дом, в котором Мегеара когда-либо жила. И еще у него не было той атмосферы страха и трепета, которая исходила от остальных зданий вокруг него,

— Почему он такой маленький, по сравнению с остальными?

Кэт посмотрев на храм, пожала плечами.

— Деметра не из тех, кто притворяется. Она очень проста по сравнению с остальными.

Выдвинувшись вперед, Кэт открыла дверь в обширное фойе из мрамора, настолько белого, что на него больно было смотреть. По всему периметру комнаты стояли колонны, высеченные в виде людей. Когда Кэт и Геари вошли одна из мужских статуй, стоявших справа, открыла глаза и посмотрела на них.

— Что привело тебя сюда, Катра? — спросила статуя на древнегреческом языке.

Кэт совсем не удивилась, что с ней заговорила ожившая статуя, в то время как Геари в обалдении уставилась на нее.

— Я хочу поговорить с Персефоной.

— Она в саду, — ответила женская статуя перед тем, как указать на двери напротив. — Но она в плохом настроении, поэтому будьте осторожны.

— Спасибо, Хлоя.

Словно одурманенная Геари прошла через двери, самостоятельно открывшиеся перед ней в обширный садовый атриум. Налетевший легкий ветерок принес с собой запах гиацинта и сирени.

— О, как мило.

По крайней мере, она так думала, пока они не услышала, как кто-то ругается. Много и с удовольствием.

— Садоводство — это дерьмо, мама, — легкий, тихий голос скулил из кустов перед ними. — Я ненавижу его! Посмотри на это. Мой маникюр погиб и ради чего? Вскопай землю, посади намного дерьма, сделай это, сделай то. Мля!

— Сеф?

Кусты громко зашуршали, прежде чем из их глубины выползла маленькая женщина. Геари попыталась скрыть улыбку, прежде чем очень миниатюрная и чрезвычайно красивая блондинка встала. Одета она была в темно-зеленый комбинезон и белую футболку, на одной щеке и кончике носа у нее была грязь. На ее руках были большие садовые перчатки, а в прическе застряли зеленые и коричневые листья. Она встряхнула руками и сбросила перчатки на землю.

— Привет, Кэт, — невозмутимо сказала она, словно совершенно и не обеспокоенная тем, что они подслушали ее жалобы. — Что случилось?

— Я хотела… — Кэт замолкла, когда маленький букет цветов начал двигаться к лесу.

Персефона взорвала их какой-то энергией из своих рук, а затем, со смехом, отправила за цветами и свои перчатки.

— Что ты делаешь? — нахмурилась Кэт.

— Месть, — гордо сказал Персефона. — Конечно, это маленькая месть, но эти мелочи так много значат в нашей жизни.

Кэт удивленно приподняла бровь и посмотрела на Геари прежде чем попросить разъяснений.

— Месть кому и за что?

— Моей маме, кому же еще? — Персефона указал на пышный сад вокруг. — Засунула меня в это богом забытое место на девять месяцев в году и думает, что я должна быть благодарена за это. Между тем все, что я хочу, это быть с мужем… — она многозначительно посмотрела на Кэт. — Ты хоть представляешь, как тяжело девять месяцев в году без секса, особенно когда ты замужем за таким прекрасным образчиком мужской анатомии, что он должен был бы стать богом плодородия, а не богом смерти? — Она замолкла в своей тираде, когда, наконец, увидела Геари через плечо Кэт. — А вы?

— Она друг. Мегеара, познакомься с Персефоной.

Персефона сурово нахмурилась, осмотрев Геари с ног до головы.

— Ты же не фурия Мегеара, не так ли?

— Нет, но меня назвали в ее честь.

— Ах. — Персефона протянула руку и ее черты смягчились. — Тогда приятно познакомиться.

— Мне тоже.

— Итак, — произнесла Персефоне, оглядываясь на Кэт. — Что привело вас двоих сюда?

— Мы, — Кэт указала себя и Геари взмахом руки, — нуждаемся в серьезной помощи.

Персефона усмехнулась.

— Это мне нужна серьезная помощь. — Она вздохнула, и послала Геари безнадежную улыбку. — Я знаю, что мы только познакомились, Мегеара, но потерпите меня, пожалуйста. Я так возбуждена, просто умираю. А ответ моей матери на мои жалобы… прополоть ее дорогой сад. Прополоть! Она что, сумасшедшая?

Это было определенно больше, чем Геари хотелось бы знать о богине.

— Да, и на той счастливой ноте, — сказала Кэт с намеком на смех в голосе, — это из-за твоего мужа мы здесь.

— И что он натворил на этот раз?

— Заключил договор с Ловцом Снов, который хотел быть человеком. Теперь Ловец Снов убит, и мы хотели бы вернуть его из Ада.

Кэт изложила все очень лаконично. У Геари так никогда бы не получилось.

Персефона прищурилась.

— Это облом. Ты же знаешь, Аид не любит никого отпускать. Никогда. Он вроде как очень привязан к этим душам.

— Я люблю Арика, — сказала Геари, сорвавшись почти в крик. — И я сделаю все, чтобы вернуть его.

Обе женщины поежились от слов Геари.

Персефона жестом предложила ей понизить голос.

— Не говори это слишком громко здесь. Есть много тех, кто может воспользоваться твоими словами, а торговля с богами это, в первую очередь то, что и привело вас в этот бардак.

— Прости, — быстро сказала Геари. — Но я люблю его всем сердцем.

Кэт вздохнула.

— Боги действительно облажались с ней. Они забрали почти всю ее семью, и, учитывая это, я подумал, что мы могли бы помочь ей. Только один раз.

Персефона покачала головой.

— Ты знаешь правила, Кэт.

Геари нахмурилась.

— Какие правила?

— Quid pro quo, — раздраженно сказала Кэт. — Нужно что-то дать, чтобы получить услугу от бога.

О, это было просто замечательно. Но это все равно не остановило Геари. Она должна была освободить Арика.

— Скажи мне, что я должна сделать.

Персефона выглядела удивленной ответом Геари.

— Она нетерпеливый маленький кролик, не так ли?

— Она в отчаянии, Сеф. Я думаю, ты можешь понять, что значит быть разлученной с тем, кого любишь.

Персефона кивнула.

— Да, и вы выбрали подходящий момент, чтобы подойти ко мне по этому поводу. Я действительно скучаю по своему Аиду.

Внезапно Геари вспомнила о кольце, которое дал ей Д’Алериан.

— Подожди! — она вытащила его из кармана. — Один из Онерои дал мне это. Он сказал отдать его тебе и сказать, что Нэко просит об услуге.

Она увидела боль во взгляде Персефоны, когда та взяла кольцо из руки Геари. Глаза богини заблестели от слез, когда она провела кончиком пальца по завитку орнамента на нем.

— Как он поживает?

Прежде чем ответить, Кэт грустно улыбнулась.

— Хорошо.

Персефона надела кольцо на большой палец, прежде кивнуть.

— Ну, вот и все. Нэко вступился за вас, так что теперь вы должны Нэко.

«Кто такой Нэко?» Геари мысленно обратилась к Кэт, желая понять, что именно происходит. И кому она должна за эту услугу.

— Нэко — это Д'Алериан.

Эта новость поставила Геари в тупик.

— Почему он помог мне?

Персефона смахнула слезы.

— Потому что мой брат очень мягкий человек. Он не любит, когда кто-то страдает, и он ненавидит несправедливость. Я полагаю, что это его способ исправить то, что, по его мнению, они отняли у вас.

Тем не менее, Геари не понимала.

— Но разве это возможно для того, у кого не чувств?

Персефона не ответила.

Кэт нахмурилась глядя на столь тихую богиню.

— Проклятие на них ослабевает, не так ли?

Персефона слегка кивнула.

— Но ты не должна никому об этом говорить, Кэт. Никому. Я не хочу, чтобы Нэко снова наказывали. Отец поступил с ним жестче, чем с остальными, потому что он был его сыном. Если он когда-нибудь узнает об этом…

— Не волнуйся, — заверила ее Кэт, — я никому не скажу. Я хорошо умею хранить секреты.

— Хорошо, — облегченно выдохнула Персефона. — Они все пережили достаточно.

Геари покачала головой.

— Но я не понимаю. Я думала, Онерои — сыновья Гипноса и Морфея?

— Некоторые из Онерои, — тихо сказал Персефона. — Нэко мой сводный брат. Он родился от Зевса и Д'Арии, одной из первоначальных Онерои. Если один из родителей Онерои, то ребенок получает те же силы и те же обязанности.

Геари потерла лоб, пытаясь понять и уложить это в своей голове.

— У вас, ребята, весьма замысловатые родословные.

Кэт рассмеялась.

— Поверь, мы это знаем.

— Да, и ты никогда не захочешь разобраться в родословной Кэт. Это страшно. — Персефона вытянула шею, чтобы осмотреть двор. — Ладно, ребята, нам надо спешить. Если моя мама вернется и обнаружит, что меня нет, она запустит торнадо или что-то в этом роде.

В одну секунду они были в залитом солнцем саду, а уже в следующую — в темной вонючей пещере. Геари закрыла рукой нос, пытаясь избавится от ужасного запаха.

— Что это за вонь?

Скривившись от отвращения, Персефона помахала рукой перед лицом.

— Ужин Цербера. Мы выбрали неподходящее время для визита.

Она провела их узкому коридору в большую тронную залу.

Геари остановился в дверях, увидев блестящие стены из черного дерева. Затем ее восхищенный взгляд упал на человека, сидевшего на черном троне, казалось бы, сделанном из костей. С черными волнистыми волосами до плеч он был совершенно ошеломляющим.

И разрушительным.

Одетый в черные кожаные доспехи, Аид обладал аурой действительно подходящей богу смерти, вызывающей в душе Геари пульсацию страха. Но даже при этом она понимала, что же привлекло Персефону в нем.

Он был неотразим.

И когда Персефона приблизилась к нему, и он увидел ее, выражение радости на его лице действительно заставило сердце Геари застучать чаще. Он медленно поднялся на ноги.

— Сеф, — выдохнул он так, словно сбылась его мечта.

Персефона подбежала к нему.

Смеясь, он подхватил ее на руки и закружился с ней.

— О, моя драгоценная Сеф. — он снова засмеялся, перед тем, как крепко поцеловать ее.

Кэт прочистила горло. Громко.

— Извините, что перерываю, но прежде чем одежда начнет улетать и испаряться, я бы хотела напомнить вам, что вы здесь не одни.

Персефона покраснела, и, одновременно, Аид зарычал на них. Он сделал шаг к Кэт, но жена остановила его.

— Она права, Аид. Мы должны закончить все дела побыстрее, пока моя мать не хватилась меня и не подумала, что ты снова меня похитил. Последнее, что нам нужно, чтобы она позвала моего отца.

Аид проворчал проклятье себе под нос.

— Как будто я боюсь этого ублюдка.

— Аид, — упрекнула его Персефона.

Он смягчился, но по его лицу Геари могла прочесть, что сделал он это крайне не охотно.

— Так почему они здесь?

— Они пришли в поисках души.

Посмотрев на свою жену Аид нахмурился.

— Чья?

— Арикос, — ответила Кэт.

Аид выглядел еще более запутанным.

— Скотос?

Геари кивнули.

— Но его нет здесь.

— Что? — недоверчиво спросила Геари, чувствуя, что ее сердце замирает.

— Арикос не прибывал сюда, — повторил Аид. — Если бы он это сделал, я бы знал. У меня тоже есть пара вопросов к этому ублюдку.

Кэт проигнорировала разгоряченный тон Аида.

— Нам сказали, что он на другой стороне реки Стикс и не может ее пересечь. М'Адок убил его и не похоронил. У Арика нет денег, чтобы заплатить Харону за переход.

— Зачем М'Адок это сделал? — Но прежде чем они смогли ответить, Аид покачал головой. — Этот маленький пидор. Хочет нагнуть меня. Он не хочет, чтобы я знал, что Арикос здесь. Чертов, долбаный ублюдок. А ты, — он посмотрел на Мегеару, — Ты человек, которого обещал за себя Арикос. Ты должна быть здесь вместо него. Так вы пришли обменяться с ним местами?

От страха, охватившего ее, Геари не могла говорить.

Но прежде чем она успела что-то сказать, Персефона хлопнула Аида по руке.

— Даже не начинай.

Потерев место, куда она попала, он проворчал:

— Не начинать что? У нас с Арикосом была сделка.

— И что? — спросила Персефона раздраженным тоном. — Ты хочешь сказать, что я должна стоять и смотреть, как ты заставишь ее умереть, чтобы спасти его? Как ты можешь?

— Это была сделка, — сказал он в свою защиту.

— Да, и мои родители тоже заключили сделку, и посмотрите, что из этого получилось. Не могу поверить, что ты сделал это. Я думал, ты другой.

В его чертах проступило умиротворение.

— Детка, я…

— Нет. Ты такой же, как они. Ты собираешься разлучить двух влюбленных и ради чего? Тупая, бессмысленная сделка. Ты, кто знает, как больно быть вдали от того, кого любишь, как ты мог сделать что-то настолько подлое и злое. О, вот и все. Я иду домой к маме и больше никогда не вернусь.

Его темные глаза полыхнули огнем.

— Ты должна будешь вернуться. У тебя нет выбора.

Она зло прищурилась.

— Ты прав. У меня нет выбора, приходить сюда или нет, но у меня есть выбор, где я буду спать в этом доме.

Его лицо побледнело, когда он понял, что проигрывает.

— Ты не посмеешь.

Персефона положила руки на бедра, сердито уставившись на мужчину, который был почти вдвое больше нее. Было бы даже смешно, если бы будущее Геари и Арика не зависело от результата этого сражения.

— Ты разлучил этих двоих и скорее в кузнице Гефеста будет холодно, чем ты войдешь в мою спальню. И вообще, я заставлю Эроса сделать тебя бессильным. Да. Навсегда. Это научит тебя.

Его лицо было абсолютно пепельным, когда Аид посмотрел на Геари.

— Забирай его. Убери его задницу отсюда и не оглядывайся назад.

— Ты серьезно?

— Да.

Персефона подмигнула Геари, прежде чем крепко обнять мужа.

— Разве это было так сложно?

Он задал ей встречный вопрос.

— Как надолго ушла твоя мама?

Персефона повернулась к ним.

— Вам двоим лучше поторопиться и забрать его. Арик будет Тенью, пока ты не вернешься к солнечному свету в человеческом мире. Кэт, ты знаешь дорогу. Как только он вернется в мир, он станет человеком из плоти и крови. Но помни, Мегеара, что ты сама должна вывести его отсюда, и ты не можешь оглянуться назад. Если ты это сделаешь, ты потеряешь его навсегда.

И прежде чем Геари смогла поблагодарить их, они оба исчезли.

Кэт со смехом повернулась к ней.

— Весело, а?

— Да, — легкомысленно сказал Геари. — Я думаю, я немного в шоке. И не могу поверить, что мы обошлись без испытаний или чего-нибудь еще подобного.

— Мы еще не выбрались отсюда. И помни, они сказали не огладываться назад, ни в коем случае.

Геари кивнула, вспомнив это из своей учебы. Они еще не вышли из леса. И если они не найдут Арика в ближайшее время, может быть слишком поздно.

* * *

Арик смотрел, как Харон проплыл мимо него по реке. Старик был угрюмой бородатой фигурой, одетой в темно-коричневый балахон. Его безжалостный взгляд сканировал собравшихся на берегу. Харон брал только тех, у кого были obulos, греческие монеты или персидские danace, чтобы заплатить перевозчику. Только те, у кого была монета, могли попасть на другую сторону, где их разделяли — те, кто совершал добрые дела в своей жизни, отправлялись на Елисейские поля для божественного отдыха, а те, кто совершал злые дела, предназначались Тартару для пыток.

Но только дурак дал бы монету Харону, прежде чем он доставит его на противоположный берег. Было обычаем показывать монету Харону, а передавать её только после завершения путешествия.

Если у вас не было монеты, чтобы показать ему, то вы были обречены ждать на берегу сто лет, прежде чем пересечь ее. А если вы заплатили Харону до того, как он доставил вас на противоположный берег, то он выбросит вашу душу в реку, где вы проведете вечность в страданиях.

Арик точно знал, куда он попадет, когда пресечёт реку, и он мог с легкостью подождать сто лет, прежде чем снова начнутся его пытки. С другой стороны, ему не пришлось. Он уже мучился от потери Мегеары.

Он чувствовал ее отсутствие каждой своей частичкой. Отчаяние давило на его душу, как стопка наковален. Все, что он хотел, это увидеть ее лицо в последний раз. Прикоснуться к ее щеке или почувствовать ее волосы на своем теле. Эти воспоминания опаляли его, когда он молился за ее безопасность.

— Я ненавижу этого убогого старого ублюдка.

Арик смотрел в сторону, когда к нему присоединилась Тень мужчины средних лет.

Мужчина пристально смотрел на Харона, который не обращая на них внимания, прокладывал себе дорогу сквозь черную воду.

— Хотелось бы, чтобы лодка перевернулась и утопила его в реке Ашерон. Если бы это случилось, я бы здесь служил верно и праведно.

Может быть. Ашерон была рекой скорби, и именно здесь были собраны все беды мира. Было сказано, что если какая-то часть вашего тела коснется ее вод, эти беды проникнут в вас и разорвут ваше тело и душу на части от горя.

Все мертвые должны пересечь ее, чтобы достичь конечного пункта назначения. Предполагалось, что это будет символическое путешествие, в котором мертвые оставят все проблемы позади.

Мужчина посмотрел на Арика.

— У тебя тоже нет монеты?

— Нет.

Он плюнул на землю у ног Арика.

— Тогда это для обеих наших семей. Оставить нас в таком положении. Оспа на них. Пусть они все упадут в реку Ашерон и утонут в своих вонючих страданиях.

В ответ на злость мужчины Арик приподнял бровь. Похоже тот выкупался в реке Стикс, где свободно текла ненависть.

Мужчина внимательно посмотрел на него.

— Так что привело тебя сюда?

Арик ответил, не задумываясь.

— Любовь.

— Покончил с собой?

— Нет, я отдал свою жизнь, чтобы защитить любимую.

Мужчина был в шоке.

— Зачем ты совершил такую глупость?

— Это не глупость.

— Конечно да. Думаешь, она сделала бы то же самое для тебя?

И снова Арик ответил без раздумий.

— Да.

— Ты полный осел, если ты так думаешь. — он презрительно фыркнул, прежде чем уйти прочь.

— Ты знаешь, он прав.

Арик замер, услышав голос, который никак не ожидал услышать здесь. Это был Винк, без сомнения, пришел позлорадствовать.

— Что ты здесь делаешь?

Винк пожал плечами.

— Я иногда общаюсь с мертвыми. Они могут быть чрезвычайно интересными, особенно плаксивые. — он сделал паузу и обнюхал воздух вокруг Арика. Действия Винка напомнили ему гончую услышавшую запах скунса. Наконец Винк отступил и пробуравил Арика пристальным взглядом. — Где твои силы?

— Не беспокойся об этом. — Арик попытался отойти, но Винк последовал за ним по берегу реки, даже тогда, когда он попробовал затеряться между другими Тенями.

— В чем дело, Арикос?

Арик понятия не имел, почему он не сдал остальных и не сказал Винку, что их эмоции возвращаются. Он должен был. Это было то, что они все заслужили, но какое-то неуместное чувство верности удержало его от этого. Винк побежит с этой новостью прямо к Зевсу, и будут большие проблемы.

Теперь в Арике было слишком много человечности, чтобы сделать это. И в глубине души он знал, что соверши он такое, Мегеара будет разочарована в нем.

Хотя она и ненавидела его, Арик не хотел разочаровывать ее.

А бог все еще следовал за ним.

— Арикос?

— Уходи, Винк, — огрызнулся он. — Я мертв, и я просто хочу, чтобы меня оставили в покое.

Винк взял Арика за руку, затем зашипел и отпрянул.

— Ты и твой человек? — спросил он обвиняющим тоном. Без сомнения, одно прикосновение сказало богу все о том, как Арик оказался здесь. Все, что имело отношение к Мегеаре. — Ты сошел с ума? Почему ты отказался от бессмертия ради нее?

Арик не мог объяснить. Это было глупо, и он это знал. Но все равно казалось правильным. Его жизнь за её счастье. Для него, как это не странно, это решение было единственно верным.

Он определенно был психически болен.

Тем не менее, Винк не отступал, не оставляя его в покое.

— Ты отказался от бессмертия ради нее, — повторил Винк. — Разве ты еще не понял, что люди не стоят этого? Она была одной из миллионов, там.

— Нет, Винк, ты ошибаешься. Она одна из миллиона. Она уникальна.

Он фыркнул в ответ.

— Так уникальна, что она позволила тебе умереть за нее? Поверь мне, миллионы женщин эгоистичны.

— Да, но есть только одна желающая пройти через ад, чтобы вернуть его.

Арик мгновенно остановился, увидев Кэт в темноте. Но не это поразило его больше всего. А вид Мегеары продвигающейся ближе, чтобы стать рядом с ней.

Он хотел подбежать к Мегеаре и подхватить ее на руки, но не смог. Во-первых у него не было больше тела. А во-вторых он не был уверен, что она ему позволит.

Но она была здесь…

Геари прикрыла рот рукой, чтобы подавить крик, когда увидела, что осталось от Арика. Его полупрозрачная кожа была пепельно-серой. Его глаза больше не были голубыми, став темными и запавшими. И в середине его тела была дыра, которая выглядела так, словно кто-то ударил его ножом.

— Арик? — нерешительно спросила она.

Он, казалось, что-то говорил, но она его не слышала. В испуге она посмотрела на Кэт.

— Он теперь Тень, Геари. Только боги слышат его.

— Что он говорит?

— Он хочет, чтобы ты ушла, пока не стало слишком поздно.

От этих слов, слезы потекли по ее щекам.

— Он меня слышит?

— Да.

Она повернулась к нему.

— Я здесь, чтобы забрать тебя, Арик. Я не уйду, без тебя.

Неверие на его лице пронзило ее. Тем не менее, он протянул руку к ней. Она попыталась коснуться его, но ее рука прошла прямо сквозь него.

Онерои рядом с ним рыкнул на нее.

— Тебе здесь не место, человек. Убирайся.

Кэт встала между ней и мужчиной, который выглядел так, словно хотел ее убить.

— Оставь ее в покое, Винк.

Он повернулся и метнул враждебный взгляд на Арика.

— Не будь глупым, Арикос. Она не сможет вытащить тебя отсюда. Ни один человек не смог противостоять испытанию Аида. И он заставит тебя заплатить вдвойне за попытку уйти.

Арик колебался. Винк был прав. Пока Кэт и Мегеара не уведомили его, Аид даже не знал, что он здесь. Теперь бог был в курсе. Если Мегеара не выведет его отсюда, Аиду доставит огромное удовольствие мучить его вечно.

Но он уже был проклят, и подвергался пыткам и без нее. И Аид не смог бы принести ему больших мучение, чем мысли о ней с кем-то другим.

Арик нуждался в ней больше, чем в чем-либо другом. У него не было выбора, кроме как следовать за ней.

Я люблю тебя, Мегеара.

Геари зарыдала, прочитав эти слова по его губам.

— Я тоже люблю тебя, Арик, и я заберу тебя отсюда. Обещаю.

Он слабо улыбнулся ей, прежде чем кивнуть.

Винк скривил губы.

— Это не так просто, малышка. Только…

Кэт прервала его, сжав его горло рукой.

— Отстань, Винк. Мы не в настроении.

— Ты не сможешь ей помочь, — задыхаясь, просипел он. — Она тоже умрет.

— Тогда ты должен быть счастлив. Теперь иди своим путем, или мир будет нуждаться в новом Сандмене. — Она так быстро отпустила его, что он наткнулся на Арика.

— Я ухожу. Но я планирую насладиться видом вашей неудачи.

Кэт снова потянулась к Винку, но прежде чем она смогла снова схватить его, он растворился.

Геари вытерла слезы.

— О чем он говорил, Кэт?

Она глубоко вздохнула, прежде чем ответить.

— Добраться сюда было легко. Но вот выбраться. Вы знаете старую песню Eagles «Hotel California»?

— Да.

— Так вот. Это наша ситуация. И как только мы начнем двигаться отсюда, если ты оглянешься назад или попытаешься чем-нибудь помочь Арику, он погиб и, поскольку, ты не рождена от крови бога, то ты тоже.

Холодное чувство страха обосновалось узелком в ее животе.

— Мило. Могла бы рассказать мне об этом, прежде чем мы сюда попали.

— Это изменило бы твое мнение?

Геари посмотрела на Арика и почувствовала, как любовь внутри нее растворяет тревожный комок.

— Нет.

— Хорошо. Значит, я не впустую потратила свое дыхание.

Геари покачала головой на замечание Кэт, а затем повернулась к Арику. Ей так хотелось дотронуться до него, до боли. Но это было бы невозможно, пока они не освободили его.

— Веди, МакДафф.

— Я пойду первой, но я тоже не могу оглянуться назад. Так что держись крепче и помни, оставайся на тропе. Не волнуйся ни о чем, что бы ни происходило вокруг нас. Просто притворись, что мы в доме с привидениями, и не отвлекайся.

— Оооо, страшно. — но не смотря на то, что она подшучивала над этим, Геари понимала, насколько это серьезно. Одна ошибка, и все трое дорого заплатят за это.

Кэт повела ее в непроглядную темноту, в которую сколько не вглядывайся до боли в глазах, все равно ничего невозможно различить. Единственное, что она могла сказать о Кэт, это то, что она слышала ее дыхание. По крайней мере, она надеялась, что это была Кэт. В темноте воображение Геари разыгралось. Ей все время казалось, что рядом был какой-то жуткий зверь, которые хотел ее съесть.

— Кэт?

— Я здесь. Смотри вперед.

— Я смотрю.

Что-то скользнуло рядом с ней. Геари в отчаянии пискнула, ей пришлось собрать все свое мужество, чтобы не отпрыгнуть в сторону. Давай, девочка, ты ныряла с акулами и угрями, плавающими вокруг тебя. Ты справишься. Это ничего. Держись курса…

Но в воде она не была такой слепой.

— Не оглядывайся назад, — снова предупредил Кэт. — Они пытаются заставить тебя посмотреть назад и увидеть Арика. Если ты сделаешь это, то все кончено.

Это было проще сказать, чем сделать, тем более ей показалось что-то светящееся справа, на самой границе зрения, двинулось и скользнуло назад. И она отчаянно хотела знать, был ли Арик все еще там. Ни звука, ни признаков его не было.

Ничего. Они могли схватить и утащить его куда подальше.

И она всегда считала Орфея идиотом, который не мог потерпеть не проверяя следует ли Эвредика за ним. Теперь все это имело смысл. Неудивительно, что полубог был таким параноиком. Без сомнения, они тоже мучили его на каждом шагу.

Что, если Арик отвлекся? Что если он упал и нуждается в помощи?

Вдруг перед ними мелькнул свет. За ним последовал вопль и зеленое лицо, настолько ужасное, что Геари тоже закричала. Инстинктивно она начала поворачиваться к Арику, но поймала себя на том, что громкий визг продолжился.

— Что это было?

— Горгона, — крикнула Кэт. — Оставайся на тропе и игнорируй их. Они охраняют барьер между Подземным и Внешним миром. Их задача — держать нас здесь. Не позволяй им сбить тебя с толку.

— Я попытаюсь.

— Не пытайся Геари, а делай.

Она собиралась.

Чем дальше они шли, тем все больше и больше горгон появлялось. Они шли рядом с троицей вопя и кидаясь. Кружа вокруг. Но никого не трогали. Они делали это только для того, чтобы напугать их.

Горгоны были столь же отвратительными, как о них и рассказывали истории. Их зеленая кожа была чешуйчатой, как у змеи, и у них были красные глаза, светящиеся в темноте. Они следовали за ними через всю пещеру с шаркающим и скользящим шумом.

Но хуже всего было их дыхание, которое заставило бы гордиться самые токсичные отходы.

— Его там нет, человек, — зло сказала горгона справа от Геари. — Вы его уже потеряли.

— Заткнись, Эвриал, — огрызнулась Кэт. — Оставь ее в покое.

Она зашипела на Кэт

Геари изо всех сил старалась отвлечься от них.

— Я думала, что люди превращаются в камень, если они смотрят на горгону.

— Только мужчины.

Новый страх охватил ее при словах Кэт.

— Арик?

— Я сказала мужчины, Геари. Не боги или тени. Он в безопасности. Просто продолжай двигаться вперед и не пытайся проверить его.

Это было гораздо легче сказать, чем сделать, особенно когда ее мысли сходили с ума беспокойства.

— Ты уверена?

— Ну, ты камень?

Пока нет, но если Кэт не уберет снисходительность из своего тона, то Геари найдет для нее парочку.

— Я не имела в виду себя. Я говорю об Арике.

— Если ты повернешься проверить, Геари, то потеряешь его.

— Я знаю. — Но желание было таким сильным. Это было не естественно.

— Она лжет тебе, человек. Вы потеряли его в пещерах. Он плачет о тебе, желая, чтобы ты помогла ему.

Геари покачала головой, чтобы развеять в своем сознании образ Арика, делающего именно то, что сказала горгона.

— Ты лжешь мне.

Горгона оскалила клыки, прежде чем пройти прямо рядом с Геари.

— Мегеара, помоги мне. — Это был голос Арика, исходящий из-за ее спины.

Это уловка; Это уловка.

— Пожалуйста, Мегеара. Ты мне нужна. Не позволяй мне страдать здесь…

— Прекратите! — выдохнула Геари сквозь стиснутые зубы. — Он Тень. Я знаю, что не слышу его, и Арик никогда бы так не просил. Вы просто пытаетесь разозлить меня.

Одна из горгон, находящихся за Геари, щелкнула языком.

— Бедный Арик. Видишь, она тебя совсем не любит. Она позволит тебе страдать, но не подвергнет себя опасности.

Потом она услышала приглушенный мужской крик, прозвучавший так, словно это мог быть Арик.

Она сжала кулаки, изо всех сил стараясь не обернуться и не проверить. Ей так хотелось убедиться, что все в порядке…

— Кэт, — взмолилась она. — Помоги мне.

— Не обращай на них внимания, Геари. Спой песню, чтобы не слышать их.

— Спеть что? — разочарованно спросила она.

— Какая у тебя любимая песня?

Геари заткнула уши пальцами и начала петь Gloria Gaynor's «I Will Survive».

Теперь пришла очередь горгон кричать от боли, когда они шарахались от Геари. Понимая, что им не нравится, то, что она их игнорирует, Геари пела еще громче.

— Прекрати! — умоляли они.

Но Геари продолжала.

Пришло то время, чтобы кто-то вернул им ответную услугу и дал им как следует помучиться.

После того, как закончилась песня Глории, она запела Wild Cherry's «Play That Funky Music», а затем «Funky Town».

К ее неуместному восторгу, горгоны продолжали корчиться и стонать в агонии, что заставило Кэт присоединиться к ней в ее сольном выступлении.

Геари только заканчивала Bee Gees «Staying Alive» когда она, наконец, увидела впереди свет.

Сердце девушки забилось сильнее, наполненное мучительным волнением. Они почти дошли.

Еще несколько шагов…

Ее голос дрогнул, когда она попыталась услышать хоть какие-то признаки Арика позади нее. Но там ничего не было.

Ничего.

— Вниз! — закричала Кэт за мгновение до того, как над их головами вспыхнул огонь.

Геари зажмурилась, изо всех сил молясь. Она отчаянно хотела прикоснуться к Арику.

Он там.

Должен быть. Веря в Кэт и в Арика, она открыла глаза и увидела, что Кэт уже снова движется вперед.

Пришлось немного постараться, чтобы преодолеть острые скалы, которые вели к маленькому отверстию над ними.

— Я не могу помочь тебе, Геари, — сказала Кэт остановившись перед ней. — Как и ты, я не могу развернуться, и ты тоже не можешь помочь Арику, понимаешь?

— Да.

— Хорошо. Помни, ты должна встать рядом со мной, лицом к востоку и ждать. Поняла?

— Поняла.

Когда она приблизилась к отверстию, нога Геари соскользнула. Она скатилась назад с проклятиями, чувствуя, как камни впиваются ей в руки и колени. Прежде чем она смогла остановиться, ее голова повернулась, но она тут же снова закрыла глаза.

Засчитают ли это боги?

Конечно, нет. Но если она откроет глаза, чтобы перепроверить, все будет кончено.

Сосчитав до десяти, она повернула голову и посмотрела вперед.

— Не подведи меня, Арик. Ты меня слышишь? Тебе лучше быть там.

Глубоко вздохнув, она снова начала подниматься, хотя ее порезы саднили, а тело болело от падения.

Казалось, прошла вечность, прежде чем она выбралась из пещеры. Кэт была снаружи, ожидая их в центре небольшой поляны, выходящей на море.

Геари присоединилась к ней.

— Что теперь?

Кэт слегка повернула голову и нахмурилась, глядя на Геари.

— Что, черт возьми, с тобой случилось?

— Я упала.

Лицо Кэт скривилось от жалости.

— Сожалею.

Так же, как и Геари, особенно учитывая, насколько сильно все болело.

Но Геари стояла там и молча ждала. Через несколько минут у нее началась паника.

— Где Арик?

— Не смотри на него.

— Мне надоело это предупреждение, Кэт. Его здесь нет…

— Будь терпелива, Геари. — Ее тон был умиротворяющим и спокойным, и это раздражало Геари все больше и больше.

— Мы при дневном свете. Мы сделали все как нужно. Почему он не с нами?

— Что, если он прямо за тобой сейчас, а ты обернешься? Ты отправишь его обратно в ад.

Геари прижала руки к глазам, ей хотелось плакать от разочарования. Это было жестоко и подло, и это заставляло ее все больше ненавидеть богов.

— Не умирай, Арик, пожалуйста.

И тогда она почувствовала это. Это было холодное прикосновение к ее щеке. Легкое и нежное. Она узнала бы это прикосновение из тысяч. Опустив руки, она увидела Арика рядом с собой, но он все еще был бледен и изможден.

Несмотря на это, он был самым прекрасным мужчиной, которого она когда-либо видела. Прежде чем она смогла остановить себя, она притянула его в свои объятия и поцеловала.

Арик зарычал, когда снова попробовал Мегеару. И чем дольше она его целовала, тем теплее он становился. Он крепко прижал ее к себе, наслаждаясь ощущением ее теплого тела рядом с собой. За всю свою жизнь он никогда не чувствовал ничего подобного.

Он мог бы поклясться, что может взлететь без крыльев прямо сейчас. Ему даже не могло присниться, что она придет за ним, и тот факт, что она спасла его…

Невероятно.

Мегеара отстранилась, чтобы посмотреть на него, затем рассмеялась.

— Ты вернулся! — она прошлась поцелуями по его лицу.

Его наполняло ощущение безумной радости его, когда он наслаждался каждым прикосновением ее губ к своей плоти.

— Не могу поверить, что ты пришла за мной.

— Ты шутишь? Я всегда приду за тобой.

Именно за это он так сильно ее любил.

— Ребята, — сказала Кэт, прочищая горло, — без обид, но мне становится неловко. Вы берегите себя, и увидимся.

И не ожидая ответа, она исчезла.

Арик рассмеялся, когда поднял Геари и закружился с ней.

— Я не могу поверить, что ты действительно здесь, и это не сон.

— Я? Посмотри на себя… — Геари нахмурилась, когда ей пришла в голову странная мысль. Это был вопрос, о котором она даже и не думала раньше. — Что ты сейчас?

— Он человек.

Арик замер при звуке голоса Д'Алериана. Он опустил Мегеару и напрягся в ожидании боя.

— Что ты хочешь?

Д'Алериан поднял руки, сдаваясь.

— Я просто хотел убедиться, что Мегеара справилась. Теперь, когда вы вместе, я решил отправить вас обоих домой, чтобы вы отпраздновали свое спасение.

— И почему мы должны тебе доверять?

Геари положила руку ему на плечо, чтобы успокоить.

— Не нужно, Арик. Мы в долгу перед ним. Он тот, кто попросил у Персефоны услугу, чтобы я могла тебя освободить.

Он посмотрел на нее смущенным взглядом, затем повернулся к Д'Алериану, чье лицо было совершенно бесстрастно.

— Зачем ты сделал это?

— Потому что я потерял то, что любил, Арик, и я не хочу, чтобы кто-то знал эту боль. Вы двое заслужили право жить в мире.

Арик усмехнулся в ответ на его добрые пожелания.

— М'Адок никогда этого не допустит.

— Допустит. Мы позаботимся об этом.

Геари уловила зловещую ноту в голосе Д'Алериана.

— Что ты собираешься с ним делать?

— Не волнуйся. Мы не причиним ему вреда. Мы отвезем его туда, где он сможет научиться состраданию. Это простая эмоция, но она ускользает от многих. Ему нужно повторить ее.

Затем Д'Алериан протянул руку, и яркая вспышка света охватила их. В один момент они были за пределами Подземного Мира, а уже в следующий — в её квартире.

Геари с недоверием огляделась. Казалось, что прошла целая жизнь с тех пор, как она в последний раз была здесь.

Д'Алериан нежно улыбнулся им.

— Дорожите друг другом.

Геари кивнула.

— Не беспокойся. Будем.

Он кивнул им на прощание и растворился.

Как только они остались одни, Арик наклонил голову и прижался к ее шее теплыми губами.

— Я люблю тебя. Геари.

Она улыбнулась, когда он назвал ее коротким именем, хотя она и не настаивала на этом.

— Я тоже тебя люблю, детка. — и она, взяв его за руки, потянула в сторону своей комнаты.

— Что ты делаешь?

Она угрожающе посмотрела на него.

— Я заставлю тебя страдать, как никто, никогда не страдал за ту ложь, что ты мне говорил, и за то, через что заставил меня пройти.

Он открыл рот и тут же закрыл его, выглядя крайне шокированным. Наконец, немного придя в себя, он стиснул зубы и подозрительно прищурился.

— И что ты собираешься со мной делать?

Хитрая усмешка медленно расползлась по ее лицу.

— Сначала я собираюсь раздеть тебя догола, а затем согну тебя, как крендель, и буду облизывать все твое тело, пока ты не станешь умоляешь меня остановиться. В кратчайшие сроки я заставлю тебя просить о милосердии.

— Хммм, — выдохнул он. — Это звучит ужасно.

— Ты даже понятия не имеешь, что я могу сотворить своим языком.

Он утробно рассмеялся, когда она потащила его в спальню.

— Ну, в таком случае, пусть начнутся пытки.

Глава 20

Д'Алериан остановился посреди залы, где его ждал М'Ордант. М'Адок тоже был там, всё ещё связанный диктионом.

— Они в безопасности? — спросил М'Ордант.

Д'Алериан кивнул, прежде чем подойти к М'Адоку, который сверлил его ненавидящим взглядом.

— Не могу поверить, что вы двое меня предали.

Враждебность в его голосе вызывала печаль.

— Мы не предали тебя, Адариан. Мы собираемся тебе помочь.

— Что именно ты хочешь сделать? — спросил М'Ордант.

— Я отведу его к Ашерону. Есть Темный Охотник, которому нужен кто-то сильный, чтобы помочь ему с его кошмарами. — он посмотрел на М'Адока. — Несколько месяцев с Зареком на Аляске, и я думаю, ты поймешь, почему так важно отпустить свою ненависть.

— Фигня. Вы не можете отправить меня прочь.

М'Ордант нахмурился.

— Зачем отправлять его на Аляску? Он и отсюда может заняться Темным охотником.

— Нет, не может. Здесь он представляет угрозу для нас. Его эмоции вышли из-под контроля. Если кто-то из других богов увидит, как он себя ведет, то мы попали. Мы можем иметь дело с Винком и Аидом. Но Зевс… На Аляске никто не узнает. — Д'Алериан оглянулся на М'Адока. — Ты сможешь остаться там ненадолго, пока у тебя не получится справиться с собой, тогда я приду за тобой.

— Я не останусь там.

— Ты хочешь стать Скоти?

— Никогда.

— Тогда это твое задание. Ты исполняешь его или оставляешь нас.

Челюсть М'Адока дернулась от ярости, но в конце концов он уступил.

— Хорошо. Я пойду. Но только ненадолго.

Д'Алериан кивнул, прежде чем снять диктион. Затем он перенес их обоих в человеческое царство. Они материализовались в гостиной дома Темного Охотника в Новом Орлеане.

Кириан Хантер. Бывший древнегреческий генерал, теперь он был одним из Темных Охотников, помогавших охранять человечество от Даймонов, или вампиров, как они были более известны, которые охотились на людей. Д'Алериан был закреплен за генералом с того дня, когда Кириан продал свою душу Артемиде, чтобы отомстить человеку, который его убил. С тех пор его мучили кошмары.

Но Д'Алериан смог их хотя бы немного смягчить.

Д'Алериану потребовалось время, чтобы сориентироваться в доме Кириана, когда Ашерон вошел в комнату и остановился. 6,8 футов ростом с зелеными волосами и одетый в черные кожаные штаны и равную футболку с Sex Pistols Ашерон был человеком, которого невозможно было пропустить.

— Приветствую вас, джентльмены, — сказал он, его глубокий голос звучал с певучим атлантским акцентом.

Прежде чем Д'Алериан успел что-то сказать, молодой человек на скейтборде прокатился по комнате и чуть было не столкнулся с ними. Он остановился недалеко от Ашерона, а затем ругнулся на длинную черную метку, которую его колеса оставили на полу.

— Я таки чертов мертвец, — громко прошептал Ник Готье, прежде чем поднять скейтборд и крепко сжать его в руках.

Ашерон фыркнул.

— Расслабься, Ники, ты не настолько мертв, как я.

— Это ты так думаешь. Кириана хватит удар, когда он увидит это. — Пытаясь вытереть след носком своей теннисной туфли, он встретился взглядом с Д'Алерианом. — Так что привело тебя сюда? Кириан не пострадал, так ведь?

— Нет.

Ашерон по доброму улыбнулся восемнадцатилетнему парню.

— Он здесь из-за меня. Почему бы тебе не посмотреть, что там выпекает Роза и не дать нам минутку?

Ник нахмурился, гладя на него.

— Ты ранен?

— Нет.

— Тогда зачем.

— Ник, смойся. Сейчас же.

В ответ на слова Ашерона Ник поморщился.

— Иди, Ник, принеси. Туда, мальчик, сюда, — проворчал он. — Ты должен одолжить мне один из тех кожаных ошейников, которые ты носишь, и дать мне бирку с номером Кириана. «В случае потери позвоните моему владельцу»

Ашерон фыркнул.

— Поверь мне, Никки, нам на столько не повезет, чтобы ты заблудился.

— Да, да.

Д'Алериан нахмурился, когда Ник оставил их наедине.

— У этого мальчика проблемы.

— Ты даже не представляешь какие, — Ашерон сократил расстояние между ним и М'Адоком. — Ты действительно хочешь поехать на Аляску, чтобы помочь Зареку?

М'Адок покосился на Д'Алериана.

— Мне сказали, что у меня нет выбора.

Ашерон понимающе кивнул.

— Но, я все равно ценю это. Боги знают, как он живет с этим. Я отведу тебя к нему сегодня вечером.

— Спасибо, Ашерон, — сказал Д'Алериан, прежде чем вернуться домой.

— Боже. Ник!

Эш повернулся на гневный крик Кириана, чтобы найти генерала, стоящего в дверях возле черной отметины, оставленной Ником на полу. На несколько дюймов ниже Эша, Кириана имел короткие светлые волосы, и был одет во все черное.

— Я надеру тебе задницу, мальчик! Сколько раз я говорил тебе, что в доме никаких скейтбордов?

Ник подошел к Кириану с белым, как мел, лицом. Эш видел даже осужденных выглядевших менее испуганными.

— Это не вина Ника, — быстро сказал Эш, когда Ник остановился за спиной Кириана с широко раскрытыми глазами. — Это эти новые байкерские ботинки. Сожалею. Я был так ошеломлен, когда появился М'Адок, что подскользнулся.

Кириан бросил на него подозрительный взгляд, но так как он не мог доказать, что Эш лгал, то он оставил его в покое.

— Ну, тогда ты мог бы это исправить?

Полосы мгновенно исчезли.

— Спасибо.

«Ты чертовски лучший из всех», Ник мысленно выразил свою благодарность Эшу из-за спины Кириана. Он поднял руки в молчаливом жесте, который означал, что Эш потрясающий. «Я люблю тебя, чувак.»

Кириан резко повернулся и взглянул на Ника, который сразу же сделал вид, как будто просто чесал голову.

— Вы звали меня, босс?

— Нет, я много как тебя назвал, но босс никогда не был одним из них. И никогда не будет.

Ник провел рукой по своим длинным каштановым волосам.

— Черт, у него сегодня плохое настроение. Тебе нужно быть потрахаться, босс.

— Заткнись, Ник.

Решение закрыть этот вопрос было самым верным, чтобы не получить пинок под зад, Ник откашлялся.

— Ну, если вы, ребята, закончили приказывать Фидо, то он должен пойти встреть свою маму с работы. Я не хочу, чтобы с ней что-то случилось, понимаешь?

Кириан усмехнулся.

— Я не знаю, почему ты беспокоишься, Никки. Однажды ты сам сведешь ее в могилу.

Настала очередь Эша подшучивать над этим.

— Я бы не был так уверен. Скорее я сведу ее в могилу раньше, чем Ник. Этот ребенок живет, дышит и умирает для этой женщины. — он улыбнулся Нику. — Передавай Шериз мои лучшие пожелания.

— Сделаю. Ночи всем.

Кириан тяжело вздохнул, прежде чем схватить свое длинное пальто с дивана, и пожал плечами.

— Я собираюсь идти патрулировать. Я слышал, что в последнее время на Бурбон-стрит даймоны слишком активировались, так что мы с Тэлоном собираемся провести несколько дополнительных раундов. Увидимся позже, ребята.

Эш повернулся к М'Адоку, который смотрел на него странным взглядом.

— Почему бы тебе не рассказать своим Темным Охотникам о Спати? Этот, в частности, должен знать.

Эш колебался. Может быть, М'Адок был прав. На протяжении веков Эш молчал о группе даймонов, которые жили намного дольше, чем подозревали Темные Охотники. Даймоны, которые служили его матери, Аполлими, и которые стали охотиться на ее врагов. Но Спати почти бездействовали на протяжении веков, и он надеялся, что так и останется дальше.

— У всех нас есть секреты, которые мы не хотим раскрывать, не так ли, Адариан?

Взгляд М'Адока стал пристальным, когда он понял на что намекает Эш.

— Ты знаешь, что с нами происходит, не так ли?

— Я знаю, но не волнуйся. Греческие боги совсем не мои собутыльники. И мне наплевать на них и на их проклятья. Я слишком обязан Онерои за помощь с моими Темными Охотниками, чтобы о чем-то спрашивать тебя.

М'Адок склонил голову, словно не мог понять рассуждения Эша.

— С помощью этой информации ты мог бы владеть нами.

Эш вздрогнул, когда горькие, болезненные воспоминания захлестнули его, но он прогнал их.

— Вопреки мнению Ника, я не хочу никем владеть. Нельзя отнимать чью-то независимость. — на этом он поспешил сменить тему. — Д'Алериан говорит, что вы с Зареком можете помочь друг другу. Надеюсь, что да. Зи слишком порядочный человек, чтобы продолжать страдать. Если ты сможешь хоть частично освободить его от этого, я буду тебе должен.

М'Адок нахмурился.

— Я бы на твоем месте этого не говорил. Быть в долгу перед богом — это не способ сохранить независимость.

— Да, поверь мне, я знаю. Но все в порядке, М'Адок. Я вижу будущее. Все будет хорошо.

М'Адок посмотрел на дверь, за которой исчезли Кириан и Ник.

— Ты так ясно видишь мое будущее. Жаль, что ты не видишь своего.

— Что это значит?

М'Адок прочистил горло.

— Я не могу этого сказать, это не моя прерогатива. Я бог Снов, а не Судьбы. Отведи меня к этому Зареку и дай мне посмотреть, что я могу для него сделать.

Эш согласился, но даже при этом он не мог избавиться от ощущения, что этой ночью произошло что-то, на что он должен был обратить внимание. Будучи богом судьбы, он знал, что каким-то образом он что-то привел в движение, и, зная свою удачу, это было, скорее всего, то, чего он меньше всего желал.

Эпилог

Один месяц спустя

Геари стояла на палубе своей новой лодки, нежно обнимаемой со всех сторон водой. Она смотрела на кристально синее море, такое же бескрайнее, как и ее поиски, и прислушивалась к играющему внизу старому альбому Энди Гибба. Они были прямо над тем местом, где покоилась Атлантида. Где Мегеара нашла старинный ящик и смогла прикоснуться к крошечной части того потерянного, мифического города.

Две недели назад она, Арик и Кэт нашли все, что указывало на этот район, и уничтожили все доказательства, собранные ей и ее отцом.

Никто никогда не узнает, что они нашли.

Арик подошел к ней сзади, обнял за талию и поцеловал в оголенное сползшей лямкой плечо.

— Ты снова думаешь об этом? — его горячее дыхание коснулось ее уха.

Она покачала головой, чувствуя, как любовь к нему заполнила ее до краев.

— Как я могу? — Геари улыбнулась.

Он прислонился щекой к ее макушке, нежно покачивая ее в своих объятиях.

— Все, что ты хотела, это спасти репутацию своего отца.

— И у меня получилось. Мне плевать, что думает остальной мир. Я знаю правду. Для меня этого достаточно.

— Ты уверена?

Она кивнула. Даже Тори восприняла это лучше, чем ожидала Мегеара. Конечно, она не обрадовалась, но и не спорила.

Сидя на диване в доме Тедди, Тори недоверчиво уставилась на Геари.

— Что значит — мы прекращаем поиски?

Мегеара вздрогнула от гневного голоса Тори.

— Это конец, Тори. Теперь мы знаем, что наши отцы не были сумасшедшими и что они умерли не напрасно. Достаточно. Атлантида не должна быть найдена. Она должна остаться на дне моря навсегда.

Геари ожидала, что Тори закричит. Вместо этого девушка просто спокойно встала и собрала свои книги.

— Понятно. Так ты отправляешь меня домой в Нью-Йорк?

— Не сразу. Я думала, что мы могли бы провести остаток лета вместе… Ты уверена, что с тобой все в порядке?

Тори пожала плечами.

— Я в порядке. Лодка исчезла. Исследования закончились, и ты сдаешься. Как я могу это изменить?

Тем не менее, Геари ждала большего негодования от своей кузины.

— Ты восприняла это намного лучше, чем я думала.

Прижав книги к груди Тори просто вздохнула.

— Я здравомыслящий, рациональный человек, Геари. Я знаю, когда не могу что-то изменить. Если бы я думала, что мой гнев сможет переубедить тебя, я бы сделала это. Но я знаю тебя лучше. Если ты говоришь, что всё кончено, значит, всё кончено. Все, что я могу сделать, это надеяться, что однажды ты передумаешь.

После этого Тори положила свою книгу Платона и направилась к двери.

— Я собираюсь сделать день Тие, рассказав ей новости. Вы двое веселитесь.

И поэтому их ревностные поиски закончились пшиком. То, что ранее казалось таким важным, сейчас, если смотреть в перспективе, выглядело не более чем обычной глупостью. Да, найти остров было важно, но не важнее чем жизни дорогих им людей.

Атлантида всегда будет там. Но Тори, Тиа, Скотт и другие не будут. Наконец-то Геари раскрыла секрет Атлантиды. Это была не сила или история. Это возможность ценить тех, кто вокруг тебя — ценить свою семью. Любить безоговорочно, несмотря на недостатки и подозрения.

И, как предсказывала Тори, Тиа была в восторге от новостей о поисках.

Но для Тори и Геари это была горькая радость.

Арик отошел от нее, вернув ее мысли в настоящее.

— Закрой глаза.

Нахмурившись Мегеара подчинилась. Она почувствовала его руки на своей шее за мгновение до того, как что-то холодное скользнуло между ее грудями. Она открыла глаза и увидела красивое ожерелье. Это было золотое солнце, лучи которого были очерчены бриллиантами.

— Оно прекрасно.

Он улыбнулся.

— Кэт прислала его тебе. В своей записке она сказала, что это подарок от Аполлими, чтобы ты знала, что она не обижена, что ты не освободила ее.

— Правда?

Он кивнул.

— Аполлими сказал: «Победа пауку». Она так долго ждала освобождения, что ей еще несколько столетий?

Геари покачала головой, благодарная, что богиня не затаила на них обиду.

— Я скучаю по Кэт. — Она оставила их неделю назад, чтобы выполнять новое поручение Атремиды. В Греции была какая-то женщина, которую преследовали Даймоны, и за которой Кэт должна была присматривать.

— Да уж. С ней было очень весело. Но у меня такое чувство, что мы еще увидимся.

— Я надеюсь на это. — Геари повернулась и взяла руки Арика в свои. Было так странно, что он был здесь с ней. Она знала так много о нем и о его мире, но не могла поделиться этим ни с кем, даже с Тори и Тией.

Но Геари была совсем не против. Она определённо могла жить с этим секретом.

Арик поднял ее руку и коснулся губами тыльной стороны ладони.

— Когда ты расскажешь мне свои новости?

— Какие новости?

Он вопросительно изогнул бровь и многозначительно посмотрел на ее живот.

Мегеара потрясенно уставилась на него, когда поняла, на что он намекает.

— Как ты узнал об этом?

Он подарил ей злодейскую усмешку.

— У меня еще много сил детка. Ты это знаешь.

Она тяжело вздохнула.

— Я хотела, чтобы это был сюрприз. — Она игриво надулась, пока ей не пришла в голову мысль. — Как ты думаешь, ребенок унаследует твои способности?

— Я не знаю. Возможно.

О, это может быть весело. В ее голове внезапно появились образы Табиты из Bewitched. Да. Как раз то, что ей нужно. Ребенок, у которого будут силы бога. Но это не имело никакого значения. Она будет любить своего ребенка несмотря ни на что.

— Люси, у нас будет много объяснений.

— Да, будет. Но сначала Рики должен сделать честную женщину из своей Люси.

От его слов по телу Геари разлилось тепло.

— Мне было интересно, когда ты это предложишь.

— Это значит да?

Она пристально посмотрела на него.

— Нет. Я прошла через ад, чтобы вернуть тебя и я ношу твоего ребенка. Но это не имеет значения. Кому нужен брак?

— Мне.

Она улыбнулась.

— Хорошо. Я могу позволить тебе прожить еще один день.

Смеясь, Арик обнял ее и прижал к себе.

— Спасибо тебе Геари.

— За что?

— За то, что подарила мне жизнь лучше самого чудесного сна, который у меня когда-либо был.

Примечания

1

Некрономикон (англ. Necronomicon) — название вымышленной книги, придуманной Говардом Лавкрафтом и часто упоминаемой в литературных произведениях, основанных на мифах Ктулху. Лавкрафт писал о значении названия в переводе с греческого: nekros (мертвец), nomos (закон), eikon (образ, воплощение). Таким образом, название означает: Воплощение закона мертвых. Более прозаичный (и вероятно, более правильный) перевод через спряжение nemo — «Что касается мертвых» (Здесь и далее прим. пер.).

2

В оригинале звучит так Like father, like daughter. Это переделанный вариант английской пословицы Like father, like son. Если переводить дословно, то получается «Каков отец, таков и сын». Но в данном романе не сын, а дочь, поэтому Шеррилин Кеньон поменяла в пословице слова. Аналог русской пословицы: Каков батька, таковы и детки.

3

?Перефразирование У. Шекспира. Цитата из «The Tragedy of King Richard III», act V, sc. 4: «A horse, a horse! My kingdom for a horse!» — «Король Ричард III»: акт 5, сц. 4 «Коня! Коня! Полцарства за коня!» (пер. Брянский Я.Г.).

4

6 футов 3 дюйма = 1,9 м.

5

Синтия — от греч. имени Κύνθια (Кинтиа) — эпитета богини Артемиды, происходящего от названия греческого острова Кинф, где, по легенде, Лето родила Аполлона и Артемиду.

6

6 футов 4 дюйма = 1, 93 м.

7

Горелка Бунзена — газовая горелка, имеющая инжектор, установленный в металлической трубке с отверстиями для поступления воздуха, которая закреплена на подставке с боковым вводом для подачи газа.

8

Это — я (фр.).

9

Роза (греч. τριανταφυλλο — произносится «триантафилло»).

10

Быстрый сон (син.: быстроволновой сон, парадоксальный сон, стадия быстрых движений глаз, или сокращенно БДГ-сон, REM-сон). Это пятая стадия сна. Эта стадия открыта в 1953 г. Клейтманом и его аспирантом Асеринским. Напоминает состояние бодрствования. Вместе с тем (и это парадоксально!) в этой стадии человек находится в полной неподвижности, вследствие резкого падения мышечного тонуса. Однако глазные яблоки очень часто и периодически совершают быстрые движения под сомкнутыми веками. Существует отчетливая связь между БДГ и сновидениями. Если в это время разбудить спящего, то в 90 % случаев можно услышать рассказ о ярком сновидении.

11

Предположение переводчика, что это слово — производное от греч. Αγαπη — любовь, и означает — любимая, дорогая.

12

Онерои часто путешествуют между снами через стробилос — огромное пространство, похожее на коридор со множеством дверей. Он усиливает способности Онеоросов, так что они могут проскальзывать в сон и обратно незамеченными, управляя ими с большей легкостью и сифоня эмоции хозяина сна, не боясь причинить спящему физический или эмоциональный ущерб. Онерои могут безмятежно отдыхать в стробилосе, по собственной воле переплывая из одного сна в другой (источник «Dark-Hunter Companion»).

13

Сыворотка Лотоса — наиболее часто используемое Ловцами Снов снотворное, опасное. Некоторые сходят с ума после его принятия, а некоторых оно настолько опьяняет, что они решают навсегда остаться в царстве снов. А некоторым людям оно доставляет исключительно сильную головную боль (источник «Dark-Hunter Companion»).

14

Скоти — хищники, пожирающие во сне излишки эмоций. Они проникают в сон так, чтобы можно было надавить на спящего и охмурить его, получив тем самым свою дозу наркотика в виде эмоций. Скоти бывают двух видов: питающиеся от кошмаров и от эротических сновидений. Арик относится ко второму разряду. Единственное число — Скотос (источник «Dark-Hunter Companion»).

15

Нарколепсия — заболевание нервной системы, относящееся к гиперсомниям, характеризуется дневными приступами непреодолимой сонливости и приступами внезапного засыпания, приступами катаплексии, нарушениями ночного сна, появлениями гипнагогических (при засыпании) и гипнапомпических (при пробуждении) галлюцинаций.

16

Катаплексия — это приступ внезапной слабости на фоне сильных положительных или отрицательных эмоций (смех, удивление, половой акт, плач, гнев). Слабость обусловлена потерей мышечного тонуса. Приступ может развиться настолько быстро, что больной может упасть и получить травму. Длительность приступа колеблется от нескольких секунд до нескольких минут. За этим может последовать засыпание.

17

Элизиум, Елисейские Поля (лат. Elysium, От Греч. Elysion Pediu — Поле Прибытия) — в античной мифологии место обитания избранных смертных после окончания их земного существования. Подобно Гомеру, греки в большинстве своем верили в то, что мертвые ведут свое печальное существование в Подземном мире. Однако и у Гомера, и у Гесиода существует другое упоминание — о райских полях, где живут блаженные (Диомед, Ахилл, Кадм, Менелай), избранные богом для вечного счастья. Представлялось, что Элизиум расположен на Островах Блаженных где-то в отдаленной части земли; литературная же традиция переместила Элизиум в Подземный мир.

18

6 футов = 1.8288 м.

19

20 миль = 32.19 км.

20

Дуги Хаузер (анг. Doogie Howser) — американский сериал о мальчике-вундеркинде, который уже в 16 лет работает врачом в клинике.

21

Hostess — одна из старейших пекарен США. Была открыта в далеком 1930 году. В год оборот компании достигает 2 миллиардов долларов. В 2004 году компания подала заявление о банкротстве по статье 11 Кодекса о банкротстве США. Данная статья не разоряет компанию, а помогает ее реанимировать и вернуть к деятельности. Однако к 2010 году пекарня все же потерпела крах. В Hostess так и не назвали причину разорения. Однако, ряд СМИ писал про слишком высокие затраты на зарплаты руководству, и спад популярности известного бисквита — Twinkies.

22

Moon Pie — в 1929 году хлебобулочная «Chatanooga» для местных шахтеров города Чаттануга, штат Теннесси, начала выпекать булочки под названием Moon Pie. В 1958 году рецепт булочек был продан японской компании Morinaga. А в 1974 году южнокорейская компания Orion Corp. начала производить подобный продукт под названием Orion Choco Pie.

23

Tim Tam — шоколадное печенье, производимое австралийской компанией Arnotts Biscuits Holdings с 1964 года. Имеет вид двухслойного печенья из солода, между слоями которого находится крем (как правило, из светлого шоколада), покрытого сверху тёмным молочным текстурированным шоколадом.

24

Твинки (англ. Twinkies) — золотой бисквит с кремовым наполнителем (англ. Golden Sponge Cake with Creamy Filling). Американское пирожное, придуманное и производимое пекарней Hostess Brands

25

Reese's — ароматизированные конфеты на основе арахисового масла, выпускаемые компанией Hershey. Конфеты получили свою славу из-за того, что у них мягкий вкус, а сочетание арахисового масла и шоколада дают незабываемый вкус. По всему миру эти конфеты пользуются огромной популярностью.

26

«Поп-тартс» (англ. Pop-Tarts) — название популярного печенья, наиболее популярный бренд компании Kellogg. Сладкая двухслойная начинка «Поп-тартс» обёрнута тонким слоем печёного теста. Несмотря на то, что печенье «Поп-тартс» продаётся уже пригодным для употребления в пищу, рекомендуется подогревать его в тостере. Пачка обычно содержит две упаковки печенья из фольги и не требует разморозки, хотя встречается и в замороженном виде. Среди популярных вкусов печенья «Поп-тартс» — вкус шоколада, яблока, замороженной голубики, клубники, вишни и др.

27

Bee Gees («Би Джиз») — британская музыкальная группа, основанная в 1958 году. Состояла из трёх братьев: лидера-вокалиста Барри Гибба, второго лидера-вокалиста Робина Гибба и клавишника-гитариста Мориса Гибба. Мировые продажи пластинок группы превышают сто миллионов копий, что делает их одним из самых успешных коллективов в истории музыкальной индустрии.

28

Жак-Ив Кусто́ (фр. Jacques-Yves Cousteau; 11 июня 1910, Сен-Андре-де-Кюбзак, Бордо, Франция — 25 июня 1997, Париж, Франция) — французский исследователь Мирового океана, фотограф, режиссёр, изобретатель, автор множества книг и фильмов.

29

Аквамен (англ. Aquaman) — супергерой «DC Comics». Аквамен может дышать под водой, телепатически общаться и управлять всеми формами морской жизни, а также плавать на больших скоростях. Ещё он обладает сверхчеловеческими силой, скоростью, выносливостью и долголетием — всё это результат адаптации его тела для нахождения защищённым под огромным давлением океанских глубин.

30

Иога́нн Лю́двиг Ге́нрих Ю́лий Шли́ман (нем. Johann Ludwig Heinrich Julius Schliemann; 6 января 1822, Нойбуков, Мекленбург-Шверин — 26 декабря 1890, Неаполь) — немецкий предприниматель и археолог-самоучка, один из основателей полевой археологии. Прославился пионерскими находками в Малой Азии, на месте античной (гомеровской) Трои, а также на Пелопоннесе — в Микенах, Тиринфе и беотийском Орхомене, первооткрыватель микенской культуры.

31

Аристофа́н — (др. — греч. Ἀριστοφάνης) (444 до н. э. — между 387 и 380 гг., Афины) — древнегреческий комедиограф, прозванный «отцом комедии».

32

Кабу́ки — (яп. 歌舞伎, букв. «песня, танец, мастерство», «искусное пение и танцы») — один из видов традиционного театра Японии. Представляет собой синтез пения, музыки, танца и драмы. Исполнители кабуки используют сложный грим и костюмы с большой символической нагрузкой.

33

Акра — (греч.) «госпожа»;

34

Нэй — (греч.) «да»;

35

Стробилос (греч.) — ячейки, собранные в множество;

36

Фобетор — (греч.) — «устрашающий, страшило» — бог сновидений, сын бога сна (Somnus), брат Фантаса и Морфея.

Content

Шеррилин Кеньон
Ловец снов

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Эпилог

Примечания