Сергей Ким

2018: Далёкое Отечество

Сергей Вяземский

Битва за Илион была окончена.

Ми-24 вернулись на базу, Ка-29 сели за пределами города, а с юга в облаке дорожной пыли уже показалась головная машина колонны наземной техники. Конечно, это уже было лишним, но Кравченко слово сдержал и прислал всех, кого мог выделить в качестве подкрепления. А уж что прибыли с опозданием, так это не его вина: марш по незнакомой местности в темноте — это та ещё задача даже для подготовленных войск. А дислоцированную около Владимирска мотострелковую бригаду при всём желании нельзя было назвать хорошо подготовленной и обученной — самое обычное тыловое подразделение Российской армии, хотя и не из худших.

Впрочем, Сергей подкреплению, пусть даже и запоздалому, всё равно был очень рад. Хотя бы потому, что сам сейчас предпочёл бы хоть немного отдохнуть, перепоручив дела другим… Вот только отдыхать пока что не получалось.

Мало сражение просто выиграть — с этой победой надо потом ещё что-то делать. Всё-таки ночной бой, да ещё и в меньшинстве, всегда чреват потерями, поэтому раненых среди защитников Илиона было много — несколько сотен. Они уже не помещались в местных лазаретах, так что полевой госпиталь начал стихийно образовываться на ближайшей от пролома в стене пощади. И пострадавшие всё прибывали, потому как многие легкораненые, в ходе боя вернувшиеся в строй, сейчас едва не падали от кровопотери и слабости.

Землянам вновь пришлось вспоминать навыки первой помощи, выгребать запасы перевязочных материалов и помогать местным. Разумеется, впрягли в это дело не всех — те же мотострелки Алымова в этом плане подготовлены были неважно, поэтому больше мешались бы, нежели помогали. Так что отдуваться снова пришлось разведчикам, хотя и мотопехоте нашлась работа — они помогали местным с разбором завалов и охранной сдавшихся в плен. От тел погибших местные поле битвы очищали уже сами.

Руслан был срочно отправлен на базу на вертолёте, хотя его состояние и не вызывало особого опасения. Вяземский предложил отправить вместе с ним в полевой госпиталь и нескольких тяжелораненных местных на выбор, но оставшиеся за старших одна из воительниц Афины и молодой парень из ополчения, это предложение отвергли. Старлей их мотивы понимал, поэтому настаивать не стал.

Работа, конечно, была та ещё. Всё-таки Сергею раньше никогда не доводилось видеть столько раненых за раз, к тому же раненых иногда хоть и не так уж тяжело, но всё равно страшно. Пулевые ранения — это одно, а рубленые раны от мечей и топоров — это немного другое. Впрочем, нервы у разведчика были крепкими даже по меркам армии, поэтому вопли раненых и вид крови не поколебал как всегда непроницаемое выражение лица Вяземского.

Эрин и мелькнувшая в толпе Ливия ушли помогать наиболее тяжело раненым на поле боя, которых для транспортировки надо было хоть немного привести в порядок, иначе дорогу в местный лазарет они бы не пережили. Афина вместе с Павлом убыла в магистрат для разрешения каких-то возникших вопросов. Эмиля, старшину и Булата старлей отрядил на пополнение боекомплекта и на вытаскивание второй «гиены» из кучи мусора, которую лишь по недоразумению называли остатками баррикады, а с собой оставил только Эриксона…

Поэтому не сразу сообразил что к чему, когда неподалёку закричали на русском:

— Ребята! Я здесь! Я здесь! Я своя!

Сергей машинально скрепил лубки на сломанной руке какого-то немолодого ополченца, а затем резко обернулся на крик.

Голос был женским. И это был не голос Ливии.

Среди лежащих раненых к старлею, спотыкаясь, бежала какая-то девушка со спутанными волосами и в драной одежде. А за ней нёсся крепкого, пожалуй, даже упитанного вида парень в кожаной безрукавке, с чем-то вроде плётки в руках. И именно этой плёткой он стегнул девушку, которая с криком упала на землю, а затем схватил её за волосы и потянул вверх.

Вяземскому потребовалось мгновение, чтобы понять ситуацию. И всего доля мгновения, чтобы рассвирепеть.

Он стремительно рванул вперёд, перепрыгивая через лежащих раненых, и уже спустя несколько секунд оказался рядом со здоровяком в безрукавке.

Тот был на полголовы выше старлея и раза в полтора шире его, но удар разведчика аж отбросил его в сторону, заставив выпустить волосы девушки из руки. Вяземский подбил ногой колено здоровяка, а затем опрокинул его на землю ударом кулака в челюсть.

Слегка поморщился от боли в сбитых костяшках, махнул рукой и тут же наклонился к лежащей на земле девушке. Теперь-то он видел, что её драная одежда некогда была приличного вида сарафаном. Сделанным из джинсовой ткани. А на шее девушки виднелось что-то вроде кожаного ошейника.

— Ты в порядке? Как тебя зовут? — Вяземский протянул руку, чтобы помочь, без всякого сомнения, жительнице Владимирска подняться на ноги, но тут же получил мощный удар в спину.

Так и не снятый бронежилет смягчил удар, поэтому Сергей лишь отшатнулся в сторону и тут же обернулся.

Здоровяк, утирая кровь из разбитой губы, поднялся на ноги и, сверля разведчика злобным взглядом, достал внушительного вида нож.

Вяземский нехорошо сощурился.

Шагнул в сторону и слегка повернулся, пропуская клинок мимо себя. Перехватил руку противника и резко заломил её. Подсёк ногу, заставив опуститься на одно колено, выбил нож ударом о бедро и со всей силы впечатал защищённое прочным пластиком собственное колено в нос здоровяка. Тот с разбитым в кровь лицом завалился на живот, но Вяземский руки его так и не выпустил. Сергей упёрся ногой и резко крутанул руку, которая, под аккомпанемент истошного вопля противника, с хрустом сломалась ниже локтя.

Старлей резко обернулся и увидел, как к нему бежит ещё трое парней одетых в точно такие же кожаные безрукавки. И с короткими широкими тесками в руках.

Вяземский всё ещё находился в состоянии внешне незаметного бешенства, поэтому что-то там объяснить даже не попытался, а сразу выдернул из кобуры пистолет.

Один выстрел для проформы — вверх. Предупредительный. Правда, ещё два выстрела Сергей сделал почти сразу же, не особо заботясь — вняли его предупреждениям или нет. Насмерть бить он, правда, всё-таки не стал, поэтому прострелил первому из бегущих ногу.

— Стоять! — рявкнул разведчик на новоримском. — Оружие — вниз! Один шаг — смерть!

О брусчатку площади лязгнули брошенные тесаки, а Сергей тем временем рывком поднял землянку на ноги и начал быстро отходить из полевого госпиталя.

— Что случилось, командир?

Эриксон, держащий в руке пистолет, моментально оказался рядом и начал прикрывать Вяземского, хотя и явно мало что понимал.

— Нашёл нашу, из Владимирска, — коротко ответил Сергей.

— А почему стрелял?

— На шею её посмотри — это рабский ошейник.

Всегда спокойное и добродушное лицо Эриксона моментально окаменело.

— Возьми её, — передал ему землянку Сергей, щёлкая гарнитурой рации.

— Говорит Князь. Всем! Занять оборону, быть готовыми к прорыву из города… И вообще быть готовыми ко всему. Источник угрозы — имперцы в городе.

— Серёга, что случилось-то? — послышался в эфире голос Алымова.

— Перемирие приостановлено, — сказал Вяземский. — Я нашел среди местных рабов русскую.

Интерлюдия

Подкрепление подошло не только к людям в зелёном, но и к принцессе — в Илион вошла отдельная турма её всадниц, которые прибыли с севера. Командовавшая ими декурион Гонория Флавес, чьё имя переводилось как «славная», была явно недовольна, что не успела поучаствовать в битве и не заполучила свою долю славы. Долгий переход из форта Децима не столько утомил девушку, сколько наоборот — лишь раззадорил горячую южную кровь, текущую в её жилах.

Как и многие дружинницы принцессы Афины, Гонория была дочерью местного нобиля — самой младшей из трёх его дочерей и самой амбициозной. Увы, как и у всякой третьей дочери, у неё был только один путь в жизни — выйти замуж. Желательно выгодно. А уж любовь там или привлекательность жениха особой роли уже не играли.

Что Гонорию, естественно, категорически не устраивало. Поэтому, как только она прослышала о том, что приехавшая в Восточный Предел принцесса собирает девочек для своей личной дружины, то не колебалась ни секунды. И о сделанном выборе никогда не жалела — пусть воинское ремесло было занятием явно неженским и тяжёлым, но зато теперь её статус позволял Гонории самой выбрать себе жениха, которых подле командира одной из турм выстроилось предостаточно. Одно дело — просто младшая дочь какого-то графа, и совсем другое — одна из приближённых наследницы престола, пусть даже и восьмой по счёту.

Получить под свою руку три десятка всадниц ей удалось не столько в силу каких-то выдающихся боевых навыков, а скорее уж благодаря честолюбию. Но вот дальше этой должности прыгнуть было уже затруднительно, а Гонория была не из тех, кто останавливается на достигнутом. И если уж не получается расти в официальном статусе, то стоило тогда попытаться завоевать статус неофициальный, благо, что как раз началась война.

Но вот неудача — к явно эпической битве она банально опоздала, хотя и спешила изо всех сил.

Впрочем, пред светлы очи Её Высочества предстать стоило всё равно как можно скорее, поэтому Гонория и вела свою турму напрямую через, с нахальностью вассала наследницы императорского престола. Пусть даже и восьмой по счёту — принцесса-бастард в глазах Гонории всё равно стояла выше любого князя или герцога.

Что удивительно — местное ополчение всадницам никаких препонов не чинило, едва заслышав имя Афины Октаво. Да и смотрели они на турму не с изумлением, как бывало (целая турма, да из девок? Немыслимо!), а как на что-то вполне привычное. Видно, Её Высочество уже успела прославиться в этом городе, и тем обиднее было не поучаствовать в битве — всегда лучше блистать своей славой, а не отражённой.

Как выяснила Гонория, Её Высочество отправилась в городской магистрат. А когда Флавес достигла его, то стража на воротах вежливо, но непреклонно оповестила девушку, что принцесса Афина готовиться связаться с помощью магии со Столицей, поэтому беспокоить её не велено. Приказ Её Высочества.

Гонория поскрипела зубами, но наглеть и прорываться силой не стала, хотя и вполне могла — так вести себя для неё было не впервой. Но всё-таки личный приказ Её Высочества…

Но вот когда стража отказалась пропускать всадниц даже просто на территорию магистрата, Гонория вспылила. Какие-то безродные наёмники будут указывать ЕЙ? Да ни за что!..

Флавес уже было потянулась за саблей, когда случилось неожиданное — из переулка выехал странного вида уродливый самоход, который остановился перед воротами магистрата.

На его крыше откинулись два люка, и из них показались человек в забавном округлом шлеме и странного вида зелёной одежде, и коротко стриженная девчонка-северянка в балахоне колдуньи.

Человек в зелёном с холодным и мрачным лицом что-то пролаял на каком-то незнакомом языке.

— Сир Вяземский желает говорить с Её Высочеством, — перевела колдунья.

— Никак невозможно, госпожа маг, — виновато развёл руками стражник, с явной опаской косясь на самоход. — Её Высочество велела не беспокоить.

— Сир Вяземский говорит, что для него Её Высочество сделает исключение.

— Да кто ты такой, смерд, что позволяешь себе говорить в таком тоне? — не сдержалась Гонория, направляя испугавшегося фыркающего от незнакомых запахов коня поближе к самоходу. — Я — Гонория Флавес, декурион третьей личной турмы Её Высочества Афины Октаво! И если уж я должна ждать мою госпожу, то уж ты, чернь, и подавно! Ко мне, всадницы!

Воительницы повиновались, хотя и с некоторой опаской — самоход явно внушал им опасения.

Человек в зелёном, которого колдунья поименовала сиром Вяземским, смерил Гонорию ледяным взглядом, от которой ей даже как-то не по себе стало, и вновь что-то пролаял на своём непонятном языке.

— Сир Вяземский говорит, что не хочет конфликта, — произнесла колдунья-переводчица. — Но ему нужно немедленно переговорить с Её Высочеством. Вопрос государственной важности.

— Знай своё место, смерд! — разозлилась Гонория, направляя своего коня ближе и выхватывая из ножен саблю. — Не тебе указывать, что делать!

Флавес вытянула руку и приставила остриё оружия к шее торчащего из самохода наглеца, однако тот и глазом не повёл, сохранив непроницаемое выражение лица, и лишь что-то процедил сквозь зубы.

— Сир Вяземский говорит, что вы усугубляете ситуацию, сира, — невозмутимо перевела волшебница. — И что это может быть чревато последствиями.

Человек в зелёном посмотрел на Гонорию. И взгляд этот девушке ой как не понравился — холодный, злой и дерзкий. Наверняка какой-нибудь туземный князёк на службе местного нобиля — именно у таких спеси и нахальства всегда в достатке.

Вяземский посмотрел на Флавес — дерзко, прямо в глаза, но лицо его оставалось по-прежнему бесстрастно. Задумчиво потёр нос… А затем молниеносно отшиб голой рукой клинок и стремительно нырнул внутрь самохода, да так быстро, что Флавес не успела ничего сообразить или тем более сделать. Да и что бы она сделала? Сабля у неё была южного типа, с сильным изгибом и плохо приспособленная для колющих ударов.

Примеру человека в зелёном последовала и волшебница, после чего самоход с рычанием сдал назад и скрылся в переулке.

Девушка уже набрала воздуха, чтобы скомандовать своим всадницам догнать и хорошенько проучить наглеца…

Когда с отчаянным воем и рёвом из переулка с немыслимой скоростью вновь выскочил тот самый самоход и понёсся прямо на ворота магистрата.

Лошади воительниц испуганно заржали и рванули в стороны, не слушаясь команд всадниц. Конь под Гонорией и вовсе встал на дыбы, и она, опасаясь, что лошадь опрокинется, соскочила на землю.

Самоход протаранил своим скошенным носом ворота, сорвав их с петель и выбив внутрь двора.

Гонория упала на землю грамотно, сгруппировавшись — сказалась выучка. Всадниц учили не только как рубиться или владеть копьём, но и как правильно падать в случае чего — умение выживать было не менее важно, чем умение драться. Да и доспех уберёг от серьёзных травм — несколько ушибов и ссадин не в счёт, такие травницы залечат за полдня.

Как только из самохода выскочили несколько человек, девушка зашипела, вскочила на ноги и рванула вперёд.

— Ко мне! — рявкнула Флавес. — Взять их!

В правом борту самохода открылась дверца, и из него показался тот самый наглец — Вяземский.

Гонория рванула к нему, заходя сзади, поэтому он её не увидел, хотя в последний момент, почувствовав какое-то движение, обернулся. Вскинул было какую-то непонятную штуковину, что держал в руках, но затем неожиданно опустил её.

Саблю Флавес выронила при падении с коня, про висящий на поясе кинжал она в запале забыла и поэтому ударила по-простецки — кулаком. Удара незнакомец явно не ожидал, но всё-таки успел заблокировать. А вот второй удар пришёл аккурат Вяземскому в левую скулу, заставив его голову мотнуться.

Человек в зелёном как-то хитро перехватил её руку, больно выкрутил, а затем взял шею Гонории в захват.

— Эй, ты! — всадницы начали подтягиваться ближе, доставая из ножен оружие. — Отпусти госпожу или поплатишься!

— Назад, — кратко и с сильным акцентом произнёс Вяземский, пятясь в сторону двора и для наглядности доставая нож.

Флавес попыталась было дёрнуться, но держали её крепко, а недвусмысленно мелькнувший перед лицом клинок заставил отказаться от опрометчивых поступков.

— Лонар и Крольм!.. Что здесь происходит? — появившаяся на крыльце магистрата в сопровождении нескольких человек, принцесса Афина выглядела почти растерянной. — Гонория? Сир Вяземский? Что вы делаете? Отпустите мою воительницу, или я расценю это как нарушение перемирия!

— Перемирия не будет, — лязгнул Вяземский, заставив Её Высочество побледнеть. — Мы нашли среди местных рабов нашу гражданку, которая была захвачена в плен при атаке графа Туллия.

— Уверяю вас, я не знала об этом… — принцесса примирительно подняла ладони.

— До тех пор, пока в вашем плену находится хотя бы один наш человек… — с лёгкой угрозой произнёс Вяземский.

— Я немедленно распоряжусь сделать всё, что будет в моих силах! — воскликнула Афина. — Если в Илионе есть хотя бы один ваш гражданин, то он будет немедленно освобождён! Только прошу вас не делать опрометчивых поступков!

— Ваше Высочество, позвольте мне помочь уважаемым воинам Федерации? — вставил стоящий около принцессы старик в потёртой кирасе. — Меня в этом городе все знают и послушаются без лишних разговоров… Так будет проще и быстрее, чем если этим займётся лично Ваше Высочество.

— Хорошо. Сир Вяземский?..

— Да будет так, — после короткого раздумья, кивнул тот.

— И… я думаю, вы можете отпустить мою воительницу.

Шею Гонории выпустили из захвата и та, закашлявшись, отскочила в сторону, сверля солдата какой-то неведомой Федерации ненавидящим взглядом.

— Она угрожала мне, — холодно бросил Вяземский, пряча нож. — Прошу, разберитесь с этим, Ваше Высочество.

Афина Октаво

Принцесса с тоской смотрела на обломки низкого чайного столика, который не перенёс пинка восьмой наследницы императорского престола и последующего столкновения со стеной кабинета.

Пинок вышел мощный, правильный — нога в кавалерийском сапоге почти не болела. Зато болела рука, которой Афина что есть силы саданула по резной спинке кресла, разломав её на части.

Сидящая в кресле Мерцелла неторопливо потягивала вино из небольшого кубка и шелестела страницами внушительного гроссбуха, исписанного от корки до корки. До всего остального ей, казалось, не было никакого дела. Хотя, то и дело мелькавшая на губах женщины улыбка давала понять, что она отнюдь не полностью поглощена изучением финансовой отчётности Стоящая около дверей Гаста с интересом разглядывала потолок, но нет-нет, да и бросала весёлый взгляд в сторону. И только командир конных лучниц, Лика, имела полностью индифферентный и равнодушный вид.

Принцесса повернулась к стоящей навытяжку декуриону отдельной турмы, на лбу которой наливался внушительный кровоподтёк от метко брошенного кубка.

— Ты хоть понимаешь, что натворила? — вкрадчиво произнесла Афина, которая уже немного отошла от очередной вспышки гнева и начала уже традиционно стыдиться и раскаиваться. До следующей вспышки, надо полагать.

— Ваше высочество, хотя я и не успела к битве… — нервно сглотнула Гонория. — И не наказала, как полагается, этого наглеца…

— …который является послом Федерации!!! — рявкнула принцесса, заставив задребезжать стёкла витражей. — Которая разбила уже две наших армии подчистую! И разобьёт ещё хоть двадцать армий, если ей этого захочется! И с которой мы только вчера подписали мирный договор!..

Афине резко поплохело от возможных перспектив.

Всё шло наперекосяк. Послы Федерации старались быть вежливыми и дипломатичными, как и подобает при общении с братьями-наследниками Рима изначального… А потом обнаружили среди рабов своих граждан.

Да откуда они тут только взялись! Туллий, чума и мор на весь твой род!..

А ведь вопрос можно было решить миром — сразу же как он возник. Короткие переговоры, и всё! Откуда вообще было знать, что кто-то из граждан Федерации был доставлен в Илион? Афина в этом городе и сама-то меньше суток находится, и уж тем более не в курсе местной торговли. И уж тем более торговли рабами. Эх, если бы знать заранее…

Может, стоило обговорить и этот пункт в условиях меморандума? Хотя вряд ли бы федералы на это согласились… Сколько их граждан ещё может находиться на землях Империи — десятки, сотни? А в их плену томятся многие тысячи и десятки тысяч — кадровые воины, цвет нобилитета Восточного Предела… При таком соотношении идти на обмен по принципу всех на всех для Федерации — просто глупо.

И пока пленные у федералов — очень многое зависит от их доброй воли… Которую запросто могут поколебать граждане Федерации, обращённые в рабство. Но не было ли всё это представлением, разыгранным Вяземским и его свитой? Да нет, вряд ли — федерал производил впечатления воина или дипломата, но уж никак не интригана или лицедея… И, честно говоря, сама Афина на его месте поступила бы точно так же, если даже не жёстче. Если бы не стычка людей в зелёном с прибывшей турмой Гонории, всё и вовсе можно было решить куда проще и легче…

Но нет же, в дело влезла эта заносчивая Гонория и, естественно, всё испортила. Угрожать послу! И именно в тот момент, когда федералам явно был нужен лишь повод, чтобы пустить в ход силу!..

Афина представила, что жуткие летающие машины Федерации возвращаются и обрушивают небесный огонь уже не на ряды инсургентов, а на Илион, и ей поплохело ещё больше.

— Ваше высочество, но я ведь не знала, кто это и что… — пролепетала совершенно обескураженная Флавес.

— Да что ты вообще знаешь?! — принцесса снова начала распаляться, что могло кончиться очередной порцией разрушений и телесных повреждений. — Крольм-громовержец, я так старалась, чтобы вырвать перемирие для Империи и прекратить ненужное кровопролитие… А потом заявляешься ты и портишь ВСЁ! Кем нас посчитают теперь? Варварами? Бесчестными негодяями, чьё слово не стоит вообще ничего? Да ты хоть знаешь, насколько сильна Федерация!..

Афине уже начали мерещиться стаи грохочущих в небе летающих машин и тысячи, десятки тысяч! вооружённых механической магией солдат Федерации. Если раньше девушка думала, что ничего страшнее вторжения Тёмной Орды она представить не может, то теперь поняла, что заблуждалась.

— И что мне теперь делать?! — всплеснула руками принцесса, задавая совершенно риторический вопрос. — Со мной должны связаться из Столицы, а что я им скажу? Что я подписала мирный договор на выгодных нам условиях, но из-за какой-то мелкой дворянки всё покатилось Лонару в пасть? А что теперь — война? Значит, война! Замечательно! Просто замечательно!

Афина заложила руки за спину и начала нервно ходить взад-вперёд перед зеркалом дальней связи, бормоча себе под нос ругательства на всех известных ей языках.

— Кхм-кхм, — дипломатично прокашлялась скромно сидящая в углу кабинета Мерцелла. — Ваше высочество, возможно, всё не так плохо…

— Да, всё гораздо хуже, — желчно бросила принцесса.

— Ну, отчего же… Насколько я понимаю, сейчас всё зависит от воли сира Вяземского, верно? Это ведь непосредственно ему угрожала сира Гонория. Может быть, просто принести извинения? Признаем всё случившееся недоразумением, не раздувая из него межгосударственный конфликт…

— Извинения? — нехорошо усмехнулась Афина, наградив Флавес более чем выразительным взглядом, от которого та нервно сглотнула. — В таких делах извинения не приносят. Их смывают. Кровью!

Гонория побледнела, что на фоне длинных темно-медных волос делало её похожей на покойницу.

— Ну так и извинения могут быть разными… — многозначительно протянула Мерцелла, окидывая взглядом стройную фигуру Флавес. — И кровь проливать можно по-разному…

Декурион нервно сглотнула. Принцесса сощурилась и нехорошо улыбнулась.

— Рекомая Гонория Флавес, — ласково произнесла Афина.

— Й-й-я!.. — заикаясь, ответила воительница. — Ваше высочество!..

— Я не знаю, что ты сделаешь… Как ты это сделаешь… — безмятежно произнесла принцесса. — В общем, делай, что хочешь… НО ЧТОБ СИР ВЯЗЕМСКИЙ НИКАКИХ ПРЕТЕНЗИЙ К НАМ НЕ ИМЕЛ. Я понятно выражаюсь?

— Д-да! — пискнула Флавес.

— Я понятно выражаюсь. Свободна, — лязгнула принцесса, провожая недобрым взглядом Гонорию, вышедшую из кабинета на негнущихся ногах.

— Сурово, — оценила Мерцелла. — Она ведь всё-таки дворянка, Ваше высочество…

— Прежде всего она воин, посвятившая себя служению Отечеству, — сухо ответила Афина. — Как душой, так и телом.

— Кстати, смею заметить, что и послы Федерации в данной ситуации… не слишком правы, — заметила глава гильдии. — Обмен пленных ведь не упоминался в меморандуме, да и статус граждан Федерации тоже не оговаривался… Ну и конечно же совсем необязательно было сразу же применять силу.

— Это ведь меморандум, а не договор, — вздохнула принцесса. — Просто напоминание о том, что мир — это наша добрая воля и добрая воля Федерации… Особенно Федерации. Бюрократию оставьте другим — я прежде всего руководствуюсь интересами Отечества и своей честью. Если мы ведём переговоры с Федерацией — де-факто мы признаём их не просто какими-то варварами, а равными себе. Более того, если мы считаем друг друга наследниками Рима Изначального, то статус мирных жителей Федерации становится совершенно понятным. Напомнить, что полагается за незаконное обращение в рабство свободного гражданина Нового Рима?

— Ничего хорошего, — усмехнулась Мерцелла. — Зеркало, ваше высочество.

— Вижу.

На поверхности оправленной в чёрный камень отполированной серебристой пластины, высотой выше человеческого роста, начали пробегать белые искорки. Их становилось всё больше и больше, пока они не затопили всё колдовское зеркало, которое засияло ослепительным белым светом. Вспышка, сияние гаснет, а вместо интерьера кабинета дальней связи магистрата Илиона в зеркале стал виден небольшой круглый зал, опоясанный рядами колонн.

За круглым мраморным столом находилось полтора десятка пожилых мужчин в официальных белых тогах с алой каймой. Прямо напротив зеркала сидел худой старик с короткой серебристой бородой и золотой фибулой Магистр-посла на груди.

— Ваше высочество, — коротко кивнул Андрей Арвина.

— Досточтимые, — девушка отсалютовала как воин — бухнув сжатым кулаком по доспехам напротив сердца.

Глава Дипломатического корпуса Империи — это хорошо, он хоть и жёсток, но вменяем. В кои-то веки стоило возблагодарить богов за то, что отец всегда предпочитал сначала говорить, а уже потом пускать в ход меч…

— До Столицы дошло ваше послание, принцесса Афина… — медленно произнёс Магистр-посол. — И Его величество поручил мне прояснить сложившуюся ситуацию. Что вы можете сказать относительно дел в Восточном пределе?

— Могу ли я спросить, что вам уже известно, сир Андрей?

— Я бы хотел выслушать ВАС, принцесса Афина. Полученные нами сведения весьма… противоречивы, — поморщился Арвина. — К тому же мы не можем связаться ни с графом Туллием, ни с командирами легионов… Все остальные либо молчат, либо несут какую-то чепуху.

«…и поэтому вспомнили обо мне», — мысленно закончила девушка. Ну ещё бы! Когда никого другого и не осталось, вот тогда-то и вспомнили, что Афина Октаво не только бастард, но ещё и наследница престола.

— Сир Андрей, ситуация такова. Граф Туллий мёртв или находится в плену. Легионы постоянной готовности и силы дворянского ополчения… разбиты. И также либо мертвы, либо находятся в плену. Общие потери — до семидесяти тысяч бойцов, безвозвратные — порядка тридцати тысяч. В Пределе нарастает хаос — бесчинствуют банды мародёров, инсургентов и разбойников. Часть нобилей начала междуусобицу. Вестей с северного и южного рубежей не имею, потому об угрозе со стороны варваров ничего сказать не могу.

В зале по ту сторону магического зеркала повисло тягостное молчание. Подобной военной катастрофы в Империи не случалось не то что годы — многие десятилетия!

— Кто наш враг? — тяжело уронил Андрей.

— С этим… всё немного сложно, — слегка замялась принцесса, подбирая нужные слова. — Граф Туллий обнаружил врата, ведущие в иной мир. Он открыл путь к Далёкому Отечеству.

— Ваше высочество, — не сдержавшись, фыркнул один из дипломатов. — При всём моём уважении, но если вы склонны повторять подобные… Мы собрались здесь не выслушивать сказки.

— Это не сказки! — горячо возразила Афина. — Граф Туллий вторгся в другой мир и развязал войну, но потерпел поражение, и армия Далёкого Отечества вторглась в наш мир…

— Ваше высочество, — перебил её Арвина. — Это всё, что вы хотите нам сказать?

Принцесса задержала дыхание и мысленно сосчитала до пяти, унимая разгорающееся раздражение.

— Из уважения к вам, я не буду считать оскорблением ваше недоверие, сир Андрей, — холодно уронила Афина, невольно вспоминая манеру речи посла Федерации. — Но если это всё, что вы хотите мне сказать, то я удалюсь. Город Илион только что отбил штурм, и мой долг быть сейчас с моими солдатами и верными гражданами Империи…

— Ваше высочество, я не хотел вас оскорбить, — произнёс Магистр-посол. — Просто подобного рода сообщения мы уже получали, правда, о Далёком Отечестве речи пока что не шло — говорилось о демонах и тёмных фейри… Признаюсь, поверить в подобное непросто. Однако за неимением иного, мы вынуждены придерживаться версии с иным миром. И потому я бы хотел спросить — есть ли ещё что-то важное, что вы можете нам сообщить?

— Я вступила в переговоры с представителями Федерации.

Среди дипломатов пронёсся вал шепотков.

— Продолжайте, — после некоторой паузы произнёс Арвина.

— Насколько мне известно, Федерация — это страна-преемник Рима Изначального из мира Далёкого Отечества. Их язык очень отдалённо похож на наш, но с помощью переводчиков-магов мы смогли наладить общение.

— Чего они желают?

— Мира.

— Мира? — переспросил один из дипломатов. — Но, если не ошибаюсь, поражение потерпели именно наши войска?

Афина ненадолго задумалась. Для неё тоже было несколько непривычно, что о мире просит не побеждённый, а победитель… Причём именно просит, будучи открытым к диалогу, а не просто ультимативно диктует свои условия. И теперь это нужно было объяснить столичным дипломатам.

— Как только федералы выяснили, что имеют дело с таким же наследником Рима Изначального, они выразили желание прекратить братоубийственную войну, — осторожно произнесла принцесса. — Они желают вести диалог… Хотя и могут продолжить вести войну.

— Что же мешает им продолжить наступление вглубь наших земель? — мрачно уронил Арвина.

— Я не могу сказать этого точно, сир Андрей, — призналась Афина. — Но могу предположить, что Федерация придерживается взглядов, сходных по некоторым позициям со взглядами высших фейри.

— Хорошо, — с непроницаемым выражением лица кивнул Магистр-посол. — Насколько они сильны? Возможно, их наступление просто выдохлось, и они потеряли в приграничных сражениях слишком много бойцов?

— Вряд ли, — лаконично ответила принцесса. — Сила их — чрезвычайна. Посланные к нам с дипломатической миссией полдюжины солдат обладают мощнейшей механической магией.

— Шесть магов, пусть даже и боевых — это не так и уж внушает… — протянул один из дипломатов.

— За то время, что я трачу на удар копья, их артефакты способны уничтожить половину центурии. Мощь одного их бойца сопоставима с полукогортой солдат, если не больше. К тому же они владеют магией, способной приводить в движение наземные и воздушные боевые машины.

— Но наши драконы…

— …были уничтожены, — резковато перебила Афина. — Один из них — большой красный — вышел из-под контроля после потери всадника. И именно эта шестёрка бойцов уничтожила дракона, защитив граждан Империи и не потеряв никого из своих. Досточтимые, я настоятельно прошу прислушаться к моим словам — Федерация слишком сильна и нам не выстоять с ней в открытом бою. Особенно, когда мы почти ничего не знаем о ней.

— Возможно, вы правы, ваше высочество… — неопределённо протянул Арвина. — Значит, переговоры… Как они прошли?

— Позитивно. Мы достигли соглашения о прекращении боевых действий и взаимопомощи.

— Контрибуция? Территориальные претензии?

— Ни я, ни посол Федерации не обладали соответствующими полномочиями, — покачала головой Афина. — В первую очередь мы заключили перемирие, договорившись о сотрудничестве и взаимопомощи в будущем, оставив тонкости дипломатических переговоров более компетентным лицам. Я взяла на себя смелость, выступить в качестве Стража Востока за неимением кого-то выше себя по статусу.

— Разумно, ваше высочество. В случае позитивного результата переговоров мы обязательно подтвердим ваш статус защитника восточных земель… Что-нибудь ещё?

— Бойцы Федерации приняли участие в обороне Илиона и… — принцесса непроизвольно вспоминал вой боевых летающих машин. — Их вклад был крайне весом.

— Шести человек? — саркастически поинтересовался кто-то.

— Да, шести человек, — слегка раздражённо бросила Афина. — Которые затем вызвали подкрепление ещё в три десятка бойцов, каждый из которых владеет механической магией, и полдюжины боевых летающих машин, превосходящих по своим возможностям красных драконов. Но даже вшестером они поразили многие десятки, если не сотни врагов — и я сейчас ни капли не преувеличиваю.

— Что ж, ваше высочество… — произнёс Арвина. — Вы проделали немалую работу во благо Империи.

— Это был мой долг, — вскинула подбородок девушка. И тут вспомнила ещё кое о чём… — Ещё момент. Федерацию поддержала некая Эрин Меркурий — двенадцатый апостол богини Эмрис. Также она выступила гарантом заключённого перемирия, но в качестве условия закрепила меня и посла Федерации в качестве переговорщиков.

— Эрин Меркурий? Чёрная жрица Эрин Меркурий? — спросил Магистр-посол.

— Именно так, сир.

— Ясно… — к удивлению принцессы, Андрей и остальные дипломаты отнеслись к этому известию куда серьёзнее, чем к упоминанию Далёкого Отечества. — Что ж, это было ожидаемо. Чёрные жрицы всегда появлялись в тяжёлые моменты истории и всегда требовали личной ответственности…

— То есть, в эту легенду вы поверили безоговорочно? — не сдержалась девушка. — В легенду о ведьме, что живёт уже целых двенадцать тысяч лет?

— Ваше высочество, чёрные жрицы — это не легенда. Возможно, вы просто не посвящены в силу своего статуса…

Всё-таки столичный царедворец не был бы таковым, если бы хотя бы вскользь, но не уколол высокородного бастарда, никогда не пользовавшейся любовью своего царственного отца… Впрочем, Афина к таком уже привыкла, поэтому пропустила колкость мимо ушей.

Но когда-нибудь…

О, да. Когда-нибудь многие ответят за подобное хамство… Очень многие.

— В общем, ваше высочество, продолжайте выполнять свой долг, как подсказывает вам ваша честь. Вскоре мы пришлём делегацию для ведения переговоров с представителями этой Федерации… А пока мы настоятельно просим вас разузнать о нашем… оппоненте как можно больше.

— Каковы будут распоряжения относительно бесчинствующих в Пределе инсургентов?

— По возможности — наводите порядок всеми доступными средствами. Оставаясь в рамках закона, разумеется.

— Федералы предлагают мне свою помощь в наведение порядка, — сообщила принцесса. — Военную в том числе.

— Если у вас есть возможность расправиться с разбойниками и мятежниками чужими руками — используйте эту возможность. Но и не допускайте чрезмерного усиления Федерации в Пределе. По крайней мере до тех пор, пока мы не пришлём подкрепления. На этом всё, ваше высочество. Сила и честь, принцесса Афина.

— Сила и честь, — отсалютовала девушка, а в следующее мгновение канал дорогой и сложной дальней связи оборвался.

Принцесса выдохнула и коротко, но ёмко выругалась. На орочьем языке, поэтому без особого стеснения — в благословенной Империи языки варваров были известны далеко не всякому… К примеру, тому (или, точнее, той), чьё детство прошло в дальнем северном гарнизоне, где хватало иррегуляров из союзных Новому Риму орочьих племён.

Гаста моментально расплылась в широкой ухмылке, не забыв двинуть локтём в бок стоящую рядом Лику.

— Ну, точь-в-точь мой батька — тот тоже как кого отметелит, так сразу ругался и к волхвам Крольма бежал прощение вымаливать.

— Мило, — кисло произнесла лучница.

— А нечего хаос сверх меры умножать, — наставительно произнесла орка. — Лонар, конечно, когда-нибудь пожрёт этот мир, но лучше уж чтобы это случилось попозже. Нечего делать Железному Волку лишние подарки.

Афина налила себе из кувшина воды, залпом осушила кубок и вновь принялась ходить взад-вперёд, заложив руки за спину. Лицо восьмой наследницы отражало мрачные раздумья.

— Сира Мерцелла, — дверь кабинета открылась, и внутрь заглянул гильдейский солдат. — К вам Публий Пингус, торговец рабами.

Принцесса моментально остановилась, нехорошо сощурилась и кивнула наёмнику:

— Зови.

— Ваше высочество?.. — вопросительно приподняла бровь Мерцелла.

— Клянусь своим мечом, сейчас я узнаю причину того, что так разозлило сира Вяземского, — Афина побарабанила по рукояти своей сабли.

Публий Пингус оказался тощим немолодым субъектом вполне благодушного вида.

— Это произвол! — с порога заявил он, обратившись к Мерцелле.

— Простите?..

— Я не знаю, кто эти люди и чьи это люди, но они должны быть примерно наказаны!

— Может, изложите вашу проблему более подробно? — вежливо предложила Афина.

— Что?.. Ах да, конечно, сира Октаво, сейчас я всё объясню — подробно объясню!

Принцесса дёрнула щекой. Формально вежество было соблюдено, однако обратиться к ней по прозвищу — значит выказать явное неуважение.

— Значит я, поддавшись на уговоры сира Номиция, выделяю рабов для помощи раненым, — продолжал возмущаться Публий. — А потом заявляются какие-то наёмники, похищают мою рабыню — видит Единый, недешёвую рабыню-знахарку, хотя и болтающей на какой-то тарабарщине!.. И к тому же калечат двух моих людей, которые попытались остановить это беззаконие и покарать наглецов! А куда смотрит городская стража? Куда смотрят солдаты гильдии?!

— Ещё раз, — тон Афины был подозрительно спокоен. — Неизвестные люди просто взяли и увели у вас рабыню?

— Ну, она попыталась сбежать, мои люди начали её ловить, а…

— И откуда, кстати, этя рабыня? — перебила Публия принцесса.

— …а эти варвары… Что, простите?

— Я спросила — откуда была эта рабыня?

Пингус явно почуял в тоне принцессы что-то неладное, но продолжил гнуть свою линию:

— Эмм… Вообще-то это коммерческая тайна — я не обязан говорить где беру това…

— Чего стоят коммерческие тайны, если из-за них ты лишишься головы? — нараспев произнесла Афина, а потом отдала откровенно нравящийся ей приказ. — Взять его!

На отнюдь не могучего телосложения работорговца хватило одной лишь Гасты, которая сграбастала его своей лапищей за шиворот и слегка приподняла над полом.

— Позвольте мне угадать, сир Пингус, — улыбнулась принцесса, подходя ближе. — Рабыню продал вам кто-то из тех, что ходил с графом Туллием в поход, верно? А отбили её сегодня люди, одетые во всё зелёное, правильно?

— То, что вы имперский бастард ещё не даёт вам права… — заикнулся было Публий.

— Я НЕ ПОЗВОЛЯЛА ТЕБЕ ГОВОРИТЬ.

Афина сжала пальцами горло Пингуса и прошипела:

— Вы все, что — сговорились уничтожить мои труды?! Да ты хоть знаешь, кому сегодня перешёл дорогу? Не только мне — ещё и федералам, что разгромили десятки тысяч наших солдат! А ты обратил в рабство их гражданина, да ещё и посмел напасть на послов! Да это же всё равно, что превратить в рабыню высокородную фейри или угрожать энсиаку[1] Доминиона! И всё это после того, как я лично — ПОД МОЁ СЛОВО — заключила с ними непростое перемирие!

Публий лишь растерянно хлопал глазами и издавал хрипы.

— Ты забудешь, что у тебя была эта рабыня, — вкрадчиво произнесла девушка. — А твои люди должны запомнить, что получили сегодня раны в силу собственной неуклюжести. Просто несчастный случай. Или производственная травма. И не более. Ты выплатишь федералам всё, что они потребуют — отдашь все свои деньги и рабов, продашься в рабство сам, если будет нужно, станешь лизать им сапоги. Если у тебя есть ещё их граждане в рабстве, или ты знаешь, у кого они есть — отпусти или сообщи без всяких условий. Главное — разойдись с ними миром. Но если ты не разойдёшься с ними миром… О, если ты не разойдёшься с ними миром… Возможно, федералы сотрут Илион с лица земли и перебьют всех нас, но прежде — прежде я вырежу весь твой род, а сам ты будешь гнить заживо много-много дней. Ты меня понял, сир Пингус?

— Да! — пискнул работорговец.

— Не слышу.

— Да, ваше высочество госпожа наследница императорского престола!!!

— Молодец, — брезгливо скривила губы принцесса, разжимая хватку и подавая знак Гасте отпустить Публия, который тотчас же закашлялся и рухнул на колени. — И мне нравится твоя поза… А теперь прочь с глаз моих.

Пингус поспешно ретировался, а Афина круто развернулась и зашагала к окну, встав около него и мрачно глядя на улицу.

— Очень впечатляюще, ваше высочество, — одобряюще произнесла Мерцелла.

— На самом деле не особо, — скривилась Афина и напрямик заявила. — Мне… я не нравлюсь себе в такие моменты. Иногда я сама себя пугаю…

— Вы не слишком похожи на его величество Клавдия… Однако куда больше напоминаете своего деда — императора Мария, — заметила Мерцелла.

— Мне часто это говорят… Но я его почти не помню — он ведь умер ещё до рождения моей младшей сестры, — принцесса усмехнулась. — Хотя обычно мне об этом напоминают, когда я говорю или делаю что-то слишком уж агрессивное. Не слишком лестно, когда тебя сравнивают с тираном…

— Марий не был тираном.

— И каким же он был?

— Невысоким, прихрамывающим на левую ногу… Совсем не грозным на вид. Я была на приёме в Ориентале, когда император Марий посещал Восточный предел и даже вырвала себе целых два танца с ним, — рассмеялась Мерцелла. — Но в нём чувствовалась сила — это было в его глазах. И да, у вас его глаза.

Всё верно — глаза Афины были серыми, а не тёмно-синими как у большинства Корнелиев.

— Сила? Да уж, вряд ли бы самый крупный мятеж нобилей со времён Тёмных веков подавил кто-то слабый, — усмехнулась Афина.

— Чего стоит мощь тела без мощи духа? — философски заметила глава гильдии Фортос. — Император Марий был младшим сыном императора Суллы — самым слабым и болезненным, и променявшим Город-на-Холме на войну с северными варварами… Но именно он унаследовал трон Нового Рима.

— Просто потому, что в нашей семье случился такой позор как Гай Отцеубийца.

Историю Афина знала хорошо — как даже не наследница престола, но просто как образованная свободная гражданка Нового Рима. Как можно идти в будущее, не зная собственной истории, не вспоминая и не учитывая уже совершённых кем-то ошибок?

У прадеда — императора Суллы было четверо сыновей: Люций, Гай, Юлий и Марий. Когда в кораблекрушении погиб наследник престола, император назначил новым не второго по старшинству Гая, а Юлия. Что Гаю совсем не понравилось, поэтому он сначала отравил нового наследника на пиру, а затем убил и отца, развязав первую со времён Тёмных веков большую гражданскую войну… Победителем в которой оказался принц Марий и его северные легионы.

И что не слишком радовало Афину — ситуация с её единокровными братьями вполне могла вылиться во что-то нехорошее. Это у Мария до совершеннолетия дожили только двое сыновей, а вот у его величества Клавдия — целых пятеро.

Старшему, Вендимиану, уже почти сорок лет, а он всё в наследниках ходит, хотя тот же Марий получил императорскую диадему уже в двадцать. Но Его величество Клавдий живёт и здравствует, и на покой не собирается — сказывается кровь светлых фейри, с которыми Корнелии роднились со времён Александра Великого.

Второму наследнику, Аврелию, тридцать семь лет, Константину — тридцать пять. Лавру и Максимину — двадцать семь и двадцать три года. Шестым наследником престола является дядя Александр, седьмым — её величество императрица Лариссия.

Восьмая в списке — она, Афина. И на этом список кончается, потому как принцесса Селена, сестра Афины как по отцу, так и по матери, не входит в число наследников престола. Это правило старше самого Нового Рима — Селена не может ходить, а калека трон наследовать не имеет права.

Но всё равно, пять принцев — это много, слишком много. А там, где много наследников, всегда есть опасность раздора…

[1] Энсиак — дворянский титул у высших фейри.

[U1]девушка, — а твои

Сергей Вяземский

— Как тебя зовут-то? — спросил Неверов, протягивая небольшую фляжку.

— Таня… Татьяна Семёнова, — девушка, уже немного успокоившаяся и переодевшаяся из своих обносков в один из комплектов запасной формы, сделала небольшой глоток и тут же закашлялась. — Это не вода!

Стоящий поблизости старлей меланхолично курил сигарету, тоже понемногу успокаиваясь и перепоручив расспрос девушки Эриксону. Не в силу нежелания, а потому как в такой ситуации нужен был кто-то внушающий дружелюбие и способный нести какую-нибудь позитивную чушь. А Сергей, по собственному мнению, такими качествами не обладал, потому как душой компании себя никогда не считал.

Вяземский с сожалением подумал, что немного погорячился как с приостановкой перемирия, так и со своими действиями. Впрочем, Кравченко, которому он аккуратно обрисовал ситуацию по рации, старлея поддержал.

Конечно, со своим уставом в чужой монастырь лезть не принято — если в Новом Риме существует рабство, то это в первую очередь его внутреннее дело. Несение демократии и вооружённая борьба за права непонятных меньшинств — это дело для армии американской, но уж никак не российской. Безоглядное несение свободы может отозваться проблемами куда более серьёзными, так что в таком вопросе лучше действовать осторожно…

Но вот касательно российских граждан политика должна быть одна — их в новоримском рабстве быть не должно. Закрывать на такое глаза причин нет…

То есть, в рабстве вообще мало хорошего в принципе, но, положа руку на сердце, Сергей вынужден был признать, что при наличии существенного государственного интереса, власть закрыла бы глаза и не на такое. Однако сейчас нужда была скорее именно в агрессивных действиях, дабы поддерживать нежданно-негаданно заполученный образ суровой постримской республики.

— Лучше! Это коньяк. Почти лекарство же — в газете вот, в разделе «Для дома, для семьи» читал. Врачи рекомендуют! Улучшает нервную систему, расширяет сосуды… Ты пей, пей — тебе сейчас нужно. Меня, кстати, Эриксон зовут.

— Как… того командира? — Таня шмыгнула носом, но слёзы у неё уже не текли.

— Тут всё непросто, — поцокал языком Эриксон. — Так как я, наверное, и есть тот самый командир, то не могу называться в честь себя же. Поэтому вообще-то — как телефон. Это меня просто как-то донимали «какой у тебя телефон?» да «какой у тебя телефон?», а я возьми да скажи «Сони Эриксон К790»…

— Брешешь! — не поверил старшина. — Классная мобила была, но ему же лет десять должно быть!

— Восемь.

— Телефоны столько не живут.

— В умелых руках и ху… рма — балалайка.

— У старшин вообще ничего долго не держится — всё списывается, как утраченное, — вставил Булат. — А потом неожиданно обнаруживается в каптёрке.

— Снайпер, ты у меня теперь ни хрена не получишь — понял, да? — насупился Новиков.

— Ничего — это никакого гуталина и мыла, что ли? Вот же потеря потерь…

Вяземский решил, что разведчики уже достаточно разрядили атмосферу, и Семёнова немного отошла от шока, поэтому решил перейти к основной части.

— Татьяна, я понимаю, что вам пришлось тяжело… Но не могли бы вы ответить на несколько вопросов?

— Д-да, конечно.

— Вас взяли в плен при нападении на Владимирск?

Семёнова сглотнула и молча кивнула.

— Как вы оказались здесь?

— Тогда… Нас… Нас сначала провели через какие-то ворота… Там был лагерь. И много… ЭТИХ. Ну, которые с мечами и в доспехах… А как стемнело, где-то рядом начали стрелять, и меня и ещё несколько человек взяли с собой и ускакали из лагеря.

— Несколько человек — это сколько? — уточнил Сергей.

— Н-не помню…

— Пожалуйста, постарайтесь вспомнить.

— Помню парня какого-то… Рабочий ещё… В такой оранжевой жилетке. И девушка ещё какая-то.

— Всё?

— Кажется… Извините, я просто не помню…

— Я понимаю, — кивнул старлей. — Что с вами произошло дальше, можете рассказать?

— Парня куда-то увезли… А нас, получается… продали, — Таню передёрнуло. — Остальных куда-то увели, я осталась одна. Ногу потянула в дороге, а у этих… ни лекарств, ничего. Пришлось травы какие-то собирать — подорожник даже… И язык непонятно какой — ни русского, ни английского не понимают. Кое-как потом объясняться смогла — они латынь хоть с пятого на десятое, но понимают, оказывается…

— Латынь… Медучилище?

— Да, третий курс.

— Били? — Вяземский сощурился. — Или… Как вообще обращались?

Девушку передёрнуло.

— Страшно… страшно было. А так…Ну… Не трогали, в общем. Не знаю, брезговали, что ли… Ну, а как штурм начался — меня отправили раненым помогать, и в лагере там…

— Ясно, — лицо старлея было непроницаемо. — Но ты только скажи, если что. Мы в этом городе любого выдернем и накажем. По законам военного времени.

— Я просто хочу домой, — попросила Таня. — Увезите меня отсюда, пожалуйста.

— Подожди немного, хорошо? Побудешь пока с нами. И никого не бойся — тебя больше никто не тронет. А если тронет…

— А… а вы какой-то спецназ, да?

— Да нет, — спокойно пожал плечами Сергей. — Мы просто разведчики.

— Но очень хорошие разведчики, — подмигнул Эриксон.

К стоящему за крепостной стеной БТРу приблизилась троица всадников. Один из них — средних лет мужчина в доспехах и при оружии — спешился и коротко отсалютовал старлею.

— Сир Вяземский.

Серый плащ с алой каймой, кольчуга и недлинный, совсем не кавалерийский меч — местных полицейских Сергей уже начал узнавать. Не поленился отдать воинское приветствие в ответ, после чего окрикнул Ливию.

Явно недовольная колдунья была извлечена из «гиены» с внушительного вида бутербродом с паштетом в одной руке и чашкой с чаем в другой — земную еду волшебница поглощала с заметным удовольствием.

— Сир Вяземский, я — декурион Сабелий Квинас, — чётко доложился новоримлянин. — По поручению центуриона городской когорты Павла Номиция послан к вам для содействия.

— Хорошо, — кивнул Сергей. — Нам нужно осмотреть места содержания рабов — среди них могут быть наши граждане. Или отследить их путь, если они были вывезены из города.

— Сделаем. И… Касательно компании с которой у вас… вышел конфликт…

— Да? — внешне равнодушно поинтересовался Вяземский, в уме подбирая запас ответов. От дипломатичного «вышло недоразумение, мы бы желали не обострять ситуацию» до агрессивного «ещё одно подобное нападение и война между нашими странами возобновится прямо здесь и сейчас».

Хотелось бы, конечно, обойтись без кровопролития, а то за подписанное и почти сразу же разорванное перемирие начальство по головке не погладит… Или погладит, но утюгом и со всего размаха.

Впрочем, агрессию в случае чего всегда можно проявить.

— Глава компании приносит свои искренние извинения и интересуется — должны ли они сами наказать виновных или же выдать их вам для суда?

— Пускай в первую очередь компенсируют нашей гражданке все… причинённые неудобства, а наказание оставляем на усмотрение руководства компании, — спокойно произнёс Сергей и нехорошо улыбнулся. — Но мы проверим его исполнение.

* * *

К торговым рядам работорговцев российский отряд подходил как к вражескому укрепрайону.

— Саня, остаёшься за турелью, — распорядился Вяземский, когда БТР остановился в тесноте окраинных улиц в предместье Илиона. — Руслан — мотор не глушить, быть на связи и в полной готовности. Эриксон, Ливия — со мной.

— А… можно мне с вами? — неожиданно подала голос Татьяна.

— Вы уверены? — спросил Сергей.

— Да, — девушка непроизвольно потёрла оставшийся на шее след от срезанного ошейника. — У меня там осталась… кое-что осталось.

— Хорошо, — немного подумав, кивнул старлей. — Но держитесь рядом с нами.

Вяземский в сопровождении волшебницы, Эриксона и Татьяны выбрался из БТРа, повесил автомат на плечо поудобнее и переглянулся со спешившимся Сабелием:

— Прошу, ведите.

Спустя полчаса путешествий по рядам работорговцев Сергей решил, что ожидал чего-то куда более ужасного. Каких-нибудь истощённых и забитых невольников, грязные клетки под открытым небом, беспрерывные щёлканья кнутами и всё такое прочее.

Реальность оказалась куда более щадящей. Вместо клеток — грубоватые низкие бараки с зарешёченными окнами, где и содержались рабы. Обставлены они были аскетично, но на свинарники не походили, да и рабы впечатление узников Освенцима не производили. В принципе, это как раз было оправдано — зачем кому-то покупать истощённого и замученного доходягу? Некоторые бараки и вовсе выглядели на удивление уютно — вряд ли чем-то хуже обычных местных многоквартирных домов, пусть и с решётками и охраной. В таких обычно находились либо молодые девушки, которым была уготована участь наложниц или тружениц местных борделей-лупанариев, либо мужчины и женщины в возрасте — наверняка какие-нибудь мастера или учителя.

Вяземский сохранял безэмоциональность, осматривая барак за бараком и объясняясь с рабовладельцами. Сергей уж точно не был сторонником рабства, но и со своим уставом в чужой монастырь лезть не собирался. Он — не рыцарь в сверкающих доспехах, творящий добро направо и налево, он — лишь офицер, выполняющий поставленную перед ним задачу.

И никаких «освободить всех, живо». Мало добро сделать — часто ещё нужно разобраться с его последствиями.

Вот, к примеру, куда денутся все эти сотни человек, если выпустить их на улицы Илиона, чем займутся? Явно ничем хорошим — бродяжничеством, а может и воровством. Для только что отбившего массированный штурм города — это тот ещё «подарок». Причём в случае чего местные власти будут действовать в соответствии с законами военного времени и упрощённого судопроизводства, так что, возможно, что для многих рабов свобода могла быть мало того, что не очень-то и желанной, но и откровенно опасной.

Молчала и Татьяна, тоже не выказывая попыток творить добро направо и налево. На сколько она была моложе Сергея — лет на пять? Всё равно — одно поколение, что выросло уже в новой России. Не злое, но и не смотрящее на мир сквозь розовые очки; не циничное, но расчётливое. Умеющее ждать и, если нужно — не бить врага сгоряча, а выжидая, пока его свалит лихорадка или яд. И очень ценящее справедливость, иногда вплоть до древнего принципа «око за око».

Это хорошо? Это плохо? Нет, просто это так и есть.

Попутно Вяземский продолжал анализировать обстановку и собирать информацию. Касательно того же рабства в Империи. Вряд ли демонстрирующий довольно высокий уровень развития Новый Рим имел классический рабовладельческий строй. Вероятно, рабство в нём не было основополагающей структурой, но, тем не менее, существовало. Причём, что характерно, большая часть рабов явно представляли какую-то одну нацию — белокожие, светловолосые, крепкие.

Ливия объяснила это тем, что рабы в Империи — это в основном представители неких северных варваров. И не слишком радостно дёрнула щекой. От дальнейших расспросов Сергей решил воздержаться — про происхождение Ливии он помнил, а излишне наседать на и так, по сути, сотрудничающую лишь по своей доброй воле (и в счёт будущих расчётов) волшебницу, было бы не слишком разумным… Потому как перспектива объясняться с имперцами на своём корявом диалекте или сначала на своем корявом диалекте с Эрин, чтобы она уже нормально поговорила с кем надо… В общем, не слишком радостная перспектива.

Однако мысленную заметку Вяземский всё-таки сделал — здешний мир всё-таки не един. Если источник рабов — это какие-то северные варвары, то это означает, что в мире имеется как минимум одно сообщество людей вне Империи. Насколько это важно? Ну, как сказать… Ковровыми бомбардировками Новый Рим никто ровнять, конечно, не будет ни при каких условиях (потому как это просто неэффективно), но если имперцы станут что-то мутить, то могут обнаружить в руках своих противников винтовки и автоматы… Метод, конечно, паршивый, но если Новый Рим не станет глупить, то и жёстких мер к нему никто применять не будет.

Доверие доверием и соглашения соглашениями, а топор лучше на всякий пожарный под рукой иметь. И если придётся сделать ставку на противников Империи — варваров или нелюдей, то это будет сделано.

Нелюдей, кстати, среди невольников не находилось — ни орков, ни тем более эльфов, ни иных рас, о которых имелась информация. Насколько понял Сергей, орков в данной местности не водилось, а лесные эльфы-фейри считались данниками Империи и к обращению их в рабство официальные власти относились крайне негативно. Остальные расы тоже поблизости не проживали — и в другом мире восточная окраина самого большого государства оказалась той ещё глушью…

Не находилось пока что, впрочем, и граждан России, что вызывало двойственные чувства — с одной стороны, конечно, хорошо, что таковых нет… А с другой — это хоть и результат, но результат отрицательный. А, судя по словам Татьяны, в неволе должны были находиться ещё как минимум три человека.

Причин думать, что рабовладельцы просто скрывают их, не было — наоборот, местные, видимо, прослышав о судьбе своего более неудачливого собрата, демонстрировали всяческое старание в плане сотрудничества. Старание чаще всего выражалось в том, что Сергею уже несколько раз предлагали купить рабов с большой скидкой, а один раз пришлось и вовсе отказываться от подарка в виде молодой девушки-северянки.

Сергей на мгновение представил реакцию Кравченко на новость, что старший лейтенант Вяземский обзавёлся собственной рабыней…

Представлялась такая реакция на редкость плохо. Разведчик-то до сих пор гадал, как сильно с него будут снимать стружку за подобранную эльфийку и спонтанное сотрудничество с апостолом Эмрис, так что решил, что рабыня будет уже не просто перебором, а перебором фатальным.

Ещё спустя полчаса Вяземскому улыбнулась удача — нашёлся один землянин, попавший в имперский плен.

Правда, Сергей испытал нечто вроде разочарования — невольником оказался довольно скверно говоривший по-русски то ли узбек, то ли киргиз. Гастарбайтер в общем. Его нынешний владелец даже поначалу стал на автомате нахваливать способного и трудолюбивого раба… Но затем резко погрустнел, когда понял, что невольника у него не покупают, а просто забирают.

В отличие от Татьяны, гастарбайтер на эмоции оказался скуп, но российской армии всё-таки обрадовался, что было немудрено — пусть к тяжёлому и грязному труду, и плохим условиям жизни он был явно привычен, но, как и все свои соотечественники, наверняка делал денежные переводы домой. А из Нового Рима, к тому же будучи в статусе раба, куда и что переведёшь?

Под конвоем одного из стражников он был отправлен к расквартированной за стенами группе российских солдат. А ещё через час удалось напасть на след другого землянина — точнее, землянки.

— Месяца с полтора назад я её купил, сир, — работорговец явно чувствовал себя не в своей тарелке под немигающим взглядом Вяземского, барабанящего по рукояти висящего поперёк груди автомата. — Отряд наёмников в город забредал — вроде как с его милостью графом Туллием Варроном ходили куда-то на восток… Добычи и полона привезли мало…Считай, вообще не привезли. Только одну девку я у них и купил — одежда на ней была диковинная, но сама девка — справная…

— Куда ты её дел? — прохладно осведомился Сергей.

— Так продал я её, ваша милость! — всплеснул руками торговец людьми. — И трёх дней не прошло, как её сира Офелия приобрела для своего Дома.

— Можете объяснить, кто такая эта Офелия и её Дом? — обратился старлей к сопровождающему их офицеру местной полиции.

— Она — матрона одного из местных Домов ночи, — скривился Сабелий. — Лупанарий, по сути, только дорогой и для состоятельных господ.

— Бордель, что ли? — брякнул Эриксон.

— Дорогу покажете? — сощурился старлей.

— Разумеется, сир.

Искомый Дом ночи оказался буквально в десяти минутах езды и представлял собой довольно-таки роскошный двухэтажных особняк, окружённый небольшим садом и высоким забором.

Местная охрана попыталась было завернуть непрошенных гостей, даже углядев серые плащи городской стражи. Сабелий принялся было что-то яростно втолковывать начальнику местной охраны, но Вяземский поступил проще:

— Мы здесь с разрешения восьмой наследницы престола принцессы Афины, — сухо бросил он охранникам и внаглую попёр вперёд. — И мы пройдём внутрь в любом случае.

Слухи о людях в зелёном и так уже распространялись довольно быстро, а вкупе с именем воинственной принцессы и вовсе оказали почти магический эффект — после таких слов Вяземскому и его отряду никто и слова поперёк сказать не посмел.

Изнутри особняк производил не худшее впечатление, чем снаружи — ковры, явно недешёвая мебель, статуи и прочие украшательства, вплоть до горшков с цветами и на удивление привычного вида картин на стенах.

— Чем могу помочь благородным госпо… — выплывшая из боковой комнаты дородная мадам в пышном платье с глубоким вырезом осеклась, завидев разношёрстную компанию визитёров. А завидев серые плащи стражи и вовсе перестала лучиться показным гостеприимством. — По какому праву вы вламываетесь сюда? У нас солидное заведение, а не какой-нибудь дешёвый бордель. Покиньте мой Дом немедленно, или я буду жаловаться управляющим Гильдии!

— А ты нас не пугай, — неожиданно резко огрызнулся Сабелий. — Управляющие низложены, городом теперь правит новая глава — вассал её высочества принцессы Афины. Так что твои фокусы больше не пройдут, Офелия.

— Девушка, — лаконично произнёс Вяземский, вспоминая данное Семёновой описание внешности. — Куплена тобой два месяца назад. Чужеземка, языка не знает. Карие глаза, длинные чёрные волосы.

— А что, собственно…

— Отвечай, живо, — ледяным тоном перебил матрону Сергей. — Пока я спрашиваю тебя здесь, а не в темнице.

Даже будучи изрядно намазана белилами, Офелия ощутима сбледнула с лица — она явно почувствовала в тоне непонятного чужеземца плохо скрываемую злость. И что важнее — готовность превратить эту злость во что-то осязаемое и ощутимое. Да и известие о том, что защиты старых покровителей она теперь лишена, наверняка сыграло не последнюю роль.

— Ааа… вы, наверное, об Амели, уважаемый сир?

— Возможно, — дёрнул щекой старлей. — Я хочу её видеть. Немедленно.

— Один момент!..

Всё-таки иногда злое слово оказывается куда эффективнее слова доброго.

— Я приветствовать вас, уважа…

Со второго этажа не то что спустилась, а натурально сошла смазливая темноволосая девица лет двадцати с небольшим, одетая в нечто, больше похожее на скреплённые в паре мест два кусочка тюли, нежели на нормальное платье.

И да, на имперском она говорила с чудовищным акцентом.

— Ой. Ребята, а вы русские, да? — искренне изумилась девица, переходя на русский.

— Амели, значит? — скептически изрёк Эриксон.

— Ну, вообще-то Аня… А вы тоже в этот мир попали, да?

— Можно и так сказать, — ровным тоном произнёс Вяземский, обдумывая увиденное. Впечатление невольницы данная девица не производила совершенно, как и не выказывала никакого неудовольствия… Во всяком случае пока. — Вы гражданка России?

— Да! — с готовность подтвердила девица. — А шо? Живу во Владимирске, на Емельянова…

— Хорошо. Собирайтесь, мы за вами.

— Нууу… вообще-то у меня рабочий день ещё не кончился…

— Дамочка, мы вообще-то приехали вас из рабства спасать, — заметил Эриксон.

— Рабство? — неподдельно удивилась девица. — Что за фигня? У меня здесь солидная работа, хорошие карьерные перспективы… Мне, между прочим, уже один барон предложение сделал…

Неверов озадаченно крякнул.

— Понятно всё, — с непроницаемым выражением лица произнёс Вяземский. — Тогда один вопрос, и мы не будем больше отвлекать вас… от работы.

— Конечно. Что за вопрос?

— Кем работаете… работали во Владимирске?

— Танцовщицей в ночном клубе.

— Спасибо. До свиданья.

Старлей круто развернулся и зашагал к выходу, на ходу бросив через плечо:

— Ливия не переводи, пожалуйста. Очень рекомендую поменьше рассказывать здесь о России. К вам ещё приедут.

— А?.. Да, до свиданья… Да и чего мне тут болтать? О России тем более. Эх, вот если бы я была француженкой, можно было бы и поболтать… Заходите ещё, ребята!

Вяземский быстрым шагом вышел из Дома ночи и уже внутри «гиены» коротко и непечатно выругался.

— Освободительная миссия, мать её…

— Чего такое, командир? — поинтересовался снедаемый любопытством старшина.

— Нашли мы тут одну нашу… — хмуро пояснил Сергей. — У нас танцовщицей в клубе работала, так и здесь… по специальности устроилась.

— Как я понимаю, покидать тёплое место она не пожелала, — предположил Эмиль.

— Точно так.

— Русские своих не бросают, чего уж там, — иронично заметил Эриксон. — А как таких спасать, если они сами спасаться и не хотят?

* * *

Крайним местом, куда разведчикам следовало заглянуть, была контора того типчика, у которого Сергей отбил Татьяну. Он уже знал, что российских граждан у него больше нет, но навестить всё равно собирался.

Публий Пингус — так звали этого работорговца, и его Вяземский намеренно оставил «на десерт». Конечно, можно было сказать, что вопрос уже решён и далее обострять ситуацию некрасиво…

Вот только Сергей, несмотря на свою отходчивость и спокойствие, обладал сильнейшей злопамятностью, помноженной на обострённое чувство справедливости. Ну и на тяжёлый характер, чего уж скрывать. Гремучая смесь в общем.

— Может, всё-таки останетесь? — спросил старлей у Семёновой, когда они прибыли к месту назначения.

— Нет, — категорически мотнула головой девушка. — У меня тут… незаконченное дело.

— Хорошо, — кивнул Сергей и, немного подумав, добавил. — Тогда волосы в хвост соберите, пожалуйста. Саня, дай ей кепи и автомат с пустым магазином.

— На хрена, командир? — удивился старшина.

— Будем проводить наглядную агитацию и внушать уважение к гражданам Российской Федерации, — не слишком приятно ухмыльнулся Вяземский. — И что главное — дёшево, сердито и бескровно. Татьяна? Сможете изобразить ещё одного солдата?

— Да, конечно, — неуверенно улыбнулась девушка.

— Добро. Тогда — к машине.

К конторе Пингуса вышли, что называется, во всеоружии. Вяземский на этот раз пренебрёг шлемом, но зато не сгонял с лица кривую и довольно-таки гадкую ухмылку. Ливия как переводчик держалась чуть сбоку, Эриксон и Татьяна — позади. Семёнова повесила незаряженный автомат на плечо, как это сделал бывший ополченец, и сейчас вовсю крутила головой по сторонам.

Работорговец и его холуи заметно струхнули, узнав не только Сергея, который ранил двоих надсмотрщиков, но и Татьяну, которая теперь походила не на рабыню, а на ещё одного бойца в зелёном.

Расчёт Вяземского был до безобразия прост — местные теперь десять раз подумают о том, как обращаться с пленными землянами, если каждый освобождённый может немедленно получить оружие и затем поквитаться со своими обидчиками.

— Ваша милость… — работорговец изобразил любезное приветствие, однако актёром он был плохим. Судя по лицу, его сейчас словно бы заставляли съесть килограмм сырых лимонов и запить их стаканом уксуса. — Прошу меня простить за возникшее недопонимание между моими людьми и вами…

— Вы не у того просите прощения, — холодно и слегка брезгливо бросил Сергей. Вроде и не нахамил, и не оскорбил, а всё одно торговца людьми передёрнуло.

Однако с видимым усилием переборов себя, работорговец как мог изобразил любезную улыбку.

— Прошу простить меня, сира… Я ведь не знал…

— Спасибо в карман не положишь, — заметил Эриксон.

Ливия без колебаний перевела эту фразу. Добавив ещё и нечто, прозвучавшее вполне понятно даже для русского уха — «компенсация».

— Разумеется, разумеется… — засуетился торговец, снимая с пояса звякнувший кошель. и вытряхнул на ладонь несколько серебряных монет…

Сергей после короткого раздумья выхватил из руки работорговца увесистый кошель и протянул его Татьяне:

— Небольшая компенсация. Бери, пригодятся — скоро местные монеты будут в цене, как курс к рублю установят, — а затем обратился уже и к Пингусу. — Этого достаточно. Для начала.

Семёнова молча приняла деньги, бросив на имперца и его подручных неприязненный взгляд, и как бы невзначай поправила висящий на плече автомат. Огляделась по сторонам, а затем решительно зашагала в сторону нескольких деревянных клеток, установленных на телеги — такие, видимо, применялись для транспортировки рабов. С одной стороны — это, конечно, гуманнее, чем гнать невольников пешком, но всё равно приятного мало.

И в клетках этих как раз находились подготовленные для перевозки рабы.

— Таня! Таня! — неожиданно послышался тонкий звонкий голосок.

Семёнова переменилась в лице и метнулась вперёд. Дорогу ей было преградило двое бойцов с небольшими круглыми щитами и короткими копьями, девушка на секунду остановилась и растерялась, но затем сорвала с плечами автомат и неумело лязгнула затвором.

Получилось пусть и не слишком понятно, но откровенно угрожающе.

— Прочь! — выкрикнула Татьяна на имперском, и парочку громил как ветром сдуло — видимо, они уже были наслышаны о громовом оружии людей в зелёном.

Вяземский в два счёта оказался рядом с Семёновой, к которой из клетки тянула руки чумазая девчушка лет семи-восьми, одетая в рваную серую рубаху едва ли не до пят.

— Открыть, — приказал Сергей.

Не сказал, не попросил, а именно приказал.

И уже спустя пару мгновений радостно пищащая девочка обнимала землянку, которая гладила её по спутанной гриве чёрно-красных волос.

Вяземский слегка наклонил голову. Волосы ребёнка мало того, что были интересного цвета, так ещё и казались какими-то непривычно густыми и пушистыми — будто это была какая-то тонкая длинная шерсть, а не волосы. Сергей аккуратно отвёл несколько прядей в сторону и уже без особого удивления увидел вместо обычной человеческой ушной раковины подвижное пушистое ухо, напоминающее увеличенное в разы кошачье.

Девочка повернула лицо к старлею, и разведчик на автомате отметил более тонкие по сравнению с человеческими лицевые кости и желтовато-зелёные глаза с вертикальным зрачком.

Кажется, таких существ в Империи называли коянами…

— Привет! — радостно поздоровалась она на имперском с каким-то странным акцентом. — А ты друг Тани, да?

— Друг, друг, — подтвердил Сергей. Как ни странно, но детей никогда не пугало его холодное выражение лица. — Так значит это и есть… ваше дело?

— Я не знаю, кто она такая, но она очень хорошая, — с облегчением улыбнулась Татьяна. — Она болела сильно, а я её кое-как выходила, пока тут была…

На принятие решения старлею понадобилось только лишь доля секунды.

Вяземский нашёл взглядом переминающегося рядом с ноги на ногу Пингуса:

— Мы её забираем.

— Но, позвольте!.. — вскинулся было рабовладелец, но осёкся под колючим взглядом Сергея.

— Имеешь что-то против?

— Нет… — обречённо вздохнул Публий.

— Вот и славно. Татьяна, у вас всё?

— А… можно ещё кого-нибудь забрать? У меня тут подруги есть…

Интерлюдия

— Что-то срочное?

— Более чем. Из Особого региона поступила информация, что в плену обнаружены земляне.

— Всё-таки нашли, значит… Что ж, мы этого ожидали. Всё-таки при наличии десятков пропавших без вести кого-то римляне могли и уволочь с собой… Кто именно?

— Студентка медучилища, рабочий-гастрбайтер и… ещё одна наша гражданка. Кажется, танцовщица, но окончательный род занятий ещё устанавливается.

— Ясно… ССО уже прибыли на остров? Действовать нужно как можно быстрее, пока имперцы не решили их перепрятать или того хуже… Вытаскиваем всех, нечего нашим гражданам в плену на другой планете сидеть. Вряд ли они, конечно, расскажут что-то существенное. Но всё же…

— Так уже.

— Что уже?

— Уже вытащили.

— А эти ССО часом не оборзели, а? Я, конечно, понимаю, что они по другому ведомству проходят, но все подобного рода операции должны быть не то что согласованы с нами — проводиться исключительно с нашего ведома. Молодцы, конечно, но надо бы разобраться и сделать строгое внушение…

— Так это не ССО было — они ещё только в аэропорту выгружаются. Действовала местная армейская разведка.

— Опять разведка? Час от часу не легче… Дай-ка угадаю. Опять этот Вяземский?

— Он самый. Одну заложницу освободил силой, потом прорвался к принцессе, имел крайне напряжённые переговоры, после чего при содействии имперцев освободил ещё одного заложника. Угроза отмены перемирия возымела действие.

— А не слишком ли много себе позволяет какой-то старший лейтенант, а? Как считаете?

— Принять меры?

— Хммм… Нет. Пока нет. Если его действия нам лишь только на руку, то отстранять этого Вяземского нет смысла. Это не тот случай, когда нужны послушные, а не умные. Но внушение ему сделайте, а то он и правда что-то раздухарился: хочу — заключаю перемирие, хочу — разрываю… Направьте его энергию куда-нибудь в более полезное русло.

— Будет сделано.

— И да, вначале речь шла о трёх заложниках, но Вяземских освободил лишь двоих. Что с третьим?

— Третья — танцовщица, а возможна и жрица древнейшей профессии по совместительству. Попала в местный бордель, покидать его не пожелала.

— И её там оставили?

— Вытащить её силой?

— Да уж ещё мнения всяких девиц облегчённого поведения мы только не спрашивали — чего они там хотят или не хотят… Хотя, стоп. Она в плену, её пришли освобождать вооружённые люди… У неё там кто-то из близких в заложниках? Ей всё-таки промыли мозги? Каково объяснение?

— Сказала, что хорошо устроилась и не хочет уезжать.

— Звучит дико, но почитаешь тут результаты интернет-опроса «отдадитесь ли вы за „айфон“?» и не в такое поверишь… Тогда так. Пробиваем эту… Хари Мату и по результатам либо её немедленно вытаскиваем, либо вербуем и оставляем на месте.

— «Медовая ловушка»?

— Как вариант.

— Но что насчёт возможных утечек информации?

— А что она может рассказать? Вряд ли больше, чем пленные имперцы нам — то есть почти ничего. Если не дураки — до многих вещей дойдут сами, а до чего не дойдут — то им никакие шпионы не растолкуют.

Интерлюдия

— …Борис Сергеевич, что вы можете сказать о своей новой работе?

— Прежде всего, хотел бы сказать, что тема фантастики мне весьма понравилась, вот почему я вновь обратился к этому жанру. Однако теперь сюжет основан не на романах наших признанных фантастов, а на оригинальном сценарии.

— О, все мы, разумеется, помним тот вирусный трейлер, что появился в сети два месяца назад… Нужно сказать, что многие приняли это за реальные кадры.

— Римские легионеры на улицах современного города? Да, мне тоже показалась забавной подобная реакция. Однако ещё любопытнее было пошутить в стиле радиопьесы «Война миров».

— Можете что-нибудь рассказать о сюжете?

— Это в первую очередь будет историей о человеческих взаимоотношениях… И уже во вторую — о том, как современный российский город оказался во временах Древнего Рима. В любом случае, это крайне амбициозный и дорогостоящий проект, не имеющий аналогов в мировой киноиндустрии…

Комментарии к новости на сайте:

Ил18

8.08.2018 21:57

Обоженет! Только не Федорчук! Ещё одного розового танка я не выдержу!

Tatiana N.

8.08.2018 22:15

Скажите спасибо, что он, а не Нахалков. Хотя бы самоходных парусных баллист и римский штрафбат не увидим…

Churik

8.08.2018 23:03

С черенками от копий на слона?

cheburator

8.08.2018 23:48

Слоника жалко…

gravitonus2000

9.08.2018 00:25

Как называться-то хоть будет?

Кержак

9.08.2018 00:37

«Рим. Предстояние».

Kabistan

9.08.2018 1:06

«Цезарь. Спасибо, что живой»?

vovk

9.08.20181:21

«ЛегатЪ».

IceRain

9.08.2018 1:49

«Где-то на половине фильма появилось стойкое ощущение, что Цезаря зарежут… Так и вышло».

topdon

9.08.2018 2:01

Эй, только я один помню в трейлере орков и драконов? Я чего-то не знаю о Древнем Риме?

MarBel

9.08.2018 2:16

Забей.

al-leks

9.08.2018 2:25

Кто вообще этот трейлер помнит-то?

GreatFF

9.08.2018 2:44

Драконы нужны для того, чтобы их пилоты показали задницы, я гарантирую.

topdon

9.08.2018 2:59

Сейчас поискал тот трейлер… Такая лажа! Как же уже задолбали эти типа реалистичные съёмки трясущейся камерой. И драконы с орками там ну такое отвратное 3D, что просто жуть…

Eliseevich

9.08.2018 3:10

И какие дилетанты таких легионеров одевали? Понаберут исторических консультантов по объявлениям… Лучше бы настоящих реконструкторов позвали. Ну откуда там алебарды и арбалеты? Чего не с мушкетами тогда?

Физицист

9.08.2018 3:13

Гуано будет. Как пить дать.

Черный

9.08.2018 3:22

Господа! Пора признать, что наш отечественный кинематограф не может в нормальную фантастику.

tyha1959

9.08.2018 3:30

А что он вообще может-то?

v53993

9.08.2018 3:45

Отечественный кинематограф не умер — он просто так выглядит.

tyha1959

9.08.2018 3:47

И пахнет.

Скрыто ещё 516 комментариев.

Комментарии временно отключены.

Администрация сайта приносит свои извинения, но настоятельно рекомендует вести себя корректно и не допускать оскорбительных высказываний в отношении российского кинематографа. Пусть даже и заслуженных.

Новостная сводка

«Федерация наносит ответный удар».

В ходе учений «Космос-2018» Воздушно-космические силы Российской Федерации уничтожили выработавший свой ресурс метеорологический спутник новейшей ракетой зенитного комплекса С-500. Официальный представитель Госдепа США крайне резко прокомментировал данную новость, так как «подобные действия несут угрозу всему международному сообществу спутников на околоземной орбите», конец цитаты. Это заявление звучит особенно неоднозначно в связи с нашумевшей неудачей по испытанию новейшей американской противоспутниковой ракеты, разрабатываемой в рамках американской системы ПРО. Напомним, что неделю назад противоракета SM-3 по ошибке уничтожила канадский спутник связи…

* * *

«Замедление продолжает ускоряться»

С таким заголовком вышел известный британский таблоид, рассказывая о продолжающемся экономическом кризисе. Прогнозы о росте ведущих экономик Европы не оправдались — вместо спрогнозированного роста в 3,7 % наблюдался спад, составивший порядка 1,1 %. Так же не оправдались и прогнозы в отношение России, которая, несмотря на не полностью отменённые санкции, вместо спада продемонстрировала хоть и незначительный, но рост. Эксперты связывают это с тем, что основной вклад внесли предприятия ВПК, а также кратковременный скачок цен на нефть, продолжающийся уже пять месяцев.

* * *

«Россия — родина слонов?»

Российские учёные заявили о фундаментальном открытии, которое позволило им продвинуться в одном из самых амбициозных проектов в современной биологии — попытке клонирования мамонтов. Подробности не разглашаются, но тот факт, что о воссоздании вымерших видов в рамках проекта «Плейстоценовый парк» заговорили даже в руководстве Российской академии наук, свидетельствует о…

* * *

«Гибридные войны. Теперь и за пределами Земли».

Несмотря на очевидную нереальность фотографии с изображением «вежливых людей» на фоне марсианских пейзажей или пролетающих драконов, за рубежом подобные материалы вызвали немалый ажиотаж. Появились и начали муссироваться слухи о том, что Россия имеет силы и средства для ведения межпланетных завоеваний, путешествий в параллельные миры и даже во времени. Официальные лица западных стран никак не прокомментировали данные заявления, в то время как на официальном аккаунте МИД России в «Твиттере» появилась «фотожаба» с изображением Министра иностранных дел, пожимающему руку эльфийскому послу, а на аккаунте Министерства обороны были выложены кадры из фильма «Звёздный десант», оформленные как новости об авиаударах российских ВКС по позициями радикально настроенных гигантских насекомых.

* * *

«На страже Империума».

В очередном конкурсе эмблем, проведённом Министерством обороны РФ на своём сайте, неожиданно победил символ вымышленной вселенной «Вархаммер» — аквилла (стилизованный чёрный двуглавый орёл — символ Империи людей). На этом фоне пользователи интернета начали задавать множество вопросов:

— как скоро аквиллы появятся на российской военной технике наравне с красными звёздами?

— правда ли, что дизайн экипировки «Ратник» скопирован с обмундирования Имперской гвардии?

— будут ли срочники принимать участие в Великом крестовом походе человечества во имя объединения Галактики или же будут задействованы лишь контрактники?

— будет ли Инквизиция сформирована как отдельное силовое ведомство, или станет результатом ребрендинга ФСБ?

— каковы будут критерии отбора в имперские комиссары? Можно ли будет учинять расстрелы трусов и паникёров самолично или же только посредством вышестоящих органов?

Официальный представитель Министерства обороны с пониманием отнёсся к юмору пользователей, заявив, что это демонстрирует лишь непрекращающийся интерес к военной службе и не сомневается, что даже столь оригинальные подходы не должны исключаться при формировании позитивного имиджа современной российской армии.

«А сомневаться вообще контрпродуктивно», — написал официальный представитель. — «Ибо сомнения порождают ересь, а ересь порождает возмездие».

Сергей Вяземский

Временный опорный пункт российских войск разместился к югу от Илиона за границами посада. Танк Т-72, бронемашина «Тигр», «Град», десяток «Уралов» и камазов, по паре «тунгусок», «акаций» и БМП-3. По местным реалиям — натуральная группа армий «Центр».

Место выбрали с умом — на небольшом возвышении, обеспечивающим артиллерии контроль над местностью, и неподалёку от луга, где приземлялись вертолёты.

Сборная тактическая группа, конечно, была явно избыточной по силе, но за неимением иной практики приходилось действовать как при наличии серьёзного по меркам Земли противника. Бронетехника, артиллерия, зенитное прикрытие, припасы, оборудование позиций — всё по науке. И к тому моменту, когда к опорному пункту прибыла машина Вяземского, техника уже успела закопаться в землю, а личный состав приступил к разгрузке грузовиков.

Впрочем, осмысленная деятельность на опорном пункте начала стремительно затухать с появлением Сергея, когда из его БТРа высыпалось нечто, скорее напоминающее цыганский табор, нежели разведотряд.

В число подруг Татьяны помимо маленькой кошкодевочки вошло ещё две девушки-северянки примерно её возраста, похожие как сёстры, и черноволосая женщина постарше — лет тридцати с небольшим. Решение освободить всю эту компанию из рабства далось Вяземскому легко и непринуждённо, чего нельзя было сказать о решении брать их всех с собой. Бывшим рабам, а ныне свободным людям, в Илионе податься было особо некуда.

Вяземский знал, что прибытие местных жителей не в статусе взятых в плен начальство вряд ли обрадует. Однако решил, что и так уже нагрёб на себя много чего и хуже уже вряд ли будет. В Илионе бывшим рабыням делать нечего, а так хоть как-нибудь при деле смогут устроиться…

В общем, если что — ссылаться на тот же научный подход. Вроде как дополнительная контрольная группа. Не поверят, конечно, но хоть какая-то более-менее логичная отмазка. В таких делах не требуется врать искусно — требуется хоть немного прикрыть собственную наглость…

На импровизированном КПП затормозивший БТР встретила пара молодых контрактников — явно из тех срочников, кому предложили остаться в армии после Владимирского инцидента ради сохранения секретности. Подход оказался хорош — всем так и так намекали, что за пределы города им теперь выезжать не рекомендуется, а раз так, то лучше уж иметь стабильный заработок.

— Ваше воинское звание, цель прибытия, — осведомился солдат у вылезшего из бронемашины Сергея.

— Старший лейтенант Вяземский. Кто тут у вас старший?

— Ты, значит, Вяземский будешь?

Разведчик обернулся и тут же вытянулся по стойке «смирно», узрев перед собой крупного седого офицера в обычной полевой форме, но с генеральскими звёздами на погонах и в генеральской же фуражке.

— Товарищ генерал-лейтенант!..

— Вольно, старлей. Вершинин, Михаил Павлович, нынешний командующий ограниченным контингентом российских войск на Светлояре. Тебе известен как товарищ Первый… Эт-то что ещё такое?..

Генерала прервало появление из БТР освобождённых рабынь во главе с Татьяной, которые «щеголяли» запасной «флоровской» формой из подменного фонда. Их прежние обноски лейтенант хотел сжечь из санитарных соображений, но туземки вцепились в свои тряпки мёртвой хваткой, а Татьяна заверила, что вшей и блох ни у кого нет.

— Освободили из плена гражданку России, товарищ генерал-лейтенант, — по возможности бодро отрапортовал Сергей. — И некоторое количество местных в рамках научных изысканий…

— Научные изы… Не понял. Старлей, ты что несёшь?

— Здравствуйте! — на выручку Вяземскому пришла Татьяна, бросившаяся к генералу. — Спасибо вам всем огромное! Если бы не Сергей, я не знаю, что бы с нами там было! И это я попросила с собой и других забрать — понимаете…

— Тихо, тихо, девушка, — произнёс Вершинин. — Ничего, не благодарите — работа у нас такая — нечего за неё благодарить. Из Владимирска?

— Да, — вздохнула Семёнова.

— Ну, ничего, всё уже позади, только не волнуйтесь…

Из «гиены» с радостным воплем выпрыгнула кошкодевочка, но оглядевшись и увидев вокруг совершенно незнакомую обстановку, испуганно ойкнула и на всякий случай спряталась за спиной Татьяны. Осторожно посмотрела на генерала, вежливо сняла с головы позаимствованное у Вяземского кепи и старательно выговорила:

— Равстуйте, сир.

— Здравствуй, — Вершинин сразу же подметил нечеловеческую природу девочки, но удивления не продемонстрировал. — А ты у нас кто?

Вряд ли коян поняла вопрос, но смысл уловила и потому ответила:

— Миа.

— Я… я её в лагере встретила, выходила, — торопливо произнесла Семёнова. — Вы только не выгоняйте их всех, товарищ генерал. Пожалуйста! Эйла и Ясмин откуда-то с севера, Дэрья — с юга… Им же совсем идти некуда, а вокруг война…

— Ладно уж, — отмахнулся Вершинин. — Поможем, куда мы денемся… Работа такая. Давайте вот туда — к медпалатке. До обеда ещё два часа, так что потерпите немного.

— Спасибо вам огромное!

— Ничего, ничего…

Генерал проводил взглядом уходящих девушек, потом перевёл взгляд на Сергея и неожиданно усмехнулся.

— Что ни новость от тебя, старлей, то бабы какие-нибудь… Жрицы, принцессы…

— Здравия желаю, товарищ генерал-лейтенант! — бодро козырнул подошедший в сопровождении Ливии Эриксон.

— Здравия желаю. Хм… Знакомое лицо… Молдавия?

— И Молдавия тоже. Эриксоны мы, тарщ генерал, — ухмыльнулся бывший ополченец. — Неверов Алексей Анатольевич, если по паспорту.

— Эриксон? — тоже усмехнулся Вершинин. — А, может, сразу Моторола?

— Да куда уж нам — простым взводникам, до самого наркома Новороссии…

— Ясно. А это кто — ещё одна освобождённая рабыня? — указал Вершинин на магичку.

— Ливия, — лаконично отрекомендовалась волшебница.

— Маг-переводчик из местных, — объяснил Вяземский. — Изъявила желание сотрудничать.

— Да-да, изъявить, — скучным тоном произнесла девушка. — Только не забывать о награде.

— О какой награде идёт речь? — тут же насторожился Вершинин.

— Я желать поступить на службу Федерации, как вольный маг.

— Да хоть прямо сейчас, если хотите. Федерации… нужны маги.

— Хотеть, — заявила Ливия.

— Но в начале я выслушаю доклад старшего лейтенанта Вяземского. Хорошо?

— Хорошо, — кивнула волшебница и отправилась обратно к «гиене». — Тогда я немного поспать.

— Эриксон, ты тоже иди пока что, — обратился к Неверову Сергей. — Отгоните БТР, посмотрите что тут нам из запасов может понадобиться и отдыхайте.

— Понял тебя, командир.

Генерал и Вяземский отошли чуть поодаль.

— Текст соглашения в БТРе остался, — немного запоздало спохватился разведчик. — Принести?

— Позже.

Ну, позже, так позже.

— Воздух тут хороший, — неожиданно произнёс Вершинин. — И тепло. Чисто курорт — даже после Кавказа. Осколок в боку с Первой Чеченской ноет, а тут перестал почему-то… Что думаешь о девчонке-колдунье? Этот её магический перевод… Она, часом, мысли наши не читает? Или, того гляди, даже управлять станет…

— Маловероятно, — подумав, ответил старлей. — У меня вообще такое ощущение, что они с наставником нас дурят и язык даже магией выучить невозможно… Ну, а в целом — самые настоящие маги они — жадные до знаний. Наставник её за мой планшет явно готов был правый глаз себе выколоть. С местной магической иерархией ещё не всё понятно до конца, но похоже, что такой простолюдинке как Ливии светит до конца жизни на полях агрономией заниматься да мелкие болезни лечить. А она явно хочет больше.

— Амбиции и классовое неравенство, — хмыкнул генерал. — Знакомая история. Но ты лично ей доверяешь?

— Более-менее, — пожал плечами Сергей. — Вряд ли наша встреча на дороге была подстроена… В любом случае — лояльные маги нужны.

— Ясно. Что ещё расскажешь?

— Это у меня такой доклад вольный получается? — уточнил старлей.

— Официальную бумажку потом накатаешь, — отмахнулся Вершинин. — Сухие строчки — после, а сейчас мне нужно твоё субъективное мнение.

— О чём именно, товарищ генерал?

— О ситуации.

Расплывчато. Даже слишком расплывчато. И о чём же говорить-то?..

— Ситуация… непростая, — осторожно начал Вяземский. — Конфликт развязал Новорим, но не весь Новорим хочет с нами воевать.

— А что насчёт тех, кто на Владимирск налёт устроил и сейчас в округе бузит?

— Владимирск атаковали с подачи некоторой части аристократии — тех ещё авантюристов. А сейчас в округе неспокойно — те, кто раньше отсиделся, да бандиты всякие с мародёрами решили воспользоваться бардаком и безвластием. Принцессе Афине сейчас с нами воевать не с руки — ей бы со своей пятой колонной справиться…

— Принцесса. Что можешь о ней сказать?

— Молодая, храбрая. В ночном бою в первых рядах рубилась. Благородная. Чужое и своё слово ценит. Как лично мне кажется — вменяемая. Хоть может и мечом махать, но старается вести диалог.

— Как отнеслись к версии, что Россия и Новорим — двоюродные братья? — усмехнулся Вершинин.

— Я бы сказал… с облегчением.

— Поясни.

— Это же Рим, товарищ генерал, хоть и другого мира и времени… Для них есть просвещённый цивилизованный Рим и разной степени немытости варвары. И с варварами нормальных переговоров они вести не станут и не смогут. А так для них есть шанс сохранить лицо, признав нас равными себе.

— Поправка в меморандуме о том, кто должен вести переговоры. Кто на ней настоял — принцесса?

— Нет, Эрин.

— Апостол, гхм, смерти?

— Богини смерти, — уточнил Вяземский.

— И в чём, по-твоему, её интерес в таком поступке?

— Не могу знать, товарищ генерал.

— А если подумать? Ты сейчас эту Эрин знаешь лучше любого из нас, а информация нужна быстро — времени на долгое наблюдение нет.

Сергей задумался.

— Вот кто она вообще такая? — продолжил тем временем Вершинин.

— Чёрная жрица, двенадцатый апостол богини Эмрис, — на автомате произнёс старлей.

— Звучит внушительно… Только что это означает? Кто она — какая-нибудь архижрица Сатаны, бродячая проповедница, шериф или ещё кто?

— Насколько я понял местный культ Смерти — это явно не сатанизм, — произнёс Вяземский. — Скорее он сводится к тому, что все люди смертны и за свои поступки надо отвечать соответственно. Не религия, а скорее философское учение. Даосизм там, или ещё какая махаяна. И Эрин в таком случае не жрица, а что-то вроде Конфуция в юбке… Гхм. И с мечом в руке. Такой вот странствующий проповедник.

— Содержательно, — дёрнул щекой генерал. — Но как это проясняет её мотивы?

— Эрин говорит, что таким образом развлекается. Для местных версия почти идеальная, потому что они считают её бессмертной ведьмой, живущей двенадцать тысяч лет и в одиночку побивающей целые армии…

— Мда, дело ясное, что дело тёмное… И как думаешь, насколько это правда?

— Возраст проверить возможности, естественно нет, а в бою… Насчёт армий, конечно, преувеличивают. Очень преувеличивают. Но Эрин явно сильнее любого обычного человека и голыми руками может человек десять положить. С оружием — и все сто. Это местных — насчёт наших сил ничего сказать не могу. Вряд ли ей по зубам танк, но вот убить пехотинца — для неё почти развлечение.

— А она развлекается?

Упивается ли Эрин своей силой и убийствами? Вряд ли. На одуревшего от крови берсерка в ночном бою она походила мало — боец, опасный и не лишённый куража, но не спятивший маньяк.

— Я бы не сказал… — Сергей чувствовал себя не слишком уютно. Сухой официальный доклад, полный канцеляризма — это его стихия, ровная и привычная. Но генералу явно требовались личные наблюдения, которые ни в каком докладе толком не опишешь. — Она выглядит на двадцать лет и ведёт себя на двадцать лет. Когда — весело, когда — серьёзно. Больше весело, конечно — даже когда, гм, рубит врагов. Что ещё сказать-то? Я ж её знаю всего один день, товарищ генерал.

— А говоришь так, будто этот день длится уже не первую неделю… Хорошо, с этой Эрин ещё разберёмся. С прочими бабами вроде бы тоже… А что вообще можешь сказать по местному населению? Настрой, отношение, мнения. До социологических опросов ещё далеко, а ты ж у нас разведка — тебе глазастым и наблюдательным по должности положено быть.

— Население настроено достаточно лояльно.

— Серьёзно? После того, как мы артиллерией размазали тысячи их сограждан по окрестным полям?

— Серьёзно. Эти сограждане и между собой режутся с неменьшим азартом. Война, в том числе между теми же феодалами — здесь, кажется, вполне привычное явление, — Вяземский слегка усмехнулся. — Для некоторых мы сейчас — просто ещё одни союзные варвары, а для некоторых — так даже и вовсе свита апостола смерти. Дикая охота, так сказать. Эрин знают, нас — нет, поэтому в глазах местных это не она с нами, а как бы мы при ней получаемся. Вообще, она вроде как в ознакомительных целях решила к нам присоединиться, а вот та же Ливия желает служить официально. Думаю, можно и просто рекрутов из местных завербовать, если возникнет потребность. Хотя, того факта, что мы покрошили несколько десятков тысяч их граждан и правда так просто со счетов списать не выйдет…

— Кстати, это же Империя — монархия, то есть. И вокруг графы-бароны. А у нас республика… На словах хотя бы. И как на это реагируют?

— Совершенно спокойно, товарищ генерал. Повторюсь — это всё-таки Рим. Насколько узнал, даже здесь в Новориме были продолжительные республиканские периоды. Так что для местных наш строй может и архаика, но не дикость. Я бы вообще сказал, что при слове «республика» у местных в глазах появляется ностальгия, как у нас при слове «СССР».

— Любопытная мысль, — усмехнулся Вершинин. — Кстати, какие-нибудь артефакты встречались?

— Виноват, товарищ генерал?.. — Сергей подумал, что ослышался. — Артефакты? Магические?

— Магические артефакты — это просто и понятно. Эскалибуры всякие, кольца всевластья и прочие посохи… За этим тоже, кстати посматривай, но я вообще-то не об этом, а о чём-то из нашего мира — машинах, винтовках, самолётах… Даже солдатский ремень, кирзовые сапоги и алюминиевая ложка. Короче, любая вещь, нехарактерная для наблюдаемого уровня цивилизации и науки.

— Имеете в виду трофеи после нападения на Владимирск? — версия была откровенно слабой, но другой у Вяземского сейчас не было — трудная ночь не способствовала ясности мыслей.

— Нет, старлей. Я имею ввиду следы, хм, прогрессорства. Видишь ли, в чём дело… Портал в этот мир уже открывался — советскими учёными в пятидесятых. И с того момента здесь могло остаться что-то. Или даже кто-то.

Сергей подобную информацию воспринял спокойно… Внешне. Да и внутренне, в принципе, тоже — устал уже просто за минувшее время удивляться уже чему-либо. Затерянная советская экспедиция в мире меча и магии? Эка невидаль…

— Ясно, раз молчишь — значит не заметил ничего такого, — заключил Вершинин. — Но впредь посматривай. Понял, старлей?

— Так точно, товарищ генерал!

— Добро. Тебе и твоим парням час на отдых и сборы, а после поедем смотреть на эту твою принцессу… И что ты как раздолбай-то ходишь? Кепки нет, так хотя бы каску надел.

— Виноват!.. — шлем старлей оставил в БТРе, а кепи одолжил Мие, да и забыл про неё.

— На вот, — Вершинин неожиданно стянул с головы свою генеральскую фуражку и натянул её на Вяземского. — Чтобы местные видели, кто у нас тут главный дипломат, а не просто солдат. А то ж мы тут все зелёные, как жабы — хрен отличишь рядового от полковника… А фингал-то под глазом откуда?

— Боевая травма, — невозмутимо ответил старлей.

Не признаваться же в самом деле, что по роже съездила одна из амазонок принцессы? Всё ж таки не прожжённый и опытный боец — вот и растерялся, когда налетела девушка, пусть и в доспехах. Вот был бы при ней хотя бы нож — другое дело…

— А разве не вы теперь будете вести переговоры, товарищ генерал? — осведомился Сергей, поправляя фуражку, которая оказалась даже чуть великовата, но в целом впору.

— Моё дело — общее руководство, — хмыкнул Вершинин. — А вся текучка — дипломатическая в том числе — на других пусть висит. Имя твоё, как представителя контактной группы, в меморандуме записано? Записано. Вот и продолжай действовать дальше вплоть до особого распоряжения. Светлояр — направление важное, но не приоритетное, так что лично министра иностранных дел можешь не ждать.

Шари

Шари было совестно, но после ночного подъёма и многочасового бдения подле лекарского храма хомори, пока на стенах города гремела битва, силы покинули сильвану[1]. Так что половину следующего дня она провалялась во всё той же лечебнице — ранение всё-таки давало о себе знать.

Впрочем, за это время девушка смогла хорошенько взвесить и обдумать ситуацию, в которой она оказалась.

На Шари повис немалый долг — гири[2] такой величины, что для решения надо было, по-хорошему, созывать совет старейшин, а то и нескольких кланов.

Дракон испепелил племя Сангара кроме неё одной, что махом поставило фиари перед двумя путями.

Первый — добровольно уйти из этого мира вслед за сородичами, предав память племени забвению. Но это всё-таки неблагое деяние — так поступали последние из родов, что запятнали себя страшными грехами и преступлениями. Сангара были славным и добрым племенем, ведущим свой род со времён Белой Тишины. Предать память предков лишь из-за собственной трусости и слабости? Немыслимо. В таких делах слабый должен стать сильнее, а трусливый — смелее. И никак иначе.

Значит, второй выход — участь плакальщицы. Оплакать кровавыми слезами врага, свершить возмездие и получить право восстановить едва не угасший род. Ну или умереть, пытаясь это сделать — такое предки простят и поймут.

Однако же не получилось. Враг повержен, отмщение свершилось. Вот только свершилось оно не Шари, а чужаком. Даже не фиари, а хомори — человеком. Он выплатил долг Шари, но сам долг никуда не исчез, и теперь фиари была должна человеку. И долг этот не из тех, что можно отдать золотом или чем-то другим, что ценят люди.

Да и хватило ли бы того же золота? Может, этому человеку оно и вовсе без надобности. Не из здешних земель он, незнакомец — в местных краях люди не носят таких зелёных одежд. Но зелёный цвет — это хорошо, это символ леса и жизни…

А, может, это знак?

Люди в зелёном — не разбойники явно. Воины! При них железные колесницы и смертоносная магия. В бой их ведёт чёрная богиня — одна из посланниц мира мёртвых. Ан-Хак — Та, Что Благородных Кровей — существо, древнее людей и фиари, жившая ещё до Белой Тишины.

Фиари — по натуре своей не воины, а охотники. Но и путь воина — это достойно. Дыхание каждого живого существа — единственное в своём роде, убить зверя на охоте — всё равно что убить фиари… Но это не повод не проливать кровь, питаясь лишь травами и кореньями. Великий Дух Торнат создал этот мир таким, каким он должен быть, и не смертным идти против божественной воли. Если мир живёт по законам вечной охоты, то так тому и быть. И если у тебя есть силы отнять жизнь зверя, то и забрать жизнь фиари или человека — не намного труднее.

Конечно, если это будет угодно Великому Духу.

Чего же тогда могут желать воины, вроде людей в зелёном? Вряд ли золота и богатства — истинному воин такое претит. Что же тогда? Конечно же слава и почёт, добытые в сражениях. Ну и как таким возвращать долг — золотом, что ли? Чушь. Продемонстрировать собственную славу и доблесть? Мысль хорошая. Вот только как это сделать перед тем, кто способен убить дракона? Тут разве что в ученики попроситься и смиренно просить научить бить летающих огнедышащих зверей…

Хм. Хм! А ведь это выход!

Чем вернуть долг воину? Ну конечно же достойной службой! Люди ведь издавна ценят меткость лучников-фиари, их непревзойдённое умение биться в лесу и способность читать следы, хоть четвероногих созданий, хоть двуногих. И фиари незазорно — ремесло славное и достойное. Тем более, что служба Империи для члена племени длится лишь пять кругов — обычное дело для данников, но не граждан Рима.

Вот только даже пять кругов службы за посмертие целого племени — это очень-очень мало. И даже пять раз по пять. Но и всю жизнь ведь не прослужишь — люди живут меньше фиари, но пока человек умрёт, и служба окончится, обычным путём племя уже не восстановить будет. Хоть для женщин леса и в пятьдесят кругов рождение ребёнка хоть и поздно, но не редкость, но всё-таки…

Да и может ли вообще Шари восстановить своё племя? Не в прямом смысле, а по законам охоты — о том, чтобы из племени выживал лишь один фиари, ей доселе даже в легендах слышать не доводилась. Всех легенд она, правда, не знала — это удел Хранительниц Правды, но и в знаемых ничего подобного не было. Либо уж всё племя под корень, либо оставались несколько фиари, что выкликали промеж собой нового вождя или же наследовали власть по закону. А как быть ей, Шари? Это значит на поклон к Хранительницам и старейшинам других племён идти надобно, и всяко не прозываться родовым именем. А то спросят её — а где твои родичи, а с кого нам в случае чего ответ держать за твои поступки? А их и нет. И что это за племя тогда такое — всего из одной охотницы?

Мучилась такими вопросами Шари долго. А ещё не на шутку тревожилась, что пока она тут отлёживается, то люди в зелёном могут уйти куда-нибудь далеко-далеко и найти их потом будет совсем не просто. Что в случае чего она их найдёт — Шари не сомневалась. Тут уже вопрос чести, а не времени или сил, что придётся потратить — надо будет, и она пройдёт до края мира и даже дальше…

Но и восстановить силы совершенно необходимо. Много ли толку будет, если она свалится посреди человеческого города без сознания от слабости? Не говоря уже о том, что людям в зелёном может просто не прийтись по нраву какая-то полумёртвая слабачка…

Столько вопросов и мыслей… И как тут разобраться-то? От мыслей голова просто кругом идёт…

Шари приняла сидячее положение, с самым мрачным видом обхватив колени.

— Тебя что-то тревожит, девочка? — одна из жриц подошла к хмурой фиари.

Девушка поколебалась… и неожиданно даже для себя начала рассказывать. Без лишних подробностей, конечно — жрица хоть и добра к ней, но она всё-таки человек. Поэтому может не понять всех тонкостей законов и обычаев фиари. Да и делиться об уничтоженном доме и семье… Слишком уж личное это для фиари — такое каждому не расскажешь. Поэтому Шари ограничилась историей о том, что её спасли люди в зелёном, и что она теперь хочет им отплатить.

— Дикая Охота Эрин, — понимающе кивнула жрица. — Только Её милостью, да с помощью Её Высочества принцессы Афины город и отстояли. Как раненых станет меньше, так непременно будем молиться о их здравии… Не только ты — очень многие теперь обязаны им жизнью.

— А люди в зелёном — кто они? — уточнила Шари. — Эрин… Чёрная жрица? Мы знаем такую как она под именем Ан-Хак. И значит, люди в зелёном — это её дружина?

— Пожалуй, — не слишком уверенно ответила женщина. — Я не расскажу тебе многого — мы врачуем тела и помогаем бедным, а не тратим время, размышляя о высших сущностях… Но вряд ли Дикую Охоту будут интересовать деньги — они ведь свита апостола смерти.

— Они — воины. Что если предложу я им свою службу? — спросила Шари. — Я молода, даже по меркам вашим, но охотиться и сражаться умею.

— Это достойное решение. Но что же тогда тебя тревожит, девочка?

— Так вышло… — девушка помрачнела. — Долг мой перед чёрной жрицей и её Дикой Охотой слишком велик. Но служить им многие десятки кругов…

— Да, я немного знаю ваши обычаи — ты молода, поэтому должна будешь стать матерью, прежде чем выберешь свой земной путь… — женщина задумалась, а затем улыбнулась. — Но в чём трудность? Ведь можно не взваливать всё на себя — присягни им как вассал. И если уж не сейчас, то позже ты или твои потомки вернут долг.

— Вассал? А что это значит?

— Эм… Как бы это объяснить… Ну, это можно сравнить с семьёй — кто-то старше, кто-то младше, младшие подчиняются старшим.

— Как семья, — сосредоточенно повторила уже не столь мрачная, но всё ещё задумчивая Шари. — Я поняла. Спасибо тебе.

[1] Сильван — (лат. «из лесов») — божество-опекун из древнеримской мифологии. В Новориме так нередко называют лесных фейри.

[2] Гири (фейр. кхири) — собственно, долг.

Сергей Вяземский

Однако к принцессе отправились не через час, а уже ближе к вечеру — пока пополнили на всякий случай запасы, пока получили указания от командования, пока элементарно пожрали… И пока освободилась от дел сама Афина — связь с ней установили посредством оставшегося в городе экипажа Олега.

— Принцесса в наших чинах разбирается? — поинтересовался Вершинин, пока разведчики ехали в БТРе к городу.

— Никак нет.

— Вот и замечательно. Значит, представлять ей меня надобности нет.

Генерал присоединился к маленькому отряду старлея не один, а как подобает всякому генералу — со свитой. Правда, на этот раз обошлось без адъютантов калибра «эйполковник» — Вершинина сопровождала троица лейтенантов, похожих как братья. Не в прямом смысле, но близко — у всей троицы выражения лиц были из разряда «сами шуток не понимаем и другим шутить не даём». Они не болтали, не курили и не филонили: просто какие-то новейшие разработки отечественного ВПК — солдаты-киборги, а не обычные люди. Один был одет в простую полевую форму и изображал из себя писаря-адъютанта с планшетом, а двое других были экипированы как охрана. Причём вооружены были даже не новыми АК-12, а спецназовскими АЕКами.

— Разрешите вопрос? — произнёс Вяземский.

— Почему не представлять? — будто прочитал мысли старлея генерал. — Стану представляться — придётся объяснять разницу в наших с тобой званиях. Ты кто будешь, старлей? Полусотник, ну пусть даже сотник, если смотреть не по званию, а по должности. А я? Не меньше чем десятитысяцкий, получается — темник натуральный. И любой нормальный человек тут же задастся вопросом — а с какого перепугу с их стороны переговоры ведёт целая принцесса, а с нашей — офицер невысокого ранга?

Вяземский признал, что в подобной тактике есть своя логика. Как и в том, что в случае чего виноватым опять же окажется он — офицер невысокого ранга, которого будет не так жалко списать. Не потому что за спиной Сергея стояло такое уж людоедское и жестокое государство, а потому что интересы страны всегда стояли куда выше одного, пусть даже и полностью верного ей человека.

«Гиена» въехала в город через расчищенные от заграждений и трупов южные ворота, где произошли самые ожесточённые столкновения во время ночного штурма. Однако дальше БТР направился не к магистрату, что находился в центре города, а к одной из близлежащих площадей. Бронемашина остановилась в переулке, а дальше разведчики направились уже пешком, потому как площадь оказалась заполнена большим количеством горожан.

В глаза сразу же бросились деревянные подмостки в дальнем краю площади и цепочка городских стражников, сдерживающая шумящую толпу.

На возвышении, перед деревянными колодами находилось полтора десятка стоящих на коленях полуголых мужчин, со связанными за спинами руками. Рядом же находились трое крепкого вида мужиков в белых балахонах и глухих шлемах с витыми массивными рогами по бокам. В руках они держали внушительных размером тяжёлые секиры — пожалуй. даже натуральные бердыши с лезвием сантиметров в шестьдесят длинной.

Принцесса Афина не собиралась миндальничать с мятежниками, глава местной «полиции», Павел Номиций, своё дело знал, а в условиях чрезвычайного положения судопроизводство значительно ускорилось, так что казнь первых мятежников состоялась уже в вечер первого дня после штурма.

Разведчики с помощью первых же попавшихся стражников протолкались через толпу поближе к постаменту, дабы пронаблюдать всё происходящее из первых рядов. Не в силу какой-то кровожадности — Вяземский просто посчитал, что информацию о местных порядках и нравах нужно собирать постоянно. Вершинин эту инициативу явно поддерживал.

Конечно, столь быстро допросить и установить вину можно было лишь для какой-нибудь мелкой, но основательно провинившейся сошки, которую и казнить не жалко.

Имел ли Вяземский что-то против публичных казней? Ничуть. Другой мир, другие нравы. Тем более, что атаковавшие город мятежники уж всяко не были невинными агнцами и своё наказание вполне заслуживали. Возможно, это и было негуманно, но уж не более негуманно, чем участь горожан, которая ожидала бы их в случае захвата города.

К возвышению проследовала принцесса в сопровождении почётного эскорта дюжих воительниц и скромно одетого парня с чем-то вроде папки в руках. Афина остановилась чуть поодаль, а её спутник взошёл на возвышение, открыл папку и зашуршал бумажными листами. А затем приложил ладонь к горлу, неожиданно громко прокашлялся, и его голос, явно усиленный магией, разнёсся над всей площадью:

— Жители славного Илиона, — уже привычно забормотала перевод Ливия. — Здесь и сейчас по закону Новоримской Империи и по слову восьмой наследницы имперского престола принцессы Афины Октаво будет свершено правосудие над преступниками, прегрешения коих тяжелы и ужасны. А именно…

Далее глашатай поименовал каждого из приговорённых, вменив им в вину разбой, грабежи, убийства свободных граждан, посягательство на жизнь имперских военнослужащих, посягательство на честь свободных женщин и мятеж.

— Согласно кодексу Тиберия, карой за подобные преступления является только смертная казнь! Поскольку осужденные не принадлежат к титулованному или нетитулованному нобилитету, им оказана милость, и распятие заменено усекновением головы. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит!

Каждый из палачей сделал по пять ударов топором, и в считанные минуты казнь была окончена. Горожане, негромко переговариваясь между собой, начали расходиться. По ним нельзя было сказать, что они как-то бурно радовались отрубленным головам или бесновались от вида крови, но ворчание толпы было одобрительным — горожане Илиона явно считали, что осуждённые вполне заслужили подобную участь.

Вяземский за действом наблюдал спокойно, без особых эмоций. Казнь есть казнь, смерть есть смерть.

— Как впечатления? — осведомился Вершинин.

— Никак, — равнодушно пожал плечами Сергей. — Они в своём праве.

Что тут сказать-то? Между смертельной инъекцией и отрубанием головы разница не так уж и велика. И уж всяко лучше так, чем побивание камнями толпой. А казнь как таковая… Этим на Земле промышляют и вроде бы тотально гуманистические и чудовищно демократические страны. А другие сажают массовых убийц и террористов в одиночные камеры санаторно-пятизвёздочного типа, да ещё и планируют со временем выпустить. Так что казнь — это, конечно, не совсем хорошо. Но иногда такое наказание более чем оправдано.

Разведчики подошли к Афине.

— Ваше императорское высочество, — осталютовал Сергей принцессе.

— Сир Вяземский.

Ливию и Эриксона она уже сто раз видела до этого момента, а одетый в простой полевой камуфляж и сменивший генеральскую фуражку на чёрный берет Вершинин явно не заинтересовал высокородную особу. Да и, признаться, на фоне разведчиков, экипированных в яркую новенькую форму, генерал смотрелся откровенно бледно, а звёзды на погонах принцессе мало что говорили.

— Прошу принять извинения за несколько чрезмерные действия в отношении ваших воинов, — тщательно взвешивая слова, произнёс Сергей.

Тут ведь такое дело — раз уж та агрессия прошла сходу, то глупо за неё извиняться. Как и за действия в целом. А вот принести извинения за то, что именно «погорячились» — это вполне оправданно.

— В этом нет нужды, — отмахнулась Афина. — Я прекрасно вас понимаю, поэтому считаю, что не нужно делать из этого эпизода что-то громкое. Я приказала своей воительнице принести свои извинения лично — думаю, этого будет достаточно.

— Вполне, — кивнул старлей.

— Что касательно ваших граждан? Вы нашли ещё кого-нибудь?

— Двоих, — не стал скрывать подобную информацию Вяземский. — Впрочем, одна пожелала остаться в городе, и мы не стали уводить её силой.

— Право каждого свободного гражданина, понимаю, — совершенно серьёзно произнесла принцесса, а вот Сергей от подобной серьёзности едва не рассмеялся. — Однако, чтобы в будущем подобных… недоразумений более не возникало, я готова принять все возможные меры. Однако, мне бы хотелось увидеть ответные шаги и от вас.

— Безусловно, ваше высочество. Мы… Я получил новые распоряжения от своего командования, так что мы можем продолжить наши переговоры.

— Прекрасно! — Афина хоть и попыталась, но не смогла скрыть своего воодушевления. — Проследуем в магистрат?

— Конечно, — кивнул старлей и, подумав, предложил. — Не хотите ли проехать до магистрата в нашей машине? С кем-нибудь из своих воинов, разумеется.

— Хм… Я приму ваше предложение, сир Вяземский, — принцесса дружелюбно улыбнулась. — Мира, Юна — за мной.

По сравнению со старыми моделями бронетранспортёров «гиена» была штукой весьма комфортабельной — вместо жёстких, маленьких и неудобных сидушек для десанта, в его салоне имелись вполне комфортабельные автомобильные кресла с хитрой подвеской, которая должна была уберечь от травм в случае подрыва.

Мимоходом Сергей отметил, что несмотря на выказываемое доверие, Афина особо не расслаблялась, поэтому с собой взяла не кого-то из своих бой-баб, которые в тесноте БТРа особо не развернулись бы, а двух девушек помельче и погибче.

Сама же принцесса с нескрываемым интересом осматривала внутренности бронемашины. Но в отличие от того же Полакса, которого приводило в восторг почти любое устройство землян, Афина мыслила куда более рационально:

— Интересно… — произнесла девушка, усевшись в салоне и оглядываясь по сторонам. Постучала костяшками пальцев по металлической обшивке. — Броня. Он предназначен для того, чтобы безопасно подобраться к крепости? Это осадный самоход?

— Нет, броня предназначена для того, чтобы доставлять пехотинцев на поле боя, — ответил Вяземский. — Это транспорт.

— Бронированный транспорт? — удивилась Афина. — Какое расточительство!

— Эта броня — минимально допустимый предел защиты от лёгкого оружия в бою. Обычные наши транспортные машины небронированы.

Сергей решил, что такая информация — секрет Полишинеля и утаивать её нет никакого резона. Как только Афина увидит танки и обычные «камазы» — сообразит и сама, она ведь отнюдь не глупа.

— И как далеко можно уехать на таком самоходе? Три мили? Пять?

— Пятьсот, — невозмутимо ответил старлей, мысленно переведя запас хода в восемьсот километров в римские мили. Ну в земные римские мили, разумеется.

Принцесса поперхнулась и закашлялась, хотя и попыталась сделать вид, что это она сама по себе, а не от удивления. Но, судя по её задумчиво-ошарашенному лицу, она уже представляла тактические возможности подобных устройств.

— И… много у вас таких самоходов? — невинно поинтересовалась Афина.

— Конкретно этой модели немного — несколько сотен, — спокойно произнёс Сергей. — А вообще подобных машин у нас десятки тысяч.

Остаток пути принцесса молча переваривала услышанное.

На этот раз БТР не стал въезжать во двор перед магистратом, а остановился перед вынесенными с мясом воротами, которые уже уволокли, и теперь местные спешно поправляли покосившиеся столбы.

— Вы снесли их магией, сир Вяземский? — осведомилась принцесса, выбравшись из «гиены».

— Нет, просто протаранили на машине, — спокойно ответил Сергей, хотя и чувствовал некоторое смущение. — Это было излишним, признаю. Нам компенсировать их стоимость?

— Что? — Афина в этот момент явно думала не о компенсации. — Ах, нет — забудьте. По чести, вам полагается награда за помощь в обороне города. Так что можете снести ещё дюжину ворот при желании.

Девушка улыбнулась, показывая, что это была лишь штука. Старлей улыбнулся в ответ, но заметочку в памяти сделал — Афина была всё-таки слишком честной, чтобы утаить от чужаков, что им причитается награда. Пользоваться этим не хотелось бы, но запомнить следовало.

Кроме того, Вяземский явственно ощущал на себе внимательный взгляд Вершинина, который генеральское происхождение демонстрировать не спешил, отирался поблизости и изображал из себя ещё одного рядового бойца наравне с тем же Эриксоном.

— Прошу меня простить, господа — я вынуждена удалиться, — произнесла Афина, когда они все вместе вошли в холл магистрата. — Распоряжусь относительно места проведения переговоров и приведу себя в надлежащий вид. Можете попросить у слуг всё, что понадобится.

— Разумеется, ваше высочество, — кивнул Сергей, проводил взглядом принцессу и заметил в дальнем углу Эрин в компании той самой медноволосой девицы, которая ему с утра засветила в челюсть.

Впрочем, её он потом немного придушил, так что можно засчитывать ничью. А вот довольно старательно замазанный синяк на лбу девицы был уже не делом рук Вяземского, а чьих-то ещё.

Девушки стояли около висящего на стене внушительного вида гобелена. Апостол была без своего чудовищного копья и что-то объясняла амазонке, величаво размахивая рукой. А вот воительница принцессы имела немного пришибленный вид и с каждой секундой всё больше и больше краснела.

Вяземский непринуждённо зашагал в сторону апостола и воительницы, решив переброситься парой слов с Эрин.

— …это благородная жертва во славу её высочества принцессы Афины и Отечества, — познаний в новолатыни Сергея хватило, чтобы понять о чём так вдохновлённо вещала чёрная жрица. — Ты справишься, воительница.

— Благодарю, Ваше Святейшество, — коротко кивнула амазонка, кинула вороватый взгляд на подошедшего старлея, резко переменилась в лице и молниеносно скрылась из вида.

Эрин проводила её благодушной улыбкой и хитрым блеском в глазах.

— О, Сергей, — заметила она старлея. — Как пройти день?

— Нормально, — уклончиво ответил Вяземский. — Найти наши граждане, забирать их домой.

— Замечательно! — в противовес довольно хмурому разведчику просияла апостол. — Радость.

— А о чём ты говорить с той девушка? — как бы между прочим поинтересовался Сергей.

— Дело чести, — солидно произнесла Эрин и, прищурившись, посмотрела на непринуждённо бродящего по холлу с кубком Вершинина. — А это кто?

— Из нашей армия.

— Ага… — апостол о чём задумалась и начала рассеянно рассматривать висящий на стене гобелен.

Пригляделся к нему и Вяземский.

Стиль был типично гобеленовским — условным и упрощённым, хотя и отличающимся от полотен про каких-нибудь викингов. В лучшую сторону. Что, в принципе, было совершенно неудивительно — где викинги, а где потомки римлян, которые некогда обобрали всю ведомую им Ойкумену.

Сюжет для гобелена тоже был вполне типично эпический — некое войско, в котором без сомнений узнавалось римское, побеждает конных варваров.

Это на фоне. А на переднем плане благородного вида дядя топчет ногой валяющегося на земле какого-то беса или чёрта.

И затейливая надпись внизу — наверняка название всего этого действа.

— Что здесь написано? — поинтересовался Сергей

— «Страж Востока Аврелий Шамаш побеждает языческого бога степей Тангри», — перевела подошедшая Ливия. — Год 1554 от Перехода.

— Почти двести лет назад, — прикрыв глаза, произнесла Эрин. — Илион тогда был просто небольшим фортом, а вокруг лежали земли степных кочевников. Неплохо изобразили, ярко — это ведь копия, которую сделали после большого пожара в Илионе полвека назад. А что не так всё было, так это изначально так сплели…

— Неправильно? — уточнил Вяземский.

— Не попирал никого ногами Страж Аврелий — ему уже семь десятков лет тогда минуло. Хороший командир был, славный, но сам в бои уже не ходил, — Эрин начала водить пальцем перед гобеленом. — Кираса красивая, но не носил он такую — только лёгкий стёганый доспех кочевников. Возраст же. И в сандалиях никогда не ходил — только в сапогах. Легат Марий и сир Титус из Круга магов рядом, да только не было их там — Марий стрелу в ногу получил и в форте остался, а Титуса только-только с запада прислали, и он лихорадкой маялся… А хорошее было время. Тангри — противник тот ещё был, но правильный, с честью. Бог всё-таки.

— Но разве можно бога вот так вот… ногами-то? — в подобное даже крещённому атеисту Вяземскому было сложно поверить. Насчёт богов он, конечно, пока ещё ни в чём уверен не был, но если уж существуют тут магия и драконы, то почему бы и настоящим богам не быть?

— Отчего же нельзя? Можно. Если желать и уметь. А легионы Империи кого хочешь научат как с богами воевать. Когда жрецов вырежут, священные рощи сожгут и храмы разрушат — какой ты после этого бог? Так и с Тангри было, да и с другими тоже. Без людей ни один бог ничего толком не сделает против мечей и магии. Вот и пленили Тангри, раненного заковали в цепи и прогнали пешим по всем селениям — какая уж тут вера останется? Что ж это за бог такой, который не то что других — себя защитить не может. Отвернулись люди, и не стало бога. Остался только очень-очень старый человек… пусть и с рогами, хвостом и копытами. Который помнил ещё времена Тёмных, но не прожил и года в клетке, когда его позабыли. Не от старости, не от дурного обращения — просто потому что перестал хотеть жить. Бесславная смерть — такая не в радость Эмрис. Бог ли ты, человек или ещё кто, а биться и жить нужно до последнего. Проиграть — просто, сдаться ещё проще, а вот жить и попробовать что-то исправить может лишь сильный… Но пленить бога — достойное и великое деяние, которое следует помнить.

— А ты хорошо знаешь эту легенду, — заметил Вяземский.

— Зачем мне легенды? — пожала плечами Эрин и указала на изображённую на гобелене безликую массовку солдат. — Вот тут стояли воины, победившие бога — Марк, Евгений, Сервий, Кирилл… Их четверо со всей центурии осталось. Даже лишённого большинства сил, даже небольшого варварского бога всё равно победить непросто — особенно простому воину…

Девушка ткнула в ничем непримечательное место в массовке:

— А вот тут стояла я, — просто сказала апостол смерти. — Сама хотела с Тангри сразиться, да легион первее успел. И я вмешиваться не стала, и они меня не гнали — я же ведь всё-таки чёрная жрица богини Эмрис. Как меня такую хорошую можно прогонять-то? Но не изобразили, да — это ж в веках должно остаться победой армии Империи, без всяких там ведьм.

— Двести лет назад… — протянул Сергей, несколько иным взглядом глядя на задумчивую Эрин. — Двести лет назад…

Нельзя было сказать, будто он сразу и безоговорочно уверовал в тот момент, что перед ним стоит не просто девушка-фантазёрка, а вечно молодая воинственная жрица… Но Вяземский всё-таки заколебался.

— Ты сказала, что без храмов и веры людей боги бессильны… — чтобы немного отвлечься спросил старлей. — А что тогда с твоей госпожой — Эмрис? Кажется, у неё ведь тоже нет храмов и паствы…

— Вера — это обоюдоострый меч, — объяснила Эрин. — Людская вера даёт богам огромную силу, но иссякни она — и боги станут обычными… ну, пусть необычными смертными. Поэтому Эмрис и мы — её апостолы, одновременно слабее других богов и аватаров, и в то же время сильнее всех остальных. Мы не зависим от веры людей в богов — наша сила растёт от страха перед смертью, а её боится хоть адепт Крольма, хоть жрец Единого. Каждый даёт её немного — обычный крестьянин малую каплю, такой воин как ты — и вовсе песчинку. Но с каждого по колечку — воину кольчуга.

— Но если ты так сильна, то почему вчера в конце боя пропускала удары? — задал каверзный вопрос Вяземский.

— А вот не надо путать величие со всемогуществом! — сурово произнесла жрица, картинно уперев руки в бока, хотя её глаза и поблёскивали весельем. — Я, между прочим, просто путешествовала, а не готовилась побивать драконов и сотни противников. Вот!

Эрин, к полному изумлению Сергея, показала ему язык, круто развернулась и, мурлыча себе под нос какую-то смутно знакомую мелодию, зашагала к залу, в котором должен был пройти следующий раунд переговоров.

* * *

Переговоры велись снова за трапезой, пусть и не такой обильной — видимо, это и правда было местной традицией. Впрочем, Вяземский подобному был даже рад — крайние дни он как настоящий разведчик спал мало, бегал много и жил впроголодь. Поэтому толика жареной рыбы, хлеба и тушёных овощей, имеющих несколько необычный вкус, была совершенно нелишней. Разве что никакого вина — даже разбавленного, только чистая вода за неимением иных альтернатив. Нужно сказать, что принцесса Сергея в этом поддерживала полностью, тоже не притрагиваясь к хмельному.

Попутно Вяземский отметил, что Афина всё не оставляла попыток провести переговоры в прямом смысле лицом к лицу. О всяких психологических тонкостях в Империи явно были не в курсе. Так что старлею пришлось немного поторопиться, чтобы занять место не напротив принцессы, а сбоку от небольшого овального столика.

Состав делегаций на этот раз был поскромнее — со стороны имперцев кроме Афины присутствовала глава местной гильдии Мерцелла Фортос и светловолосая кучерявая адъютантша принцессы. Со стороны России — Вяземский и Вершинин, хотя и Эрин, в принципе, тоже. Ну и Ливия на правах переводчика.

— Господа, я считаю, что случившееся сегодня в будущем не допустимо, — сходу заявила принцесса, не тратя время и силы на словесные кружева. — Во всех смыслах.

Островато, но Афина в своём праве — пусть даже и все пришли к соглашению, кто прав, а кто виноват, но осадочек всё равно остался. Всегда остаётся, даже у неправой стороны.

— Безусловно, — лицо Сергея было по обыкновению непроницаемо. — У вас есть какое-то определённое предложение?

— Своим именем — принцесса немного непонятно усмехнулась. — Я могу выписать своей властью рескрипт… Временный, разумеется — до утверждения Императором. В нём я уравняю в правах граждан Империи и Федерации.

— Это позволит избежать обращения наших граждан в рабство? — уточнил старлей, подбавив в голос лёгкую нотку скептицизма. Не чтобы уколоть собеседника, но чтобы выразить некоторое сомнение в эффективности подобного решения.

— Торговля людьми хоть и не слишком уважаемая, но вполне законная деятельность, — объяснила Афина. — Работорговцам не нужны неприятности с законом, а обращение в рабство свободного гражданина Империи без соответствующей санкции такие неприятности им обеспечит.

— С момента атаки графа Туллия прошло несколько месяцев, некоторые наши граждане до сих пор числятся пропавшими без вести, — как бы между прочим заметил Сергей. — Однако у нас есть способы гарантированно установить, кто именно был похищен… Так что каждого мы рано или поздно найдём. А если их уже нет в живых, то нам должно быть выдано тело покойного. Опять-таки способ установить тот ли этот человек или нет у нас есть.

— Но вы же понимаете, сир Вяземский, что моя власть ограничена Восточным Пределом?

— Вполне.

— В таком случае, раз уж Империя в моём лице продемонстрировала свои добрые намерения, то я жду подобного шага и от вас, — напрямик заявила Афина. — Прошу дать ответ — сколько наших граждан находятся в вашем пле… у вас. И каковы условия их возвращения?

— В распоряжении Российской Федерации находится 31 278 человек предположительно имперского подданства, — по памяти назвал число из присланной штабом справки старлей.

Принцесса не сумела скрыть наполовину облегчённого, наполовину изумлённого вздоха.

— Раненые получили всю необходимую помощь, — продолжил разведчик. — Точного количества пленных нобилей, увы, назвать не могу — мешает отсутствие хороших переводчиков с имперского языка. Условия возвращения… Большинство рядового состава мы готовы отпустить безо всяких условий. Те, кто запятнал себя преступлениями, а не просто вторжением на наши земли, уже найдены и будут наказаны по нашим законам.

— Разумно, — Афина не сдержалась и потёрла ладони. Ей бы хотя бы тысяч десять войск выцарапать! Нормальных войск, а не собранного ополчения, что может оборонять родные дома, но не будет гореть желанием давить мятеж на всём Востоке. И тогда Предел будет вычищен от Мглистых гор на севере до южных степей… — Как я понимаю, условия выдачи нобилей будут иными.

— Не сочтите за грубость, ваше высочество, но аристократия будет отпущена после заключения полноценного договора о мире и сотрудничестве между нашими державами, — слегка извиняющимся, но непреклонным тоном сообщил Сергей. — Кроме того, Россия будет настаивать на проведении расследования — кто организовывал вторжение, осуществлял непосредственно командование и поддержку. Те из списка, кто и так находится в нашем плену, выдан не будет, а будет осуждён по нашим законам. Те, кто находится в Империи, должны быть либо выданы Федерации, либо призваны к ответственности в присутствии наших наблюдателей.

— Думаю, это более чем приемлемо. Однако уверена, что Император и Сенат будут значительно сговорчивее, если вы отпустите в виде жеста доброй воли некоторое количество нобилей…

Взгляд принцессы был более чем красноречив, но повторять призыв к ответным шагам со стороны Федерации она не стала. Да и не было в том нужды — на этот случай Вяземский соответствующие инструкции получил.

— Мы готовы выдать человек десять, — подтвердил Сергей. — Немедленно и безо всяких условий. Просто подайте список, кого нам следует отпустить.

Мерцелла понимающе улыбнулась, явно поняв больше, чем сказал старлей, но подразумевал.

Это ведь не только жест доброй воли, но и усиление той фракции, с чьими представителями РФ начала переговоры. Противники переговоров имеются гарантированно, но так союзная России сторона получала немалое преимущество, вытащив из плена нужных ей людей. Или просто соратников, которые разделят мнение, что нужно договариваться, а не воевать. Или тех, чьим освобождением можно получить необходимое влияние…

— Теперь касательно полноценного договора, — продолжила принцесса. — Можете ли вы хотя бы в общих чертах обозначить свои условия? Я стремлюсь к миру, но вы же знаете искусство дипломатии, сир Вяземский — плохо сформулированные условия могут вызвать ненужное затягивание переговорного процесса…

Афина решила опередить своих набольших, первой разузнав условия мира между Империей и РФ, чтобы, так сказать, как-то подготовить начальство к условиям российской стороны? Дальновидно. Хорошо, что предварительные условия в виде пищи для размышления подготовлены уже были…

— Во-первых, как я уже говорило — это наказание виновных за развязанный конфликт. Мы ведь пришли к пониманию, что агрессия была не санкционирована Империей, а являлась личной инициативой частного лица — некоего графа Туллия Варрона?

Намёк был более чем прозрачный и ни капельки не тонкий, а толщиной эдак с синего кита примерно. Если Империя готова к диалогу, то выгоднее всего будет объявить всю скоротечную войну локальным конфликтом, который развязал какой-то не в меру инициативный нобиль.

— Туллий Варрон объявлен врагом народа, — подтвердила принцесса. — Именно на нём лежит вина за это ужасное недоразумение.

Гладко, да не совсем. Насколько теперь понимал Вяземский внутриимперскую иерархию, одним высокородным выскочкой тут не обошлось, ведь в конфликте поучаствовала и имперская армия. Так что, либо санкция от местного правительства на самом деле имелась… либо в местном аналоге штаба округа кое-что нехило подгнило, раз удельные феодалы начали приказывать регулярной армии. Это как если бы губернатор Псковской области приказал псковской десантной дивизии поучаствовать в его набеге на Эстонию.

— Во-вторых, это компенсация за причинённый ущерб нашим гражданам и городу.

— Но как оценить подобный ущерб? — возразила Афина. — Получается, что вы назовёте сумму, которую нам придётся просто принять. Это уже не возмещение ущерба, а самая настоящая контрибуция.

— Можете называть это как хотите, — деланно равнодушно пожал плечами старлей. — Но разве это несправедливо, если пострадавшие в ходе вторжения имперских солдат наши граждане получат деньги хотя бы для восстановления собственных жилищ или похорон родных? Мы могли бы справиться и сами — у нас не бедная страна. Но если в стихийном бедствии виновных найти нельзя, то в данном случае можно: набег — это не стихийное действие природы.

— Хорошо, хорошо, не буду спорить, — поморщилась девушка. — А что, если названная вами сумма будет слишком велика и это затормозит переговоры?

— Насколько я знаю, Империя велика и богата, — мягко возразил Сергей. — Впрочем, если для вас будет затруднительно собрать потребное количество золота и серебра, то, думаю, оплата может быть произведена и другими средствами… К примеру, в счёт уплаты суммы аренды земли.

— Какой ещё аренды земли? — не поняла принцесса.

— Я не озвучил это условие? — деланно удивился Вяземский. — Территория на сто миль вокруг врат между мирами должна быть так или иначе передана под наш контроль в целях безопасности. Мы не хотим, чтобы кто-то ещё воспользовался этим проходом для нападения на нашу страну. А так как вряд ли для Империи приемлема прямая передача земель иному, пусть и дружественному государству, то можно будет рассмотреть вариант долгосрочной аренды сроком лет на сто. Или же передача управления нашим представителям при формальном сохранении верховенства его величества Императора Новорима. Так как мы в силу известных обстоятельств не слишком хорошо знакомы с нормами вашего юридического права, то, думаю, вашему высочеству стоит самой заняться этим вопросом, чтобы к прибытию полномочных делегаций у нас уже был какой-нибудь план.

Афина слегка нервно побарабанила пальцами по столешнице.

— Это ожидаемое условие, но весьма непростое, — откровенно призналась девушка. — И правда, Империя крайне… болезненно относится к потере своих земель… Да, этот вопрос определённо стоит обдумать.

— На этой территории проживает немало наших подданных, — вставила Мерцелла. — Что будет с ними?

— Кто захочет — может покинуть эти земли, но мы не будем против, если кто-то останется, — сообщил старлей. — Чуть позже мы озвучим более конкретные предложения. Уверяю, что простой землепашец вряд ли почувствует особую разницу между владычеством Империи или Федерации.

— Хочу отметить, что там проживают не только граждане Империи, но и данники моей гильдии, — заметила женщина. — Я, конечно, всё понимаю, но…

— Сира Фортос, вас интересует торговля с Федерацией? — напрямик спросил Вяземский.

— Меня интересует торговля в принципе, — усмехнулась Мерцелла. — Хотите сказать, что путём торговых послаблений компенсируете эти потери?

— Мы готовы поставлять, к примеру, соль, специи, металл и изделия из него — это прямо сейчас и немедленно, — начал перечислять Сергей, вспоминая примерный перечень товаров для обмена. — Более точный список подлежит согласованию.

Впрочем, старлей понимал, что даже Россия, отнюдь не будучи промышленным гигантом, может элементарно завалить Империю товарами, устроив местному производству и купцам натуральный ад. И, пожалуй, даже Израиль.

Также он понимал, что как источник дохода торговля с Империей — вариант так себе. Ну нет у имперцев столько денег или чего-то эквивалентного, чтобы товарооборот приносил РФ сколько-нибудь существенную выгоду — по земным меркам торговый оборот России с какой-нибудь страной миллиардов на десять долларов считался откровенно мизерным, а с Новорима миллиард бы долларов в лучшем случае как-то наскрести…

С другой стороны торговля — это шаг больше политический, нежели экономический…

— И как много? — Мерцелла задала очередной вопрос, давая принцессе немного времени на размышления.

— Так много, как вы сможете купить, — скупо улыбнулся Сергей.

— Допустим, соль… Товар не такой уж дорогой, но востребованный… Сколько вы можете поставлять её в месяц — тысячу фунтов, две тысячи?

— Хоть десять тысяч.

Что-что, а уж этого добра в случае чего могли набрать сколько угодно.

Несмотря на всё самообладание и опыт, лицо главы гильдии Фортос откровенно вытянулось.

— Взамен мы готовы брать провиант — мясо, овощи, фрукты… Разумеется, после того, как специальная комиссия убедится, что они… — старлей запнулся, подбирая такие слова, что нельзя было бы истолковать как подозрения в попытке отравления. — Надлежащего качества.

Но вопрос альтернативного снабжения светлоярского гарнизона стоял остро. Снаряды и патроны можно завести в безобразных количествах — всё равно они не слишком подвержены порче и малотребовательны к условиям хранения. А вот с обеспечением едой во Владимирской губернии были традиционные проблемы — местный климат не способствовал сколько-нибудь нормальному сельскому хозяйству, так что очень многое приходилось завозить… Ну как многое? Почти всё. А тут такой шанс получить дешёвый источник провианта, после одобрения Санэпидконтролем, разумеется. Перспектива завезти на Землю неизвестную сельхозболячку или вредителя совершенно не радовала.

В любом случае следовало иметь в запасе канал снабжения на случай сбоев в работе врат…

— Этот вопрос… определённо потребует проработки… — задумчиво произнесла Мерцелла.

— Возможно ли будет ознакомиться с условиями содержания наших пленных? — воспользовавшаяся передышкой Афина снова подключилась к диалогу. — Моё слово, что с ними обращаются достойно, наверняка будет нелишним.

— Думаю, это возможно, — дипломатично произнёс Вяземский. — Если только вас не пугает перспектива оказаться в другом мире.

— Ничуть.

— И ещё вопрос — в какой мере вы готовы поддержать восстановление мира в Восточном Пределе?

— Вы имеете в виде борьбу с инсургентами, ваше высочество?

— Именно.

— Вы видели, на что мы способны, — буднично произнёс Сергей. — Мы можем вести разведку с воздуха, отслеживая перемещения войск… Правда, не думаю, что нам будет по силам отличить дружественные силы от недружественных. И нам по плечу силовые операции любого масштаба будь то уничтожение отрядов мятежников или штурм замков. Вам стоит лишь попросить нас о помощи, ваше высочество.

— Хорошо, я запомню это, — кивнула принцесса. — И да, касательно одного из пунктов меморандума… Мы уговорились сообщать о взаимных передвижениях войск, но я бы не хотела превращать это в бюрократическую волокиту.

— Согласен. Мы будем поддерживать связь, но докладывать о каждом шаге друг другу, думаю, избыточно. Достаточно будет и того, чтобы наши войска не устроили между собой случайную стычку.

— Ваши предложения?

— Нейтральная зона. К примеру, шириной в полсотни миль. О перемещениях в этой области каждая из сторон должна уведомить заранее, вне этой зоны перемещения не регламентируются.

— Годится, — кивнула Афина. — И касательно связи. Как нам её поддерживать?

— Самое простое — мы оставим в городе или близ него своё посольство-представительство, — ответил Вяземский. — Возможно на основе организованной нами временной базы. Боевые машины оттуда уйдут — они прибыли исключительно ради битвы и не должны висеть дамокловым мечом над Илионом. Но небольшой отряд солдат при… артефакте связи мы оставим. Нам от врат добраться в случае чего быстрее и проще, чем вам из Илиона. В идеале мы бы хотели иметь здесь своё постоянное посольство, протянув специальную линию связи и снабжения.

— Что за линия? — поинтересовалась девушка.

— Это выглядит как… столбы с протянутыми на них стальными проводами, — Сергей решил не вдаваться в подробности различий между оптоволконом, телефонными и электрическими проводами. — Это обеспечит постоянную мгновенную связь между Илионом и нашей базой.

— Магия? Это безопасно?

— Вполне, — уверил принцессу Сергей. — В нашей стране они повсюду. Если вы дадите разрешение, то мы всё организуем.

— Я должна буду оценить эту вашу линию лично, — заявила Афина. — Но, думаю, что мой ответ будет положительным. Эрин, в этот раз вы молчите — у вас есть какие-нибудь дополнения или возражения?

— Неа, — апостол широко и заразительно зевнула. — Я ведь гарант — в основном наблюдаю и слушаю. А без причины вмешиваться не буду.

— И ещё один важный момент, — произнёс Вяземский. — При формировании дипломатической делегации желательно включить в неё не только чиновников, но и учёных.

— А… зачем? — простодушно спросила принцесса.

— Ваше высочество, за прошедшие тысячи лет у нас накопилось слишком много различий, — объяснил Сергей. — Иные меры веса, длины и объёма, юридические понятия, денежные единицы… Не говоря уже о том же измерении времени. В России, да и в Империи, думаю, когда на одном конце страны солнце уже восходит, на другом — глубокая ночь… Вы меня понимаете, ваше высочество? Тот же срок в трое суток, упомянутый в меморандуме — по какому времени будет вестись отсчёт? По местному времени нашей провинции за вратами, по времени нашей столицы, по текущему местному времени?

— Проклятье, — коротко ругнулась девушка. — Благодарю вас, сир Вяземский, о подобных вещах я даже не задумывалась. Да, я непременно передам эти пожелания.

— Ну, мы, собственно, ради этого и ведём переговоры — чтобы трудностей было как можно меньше… — произнёс Сергей. — Кстати, уже известно, когда прибудет делегация Империи? Хотя бы ориентировочно.

— Не меньше недели, даже если использовать драконов и виверн. Сами понимаете — до столицы многие тысячи миль… Вообще, если честно, раньше чем через месяц я бы их не ждала.

— Ясно. Значит, подождём.

— Что ж… — Афина поднялась с места, её примеру последовала и российская делегация. Правда, за исключением Эрин. — Считаю, что нам есть над чем поразмыслить. С вашего позволения, я вынуждена откланяться — дела требуют моего вмешательства… Сир Вяземский, ваше святейшество.

— Господа, час уже поздний, так что предлагаю вам переночевать в магистрате, что одновременно является особняком семьи Фортос, — предложила Мерцелла. — Не сочтите за труд принять моё гостеприимство. Я буду очень огорчена, если вы откажетесь!

Сергей быстро переглянулся с генералом — тот, после секундного раздумья, едва заметно кивнул.

— Хорошо, мы примем ваше предложение.

Интерлюдия

Погода в Кирове в этом году будто издевалась над людьми. Туман, солнце, короткий ливень, снова туман, и так снова, и снова, и снова и снова. Безумие просто какое-то, а не погода.

Но двух человек, явно нездешних и попавших в этот район впервые, это скорее радовало. Двор перед старой пятиэтажкой был пуст — ни детей в сырой песочнице, ни подростков на спортплощадке, даже недавно покрашенная лавочка перед подъездом и та пустовала. Хотя если замерять погоду в бабках, как предлагали некоторые шутники, то сегодняшний день был ещё вполне приличный, а то ведь «ноль бабок» это же практически апокалипсис — лёгкий бриз силой 50–60 м/с, летящие листья, крыши, кошки, дети до восьми лет.

Впрочем, бабки-сплетницы в последнее время пошли продвинутые и предпочитали сидеть не на сыром ветру, а в тепле, за настроенным кем-то из внуков старым компьютером — в сети и аудитория больше, и никто умные мысли не перебивает.

— Здесь, — ответил гость постарше. В своём сером костюме он напоминал мелкого и не слишком везучего на победы адвоката.

— А может корпус не этот? Не 33-а, а 33-б? А то как-то выглядит совсем уж убого, — заметил второй. Ему тёмно-серый костюм и галстук придавали вид скорее молодого преподавателя, не защитившего пока и первой диссертации.

Обоих визитёров объединяли незапоминающиеся лица и не слишком определенный возраст «около тридцати» — они с равным успехом могли оказаться как адвокатом и преподавателем, так и мелким предпринимателем, и менеджером. Как будто их таких специально где-то по внешности подбирали.

— На обитель мирового научного светила, конечно, не похоже, — произнёс первый. — Но нам особо крупное светило и без надобности.

Подъезд без лифта, четвёртый этаж, старая «фанерная» дверь, из-за которой можно разобрать голос спорт-комментатора и даже прикинуть по тону воплей, что и по какому каналу сейчас показывают. То ли хозяин квартиры не мог себе позволить броневую сталь и сейфовые запоры на двери, как у соседей, то ли не видел необходимости. Зато и открыли на звонок почти сразу же, не тратя полчаса на возню с засовами, снятие лазерной сигнализации и деактивацией минных полей…

— Добрый день, чем могу помочь? — открывший им человек походил то ли на советского геолога, то ли на барда — квадратные очки, борода, только футболку на растянутый свитер заменить и совпадение было бы полным.

— Анисимов Родислав Аркадьевич? — спросил первый из визитёров.

— Да, это я. А… с кем имею честь?

— Капитан Павлов, капитан Елисеев, Федеральная Служба Безопасности, — гости практически синхронным жестом продемонстрировали удостоверения. — Мы можем войти и поговорить о вашей работе?

— Да, конечно, конечно… — профессор был не столько напуган визитом «кровавой гэбни», сколько находился в недоумении. Вот что такого могло понадобиться контрразведке от обычного преподавателя провинциального ВУЗа?

Закрывая за собой дверь, Елисеев уже отработанным жестом включил в кармане «глушилку». Вряд ли кандидата наук и обычного палеонтолога мог кто-то подслушивать, однако предосторожность есть предосторожность. Как и инструкция есть инструкция.

Бегло окинул взглядом квартиру — типичная холостяцкая берлога, ни уюта, ни порядка. С женой профессор развёлся лет десять назад, сын к нему из Питера приезжает хорошо, если раз в полгода. Ну и для кого стараться тогда?

Разговор вели на кухне — и идти было ближе, и бардака там поменьше.

Относительно.

Потому как на кухне обнаружился включенный ноутбук, несколько бутылок недорого пива и ещё один субъект — тощий нескладный мужчина лет тридцати с взъерошенными тёмными волосами и в круглых очках.

«А ты возмужал, Гарри Поттер», — иронично подумал про себя Елисеев, подметив сходство мужчины со всемирно известным книжным персонажем.

— Юра, это из ФСБ, — слегка удивлённым тоном поведал Анисимов.

— О. День добрый. И… До свидания, да? Мне уйти?

— Ковалёв Юрий Степанович? — поинтересовался Павлов.

— Да, это я… — несколько недоумённо отозвался мужчина.

— Тогда можете остаться.

— Эм… — Анисимов вытер ладони о футболку. — Может чаю? Или кофе?

— Благодарю, но нам хотелось бы перейти к делу — у нас не так много времени, — вежливо, но непреклонно произнёс Павлов.

— Что ж, я слушаю. А… о какой именно работе идёт речь? Я преподаю в Политехе и числюсь консультантом в Палеонтологическом музее, но не думаю, что это могло бы заинтересовать вашу организацию…

— Говоря «работа», мы подразумевали ваш научный труд, — объяснил фээсбэшник. — В девяносто седьмом по результатам раскопок в Хабаровском крае вы представили на рассмотрение свою диссертацию. Несколько новых видов ископаемых животных, останки родственных видов которых никогда прежде не находили на территории Евразии…

— Ну уже ведь двадцать лет прошло! — реакция Анисимова оказалась неожиданно бурной. — Неужели нельзя всё-таки оставить в покое эту тему? Всё, нет той работы, забыли все про неё уже давно! Я ошибся, я виноват, но я исправился!

— Родислав Аркадьевич… — попытался успокоить профессора Юрий.

Даже без всяких познаний можно было понять, что вопрос учёного задел и ещё как задел. Хотя ничего удивительного в том нет — оба фээсбэшника в общих чертах изучили биографию объекта разработки и его научную карьеру.

Анисимов в своё время потратил четыре года на раскопки, и представленная тогда ещё молодым и подающим надежды палеонтологом гипотеза была очень смелой. На речных отмелях под Хабаровском он нашел целое месторождение костей ископаемых животных. Не каких-то там супердинозавров или мутантов — обычная мамонтовая мегафауна: хоботные, носороги, лошади, быки, медведи, словом, животные уже известные палеонтологам…

Загвоздка была в том, что все эти виды считались эндемиками Северной Америки, вымершими задолго до последнего оледенения. Гипотезу Анисимов тогда выдвинул смелую и масштабную, предположив существование где-то в долинах Сихотэ-Алиня замкнутой биосферы, в которой древние виды сохранялись в течении сотен тысяч лет, пока их родственники мигрировали в Америку и там вымирали.

Само собой, смелое, и даже наглое исследование противоречило слишком многому и в случае своего принятия выставляло бы дураками очень многих авторитетов в данной области науки. Неудивительно, что все маститые и уважаемые, даже на дух друг друга не переносившие, объединились, чтобы раскатать выскочку с его антинаучными бреднями в тонкий блин. Дай им волю, они бы Анисимова на костре из пары десяткой экземпляров его труда сожгли бы, прямо во дворе института.

В общем, диссертацию профессор так и не защитил, оставшись вечным кандидатом наук. И в тот же месяц отправился из столицы по назначению в провинциальный музей палеонтологии, и даром, что не сторожем — даже просто преподавать ему разрешили лишь через несколько лет, и то лишь из-за тотальной нехватки кадров.

— Я понимаю ваши эмоции, профессор, — произнёс Павлов с профессиональной убедительностью. — Но сейчас потребовались именно ваши знания и материалы о тех ваших изысканиях. Планируется новая экспедиция в тайгу, приблизительно в те же места, и без вас там будет не обойтись. Говорят, что поступили новые данные, которые могут всё изменить. И вы должны понимать, что если всё пройдёт удачно, то это ваш шанс получить должное отношение к своим исследованиям.

— Должное отношение? — с горечью произнёс профессор. — Через двадцать лет? Да если я опять провалюсь, то я превращусь даже не в посмешище, а… а… а вообще не знаю, как это даже назвать…

— У нашей организации нет оснований сомневаться в успехе вашей миссии, — произнёс Павлов. — Впрочем, формально руководить экспедицией будете не вы, а военные. На вас, Родислав Аркадьевич, научное обеспечение экспедиции. Если результаты будут существенны — ваше имя будет на всех выходящих работах. Но если ничего не выйдет — о вашем участии никто и не узнает и в отчётах вас не будет, ответственность будут нести другие люди. Всё это уже есть в вашем контракте — право на соавторство в публикуемых материалах только при успехе экспедиции. И вне зависимости от результатов, командировку вам оплатят, плюс надбавки за вредные условия, за научное звание и так далее. Вы же понимаете, что, это не турпоход за свои деньги — у вас будет полная поддержка государства.

— Простите, вы сказали, что экспедицией будут руководить военные? — подал голос Ковалёв.

— Именно так, — кивнул Павлов. — Место раскопок находится вблизи от строящегося режимного объекта — отсюда и подобная секретность.

— Но, позвольте… — Анисимов протёр очки взятым со стола полотенцем, как будто задумался над ответом. Хотя, судя по его загоревшимся глазам, ответ был более чем очевиден. — Почему тогда это всё не через мой институт или ПИН… Не через письмо из РАН хотя бы… Почему именно ваша организация вдруг заинтересовалась палеонтологией?

— Престиж страны, — веско произнёс Елисеев, до того молча стоявший у окна.

Более пояснять ничего не требовалось, потому как в последнее время этим словосочетанием можно было оправдать едва ли не больше, чем пресловутой формулой «национальная безопасность США».

— Не каждый год проводить Олимпиаду или чемпионат мира по футболу, а гран-при по Формуле 1 вскоре станет обыденностью — так что надо и по мелочам работать, — добавил Павлов. — Зоологические, археологические и палеонтологические экспедиции — это тоже важная составляющая престижа страны. Так понемногу и будем разрушать западную монополию в науке — пускай и русские имена начнут мелькать почаще.

— Допустим… — не особо уверенно протянул профессор. — Могу я в таком случае взглянуть на контракт?

— Разумеется, — Елисеев раскрыл планшет, открыл нужный документ и протянул устройство палеонтологу.

Тот беззвучно хмыкнул, быстро пролистал все условия, задержавшись на параграфе с размерами оплаты и возможными бонусами, и удивлённо спросил, дочитав до конца:

— Что, и подписать сразу можно?

— Разумеется.

— Ладно, я согласен, — кивнув, профессор приложил большой палец к соответствующему полю, а указательным изобразил рядом роспись. С этого года скан отпечатка пальца уже имел юридическую силу электронной или физической подписи, но от известной своим консерватизмом конторы он таких новшеств точно не ожидал.

— И здесь, пожалуйста, — произнёс Павлов, протягивая распечатку того же самого контракта и ручку.

Он и сам не очень понимал, зачем нужны все криптоалгоритмы и системы распознавания, если хоть ты тресни, но всё равно требуется материальная копия документа.

«Чтобы её могли положить в материальную папку, которую могли положить в охраняемое материальное хранилище, где через пару лет её могли бы сожрать материальные крысы…» — добавил он про себя, но вслух возмущаться причудами родной конторы не стал, разумеется.

— Хорошо, благодарю. Билеты до Хабаровска вам отправят на электронку в течение пары часов, а на месте вас уже встретят. Скорее всего, будет завтрашний рейс, постарайтесь утрясти все дела. Я понимаю, что времени для сборов мало, но сроки уже поджимают.

— Да, да, конечно… Конечно же я постараюсь успеть…

— Да, и предупредите всех о своей поездке.

— Предупредить? — удивился Анисимов. — А разве не наоборот? Если экспедиция будет в национальных интересах, наверное, никто не должен о ней знать?

— Не совсем, — объяснил Павлов. — Посторонние не должны знать лишь точное место раскопок и о роли силовых структур. А командировку в институте вам оформят официально, но надо будет предупредить и коллег в музее. Плюс друзья, знакомые. Сеть тоже. Оставьте сообщение в «Одноклассниках», «Фейсбуке», в вашем клане в «Мире кораблей». Куда вы едете и насколько, но без деталей. Пусть рассчитывают на месяц полного молчания, сами понимаете, сеть в ту тайгу не провели, и вы там будете без связи до возвращения в цивилизованные места. А это будет не ранее чем через три месяца, а то и больше — смотря как пойдут дела. В «Твиттер» писать не обязательно, три сообщения за два года, никто этот аккаунт не будет проверять.

— Но к чему это? «Одноклассники», а тем более в играх… — профессор даже слегка покраснел. Признаваться, что он в своём возрасте гоняет по монитору нарисованные линкоры и крейсера, было немного неудобно.

— Не будем давать никому поводов для подозрений, — туманно ответил фээсбэшник. — Но ноутбук вы с собой, конечно, возьмите. И желательно со всеми материалами по вашим старым исследованиям, это может пригодиться. Теперь вы, Юрий Степанович…

Ковалёва Елисеев вспомнил — ещё один потенциальный объект для разработки. Сразу не узнал, потому как в досье у него фотография была немного другой, где он напоминал не повзрослевшего Гарри Поттера, а скорее Паганеля из старого советского фильма.

Неженат, с родителями контакт поддерживает постольку поскольку, работает во всё том же Палеонтологическом музее, но специализируется на более древней фауне — на тех самых динозаврах. Точнее не на них, а на… Но тут капитан решил уже лишний раз не углубляться в тонкости классификации вымерших чудовищ.

— Предложение к вам примерно то же, — произнёс Павлов. — Участие в экспедиции. Ваше имя на научных трудах в случае успеха, компенсация за беспокойство в случае неудачи. Впрочем, вероятность неудачи крайне мала.

— Я понимаю, чем может быть полезен Родислав Аркадьевич, но я… — слегка замялся Юрий. — Моя область специализации — это, как бы, куда более древние виды…

— Большие вымершие ящеры, — кивнул фээсбэшник. — И это тоже востребовано. И даже в том же самом месте. В остальном — условия прежние.

— Я могу подписать контракт прямо сейчас? — решительно произнёс Юрий.

…На выходе из подъезда Елисеев спросил:

— Ну что, на вокзал?

— На вокзал. Дальше — Вологда. Ботаник и энтомолог.

— Сразу двое, уже что-то хорошее, — вздохнул Елисеев. — Где ж начальство таких только отбирало — один другого краше? И один другого дальше. То ли специально выбрали самых ненужных и незаметных, то ли с ними хотят распил провернуть с поисками какой-нибудь Земли Санникова…

Павлов на не очень-то патриотичные предположения коллеги не ответил, но и перебивать не стал, хотя сам придерживался первого варианта.

В ситуации, когда публичным являются не только два десятка известных «светил» науки, а буквально каждый человек, зарегистрированный где-то в сети, даже с практически неизвестными деятелями приходится повозиться. Их паре даже придали в помощь одну из недавно созданных групп Сетевого обеспечения, как раз для проверки, где на помойках Интернета успел натоптать очередной клиент. Обычно таким прикрытием обеспечивались военные операции, а не какие-то выходы в тайгу за доисторическими костями, бабочками и ромашками. Тем более, были кое-какие намёки, что их группа «охотников за головами» не единственная и кандидатов на самом деле куда больше, чем им двоим поручено объехать. Однако срок службы в ФСБ и любой подобной конторе напрямую зависел от умения НЕ задавать лишние вопросы.

А значит надо переправить порученных им клиентов — всех этих экологов, зоологов, микологов и далее по списку в Хабаровск, а зачем, почему, и куда их оттуда дальше отправят — пусть у кого-то другого голова болит.

Сергей Вяземский

Эрин издала радостный вопль и с разбега влетела в отведённую ей комнату, с размаха плюхнувшись на огромную постель с балдахином.

— Я не спать на такой кровати долго-долго! — изрекла перекатывающаяся по простыням апостол богини смерти. — Ужасающий истина!

Слуга, сопровождавший землян к отведённым им комнатам, тактично закрыл дверь в опочивальню чёрной жрицы, которая напоследок успела крикнуть «Спокойный сон!».

Сергей и бровью не повёл — к таким фокусам со стороны ведьмы Полуночных земель он уже начал привыкать. Особой она была, безусловно, эксцентричной…

— Забавная девчонка, — не удержался от смешка Вершинин, быстро, но цепко осматривающий окружающую обстановку. — А неплохо живут господа империалисты. Даже и не скажешь, что Средневековье.

— В Средневековье местами только-только достигли уровня Античности и того же Древнего Рима, товарищ генерал, — несколько рассеянно произнёс Сергей. — Разрешите вопрос?

— Давим мы на них уж больно капитально — вот потому и остались заночевать, — Вершинин ответил ещё до того, как вопрос оказался задан. — Хоть какой-то жест доверия… Озлобленные имперцы нам совершенно ни к чему.

— Понял вас, товарищ генерал.

— Нормально справился, старлей, — хлопнул Вершинин разведчика по плечу. — Хорошая работа. Так и надо — вежливо, но твёрдо. В моём ведомстве такие как ты нужны.

— В вашем ведомстве?..

— Гарнизон на этой планете будем разворачивать как минимум в бригаду. Подчиняться будете напрямую Генштабу в лице меня. Невыездным и секретным ты теперь так и так будешь, но можешь вернуться во Владимирск, а можешь остаться здесь. Все надбавки, что только возможны, год за три и так далее. Через десять лет уже генералом будешь.

— Да я, как юный пионер, товарищ генерал — всегда готов…

Какой солдат не мечтает стать генералом? Хотя карьера — это ведь ещё не всё. Отнюдь не всё.

Да, третья звёздочка на погоны упала в минимально положенный срок, только карьеризм тут ни при чём. Главное было просто выполнять свою работу. Старательно, дисциплинированно, на грани занудства — вот начальство и оценило. Кравченко, сам проходивший до тридцати трёх лет в простых капитанах, с подчинёнными действовал по справедливости, не жалея лишнего звания, если оно было заслужено. Всё-таки Вяземский не даром свой хлеб ел, а кроме командования своим взводом ещё и должность замкомандира роты занимал — должность откровенно собачью. Денежная надбавка небольшая, а работы — больше на порядок. Сплошная ответственность и никаких привилегий.

Иное дело — этот мир. И дело даже не в свободе, а в возможностях. Не в плане получить звание побыстрее и жалованье побольше, а в плане того, что можно сделать.

Что ждало за ленточкой? Возвращение к рутинной службе, где приезд очередной проверяющей комиссии или дежурный набег комбрига — уже событие. Никаких лесов и полей иного мира, никаких эльфов и принцесс. Никакой магии.

А тут — та самая пресловутая возможность встретить единорога в волшебном лесу.

Это много или мало?

Это ничто, если ты никогда его не встречал. И это всё, если ты встретил его хоть раз.

Честно говоря, в этом мире Вяземский остался бы хоть лейтенантом, хоть рядовым стрелком. Даже не выезжая за ворота базы, а просто зная — где-то рядом есть целый мир, в котором до сих огромное количество белых пятен. Где можно открыть и описать не просто какой-нибудь вид букашек, а настоящего дракона. Где до сих пор над землёй высятся непокорённые горы-семитысячники, а на краю мира плещутся пока что безымянные моря.

И что немаловажно — в этом мире ты не просто какой-то вольный стрелок-одиночка, а представитель целой страны. Великой державы, если вспомнить классификацию века девятнадцатого, когда весь мир был поделён между несколькими государствами. Это налагает серьёзные ограничения, но, в то же время, открывает невиданные перспективы. Что такое власть над несколькими людьми, если выпадает шанс решать судьбы земель, что побольше европейских стран будут?

— Господин, вот ваша комната, — слуга Фортосов указал на одну из дверей. — Сир Вяземский, ваша комната дальше.

— Отдыхай, старлей, завтра возвращаемся на базу, — Вершинин усмехнулся. — Это я с тобой сейчас добрый, а приедем — сделаю втык твоему майору, а он тебе. Лейтенанты — они не для генералов, а для майоров. Бывай.

На этой оптимистической ноте Сергей был препровождён в отведённые ему покои.

Ну что о них можно было сказать? Примерно так в представлении Вяземского и должны были жить дворяне — комната, размером со всю однокомнатную квартиру старлея, явно дорогая деревянная мебель, ковры, гобелены, мраморные бюсты, комнатные цветы и позолоченные подсвечники.

— Неплохо живут империалисты, — усмехнулся разведчик, повторяя генеральские слова.

Оснащённая балдахином кровать, что по ширине была даже не двуспальной, а рассчитанной на полвзвода народа, энтузиазма у Вяземского не вызвала. Одним только своим видом она внушала опасения потеряться на бескрайних простынных просторах, если не иметь при себе навигатор ГЛОНАСа.

Обнаружившаяся за неприметной дверью небольшая умывальня порадовала больше. Не водопровод с горячей водой и душем, конечно, но конструкция умывальника оказалась интермировой и интуитивно понятной, как говорится.

Сергей умылся, вернулся в спальню и прошёлся к закрытому окну, забранному решётчатой рамой — производство больших листов стекла тут наверняка не знали.

Ночной Илион не поражал воображение от слова совсем, скорее напоминая большую сонную деревню, чем инопланетный по сути своей город. Ни кучи уличных фонарей, ни уж тем более всей этой иллюминации современных городов — только отдельные огни на башнях, в некоторых домах да фонари в руках патрулей. И что ещё непривычнее — никакого шума проезжающих мимо машин и освещающих дорогу потоков галогенового света.

Вяземский снял разгрузку и аккуратно повесил её на стул с более-менее прямой спинкой. Нож оставил на поясе, а вот пистолет из кобуры достал и положил на постель — доверие доверием, а пистолет под подушкой никогда лишним не бывает.

Стянул ботинки, поставив их около кровати. Избавился от самого своего смертоносного оружия на текущий момент — носков, и с наслаждением прошёлся по мягкому ковру. Удовольствие, понятное лишь тем, кто сутками вынужден не вылезать из тяжёлой глухой обуви. Снял ратниковский комбинезон, который хоть и по паспорту не горел, и защищал от лёгких осколков, но по факту оказался немного жарковатым — в плане удобства старлей предпочёл бы старый-добрый летний маскхалат.

Немного размялся, поотжимался, припомнил кое-что из навыков рукопашного боя и тхэквондо, которым занимался когда-то и не получил чёрный пояс лишь потому, что нормальные занятия спортом оказались не слишком совместимы с учёбой в выпускных классах…

Неожиданно в дверь постучали, что удивило Сергея. Кому это он понадобился-то?

Немного подумав, всё-таки натянул в рамках приличия комбез, завязав верхнюю часть вокруг пояса. Генерала-то «форма одежды номер раз»[1] вряд ли бы смутила, а вдруг кто-то из имперцев? Ну и пистолет с собой взял — так, на всякий случай.

Предчувствие Вяземского не обмануло — за дверью обнаружилась давешняя медноволосая девица из свиты принцессы. Старлей вспомнил, что Афина вроде говорила, что пришлёт её приносить извине…

Мысль разведчик додумать не смог. Потому как извинения амазонка изволила принести, отчего-то вырядившись в полупрозрачный шёлковый халат, не столько скрывающий, сколько подчёркивающий очертания фигуры. Довольно соблазнительные очертания, чего уж греха таить.

Взгляд девушка старательно прятала, а цвет лица был чем-то средним между мертвенно-бледным и пунцовым — черничный пирог просто, а не лицо.

Сергей начал подозревать, что за две тысячи лет в Новориме могло серьёзно измениться значение слова «извинения». Или что за оскорбления послов тут можно ответить более чем серьёзно…

— Чем… могу помочь? — тщательно выговаривая слова, спокойно поинтересовался Вяземский. И даже, кажется, хоть и с акцентом, но правильно.

— Ааа… я… и… мнэээ…

Речь воительницы расшифровке не поддавалась и точнее всего описывалась словом мямленье.

Неожиданно девушка на удивление быстро рванула мимо старлея, вбежала в комнату, достигла кровати, глубоко вздохнула и подрубленным деревом рухнула на неё. Воительница легла на спину, вытянула руки по швам, крепко зажмурилась, а её лицо приняло запредельно скорбный вид, будто она только что добровольно взошла на эшафот для казни.

Вяземскому стало смешно, хотя на самом деле ситуация к смеху не располагала.

Было ясно, что грозная принцесса слишком уж застращала свою амазонку, отчего та решилась на радикальные меры в деле улаживания межгосударственного конфликта.

Как альтернатива — это был местный вариант «медовой ловушки», в которую попадал господин посол Федерации и вынужден был пойти на сотрудничество с Империей, дабы эта история не была предана огласке… Маловероятно, но и такой возможности исключать нельзя.

В любом случае вставал вопрос — что конкретно теперь делать? Нет, в принципе Вяземский к падениям в его постель симпатичных девушек относился вполне положительно (да и эта бравая, хотя и не слишком тактичная амазонка страшилой отнюдь не была), и при других обстоятельствах…

А вдруг уже произошедшего и так достаточно для того, чтобы, например, Вяземскому пришлось жениться на этой девице? Вот это вообще фокус будет…

В тишине послышался хруст и аппетитное чавканье.

— Что ты стоишь? Ну, вот что ты стоишь? Не видишь, что ли — девушке неудобно и одиноко так лежать. Обнимай её, целуй, хватай за сиську и действуй!

Старлей медленно повернулся к окну и к источнику голоса — да не просто голоса, а говорящего на чистейшем русском языке женского голоса.

Двенадцатый апостол богини смерти Эмрис сидела на подоконнике в своём неизменном платье, с аппетитом грызла большое красное яблоко и широко улыбалась, весело смотря на Вяземского.

— Значит, наш язык ты всё-таки знаешь, — спокойно произнёс Сергей. — А говорила, что не понимаешь.

— Я ждала! — солидно изрекла чёрная жрица. — Языковое волшебство так просто не творится.

— Да ну? — усомнился разведчик. — Когда мы сегодня стояли внизу и говорили о степном боге, то ты ещё говорила на ломанном имперском. А ещё вчера, когда мы прикончили великана у северных ворот — спокойно говорила на русском.

— Зараза, — быстро произнесла жрица и с надеждой спросила. — А, может, тебе просто показалось?

— Ни в коем случае.

— Эх, — досадливо щёлкнула пальцами Эрин. — Значит, всё-таки не удержалась…

— Так откуда ты знаешь наш язык?

— Я знаю любой язык — я же двенадцатый апостол богини Эмрис, — небрежно бросила жрица. — В этом моё величие.

— Что-то такое я уже слышал. А как насчёт правды?

— У девушек свои секреты, — апостол прикрыла левый глаз и приложила указательный палец к губам.

— А что ты делаешь в окне второго этажа — тоже секрет?

— Да нет, не секрет, — Эрин хихикнула. — Пришла посмотреть, как далеко зайдёт славная воительница Гонория Флавес в деле искупления своего проступка… Как оказалось — вполне далеко. Героиня!.. О.

Сергей почувствовал движение поблизости и обернулся как раз, чтобы встретиться взглядом с вскочившей с постели и подлетевшей к нему амазонкой. Та с багровым лицом выдала какую-то гневную тираду, едва не подпрыгивая от возмущения, а затем влепила старлею пощёчину и гордо удалилась прочь.

Вяземский меланхолично потёр полыхающую щёку — на ней чувствовались царапины.

Удар амазонки он засёк сразу же, но ни укорачиваться, ни блокировать его не стал. Вот беда прямо со слабым полом — не получается девушек в качестве врагов рассматривать и всё тут, хоть ты тресни… Точнее, если бы сия особа замахивалась топором или саблей — другое дело. А тут — пощёчина всего-навсего.

Эрин едва не свалилась с подоконника от хохота — её эта ситуация откровенно забавляла.

— А нечего брезговать девушками, сир Вяземский, тогда они и не будут так сильно обижаться, — кое-как выдавила веселящаяся жрица. — Мне кажется, или она тебя уже второй раз за день бьёт? Может, это любовь с первого удара?

— Очень смешно, — прокомментировал старлей, усаживаясь на стул. — А мне кажется, или это всё ваших рук дело, госпожа двенадцатый апостол?

— Можно просто Эрин, — скромно заявила жрица. — Кстати, мне вернуть эту красавицу?

— Спасибо, не нужно.

— И правильно, — голос апостола стал томным. — Ведь здесь уже есть я…

Лицо Вяземского было непроницаемо.

Апостол стрельнула глазами. Выдала целую очередь выстрелов…

— Нет, ну я так не играю, — моментально надулась Эрин. — Где похотливый взгляд? Или хотя бы взгляд смущённый? Сергей, ты там живой или как? Мне, может, тебя пнуть, чтобы убедиться, что ты не помер?

— Говорят, что тебе двенадцать тысяч лет…

— Брехня, — гордо выпрямилась жрица. — Я намного старше! Просто очень хорошо сохранилась. Свежий воздух, правильное питание, в день — один-два подвига, не больше…

— Ну, хотя бы на одного переводчика у нас теперь больше… — вздохнул старлей. — А сейчас я задам тебе вопрос, Эрин — серьёзный вопрос. Ты ведь можешь быть серьёзной?

— А ты как думаешь? — улыбнулась апостол, но уже без дурашливого веселья.

— А я не думаю — я знаю, что можешь. Поэтому спрошу, разу уж мы можем поговорить нормально, а не как два варвара — почему ты всё-таки нам помогаешь?

Эрин уселась поудобнее на подоконнике, оперевшись спиной на раму и глядя куда-то в ночное небо. Её улыбка стала немного мечтательной.

— Ночь… Очаровательная девушка… — протянула жрица. — А ты всё о мотивах и резонах, Сергей. Фу таким быть.

— Эта девушка вызвалась быть гарантом в мирных переговорах между двумя могущественными государствами, — в тон ответил Вяземский. — Какой же из меня офицер, если у меня все мысли будут только о вашем очаровании, госпожа двенадцатый апостол?

— По-моему всё очевидно. Я не столько за эту вашу Россию, сколько за правду. А сейчас я вижу правду именно за вами — вы рискуете жизнями, защищая других, ищете своих, пытаетесь решить всё миром… В то время как имперцы грызутся между собой. Мне это нравится. Нет, не грызня имперцев, а то, что делаете вы. Это правильно.

— И только?

— Нет, конечно, — легко рассмеялась Эрин. — Как думаешь, Сергей — как часто я могу вот так вот просто болтать или смеяться? С кем-нибудь, кто не пытается через слово поименовать меня «вашим святейшеством»?

— Не все верят в тебя.

— Не знать и не верить — это разные вещи… Кто-то думает — «это не та самая Эрин», но о самой Эрин наслышан. И подумает — «а она похожа на ту самую Эрин». И нет-нет, а мелькнёт мысль — «а в вдруг это ТА САМАЯ?» А кого видишь ты, Сергей, или твои воины? — апостол расплылась в хитрой улыбке. — Дай-ка угадаю! «Потрясающая и великолепная красавица, чья благосклонность стоит дороже имперского престола!»

— Что-то в этом роде, — с напускной кислостью произнёс старлей, но затем улыбнулся. — От скромности ты не умрёшь. Но неужели в этом всё дело? В том, что с чужаками из другого мира ты можешь быть собой… Точнее — не быть собой?

— Кто знает, — хитро улыбнулась Эрин, свешивая ноги из окна. — Что ж время уже позднее, так что я отправляюсь почивать. Спокойного тебе сна, Сергей Вяземский.

— А я уж думал, ты собралась тут остаться… — иронично хмыкнул старлей.

— Мама мне говорила, что приличным девушкам нельзя оставаться наедине с малознакомыми мужчинами, — ехидно произнесла апостол смерти и выпрыгнула в окно, бросив напоследок, — До завтра!

— До завтра, — усмехнулся разведчик, заваливаясь на кровать и закладывая руки за голову.

* * *

Проснулся Вяземский как полагается — в половине седьмого. Сработала многолетняя привычка, от которой уже невозможно было отделаться ни в выходные, ни в отпуске. Привёл себя в порядок, оделся, экипировался, вышел из комнаты…

И едва не сбил с ног пискнувшую служанку, которая, отчаянно робея, что-то торопливо залепетала.

Несмотря ни на что новолатынь Сергей понимал с пятого на десятое, но общей смысл уловил — его вроде как приглашали на завтрак. Логично предположив, что таким макаром соберут всех гостей и не придётся отлавливать каждого по отдельности для сбора и возвращения на базу, старлей проследовал за служанкой.

Разведчик угадал верно — в уже знакомом помещении, где прошёл первый раунд переговоров, был накрыт стол, за которым находилось девять человек. Вершинин, о чём-то беседующий с Мерцеллой Фортос, Ливия при них — в качестве переводчика, двое генеральских сопровождающих и четверо новоримлянок. Одна — совсем ещё ребёнок, лет десяти от силы. Двоим другим — лет по тридцать, третьей на пяток годков меньше. Одеты все дорого, можно даже сказать — изысканно. Цвета одежды — синий и золотой — гербовые цвета гильдии Фортос. Наверняка члены семьи или иные приближённые лица. Вот только в отличие от мило улыбающейся главы гильдии и внимательно прислушивающейся к разговору генерала и Мерцеллы девочки, лица у этой троицы были не то что унылые — натурально похоронные. Как говорится — краше только в гроб кладут.

— Михаил Павлович, — произнёс Сергей, входя в помещение. — Сира Мерцелла.

— О, сир Вяземский! — приветливо улыбнулась Фортос. — Прошу к столу, разделите с нами скромную трапезу.

— Благодарю.

— Позвольте представить членов моей гильдии и моих родственниц. Марина — моя внучка, нынешняя глава гильдии, при которой я состою регентом. Оретта — моя дочь. Дорофея и Агата — мои невестки… Во всяком случае, пока ещё, — взгляд Мерцеллы, брошенный на троицу римлянок, был отнюдь не угрожающим, можно сказать, даже отечески-добрым, однако они почему-то съёжились. — В общем, я была бы весьма признательна вам, сир Вершинин, если что-то удастся разузнать о моих родственниках…

— Разумеется, — кивнул генерал. — Если ваши сыновья попали в плен — мы, безусловно, выдадим их. Без всяких условий. Если же нет…

— В таком случае хотелось бы их хоть похоронить как должно… — вздохнула Мерцелла.

— Это будет… непросто, — признался Вершинин. — Но мы постараемся сделать всё возможное.

— Ты так спокойно говоришь о похоронах с теми, кто их и убил, матушка, — зло бросила та из римлянок, что была помоложе. Вяземский отметил, что, как и Марина (удивительно привычные имена здесь всё-таки…), внешне она походила на Мерцеллу — тёмные волосы, тёмные глаза. — Наша честь требует…

— …тебе сейчас помолчать, Оретта, — спокойно перебила её женщина. — Они не младенцы — за ними было право решать, право совершать ошибки… и право платить за них.

— Ты всегда была ужасной матерью! — запальчиво выкрикнула Оретта, вскакивая на ноги.

— Зато я всегда была хорошей управляющей, — скучающим тоном сообщила Мерцелла, а затем подбавила в голос металла. — Сядь! И ради всех богов — замолчи. Мы здесь не одни. И пока ты таскала за космы невесток — тебе ведь тоже было не до родственных чувств. А тут о семье неожиданно вспомнила. Если бы ты неожиданно начала раздеваться, это и то было бы натуральнее для тебя, дочь моя.

Это она вовремя вспомнила — про то, что кроме собственно членов семьи Фортос рядом находились и другие люди… Не знающие или крайне скверно знающие новолатынь, по правде говоря. Впрочем, Ливия хоть и уткнулась в тарелку с чем-то вроде ростбифа, но между делом продолжала негромко бубнить себе под нос, переводя перепалку римлянок.

— Прошу меня простить, господа, за это… — с дипломатичной улыбкой начала было Мерцелла.

Но тут позади Вяземского послышался аппетитнейший зевок, а затем уже вполне знакомый голос, произнёсший на чистейшем русском:

— Всем доброго утречка!

Вершинин, делавший вид, что ругань Мерцеллы с дочерью его совершенно не касается, не донёс до рта вилку с наколотым на неё кусочком гриба и медленно повернул голову вбок.

Эрин грациозно прошествовала к столу, что-то насвистывая себе под нос, зачем-то крутанулась, а затем уселась слева от Вяземского.

Апостол смерти несколько неожиданно сменила свой чёрно-лиловый боевой наряд на обычное платье всё той же сине-золотой гаммы — видимо, воспользовалась запасами кого-то из гильдейских.

Платье оказалось поскромнее, чем у других Фортосов — минимум вышивки, никаких многочисленных юбок, оборок и прочих нефункциональных вещей. Больше всего новое платье чёрной жрицы напоминало средневеково блио — длинное платье с поясом, узкими рукавами и очень широкими манжетами. Разве что шнуровка была не по бокам, а спереди — на чём-то вроде короткого корсета.

— Ой, ну так замечательно выспалась, что хоть прямо сейчас ещё штук сто инсургентов могу нарубить и даже не запыхаться, — непринуждённо заявила Эрин, переходя на имперский и доставая откуда-то свою странного вида вилко-ложку. — Сира Мерцелла, безмерно признательна вам за ночлег… И за завтрак! О, солёный омежник! Здорово. Обожаю! Приятного мне аппетита!

Сергей задумчиво посмотрел на столовый прибор, которым вовсю орудовала апостол смерти. По виду — ну натуральная комбинированная вилка-ложка, использовавшаяся солдатами Вермахта. Вот интересно, можно ли её считать за артефакт, свидетельствующий о том, что этот мир контактировал с Землёй в промежутке между попаданием римского легиона и контратакой мотострелковой бригады? Какое-нибудь «Анненербе», Новая Швабия не в Антарктиде, а здесь…

Стоп. Была же ещё советская экспедиция. И у кого-нибудь из её членов тоже вполне могла иметься при себе трофейная вилко-ложка и… И что? Её скопировали и начали воспроизводить в местных условиях? Или у Эрин оригинал?

И можно ли в таком случае предположить, что разведрота 39-й ОМСБ — это не первое российское подразделение, с которым она контактирует за свою, предположительно, очень долгую жизнь?..

А, может, здесь просто взяли и придумали в рамках конвергенции ровно такой же столовый прибор, как и некогда на Земле, а?

— В этом доме вам всегда будут рады, ваше святейшество, — с улыбкой произнесла Мерцелла. — Марина, это…

— Привет! Можешь звать меня просто Эрин! — жизнерадостно произнесла апостол, в считанные мгновения расправившись с порцией каких-то отварных стеблей. — А ты Марина, да?

— Марина Фортос, госпожа.

— Нет-нет! Просто Эрин. Можешь даже сестрёнкой звать — разрешаю.

— А ты из свиты её высочества Афины, наверное? Тоже воительница? — с нескрываемым интересом выпалила девочка.

— Не из свиты. Хотя воевать и умею…

Апостол неожиданно схватила одну из лежащих на столе вилок и молниеносно метнула её через всю комнату. Послышался треск дерева и отчаянный писк.

— Крыса, — невозмутимо заметила Эрин. — Терпеть не могу крыс.

— Хм, никогда не видела здесь крыс… — невозмутимо произнесла Мерцелла, как будто метать вилки — это совершенно рядовое и банальное занятие.

— Хитрые, бестии, — вздохнула апостол. — Прячутся. И часто — между стенами.

Вяземский задумчиво жевал кусок мяса и смотрел на пробившую тонкую деревянную панель вилку, которую Эрин метнула с полудюжины метров. Ну и что тут сказать? Величие, чего уж там…

— Марина, это её святейшество Эрин Меркурий — двенадцатый апостол богини Эмрис.

— ТА САМАЯ?

Жрица покосилась на Сергея, одними глазами указала на девочку, а затем хитро подмигнула. Дескать — а я о чём вчера говорила?

— Значит, вы, госпожа Эрин, всё-таки знаете наш язык? — невозмутимо поинтересовался генерал.

— Просто Эрин. Нет, не знаю, но вот выучила при случае, — апостол вздохнула. — Не сразу, по правде говоря. Всё-таки языковое волшебство так просто не творится…

— А вы можете таким образом обучать языку других? — Вершинин вроде как поверил жрице… Или сделал вид, что поверил.

— Увы! — апостол горестно всплеснула руками. — Не могу. Но на мои услуги переводчика вы рассчитывать можете смело.

— А взамен вы хотите…

— Вы же тут город собираетесь строить, да? — деловито поинтересовалась Эрин. — Ну, когда вместе с имперцами порядок окрест наведёте. Я бы посмотрела, как вы живёте. Да и вообще захотелось мне что-то осесть на какое-то время на одном месте. Вы меня, главное, кормите, катайте по округе и показывайте, где лиходейства творятся, а я за это и переводчиком побуду, и вообще много чего интересного расскажу… Как дракона ловить вы вот явно знаете… О! А хотите я расскажу, как ловить ушастика? Секретный способ — лесным фиари даже и не снилось. Всё просто. Значит, берём плоский камень, насыпаем на него перец…

Вяземский поперхнулся.

Ловля зайца на кирпич? Да нет, не может быть, чтобы и в другом мире одни и те же байки были…

— Мои приветствия дому Фортос и послам Федерации Россия.

К завтраку спустилась и Афина сотоварищи. Но той самой медноволосой девицы среди них не было. Как там её бишь? Хонор? Гонория?..

На этот раз все валькирии оделись необычно — не в доспехи. Ну и то верно — не находиться же в броне круглыми сутками?

Орчанка экипировалась в чёрную кожаную куртку и брюки, на троице других обнаружилось что-то вроде длинных сине-золотистых камзолов, а сама принцесса одела бело-красное платье, в котором смотрелась неожиданно женственно. Никакого сравнения с затянутой с ног до головы в металл воительницей, которой она была ещё вчера…

Орка тут же радостно осклабилась и потянула руки к еде, за что немедленно получила от своей соседки по оным загребущим конечностям.

— Простите, ваше высочество, что вам и вашим людям приходится довольствоваться столь скромными нарядами… — произнесла Мерцелла.

— Пустое, сира, — отмахнулась Афина. — Мне приходилось надевать куда более скромные наряды. А раз уж мы шли на битву, а не на бал, то выбирать не приходится — другого ведь всё равно ничего нет.

— Да, спасибо вам, Мерцелла, — поддакнула Эрин, косясь на Вяземского и Вершинина. — А то у меня платье после боя тоже всё в крови, драное… Фу просто. Ему требуется помывка… и починка. Мне, стараниями сиры Мерцеллы, помывка уже не нужна. А уж починиться я и сама могу. У вас в лагере. Когда туда доберёмся.

Взгляд апостола был более чем красноречив.

— Вы так желаете увидеть наш лагерь… — с явным намёком, что жрица как-то уж слишком навязывается, вставил генерал.

— Эмрис и смерть, да ещё как! — Эрин ажно подпрыгнула на месте. — Для вас это может и рутина, но я с огромным интересом взглянула бы на лагерь армии из иного мира. А то и на Далёкое Отечество.

— Да, сир Вяземский, — неожиданно обратилась к старлею принцесса. — Надеюсь, вы удовлетворены принесёнными моей воительницей извинениями и никаких недоговорённостей между нами больше не осталось?

— Да, вполне… удовлетворён, — с невозмутимым видом ответил Сергей. — Сира… Флавес, если не ошибаюсь. Она была весьма… убедительна.

Сбоку донеслось негромкое, но отчётливое хихиканье.

— Я о чём-то не знаю? — сразу заподозрила что-то неладное Афина. — Сир Вяземский? Ваше святейшество?

— Ваше высочество, что вы приказали вашей безмерно храброй воительнице? — не переставая хихикать, спросила Эрин.

— Принести извинения… — несколько растерянно произнесла принцесса и тут же посуровела. — Что она опять натворила?

— Пришла к сиру Вяземскому полуголой и, так сказать, готовилась положить душу и в особенности тело на алтарь дипломатии…

Гаста в голос заржала.

— Я её убью! — натурально схватилась за голову Афина. — Я же думала, она там… ну, подарит что-нибудь… или ещё чего, что в таких случаях принято… А она!..

— Прошу, не стоит наказывать сиру Гонорию, — заступился за Флавес Сергей. — Я думаю, что она действовала из лучших побуждений… К тому же ничего такого и не произошло — мы разошлись довольно… мирно.

Старлей непроизвольно потёр поцарапанную щёку.

— А где, кстати, славная Гонория, ваше высочество? — между делом поинтересовалась Эрин. — Я вот отчего-то предполагаю, что как раз она могла обидеться, потому как… её жертва не была принята.

— Я ей ещё устрою жертву, — недобро посулила Афина. — Я ей…

— Ваше высочество, — с лёгкой укоризной напомнил Сергей.

— Что ж… — нехотя произнесла принцесса. — Раз уж вы просите за неё, сир Вяземский…

— Да, прошу. Чтобы уж совершенно точно больше не возвращаться к этому незначительному инциденту, который не должен омрачать наши дальнейшие взаимоотношения.

Эрин скорчила одобрительно-удивлённую физиономию в ответ на такой чудовищный канцеляризм, а Ливия запнулась, мрачно покосилась на старлея и лишь с третьего раза перевела явно мудрёную для неё фразу.

— А что же это, сир Вяземский, — невинным тоном произнесла Мерцелла. — Сира Флавес, конечно, не первая красавица Восточного предела, но девушка достойная, знатная… и не обделённая красотой. Неужто она вовсе вам не глянулась?

— Я на службе, сира Фортос, — спокойно ответил Сергей. — И дела личные к делам службы не примешиваю. Да и не пришлось бы мне в случае принятия подобного рода… извинений жениться на сире Флавес?

— А что, союз можно скреплять не только совместно пролитой кровью, но и узами брака, — рассмеялась женщина.

— Но не против же чьей-то воли.

— В чём проблема? Недостатка знатных и красивых невест на Востоке никогда не было — многие с радостью свяжут себя с воинами из Далёкого Отечества…

— Госпожа Фортос, — произнёс Вяземский. — Я понимаю, что ненужная война между нашими странами окончена… Нужно продолжать диалог, но сотен и тысяч погибших как с нашей, так и с вашей стороны уже не вернуть. Особенно с вашей. Так или иначе, но мы сразили десятки тысяч бойцов Восточного предела, среди которых было немало знати… Не хочу показаться грубым, но вряд ли нам это теперь забудут.

— Ах, Сергей, — вместо Мерцеллы слегка снисходительно ответила Эрин. — Сразу видно, что вы из другого мира… Быть может вы помните Рим Изначальный, но Рим Новый — это не он. Вы думаете, дружины нобилей до столкновения с вами не воевали? Воевали, и ещё как. Но Восточный Предел — это почти край обитаемой Ойкумены, враждебных варваров немного… С кем же воевать? А друг с другом. А ты говоришь — вряд ли теперь забудут… Если бы тут не умели забывать, то резня была бы как у горцев Красного хребта, где все повязаны кровной местью на поколения. Тут же если чьего-нибудь родича лично убил — этого всё-таки не простят, да. А битва, война? Если не против варваров, а между собой, да по воле господ — дело житейское. Сегодня сосед против тебя, а завтра ты вместе с ним против ещё кого-нибудь… Вчера — уже минуло, завтра — ещё не наступило, сегодняшний день — последний, но будет длиться вечно. В этом весь Восток.

* * *

— Товарищ генерал?..

— Обожди пока, старлей, — отмахнулся Вершинин. — Мне тут ещё кое-что с Мерцеллой надо обсудить, а потом уже поедем… О, принцесса куда-то собирается… Ладно, с ней тогда потом переговорим.

— Предложить подвезти, товарищ генерал? — поинтересовался Сергей.

— А предложи. И подвези. С нас не убудет — мелочь, но какой-никакой, а жест вежливости. Давай, иди.

— Есть!

Афина на предложение проехаться до рыночной площади, где был магистрат, но не гильдейский, а городской — согласилась без особых раздумий. Насколько тому же Полаксу нравились всякие электронные девайсы землян, настолько же принцессу интересовала иномировая военная техника.

— На рынок? — Эрин появилась чуть ли не из-под земли. — Я с вами! Надо бы закупиться кое-чем…

В путь отправились все вместе.

— И чего же ты хочешь купить? — поинтересовался у жрицы Вяземский.

— Ножны к Гаэ Асайл, — Эрин похлопала по высунутому в открытый люк «гиены» чёрному копью. — Я не могу нормально драться им в тесных пространствах — надо размыкать, а старые ножны пришлось выбросить перед нашей встречей.

— О, госпожа апостол выучила наш язык? — присвистнул стоящий за пулемётом Эриксон.

— Да уж пришлось… — деланно вздохнула девушка. — Так тебя зовут Эриксон? Странное имя.

— Да меня, собственно, и не зовут — я сам прихожу… Прозвище это вообще-то.

— Ааа… — понимающе протянула жрица. — У меня тоже куча прозвищ. Только я их не люблю. Меня же всё норовят обозвать как-нибудь помрачнее — Ведьма Полуночных земель, Обрекающая на гибель, Жнец Смерти, Прóклятая… Только фейри нормально и поименовали — Ан-Хак. Та, Что Благородных Кровей. Я, правда, не уверена насчёт благородных кровей — я ж не рождалась, а была всегда. Но вообще мне нравится моё обычное имя — оно красивое… и ничего не означает. А как тебя всё-таки зовут?

— Алексеем при рождении нарекли.

— Хорошее древнее имя, — одобрила Эрин. — От греческого «алексиос» — защищать, отражать, предотвращать.

— Ты знаешь греческий? — спросил Сергей.

— Разумеется! — фыркнула апостол. — Конечно, это мёртвый язык, но со времён перехода Девятого Испанского он никуда не пропал. Я, правда, его неважно знаю, да и поздно выучила, но… «Калитэра арга пара потэ» — лучше поздно, чем никогда, как говорится.

Сидящая в десантном отсеке БТРа Афина, сопровождаемая парой телохранительниц, с интересом прислушивалась к разговору, хотя и ничего не понимала, потому как он вёлся на русском. Но услышав греческие слова она тоже что-то произнесла на этом же языке.

— Во, её высочество сказала, что у меня страшный акцент, — сообщила Эрин. — Ну а что поделать? Столичных академий я не заканчивала… Кстати, надо было бы хоть раз попробовать в чём-то подобном поучиться. А то всё дороги да сражения…

— А много ты вообще языков знаешь? — поинтересовался старлей.

— Вот считая ваш — теперь уже точно все, — рассмеялась апостол. — Не идеально, конечно — некоторые знаю, как ты всеобщий. Но объясниться могу хоть с китобоями из-за Стены, хоть с жителями далёких южных островов. Главное — могу обругать и осыпать проклятьями, так что меня точно поймёт кто угодно. Кстати, как ругаются на вашем языке?..

От введения апостола богини смерти в основы русского мата Вяземского избавило прибытие к рыночной площади. Афина с телохранительницами коротко попрощалась и отправилась по своим делам. Следом выпорхнула Эрин, прихватив с собой табельный гибрид стального лома с тесаком. Немного подумав, следом за ней решил отправиться и Сергей — разведчик он всё-таки или где? Надо же осматривать окрестности и собирать информацию…

Рыночная площадь Илиона по размерам могла вполне поспорить с центральной площадью Владимирска, но народа тут на данный момент было раз, два и обчёлся.

А вообще имперский город совсем не походил на каноничные представления о Средневековье. Да, грязновато местами, но если это нормальный населённый пункт с несколькими тысячами жителей, а не парадная витрина типа Версаля или Запретного города, то грязь неизбежна. В остальном же всё вполне цивильно и даже современно — трёх-четырёхэтажные каменные дома и отдельные деревянные особняки, широкие мощёные улицы с канавами и с тротуарами на центральных проспектах. Даже масляные фонари уличного освещения имелись, правда, незажжённые по случаю военного положения.

Появление БТРа особого ажиотажа не вызвало — горожане косились на непривычное транспортное средство, но не более. Куда большее оживление вызвала Эрин, которая моментально оказалась в центре внимания. Женщины уже традиционно просили о благословении, мужчины почтительно кланялись, а дети моментально облепили вроде бы грозную и жуткую жрицу тьмы, махом оттерев в сторону сопровождающего её разведчика.

Девушка приветливо улыбалась, смеялась, находя для каждого пару слов. И хоть Вяземский и видел, какова Эрин была в бою, но всё-таки пока что не понимал причин именовать её апостолом богини смерти, жрицой тьмы, ведьмой или кем-то в таком духе. Впрочем, если она действительно живёт многие тысячи лет, то за это время многое могло произойти, что оставило бы столь мрачную славу… Или же, если принять во внимание отношение к ней со стороны простых имперцев, то культ смерти в Новориме — это явно совсем не то, чего стоило бы ожидать от религии с таким одиозным названием.

Со всей этой вознёй пришлось потерять минут двадцать времени, но жрицу смерти в конце-концов оставили в покое. Хотя и сама Эрин с видимой неохотой расставалась с компанией ребятни.

— Обожаю детей, — сообщила Сергею жрица. — Они — это лучшее, что есть в людях.

— А народ тебя любит…

— Так меня все любят, — скромно заявила девушка. — Я же такая красивая и хорошая — как меня можно не любить? К тому же я ведь известна как защитница слабых и хранительница равновесия… Хорошему человеку меня бояться нечего, а вот злодею…

— Настал тот момент, когда языковой барьер — уже не помеха рассказать мне про твою богиню? — иронично заметил Вяземский.

— Точно! — просияла апостол. — Ох я сейчас и расскажу… Итак, в начале не было ничего, кроме первородного хаоса…

— Эрин, а можно мне, как человеку военному покороче и поконкретнее?

— Можно и покороче, и поконкретнее, — ничуть не смутилась Эрин и слегка оскалилась. — Скажи мне, Сергей Вяземский, ты боишься смерти?

— Как и любой человек, — старлея смутить тоже было непросто. — Вернее…

— …не смерти как таковой, но того, что будет после неё, — продолжила за него жрица. — Небытия.

— Пожалуй, — после некоторого раздумья согласился разведчик. — И сейчас ты расскажешь, что праведники после смерти попадают на Елисейские поля, а грешники в огненную или ледяную пустыню…

— А я не знаю, куда попадают люди после смерти — я ведь ещё никогда не умирала. А Орфеиада — это лишь миф, потому как из царства мёртвых не возвращаются. Но ни Тартара, ни Острова Блаженных там точно нет. И даже суровой богини, что взвешивает на весах сердца грешников и праведников — тоже нет.

— Так выходит — Эмрис не существует? — не удержался Вяземский.

— Ты, Сергей, человек рациональный, образованный — понимаешь же, что верить в столь всемогущих богов совершенно ненаучно… — снисходительно выдала Эрин. — Да, какой-нибудь Митра или Крольм частенько воплощаются в аватарах, а уж похожих на людей мелких божков — не счесть… Но боги — это всё-таки не люди. Богов создают своей верой люди, воплощают их в том облике, что могут представить. А что такое смерть? Небытие. Ничто. Как ты воплотишь ничто? Вот поэтому никакого воплощения у Эмрис и нет. «Эймрэс» в переводе с самого первого человеческого языка означает всего лишь «путь». Жизнь — это путь, но смерть — это не конец пути, это всего лишь поворот. Если ты был нормальным человеком, то перед тобой откроется дорога в более лучший мир, а вот если же нет… Знаешь, в иных мирах легенды о Тартаре сочли бы милыми сказками для детей.

— А где место в этой вере тебе и твоему… Гаэ Асайл, верно?

— Мир несовершенен, — пожала плечами Эрин. — И есть разные способы… Нет, не спасать его, но делать лучше. Когда-то я решила, что сделаю мир лучше, своим клинком отделив плохое от хорошего. Да, мне не по силам уничтожить всё зло в мире — его слишком много… Но этого и не требуется — уже хорошо, если я просто буду поддерживать равновесие. Если я просто буду. Ну и к тому же, если Эмрис не имеет облика, то у меня облик-то есть. Людям же надо обращаться к кому-то конкретному, верно?

На какое-то время разговор между апостолом смерти и старлеем прервался — Эрин дошла до рядов с оружием и военной амуницией. Насколько понял Сергей, жрице требовались ножны для мечевидной части копья и для металлической дубины.

Вяземский тем временем немного осмотрелся по сторонам, определяясь с ассортиментом местных товаров. Свежие овощи, фрукты, зелень, ткани, одежда, гвозди и всё такое прочее. Оружие и доспехи, но ничего дорогого на вид или вычурного. Рынок как рынок, в общем. Никакого эксклюзива — чисто продукты широкого потребления.

Из общего вида выбилось лишь десяток человек в кандалах под охраной троицы стражников. Все мужчины, не старше тридцати лет, крепкие, но помятые — наверняка из числа пленных мятежников…

— Наёмники, — подтвердила закончившая с покупками Эрин. — Судя по татуировкам — из вольных манипул. Если рубахи снимут, то по наколкам можно будет весь их путь отследить. Куда в первый раз завербовались, сколько манипул сменили, кто по специализации. Наёмники — народ тщеславный. Но в этот раз все эти рекомендации для них — дурной ход.

Из-за правого плеча девушки торчала рукоять мечевидной половины копья, ножны с которой она повесила за спину. А металлическую дубину подвесила слева на поясе в длинный кожаный мешочек, явно предназначенный для чего-то другого.

Вкупе с вполне цивильным сине-золотым блио всё это снаряжение смотрелось немного диковато, но жрицу это ни капельки не смущало.

— А почему дурной ход? — спросил Сергей.

— К наёмникам всегда мало претензий, если они занимаются охраной… да даже участвуют в войнах нобилей, — объяснила Эрин. — Но в случае участия в антигосударственном мятеже всё становится строго наоборот. Что с простого дружинника из ополчения какого-нибудь барона взять? Ему господин приказал, вот он и пошёл воевать. Дадут максимум полсотни плетей, да и отпустят — и никаких поражений в правах он не получит, если за ним иных преступлений не будет. А наёмники — там ведь в манипуле каждый на контракте, и получается, если уж в мятеже участвуют, то отвечать будет каждый и сполна. Эй, воин!..

— Да, ваше святейшество? — отозвался немолодой уже стражник, что сидел на грубоватом табурете рядом с заключёнными. Для них особых удобств не предусмотрели, и бывшие наёмники разместились на голой брусчатке.

— Узнал?

— А то как же, ваше святейшество. Аккурат у пролома бился — вот вашу милость и видел в деле, хе-хе… Эк вы их, а?

— Да, славная вышла битва, — кивнула Эрин. — А это кто — наёмники, небось?

— Они самые, ваше святейшество. Как там?.. Шестая северная из Сардиса, да? Этим ещё повезло — не больше десяти лет каторги. Если на частную не купят, то попадут на государственную…

Один из сидящих на земле осуждённых внимательно прислушивался к разговору Эрин и стражника, а затем что-то выкрикнул на незнакомом Вяземскому языке — странная смесь шипящих и грохочущих слов. Свой-то диалог жрица попутно переводила для Сергея, а вот наёмник говорил явно не на имперском.

— Это уорг, — объяснила апостол. — Язык северян. Судя по выговору… Да, судя по выговору, я бы сказала, что этот юноша родом из холмовых кланов. Далековато его от дома занесло-то…

— А что он сказал-то? — спросил Сергей. — Оскорбил или ещё…

— Не, нас с тобой узнал. Был среди тех, кого мы у ворот разбили… — осужденного двинул тупым концом копья стражник — не сильно, острастки ради, но тот с ухмылкой выкрикнул ещё что-то. — М! Так-так. А это уже интересно…

Эрин тоже перешла на уорг, попутно начав переводить разговор для Сергея.

— Эй, а я помню тебя! — сказал северянин. — Ты та чёрная фраваша, что дралась как одержимая. И мага в зелёном я тоже узнал. А почему не вы нас судили? В плен же вы нас взяли.

— Тебя судили по имперским законам, — ответила Эрин, с лёгким интересом разглядывая здоровяка и жестом останавливая стражника, что вознамерился отвесить болтуну ещё один удар. — Ты же наёмник — должен знать, что имперцы не судят по законам Севера.

— А я что? — пожал плечами северянин. — Старшой за нас договаривался — мне-то зачем в законы имперцев вникать?

— Молодец, чего я ещё могу сказать, — хмыкнула девушка. — Продолжай в том же духе и каторгой не ограничишься. Сколько тебе дали — лет семь?

— Все десять, — весело ухмыльнулся наёмник. — Слушай, фраваша… А ты выкупи меня. Если уж кому служить десять лет, то только тебе. Или магу этому.

Эрин холодно расхохоталась, нехорошо улыбнулась и шагнула вперёд. Её волосы словно бы всколыхнуло порывом ветра, хотя на рынке и стояло полнейшее безветрие.

— А не побоишься, северянин? Ты хоть знаешь с кем говоришь? Я — Эрин Меркурий, двенадцатый апостол богини смерти Эмрис. В твоих краях меня знают, как Соде но Сёдерхамн — Обрекающую-на-гибель. Всё ещё хочешь служить мне?

— Смеёшься, фраваша? — ничуть не смутился здоровяк. — Служить жуткой полубогине, что голыми руками разрывает врагов пополам? Хотя вот только мелкая ты больно… На севере каждый ребёнок знает, что Обрекающая-на-Гибель — это могучая воительница, ростом с двух меня и видом настолько грозная, что даже самый храбрый муж обделается от страха, увидев её.

— Надо бы наведаться на север, — озабоченно произнесла Эрин. — Всего пару веков не заглядывала, а эти акыны бородатые уже невесть что обо мне рассказывают.

— Но если ты действительно Соде но Сёдерхамн, то мне при тебе даже свиней пасти будет незазорно.

— Разведением свиней не занимаюсь, — усмехнулась девушка. — Что умеешь?

— Драться.

— Да это я уже поняла. Что конкретно умеешь?

— Могу драться один и в строю. Пешим — лучше, верхом — хуже. Владею копьём и мечом, топором большим и малым.

— Имя? Клан? Откуда родом?

— Ханвальд из клана Ширван. Земли клана — в Фемарне, к югу от Белых холмов.

— Эй, госпожа, — оживился ещё один осужденный — такой же здоровый, широкоплечий и бородатый, как и Ханвальд, но не блондинистый, а русоволосый. — Выкупи и меня!

— Да, госпожа, выкупи и Мергьорна! Каждый из нас стоит десятерых, а если нас двое — то мы и полусотню порубим!

— А ну тихо!.. — сурово прикрикнула на северян Эрин и обратилась уже к командиру стражников. — Уважаемый, а я могу купить пару варваров?

— Отчего нет? — пожал плечами тот. — Только бумаги заполним и можете забирать. Вам кого?..

Спустя полчаса Эрин Меркурий, расставшись с горстью золотых монет, стала счастливой обладательницей двух солидного вида пергаментных свитков с печатями и пары бородатых громил, на фоне которых Вяземский смотрелся тощим школьником, не говоря уже о самой жрице, которая северянам едва до середины груди дотягивала.

— Значит так, — деловито потёрла руки апостол. — Объяснять я буду только один раз — дальше начну рубить ненужные части тел. Если выясниться, что вам не нужны головы — их я срублю в первую очередь. Это понятно?

Северяне сосредоточенно кивнули.

— Хорошо. Теперь — что от вас требуется. Рабы мне без надобности — мне нужны хорошие бойцы, которых мне в случае чего будет не жаль. Слушаться меня беспрекословно: скажу умереть — умрёте, скажу танцевать — пуститесь в пляс, скажу цветы собирать — каждый по корзине принесёт. Обещаю много битв, славы и таких врагов, что о вас будут слагать песни поколениями. Человека рядом со мной видите? Его я тоже в ваши сюзерены вписала, он — мой товарищ и союзник. Кандалы с вас сейчас снимут, но без глупостей. И не пытайтесь бежать, обмануть или сломать мне шею во сне. Не умру и всё равно поймаю. А поймаю — будет худо. А я ведь поймаю. Когда четыре века назад с вашим Лонаром во плоти подралась, он убегал от меня, скуля как побитая шавка. Это тоже понятно?

Северяне кивнули ещё более сосредоточенно. Они явно верили Эрин, что когда-то она лично навесила неиллюзорных люлей какому-то местному чёрту.

— И уясните главное. Те, что служат мне, становятся героями. Рагард Железная Рука, Кир Среброволосый, Одноглазый Сьёрдшах… Вам, думаю, не нужно объяснять, кто это. Богатств не обещаю — когда тот же Сьёрдшах умер, у него даже погребальной рубахи не нашлось. Но зато его знали во всех двенадцати Эосах[2]. А что дурак и всё потратил бездарно — это уже не моя вина. Но вот кто пытается меня одурачить… — глаза жрицы нехорошо блеснули, а улыбка превратилась в оскал. — Как там в Долине умирающих скал? Те, кого я после Белой тризны в камень вплавила, ещё стонут?

— Стонут, госпожа, — хором ответили наёмники.

— Чудесно! — радостно воскликнула апостол. — Руки вперёд. Ниже наклонить.

Девушка обхватила тонкими пальцами массивные запястья варваров, закрыла глаза и что-то пробормотала. На тыльных сторонах ладоней северян тут же проявились замысловатые то ли знаки, то иероглифы чёрно-лилового цвета. Самое интересное в них было то, что они не были обычными татуировками, а словно бы перетекали из одного положения в другое, меняя свои очертания.

— Вот так-то, — жрица картинно отряхнула ладони. — После службы сниму. Если захотите или останетесь живы.

— Эрин, а всё-таки зачем тебе вдруг понадобилась пара этих ребят? — спросил Вяземский.

— А разве не очевидно?

Апостол повернулась спиной к северянам, каждый из которых был раза в три шире жрицы и на две головы выше.

— Я же гарант мирного соглашения! — уперев руки в боки, солидно заявила Эрин. — А у меня вид хоть и красивый, но не очень внушительный. У тебя есть сопровождение, у принцессы есть сопровождение… А я чем хуже?

* * *

К временной базе на окраине Илиона возвращались в несколько уменьшенном составе — Ливия осталась в городе, чтобы, по её словам, разыскать своего Учителя, который на почве встречи с коллегами мог пропасть даже несмотря на расположившиеся рядом иномировые артефакты.

Вяземский расшифровал это как то, что Полакс элементарно давит где-нибудь с коллегами по ремеслу кувшин-другой вина.

Пара приобретённых Эрин бойцов поездку на БТРе восприняли спокойно и без всяких криков о драконах, колдовстве и прочих демонах. Ну, железная повозка. Ну, сама движется. Возможно в другой ситуации они вели бы себя иначе, но сейчас-то рядом с ними была легендарная полубогиня, рядом с которой любые чудеса становились вполне нормальными и даже более того — ожидаемыми.

— Ты им доверяешь? — тихонько поинтересовался Сергей у жрицы по дороге.

— Северянам-то? — хмыкнула Эрин. — Договоры с их вождями обычно не стоят пергамента, на котором они написаны. Обдурить южанина для их купцов — занятие настолько же привычное, как для меня и тебя умывание. Но эти двое — воины, а выкупила я их фактически из рабства обратно на воинскую службу. С таким они никогда шутить не будут — для этого обычные северяне слишком честны. Обмануть врага — честь, обмануть того, кто протянул тебе руку помощи в трудный миг — страшное и несмываемое бесчестие. В этом плане их могут обойти только лесные фейри — те вообще патологически честны и обман ненавидят в принципе.

Ну, раз уж многомудрая апостол спокойна, то и старлею можно расслабиться. Но немного — самую чуточку. А словам о фейри он и вовсе не придал какого-либо существенного значения…

Зря.

Прибывшую на опорный пункт «гиену» встретил лично капитан Алымов, имеющий откровенно озадаченный вид.

— Серёг, а тебя тут ждут.

— Кто? — поинтересовался Вяземский, выходя из машины и подавая руку Эрин.

— Не поверишь — натуральный эльф! Точнее, натуральная.

— А чего не поверить? — хмыкнул старлей. — Вполне даже верю. Где она?

Эльфийка — Шари, насколько помнил разведчик — обнаружилась неподалёку от КПП. Фейри сидела на траве, сложив руки на коленях и прикрыв глаза. Однако стоило только Сергею и Эрин подойти, как девушка открыла глаза и поднялась на ноги.

При свете дня Вяземский обратил внимание, что цвет глаз эльфийки был не просто серый, а почти что серебристый, что смотрелось необычно, но красиво.

— Сергей из рода Вяземских, — Эрин перевела шипящую речь фейри на русский. Назвать его мелодичным язык просто не поворачивался — никаких там «Элберет Гилтониэль» и «Арвен Ундомиэль». Скорее уж, как ни странно, местная эльфийская речь напоминала арабский или фарси.

— Шари, — кивнул в ответ старлей.

— Я хотела бы отплатить за своё спасение воинской службой и принести тебе присягу вассала, — перевела жрица и добавила от себя. — Вообще-то она сказала «слово вассала», но девочка, видимо, просто не слишком хорошо ориентируется в этом вопросе.

— А вот ты, как ориентирующаяся в этом вопросе, что мне можешь посоветовать?

— А как принято поступать в таких случаях у вас в России? — невинно поинтересовалась апостол.

— В России присягу приносят только государству, — буркнул Вяземский. — Так что с ней должен решать мой командир. Простым спасибо она ограничиться не хочет?

— Тут спасибо не обойдёшься. И я бы посоветовала принять службу этой девочки, — деловито произнесла Эрин. — На самом деле это очень необычно — в подобных случаях стоило бы ожидать доброго подарка или… Фиари ценят свою свободу, а лесные так особенно — они могут служить в армии, но присягать как вассал… А ну-ка!..

Спустя минут десять обстоятельного разговора на шипящем эльфийском языке Эрин выглядела серьёзной и озадаченной, растеряв всё своё веселье.

— Помнишь того дракона с которым мы сразились на дороге? Он напал на её деревню. И, похоже, сжёг весь её клан. То-то она не захотела представляться полным именем…

Вяземский уже по-новому взглянул на непроницаемое и лишённое эмоций лицо лесной фейри. Так значит именно с таким видом она рассказывала о… Впрочем, такая выдержка вполне ожидаема от существа, живущего многие сотни лет…

— Видишь диадему на её голове? — спросила Эрин.

— Диадему? — удивился Вяземский, ведь на голове эльфийки не было ничего похожего на драгоценный венец.

— Лента на лбу, — объяснила апостол. — Одно перо означает, что она перестала считаться ребёнком, второе — первая охота. Но вышивки на ленте нет — просто узор, а значит она не прошла посвящение совершеннолетия. Ей нет и восемнадцати, Сергей — она ребёнок даже по человеческим меркам.

— Если её клан…

— Это очень-очень необычно, — покачала головой жрица. — Кланы лесных… Это ведь, по сути, большие семьи, особенно здесь — на Востоке. Воины и охотники клана могут погибнуть, но свои семьи будут спасать любой ценой. Одиночек же почти не бывает — это либо плакальщики, либо изгои… Но это преступники или мстители, а она не тянет ни на ту, ни на другую.

— Ей больше некуда идти, — понял Вяземский. — Вот она и цепляется за… Ну и что мне делать-то с ней теперь, а?

Эрин что-то быстро спросила у Шари, та с истинно королевским достоинством что-то произнесла в ответ.

— Я ей предложила ко мне на службу идти, — вздохнула жрица.

— Не согласилась?

— Неа. Сказала, что уважает Ан-Хак, но служить будет лишь тому, кто непосредственно убил того дракона.

— То есть мне, — закончил Сергей.

— То есть тебе, — охотно подтвердила Эрин. — Так что будешь делать?

— Что буду делать… — задумался Вяземский. — А её устроит вассалитет не персонально мне, а стране? Пускай приносит присягу, обставим это как вассальную клятву… Это, я думаю, устроить возможно.

— Хммм… — жрица задумалась и тут же плюхнулась на траву перед фейри. — Попробую ей это растолковать.

— Я сейчас вернусь, — сообщил Сергей.

Обернувшись, он натолкнулся на пару северян, которые с интересом оглядывались по сторонам, но не разбредались. Оценил их довольно поношенную одежду и полное отсутствие обуви… Нет, по идее своих дружинников Эрин должна одевать, обувать и кормить сама. Вот только пока это она ещё сделает… А за два таких чучела на вверенной территории можно однозначный втык получить. Причём, доброе или злое начальство попадётся — неважно, по большому счёту. За такое и самый добрейший командир гонять просто-таки обязан.

— Вы. Двое, — коротко окрикнул северян Вяземский. — За мной.

Но прежде чем одевать эту парочку, старлей потащил их в первую очередь в санчасть.

К удивлению Сергея у медпалатки его встретила Семёнова, которая была одета во всю ту же «флору», презентованную ей разведчиками. Впрочем, «флору» до сих пор много кто носил в полевых выходах — и удобно, и не жалко в случае чего.

— Татьяна, здравствуйте, — вежливо кивнул разведчик. — А вас ещё разве отсюда не вывезли?

— Здравствуйте, — улыбнулась девушка. — Да нет, не вывезли. Сказали — месячный карантин, поэтому я пока что здесь осталась. Да и вообще… Мию пока отпускать не хотят, а я её бросить не могу. Предложили на полгода здесь завербоваться фельдшером — думаю согласиться.

Сергей, у которого младшая сестра тоже была студенткой, был в курсе и стоимости нынешнего обучения, и проживания во Владимирске, который по ценам зачастую обгонял Москву… Ну и о зарплате контрактников он тоже представление имел — весьма солидной зарплате. Хороший вариант для молодёжи, в принципе, если служба непыльная — полгода поработать, прилично заработать… Тем более, что светлоярскому гарнизону обещали повышенный даже по сравнению с Владимирским краем тариф. А что привлекли человека со стороны — так это ничего сверхъестественного, есть же в федеральном законе о воинской службе пункт, что разрешено брать на контракт людей в период чрезвычайных положений, восстановления конституционного порядка и ликвидации стихийных бедствий.

— Я тут двоих северян привёл — осмотрите их как положено… Будут руки распускать — бейте, не стесняйтесь, — произнёс старлей, а затем обратился уже к наёмникам. — Соблюдать порядок. Никаких нарушений. Ясно?

— Вполне, сир, — кивнул светлобородый Ханвальд. — Мы ж не варвары какие… Дисциплину знаем.

— Отлично. Вас осмотрят, подберём одежду и обратно к Эрин.

Правда, запас подменного фонда у разведроты подходил к концу… Походный запас. Потому как в казарме хозяйственным старшиной было припасено столько формы и обуви, что хватило бы одеть и обуть не то что роту — полнокровный батальон. Так что северянам достались два комплекта изрядно поношенных «афганок» и по паре сапог. К пропахшей всякой химией форме наёмники принюхивались долго, но надели без особого бурчания. Попутно Вяземский выяснил, что на основную базу через час поедет «камаз», и добраться с докладом к Кравченко он намеревался именно на нём.

А пока что он вернулся к ведущей переговоры с эльфийкой жрице.

— Ну что? — поинтересовался Сергей. — Есть успехи?

— Уговорила, — вытерла пот со лба апостол. — Ух, и упёртые же эти фейри!.. Как чего вобьют себе в голову — века не выбьешь!

— Это радует.

План Вяземского был прост — раз уж всё равно образовалось некоторое число туземных женщин, то одной больше, одной меньше… Пристроить всегда можно будет — хоть проводником каким-нибудь. И всем одна только польза будет.

Шари поднялась на ноги, достала с пояса короткий нож, положила его на ладони и с коротким поклоном протянула его старлею. Сергей вопросительно взглянул на Эрин.

— Ммм! — многозначительно промычала апостол. — Я традиций всех племён фиари, конечно, не знаю… Но, кажется, тебе надо взять её оружие в знак признания её службы.

— У нас присяга, вообще-то, приносится не так… — заметил Вяземский.

— Да бери, не бойся, это же… Ой, нет! Ой, стой!..

Жрица схватила старлея за руку, но тот уже успел принять протянутый ему нож.

Шари впервые за всё время слегка улыбнулась и что-то произнесла на своём языке.

— Ой, — ещё раз сказала Эрин и забегала взглядом.

— Меня терзают смутные сомнения… — прищурился Сергей.

— Ну уж простите! — воскликнула апостол с явными нотками вины в голосе. — Вот не знаю я тонкостей традиций каждого племени! Ну перепутала! Да с каждым же может случиться!

— А по-человечески объяснить можешь?

— Фиари и правда так присягают — на оружии, — слегка смущённо ответила Эрин. — Но кто ж знал, что девочка из какого-то совсем консервативного клана, которые чтут нереально замшелые традиции?

— Отец, — склонила голову Шари.

Вот это слово на новолатыни Вяземский знал. И это его сейчас не особо обрадовало.

— В общем, Шари вспомнила старый обычай принятия в клан и… — преувеличенно жизнерадостно произнесла жрица. — Ну и ты её сейчас немного… эээ… так сказать… эээ… удочерил. Вот.

— Замечательно, — с чувством произнёс Сергей.

— Матушка, — вторично склонила голову эльфийка.

Эрин задумчиво посмотрела на свою руку, которой она держала руку старлея, в которой в свою очередь всё ещё находился подаренный Шари нож.

— Ну и я тоже, получается, её удочерила! — бодро заявила апостол. Задумчиво пожевала губами и добавила, — Заррраза.

* * *

Расстояние, на которое отряд Вяземского некогда убил полдня, дежурный грузовик теперь проходил чуть более чем за три часа, пользуясь имперскими дорогами. Не один проходил, разумеется, а в колонне из трёх грузовиков в сопровождении БТРа.

Российская армия медленно, но методично расползалась по округе, намертво вцепляясь в пока ещё чужую землю. Опорный пункт под Илионом пока что был наиболее удалённой точкой на Светлояре, где закрепилась Россия, но и одним из важнейших, поэтому с главной базой его теперь связывали ежедневные рейсы грузовиков. К Илиону машины везли припасы и стройматериалы, а обратно — сменившиеся с дежурства наряды. Вместе с одним из таких разношёрстный отряд Вяземского и вернулся на основную базу.

Спустя более чем два месяца с момента, когда первые боевые машины 39-й мотострелковой бригады перешли границу между двумя мирами, база изменилась разительно. Занятый по первости осадный лагерь легионеров был практически ликвидирован, хотя несколько кусков деревянного частокола и пара сторожевых вышек ещё оставалось. В остальном же повсюду уже виднелись коробки быстровозводимых жилых модулей, боксы для техники, и уже поднимались каменные стены строящихся казарм. Противотанковые (на всякий случай) ежи, решётчатые заборы, ряды колючей проволоки, рвы и куча огневых точек — от ДОТов и ДЗОТов до расставленных тут и там зенитных пушек и пулемётов.

Неизвестно, конечно, какие могут быть у местным магов заклятья массового поражения, но тут, чтобы пробиться через все оборонительные рубежи, требовалась полнокровная танковая дивизия. А то и две.

Впрочем, сами врата между мирами не взяла бы никакая танковая дивизия.

Кольцо посреди чистого поля, закреплённое десятками тросов-расчалок, было теперь совершенно невидимо, будучи замуровано в громадный бетонный саркофаг. Более всего начитанному Вяземскому он напоминал постройки древних ацтеков или майя — низкие, широкие и пирамидальные. Комбат инженеров божился и клялся, что саркофаг не то что магию — настоящее ядерное колдунство выдержит.

Впрочем, пирамида была неидеальной — одну из её граней прорезал глубокий каньон, будто выбитый ударом исполинского топора, по которому в два потока двигались грузовики. Похоже, что у российского правительства была твёрдая уверенность, что врата не захлопнутся в любой момент, поэтому уровень финансирования не только не снижался, а наоборот — лишь увеличивался.

Базу строили с размахом, в три кольцевых зоны. В центре находились сами врата, прикрытые большой охраной круглые светлоярские сутки. Затем следовал военный город с казармами, боксами с техникой и складами с оружием и припасами. Третья, внешняя зона отводилась под будущие гражданские постройки в качестве жилой зоны для основного и обслуживающего персонала. Плюс ещё два посёлка-сателлита на юге и на востоке — площадка под планируемый научный городк и полноценный аэродром. Пока что, правда, на нём базировались лишь вертолёты, но грунтовую полосу для лёгких транспортников и штурмовиков уже заканчивали, а в перспективе на Светлояр планировалось перебросить и тяжёлую транспортную, а возможно и бомбардировочную авиацию.

Есть ли толк от стратегического бомбардировщика в мире, где нет достойных целей для его десятков тонн бомбовой нагрузки? Вряд ли.

Но определённо толк есть от самолёта, способного доставить на тысячи километров послание, чья мощь выражается в тротиловом эквиваленте.

«Камаз» остановился перед КПП, разделяющим армейскую «жёлтую» зону и «красную» зону врат.

— На выход, народ! — крикнул высунувшийся из окна водитель грузовика в сторону кузова и объяснил сидящему рядом Вяземскому. — Мне на материк, а до штаба сами уже дойдёте.

— Добро, — кивнул Сергей, обменявшись рукопожатием с шофёром и выпрыгивая из кабины.

Старлей быстрым шагом дошёл до кузова, откинул задний борт и скомандовал:

— К машине!

Обе «гиены» и «тайфун» остались на опорном пункте под Илионом под охраной основной части разведгруппы, а на доклад к начальству убыл лишь Вяземский в сопровождении Неверова, плюс местные.

Когда все слезли на землю, Вяземский вместе с Эриксоном захлопнул борт обратно и дал отмашку водителю, который тут же тронулся с места.

— Серёга? Вяземский! Здорово!

Старлей обернулся и увидел стоящую около одного из жилых модулей бронемашину — даже не «тигр», а редкую нынче итальянскую «рысь»-«ивеко», которую так и не приняли в своё время на вооружение. Около неё стояло с полдюжины человек с ног до головы упакованных в иностранный камуфляж и снаряжение, вооружённых нестандартными АЕКами, которыми пользовались исключительно части спецназначения. Один из них — скорее всего командир — приветственно махнул рукой и дружелюбно оскалился.

— Вован, ты что ли? — почти сразу же узнал парня Сергей.

— Ооо… Какие люди!..

Подошёл, обменялся рукопожатиями со знакомым ещё по училищу офицером, поприветствовал остальных.

— Тут какими судьбами? — поинтересовался Вяземский. — Ты же вроде куда-то на Кавказ попал? Спецура?

— Типа того, — ухмыльнулся Владимир. — Вот, к вам направили в помощь… Во кепон у тебя! Дай погонять, а?

— Такой кепон нынче за пять драконов дают — собьёшь, и у тебя будет, — невозмутимо произнёс Сергей, уворачиваясь от шутливой попытки стянуть с себя генеральскую фуражку. — Сам-то вон какой модный…

— Заграница, фирмА — а чего ты хотел? Это тебе не «ратник» какой-нибудь.

Если подобное пренебрежительное высказывание как-то и задело старлея, он привычно не показал вида.

— А что, тут реально всякие драконы-грифоны есть?

— Есть. Я одного такого динозавра из РПГ завалил.

— Дела… — спецназовец бросил дурачиться и с интересом оглядел разномастную команду Сергея, стоящую чуть поодаль. — Твои?

— Типа того. Разведка и местные.

— Слушай, а вот та…

— Да, реально эльфийка.

— Дела… А вот та темненькая ничего так…

— А, это апостол смерти, — невозмутимо, как совершенно банальную вещь, пояснил Сергей. — Маг и боец, человека может пополам разрубить. Говорят, ей двенадцать тысяч лет…

— Вот такая уж я милашка.

Ещё пару мгновений назад Эрин стояла вместе с остальными метрах в трёх в стороне, а уже в следующую секунду материализовалась прямо позади Вяземского и выглянула из-за его спины.

— А ещё она знает русский, — услышав голос апостола прямо у себя за плечом, старлей даже не вздрогнул. — Эрин, это мой старый товарищ — Владимир. Вован, это Эрин — апостол богини смерти, гарант переговоров между имперцами и нашими, и прочая, прочая, прочая.

— Здрасте, — вежливо произнесла девушка, с интересом рассматривая оружие и экипировку спецназа.

— Капитан Лоташ, к вашим услугам… эээ… сира.

— Уже капитан? — слегка удивлённо спросил Вяземский. — Быстро растёшь, морда.

— Вот так-то, разведка. Ладно, давай, до встречи — нам ещё в курс входить. Но как-нибудь при случае надо будет по рюмке чая с тобой пропустить, а?

— Да запросто, — пожал плечами Сергей. — Давай, спецназ города ангелов, увидимся ещё.

Спецназовцы погрузились в свой броневик и укатили куда-то в сторону зелёной зоны.

— Твой друг? — Эрин пихнула старлея локтем в бок.

— Да, как ни странно, — хмыкнул разведчик. — Есть у меня такая способность — хоть с кем могу общий язык найти.

— Весьма полезная способность, — авторитетно заявила жрица. — А куда теперь? Может, покушаем?

Апостол повела носом по воздуху.

— Металл… земляное масло… огненный порошок… ещё металл… ещё земляное масло… Ммм! Еда! Что-то… — девушка принюхалась активнее. — Что-то жареное… и что-то варёное… и пахнет вкууусно…

— Полдень на дворе, — Сергей спустил с небес на землю мечтательно жмурящуюся Эрин. — А обеда раньше чем через две трети стражи не будет. И это нам ещё на довольствие всем встать нужно.

— Довольствие, удовольствие… — надулась апостол. — А у меня вот уже недовольствие и муки голода!

— Сначала в штаб, — непреклонным тоном заявил Вяземский. — Вы в военном лагере всё-таки находитесь — надо вас официально оформить.

— Бюрократия, — с отвращением произнесла Эрин.

[1] Трусы и майка.

[2] Эос — родоплеменной союз у северян.

Интерлюдия

В то время как старлей ушёл на доклад к майору Кравченко, группа жителей Светлояра была отправлена для их полноценной регистрации по месту пребывания. Российская армия — это ведь не банда анархистов, и просто так гражданские лица по военным базам разгуливать права не имеют. Не говоря уже об участии в боевых действиях вместе с солдатами регулярных подразделений.

Поход возглавила лично Эрин, как наиболее подкованный знаток имперского и русского языков — в этом она всё-таки превосходила ту же Ливию. Насчёт Полакса ещё можно было поспорить, но почтенный учитель волшебства сейчас выглядел откровенно мрачно.

— Ох, как же болит голова… — бормотал себе под нос маг, пока светлоярцы шагали по коридорам новенького штаба. — И кости… Наверняка будет дождь… Да ещё и эта отгремевшая буря в эфире…

— Эта буря называться алкоголизм, — бесстрастно заметила шагающая позади Полакса Ливия.

— Имей хоть какое-то уважение к своему учителю, Ливия! Я всё-таки гениальный маг и волшебник!

— Как в России называть тех, кто не иметь мера в питие вина? — поинтересовалась волшебница у сопровождающего группу Эриксона.

— Алкаш, алкота, синявка, синебот, — с готовностью просветил её Неверов.

— Благодарю, — кивнула Ливия и перешла на новолатынь. — Учитель, вы не гениальный маг и волшебник, вы — ленивая синявка.

— О, времена! О, нравы! — горестно вздохнул Полакс, потирая виски. — Да как у тебя только язык повернулся…

— Два дня, — веско произнесла Ливия. — Вы пили с местными колдунами два дня. В то время как я всё это время работала переводчицей, лечила раненых и…

— Ты не понимаешь. Тут ведь такие люди в Круге, оказывается, собрались… Титаны! Столько воспоминаний… А секреты иномирового волшебства теперь от нас никуда не денутся. Моя теория подтвердилась, так о чём же теперь беспокоиться?

— О том, нужны ли в Далёком Отечестве маги-алкаши.

— Ученица!..

Кроме двух магов на регистрацию отправили ещё и Эрин, её пару варваров-наёмников, Шари, троицу освобождённых Вяземским женщин, ну и Мию.

— А когда мы к Тане вернёмся? — кошкодевочка цепко держала чёрную жрицу за руку.

— Сначала мы покажемся набольшим стаи Тани, — объяснила апостол, блаженно жмурясь — детей она обожала неимоверно. — Ты же ведь хочешь быть с ней?

— Да! А хоям примут меня к себе?

Хоям — это люди на языке человекокошек-коянов. Что-что, а языков Эрин знала действительно много. Тем более, кьян — речь коянов — штука несложная и не меняющаяся веками. Как, впрочем, и любой другой язык, кроме разве что мудрёного гномского и постоянно изменяющейся новолатыни.

— Раз Таня приняла, то кто ж тебя у неё заберёт? — заверила девочку апостол. — Если только ты сама не захочешь.

— Не захочу, — рассудительно произнесла Мия. — С ней мне хорошо. И идти мне больше некуда.

— А твоя стая? К ним ты не хочешь вернуться?

— А я же городская, где стая — не знаю.

Городскими себя звали кояны, что родились уже в рабстве — на нелюдей правило, что рождённый рабами рабом не является, распространялось не всегда.

Подойдя к нужному кабинету, Эриксон постучался, дождался приглашения войти и ухмыльнулся:

— Ну, сейчас пойдёт потеха…

Ввалившаяся в кабинет компания заставила сидящую за компьютером даму лет сорока выронить из руки ручку и уставиться круглыми глазами на весь этот цыганский табор. Хоть на женщине и была военная форма, но она явно была из поступивших на контракт гражданских.

— Тамара Геннадьевна, это из разведроты, — с широкой улыбкой отрекомендовался Эриксон. — Жители Империи, пожелавшие сотрудничать с Россией, доставлены!

— Так, — в себя женщина пришла быстро. — Предупредили, знаю. Значит, сейчас я раздам документы, пусть заполнят и…

— О, так вы знаете северные руны и иероглифы фиари? — уважительно спросила Эрин. — Внушительно!

— О чём ты? — не поняла тётка.

— О том, что никто из нас не умеет писать по-русски, — безмятежно сообщила жрица. — И даже просто говорят на русском лишь трое, включая меня. Вот.

Тамара резко погрустнела, но не растерялась.

— Тогда по одному ко мне, а остальные пускай в коридоре подождут.

Первой к столу умудрилась проскочить Ливия, опередив даже Эрин, которой ничего не оставалось, как подождать вместе со всеми.

— Эфенди, а что именно с нами будет? — спросила у апостола одна из северянок — та, что была старше остальных. — Нам сказали, что нужно приехать сюда, но…

Видимо этот вопрос мучал их всю дорогу, но раньше спросить они просто не решались.

— Сейчас узнаем, — деловито произнесла жрица, поворачиваясь к Эриксону. — Алексей, а что будет с ними? Я и маги скорее всего будут желанными гостями и так, а как быть с обычными людьми?

— На базе полно работы, — пожал плечами Неверов. — Убирать там, готовить, стирать…

— Лупанарии, — прищурилась Эрин.

— Бордели? Не-не, только не в российской армии. Если там кто-то что-то добровольно — другое дело… А так нет. Мне тут уже речь Кравченко пересказали — он всех оповестил, что если кто-то что-то куда-то не туда сунет, то лично оторвёт всё под корень и положит в опломбированный ящик. Это он, конечно, загнул… Какой ещё ящик — к нему же журнал надо заводить…Проще в банку с формалином…

— Мудрёно, — пожевала губами апостол. — Ладно, под моё слово: если вас тронут хоть имперцы, хоть федералы — я узнаю, и мало им не покажется.

* * *

— …Имя, фамилия, отчество.

— Ливия, — лаконично ответила волшебница, чинно усаживаясь на стуле.

— Фамилия, отчество.

— Клан? — с сомнением уточнила девушка. — Клан Лингшан. Отца не знаю.

— Ливия Лингшан… — вздохнула Тамара. — Отчества нет… Год рожде… Хм… Возраст, сколько полных лет?

— Полных шестнадцать лет.

— Год рождения — 2002-й, значит… Гражданство?

— Подданная Новоримской Империи.

— Новоримская империя… Род деятельности?

— Волшебница без патента.

— Хммм… Ладно, пусть так и будет — «маг». Владеете ли… А, ну да. Желаете ли вы получить статус беженца, претендуете на получение гражданства или желаете остаться вольнонаёмной?

— Что нужно ответить, чтобы я у вас служить? — прямо спросила Ливия.

— Пока что лучше — вольнонаёмный специалист. Если ты и правда маг, то гражданство могут предоставить и так.

— Вольно… — девушка запнулась. — Я это не мочь произносить. Слишком сложно. Но пусть быть.

* * *

— Имя, фамилия, отчество?

— Эрин Меркурий.

— Отчество есть, нет? Как отца звали?

— Я не рождалась — была всегда, — безмятежно ответила девушка.

Женщина-кадровик бросила на апостола подозрительный взгляд и продолжила:

— Год рождения?

— Не рождалась, — охотно повторила Эрин. — Была всегда.

— Гм. Возраст? Сколько полных лет?

— В следующем веке двадцать одна тысяча исполнится.

— Двадцать одна тыся… Пусть будет двадцать лет… — пробормотала Тамара. — Гражданство?

— Не имею.

— Лицо без гражданства, значит… Род деятельности?

— Апостол богини смерти.

— Гм. Служитель культа, значит…

— Ещё занимаюсь уничтожением преступников и восстановлением справедливости, — добавила жрица. — Маг, пионер, следопыт, переводчик и организатор различных мероприятий. Свадьбы, сатурналии, именины, похороны. По похоронам могу полный цикл мероприятий организовать…

— Девушка, юморить будете в цирке.

— Вообще-то в цирке на колесницах гонки устраивают, — поправил Тамару апостол. — Это здорово, но не слишком смешно.

— Так! Вернёмся к делу… Нуждаетесь ли вы в помощи и статусе беженца, претендуете на российское гражданство или хотите остаться вольнонаёмной?

— Хмм… — Эрин на секунду задумалась. — Какой статус позволяет бороться с несправедливостью и в неограниченных количествах есть сладкое?

* * *

— Имя, фамилия, отчество.

— Имя, имя рода, имя отца, — перевела Эрин.

— Шари, — ответила девушка-фейри. — Родового имени больше нет. Имя отца… Сергей, да?

Эльфийка вопросительно посмотрела на жрицу. Та широко улыбнулась:

— Получается, если ты выбрала новое племя и нового отца, то у тебя и родовое имя новое?

— Получается, — не слишком уверенно произнесла Шари, потому что досконально такие хитрые моменты не знала. — А… каково оно? Не ведомо мне.

— Как понимаю, род Сергея зовётся Вяземские… — задумалась апостол.

— Стало быть ныне я не верс Сангара, а верс Вяземские?

— Вяземская, — уточнила жрица. — У федералов хитрый язык — у них по родовому имени должно быть понятно о ком идёт речь — о мужчине или женщине, о всём роде или только об одном человеке.

— Шари верс Вяземская, — кивнула Шари. — Благодарю, матушка.

— Ммм, — прищурилась Эрин. — А ты можешь не звать меня так?

— Но почему? Когда принимают в род, то выбраны должны быть отец и мать — не по крови, но по дыханию. А кто быть ближе может, чем те, что сразили дракона?

— В логике тебе не откажешь, — погрустнела жрица. — Можешь хотя бы сестрицей звать?

— Сие никак невозможно.

— А если просто Эрин? Ну, пожалуйста!..

— Пожалуй… возможно сие, — после некоторого раздумья произнесла фейри. — Ежели просите вы об этом.

— Отлично! — просияла Эрин и обратилась к Тамаре. — Пишите: Шари Сергеевна Вяземская.

— Она же эльфийка какая-то, верно? — удивилась женщина. — Почему тогда такое имя?

— Пишите-пишите, всё нормально, — замахала руками жрица. — Так надо.

— Ладно… Сколько полных лет?

— Семнадцать кругов.

Апостол задумалась, потёрла нос и уточнила у Шари:

— Ты ведь хочешь служить в армии России, как и Сергей?

— Так есть.

— Ясно… — протянула Эрин и обратилась к кадровичке. — Ей восемнадцать.

— Гражданство?

— Более не могу считать себя данницей Империи.

— Без гражданства.

— Род деятельности?

— Умею…охотиться, — немного неуверенно ответила фейри. — Видеть следы… Петь… Сражаться… Мой отец по крови военным вождём был — учил он меня…

— Она — воительница и дочь вождя племени! — важно заявила Эрин.

— Желаете ли вы получить статус беженца, претендуете на получение гражданства или желаете остаться вольнонаёмной?

— Желаю я служить на полях сражений и нигде более.

Интерлюдия

— Ваши фокусы? — усмехнулся Президент, прочитав очередной доклад по теме «Светлояр».

— Мы бы сработали тоньше, — невозмутимо ответил Директор ФСБ. — На нас никто бы даже не подумал. А если бы и подумали, то решили, что это наоборот — наша недоработка.

— И каково же будет наше решение? — поинтересовался Премьер-министр.

— Александр Васильевич?..

— Она из лесных эльфов — фейри, как их называют. Имперские федераты и данники, нация достаточно спокойная, но её представители нам пока что не попадались. По слухам — долго живут, не болеют, практически поголовно владеют магией, ну и в целом сильнее обычного человека.

— Однако же почему у неё такое странное имя? — спросил Премьер-министр. — Точнее, если бы она просто была бы какая-нибудь Арвен Электродрель, то это понятно… Но у неё же русские фамилия и отчество!

— Так записали со слов переводчицы-апостола, а её характеризуют как… ммм… крайне эксцентрическую личность. Могла и переиначить оригинальное имя для красного словца. Впрочем, эльфийку спасли наши разведчики, а фамилию-отчество она взяла в честь их командира. Возможно, это какая-то традиция или ещё что-то… Как вы понимаете, специалистов по культуре эльфов у нас нет.

— А как же эти… ну, которые обожают «Властелин колец» и прочую фэнтэзи?

— Привлекли. Вслепую, разумеется. Но требуются факты, а не домыслы.

— Вернёмся к этой… Шари, да? — Премьер-министр с интересом ещё раз пробежался по страницам краткого и лаконичного доклада. — Просто фантастика… Дочери эльфийских вождей подают просьбу о российской военной службе…

— А как по мне — ничего удивительного, — пожал плечами Президент. — Иностранцев на российской военной службе всегда хватало — испанцы, шотландцы, эфиопы вот… Был бы Наполеон более скромен в запросах, тоже наверняка неплохой русский генерал вышел. И вообще мы такой вариант вполне предвидели. Хочет служить? Ну и прекрасно. У нас даже законодательная база под это дело имеется. Если захочет, то даже гражданство вне очереди присудим. Кстати, Сергей, а вы-то что молчите?

— Да всё материалы по порталу 1950-х обдумываю… — признался Министр обороны. — Особенно в свете новых данных.

— Я чего-то не знаю? — оживился Премьер-министр.

— Когда наши вертушки вылетали на Илион, то кроме вооружения несли ещё и фоторазведывательную аппаратуру. И когда начали с материалами разбираться, то выяснили, что в то же самое время над Илионом кружил биплан. С красными звёздами на крыльях. Предположительно — модели Р-5.

В кабинете воцарилось молчание.

— Хотите сказать, что где-то на Светлояре может до сих пор существовать самый настоящий анклав СССР? — негромко спросил Премьер-министр.

— Приходится принять это как факт, потому что до сего момента Новорим не демонстрировал такого технического уровня.

— Подождите, подождите! — поднял руку Премьер-министр. — Ещё раз — получается, что в пятидесятых на Светлояре была организована полноценная колония?

— Нет. По предварительным оценкам мир был определён как пригодный для проживания, но лишённый разумной жизни.

— Но ведь это не могут быть те самые люди, верно? Даже если туда уходили двадцатилетние, то сейчас им уже должно быть под сто лет…

— Практически все материалы по вратам уничтожены, — произнёс Директор ФСБ. — Проект курировал Берия, поэтому когда его репрессировали, то свернули все работы. Те же врата брали чуть ли не штурмом…

— Кстати. Восточная часть Империи ведь хоть и не слишком населена, однако в целом более чем обитаема, верно?

— Имперцы ведут свою экспансию в основном на юг и восток, почти не заходя на север — там до сих пор остаются малоизученные территории. К тому же вопрос о советской колонизации просто не стоял — иной мир планировалось использовать в качестве неуязвимого тыла и пространства для стратегических бросков. Однако на момент закрытия прохода план только начал реализовываться — в первую очередь в другой мир перегнали запасы, оружие и военную технику.

— Точный список есть? — спросил Президент.

— Увы, — развёл руками Директор ФСБ. — Мы сейчас пытаемся восстановить это по косвенным данным, но вероятность успеха невелика… Однако масштаб работ был солидный. К месту создания врат даже железнодорожную ветку построили.

— Я, кстати, так и не понял, почему врата строились так далеко — аж на Сахалине, под прикрытием версии о создании мостового перехода… — протянул Премьер-министр.

— Не на Сахалине.

— Простите, что?

— Работы на острове — это как раз прикрытие. А основной объект находился на материковой части — на правом берегу Амура.

— Но почему именно там? Почему не где-нибудь под Москвой или на Урале?

— Точных данных опять же нет… Но есть одно предположение. Пока что мы выявили только две закономерности в расположении советских врат и Владимирского перехода — оба они расположены на достаточно активных тектонических разломах. Возможно, именно это и является определяющим для открытия межмирового перехода, потому как те же энергетические затраты на его создание относительно невелики… И вообще кучу интересных планов откопали, вплоть до планируемого броска через другой мир для захвата Японии и Филиппин. Там-то по прикидкам вместо всех этих Японских и Жёлтых морей сплошной материк на тысячи и тысячи километров.

— Это, конечно, всё здорово… Но почему же тогда врата в другие миры не начали открывать массово ещё в прошлом веке? — скептически поинтересовался Премьер-министр.

— Потому что требуются три составляющие — технология открытия, тектонически подходящее место и начальный энергетический всплеск. Не запредельный, но существенный.

— Пятидесятые годы двадцатого века, Александр Валерьевич, пятидесятые годы. Да ещё и посреди глухой тайги. Ламповые технологии и отсутствие мощного источника энергии. Как с подобными технологиями вообще возможно открывать врата между мирами?

— Повторюсь, принципиально технология не запредельно сложна, — произнёс Директор ФСБ. — Как сейчас выясняется. Однако в первую очередь нашим учёным тогда повезло с местом — уж не знаю пока что, как они его вычислили… А переход инициировали единственным доступным на тот момент средством — маломощным подземным ядерным взрывом.

— Ядерным взрывом? — слегка вздрогнул Премьер-министр, как вполне гражданский человек.

— Мирным. Были и такие в истории СССР — сейсмозондирование, создание подземных ёмкостей, интенсификация разработки нефти и газа…

— Но, надеюсь, теперь это не нужно?

— Разумеется. У нас есть мощные ГЭС и АЭС, которые дадут вполне достаточное для открытия перехода количество энергии.

— Надо будет — пустим в широкое производство мобильные АЭС, — вставил Министр обороны.

— Именно. Нужно лишь точнее определиться с местом возведения… техноврат. Пока что испытания первых двух прототипов прошли лишь условно успешно — портал диаметром в один метр подходит для прокладки трубопровода и кабелей, но не годится для перевозки грузов или переброски людей и техники.

— Значит, будем работать дальше, — резюмировал Президент. — Как продвигаются переговоры с имперцами?

— Неторопливо. Принцесса Афина попросила встречи с пленными, а мы, в свою очередь, предложили отпустить некоторую их часть — кого-нибудь из лояльной ей знати и простых солдат.

— Мы не рискуем? — обеспокоился Премьер-министр. — Что если Афина решится на новую атаку?

— Вряд ли, — усмехнулся Министр обороны. — При Илионе мы устроили более чем впечатляющую демонстрацию, хотя и задействовали совершенно мизерные силы. А Афине нужны солдаты для наведения порядка в регионе. Если у неё будет армия, то она превратится из маленькой воинственной принцессы с потешным войском в серьёзную силу, на которую можно будет опереться.

— Мы дадим ей армию, — после некоторого раздумья решил Президент. — И мы будем всячески помогать нашей новой… союзнице.

— Есть риск, что официальные власти Новорима могут быть недовольны чрезмерным усилением Афины, — вставил Директор ФСБ.

— Это оправданный риск — мы в любом случае ничего не теряем. Либо мы получаем лояльного посредника в переговорах с Империей, либо создадим из Восточного предела во главе с принцессой буфер между нами и Новым Римом.

Сергей Вяземский

— О, тоже в столярное бюро «Майор и озвизденевшие»? — встретил Вяземского перед кабинетом майора один из артиллеристов — лейтенант Коваль.

Офицер как раз выходил из кабинета Кравченко и вид имел довольно-таки бледный — как после хорошего начальственного разноса.

— Ага, тоже будут стружку снимать, — кивнул Сергей.

— А тебя за что?

— Подобрал по пути эльфийку и боевую жрицу, подбил дракона, отражал штурм города и вёл переговоры с имперской принцессой.

— Серьёзно, — оценил Коваль. — Но если повезёт, то отделаешься копанием окопа. Для стрельбы из положения стоя. С лошади.

— Да хоть с бронепоезда, — пожал плечами разведчик. — А тебя за что?

— А за что у нас наказывают? За подвиг.

— Ну, ни одно доброе дело не должно остаться безнаказанным… — хмыкнул Вяземский. — А если серьёзно? Мне Кравченко по радио чоп вставлял, что я как и ты куда-то из-за баб вляпался… После этого я твоими свершениями, можно сказать, заинтригован был.

— Да… — махнул рукой артиллерист. — Как и ты на разведку поехали, ну и около одного из сёл решили пройтись — так, интереса ради. Я ж сколько тут сижу — как местные живут так и не видел. А интересно же — другой мир всё-таки… Римлян пленных видел, дружинников тоже, даже с дохлым драконом фоткался, а тут деревенька — не Рим или Средневековье, а чисто наша глубинка. Домики бревенчатые, избы, терем натуральный — не вру.

— Пастораль, да, — кивнул Сергей. — На грязное европейское средневековье действительно не похоже — у них там в городе и уличное освещение, и водопровод с канализацией есть… И улицы такие, что «тайфун» свободно проезжал. Но что у тебя там не заладилось? Что-то же не заладилось?

— Мародёры на ту деревню наскочили, — произнёс Коваль. — Ну и можешь представить, что там творилось — «немцы в городе», а то и похлеще… И девушка с двумя детьми в нашу сторону по полю рванула, а за ней эти уроды.

— И ты вмешался, — кивнул Вяземский.

— А ты бы не стал?

— Глупый вопрос.

— Только я ж не танковая рота и даже не мотопехотная — у меня из всего арсенала КШМ-ка наша старая, да отделение артиллерийской разведки. А я плюнул на всё, отчитался на базу, развернул своих цепью и повёл коробочку.

— И случайно установил советскую власть в деревне, — понимающе кивнул старлей, вспомнив слова Кравченко.

— А что делать было? — насупился Коваль. — Там из мужиков считай никого не оставалось — дети, старики и бабьё. Против ещё одной банды они бы ничего не сделали, а банд этих в округе ещё шатается… Ну я под свою ответственность и принял под нашу защиту эту деревеньку. Та девушка женой барона оказалась… ну, вдовой уже, если точнее. История обычная — пошёл со всеми отражать нашествие демонов из другого мира, ну и сгинул скорее всего. А как от тебя инфа пришла, что столкнулся с бандой в три тысячи рыл, так и сидел там, пока сегодня не вызвали… На разнос.

— И как разнос?

— А как оно может быть? Без песка, солидола и явных последствий, — артиллерист хмыкнул. — Только пригрозил назначить сатрапом той деревни.

— Кравченко может, — хмыкнул Сергей.

— Вяземский! — донеслось из-за приоткрытой двери. — Слышу тебя удовлетворительно! Хрен ли коврик перед дверью топчешь, чудовище? Которого ещё даже нет. Разрешаю войти!

— Тарщ майор! — разведчик вошёл внутрь чуть ли не строевым шагом, чётко козырнул и щёлкнул каблуками в столь нелюбимой командиром манере. — Старший лейтенант Вяземский по вашему приказанию прибыл!

— Вот он. Явился! — широко и не слишком обнадёживающе улыбнулся Кравченко, сидящий за компьютером. — Укротитель принцесс и спасатель драконов, мать твою. Знаешь, сколько из-за тебя у меня седых волос на заднице прибавилось? Рыцари с большой дороги, так вас и разэтак. Только на секунду из-под пристального наблюдения выпустил и на тебе! Принцессы, апостолы, драконы, осады замков. Дипломатия!.. Начальство меня чуть вместе с берцами не сожрало и даже без масла… Пошли дурака в разведку — он Берлин и возьмёт. Ладно, погеройствовал раз, ну погеройствовал два… Но кто же тебя просил целый эпос устраивать? Я? Да ни хрена! Я тебе назначение в герои не доводил. А гражданские? Ты откуда их вообще взял? И почему столько баб?!

Следующие минут пятнадцать стоящий навытяжку Вяземский стойко терпел начальственный разнос, время от времени вставляя дежурные фразы «так точно, тарщ майор», «никак нет, тарщ майор», «виноват, тарщ майор» и «не могу знать, тарщ майор».

Правда наличествовал тонкий момент, выражавшийся в том, что Кравченко разнос устраивал не потому что был реально зол, а потому что так было положено — просто взять и оставить без внимания все приключения старшего лейтенанта Вяземского не представлялось возможным. И Сергей это прекрасно понимал, потому как своего командира злым видел и настоящие разносы тоже. Да и не только видел, но бывало и попадал под раздачу.

Впрочем, подобным старлея пронять было практически невозможно: пофигизм, хладнокровие и отсутствие страха перед начальством делали Вяземского не слишком удачным объектом для стращания.

И Кравченко это тоже прекрасно понимал, потому как любого своего подчинённого знал как облупленного.

Классическая ситуация — «я знаю, что ты знаешь, что я знаю…»

— Если каждая военная обезьяна, да ещё и со звёздочками на погонах, будет терять башню из-за баб, то это не офицер, а пернатая выхухоль, которую надо сдавать в поликлинику для опытов! — рычал майор, впрочем, даже не отрываясь от экрана компьютера. Чуткий слух подсказывал Сергею, что командир вновь рубится в свой излюбленный симулятор рыбной ловли — одна из самых странных компьютерных игр, что Вяземскому вообще доводилось видеть. — С этого момента — никаких баб. Помогать — помогай, но к нам всех подряд тащить не надо — мы армия России, а не армия спасения. Этим МЧС должно заниматься, а у нас и своих задач хватает. Понял меня, нет?

— Так точно, тарщ майор!

— Да по глазам же вижу, что не понял. По наглым бесстыжим глазам. Поэтому объясняю доходчиво, простым языком, понятным даже военнослужащим первого месяца пребывания в войсках: увидел бесхозную бабу — задави в себе хомяка, не тащи её на базу, вдруг у неё хозяин есть. У нас с римлянами теперь перемирие и чуть ли не союз? Вот и спихивай работу с населением на них. А то ладно апостол, ладно ведьма, ладно наша… А остальных ты на кой ляд припёр?

— Виноват, тарщ майор.

— И что за самодеятельность в городе? Нет, ты, конечно, действовал смело, решительно и находчиво, как и подобает офицеру, но это же ни в какие ворота!.. И ворота нахрен ломал? Нет, ворота снёс — и хрен с ними, а вот отвалился бы бампер у БТР, а? И такой сыр-бор из-за чего, а?

— Освобождал заложников, тарщ майор, — охотно поведал старлей.

— Заложников он освобождал, антитероррист хренов. Тебе голова на что дана? Чтобы в неё есть и было на чём кепку носить, а о высокой политике пусть другие думают… Мммать… — спохватился майор, на короткий миг отрывая взгляд от монитора и видя генеральскую фуражку. — Головной убор, крутить его налево. Царь-кепка! Ты где это сомбреро вообще выкопал, чудовище?

— Наградная, от генерала Вершинина.

— А генерал мне то же самое скажет?

— Не могу знать, тарщ майор.

— Он мне то же самое должен сказать. А если не скажет, то окажется, что ты мне наврал, старший лейтенант. Своему непосредственному начальнику и бывшему командиру. И тогда, старлей, твоим уставным головным убором станет противогаз — это я тебе обещаю.

— Так точно, тарщ майор.

— И что это за дерьмо с отменой перемирия? Ты мне тут из себя пиксельную нехочуху не строй: хочу — заключаю перемирие, хочу — отменяю… У тебя для таких хотелок ещё водка на губах не обсохла и генеральские лампасы мудрости не прорезались.

— Виноват, тарщ майор.

— В общем, так, — Кравченко оторвался от компьютера, и Вяземский тотчас же навострил уши — вводная часть закончилась, теперь следовало ждать выводов и рекомендаций. — За старшего кого в Илионе оставил — Бабая маленького? Пускай там и сидят пока что на всякий случай — у нас всё ещё недостаток тех, кто в местных реалиях хотя бы немного ориентируется, а разведка у нас уже обстрелянная во всех смыслах. Сам — осматриваешь казарму, что я за твоей ротой закрепил, забираешь со склада ваш канцелярский шмурдяк и пишешь, пишешь, пишешь. Обо всём — что видел, где был, кого встречал, о чём говорил. Проходишь перерегистрацию — мы теперь сводное подразделение неясного численного состава и смутной классификации, более независящее от нашей родной до отвращения бригады. Численно — хорошо если батальон, но штаты глянул — корпус как минимум. Табор твой цыганский… На тебе и остаётся — сам ставь их на довольствие, сам выбивай всё необходимое. Эти сопли я тебе вытирать не собираюсь. Как понял меня, Серёга?

— Отлично вас понял, товарищ командир.

— Добро. Теперь по всей этой трахомутии. Может ты где и неправ был, может где до хрена инициативным был, но убытка с нас никакого — сплошная выгода. И дела хорошие сделал. Поэтому от меня тебе благодарность. Устная. Но так как накосячил ты так, что глаза закрыть не получается, то объявляю тебе и радикально строгий выговор. Тоже устный, без занесения. И десять процентов от оклада, как водится, тебе в минус — иначе никак, ни одно доброе дело не должно остаться безнаказанным. Далее…

Чем ещё хотел порадовать или огорчить Кравченко Сергея осталось неизвестным, потому как в кабинет майора вошёл ещё один человек. Лет тридцати — даже младше Кравченко, но уже с полковничьими погонами. Новенький необмятый камуфляж, начищенные до зеркального блеска ботинки, небольшой чёрный кожаный портфель в руках.

— Тарщ полковник, — выдержав положенную паузу в пару секунд, с лёгкой ленцой поднялся с места Кравченко. Ленца эта была не вызывающе-хамская, а скорее знающего себе цену человека — мол, не мальчики уже по первому виду начальства с места вскакивать, но субординацию блюдём.

Вяземскому выпрямляться было не нужно, он и так весь положенный разнос слушал стоя, поэтому лишь коротко отдал воинское приветствие вошедшему полковнику.

— День добрый. — неожиданно вежливо поздоровался офицер. — Полковник Ядров, федеральная служба безопасности.

Внешность типичного «сына Кавказских гор» не особо вязалась со вполне русской фамилией и отсутствием какого бы то ни было акцента, но это уже были мелочи.

— Майор Кравченко, старший лейтенант Вяземский, если не ошибаюсь… Это я удачно зашёл.

— Чем обязан, товарищ полковник? — в лоб поинтересовался Кравченко.

— Рабочий визит, — улыбнулся фээсбэшник, закрывая за собой дверь и подходя ближе к столу. — Как новый начальник Особого отдела светлоярской группы войск провожу знакомство с личным составом. Константин Михайлович.

— Денис Юрьевич, — Кравченко ответил на рукопожатие полковника, хотя и прекрасно знал, что Ядрову отлично известны и его имя, и отчество, и ещё очень-очень многое.

— Сергей Владимирович, — фээсбэшник неожиданно поздоровался и с Вяземским. — Мне выйти?

— Нет, оставайтесь. И давайте присядем, товарищи.

Кравченко уселся обратно за компьютер, внимательно глядя на особиста — ничего хорошего он от визита высокого начальства не ждал, несмотря ни на какую дружелюбность. Сергей же, как раз наоборот, слегка расслабился — полковники старлеев не распекают, у них для этого майоры всякие имеются. А полковники ФСБ — тем более.

Вот только что же столь важной персоне здесь понадобилось и в чём может быть суть беседы?

— Уточню сразу, Денис Юрьевич, — произнёс Ядров. — Ваша армейская вотчина остаётся вашей вотчиной — Особый отдел каждый ваш шаг в этом мире контролировать не намерен. Однако контактировать по ходу дела нам придётся немало, поэтому я сразу бы хотел избежать традиционных разногласий между разными ведомствами. Лютовать будем, но лишь в силу служебной необходимости, на кое-какие вещи закроем глаза — в ответ я бы хотел рассчитывать на ваше полное содействие.

— А к чему это, товарищ полковник? — слегка пожал плечами Кравченко. — Мы и так подчинены напрямую Генштабу, а ваших коллег тут, как в сыре дырок. Да и содействовать вам приказано на высочайшем уровне.

— То-то, что приказано, — поморщился фээсбэшник. — Мне бы не хотелось давать почву для традиционной… неприязни к нашему ведомству со стороны армии — если нас будут бояться больше местных, то… Может и что-то нежелательное выйти. Вы меня понимаете, Денис Юрьевич?

— Вполне, — лицо майора было бесстрастно.

Вяземский тоже вполне понимал к чему клонит особист — в повседневной жизни фээсбэшники из бригады время от времени устраивали проверки оружейной комнаты, беседовали с некоторыми срочниками, контрактниками и офицерами, а легенды о прослушке мобильной связи были практически непреложной истиной.

Так что не сказать, чтобы ФСБ так уж ненавидели или боялись… Но и особой приязни тоже не питали.

— Обстановка требует, чтобы никаких разногласий у нас не было, — продолжил Ядров. — Приоритет деятельности — недопущение ухода к местным ценных знаний и носителей информации. Сами понимаете, что дисциплина дисциплиной, а какой-нибудь прапорщик вполне может решить, что продать местным пару автоматов за мешок золота — неплохая идея. Что-то подобное было бы крайне нежелательно, потому как в случае чего первый удар примут именно ваши бойцы.

— Надо будет — примут, — буркнул майор, но поспорить с особистом не смог. Всё-таки такое стихийное бедствие как «ушлые прапорщики» со счетов сбрасывать было нельзя. — Об этом можете не беспокоиться, это я и сам буду не за страх, а за совесть контролировать.

— В общем, тут у нас не тыл и не законы мирного времени — сейчас важнее реальный порядок, а не его видимость. Как считаете — справитесь с командованием гарнизона базы Китеж?

— А куда я денусь? — саркастически хмыкнул Кравченко.

— Можете и деться, — совершенно серьёзно произнёс Ядров. — Если предполагаете, что не справляетесь — лучше честно об этом скажите. Вернём вас в батальон или куда пожелаете. Но как носителю сверхсекретной информации покидать Владимирский край вам будет запрещено — сами понимаете…

— Да прекрасно понимаю… Но что-то подобное миндальничество на вашу контору не особо похоже, — напрямик рубанул Кравченко.

— Результат, Денис Юрьевич, результат, — улыбнулся фээсбэшник. — Не мне говорить о том, как в армии или иных структурах создаётся иллюзия порядка и эффективной работы… А сейчас нам нужны именно порядок и эффективность, а не одна сплошная видимость. Принцип «чем бы солдат ни занимался — лишь бы задолбался» тут не работает — нам нужна эффективная команда профессионалов своего дела, которые выполнят любую поставленную задачу. А не будут копать окопы отсюда и до обеда.

— Это мы запросто, — хмыкнул майор. — Это мы всегда — можем копать, а можем не копать.

— Что ж, иного ответа от вас, Денис Юрьевич, я и не ожидал, — усмехнулся Ядров, открывая портфель и последовательно выкладывая на стол Кравченко: три солидных печатных листа, Георгиевский крест и полковничьи погоны.

Майор моргнул.

— Приказ о назначении вас начальником базы Китеж, приказ о награждении за оборону Владимирска и приказ о присвоении внеочередного звания полковника, — перечислил фээсбэшник.

На этот раз Кравченко выпрямился без всяких пауз, искренне рявкнув:

— Служу Отечеству!!

Вяземский мысленно присвистнул. Денис Юрьевич в капитанах лет семь проходил, майора только как полгода дали, а тут раз! Был второй по годам капитан бригады, а стал самый молодой полковник.

Ядров встал и пожал руку ма… уже полковника Кравченко.

— Поздравляю, Денис Юрьевич. Официального награждения не будет, уж извините.

— Переживу, — Кравченко хоть и не показывал виду, но явно был впечатлён подобной щедростью высокого начальства.

— Теперь вы, Сергей Владимирович, — Ядров вручил разведчику аж четыре бумаги, пару погон и точно такой же Орден святого Георгия четвёртой степени. — Приказ о вашем утверждении в должности командира разведывательного батальона, о присвоении внеочередного звания майора, и награждении орденами Святого Георгия и «За заслуги перед Отечеством». Последний ещё не передали — приказ был подписан лишь вчера после получения информации об успешно проведённых переговорах с представителями Новорима.

— Служу Отечеству! — гаркнул Вяземский.

Особой эйфории он не испытывал, но настроение ощутимо приподнялось — кто же не будет рад честно заслуженной награде? А вот что действительно удивило, так это столь высокое звание, да ещё и…

— Батальон? — уточнил Сергей.

— По штату ваша рота теперь будет развёрнута в батальон, — объяснил фээсбэшник. Сделал паузу и добавил, — Со временем. Что ж… Думаю, теперь вынужден откланяться — буду дальше исполнять роль августовского Санта-Клауса, одним раздавая подарки, а других утаскивая в своём мешке.

Кравченко и Вяземский проводили уходящего особиста синхронно задумчивыми взглядами.

— Ну ни хрена же себе, твою мать, — резюмировал новоиспечённый полковник. — Вот это что сейчас было-то?

— Покупал нас званиями и орденами? — хмыкнул Сергей.

— То есть почти что даром… Похоже на то. И ведь купил, в принципе, чертяка… Так! Ладно, звёзды в сторону. Что-нибудь ещё хочешь мне рассказать важное, прежде чем погрузишься в увлекательный мир сочинения и написания рапортов?

Вяземский задумался. Наиболее важным, пожалуй, было то, что он умудрился случайно стать отцом. Для мужчины штука, в принципе, нехитрая, но вот мгновенно стать отцом эльфийки семнадцати лет от роду — это уже почти искусство на грани фантастики.

Сказать об этом командиру или не сказать? Глупый вопрос, на самом деле — однозначно лучше сказать. Потому что когда сей факт новейшей биографии Сергея раскроется (а он гарантированно раскроется), то стар… майор получит по башке не только за сам факт, но и за то, что не сказал.

— В общем, тут какое дело, товарищ полковник… — вздохнул Вяземский. — Дочь у меня появилась.

— Поздравляю, Серёга! — искренне произнёс Кравченко. — Когда успел-то? У тебя же сейчас даже девушки не было вроде бы.

— А вот помните я вам рассказывал, что мы эльфийку по дороге в Илион подобрали?..

Лицо командующего базы отчётливо вытянулось.

— Нет, тут всё иначе — так вышло, что я её случайно удочерил.

Кравченко встал. Прошёл взад-вперёд по кабинету, остановился около сейфа, вытащил из него пакет кофе, взял кружку, налил воды из чайника. Сел.

Взгляд, которым он уставился на Сергея, даже нельзя было назвать мрачным. Мрачными бывают коты, когда их купают, или дети, когда их будят в школу. А взгляд полковника был эквивалентен похоронной команде, которая сейчас секунда за секундой закапывала Вяземского на санитарной глубине.

Впрочем, самого молодого майора бригады таким пронять было сложно. Можно сказать — почти невозможно.

— Рассказывай.

Ну, Сергей и рассказал всё, что знал и даже что не знал, но о чём догадывался. Сухим докладом тут было явно не обойтись, поэтому ему пришлось добавить в рассказ эмоций, что для него было совершенно нехарактерно.

— Отказываться пробовал? — выслушав Вяземского, на удивление спокойно поинтересовался Кравченко.

— Пробовал. Не получилось.

— А если просто забить на эту девчонку?

— Рискованно, — признался Сергей. — Такой уровень загонов на чести и традициях я только в кино про самураев и помню. А для самурая сэппуку сделать — как плюнуть. Вот чего-чего, а только самоубившихся из-за меня девчонок мне только не хватало.

— Справедливо. И что думаешь делать?

— Пока со всеми пусть будет, что ещё-то? — пожал плечами Вяземский. — Потом, может, и правда пристрою в качестве проводника или консультанта — если она и правда местная лесная жительница, то должна быть хорошим следопытом. Ну и даже если покажет что можно и что нельзя из ягод-грибов есть, и какие звери в округе водятся — уже немало. Экономия сил и средств будет.

— А ты, я смотрю, к этому серьёзно отнёсся…

— Если человек или эльф называет меня отцом на полном серьёзе, я тоже шутить не буду, — пожал плечами Сергей. — И мне такое не впервой — я за младшей сестрой всю жизнь следил, отец её и того меньше воспитывал… А вообще в нападении дракона ведь есть и наша вина — его всадника мы убили, после чего зверь пошёл в разнос. И если бы…

— Если бы да кабы во рту росли грибы, то это был бы не рот, а генетических мутаций плод. Не мы заварили эту кашу, но дохлебаем её до конца. Наша задача не строить теории вокруг проблемы, а решать её и затем разбираться с последствиями этого решения. Лучше сделать и сожалеть, чем не сделать и сожалеть.

Шари

Лагерь людей в зелёном на фоне громадного Илиона смотрелся уже просто крупным селением и воображения не поражал. Но что поразило девушку, так это обилие дорогого металла — он был буквально всюду. Из него были сделаны дома, в которых побывала Шари, из железной проволоки сплетены заборы и даже главные ворота целиком состояли из железных прутьев и полос. Не говоря уже о диковинных самодвижущихся повозках людей в зелёном, которых Шари насчитала дюжину разных видов — не дюжину штук, а дюжину видов. Большие и поменьше, на огромных колёсах, оббитых неизвестным чёрным материалом, и движущиеся с помощью широких цепей по бокам, в движение напоминающих мельтешение лапок многоножек. И даже летающие! Что проносились над лагерем с оглушительным грохотом и поднимали ужасающей силы ветер, с неуловимой взглядом быстротой взмахивая своими полупрозрачными крыльями.

Шум, грохот и обилие резких алхимических запахов были отличительной чертой людей в зелёном. Людская молва приписывала фиари невиданную остроту взгляда, слуха и обоняния, и если первое было верно, то остальное — не совсем. Слух Первого народа был острым, но не настолько, чтобы любой резкий звук мог оглушить фиари, а нюх и вовсе мало превосходил человеческий. И сейчас это было весьма кстати, иначе девушка и правда бы оглохла и потеряла чутьё от обилия всего нового.

А новым для Шари было почти всё.

Прожив свою жизнь в окружении едва ли дюжины десятков соплеменников, она уже второй раз попадала в место, где одновременно находились сотни, если не тысячи людей. Причём только людей — ни одного фиари или иного разумного в рядах людей в зелёном Шари так и не увидела, не считая приехавшую вместе с ней девочку-кояна.

Сама же фиари вызывала неожиданно большой интерес — люди в зелёном останавливались, глазели на неё, что-то бурно обсуждали, чем сильно смущали девушку, не привыкшую к столь пристальному вниманию. Имперцы, например, так импульсивно на фиари никогда не реагировали.

Отсутствие названного отца несколько напрягало Шари, но хотя бы названная мать — великая Ан-Хак — была рядом. И это не то что успокаивало — приводило в священный трепет. Слыхано ли — породниться с самой чёрной жрицей! Той, что была неизмеримо древнее не то что любого из живущих в мире, но древнее любого самого старого клана фиари. Великая воительница и почти богиня, что вела свою праведную войну многие тысячи лет, начав её даже задолго до прихода Белой тишины.

Дурных легенд об Ан-Хак Шари не помнила совершенно. Страшные — да, мрачные — да, но нигде и никогда не говорилось, что чёрная жрица несёт зло. Напротив, обратиться к ней за помощью не гнушались даже великие герои и вожди, не говоря уже о простых смертных, к коим относились и долгоживущие фиари.

По правде говоря, Шари была практически шокирована собственной наглостью, когда заявила, что Ан-Хак отныне по праву принятия — её названная мать. Но виду не подала, и неожиданно всё получилось — грозная чёрная жрица повздыхала, но спорить отчего-то не стала. Быть может оттого, что решила это угодным Ей и каким-то Её замыслам?

С названным отцом всё было одновременно и проще, и сложнее.

Во-первых, он был хомори — человеком, а не фиари. Историй о том, чтобы Первый назвал своим названным предком человека Шари не помнила. Истории о любви людей и фиари — это всё-таки немного другое.

Правильно ли поступила девушка? Шари считала, что да — как и в любых традициях Первого народа главным было соблюсти дух, а не букву закона. Убийство дракона — чем не достойное деяние, чтобы даже фиари признал человека старшим?

Поэтому взять имя в соответствии с правилами её нового клана Шари считала абсолютно правильным. Ведь подобное в ходу и внутри Первого народа, если, например, девушку выдают замуж в дальний клан, где у фиари должно быть два имени или вовсе как у светлых кланов, что давным-давно сменили традиционные имена на имперские.

Было ли это неуважением к памяти предков? Ни в коем случае. Предки отмщены и могут вновь переродиться, Шари знает, чем вернуть долг… Что ещё нужно-то? Разве что достойное погребение умерших, но об этом Шари непременно поговорит со своими новыми родителями. Вряд ли они откажут в столь важном деле, если до сих пор весьма уважительно относились к чужим нравам. Что могло помешать тому же Сергею отвергнуть ритуал принятия? Да ничего. Но ведь не отверг?

Так что теперь следовало вживаться в новый клан. Если забыть о том, что вокруг люди, а не фиари, и не обращать внимание на всё волшебство и чудеса вокруг, то, по правде говоря, ничего выдающегося в происходящем не было — если бы старейшины посчитали нужным, то могли бы выдать Шари замуж в другое племя. Где точно так же пришлось бы вживаться в новый клан… Ну, почти что точно так же.

Пока что клан людей в зелёном казался девушке куда более похожим на племя фиари, чем имперцы. Глаз фиари повсюду замечал, что федералы на каждом шагу следуют принятым традициям. Никто, например, не въезжал к ним в ворота просто так — каждый совершал определённый ритуал. Согласно ритуалам, они приветствовали друг друга, молниеносно определяя более старшего по каким-то им одним ведомым признакам. Девушка ещё не понимала язык, но уже узнавала некоторые слова, которые чаще повторяли.

Лагерь федералов напомнил Шари муравейник — на первый взгляд вроде бы беспорядочное мельтешение всего и вся, но на деле — чёткое и строгое следование традициям.

Шари даже попыталась было поприветствовать новых соплеменников по их обычаю — коснувшись пальцами правой руки виска, но Ан-Хак тут же поправила девушку. Во-первых, так можно было делать, если на голове был какой-нибудь убор, а то выходило неуважение к правильности исполнения традиции. А во-вторых, так приветствовали друг друга лишь посвящённые в воины. Кем Шари, естественно, не была.

Вскоре вернулся Сергей, но почти сразу же вновь ушёл по каким-то важным делам, поручив одному из своих воинов — Эриксону — показать жилище для всех прибывших.

Новый дом оказался огромной коробкой, обшитой металлом со всех сторон и даже тут дверь была целиком выкована из металла! Шари приходилось слышать о жилищах, которые некоторые северные кланы переняли от северян-урхари и северян-людей, но на них «модуль», как его назвал Эриксон, походил мало. Множество небольших комнат, каждая — на шесть мест (и даже кровати эти безумно богатые люди в зелёном умудрились сделать из металла!!). Как раз на всех прибывших и хватило — три человеческих женщины, Ливия, Шари, ну и Эрин разумеется. Девочку-кояна потом пообещали доставить к её новой матери.

Люди в зелёном из уважения к Ан-Хак предложили ей отдельное жилище, достойное её величия, но та отказалась, решив остаться со всеми. На время, по крайней мере.

Всеобщее восхищение вызвали великолепные огромные зеркала и подаваемая из металлических трубок вода. О такой штуке, как водопровод Шари слыхать приходилось, но вживую она видела такое впервые. Вода, правда, девушке не слишком понравилась — она неприятно пахла чем-то совершенно незнакомым и на вкус была не лучше. Но пока что фиари не видела ни одного родника или речки, где можно было бы омыться, так что с хоть и неприятной, но доступной водой, похоже, стоило смириться.

Отдельно для Шари и Ан-Хак был организован визит к местным лекарям, чья обитель поражала необычайной чистотой и совершенно кошмарным сочетанием ужасных запахов. Будь её воля, Шари бы с удовольствием сбежала, но рядом была Ан-Хак, и бегать от лекарей было бы совершенно по-ребячески.

Лекарь людей в зелёном, как ни странно, оказался на вид самым обычным человеком в зелёном. Правда, в белой накидке поверх пёстрого костюма — видимо, как знак принадлежности к знахарям. Что удивило Шари, он пользовался лишь артефактами, но никакого волшебства фиари не почувствовала. Впрочем, федералы вообще с волшебством обращались очень своеобразно — сплошные артефакты и только артефакты. И при явном умении владеть тонкими силами почти каждым — ни одного мага. Странно, конечно, но чего только не бывает на свете? Чем дальше, тем яснее понимала это девушка.

Потом пришёл черёд получить новую одежду — естественно зелёную, но иной расцветки. Всякие ремни, обувь…

Одежда людей в зелёном Шари, если честно, не понравилась — не особо удобная. Не говоря уже о совершенно тяжеленной и такое ощущение, что деревянной обуви — низких жёстких сапог на шнуровке, которые моментально начали натирать ноги. Будь на то воля девушки, она бы оставила всё своё, но за время вынужденных скитаний добрая охотничья одёжка фиари поизносилась. И даже сапоги, что было особо досадно. Но выбирая между тяжёлой солдатской обувью и странного вида зелёными сандалиями, девушка всё-таки сделала выбор в пользу сапог. Вообще-то она могла бы и без особых затруднений ходить босой, но никого босиком Шари в селении не увидела, поэтому решила не выделяться.

Удивительно, но переодевшись в одежду федералов, Шари стала привлекать существенно меньше внимания, чему поначалу даже удивилась. Но, немного подумав, решила, что причина того, что люди в зелёном обращали на неё так много внимания не в том, что она фиари, а в том, что она просто непривычно выглядела.

Правда, неожиданно появилась проблема с забавной шапкой с козырьком, которую нельзя было нормально надеть, не снимая повязку с перьями. А снимать её Шари отказалась наотрез — традиции традициями, но ведь и девушка тоже имеет право не отказываться хотя бы от кое-каких собственных обычаев? Ан-Хак в ответ на это задумалась, пообещала что-нибудь придумать, а пока что закрепила шапку с козырьком на плече Шари, как делали некоторые из увиденных людей в зелёном.

Уже все вместе в сопровождении Эриксона проследовали на трапезу, которая проходила под навесом из странного вида ткани. Непривычно высокие столы, за которыми приходилось сидеть на диковинного вида белых стульях, не сколоченных, а будто бы отлитых из единого куска чего-то, напоминающего кость. Ложки из металла, посуда из фарфора, соль и специи, небрежно стоящие на каждом столе — люди в зелёном всё так же демонстрировали своё богатство, тратя его как будто какую-то мелочь.

А вот еда федералов оказалась вполне простецкой — густая похлёбка с неизвестными травами и кореньями, опять же неведомая белая крупа и варёное птичье мясо. Не евшая уже второй день Шари смела всё это в мгновение ока, найдя эти немудрённые яства настоящей пищей богов.

Заминка возникла только с непонятного вида яркими коробочками, которые выдали местные кухари. Что с ними делать — не знала даже всеведующая Ан-Хак, которая начала крутить коробочку в руках, обнюхивать её и даже готовиться разгрызть. Выход подсказал Эриксон — оказывается, с помощью специальной соломинки нужно было её в особом месте проколоть. Внутри оказался какой-то приятный на вкус ягодный напиток.

Шари про себя подивилась такой изобретательности и даже изощрённости в столь немудрённом деле, но в целом подобное не одобрила — по её мнению куда проще было бы просто дать ей кружку воды.

Между делом Ан-Хак дала по рукам своим варварам, которые уже решили было утащить ложки и ещё какие-то штуки для еды, похожие на маленькие трезубцы.

— А по башке? — поинтересовалась Эрин.

— Госпожа, так гляди какой металл, — начал оправдываться светловолосый варвар. — Добрый нож же можно сделать, а не какую-то ложку…

— Что полагается за воровство у своих? — прищурилась чёрная жрица.

— Всё, понял, госпожа.

— Нож ему нужен…

— Так у вас-то, госпожа, нож есть, — подал голос русоволосый варвар. — А нас же подчистую обмели — ни ножа, ни топорика хоть какого. Чисто голышом ходим. Какие же из нас стражи Соде но Сёдерхамн?

— Мне бы тоже какое-нибудь оружие, — аккуратно подёргала апостола за рукав сидящая рядом фиари.

А то один нож — это несерьёзно, с ним против нормально вооружённого врага выходить — всё равно что самому себе горло резать. Лук хорошо бы небольшой, топорик, дротики или лёгкое копьё. Боевым луком и уж тем более мечом Шари толком не владела — каждый фиари является охотником, но воинов среди лесных было не так уж и много.

— И то верно… — задумалась Ан-Хак, а затем обратилась к федералу. — Эриксон, а где тут у вас оружейная лавка есть? А то моим дружинникам надо бы хоть каких-нибудь доспехов и оружия раздобыть. Да и Шари тоже стоило бы что-нибудь подобрать…

— А нет у нас тут оружейных лавок, — ответил ей федерал. — У нас всё оружие выдаёт государство, своего иметь не положено.

— А как тогда быть? — пришла в недоумение Эрин.

— Хммм… А! Так вам же, наверное, всякие мечи-кольчуги нужны, верно?

— А что, можно рассчитывать и на ваши автоматы? — невинным тоном поинтересовалась жрица.

— Нет, ваше, святейшество, — рассмеялся Эриксон. — Автоматы вам не дадут.

— Жаль. Так значит, с оружием проблем нет?

— Ну, у нас же после разгрома двух имперских армий трофеев — мама не горюй. Сперва же не знали чем пленных занять, вот и заставили их хоронить своих погибших и собирать их снаряжение. Надо тебе с Кравченко поговорить — он тут самый главный.

— Это тот грозный сюзерен Сергея? — уточнила Ан-Хак. — О, это любопытно — давно хотела с ним встретиться. Шари, хочешь со мной прогуляться?

* * *

Добраться до местного военного вождя оказалось не так просто — для этого требовался проводник, иначе чужаков вполне могли бы задержать. Шари не слишком поняла, что имела ввиду Ан-Хак, говоря «задержать», но про себя решила, что их таким образом к военному вождю просто бы не допустили за несоблюдение принятых ритуалов.

Кстати, верно ли говорить, что лидер людей в зелёном — военный вождь? Может, всё-таки, мирный? Хотя, люди в зелёном — это явно нация воинов, а это у фиари военный вождь — звание почётное и уважаемое, но почти ничем не выделяющее избранного. Да — первый воин, да — во время войн или иных серьёзных угроз вся власть передаётся ему, но вся тонкость в том, что война для фиари — это очень и очень редкая вещь. Лесные жители — народ мирный и неконфликтный, в силу своей немногочисленности. К чему сражаться насмерть, если леса полны добычи и места под этими небесами хватает всем?

Многие считали, что причина миролюбия лесных фиари в их религии, что приравнивала убийство животного к убийству разумного. Дескать, если даже лишение жизни неразумной твари для них столь серьёзно, то на разумного они и подавно руку не поднимут. Весьма тяжёлое заблуждение для тех, кто, наслушавшись подобных речей, решал, что рабы-фиари — это неплохо, ведь дело обстояло ровно наоборот. Для лесного жителя жизни человека и животного и правда были равнозначны, но с какой лёгкостью каждый день стрелы и копья фиари обрывают жизни неразумных, с точно такой же лёгкостью они могут при случае обрывать и человеческие жизни.

Конфликты, конечно, были чужды этому мирному народу, который всегда старался держаться подальше от распрей иных народов, но если уж лесные фиари вступали в бой, то делали это серьёзно и основательно. Об этом знали и дикари из ледяных пустошей, которых били северные кланы вместе с урхари и людьми с севера, об этом знали и имперцы, которые сталкивались с лесным народом в рядах Тёмных. Ужасно, конечно, но некоторых фиари прельщали посулы тёмных нечистивцев, и они вступали в ряды их армий. Особенно ценили Тёмные лесных женщин, как последнюю надежду поддержания их угасающего рода — женщины-тёмные предпочитали сражаться, но уж никак не рожать и растить детей. А что с того, что богомерзские ритуалы способны продлить жизни на сотни и сотни кругов? Тёмные не сдаются и не просят пощады, а имперцы им её и не дают, вырезая одного нечестивца за другим.

Хотя… Пусть Тёмные и жуткие отродья, отринувшие праведный путь, они всё ещё остаются фиари по крови, помилуй их грешное дыхание Торнат.

Раньше Шари никогда всерьёз не думала о подобных вещах — это было не её делом. Сложные вопросы решают хранители правды и старейшины, а её дело набираться мудрости. Но теперь приходилось вспоминать и удерживать в памяти всё, что она когда-либо слышала от соплеменников. Иначе теперь никак — как и что делать подсказать больше некому, теперь вся надежда на воспоминания, да на собственные решения.

От этого девушке было очень неуютно — народ фиари так или иначе соблюдал традиции, что сформировались даже не сотни — тысячи кругов назад. Право решать у её народа не было всеобщей привилегией — решали лишь те, кто доказал, что достоин думать не только за себя, но и за соплеменников. Хорошо ещё, что теперь вокруг пусть и непривычный, но свой клан. Пусть с чужими и странными традициями, пусть удивляющий даже великую Ан-Хак и заносчивых имперцев, но зато теперь хотя бы есть те, у кого можно спросить совета и наставления. Это многого стоит. Особенно для того, кто всю жизнь не был один. Ну, кроме охоты разве что, но охота — это же совсем другое дело. Там всё просто, а вот обычная жизнь — штука куда более сложная.

— Что ты думаешь о людях в зелёном, Шари? — негромко спросила Эрин, пока они в сопровождении Эриксона шли к местному вождю. — Какого цвета тебе кажутся их помыслы?

Фраза была старой и выспренной даже по меркам фиари, но именно так в представлении Шари и должна была говорить великая и вечная — высоким слогом, словно существо из легенд.

— Они спасли жизнь мою, — коротко ответила фиари. — Я благодарна им. Их поступки велики, а нравы праведны и благородны, как мне видится. И ныне считаю себя я одной из них — что я поэтому могу сказать, матушка?

— Не зови меня мату… — начало была апостол, но осеклась и улыбнулась. — А всё равно же не прекратишь — сама ведь такая. Что ж, да будет так — матушкой меня не звали уже давненько… Но верно ли ты поступаешь, что остаёшься с ними? Сергей был готов не взымать с тебя долга, и ты могла бы уйти в другое племя — их на Востоке хватает.

— Не знаю, что бы сказали хранители правды, — честно ответила девушка. — Но по моему разумению — я делаю всё правильно. Ни Сергей, ни даже ты, великая, не можешь отменить долг — у вас одни боги, у меня другие. Мне отвечать перед своими.

— А что насчёт того, что люди в зелёном даже хуже имперцев, потому как лес для них — не дом? Их вотчина пропитана механической магией, их вотчина — города и владычество металла.

— Если люди в зелёном — люди металла, — сказала Шари. — Я стану такой же.

— Ваше племя ведь не даёт прозвищ? — рассмеялась Ан-Хак. — Жаль. Уверена, что ты была бы первой фиари, прозванной Стальной или, например, Железнорождённой.

Шари неопределённо качнула головой, но про себя подумала, что мало того, что прозвища положены лишь вождям, так ещё и столь громкое пришлось бы в пору лишь какому-нибудь великому охотнику или герою. Уж точно не юной маленькой охотнице.

Вождь людей в зелёном жил в точно таком же длинном железном доме и оказался высоким и широкоплечим человеком, с коротко-коротко стрижеными волосами, как было принято у федералов, и цепкими серыми глазами.

Войдя внутрь комнаты, Эрин первым делом осмотрелась по сторонам, оглядела вождя федералов, кивнула каким-то своим мыслям. Торжественно воздела правую руку, левой придерживая подол платья и изящно присела.

— От имени небес этого мира, по воле владычицы ночи и моей госпожи, я — двенадцатый апостол богини смерти и тьмы Эмрис, святейшая Эрин Меркурий, как посол мира и доброй воли приветствую того, что повелевает людьми в зелёном, пришедшими из легендарного Далёкого Отечества! — патетически воскликнула жрица, единым духом выпалив фразу.

Шари в некоторой растерянности прижала ладонь к сердцу и коротко склонила голову, не найдя ничего лучше, чем использовать обычное приветствие, принятое среди фиари.

Кравченко крякнул. Поднялся с места, нацепил лежащую на столе кепи, вытянулся и отдал воинское приветствие.

— Командующий гарнизоном базы Китеж полковник Кравченко, Денис Юрьевич. Эм… Присаживайтесь.

— Ну, с официальной частью покончено, продолжаем дальше, — непринуждённо заявила Эрин, потирая руки, усаживаясь на стул и мгновенно теряя всю свою напускную надменность. Ещё раз огляделась по сторонам. — Хм. А у вас тут покушать ничего нет, нет? Жаааль…

Апостол солидно прокашлялась и продолжила уже более серьёзным тоном.

— Полковник, мне искренне жаль, что воссоединение двух миров началось с войны. Я не хочу, чтобы вы и ваши сограждане думали о Новом Риме превратно — это лучшее государство, что создали люди в нашем мире за последние тысячи лет. Но никто не застрахован от ужасных непониманий.

— Можете не волноваться, госпожа апостол…

— Просто Эрин.

— Можете не волноваться, Эрин, — Кравченко скупо улыбнулся. — Нам не впервой вести спокойный диалог с теми, с кем лишь недавно дрались насмерть.

— Доброе дело, — улыбнулась жрица. — Как вы, наверное, уже знаете, я выступила гарантом перемирия между Империей и Федерацией, и уж так вышло, что я, кажется, являюсь первым официальным лицом этого мира, прибывшим с миром.

— Не буду врать, Эрин, моё начальство не только знает об этом, но и настоятельно интересуется вашими мотивами. То есть на хре… гм, зачем вам вообще это понадобилось? Вы же зовёте себя апостолом богини смерти.

— У вас в Далёком Отечестве, наверное, какие-то не слишком добрые боги смерти, раз вы меня в чём-то подозреваете, — озабоченно произнесла апостол. — Но смею вас уверить — я в целом очень мирный и добрый апостол смерти, и чту законы и традиции людей. Меня по большому счёту интересует лишь то, чтобы люди уходили к моей госпоже с достоинством и спокойным сердцем, а не вопящими от ужаса кусками мяса, полными зла и грехов.

— Грехи и зло вы отделяете, надо полагать, вот этим, — полковник хмыкнул и указал подбородком на торчащую из-за спины Эрин рукоять оружия. — Кстати, как вас с этим пустили-то вообще?

— Не стоит наказывать стражу — я просто отвела им глаза, — улыбнулась апостол, но тут же стала серьёзной. — И, кстати, хоть мне потребовалось и немало усилий, чтобы скрыть моё оружие, это всё-таки оказалось возможным. Где же ваши волшебники? Ведь это могла быть не я, а кто-то настроенный куда как менее дружелюбно.

— Наша… магия, — тщательно подбирая слова, начал Кравченко. — Очень своеобразная, завязана на артефакты, и с такой хре… магией, как у вас, мы сталкиваемся впервые.

— А я могла бы помочь, — доверительно сообщила жрица. — Ведь кроме дипломатических навыков я являюсь великолепным воином и сильным магом. Со мной ещё двое магов прибыли, один и вовсе специализируется именно на теории межмировых переходов…

— Что взамен? — офицер мыслил практично.

— Я — вам, вы — мне, — ослепительно улыбнулась девушка. — Мне тоже интересна ваша магия. А вы же тут явно не какая-то банда наёмников, дисциплина тут у вас покрепче легионной будет… Запишите меня в ваши книги как какого-нибудь советника, чтобы я могла ходить по вашим землям, не опасаясь этого вашего непонятно-устрашающего за-дер-жа-ни-я.

— Это возможно.

— Ну а вообще я к вам шла не только засвидетельствовать своё приветствие. Понимаете, полковник, мне бы оружия…

— Какого ещё оружия? — насторожился Кравченко.

— При мне двое варваров-дружинников и ещё дочь приёмная, — Эрин указала на сидящую поодаль фиари, которая настороженно крутила головой, ровным счётом ничего не понимая из ведущегося на русском разговора. — Кольчугу бы, пару комплектов лат, копья, мечи, топоры, шлемы… А то я слышала, вы тут богатые трофеи после разгрома имперцев взяли. Выделите в счёт сотрудничества, а?

— Хм… — ненадолго задумался полковник. — Хорошо, я поговорю с начальником склада трофеев — можете взять что хотите, нам оно без надобности. А так это, значит, и есть та самая ваша с Вяземским… приёмная дочь? Шари, если не ошибаюсь?

Девушка тут же встрепенулась, услышав своё имя.

— Да, — вздохнула апостол. — Бедная девочка.

— На неё, кстати, пришёл ответ от командования, что она может вступить в нашу армию.

— Уже? — неподдельно удивилась Эрин. — Но ведь мы отвечали на вопросы этой вашей… эээ… кад-ро-вич-ки всего-то стражу назад?

— А просто случай особый. Её соплеменники у нас неизвестны.

— Ммм! Вот как… Любопытно, — задумчиво протянула жрица. — Думаю, вы знаете, что случилось с её кланом?

— Да, знаю. Соболезную.

— Я думаю, что Шари хотелось бы, чтобы её сородичей достойно похоронили. Вы можете в этом помочь?

— Сделаю всё, что смогу, — уверил её Кравченко. — И если ваша дочь всё ещё не передумала, то можете зайти к кадро… гм, к Тамаре Геннадьевне. Ну, которая вас опрашивала. И Шари может официально поступать на нашу службу — я её зачислю к её, кхм, отцу-паразиту в разведроту. Думаю, это будет наилучшим вариантом.

— Благодарю вас, полковник, — апостол поднялась и чинно склонила голову. — Не смею вас более стеснять.

— Ага, до свидания, — кивнул Кравченко. — И, Эрин.

— Да-да?

— Можно в дальнейшем обойтись как-нибудь без совместных детей с моими бойцами?

— Ой, вы знаете, полковник, Алая Звезда восходит, так что я совершенно не уверена в завтрашнем дне, — вздохнув, произнесла чёрная жрица с предельно серьёзным выражением лица. — Всего доброго!

* * *

Варвары-люди Ан-Хак натурально разинули рты, когда человек в зелёном открыл для них железную дверь огромного каменного амбара.

Впрочем, Шари и сама едва удержалась от того, чтобы выразить своё изумление вслух от увиденного.

Амбар был набит совершенно непредставимым количеством стального оружия и доспехов всех видов и размеров. Столько железных вещей девушке в своей жизни видеть просто не приходилось, а уж сколько всё это богатство стоило…

На Эрин же это сногсшибательное зрелище особого впечатления не произвело — она лишь удовлетворённо кивнула и довольно потёрла руки:

— Что из этого мы можем забрать, уважаемый? — поинтересовалась она у человека в зелёном.

— Да хоть весь этот металлолом забирайте, — поделился явно наболевшим федерал. — Зачарованное и ценное оружие едва описали, а эту груду железяк дай бог к новому году разобрать…

— Ясно… Эй, северяне! Вам разрешено брать всё, что хотите.

— Честно-честно, госпожа? — взгляд Ханвальда стал отсутствующе-мечтательным. — Да это же пещера сокровищ какая-то… Ух ты! Настоящая гномья сталь!..

— А что, вам это всё правда не нужно? — поинтересовалась Эрин у человека в зелёном.

— Ножи нормальные разобрали, ну и сколько-то мечей на сувениры… А в остальном это всё нам на хрен не нужно, — дал совершенно дикий ответ федерал.

— Чудно! Тогда — да начнётся разграбление!

Шари не жадничала — до тяжёлых латных доспехов и двуручных мечей ей дела не было. Девушка пока что взяла себе пару отличных кинжалов и присмотрела неплохое короткое копьё с широким длинным наконечником, а теперь перебирала сваленные в кучу кольчуги. На более тяжёлые и сковывающие движения доспехи она даже не смотрела. Хорошего лука здесь, скорее всего, не было, да и какой лук подошёл бы Шари? Для доброго боевого у неё сил маловато, а с охотничьим на бой против хорошо защищённого противника лучше не выходить. Да и откуда бы тут взяться фиарийскому луку? А человеческие и по росту, и по руке не подходят.

Арбалеты имелись в достатке, правда все тяжеленные воинские, с воротом и сильной дугой — чтобы пробивать кирасы. Ни одного лесного, который можно натянуть рычагом, не говоря уж о стременных. Но к ним девушка особого интереса и не проявила — пусть и целиться легче, а мощь выше, но уж больно тяжелы, громоздки и долги в перезарядке. Пока даже самый хороший арбалетчик наложит один болт, средний лучник фиари выпустит с десяток стрел.

— Вообще, тебе вряд ли понадобится, что копьё, что доспех, — неожиданно сообщила ей Ан-Хак, с вялым интересом осматривающая закрома людей в зелёном. — Ножи возьми, да, ну доспех покрасивее на всякий случай… да и хватит, наверное.

— А… почему так? — искренне удивилась Шари.

— Люди в зелёном решили принять тебя на свою службу, — ответила Эрин. — А они, как ты, наверное, заметила ни мечи, ни стрелы в бою не используют — у них своё оружие.

— Магическое оружие, — уточнила фиари. — Смогу ли я научиться им владеть?

— Об этом можешь не беспокоиться, — улыбнулась апостол. — Открою маленький секрет людей в зелёном — их оружием может пользоваться любой. Вот так-то. О, весьма неплохой клинок… Шари, хочешь такой?

Девушка осторожно приняла из рук Ан-Хак тонкий недлинный меч с затейливой гардой и клинком отличной гномьей стали. Сделала пару движений на пробу, а затем с сожалением отложила дорогое оружие.

— Мне он без надобности — не владею я им в должной степени.

Это было чистой правдой — с копьём девушка обращалась отлично, с ножом и топориком — тоже, из лука била неплохо, но обращаться с мечом её особо не учили. Меч — оружие воина, обычным охотникам он не нужен.

— Может, оно и к лучшему, — туманно прокомментировала это Эрин. — Может быть, оно и к лучшему…

…По прикидкам Шари пробыли они в амбаре долго — почти непозволительно долго. И всё из-за северян, которые с азартом молодых кабанов перекапывали всё вокруг в поисках оружия получше. Потребовался личный окрик Ан-Хак и её не менее личный пинок пониже спины одному из варваров, чтобы эти поиски, грозящие стать бесконечными, прекратились.

Следующей проблемой стало то, что северяне собрали совершенно невозможные кучи вещей, которые не смогли бы унести при всей их немалой силе.

Под громкие стоны и чуть не плач двух здоровенных детин, Эрин деловито уполовинила собранное, безжалостно выкинув двуручные мечи и тяжёлые латы. Тут, правда, даже Шари почувствовала укол сожаления — да на один такой громадный меч всему племени надо было копить не один круг! Такое ужасное расточительство…

С другой стороны — не стоит ли уже привыкнуть к тому, что у людей в зелёном железа столько, сколько деревьев в лесу? Не будет ли она со своей бережливостью к обыденным для федералов вещам смотреться странно? Этого бы, конечно, хотелось избежать…

— Госпожа, ну без ножа ведь режете! — горестно всплеснул руками Ханвальд. — Богатство такое прямо в руки идёт, а вы…

— Цыц, — веско произнесла Эрин. — Не жадничать. Ты себе и так доспех отхватил с графским гербом — такой если продать, лет пять можно гулять припеваючи.

— Я бы за два дня всё потратил, — скромно произнёс Мергьорн.

— Нашёл чем гордиться, — фыркнула Ан-Хак.

— Не, ну, госпожа, тут же гляньте какие клинки… Если просто их пообещать в качестве платы — немалую дружину можно нанять…

— Риксом даже можно стать…

— Два амбициозных нытика, — вынесла свой суровый вердикт апостол. — Надо будет — ещё вернёмся, а пока что — за мной!

…Расположились в итоге прямо перед длинным домом, где их всех поселили.

— А теперь, думаю, пора бы и проверить чего вы стоите, — заявила апостол, обращаясь к своим варварам. — Надевайте броню, берите оружие — сразимся. Обещаю драться вполсилы, не убивать и не калечить. Честно.

Какое-то время северяне провозились, экипируясь в раздобытые доспехи и подбирая оружие. Ханвальд вооружился треугольным щитом и длинным клинком-бастардом, Мергьорн выбрал круглый щит и секиру. Эрин достала из ножен клинок, соединила его с древком и на пробу раскрутила над головой.

— У вас, госпожа, оружие зачарованное, а у нас нет, — заметил русобородый варвар.

— Ну да, — безмятежно подтвердила девушка. — И что?

— Это ж нечестно.

— А если бы наоборот было?

— А вот это было бы неплохо, — ухмыльнулся второй варвар.

— Подлые наёмники, — беззлобно проворчала Ан-Хак, тем не менее откладывая своё волшебное оружие и вооружаясь обычным коротким пехотным мечом. — Ладно, будь по-вашему. Можете не сдерживаться — бейте по-настоящему. Поняли? Тогда начнём.

Варвары, несмотря на внушительные габариты и тяжёлые доспехи, рванули вперёд на удивление быстро. Мергьорн без всяких колебаний ударил секирой, целясь Эрин в основание шеи, а Ханвальд обошёл слева и попытался ударить в открытый бок жрицы.

От первого удара Ан-Хак просто увернулась, а меч варвара отшибла в сторону своим клинком. Присела, крутанулась на месте, волчком выкатившись из зоны, где её могли достать варвары. Рубанула по Ханвальду — тот успел закрыться щитом. Кувыркнулась вперёд, прокатившись по земле, и коротко ткнула мечом в открывшийся бок Мергьорна. Тот отшиб щитом клинок апостола вниз, ударил щитом же, целясь в горло Эрин. Та проскользнула под окованным диском, увернулась от удара секирой и тут же отскочила назад — острие бастарда лишь слегка не достало до груди жрицы.

Выставленным вертикально клинком Ан-Хак отбила меч варвара, крутанулась, и с разворота ударила ногой в щит. Обычному воину такая глупая выходка стоила бы ноги или даже жизни, но Ханвальда отбросило назад — всё же апостол была куда сильнее человека.

Подскочивший на выручку товарищу, Мергьорн немедленно обрушил на девушку несколько стремительных ударов секирой, но та легко увернулась от одного, второго, третьего. Обманчиво легко ткнула мечом перед собой, заставляя северянина закрыться щитом, а затем стремительно крутанула клинок кистью, ударив плашмя по окантовке щита слева. Если бы Эрин ударила лезвием, то её меч скорее всего завяз в дереве, а так щит лишь сместило в сторону. Ан-Хак слегка согнула ноги, а затем прыгнула вперёд, будто брошенный из пращи камень, в длинном выпаде уколов варвара в приоткрывшуюся подмышку. Послышался скрежет — острие меча жрицы скользнуло по доспеху. Эрин сознательно ослабила удар — в настоящем бою кольчуга северянина была бы пробита.

В следующий момент апостол увернулась от размашистого удара секирой, шагнула вперёд и с силой ударила мечом плашмя по шлему Мергьорна, заставив того отшатнуться и на некоторое время выйти из боя, пока не пройдёт ошеломление.

И почти сразу же на апостола обрушился могучий рубящий удар бастарда. Ан-Хак положила свой клинок на левое предплечье, заблокировала удар и рубанула в ответ. Девушка и Ханвальд обменялись несколькими мощными ударами, и на этот раз Эрин блокировала, а не уворачивалась. Меч северянина выигрывал по длине, но апостол была быстрее, хотя и действительно билась даже не в полсилы, а хорошо если в треть.

Удар, блок. Неожиданно Ан-Хак отскочила назад и с невообразимой скоростью крутанула вокруг себя клинок, заставляя варвара отступить. А затем резко рванула вперёд, почти распластавшись над землёй и нанося вспарывающий удар по ноге северянина. Тот пошатнулся, а в следующий момент Эрин врезалась правым плечом в его щит, ухватила свободной левой рукой длинную рукоять бастарда и легко вывернула его из могучей лапищи Ханвальда.

Отскок назад, взмах обеими мечами.

Мергьорн замер с занесённой секирой, внимательно глядя из-под забрала на целящееся ему в подбородок острие бастарда, а меч самой Эрин оказался приставлен к шее второго северянина.

— Неплохо. Хорошая техника, неплохая выдержка. Умеете работать в паре. Да и…

Апостол оказалась прервана одобрительными воплями и свистом. Несмотря на то, что военная база не особо располагала к праздному шатанию, на шум и лязг сражения прибыло немало людей в зелёном. Вооружённые — наверное, предполагали, что бой идёт по-настоящему, но быстро поняли, что это было лишь своего рода забавой и остались просто поглазеть.

Эрин галантно раскланялась перед зрителями, вызвав ещё одну бурю радостных возгласов. Правда затем появился военный вождь людей в зелёном и быстро разогнал всех, после чего направился к Ан-Хак.

— Тренируетесь?

— Можно и так сказать, — важно произнесла апостол. — Хочу понять на что способны мои новые вассалы и моя приёмная дочь… Кстати! Шари, иди сюда, теперь твоя очередь — посмотрим на что ты способна…

Чинно сидящая на коленях на траве фиари поднялась на ноги, хотя и несколько струхнула — воином она себя никогда не считала и более всего боялась сейчас не получить рану, а элементарно опозориться перед Ан-Хак. Как те же северяне она ведь драться просто не умела — этому её никогда не учили толком. Так… По мелочам разве что.

Эрин посмотрела на Шари. Посмотрела на парочку варваров, которые по частям снимали с себя железную скорлупу доспехов. Посмотрела на Кравченко.

— Слушайте, вы же дерётесь чем-то помимо своих магобоев, а?

— На крайний случай у нас есть ножи и лопатки, — сообщил ей полковник.

— Нож — это понятно… Но лопата? То есть, вы серьёзно сражаетесь лопатами?

— Лопаткой — не лопатой, — уточнил Кравченко. — Хотя, черенком от лопаты по хребтине — это действенно даже в век крылатых ракет и атомных подлодок…

— Хм, — задумалась Эрин. — То есть, получается, вам неважно — владеет ли Шари оружием или нет?

— Оружием — в смысле луком или мечом каким-нибудь? Не то что неважно — даже хорошо, что не владеет. Не надо переучивать. Вон, у тебя два лба, так этих на автоматы переучивать — только портить. Проще с чистого листа начать. Восемнадцатилетнюю обезьяну научить стрелять из автомата можно за полдня… Хотя вот траву косить дай бог через неделю научится.

— Может, траву у вас тоже лопатой косят? — рассмеялась апостол.

Кравченко замялся.

— Да ладно, — недоверчиво фыркнула Эрин. — Я, наверное, просто что-то не поняла или вы шути… Да вы же не шутите. Мать моя гора…

— Гхм, — прокашлялся Кравченко. — Вообще, у нас, конечно, есть некоторые требования к тем, кто поступает на нашу службу.

— Хммм… И какие же? — несколько рассеяно поинтересовалась Эрин, явно размышляя над тем, как можно лопатой косить траву.

— По одному… Хм. Испытанию, скажем так — проверка силы, скорости и выносливости. На силу — это отжимания, подтягивания… А, она же девушка. Тогда не подтягивания, а пресс.

— Я ничего не поняла из сказанного! — жизнерадостно сообщила апостол.

— Лааадно… Эриксон!

Явно невовремя вышедший из модуля Неверов попытался было юркнуть обратно, но шансов спастись от взыскующего начальственного взора у него не было.

— Я, тарщ ма… тарщ полковник, — осторожно отозвался боец.

— Ушастая теперь в разведроте, так что прогони-ка её по основным нормативам… Интересно, на что способны местные эльфы.

* * *

— Подтягивания…

— Стоп, какие подтягивания? Женщинам же положено пресс качать по нормативам.

— Нууу… Что я показал, то она и сделала.

— Ладно… И сколько?

— Двадцать три. По нормативу десять — я её просто застопорил, а то она всё не останавливалась.

— Тааак… Стометровка?

— Десять и три секунды. По нормативу почти двадцать.

— Бег на километр?

— Две минуты тридцать девять секунд. Опять перекрытие почти в два раза.

Кравченко задумчиво посмотрел на Шари, которая всё ещё была под впечатлением от невероятно простых испытаний федералов.

Да с такими даже ребёнок может справиться! Эдак можно каждого в войско брать, кроме разве что младенцев и древних стариков…

Лёгкий бег даже дыхание у девушки не сбил — на любой своей охоте ей приходилось и в десять раз больше пробегать без отдыха. Странноватое упражнение на железной перекладине было не сложнее лазанья по деревьям, а больше люди в зелёном ничего и не потребовали.

— Эриксон, — произнёс Кравченко.

— Я!

— Чтоб через месяц она у нас была самым лучшим разведчиком во всей брига… Нет, во всём округе.

— Есть, тарщ полковник!

Командующий гарнизоном удалился прочь, бормоча себе под нос что-то вроде «если у них тут такие эльфийские девчонки, то каков же тут эльфийский спецназ?»

Интерлюдия

Хабаровск оказался отнюдь не конечным пунктом назначения, как объяснили вежливые люди в штатском, но с военной выправкой. Рейсы на военный аэродром прибывали со всей страны, а с ними и росло количество учёных. С учётом того, что ожидание длилось уже не один час, заняться было особо нечем, а алкоголь был запрещён начисто, светлые умы России уже потихоньку лезли на стены от безделья. Слава богу, народ собрался культурный, можно даже сказать интеллигентный, так что деятельность оказалась направлена на поиск старых знакомых, заведение новых и научные диспуты.

А Ковалёв уже не то что догадывался — мог сказать точно, каков будет их пункт назначения.

Владимирск.

События двухмесячной давности уже изрядно поблекли, заваленные ворохом свежих новостей, но о странных и загадочных происшествиях, случившихся в этом городе на окраине страны, до сих пор ходило немало слухов.

В атаку террористов верили, но явно не все, однако иные теории были не лучше. Тут тебе и утечка токсичных химикатов с местных заводов, и порталы в параллельные измерения, и прилёт инопланетян, и даже сакраментальный свет Венеры, отразившийся в верхних слоях атмосферы.

Но что более всего смущало сейчас молодого учёного — пёстрый состав собранных в терминале людей. Биологи, ботаники, палеоботаники, палеонтологи, климатологи, экологи, археологи, историки, физики, химики… Все как на подбор — известные в очень узких кругах или вовсе неизвестные, почти все из провинций разной степени глубины. И всё это под чутким надзором и руководством ФСБ.

Для чего нужна была столь разноплановая команда? Сложно сказать. Решили вспомнить опыт прошлого и возродить «шарашки»? Да вряд ли, тогда под это дело стоило бы грести всяких инженеров, а не специалистов по Древнему Египту и динозаврам. Так что тогда? С таким набором специальностей конечно, хоть другую планету, хоть параллельный мир изучай… А, учитывая наличие лингвистов и археологов, ещё и населённый разумными существами сейчас или в прошлом.

…В некоторых своих предположениях Ковалёв не ошибся — ещё один перелёт и командир экипажа объявил, что самолёт совершил посадку в аэропорту Владимирска.

Над столицей островного края уже царила ночная темнота, поэтому казалось, что ждущие прямо на лётном поле здоровенные тёмно-серые туристические автобусы с наглухо затонированными стёклами являются лишь чуть более густыми пятнами мрака.

Спустя полчаса поездки завершился ещё один этап перемещения учёных по территории родной страны. Очередной «контрольной точкой» оказалось невзрачное здание, половина фасада которого была закрыта строительными лесами, а двор навевал мысли о происходивших здесь полномасштабных боевых действиях. Но, тем не менее, назначение трёхэтажного здания, построенного по совершенно типовому проекту, никакого сомнения не вызывало — их привезли в школу.

Ковалёв вышел из автобуса, поправляя объёмистый рюкзак с вещами, огляделся по сторонам…

Да уж, явно не каждая школа может похвастаться решётчатым забором, сторожевыми вышками с прожекторами и армейской охраной.

Весь вопрос охраняют ли ИХ или ОТ НИХ?..

Встретил их невысокий темноволосый мужчина с мрачным взглядом, одетый в костюм «стоимостью в годовой бюджет средних размеров села», как с подвыванием объявили бы в определенных кругах.

— Доброго времени суток, господа, — приветствие, несмотря на вид, оказалось вполне неформальным, отчего несколько оробевшие от всего происходящего учёные немного успокоились. — Прошу прошения за весь этот… антураж. Всего лишь меры предосторожности. Прошу за мной, я кратко введу вас в курс дела, после чего вы приступите к своей деятельности. Согласно специализации.

* * *

— И вы хотите сказать, что вот ЭТО летало? — неверяще произнёс Ковалёв, глядя на стоящий в бывшем школьном спортзале надувной бассейн легкомысленного желтого цвета, в котором плавал залитый формалином ящер.

Четыре конечности, чешуя, длинный хвост с ромбовидной кожаной нашлёпкой на конце. Птерозавр? Но плоть! Шкура, мышцы… Не просто ископаемое, а залитая формалином тварь, померевшая буквально вчера. А, может, быть и правда вчера. Ну, или пару месяцев назад. Рваные раны с торчащими обломками костей говорили о том, что ящера прикончили из чего-то огнестрельного и крупнокалиберного, но большего учёный сказать не мог.

Размах крыльев метров в десять, не меньше; совершенно нетипичное строение крыла… У всех птерозавров перепонка была натянута лишь на один чрезвычайно удлинившийся палец, а здесь же целых четыре — подобное строение характерно для летучих мышей, но уж никак не для ящеров.

— Летало, да ещё как, — сообщил, ковыряющийся в электронном планшете, лаборант. — Объект В нёс на себе всадника-лучника и запас метательных снарядов, совершенно неэффективных против бронетехники, но вполне достаточных для поражения живой силы и небронированных машин.

— Подождите, подождите! Это розыгрыш, да? Существование таких существ просто невозможно! Я даже не говорю о том, что оно напрочь выбивается из всех существующих таксонов, но ведь с такой огромной массой оно просто не смогло бы взлететь!

— Да, масса живого существа должна быть ориентировочно не менее двухсот килограмм, что при таком размахе крыльев полностью исключает возможность полёта, даже при имеющемся четырёхкамерном сердце и полых костях. Но…

— Но?

— Феномен, — лаконично произнёс лаборант.

* * *

— Модифицированные слюнные железы при жизни Объекта Д создавали бинарную секрецию, которая при смешивании обладала свойством самовоспламенения на воздухе. Температура горения по косвенным признакам составляла до тысячи градусов. К тому же смесь отличается крайней нестабильностью, обладая способностью спонтанно детонировать при сильном ударе. Сокращение мышц горлового мешка позволяло Объекту Д плева… метать зажигательную бинарную смесь на расстояние до ста метров. Ориентировочно, разумеется.

— А летал этот Объект благодаря… — негромко, но отчётливо пробормотал Ковалёв.

— Правильно, Феномену.

Собравшиеся в зале учёные не отводили взгляда от головы рептилии, покоящейся в прозрачном контейнере, наполненном формалином. И если голова Объекта В (виверны) была сопоставима по размерам с крупным крокодилом, то башка Объекта Д (дракона) не уступала по своим габаритам черепу тираннозавра, способного без проблем уполовинить человека одним укусом.

* * *

— Интересная стилизация, но этот доспех не является ни византийским, ни уж тем более древнеримским, — почти сразу же заявил историк, осмотрев трофейную экипировку новоримских солдат. — Посмотрите сами — кираса, ожерелье, пластинчатые наплечники и набедренники. Если бы не стилизация под античность, я бы сказал, что это вполне классический средневековый латный доспех века эдак пятнадцатого. Германского или швейцарского производства. Опять же форма шлема — отсутствуют классические фигурные нащёчники, зато имеется стрелка наносника, а в дополнении к поперечному гребню-козырьку ещё и продольный гребень. А меч? Это ни в коем случае не гладий и не спата! Клинок короткий, но относительно узкий — уже настоящего гладиуса во всяком случае. Основной удар колющий — это да, но и нанесение рубящего я вполне допускаю, что в случае с настоящим гладиусом было затруднительно (не верьте красивой, но совершенно неисторичной киноленте «Гладиатор»).

Но самое главное — это гарда!

Во-первых, она есть, что для древнеримского меча абсолютно нехарактерно. А во-вторых, это даже не простенькое перекрестье, а загнутые к клинку дужки и пара колец. С таким набором можно осуществлять не только исторически верное «коротким коли!», но и даже немного фехтовать.

Кинжал опять же — не широченный пугио без гарды, а стилет. Тонкий гранёный клинок, развитая гарда — фехтовальное оружие второй руки, предназначенное для добивания противника и пробития довольно серьёзного доспеха.

Теперь смотрим на щит. На первый взгляд — классический скутум. Но! Кривизна, создающая полуцилиндрическую форму куда меньше, да и размеры скромнее, чем у оригинального скутума. О массе я и вовсе молчу — не знаю из чего сделан конкретно этот образец, но он раза в два легче настоящего деревянного скутума. Килограмма четыре, не больше — с таким вполне возможно вести даже манёвренный одиночный бой, а не просто идти и напирать. Вместо поперечной ручки классического скутума — вполне классическая система удержания и довольно интересная ременная система растяжек. Для переноски в походных условиях, видимо.

Копья — ещё ничего, хотя это вообще-то не пилумы, а действительно копья. Пики, я бы даже сказал, если судить по длине. Но обилие комбинированного длиннодревкового оружия… Вот вполне классическая алебарда, вот этот образец можно назвать гизармой, хотя для стандартной гизармы она чрезвычайно легка…

А это что — арбалеты? Да ещё какой работы! Вот здесь классический блочный ворот, а здесь — редукторно-рычажной…

— И каков же ваш предварительный вердикт?

— Никелировка? Хромировка? Да нет, вряд ли, конечно…

— Юрий Степанович?

— Что? А, да, простите. Вердикт? Нууу… Пока что я могу отметить отличнейший уровень исполнения данных образцов и высочайшую технологичность. К Древнему Риму всё это имеет отношение примерно как униформа Президентского полка к полкам нового строя Петра Великого — стилизация, не более. Всё это уровень века четырнадцатого-пятнадцатого, а отдельные элементы и более современны. Кто бы это ни произвёл, его технологический уровень находится скорее ближе к Эпохе Возрождения, нежели к классическому европейскому Средневековью.

* * *

— Итак, магия, — объяснил ещё один местный сотрудник — тучный молодой мужчина, одетый в классический белый халат. — Или как принято его называть официально — Феномен. Неизвестный способ взаимодействия людей с окружающим миром, выражающийся в создании ограниченно стабильных плазмоидов, разрядов высокой мощности, кристаллизации атмосферной влаги в ледяные структуры высокой твёрдости и так далее. Природа Феномена изучена слабо, но ввиду того, что после открытия портала способности к управлению Феноменом появились и у жителей Земли, мы связываем это с природой иного мира. Однако первые проведённые замеры на Светлояре не показали каких-либо отличий в фундаментальных физических константах, поэтому вопрос определённо требует более глубокого изучения. Как вы можете видеть — здесь представлены образцы воздействия Феномена.

Кусок стены с выщербинами от попадания пуль и осколков, почти неразличимых на фоне большого пятна сажи. Его можно было бы принять за след от попадания в стену «коктейля Молотова», если бы не почти идеально круглая форма пятна без малейших клякс и подтёков снизу.

Кусок кованного металлического забора, частично оплавленный, но не как от воздействия высокой температуры, а будто бы облитый сильной кислотой.

Обычный застеклённый холодильник, использующийся в магазинах и супермаркетах. Внутри — передняя дверца автомобиля, судя по надписи, экипажа ДПС. Пробита в десятке мест. Из дыр торчат гранёные ледяные сосульки диаметром в пару сантиметров и длинной сантиметров в тридцать.

— Можете ещё потом двор посмотреть — там асфальтированная баскетбольная площадка частично ушла в землю, как будто в трясину, — пояснил учёный. — Ледяных дротиков осталось немного — подтаяли, увы. Хотя, нужно отметить, что температура их плавления куда выше, чем у обычного водяного льда — это, а также их высочайшая прочность обусловлены уникальной схемой кристаллической решётки… Но об этом подробнее как-нибудь в другой раз. Ещё несколько проявлений Феномена задокументированы, но не подтверждены в силу отсутствия доказательств, кроме показаний очевидцев.

— А пленные маги есть?

— В основном носителей Феномена уничтожали сразу же и на месте. Так как именно они наносили наибольший урон нашим войскам, действовал неформальный принцип — людей, что применяют нечто похожее на магию, в плен не брать, а истреблять всеми доступными средствами на месте. Потом уже из числа раненых удалось отобрать нескольких человек, благодаря показаниям других пленных.

— А вы не опасаетесь, что эти самые колдуны сбегут, пользуясь своими сверхъестественными силами? Или вы уже так много знаете об их возможностях?

— Пока ещё недостаточно. Но меры безопасности приняты перекрывающие все мыслимые и немыслимые случаи. На каждого носителя направлено с полдюжины стволов в режиме двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Кормят и к туалету подпускают аналогично. Кивок — попытка просочиться через канализацию, чих — намерение пройти сквозь стену, моргание — атака с помощью гипноза. Охраняют их местные полицейские, которые в ходе инцидента понесли серьёзные потери, поэтому они бьют из травматического оружия на любое подозрительное шевеление.

— Как же с ними тогда сотрудничать и изучать этот самый Феномен? — хмыкнул кто-то.

— А это и не планируется, — невозмутимо ответил мужчина. — Мы начали тренировку собственных носителей Феномена, а также вскоре должны прибыть лояльные РФ маги.

— А у нас уже есть собственные носители?

— Разумеется. Пока что мы имеем примерно одного носителя на двадцать тысяч человек. Впрочем, зона контакта держится лишь второй месяц и в будущем, возможно, число магов на тысячу человек населения изменится… Вот для примера один из наших носителей — Женя, прошу.

Отложив ноутбук в сторону, со стула невдалеке поднялся самого обычного вида подросток лет четырнадцати — короткие тёмные волосы, тёмные джинсы, тёмная майка с логотипом какой-то рок-группы.

Он прошёл к стоящему посреди зала прозрачному кубу, сделанному из толстого бронестекла. Почти как в фантастическом фильме, разве что в реальности бронированная камера оказалась куда менее внушительной и футуристичной на вид — что-то вроде доморощенного аквариума из оргстекла, но только масштабом побольше.

— Прошу, присаживайтесь, — учёный, что вводил вновь прибывших в курс дел, указал на два ряда стульев, установленных за ещё одним листом бронестекла. — Сейчас мы проведём небольшую демонстрацию.

— А такой защиты будет достаточно? — с опаской спросил кто-то, указывая на бронированное стекло.

— Для тех мощностей, с которыми мы пока что работаем — более чем.

Подросток вошёл внутрь куба, дождался пока за ним не загерметизируется массивная дверь, вышел на середину и начал несколько картинно разминать руки. Лаборанты заняли свои места за приборами и мониторами.

— Женя, как меня слышишь?

— Нормально, — голос подростка раздался из закреплённых вокруг куба динамиков.

— Хорошо, тогда можешь приступать, — произнёс учёный, выслушав короткий доклад от одного из своих коллег. — Как обычно.

— Понял, Михал Борисыч, — сосредоточенно кивнул подросток, отводя в сторону правую руку и начиная нараспев бормотать. — О тот, кто темнее сумерек…

— …о тот, кто багряней текущей крови, — несколько раздражённо произнёс учёный. — Жень, я это уже выучил — давай не маяться дурью.

— Извините, — слегка смущённо ответил подросток. — Так просто настроиться легче… Ну ладно!

Он пристально уставился на свою ладонь правой руки и негромко произнёс:

— Пламя.

Произошло ровным счётом… ничего.

— Пламя! — уже чуть громче произнёс подросток…

И с тихим хлопком над его ладонью возник дрожащий жёлто-оранжевый огонёк. Через пару мгновений пламя слегка опало, и стал виден огненный шарик размером с грецкий орех, с тянущимся кверху, слегка качающимся языком пламени. Шарик висел в воздухе без какой-либо опоры, но стоило Жене слегка повести рукой, как огонёк последовал за ней как приклеенный.

— Со стабильностью всё ещё не слишком хорошо, — произнёс учёный. — Пока что успешного результата нам удаётся добиться примерно в тридцати процентах случаев, но даже такой показатель за столь недолгий срок — это огромный прогресс. Вначале вообще огненный шар получался с попытки тридцатой или даже сороковой. У нас ведь, в отличии от имперских чародеев, нет никакой теоретической базы по магии — всё строится исключительно на импровизации и воображении.

— А все наши маги — подростки?

— Почти три четверти.

— Это связано с тем, что способности к Феномену пробуждаются в раннем возрасте?

— Это нам неизвестно. Но вообще вероятно подростки куда восприимчивее к Феномену за счёт более развитого воображения. Иными словами — взрослому человеку сложнее поверить, что он может бросаться огненными шарами, чем подростку.

— Эм… Евгений, да? А тебе не горячо держать эту штуку в руке?

— Да не особо… — ответил подросток, не отводя взгляда от своего файербола. — Он не особо горячий, пока вот так висит — тёплый скорее просто… А вот вокруг холодно становится почему-то.

— А поддерживать его сложно?

— Неа. Его сделать трудновато, но если всё-таки сделать, то уже проще… Правда, кидаться неудобно — фиг куда попадёшь.

— Михаил Борисович, а о природе этой… шаровой молнии что-нибудь уже известно?

— Низкотемпературная плазма, поддерживаемая какой-то специфической электростатикой. Ограниченно стабильна — при ударе имеет свойство взрываться. Подобный огнешар даёт эффект, сопоставимый со взрывпакетом, а вот имперские маги применяли снаряды, сравнимые по мощности с гаубичными. Однако при мощном фугасном эффекте у них довольно низкое осколочное и бронебойное действие — в ходе боёв легкобронированные машины выдерживали обстрел даже относительно мощными магическими снарядами. Страдала разве что резина на колёсах и были нередки выходы из строя электротехники.

— Магия способна глушить электронику?

— Нет, в случае с огненными шарами или, например, с молниями это происходило из-за вторичных электростатических эффектов, которые разряжали аккумуляторы и вызывали короткие замыкания.

— А ещё что-нибудь можете показать?

— Женя?

— «Дыхание дракона» у меня ещё плохо получается… Ну это типа огнемёта будет. Щит ещё огненный пробовал делать, но он слишком сложный получается — только волосы зря подпалил… Могу ещё какую-нибудь деревяшку поджечь или там лёд растопить, но это неприкольно.

— А что-нибудь кроме огня можешь показать?

— Неа, у меня стихия — огонь, это у меня лучше всего получается, а остальное не очень.

— Феномен действительно разделяется по стихиям?

— Пока что это лишь одна из гипотез. Ничем не подтверждённая. Всё, Женя, можешь тушить.

Подросток подошёл к стоящей в углу куба бронестойкой урне, на всякий случай отвернулся и швырнул в неё огненный шар, будто бумажный ком. Раздался громкий хлопок, и из урны потянулся лёгкий дымок.

* * *

Стоящие врата между мирами внутри ярко освещённого ангара были окружены разнообразными датчиками и блоками аппаратуры, а рядом несла службу охрана — вроде бы и без особой суеты, но бдительно. К вратам вел пологий пандус, ограждённый мощными металлическими барьерами, вместе с которыми в портал ныряли пучки кабелей и даже несколько труб. В воздухе стоял гул от мощных вытяжек, которые очищали ангар от остатков выхлопа грузовиков.

Очертания чёрного кольца, с заключённым в нём белым маревом, то и дело подрагивали, но к этому за многие недели уже привыкли — сбоев в работе врат не было.

Ковалёв внимательно всматривался в очертания иномирового портала, который, как он теперь знал, был чем-то вроде проекции или отражения настоящих врат, находящихся в другом мире.

Чёрное каменное кольцо, высотой с пятиэтажный дом, и покрытое замысловатыми узорами и письменами, по которым пробегали фиолетовые огоньки. Не собранные каким-либо известным науке способом, а словно бы высеченные из единого куска или отлитые в огромной форме.

Когда и где они были сделаны?

Вряд ли на Светлояре, народы которого, несмотря на существование Феномена, вроде бы не демонстрировали способности создавать что-то по-настоящему могущественное в плане артефактов. Потомки римских легионеров лишь воспользовались чьим-то чужим устройством… Аналог которого был или всё ещё есть и где-то на Земле — как-то же попал в иной мир Девятый Испанский легион, верно?

Чтобы связать два мира не нужна пара комплиментарных врат, но хотя бы одни должны функционировать.

— Хоть что-нибудь уже известно о принципе работы данного… устройства? — спросил Ковалёв, особо не надеясь на ответ.

— Оно работает, — лаконично ответил Михаил, похоже, что назначенный в качестве официального сопровождающего прибывшей группы учёных. — На этом всё. Врата не потребляют энергии, не выделяют излучений и выполнены из сплава, который невозможно создать в условиях Земли. Нет даже чёткой уверенности, что такое Светлояр — другая планета в нашей или какой-либо иной галактике, параллельный мир или альтернативная Земля.

— Не так уж и сильно мы отличаемся от римлян, — сказал Юрий. — Мы поняли, как использовать эту штуку, но не имеем ни малейшего понятия, как она работает.

— Есть такое дело.

— Простите, а пересекать эту границу вообще безопасно? — спросил один из вновь прибывших учёных. — То есть, ну может эта как та нуль-транспортировка — здесь нас разбирают на молекулы и собирают заново на той стороне…

— Пока что никаких оснований для беспокойства не было, — пожал плечами Михаил. — Это не просто дверной проём между двумя комнатами — атмосферное давление Светлояра чуть ниже земного, но никакого ветра, дующего между мирами, мы не наблюдаем. Как мы поняли, переход осуществляется при контакте с «рабочим телом» врат.

Лаборант подошёл ближе к порталу и погрузил руку в колыхающееся белое марево, а затем вытащил её обратно.

— «Рабочее тело» проницаемо для любых живых и неживых объектов, однако обладает своего рода герметичностью. При этом оно не поддаётся никаким замерам или попыткам исследований, вероятнее всего это просто какой-то оптический эффект.

— А дышать при переходе можно?

— Вполне. И да, я бы попросил вас, господа, поторопиться — выделенное для ознакомления с порталом время истекает, через десять минут возобновится движение транспорта. Ну что, кто желает пройти первым?

Пока другие ещё только раздумывали, Ковалёв первым направился к вратам и, подавив непроизвольный приступ страха, решительно шагнул в портал.

Сергей Вяземский

— Вот, — Кравченко положил перед Сергеем несколько фотографий. — Знаешь, что это?

— Самолёт-биплан, — сразу же ответил Вяземский, немного пригляделся и добавил, — Советский, по всей видимости, раз красные звёзды на крыльях. Модель точно не определю: может — У-2, может — Р-5, может что-нибудь из серии «И».

— Знаешь, где это было снято?

— Никак нет.

— Над Илионом, — многозначительно произнёс Кравченко. — В день битвы. До этого, оказывается, фиксировали нечто похожее на кодированный радиообмен, но решили, что это либо кто-то из своих, либо что просто помехи.

— Это значит… — медленно произнёс майор.

— Да. Здесь есть и другие пришельцы с Земли. Причём, скорее всего, наши, русские. Поэтому довожу твоему отряду новую задачу — пройтись по окрестностям и поискать какие-нибудь следы. Как довели — дальность у этого самолётика небольшая, от силы тысяча километров. А в округе самолёт спрятать особо негде — что-нибудь вроде полевого аэродрома мы бы засекли сразу. На северо-востоке есть горный кряж, леса и болота — имперцы туда особо не суются. Если на Светлояре уцелел какой-нибудь анклав, то он может быть лишь где-то в подобной глуши. Но от того края до Илиона расстояние почти двое большее, чем хватает керосина у этой этажерки.

— Аэродром или база подскока, — кивнул Сергей.

— Именно. И твоя задача его найти.

— Понял вас, товарищ командир. А что… с делом Шари? И что насчёт моего присутствия на дипломатических переговорах?

— Делегация имперцев прибудет где-то через месяц, — ответил полковник. — За это время должен обернуться туда и обратно. Успеешь заглянуть куда тебе надо — молодец, не успеешь — твоё дело. Понял меня, нет?

— Так точно!

— С пополнением всё ещё туго, извини — батальон-то тебе по штату нарисовали, а мне так и вовсе целую дивизию, но людей шлют мало. Так что думай сам, кого брать, но половину придётся оставить здесь, чтобы у меня кто-то для особых поручений был. Спецура-то, сам видишь, особистам, а не мне подчиняется.

— А можно и мне следы искать? Я хороший следопыт! — донеслось из открытого окна.

Кравченко поперхнулся и круто повернулся, Сергей тоже перевёл взгляд в сторону звука и не смог сдержать удивлённого хмыканья.

В окне виднелась голова Эрин. Казалось бы — ничего особо странного, но этаж-то был второй.

Апостол с лёгкостью подтянулась на руках и забралась на подоконник, лязгнув отмытым и приведённым в порядок боевым платьем. Подоконник жалобно скрипнул.

— Твою мать, — ругнулся полковник и рявкнул. — Ноги с подоконника!.. Ты что творишь, негодя… Гм! Как это понимать, твоё темнейшество, а?

— Можно просто Эрин, — скромно сказала апостол, спрыгивая на пол. — Да вот, представьте себе — иду, никого не трогаю… И тут — чу! Слышу — кто-то имя дочи моей поминает. И я подумала — а не заглянуть ли мне и не узнать контекст беседы?

Кравченко пожевал губами, явно прикидывая — в состоянии ли он укротить негодяйку. Угомонить даже самого крутого и наглого мужика для полковника проблемы никогда не составляло, но тут…

— Эрин, у нас не принято входить через окно, — пришёл на помощь командиру Вяземский. — И уж тем более у нас не принято врываться на военные советы.

— Так это и у имперцев не принято, — непринуждённо пожала плечами апостол. — Странные вы все…

— Ваше святейшество, вы у нас в гостях, — веско сказал полковник. — Разве гостям позволено так себя вести?

— Простите, я не специально, — скорчила виноватую физиономию Эрин. — Так я еду?

— Это операция российской армии.

— А я помогу российской армии. Чего ж не помочь? Дороги, тропы, броды, постоялые дворы, злачные места — расскажу и покажу…

— Злачные места не нужно — настоящие разведчики их хоть на другой планете, хоть в мезозойской эре найдут… Эрин, на базе есть куча важных дел, где требуется твоя помощь — работа врат, магия, да язык тот же.

— Но это же так скууучно! — пожаловалась девушка. — Где славные битвы и подвиги? Где багряная кровь мятежников и вопли ужаса убийц и насильников? Хотеть.

Лицо Кравченко отразило широчайший и неподдающийся идентификации спектр эмоций.

— С глаз моих долой, — полковник культурно послал Вяземского и Эрин. — Оба! И не попадайтесь мне, пока не добудете что-нибудь ценное. Свободны!

— А чего такого ценного желает твой грозный командир? — поинтересовалась апостол, когда они с майором вышли из кабинета Кравченко.

— Знаешь, что самое ценное?

— Золото? Каменья? Пурпур, шёлк, пряности? Иные вещи высокой стоимости?

— Ещё скажи — прекрасных юных девственниц благородных кровей. Самое ценное — это ин-фор-ма-ция, — наставительно произнёс Сергей.

Картина сдачи командиру под опись сорока волооких полураздетых гурий, а также возможная реакция Кравченко, упорно маячила перед глазами.

— Фи, — жрица разочарованно поморщилась. — Странные вы всё-таки, люди в зелёном…

— У вежливых зелёных человечков всё через… Гхм. Кстати, видела что-нибудь подобное?

Вяземский показал девушке фотографии неопознанного биплана.

— Хорошо нарисовано, — оценила Эрин. — Птица? Нет, не похожа… Чем-то напоминает эти ваши самоходы. Только летающая. Не самоход, а самолёт?

— Велик и могуч язык межмирового общения… — несколько рассеянно пробормотал майор. — Так видела или нет?

— Неа. А что?

— Похоже, что в этом мире есть ещё наши граждане, — решил не темнить перед апостолом Сергей. — И они сумели продержаться здесь почти семьдесят лет…

— Хм, — задумалась Эрин. — Почему бы и нет — врата связывают два мира многие тысячи лет… Одни приходят к вам, другие от вас уходят… И что же вы будете делать, когда найдете своих граждан?

— Не знаю, если честно, — признался Вяземский.

— Ммм? Какие-то проблемы?

— Те наши граждане… Во-первых, это солдаты. А во-вторых, многое с тех пор изменилось, очень многое… Как бы чего не случилось…

— Я не очень тебя поняла, можешь объяснить подробнее?

— Если кратко, то в то время в моей стране был иной режим.

— У вас сейчас республика, а была империя? Как у Нового Рима до Века диктаторов?

— Да нет, тоже республика, в принципе… Просто тут такая ситуация, как если, допустим, в Империи всем заправляли жрецы какого-нибудь бога, боровшиеся с безбожниками… А потом безбожники победили. И что будет, если встретятся солдаты двух этих противоборствующих сторон?

— Вас могут счесть предателями, да, — кивнула Эрин. — Но… Конфликт может возникнуть, если вас действительно слишком сильно разделило за это время. Если те, другие. остались верны своим принципам, а вы целиком и полностью восприняли новые. Это так?

— Народ обманули, — сказал Сергей. — Потом народ раскрыл обман, хотя и запоздало. Мы изменились, но остались прежними.

— Мудрёно, — прицокнула Эрин. — Неужели два ваших строя так различались? Я, конечно, видела, как могут отличаться правления разных императоров или принцепсов, но…

— Наши предки хотели изменить мир.

— А вы?

— А мы пытаемся не дать миру изменить нас.

* * *

К парку техники Вяземский шёл отдельно — задержался с бюрократией, пока все готовились к новому походу. Новоиспечённый майор с куда большей охотой грузил бы необходимое в рейде снаряжение, но его статус командира требовал решать не менее насущные проблемы — снятие с довольствия, получение под роспись оружия, боеприпасов, топлива и прочего имущества.

С собой Сергей взял ещё пятерых разведчиков — Эриксона, Олега, Булата, Руслана и Эмиля. Кроме этого в рейд напросилась Эрин со своими двумя варварами на правах проводника и эксперта по местным отношениям, а также Шари.

Выдвигались в этот раз меньшими силами, но с ещё более внушительной огневой мощью — Вяземский крепко запомнил и битву под Илионом, и стычку с драконом. Особенно стычку с драконом, шкуру которого не брали даже мощные бронебойные пули калибра 12,7 миллиметров.

Вместо «тайфуна» в качестве машины снабжения решено было взять старый-добрый ротный БТР-82, чьим основным вооружением была 30-миллиметровая пушка. Бронемашину чуть ли не под самую крышу нагрузили топливом и боеприпасами, что, конечно, превращало её в натуральную пороховую бочку в случае чего, но Эриксон, Олег и Булат к этому отнеслись с фатализмом на грани пофигизма. Себе же Сергей решил оставить «гиену» — машина ему понравилась. Но вот её основное вооружение оказалось слабовато, так что через Кравченко со складов снабжения был затребован пулемёт Владимирова, который кое-как установили на штатный кронштейн крепления на «гиене». Если верить присланным циркулярам, опытным путём было установлено, что калибр 12,7 мм драконья шкура кое-как держит, а вот 14,5-мм КПВТ пробивает её запросто.

Впрочем, «корд» и АГС-40 тоже решено было взять с собой, на этот раз прихватив к ним штатные станки. Плюс солидный запас одноразовых гранатомётов и выстрелов к РПГ-7, а также патроны и ручные гранаты — как показала практика, даже в условно средневековом мире не стоит пренебрегать огневой мощью…

На подходе к парку майору пришлось остановиться.

Причиной послужила стоящая поперёк дороги Шари, несколько нервно сжимаящая висящий на груди автомат и глядящая вперёд.

Спустя пару мгновений Сергей обнаружил, что же такое преградило дорогу его названной дочери. Им оказался личный кот одного из капитанов инженерно-сапёрного батальона.

Казалось бы — кот и кот, чего тут стоять и глазеть…

— Шари, ты чего? — окрикнул её Вяземский.

Фейри молча указала на кота.

— Это ж всего лишь Потя, — удивился было майор… Но затем пришло понимание.

Потей кот был только для своих. Официально его звали Пот. Полностью — Пол Пот. И сей представитель семейства кошачьих вполне оправдывал своё прозвище — это была хищная полосатая зверюга, килограммов двенадцати весом, да ещё и в шипастом собачьем ошейнике. Глядя на него, можно было решить, что это мейн-кун — то есть самая большая домашняя кошка на планете. Однако его хозяин клялся и божился, что подобрал маленького тощего котёночка на помойке, после чего немного откормил.

Немножко откормленный «котёночек» неплохо уживался в ППД со стаей собак, ошивающихся около бригадной столовой, и пару раз навешивал неиллюзорных люлей дворнягам со складов ГСМ. На его боевом счету имелось неисчислимое количество пойманных крыс (порой совершенно громадных размеров), принесённые хозяину пойманные рябчики и дикие гуси, а также придушенная левретка лейтенантши-психологини из штаба. В защиту кота стоило сказать, что та мелкая шавка напоминала крысу не только видом, но также размером и поведением…

— Он похож на марги, — произнесла Шари. — Только маленький. Марги — опасный.

— Это кот, — улыбнулся Сергей. — Просто большой. Мы держим таких дома.

— Для еды? — с сомнением спросила фейри. — Нет, ради охоты?

— Ну, можно сказать, что и ради охоты… А ты что, боишься кошек?

— Такие как он, только большие — опасные звери. Даже для фиари. А этот просто очень маленький. Детёныш?

— Наших котов не стоит бояться, — объяснил Вяземский, присаживаясь перед котом на корточки. — Смотри. Поть, дай лапу.

Кот внимательно выслушал майора, после чего с ленцой протянул ему лапу. Собачьи команды Пот знал. И некоторые даже выполнял, если на то была высочайшая кошачья воля.

— Видишь? И совсем нечего…

Из-за угла ближайшего бокса для техники буквально вылетела Миа, издала напоминающий мяв клич, подскочила к коту, с натугой забросила его на плечо и побежала прочь.

Следом показалась запыхавшаяся Татьяна, которая на пару секунд остановилась около Вяземского, сказала «здрасте», перевела дух и продолжила погоню с криком «отпусти кота!»

— Дурдом, — резюмировал Сергей, прицокнув языком. — А мы ещё боремся за почётное звание режимного объекта высокой секретности… Ладно уж. Идём, Шари.

Фейри послушно зашагала следом за Вяземским.

Все прошедшие дни девушка ходила как приклеенная то за майором, то за Эрин, и упорно тренировалась. Как ни странно, всякие мелкие премудрости, типа того как носить выданную ей форму или определять звания фейри ловила буквально налету. А самые большие трудности пока что возникали в плане языка — в основном Сергей и Шари общались на имперском, потому как запас русских слов у девушки был ещё невелик.

Что, в принципе, не было такой уж нетипичной ситуацией — Вяземскому уже приходилось по службе иметь дело с разными детьми гор и степей, которые до прихода в армию по-русски особо и не говорили (мат не в счёт). А Шари по сообразительности среднестатистическому землянину как минимум не уступала, а порой и превосходила, потому как зачастую вбить что-то толковое в того же свежепризванного новобранца было той ещё задачей.

Фейри уже вполне уверенно смотрелась в камуфляже и усиленно разнашивала выданную обувь (которая вне зависимости от качества первые пару дней была совершенно деревянной). От старой причёски в виде двух переброшенных на грудь кос, которая придавала ей неожиданное сходство с индеанкой, пришлось отказаться. Взамен Шари собрала волосы в клубок с коротким хвостом, скрепив их найденным на складе арбалетным болтом. Вкупе с сохранённой налобной лентой и перекочевавшей на кепи парой перьев, смотрелась фейри довольно экзотично, но ей, как первому «эльфу» в рядах российской армии, прощалось многое.

Некоторые затруднения вызвал вопрос индивидуального оружия девушки, положенного ей по штату, как зачисленной в состав батальона разведчице. Лук Вяземский отмёл практически сразу — вся тактика, что была в них вбита, затачивалась на то, что при огневом контакте с противником перво-наперво нужно залечь. А не принимать красивые страйкбольные позы. Однако залегать с луком, пусть даже и земным блочным из углепластика, а тем паче бить с него с земли было откровенно неудобно.

Была мысль выдать Шари снайперскую винтовку — сработал стереотип, что эльфы по умолчанию являются великолепными стрелками. Но этот вариант отмёл уже Булат, прямо сказав, что снайперу не нужна природная меткость — ему нужно умение хорошо и быстро считать. А с нуля учить фейри математике, учить определять дальность, вводить поправки на ветер и влажность — это куда сложнее, чем обучить с нуля обычного призывника. Не говоря уже о том, что хорошего стрелка быстро не подготовить — можно за полдня научить разбирать-собирать СВД и попадать в ростовую мишень со ста метров, но снайпером это человека не сделает.

Поэтому Сергей решил не ломать голову и выдать Шари самое понятное после кирпича оружие — автомат Калашникова образца 1974 г., пачка которых всё ещё числилась за ротой.

Почему не новый АК-12? Ну, честно говоря, Вяземский и сам ещё досконально новое оружие не изучил, а АК-74 прост в обращении, эксплуатации и что немаловажно — в овладении. Всё те же полдня на обучение сборке-разборке, полдюжины отстрелянных магазинов на стрельбище и вуаля! Базовое обучение завершено.

Шари звук выстрелов явно не понравился, но падать в обморок от них она не собиралась. Впрочем, АК-74 — это не снайперская винтовка и не пулемёт — бьёт относительно тихо. А так худо-бедно стрелять фейри научилась, причём довольно метко, хотя и на коротких дистанциях.

Как выяснилось светлоярские фейри на снайперов не особо и тянули, хотя из автомата на коротких дистанциях при должном обучении явно могли обставить кого угодно.

Вообще Шари бы наверняка подошло что-то типа ВСС или «Вала», но у них больно много возни с чисткой глушителей — оружие специального назначение всё-таки, а не валовое армейское… Попробовать выбить что-нибудь подобное? «Винторезы» и так есть в наличии, но желателен был бы автомат — 9А91, например, или что там ещё нынче из новинок имеется…

Но это после — всё после возвращения из рейда. Если ещё будет актуально.

Афина Октаво

Пока делегация Империи была в пути, а двенадцатый апостол и сир Вяземский убыли по каким-то своим делам, Афина запросила аудиенцию у командира людей в зелёном.

Как не раз заявлял сам сир Вяземский — среди людей в зелёном его чин был не слишком велик. Вряд ли старше секунд-легата или влиятельного барона, на самом деле. Впрочем, иерархия федералов всё ещё оставалась вещью малопонятной.

Но, что не могла не признать Афина, федеральная бюрократическая машина действовала не в пример быстрее имперской. Достаточно было лишь передать просьбу об аудиенции на пост людей в зелёном, что теперь находился за стенами Илиона, как уже через стражу принцессе было доставлено приглашение в лагерь федералов. Причём люди в зелёном предложили использовать их транспорт, от чего Афина просто не могла отказаться.

Девушке откровенно не нравились все эти пахнущие алхимией боевые машины, однако она не могла отрицать, что не отказалась бы заполучить в свои руки такие самоходы. Пусть даже и без их чудовищных магобойных орудий, ведь даже обычная грузовая повозка людей в зелёном могла без проблем вместить пару десятков воинов в полном снаряжении и доставить их на несколько сотен миль всего лишь за стражу-другую!

Это было совершенно потрясающе. Конечно, отборные группы воинов Империя иногда перебрасывала с помощью драконов, но их скорость и вместительность не шли ни в какое сравнение с самоходами федералов. Которыми они пользовались с пугающим пренебрежением — для них прокатиться на быстрой и вместительной машине было словно поездка на телеге для обычного крестьянина.

Теперь становилось понятным, почему федералы могли громить врага столь малыми силами — к чему нужда в громадной армии, если всего один хорошо вооружённый отряд может успеть везде? Нет нужды в медленном обозе, не требуется привязка к магазинной сети снабжения — федералы побеждали не только за счёт своей мощи, но и запредельным уровнем развития логистики.

И это было, на самом деле, очень по-римски — побеждать не столько героизмом одиночек, сколько вдумчивой и кропотливой работой. Именно так Новорим отвоёвывает Степь у Южной Орды — избегая генеральных сражений, чреватых большими потерями, но продвигая вперёд сеть из дорог и фортов.

Однако, пока что даже заикаться о возможности получения оружия федералов не стоило — на подобное не пошёл бы никто и никогда. Поддержать своими войсками — да, поделиться мощнейшим оружием — ни в коем случае.

Поэтому Афина ехала просить у федералов не самоходы и пулемёты, а армию. И не союзную — свою, которую она намеревалась собрать из освобождённых пленных.

Что мешает принцессе немедленно начать чистку Восточного предела от всякой инсургентской дряни? Малочисленность доступных сил. Пара тысяч человек — это капля в пустыне. Нужны хотя бы тысяч десять или двадцать обученных солдат, а не просто ополчения, из которых можно сформировать несколько отрядов и разослать во все стороны.

В плену федералов томятся многие тысячи бойцов, но как их достать? Как убедить федералов отпустить не просто десяток-другой знатных пленников, а многие тысячи? Новорим никогда не терял столь огромное количество войск пленным, и что делать в такой ситуации было решительно непонятно. Попытаться отбить их силой? Совершенно невозможно. Платить выкуп? За двадцать тысяч? А, может, проще сразу вручить федералам эгиду восточных земель[1]?

Афина побарабанила пальцами по рукояти короткого пехотного меча, который держала между ногами — памятуя о поездке в самоходе сира Вяземского, она запомнила, что с длинным кавалерийским клинком ехать внутри бронированной машины весьма неудобно. Однако даже короткий пехотный меч всё равно пришлось отстегнуть от пояса — самоходы людей в зелёном отличались потрясающей плавностью хода и удобством, но совершенно не предназначались для привычно вооружённых людей…

Что федералы потребуют выкуп — было очевидно. Примерно также очевидно, что солнце встаёт на востоке, а садится на западе, если не очевиднее.

Причём, не только за пленных, но и за развязанную Новоримом войну. Не могут не потребовать. Золота в казне, конечно, хватит на любой выкуп, но станет ли платить Император? Особенно если величина выкупа будет слишком уж велика. Может откупиться не золотом, а землями, к примеру? Здесь, в Восточном пределе — на границах с Великой Степью. Будь это обычный противник, пусть и неимоверно сильный, так поступить было бы весьма разумно — стравить южных варваров и федералов…

Вот только не выйдет ли так, что федералы шутя раскатают в лепёшку и южан? Как до этого походя расправились с имперскими войсками? Которые тех же южан били не то что бы часто, а на постоянной основе. А если перед людьми в зелёном склонится и Великая Степь…

Нет, о таком даже лучше и не думать.

Впрочем, похоже, что федералы и правда очень серьёзно отнеслись к воссоединению Далёкого Отечества и Новорима. Иначе с чего бы им действовать столь вежливо и мягко?

Афина, конечно, считала себя идеалисткой и несколько романтичной натурой, но о методах войны знала не понаслышке. Если достигнут успех и захвачена стратегическая инициатива — их нужно развивать, пока враг не опомнился. Будь мощь Федерации в её руках, Афина двинула бы транспортные и осадные самоходы дальше, беря под контроль все мало-мальски крупные города. Если даже относительно небольшой артефакт способен раскрошить прочную каменную кладку, то чего стоит ожидать от громадных труб, которыми были вооружены те пугающие стальные самоходы с диковинным движителем из стальных лент? К тому же даже сам сир Вяземский вполне буднично заявлял, что если бы ему потребовалось штурмовать Илион, то он просто бы снёс стены и вошёл внутрь. Если судить по тому, что уже видела Афина, это следовало понимать как пресловутое «пришёл, увидел, победил» — не было особых сомнений, что боевая магия федералов позволяет захватывать даже самые неприступные крепости сходу.

— Госпожа, кажется, подъезжаем, — подала голос сидящая рядом с принцессой Хелен.

По левую руку от Афины сидела нахохлившаяся Гонория, которую теперь принцесса старалась не выпускать из поля зрения. Так сказать, во избежание. Хотя федералы и проявили в отношении провинившейся воительницы великодушие и благородство, восьмая наследница не забыла ничего. И ей вовсе не хотелось оставить гордую воительницу без присмотра, после чего разбираться с ещё каким-нибудь скандалом.

Флавес и раньше отличалась довольно буйным нравом и склонностью затевать драки, но раньше у нее хотя бы хватало ума не лезть к серьёзным людям…

Изгонять из рядов личной дружины Гонорию не хотелось — в конце-концов командиром и бойцом она была неплохим, так что Афина решила немного погонять воительницу по дипломатическим мероприятиям в целях повышения выдержки и самоконтроля.

А не справится в этот раз — поедет к родителям и жениху. Нет жениха? Будет. Найдётся. По слову восьмой наследницы престола, хе.

Военный лагерь федералов (или небольшой форт?) воображения не поражал. Разве что несколько озадачивали сроки строительства — почти достроенные многоэтажные инсулы? За сколько — за несколько недель? Совершенно невозможно… Но, видимо, всё-таки факт. Вышки, стены, рвы… Ничего особенного на самом деле, разве что рвы вообще выше всяких похвал — широкие и глубокие. Но вот делать заборы из проволоки — сущее расточительство…

А вот заграждения — это уже интереснее. Похожи на те, что используются против конницы, разве что куда крупнее… Мда. Значительно крупнее. И к тому же сделанные из металла и, кажется, даже камня. Что же за чудовищную кавалерию нужно останавливать такими заграждениями? Разве что орду самоходов.

Небольшие форты, сложенные из огромных каменных плит, странноватые укрепления из мешков… Нужно полагать в каждом из них расположены солдаты с магобоями. Возможно, даже с тяжёлыми. А лагерь-то — на равнине. Сколько там, интересно, дальность у оружия людей в зелёном?.. Сотни шагов, может быть даже несколько миль.

Ну и как прикажете штурмовать в случае чего такой, казалось бы, слабо укреплённый лагерь? Бежать сотни и сотни шагов под шквальным магическим обстрелом? Самоубийство. Просто самоубийство…

Атаковать магией или с воздуха? Но даже маги не смогут бить так далеко — точно бить, во всяком случае. А насчёт драконов Афина вдоволь наслушалась рассказов спасённых Вяземским людей, чтобы уяснить — красный дракон не представляет существенной угрозы даже для небольшого отряда федералов.

Ну и как прикажете воевать с подобным противником? Даже если федералы были бы жуткими отродьями вроде Тёмных, с ними волей-неволей пришлось бы идти на переговоры. А не пытаться решить всё силой…

Впрочем, Тёмные и люди в зелёном пока что были не более похожи, чем небо и земля. Начать хотя бы с того же внешнего облика — федералы явно обожали зелёный цвет во всех его оттенках, а одежда их солдат была необычайно яркой и качества не худшего, чем мундир богатого нобиля. А тёмные фейри всегда предпочитали наряды тем лучше, чем жутко выглядящие — чёрное и багровое, зловещего вида украшения и очертания доспехов и оружия…

Да и будь федералы подобны тем же Тёмным в плане нравов, то при своей силе Вяземский со своими людьми просто бы устроил резню в Илионе. Тёмные всегда так поступали. Даже если это было тактически совершенно бессмысленно — нечистые отпрыски благородного народа питали буквально звериную ненависть к людям. Отчего? Причины, на самом деле были — легендарный командир Девятого испанского легиона Первый император Марк Севериан начал войну с Тёмными, а его потомки через четыре века окончательно вырвали человечество из-под власти извергов и людоедов. Вполне понятно, почему первых легионеров местные люди чтили как героев и полубогов, ведь до их прихода людской род прозябал в рабстве у Тёмных, являясь для них лишь двуногим скотом.

Но живут Тёмные, как и все фейри, долго, а память у них крепкая, поэтому за семнадцать веков истории Новорима с Тёмными переговоров не вели и перемирий не заключали. Правда, их осталось совсем немного — не в пример верным союзникам-Высшим фейри или миролюбивым лесным кланам. Когда случалась последняя настоящая война с Тёмными? Лет четыреста назад, пожалуй, ещё во времена Великой Смуты…

Впрочем, на фоне царившего хаоса Великой Смуты блекли даже злодеяния Тёмных. От пусть и подсократившейся в размерах, но всё равно огромной территории Второй Империи остался лишь крохотный Диоцез Эльб… Каким образом Александр Великий возродил Новорим ещё более могущественным, чем он был когда-либо? Сложно сказать. Не иначе как волей милостивых богов…

Хорошо бы их милость не покинула Новорим и сейчас.

С этими мыслями Афина и не заметила, когда подъехала к совершенно непримечательному двухэтажному зданию.

* * *

— Рескрипт, подтверждающий мои полномочия, — Афина передала пергаментный свиток уже знакомому ей немолодому федералу, который был с сиром Вяземским в Илионе.

Девушка быстро вычислила, что сир Вершинин куда выше по званию сира Вяземского, но при этом поручил вести переговоры более младшему. Довольно разумно — предоставить младшему прощупать ситуацию и собеседников, после чего вступать в дело самому.

Помимо сира Вершинина (ох уж эта заковыристая федеральная латынь!..) на встрече присутствовали ещё двое людей в зелёном. Высокий крепкий мужчина лет тридцати с небольшим, с цепким взглядом, представившийся как префект лагеря федералов — полковник Кравченко. И ещё один полковник — сир Ядров из некоей Службы безопасности Федерации. Подобное невыразительное название и добродушный, но одновременно пронизывающий до костей взгляд живо напомнил Афине экзекуторов Полевой интендантской службы, ведавшей в Новом Риме делами государственной разведки и контрразведки.

Вершинин принял свиток, раскатал его, бегло проглядел, вряд ли понимая написанное. Задержался взглядом на массивной печати внизу документа с оттиском личной печати Его Величества, после чего передал рескрипт присутствовавшей на переговорах в качестве переводчицы волшебнице Ливии.

— «Сим рескриптом за номером 1006 от 16 мая 1742 г. от П., я Император людей, Клавдий Август Корнелий даровать своей дочери принцессе Афине, прозванной Октаво, земли врагов новоримского народа из рода Варронов, что владеть графством Карнус. Земли врагов новоримского народа из рода…» А тут много написать. Мне читать всё?

— Можешь опустить подробное перечисление, Ливия, — кивнул Вершинин. — Смысл нам понятен.

— Это хорошо, — кивнула магичка и продолжила чтение, — …объединить их под именем герцогства Восточного, и присвоить принцессе Афине, прозванной Октаво, титул герцогини Восточной. Ввиду своего нового статуса и чрезвычайных событий, произошедших в Восточном пределе, принцесса Афина, прозванная Октаво, отныне назначаться госпожой и стражем Востока, полноправным наместником власти народа Нового Рима и Его Императорского Величества в Пределе и землях к востоку от реки Великой…

Рескрипт Афина получила лишь утром с чрезвычайным посыльным, прибывшим к Илиону на виверне — дипломатический корпус расщедрился на драконью почту, которая позволяла в считанные дни передать любой документ или доставить важного человека почти в любой уголок громадной Империи.

Естественно, девушка прочитала документ, но его содержимое в её голове пока что до конца не уложилось. Точнее заковыристый слог столичных крюкчотворов она разобрала сразу же, но вот герцогиней себя пока что совершенно не ощущала.

Когда Афина несколько опрометчиво провозглашала себя новым Стражем Востока, то как-то упустила из виду, что Стражами становятся лишь нобили, возведённые в герцогский ранг. Собственно, поэтому Восток и был лишён Стража — ни одного герцога здесь не имелось, поэтому наместники Императора здесь всей полной власти Стражей не обладали.

Стать герцогиней было безусловно приятно, но особого восторга Афина от этого всё-таки не испытывала — она мечтала вовсе не о богатствах или землях, а о славе и уважении. Да и что значит герцогский титул для той, что родилась в императорской семье Корнелиев? С одной стороны Афина была всего лишь восьмой в очереди к престолу самого могущественной державы Ойкумены, а с другой стороны она была аж восьмой в очереди среди десятков миллионов прочих граждан Империи.

Официальная формулировка «принцесса Афина, прозванная Октаво» резала слух — будь она полноправной наследницей, её бы именовали принцесса Афина Корнелия. Но нет — лишь «прозванная…». Досадно, конечно, но, видно, не заслужила пока что возведения в полные права.

— Что ж, ваше высочество, у нас нет оснований не доверять вашим словам, — заключил Вершинин, выслушав положенные в окончании любого подобного документа все ритуальные фразы. — Поэтому мы прямо сегодня готовы в знак нашей доброй воли передать вам всех пленных неблагородного происхождения и имперских солдат, за исключением тех, кому всё ещё требуется медицинская помощь. Они останутся у нас до того, как их жизням и здоровью не будет угрожать транспортировка. Также мы возвратим оружие и доспехи, полученные при сдаче ваших войск в плен. Возврата всего не гарантируем — часть повреждена настолько, что не подлежит восстановлению, часть останется у нас. Что сочтёте полезным из остатков обоза — тоже можете забирать. С лошадьми, конечно, беда — их убыль куда выше, чем в людях.

— Меня вполне устроит и пехота, если её будет много и у каждого будет шлем, доспех и копьё… — слегка поморщилась Афина. — Но я понимаю, что просто так вы не отпустите столько пленных. Никто бы не отпустил.

Федералы переглянулись между собой, и девушка поняла, что попала в точку. Ну серьёзно — кто просто так отпустит такую ораву пленных, да ещё и перед этим вооружит их? Значит, нужно выслушать условия людей в зелёном и попытаться свести их к более-менее приемлемым… Хотя бы немного.

— Ваша проницательность делает вам честь, ваше высочество, — улыбнулся Ядров.

— Не нужно лести, сир, — немного резковато ответила принцесса, которой не слишком нравилась складывающаяся ситуация. — Ваши условия?

— Прежде всего, ваше высочество, мы заинтересованы в как можно более точном соблюдении предстоящего соглашения между Империей и Федерацией.

— Вы намекаете на то, что Империя может нарушить взятые на себя обязательства? — вроде как сурово нахмурилась Афина, хотя внутренне замялась — Империя ведь вполне могла так поступить. И девушка даже не осудила бы подобного, потому что часто интересы государства и народа стоят даже выше собственной чести и данного слова…

— О, ни в коем случаем, — примирительно поднял руки Ядров, но затем в его голосе зазвучал металл. — Мы вполне полагаемся на ваше слово, ваше высочество. Однако… кто-нибудь другой может решить, что Империя может взять реванш. А подобные заблуждения могут привести к новым жертвам.

Да, приходилось смотреть правде в глаза — Империя против Федерации сейчас в принципе ничего не может противопоставить. Но не все это понимают, поэтому губительная попытка взять реванш более чем возможна — нельзя же просто взять и попросить людей в зелёном регулярно устраивать демонстративные применения своей чудовищной магии…

Хотя…

В этой идее определённо есть здравое зерно. Надо бы обдумать её на досуге тщательнее.

— Довольно странно в качестве условия слышать, что я просто должна держать данное слово, — с лёгким сарказмом заметила принцесса. — Вы же не ограничитесь лишь этим? Будет и что-то более весомое, верно?

— Право свободного прохода по территории Восточного предела, — без лишних экивоков начал перечислять Вершинин. — Консультации со стороны имеющихся в вашем распоряжении магов. Документы и консультации по теме финансов и торговли в данном регионе. Содействие в создании пунктов материально-технического снабжения. Безусловная гарантия исполнения всего перечисленного, даже в случае, если это не войдёт в текст итогового соглашения.

Афина слегка прищурилась. Федералы действовали неявно, но опасно — на первый взгляд могло показаться, что все их требования сущий пустяк… Но это на первый взгляд. А вот с учётом того, что на носу были решающие переговоры, подобная информация могла дорого стоить. Если федералы хотя бы в общих чертах будут знать суммы, которыми оперирует Империя во внутренних расчётах, то они без проблем определят насколько велика может быть контрибуция.

— И, пожалуй, основная… просьба — передача прав на определённый участок имперских земель в том или ином виде вне пределов оговоренной зоны вокруг врат.

— Что это за земли? — осторожно поинтересовалась девушка. — Где находятся?

— Мы сообщим об это чуть позже, — тактично ушёл от ответа Ядров. — Могу лишь сказать, что эти земли наверняка находятся на территории Восточного Предела… И в пределах пары тысячи миль от врат.

Ерунда какая-то. Федералам нужен какой-то участок земли… который находится непонятно где. Почему они не озвучат его местонахождение? Может, они чего-то выжидают? Или…

Или и сами пока не знают, где находятся эти земли.

В чём же тогда дело, что люди в зелёном хотят найти на Востоке? Какое-нибудь богатое месторождение золота, устроенное многие сотни лет назад хранилище артефактов или сокровищ? Что же именно нужно этим странным людям в зелёном?

— Мы надеемся на ваше понимание, ваше высочество, — веско произнёс Вершинин.

И тут Афина сообразила — да её же элементарно вербуют! Как сама Империя зачастую вербует варварских царьков, натравливая одних на других. Воистину, два народа с одного корня…

Но… Это было бы даже смешно, если не было бы столь серьёзно. Афину ведь не просили ни предавать, ни совершать иные проступки — от неё лишь просили быть честной и требовать честности от других. Федералам же нет нужды получать что-то обманом, если они могут без особых проблем взять силой всё, что пожелают. Но, как видела девушка, люди в зелёном весьма ценили именно эффективность действий. Если они посчитали, что выгоднее вести дела честно и мирно, то значит это действительно было выгодно.

К тому же Афина не видела никаких препятствий, чтобы не пойти навстречу федералам. Никакая военная хитрость (читай — мнимое перемирие, накапливание сил и удар в спину) не даст сейчас нужного результата. Через двадцать лет, через пятьдесят — возможно, а до этого с федералами нужно сосуществовать. Быть в союзе, дружить, учиться, понимать их.

Да и… кто же в здравом уме откажется от союза со столь могущественной силой? Которая предлагает союз не только всей Империи, но и ЛИЧНО Афине. Его Величество считает заслуги его низкорождённой дочери недостаточными, чтобы дать все права наследницы престола, которые ей положены? Значит придётся совершить ещё больше громких и славных дел, заткнув всех недовольных.

А люди в зелёном ей — принцессе Афине Октаво — в этом помогут. И тогда посмотрим, как заговорит кое-кто из братьев… Да и сейчас было бы неплохо взглянуть на рожи тех же Аврелия и Максимина — как они отреагировали на то, что самая младшая из наследников, да ещё и бастард к тому же, стала герцогиней и Стражем…

— Я даю вам слово Стража Восточного Предела и наследницы имперского престола, слово багрянородной принцессы, — несколько выспренно произнесла Афина. — Я приму вашу помощь и сама всегда приду на помощь нашим добрым родичам из Далёкого Отечества.

— Замечательно, — оживлённо произнёс Ядров. — А… кстати, касательно Илионского меморандума. Не считаете ли вы, что следует сменить представителя с нашей стороны?

— Сира Вяземского? — моментально насторожилась Афина. — Почему?

— Я слышал, что у вас с ним произошёл некий конфликт… — скорбным тоном произнёс федерал. — Можно даже сказать — столкновение… Не будет ли подобное обстоятельство помехой в переговорах между нашими государствами?

Принцесса бросила уничтожающий взгляд на побелевшую Гонорию, сидевшую подле неё.

— Мы с сиром Вяземским обсудили тот случай и решили всё миром, — как можно более хладнокровно произнесла Афина, хотя у неё буквально зачесалась рука дать по шее своей воительнице.

— Вот и замечательно, — неожиданно легко произнёс Ядров. — Да и по правде говоря, ваше высочество, доклад о боестолкновении выглядел не слишком весомо на фоне какого-то пустячного синяка и царапин на лице… Такое ощущение, что это вообще был не бой, а какая-то семейная ссора.

Афина облегчённо выдохнула. Про себя. Федералы вроде как не затаили зла за тот более чем безумный день, а даже восприняли всё как забавный курьёз, что не могло не радовать.

Хотя и было несколько обидно, что, видят добрые боги, не самый слабый отряд люди в зелёном раскидали походя, отделавшись лишь «пустячным синяком и царапинами на лице». Все бы бои были как такая вот «семейная ссора» — можно было бы покорить мир от горизонта до горизонта ещё полтысячелетия назад…

Хм.

Кстати, та глупая и отчаянная инициатива Гонории (прийти ночью к чужому послу — и хватило же ума ведь…) при ином раскладе действительно была бы очень неплоха… Тогда-то всё тоже в шутку обратили, а с другой стороны, почему бы и нет — может быть, и правда попытаться развить эту тему? В конце-концов, что может быть лучше доброго династического брака для скрепления союза бывших противников…

Восьмой наследнице престола подобная мысль понравилась. А вот девушке Афине — почему-то не особо…

* * *

В одежде федералов было удобно, но не слишком уютно, хотя Хелен и Гонория еле смогли оторваться от тончайших шёлковых рубах прекрасной работы. Принцесса работу федеральных ткачей тоже оценила и оценила высоко, но её таким удивить было сложно — в детстве её пытались растить как нормальную принцессу, поэтому недостатка ни в яствах, ни в красивых и дорогих нарядах она никогда не испытывала.

Если начистоту, то Афина в глубине души была бы непрочь носить красивые наряды, но избегала этого, считая, что подобное делает её чересчур женственной. Образу суровой и воинственной принцессы это соответствовало мало.

Город федералов, что подвергся атаке имперских войск, девушку тоже не особо впечатлил. Многоэтажные жилые инсулы были не слишком выше тех, что стояли не только в Городе-на-Холме — любом крупном городе. Хотя попадались и действительно высокие массивные башни, которые, впрочем, были куда ниже тех же коробов Имперской канцелярии, высоченной башни Круга Магов, не говоря уже о занимающем всю верхушку столичного холма Императорском дворце.

Но город Афине понравился — широкие чистые улицы, нарядные дома, украшенные разноцветными плитками, деревья и яркие вывески. Правда, когда Афина увидела, сколько в инсулах имелось стёкол, которые наверняка были выбиты во время боёв, ей поплохело. Империя не умела производить большое листовое стекло в таких масштабах, поэтому на одной только компенсации за них федералы могли стрясти целое состояние.

— И всё же, зачем нам пришлось переодеваться в их одежду? — проворчала Гонория, подёргивая воротник своего камзола.

Свиту Афины составляли всё те же Хелен и Флавес, которые так же сменили свои доспехи на одежду федералов. Кроме них в самоходе ещё находился рулевой, сопровождающий федеральный офицер и волшебница-переводчица Ливия.

— Мы держим в секрете то, что нам удалось связать наш мир и ваш, — произнёс сопровождающий их федерал.

— А почему? — полюбопытствовала Афина.

— У Федерации немало врагов. И союзников, с которыми не стоит терять бдительность.

— Для легендарного Далёкого Отечества вы довольно трусливы и слабы, — буркнула Флавес.

— Мы называем это осторожностью, — дипломатично улыбнулся федерал. — И да, разве Новый Рим всю свою историю был сильнейшим государством, которому совершенно некого было бояться?

Он и сейчас таковым не являлся, если говорить начистоту… Да, Новорим — самая великая и могущественная держава во всей обозримой Ойкумене. Но даже ему всё ещё не под силу покончить с угрозой, исходящей от северных и южных варваров, а также от дикарей с Тёплого берега.

Тогда чего удивляться тому, что даже Федерация опасается шпионов? Уже одно то, что родичи из Далёкого Отечества вынуждены содержать профессиональную армию и иметь в своём распоряжении мощнейший арсенал, наводит на мысли, что где-то в этом мире есть те, для кого все эти смертоносные летающие и самодвижущиеся машины — не гнев богов, а привычный и равный противник.

Попробовать связаться с врагами Федерации? Политически — вполне обоснованно, «враг моего врага — мой друг»… Для кого-нибудь другого — вполне очевидный вывод, но уж никак не для Афины — предательство она всегда числила среди самых мерзких и непростительных грехов. А ещё она помнила северную присказку, что если снежный пард съел твоего врага, он не стал от этого другом.

Впрочем, Афина руководствовалась не только своими понятиями о чести, но и логикой — у федералов была возможность и дальше наступать вглубь Империи. Что мог противопоставить им Новорим? Практически ничего. Но тем не менее Федерация этого не сделала. Почему? А это уже совсем другой вопрос — более философский, но факт на лицо — если истинные намерения людей в зелёном хотя бы частично совпадают с тем, что они говорят, то конфликтовать с ними совершенно неразумно.

Если проводить аналогию, то это всё равно что выбирать между войной с каким-нибудь северным кланом и городами-государствами Хиспаны. Северянам не чужды хитрость и коварство, но если они дают слово, то его держат. В отличие от дуксов Хиспаны, для которых договоры стоили не дороже потраченных на них чернил и пергамента.

Поэтому с одной стороны стоило узнать насколько действительно сильна Федерация, а с другой — не позволить кому-нибудь из имперских политиков поддаться опасной иллюзии, что людей в зелёном можно сокрушить руками их врагов.

Собственно, а кто сказал, что противники Далёкого Отечествабудут лучше федералов?

И не ответят ли люди в зелёном симметрично в таком случае, поддержав притязания Тёмных? Эти-то будут готовы спалить хоть пол-мира, хоть три четверти мира, и править на его остатках…

Впрочем, такого союза (очень и очень нежелательного) можно было бы легко избежать, крепко поссорив Тёмных и федералов. Уж тогда-то Падшим фейри пришлось бы туго… Интересно, есть ли у людей в зелёном оружие, способное сносить не просто стены крепостей, но крепости целиком? И желательно подземные крепости, которые в последние века полюбили Тёмные…

— В истории Нового Рима было немало тяжёлых периодов, — рассудительно произнесла принцесса. — Но сейчас Империя — сильнейшее государство Ойкумены. Превосходство Новорима над всеми прочими странами неоспоримо. А как с этим обстоят дела у Федерации? Является ли она мировым гегемоном, как Империя?

Афина не сомневалась в своих словах — Новорим и правда диктовал свою непреклонную волю любому иному государству в мире. Правда, некоторые на этот диктат откровенно плевали — те же дуксы Хиспаны или варварские царьки Тёплого берега. Это приходилось терпеть, потому как хоть на суше Империя сильна как никто, и способна сражаться сразу с несколькими противниками, на море такого превосходства у Новорима нет. Мало переправить сто тысяч солдат за море — им ведь ещё нужно там продержаться, а сделать это в гибельных джунглях или в жаркой пустыне совсем непросто.

Вместо ответа федерал достал небольшую магическую табличку, которая тут же засветилась под его пальцами. Нажал несколько рун, вполголоса пробормотал какую-то магическую фразу, и на табличке появилась карта мира. Не мира Империи — карта Далёкого Отечества.

Афина с неподдельным интересом вгляделась в очертания давно покинутого её предками мира — Европа, Малая Азия, знакомый изгиб Италии… Развёртка карты была откровенно диковинной, но невероятно подробной и, немного приноровившись, принцесса начала понимать её. Старые земли были известны весьма неплохо, благодаря древним хроникам, но большая часть Далёкого Отечества древним картографам была совершенно неведома — ни огромные территории Африки, ни колоссальных размеров Азия, ни уж тем более иные материки, отделённые морями от земель Рима Изначального…

Но как же мала оказалась его территория! Половина Европы, Понт, Сирия, Египет, узкая полоска севера Африки…

А ведь судя по тому, что магическая карта была разрисована разными цветами — это явно схема границ отдельных провинций или целых государств…

— Это что — карта? — поинтересовалась Флавес. — А где на ней ваша Федерация?

— Вот здесь.

Человек в зелёном (хотя на нём сейчас и был строгий и аскетичным камзол тёмно-серого цвета) вполне ожидаемо указал на колоссальных размеров пятно, что заняло весь север Азии. Собственно, а чего ещё ждать от родичей из другого мира? Естественно они тоже создали самое большое государство в их мире.

— Значит, вы тоже мировой гегемон… — подытожила Афина.

— Нет, — неожиданно возразил ей федерал. — Наша страна не стремится и никогда не стремилась к мировому господству. Есть те, кто богаче нас, у кого куда больше подданых или просто войск… Но в нашем мире нет… больше нет абсолютного гегемона — вместо этого существует несколько стран, которые называют сверхдержавами. Те, что оказывают неоспоримое влияние на все окружающие страны, но не претендуют на то, чтобы господствовать над всем миром. Мы — одна из таких стран.

— Богатство, численность подданых, сила армии… — пробормотала Афина. — Если всё это, как оказывается, не так уж и важно, то как вы определяете силу страны?

— Ничего сложного, — невозмутимо ответил федерал. — Самые сильные страны те, кто могут полностью уничтожить своих противников. В этом у нас, пожалуй, есть некоторое преимущество… Наше оружие способно уничтожить не просто одну или две страны, а половину мира. А, может, и весь мир.

— Говоря «уничтожить» вы имеет ввиду… — уточнила принцесса.

— …тотальное уничтожение. Думаю, это можно сравнить с магией, способной за мгновение уничтожить целый город с миллионами жителей и… наслать смертельное проклятие на все окрестные земли на многие десятки лет.

«Как просто быть гуманистом», — подумала Афина.

Всего-то нужно иметь в своём арсенале оружие, способное испепелить половину мира. Тут уж поневоле начнёшь относиться к обычным войнам, как к детским дракам, в которых можно и увечье получить, конечно, но которые вовсе не повод убивать всех вокруг.

[1] Афина имеет ввиду символ Стража Предела — эгиду, небольшой щит, закрепляемый на левом предплечье. Аналогичное выражение в русском языке — «вручить ключи от города».

Интерлюдия

— Легатс Блазиус Лепид по ваш прикас явитса, — с сильным акцентом произнёс пленный новоримлянин, входя в кабинет начальника варварской каторги.

Чужое наречие легату давалось с трудом, а новолатынь варвары понимали откровенно паршиво, владея лишь каким-то дико архаичным вариантом. Но общаться со своими пленителями волей-неволей приходилось, так что ко второму месяцу имперцы научились более-менее объясняться с варварами из иного мира.

Было ли правильным решением сдаться чужеземцам в ту ночь? Блазиус считал, что скорее да, чем нет — пока его солдаты вели бой, варвары уничтожали их без всякой пощады, но стоило сложить оружие, как всё прекратилось. Конечно, плен был не только бесчестием, но возможно участью куда худшей, чем быстрая смерть в бою… Однако варвары из чужого мира оказались на удивление гуманны — не в пример гуманнее бунтующих вассалов из Южных земель, или северных или степных варваров. Раненые получили медицинскую помощь, и никаких казней или пыток — разве что позже пришлось хоронить своих же павших товарищей, дружинников и наёмников.

По сути, плен оказался не страшнее пребывания в дисциплинарных когортах, куда отправляли проштрафившихся легионеров.

Охрана варваров относилась к пленным строго, но без лишней жестокости. Новолатыни они явно не знали, поэтому говорили мало — больше отдавали команды на старой, сохранившейся разве что у высших фейри, высокой латыни со страшным акцентом.

Начальник каторги Блазиусу не нравился — тучный, жирный, ленивый. Не воин. Таких легат мог убить с десяток даже со связанными руками. Но службу варвар нёс до того въедливо и строго, что аж тошно — хоть и не воин, но всё-таки военный.

Кормили без изысков, но сытно и регулярно. Одежду отобрали, но взамен выдали едва ли не лучшего качества и пошива наряды — имперским мануфактурам впору. Работать заставляли, но без дела не наказывали — даже не били практически, что вообще удивительно. Хотя, когда одна из центурий сорок шестого легиона попыталась поднять бунт и прорваться из лагеря, то варвары прислали кого-то вроде городской стражи. Больно, но не смертельно бьющие магострелы, колдовской и чрезвычайно едкий туман, который давно вышел из употребления имперскими боевыми магами, ну и неплохая строевая подготовка — всё это позволило задавить варварам бунт в зародыше и практически бескровно, ушибы и синяки не в счёт.

Урок оказался нагляден и понятен, и так как варвары никого не казнили, словно бы чего-то выжидая, открытого неповиновения больше не было.

Да и куда бежать-то? Вокруг — чужой мир, до врат в родной мир — далеко. Преодолеть пару миль, напичканных вражескими патрулями и охраной, поголовно состоящих из сильных магов? Очевидное самоубийство.

Блазиус уже не раз проклял Сульперия, что командовал тремя легионами в данной области. Польстился на богатую добычу, вот и впутал легионы в совершенно безумную авантюру… А результат? Тысячи погибших, множество раненых и чудовищное количество пленных. Полный разгром. Да ещё и варвары захватили проход между мирами…

Вот что они сейчас творят в Империи, а? Чужаков ведь даже варварами с натяжкой называть получается — у них и невиданное оружие, и мощнейшая магия… Не говоря уже о стальных самоходах, против которых даже хорошо обученная центурия — всё равно что колос против косы.

Через корпус вторжения, при котором были маги и драконы, варвары прошли как через пустое место. И, похоже, что на той стороне их тоже остановить не смогли — спустя пару недель прибыли ещё пленные. Много. Наёмники и дворянское ополчение.

Что дружины нобилей подняли — ожидаемо, но судя по рассказам пленных, было их тысяч сорок. Вполне достаточно, чтобы сокрушить даже очень сильного противника… Но нет. Легионы в первый день вторжения, считай, дёшево отделались — сколько погибло в уличных боях и при ночной атаке? Три тысячи солдат? Четыре? А поместное войско накрыли какой-то чудовищной магией на марше, положив прямо там половину.

Как с ужасом рассказывали пленные дружинники, большая часть солдат нобилей умерла ещё до того, как даже просто увидели противника. Это можно было списать на традиционную трусоватость дружинников, но то же самое говорили и выжившие члены наёмных отрядов, а там народ выучкой почти не уступал легионерам. И выдержкой тоже.

Да и сам Блазиус теперь находил всё рассказанное более чем понятным. Неуязвимые стальные самоходы, чью броню не пробивали даже мощные заклятья? Солдаты в зелёном, что своей магией выкашивали людей десятками? Огонь и дым с неба, разрывающие на части людей и землю? Более чем знакомо.

…Пленный легат слегка сощурился.

Помимо начальника каторги с удивительно привычным именем Константин и совершенно непроизносимым когноменом, в кабинете находился ещё один человек.

Девушка, молодая, красивая. Лет двадцати, может чуть меньше. Свободно распущенные русые волосы, пристальный взгляд серых глаз. Слегка резковатые черты лица, тонкая нить плотно сжатых губ.

Блазиус был легионером в третьем поколении и коренным новоримлянином, поэтому инстинкты сработали быстрее мозга. Легат ударил плотно сжатым кулаком около сердца и вытянулся по струнке:

— Ваше императорское высочество! Второй легат тридцать пятого легиона Блазиус Лепид!

Командир легиона не был неотёсанной деревенщиной, хотя и титулом нобиля похвастаться не мог. Его семья поколениями служила в легионах, заслужив немалые земельные наделы. Пусть и землепашцы, но зато вольные и которым даже чванливые нобили не указ.

Поэтому не узнать восьмую наследницу престола принцессу Афину он не мог — видел и её портрет, и её саму на военных смотрах.

И лишь спустя мгновение понял, что принцесса одета не в положенное по этикету и происхождению платье, и даже не в доспех, а в наряд иномировых варваров. Узкие чёрные штаны, короткий чёрный камзол, из-под которого выглядывает тонкая белая рубаха. Наряд строгий, дорогой, но однозначно варварский — ни в Империи, ни в любой ведомой Ойкумене Блазиус такого не видал.

Двойник? Фальшивка?

— Сила и честь, легат.

Безукоризненная новолатынь с лёгким северным говором, но что главнее — принцесса ответила полным воинским приветствием, прижав кулак к сердцу. Вряд ли варвары смогли так быстро подобрать столь хорошего двойника. И явно не могли создать его магией — у Блазиуса находили слабый дар к волшебству и даже когда-то учили чувствовать колдовство. И сейчас легат не чувствовал ничего — как и всё то время, что провёл в плену в другом мире.

— Не буду лить пустые слова, сир Лепид, — совершенно в манере принцессы Афины напрямик произнесла девушка. — Я здесь, чтобы вернуть из плена граждан Империи. Вас — в первую очередь, потому как из командиров легионов лишь вы остались в живых.

— Вы привезли выкуп, ваше высочество? — до конца не веря в то, что говорит, произнёс легат.

Неужто Империя и правда решилась заплатить столь огромную сумму? Ведь в плену варваров томятся многие тысячи имперцев, среди которых хватает нобилей всех рангов…

— Многое произошло за время вашего пребывания в плену, сир Лепид, — ответила принцесса. — Между Империей и Федерацией ныне подписан мир.

— Но, ваше высочество… — легат даже как-то растерялся.

Империя сдалась на милость варваров? Немыслимо! Чтобы сокрушить Новый Рим нужно пройти тысячи и тысячи миль, сокрушить сотни крепостей и взять сотни городов, разбить даже не десятки — сотни тысяч солдат… Это дело не двух месяцев, не двух и даже не двадцати лет…

Но если не это… Значит, Империя победила и теперь диктует свои условия по праву победителя? Ха, не так уж и сильны оказались эти варвары!..

— Чтобы не было недоразумений, сир Лепид: конфликт между нами и Федерацией — страшное недоразумение. Все виновные… — глаза Афины нехорошо сощурились. — Все виновные понесут наказание как враги народа, потому как из-за преступной авантюры погубили десятки тысяч наших верных граждан. И из-за них Восток сейчас охвачен смутой. Легионы были разгромлены, войско центральных графств пало. Поэтому я, как новый Страж Востока, договорилась с нашими новыми союзниками о взаимных действиях.

— Варвары теперь наши союзники? — спросил Блазиус, взяв себя в руки после некоторой растерянности, вызванной неожиданным визитом высокородной гостьи.

Политика легата волновала мало — если принцесса говорит, что варвары теперь союзники… то так тому и быть. Тем более, если Её Высочество — новый Наместник Его Императорского Величества на востоке Империи.

— Именно так, — подтвердила Афина. — И не стоит называть федералов варварами — как мы выяснили, они, как и мы, являются наследниками Рима Изначального. Несмотря на всё произошедшее они поддержали нашу борьбу с инсургентами словом и делом. Того же я жду и от вас. Вы будете освобождены под моё слово — слово восьмой наследницы престола. Вам вернут оружие и доспехи, вы вернётесь в Империю и будете храбро сражаться, искупая свой проступок — я прослежу за этим.

— Ваше высочество, я и все офицеры легионов верны присяге!

— Хорошо. Сколько офицеров можно поставить в строй?

— Вместе со мной содержали почти двести центурионов и трибунов. Вар… простите федералы относились к нам хорошо, легкораненые выздоровели, и мы все готовы немедленно приступить к службе.

— Насколько мне известно, здесь достаточно людей, чтобы сформировать два полнокровных обученных легиона — четырнадцать тысяч легионеров. Ещё три тысячи наёмников, остальные — дружинники, — произнесла принцесса. — Я поставила свой шатёр в Илионе[1], там же будет и ваше место квартировки. Сир Лепид, даю вам два дня… два местных дня, чтобы подготовиться к выдвижению. Сформируйте двадцать когорт — против мятежников вряд ли понадобятся полные легионы. Поставьте опытных и верных командиров. Впрочем, не мне вас учить… Сила и честь, легат.

— Сила и честь, ваше высочество!..

— И, сир Лепид… — Афина немного помялась. — Один вопрос. Личного характера.

— Слушаю, ваше высочество.

— Известна ли вам судьба графа Георгия Акциума, владетеля Тускуллы? Я знаю, что он участвовал в вой… в конфликте с Федерацией, но иных подробностей не знаю…

Акциум… Акциум… Был такой, кажется, среди тех нобилей, кто был вместе с легионами. Пять десятков всадников, две сотни копейщиков и три десятка стрелков. Знатный нобиль, не из бедных… Был. Хотя на дружине и явно экономил, в отличие от того же Туллия.

Впрочем, спасла бы его даже вдесятеро большая дружина от магии варваров? Интересно, кстати, почему принцесса интересуется судьбой именно этого нобиля… Надо бы на всякий случай ответить покрасивее и поофицальнее — чем Тёмные не шутят, а вдруг Её Высочество была влюблена в этого графа…

— Граф с дружиной был вместе с нами. Он храбро бился и…

— Можете обойтись без красивых фраз, — поморщилась Афина. — Жив, мёртв?

— Погиб, — подтвердил легат, которому понравилась по-военному лаконичная чёткость выражений принцессы. — Сражён варварской магией, похоронен в этом мире.

— Мир ему, — удивительно, но в глазах принцессы мелькнуло едва ли не облегчение.

* * *

Пленные новоримляне побросали всю нехитрую работу, которую им поручали варвары — по строительной части преимущественно. Как бы не была сильна магия или диковинные порождения механического волшебства, но всегда найдётся дело для пары крепких рук.

По лагерю разнёсся слух — слух дикий и небывалый. На своём пути он обрастал подробностями и неизменными небылицами, но все уже понимали, что это правда.

Пленные вернутся в Новый Рим. Им отдадут отобранное при сдаче оружие и доспехи. Они вновь построят когорты на поле боя — на этот раз, чтобы сразиться с поднявшими голову в Восточном пределе инсургентами и разбойниками. И всё это под гарантию слова прибывшей по приказу Его Императорского Высочества принцессы Афины, восьмой наследницы Престола.

Вскоре варвары окончательно подтвердили эти слухи, построив пленных и отправив их к огромным складам, где было собрано трофейное оружие, после чего отвели охрану, позволив новоримлянам разбираться самим.

Среди пленных была немалая доля легионеров, поэтому обошлось без особой суеты и хаоса. Хотя быстро управиться тоже не получилось — многие воины искали именно свою кирасу или шлем с дополнительно наложенными чарами, что не могло не вызвать препирательств. К тому же немалая часть снаряжения и оружия оказалась безнадёжно испорчена смертоносной магией федералов, поэтому часть бойцов экипировалась из найденных запасов наёмных войск и дружин нобилей.

Однако, спустя полдня сборов, легат Блазиус Лепид, насколько позволяла выученная варварская латынь, чётко и кратко доложил коменданту лагеря, что три легиона построены и готовы к выдвижению.

Пятнадцать тысяч человек выстроились на поле за границами лагеря. Варвары охраны не выставили, однако не менее дюжины их тяжёлых самоходов на всякий случай дежурили поблизости. Легат не был от этого в особом восторге, но признавал, что варвары (или их теперь стоило называть федератами?) службу несут добросовестно.

К строю с грохотом прикатился и остановился перед ним самоход вар… федералов, из которого вылезло трое воинов — молодых, закованных в добрые имперские доспехи, принятые в лёгкой кавалерии. Спустя несколько мгновений, передние ряды легионеров разглядели, что это не воины, а натуральные воительницы, что моментально вызвало оживлённый шум в строю.

Одна из воительниц достала из машины сигну на коротком древке, тихо, но довольно отчётливо ругаясь по-новоримски с примесью уорга, и расправила её на лёгком ветру.

Знамя оказалось пурпурного цвета — императорского цвета. Поэтому золотой орёл рода Корнелиев уже, в общем-то, никого не удивил, хотя зоркий глаз мог подметить, что у орла нет положенной ему короны, а гербовое поле на груди было чисто-чёрным.

— Император и народ Нового Рима[2]! — неожиданно громко и звонко выкрикнула вторая девушка с короткими медного цвета волосами.

По строю пронёсся шум — легионеры приняли уставную стойку. Легат поморщился — пополнение из бывших дружинников внесло в общий хор сумятицу, потому что в строевой подготовке они уступали регулярным войскам.

Тем временем на крышу самохода федералов вскарабкалась третья девушка — в отличном кольчужно-пластинчатом доспехе, с заплетёнными в косу русыми волосами и серебристой диадемой в них.

Девушка покрутила в руках короткий жезл, неожиданно громко постучала по нему пальцем, выпрямилась, откинула косу с плеча и заговорила:

— Воины! — звонко прогремел её голос, явно усиленный магией. — Я — новый Страж Востока, восьмая наследница императорского престола принцесса Афина Октаво! И я воздаю должное вашей храбрости, благодаря которой вы достойно бились с могучим противником! Но сегодня я говорю вам: отныне мы — народ Империи и наши далёкие родичи — народ Федерации — более не враги! Виновные в братоубийственном конфликте будут найдены и строжайше наказаны — на вас же вины нет, вы лишь исполняли приказы. Моим словом и доброй волей Федерации вы возвращаетесь домой, где вы поможете мне навести порядок в Восточном Пределе, который охватила смута после вашего ухода. Вы невиновны в развязывания войны, но, сдавшись в плен, покрыли себя позором, который искупите верной службой и стойкостью в грядущих битвах! Легат Блазиус Лепид! Дозволяю приблизиться.

Стоящий перед строем легионов командир, в начищенном до блеска латном доспехе и шлеме с поперечным гребнем алых перьев, чётким строевым шагом прошагал до самохода, придерживая рукой меч.

Девушка, что провозгласила появление Её Высочества, залезла внутрь машины федералов и вытащила из неё три легионных аквилы — три парадных шеста с золочёными орлами. Символ легиона, в случае утери которого подразделение расформировалось — все три аквилы вместе с сигнами нобилей были вручены федералам после сдачи на руинах лагеря возле врат, а вот теперь вновь вернулись к легионерам.

Однако сейчас с шестов были сняты все украшения и знаки отличия, которые легионы заработали со времён своего формирования.

— Ваше Императорское Высочество! — рявкнул Блазиус, ударяя сжатым кулаком в грудь.

— Как старшего по званию, а не по титулу — назначаю вас командиром сводного легионного отряда. До тех пор пока не умрёте, или я не найду кого-то более достойного. Вручаю аквиллы ваших легионов, сир Лепид.

Блазиус коротким окриком подозвал троих аквилиферов, которые быстро разобрали легионные знаки и заняли свои места в строю.

— И несмотря ни на что, легионы сдались и потому должны быть лишены всех наград, — сурово произнесла Афина. — Поэтому бейтесь храбро, и вернёте заслуженное.

— Мы не подведём, Ваше Императорское Высочество! — и без всякой магии легат рявкнул так, что его услышал любой из стоящих в строю воинов. — Сила и честь! Слава принцессе Афине!

Новосозданные легионы отозвались грохотом щитов, ударами копий о землю и громогласным «Барра!». Оглушительный вопль в пятнадцать тысяч глоток!

Какое-то мгновение Афина сохраняла царственное спокойствие, но затем не удержалась от восторженной улыбки.

[1] «Разбить шатёр» — новоримское выражение сродни «держать штаб».

[2] В оригинале — «Imperator Populusque NovaRomanus», (IPQNR, «Император и народ Нового Рима»). По аналогии с реальной древнеримской аббревиатурой SPQR используется в качестве государственной символики.

Интерлюдия

— Мы проанализировали всю имеющуюся информацию о столкновениях с так называемыми «людьми в зелёном».

— И каковы результаты? Так ли неуязвимы и всемогущи эти иномиряне?

— Пока что мы установили, что рядовой воин федералов по сути ничем не отличается от любого нашего пехотинца.

— Ага, не отличается. Ну, разве что за исключением разве что магобоя чудовищной поражающий силы вместо копья или меча.

— Но защищены люди в зелёном не лучше наших велитов. Да, их шлемы и кирасы не пробиваются ничем — по свидетельствам очевидцев их не берут даже мощные пехотные арбалеты в упор. Но при этом доспехи людей в зелёном оставляют открытыми конечности, шею и лицо.

— Что ж, с этим понятно — федерала не так уж и сложно ранить или убить, но для этого обычному бойцу нужно навязать ближний бой… Что не очень-то и получается. По сути, та же ситуация, что и с чародеям… Разве что мы не можем выставлять магов сотнями и тысячами на поле боя. Да, кстати, что насчёт магии?

— Случаев применения каких-либо щитовых чар со стороны федералов не отмечено — их пехота делает упор на подавляющую магическую мощь в ущерб сбалансированности нападения и защиты. Однако стальная броня их самоходов опять же практически неуязвима для стандартных армейских заклинаний, а федералы при любой возможности стараются биться, не вылезая из своих машин.

— Но чем-то же их всё-таки можно пронять?

— Возможно, требуется что-то вроде вариации осадных чар… Но такое в поле обычному магу просто не просчитать — нужны как минимум дни на подготовку таких мощных заклинаний.

— Но ведь не могут быть эти самоходы защищены лучше, чем крепости высокого ранга, верно? В самом деле, у них же там не в фут стальной брони толщиной… Возможно удастся как-то адаптировать осадные заклинания, понизив их мощность и повысив скорость расчёта?

— Теоретический отдел уже занимается этим.

— Хорошо… С защитой федералов всё, в принципе понятно — зачем навешивать десятки фунтов зачарованной брони на себя, если под рукой есть мобильный форт, из которого можно делать короткие вылазки. Удобно, Лонар меня забери… А что с нашей защитой? Если мы пока что не можем преодолеть защиту федералов, то нужно как минимум уберечь наши войска от урона.

— С этим тоже не всё гладко… Обычный магобой пехотинца федералов пробивает все типы стандартных полевых щитов. Есть данные, что кому-то удавалось наложить на себя усиленную версию индивидуальной защиты, подкреплённой зачарованной бронёй, но и это лишь ослабило убойное действие магобоев, а не полностью защитило от них. Главная проблема в том, что люди в зелёном с помощью боевых артефактов мечут не огненные шары или ледяные стрелы, а разгоняют до невообразимых скоростей небольшие кусочки металла.

— Мы же недавно опять проводили опыты с подобным и признали бесперспективным, верно?

— Да, но людям в зелёном удаётся разогнать свои снаряды приблизительно в пять-десять раз быстрее, чем получалось у нас.

— Но ведь это просто маленькие кусочки металла — как они могут причинять такие страшные раны?

— На такой скорости урон даже от небольших снарядов будет совершенно чудовищен. Если же при этом снаряд будет ещё и относительно крупным, то он просто разорвёт человека на части — примерно так описываются последствия выстрелов крепостных магобоев, установленных на самоходах федералов.

— Металл… А ведь это плохо. Значит поэтому стандартная многослойная защита оказалась неэффективной?

— Да, вероятнее всего. Капельная защита против огненных чар и вибрационные щиты против ледяных — бесполезны против металлических снарядов. А обычная защита от стрел…

— Но ведь это всё решаемые проблемы, верно? Убрать лишние чары, повысить стойкость обычных силовых щитов, разработать методы пробивания толстой стальной брони…

— Да, это всё вполне решаемо — нам просто не попадались противники с такой комбинацией защиты и атаки… Но через пару лет.

— Что, простите?

— Два-три года — это реальный срок создания новых стабильных боевых заклинаний, которые не будут взрываться прямо в руках мага и не будут взрывать его самого.

— Это слишком долго.

— Извините, но ведь нам нужно с нуля разработать новую систему защиты и нападения, а не просто адаптировать имеющиеся схемы… К тому же требуется выработать принципиально новую тактику действия — пока что не представляется возможным создать такие полевые щиты, которые могли бы прикрывать тысячи воинов от столь мощной атакующей магии. Не говоря уже о том, чтобы противостоять тяжёлым крепостным магобоям…

— Так… А что с чувствительностью федералов к границе Метронома?

— Мы, конечно, не можем сказать что-то определённое, ведь пленный у нас у только один, и нельзя делать общие выводы лишь по одному…

— Так всё-таки? Может, Единый смилостивиться и хоть и не разрешит взрывать их огнём и молниями, но всё-таки позволит останавливать сердце или дробить кости?

— Пока что мы делаем вид, что у федералов граница Метронома даже ещё более сильна, чем у жителей нашего мира. Тот же ментальный взлом с прямым контактом как минимум вдвое менее эффективен, чем в обычных случаях. Возможно, у федералов присутствует врождённая повышенная стойкость к любым прямым магическим воздействиям…

— Плохо.

— И мы не знаем, в этом ли причина или в чём-то другом, но мы меняем уже третьего менталиста, работающего с пленным. Либо у него какая-то врождённая или наведённая блокада разума…

— Либо?

— Либо наши знания просто не позволяют воспринять мир Далёкого Отечества. Все эти плавучие острова, железные птицы, полёты к Луне и магия, стирающая миллионы людей в мгновения ока…

— Вариант, что наш пленный просто безумец вы не рассматривали?

— Конечно же, рассматривали. Но это крайне маловероятно. Возможно, он дурак, но явно не сумасшедший.

— Тогда что насчёт этого… божественного оружия, стирающего целые города? В чём его принцип?

— Пока что не очень ясно. Насколько мы поняли, это какое-то особо мощное огненное заклинание, бьющее с неба и ко всему прочему налагающее смертельное проклятие на окрестные земли, а создаётся это всё на основе некоего взрывающегося металла и энергии распада атомов…

— Взрывающийся металл? Деление атома, который и так является наименьшей возможной частицей мироздания? Если ваш пленный не безумец, то он просто вводит всех за нос.

— От ментального взлома невозможно закрыться — менталиста нельзя обмануть.

— …но можно искренне заблуждаться. К тому же, федералы уже неоднократно демонстрировали нам вещи, нарушающие все законы магии и логики. Что, если они нашли управу и на ментальную магию?.. Впрочем, неважно. Лучше скажите — вы смогли достать хотя бы один образец магобоя федералов?

— Нет, они чрезвычайно берегут их. Единственное, что нам удалось достать — это некие металлические сосуды различных размеров, которые, предположительно, нужны для метания снарядов.

— Тааак… Любопытно… Сталь?

— Встречаются как стальные, так и латунные. Внутри — остатки копоти. Это либо остатки некоей алхимической смеси, либо эхо огненных чар.

— Мда, люди в зелёном определённо не ищут лёгких путей в расчёте заклинаний… Недешёвый материал для сугубо одноразовых вещиц, раз они без колебаний бросают их на месте боя, многоступенчатая система колдовства… А что тут на донце выбито, кстати? Руны?

— Вероятно. Но, похоже, именно такая сложная схема позволяет им использовать магобои с минимальными затратами и усилиями, не говоря уже о том, что подобную механическую магию практически невозможно отследить или заблокировать…

— Что ж, ситуация мне вполне ясна. И каков же ваш основной вывод? Что мне доложить Его Величеству?

— Основной вывод — дальнейший конфликт с федералами нежелателен, КРАЙНЕ нежелателен. Как свидетельствуют факты, люди в зелёном без особого труда адаптируют свою магию к нашим условиям, а вот мы таким пока похвастаться не можем. Поэтому нам жизненно необходимо время на изучение и адаптацию. А в случае конфликта мы можем не только понести дальнейшие потери, но и допустить утечку наших знаний к федералам, что может повлечь за собой катастрофические последствия.

Афина Октаво

— Здесь собирается вся поступающая информация, — объяснил Вершинин, указывая на расстеленную на столе огромную карту.

Афина нехорошо улыбнулась и, не удержавшись, потёрла руки, но уже в следующий момент приняла невозмутимый и величественный вид.

Однако открывшиеся от сотрудничества с людьми в зелёном перспективы откровенно кружили головы.

Координационный центр оборудовали в опорном пункте федералов близ Илиона — иномиряне убрали большую часть боевых самоходов, однако меньше людей в зелёном тут не стало. Теперь в дело вступили маги Далёкого Отечества, которые привезли с собой целую кучу артефактов.

Приняв помощь федералов раз, принцесса махнула рукой на последствия и решила не гнушаться и в дальнейшем просить содействия в наведении порядка — никакого желания гонять инсургентов ближайшие лет семь у девушки не было.

Как оказалось, всё то время, что федералы пребывали в новом мире, они непрерывно вели картографическую съёмку местности, к настоящему моменту запечатлев с воздуха едва ли не половину Восточного Предела. При этом магическая картография людей в зелёном просто поражала — в отличие от имперцев, которые пользовались взором птиц-разведчиков, дабы с большей точностью зарисовывать карты, федералы каким-то образом сразу же получали точнейшие копии земной поверхности. Дороги, мосты, замки, деревни, леса — всё это теперь расстилалось перед Афиной, будто бы она сама обратилась в птицу и парила на совершенно невозможной высоте. Да, принцесса знала, что в имперском Генеральном штабе, да и просто при дворе Императора и не такое можно увидеть — настоящие поля, холмы и леса, где ветер шевелит кроны деревьев. Текущие реки, птичьи стаи, стада коров и овец, марширующие армии…

Только всё это было чудовищной роскошью и, честно говоря, огромным излишеством, пожирающим кучу магии. А почти все полководцы до сих пор использовали старые-добрые бумажные карты.

Конечно, техника составления карт у федералов была несколько своеобразной… Однако, при некотором знакомстве с ней, девушка нашла её даже весьма удобной.

Теперь же на полученную карту наносились различные условные обозначения — в их составлении помогали уже приданные людям в зелёном консультанты со стороны Империи. Переводчиков с федеральной латыни на имперскую всё ещё сильно не хватало, так что двум сторонам приходилось общаться в основном на диковинной смеси универсальных для обоих диалектов слов из старой латыни, а также жестов и мимики.

То, что раньше приходилось по большей части держать в уме, теперь было отражено наглядно и доступно.

Наиболее оптимальные маршруты, которые можно составлять без постоянных консультаций с проводниками и местными. Пусть и с трудом, но не выходя из штаба, можно понять где берега рек слишком обрывисты или круты, и так далее, и тому подобное. Имперские карты такой безумной подробностью и наглядностью, в отличие от этих аэро-фото-графий федералов, не отличались.

Благодаря посланным на разведку конным разъездам и гонцам, прибывшим в Илион с изъявлением покорности, Афина потихоньку составляла схему — кто из нобилей остался верен престолу, кто просто сидит и выжидает, а кто пустился во все тяжкие. Войск в распоряжении девушки теперь более чем хватало, к тому же она решила вовсе не заботиться о защите тылов, поручив это федералам. Рискованно, конечно, да и лишнее влияние получают, но зато за сохранность тыловой опорной базы можно в будущем не волноваться совсем — люди в зелёном разбойников к себе не пустят.

Жаль только, что с воздуха нельзя распознать к кому примкнул тот или иной нобиль… Приходится тем или иным способом выяснять, после чего обозначать его владения на карте как союзные или враждебные.

Окрестные нобили, правда, уже почти все выразили поддержку новому Стражу — слухи о появившихся словно бы из ниоткуда трёх пропавших легионах при поддержке неизвестных магов разнеслись быстро.

Правда, именно магов теперь сильно не хватало — связь между отдельными подразделениями можно было держать лишь с помощью прадедовских методов, а не современных средств связи…

Если бы не помощь федералов, которые предоставили некоторое количество своих артефактов дальней связи и обученных работе с ними магов.

К тому же имперские силы нынче испытывали сильный дефицит в лошадях, поэтому обладали не слишком высокой мобильностью. Здесь уже Афине пришлось пустить в ход всё своё дипломатическое искусство и даже девичье обаяние, чтобы генерал Вершинин расщедрился на два десятка самоходов. Очень жаль, что небоевых — без тяжёлой брони и мощного магического вооружения, но и то благо. По четыре самохода на центурию со всем приданным имуществом, итого — полукогорта пехоты… Можно даже сказать — мобильной пехоты! Идеально для тактики «занял населённый пункт — направился дальше». А следом и основные силы подойдут — один легион полного состава на случай столкновения с крупными бандами, как при осаде Илиона. А все остальные силы — раскиданы когортами и даже отдельными центуриями. Не гоняться же в самом деле за каждой мелкой бандой полным легионом…

Расклад сил по Пределу постепенно прояснялся — становилось понятно, где свои, где нейтралы, а где инсургенты…

Вот Илион и врата — ядро так или иначе подконтрольных территорий. Вот Ориенталь, до которого многие сотни миль пути, расположенный к северо-западу. Оттуда уже вот-вот придут дополнительные части имперских и союзных сил под началом наставника Афины — сира Кастора. Ему она и поручит непосредственное руководство войсками — всё-таки опыта у отставного легата, который полвека провоевал во всех четырёх концах Империи, неизмеримо больше, чем у не достигшей совершеннолетия принцессы. В той стороне обстановка вполне спокойная — Туллий не собирал ополчение западных графств, так что тамошние нобили оставались на месте и хаоса не возникло. Проблема в том, что и сейчас они не слишком горели желанием выступать куда-то на восток… Да, прямой приказ Его Величества и всё такое, но на сбор и выступление имперским вассалам всегда даётся месяц. Вдобавок — время в пути. Вот и выходит, что нобили могут прибыть из западных графств как через пару недель, так и через пару месяцев — в зависимости от собственного желания.

Вольница, будь она неладна. Да ещё и бесконечная — давить мятежи нобилей, отбирать у них земли и раздавать верным людям… Чтобы через поколение-другое всё повторилось опять. Но недостатков у такого подхода всё же меньше, чем достоинств, к тому же появление нобилей в том или ином виде — неизбежно.

Кем были те же графы при Второй Империи? Да всего лишь назначенными столицей чиновниками, которые докладывали о состоянии дел в провинциях. «Графос» в переводе с греческого — пишу, описываю. Писари по сути. А как Великая Смута началась, так эти «писаки» немалую власть взяли и с тех пор с большой неохотой отдают…

А вот Дорпат — форпост Империи на севере. Вот тут уже никаких нобилей — как и на любом фронтире, там селились в первую очередь отставники. Вольные землепашцы, охотники, лесорубы, шахтёры… И несущий пограничную службу легион, раскиданный даже не отдельными когортами — центуриями, по всему северу Восточного предела. В анклаве — порядок, но войск там немного, так что оттуда никого лучше не забирать — уж больно близко земли северных варваров.

А вот Фориока — крупнейший город Восточного Предела. Да, всё ещё он, а не возвысившийся в последние годы Илион, который постепенно перетягивает на себя звание торговой столицы. Фориока — город большой, древний, основанный степняками, но крайне беспокойный. Управляется не нобилем, но гильдией Метос, поднявшейся на торговле с южными варварами. Но то гильдия довольно старая и куда меньше похожая на тех же Фортосов. Которые, несмотря на название, больше похожи на обычное дворянское семейство, чем на купеческое собрание. Нет, Метосы превратились в обычное городское вече с соответствующим уровнем быстродействия — никаким, то есть. Пока суть да дело, да закончат препирательства и мордобой между городскими старейшинами — не то что война закончится, Алая Звезда взойдёт. Нет, на эту часть востока лучше даже не надеяться, а если и надеяться, то лишь на то, чтобы там ничего не полыхнуло.

А это Ширд — передовой рубеж на юге, город-крепость на границе владений Империи и Великой Степи, сердце системы оборонительных рубежей, рвов и стен. Юг прикрывают ещё четыре легиона, но их тоже снимать нельзя ни в коем случае… К тому же имперские войска подчиняются столице, а не Стражам — так просто взять и приказать им что-то делать не получится.

В центральных графствах — смута, но север и юг держатся. Однако и помощи оттуда ждать нельзя — и так любой крупный набег варваров может обернуться большой кровью. Раньше-то центральная группировка войск выполняла функцию активного резерва, в случае чего выступая то на юг, то на север… А теперь пограничникам придётся рассчитывать лишь на свои силы.

Сразу три имения нобилей в пределах ста миль были отмечены на карте, как мятежные, что вызвало короткую и резкую вспышку гнева Афины. К тому же одно из них — не просто укреплённая усадьба, как это принято на Востоке, а настоящая крепость, пусть и небольшая. Мерзкий гнойник инсургентов на теле Империи… Который нужно брать штурмом. Но без толковых магов-инженеров, обычными средствами… Это будет довольно долго и кровопролитно.

Хотя… Влезет муха в мёд одной лапкой — скоро вся увязнет.

— Сир Вершинин, раз уж я, в том числе и благодаря Федерации, лишена нормального количества боевых магов, то могу ли я запросить от вас не только разведку, но и нанесение ударов? — поинтересовалась принцесса. — Я считаю, что было бы неплохо стереть с лица земли пару мятежных нобилей вместе с их домами. Это послужит уроком остальным.

— Но ведь там будут находиться и некомбатанты — женщины, дети? — произнёс генерал. — Мы против жертв среди невиновных — на подобное мы пойти не готовы.

Ох уж этот гуманизм людей в зелёном… Вина домочадцев инсургентов уже в том, что не отговорили своих родичей от неразумных поступков. Впрочем… И то верно — нечего проливать кровь без нужды.

— Да, соглашусь… — поморщившись, сказала Афина. — Ваша правда. В таком случае можете ли вы нанести удары с воздуха, когда к замкам подойдут мои войска? Можете не рушить всё в пыль — хватит и того, что вы проломите стены и уничтожите ворота.

— Это возможно, — после некоторого раздумья кивнул Вершинин. — Как только потребуется, я вышлю наши вертолёты, чтобы оказать поддержку имперским войскам с воздуха.

«За меня люди в зелёном и мощь их разрушительной магии», — с некоторым злорадством подумала девушка. — «А кто за вас, инсургенты?»

Сергей Вяземский

В деревню Хеске разведчики вошли вполне буднично — местные жители даже особого внимания не обратили. Довольно нетипичная реакция на две невиданные здоровые грохочущие машины? Возможно. Ну, если только не принимать во внимание российский триколор, висящий рядом со штандартом на усадьбе местного владетеля.

Хеске находилась в пределах стокилометровой буферной зоны и уже вполне официально считалась российской территорией.

Кстати, сама усадьба лично Вяземскому до боли напоминала терем с картин Васнецова — мало камня, много дерева, бревенчатые срубы и два этажа с мансардой. Впрочем, и деревня в целом больше напоминала не другой мир или Древний Рим, а российское Черноземье — бревенчатые дома с резными наличниками, плетни, вполне чистые и опрятные крестьяне … Ну, может не такие уж и чистые — попробуй останься таковым, работая на земле, а не сидя в офисе. Но и грязных забитых оборванцев, как в мрачных фильмах про Средневековье, они не особо напоминали.

Проезжавшим по деревне бронемашинам местные дорогу уступали резво, но смотрели без страха, пожалуй, даже уважительно, а местные шавки и вездесущая ребятня с воплями сопровождали небольшую колонну.

Затормозили у ворот дворянской усадьбы, где уже стоял серый джип «террано», на котором ездил лейтенант Коваль, и с подачи которого вообще и было решено заглянуть в эту деревню. Рядом с ним стоял и сам Коваль, а также девушка лет двадцати с небольшим, светловолосая и круглолицая, одетая в опрятное, хотя и неброское платье.

— Ждите здесь, я быстро, — произнёс Вяземский, вылезая из «гиены» и натягивая фуражку.

Коваль при виде Сергея преувеличенно старательно вытянулся по струнке и отдал воинское приветствие.

— Здравия желаю, ваше высокоблагородие товарищ майор!

— Вольно, — невозмутимо ответил разведчик, отвечая на приветствие и протягивая руку для пожатия. — Вы меня ещё долго новым званием троллить будете, паразиты?

— Так сам бог велел, — ухмыльнулся Коваль, пожимая руку Сергея. — Капралы[1], которые до старшин и прапорщиков в званиях прыгнули — это неинтересно, а Кравченко троллить вообще опасно. Так что ты — наше спасение.

— Ладно, — поморщился Вяземский. — Времени немного — давай, показывай, что ты там за артефакт нашёл…

— Вот, познакомься — сира Юлия Хеске, — кивнул на девушку Коваль. — Баронесса и владетельница окрестной землицы.

— Сира, — коротко кивнул Сергей. — Рад знакомству.

Новолатынь у разведчика была всё лучше и лучше, в отличие от того же артиллериста, который до сих пор, как и многие, не выпускал из руки разговорник и активно применял жестикуляцию.

— Приветствую вас, сир, — девушка сделала что-то вроде короткого реверанса и подобрала прислонённый к воротам длинный свёрток. — Вот, сир Георгий увидел у меня в доме саблю и почему-то ею заинтересовался… И сказал, что вам тоже будет интересно на неё взглянуть.

Вяземский принял свёрток, развернул ткань и бегло осмотрел оружие.

И правда — сабля. Однолезвийный слабоизогнутый клинок без елмани, рукоять неожиданно похожая на рукояти венгеро-польских сабель — с незакреплённой с одного конца защитной дужкой. Примерно такие же Сергей видел у всадниц Афины, а вот у самой принцессы была не сабля, а скорее кривой меч…

Но почему-то казалось, что этот клинок какой-то неродной и пусть аккуратно, но всё-таки приделан к чужой гарде и рукояти.

Спустя пару секунд взгляд разведчика нашёл искомое — клеймо у основания клинка. Изрядно потёртое, но если знать, что искать, то узнать не трудно — герб в виде серпа и молота, остаток надписи «ТОУСТ Ф» и арабские цифры.

Вяземский сейчас держал в руках советскую шашку, вставленную в рукоять новоримского образца.

— А откуда у вас это оружие? — невозмутимо поинтересовался майор.

— Это отец её когда-то купил — сказал, что сталь отличная, гномья… Как приданное пошла.

— А где купил?

— Да где-то на севере… — Юлия задумчиво приложила палец ко лбу. — Кажется, в Дорпате. Гномы на Востоке вообще-то не живут, но может мастер какой был… Ой, а она вам понравилась? Так я подарю, берите!

— Не стоит, — покачал головой Сергей.

— Так вы же нам как помогли против тех злодеев, а мы вас даже толком и не отблагодарили… Берите, мне она всё равно без надобности.

Майор подумал и решил, что саблю всё равно надо изымать для изучения. Хотя и делать это было откровенно неловко.

— Она нужна нам для изучения, — туманно произнёс Вяземский. — Мы выплатим вам её стоимость, сира Юлия. Или предоставим взамен любое другое оружие.

— Не нужно, — упрямо мотнула головой девушка. — Супруг мой ей всё равно не пользовался… А теперь она и подавно ему не нужна — из похода он так и не вернулся.

На лицо баронессы набежала тень.

Вяземского неприятно кольнуло понимание сложившейся ситуации — вот она, оборотная сторона того, что артиллерия и бронетехника громили новоримлян десятками тысяч. Не все же из них были преступниками — хватало и простых, и, в общем-то, незлых людей… Местных людей. Так что не так-то и просто теперь общаться с имперцами — почти у каждого из похода против российской армии не вернулся отец, муж, сын, брат, друг…

— Ничего, надо дальше жить, — неожиданно решительно заявила новоримлянка. — Может, зайдёте в дом? Я вас вином нашим угощу. Домашним!

— Благодарю, вынужден отказаться, — вежливо отклонил предложение Сергей. — Значит, север…

Неожиданно мимо с воплями промчались двое маленьких детей — мальчик и девочка лет пяти от силы, которые немедленно бросились к Эрин, которая, как оказывается, вылезла из БТР, с аппетитом грызла яблоко и прислушивалась к ведущемуся разговору.

— Её Святейшество!.. — охнула Юлия и тоже рванула следом за детьми.

Вяземский в очередной раз понаблюдал за ставшей уже привычной сценой «простой люд Нового Рима радуется появлению Эрин». Разве что теперь апостол держала при себе запас конфет, которыми угощала других и лакомилась сама.

— Оперативно работаешь, Коваль, — как бы между прочим заметил Сергей. — Надо полагать, раз уж это первая деревня, где мы установили российскую власть советов, что-то мне подсказывает, что эта Юлия — та, с которой весь сыр-бор и начался…

— Да куда уж мне до тебя, твоё высокоблагородие, — не остался в долгу артиллерист. — Сходил на разведку, привёз из рейда не то что языка — дочку-эльфийку и гражданскую жену… Знаешь, сколько человек тебе лютой смерти на почве зависти желают?

— Много, — подумав, ответил Вяземский. — Хотя зря завидуют — у нас с ней ничего нет.

— А почему?

— А почему обязательно что-то должно быть? — поморщился разведчик. — Мне что, за каждой юбкой бегать?

— Ууу, — многозначительно протянул Коваль. — Несчастную любовь в прошлом твоём вижу я, мой юный падаван.

— Иди на хрен, — беззлобно ответил Сергей. — Чтобы речами величественными с синтаксисом нечеловеческим изъясняться, ты слишком высокий и недостаточно зелёный.

— Ладно уж, — посерьёзнел артиллерист. — Значит, ты теперь следы советской экспедиции ищешь, да? Не завидую… Тут же территория с пол-Сибири размером.

— В начальстве у нас сплошные реалисты, — пожал плечами Вяземский. — Если и требуют, то лишь невозможного.

* * *

ГЛОНАСС по вполне понятным причинам на Светлояре пока что не ловил, так что отряд двигался по старинке — ориентируясь при помощи составленной по данным воздушной разведки карты и компаса. Но путь разведчиков лежал вовсе не в город под названием Дорпат, где могли найтись какие-то следы советской экспедиции — до него было тысячи две километров, то есть втрое дальше, чем мог пройти гружённый БТР-82. Логистика. Так её и разэдак. Надо ждать, пока на территории Империи будут размещены хоть какие-то пункты с запасами топлива…

Поэтому пока что проще прочесать возможный район базирования замеченного советского биплана. Сколько он может пролететь на одной заправке более-менее известно, а значит найти основной аэродром или площадку подскока — не такое уж сложное дело.

Плюс к тому надо было заглянуть в деревню Шари… В число формальных задач это не входило, но теперь у Вяземского был почти карт-бланш от Кравченко: главное — найти искомое, а куда и зачем отклонялись в пути — неважно.

Постепенно шло и слаживание сборного подразделения Сергея, где было целых две девушки, целых два варвара с мечами и в доспехах, и целый один Эриксон, которого периодически начинали посещать рационализаторские идеи. Некоторые были очень даже ничего — собственно, систему крепления КПВ на «гиену» придумал как раз он, сославшись на богатый опыт придумывания станков для навесной стрельбы СПГ-9 и запуска НУРСов всех калибров в прошлом.

Но вот мысль установить на «гиену» те самые НУРСы и струйный огнемёт Вяземский не оценил. Ну вот ни капельки не оценил. И доводы о повышении огневой мощи его почему-то совершенно не впечатлили. На десяток человек этой самой огневой мощи и так хватало с избытком.

Однако возникал резонный вопрос — а что теперь делать с десятком 57-миллиметровых авиационных неуправляемых ракет, которые запасливый Неверов уже сменял у вертолётчиков на пару трофейных кинжалов, и почти раритетным ранцевым огнемётом, раздобытым у МЧСников?

В итоге ракеты и огнемёт были оставлены на базе под недоумённо-счастливым взглядом старшины, который по умолчанию профессионально радовался любому приобретению от «урала» и БТРа до ящика противогазов и лишнего бушлата. Даже если это самое приобретение было ему и всему подразделению нахрен не нужно.

…Олег отложил в сторону затвор ПКМ, взглянул на Шари и молча кивнул. Фейри так же молча кивнула в ответ и начала собирать пулемёт в обратном порядке. Несколько раз она впадала в затруднение что и куда вставлять, но Олег показывал правильный порядок сборки, так что с задачей девушка справилась.

Одобрительно кивнув, Олег отнёс ПКМ обратно в БТР, а по возвращении Шари на месте уже не застал, потому что её уже «позаимствовал» Булат. Снайпер на остановках делал по нескольку выстрелов из своей винтовки, проверяя, не сбился ли в дороге прицел, а заодно составляя собственную таблицу поправок для иной планеты. Пусть и очень похожей на Землю (а может, это и есть Земля из какой-нибудь параллельной вселенной), но с немного иными характеристиками гравитации, влажности и прозрачности атмосферы. Для повседневной жизни разница была незаметна, а вот при стрельбе, и в особенности при стрельбе на дальние расстояния, это уже сказывалось на точности огня.

Булат в силу нежелания серьёзно учить новолатынь тоже общался с Шари преимущественно жестами и рисунками в походном блокноте. Как выяснилось, соотнести панораму оптического прицела с уже привычными ей целиком и мушкой девушке особого труда не составило, но подтвердилось, что к стрельбе на дальние дистанции с применением оптики Шари не особо расположена.

Если с открытого прицела она уже вполне неплохо стреляла метров на сто-двести, то дальше начинались проблемы, как с оптикой, так и без неё — к такой дистанции боя лесная фейри, которая ничего дальнобойнее простого лука в руках не держала, банально не могла привыкнуть. Тот случай, когда уже вбитое вытравить сложнее, чем обучить с нуля: эльфы Светлояра привыкли к тому, что в лесу расстояние боя — хорошо если полста метров, поэтому большие дистанции вызывали у них откровенное непонимание.

— Эй, лесная! Хватит колдовать — айда к нам.

Двое варваров Эрин развлекались тем, что метали в ближайшее дерево боевые топорики. Ханвальд кидал по одному, а вот Мергьорн умудрялся метать их сразу с двух рук. И что важнее — не только швырять, но ещё и попадать в цель, каждый раз оставляя между двумя вонзившимися в дерево топориками не больше ладони.

Обучение же Шари теперь было чем-то вроде всеобщей дисциплины и развлечения — разведчики учили её обращаться с земным оружием и снаряжением, Эрин с варварами показывала приёмы обращения с местным оружием.

— Спорим, не попадёшь между топорами Мерги? — Ханвальд протянул девушке топорик.

Шари на мгновение задумалась, а потом взяла протянутое оружие, подкинула его в воздух, поймав за рукоять, и с тут же с разворота метнула его в цель.

Оружие вонзилось аккурат между топорами Мергьорна.

— Это хорошо, что мы ни на что не поспорили, — одобрительно осклабился северянин.

— Спорить с лесными на такое? — хохотнул второй варвар. — Вот же дурь несусветная.

— А сам что, не поспорил бы? Ты ж любому лесному фору дашь.

— Меня один фэй и научил всему, когда я ещё в младших дружинниках при риксе ходил. Он так вообще мастер был — мог таким топориком в щель забрала попасть.

— Брешешь!

— Да чтоб мне Лонар задницу отку… Ну ладно — половину задницы.

Сама фейри не считала, что делает что-то из ряда вон — бить из лука, метать топорик, дротик и лёгкое копьё в клане учили абсолютно всех. К тому же меткость по меркам самих фейри у Шари была не особо выдающейся.

Подошёл Олег. Посмотрел на всё происходящее, подумал, достал из разгрузки метательный нож. Тоже швырнул его в многострадальный дуб, попав рядом со снарядами остальных.

— Таким только в зубах ковыряться, — не оценил оружие разведчика Ханвальд. — Даже поддоспешник не пробьёт.

— Развлекаетесь? — поинтересовался подошедший Сергей, который закончил дежурный сеанс разведки местности, посадил беспилотник и убрал его в бронемашину.

— Развлечения? Где?

Эрин появилась как всегда внезапно — как будто выскочила из-под земли.

На всех остановках она теперь в основном, так сказать, осуществляла разведку и дозор местности. Проще говоря — слонялась вокруг, впрочем, не удаляясь дальше метров двадцати от машин. Вяземский такое «броуновское» движение в целом одобрял — вряд ли кто-то или что-то смогло бы проскользнуть незамеченным мимо апостола, что позволяло выставлять поменьше охраны. Собственно, при таком раскладе даже одного Эриксона на пулемёте вполне хватало.

— О, соревнование на меткость, — оживилась Эрин. — Люблю состязания… Хотя со мной почему-то не любят состязаться. Страаанно… О, а у вас что, действительно в ходу метательные ножи? То есть у вас есть артефакты, из которых можно бить врага за тысячу шагов и кирасы, которые арбалетами не пробиваются совершенно… Но при этом вы используете метательные ножи?

— Используем как развлечение, — объяснил Вяземский. — Мы уже почти не применяем холодного оружия… А если применяем, то метаем отнюдь не ножи.

— Ага, лопаты, — хихикнула апостол.

Сергей многозначительно покосился на жрицу.

— Олег, МПЛ мне.

Майору была подана используемая уже не первое, не второе и даже не третье десятилетие сапёрная лопатка. Разведчик взвесил шанцевый инструмент в руке, примерился и с мыслью «хоть бы не опозориться» метнул её, вонзив аккурат рядом с другими метательными снарядами.

— Вот так-то, — невозмутимо произнёс Вяземский. — А что лопата? Даже дятел, брошенный умелой рукой, пролетает не менее тридцати шагов, после чего втыкивается. А ты, Эрин, никогда так не делала, что ли?

Эрин громко засопела и начала даже подпрыгивать на месте, что сопровождалось лязгом от её платья-доспеха.

— С этим миром что-то не то! — горестно посетовала апостол, после чего круто развернулась и убежала к БТРу.

— Так, ну если все наигрались, то пора бы и… — начал было Вяземский, но осёкся, увидев, как чёрная жрица залезла на крышу БТР, держа в руках пресловутую лопату…

Только не малую пехотную, в просторечье именуемую сапёрной, а обычную штыковую — кажется, позаимствованную из ЗИПа БТРа.

— Никто и никогда, — патетично воскликнула жрица, — Не скажет, что двенадцатый апостол богини Эмрис прекрасная и великодушная Эрин Меркурий чего-то не умеет! Даже если речь идёт о бросании лопатами!

Все, не сговариваясь, бросились врассыпную, потому что уже в следующий миг Эрин, с протяжным криком «эгегейяаа!..», будто копьё, с чудовищной силой метнула лопату в многострадальный дуб, воткнув её чуть ли не до половины штыка.

— Красота, — победно заявила апостол, откидывая волосы с плеча и горделиво попирая сапогом башню БТР-82. — И величие.

* * *

Уже к концу первого дня разведрейда в полный рост встала проблема дальности — если «гиена» была рассчитана почти на 800 километров хода, то БТР-82 своим ходом дальше 600 километров уехать в принципе не мог. Запас топлива разведчики с собой, конечно, взяли, но Вяземский решил приберечь его на крайний случай.

Впрочем, эта проблема была ожидаемой и продуманной заранее — о размерах Империи было уже более-менее мзвестно. Это же не какой-нибудь уезд, размером с Московскую область или даже Приморский край — Новый Рим занимал едва ли не треть громадного, явно не сильно меньше Евразии, материка.

Вся современная боевая техника сильно зависит от дорог и снабжения топливом, и если с магистралями в Империи всё было очень даже неплохо, то вот систему снабжения топливом нужно было создавать с нуля. При этом ещё и строго следя, чтобы местные не растащили его на собственные нужды — в кристальную честность и отсутствие прихватизаторских замашек у иномирян не верил никто.

Насколько узнал Сергей, насчёт всего этого договорились с Афиной, которая дала право прохода по территории Восточного предела и пообещала посодействовать в охране топливных станций. О полноценных заправках речь, конечно, не шла, но и хотя бы даже просто расставить цистерны с топливом по округе нужно было однозначно.

Всё это ему в общих чертах обрисовал Кравченко во время очередного сеанса связи.

— Ближайший к вам пункт заправки — Вилда, то ли мелкий городишко, то ли большая деревня. Наших там ещё нет, имперцев — тоже, статус селения — неясный. Вам в любом случае надо ждать прибытия цистерны, так что если это условно недружественный населённый пункт, то захватывайте.

— Понял вас, командир, — отозвался Вяземский. — Когда прибудет цистерна?

— Часа через четыре ориентировочно. Всё, давай, до связи.

— До связи.

— Знаю я эту Вилду — там во всех трактирах эль разбавляют совершенно бесчеловечным образом, — немедленно наябедничала Эрин, внимательно слушавшая каждый сеанс переговоров.

— Что ещё можешь сказать об этой Вилде? — поинтересовался Сергей.

— Вино они тоже сильно разбавляют, — после некоторого раздумья, на полном серьёзе ответила апостол.

— С выпивкой у нас самих порядок.

— Правда? — оживилась жрица. — А у вас хороший эль? Я люблю покушать, повеселиться… и хороший эль тоже люблю.

— Эрин, ты отвлекаешься, — напомнил Вяземский. — Расскажи лучше о планировке города. Насколько широки улицы, какова высота зданий, гарнизон, население, есть ли укрепления.

— А, — сразу поскучнела девушка. — Ты об этом… Ну, жителей сотен шесть душ может наберётся… Планировка стандартная имперская — улица, улица, улица, проспект, проспект, проспект. Инсулы не выше двух этажей. Ширины улицы хватит, чтобы две телеги разъехались — имперский стандарт же. Есть и типовое укрепление — форт посредине. Ещё магистрат, несколько домов поменьше, где можно держать оборону… А, ну и арсенал.

— Арсенал? — насторожился разведчик.

— На случай всеобщей мобилизации. Старый, но… не бесполезный.

— Ясно… — протянул Сергей. — В таком случае, приступим.

Сказано — сделано. Личный состав проверил оружие и снаряжение, северяне надели броню — в отличие от экипировки землян даже для дюжих местных парней всё время носить доспехи было затруднительно.

Подошли к городу на расстояние в пару километров, отправили дрон на разведку — воевать высокотехнологично уже входило в привычку. Нет нужды лезть и красться самому или переть на врага в лоб, если без всяких проблем можно разведать местность с воздуха, составить примерный план действий и уже только затем что-то предпринимать.

В принципе, всё было, как и описала Эрин — мелкий городок, два форта, прямые и вполне широкие улицы…

— Если ты ещё не заметила, то на мне узоров нет, — заметил майор, не отрываясь от управления квадрокоптером и не сводя взгляда с экрана ноутбука. — И даже цветы не растут. Поэтому можешь так не глазеть.

Апостол сидела рядом и смотрела на разведчика влюблённым взглядом.

— Дай порулить этой жужжащей штукой, а? — вдохновенно произнесла Эрин.

— Не даст, — ухмыльнулся стоящий за пулемётом Эриксон.

— Не даст? — огорчилась жрица.

— У нас же всего два дрона. А два — это плохое число. Если дронов два, то один всегда можно сломать, а второй — потерять.

— А это обязательно? — уточнила апостол.

— Это закон. Джунглей, жизни и подлости.

— Мне не нравится, что на улицах пусто, — произнёс Вяземский. — Слишком пусто. Всё движение только во дворах фортов.

Эрин заглянула в экран ноутбука, задумчиво накрутила на палец прядь волос.

— А ведь верно. В полях вокруг города не видно крестьян, торговая площадь пуста… И я вижу следы битвы. Нужно быть настороже.

— Вряд ли мы так выясним многое… Выдвигаемся, — решил Сергей.

…Первой в город вошла «гиена», из люков которой, кроме Эриксона за пулемётом, торчали ещё и Сергей, Эрин и Шари. Четыре пары глаз снаружи всегда заметят больше и оперативнее, чем те же самые четыре пары глаз, сидящие внутри бронемашины.

Следом двигался БТР-82, настороженно крутя тонким хоботком автоматической пушки из стороны в сторону, в полной готовности размазать какого-нибудь противника или раскатать чей-нибудь дом по брёвнышку.

Город явно пережил либо набег, либо ещё какой беспорядок — брошенные посреди дорог телеги со скарбом, выбитые окна и двери, следы пожаров.

— Я чую кровь, — принюхалась апостол, размеренно постукивая остриём разобранного копья по борту «гиены».

На следующем перекрёстке она лихо спрыгнула на землю — только платье лязгнуло — и быстрым шагом подошла к обугленным руинам большого двухэтажного барака.

— Всем стоп, — скомандовал Вяземский по рации. — Быть наготове. Эрин, что там?

— Тела, — лаконично произнесла апостол, легко сдвигая руками полусгоревший брус. — Без оружия и брони. Пара десятков.

Без оружия и брони — это либо пленные, либо гражданские.

Девушка обошла пепелище, присев около чего-то, похожего на рухнувший дверной косяк. Провела двумя пальцами по пеплу, понюхала их, склонила голову на бок.

— Масло, — коротко произнесла девушка. — И солома. А дверь подпёрли снаружи.

— Это не был пожар, — понял Сергей. — Их сюда загнали и сожгли.

Эрин поднялась на ноги, отряхнула край платья, зашагала обратно к «гиене» и одним прыжком запрыгнула на броню.

— Я найду их и выпотрошу, — добродушно пообещала апостол. — А если будет время, то, пожалуй, насажу на вертел и сожгу на костре.

Вяземский не услышал в словах жрицы ни бахвальства, ни безумия — она лишь совершенно буднично сообщала о своих планах по наведению порядка. И нельзя было сказать, что это его как-то беспокоило — местные вправе бороться с преступностью любыми принятыми способами.

— Вооон то здание, — указала Эрин на стоящее дальше по улице крепкое каменное двухэтажно здание. — Смахивает на магистрат. Надо бы проверить.

Здание выглядело понёсшим ущерб, но крепким и целым. Что важно — ставни на окнах были крепко закрыты, а массивные окованные железом двери завалены кучей хлама.

— А толково изобразили, — заметил Эриксон. — Даже можно подумать, что та куча под дверью реально их блокирует.

— Внутри есть живые, — сообщила Эрин, спрыгивая с «гиены» и подходя к магистрату.

Грохнула пару раз кулаком по дверям, отчего чуть ли не всё здание заходило ходуном.

— Я двенадцатый апостол богини Эмрис Эрин Меркурий. Открывайте! Или я вышибу дверь.

Одна из ставен на окне рядом с дверью слегка приоткрылась, но почти сразу же захлопнулась, едва апостол на неё взглянула.

— Ещё раз наставишь на меня арбалет, и его новая тетива будет из твоих жил, — весело произнесла жрица. — Открывайте уже, я уже замёрзла тут стоять.

Спорное утверждение, учитывая, что дневная температура за всё время пребывания российских войск на Светлояре не падала ниже градусов восемнадцати.

Однако слова Эрин определённо возымели действие, потому как внутри здания послышались чьи-то голоса, шум, а затем дверь осторожно приоткрылась внутрь. В проёме показалась чья-то обветренная рожа в простом шлеме с наносником и с мечом в руке.

— В-ваше Святейшество?! — охнул мужик.

— Да, это я, — подтвердила апостол. — Нет, на колени можешь не падать — у меня от этого несварение желудка. Лучше скажи, что произошло в городе.

— Дык… Дружина графа Лугоса тут сначала прошла и город пограбила, а после ещё какие-то нездешние наёмники заявились… Ну и засели в форте и арсенале старом.

— Что за наёмники? Сколько? Есть ли маги? — деловито осведомилась Эрин.

— Дык… Наверное, центурия будет, не меньше. И колдун при них вроде был, да… Горцы, если по рожам смотреть.

— А где все жители?

— Дык, кого побили, кого к арсеналу увели. Его ж ещё при деде нынешнего государя бетоном залили, а эти долбятся — думают, что мы там золото спрятали. А откель у нас золото? У нас столько золота отродясь не водилось, чтобы цельный арсенал им забить…

Апостол неожиданно дёрнула головой, будто бы что-то услышав, без лишних церемоний оттёрла мужика в сторону и нырнула внутрь.

— Шари, за мной, — на всякий случай скомандовал Сергей, тоже покидая БТР и выдвигаясь следом.

Краснорожий обитатель магистрата попытался воспрепятствовать проникновению если уж не Эрин, то хотя бы разведчика с фейри, но, встретившись с холодным взглядом майора, решил не связываться и с ним.

Сергей вошёл внутрь, Шари держалась грамотно — чуть позади и справа, во всём стараясь копировать действия Вяземского.

В холле магистрата обнаружилось десятка два человек — в основном женщины и дети. Несколько мужчин средних лет и четверо человек с оружием — один в серо-алой форме городской стражи, остальные — в лёгких кожаных доспехах. Причём старшим был явно не стражник, а невысокий полноватый мужчина с добродушным, но почему-то неприятным лицом.

Спустя пару секунд майор обнаружил причину того, что Эрин вошла внутрь — в одном из углов холла плакали две девушки в когда-то дорогих и красивых, но сейчас дранных и замызганных платьях.

— А чего-то они плачут, а? — невинным тоном, как бы между прочим, поинтересовалась апостол. — Вы бы их успокоили, что ли… Им же, наверное, страшно, да?

Но Сергей уже видел, что её доброжелательность стала откровенно фальшивой, а левая рука жрицы легла на висящую у пояса металлическую дубинку.

— Бабы, ваше святейшество, — улыбнулся толстяк, держа в руках арбалет. — Что с них взять? Мужей ихних поубивало, вот и развели мокроту.

— А вы, собственно, кто такой будете, милейший? — елейным тоном едва ли не пропела жрица.

— Так охрана купеческая. Патрон-то наш, того — преставился, когда набег случился. И стражников в городе не осталось, кроме, вон, Нестора… Вот мы и решили потихоньку порядок поддерживать и людей защищать, пока имперские войска не пребудут…

— Защищать? — с ненавистью произнесла одна девушек, прекращая плакать. — Да что бы сдох, ублюдок вонючий…

— Молчи, женщина, — возвысил голос толстяк.

— А ты мне рот не затыкай. Что ты мне сделаешь? Опять с дружками к себе поташишь?

Красномордый привратник тут же подскочил и засуетился вокруг Эрин.

— Вы её не слушайте, Ваше Святейшество, совсем девка умом двину…

Договорить он не смог.

Апостол со всё тем же благожелательным выражением лица молниеносно ударила мужика в живот, не особо смущаясь кожаным пластинам доспеха, которые она промяла будто сделанные из бумаги. А когда красномордый согнулся пополам, то схватила его за голову и с отчётливым хрустом сломала шею.

Двое из «защитников» тут же вскинули было арбалеты, но получили по три пули в грудь от Вяземского, молниеносно среагировавшего на изменившуюся остановку, и повалились на пол. Шари дала короткую очередь куда-то наверх, откуда со сдавленным воплем свалился ещё один разбойник.

Толстяк и стражник моментально бросили оружие и подняли руки вверх, а стражник ещё и на всякий случай упал на колени и на удивление резво подполз к Эрин, норовя хватить её за ноги и едва ли не поцеловать сапоги.

— Ваше Святейшество, помилуйте! Смилуйтесь! Не губите! Семья… детки малые… Тёмные демоны попутали, Единым клянусь!..

Апостол сдавленно замычала.

— Ну я же говорила, говорила!.. — прохныкала жрица. — У меня от такого начинается несварение желудка!.. Ой, меня сейчас же стошнит… Хотя… Ладно, продолжай.

Губы Эрин скривила злая улыбка.

— Давай, ползай активнее, ничтожество. Плачь, умоляй меня, пытайся разжалобить моё чёрное сердце, чтобы я замолвила за тебя словечко перед моей Госпожой… — глумливо захихикала апостол. — Ты мой маленький грешник…

Эрин наклонилась, взяла стражника левой рукой за подбородок, а правой ласково погладила его по лбу.

— Такой молодой, тебе же всего лет двадцать с небольшим… — с теплотой произнесла жрица, смягчая тон и выражение лица. А затем в том же тоне продолжила, — Какие ещё, в Бездну, детки малые в таком возрасте?

Апостол схватила его за лицо, зажимая рот — и вовремя, потому что из-под её пальцев показался дымок, в воздухе отчётливо запахло палёным мясом и волосами, а стражник начал выть и корчиться от боли.

— А красивая у вас тут лепнина — мастер делал, сразу видно, — беззаботно заявила жрица, оглядываясь по сторонам. — А похоть — это ничего, это понятно. Ничего особенного, в сущности — я ж всё понимаю… Будь у меня побольше времени — даже бы навстречу пошла… О, нет, не в этом смысле, конечно — я бы просто заставила вас, мои дорогие злодеи, удовлетворить друг друга. Так сказать, и овцы целы, и волкам занятие. Но, увы, увы…

Эрин отпустила глухо воющего стражника, который тут же повалился на пол, сжимая руками лицо. Вытащила из-за спины клинок, крутанула его в руке и без всяких усилий воткнула его в затылок бандита.

— Так, а теперь ты…

— Да будь ты проклята, чёрная су… — начал было толстяк, но громыхнувший выстрел и снёсшая ему полчерепа автоматная пуля помешали ему договорить.

— Ууу! — разочарованно протянула апостол.

— Много лишних слов и показухи, — слегка поморщился Сергей, опуская автомат. — Как ты при таком позёрстве столько тысяч лет-то прожила?

— Исключительно их проклятиями, Вяземский, исключительно проклятиями… — вздохнула апостол, поворачиваясь к горожанам, которых словно бы загипнотизировало всё происходящее.

— Жители Вилды, — звучно произнесла Эрин, в чьём голосе теперь не было ни тени фиглярства. — Уже сегодня в город войдут имперские войска, которые выметут всю шваль из этого славного города — любой злодей получит куда менее лёгкую смерть, чем эта падаль. Ничего не бойтесь, хаос окончен. Даю вам слово Эрин Меркурий — слово двенадцатого апостола богини смерти Эмрис.

* * *

Форт и арсенал располагались рядом друг с другом, да и похожи были между собой изрядно. Не слишком высокие стены, выложенные прямоугольником и окружённые рвом. Четыре круглых массивных башни по углам, центральное укрепление, тяжёлые ворота, окованные металлом. Как ни странно — всё вполне целое, даже ворота не выбили. Почему? Может, защитники бросили укрепления, а, может, враги были уже внутри.

— Справа — форт, — немного подумав, заявила Эрин.

— Они вроде одинаковые… С чего ты решила, что это именно форт, а не арсенал?

— Стены не такие толстые, а бойниц больше, потому как рассчитан на больший гарнизон, — объяснила апостол. — Уж на что неинтересные сведения, а за сотни лет даже их можно выучить, благо имперские нормативы со времён Александра Великого менялись мало.

— Ворота форта открыты, — заметил Вяземский. — Небрежность или?..

— Скорее взяли штурмом, разграбили и бросили, — сморщила нос Эрин. — Или, что вернее, взяли не штурмом, а обманом либо подкупом… Но не суть важно. Живых там всё равно я не чувствую. В отличие от арсенала… Хотя, конечно, странно…

— Что именно?

— Налёт на город совершить — это понятно. Но зачем штурмовать арсенал? Там же оружие старое — лучше уж казармы разграбить, всяко выгоднее выйдет… К тому же зачем сгонять к арсеналу жителей? Что-то тут не сходится… И это мне не нравится. Очень не нравится.

«Гиену» оставили в резерве, ввиду отсутствия какой-либо защиты для стрелка, по пояс торчащего из башни. Вяземский в своё время подумывал, совместно с Эриксоном сообразить какую-нибудь бронебудку, но в итоге от этой идеи отказался — с 14,5-миллиметровым пулемётом и полной загрузкой бронемашина и так была перетяжелена, а лишняя масса на крыше явно бы не улучшила ситуацию.

К тому же зачем делать из хорошего транспортёра плохую штурмовую машину? Особенно если под рукой есть наглухо бронированный БТР-82, который по местным меркам — сущий танк. Главное только колёса беречь, чтобы не спалили.

В него все и пересели, оставив в «гиене» лишь Руслана за рулём и не слишком огорчившегося Эриксона за пулемётом. То, что единственная дорога прекрасно простреливалась из фортов, теперь сыграло с засевшими в них инсургентами злую штуку — к воротам укреплений так просто было не подобраться. Но и выбраться из них тоже было не просто. Конечно, там наверняка существовали тайные ходы… Но откуда захватчикам знать о тайных ходах-то?

— Сейчас я этой падали ультиматум зачитаю, а вы будьте наготове, — заявила Эрин.

— Пообещаешь их отпустить?

— Не люблю врать, — сморщила нос апостол. — Поэтому честно пообещаю, что невиновных отпущу, а виновным подарю лёгкую смерть.

— Дай-ка угадаю — виновны там все, — хмыкнул Вяземский.

— Конечно, — фыркнула жрица. — У наёмников и уж тем более у взбунтовавшихся наёмников всегда есть пара-другая грешков за душой, за которые их можно медленно варить в масле.

— И на что же ты в таком случае рассчитываешь, если выдвигаешь заведомо невыполнимые условия?

— Я зачитаю ультиматум, они его не примут и, скорее всего, пальнут по мне. Твои люди подстрелят стрелков, а потом мы дадим им время на размышление. Скажем, одну стражу. За это время они наверняка немного подерутся между собой, а кто-то попытается договориться, решив, что сможет обмануть проницательного и самую чуточку великолепного апостола Эрин… Тут-то мы их всех и прикончим!

— Думаешь, сработает?

— Поверь, Вяземский, — широко улыбнулась жрица. — Это всегда срабатывает.

— Будем надеяться… — проворчал майор, дважды щёлкнув пальцем по микрофону рации. — Эриксон, как слышишь меня?

— Слышу тебя хорошо, командир.

— Эрин сейчас лекцию толкнёт. Кому не понравится — добавь объяснений с пулемёта.

— Сделаем усё у лучшем уиде, шеф.

Апостол по пояс высунулась из люка БТРа, солидно прокашлялась, а затем её голос неожиданно громко раскатился вокруг:

— Милостью доброй богини смерти Эмрис, именем восьмой наследницы престола принцессы Афины и моим словом — словом двенадцатого апостола Эрин, я говорю вам. Те, кто засели в этой крепости! Дайте свободу гражданам Вилды, которых вы удерживаете, сдайтесь и покайтесь. Те, на ком я не найду греха, будут вольны идти куда пожелают. Грешники же примут смерть лёгкую и быструю. В противном случае моя Дикая Охота захватит и разорит эту твердыню, а всех злодеев я обращу в своих слуг до скончания времён. Сроку вам даю одну стражу. Я сказала.

— Кто это там вякает? — как ни странно, ответ со стен захваченных укреплений последовал почти сразу же. — Вали отсюда, девка, нам лень за тобой идти.

— А кто это там вякает? — парировала апостол. — Я не знаю кто ты, но от тебя несёт как от выгребной ямы! Ты там дерьмом, что ли, обмазался, чтобы страх наводить? А ну зови сюда кого-нибудь из старших, или они там ещё не всех свиней в форте отымели?

На площадке привратного укрепления из-за парапета показался с десяток людей в шлемах, вооружённых луками и арбалетами, моментально выпустивших в Эрин стрелы и болты. Однако та картинно повела рукой, и несколько снарядов застыли в воздухе в паре метров перед ней, будто воткнувшись в невидимую преграду.

— У вас времени, пока я вздремну и перекушу парой свежих душ, то есть всего одна стража, — небрежно заявила апостол и громко щёлкнула пальцами, отчего висящие в воздухе стрелы и болты моментально вспыхнули. Ещё один картинный жест, и горящие снаряды упали на землю. — Потом будет поздно. И да, больше не хамите мне, а то я рас…

Со стоящей в сотне метров позади «гиены» раскатисто ударил КПВ, разнеся в щебень весь парапет на привратном укреплении. Вероятнее всего, вместе со всеми горе-стрелками.

Эрин благодушно кивнула, нырнула обратно в БТР, порылась в прикрученной жестяной коробке, что заменяла военной машине бардачок. Выудила оттуда початую пачку печенья и коробочку сока.

— Души — это хорошо, — изрекла апостол богини смерти. — Но и сок с печеньками — тоже вкусно!

— Тебе часто говорили, что ты страшная показушница? — поинтересовался Вяземский.

— Да не счесть! — невозмутимо заявила Эрин. — Сестрица Фарин Янус — так чаще всех, а сестрица Юрин Венера и похлеще обзывалась…

— Это другие апостолы?

— Ага. Ведь если я именую себя двенадцатой, то логично предположить, что где-то существуют ещё одиннадцать.

— И где же они в таком случае?

— Мир большой, — Эрин улыбнулась, но неожиданно грустно. — А время неумолимо. Даже к апостолам. А может быть — особенно к апостолам. Кто-то отправился в иные земли… Знаешь ли, жестоких правителей, злобных божков и всяких-разных демонов хватает везде — хоть в просвещённом Новом Риме, хоть среди равнин Закатного материка, хоть в джунглях Халинага. Так что работы нашим божественным клинкам хватит всегда и везде, дело нам всегда найдётся… Но иногда это всё же утомляет, и кто-то отходит от дел — на время или насовсем… Мне хочется думать, что некоторые просто насовсем отошли от дел, раз от них давно нет вестей. А иных уже и вовсе нет. Хамарин Фетида погибла веков пять назад, где-то на островах далёкого юга, воюя против местного бога и преданных ему дикарей. Карин Кронос искала какой-то проклятый город и пропала где-то в песках Хиспаны. Рин… О ней имперцы даже не знали, поэтому не дали никакого прозвища, ведь она умерла ещё до того, как появился не то что Новый Рим — Ночное Царство Тёмных фейри.

— Может, вопрос некрасивый, но… Эрин, если апостолы настолько могущественны и справедливы, то почему ты, вы все, апостолы не правят этим миром? Извини, конечно, но причинять справедливость на тракте — это мелко и как-то по-детски, если можно творить добро в куда больших масштабах и объёмах.

— Причинять справедливость? Неплохо сказано, — улыбнулась жрица, но почти сразу же её улыбка погасла. — А насчёт того, чтобы править… Кое-кто из нас думал так же, некоторые даже действовали, но кончалось это… Не слишком хорошо. Можно сказать — совсем нехорошо. Апостолы могут принести много хорошего, но и плохого могут принести ничуть не меньше. Одно дело — казнить разбойников, с ними всё просто: вот грех, вот кара, а вот и глумление в процессе исполнения наказания, чтобы хоть немного почувствовали себя на месте своих жертв. И совсем другое дело — править… и решать за тысячи подданых. Судить их. Судить, когда нет правых и виноватых — когда правда у каждого своя… Но, конечно, нельзя отрицать того восторга, когда тебе служат десятки и сотни тысяч людей. Когда… когда они превозносят и обожают тебя как богиню…

Эрин блаженно зажмурилась, но затем открыла глаза и черты её лица заострились.

— Это опасный путь. Очень-очень-очень опасный. Власть развращает, а если поддавшийся искушениям правитель будет жить сотни и сотни лет… Ну, думаю, пример, Тёмных более чем нагляден.

— Говоря о власти, ты имеешь ввиду…

— Нет, не себя. Хотя и не буду скрывать — мне приходилось править и маленькими деревнями, и целыми армиями, и даже государствами. Тот ещё опыт, скажу тебе! Просто те же имперцы любят порассуждать, что, дескать, они построили первое настоящее государство, начисто игнорируя тот факт, что Тёмные своё царство построили за пять тысяч лет до Перехода. И, если закрыть глаза на то, что люди в этом государстве имели право только подохнуть ради своих хозяев — точно как скот! — то у Тёмных вышла не самая отсталая держава. У них была регулярная армия, административный аппарат, они придумали систему счисления, два вида письменности, научились лить бронзу, изобрели астрономию, медицину и магические искусства…

— Кстати, вот сколько я узнаю об истории этого мира… Если хотя бы десятая часть того, что рассказывают о Девятом Испанском правда, то это достойно любого эпоса — пять тысяч римлян бросают вызов огромной империи и побеждают её…

— Несмотря ни на что, имперцы и правда достойны восторга, — кивнула Эрин. — Конечно, стоит помнить, что они сразу же заручились поддержкой гномов, кланов будущих Светлых фейри и множества людей, потому как Тёмные надоели всем просто неимоверно… Но всю правящую верхушку в Ном-Уримме в День Гнева перебили именно имперцы, и все полевые сражения выиграл именно железный строй Девятого Испанского, а не рыхлое ополчение вчерашних землепашцев и рабов. И уж тем более не гномы и не Высшие, которые в ту пору совершенно не превосходили Тёмных в развитии.

— Разреши неприятный вопрос, Эрин?

— Валяй.

— Если империя Тёмных была такой людоедской… Почему вы позволили существовать ей тысячи лет?

Апостол внимательно посмотрела на Вяземского.

— Я всегда предлагала зарезать всех жрецов и царей Тёмных на вершинах их же храмов, — медленно ответила чёрная жрица. — А потом сравнять Ном-Урим, этот Город-на-Крови, с землёй и засыпать там всё солью. Но… Род людской страдал под властью Тёмных — этого отрицать нельзя. Однако при этом он всё-таки приумножался — медленно, но верно. И… к тому же мы очень долго просто не решались вмешиваться в дела смертных, потому что это могло обернуться ещё большей кровью. И у нас ведь были основания опасаться подобного. Тёмные ещё бегали в степях нынешних центральных провинций Империи с каменными копьями наперевес, когда Обсидиановая империя подмяла под себя половину Африки, а Поднебесная страна возводила крепости в горах Заката. Но мало кто знает, что до них всех первое государство после окончания Белой тишины построили не имперцы, не Тёмные и не огире — первыми были МЫ. Ах, Инсонамор, Инсонамор, Лазоревый город… Его построила сестрица Рин, но нам в нём всегда были рады, а мы всегда были рады чем-нибудь помочь или чему-нибудь научить тамошних людей…

— Но кончилось это совсем нехорошо, — припомнил слова апостола Вяземский.

— Именно. Понимаешь… Не сразу, но спустя сотни лет… Рин понравилось быть всемогущей правительницей и живой богиней. Она ПОВЕРИЛА, что таковой и является. Реки горы прорезают, а мы-то всё-таки не горы. Рин изменилась, стала более жестокой и куда менее справедливой… Собственно, думаю, ты и сам видел, что спрятано глубоко-глубоко в апостолах, — Эрин не слишком приятно улыбнулась. — Я не люблю убийства как таковые, но мне нравится видеть страх всякой падали, и мне нравится дарить им НЕ лёгкую смерть. И что главное — мне от этого совершенно не стыдно.

— Да я тебя и не осуждаю, — пожал плечами майор. — Просто я, например, стараюсь действовать в первую очередь эффективно, а не эффектно.

— О, рациональности людям в зелёном явно не занимать, — рассмеялась девушка. — В этом вы даже главных прагматиков этого мира — лесных фейри — обставляете… Но вот представь, что всё, гм, чёрное, что скрыто в чёрных жрицах, будет обращено не на всяких там разбойников и прочих преступников, а на обычных людей. Чтобы ты сделал на их месте, Сергей?

— Наверное, взбунтовался, — немного подумав, ответил Вяземский.

— Даже против прекрасной, жестокой и могущественной богини? — хитро прищурилась Эрин.

— Да хоть против летающего макаронного монстра и диктата Матрицы, — невозмутимо произнёс разведчик. — История нас учит, что, во-первых. она никого и ничему не учит, а во-вторых, что непобедимых не бывает. А загнанные в угол способны на всё.

— Вооот… И это — особенность мышления всех людей, которую совершенно недооценили те же Тёмные. Даже загнанная в угол крыса может быть опасна, а люди — это ой как не крысы… В общем, теперь ты понял, почему апостолы больше не рвутся к власти?

— Вообще-то, ты вот, например, сейчас как раз опять очень даже идёшь во власть…

— Вот ещё! — возмутилась Эрин. — Неправда!

— Ты — посредник между двумя мощными государствами, ведёшь переговоры с принцессой…

— …но при этом остаюсь в стороне, — невозмутимо закончила жрица. — Поверь, Сергей, немало времени и сил было потрачено, чтобы понять — лучше не БЫТЬ героем, а СОЗДАВАТЬ героев. Простым людям нравятся примеры таких же простых людей, которые добились всего сами… Ну ладно, с маааленькой помощью апостолов. Кем был Александр Корнелий в шестнадцать лет? Простым копейщиком. Кем он стал через двадцать лет? Императором, основавшим династию, что правит Новым Римом уже четыре века!

— И ему помогли апостолы? — скептически хмыкнул Вяземский. — Может, даже ты?

— Нет, не я — сестрица Норин. Многие считали её просто жрицей Эмрис, но на самом деле она была Её шестым апостолом.

— Хорошо, с этим всем разобрались — ты помогаешь, находишься в центре событий, но главную роль отводишь другому.

— Великодушие, — важно произнесла Эрин. — Ну иии… величие, чего уж там скрывать.

— Тогда я перейду к пункту номер два. Ты не дорассказала, что стало с Рин.

— Есть вещи… — поморщилась апостол. — Есть вещи, о которых даже мне неприятно вспоминать. Ты вот, например, видел, как восстаёт целый город? Сотни тысяч жителей, что вчера были мирными горожанами, превращаются…даже не в армию — в стаю, алчущую крови. Солдаты, что клялись в верности — предают или остаются в стороне, советники бьют в спину. Бежать — некуда, спастись — невозможно. И что самое гадкое — у людей есть законный повод взбунтоваться, поэтому у них опять же есть своя правда, за которую они готовы умереть… ну и убивать, разумеется. Вот что стало с Рин.

— Но апостолы сильны, — заметил разведчик. — Сильнее и опаснее любого, кого я встречал.

— Я могу выйти против сотни обученных бойцов и убить их всех. Могу подготовиться, нагнать страха и победить тысячное войско. Но стая — не армия. Она не боится и её не победить. Даже апостолу.

— Но вы же отомстили? — спокойно спросил Вяземский. — Я бы отомстил.

— Если людей в зелёном занесёт в Доминион Маджарат, к северным отрогам Туманных гор — попросите местных гномов показать вам Небесные врата, — оскалилась Эрин. — Каменный кедр ворот сгнил, лазурит с арки почти осыпался, барельефы и клинописные надписи посекло дождями, ветрами и временем, но зрелище всё равно более чем достойное… И это всё, что мы оставили от Лазоревого города Инсонамора.

— Мне казалось, что чёрные жрицы, несмотря на устрашающие прозвища — радетели добра и справедливости…

— Так и есть, — подтвердила апостол. — Но такими мы были не всегда.

* * *

— Обычный засов на уровне моих плеч, — небрежно бросила Эрин, поглядывая из-за «гиены» на ворота форта. — Я перерублю его одним ударом, а потом вышибу ворота. Стремительно ворвусь внутрь, уклонюсь от стрел и болтов, прорвусь к копейщикам и… Ай!..

Копающийся в ящике с тротилом Вяземский, не глядя, протянул руку и отвесил щелбан стоящей рядом жрице.

— За что?! — обиженно надулась апостол, хватаясь за макушку.

— Увлеклась больно, — ответил Сергей. — Никаких разрубаний ворот, героических заходов в одиночку и ближнего боя. Мы так не воюем.

— Брр! — Эрин прекратила хвататься за голову, её передёрнуло. — Фу, какой ты скучный. Фу, дрянь, фу, пропасть. Фу, фу, фу. И вообще! Вот ты сам видел, на что я способна — могу драться одна против сотни и колдовать, я быстрее фейри и сильнее титана. Человека могу одной рукой убить… Да даже одним пальцем! А у тебя ни малейшего пиетета к великой мне. Ни малейшего! ЩЕЛБАН! Это… это же просто… Шокирует. Я — двенадцатый апостол богини тьмы и смерти, Ведьма Полуночных земель, Обрекающая-на-Гибель, Кровавая пересмешница, Чёрные крылья страха над головами врагов… Вот скажи, Вяземский, ты что — совсем меня не боишься?

— Вот это — стандартный ящик с двухсотграммовыми шашками тротила, — невозмутимо ответил майор, доставая взрывчатку. — Может быть использован как один большой заряд мощностью в двадцать пять килограмм. Неосторожное обращение с этим ящиком сделает тебя и меня первыми космонавтами на орбите планеты Светлояр. Но нам совершенно нечего опасаться, пока я правильно обращаюсь с ним.

— Не очень улавливаю ход твоих мыслей… — подозрительно произнесла Эрин.

Сергей вздохнул, достал из кармана разгрузки небольшую плитку шоколада и бросил её апостолу. Та поймала её на лету, моментально развернула фольгу и с урчанием вгрызлась в десерт.

— Правильное обращение, — хмыкнул Вяземский.

— Если ты думаешь, что можешь купить мою лояльность этим вашим шоколадом… — проворчала жрица, облизывая пальцы. — То тебе нужно больше шоколада. Значительно больше. Как минимум вдвое.

— Командир, может, дождёмся пока подойдёт цистерна? — спросил по рации Эриксон. — При них же охрана из наших и имперцев… Чего раньше времени нарываться? Нарываться лучше толпой — нарыв нажористее выйдет.

— Не вариант, — поморщился Сергей. — Пока приедут, пока разместятся… Пока решат вопрос с местными бандитами. К тому же кто там из наших-то будет? ГСМ-щики, скорее всего.

— Фе, — лаконично отреагировал Булат.

— А что это за существа? — полюбопытствовала Эрин. — Они достойны презрения?

— А наша богиня тьмы зрит в корень, — одобрил снайпер. — Достойны презрения, ненависти и насмешек.

— Вообще я апостол смерти, — уточнила девушка. — Ещё чёрная жрица, собирательница душ, вестница зла, тьмы и холода… А, ладно, в принципе, я подпадаю под имперскую классификацию «О богах низших, аватарах, демонах и прочих сверхчеловеческих созданиях». Можно и богиней звать.

— А с чего такая ненависть к ГСМ-щикам? — поинтересовался Эриксон.

— Они не ходят на общие построения.

— Это достаточный повод для ненависти?

— Для ненависти? Не особо. А вот для БЕЗГРАНИЧНОЙ ненависти…

— Ладно, повеселились и хватит, — произнёс Вяземский. — Устанавливаем взрывчатку на ворота, подрываем и входим на БТРе.

— Может. просто протараним? — предложил Булат.

— Вот на своей личной бронетехнике и будешь таранить, что захочешь, — возразил Эмиль. — Мне фары сорвёт — где я новые буду искать? Срочников же под рукой нет, чтобы в набег по парку отправить.

— Эрин, сможешь поставить магический щит, если нас чем попытаются приложить?

— Запросто, — фыркнула апостол.

— Значит, ты будешь держать щит, я с пулемётом прикрываю заднюю полусферу. Булат — беглый огонь, Олег — подавляешь из пушки и спаренного всё, что будет подозрительно шевелиться или выглядеть. Шари — бей выборочно. Поняла?

— Да, — кивнула фейри, сменившая свой берет на каску по общему примеру.

— Эриксон, Руслан — держите дорогу. Всё, что будет бежать в вашу сторону и не будет одето в «цифру» — валить наглухо. Северяне — сидите под бронёй, без команды в бой не вступаете. Всем всё понятно? Тогда начали.

…Вряд ли засевшие в крепости бандиты были в особом восторге от того, что кто-то не особо дружелюбный что-то делает с воротами форта. Однако и предпринять ничего не рискнули — разваленные привратные укрепления явно внушили уважение к неизвестным противникам. Так что установка взрывчатки прошла без особых проблем, хотя Эрин с ворчанием держала на всякий случай магический щит, но явно предпочла бы без особых затей порубить всех врагов. Однако, путешествуя вместе с разведчиками, она в силу каких-то своих мотивов принимала чужие условия игры. Почему? Большой вопрос…

Вяземский решил прояснить этот момент, когда они отошли от форта обратно и стали дожидаться окончания срока ультиматума.

— Тебе не очень нравится мой план, но ты почему-то не пошла в одиночку штурмовать крепость. Хотя и могла, — произнёс Сергей.

— Конечно, могла, — кивнула Эрин. — Но я не краду чужих побед. Ты захотел взять на копьё этот форт — пусть будет так. Я помогу в этом, но присваивать всю славу себе не стану. К тому же, таких крепостишек я на своём веку взяла без счёта, а вот посмотреть, как будете действовать вы — любопытно. Может, по мне и не видно, но я стараюсь быть в курсе современных веяний военной науки. Знал бы ты, какое впечатление на меня когда-то произвёл железный строй легионов… Ммм… Красота! Это был… Пятидесятый?.. Нет, шестьдесят второй год от Перехода, когда я наведалась в центральные земли Пацифиды. Битва на Солнечном поле, да. Нестройные толпы тёмных фейри и орков, а против них ополчение и четыре легиона — Третий, Четвёртый, Шестой и Седьмой Железный. Алое на жёлтом против клочков тьмы. Будь я высшей фейри — написала бы живую картину, чтобы каждый мог это увидеть и почувствовать тот день. Пятнистые шкуры на плечах воинов-ягуаров, чёрные знамена орков, черепа в легионных шлемах на шестах против алой стены скутумов в руках внуков рабов…

— А ты любишь истории, — усмехнулся Вяземский.

— Обожаю! — с энтузиазмом воскликнула апостол. — Некоторые воспоминания всё-таки слишком ярки, чтобы ими не хотелось бы поделиться с другими. Особенно если о них никто больше и не помн… Ого! Давненько я не видела раскраски плакальщицы.

Майор проследил за взглядом апостола и натолкнулся на вылезшую из БТРа Шари, глаза которой перечёркивала широкая чёрная полоса, а от глаз вниз к челюсти были прочерчены буро-красные полосы, типа следов от слёз. От кровавых слёз, да.

Вкупе с камуфляжем, кевларовой каской и автоматом поперёк груди смотрелось не глупо, а скорее грозно.

— Я… от участи плакальщицы меня могут отрешить лишь хранительницы правды или ритенгемот, — немного извиняющимся тоном произнесла Шари под не слишком одобрительным взглядом Вяземского.

— Этнокультурные особенности, — наконец вздохнул Сергей. — Проехали, короче. Олег, сколько до дедлайна?

— Десять минут.

— Ясно. К машине.

Пока разношёрстный отряд загружался в БТР, майор подхватил лежащую на земле подрывную машинку с прикрученными к ней проводами, и крутанул ручку, дожидаясь, пока не загорится сигнальная лампочка.

— Десятью минутами раньше, десятью минутами позже… Вряд ли у них есть часы, — сказал Вяземский и нажал на кнопку подрыва.

* * *

В российской армии не было высшей школы по подготовке снайперов, так что набирали в меткие стрелки людей из самых разных родов войск. Например, Булат пришел в снайпера не из разведчиков или там танкистов — а из военных инженеров, так что взрывчатку заложил на совесть и от души.

Взрыв разнёс тяжёлые деревянные ворота, начисто оторвав одну створку и заставив кусок второй повиснуть на чудом не оторвавшихся верхних петлях. Впрочем, короткая очередь из 30-мм пушки разнесла и его, после чего БТР-82, выплюнув два потока сизого вонючего дыма, рванул вперёд.

От корпуса бронемашины отскочило несколько стрел и арбалетных болтов, а затем тяжёлые литые колёса «82-го» проехались по остаткам разнесённых в щепу ворот.

Часть засевших в форте бандитов, как оказалось, даже решила дать более-менее организованный отпор, сбив некое подобие строя за воротами на случай прорыва. Однако ещё одна короткая очередь из пушки и уже куда более длинная очередь из спаренного пулемёта положила на месте почти всех.

И почти сразу же несколько бандитов на остатках привратного укрепления подтащили к краю большой дымящийся чан и опорожнили его на крышу БТРа. Правда, это оказалась не смола или масло, а банальный кипяток, но будь на броне десант — мало бы ему не показалось. А так все люки были закрыты, и горячая вода лишь безобидно расплескалась по броне, а уже в следующий момент один из верхних люков откинулся, и из него показалась Эрин. Короткий гортанный выкрик, и над бронемашиной замерцал магический щит, от которого отскочили несколько стрел. Щит почти сразу же погас, но апостол тут же швырнула в бандитов облако из мелких острых снежинок, соткавшихся прямо из воздуха. Неспособные пробить броню, они тем не менее резали ничуть не хуже метательных звёздочек, заставив нескольких лучников бросить оружие, когда снежинки разрезали кожу на руках и лице, и выбили глаза.

Следом откинулся и второй люк, из которого высунулся Вяземский с пулемётом в руках и хлестнул очередью по врагам. Открытые с внутренней стороны укрепления на стенах не позволили бандитам укрыться или куда-то убежать.

Часть бандитов, которая было выдвинулась к пробитым воротам, моментально начала даже не отступать, а натурально разбегаться. Однако внутри форта было не так уж и много каких-либо укрытий, не говоря уже о капитальных зданиях, а из тех, что могли выдержать пушечно-пулемётный огонь и вовсе была только одна центральная башня, но к ней подступ перекрыт был почти сразу. Около десятка бандитов всё-таки решило в ней укрыться, но незамеченными прошмыгнуть мимо БТРа у них не получилось. И хотя башня бронемашины была развёрнута в другую сторону, разваливая на части какой-то бревенчатый сарай, по врагам ударили в два ствола из амбразур «82-го», частью уничтожив на месте, частью рассеяв.

Сергей всё так же держал под прикрытием пулемёта заднюю полусферу, но первая попытка бандитов ударить с тыла, оказалась и единственной. Несколько раз в дело вступали лучники, но Эрин отражала щитом стрелы и болты, после чего указывала месторасположение врага, и в дело вступал Вяземский.

Буквально в считанные минуты всё, по сути, оказалось кончено.

Во дворе форта лежало не меньше трёх десятков тел бандитов, а на стенах и в укреплениях вокруг вряд ли было меньше. Стонов раненых слышно не было — огнестрельное оружие XX–XXI веков разило почти сразу насмерть, если речь шла о пулемётах и скорострельных пушках.

Однако где-то должны были прятаться ещё несколько десятков врагов.

Или расчёт Эрин на междуусобицу был всё-таки верен и теперь предстоит иметь дело с одиночками, которые скорее попытаются сдаться, нежели броситься в банзай-атаку?

С другой стороны — а есть ли вообще резон зачищать остатки мятежников? Разведчики и так пустились в изрядную авантюру, решив действовать самостоятельно, а не ждать подхода основных сил, так что…

— Прекратить огонь! — скомандовал Вяземский. — Эрин, чувствуешь врагов или гражданских?

— Я не очень точна в этом вопросе, — объяснила торчащая из соседнего люка апостол, вокруг рук которой порхали огромные острые снежинки. — Могу почувствовать, как бьётся в страхе чьё-то сердце. Могу посчитать, но очень приблизительно. Один, два, много… И мне надо выбраться наружу — в самоходе у меня как будто мешок на голове.

БТР высадил десант и отъехал назад к воротам, чтобы держать под прицелом большее пространство. Спешились, собственно, все, кроме Олега и Эмиля, оставшихся в бронемашине. Эрин со своими варварами обеспечивала ближнее прикрытие, Вяземский, Шари и сменивший привычную снайперскую винтовку на АК-12, Булат — дальнее.

Сергей вполглаза приглядывал за эльфийкой, но та держалась на удивление неплохо — спокойно, без суеты, копируя поведение более опытных бойцов. С автоматом она обращалась уже вполне уверенно, в очередной раз подтвердив аксиому, что автомат Калашникова может быть освоен и применён даже совершенно необученным человеком. Или фейри в данном случае.

Эрин встряхнула руками, сбрасывая кружащиеся снежинки на землю, закрыла глаза, покрутила головой.

— Группа живых там, — указала она рукой примерно на одиннадцать часов, в сторону небольшого каменного строения. — Группа в башне. Ещё группа — в подземельях форта. От них страхом несёт сильнее. Поэтому, думаю, идти надо туда.

— А надо ли? — как бы между прочим поинтересовался Булат. — Форт взяли, а зачисткой пускай уже кто-нибудь другой занимается…

И покосился на Сергея. Почти точно так же на него покосилась и Эрин, но произнесла ровно противоположное:

— Я бы всё-таки настояла на том, чтобы разобраться самим и побыстрее. А то мало ли что.

Вяземский оценил, что апостол не просто взяла и ринулась вперёд сама. Хотя и вполне была на это способна, после чего оставалось либо предоставить ей всю полноту действий, либо поддержать.

— Ладно, выдвигаемся к подземелью, — решил Сергей.

Шли, аккуратно огибая тела погибших, большая часть из которых была в крайне неаппетитном состоянии — в реальности тяжёлые пули и снаряды не делают аккуратных дырочек, а как правило рвут людей на части.

И на всякий случай поглядывали в сторону того здания, где, по словам Эрин, пряталось несколько противников.

Поэтому, когда закрытые ставни на узких окнах-бойницах стремительно открылись, и в сторону разведчиков просвистело несколько арбалетных болтов, неожиданностью это не стало.

Апостол отбила магическим щитом стрелы, а Вяземский от души полоснул из пулемёта от бедра по окнам, подавив вбитое на уровне рефлекса желание первым делом залечь. Но при наличии мобильного генератора силового щита типа Эрин Меркурий выгоднее становилось стрелять сразу же после отражения стрел, когда щит на несколько секунд пропадал.

Однако в стороны отряд всё-таки рассыпался. Варвары развернулись боком, прикрываясь щитами. Шари всё-таки залегла, ибо это было первым, чему её научили в разведке, а Булат быстро рванул вперёд. Укрылся за углом здания, быстро выглянул, достал с пояса гранату, выдернул чеку и зашвырнул внутрь здания.

Послышался громкий хлопок, после чего в дверь врезалась прыгнувшая метра на четыре вперёд Эрин, одним махом вынеся ворота и оказываясь внутри. Апостол молнией заметалась по помещению, а затем выскочила наружу, стряхивая кровь с клинка.

— Чисто, — коротко отозвалась жрица, будто заправский ветеран городских боёв.

Ворота форта были монументальны — из прочных тяжёлых брусьев, окованные железом…

Впрочем, всё это оказалось бесполезно, потому как ворота были не выбиты, а открыты. Похоже, что изнутри открыты — ровно тот же почерк, что и в случае с другим фортом. Правда, сейчас они были прикрыты, но незаперты.

Отряд вошёл внутрь.

Эрин повела носом и нехорошо прищурилась.

— Гадкое эхо, — заявила она, доставая из-за плеча клинок и на пробу пару раз крутанув его. — Не страх — животный ужас. Гарнизон крепости, которая вот-вот падёт, так себя не ведёт. И… да, определённо чёткий след злобных духов.

— И что это означает? — спросил Вяземский.

— Те ублюдки сказали, что с мятежниками был маг. И, судя по всему, это был маг-мистик — очень уж… специфическое магическое эхо от применённых заклинаний.

— А кто такие эти мистики? — поинтересовался Булат.

— Их ещё называют магами смерти. Маги как маги, но если кому-то легко даются огненные шары или ледяные стрелы, то им так же легко даётся призыв злобных духов. И прочая соответствующая магия. Тогда… Да, хотела бы я ошибаться, но теперь, кажется, знаю, зачем инсургентам понадобились мирные жители.

Первый же небольшой зал за воротами арсенала оказался густо залит побуревшей кровью, а по углам валялось несколько обезображенных трупов.

— Умелый гадёныш, — ровным тоном произнесла Эрин, оглядываясь по сторонам. — А ещё умный и терпеливый.

— Ты, кажется, поняла, что тут произошло, — произнёс Вяземский, поправляя на плече ремень пулемёта. — Нас просве…

— Стой! — апостол неожиданно дёрнула головой и крикнула Ханвальду, который немедленно замер на месте. — Ах ты!.. Все назад!

Из-за одной из дверей, что болталась на одной петле, послышался непонятный гул и топот множества ног. В следующий момент створка резко распахнулась, ударилась об стену и с грохотом рухнула на пол.

В проёме прохода, ведущего куда-то вниз, показалась молодая женщина в разорванном и заляпанном кровью платье.

— Эй, ты кто? — первым спросил у неё Мергьорн.

Женщина, дёрганными движениями покрутив головой, уставилась на разведчиков и двинулась вперёд, сгорбившись и пошатываясь.

Вяземский увидел, что горло женщины пересекает глубокая рана, несовместимая с жизнью, а её глаза — мутные и провалившиеся, как у тухлой рыбы. Поэтому, когда она метнулась вперёд, то без колебаний перечеркнул её короткой очередью из пулемёта.

Женщина будто споткнулась на бегу, упала на пол и покатилась кубарем, замерев бесформенной кучей тряпья. Но в следующий миг неожиданно проворно вскочила и с места прыгнула вперёд, одним махом преодолев метра четыре, ударив в щит Ханвальда и заставив здоровенного северянина пошатнуться от удара.

Скрюченные на манер когтей пальцы со скрежетом проехались по гладкой поверхности лат варвара, а затем он оттолкнул женщину прочь от себя, протыкая ей живот мечом. Та на мгновение замерла, а затем схватилась рукой за длинный клинок бастарда и начала подтягиваться ближе к Ханвальду, ещё глубже насаживая себя на меч.

Подскочивший сбоку Мергьорн с коротким хэканьем разрубил её от плеча до пояса. Женщина осела, бастард выскользнул из её тела, но она всё ещё была жива… Если это вообще можно было назвать жизнью.

Клинок Эрин просвистел в воздухе будто молния — апостол одним ударом снесла нежити голову, что всё-таки остановило её и, похоже, убило окончательно.

— Это что — зомби? — спросил Булат.

— Ветала, — коротко, но не слишком понятно ответила жрица.

В следующий момент из того самого прохода вырвалось ещё несколько десятков немёртвых, немедленно двинувшихся на разведчиков.

Судя по всему, это и были захваченные жители Вилды.

Вяземский понял мгновенно — если другие зомби так же быстры, как та первая, то до выхода они добежать не успеют.

— Держаться рядом! Отступаем! — проорал майор и добавил уже по рации. — Олег, машину сюда!

Вокруг него моментально сбился небольшой отряд — варвары с щитами впереди, Сергей по центру, Шари и Булат на флангах. Три ствола прошлись смертоносной косой по рядам нежити, но, к неприятному удивлению разведчиков, хоть пули и рвали тела ветал, те падали, теряли конечности, но расставаться со своей нежизнью не торопились.

Оказавшаяся в тылу отряда Эрин в ураганном темпе сотворила какое-то заклинание, одновременно произнося что-то на неизвестном языке и выписывая стремительные жесты левой рукой, а затем резко взмахнула своим копьём, и у полудюжины зомби в первом ряду как косой смахнуло головы с плеч, после чего те моментально рухнули на пол.

— Цельтесь в голову! — выкрикнула апостол, подготавливая ещё одно заклинание.

Вяземский вскинул пулемёт к плечу и дал прицельную очередь по головам ветал. Тяжёлые винтовочные пули разносили черепа нежити, будто арбузы; Шари и Булат не отставали, то и дело меняя пустеющие магазины автоматов.

Нежить понесла серьёзные потери, но буквально по телам павших прорвалась всё-таки к отряду, однако была остановлена северянами. Щитами они сдержали ветал, а секира и меч сносили тянущиеся к ним руки и рубили головы.

Вяземский едва ли не в упор разрядил остатки патронов в подступивших зомби, после чего «печенег» с лязгом выплюнул дымящийся кусок ленты, и Сергей достал гранату. Выдернул чеку, размахнулся и зашвырнул её в проход, откуда всё ещё валили веталы.

Взрыв в помещении больно ударил по ушам, но майор метнул следом ещё одну РГД, которая свалила осколками нескольких зомби, поток которых наконец-то иссяк.

Разведчики вырвались из арсенала на улицу, следом за ними выскочило трое зомби. Одного метким выстрелом сняла Шари, второму Вяземский снёс полчерепа из пистолета, а ещё один (точнее, когда-то она) вцепился в щит Мергьорна, но получил клинком в бок от Ханвальда. А затем уже другой варвар отшвырнул веталу прочь, ударом щита сломав ей шею и снеся секирой голову.

— В сторону! — выкрикнула Эрин, вырываясь вперёд.

Апостол толкнула раскрытой ладонью левой руки воздух, и остатки нежити, сгрудившиеся в воротах отбросило назад невидимым ударом. А затем жрица рванула внутрь, раскручивая вокруг себя копьё и начиная рубить ветал на части.

Вяземский остановился перевести дух, поймал взглядом подъезжающий БТР, а затем кто-то схватил его за ногу и опрокинул на землю.

В следующий момент на Сергея налетел ещё один зомби, причём одетый в пробитые окровавленные доспехи — один из тех, кого они совсем недавно покрошили во внутреннем дворе форта. Майор успел выставить перед собой пулемёт, но ветала уже вцепился одной рукой в наплечник разведчика. Прочнейший кевлар заскрипел под скрюченными пальцами зомби. Нежить клацнула зубами, пытаясь укусить Вяземского за лицо, который лишь в последний момент успел защититься рукой. Вцепившийся в неё зубами ветала сжал руку так, что Сергей зарычал от боли, но прочная ткань ратниковского комбеза выдержала. Майор высвободил вторую руку, в которой до сих пор держал рукоять пистолета, приставил его к голове зомби и несколько раз нажал на спуск. На лицо брызнула чужая кровь, но ветала обмяк, и разведчик отшвырнул его от себя и как можно быстрее вскочил на ноги… И едва не столкнулся нос к носу с занёсшим секиру Мергьорном, который уже намеревался было спасать его от нежити.

Вяземский быстро огляделся.

Вокруг поднимались всё новые и новые веталы — десяток, второй, третий… Недвижимыми оставались лишь те, кому уже пулями и снарядами посносило головы.

На землю свалили только Сергея, остальные в основном успешно отбились, не считая Булата, который с шипением зажимал несколько глубоких царапин на челюсти и слегка прихрамывал.

Разведчики без всяких команд сбились в кучу спиной к спине…

— Командир, ложись! — послышалось по рации.

— Лечь! — рявкнул Вяземский, дублируя команду для остальных.

Как только разведчики, а затем и варвары, залегли, по поднявшимся веталам хлестнула пушечно-пулемётная очередь БТР-82. А затем подъехавшая бронемашина своим носом смяла остатки нежити и размолотила в кровавое месиво тяжёлыми колёсами недобитков.

Отряд ввалился внутрь БТР, Шари с Булатом, чтобы не создавать толчею, забрались на броню. Вяземский отложил в сторону опустевший пулемёт, моментально нашёл свой автомат, снял его с предохранителя и полез в верхний люк. Впрочем, это уже было лишним — больше ни одной способной двигаться нежити в поле видимости не было. Шевелящиеся на земле тела с оторванными попаданиями снарядов конечностями — не в счёт.

— Твою мать, что это вообще было? — донёсся с места башенного стрелка голос Олега. — Мы же их и так всех ушатали? Какого хрена им на земле не лежалось?

— Траханные зомби, — коротко и ёмко произнёс Булат, разгрызая упаковку и доставая пластырь.

— Тут и зомби есть? Ну зашибись, чо. Нам только зомбоапокалипсиса и не хватало. Никого не покусали?

— Никольский, заткись, а? Предложишь мне пулю в голову пустить — я тебя тоже покусаю.

— Так! Заткнулись все, — коротко скомандовал всё ещё торчащий из люка Вяземский. — Никого кусать и стрелять не будем. Сначала спросим Эрин.

Из дверей арсенала вышла апостол, заляпанная с ног до головы кровью и находящаяся в не особо приподнятом настроении.

— Эрин, что внутри? Чисто?

— Чисто? — вкрадчивым тоном переспросила жрица. — Да нет, Вяземский, внутри очень даже грязно, хоть больше и нет ни одной веталы… И Я ПО УШИ ВЫМАЗАЛАСЬ!!! Ненавижу.

— Ещё что-нибудь скажешь? — поинтересовался майор.

— Траханные веталы, — коротко и ёмко произнесла Эрин, пиная оторванной снарядом голову дважды убитого за сегодня бандита.

* * *

БТР-82 выгнали наружу, обеспечив внешнюю охрану форта, а «гиену», наоборот, загнали вовнутрь. Те разведчики, кто побывал в ближнем бою, спешно приводили себя в порядок, остальные их в это время охраняли. Наведение марафета в первую очередь вылилось в медпомощь и перезарядку оружия, а уже после — в отмывание от крови.

Впрочем, Вяземский, имевший некоторые представления о зомби по книгам и фильмам, перво-наперво поинтересовался у апостола самым жизненно важным вопросом:

— Эрин, а раны и то, что на нас попала кровь этих зомби… Это опасно?

— Зомби? — сначала не поняла жрица, сосредоточенно очищающая от крови и малоаппетитных ошмётков своё оружие и броню. — Это вы так ветал называете? Ну разумеется, опасность есть — это мне всякие заражения не страшны, а вам стоило бы обработать раны…

— Нет, меня другое интересует — мы сами-то в таких ветал случайно не превратимся?

Девушка озадаченно моргнула, а затем неожиданно прыснула со смеху.

— Что за глупые суеверия, Сергей? Конечно же, вы не станете веталами, если только случайно не умрёте, а рядом СЛУЧАЙНО не окажется мистик, решивший вселить в ваши бездыханные тела злобных духов. Ну, или вы случайно полежите без должного похоронного обряда век-другой… Ага!

Эрин неожиданно поднялась на ноги.

— Что такое? — моментально насторожился Сергей, поудобнее перехватывая автомат.

— Шум самоходов там, — указала рукой апостол. — Это, наверное, ваше подкрепление. А ещё я кого-то почуяла, так что немного прошвырнусь по форту.

— Помощь нужна?

— Неа, справлюсь, — беззаботно ответила Эрин, но тут же помрачнела. — Мистик же всё равно уже смылся. Падла.

— Как скажешь, — сказал Вяземский, пожимая плечами. Впрочем, уже в пространство сказал, потому как девушка натуральным образом испарилась с места.

— Апостол смерти — странный предмет: вот она есть, а потом сразу нет… — задумчиво перефразировал разведчик одного великого мыслителя, после чего зашагал к остальным.

— Зомбоапокалипсиса… Не будет, — сообщил он радостную новость. — А ещё, по словам Эрин, к нам подходит цистерна, так что приводим себя в порядок и готовимся к выдвижению.

Северяне приволокли откуда-то бочку с водой, благодаря чему все хотя бы немного отмылись и наскоро застирали испачканную кровью форму, которую без этого потом отчистить было бы существенно сложнее.

Памятуя о прошлом опыте, Вяземский взял в этот рейд изрядный запас экипировки как раз на такие вот случаи. Так что к прибытию колонны разведчики выглядели, как всегда, цивильно, аккуратно и подтянуто — хоть сейчас на смотр.

Вяземский рассчитывал на прибытие именно что одного топливозаправщика и пары машин сопровождения — скорее всего, грузовика с имперскими солдатами и какой-нибудь машины поддержки типа БРДМ-2 или что ещё было не жалко.

Однако, Кравченко похоже решил убить одним выстрелом не то что двух зайцев, а целую заячью популяцию, сведя воедино и подразделения развёртывания заправочных баз, и подразделения, предназначенные непосредственно для ведения боевых действий.

Так что в Вилду прибыла не цистерна и пара машин, а полноценный конвой — одних только топливозаправщиков было штук пять, плюс десяток тентованных грузовиков, в которых находились имперцы. Вяземский нашёл несколько странным, что все они оказались довольно старыми ЗИЛами, которые у бригады заменили на более новые «камазы» и «уралы» ещё пять лет назад. Объяснил этот момент Руслан — скорее всего грузовики были реквизированы у погранцов, которым постоянно спихивали старую автотехнику. Впрочем, экспроприация не минула и гражданский сектор — два «камаза» несли на себе обычные, а не военные номера, и щеголяли нестёртыми надписями «мехколонна 68» и «спецстрой».

Машины же огневой поддержки явно были собраны по принципу «на тебе, убоже, что нам негоже». Впрочем, это было вполне оправдано — для несения фактически гарнизонной службы годились и устаревшие или почти выработавшие свой ресурс машины. Вяземский углядел старую КШМ-ку артиллеристов, две МТЛБ — без положенных пулемётов в башенках, но зато с кустарно присобаченной ЗУ-23-2 на одной и тяжёлой безоткаткой пушкой на другой. Где эту безоткатку выкопали и за каким чёртом вообще решили, что она будет хоть сколько-нибудь полезной — было покрыто предвечным мраком. На этом фоне тоже уже почти раритетная «шишига» с установленной в кузове ЗПУ-4 как-то даже и не удивила.

Впрочем, основная масса техники прошла город, даже особо не снижая ход, а отделилась и направилась к форту лишь относительно небольшая группа. Первой шла БМП-1 в некогда нарядном и явно показном камуфляже, который на текущий момент безнадёжно выцвел и облупился. Довольно приметная машина — Вяземский даже припомнил её многострадального мехвода, чья голова торчала из люка бронемашины. Помнится, на осенних БТУ[2] он на этой самой «коробочке» крепко застрял на полигоне и сидел в прямом смысле по уши в грязи, пока его не выдернули старой «мотолыгой» разведроты. БМП-1 — машина всё-таки довольно старая, битая жизнью и эксплуатацией, а нынче её ещё больше эксплуатируют. Почему? Ну, как раз потому, что старая и почти выработавшая моторесурс, а значит её уже и особо не жалко, в отличие от передаваемых из западных округов новых бронемашин.

Ещё в колонне имелся тентованный ЗИЛ, та самая МТЛБ с безоткаткой и армейский УАЗ, предположительно, модели «козлик-шахид». От стандартного УАЗика имелся кузов, окраска типа «мокрая грязь» и ржавчина слоями. Вторая же часть прозвища оправдывалась тем, что тент на русском «джипе» был снят, а на приваренной поперёк кузова турели был размещён ПКТ, придавая машине вид типичной боевой техники всяких ближневосточных и дальнеафриканских повстанцев.

Экипаж данной «шайтан-арбы» был ей вполне под стать — куча молодых лбов, явно оставшихся на контракт после срочки, экипированных так, что хоть сейчас воюй против какого-нибудь Вьетконга. Все увешанные подсумками и разгрузками с магазинами и гранатами, за плечами — РПГ, даже сапёрными лопатками и штык-ножами не побрезговали. Особенно умилительно, конечно, смотрелись непременные противогазные сумки с бирками, обтянутыми зелёным скотчем…

— Элитные штурмтрупперы, мать его, — присвистнул от такого зрелища подошедший Эриксон. — Отборные гвардейцы фракции НОД.

— Фракция ГСМ, — меланхолично поправил его Сергей. — Три целых три десятых богатыря личного состава… А с ними дядька Кейн.

Главным у ГСМ-щиков был и правда довольно колоритный мужик — немолодой, лысый и почти квадратный.

УАЗик лихо затормозил перед разведчиками, и командир сего грозного отряда первым десантировался из машины.

— Старший прапорщик Дикий, — солидно козырнул мужик, а затем протянул руку для пожатия, держа во второй руке вместо обычного «калаша» целый РПК.

— Майор Вяземский, — коротко отрекомендовался Сергей, прекрасно зная, что вообще-то фамилия данного старшего прапорщика была Мышкин, но он её сильно не любил. Почему-то.

— Тебя, что ли, тут надо заправить, а, разведка? — поинтересовался прапорщик.

— Нас, нас, — подтвердил Вяземский, не отреагировав на довольно фамильярное обращение. Всё-таки разведке не нужно было каждую секунду устраивать «резьбу», демонстрируя, что разведрота — это самое крутое подразделение в городке. Разведка свою репутацию и так уже заслужила. — Форт мы зачистили, пока вас ждали, но лучше держите ухо востро и будьте готовы к чему угодно.

— К драконам, что ли?

— Сегодня, например, воевали с зомби… — будничным тоном сообщил Сергей, будто бы делая ежедневный рапорт о расходе личного состава на вечерней поверке.

Невдалеке раздался чей-то вопль, моментально привлекший всеобщее внимание. Однако это оказалась всего-навсего Эрин, которая тащила за ногу из одной из башен какого-то мужика в кольчуге, который при этом дико орал. Нужно полагать потому, что апостол, насвистывающая нечто громкое и довольно весёлое, тащила его за целую ногу, а вторая была сломана в нескольких местах. Помимо данной ноши, девушка небрежно несла на плече своё копьё, а на руке у неё был намотан приличный кусок верёвки.

Жрица дотащила орущего пленника до привратных укреплений, приветливо помахала всем собравшимся и начала деловито привязывать верёвку к одному из полуобломанных зубцов парапета.

— А вот это она что сейчас делает? — искренне заинтересовался прапорщик.

— Думаю, собирается вешать инсургента, — невозмутимо ответил Вяземский.

— Эрин! — крикнул Эриксон. — А ты что делаешь?

— Собираюсь вешать инсургента! — с готовностью ответила апостол и с потрясающей лёгкостью перебросила через парапет своего пленника.

Тот издал совсем уж нечеловеческий вопль, после чего то ли потерял сознание, то ли скоропостижно скончался от болевого шока, ведь Эрин изволила вешать его вниз головой и аккурат за сломанную ногу.

После этого апостол непринуждённо спрыгнула с высоты трёхэтажного дома, лязгнув платьем, изящно поклонилась и вежливо поздоровалась:

— Приветствую! Я — Эрин Меркурий, двенадцатый апостол богини тьмы и смерти Эмрис. Ну, если вы ещё не слышали обо мне.

И тут Сергей понял, что если он не удалит Эрин куда-нибудь подальше, то случится непоправимое — вся работа вновь прибывших встанет наглухо, ибо ГСМ-щики моментально высыпались из машин и начали вовсю глазеть на жрицу. То есть понятно, армия, отсутствие женского общества… Поэтому, кстати, многие из кожи вон лезли, лишь бы попасть в личный состав развёртываемых опорных пунктов и баз подскока. Как прозорливо предсказывал Кравченко.

Вяземский же был заинтересован в том, чтобы побыстрее пополнить запасы топлива и продолжить разведрейд. И был совершенно незаинтересован в том, чтобы работа всячески тормозилась из-за свёрнутых в сторону апостола шей.

Даже только что приведённый в исполнение лично жрицей смертный приговор не заставил солдат перестать коситься на Эрин, разве что косились на неё с некоторой долей опасливого уважения.

— Приступайте к развёртыванию и подготовке к работам, — ровным тоном произнёс Сергей, холодно окидывая взглядом всех столпившихся и старательно телепатируя на всех волнах команду «работать». — Эрин, на два слова.

И верно, стоило им только отойти чуть в сторону, как ГСМ-щики потоптались-потоптались на месте, а затем были разогнаны зычным голосом своего прапорщика и действительно приступили к размещению и работе, а из ЗИЛа начала высаживаться поддержка из местных войск — десяток легионеров и два десятка бывших дружинников. Посреди общего гомона послышался задушевный голос Эриксона, предлагающий намалевать на борту УАЗика тактический значок в виде скорпионьего хвоста.

— Что, они и правда не могли бы работать в моём присутствии? — неожиданно брякнула Эрин, заставив майора вздрогнуть от подобной прозорливости.

— Ты читаешь мои мысли, — сделал очевидный вывод разведчик.

— Увы, — с хитрой улыбкой развела руками жрица. — Я всего лишь хорошо знаю солдат — им без регулярного общения с женщинами никак… И как вы только без полевых борделей обходитесь-то, а?

— Если у военного остаются силы думать о женщинах, то значит он за день недостаточно выложился, — сухо сообщил Вяземский непреложную истину.

— Нууу… Тоже верно, — не стала спорить апостол.

— Кстати, тот повешенный был единственным, кого ты нашла?

— Из живых? — слегка поморщилась Эрин. — Из живых — он один. Остальные — сплошь мертвецы.

— Перед нападением ветал ты, кажется, хотела что-то сказать… Поняла, что здесь произошло?

— Более-менее, — покрутила рукой апостол. — Этот мистик… Я, в принципе, знаю, кто он и на что способен — давненько этого гада уже ищу. По мелочам он никогда не разменивается, а значит в этом форте был не просто старый арсенал, а хранилось что-то более ценное.

— Например?

— Да что угодно, — пожала плечами Эрин. — Может — золото, может — деньги, может — артефакты. Круг магов и Казначейство часто использует такие форты в качестве секретных перевалочных баз. Не постоянно. Как правило — от случая к случаю. Поэтому и охрану обычно не меняют, чтобы не привлекать лишнего внимания. Этим мистик, скорее всего, и воспользовался — думаю, что сначала он вызывал каких-нибудь духов, чтобы заставить открыть ворота фортов. Если нет толкового мага, то хороший мистик может вызывать ооочень неприятных созданий — убить, может, и не убьют, но разум помутится изрядно, да и страха нагонят прилично.

— То есть, по сути, такой вот мистик может вызывать духа, который нагонит страха на гарнизон и тот сам откроет ворота крепости в попытке спастись? — уточнил Вяземский, делая мысленную заметку на будущее.

— Да, может. Предвидя твой возможный вопрос — с вами бы он так просто не справился.

— Почему?

— Наверное, дело в том, что Далёкое Отечество ныне лишено магии, — задумчиво произнесла Эрин. — Рядом с вами довольно непросто даже просто считать заклинания и ещё сложнее как-то воздействовать напрямую.

— Вообще, я думал, почему нужно кидать огненный шар или молнию, если можно просто остановить человеку сердце…

— О, если бы всё было так просто, — рассмеялась апостол. — Нет, Сергей, есть такая штука — имперцы называют её границей Метронома — она и не даёт воевать магам без всей этой красивой свистопляски, но зато более эффективно. Граница Метронома — это что-то вроде полного латного доспеха, который окружает человека. А заклинание — это в таком случае стрела с незакалённым наконечником, который сломается от столкновения. Но всегда можно метнуть не стрелу, а целое бревно, которое пробьёт броню за счёт собственной массы, скажем так. Поэтому метнуть ледяной дротик или молнию — это просто, а разорвать сердце в груди — высшее мастерство.

— Значит у землян эта самая граница-броня крепче, — принял к сведению новую информацию Сергей.

— Да, крепче и дальше. У какого-нибудь легионера она проходит где-то на расстоянии пальца от поверхности тела, что не играет особой роли — взорвётся тот же огненный шар при контакте с телом или на расстоянии пальца, последствия в любом случае будут серьёзные. У вас же это расстояние будет где-то длинной в фут, может, больше — я не слишком сильна в такой скучной штуке, как теоретическая магия, так что точнее не скажу.

— Кстати, а что можешь сказать о тех веталах?

— Гадкая магия, — скривилась Эрин. — Даже по моим меркам, а я ведь знаю и под настроение применяю такие чары, которые, например, заставляют человека гнить заживо… В общем, ветала — это труп, в который вселился злобный дух. Абы какой труп не подойдёт — смерть должна быть непременно насильственной. А из погибших относительно недавно естественным путём веталы вообще не получаются — только если рядом будет мистик, который сможет призвать и вселить в трупы злобных духов. Но даже мистики такое стараются лишний раз не делать, потому что ветал можно создать, но не контролировать.

— Тогда зачем мистик вообще поднял их на нас? Точнее, зачем поднял на нас и так понятно, но зачем поднял до этого?

— До этого он их не поднимал, — лицо Эрин неожиданно превратилось в мраморную маску. — Он воспользовался теми часами, что мы дали инсургентам на размышления — этого хватило, чтобы подготовить ритуал призыва и подъятия.

Вяземский понял всё и сразу — решись они тогда на штурм сразу и сходу, то несколько десятков мирных жителей вполне можно было и спасти…

— Не вини себя, — сказал он апостолу.

— Не виню, — вздохнула девушка. — Я ж не дура — и так прекрасно знаю, что не могу спасти всех и вся… Но когда ты кому-то мог помочь, но не помог — это…

— Бесит?

— Бесит?.. Пожалуй. Но я понимаю, что если бы решилась брать форт в одиночку, то всех бы всё равно не спасла. А если ты со своими людьми тоже бы решился на штурм сходу, то мог кого-то потерять, поэтому о таком я даже просить не могла…

— Мне жаль, — сказал дежурную фразу Сергей.

Майор и правда не испытывал каких-то глобальных угрызений совести — людей ему действительно было жаль, но не более. Всё-таки это были чужие люди, которых он защищать не присягал. Хотя, если бы Вяземский знал, чем всё обернётся, то со штурмом бы, конечно, поспешил, но рваться спасать кого бы то ни было без оглядки у него не получалось — так далеко авантюризм и степень самопожертвования Сергея не простирались.

Впрочем, сам разведчик об этих своих чертах и так прекрасно знал, считая себя временами даже чересчур прагматичным и осторожным, но поделать с этим ничего не мог. Да и не хотел, по большому счёту.

— Мне тоже жаль, мне тоже… — вздохнула Эрин. — Но эту свою ошибку я тоже как-нибудь переживу.

Разумное решение. Особенно для той, кто за вроде как свою долгую жизнь подобных ошибок должен был совершить совершенно немыслимое количество. Хотя, в целом Вяземский ждал от жрицы всё-таки несколько более бурной реакции…

— Думаешь, я излишне спокойна? — с хитрым прищуром неожиданно спросила апостол.

— Ты точно не читаешь мои мысли? — не удержался Вяземский.

— О, поверь, обычно это и не нужно, ведь, как правило, вполне хватает и умения чувствовать чужие эмоции, — хихикнула Эрин. — Что же касается твоего вопроса… Невысказанного вслух, разумеется. Так вот, это — издержки моего жизненного пути.

— Типа — профессиональная деформация?

— Нууу… Наверное. Больно мудрёное определение — точнее не скажу. Просто нельзя всё принимать слишком уж близко к сердцу… Впрочем, как и полностью отстраняясь от всего вокруг — нужно соблюдать ювелирно точно выверенный баланс между человечностью и самообладанием.

— Я понимаю, чем чревата излишняя эмоциональность, но самообладание…

— А ты на себя посмотри, Вяземский, — с подчёркнутой иронией заметила девушка. — Представь, что ты такой весь рациональный, прагматичный и хладнокровный живёшь сто, двести, тысячу лет. Старые друзья уходят, новых появляется всё меньше и меньше, с собственными родичами-то говорить не о чём — ну ладно дети, ну ладно внуки, но кем будут для тебя их внуки и правнуки? И кем ты будешь для них?

— Но фейри же как-то существуют, хоть и живут сотни лет? — возразил майор.

— Неплохой контрдовод, Сергей! — азартно воскликнула апостол. — Итак, давай для примера возьмём нашу дочу, хоть она и не прожила пока что положенных ей веков. Что ты можешь сказать о фейри, судя по Шари?

— Строить свои выводы о целом обществе на основании анализа поведения лишь одного индивидуума — неконструктивно, — сухо заметил разведчик.

Эрин передёрнуло от притворного ужаса.

— Когда ты начинаешь так говорить, у меня появляются подозрения, что ты — автоматон и тебя нужно срочно деактивировать во избежание, так сказать. «…На основании анализа отдельного…». Феее!

— Ну уж извини, что никогда не был особо общительным человеком и душой компании, — хладнокровно парировал Сергей.

— Да ладно. Это же так просто. Меня тут волшебным словам недавно научили, и ты тоже попробуй. Это просто, — Эрин, с максимально серьёзным лицом и тщательно выговаривая буквы, старательно произнесла. — Сись-ки. Ну волшебное же слово! Ускоряет темпы общения в разы!

— Ха. Ха, — изобразил вялые аплодисменты майор. — Кто тебя таким глупостям только научил-то? Найти бы его, да голову открутить…

Хорошо ещё, что апостол богини смерти и тьмы никто не научил материться. Точнее, разговаривать матом, что было вернее в отношении речи, употребляемой военнослужащими российской армии…

Или уже всё-таки научил?..

За этим разговором, по сути, ни о чём, Эрин и Сергей дошли до внутреннего укрепления, вокруг которого лежали десятки неубранных тел, по которым прошлись пули, снаряды и колёса БТРа. То ещё зрелище, в общем. Да и запах был соответствующе-смрадный.

Впрочем, ни апостол, ни разведчик внешне не выказали особого неприятия, без особо трепета перешагивая через трупы и лужи запекшейся крови.

— Посмотрим, что всё-таки было целью мистика? — предложил Сергей. — Время у нас ещё есть.

— Ну, можно… — неожиданно замялась жрица, а затем невинно захлопала ресницами. — А, может, ещё вокруг погуляем и поболтаем?

Вяземский в кокетничанье апостола почему-то не поверил ни на грош и лишь укрепился во мнении, что вовнутрь заглянуть стоит. Может, Эрин не скрывала ничего такого, но как-то всё это…

— Давай всё-таки взглянем, — настоял на своём майор.

— Ладно, — подозрительно легко согласилась девушка. — Тогда — вперёд!

Внутри цитадели было, мягко говоря, ничуть не лучше, чем снаружи — на улице хотя бы был свежий ветер, а здесь трупное амбре стояло такое, что можно было вешать топор в воздухе и бежать от этого смрада куда подальше. Тут уже даже Вяземский не удержался и натянул на нос платок, которым в крайнее время обматывал лицо — пример Эриксона оказался весьма заразителен, а путешествовать таким макаром по пыльным дорогам далёкой планеты оказалась не в пример легче.

Эрин, правда, вообще никаких признаков дискомфорта не выказывала — либо сказывалась огромная выдержка сумасбродной полубогини, либо же у неё имелись какие-то иные методы оградить себя от царящего вокруг смрада.

Сергей, обходя валяющиеся вокруг трупы, неожиданно поддел ботинком какой-то небольшой предмет, покатившийся прочь от его ноги. Впрочем, майор был ещё быстрее, и моментально наступил на него. Присел, подобрал, покрутил между пальцами…

Гильза как гильза. Свежая. Пахнущая горелым порохом и свежей кровью. Обычная такая стреляная пистолетная гильза…

С маркировкой на донце — 7,65х17 мм DWM KK 479A.

Сергей слегка оттёр гильзу от налипшей крови, убрал её в один из карманов, выпрямился и зашагал следом за насвистывающей какой-то весёлый и подозрительно знакомый мотивчик апостолом.

Ни у кого из разведроты не было и быть не могло оружия под патрон 7,65х17 мм. Да ещё и с маркировкой «Дойче Ваффен унд Мунишнфабрик Карлсруэ».

* * *

Проход в подземелье чернел впереди. Эрин непринуждённо щёлкнула пальцами, и около её руки появился небольшой, но яркий сиреневатый огонёк.

Сергей посмотрел на жрицу, включил закреплённый на разгрузке фонарик, и яркий свет от светодиодов тотчас же осветил весь проход.

Апостол недовольно мявкнула и погасила огонёк.

— Знаешь, Вяземский, — с чувством произнесла девушка. — Многие маги за такую демонстрацию превосходства механической магии над магией мыслительной тебя бы возненавидели.

— А некоторые бы за знания о подобных артефактах отдали бы мне свои правые руки, — невозмутимо парировал разведчик. — К тому же это эффективно.

— Иметь у себя в запасе много отсечённых правых человеческих рук? — уточнила апостол. — У людей в зелёном какие-то странные понятия об эффективности.

Посмеялись, пошли дальше.

Коридор был достаточно широкий, чтобы по нему свободно прошла пара бойцов в полной экипировке, и достаточно высокий, чтобы Сергей со своими ста восьмьюдесятью сантиметрами роста не подпирал потолок. Периодически встречающиеся на пути массивные деревянные двери, окованные железом и ведущие в какие-то помещения, Эрин совершенно не интересовали — проход ветвился, но апостол уверенно шла по одному ей ведомому маршруту.

— Так имперская же постройка, — фыркнула апостол. — Как вы говорите — безобразно, зато единообразно. Несколько установленных схем планировок, несколько утверждённых принципов размещения ловушек…

— Здесь есть ловушки? — равнодушно поинтересовался разведчик.

— На охраняемом имперском объекте? Где могут храниться всякие ценности? Было бы странно, если бы их тут не было. Впрочем, о них беспокоиться не нужно — инсургенты их так или иначе уже поснимали…

По пути начали попадаться строительные инструменты, куски камней, раздробленные бетонные плиты и потухшие масляные лампы.

— Вряд ли ловушки стали помехой, — произнесла Эрин. — Ловушки вообще никого и никогда толком не могли остановить — разве что только задержать… А вот пара футов армированного железом и усиленного магией бетона — вполне.

— То есть гражданских сюда согнали только для того, чтобы долбить камень? — уточнил Вяземский.

— Что значит «только»? — удивилась девушка. — Не думаю, что инсургенты были в восторге от мысли, что им пришлось бы самостоятельно работать — такие, как они, работать вообще не любят.

Наконец достигли конца пути, на первый взгляд, закончившегося банальным тупиком. Однако преграждающая проход стена была изрядно издолблена, да и немного приглядевшись, Сергей заметил, что она несколько отличается от бетона, слагавшего стены коридора.

— Ну-ка посвети здесь. Ага… Ну что ж, вполне ожидаемо, что господа инсургенты не очень-то знакомы с системой потайных дверей центральных хранилищ, — прокомментировала жрица, деловито осматривая стены. — Так… Пять футов назад… четыре фута вверх иии… фут вправо! Вяземский, иди сюда. Как скажу, нажмёшь сюда. Понял?

— Вполне.

— Отлииично… — девушка перебежала к противоположной стене и снова начала что-то высматривать, бормоча себе под нос. — А тут четыре фута назад, пять… или шесть? Да, шесть футов вверх и ладонь влево… Ага! Сергей, жмём на счёт три. Раз… два… Три!

Камень под рукой майора хоть и с некоторой натугой, но неглубоко вдавился в стену.

— Нет, только не отпускай — надо их подержать какое-то… О!

Где-то в глубине камня послышался грохот, глухой лязг и утробный шум, после чего стена впереди начала медленно подниматься вверх.

— Ловкость рук… — небрежно отряхнула эти самые руки апостол. — И совершенно никакого мошенничества!

— Раз так, то либо ты невероятно везучая, либо была знакома с конструкцией таких вот хранилищ, — хмыкнул разведчик.

— А моё величие ты в расчёт не берёшь?

— Твоё что?..

— Величие, — терпеливо объяснила Эрин, наблюдая, как каменная плита по меньшей мере в полметра толщиной уползает вверх. — Ве-ли-чи-е. Это как моё обычное состояние, только ещё более потрясающе и почти гениально.

— А почему тогда «ловкость рук», а не какая-нибудь дверевзламывающая магия?

— Так не дураки систему защиты ставили, — хмыкнула жрица. — Тут вся механическая начинка настроена на сильную магию — стоит только рассчитать что-то сложнее простенького огонька-светлячка, как всё внутри разрушится и заблокируется.

По ту сторону секретной двери обнаружилось помещение примерно пять на пять метров по площади и почти пустое, если не считать полудюжины сундуков в углу.

— А где драгоценная утварь, горы монет, могущественные артефакты и прочие ценности? — поинтересовался Сергей, оглядываясь по сторонам и не находя ничего кроме пыльных каменных стен. Ну, если не брать в расчёт сундуки.

— Видимо, в следующем подземелье, — невозмутимо произнесла апостол, подходя к тем самым сундукам.

Короткий взмах выхваченным клинком, с лязгом прорубившим окованный железом бок сундука, будто бы это было не крепкое дерево и металл, а гнилая тыква. Молодецкий пинок по крышке, которая с грохотом распахнулась, и…

— Ну вот, — небрежно произнесла Эрин. — Как просил — ценности.

Внутри сундук оказался доверху забит одинаковыми холщовыми мешочками.

— Это что? — поинтересовался Вяземский.

— Ценности.

— Допустим. А они стоят того, чтобы ради них брать штурмом имперские форты и убивать людей десятками?

Апостол вместо ответа вспорола своим клинком один из мешочков, который тут же брызнул золотистым песком.

— Как думаешь, несколько сот фунтов золотого песка стоят того? — задала в общем-то риторический вопрос жрица. — Кстати, надо будет сообщить имперцам о золоте.

— А разве они не в курсе, что у них есть несколько фунтов золота в этом форте? — слегка иронично спросил разведчик.

— Может — в курсе, а может — и нет, — в тон ему ответила девушка. — Обычные холщовые мешочки, обычные сундуки для ценностей… Хотя, например, на каждом мешочке должна быть сургучная печать Золотой палаты.

— И никаких исключений?

— Ни малейших. Имперцы — знатные бюрократы, скорее небеса снова рухнут на землю, а Тибр и Ефрат потекут вспять, чем Золотая палата откажется от бюрократической волокиты. Спорю на щелбан, что это золото — неучтённое, и либо кто-то проворачивает тёмные делишки на рудниках Ржавого кряжа, либо в Восточном пределе расплодились непатентованные добытчики золота. А может, и всё сразу.

— Мир другой, а всё по-прежнему, — вздохнул Вяземский. — Люди гибнут за металл.

[1] «Капрал» (жарг.) — младший сержант.

[2] Батальонно-тактические учения

Интерлюдия

Имперские дипломаты никогда не гнушались демонстрацией силы Новоримской империи, поэтому трюк с прилётом посланника в сопровождении пары-тройки охранников прямо к порогу врага числился едва ли не штатным мероприятием. Не так уж и сложно подобное позволить, если твоё государство фактически доминирует во всей ведомой Ойкумене, и все прочие ничего не могут противопоставить подобным выходкам, а могут лишь скрипеть зубами от злости.

Что-что, а противостоять драконам пока что ни у кого толком не получалось. Поразить столь быстро движущуюся воздушную цель мог лишь кто-то из сильнейших магов, а таковых за границами Империи особо и не водилось. Ну, или, конечно, можно было не стараться попасть в виверну одиночной молнией, а создать на её пути огромное облако из ледяных шипов, которые бы разорвали ей крылья… Но и это было из разряда высокого волшебства, а сильнейшей магической школой считалась именно новоримская, и в обозримом будущем это вряд ли могло измениться.

Чем больше территория и население, тем выше вероятность найти и обучить новых магов. Чем больше магов, тем лучше развивается магическая наука, без ущерба в практическом волшебстве. Те же красные драконы — детище имперских зверомастеров, выведены лишь какую-то сотню лет назад. Но даже виверны, что водились и в диком виде, стараниями имперских чародеев были куда больше и сильнее, чем их вольные сородичи.

Не говоря уже о том, что банально прокормить столь огромных хищников в состоянии лишь очень большое и богатое государство. Вожак варваров может разъезжать на том же парде даже и в бою, но уже центурию подобных всадников племя просто не прокормит.

Жаль, конечно, что драконы столь дороги в содержании… Если бы их можно было придавать легионам не поштучно, а десятками, то они действительно бы стали абсолютным оружием, а так, если по правде… Дракон способен сжечь крепость и рассеять многотысячную армию, однако дракон не может прикрывать десятки миль границы от набегов или поддерживать внутренний порядок.

Впрочем, может, оно и к лучшему. Иначе зачем тогда нужны были бы не только простые солдаты, но и дипломаты? Когда тучи драконов сожгут сначала армию, потом крепости, а затем начнут жечь города, то условия капитуляции сможет зачитать любой центурион. Какое уж тут дипломатическое мастерство и умение?

А Климент Аурига, летящий верхом на виверне к людям в зелёном, переговорщиком считался умелым, несмотря на то, что по дипломатическим меркам считался едва ли не юнцом — всего-то сорок лет разменял. Однако опыта у него было побольше чем у некоторых умудрённых жизнью и убелённых сединами старцев — Климент, в отличие от большинства чиновников Дипломатического корпуса, почти всю карьеру провёл в разъездах по миру. Варвары северные, варвары степные, варвары Тёплого берега и Закатного материка, хиспанцы, фейри, орки… С кем только не приходилось вести переговоров. Даже с Тёмными пересекался, хотя и, как говорится, «в тёмную», хех. Всё-таки официальные контакты между Тёмными и людьми были невозможны в принципе — Тёмные считались врагами всего человеческого рода (очень даже справедливо), а людей Падшие считали не иначе как двуногим скотом. Какой уж тут диалог?

Впрочем, даже среди Тёмных были относительно вменяемые личности, с которыми можно было наладить хоть какой-то контакт. Иногда и такое требовалось. А были среди Падших и такие радикалы, что просто хотели спокойно жить, без претензий на мировое господство и возвращение всех людей в статус рабов. А, учитывая традиционные распри среди Тёмных, которых удерживали от масштабной гражданской войны только наличие общего врага и вопрос выживания, подобным было бы грех не воспользоваться.

Ну а после Тёмных уже никакие пришельцы — что из других миров, что из сказочного Далёкого Отечества — страшны не были.

Хотя опасаться их и стоило, как стоило опасаться любого, кто смог бы молниеносно разбить почти все боеспособные войска центральных графств Востока. Неудивительно, что многие решили, будто настают Последние дни — таких поражений Империя в новейшей истории не терпела. И, как обычно, в моменты исчезновения столичной власти в провинциях моментально вспыхнули мятежи. Не сепаратистские или антиимперские, но от того не менее неприятные для государства — нобили как всегда кинулись выяснять между собой отношения, кто-то решил воспользоваться удобным моментом, а всякая погань просто решила пограбить и обогатиться. Ещё и вести о появлении среди степняков нового шогана… Это, конечно, дело довольно привычное: у степняков крупные вожди, которые на время останавливают внутриплеменные дрязги и создают довольно живучий клановый союз — дело далеко не редкое, в среднем каждые полвека находится либо толковый вождь людского племени, либо орочий магнус с хоть какими-то мозгами.

Но беда в том, что каждое появление шогана чревато массированными набегами на Империю. Почти традиция же — скреплять союз кланов кровью и золотом Новорима. Хорошо ещё на севере всё относительно спокойно, иначе совсем было бы худо… Да и сейчас, по большому счёту, всё не очень-то и здорово. Раньше бы войска на Степном рубеже держались до прихода войск из центральных графств, а сейчас пограничникам надо держаться столько, сколько потребуется — войск-то в центре больше и нет, а подкрепление из коренных провинций подойдёт только через несколько месяцев. А за это время Южная Орда прорвёт оборонительные рубежи и пройдётся опустошительным смерчем по всему востоку Новорима… На фоне этого любая нынешняя локальная смута покажется детской шалостью.

Поэтому после известия, что принцессе Афине удалось не только остановить вторжение из другого мира, но даже заключить союз с таинственной Федерацией, было решено пойти на невиданное — равные переговоры между Империей и другой страной. Тут очень вовремя пришло упоминание иномирян о том, что они тоже считают себя преемниками Рима Изначального в своём мире. Можно сохранить лицо и не отступать от принципа, что Новый Рим является самым привилегированным государством в мире и по определению не может ни с кем вести хоть сколько-нибудь равные переговоры.

Хотя, не все оказались рады личности той, что остановила конфликт, далеко не все…

Принцесса Афина никогда не пользовалась расположением при дворе, хоть и была удалена прочь из столицы и тем самым выведена из-под любого возможного влияния. Конечно, многие до сих пор считали Восьмую всего лишь дочерью варварки, дикой и живущей где-то на окраине, но Климент встречал её буквально полгода назад и успел составить собственное мнение о принцессе. Вполне положительное мнение, нужно сказать.

Девочка выросла в девушку. Красивую, сильную, независимую… и довольно-таки злую на всех тех, кто её некогда обидел.

Как дипломат, Климент не мог не оценить подобный ход Его Величества — Афина, безусловно, верна своему отцу, как и любой нормальный гражданин Новорима, для которого противна сама мысль злоумышления против своих родителей. Верна принцесса и трону, и Империи, но при этом не зависит ни от кого в Столице и легко может быть «выставлена на доску», если проводить аналогию с латро[1]. При этом почти неамбициозна, раз уж не рвётся ни в столицу, ни вообще во власть, предпочитая играть в полководца. В этом она весьма походит на принца Константина, что старательно сторонится власти, но с огромным увлечением занимается проектированием крепостей.

Вероятнее всего, Афина при следующем Императоре станет главой городской стражи Александрополя, получит под своё командование Экспедиционный корпус или даже Гвардию. Военными талантами боги её определённо не обделили, высокий статус сильно упростит принцессе службу, а происхождение гарантирует преданность трону. Может, даже и главой Полевой интендантской службы когда-нибудь станет… Почему бы и нет, в конце-концов? Первая глава имперской разведки при Его Величестве тоже ведь была женщиной, при этом, по мнению самих интендантов, сира Германика Хош была одной из лучших глав Интендантов за всю историю…

Но сейчас у чрезвычайного посла Дипломатического корпуса Новорима имелись чёткие и недвусмысленные указания — принцессу Афину от переговорного процесса отстранить. Но сделать это как можно тише и ненавязчивее, дабы не… расстроить Её Высочество. Всё-таки поручать столь важное дело, как переговоры, юной и не слишком искушённой в подобных делах девушке было откровенно неразумным. Но и прямо убирать принцессу от переговоров было нежелательно, а то мало ли что… В конце концов, это у Её Высочества сейчас фактически самая большая и боеспособная армия на всём Востоке — весть о том, что Федерация отпустила большую часть пленных, вернула оружие и даже занялась обеспечением и поддержкой имперских войск до Столицы дошла. И наделала немало шума, преимущественно на предмет того, что же именно сделала или пообещала сделать принцесса, что таинственные люди в зелёном решились на столь беспрецедентный шаг?

Однако миссия с самого начала пошла не так.

Четвёрку виверн перехватили в нескольких десятках миль от базы Федерации.

Сначала Климент заметил какой-то стремительно промелькнувший в вышине объект, но поначалу просто не придал этому значения — с такой скоростью всё равно было нельзя двигаться, только если ты не молния. Однако затем таинственная молния стремительно снизилась и начала закладывать круги на расстоянии в несколько миль от летящих виверн, после чего дипломат со всё возрастающим удивлением понял, что это был некий рукотворный объект. Что-то вроде искусственной птицы, но очень угловатой, с неподвижными крыльями и издающей очень сильный шум. Климент считал, что довольно неплохо разбирается в различных рукотворных магических объектах, но подобное создание заставило его в этом усомниться. К тому же Её Высочество ни о чём подобном не рассказывала, хотя довольно обстоятельно описала применяемые Федерацией боевые самоходы — как просто транспортные, так и осадные или артиллерийские.

Вскоре птица улетела, а ей на смену прибыло две пары не менее удивительных, но уже более понятных объектов. Две единицы — с вытянутыми пятнистыми телами, короткими неподвижными крылышками по бокам и ещё парой бешено крутящихся полупрозрачных крыльев вверху. Или не парой — крыльями они махали с такой скоростью, что сказать точно было трудно. Странные штуки, в общем — какая-то дикая помесь дракона с колоссальных размеров жуками.

Ещё два объекта выглядели больше похожими именно на жуков, нежели на рептилий — короткие округлые серо-стальные тельца, всё те же бешено машущие полупрозрачные крылья наверху…

Климент опустил на глаз монокуляр, отрегулировал увеличение и рассмотрел неизвестные летающие объекты повнимательнее. То, что он поначалу принял за большие фасеточные глаза, оказалось огромными застеклёнными окнами, за которыми обнаружились люди в круглых шлемах и с закрывающими пол-лица чёрными очками. А алые пентаграммы на боках машин окончательно подтвердили догадку — это те самые летающие самоходы, которые мельком описывала принцесса.

Машины пересекли курс виверн, после чего резко набрали высоту, и на летящих всадников обрушился мощнейший порыв ветра, заставляющий их прижаться к земле.

Намёк был прост и недвусмысленен — от них требовалось немедленно снизиться, иначе…

В общих чертах дипломат это «иначе» себе представлял, но в подробностях того, что могут сделать люди, способные заставлять летать такие громадины, несколько затруднялся. А соревноваться в скорости или манёвренности Клименту совершенно не хотелось — как опытный всадник виверны, он довольно быстро понял, что машины Федерации как минимум вдвое быстрее и вчетверо скороподъёмнее летающих ящеров.

Аурига заставил покачать свою виверну крыльями, надеясь, что федералы поймут этот жест, после чего начал снижение на ближайшее поле. Трое сопровождающих его солдат тут же повторили его действие.

Первыми приземлились ящеры, «жуки» сели поодаль, и из них тотчас же высадилось с десяток людей в ярко-зелёной форме и лёгких доспехах.

Климент спешился, слегка ослабил шарф и сдвинул на лоб лётные очки.

Люди в зелёном, как ни странно, оказались именно людьми, причём совершенно простецкого вида. Правда, сразу же бросалось в глаза, что они родом из довольно-таки большой страны, где немало разных племён. В той же Хиспане, например, хоть на западном, хоть на восточном побережье все коренные хиспанцы будут походить друг на друга — высокие и темнокожие. А вот федералы между собой довольно-таки сильно разнились — высокие и не очень, крепкого телосложения и довольно-таки худые… Одни чертами лиц походили на северян, другие на имперцев, третьи — на южан. И это среди десятка-то человек! Вполне вероятно, что Федерация, как минимум, не меньше, чем весь запад Новорима, а то и всему Новориму не уступит… Хотя и вариант, что федералы — просто сборище самых разных племён исключать тоже не стоило.

Однако же ни фейри, ни орков, ни иных прочих рас среди федералов заметно не было. Их тоже немного, как и в Империи? Или федералы имеют что-то против иных рас?

Тем временем люди в зелёном преодолели разделяющие их и имперцев несколько сотен шагов. Один из федералов — наверное, старший по чину — сделал непривычный жест, прикоснувшись кончиками пальцев правой руки к голове, и тщательно выговорил:

— Наши приветствовать. Лейтенант Горин. Ваше имя, чин и цель прибытие.

Акцент у человека в зелёном был, мягко говоря, сильный, но дипломату приходилось слышать и похлеще.

— Дипломат второй ступени Климент Валерий Аурига, — вежливо кивнул имперец, доставая из тубуса на поясе верительную грамоту. — По поручению Магистр-посла Новоримской империи прибыл для проведения переговоров.

От дипломата не укрылось, что люди в зелёном довольно настороженно следили за его движениями, явно держа наготове диковинные устройства в руках. Это то самое громовое оружие из рассказов Её Высочества? По описанию, вроде, подходит…

Федерал принял грамоту, покрутил её в руках, рассмотрел печать, после чего что-то пробормотал себе под нос, на несколько мгновений замер, а затем вернул грамоту Клименту.

— Вы… ваше визит не был согласовать.

— Возможно, какие-то трудности в магической связи, — не моргнув глазом, соврал Аурига. — Это проблема?

Человек в зелёном снова что-то пробормотал себе под нос и начал к чему-то прислушиваться. Какой-то компактный переговорный артефакт? Прямая телепатия? Тут уже впору строить любые дикие предположения… Ну, кроме помешательства разве что.

— Мы доставить вас к наш командующий, — наконец объявил федерал. — Можете лететь, только не отклоняться от курс. Мы вас сопровождать.

* * *

Но до самого лагеря людей в зелёном долететь имперцам не дали и вновь посадили за несколько миль от их лагеря. Впрочем, Климент и не надеялся, что им дадут рассмотреть базу Федерации с воздуха — не стоило ожидать подобных оплошностей от тех, кто додумался до идеи контроля воздушного пространства. Может, федералы и были варварами, но держать их за тупых варваров было бы весьма опрометчиво. И это не считая того, что даже варвары обычные, тупые без всяких оговорок, не раз и не два били имперские легионы, захватывали целые провинции и вообще всячески демонстрировали, что врага никогда не стоит недооценивать.

На смену машинам летающим пришли машины наземные, напоминающие грубые и в то же время явно боевые подобия парадных самоходов, которые в Империи для военного дела приспособить так и не удалось в силу чрезвычайно дороговизны. Люди в зелёном же, похоже, подобных неудобств не испытывали.

Ни самого Климента, ни сопровождающих его солдат, не стали разоружать. Сидящие вместе с ними в самоходе федералы старательно делали вид, что они не конвой, а почётный эскорт и охрана уважаемых гостей… Однако дипломат видел, что за ними следят — чётко, пристально, но ненавязчиво, и буде ему взбредёт в голову учинить какую-нибудь глупость, ответные меры последуют незамедлительно.

Дорога до базы федералов заняла на удивление немного времени, хотя это было скорее заслугой не того, что лагерь находился где-то неподалёку, а высочайшей скорости самоходов. Климент готов был поклясться, что окованная металлом громада самохода людей в зелёном движется как минимум вдвое быстрее скачущей галопом лошади. И что самое фантастическое — плавность хода на такой бешеной скорости была совершенно невероятной. Не то что риска выплюнуть собственные зубы не было — даже кубок с вином бы не расплескался, если его, конечно, не доливать доверху…

Лагерь людей в зелёном Климента особо не поразил — лагерь как лагерь, все военные стоянки чем-то похожи друг на друга. Но удивил — не без этого. Вместо деревянного частокола — заграждения из металлической проволоки, вместо палаток или шатров — настоящие инсулы! Построить такое всего лишь за несколько месяцев? Федералам явно нельзя было отказать в умении строить быстро и с размахом… Либо же стоило учесть на будущее их возможности к строительной магии.

Дипломат пусть и бегло, но на всякий случай оценивал укреплённость лагеря людей в зелёном. И увиденное его не слишком радовало — много бетона и металла, почти всё заглублено, оборона эшелонирована, повсюду видно явно боевые артефакты, вроде используемых рядовыми бойцами федералов магобоев. Штурмовать такую оборону в лоб — чистой воды безумие. Потребуется не один, и даже не десять осторожных визитов внутрь, чтобы только примерно прикинуть планы атаки…

Сам Аурига, правда, ещё не решил, на что будет упирать в своём докладе — стоит ли заключать с Федерацией реальные соглашения или просто тянуть время, пока на восток не подойдут новые войска. На первый взгляд второй вариант был, несмотря ни на что, предпочтительнее — ударить, захватить точку перехода между мирами… По сути, нет особых отличий — громить ли базу варваров из другого мира или же сбрасывать в море закрепившихся на берегу варваров с Тёплого берега. И те, и те жёстко зависят от поставок из метрополии — перережь питающую их пуповину и…

По крайней мере, в столице многим так казалось. Однако, оказавшись на месте, Климент отчётливо понял — чтобы взять штурмом лагерь людей в зелёном, нужны поистине колоссальные силы. А точка перехода…

Дипломат бросил взгляд на громаду каменной пирамиды, возвышавшейся невдалеке. Колоссальное строение, наверняка возведённое с помощью могущественной магии, одним своим видом внушало ощущение того, что люди в зелёном пришли всерьёз и надолго.

На ум дипломата пришли не слишком приятные ассоциации — когда-то ведь и Девятый легион тоже пришёл из другого мира, чтобы утвердить власть над этой землёй. И когда-то легионеры столь же легко разгромили все брошенные против них армии Тёмного царства…

«Не пора ли и Новому Риму разделить участь старых чванливых владык?» — мелькнула почти кощунственная мысль.

Правда, Климент почти сразу же начал пытаться извлечь даже из подобной неподобающей мысли что-то рациональное.

Ведь, в сущности, что произошло во времена Перехода? Подробностей, конечно, уже не сохранил никто из ныне живущих, кроме разве что самых древних из Тёмных… Но факт в том, что когда-то Падшие фейри совершили ошибку, решив, что прибывшие из неведомых далей чужаки, столь непохожие на подвластный Тёмным человеческий скот, разделяют их ценности. Однако это была не их первая, не их последняя и не их фатальная ошибка — ключевой ошибкой стало решение воевать с Девятым легионом на уничтожение. Как бы повернулась мировая история, реши некогда Падшие не пытаться истребить легионеров, а изолировать их и взять измором? В конце-концов даже сейчас самые сильные крепости берут долгой осадой, а не молодецким штурмом.

Кстати, складывалось ощущение, что люди в зелёном тоже решили устроить осаду и взять его, Климента Валерия Ауригу, потому как его вежливо, но настойчиво препроводили в одну из инсул, попросили подождать, после чего просто пропали на целую стражу.

Лётную куртку дипломат снял почти сразу — в инсуле оказалось душно, даже несмотря на приоткрытое окно. Хоть воду в графине принесли, и то радость… Могли бы, правда, и вина не пожалеть, но что взять с варваров…

Климент мысленно посочувствовал своим охранникам, которым снимать лёгкую, но почти сплошную броню было не положено всеми писанными и неписанными уставами. Как и пить или есть что-либо в расположении противника. Это дипломат таким мог рискнуть — распознавать яды и дурманы его научили давным-давно, хотя надобность в этом за все годы службы выпадала считанные разы. Как ни странно, но даже у самых диких варваров считалось совершенно неслыханным травить послов. Вот голову отрубить или на кол посадить — другое дело, а травить — ни-ни… В самом выигрышном положении был, пожалуй, третий охранник посла, который был оставлен вместе с ездовыми вивернами и на плечи которого в случае чего ложилась важнейшая миссия по эвакуации Климента.

Заняться особо было нечем, тезисы и аргументы своей линии Аурига за время пути перебрал не раз, не два и даже не двадцать раз. Новая информация о людях в зелёном, конечно, вынуждала вносить кое-какие коррективы, но это было учтено — Климент в своё время рассматривал любые, даже самые фантастические варианты развития событий.

Осмотр обстановки комнаты много времени не занял, хотя и оказался достаточно любопытен — на скороспелое поделие инсула федералов совершенно не походила. Если бы Климент не знал, сколько люди в зелёном пробыли в этом мире, то готов был бы поклясться, что зданию уже несколько лет… Да и чувствовалась в чужой постройке основательность и продуманность, не говоря уже о качестве исполнения.

Впрочем, Аурига всерьёз рассматривал и то, что федералы в пределах Империи появились довольно давно и либо скрывались, либо были скрыты местными властями. А что? Нормальная версия. Особенно в свете того, что, пусть даже и влиятельный, но совершенно рядовой граф без каких-либо полномочий возомнил себя некоронованным владыкой всего Востока, а армейские части, которые вообще-то должны были соблюдать строгий нейтралитет, фактически вступили в сговор с нобилитетом и все вместе решили устроить маленький победоносный поход…

Нет, если бы поход удался, и выгода Новорима оказалась бы выше потерь, на это могли и закрыть глаза… Да и графский герб вполне мог расцвести до герцогского…

Но не вышло.

Империя могла не то что прощать — защищать самых отъявленных мерзавцев, если они приносили ей пользу… Но вредящих ей неудачников Империя не защищала никогда.

Климент подошёл к окну инсулы.

По ту сторону стекла жил своей повседневной жизнью военный лагерь, не слишком отличающийся от любого другого военного лагеря в этом мире или ином. Подумаешь — диковинные доспехи, оружие или самоходы вместо лошадей… Какому-нибудь кочевнику-степянку лагерь северных варваров тоже бы показался странным.

А вот, кстати, окно у варваров очень даже интересное… Огромное, сделанное из цельного куска толстого и удивительно прозрачного стекла, в раме из непонятного материла — для металла слишком тёплый, для камня слишком мягкий. Какая-то кость, что ли… Но в таком случае зверь у которого такие кости явно должен был как минимум не уступать в размерах северному элефанту.

Под окном инсулы промаршировал очередной отряд солдат. Но вот только не почти уже привычных федералов в своих ярко-зелёных костюмах, а самого обычного вида легионная центурия.

Климент слегка прищурился.

Коллаборационисты? Хотя нет, чем-то же наводит порядок в округе Её Высочество… Даже будь у неё сотни две нормальных всадников, а не ряженных девиц — не справилась бы. Так что либо у принцессы Афины есть своя армия, либо она наводит порядок клинками и заклинаниями чужеземцев — иного не дано.

Впрочем, коллаборационизм всё же крайне маловероятен — имперский нобиль скорее пойдёт в самоубийственную атаку, нежели предпочтёт опереться на чужаков. Исключения, конечно бывали, того же Веспасиана Попрошайку вспомнить… Но он в своё время показал хороший пример, что мало взять власть, куда сложнее удержать её, в особенности когда простой народ тебя даже не ненавидит, а презирает…

Солдат федералов Аурига считал привычно, как и любой имперский дипломат, который может, а порой и должен исполнять функции разведчика в чужом стане. Намётанный взгляд вычленял в общей массе командиров, выискивал знаки отличия, оценивал оружие и доспехи, хотя вот со знаками отличия и вооружением были проблемы — оно у людей в зелёном было очень уж нетипичным. Диковинного вида оружие, на первый взгляд похожее на вычурного вида дубины, но напоминающее скорее что-то вроде арбалетов или даже их стреляющих пулями собратьев-шнепперов. Некоторые различались между собой размерами и формой, иные явно выделялись, вероятно свидетельствуя о более высокой мощности. Со знаками различий и вовсе была беда — командиров по характерным жестам и тону выделить можно было, но проблема состояла в том, что внешне они вообще никак не отличались от рядовых солдат! Та же самая ярко-зелёная одежда, те же самые лёгкие доспехи и оружие — ни тебе ярких лат, ни тебе заметных шлемов. Как же они команды-то своим подчинённым отдают? Одного-то командного голоса недостаточно будет — случается, что ничего кроме древнего как горы приёма «делай как я» и не получается применить. А как прикажете копировать действия командира, если его не отличить от обычного солдата? Ну, не встроен же у каждого федерала в шлеме переговорный амулет, в самом деле…

Около инсулы остановился небольшой самоход федералов, и Климент нутром почуял — его ожидания наконец-то закончились.

Предчувствия не обманули дипломата — из самохода легко и привычно выскочила стройная девушка, облачённая в отличный латно-кольчужный доспех и с коротким алым плащом за спиной. Гордая осанка, чеканный профиль — хоть сейчас на монету; в волосах тонкая серебристая полоса диадемы. Её императорское Высочество принцесса Афина Октаво!

Спустя пару минут, она почти влетела в комнату к Клименту, будто была не человеком, а небольшим ураганом. Короткий кивок вместо приветствия, не по-девичьи тяжёлый взгляд серо-стальных глаз, требовательный тон:

— Гонец? Что велено передать?

Аурига понял — принцесса приняла его за обычного посланника из столицы. Что ж, одежда на нём простая, регалий на виду нет, да и с лица Климент напоминал скорее простого рубаку, нежели велеречивого вельможу.

— Климент Валерий Аурига, чрезвычайный и полномочный посланник Дипломатического корпуса, по велению магистр-посла Андрея Юлия Арвины, — поклонился дипломат, протягивая пергаментный свиток, где были подтверждены его полномочия.

Принцесса приняла свиток, скользнула пальцами по печати, сломала, развернула дорогой пергамент, быстро пробежала глазами выполненные каллиграфическим почерком строчки.

— Прошу прощения, сир, — ровным тоном произнесла принцесса. — Меня не предупредили, что прибудет посланник, иначе я бы оповестила людей в зелёном.

Ну, если бы предупредили, то перехватить инициативу у Её Высочества не получилось бы гарантированно… А так хоть какой-то шанс… был.

— Возможно, что-то не согласовали или напутали… — деланно пожал плечами Климент. — Могу ли я рассчитывать, что Ваше Высочество ознакомит меня со сложившейся ситуацией?

— Да, разумеется. Я передам федералам, что вы состоите при мне, чтобы не возникло каких-либо… недоразумений, — как бы между делом ответила Афина, после чего добавила слегка извиняющимся тоном. — Прошу извинить, сир, но иначе вас могу просто задержать или изолировать — люди в зелёном дела ведут честно, но и службу несут бдительно.

— Хм, даже так? Вам же, видимо, задержания опасаться не приходится…

— Я пока что являюсь официальным представителем Империи, — криво усмехнулась девушка. — К тому же, мы в последнее время довольно неплохо сотрудничаем с федералами, начиная с совместной обороны Илиона… Можно сказать, что у нас с людьми в зелёном есть основания доверять тем, с кем мы вместе проливали кровь.

— А у Империи?

— Моё мнение — Империи необходим союз с Федерацией, — с расстановкой произнесла Афина. — Или, как минимум, нейтралитет.

— Силовой путь вы исключаете?

— Полностью, — принцесса слегка дёрнула щекой. — При всём моём уважении, сир… Вы не были той ночью в Илионе и не видели, на что способна Федерация. Да и я увидела лишь частичку их мощи, но… Поражение войск врага народа Туллия не было случайностью и его не побеждали за счёт хитрости или тактики — две наши армии просто смели превосходящей мощью. Вы ведь уже прикидывали численность местного гарнизона, верно? Я могу сказать вам, что их тут даже меньше одного легиона численно.

— Они считают, что могут удержать территорию такими силами? — удивился Аурига.

— Они считают, что таких сил достаточно. И знаете… кажется, они правы. Впрочем, давайте вы всё сами увидите — на сегодня я планировала взять один из замков мятежников, а ваше появление заставило меня прибыть с передовой и срочно договариваться с федералами, так что времени у нас не так уж и много…

Климент ненавязчиво поданный ему и Её Высочеством, и Федерацией сигнал вполне усвоил — люди в зелёном явно поняли кто он и с чем прибыл, но предпочли продержать в подвешенном ожидании. Но стоило только прибыть принцессе, как вопрос оказался моментально решён по первой её просьбе.

Намёк на то, кого именно Федерация хочет видеть в качестве представителя Империи, вполне понятен.

— Я взяла с собой две сотни легионеров и договорилась с федералами о том, чтобы они помогли своими магами в штурме, — с энтузиазмом продолжила Афина. — Думаю, что штурм и вынесение приговора не займут много времени, и мы сможем обстоятельно побеседовать за ужином в Илионе.

Двести человек осадного корпуса с магами — это ещё куда ни шло… Но к ужину? Либо Её Высочество слишком уж оптимистично смотрит на вещи, либо Климент не знал чего-то важного…

Впрочем…

— Что ж, Ваше Высочество, — кивнул дипломат. — Ведите.

[1] Настольная новоримская игра, аналог шахмат, но значительно сложнее

Сергей Вяземский

— База, это Князь. Как слышите меня?

— Князь, слышу тебя хорошо, — послышался голос Кравченко. — Докладывай.

— Город, где планировалась встреча с колонной, оказался разграблен инсургентами. Много погибших среди гражданских, анархия. Противник занял центральные укрепления, был вынужден штурмовать.

Вяземский, конечно, кривил душой, потому что идти на штурм его как раз-таки никто не вынуждал. Да, это было чистой воды эмоциональным порывом, что для профессионального военного и разведчика был очень опасным. Однако Сергей, взвесив все за и против, посчитал — он может это сделать. С минимальным риском для себя, своих людей и задания.

И сейчас он ни капельки не жалел о содеянном, разве что нет-нет, а проскальзывала мысль, что со штурмом тянуть не стоило.

Да, возможно, никто из его отряда не получил существенного ущерба лишь в силу чистого везения, но по итогу этот мир стал чуточку чище — ровно на несколько десятков убийц, разбойников и насильников.

Стоило так поступать? Возможно, и не стоило. Но иногда лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и жалеть. Банально, но справедливо.

— Понял тебя, Князь, — полковник уже куда более терпимо относился к новостям о взятых штурмом крепостях. — Потери?

— Несколько царапин. Некритично.

— Ещё что-нибудь?

— Эрин сказала, что тут был маг-некромант. Поднял против нас несколько десятков трупов и под их прикрытием свалил.

На том конце повисло молчание — Кравченко вряд ли был шокирован известиями о появлении враждебной нежити, скорее он просто обсчитывал нового противника.

— Зомби? — и правда без особого удивления поинтересовался полковник. — Что из себя представляют?

— Ожившие мертвецы, поднятые магом с редкой специализацией. Сильные, быстрые и живучие. Бить нужно в голову, по корпусу имеет смысл стрелять только крупнокалиберным.

— Значит, ничего страшного, — хмыкнул Кравченко. — Раз маги редкие, то массово не применят. Раз уязвимы для наших громовых палок, то нашествие зловещих мертвецов захлебнётся.

— Я бы применял их небольшими диверсионными отрядами, желательно в темноте, — заметил Сергей. — В бою накоротке огнестрел против них хуже, чем местный холодняк. Наши тепловизоры их не возьмут. Щитами их неплохо сдерживать ещё…

— Не учи папу размножаться, Князь — по зомби мы такие спецы, благодаря вражескому синематографу, что хоть сейчас кучу методичек наклепаем.

«Отделение нежити в наступлении» — мелькнуло в голове Вяземского. «Боевой порядок отделения состоит из цепи скелетов и костяного дракона позади…»

— Так значит зомби наши магические, а не вирусные?

— По словам Эрин.

— Прям не бессмертная ведьма, а сплошная польза и актуальная информация для российской армии… Ни хрена, учтём все варианты. Тем более что у меня тут рота РХБЗ без дела стоит… Непорядок. Упакую их в «резину» и отправлю этот ваш Мухосранск на предмет зомбо-угрозы шерстить.

Сергей мало чего боялся в своей жизни. Но как и любого военного человека перспектива что-то делать, будучи упакованным в противогаз и ОЗК, не могла не вогнать его в дрожь. Мысль «пора отсюда сваливать, пока и разведку не упаковали в резину на всякий пожарный» была отчётлива, как ничто иное.

— Ещё что-нибудь?

— Золото в форте нашли, — буднично сообщил майор. — Золотой песок, килограмм пятьдесят. По словам, гм, Эрин — неучтённый левак. И учтённого ещё — килограмм сто.

В этот раз молчание было куда продолжительнее, закончилось задумчивым «Обожди-ка пока» и внеплановым завершением сеанса связи.

Вяземский сдвинул подаренную фуражку на затылок и задумчиво почесал лоб.

Возможно, кто-то другой и попытался бы прикарманить найденное золото, однако Сергея останавливало то, что, во-первых, к деньгам он был в умеренной степени равнодушен. А во-вторых, несколько десятков килограмм благородного жёлтого металла было элементарно трудно сбыть, особенно в условиях сверхсекретной базы в другом мире.

Понаехавшие особисты довольно спокойно относились к тому, что личный состав экспедиционного корпуса разведки и адаптации (как вся сборная солянка именовалась официально) затаривался всякой местной экзотикой типа шлемов, мечей и кинжалов на сувениры. Однако попытки делать свой маленький гешефт пресекались сразу и напрочь. Даже мелкие поползновения в виде преднамеренного или не очень проноса новоримских денег на материк, ибо самая ходовая имперская монета была серебряной, плюс золотые кругляши большого номинала. Но по кепке можно было получить даже за банальные медяшки.

Хотя монеты многие тащили без злого умысла, потому как имперские деньги выделялись неожиданно высоким качеством чеканки, мало уступая тем же российским монетам, а по дизайну зачастую их превосходя.

Впрочем, Кравченко объявил нумизматику продажной девкой капитализма и обмолвился о своей потаённой сексуальной фантазии — создании штрафных подразделений, куда будет ссылать провинившихся, не взирая на совместно распитые в прошлом литры водовки и прочих горюче-горячительных жидкостей.

А тут даже не горсть монет, а килограммы золотого песка… И если не перевести в более ликвидную форму, то что же, просто таскать с собой эдакую тяжесть, поминутно ожидая раскрытия и накрытия карами? Сергей в честность и сплочённость своего подразделения верил, однако и поговорку «нас было двое, нас кто-то сдал» не забывал.

Не знаешь как поступить самому — сделай так чтобы голова болела не только у тебя, но и у вышестоящего начальства. Ну или хотя бы попытайся.

Сказано — сделано!

— Возвращаясь к одной из наших дискуссий…

Появившееся в дверном проёме лицо Эрин могло заставить подпрыгнуть от испуга даже несмотря на свою миловидность — в силу банальной неожиданности. Впрочем, сидящий в «гиене» Сергей подпрыгивать не стал, во-первых, благодаря надетому бронежилету и разгрузке, а, во-вторых, потому что таким его напугать было достаточно проблематично.

— Какой из? — невозмутимо поинтересовался разведчик.

На лице жрицы отразилось плохо скрываемое разочарование — пользуясь своим умением перемещаться нечеловечески быстро и тихо, эффектно появляться и тем самым немножко пугать она явно любила. Можно сказать — даже обожала.

— Касательно твоего мнения о фейри вообще и нашей дочки в частности.

— Выражение «наша дочь» звучит довольно странно. Для меня, — спокойно произнёс Вяземский. — Учитывая обстоятельства.

— Хе-хе, — жрица довольно прищурилась, а её торчащая в дверном проёме голова странным образом начала перемещаться, пока не стала свисать уже сверху вниз. — Хе-хе.

Эрин Меркурий вполне законно могла смело именоваться не только двенадцатым апостолом богини смерти Эмрис, но и махровым троллем переменной толщины.

— Это допрос? — поинтересовался Сергей и хлопнул по руке, которая через открытый верхний люк попыталась стянуть с него фуражу.

Непонятные перемещения головы жрицы объяснялись банально — апостол заползла на крышу бронемашины. Обычному человеку такой трюк столь легко и непринуждённо было не провернуть. Впрочем, если магия позволяет вам драться стальным ломом с мечом вместо острия…

— Простое женское любопытство, — девушка аккуратно сползла через люк стрелка и вольготно растянулась на одном из кресел в десантном отсеке. — Обычно все делятся на тех, кто считает фейри очень сдержанными и спокойными ребятами и тех, кто считает их высокомерными ублюдками. Ответ позволяет узнать человека получше, вот.

— А, контрольный вопрос. Знаю такие. Типа… — с ленцой протянул Сергей, а затем резко повернулся к апостолу и резко указал на неё пальцем. — Ты уже прекратила пить вино по утрам?

— Да! — озадаченно и слегка испуганно моргнула жрица. — То есть — нет! То есть… Эээ… Какой замечательный вопрос!

В следующее мгновение Эрин уже находилась на водительском сидении, сосредоточенно держалась за руль и болтала ногами, не доставая до педалей.

— Юмор Вяземского. Дррр… Редкая штука. Дррр… — апостол сосредоточенно делала вид, что ведёт машину. Затем как бы невзначай покосилась на Сергея. — Так что с моим вопросом?

— Если фейри в большинстве как Шари, то они мне нравятся, — майор решил, что, получив ответ, назойливая полубогиня перестанет его доставать. — Спокойные, выдержанные, внимательные. С такими солдатами приятно иметь дело. Но…

— Но?

— Мне не очень нравится, что Шари рвётся в бой, — слегка поморщился Вяземский.

— Потому что она ещё маленькая?

— Адекватность человека от возраста часто не зависит. Мне это не по душе, потому что она девушка.

— А что ты имеешь против женщин на войне? — слегка даже возмутилась апостол.

— Ну, практически всё, — пожал плечами разведчик. — Женщины — это матери, рисковать собой не должны.

— Это позиция народа, который уже достаточно давно не воевал насмерть, — заметила Эрин. — Знаешь, когда в бой посылают таких девочек, как она? Когда больше посылать уже некого. Лесные — это до сих пор большие семьи, где дело найдётся для каждого. И если понадобится, то воевать тоже будет каждый. У имперцев не так, конечно, в центральных провинциях во всяком случае. Но здесь, на Востоке, никто не удивится, что пока барон в походе, его жена будет командовать обороной родного владения. Видел, как смотрят на воительниц Её Высочества Афины? Без особого одобрения, но и без лишнего удивления.

— Всё равно это мне не по душе… Мы же вечно вляпываемся в какие-то истории, — проворчал майор. — Хотя я и знаю уже, что упрямства Шари не занимать, поэтому вряд ли получится её от подобного отвадить… Поэтому пускай под нашим присмотром побудет. Да и умение постоять за себя никогда не бывает лишним.

— Знаешь, а вы с ней похожи, — на удивлении серьёзным тоном произнесла Эрин. — Правда похожи. Не внешне, нет. Хотя и внешне тоже… Но вы оба скупы на эмоции, упрямые и постоянно терзаетесь тем, правильно ли вы поступаете или нет.

— И ничего я не терзаюсь, — возразил Вяземский.

— Ой, ну мне-то ври, Сергей, — скорчила гримасу жрица. — Всё твоё существование — это шаткий баланс между тем, что ты считаешь правильным и тем, что ты вынужден делать. Впрочем, для вас — федералов — это вообще почему-то характерно. Вы часто говорите о деньгах, но цените почему-то совсем другое. Я помню твоего товарища, про которого говорили, что он спас какую-то деревеньку. Его ругал ваш грозный пол-ков-ник Кравченко, над ним посмеивались и подшучивали другие люди в зелёном, но он считает, что поступил правильно. И ведь все вы тоже считаете, что он поступил правильно. Без всякой выгоды. Что же это — парадокс? Или что-то большее?

— Если бы мы это знали сами, то не совершали бы очень много глупостей, — пожал плечами разведчик.

— Я хочу докопаться до истины, — заявила апостол. — Это интересно. Кстати, знаешь древнюю легенду? Хотя откуда бы, если её вообще никто, кроме апостолов уже и не помнит… Так вот. Есть поверье, что врата между мирами могут привести не просто туда, куда они некогда были настроены, а туда, где исполнится твоя самая искренняя мечта. Главное загадать желание и сделать шаг. Что же загадал в своё время ты, Сергей?

— Принцессу в жёны и полцарства в придачу, — отшутился майор.

— Так это ж э-ле-мен-тар-но! — неожиданно обрадовалась девушка, хитро подмигнув. — Есть у меня тут на примете одна незамужняя принцесса…

— Отстань.

— Между прочим, очень даже недурна собой…

— Отстань.

— Ой, знал бы ты от какого счастья отказываешься, человек в зелёном…

От дальнейшего глумления со стороны апостола смерти Вяземского спас пришедший по рации вызов — Кравченко ставил очередную задачу. А когда задачу ставил Кравченко, то вопросов обычно никогда не возникало, поэтому слушать его надо было молча.

Сергей завершил сеанс связи и внимательно посмотрел на жрицу, которая сначала осторожно, а потом всё активнее и активнее осматривала приборную доску БТРа.

— Эрин.

— Ммм? Да-да?

— Ты знаешь, где-то в округе имеются золотые рудники?

— Ну, допустим, знаааю…

— А ты знаешь, что тут есть и секретный пункт по сбору золота для имперского Монетного двора?

— Ну, допустим, догааадываюсь… А что?

— А то, — ответил Вяземский. — Что найденный нами золотой песок нужно передать имперцам в этом самом пункте.

* * *

— …мешочки холщовые единообразные с золотом, в количестве…

— Не с золотом, а с золотым песком, — поправил Булат.

— Не с золотым песком, а с мелкозернистым металлом высокой плотности жёлтого цвета… — уточнил Эриксон.

Все тут же посмотрели на него.

— В милиции после срочки недолго послужил, — объяснил Неверов. — Там и научили всегда писать расплывчато, а то несвоевременная точность потом могла и боком выйти… Вдруг не золото, а пирит окажется? А написал, что золото. И надо будет родить золото, или сесть по статье за кражу.

— Слушай, ты хоть где-нибудь не работал, а?

— Профессий много, но! Прекрасней всех… Нет, ну, например, я стриптизёром никогда не работал…

— Врёшь. Армия, сорок секунд времени, отбой. Чем не стриптиз?

— Неее, всё что в армии — это не профессии, это — стиль мышления и образ жизни.

— Слушай, а рояли ты настраивал, нет?

— Пианино на четвёртый этаж тащил. Считается?

— Аррр!.. — издала сдавленный вопль Эрин, вскидывая руки. — Я уже написала «золотой песок»!

— Значит… — произнёс Вяземский.

— Нет.

— Как нет, если да?

— НЕТ.

— Да «так точно» же, товарищ апостол. Бери новый лист А4 и пиши акт заново.

— Да, я апостол смерти! — захныкала жрица, подпрыгивая на месте, при этом сидя на пустом снарядном ящике. — Я жажду убийств и шоколада! Почему я должна писать какой-то гадский документ?!

— Потому что иначе получится, что мы это золото не изъяли для дальнейшей передачи, а нагло стырили, — объяснил Сергей.

— Но нас же самих попросили его перевезти!

— Это сейчас всё гладко. А вот потом, когда вспомнят про бумаги…

— Да кого вообще волнует!.. Подожди-ка, — Эрин осенило. — Но ведь в случае чего виноват будешь ты, а не я… Тогда почему я должна в это ввязываться?!

— Нууу… помощь ближнему и всё такое… К тому же если тебе плохо, нельзя оставаться в одиночестве — надо делиться честно полученным «плохо» с окружающими. Ну и в конце-концов надо же и для имперцев копию оставить, а на имперском пишешь здесь только ты.

— Ханвальд! Мергьорн! — ту же рявкнула жрица. — Быстро сюда и живо писать документ!

— Я умею писать по-имперски «Хани и Мерги были здесь и дали ублюдкам просраться», — с достоинством произнёс Ханвальд, неся к БТРу ящик с золотом.

— А я могу расписываться в ведомостях на жалованье, — скромно добавил Мергьорн. — И писать «хрен собачий» на пяти языках.

— Больше воину знать и не требуется, — заключил его товарищ. — Мы ж не какие-нибудь ноблы, чтобы всякой ерунде учиться…

— В общем, есть такое слово «надо», — веско заключил Вяземский.

Эрин мрачно посверлила всех взглядом, но поддержки у окружающих не нашла, поэтому с ворчанием аккуратно отложила наполовину исписанный мелким почерком лист и достала следующий. С недовольным видом погрызла ручку, посидела… А затем взяла уже внушительную стопку наполовину исписанных листов, вытянула их в руке и пристально уставилась.

— Да и Алая Звезда побери эту экономию, — с чувством произнесла Эрин. — Я бесцельно трачу тысячелетия своей вечной молодости, так чего же беспокоиться о такой прекрасной и почти чистой бумаге? Гори оно всё алым пламенем!

Листы в руке апостола вспыхнули и почти моментально превратились в пепел. Девушка бросила их себе под ноги, старательно затоптала, а затем ещё и провела над ними рукой, обдавая пепел водой, взявшейся буквально из воздуха.

— И даже как-то легче стало… — задумчиво произнесла апостол. — Чуть-чуть.

— Эрин, ты отлыниваешь, — напомнил Вяземский, придирчиво осматривая перегружаемую из имперских сундуков в обычные снарядные ящики добычу.

— Я устала! — пожаловалась жрица. — И мне скучно!

— Но ты же понимаешь, что это необходимо?

— Да, но это не отменяет того, что мне скучно! Бюрократ. О! У нас гости.

К разведчикам подошёл молодой имперский солдат, по-уставному отсалютовал, бухнув кулаком по стальному нагруднику возле сердца, покосился на исполняющую роль писца Эрин и коротко доложил:

— Ваше святейшество! Декурион Хегий Брахиос. Дозволено ли уже занять форт? — произнёс имперец, несколько опасливо косясь на недовольную жрицу.

Правда с видом имперского легионера несколько не вязались штаны от «афганки», потёртые кирзачи и старая плащ-палатка вместо форменного плаща — новоримлян явно экипировали из огромных запасов мотострелковой бригады.

— Вот этот бюрократ тут командует, не я, — буркнула апостол, указывая на Сергея. — У него спрашивай.

— Сир?..

— Скоро закончим, — коротко ответил майор. — Как покинем форт — он в вашем полном распоряжении. Но постарайтесь ничего не трогать — вскоре прибудут наши солдаты для изучения.

— Разрешите убрать трупы, сир? По инструкции положено.

— Уберите, — немного подумав, решил Вяземский. — Но не хороните — ими займутся другие.

— Есть! Ещё что-нибудь?

— О, а давайте я их лично проинструктирую! — неожиданно оживилась Эрин, начав активно подмигивать легионеру и вообще всячески подавать ему знаки, что была бы непрочь свалить хоть куда-нибудь. Чем, безусловно, привела имперца в некоторое замешательство. Однако он явно был не против заиметь такую мощную поддержку, как целого апостола Эмрис.

— Ваше святейшество, это большая честь…

— Она никуда не пойдёт, — не моргнув глазом, хладнокровно произнёс Сергей. — Я ей уже другую задачу поставил.

Теперь легионер начал с опаской коситься уже на Вяземского. Пусть он явно не выглядел каким-то могучим воином или волшебником, но однозначно внушал уважение тем, что мог приказывать ни много ни мало, а самому Двенадцатому Апостолу!

— Спаси!.. — вякнула Эрин.

— Пиши, — Вяземский был непреклонен.

— Сила и честь, — имперец счёл за благо как можно быстрее ретироваться.

Вслед ему неслись громогласные стенания чёрной жрицы о том, что ей скучно, хочется сладкого, и она вообще не создана для сидячей работы.

Шари

Фиари зорко осматривалась по сторонам — в кои-то веки от неё потребовалось то, что девушка умела. А именно — искать следы. Правда, не животных, а членов потерянного клана федералов.

Ну, во всяком случае, так поняла Шари из объяснений Сергея.

Девушка уже вполне уверенно сидела на крыше БТРа вместе с отцом, держась одной рукой за башню и положив поперёк коленей автомат.

Конечно, для той, кто за всю жизнь и из родного леса-то считанные разы выбиралась, всё это было внове и совершенно непривычно — нестись куда-то на самоходной железной колеснице, учиться обращаться с диковинным оружием…

Впрочем, это и для вполне цивилизованного имперца было бы не меньшим шоком — Шари в этом плане было даже проще. Для неё мир за опушкой леса и так был полон чего-то невиданного и почти сказочного, поэтому удивляться всему подряд было откровенно глупо. К тому же фиари всячески старалась не показывать своей робости или тем паче растерянности, а в случае затруднения просто копировала чужие ухватки.

В конце-концов, совсем уж невежественной варваркой Шари не была и имела понятие и об армии вообще, и о строевой подготовке, и о магии. Редко в каком из лесных племён не нашлось бы хотя бы одного-двух фиари, что в своё время по договору с имперцами не служили в их армии.

Армия Федерации от имперской армии, о которой рассказывали воины, на взгляд Шари отличалась не сильно. А воспитанной в полном традиций племени девушке, где подчинение старшим было абсолютным и беспрекословным, армейские порядки не казались чем-то ущемляющим её свободу. Да и понятие свободы среди лесных фиари было весьма своеобразным — свобода каждого члена племени значила куда меньше, чем всё племя в целом.

Так что Шари довольно быстро влилась в несколько бестолковый, но размеренный быт российской армии.

«Выход в рейд» — тоже не стал для неё каким-то откровением. Быть может, человеческие девушки к такому и не были привычны, но каждый фиари был охотником и если понадобится, то и воином. Тем более что громовым оружием людей в зелёном Шари уже более-менее овладела, благо оно было не особо сложнее, чем стрельба из арбалета.

Это оказалось очень кстати, потому как люди в зелёном похоже что были крайне воинственным народом и не просто тихо прошлись по окрестностям, а ломились вперёд с шумом и грохотом, походя сражаясь с любым попавшимся врагом.

Фиари успела пострелять и по людским отщепенцам, и по поднятым злым колдовством мёртвым телам, на её весьма строгий взгляд, довольно неплохо себя проявив. Вперёд не лезла, врагов лично сама сразила достаточно — ни больше, ни меньше остальных. Не паниковала, не трусила, если не знала что делать, то копировала действия других. Её когда-то ведь точно так же учили — подражать движениям воинов и охотников, ходить как они, действовать как они.

Правда, Шари всё-таки нашла неразумным то, что люди в зелёном пренебрегают обычным оружием, за исключением ножей. Фиари довольно быстро пожалела, что при ней не было привычного боевого топорика, и в своё время она сглупила, отказавшись взять что-то подобное на складе.

Впрочем, когда она увидела, что обычной лопаткой людей в зелёныом можно рубить дрова, фиари взяла одну из запасов, хорошенько наточила и теперь держала при себе. Сталь на простом рабочем инструменте мало в чём уступала доброму оружейному металлу, так что Шари готова была поспорить, что хороший удар такой лопаткой вполне мог прорубить кольчугу или лёгкий латный доспех…

Шари хлопнула по плечу Сергея и жестом подала сигнал остановиться. Не первый и, наверное, не последний раз за этот день, ведь пока что ничего интересного фиари углядеть так и не смогла.

БТР остановился, Шари спрыгнула на землю и зашагала в сторону большого луга, уже привычным жестом забрасывая автомат за спину. Вскоре её нагнали Сергей, Эриксон и Булат, прикрывавшие юную следопытку в поле, в то время как боевые машины осуществляли дальнее прикрытие.

— Что нашла? — поинтересовался Вяземский, держа автомат поперёк груди и зорко оглядываясь по сторонам.

— Следы от телеги, что с дороги съехала.

— А что не так?

— Не знаю, — спустя пару секунд раздумий ответила Шари.

Девушка и правда не знала, что привлекло её внимание, но для фиари это было даже нормально — находить и вести след у неё получалось неплохо, но восстанавливать по следам произошедшее она умела неважно.

Казалось бы — ну съехал кто-то с дороги в поля, ну и что такого. В конце-концов такие следы Шари уже находила и, пройдя по ним пару десятков шагов, отбрасывала их как неинтересные. Однако на этот раз фиари шла и шла вперёд, ведомая… чутьём?

Девушка принюхалась тщательнее.

Точно! Запах масла, каким люди в зелёном поят свои железные повозки! Редкий узнаваемый запах — имперцы таким не пользуются. Почему же он сопровождает следы от телеги? Колея от колёс-то вполне привычная — телега, как телега. Земля суховата, а коллея довольно глубокая — значит телега была гружёной. И нет, судя по следам, это совершенно точно обычная телега, у машин федералов следы шире и глубже, да и с характерным узором — будто две исполинские змеи ползли рядом. Значит, люди в зелёном отпадают. Да и не забирались они сюда — их отряд был здесь первым.

Шари остановилась и присела, приглядываясь к земле, где в небольшой лужице расплывались радужные разводы. Вяземский опустился рядом, тоже пригляделся к следу.

Они переглянулись между собой, майор едва заметно кивнул, и четвёрка разведчиков пошла дальше по следу.

Спустя минут десять прочёсывания след привёл на опушку ближайшего редколесья, где было найдено старое кострище, довольно хорошо утоптанная площадка и ещё одна колея прямо в поле. Точнее, колею видела только Шари, потому что проложили её несколько недель назад, трава на поле уже разогнулась, поэтому видна она была лишь острому взгляду фиари.

— Сначала приехала повозка, — Шари никогда не была сильна в восстановлении произошедшего, но сейчас была просто обязана попытаться. — Гружённая. На ней было… двое. Один в простых крестьянских сапогах, на втором обувь была получше. Ждали день, может немного больше. Потом… потом сел… самолёт, верно? На нём тоже было двое. Один в тяжёлых сапогах — похоже, мужчина. Второй след — странный. Небольшой, лёгкий… Кажется, женщина.

— Занятно… — произнёс Вяземский, поковырявшийся подобранной веточкой в кострище и выудивший несколько небольших белых цилиндриков. Подобрал один, понюхал.

— Папиросный окурок, — многозначительно сообщил Сергей.

Шари предпочла сделать вид, что поняла о чём речь.

— Какие мысли? — поинтересовался снайпер.

— Да всё, в принципе, просто, — выпрямился разведчик. — Пара местных резидентов, привезли на телеге топливо: может — заранее переданное на всякий случай, может — самопальное.

— Думаешь, ректификационные колонны в замковых башнях прячут? — иронично заметил Булат.

— Мир меча и магии же. А где магия, так и алхимия завсегда появляется.

— А алхимия позволит гнать авиационный керосин цистернами?

— Зачем… цистернами-то? И почему сразу стооктановая горючка? — пожал плечами Вяземский. — Биплан семидесятилетней давности, в принципе, даже на сивухе летать может. К тому же бочку-другую бензина можно даже на коленке перегнать…

— В Чечне же в своё время так и гнали, без всяких нефтезаводов, — вставил Эриксон. — Сколько мы таких скороварок в своё время изничтожили… Бенз, конечно, гадостный был, но ездить на нём было можно. Особенно, если машинка была старенькой и её было не жалко.

— Значит, тогда радиус поиска расширяется, раз летели не на одной заправке туда и обратно, а с аэродромом подскока…

— Значит, — произнёс Сергей, бросая взгляд на девушку. — У нас есть время кое-что уладить.

* * *

Шари ступала по лесу легко и привычно, не ломая веток и не издавая никакого шума даже в тяжёлых солдатских сапогах федералов…

В конце-концов, ведь это был её родной лес.

В нём она родилась, в нём жила всю жизнь и знала его наизусть. И лес словно бы чувствовал это — со стороны могло показаться, что деревья словно бы сами по себе отводят ветви с её пути, а тропа разворачивается под ногами фиари как будто сама по себе.

Впрочем, это было обманчивым впечатлением любого, кто видел фиари в родной стихии.

Вместе с Шари шли Сергей, Эрин, Булат и Эриксон — остальные же остались при машинах, которые пришлось оставить на опушке леса. Проводником была, естественно, фиари — любой другой бы проплутал не один день, пока нашёл бы селение лесных жителей. Шари же вела всех по самому короткому маршруту, который только знала.

И пока она шагала по лесу, то пыталась разобраться в своих чувствах.

Многие полагали фиари высокомерными и надменными, но это было не так — просто открытая демонстрация эмоций среди незнакомцев считалось чем-то не слишком приличным. Хотя и среди своих это не особо приветствовалось… Почему-то люди разделяли мнение о том, что демонстрировать телесную наготу — зазорно, но не думали так и о наготе душевной.

Сердце Шари не разрывалось на части от ухода друзей и родных, но и боль никуда не девалась — она оставалась с ней, просто стала глуше и привычнее. И фиари твёрдо знала, что ей некогда горевать, а нужно быть сильной — она же не какая-нибудь слабая человеческая девочка, чтобы только и способна, что лить слёзы. Нет, предки смотрят на неё, судят её дела и поступки — она может подвести себя, но только не других.

— В этом все фиари… — вздохнула шагающая рядом Эрин, хотя Шари была готова поклясться — ещё мгновение назад она шла где-то позади, доставая очередными вопросами отца. — Всё-то вам надо носить в себе, не перекладывая на других свои тягости и горести…

— Но разве это неправильно? — немного подумав, спросила фиари, не особо удивляясь тому, что Ан-Хак прочитала её мысли.

— Во всём нужно знать меру, — улыбнулась апостол. — Можешь поверить мне — если всё держать в себе, то ничего хорошего из этого не получается. Совсем немного искренности никогда не помешает.

— Но ведь…

— Да, да, да, я знаю любимую присказку всех долгоживущих, что сильные эмоции вредят тем, кто живёт многие века, — рассмеялась жрица. — Но я никогда не считала это утверждение правдивым.

— Потому что ты не такая, матушка, — заметила Шари.

— Ну, разумеется! Хотя… Мы, апостолы, всегда были немного не такими даже среди бессмертных… Но! Я всё равно думаю, что жить без чувств — это не жить по-настоящему.

— Но разве так не тяжелее… переживать потерю чего-то дорогого?

— Терять — всегда тяжело, — взгляд Эрин словно смотрел сквозь всё — весь этот лес, пространство до самого горизонта и само время. — Это как смерть — нельзя умереть чуть меньше или чуть больше. Апостолы живут тысячи лет, и тысячи лет мы смеёмся и плачем, радуемся и грустим, ненавидим и любим. Даже любим! Особенно — любим. Любим, теряем… и начинаем всё сначала. Но лучше уж так, чем не любить вовсе.

Небольшой отряд час за часом шагал всё глубже и глубже в лес.

Больше всех маялась Эрин, которой было откровенно скучно, поэтому чем дальше, тем чаще она начала отлучаться, возвращаясь то с горстью орехов, то с пригоршней ягод, которые она и сама уплетала за обе щеки, и угощала остальных.

Самым же стойким из остальных ожидаемо оказался Сергей, который шагал, не выказывая ни усталости, ни какого бы то ни было неудовольствия, и даже отказывался от приносимых апостолом дикоросов. В результате жрица восприняла это как некий вызов и поставила себе цель накормить Вяземского ягодами.

— Зря отказываешься, командир, — тащивший на плече пулемёт Эриксон аппетитно жевал принесённый жрицей фрукт, с виду напоминавший что-то вроде авокадо. — Прикольная штука — на вкус что-то среднее между ананасом, персиком и земляникой.

— Не хочу отвлекаться, — равнодушно произнёс Вяземский, перешагивая через небольшое упавшее деревце.

Справедливости ради остальные тоже не теряли на всякий случай бдительности, предпочитая махом закинуть в рот горсть ягод и жевать их на ходу, держа оружие наготове.

Шари, которая вполглаза наблюдала за всем этим, находила это довольно забавным — чувство юмора, пусть даже и довольно своеобразное по человеческим меркам, ей чуждо не было.

Впрочем, присутствие Эрин всегда сопровождалось либо массовыми смертями, либо шутками — повеселиться Ан-Хак очень даже любила. Для Шари такое поведение кого бы то ни было, конечно, было необычным — особенно на фоне Сергея, который вполне сошёл бы за своего даже среди фиари.

Девушка уже не раз ловила себя на мысли, что её названный отец и отец настоящий до боли схожи между собой. Сильные, спокойные и немногословные. Было ли это простым совпадением или чем-то большим? Об этом Шари не знала.

С названной матерью всё было одновременно и проще, и сложнее — родной матери фиари не знала, та умерла ещё когда Шари была ребёнком, поэтому сравнивать ей было не с кем. Разве что с чужими матерями…

Но всё-таки если и был кто-то максимально непохожий на добропорядочного фиари, то это была как раз Ан-Хак Эрин.

Шари замерла.

Дорогу ей преграждало выставленное горизонтально волшебное копьё чёрной жрицы, которая ещё мгновение назад беззаботно шла, помахивая сорванной травинкой и поправляя сплетённый цветочный венок на голове.

Сейчас же от расслабленной беспечной девушки ничего не осталось — апостол больше всего напоминала подобравшегося перед броском хищного зверя.

— Сто шагов вперёд, — Ан-Хак обнажила в полуулыбке-полуоскале острые зубки. — Четверо.

Мгновение спустя Шари тоже ощутила чужое присутствие. Не зверей — людей. Не так уж сложно ощутить что-то, если знаешь, что ты ищешь. Конечно, с точностью до ладони места не указать, но хотя бы примерно понять кто где стоит…

Да, четверо. Фиари. Стоят как обычная четвёрка охотников на опасную дичь. Ну или на врага — разница небольшая.

Остальные разведчики без лишних слов рассредоточились и залегли, благодаря камуфляжу моментально растворившись в лесу.

— Шари? Эрин? — послышался негромкий голос отца в переговорном амулете.

Вопрос не был высказан, но был вполне понятен — враг ли впереди? И если это так, то стоит ли немедленно вступить в бой?

Шари жестами показала, что немедленно стрелять не нужно.

В конце-концов, два фиари всегда могут поговорить друг с другом — правило, старше гор и лесов, из времён, когда Высшие, Лесные и Тёмные ещё были одним народом.

Девушка опустила вскинутый было автомат, шагнула вперёд и громко и замысловато свистнула.

— Я Шари верс Сангара, — назвалась она своим старым родовым именем, расстёгивая ремешок шлема и снимая его, открывая перехватывающую лоб повязку и острые уши. — Это мой лес. Кто вы и с чем пришли?

В ответ — тишина, в которой даже фиари не могла ничего расслышать. Но она знала — четвёртка сейчас незримо и неслышно совещается.

— Племени. Сангара. Больше. Нет, — голос шёл словно бы отовсюду.

Старая уловка — каждый из отряда говорит одно слово. Так сложнее определить, где стоят охотники. Ну, если только ты тоже не фиари или не маг.

— Я выжила, — ответила Шари. — Так получилось.

— С тобой. Хомори. Ты. Странно. Одета. Лик. Плакальщицы. На тебе. Вина. За. Это?

— На мне долг, — невольно закусила губу Шари. — Здесь был дракон имперцев. Хомори со мной уничтожили его, спасли меня и помогли. У меня новая семья, но на мне всё ещё долг.

— Что. Ты…

— Не кажется ли вам, что многословны вы чрезмерно, — с лёгким недовольством произнесла Эрин, небрежно опираясь на копьё. Её эмесаль был хоть и архаичен, но как всегда безупречен. А сейчас он был, пожалуй, даже предельно архаичен и выспренен. — И лиц не вижу ваших я. Не кажется ли вам се неуважением со стороны гостей к хозяйке этого леса?

— Кто. Ты. Такая?

— Да вы шутить изволите, как мнится мне? — чёрная жрица искренне удивилась и перестала казаться благодушной. — Аз есмь Ан-Хак Эрин, апостол Эмрис праведной и беспощадной! Её глас, её недреманное око, её разящая рука, что словом и клинком наносит последний свой узор. А теперь назовись, набольший лесных людей, пока я не пришла в скверное расположение духа!

Спустя мгновение из-за одного из деревьев выступил фиари и зашагал в сторону разведчиков.

Недлинные тёмно-русые волосы, короткий плащ, выглядывающая из-под куртки кольчуга. Слева на поясе — меч, справа — длинный кинжал, тоже почти что короткий меч. В руке короткое охотничье копьё с тяжёлым и широким наконечником — таким в случае чего можно не только колоть, но и рубить. Никаких перьев на головной повязке и прочих украшений. Воин! Немолод — кругов двести, не меньше. Движется легко, вроде бы расслабленно, но в то же время уверенно. Биться с таким на мечах или копьях — смерти подобно.

Ну, если только ты не апостол Эмрис.

— Моё имя Ридан верс Тогара, — почтительно склонил голову фиари, останавливаясь в трёх шагах перед Шари. — Прошу простить мне мою неучтивость, Ан-Хак, мы не встречались ранее, поэтому я не признал вас сразу. И прошу простить нашу подозрительность — кругом неспокойно, много опасных людей. Даже в наших лесах. Мы прибыли в лес Сангара, когда наши видящие получили тревожные вести из здешних мест… Шари верс Сангара, мы соболезнуем твоей утрате. Прости, но мы проводили твоих родичей без тебя.

— Я благодарна вам, Ридан-мах[1], - печально склонила голову девушка. — И… я бы хотела поклониться предкам.

— Конечно, Шари-са[2]. Мы сопроводим тебя.

Четвёрка фиари присоединилась к разведчикам и дальше они пошли все вместе.

Шари то и дело косилась на сородичей — всё-таки видеть вокруг одних лишь людей для неё было всё ещё несколько непривычно… А теперь рядом вновь были другие фиари. Четверо, все уже в возрасте, когда любой лесной житель посвящает себя не семье, но всему клану. Двое мужчин, две женщины, все одинаково вооружены и экипированы. Немногословны и сдержаны. Воины! Хотя даже им явно было любопытно, что это за людей привела с собой Шари.

Разведчики так и вовсе натурально пялились на лесных жителей — они явно никогда прежде не видели столько фиари разом. Да и вообще более чем одного фиари в принципе.

Шари невольно сравнивала шумно и грузно ломящихся разведчиков и будто бы сливающихся с лесом фиари. Странно, но за истекшие недели люди казались даже ближе, чем сородичи… Возможно, всё было в знаменитой выдержке фиари, которая позволяла ничему особо не удивляться и привыкать к чему угодно. А, возможно, всё дело было в самой Шари, которая всегда желала странного по меркам сородичей.

Ещё месяц назад её жизнь была простой и ясной на века вперёд. Выйти замуж, родить и вырастить двух-трёх детей. Затем стать охотницей или воительницей. Прожить отведённые Торнатом века и уйти к предкам, чтобы когда-нибудь переродиться вновь. Мириады женщин-фиари прошли этот путь до неё, мириады пройдут после.

Но теперь… Будущее, ещё вчера казавшееся таким предсказуемым и незыблемым, будто бы утонуло в утреннем тумане. И, как ни странно, это не пугало девушку, хотя и не слишком радовало. Но Шари всегда тяготила предопределённость её будущего — не сама по себе, но тем, что у неё просто не могло быть какой-то иной жизни.

Возможно, каждый фиари в определённый момент своего взросления задумывался о том, чтобы что-то изменить, выбрать какой-то иной путь. Но большинство встраивалось в неспешную и размеренную жизнь лесных кланов, оставляя все ненужные измышления в прошлом. Да и куда идти за новой жизнью — в большой мир, что лежит за опушкой леса? Возможно, он полон чудес. Возможно, он полон злых чудес. Но этот мир, со всеми его чудесами, принадлежит не фиари, а людям. Сильваны хранят старое, но не открывают нового — это участь людей. Так заповедали боги людей и лесного народа, и так тому и быть.

Но Шари чувствовала — быть может впервые за тысячи лет ей, возможно, выпало сделать что-то важное. Не обязательно объединить всех фиари или стать великой правительницей — может быть, спасти кого-то важного, может быть, дать важный совет. Кто знает? Настали странные времена — открываются врата в иные миры, дрожит тысячелетняя Империя Людей, а по дорогам ходит богиня, что видела сотворение мира и рождение всех богов.

Возможно — всё не просто так, возможно — это какое-то испытание. Почему именно она, Шари? Почему не кто-то более подготовленный? Странный вопрос. Испытывают ведь того, кто не готов до конца и ещё может ошибиться. На обряд Первой охоты не пошлют опытного охотника — пошлют новичка.

И ни к чему сетовать на жестокость богов и несправедливость судьбы. Шари — не какая-нибудь изнеженная Высшая, которая будет плакать и горевать… пусть даже иногда и хочется. Нет уж, лесных учат держать удар и стойко переносить любые трудности.

…Дальше шли уже вместе — разведчики и фиари. Лесным жителям пришлось невольно подстроить шаг под более медлительных людей, да и нет-нет, а бросать короткие взгляды из-за производимого шума. Хотя по меркам разведчиков они шли вполне тихо и умело, но одно дело в течении нескольких лет учиться ходить по лесу, а совсем другое — жить и охотиться в нём с детства.

Шари пришло на ум, что она сейчас тоже больше походит на неуклюжего человека — разносившись, тяжёлые шнурованные сапоги людей в зелёном стали достаточно удобными, хорошо защищали ноги от повреждений, но не слишком подходили для бесшумной ходьбы в лесу. Не говоря уже о том, что и прочая экипировка была не лучше… Хотя, смотря для чего. Для охоты и классического лесного боя — да, была плоха. Однако даже самая простая на вид военная одежда федералов защищала не хуже кольчуги, а вшитая в жилет кираса и шлем и вовсе могли защитить от арбалетного болта в упор, чем не каждый латный доспех мог похвастаться.

Ну и в конце-концов, на Шари сейчас просто было столько магического оружия и артефактов, что она могла без особых трудностей уничтожить хоть сотню противников. Оружие людей в зелёном бьёт дальше любых луков и арбалетов, от него не защитит никакой доспех, и оно на удивление простое.

— Шари-са, — негромко произнёс поравнявшийся с ней командир отряда фиари. — Как вышло, что ты оказалась среди людей?

Как только с разного рода формальностями было покончено, воин отбросил излишнюю велеречивость и перешёл на предельно простую манеру общения.

— Они убили дракона, сжегшего деревню, лечили и защищали меня, — ответила Шари. — Я почувствовала себя обязанной им. И раз я осталась… осталась одна, то решила присоединиться к ним.

— Но отчего к людям, а не к другим кланам?

— Не знаю, — едва заметно пожала плечами девушка. — Пожалуй, решила, что так будет правильнее.

Ридан кивнул — его такое объяснение вполне устраивало. Общество фиари не регламентировалось жёстко прописанными законами, но подчинялось некоей общей Правде Леса. Каждый из лесных жителей был вправе решать, что он считает правильным, а что нет — Хранительницы Правды толковали лишь самые сложные вопросы.

— Они ведь не имперцы?

— Они прибыли из другого мира. Кто-то зовёт их зелёными демонами, имперцы называют их федералами или людьми в зелёном.

— Считаешь, они не несут нам угрозы?

— Считаю, нет.

Шари честно задумалась над вопросом, прежде чем дать ответ. Но да, она считала именно так — пусть люди в зелёном явно не были поголовно праведниками, но и не были как-то хуже тех же имперцев. А с Империей и имперцами фиари всегда сосуществовали вполне мирно.

— И что ты будешь делать дальше, Шари-са?

Хороший вопрос. Такой простой и одновременно такой сложный…

— Буду жить дальше, — пожала плечами девушка. — Делать, что в моих силах. Учиться. Творить большие дела, творить малые дела. А потом… потом вернусь сюда и попробую возродить клан. Не сейчас. Не скоро. Когда буду готова.

— Я передам твои слова вождям, Шари-са, — серьёзно кивнул Ридан. — Никто не посягнёт на твой лес, пока ты не вернёшься. И… если потребуется помощь кланов — прибудь на следующий ритенгемот, он как раз будет проходить в следующем круге.

Ритенгемот — то есть Собрание Достойных. Совет вождей кланов, который созывают в северных землях раз в несколько кругов и где обсуждают насущные вопросы. Кровный отец Шари тоже туда ездил, будучи военным вождём, хотя путь в полуночные земли на самую границу Империи и северян был неблизкий. Когда-то ритенгемот собрался и вовсе раз в несколько десятков кругов, ибо добираться туда многим кланам надо было многие и многие месяцы. Сейчас проще — можно держаться удобных и быстрых имперских трактов, благодаря которым путь сократится в несколько раз. А если двинуть не верхом, а на бронемашине Федерации так и вовсе…

Шари отметила, что диковинные даже для имперцев артефакты людей в зелёном её уже ни капельки не удивляют. Более того — она вполне неплохо представляет, как быстро перемещаются разные машины людей в зелёном и как на них стоило бы двигаться. Во всяком случае это было куда проще, чем считать время в пути верхом на лошади.

Мелькнула даже мысль, что было бы интересно побыть внутри летающих машин людей в зелёном — они-то и вовсе двигались быстрее чем что-либо в этом мире…

Чем ближе становилось селение, тем чаще Шари замечала знакомые места — одно за другим.

Приметный дуб, на который она любила залазить с друзьями в детстве. Ручей с растущими вдоль него кустами болотного ореха и сластовицы. Покрытый мхом валун, который считался среди детворы домом одного из добрых духов, исполняющего желания. Здесь вечно неуклюжая Шури разворошила осиный улей, после чего им всем пришлось бежать со всех ног в деревню… А здесь были пойманы целующимися Кори и Рихан — их ещё потом сурово отчитала Ленери-эри, которая была не только матерью Рихана, но и одной из хранительниц правды. Не за свидание отчитала, естественно — за то, что не признались раньше, а старейшины уже готовились выдать Кори в другой клан.

Удивительно, но все эти воспоминания не только не бередили сердце Шари, но и почему-то успокаивали девушку. Может, всему виной было то, что Шари была лесной фиари, сильваной, как порой называли её сородичей имперцы. Лесные рождались и жили в вечной охоте, которая не кончалась ни в жизни, ни после смерти. Что есть смерть для лесного фиари? Всего лишь краткая передышка в Адливуне в череде бесконечных возрождений.

Шари ступила на выжженную землю.

На пепелище уже пробивалась свежая трава, показывая, что жизнь всегда будет сильнее, а смерть — это не навсегда. Старый дуб, вокруг которого всегда проходили собрания клана, тоже был жив, хоть и сильно опалён — братья и сёстры из клана Тогара поставили возле него резной памятный столб. Скромный, с по-фиарийски лаконичной надписью «Лёгкого пути в Адливун, братья. Возвращайтесь обратно, замыкая круг».

Девушка подошла к столбу и со вздохом провела рукой по резьбе, а затем стянула с головы шлем, сняла повязку и аккуратно завязала её на столбе.

Да, вот теперь всё правильно. Ни к чему повторять положенные ритуалы, если братья из другого клана уже справили их — как говорится, прощайся лишь однажды. Но что-то… что-то сделать всё-таки было нужно. Так что пусть будет такой знак — Шари верс Сангара останется вместе со своей семьёй здесь, её тоже больше нет в этом мире. А отсюда уйдёт Шари Сергеевна Вяземская, рядовая Российской армии и первая фиари Федерации.

Девушка надела шлем, кивнула Ридану и зашагала к остальным разведчикам.

— Постой! Думаю, это должно принадлежать тебе.

Фиари передал ей прямой меч в простых ножнах. Шари пробежала пальцами по узорчатой гарде, слегка выдвинула из ножен… Да, так и есть — меч кровного отца. Очень хороший, очень дорогой — наградной, гномская работа, имперский герб. Но…

Сильвана вернула оружие Ридану.

— Спасибо, но пусть он теперь послужит клану Тогара, — сказала девушка. — В знак моей признательности.

— Это весомый дар, — покачал головой воин. — Как же ты?

Шари улыбнулась и слегка похлопала по цевью висящего на груди автомата Калашникова:

— Меня ждут другие битвы. Для них мне понадобится другой клинок.

[1] Именной суффикс, в переводе — «могучий». Используется для обращения к воинам.

[2] Именной суффикс, в переводе — «равный». Нейтральный общеупотребительный. В данном случае — признак уважения, т. к. обычно используется при обращении к взрослому фейри.

Афина Октаво

— Мы на месте, ваше высочество.

Принцесса проснулась моментально. Потёрла глаза, слегка потянулась, а затем поднялась с сиденья и вылезла из самохода следом за сопровождающим офицером-федералом, Хелен и Ликой.

Привычка дремать во время подобных поездок у девушки выработалась практически моментально — спала она в последнее время мало, а мягкий ход боевых машин федералов просто-напросто убаюкивал. Это не в седле дремать во время долгих переходов и не в карете трястись — что-что, а даже на хороших имперских дорогах и даже в доброй карете трясло по-прежнему сильно.

Следом из самохода выбрался и посланный из Столицы чрезвычайный посол в сопровождении пары своих телохранителей. Вот эта троица всю дорогу не дремала и в прямом и переносном смысле, особенно посол, цепко осматривающий любые созданные федералами вещи.

Афине же подобное уже почти приелось — достоинства и недостатки любезно предоставленных федералами самоходов она уже успела оценить, а больше ничего интересного в них и не было. А к тому же оружию её мягко, но непреклонно не подпускали. Посмотреть, немного продемонстрировать — всегда пожалуйста, но не более.

Впрочем, принцессу это не слишком огорчало — помощи федералов она, конечно, была безмерно рада, но не более того. Победа нужна, но победа своими руками нужна ещё больше — в конце-концов, это первый раз, когда ей выпадает шанс сделать что-то существенное самой. И не для того, чтобы кому-то что-то доказать… Точнее, нет: чтобы доказать, но лишь себе — без разницы, чья кровь течёт в жилах девушки-бастарда, она может добиться чего угодно и сама, без скидок или упрёков в происхождении.

Афина почувствовала укол раздражения и поспешила его подавить, пока недовольство не обернулось столь огорчающей её очередной вспышкой гнева. Но факт оставался фактом — многие до сих пор не считали её самостоятельной. Даже хуже того — считали пустым местом! Иначе зачем было присылать этого посла? Не предупредив её, не проинформировав, а минуя Афину — сразу к федералам.

Хороший был у кого-то план… наверное. Однако федералы оказались предельно прагматичны и решили не менять переговорщика на половине пути. А то ведь матёрый дипломат вместо молоденькой девчонки мог оказаться куда более невыгодным собеседником — это Афина понимала прекрасно.

Но — обошлось. Очень вовремя, нужно признать — именно сейчас, когда в подавлении беспорядков наступил перелом. Воздух полностью подконтролен федералам, на земле действуют кавалерийские и мобильные подразделения Афины. Дороги становятся безопасными, поселения и города переходят с осадного положения на обычное, самые крупные банды разгромлены… Хотя после обороны Илиона крупных банд, по сути, и не осталось. Мятежные или просто распоясавшиеся нобили поняли, что немного заигрались в дворянскую вольницу и теперь наоборот выстраивались в очередь, чтобы выказать свою лояльность трону. Афина ими даже не занималась лично, поставив Гонорию принимать прошения в письменном виде — как ни странно, но горячая воительница довольно неплохо справлялась с нудной административной работой. Хотя, ныне почти вся дружина принцессы переквалифицировалась из бойцов в гонцов и послов — как выяснилось, вооружённая девушка в имперских цветах лучше всего ассоциировалась с посланником воинственной принцессы.

Но для сегодняшнего дня некоторое количество нобилей Её Императорское Высочество соизволило почтить личной аудиенцией.

«Кое-кому сегодня предстоит выучить добрый урок», — не слишком приятно усмехнулась девушка.

«Учебный материал» представлял собой довольно-таки мощную по меркам Восточного предела крепость — родовой замок графа Коммода Круха.

Четыре угловых башни, одна большая центральная — планировка более чем стандартная. Замок не новый, но регулярно ремонтирующийся и содержащийся в хорошем состоянии. Довольно высокие и толстые стены, широкий ров с водой, заболоченная местность вокруг. Неприятная цель для штурма. Наступать фактически можно лишь с одной стороны, нужно минимум трое хороших магов-инженеров, способных снести ворота или проломить крепостную стену. Ну или готовить старый-добрый осадный парк, строить контрвалационную и цирккумвалационные линии, рубить лестницы и осадные башни… В общем, дело не на одну неделю, если у тебя нет под рукой магов или отборных осадных частей, способных с одними штурмовыми лестницами взять средней силы крепость.

Или если у тебя нет под рукой очень хорошо вооружённых союзников.

В осаду замок взяли три дня назад. Сотня мобильной пехоты, как именовала посаженных на самоходы легионеров принцесса, взяли расположенную поблизости деревню-посад почти моментально и без особого сопротивления. Синяки и шишки для самых упёртых или глупых — не в счёт. Следом прибыла ещё сотня легионеров вместе с федеральным отрядом поддержки и полсотни всадников, которые взяли крепость в блокаду. Не тотальную, но достаточную для того, чтобы никто не улизнул из замка.

Разумеется, осаждённым был зачитан рескрипт принцессы и поступило предложение продемонстрировать лояльность Империи. Ответ был отрицательным и нецензурным, и содержал в себе оскорбление особы императорской крови (трижды) и непосредственно имперских солдат (многократно).

Решение о показательной акции в адрес графа Круха Её Высочество приняла без особых промедлений — подходящий объект она уже давненько присматривала, но в округе как назло попались либо чрезмерно трусливые, либо чрезмерно осмотрительные нобили.

Наблюдательный пункт расположили предсказуемо — на небольшом возвышении, с которого открывался неплохой вид на замок. Несколько стоящих вместе солдат двух государств перебрасывались короткими фразами на смеси имперской и федеральной латыни, время от времени осматривая позиции через бинокли — Афина нашла их куда более удобными, чем обычные подзорные трубы, а оптика была и вовсе просто превосходной. Нет, конечно, в Империи умели производить зрительные трубы, но вот стоили они при этом… Хотя, конечно, зачем вообще нужны подобные трубы, если есть артефакты дальновидения и птицы-разведчики?

Разве что кто-нибудь вроде федералов вдруг наловчился делать их много и задёшево.

Вообще, принцесса считала, что поступила хорошо, не став дожидаться, пока отпущенные легионеры дождутся поставок из своих военных городков, а экипировала своих солдат в то, что предоставили федералы. Одежда, обувь, шанцевый инструмент, заплечные сумки… Да даже банальная кухонная утварь! И от самых хороших бойцов будет мало толка, если кроме мечей и доспехов у них не будет ничего. Извечная дилемма командующих — мало собрать армию, надо её ещё как-то прокормить и содержать до вступления в бой.

По-хорошему в обычных условиях Афине пришлось бы потратить несколько месяцев просто на то, чтобы скопить хоть какие-то запасы и наладить элементарную систему снабжения, чтобы проводить сколько-нибудь удалённые операции. Тут не чужая территория, бесконтрольно добывать фураж с местного населения не получится, а магазинная система снабжения в условиях царящего хаоса рушится почти сразу же. Имперский гражданин, конечно, сознателен… поэтому при первом же удобном случае обнесёт имперский же склад в полном сознании и будучи в здравом уме.

А тут — благодать. Федералы поставили и поставляют всё потребное, включая еду. Афина даже как-то действительно внезапно нагрянула с проверкой и лично оценила, чем кормят её солдат. Оказалось довольно вкусно и достаточно сытно, а полевые кухни были настолько просты, что принцессе даже обидно стало — почему имперские ремесленники не додумались до такой вполне посильной для них вещи? Конструкция ведь элементарная, цена не слишком высокая, никакой магии, а выгода очевидна.

Афина находила, что подобному у федералов стоит поучиться как бы не в первую очередь. Да, магострелы, летающие машины, бронированные самоходы и сверхмощная артиллерия прекрасна, но Империя всё это повторить явно не сможет ни завтра, ни через год, ни, скорее всего, и через десять лет. В то время как элементарные мелочи принесут выгоду прямо сей момент. Не говоря уже о том, что много чего федералы отдавали без особых колебаний, как какой-то ненужный хлам… И этим определённо стоило пользоваться.

— Ваше высочество! — моложавый легионер по-уставному бухнул кулаком по груди.

Шлем с продольным гребнем — всего лишь центурион. Причём, судя по потёртой, но добротной солдатской экипировке, скорее всего, из вновь произведённых после плена. Только шлем и есть из командирских знаков. Ну ничего, это нормально — имперская армия на том и стоит, что даже самый обычный крестьянский сын может выбиться в легаты.

Афина тоже ответила военным салютом — она знала, что легионерам это нравится. Для армии она была не девчонкой-бастардом в доспехах, а особой императорской крови и полководцем. К тому же вытащившей их из плена с чисто символическим штрафом, который можно было погасить в боях.

— Как обстановка, воин? — дежурно осведомилась Афина.

— Готовы к штурму, ваше высочество! Маги Федерации закончили волшбу, готовы обеспечить нам прикрытие и гарантируют пробитые стены, а большего нам и не нужно.

Посол Аурига неотступно следовал за принцессой — молча, но неотвратимо. Он не был её сюзереном — над Корнелиями нет сюзеренов, но Афина всё равно чувствовала себя как будто на экзамене.

Что ж… Если так, то она сдаст этот экзамен, как и любой другой в своей жизни — на отлично с похвалой.

— Я обращусь к мятежникам, — заявила девушка. — Приведите мне ко… дайте транспорт.

— Разумно ли так рисковать, Ваше Высочество? — усомнился легионер.

— Я дарую им такую милость, как моё последнее предложение.

«И они его примут», — уже не стала говорить вслух Афина. «Или умрут».

И, скорее всего — умрут.

* * *

Самоход остановился, и Афина неторопливо вылезла через один из верхних люков на крышу. Торопиться особо было некуда, да и не к лицу восьмой наследнице престола перед какими-то мятежниками суетиться. Не говоря уже о том, что даже в неполном доспехе очень уж резво передвигаться не получается. Конечно, можно было бы обойтись и кирасой. А то и одним только нагрудником, но девушка лишний раз расслабляться себе не позволяла, да и кирасы не очень любила — в груди всё-таки тесноваты были.

Ну и в конце-концов, если вылезаешь через тесный люк самохода федералов, то всегда стоит быть настороже — люди в зелёном как будто специально делали свои машины изнутри с максимально возможным количеством мест, где можно зацепиться или удариться. Сплошное воплощение принципа — «если можно сделать неудобно, то надо сделать именно так».

Афина встала на крыше самохода во весь рост, поправила диадему и переговорный артефакт на ухе; перебросила косу за спину и оправила плащ.

— Именем Новоримской Империи, по воле императора Клавдия Корнелия и моим именем, я — восьмая наследница имперского престола принцесса Афина Октаво обращаюсь к рекомому Коммоду Круху, графу и владетелю сих земель! Сложи оружие и предай себя на волю милости Империи для справедливого суда!

Голос девушки, многократно усиленный федеральной магией, громыхнул из установленных на крыше самохода буцин так, что мог посоперничать с раскатами грома.

Афина решила, что получилось очень внушительно — алый плащ, серебристый доспех и громовой голос. Вряд ли, конечно, подобное впечатлит засевших в крепости инсургентов… почти гарантированно не впечатлит. Но на них принцесса и не рассчитывала — её моноспектакль был направлен в первую очередь на тех нобилей, что сейчас наблюдали за ней с наблюдательного пункта, ну и на посла Ауригу, разумеется.

Мятежная крепость хранила молчание.

— Я даю вам право на помилование и возможность искупить свой грех в бою, но эта высочайшая милость завершится в тот миг, когда верные мне маги обрушат смертоносное колдовство на стены этого замка. А затем… — Афина нехорошо усмехнулась. — Вы сполна познаете гнев Империи.

С одной из башен раздался оскорбительный свист.

Принцесса в лупанарии бывала — как-то пришлось помочь одной из своих наёмниц-северянок вытащить сестру из борделя. И свист, которым клиенты подзывали девушек, запомнила. А кое-кто запомнил на собственной шкуре, что даже девичья рука, но закованная в латную перчатку, запросто может сломать челюсть.

Разозлилась ли Афина? Мягко сказано. Пришла ли она в бешенство? О да.

Однако в противовес обычным вспышкам гнева девушка досчитала до пяти, а затем ровно проговорила, зная, что благодаря магии её прекрасно слышно на командном пункте:

— Господам федералам просьба — снести в первую очередь южную башню.

А затем Афина не удержалась и эффектно взмахнула рукой:

— Во имя всех богов — атакуйте!

Тотчас в тылу оглушительно рявкнула артиллерия Федерации, а спустя несколько мгновений на мятежный замок обрушился сокрушительный удар. С расстояния в несколько миль они с потрясающей воображение точностью и мощью пробили крепкую каменную стену в нескольких местах.

Лёгкий порыв ветра ударил в лицо стоявшей в тысяче футах от замка принцессе, взметнув полы плаща.

Второй залп — и половину южной башни будто бы смахнул невидимый титан.

В воздухе повис разрывающий уши скрежет, будто бы одновременно рвали тысячу кусков полотна — это по парапетам и бойницам ударила лёгкая артиллерия федералов. Но лёгкая лишь в сравнении с чудовищными трубами Тартара, одним снарядом сметающих по сотне воинов за раз — демонические скорострелки в действии Афина видела, и зрелище это было малоприятным даже для тех, кто привык рубить людей мечами и секирами.

Колдовская атака была почти молниеносной, но оттого не менее смертоносной — фактически мятежный замок боеспособен уже не был. Машины, о которых сами же федералы отзывались не иначе как о совершенно устаревших образцах, с лёгкостью проделали работу полноценного инженерного звена. Вот только магам бы на такое потребовалось уж никак не пара дней — пара недель минимум, а то и больше.

Вдали зазвучали сигналы буцин, протрубившие легендарное «атака», что уже тысячи лет наводило ужас на всех врагов Империи. А вот сама атака оказалась доселе невидана — две сотни копий Афина посадила на любезно предоставленные федералами во временное пользование огромные самоходы на цепном ходу. Эти натуральные сухопутные корабли с лёгкостью прошли по болотистой местности и оказались под дымящимися стенами замка едва ли не быстрее, чем если бы атаку проводила лёгкая кавалерия.

Эти же болотоходы избавили воинов от необходимости тащить с собой связки фашин для закидывания рва — машины просто пересекли ров, став своеобразными мостами. А в одном месте и вовсе аналогом осадной башни, когда воины образовали живой мост и быстро забрались на полуразрушенную стену. В этот раз воинам пришлось обойтись без тяжёлых скутумов и длинных пик, что были хороши для полевого или городского боя, или для отражения атак кавалерии. Обычных легионеров не посылают в качестве штурмовых групп — для этого есть специально обученные центурии, но крепость в таком плачевном состоянии взяла бы даже тяжёлая кавалерия.

Афина даже не слезала с крыши самохода, с удовольствием наблюдая за захватом через подаренный бинокль.

Легионеры стремительно ворвались во внутренний двор, заняли две из трёх уцелевших башен и уже начали приступ донжона. Гарнизон замка оказался полностью деморализован сокрушительным магическим ударом и гибелью немалого числа защитников прямо на стенах в первые же мгновения боя, поэтому даже толком сопротивляться не мог.

Девушка не сомневалась, что даже устать не успеет прежде чем всё будет кончено, и она не ошиблась — и получаса не прошло, прежде чем над главной башней взвилось алое имперское знамя с золотым орлом.

Во взятую крепость Афина въехала на самоходе, стараясь выглядеть одновременно и буднично, и победоносно.

С первым ничего сложного не было: самоход — не конь, горделивую позу как в седле на его крыше не примешь. Тут что на почти неуязвимой машине из другого мира едешь, что сидя на телеге, как простая крестьянка — особой разницы нет. Но зато, кажется, ещё никто из полководцев так во взятые твердыни не входил — пешком входили, верхом на коне входили, на элефантах и пардусах — тоже. Даже на виверне в захваченную крепость спускались, а вот на самоходе — нет. Быть тут принцессе Афине первой.

Легионеры появление девушки встретили восторженным рёвом и грохотом оружия о щиты. Ещё бы! Не каждый командир даст возможность взять крепость проще, чем даже на учениях и с потерей едва ли десятка легкоранеными. Да и то, федералы Её Высочеству благоволят, а медицина у них, может, и не самая лучшая, зато уж куда доступнее — это не до ближайшего большого храма Ашерах идти на поклон и ждать своей очереди.

— Имперские солдаты, я довольна вами! Благодарю за службу! — громко произнесла Афина и не удержалась-таки от неприятной ухмылочки. — Неплохо мы надрали задницы этим инсургентам, а?

Воины ответили дружным рёвом и гоготом.

Принцесса спрыгнула с самохода на землю и ей под ноги тут же швырнули знамя и меч мятежного графа. А затем привели и его, вместе с семейством.

Коммод Крух в молодости явно был тем ещё здоровяком, но сейчас ему было уже лет пятьдесят, и он порядком расплылся и обрюзг, но явно всё ещё был в неплохой для воина форме. На скуле у него алел след от свежего удара, а тащил его легионер поистине титанической комплекции, но с совершенно детским и безбородым лицом. Смотрел низложенный граф мрачно, исподлобья, вполне осознавая, что смертный приговор ему уже подписан и обжалованию не подлежит.

Графиня — худая темноволосая женщина лет сорока тоже смотрела нерадостно, но если у Коммода в глазах плескалась лишь мрачная обречённость, то у женщины к злобе примешивался страх. Всё-таки у неё на руках был мальчик лет пяти, ещё одного сына лет восьми она вела за руку. Третьему было лет шестнадцать — жилистый, долговязый, явно пошёл в мать, а не в почти квадратного отца. Тоже смотрит волком — не семейство, а натурально затравленная охотниками волчья стая. Ну так а кто же им виноват? Каждый карает себя в меру собственного идиотизма. К мятежу примкнули? Примкнули. Ну так извольте теперь и ответить за свои поступки…

— Ваше высочество, это Якс пленил мятежника, — принцессе указали на здоровяка. Тот глуповато улыбался, но пленника вёл цепко. — Он у нас, конечно, дурень тот ещё, но боец добрый.

— Выпей за нашу победу, воин, — Афина отточенным движением достала пару золотых монет с пояса и вложила их легионеру в немедленно протянутую руку. Стянула с пальца одно из тонких колец, вручила следом, хлопнула по плечу здоровяка, который возвышался над девушкой едва ли не на две головы. — Невесте или жене подаришь.

— Сила и честь, ваше высочество! — радостно прогудел великан, принимая награду из рук багрянорождённой.

— А теперь вы… Сир Коммод Крух, — кивнула Афина, намеренно опустив титул — мятежникам титулы не полагаются. Но, как и к любому человеку старше себя, стоило проявить хотя бы каплю уважения. — Сира. Итак… Есть ли что вам мне сказать? Напоследок.

— На мне нет вины, — хрипло произнёс бывший нобиль. — Армия центральных графств сгинула прежде, чем я к ним присоединился. Легионы — тоже. Я решил, что стоит рассчитывать только на себя.

— Нужно полагать, в эти расчёты неплохо уложился поход по окрестным баронам, с которыми вы уже давно вели тяжбу? — приподняла бровь принцесса. — Весьма благородно.

— Не бастарду говорить о благородстве! — выпалила графиня, но тут же натолкнулась на ледяной взгляд девушки, с которой мигом слетело всё напускное дружелюбие.

— Ну же, — грубовато произнесла Афина. — Продолжайте, сира. На отсечение головы вместо изгнания вы уже наговорили. Дальше — виселица, затем — четвертование, затем…

Принцесса невозмутимо заложила руки за спину и со скучающим видом прошлась перед пленниками. Видят боги — сдержать волнение в этот момент ей было непросто! Особенно чувствуя на себя взгляды прибывших из лагеря лояльных нобилей и посла Ауриги.

Но просто победить было мало — Афина хотела победы красивой и достойной своего имени. Полководец будет сковыривать одну твердыню инсургентов за другой, будто нарывы. Дипломат — заставит их сложить оружие добровольно. Достойный императорской фамилии — сделает вчерашних врагов своими преданными вассалами.

— Если бы не твои холуи… — разобрала Афина бормотание старшего сына Крухов.

— Если бы не верные Отечеству бойцы, то — что? — круто развернулась на каблуках принцесса, с ног до головы окидывая нахала холодным взглядом.

— Я бросил бы тебе… вам вызов! — храбро произнёс парень. — И решил бы участь нашего рода в честном бою.

— О, храбрый Восток, о сказочный край, — усмехнулась девушка, вспоминая строчку одной из поэм. — На дворе восемнадцатый век — инсургенты законодательно лишены чести и благородства. Суд богов более не в ходу. Впрочем…

Афина подала знак легионерам отойти немного в сторону и с улыбкой развела руки:

— Дерзай. Посмотрим, что может Восток против Севера.

Парень быстро оглянулся по сторонам, а затем неожиданно проворно метнулся вперёд и даже умудрился вцепиться в рукоять висящего на поясе принцессы меча… Точнее, Афина позволила ему это сделать.

В следующий момент она перехватила его руку и резко ударила локтём под дых парню. Будь на девушке боевой налокотник с шипом, то это был бы последний удар в жизни юнца — Афина таким ударом могла пробить одинарную кольчугу. Но в этот раз обошлось, парень лишь согнулся пополам, а затем получил крепкий удар в челюсть с левой и свалился на землю.

— Ах ты… — прохрипел Крух, сплёвывая кровь.

Принцесса одним слитным движением выхватила любимый кривой меч и приставила острие к горлу парня.

— Неплохо, — произнесла Афина. — Но не более того. Если храбрые люди Востока уже даже толкового мятежа организовать не могут и драться разучились, то не вырезать ли мне всех инсургентов до единого?..

— Арс!.. — ахнула графиня.

Девушка медленно повела клинок вверх, упирая его посильнее в подбородок Круха и заставляя того подняться на ноги:

— Значит, тебя зовут Арс? — с неприятным оскалом произнесла Афина. — Хорошее имя, хоть и северное… О, я вижу страх в твоих глазах. Вряд ли ты боишься смерти — я в твои годы не боялась ни богов, ни демонов… Боишься за свою семью? Да, боишься… Ведь кто мы такие без наших родных, верно? А что если я предложу ТЕБЕ стать новым графом Крух? Никаких поражений в правах, никаких репрессий для семьи… Кроме твоего отца, разумеется. Он — мятежник, не принявший из моих рук помилование, его участь решена. Хотя даже ему я могу заменить позорную петлю на что-то более достойное. Я считаю, что родители не вправе решать за детей. Твой отец отверг мою милость, но у тебя… да, у тебя ещё есть шанс… Твой ответ, Арс Крух?

— Да я лучше… — прохрипел парень.

— Сын, ты примешь волю… Её Высочества, — неожиданно подал голос граф. — Я от своих слов не отрекаюсь и ни в чём не раскаиваюсь. Но ты должен в первую очередь защитить семью.

— Но, отец…

— Ты поклянёшься в верности Её Высочеству всеми богами. Иначе перед смертью я прокляну тебя.

— Боги слишком терпимы к клятвопреступникам, — вкрадчиво произнесла Афина, отводя меч в сторону. — Я уже видела, чего могут стоить слова Востока… Поклянись жизнями своих братьев. Дай мне залог, в который я поверю… И который ты не захочешь потерять.

Парень стоял бледный будто покойник.

— Мне нужны верные, храбрые и умелые солдаты, — сказала принцесса. — От своих солдат я требую немало… Но ещё больше я потребую от тех нобилей, что решат служить мне. Ваше происхождение не даёт вам послаблений, заслуги ваших предков не уберегут вас от наказаний за ошибки. Я не собираюсь отсиживаться в тылу и вам не позволю. Арс Крух! Поклянись мне в верности. Не словами формальных клятв, а так, чтобы я поверила тебе и не снесла твою голову прямо здесь и сейчас.

— Ваше Высочество… — парень побледнел ещё больше и неожиданно опустился на одно колено, склонив голову. — Моя принцесса. Жизнями своих братьев… и своей честью гражданина Империи, я… я клянусь служить Империи и вам… в жизни и смерти, в этом мире и любом другом. Я — ваш меч, направьте меня против любого, кто… кто встанет против — будет ли то человек или бог. Предайте меня самой страшной казни, если я отступлюсь от этих слов!

— Да будет так, — сумрачно уронила Афина Октаво. — Как восьмая наследница престола и Страж Востока я принимаю твою клятву. После смерти твоего отца ты станешь новых графом Крух, но оставишь управление владениями на кого-нибудь другого, а сам прибудешь к моему двору для службы. Коммод Крух! Ты должен умереть и ты умрёшь. Примешь ли ты смерть от моего меча в честном поединке?

— Это… будет большой честью для меня, Ваше Высочество, — склонил голову старый граф.

— Принесите сиру его оружие и доспехи. И… попрощайтесь с родными, сир, — просто сказала принцесса. — Вы не переживёте этот бой.

Афина вонзила меч в землю и встала посреди двора полуразрушенной крепости. Лицо её словно бы превратилось в мраморную маску.

Легионеры молчали, стоявшие вокруг, на стенах и на башнях взятой крепости — они жадно ловили слова юной принцессы-воительницы.

— Я увидел достаточно, Ваше Высочество, — прошелестел позади неё голос бесшумно подошедшего посла Ауриги. — Ни к чему больше рисковать.

— Риска нет, — уронила девушка, стараясь, чтобы её голос не дрогнул от волнения. — Я должна.

— Но кому, Ваше Высочество? Не в моих силах дать вам полные права принцессы крови, но я передам Его Величеству, что он может вами гордиться…

— Вы опоздали, сир, — мраморная маска на миг дала трещину, сквозь которую проглянула тщательно похороненная горечь. — Я хотела, чтобы отец гордился мной десять лет назад. С тех пор мои мечты изменились.

— Что же желаете сейчас, Ваше Высочество? — после некоторого молчания спросил посол.

— О, — улыбнулась Афина. — Я больше не хочу, чтобы меня признавали — я желаю, чтобы мои заслуги перед Империей не признать было бы невозможно.

Сергей Вяземский

Путь до местного центра золотодобычи, а также заодно и пункта временного хранения добытого драгметалла, оказался неблизким.

Дороги тоже радовать не спешили — если нет дорог, то и радовать нечему. А «гиена» на пересечённой местности всё же уступала старому-доброму восьмиколёсному БТРу — на паре бродов и застрять умудрилась, и вытаскивать из грязи её приходилось. Благо ещё, что вторая машина имелась, а если бы как какие-то горячие головы предлагали — отправились бы в рейд всего на одной машине? Для усугубления ситуации — ещё и просто на каком-нибудь джипе. «Террано» бы, например, у Коваля отжали в рамках мобилизации, несмотря на все протестующие вопли …

Впрочем, это всё мелочи — до так называемого Ржавого кряжа в итоге добрались. Довольно громкий топоним на деле оказался грядой низких, поросших куцым лесом, сопок. Ну, во всяком случае его самые западные отроги. А золотодобыча…

Признаться, Вяземский ожидал чего-то более монументального, чем просто копанные вручную террасы с грязными ручейками на дне карьеров. Впрочем, на то, как осуществляются промышленные методы золотодобычи обширные, но поверхностные знания Сергея особо не распространялись.

Занимало всё это счастье площадь в несколько гектаров, кое-где имелось несколько простеньких укреплений, но всё было более чем скромно… Во всяком случае, на первый взгляд.

На второй взгляд ситуация, если пользоваться лексиконом Эрин, двенадцатого апостола богини Эмрис, можно было охарактеризовать словом «зараза». Может быть даже «заррраза» — в количестве букв «р» майор до конца уверен не был.

Всё дело было в том, что на месте добычи золота уже не один день, а, скорее всего, и не одну неделю шли ожесточённые бои.

— Нас ещё миль за пять должны были заметить и остановить — чай, не одинокий пеший путник, а невесть кто невестьзачем невесть на чём идёт, — разъяснила Эрин на экстренно собранном военном совете. — Объект — важный, охранялся всегда серьёзно. Сотен пять старателей — не рабов, хороших грамотных добытчиков. При них сотни три охраны — пехота, кавалерия, десяток магов. Конные патрули и пара птиц-наблюдателей на подходах, магические сигнальные линии… Одиночка прошмыгнуть может, большой отряд — очень вряд ли, даже с хорошими магами, что поставят маскировку. Далее — три основных укреплённых пункта. Лагерь работников — сторожевые башни, частокол по периметру. Ну, если видели полевой легионный лагерь — представляете, что там. Только вместо палаток — крепкие бревенчатые бараки. Потом — хранилище, снаружи только башня торчит, почти всё под землёй. И форт охраны — камень и бетон, крепкие стены, хорошие башни. Все подходы простреливаются, есть подземные ходы, запасы воды, пищи и арсеналы.

— То есть, золотодобытчики отбились? — уточнил Вяземский.

Вокруг Ржавого кряжа оказалось немало болот, не говоря уже о том, что и само место добычи золота с двух сторон было окружено такими топями. Из-за них селение рудокопов почти всё время было затянуто туманом — обычными дронами особо не поразведаешь. Да, беспилотники в армии нынче были нормой, но как правило лишь самые простые — с обычной камерой или в редких случаях — с камерой ночного видения. Тепловизоры же считались дорогими игрушками, поэтому их ставили в основном на большие БПЛА.

Так что наблюдение с воздуха толком произвести не удалось, а соваться наобум в туман майор просто не решился. Приходилось вспоминать старые-добрые методы разведки и перво-наперво расспросить как всегда хорошо информированную Эрин.

— Не факт, что отбились, — покачала головой апостол. — Эхо от применявшегося колдовства довольно свежее — буквально считанные дни назад здесь кидались боевыми заклинаниями. Но я чувствую и более старые следы — им уже пара недель, если не больше. Так что я бы поставила на то, что и с наскока взять хранилище золота не получилось, но и полностью уничтожить нападающих не удалось.

— Твои предположения — кто это и сколько их?

— Налётчики, но явно непростые, — без особого колебания ответила апостол. — Предположила бы, что готовились к такому они уже давненько, выжидая подходящего момента. Видимо, решили, что безвластие на Востоке — достаточно подходящий момент, вот и ударили. Но ударили всё-таки в спешке, раз не смогли взять рудник с наскока, хотя и отступать не решили, потому как второго шанса могло в будущем и не выпасть. Кто? Вероятно, хорошо организованный и очень боеспособный отряд наёмников, не чурающихся грязных дел. Вернее, даже не один отряд, а несколько — тут явно не меньше тысячи копий подрядили на такое дело. Десяток магов — наверняка. Вряд ли особо сильных, но зато боевых.

— Мне почему-то казалось, что любой маг — боевой, раз может огненными мячиками кидаться, — вставил Эриксон.

— Ну тогда и у вас любой должен быть отличным солдатом, раз может автомат в руках держать, — фыркнула Эрин. — Нет, не каждый маг может быть боевым. Одно дело — считать заклинания, сидя в покое и уюте, а другое — колдовать посреди боя, под градом стрел и заклинаний, в жару, холод, зной, стоя по колено в болоте или получив булавой по шлему.

— Что может быть в ходу у этих магобандитов?

— Да то же, что и у всех: огненный шар — стандартное боевое заклинание наступательного характера. Учитывая, что тут туман и много воды вокруг — стоит ожидать и водную магию.

— Это как ты тогда этими снежинками-сюрикенами кидалась? — спросил Сергей.

— Что такое сюрикены? — полюбопытствовала жрица.

— Стальные метательные звёздочки. Показуха в общем. Не отвлекайся!

— Не отвлекаюсь! — преувеличенно серьёзно козырнула Эрин, состроив максимально уставное выражение лица, на которое была способна.

— К пустой голове руку не прикладывают, — заметил Эриксон.

— Она у меня не пустая — у меня там внутри совершенно потрясающие мысли. А ещё у меня волосы ленточкой подвязаны. Ленточка же считается за головной убор?

— Эрин, — возвысил голос майор.

— А?.. Ааа, снежинки… Нет, «железный снег» — это так, баловство. Находящегося в атмосфере водяного пара обычно ни на что большее и не хватает, да и вообще не люблю я так делать — воздух сухой становится, и мне чихать сразу же хочется.

Земляне наградили апостола пристальными взглядами.

— Чего? — удивилась девушка.

— Ты используешь слово атмосфера и знаешь о водяном паре в воздухе? — уточнил Вяземский.

— Слушай, Сергей, ну ты меня за последнюю варварку-то не держи, — возмутилась апостол. — Моё величие предполагает, что я весьма образованная и всесторонне развитая личность…

— Так, не будем о величии, иначе разговор затянется, — на корню зарубил тему майор. — Что могут маги в условиях тумана и наличия воды, и что нас там может ждать. В общих чертах.

— Боевые водные конфигурации разных типов и мощности — стрелы, мечи, копья, бичи. Высокая пробивная мощь и повышенная скорость расчёта — броня самоходов скорее всего выдержит, доспехи нет. Ваши неполные доспехи — однозначно нет, если не пробьют кирасы и шлемы, то поразят слабозащищённые части тела. Наверняка применят заболачивание почвы в целях полевой фортификации и для обездвиживания противников, так что движение на самоходах я бы не рекомендовала — завязнут гарантированно. К тому же они очень шумные, а заглушающие чары я долго не продержу. Бои тут идут не одну неделю, но всё ещё идут, так что я бы предположила, что по крайней мере ещё сотни три разбойников тут есть. Точнее сказать не могу — слишком далеко, на таком расстоянии я могу почувствовать лишь то, что там полным-полно народа.

Вяземский задумался.

Эрин говорила неоднозначные вещи — броня техники отлично защитила бы от боевой магии, как уже было не раз, но сама техника могла банально завязнуть, как тоже уже бывало и не раз. А обездвиженная боевая машина — это потенциальная мишень. Возможности колдовства Сергей принижать не торопился — насколько он успел понять, местные чародеи довольно плохо попадали по активно движущимся и маневрирующим целям, но вот с обездвиженными явно могли справиться. В этой связи традиционная пешая разведка имела смысл, но возникала другая проблема — несмотря на всю доступную огневую мощь пехотинец Российской армии без прикрытия бронетехники будет очень уязвим. Особенно если он один, а противников несколько десятков.

Однако главный вопрос был не в том, как выдвигаться — в пешем порядке или на бронетехнике, а стоило ли вообще лезть с десятком человек на несколько сотен.

— Ну, вы в общем думайте, а я пойду, — безмятежно произнесла Эрин.

— И куда это ты собралась?

— Чистить этот гадюшник, разумеется, — даже удивилась девушка. — Сколько их тут осталось-то, этих гадов? Ну сотен пять от силы. На полдня работы максимум — в тумане их даже проще будет всех отловить и перерезать.

Да, этот момент Вяземский несколько упустил из виду… С ними ведь полубогиня, способная рукой вырвать человеку сердце из груди.

— Вообще я подумывал отойти и не ввязываться ни в какие бои, — заметил Сергей.

— Что же это получается — это мы, выходит, зря сюда шли? — возмутилась Эрин. — Это, выходит, мы тут бросим в беде хороших ребят? ЭТО, ВЫХОДИТ, МЕНЯ ПОТОМ ОПЯТЬ ЗАСТАВЯТ ЧТО-ТО ПИСАТЬ? Ну уж нет!

— Ладно, но только разведка, — решился майор. — Идём я, Эрин, Эриксон… и Шари. Остальные — по машинам, в случае чего прикроете и обеспечите эвакуацию.

Вяземский рассуждал прагматично: при машинах нужно оставить четверых — водителя и стрелка на каждой. Варваров с собой можно не брать, потому как ближнее прикрытие будет осуществлять Эрин. Эриксона нужно брать ввиду большого реального опыта ведения боевых действий, Шари — как охотника и следопыта, привычного к скрытным действиям. Себя же Сергей считал достаточно боеспособной единицей, поэтому и решил идти лично, хотя и был командиром своего крохотного отряда. Однако у Олега с физподготовкой дела всегда похуже обстояли — и почти десятилетняя разница в возрасте сказывалась, и старые ранения. Булат — снайпер, Руслан и Эмиль — водители. Кому ещё идти-то? Только самому и остаётся…

Эх, всё-таки не хватает людей, ой как не хватает — надо у Кравченко хотя бы десяток просить и просить срочно…

Эриксон взял АКМ с глушителем, сославшись на то, что дело предстоит тихое, а к бесшумному «калашу» он более привычен, чем к ВСС, имевшейся в арсенале разведчиков. Шари оставила при себе закреплённый за ней АК-74, но получила строгий наказ стрелять лишь в исключительном случае. Сергей не сомневался — фейри и сама прекрасно знает, что автомат — штука крайне шумная и без дела ею лучше не пользоваться, но от напоминания не удержался. Старая-добрая перестраховка, которой не стоит пренебрегать даже в случае с опытными бойцами. Сам же Вяземский вновь взял «печенег», решив, что лишняя огневая мощь никогда не помещает. Подствольниками никто не экипировался, но «шмелём» Эриксон не побрезговал. А майор, подумав, вручил Шари одноразовый РПГ — так, на всякий случай.

— Готовы? — осведомился Сергей, по привычке попрыгав на месте, убеждаясь, что экипировка подогнана как надо, ничего не бряцает и не звенит. — Тогда, так. Руслан и Булат — на «гиене» контролируете южные подступы рудника, Олег, Эмиль — занимаете высоту на востоке. Ханвальд, Мергьорн — по одному в каждую «коро…», в смысле — самоход. Сидите тихо, если понадобится — обеспечите ближнее прикрытие. Теперь разведотряд. Эрин — в авангарде, на тебе магическое прикрытие и обнаружение, плюс ближний бой. Эриксон — следом, если что снимаешь противников. Ну, не мне тебя учить, как действовать. Я — следом, наблюдаю, держу связь с машинами, в бой вступлю в крайнем случае. Шари — замыкаешь и прикрываешь с тыла. Все всё поняли? Ну, тогда погнали.

* * *

Спустя пару часов осторожной разведки местности обстановка несколько прояснилась.

Форт охраны оказался сильно разрушен, атакующие заняли лагерь старателей, а уцелевшие имперские силы закрепились около хранилища. Вяземский впервые видел в деле имперскую полевую фортификацию и с некоторым удивлением решил, что в этом плане имперцы не так уж и отстали от землян.

Хранилище оказалось довольно крупной приземистой башней, высотой с трёхэтажный дом и окруженной высоким деревянным частоколом… Который в нескольких местах был не так давно проломлен и спешно заделан. Вокруг же стен были выкопаны рвы и ходы сообщения, вбиты под углом колья; в нескольких местах явно проглядывали блиндажи и «капониры» с собранными на скорую руку камнемётами.

— Я думал, что всякие баллисты и катапульты у вас уже не в ходу, — заметил Вяземский, лёжа наблюдая в бинокль за хранилищем.

— А они и не в ходу, — сказала лежащая рядом Эрин. — Ну, всякие тяжёлые и сложные штуки специальной постройки. А вот всякой мелочью, которую можно собрать из подручных материалов, даже легионеры не брезгуют. Правда, в легионах это в основном наказание для провинившихся — собирать и разбирать на время лёгкий полевой камнемёт.

Сергей подумал, что миры и технологический уровень могут меняться, но армии остаются армиями — всегда будет какой-нибудь гадкий норматив, которым можно наказывать провинившихся подчинённых. Будь то надевание ОЗК, сборка-разборка катапульты или протирка линз станкового лазера…

Впрочем, хоть в целом ситуация и несколько прояснилась, но проще от этого не стала. С одной стороны — уцелевшие имперцы, засевшие в хранилище, с другой — сотни четыре находников, которые прямо сейчас готовились к очередному штурму.

И примерную численность, и планы вызнала Эрин, отловив в округе несколько разбойных патрулей и оперативно допросив тех инсургентов, что оказались посговорчивее. Методы же допроса и судьба пленных были…

— У тебя кровь на щеке, — заметил Вяземский боковым зрением.

— М? — апостол провела пальцем, принюхалась. — А, ерунда — это не моя, это тех, кто проявив благоразумие, сказали мне всё быстро и правдиво. По большей части. За это они умерли быстро и милосердно.

— А те, кто упорствовал в своих заблуждениях?..

— А они живы, — безмятежно ответила жрица. — И продержатся ещё, как минимум, до заката солнца.

У Эрин были весьма своеобразные представления о милосердии и о наказаниях за совершённые проступки. Может кого-то такое бы и покоробило, но только не Вяземского — это ему в жрице как раз таки нравилось.

— Думаю, просто подойти к хранилищу и предложить свою помощь будет не слишком разумным… — заметил разведчик.

— Да уж, — фыркнула Эрин. — Это выглядело бы по меньшей мере подозрительно. Будь я на месте командира имперцев, то приказала бы поджарить таких подозрительных нас магией и утыкать стрелами.

— Я бы тоже.

— Какая жалость, что в мире так много логически мыслящих людей… Самые великие глупости и ошибки творятся скучными серьёзными людьми с ещё более серьёзными лицами.

— На меня намекаешь? — поинтересовался Вяземский.

— А скажешь, что было очень умно однажды довериться прекрасной, но незнакомой деве, которая любит вкусно поесть, много поболтать и сильно порубить нехороших людей на части?

— Ты неплохо маскировалась.

— Уж такая я хитрая милашка… О, чую магию, — всё также беззаботно произнесла апостол, но Сергей понял — началось что-то серьёзное.

— Где?

— Метров восемьсот на восток — в районе лагеря старателей.

То есть там, где нынче расположились разбойники. И на расстоянии, где уже мало что было разобрать из-за тумана — тут и двести-то метров были почти пределом видимости, а тут почти километр…

— Идут, — произнесла Эрин, пристально вглядываясь в густой туман.

— Ничего не вижу.

— Так стандартный маскировочный туман — и не увидишь, будь ты хоть фейри, хоть наг.

— А как видишь ты?

— А я и не вижу, — пожала плечами апостол. — Но я чувствую, как бьются их сердца — это очень старая и мало кому известная магия.

— И много их там идёт?

— Кажется — все.

— Отходим, командир? — поинтересовался лежащий неподалёку Эриксон.

— Эрин, как пройдёт атака?

— Я-то откуда знаю? — хмыкнула апостол. — Но если бы я командовала инсургентами, то вышла бы на вооон тот рубеж, атаковала магией и двинулась вперёд. Правда, это если у них есть достаточное количество магов, способных держать магические щиты на ходу. Если же нет, то они подойдут хотя бы ещё на пять сотен футов ближе, скрытно накопят силы, проделают проходы в обороне и атакуют.

— То есть мы и так, и так будем у них почти что на фланге, — заключил Сергей. — Неплохо. В таком случае попробуем помочь имперцам кинжальным огнём. Возражения есть?

— Драка!.. — азартно сверкнула глазами Эрин.

Шари молча качнула головой — она явно не привыкла сомневаться в словах своего новообретённого отца.

— Эриксон?..

— А почему бы и нет? — с неожиданным энтузиазмом произнёс Неверов. — Осторожность, вдумчивость… Так тоже можно, но пока они тут ещё все не очухались, можно и на испуг брать — быстрее и проще выйдет. Только давай я вперёд метнусь — пару сюрпризов поставлю.

— Хочешь растяжки соорудить?

— Зачем же — растяжки? Я две МОН-ки прихватил с радиовзрывателями.

— Добро, — кивнул майор.

Вяземский занял позицию около небольшой кучи выработанного грунта и установил пулемёт на сошках, прикидывая сектор огня. Затем достал из штурмового ранца короб с двухсотпатронной лентой и заменил ею заправленную штатную ленту на сто патронов. Рядом залегли Шари и Эриксон, а вот Эрин невозмутимо и чудовищно опрометчиво уселась у всех на виду на небольшом пеньке, воткнув своё копьё рядом в землю.

Впрочем, её безбашенность имела и логическое обоснование — расположилась она чуть в стороне, поэтому в случае чего всё внимание противника будет приковано к ней. Стрел и камней она не слишком боялась, потому как к её большому неудовольствию, апостолу было поручено прикрывать разведчиков магическими щитами. А если и так находишься под щитом, то нет особой разницы — сидишь ты или лежишь.

Отряд приготовился ударить во фланг атакующим как только те ввяжутся в сражение… Вот только инсургенты всё не атаковали, чего-то выжидая.

— Эрин, что там с ними?

— Стоят. Топчутся. Вчерашний день, видимо, ищут… — проворчала апостол, а затем пружинисто выпрямилась и начала выводить руками замысловатые пассы. — Нет, ну так дело не пойдёт… Хочешь — не хочешь, а драку кому-то начинать нужно.

Вокруг жрицы в воздухе появилось два десятка огненных шариков, размером с теннисный мяч, которые, повинуясь её резкому жесту, сорвались с места и понеслись вперёд по широкой дуге. Вяземский причину этого понял быстро — апостол атаковала позиции инсургентов, но из-за кривой траектории можно было подумать, что обстрел ведётся из имперского форта. А значит позиция разведчиков до поры до времени раскрыта не будет.

Марево тумана пробила десятка два неярких вспышек от попавшего в цель группового файербола Эрин, и тотчас же рухнула фальшивая тишина, царившая вокруг.

Взвыли сигнальные трубы на стороне налётчиков, послышали крики командиров и лязг оружия. Им вторили такие же сигналы, но идущие уже из форта — имперцы спешно поднимались по тревоге и занимали места в обороне.

Туман не рассеялся, но ощутимо поредел, и метрах в трёхстах впереди показались несколько сотен инсургентов, наступающих жиденькими подобиями колонн. Никакой кавалерии — только пехота. Первые ряды — с большими ростовыми щитами типа увеличенных скутумов, но без всяких опознавательных знаков. Остальные вооружены были куда как разномастнее — щиты круглые пехотные, кавалерийские миндалевидные и треугольные; у кого-то и вовсе что-то вроде павез.

Откуда-то позади ударили лёгкие полевые камнемёты, швыряя тяжёлые булыжники в сторону имперцев. Камни ударили по деревянному частоколу, выбивая щепу и пыль.

Первый ответный залп катапульт имперцев ударил мимо наступающих колонн, но уже второй выбил несколько брешей, снеся нескольких бандтов. Впрочем, прорехи в строю почти сразу же заполнились, а атакующие на удивление упорно двинулись на приступ, хотя следом за тяжёлыми камнями в них полетели арбалетные болты, стрелы и заклинания.

Однако магия оказалась не намного сильнее обычных булыжников — имперцы били ледяными дротиками, но они в основном вязли в шитах, или же вовсе разбивались о крепкое дерево, обтянутое кожей.

— А почему бы не ударить файерболами или молниями какими-нибудь? — поинтересовался Эриксон.

— Туман же, — объяснила Эрин. — Огненные шары могут взорваться, не долетев до цели, а если сделать их слишком крепкими — отскочат от щитов. Молнии далеко не ударят — из-за влаги в воздухе они начнут слишком сильно ветвиться и терять мощность. Главной битвы вы просто не видите — сейчас имперские маги пытаются напитать грунтовыми водами почву, чтобы превратить её в сплошное месиво, а колдуны инсургентов этому препятствуют. Но как-то очень слабо… Я бы даже сказала — подозрительно слабо. Если так пойдёт и дальше, у них прямо под ногами образуется большое болото и их просто-напросто перебьют… Неспроста это. Чутьё подсказывает мне, что нападавшие что-то задумали.

— В таком случае — не будем медлить, — произнёс Вяземский, наводя прицел пулемёта на голову одной из наступающих колонн…

За мгновенье до того, как «печенег» свинцовым дождём прошёлся бы по строю щитоносцев, земля под ногами буквально затряслась и послышался глухой гул.

Пространство перед фортом имперцев прорезали три глубоких оврага, стремительно приближающихся к деревянному частоколу. Земля в них не исчезала в никуда, а просто молниеносно высыхала до состояния пыли и ссыпалась вниз.

Инсургенты чётко перестроились и рванули вперёд, моментально укрывшись в сотворённых магией оврагах.

— Ну да, кончено, — поморщилась Эрин. — А у погани-то, оказывается, неплохой маг воды имеется…

Однако имперские маги хоть и не моментально, но на новую угрозу среагировали — до частокола успел доползти лишь один овраг, пробивший в нём брешь, шириной метра в три. А два других, что двигались чуть медленнее, натолкнулись на пущенный им наперерез разлом в земле, который наколдовали уже имперские чародеи. Он был значительно уже, однако оказался куда длиннее, прочертив в земле почти стометровую линию, которая достигла неглубокого карьера, где добывалось золото.

Воздух ощутимо тряхнуло, когда столкнулись две волны магии, а затем вновь начало трясти землю, по которой поползли новые разломы и начали образовываться многочисленные провалы.

— Заррраза!.. — Эрин вскочила на ноги. — Отходим, живо! Дерьмо у них, а не маги воды!

Разведчики вскочили на ноги и рванули прочь, но всё-таки немного не успели.

Вяземский ощутил, что земля у него под ногами в буквальном смысле уходит из-под ног, попытался отпрыгнуть в сторону, но со штурмовым ранцем за спиной, пулемётом в руках и бронежилете это сделать оказалось не так уж просто. Майор только и смог, что приземлиться поудачнее, коротким перекатом погасив энергию и быстро огляделся по сторонам.

Сергей оказался на дне глубокой — метра три — траншеи. Её стенки были из ссохшейся почти до состояния камня потрескавшейся земли, а вот под ногами хлюпала жидкая грязь и струился небольшой ручеек. Свисающая из пулемёта лента теперь волочилась как раз по этой грязи, но перезаряжать её Вяземский не стал, а лишь нашёл, где соединяются два куска и с натугой выдернул скрепляющий их патрон. В пулемёте остался кусок на сотню патронов, а второй кусок разведчик закинул себе на плечо и коротко огляделся по сторонам. Никого.

— Шари, Эриксон?.. — произнёс майор по рации.

— Живой, — тотчас же отозвался Неверов. — Только грязный очень.

— Здесь, — с некоторой задержкой коротко отозвалась и Шари.

— Я тоже цела и невредима. Если вам интересно, — послышался откуда-то сверху голос Эрин.

— Надо отсюда выбираться, — произнёс Вяземский.

— Момент, командир. Сейчас поднимаюсь наверх и…

С лёгким звоном о верхний край траншеи ударило с десяток небольших ледяных дротиков.

— Не рекомендую, — предупредила апостол. — Имперцы с перепугу садят ледышками и стрелами по всем траншеям — могут и зацепить ненароком.

— Тогда продвигаемся вперёд, собираемся вместе и… смотрим по ситуации, — решил майор. — Эрин, куда идти?

— Сергея я вижу… Иди вперёд, потом налево и ещё раз налево. Алексей, не вижу тебя.

— Укатился я…

— Не золотой — далеко не укатишься. Ну-ка стрельни ра… А, у тебя же автомат с подавителем — только лязг будет, а лязга сейчас полно… Шари, ты там нормально? Так… так… Ага, вижу тебя. Тогда поищу Алексея. И будьте наготове — сюда, кажется, двинулись инсургенты.

— Слышали Эрин? — Вяземский не стал брюзжать кто тут командир, а кто так — бессмертными прелестями вышел пощеголять. В разведке к такому относились прагматичнее — если кто-то что-то дельное предлагал — к нему стоило прислушаться. — Выдвигаемся на соединение.

Шари непроизвольно кивнула, как привыкла уже подтверждать, что поняла приказ, перехватила автомат поудобнее и зашагала вперёд. Как подсказывало ей внутреннее чувство направления, она шла верно, но, не пройдя и пары десятков шагов, фейри услышала, что впереди кто-то идёт. Лязг металла, обрывки имперских слов — это были не члены её отряда, а либо инсургенты, либо имперцы. Скорее всего — инсургенты.

Девушка осторожно прокралась вперёд, притаилась около одной из стен траншеи в том месте, где та делала резкий поворот. Осторожно выглянула из-за угла — впереди была развилка, где сошлись сразу четыре трещины в земле.

Неизвестные люди приближались по крайнему левому проходу… Кажется. Шари не могла сказать это точно — звуки отражались от стен траншеи и, возможно, исходили совсем из другого места.

Фейри осторожно двинулась вперёд, старясь ступать по камням и более-менее сухим местам, чтобы не выдать себя чавканьем грязи под ногами. Проход прямо перед собой она держала на прицеле автомата — пусть далеко стрелять она пока что так и не научилась, но с такого расстояния Шари была уверена, что ни за что не промахнётся…

Из-за поворота неожиданно тихим шагом вышло пятеро воинов в лёгких кожаных доспехах, с небольшими круглыми щитами и короткими пехотными мечами. На мгновение они и Шари пересеклись взглядами, фейри не решилась сразу же открыть огонь, а затем воины молча бросились в атаку.

Девушка встретила их автоматной очередью, в считанные секунды уложив всех пятерых, а затем из соседнего прохода выскочило ещё полдесятка инсургентов. Шари быстро перевела прицел на них и дала ещё одну очередь, но немного растерялась и выпустила пуль больше, чем следовало бы. Автомат в руках фейри замолчал — кончились патроны. А из первого прохода вылетело ещё пятеро врагов, которые оказались буквально на расстоянии вытянутой руки от Шари.

Девушка поняла — перезарядиться она не успеет, как и убежать, скорее всего. Поэтому инстинктивно отскочила назад, вскидывая автомат для защиты. Меч с лязгом ударил по металлу «калаша», а в следующий момент Шари буквально отшвырнуло назад — короткое копьё с силой ударило ей прямо в живот.

Кираса уберегла девушку от смертельной раны, но от удара она выпустила автомат из рук, и он отлетел куда-то в сторону. Фейри рванула из чехла на поясе лопатку, присела, пропуская удар секирой над головой. Крутанулась на месте, уходя от ещё одного удара копьём, и рванула вперёд.

Черенком лопатки ударила по наручу ближайшего противника, отводя удар секиры, и с силой ткнула остриём своего оружия под подбородок врага. Челюсть бандита отчётливо хрустнула и тот отшатнулся, обливаясь кровью изо рта.

От следующего удара копья Шари уворачиваться не стала, вспоминая, что кираса федералов её и не от такого защитит, и слегка довернулась. Остриё копья с лязгом отскочило от толстой стальной пластины, разорвав один из накладных карманов, и скользнуло в сторону. Фейри шагнула вперёд, перехватывая древко, коротко ударила противника по запястью, заставляя выпустить копьё из руки, и с силой рубанула наискось. Инсургент не успел вскинуть щит, поэтому остро заточенная лопатка, мало уступающая по остроте небольшому топорику, пробила кольчужную бармицу и врезалась противнику чуть пониже правого уха.

Фейри резко развернулась, ударяя тупым концом копья ещё одному врагу по шлему, заставляя его отшатнуться. Тут же повернулась обратно, кладя копьё себе на плечо и принимая на него размашистый удар меча. Отвела оружие противника в сторону, крутанулась на месте — от удара древком разбойник закрылся щитом, а вот подсечки явно не ожидал и потому свалился в грязь.

Шари присела и воткнула ему копьё в шею. Резко выпрямилась, отбивая лопаткой удар меча, цепляя его выступом штыка МПЛ как крюком и с силой отводя в сторону. Шагнула вбок, ударила копьём противнику под правую подмышку. Остриё застряло, и девушка выпустила копьё, перехватывая лопатку обеими руками и нанося мощный удар врагу в лицо. Шанцевый инструмент в руках фейри оказался весьма грозным оружием — лопатка перерубила инсургенту защитную стрелку наносника на шлеме и глубоко вонзилась в череп.

Девушка выдернула своё оружие… и тут же оказалась сбита с ног мощным ударом в спину. Перекатилась по земле и увидела нависающего над ней последнего противника с занесённой секирой в руке… Который вдруг резко дёрнулся, рухнул на колени, а затем свалился лицом вниз.

Из одного из проходов показался Эриксон с АКМом в руках, чей ствол ещё дымился. Быстро огляделся по сторонам, двумя одиночными выстрелами добил привалившегося к стене инсургента со сломанной челюстью и поспешил на помощь к Шари.

Вяземский же, заслышав выстрелы, тут же рванул на их звук, однако спустя пару десятков метров вышел к на удивление большому открытому месту. Похоже, что здесь и вовсе сошёл немаленький такой оползень в направлении карьера, расчистив площадку, размером с половину футбольного поля.

Сергей увидел полсотни врагов с противоположной стороны и тут же прижался к ближайшей стене, беря пулемёт наизготовку.

— Здесь Эриксон, — послышался в наушнике голос Неверова. — Нашёл Шари, отбились от уродов. Всё в норме.

— Понял тебя, Эриксон, — майор пристальным взглядом следил за идущими вдоль одной из стен провала инсургентами.

Ввязываться в бой он сейчас не хотел, поэтому ждал, пока они пройдут мимо, а как весь небольшой отряд снова будет в сборе, можно будет и повоевать…

Откуда-то сверху рухнула смутная тень, Вяземский наивозможно быстро вскинул пулемёт, но тут же опустил его.

— Значит, прячешься? — ухмыльнулась Эрин.

— Я не трус, — сообщил Сергей. — Но я боюсь.

— Любимая отговорка для… — апостол огляделась по сторонам и неожиданно осеклась, округлившимися глазами на что-то уставившись. — Не. Может. Быть!

Вяземский понял сразу — дело серьёзно. Эрин он видел всякой, но поражённой до глубины души — впервые. Разведчик проследил за её взглядом — обнаружил всё тех же инсургентов, быстрым шагом направляющихся к одному из проходов.

Нет, это явно не то…

Пригляделся повнимательнее — и вот тут увидел нечто странное. Среди чего-то вроде пласта торфа в одной из стен, виднелся странного вида камень тёмно-серого цвета, сложенный из на удивление правильных шестиугольников.

— Эрин, что такое?

Апостол молча указала пальцем на тот самый камень.

И тут в воздухе послышался какой-то нарастающий гул, но не такой как был перед магическим расколом земли — в нём Сергею почудилось что-то… механическое.

Стена со странным камнем задрожала, а затем часть её обрушилась. Камень оказался необычайно правильной яйцевидной штукой, метров пяти в длину, пролежавшей в земле невесть сколько времени. И сейчас эта штука слегка вибрировала, издавая тот самый гул.

Инсургенты тоже заподозрили что-то неладное, поэтому торопливо сбились в небольшое каре, ощетинились копьями и начали осторожно отступать прочь от странного объекта.

Каменные шестиугольники начали сыпаться на землю один за другим, под ними заблестел металл. То, что было скрыто внутри, с лязгом пришло в движение.

Это оказалось что-то вроде гигантского стального паука, с восьмью огромными лапами, каждая из которых заканчивалась громадным металлическим когтем. Лапы отходили от довольно крупного продолговатого тела, покрытого сложного вида пластинами, напоминающими причудливые доспехи. Размером это создание? механизм? было с грузовик, но казалось куда большим, возвышаясь над землёй метра на три или четыре.

Вяземского уже сложно было чем-то удивить, но такое…

— Что это ещё, мать твою? — слегка прищурился майор.

— Рабочий, — замогильным тоном произнесла Эрин, крепко сжимая в руках своё копьё.

Паук неторопливо переступил лапами и как будто бы уставился на стоящих метрах в десяти перед ним противников. У кого-то из них явно не выдержали нервы, и от механоида отскочило несколько арбалетных болтов.

В следующую же секунду откуда-то из-под брони паука ударила два потока голубоватых разрядов, которые начали бить почти что со скоростью автоматических пушек. Молнии за считанные секунды буквально разорвали в клочья десяток инсургентов; паук начал неторопливо наступать вперёд.

— Сейчас… Пока он отвлёкся… — пробормотала Эрин, несколько раз глубоко выдохнула, а затем стремительно рванул вперёд, на бегу выкрикнув, — Сергей, прикрывай!

Вяземский не слишком понимал, что вообще происходит, но всё-таки взял паука на прицел и открыл огонь из пулемёта. Однако тяжёлые винтовочные пули лишь отскакивали от брони паука, хотя разведчик и целился во что-нибудь вроде сочленений и потенциально уязвимых мест.

Паук новую угрозу явно счёл немаловажной, поэтому бросил рвать молниями бандитов и повернулся в сторону Сергея, который на всякий случай тут же прекратил огонь и сменил позицию. Но тут на загадочное создание с гортанным воплем прыгнула Эрин, в считанные мгновения покрывшая расстояние до паука, а последние метров пять и вовсе преодолев огромным прыжком, взмыв в воздух метра на три.

Раздался мощный взрыв, в стороны полетели комья земли и грязи. Однако паук в последний момент успел на удивление шустро откатиться в сторону и остался невредимым.

Эрин отскочила от образовавшегося метровой глубины кратера и стремительно раскрутила в руках копьё, чьё лезвие буквально полыхало лиловым пламенем.

Новый прыжок, оглушительный лязг — паук парировал мощный удар апостола двумя скрещёнными лапами, а затем и сам перешёл в атаку. Жрица и механоид обрушили друг на друга шквал мощнейших ударов — паук не смог достать апостола, но и оружие Эрин оставило лишь глубокие зарубки на металле.

Девушка неожиданно взмыла в воздух метра на три вверх и назад, швырнув в своего противника соткавшимся из воздуха комком какой-то мутной жидкости. Она попала в паука, с шипением растеклась по броне, но иного вреда не причинила. Он в свою очередь ответил двумя потоками голубоватых разрядов, которые Эрин отбила магическим щитом прямо в прыжке и затем мягко приземлилась.

К ней тут уже устремились потоки разрядов, но апостол буквально размазалась в воздухе, уклоняясь от потоков смертоносной энергии и обходя противника по дуге. А затем внезапно остановилась, прыгнула и распласталась, проскальзывая над энергетическими потоками. Швырнула в паука что-то невидимое и тот пошатнулся, получив мощный удар, от которого у него из-под брони даже в нескольких местах высыпали искры.

Рванула вперёд, в последний момент избежав удара лапами и прыгнула на противника, двумя руками вонзая копьё пауку в спину. Тот крутанулся на месте, сбрасывая с себя Эрин — та отлетела на добрый десяток метров, оказалась под обстрелом разрядников и решила отойти в сторону Вяземского.

Паук быстро прекратил поливать её потоками молний, неожиданно присел, раздвинул несколько бронепластин… и с гулом выпустил поток чего-то невидимого, в котором искажались очертания предметов.

Позади Эрин прогремел взрыв, земля брызнула так, будто бы по ней выстрелили из танкового орудия. Апостол метнулась в сторону, и в последний момент прыжком ушла от ещё одного невидимого удара. Перекатилась по земле, добежала до края площадки, стремительным прыжком взмыла вверх и тут же прыгнула вновь, приземляясь невдалеке от Вяземского.

Весьма вовремя — то место, куда она запрыгнула сначала, буквально разнесло в пыль.

Апостол, слегка пошатываясь, проскользнула к тому месту, где укрывался Вяземский, благоразумно не выдавая очевидно бесполезной стрельбой своё местоположение.

Короткий бой явно дался жрице непросто — дышала она тяжело. Эрин присела, опёрлась на своё копьё.

— На износ дерётся, — не слишком понятно сообщила девушка. — Заряд скоро кончится, но может и зацепить — сильный, почти ничего не потратил в спячке…

— Отступаем? — Вяземский мало что понял, но одно уяснил отчётливо — ситуация очень непростая и крайне опасная.

— Не получится, — мотнула головой жрица. — Он быстрый.

— Быстрее машины?

— Вряд ли. Но им ещё надо подъехать, а нам до них добраться.

— Руслан, Эмиль, к карьеру с юга, живо! — скомандовал Сергей по рации. — Эрин, пулемёт его не берёт — пушка возьмёт?

В этот момент майор мало думал о том, что апостол богини смерти вряд ли в курсе бронепробиваемости 30-мм орудия БТРа.

— Должна, — жрица на мгновение о чём-то задумалась. — Слушай, а МОНка — это какая-то бомба?

— Типа того. А что?

— Кажется, я видела, что она на краю одной из стен лежит. Её же можно подорвать с дистанции?

— Хочешь рискнуть?

— Надо попробовать, — решительно произнесла Эрин, бросая беглый взгляд на всё так же стоящего на месте паука, над которым повис слегка искрящийся купол. — Меньше минуты, пока он отходит от залпа. Потом — снимет защиту и пойдёт на нас. Надо решаться сейчас.

— Эриксон, слышишь меня?

— Да, командир. Что у вас там творится?

— Некогда объяснять. Подорвёшь МОН-ки по сигналу? Пульт не потерял?

— Сделаем, — глупых вопросов «что», «почему» и «зачем» Эриксон задавать не стал.

— Добро, — кивнул Вяземский. — Эрин, действуй — я его отвлеку. Стой! Вот, держи.

Майор сунул девушке РГН.

— Это…

— Я знаю, что делать с гранатой! Спасибо!

Апостол резко выдохнула, выпрямилась и стремительно рванула к пауку. Сергей на мгновение замер, словно бы переваривая услышанное, а затем сделал короткую перебежку и взял механоида на прицел.

Эрин бежала не к пауку, а немного в сторону — в направлении к краю провала. И даже ещё не добежала до паука, когда защитный купол вокруг него погас, и создание пришло в движение.

Вяземский открыл по нему огонь из пулемёта, и паук на пару секунд замер, вроде как оценивая новую угрозу, а затем мимо него промчалась апостол. Механоид тут же рванул за ней следом, с лёгкостью развив скорость навскидку километров в сорок в час, а то и больше, довольно быстро настигая несущуюся Эрин.

До края провала оставалось метров пять, когда с руки апостола неожиданно сорвалась голубовато-белая молния, ударившая в верхнюю часть возвышающейся стены, заставляя обрушиться её часть. Жрица резко затормозила и ударила копьём, что держала левой рукой, в землю. Раздался мощный взрыв, девушку швырнуло прямо под лапы налетающего паука, но она в полёте вытянула правую руку, и прямо перед ней образовалась заиндевевшая дорожка длинной метров в десять.

Эрин как по льду проскользнула прямо под брюхом паука, который не успел вовремя затормозить и с размаху врезался в стену провала, и проорала:

— Сейчас!!!

— Взрывай! — почти одновременно рявкнул Вяземский по рации.

Взрыв прогремел аккурат под пауком, увязшим в земле, отшвырнув его в сторону — с близкого расстояния почти полтысячи стальных шариков в упор сработали не хуже, чем выстрел из танкового орудия.

Механоид оказался перевёрнут на спину, его брюхо было сильно разворочено взрывом, но он ещё продолжал с лязгом шевелить лапами, пытаясь встать на ноги.

Эрин вскочила на ноги, метнулась к поверженному врагу, перехватила копьё двумя руками и, с воплем, нанесла несколько ударов, пробивая броню. А затем достала гранату, запихнула её в развороченные внутренности создания и отбежала в сторону.

Взрыв РГН не был особо зрелищным — ни огня, ни особой мощи, просто громкий хлопок. Однако пауку этого явно хватило, и он затих.

Эрин поднялась с земли, но почти сразу же села там же, где залегала, и Сергей поспешил к ней.

— Ты ранена? — спросил майор, приседая около девушки и начиная её осматривать.

— Ничего, — поморщилась Эрин. — Царапина — до свадьбы заживёт.

Однако ранения жрицы оказались серьёзнее, чем просто царапины, хотя и не были особо опасными — несмотря на протестующие апостольские вопли, Вяземский обнаружил несколько глубоких рассечений на левой икре и правом бедре. Скорее всего, это были следы от шальных осколков, зацепивших Эрин. Кровь уже остановилась, однако при попытке встать, выяснилось, что девушка хромает. К тому же, судя по тому, что Эрин говорила слишком громко, Сергей предположил ещё и наличие лёгкой контузии.

— Ладно, всё равно лучше отсюда выбираться, — решил разведчик, поддерживая ковыляющую жрицу, опирающуюся на своё копьё. — И тогда ты мне должна будешь много о чём рассказать.

— Ну уж придётся, видимо… — вздохнула Эрин. — Эй, да я прекрасно могу идти сама!

— Да, конечно, — не стал спорить Вяземский, поправляя перевешанный за спину пулемёт.

— И меня совсем не нужно поддерживать — мне хоть и двадцать тысяч лет, но никто столько не даёт. Максимум двенадцать…

— Безусловно, — разведчик расстегнул набедренную кобуру с пистолетом, чтобы в случае чего быть вооружённым.

— Ты меня всё равно тащишь.

— Ага.

— Какой же ты всё-таки тяжёлый человек, Вяземский… — вздохнула Эрин, но попыток избавиться от чужой помощи всё-таки не предпринимала.

— Есть такое.

Где-то совсем недалеко опять послышался странный гул, но теперь более глухой и с иными нотками.

— Ну что ещё… — скривилась Эрин, оглядываясь по сторонам.

Земля в том месте, где появился механоид, начала вспучиваться сразу в двух местах. Из грунта показались громадные металлические лапы, увенчанные громадными когтями-лезвиями, принадлежащие ещё двум паукам.

— Зараза… — вытянулось лицо апостола. — Да вы издеваетесь…

Вяземский же вообще не колебался, а тут же схватил на руки жрицу, прижавшую своё копьё к груди будто ребёнка, и с завидной прытью понёсся прочь. Правда, адреналин адреналином, но бежать со жрицей на руках, её копьём, пулемётом и штурмовым ранцем за спиной, в бронежилете и тяжёлых ботинках он бы явно долго не смог. Хотя до ближайшего прохода Сергей всё-таки успел добежать прежде, чем за спиной раздался лязг приближающегося механоида.

Один из пауков врубился в траншею будто танк, руша стены и завязая в земле. Сергей метнулся к развилке, повернул налево, следом на дно прохода в прыжке рухнул механоид. Землю тряхнуло, и Вяземского с Эрин швырнуло на землю.

Паук кое-как выкарабкался из земли и прыгнул вперёд, разравнивая траншею как бульдозер и то и дело застревая.

Апостол перекатилась по земле и метнула в монстра невидимый удар. Механоида отбросило в сторону, вышвырнув прочь из траншеи. Он перекатился поверху, а затем где-то поблизости рявкнул РПГ. Взрыв разворотил часть туловища создания, паук неловко перекатился над головами залегших Эрин и Сергея, тяжело рухнув на дно траншеи, подставив брюхо.

Жрица привстала на одно колено и метнула своё копьё, пригвоздившее механоида как булавка бабочку. Короткий жест, и копьё прыгнуло обратно в руку девушки, оставив искрящуюся и дымящуюся дыру в броне.

Разведчик быстро вскочил на ноги, но гранату применить не рискнул, опасаясь, что и сам получит град осколков. Вместо этого майор упёр приклад пулемёта в бедро и едва ли не в упор длинной очередью раскрошил внутренности неизвестного создания.

Из-за края одной из траншей показалось дуло «шмеля», который был нацелен на не подающего признаков активности паука, а уже только потом появился и держащий огнемёт на плече Эриксон.

— А что тут происходит-то? — на удивление безмятежно поинтересовался Неверов.

— Хрен. Его. Знает, — искренне выдохнул Вяземский, сгибаясь и переводя дух — всё-таки забег с апостолом наперевес его изрядно вымотал.

— Ммм, — многозначительно промычал Эриксон, оглядываясь по сторонам. — Как обычно, то есть. Эта штука дохлая?

— Эта — сдохла, — хрипло произнесла Эрин. Прихрамывая подходя к Сергею. — Но есть ещё одна.

— Фигово, — философски заметил Неверов. — Шари, видишь ещё что-нибудь такое?

— Там, — послышался где-то поблизости голос фейри. — Близко. Идти сюда. Уходить надо.

— Дочка дело говорит, — одобрила Эрин.

При помощи Эриксона и подошедшей Шари Вяземский с апостолом выбрались из траншеи в том месте, где пронёсшийся по ней паук несколько сровнял склон.

— Командир, мы на подходе! — послышалось по рации.

Туман невдалеке пробили мощные фары «гиены», в воздухе раздался пронзительный гудок. И почти тотчас же в полусотне метров позади разведчиков из траншеи выбрался последний паук.

— Ходу, ходу, ходу! — проорала Эрин, но почти сразу же споткнулась и упала на колено с искажённым от боли лицом.

— Шари, держи! — Сергей перебросил пулемёт фейри и уже почти привычно сграбастал Эрин. — Эриксон, прикрывай!

Разведчики бросились вперёд — к несущейся к ним на полном ходу «гиене». БТР лихо затормозил, развернувшись на ручном тормозе и опуская заднюю аппарель.

— Быстрее! — крикнул стоящий за турельным КПВ Булат, лихорадочно заряжая в РПГ-7 гранату — кустарно установленный пулемёт обеспечивал огонь лишь в передней полусфере.

Сергей нырком запрыгнул в десантный отсек «гиены» с Эрин в руках, больно ударившись плечом, которое не слишком спас и бронированный наплечник.

— Шари, пулемёт! — крикнула Эрин, кое-как принимая сидячее положение.

Фейри швырнула оружие апостолу, которая ловко поймала тяжёлый «печенег» и начала быстро проводить двумя пальцами по наконечникам пуль в куске торчащей ленты и что-то бормоча себе под нос. Шари не стала залезать внутрь, а просто запрыгнула на броню БТРа, хватаясь за одну из скоб.

Паук между тем был уже всего в полусотне метров позади.

Эриксон, шедший замыкающим, на мгновение остановился, выстрелил из огнемёта, отбросил дымящуюся трубу в сторону и последовал примеру Шари, цепляясь снаружи бронемашины.

Начинённый огнесмесью термобарический заряд пролетел мимо паука, ударив в паре метров позади него. Прогремел взрыв, механоида сшибло на землю ударной волной, но он почти сразу же встал и рванул дальше.

— Гони! — проорал Эриксон, и Руслан ударил по газам.

«Гиена» понеслась вперёд, Булат выпалил из гранатомёта, но промахнулся, и граната разорвалась в полудюжине метров левее паука.

Эрин вскинула пулемёт, держа его за рукоять для переноски и зажимая приклад подмышкой, и открыла огонь через открытую кормовую аппарель.

Первые пули уже привычно лишь высекли снопы искр из брони паука, но вот следующие заставили его пошатнуться. Сергей бросил короткий взгляд на ленту «печенега» — пули, над которым апостол в прямом и переносном смысле поколдовала, светились фиолетовым светом, а при попадании в цель с лёгкостью пробивали бронепластины паука.

Механоид дёргался, сбавлял скорость, но продолжал погоню…

И тут его на полном ходу протаранил своим скошенным носом БТР-82 разведроты, вынырнувший из тумана. Паука отшвырнуло на несколько метров в сторону, он прокатился по земле, а бронемашина тем временем остановилась, сдала назад, а её башенное орудие хлестнуло очередью по монстру. 30-мм бронебойные снаряды буквально разорвали паука на части, он заискрил, а затем и вовсе затих бесформенной грудой металла.

* * *

Вяземский чувствовал, что еле держится на ногах от усталости, но даже просто посидеть и отдохнуть у него пока что не получалось.

Пауки были уничтожены, но ещё предстояло окончательно решить проблему с инсургентами. Конечно, им немало урона нанесли и разведчики, и вылезшие из-под земли механоиды, но штурм всё-таки продолжался…

Правда лишь до тех пор, пока в тылу у нападающих из тумана не появился БТР-82 — буквально пара очередей из спаренного пулёмета оказались вполне достаточным аргументом, чтобы инсургенты дрогнули и начали сдаваться, зажатые между наковальней имперского форта и молотом русской бронемашины.

Имперцы, правда, проявили завидную осторожность, отнюдь не спеша «кидаться в объятья» к прибывшей подмоге, а продолжали отсиживаться в своей башне. Впрочем, Вяземскому на это было пока что, в принципе, параллельно — у него появилось куда более важные дела, нежели сдача по описи золотого песка.

Во-первых, разведка всеми силами закреплялась на местности на случай появления новых пауков. Тяжёлое вооружение, гранаты, взрывчатка, мины — всё было приведено в боевую готовность. Среди запасённого добра обнаружилась даже натуральная противотанковая мина, что Эриксон всё-таки умудрился заныкать от Сергея, который раньше вряд ли одобрил подобное расширение арсенала.

Сейчас же майор уже всерьёз обдумывал тот факт, что если он на бумаге командует не ротой, а целым разведбатальоном, то этому батальону по штату полагается танковый взвод. И уж хотя бы от одного танка — пусть даже и старенького Т-55 — Вяземский сейчас бы не отказался. Кто же знал, что среди местной феодально-псевдоримской пасторали из земли могут вылезать то ли големы, то ли роботы? И РПГ. Однозначно нужно ещё больше РПГ! Именно РПГ — лучший друг современного солдата в фэнтэзийном мире. Тираннозавра на скаку остановит, в горящий замок дорогу пробьёт…

Однако много времени на раздумья у Вяземского не было — помимо спешного окапывания майору ещё приходилось делать постоянные доклады в штаб. Всё-таки одно дело — какая-нибудь нежить или драконы, а совсем другое — большие и явно опасные даже для современной техники железные пауки. Сергей успел поговорить уже и с Кравченко, и с Вершининым, и даже с особистом, которые на удивление единодушно высказались о том, что направят к Вяземскому усиленную группу поддержки и изучения найденных «артефактов». Возможно, что первая партия будет доставлена в ближайшие часы — для такого случая было обещано направить вертолётный отряд.

Ну и в целом майор понял, что его миссия по поиску советского анклава если уж не отменена совсем, то отложена на неопределённый срок, а ему придётся немало рассказать о том, как он столкнулся с какими-то местными боевыми роботами на магической тяге. С места сниматься разведчику теперь не полагалось, а полагалось ждать и вводить в курс чрезвычайную военно-научную экспедицию…

— Сергей, мне срочно нужно убыть в одно место, — даже с приобретённой хромотой Эрин не утратила возможности появляться как будто бы из-под земли.

— Можешь отлучиться, — пожал плечами майор. — На неделю-другую мы тут точно застрянем, пока эти штуки опишут, первично обследуют и увезут…

— Нет, ты меня, кажется, не понял — мне надо, чтобы вы меня туда отвезли, — нагло заявила апостол, держа в руках небольшой мешок. — А то пока я дохромаю…

— Извини, Эрин, но…

— Советское поселение.

Пару секунд Вяземский соображал своим уставшим за этот напряжённый день мозгом.

— Что — «советское поселение»?

— Я укажу вам местоположение советского поселения и проведу к нему — мне нужно именно туда.

Сидящий на снарядном ящике с фляжкой в руках Вяземский медленно выпрямился и навис над миниатюрной жрицей.

— Тааак… — тон разведчика не предвещал девушке ничего хорошего. — Значит всё это время…

— Именно так, — без всякого раскаяния в голосе подтвердила Эрин. — Но мне вообще-то не в чём оправдываться.

— Неужели? — холодно спросил Сергей. — Ты в этом уверена?

— Абсолютно, — апостол спокойно выдержала мрачный взгляд майора и улыбнулась. — К тому же я не врала — меня ведь никто и не спрашивал, знаю ли я где находится советское поселение. Зачем врать о том, о чём тебя не спрашивают?

Резонно. Однако…

— Не играй словами, Эрин — доверие сложно заслужить, но совсем несложно потерять.

— О да, — фыркнула девушка. — Доверие, конечно же. Вот и скажи мне, Сергей — могла ли я вам доверять или нет?

— Доверять… нам? — с расстановкой уточнил Вяземский.

— Вам, вам. Армии капиталистической Российской Федерации, появившейся по вашим же словам на остатках Союза Советских Социалистических Республик, — девушка хмыкнула. — Уж прости, но я не знала, не ищите ли вы последний кусочек вашего прошлого только лишь для того, чтобы стереть его окончательно.

Майор начал ходить взад-вперёд, пытаясь хоть как-то успокоить возникший в его голове ураган мыслей.

— И ты нас проверяла? — бросил он на ходу.

— Постоянно, — пожала плечами апостол, втихаря усаживаясь на освободившееся место и блаженно вытягивая забинтованные в нескольких местах ноги. — Смотрела что вы делаете, как вы делаете, как ведёте себя. В одних ситуациях, в других, а некоторые, не побоюсь этих слов — сама же и создала.

— В качестве проверки, да. И долго ты нас ещё собиралась проверять?

— В конце этого рейда я хотела привести вас в поселение, — пожала плечами Эрин. — Но обстоятельства сложились так, что теперь нужно оказаться там как можно скорее.

— Это из-за тех пауков, да?

— В какой-то степени, — жрица достала из мешка небольшой кристалл в ажурной металлической оправе. — В одном из рабочих уцелел этот блок — в поселении я смогу сделать с ним… кое-что. Необходимое.

— Может, расскажешь, что это были за… рабочие?

— Думаю, вы назвали бы их рабочими… дронами, да? А по имперской классификации они проходили бы как высокоранговые големы. Это очень древние… и опасные создания, враждебные людям. Видимо, мы не смогли уничтожить их всех… Если я правильно понимаю, то тысяч пятнадцать лет назад здесь было болото, в которое угодили эти рабочие и впали в некое подобие спячки.

Ни хрена себе рабочие дроны с огневой мощью танка…

— Если проводить аналогию с общественными насекомыми, — произнёс Вяземский, — то кроме рабочих дронов должны существовать и боевые. Я прав?

— Эээ… — несколько недоумённо протянула Эрин. — Ну, вообще ты прав, конечно…

— И кто же их в таком случае создал? Не завелись же они сами по себе, как мыши в гнилой соломе.

— Сергей, постой, я всё расскажу, но сначала ответь — ты меня отвезёшь куда я прошу?

Вяземский наградил девушку долгим и пристальным взглядом.

— Я не очень… хорошо отношусь к тем, кто мне врёт… — начал майор.

— Напоминаю, что делала это без злого умысла, — вставила апостол.

— Не перебивай — этого я тоже не люблю, — слегка сощурился разведчик.

Эрин сморщила нос.

— Но я признаю, что твои причины врать и правда… были обоснованы. В некоторой степени, — продолжил Сергей. — Поэтому давай не будем на этом зацикливаться. Ты покажешь мне где находится анклав, а я постараюсь сейчас выкрутиться перед начальством так, чтобы меня послали тебя отвезти. По рукам?

— Ура! Радость! То есть, по рукам! — радостно просияла жрица. — Что бы там не значило это выражение, смысл которого я поняла лишь исходя из контекста!

— Ну и как я понимаю, всё-таки не было никакой языковой магии, способной научить другим языкам…

— Конечно же такой магии не существует, — фыркнула Эрин. — Это просто выдумка.

— И ты, и Полакс с Ливией были в анклаве, где и выучили русский язык.

— Полакс — маг, он пригодился поселению, поэтому его пустили к себе, когда он слонялся по всему востоку, пытаясь подтвердить свою теорию, что где-то здесь должны быть ещё одни врата, ведущие в другой мир, — объяснила девушка. — А Ливию он научил языку, видимо, уже позже, когда взял в ученицы. Удобно ведь — готовый секретный язык, который никто в этом мире не может понять… Так делали когда-то, а Полакс — тот ещё любитель старинных традиций. Странствия, передача знаний от учителя к ученику… Кто же в современном мире так делает-то?

— Тогда ещё один вопрос — как имперцы до сих пор не обнаружили анклав? Там есть, как минимум, один полётопригодный самолёт, наверняка есть и другая техника… А Восточный Предел хоть и та ещё глушь, но так просто жить десятки лет в какой-то секретной деревне в тайне от всех вряд ли выйдет.

— Скажи, Сергей, — хитро прищурилась апостол, — где умный человек прячет лист?

* * *

Где умный человек прячет лист? В лесу. Что, если леса в шаговой доступности не наблюдается? Он производит мероприятия по озеленению местности — то есть, собственноручно сажает лес.

Довольно банально, но от того не менее актуально.

Но к чему это? А к вопросу возможного местоположения советского анклава.

Почему воздушная разведка оказалась неэффективна? Ну, во-первых, потому что даже за пару месяцев досконально прочесать и картографировать местность размером с половину Сибири — задача маловыполнимая. А во-вторых, как предположил Вяземский, искали несколько не то, что нужно.

Разного рода фантастическая литература о попавших в другой мир землянах — вещь старая и известная, если уж даже во времена Марка Твена такие сюжеты стали считаться сущим штампом. И чаще всего там всегда шла речь о том, как горстка людей всеми мыслимыми и немыслимыми способами двигает научно-технический прогресс, являя другому миру чудеса земной науки. Поэтому с воздуха искали признаки достаточно продвинутой технологической цивилизации — во всяком случае продвинутее новоримской. Какие-нибудь железные дороги, мощные индустриальные центры, парки с сотнями танков…

Но что, если всё не так? Что, если реальностью стал не «Таинственный остров» Жюля Верна, а «Посёлок» Кира Булычёва? Ведь пока что все факты свидетельствовали о том, что земная наука Новориму неизвестна.

Почему танковые армады советского анклава не утюжат имперские земли, а сам анклав ведёт скрытый образ жизни? Ответ очевиден — они на это просто не способны. Если на одной стороне — сотни или даже тысячи людей, а с другой — колоссальная империя с десятками или даже сотнями миллионов населения, противостояния не будет. Войну в Восточном Пределе выиграли фактически силами едва ли пары батальонов, но за этими батальонами всё-таки стояла мощь далеко не последней в экономическом и военном плане державы Земли.

В конце-концов, кто такие эти самые… советские? Те, кто ушёл в портал, когда новая власть начала рубить любые проекты сталинских времён. Кто это был? Ну уж не зэки точно. Строительство 507, что по официальным документам шло в рамках строительства мостового перехода на материк, велось силами вышедших по УДО, вольнонаёмных специалистов и военнослужащих. Насколько помнил Сергей читанные материалы — максимально 507-е должно было включать 13 000 человек личного состава, фактически же на момент официального закрытия стройки не набиралось и четырёх тысяч.

Четыре тысячи человек, преимущественно мужского пола, что десятки лет жили в местах, до которых имперцы даже толком и не дотянулись. Ну вот как даже в современной Сибири или Якутии: не то что тайную деревню, скрытую в листве карликовой берёзы — пару Бельгий можно спрятать.

Так что… Танковые армии или даже дивизии? Очень вряд ли. Скорее стоит подумать — а сколько там вообще населения? Не говоря уже о том, что с момента перехода прошло шестьдесят пять лет. Даже если кому-то в пятидесятых было около двадцати — сейчас это уже старики под девяносто лет, а на смену им пришёл… кто? Вопрос, вопрос…

Вопросы — много их, но ответов куда меньше.

Но как обычно многозначительная фраза Эрин прояснила для Вяземского хотя бы что-то.

Где лучше всего прятать? На видном месте.

Иными словами — чем-то вроде железной дороги или нефтеперерабатывающего завода заинтересовались бы и сами имперцы. Но что если советский анклав и не скрывается особо, а просто… загримирован под какое-нибудь имперское поселение?

Боксы с техникой и склады замаскированы под амбары, вооружённые силы носят латы и мечи, но хранят за поясом пистолеты и так далее. Агенты советских живут в других городах, путешествуют под видом купцов и странствующих магов…

И даже под видом апостолов Эмрис, а?

Вяземский оторвался от ковыряния в новомодном командирском планшете и посмотрел на жрицу.

Эрин уютно дрыхла на сиденье в десантном отсеке «гиены», посапывая во сне — после боя с механическим пауком и порции откровенностей, апостол время от времени корректировала маршрут, но большую часть времени просто спала. Видимо, восстанавливая силы после непростого боя.

Сами же откровения… Ну, честно говоря, Сергей уже давно подозревал, что Эрин, мягко говоря, чего-то недоговаривает и умалчивает. Поэтому его недовольство было по большому счёту показным — возмутиться в такой ситуации было нужно. Хотя мотивы апостола разведчик полностью понимал и её доводы находил более чем разумными, но в тот момент требовалось продемонстрировать соответствующие эмоции.

К тому же… Лично Вяземский считал, что Эрин определённую толику доверия уже заслужила. Не безоговорочное, конечно же — полностью Сергей и себе-то не доверял, но вот прикрыть в бою свою спину — он бы Эрин доверил. А для разведчика это многого стоит.

Впрочем, глубинные причины такого отношения Сергей тоже прекрасно осознавал: факт был в том, что Эрин нравилась ему и чисто-по человечески — как личность, и как девушка — чего уж тут скрывать. Встреться они в ином месте и времени — подошёл бы и познакомился. Подумаешь — двадцатитысячелетняя полубогиня, способная убить человека прицельным чихом — и не к таким подкатывали.

Однако встретились они и оказались связаны по службе, что сразу же наложило жёсткие ограничения на возможные… неуставные отношения. Личную жизнь и службу Вяземский разделял чётко, не говоря уже о том, что сполна навидался случаев, когда люди начинали думать не дарованным им Господом Богом и естественным отбором головным мозгом, а… иными частями тела. Поэтому майор жёстко придерживался мнения, что по службе можно и нужно дружить, но вот совсем уж поддаваться эмоциям — не следует ни в коем случае.

Вот такой вот парадокс: пока они вместе — вместе им не быть.

Впрочем, Вяземский от этого особо не страдал — не первый год он целиком и полностью посвящал себя военной службе и был вполне доволен. Хотя в ситуации с Эрин он находил некую злую иронию…

Апостол открыла глаза, сонно зевнула, посмотрела в смотровое окошко, произнесла:

— Через пару миль будет поворот направо, потом ещё раз направо, а дальше прямо, прямо и прямо.

— Насчёт прямо — понял с первого раза, — флегматично отозвался Руслан, ведущий «гиену».

— Так это не просто прямо, а три раза прямо — там развилки будут, — объяснила девушка. — Но нам в повороты не надо, нет-нет-нет, совсем не надо…

Жрица вновь зевнула так, что Вяземский себе едва челюсть не свернул, пытаясь не зевнуть в ответ, и явно вознамерилась продолжить свою спячку.

— Эрин.

— У?

— Ты ещё долго так дрыхнуть будешь?

— Сергей, открою секрет — бить таких врагов не очень-то просто даже для великой меня, — проворчала апостол, ёрзая на сиденье. — По-хорошему мне бы сейчас хорошенько вымыться… съесть два… нет три фунта шоколада и…

— Выпить какао с чаем в горячей ванне, блин, — произнёс майор. — Знаешь, сколько к тебе вопросов?

— Много, — жрица блаженно зажмурилась.

— А отвечать на них ты собираешься?

— Неа. Пока что.

— Ну и как это называется?

— Хм, — Эрин открыла один глаз. — Держать интригу?

— Хм, — передразнил её Вяземский. — И зачем же?

— Сергей, ну ей же ей, — снисходительно произнесла жрица. — Вот кем бы я была, если бы не использовала такой момент? Уж точно не собой. На моей текущей версии сигны за номером 12 703 стоило бы выбить пурпурным на чёрном — «Справедливость. Эффектность. Величие».

— Забыла ещё «шоколад».

— Неа, девиз должен быть трёхсложным, ибо четырёхсложный полагается императорам Новорима, а у апостолов-то статус повыше будет… Я бы просто вместо гербового поля нарисовала плитку шоколада.

— Твоё пристрастие к сладкому весьма ненатурально, но при этом, безусловно, комично…

— Это у меня-то пристрастие к сладкому ненатурально?! — Эрин аж окончательно проснулась от возмущения. — Да я бы посмотрела на тебя, Вяземский, если бы у тебя из сладкого был только мёд! МЁД! Только мёд и весь мёд! Имперцы обожают всё острое и солёное, а я желаю сладкого, ибо сладкое — компактный и богатый энергией продукт!

— «Значение сахаров для бессмертных апостолов», ну-ну.

— Зря ёрничаешь. Ме-та-бо-лизм у нас в целом вполне человеческий — мы спим, кушаем, чихаем, у апостолов по венам бежит кровь, бьётся сердце и текут слёзы, — Эрин невинно похлопала ресницами. — Даже детей можем рожать.

— И много ли у тебя отпрысков? — не удержавшись, задал в общем-то бестактный вопрос Сергей.

— Три?.. Пять?.. — жрица преувеличенно серьёзно начала загибать пальцы. — А! Двадцать четыре племени на Закатном континенте. Или всё-таки двадцать пять?..

Вяземский похлопал по карманам разгрузки и выудил пистолетную гильзу.

— Твоя?

— Всё-таки нашёл? Эх… — девушка недовольно цокнула языком. — Я была неосторожна. Экая оплошность…

— Значит, у тебя есть пистолет?

— Значит — есть.

— Покажешь?

Эрин жестом опытного фокусника вытащила из складок платья небольшой пистолет, по виду — «Вальтер ППК».

— Дать подержать не могу — уж извини, — произнесла апостол, убирая оружие обратно. — Сам понимаешь — артефакт опасный, но крайне простой. Это моё копьё не всякий даже поднимет, а пистолет применит даже ребёнок. Так что тут на всякий случай куча проклятий наложена, чтобы чужой не смог воспользоваться.

— Разумно, — согласился Сергей. — Почти как у нас с распознаванием владельца по ДНК… И раз ты теперь окончательно проснулась, то может быть всё-таки расскажешь что-нибудь об анклаве?

— Сам увидишь, — хитро улыбнулась жрица.

— Ну, а всё-таки?

— А что рассказывать-то, собственно? Военных секретов не выдам — уж извини, слухи и сплетни тоже не расскажу — новых ещё не слышала. В остальном же… Люди как люди. Не лучше и не хуже чем вы. Просто живут, стараясь жить по совести…

Эрин внимательно посмотрела на Сергея.

— А почему вы так настойчиво их ищете?

— Информация, — пожал плечами разведчик. — Они живут в этом мире больше полувека, они говорят на нашем языке, должны придерживаться нашей научной теории…

— Это-то понятно, — отмахнулась апостол. — Но ведь этим всё не ограничивается, верно? У вас же вечно за внешней рациональностью стоит какой-нибудь спонтанный эмоциональный порыв. Вы ищите анклав явно не затем, чтобы уничтожить как адептов враждебной идеи — это я уже поняла. Ненависти в вас вообще на удивление немного…

— А чего же в нас тогда много? — поинтересовался Вяземский.

Эрин на мгновение задумалась.

— Равнодушия. Вы слишком спокойно относитесь слишком ко многому.

— Мы называем это пофигизмом.

— А я называю это равнодушием, — рубанула воздух рукой девушка. — Вы против рабства, но спокойно смотрите на рабов не вашего народа. Вы против смертной казни, но спокойно смотрите как казнят других. Вы не одобряете и не осуждаете.

— А кто мы такие, чтобы осуждать или одобрять? — парировал Сергей. — Это земля и законы Нового Рима. Он не лезет со своими правилами к нам, мы не лезем к нему. У каждого есть право… совершать свои собственные ошибки и проступки. И каждый должен сам за них расплачиваться. Нельзя насильно тащить в светлое будущее, спасать того, кто сам не хочет спасаться и так далее. Чтобы что-то ценить — ты должен сделать это сам.

— Для записных гуманистов вы бываете на удивление циничны, — слегка прищурилась Эрин. — Впрочем… Возможно, я поторопилась называть вас равнодушными. Быть может, вы просто слишком многое повидали? Не ты лично, разумеется, не каждый из вас по отдельности, а весь народ.

— Может быть, — пожал плечами майор. — Хотя, мы, вообще-то, довольно старый народ…

— О, я знаю земную историю по двадцатый век включительно, — улыбнулась девушка. — Ну хотя бы в общих чертах. А также я знаю, что человеческие государства редко когда существуют больше трёхсот-четырёхсот лет и редко когда угасшая империя может пробудиться вновь.

— Однако моя страна такое делала не то чтобы часто — постоянно.

— Знаешь легенду о фениксе? Я когда-то предлагала Корнелиям, так сказать, «поджечь» римского орла на их сигне — было бы очень даже символично, — хихикнула Эрин. — Ведь Новый Рим раз за разом возрождался из пепла словно феникс. И имперцы почти за две тысячи лет так и не растеряли задор молодой и злой империи… Точнее они его регулярно теряли, становились у края пропасти, сжигали себя и возрождались. Может быть, у вас с Новоримом одна судьба на двоих?

— Ты плодишь вопросы, но не даёшь ответы, — заметил Сергей. — Возвращаясь чуть назад — если ты не увидела в нас ненависти, то что же ты тогда увидела? Кроме равнодушия.

Эрин серьёзно посмотрела на разведчика.

— Вину. Я увидела вину. Такая, знаешь, что бывает у детей, которые некогда бросили или отреклись от своих родителей. И за долгие годы уже как бы и смирившиеся с этим грехом… Но однажды узнавшие, что оказывается ещё не поздно… Нет, не исправить ошибки — их ведь нельзя ни засыпать золотом, ни смыть кровью. Не исправить, но хотя бы извиниться. И наконец-то простить самих себя.

* * *

Имперская деревня и правда была совершенно обычной на вид — не слишком большая, не слишком маленькая, с аккуратными бревенчатыми домиками и окружённая полями и пастбищами.

— Это… оно? — с сомнением поинтересовался Вяземский, по пояс высовываясь из люка бронемашины, когда та остановилась примерно в километре от населённого пункта.

— Нет, конечно, — насмешливо фыркнула Эрин, высовываясь из соседнего люка. — Это, так сказать, ширма, ложная позиция. Деревня Беловодье — вполне рядовой захолустный имперский хутор. Внесён во все реестры, жители не раз переписаны, платят налоги, ну и всё такое. Не к чему прикопаться.

— И ни один имперский проверяющий ни разу не задал вопроса, что лежит в холмах за деревней? — с ещё большим сомнением произнёс Сергей, бросая взгляд на виднеющуюся вдали гряду низких, поросших лесом, сопок.

И ещё майора не отпускало довольно неприятное чувство, что за ним сейчас пристально наблюдают. Почему неприятное? Потому что ощущение было, что наблюдают через прицел какого-то оружия.

— Человек склонен искать рациональные объяснения неизвестным вещам, — снисходительно поведала апостол. — В этом районе не пропадают люди, не шалят разбойники, всё тихо и мирно, так что вариант с тайным укрывищем Тёмных отмели быстро. Зато деревня богатая, много чего покупает и продаёт… Так что проверяющие полагают, что местные промышляют всякой мелкой нелегальщиной — с фейри торгуют, железо или медь плавят, может даже золото моют понемногу… Но раз беспокойства с нас никакого, то добрый пир по приезду ревизоров да увесистый кошель с деньгами смиряют любопытство проверяющих. Имперцы — тоже люди, просто так землю носом рыть не будут, особенно если НЕ рыть им выгоднее и спокойнее.

— Насколько я знаю людей, жадность некоторых индивидов контролю не поддаётся…

— И такие были, да. Но, поверь, Сергей, — девушка не слишком приятно улыбнулась, — к каждому можно найти подход. Там, где бессильны пряник или даже гружённый золотом осёл, может быть ооочень даже эффективен кнут.

— Разумно, — пожал плечами разведчик. — И раз уж мы тут остановились, то, надо полагать, ты должна отметиться здесь и подать сигнал, что всё в порядке. Потому что если я всё правильно понимаю, то эта «показная» деревня — первая линия обороны Анклава.

— О, ты всё правильно понимаешь, — подтвердила Эрин. — По сути — здесь проходит едва ли не единственный путь в Анклав. Холмы — это моренная гряда, не слишком высокая, зато, можно сказать, глубоко эшелонированная. Вокруг всякие заросли кустарников, редколесье, болота…

— …охрана с пулемётами в сараях, — иронично закончил майор. — Неплохо, неплохо.

— А чего это сразу в сараях-то? Может, они и так с пулемётами разъезжают?

— Лично я бы к усреднённой имперской деревне поставил бы и усреднённо-имперские… муниципальные силы самообороны. Копья, мечи, арбалеты — на виду, винтовки и пулемёты — на самый крайний случай.

— Эх, — досадливо щёлкнула пальцами Эрин. — Что ж ты так логично и правильно мыслишь-то…

Тем временем от деревни подошли и рекомые «муниципальные силы самообороны», как их изволил поименовать Вяземский — десяток всадников. На вид — вполне обычные воины этого мира. Из оружия — кавалерийские копья, длинные мечи у пояса, булавы и секиры в качестве вспомогательного оружия. Из доспехов — округлые шлемы типа шишаков с нащёчниками, наносниками и бармицей; длинные кольчуги с пластинчатыми вставками или чешуйчатая броня. Как уже знал разведчик, по имперской классификации такой доспех считался атрибутом средней кавалерии, а по меркам Восточного Предела — даже тяжелой. Внешне же имперцы до боли напоминали какое-то усреднённое древнерусское войско, что всё-таки было довольно забавно.

Впрочем, не забавнее того факта, что лёгкая имперская кавалерия так и вовсе напоминала самураев, которые изначально были не распиаренными махателями катан, а конными лучниками — много деревянных и кожаных пластин, немного металла в доспехах, добрые степные луки. Разве что вместо посконных катан же, имперцы предпочитали старый-добрый прямой меч.

Всадники приблизились плотной группой, остановились, за оружие не брались, хотя и держали под рукой. БТР рассматривали внимательно, но без особого благоговения или шока. Больший интерес у них явно вызвала Эрин и поднятое над «гиеной» алое знамя.

Вяземский перестраховался, поэтому на всякий случай оззаботился на предмет того, чтобы ни у кого на форме не имелось ни российских триколоров, ни имперских двуглавых орлов. Хотя Сергей и был в курсе того, что современный российский триколор «власовской тряпкой» обзывался совершенно незаслуженно, потому как вообще-то официальным флагом РОА считался военно-морской Андреевский стяг, но подстраховаться всё-таки было нелишним… Да и ведь кто-то из «белых» триколором тоже пользовался совершенно точно.

— Ваше святейшество, — старший конного разъезда — гладко выбритый сухощавый мужик лет сорока — коротко кивнул апостолу. — Вижу, миссия увенчалась успехом. Была ли лёгкой ваша дорога?

— Более чем, — с улыбкой похлопала по торчащему из люка копью Эрин. — Шлите весть в центр — я вернулась с добрыми вестями! И со мной прибыл представитель России.

Произнесла это она не на имперском, а на русском.

Всадник молча кивнул, коротко скользнул взглядом по Сергею, развернул коня, и разъезд двинулся обратно к деревне. А спустя пару мгновений прошло и ощущение чьего-то пристального взгляда.

Вяземский ещё раз огляделся по сторонам.

— Я был на прицеле, — майор не спрашивал, а утверждал.

— Разумеется, — спокойно ответила апостол. — Мало ли что. Заметил?

— Почувствовал.

— Хм. Любопытно…

— Кстати, что ответила этому… богатырю на русском, а не на имперском — это, надо полагать, условный сигнал?

— И это тоже, — усмехнулась девушка, вновь похлопывая по металлическому древку своего чудовищного копья. — Главное — продемонстрировать, что я в здравом уме и мне ничего не угрожает. Особенно — что мне ничего не угрожает. А пока у меня в руках Гаэ Асайл — мало что мне может угрожать.

— Значит, можем отправляться, не рискуя получить в борт снаряд из противотанковой пушки или кумулятивный файербол? — на всякий случай уточнил Вяземский.

— Что значит — можем? Должны!

Спустя час неторопливой езды БТР углубился в на удивление знакомые пейзажи — сопки, поросшие лесом, заросли кустарников, небольшие речки. Как будто и не в другом мире, а где-то на полигоне под Успеновкой на очередных батальонно-тактических учениях…

Однако ощущения были совершенно иные. Если магия, драконы, принцессы и богини создавали впечатление ожившей сказки — пусть и недетской, кровавой, но сказки, то сама мысль о советском анклаве заставляла вспоминать даже не сказки — легенды.

Вяземский не был ярым поклонником всего советского, как, впрочем, не был поклонником или противником ни Российской Империи, ни какого-нибудь иного отдельного периода истории своей страны. Разведчик считал, что всё это было и было, скорее всего, ни хорошим, ни плохим, а просто было.

Закрывать глаза на недостатки и ошибки прошлого — глупо, а не помнить его — позорно. Как звучит в уже хорошо известной цитате: «Кто желает восстановления Советского Союза — не имеет головы, а кто не сожалеет о его распаде — не имеет сердца».

СССР был полон недостатков? Однозначно. Но стоило ли его разрушать и умножать новые недостатки, не решая старых?

Сергей по СССР не ностальгировал — в конце-концов, он родился уже после его распада, в девяностые. Для большинства россиян — лихие, бесславные и отчаянные, для пировавшего на трупе СССР меньшинства — святые. Хотя если уж кого и называть святыми, так тех людей, кто выжил в те времена, пережил их и сумел вырастить детей.

Но найти осколок прошлого в этом мире было… сродни легенде, да.

Конечно, придётся о многом рассказать и среди этого будет много неприятного. И пытаться объяснить то, что и сейчас-то мало кто понимает — как так вышло, что внуки героев променяли целый мир на сто сортов низкокачественной колбасы и джинсы из забугорного секонд-хенда.

Вяземскому ещё было проще — он себя виновным в этом не чувствовал. Сложно чувствовать вину за то, что провернули ещё до твоего рождения. Поэтому можно смотреть и говорить суше и рациональнее, без лишних чувств и эмоций.

Знать бы только что ещё говорить-то…

Хотя… Он найдёт слова. Может быть, не самые нужные, но хоть какие-нибудь. Вяземский — всё-таки не настоящий пёс войны и прожжённый боец, а скорее уж винтик административной системы и бюрократ. И кто сказал, что это плохо? Может, поэтому как раз поэтому и получается исполнять роль дипломата…

Сергей отстранённо размышлял, а сам привычно наблюдал за местностью, отслеживая возможные угрозы, на ходу намечая ориентиры, возможные огневые позиции и всё в таком духе.

Возможно, поэтому он то и дело замечал, что казавшийся совершенно диким лес на самом деле носит следы тщательно скрытого вмешательства. Очень грамотно расположенные буреломы, удобно пролегшие просеки, то и дело петляющая и проходящая сквозь заросли кустарников дорога… Без аэрофотосьёмки и тщательной наземной разведки Вяземский тут бы так просто даже сунуться не рискнул, не говоря уже о полноценной войсковой операции. Много бутылочных горлышек, где наступающие войска банально встанут или завязнут. Много господствующих высот, где удобно разместить арткорректировщиков или снайперов.

Здесь неплохо бы разместить пару дотов, а сюда хоть танк вкапывай, а вот тут прямо напрашивается минное поле… Полным-полно ориентиров для пристрелки, прямо как на подбор по всей местности расставлены — одиночные куски скал посреди зарослей кустарника, отдельно стоящие или наоборот кучно растущие деревья. Удобно, блин. «Ориентир три, лево десять, осколочные, беглым…» И при этом «зелёнки» много — тут тебе и маскировка, тут тебе и хоть какая-то защита. Против хорошо вооружённой и обученной армии двадцать первого века — так себе, конечно, по большому счёту, но всё равно хлопот может быть полно.

— Что, действительно заметил? — с досадой произнесла Эрин, заметив, что именно рассматривал Вяземский. — И ДОТы, и позиции, и пристрелянные места? Эх, а ведь так старались…

— А это всё действительно есть? — уточнил Сергей.

— Значит, просто догадался? — с ещё большим разочарованием протянула апостол. — А я уже подумала, что у тебя какое-то прямо сверхчутьё есть… Да, всё есть. Как не быть-то? Всерьёз опасались атаки имперцев, причём чем больше лет проходило, тем больше была вероятность — это полвека назад тут были дикие земли, за Новоримом закреплённые чисто формально. Пионеры регион описали, на карты нанесли, а точнее — просто подправили старые, ещё времён Второй Империи и Новой Республики. А вот поселенцы конкретно сюда только лет как тридцать начали активно ехать… Поэтому прикрылись, да. Натуральный укрепрайон получился, не то что пять легионов при магах — атаку танкового полка можно выдержать…

Разведчик наградил девушку предельно скептическим взглядом — артиллерию и инженерные заграждения образца сороковых-пятидесятых годов прошлого века он со счёта списывать бы не стал, но скорее бы поставил на боевые машины конца двадцатого века. Которые разрабатывались вообще-то на случай ведения боевых действий в условиях массового применения оружия массового поражения — читай, ядерной войны.

— Полка, да, — с вызовом заявила Эрин, но затем как-то быстро стушевалась. — Ну, какое-то время. И старых танков. Не ваших монстров.

— Старых — это…

— Ну, БТ-шки, «шерманы», «тридцатьчетвёрки»… — в голосе Эрин прорезались горделивые нотки. — Умею водить, да. «Тридцатьчетвёрку» едва ли не лучше всех вожу, кого знаю — там переключение передач для обычного человека очень тяжёлое, а я запросто делаю — мне не сложнее, чем на мотоцикле. Приедем — похвастаюсь своим «харлеем», кстати. Ленд-лизовский, в отличном состоянии…

Вяземскому только и оставалось, что слушать да хлопать глазами. Апостол богини смерти, колдунья и уверенный пользователь гибрида тесака с ломом рассказывает, что она круче всех водит Т-34 и что у неё есть личный «харлей-дэвидсон» ленд-лизовской поставки? Экая невидаль…

— Чего задумался-то, Сергей, а? — поинтересовалась апостол.

— Уж извини, но такое я от тебя ожидал услышать в самую последнюю очередь, — признался майор. — Как вообще вышло, что великая, ужасная и живущая не первый десяток тысяч лет посланница тьмы, смерти и прочих милых вещей прижилась в анклаве?

— Мы всегда были с теми, чьё дело — правое, — пожала плечами Эрин. — Мы всегда были на стороне добра, хотя и рядились в чёрное. Понимаешь, да? А уж не пойти к тем, кто впервые за тысячи лет смог найти дорогу между мирами? Да это просто ужас как нездорово. Фу просто. К тому же какая великая воительница откажется научиться владеть новым оружием или заклинанием? Хотя бы в рамках общего развития, да. К тому же… В анклаве многих тех, кто не прижился больше нигде — вряд ли в твоём или этом мире есть много мест, где можно найти… своё место.

— А ты там на своём месте?

— Конечно. Раньше, сейчас и всегда — где бы я не была, я всегда в правильном месте и в правильный момент времени. А ты, Сергей? Ты сам — на своём месте?

— Я думаю об этом, — ответил разведчик.

Спустя минут сорок неспешного петляния по серпантину, проложенному между сопок, «гиена» выехала на относительно открытое место. На первый взгляд — всё та же деревенская глубинка Нового Империя. Поля, лес невдалеке, бревенчатые домики, из печных труб которых лёгкой сизой дымкой поднимается дым — всё как совсем недавно. И даже конный разъезд навстречу — десяток всадников, все при оружии и явно на службе.

Вот только вместо кольчуг и мечей — до боли знакомые, словно сошедшие с потускневших фотографий и старых хроник — гимнастёрки. За спинами — короткие стволы карабинов, у командира впереди — ППС поперёк седла, у пояса — шашки. Зелёные фуражки, портупеи, даже натуральные галифе, что нынче удивляют сильнее местного варианта тяжёлого максимиллиановского доспеха — почти классические пограничники, только Карацупы и его верных собак не хватает.

— Привееет! — радостно замахала руками Эрин. — Я вернулась! Вернулась с отличными вестями! Урррааа!..

Командир пограничников — флегматичного вида крепыш лет тридцати — помахал в ответ, залихватски свистнул, и разъезд прямо на ходу перестроился и аккуратно пристроился по бокам едущего БТРа. Не как конвой — оружие в ножнах и на ремнях — как почётный эскорт.

Вяземский пересёкся взглядом с командиром и чётко — будто старшему по званию — отдал воинское приветствие. Сергей решил не пытаться казаться безэмоциональным и неприступным посланником Далёкого Отечества — не тот случай, чтобы играть в ледяного рыцаря, когда вокруг разворачивается ещё одна легенда. Пограничник-анклавовец не остался в долгу, ответив тем же.

А прямо перед деревней их встретили — видимо, местные набольшие.

Сергей почему-то ждал, что выйдут все местные, хотя это было нелогично и довольно опрометчиво… Что ж, анклавовцы оказались вполне благоразумны.

Десятка два человек, половина из которых были совершенно обычными людьми — мужчины, от тридцати до пятидесяти лет. По имперской манере — гладко выбритые, почти все одеты в неизменные гимнастёрки, галифе, сапоги и с фуражками на головах. Фуражки были как с характерной для ГБ васильковой тульей, так и обычные полевые армейские. Что бросилось в глаза — всего у нескольких человек виднелись обычные погоны, а вот у других почему-то присутствовали петлицы со знаками различия.

Однако в советскую форму одеты были не все — несколько человек выглядели совершенно обычно для имперцев: рубахи с вышивкой и крепкие кожаные куртки, на ком-то даже кольчуга с металлическими пластинами обнаружилась.

Но что самое интересное — среди анклавовцев не все были людьми.

Низкий и очень широкоплечий мужик с короткой курчавой бородой — натуральный гном, каким его привыкли представлять в последнее время. Не маленькое существо ростом по колено из старых сказок, а суровый воитель из более классического фэнтэзи. Экипирован в самый настоящий тяжёлый латный доспех, но без шлема. На плече — оружие, но не какой-нибудь топор, которого не хватало для образа классического фэнтэзийного гнома, а скорее короткая алебарда.

Пожилой — лет восьмидесяти, не меньше… эльф. Ну то есть фейри — тонкие черты лица, удлинённые и заострённые кончики ушей. Насмотревшись на Шари, Сергей уже вполне отчётливо и быстро научился распознавать отличия людей от местных эльфов, так что ошибиться не мог. Короткие седые волосы, худое даже для фейри и непривычно морщинистое лицо; слегка сгорбленный, но с пристальным ясным взглядом. До этого Вяземский даже и не предполагал, что бывают старые эльфы… Хотя, на Светлояре фейри были вполне смертны и от старости умирали, но лет эдак в триста-четыреста, а то и больше. Хотя считалось, что почти до самой старости выглядят молодо. Тогда сколько же лет этому фейри? Пятьсот, восемьсот, тысяча, ещё больше? Даже на эльфа-то не похож он толком: в старой советской шинели и потёртой армейской фуражке он больше напоминал самого обычного деревенского деда-ветерана, нежели сказочное вечно молодое существо, преисполненное древней мудрости…

Или даже вот ещё хлеще: высокая нескладная фигура в длинном — до пят — чёрном балахоне с капюшоном. Капюшон откинут, лицо открыто… С одной стороны похоже на человеческое: внешне — пожилой мужчина лет шестидесяти с длинными чёрными волосами и серовато-голубыми глазами. С другой стороны — нелюдь явственная и отчётливая, если судить по вертикальным кошачьим глазам и коже на лбу и щеках, на которой проступали самые настоящие чешуйки. Неужто рептилоподобный наг, которые даже у имперцев иначе как фольклорные и мифические персонажи, уже не проходили?

На его фоне худенькая стройная девушка лет восемнадцати, с длинными рыже-каштановыми волосами и тёмно-карими глазами, одетая в бело-красное платье, выглядела совершенно обычно. И даже торчащие в стороны лисьи уши и огромный рыжий с белым кончиком пушистым хвост, которым она активно помахивала из стороны в стороны — удивляли мало.

Но самыми интересными личностями были, безусловно, те двое, что стояли во главе небольшой приветственной делегации. Один — старик лет семидесяти с лишним, но подтянутый и весь бодрый на вид. Одет в советскую форму, околышек фуражки — ярко-синий, на поясе — кобура, на плечах — погоны капитана. От него буквально расходились волны уверенности и спокойствия — сразу чувствовалось, что именно он и является тут самым главным.

А вот его спутницей оказалась… Эрин.

Да, ещё одна. Только постаревшая лет на двадцать и с волосами не иссиня-чёрного, а совершенно белоснежного цвета. А в остальном один в один — миниатюрная, но хорошо сложенная; совершенно те же черты лица, лишь немного сглаженные лёгкими морщинами, и фиалкового цвета глаза. Даже хитроватая улыбка и взгляд были совершенно теми же, как и странного вида чёрное с пурпурными вставками то ли платье, то ли диковинный доспех. И это сходство было не тем, что бывает у родственников — так скорее может меняться один и тот же человек на фотографиях разных лет. Вот разве что ещё на плече вместо копья, больше похожего на совню, имелся не менее монструозного вида бердыш. Сразу становилось понятно, что и Гаэ Асайл, и это орудие локального геноцида — родичи. Чёрное металлическое древко с периодически вспыхивающими фиолетовым пламенем письменами, воронёное лезвие с замысловатыми узорами и общее впечатление, что обычный человек не то что драться — подымет-то такой с трудом.

БТР затормозил метрах в пяти перед анклавовцами, Сергей нырнул внутрь бронемашины, сменил каску на генеральскую фуражку, которая уже привычно заменяла ему кепи. Посмотрел в закреплённое на приборной панели зеркало.

— Машину не глушу, командир, — произнёс Руслан, не снимая рук с руля.

Вяземский кивнул. Правильно — на Аллаха надейся, а верблюда привязывай.

— Шари, остаёшься здесь, — добавил майор, обращаясь к приёмной дочери, которую, после некоторого раздумья, всё-таки решил взять с собой. — Если что — на тебе пулемёт.

— Поняла, отец, — моментально отозвалась девушка.

— Параноики, — прокомментировала эти приготовления Эрин. — Впрочем… Ваше право. Так! Как я выгляжу? Не как заспанная замарашка? Мне надо хорошо выглядеть, а то… Гхм. Да. Ладно, пошли уже, Сергей.

Майор вышел из «гиены», зашагав вперёд, а затем чётко — как по Уставу — перешёл на строевой, остановился в двух шагах перед главным среди встречающих анклавовцев и вскинул руку к виску.

— Здравия желаю, товарищ капитан! — отчеканил Вяземский… а вот затем он впервые за очень долгое время просто не нашёл, что сказать дальше.

К чему слова и что за слова могут быть уместны в такой ситуации?

Поэтому разведчик просто опустил руку и протянул её вперёд. Старый капитан, тоже ответивший воинским приветствием, пристально взглянул в глаза Вяземскому, а затем тоже протянул руку и двое российских офицеров из разных времён и миров обменялись крепким рукопожатием.

— Нууу раз на нашего бравого разведчика напал неожиданный приступ косноязычия, то значит мой черёд брать слово, — Эрин возникла рядом как и всегда буквально из ниоткуда. — Товарищи! Позвольте вам представить — командир разведывательного батальона, майор армии Российской Федерации Сергей Владимирович Вяземский. Большой зануда, крючкотвор, неплохой стрелок, офицер и хороший человек. Насколько я успела узнать, да. Впрочем, вряд ли бы я привела сюда кого-то другого. А это…

Апостол прошмыгнула за спины анклавовцев и продолжила:

— Это — её Святейшество Эйра, ныне — воительница и маг, служащая делу богини Эмрис. А это капитан МГБ Георгий Константинович Макаров — глава свободного поселения Надежда, населённого личным составом Строительства 507, его потомками и примкнувшими местными людями и нелюдями, — Эрин обняла этих двоих сзади и продолжила с широкой улыбкой. — По совместительству — мои мама и папа.

Эпилог-1

Тучный лысый господин, которого в Реморре знали как имперского купца второй ступени сира Велисария Вирибуса, потягивал вино из изящного хрустального кубка, задумчиво смотря на расположенный во внутреннем дворе поместья фонтан. Вино, нужно признать, было отличным, хотя и с несколько экзотичным вкусом — явно что-то с южного побережья… Что-что, а делать вино и торговать хиспанцы умеют, пожалуй, лучше всех в этом мире. Хотя вот особняк построен в типично имперском стиле — большой, монументальный… Не дом, а настоящая крепость. Впрочем, имперцы иначе и не строили.

Но тем ироничнее это казалось в свете всего происходящего…

— Доброго дня и здравствия вам, сир.

Пара крепких слуг в тонких белых халатах и с длинными прямыми мечами у пояса отодвинули две шёлковые занавески, и к имперцу вышел хозяин поместья, одетый в просторное одеяние янтарного цвета.

— И вам не хворать, господин Хэлле, — почтительно склонил голову Велисарий, обозначая попытку встать.

— О, не утруждайте себя, сир — я тоже с вашего позволенья присяду. Разговор у нас намечается небыстрый…

— Теряюсь в догадках, чем же моя скромная персона заслужила внимание столь важной особы… — недоумённо развёл руками имперец. — Я пусть и не самый бедный, но довольно скромный купец…

— Полноте, сир, — рассмеялся его собеседник, усаживаясь в лёгкое плетёное кресло напротив Велесария и наливая себе в кубок вина. — Мы оба прекрасно понимаем кто мы есть такие… На самом деле.

— Неужели? — скептически приподнял бровь купец.

— У меня в этом нет ни малейших сомнений, — заверил Хэлле.

Казалось бы — вполне мирная рядовая беседа двух не самых бедных людей… Вот только один из них человеком в полном смысле этого слова как раз и не был.

Иридан Хэлле был фейри. Да не обычным, а самым что ни на есть Тёмным — смуглая кожа, зловеще-алого цвета глаза и длинные белые волосы. Причём был он явно не рядовым потрошителем, а Падшим довольно высокого ранга, обнаружение которого всегда было для Империи поводом начать войсковую операцию или даже небольшую войну — в истреблении своего давнего врага люди не жалели ни сил, ни средств, крепко помня о том, кто такие — Тёмные фейри.

— Что ж, я вас внимательно слушаю, господин Хэлле, — сложил руки на своём объёмистом животе имперец, которого, казалось, не особого пугает или злит присутствие извечного врага на расстоянии вытянутой руки. Хотя за сотни и тысячи лет у большинства имперцев выработался почти рефлекс: если рядом Падший, то ты скоро умрёшь, а раз так, то нападай и дерись, стараясь продать свою жизнь подороже, потому что просить о пощаде бесполезно.

— До моих… сородичей уже дошли слухи о ситуации на вашем востоке, — произнёс Иридан. — Вспыхнул дворянский мятеж, имперские войска понесли серьёзные потери, какое-то местное племя сумело нанести вам ряд чувствительных поражений, но затем неожиданно вступило в союз с Империей…

— Иии… что дальше, господин Хэлле? — поинтересовался Велисарий. — Да, имперская земля полнится слухами, но даже у нас мало кто осведомлён о подробностях происшедшего… А что такого-то? Ну очередной мятеж, ну очередная война и новые союзники… Обычное дело для большой державы.

— Был Совет-без-солнца, — буднично произнёс Иридан. — Пожирающая мать изрекла своё слово, призвав Тёмный народ на новую войну, потому как вскоре Империю сокрушат пришельцы из другого мира. Новый Рим повторит нашу участь, а Тёмные фейри вернут себе былое величие.

— Может, стоило бы пореже будить этого гомункула? — заметил имперец. — Она ведь постоянно говорит одно и то же, попутно сжирая кого-то из ваших.

— Но заметьте, сир, про пришельцев из другого мира она упомянула впервые, не так ли?

— Быть может, за три тысячи лет у старушки кончились байки, и она решила освежить свой репертуар?

— О, не исключаю, — усмехнулся Хэлле. — Хотя о чём-то таком сообщили и некоторые другие источники — на этот раз лично мои… В конце-концов кто-то ведь разгромил целых три имперских легиона, что само по себе не рядовой случай.

— Я слышал, что дом Теней Тэлнагра взял на себя ответственность за поражение имперских войск, — сообщил Велисарий.

— …а также за вспышку дизентерии в Нереиде, нашествие саранчи в Речном герцогстве, извержение Надира и смерть графа Лероя, подавившегося косточкой на званом ужине в Александрополе… Тени Тэлнагра — просто шуты, их даже сами Тёмные уже не воспринимают всерьёз.

— А кого же Тёмные воспринимают всерьёз в таком случае? Может быть, Пожирающую мать?

— Может быть, Пожирающую мать, — пожал плечами Иридан. — В конце-концов она — единственная из правящих матриархов, что жила задолго до прихода римлян… Поэтому, возможно, что если она в кои-то веки призовёт Тёмных к большой войне — они её начнут. Возможно — выбрав для первого удара ослабленный Восток, возможно — расколов Империю надвое и нанеся удар в самое её сердце, а возможно — на солнечный свет извлекут что-то древнее и очень могущественное…

— Но вам-то зачем раскрывать возможные планы своего народа врагу, господин Хэлле? — участливо спросил Велисарий. — Даже одного такого намёка будет достаточно, чтобы привести в движение нужные силы и в Империи, и в Эльвенгарде, что явно не будет способствовать успеху тёмного дела…

— Что есть успех, сир Вирибус? — философски заметил фейри. — Быть может, наконец-то проиграть войну — это лучше? Как говорят люди — лучше ужасный конец, чем ужас без конца…

— А, быть может, вы просто хотите руками имперцев устранить своих противников? — вкрадчиво произнёс Велисарий.

— Быть может, — рассмеялся Иридан. — Быть может, сир Вирибус, быть может! Но к чему горевать по этим головорезам? Уж я-то по ним тосковать точно не стану.

— Они ваши братья по крови.

— Да, это так, — кивнул Тёмный. — Вот только где были эти братья, когда я две сотни лет назад пришёл в этот город с одним кинжалом за пазухой? Почему-то я год за годом шёл от перерезанных глоток в тёмных переулках к контролю контрабанды и к прочим хорошим, но почему-то нелегальным вещам… И, как вы можете видеть, сир Вирибус — пришёл. У меня крупнейшее… сообщество на всём северном побережье Хиспаны, включая Девятиградье. Мои легальные доходы в несколько раз превосходят нелегальные, я торгую с имперцами и африканцами, дукс этого славного города был моим подручным, имперский посол ходит со мной на охоту, а горожане при встрече почтительно кланяются, а не пытаются разрядить мне арбалет в спину. И вот только тогда у меня и появилось множество «братьев», которым внезапно понадобились деньги для успеха Тёмного дела.

— Про посла — это… неожиданно, — неопределённым тоном произнёс имперец.

— Взяли за заметку? Пожалуйста, сир — считайте это ничего не значащим подарком. Просто если вы хотите знать некоторые мои мотивы, то вот они — ради такого случая я даже немного сыграю открыто. У меня прекрасный дом, верные слуги и спокойная жизнь, которую я могу посвящать живописи, поэзии или драматургии… Вас удивит, если я скажу, что всегда тяготел к искусству? Будете смеяться, но одну мою пьесу недавно ставили даже в вашем Александрополе. Инкогнито, разумеется. Говорят, на премьере был даже консул Сената и ему весьма понравилась моя комедия. И всего этого я добился сам. Матриархи и патриархи обещают Тёмным золотой век? Так вот он — этот золотой век. Правда, конкретно для меня. Ну так мир несправедлив — сильные дойдут и получат всё, слабаки будут повержены и падут. Однако к чему мне менять мой золотой век на повстанческую войну где-то на просторах Северной орды, а этот чудесный дом на холодный схрон?

— Вы гедонист, господин Хэлле, — понимающе покивал имперец. — Впрочем, кто из нас не без порока? Вы хотите жить хорошо и спокойно, я хочу жить хорошо и спокойно, большинство граждан Империи хочет жить и спокойно…

— Жаль, что нам в этом постоянно кто-то мешает, — улыбнулся Тёмный.

Некоторое время фейри и человек молча потягивали вино.

— Кстати, прекрасный букет. Минтаур, Висайя?

— Да нет же — одна из моих местных виноделен. Я пришлю вам амфору.

— Буду благодарен, господин Хэлле.

— Не стоит, сир Велисарий, не стоит… Лучше просто скажите мне, какое из двух выражений больше вам по душе: «вовремя предать — это значит и не предать вовсе, а предвидеть» или же «услугами предателей охотно воспользуются, но постараются побыстрее от них избавиться»?

— Увы, господин Хэлле, я не силён в диспутах и ораторском искусстве, — с сожалением развёл руками имперец. — Я всего лишь скромный купец второй ступени…

— Но всё-таки? Вам ведь нужно просто выбрать чьи слова вам ближе.

— Чьи слова?.. — задумался Велесарий. — В таком случае я бы сказал, что мы прикрываемся чужими словами тогда, когда сами ничего не в силах сказать. К чему выбирать между чужими словами, если можно сказать свои собственные? Предатели, герои… Всё зависит лишь от того, с какой стороны доски латро смотреть. Нет правил без исключений и нет исключений, что нельзя было бы подчинить правилам. Уж вы-то должны понимать, господин Хэлле, что всё зависит только от нас.

— Всё зависит только от нас, — усмехнулся фейри. — Звучит неплохо. Хорошо бы, чтобы так было всегда. Иначе, зачем тогда Тёмному о чём-то говорить с имперцем?

— А почему бы и не поговорить?

— Две тысячи лет назад всё тоже началось с разговора. А вылилось в… непонимание.

— Отнюдь, господин Хэлле. Мы давным-давно друг друга поняли — просто одна сторона не желает признавать своих ошибок.

— И вряд ли когда признает, — вздохнул фейри. — Хотя все бы только выиграли от этого. Согласитесь — было бы неплохо и дальше вести дела так, как они идут. Я поставляю контрабанду имперцам, имперская стража ловит моих подручных, я придумываю новые схемы, фигуры сражаются друг с другом, игроки ведут партию… Без лишнего фанатизма. Без имперских террор-групп и ликвидаторов из числа моих светлых братьев… И без священной войны со стороны Тёмных, чего уж лукавить. Однако такое, видимо, невозможно, под этим небом и под этими звёздами…

— Может быть, вы правы, господи Хэлле, — улыбнулся Велисарий. — Может быть, вы необычайно правы.

* * *

Центурион Аэций Ламрис чувствовал себя не слишком уютно. По многим причинам.

Во-первых, как командир любой воинской части проверки от начальства он не слишком любил, потому что оное начальство отличалось традиционной непредсказуемостью. Причём, ничего хорошего от таких проверок никогда не случалось, а случались лишь одни сплошные тумаки разной степени тяжести.

Поэтому, как только на заставу прибыл гонец с вестью, что вскоре явятся проверяющие от нового Стража Предела, Аэций традиционно напрягся, а затем напряг и всех своих подчинённых.

Подчинённых у него было не так уж и мало — больше двух сотен людей и нелюдей. Для молодого — и двадцати трёх лет не исполнилось — офицера, безусловно, дело непростое. Но Аэций закончил военную академию с отличием, распределён был в родные места, поэтому со своими подчинёнными общий язык нашёл быстро.

Формально под его командованием была центурия 40-го легиона, но, как и большинству северных подразделений, ей был придан почти ещё целый легион из вспомогательных сил. В центральных графствах и провинциях эту функцию несло ополчение нобилей, но в районе Дорпата нобилей почти не было — край ещё только заселялся, крестьян было немного, а шахтёрские, охотничьи и лесорубные артели традиционно управлялись выборными старшинами, а не назначенными нобилями. Поэтому легионеров усилили имперскими орками с границы, десятком отрабатывающих рекрутскую повинность лесных фейри и парой десятков северян из местных.

Насчёт своих бойцов центурион особо не беспокоился — все они были отнюдь не новобранцами, опытными и дисциплинированными солдатами. Даже орки и северяне — в конце-концов представители конкретно этих племён жили под имперской рукой больше сотни лет и особо не отличались от какого-нибудь рядового гражданина из глубинки.

Что ещё беспокоило Аэция? Конечно же, смутные и недобрые вести из центральных графств. Много каких непроверенных слухов и проверенных новостей ходило, но приказ из штаба Восточного командования, что находился в Фориоке, был сильнее — стоять на месте, никуда не выдвигаться, продолжать нести службу на северной границе. И ведь приходилось, стиснув зубы, продолжать службу…

Правда, в последнее время новости стали более обнадёживающими — порядок в Пределе взялась наводить целая принцесса крови, багрянородная Афина. Кто-то кривится, что, дескать, девчонка и бастард? Только не Аэций, который был младшим сыном барона и северянки-знахарки, для которой дротик или боевой топорик был ничуть не менее привычны, чем серп для сбора трав. Странный союз? Так один дед и вовсе был крестьянином, второй вольнотпущенником из пленных северян, а нобилитет отец получил вместе с чином трибуна при выходе на пенсию.

К тому же Её Высочество договорилась с какими-то заморскими, что ли, волшебниками и легендарной Эрин Меркурий, так что полыхнувший мятеж подавлялся не просто быстро, а очень быстро…

Третья причина для беспокойства у Аэция появилась непосредственно в день проверки, потому как сама проверяющая комиссия оказалась, мягко говоря, своеобразной.

Четверо всадников, судя по оружию и доспехам — из числа дворянских дружинников. Ещё два всадника, вооружённых как обычные легионеры и сидящие в седле как легионеры — то есть чуть лучше, чем отвратительно. И, наконец, глава комиссии, что самое удивительное — совсем ещё молодая девушка, явно младше двадцати лет, но не менее явно — командир этого небольшого отряда. Длинные светлые волосы собраны в хвост. Северянка? Чертами похожа — симпатичное личико не портит даже недавно заживший шрам на правой щеке, но миндалевидные карие глаза скорее навевали мысли о степняках-южанах. И доспех соответствующий — лёгкий, из больших кожаных, металлических и деревянных пластин. Причём едва ли не самый дешёвый вариант — минимум металла, максимум кожи и дерева. А вот меч у пояса хороший — старая-добрая кавалерийская спата имперских всадников. Дочь какого-нибудь отставника? Скорее всего. Доспехи при выходе на пенсию многие не выкупают, а вот меч — почти всегда. И, как ни странно, но едва ли не самым дорогим в экипировке девушки был алый плащ с белой оторочкой.

— Сила и честь, центурион, — отсалютовала девушка на удивлении чётко и привычно. Хотя, откуда бы такой сноровке взяться-то? Девушки на Востоке с оружием обращаются неплохо почти все, особенно кто происхождением пониже, но такую выправку ведь могут поставить только в настоящем подразделении… — Декурион Юна Дер Ши, по слову Её Высочества Стража Востока принцессы Афины.

Точно. Рассечённая надвое фамилия — это что-то с югом связано. Отец — из осевших в Империи степянков? Или дед? Понятно почему такой доспех — и традиция, и стоит дёшево, а степняки в Новориме почти все живут не слишком состоятельно… Приданного за такую невесту много не дадут, ну да и ладно — жалованье центуриона не огорчает, к пенсии есть шанс выйти в отставку как минимум полутысяцким, а то и вторым легатом…

Аэций даже поперхнулся от неожиданной мысли о женитьбе, поэтому на мгновение запоздал с ответным приветствием.

— Сила и честь, — внушительный кулак рослого и крепкого легионера глухо бухнул в нагрудную пластину рядом с сердцем. — Центурион Аэций Ламрис, 17-я центурия 40-го пехотного легиона.

Ну хоть немного понятнее стало, почему какая-то девчонка и вдруг глава отряда, а остальные солдаты её действительно слушают. Первым вариантом было, что она — родич какого-нибудь важного нобиля в Пределе, но простецкая фамилия и экипировка с этим не вязались. А так — целый десятник. Пусть даже и в весьма потешном подразделении, а серьёзно воспринимать чисто женское подразделение всё-таки не получалось. Но зато при целой принцессе крови.

Юна отдала несколько коротких команд своей свите — хорошо скомандовала, правильно. Как подобает молодому командиру — без лишней резкости и развязности по отношению к куда более старшим и опытным солдатам, но строго, лаконично и по делу.

— Сира Дер Ши, что желаете увидеть?

Хоть девушка и была лет на пять младше Аэция и значительно ниже по званию центуриона, говорил он вежливо — хоть и декурион, но из свиты Её Высочества как никак.

— Можете называть меня декурионом, — ответила девушка, доставая из висящей на плече небольшой кожаной сумки пачку скреплённых пружиной листов белоснежной бумаги и стилус. — Я здесь не с проверкой, а послана узнать — чем вы располагаете, в чём нуждаетесь и на что способны.

— Для этого я буду обязан подтвердить ваши полномочия.

— Разумеется.

Девушка сняла с пояса маленький тубус, в котором оказалась подтверждающая грамота о полномочиях, с указанием всех текущих паролей и установленного кода опознания. Аэций внимательно изучил документ, кивнул и вернул документ обратно.

Кивать было обязательно — чтобы залёгшие на крыше казармы стрелки больше не держали гостей на прицеле. Может быть, центурион был молод и простоват, но дураком не был и, ввиду неспокойной обстановки, страховался всегда и по любому случаю. Мало ли кто мог заявиться под видом посланцев от Её Высочества?

Впрочем, Юна особых секретов не вызнавала, интересуясь в основном личными впечатлениями по обстановке — всё ли тихо в дорпатском уделе, тихо ли на границе с северянами, что слышно от лесных племён на северо-востоке, требуется ли заставе подкрепление. Все ответы она аккуратно заносила в свою тетрадь, записывая всё прямо на ходу диковинным стилом, способным писать на бумаге. Наверняка магическая штука. Да и бумага очень недешёвая — сам центурион отчёты слал обычно на грубой сероватой бумаге, в которой даже опилки попадались.

— Вещицы из Далёкого Отечества, — увидев интерес легионера, объяснила Юна. — Очень удобные, нас снабдили в достатке — у федералов они считаются чем-то совершенно бросовым.

— А какие они — федералы? — полюбопытствовал Аэций.

— Люди как люди, — пожала плечами девушка. — Разве что на лица очень разные — одни похожи на горцев с Красного хребта, другие на северян, третьи на южан, четвёртых от имперца и не отличишь… Нелюдей только совсем нет.

— Могу я поинтересоваться, как так вышло, что они стали нашими союзниками? Была же война?

— Нобили напали на их мирный город, федералы ответили, — вновь пожала плечами декурион. — Когда всё прояснили — помирились. Мы ещё дёшево отделались — большинство в плен попали, но из плена почти всех отпустили под слово Её Высочества.

— А вы сами…

— Против — не воевала. Вместе с ними против инсургентов — да.

— Битва за Илион? — понимающе сказал Аэций.

— Так точно. Мы с Её Высочеством сначала прорвали блокаду, а потом отбили штурм инсургентов. Федералов видела, у них каждый боец — маг и очень сильный, а разных боевых машин — не счесть, — Юна помолчала и неожиданно добавила. — Кену там серьёзно ранили, вот меня и в декурионы произвели.

Центурион кивнул — обычное дело в бою. Командира убили или тяжело ранили — назначат нового из младших чинов. Обычная легионная практика, где каждый боец знает, что может подняться от солдата хоть до легата.

Проверка и правда оказалась и не проверкой вовсе. Юную декурионшу не интересовали ни строевые смотры, ни ревизия провианта на складе — только обстановка и состояние заставы. Поэтому управилась с вопросами она достаточно быстро и уже явно засобиралась в путь до следующей заставы, так что Аэций решил действовать по-военному — прямо и нагло.

— Декурион, разрешите личный вопрос.

— Хм? — Юна искренне удивилась. — Конечно.

— Жених или муж — есть?

Девушка удивлённо моргнула, а затем звонко рассмеялась — впервые выйдя из образа выдержанной и хладнокровной воительницы. Центурион подумал — что улыбка идёт ей куда больше, чем уставное выражение лица.

— Нет, — в глазах Юны мелькнули озорные огоньки. — Делаете предложение о женитьбе, центурион?

— Возможно.

— В таком случае — учту на будущее. Мне за три недели их сделали больше, чем за предыдущие три года. Видимо, дружинница Её Высочества выглядит привлекательнее, чем третья дочка небогатого землепашца…

— Позвольте не согласиться, сира…

Придумать более-менее достойный офицера ответ Аэций смог, озвучить его — нет, потому как через главные ворота заставы буквально влетели двое всадников.

Маскировочные накидки поверх коротких кольчуг, откинутые кольчужные капюшоны, открывающие острые уши — лесные фейри из отряда разведки. Риз и Римс — русоволосые, голубоглазые, похожие как братья, но не то что не родичи — даже из разных племён. За спиной у Риза обнаружился ещё один человек, точнее не человек — орк, которого фейри аккуратно сняли со спины коня.

Аккуратно — потому как тот был явно ранен и едва держался на ногах.

Аэций широкими шагами подошёл к вернувшимся из дозора разведчикам и их нежданной добыче.

— Командир, — Римс не ударил — просто прижал кулак к груди. — Нашли у Белой речки. Был верхом, но коня загнал. Сказал — дело жизни и смерти.

Центурион посмотрел на орка. Молодой, совсем ещё мальчишка — лет четырнадцати, не больше. Орки взрослеют рано и заметно — сразу же сильно раздаваясь в плечах, а этот ещё довольно поджарый. Обычная кожаная куртка, которую половина северян носит, на поясе — пустые ножны. Оружие фейри наверняка отобрали на всякий случай.

— Имперец, — криво оскалился орк. — Я из Лесной унии… Дикие идут с Хорасана… Гефара скоро падёт… Альдераман молчит… Вы — следующие…

Ноги мальчишки подкосились, но оба разведчика-фейри успели его подхватить.

— В лазарет, — коротко скомандовал Аэций. — Все разъезды — по коням, прояснить обстановку. Гарнизон — в копьё, отправить гонца в Дорпат, связист — гелиографируй: «Прибыл гонец из Эос Гефара, сообщил — с севера идёт орда. Выясняем обстановку, ждём приказов».

— Я немедленно отправлю весть Её Высочеству, — негромко произнесла подошедшая Юна. — У федералов есть хорошая разведка с воздуха — они могут помочь.

— Понял вас, — кивнул легионер. — В таком случае… Доброй дороги, сира Юна.

— Берегите себя, центурион, — улыбнулась девушка. — Мы ещё не закончили наш разговор.

* * *

У входа в часовню недвижимыми статуями застыло двое преторианцев, даже не шелохнувшихся, когда мимо них прошла золотоволосая фейри в длинном белом платье с пурпурной оторочкой.

Императрице Лариссии не пришлось долго искать супруга посреди огромного некрополя — за сотни лет у правителей Нового Рима не появилось привычки навещать могилы предков. Зато они нередко приходили поразмыслить о чём-нибудь в одиночестве в часовне Эмрис.

Небольшой каменный купол — словно уменьшенный в десятки раз купол Сената, четыре небольшие башенки по периметру, скромная отделка да тяжёлая дверь из каменного дуба. Никаких роскошных барельефов, никакой роскоши или даже лепнины — лишь серая громада каменного короба посередине да статуя Норин Гекаты над ним.

Собственно, изначально никакой часовни тут не было, а было лишь место последнего упокоения шестого апостола богини Эмрис — Норин Гекаты. Каменная глыба, будто бы высеченная из одного куска скалы, на самом деле — саркофаг, что был наглухо замурован магией других апостолов. Статуя чёрной жрицы — в натуральный рост, посмертная, но сделанная скульптором-фейри, что лично был знаком с Норин. Странное то ли платье, то ли доспех, короткий военный плащ на плечах. Лариссии, что и сама уже разменяла столетие, всегда было немного не по себе от взгляда апостола, запечатлённого в камне — немного грустного, немного уставшего, но видевшего столько, что обычного смертному даже и не снилось.

Апостол Эмрис без божественного клинка — не апостол, но руки статуи были пусты, а её знаменитый двуручный меч был до половины воткнут в каменное основание перед саркофагом. По легенде Норин перед смертью воткнула его туда сама и сама же наказала, что написать под ним вместо собственного имени и эпитафии.

«Той, что достойна».

Что она имела в виду? Кто знает… Кто-то из предыдущих императоров считал, что надпись следовала понимать как «могила той, что достойна забвения» — отсюда и отсутствие имени. Кто-то говорил, что наоборот — «место упокоения той, что достойна почестей». Кто был прав? Возможно, что все и никто — Норин Геката никогда не славилась шутками в отличие от других своих сестёр, но загадывать загадки умела хорошо, как и любой из апостолов Эмрис.

В нескольких шагах перед саркофагом стоял высокий крепкий мужчина с длинными русыми волосами, обильно побитыми сединой, поверх которых лежала тонкая диадема, усыпанная множеством рубинов — замена некогда обычной пурпурной ленты.

Его Величество Клавдий Корнелий — Император Новоримский, Господин Маджарата и Эльвенгарда, владетель четырёх Пределов, первый гражданин Империи и прочее, прочее, прочее.

Никто бы не сказал, что императору уже почти семь десятков лет — сказывалась кровь предков, что брали жён из народа Высших фейри. Ни острых ушей, ни фейрийского долголетия не наследовалось, но лишние лет тридцать жизни и отменное здоровье были нормой.

Лик императора не омрачали горестные думы или мысли — даже сейчас, когда он был в одиночестве, он не допускал подобных слабостей. Просто стоял и задумчиво смотрел на торчащую из камня рукоять двуручного меча — как будто бы подумывал попробовать его вырвать. Напрасная затея — божественный клинок в покое хранила какая-то додревняя магия, и ни волшебник, ни самый могучий силач не смогли бы вытащить этот меч. Хотя, попытки в прошлом и и были — как же без них?

Возможно, оно было и к лучшему — Норин вонзила его в камень перед своей смертью — когда Тёмные века наконец-то окончились. Как знать, что будет, если чёрное лезвие снова вернётся в этот мир?

Лариссия немного постояла у входа, а затем бесшумно подошла к Императору, молча встала рядом и взяла его за руку. Тот слегка сжал тонкие пальцы фейри в ответ.

— Что тебя беспокоит? — просто спросила императрица после недолгого молчания.

Ей это было позволено, как и опускание всего торжественно-официального титулования с «вашим величеством» и «о, супруг мой» — они были вместе уже не первый десяток лет. Влюблённость молодости прошла, настоящей любви не родилось, но это не помешало возникнуть глубокому уважению и привязанности друг к другу.

— Меня беспокоит, что я всё-таки не смог её защитить, — просто ответил Клавдий.

Фейри молча кивнула — другие бы эту фразу не поняли, но только не она и только не та, что видела о чём думал Император последние месяцы.

Вторжение из другого мира, Далёкое Отечество, смута на Востоке… Это бы его не поколебало. А вот то и дело начавшее мелькать в отчёт имя — смогло.

Афина.

Дочь наложницы-северянки Лариссия помнила совсем ещё маленькой, а оказалась, что за эти годы нелюдимая угловатая девочка с колючим взглядом превратилась в красавицу-воительницу…

Императрица почувствовала укол вины — родная мать девочки погибла, а она не смогла воспитать её сама и не видела, как та взрослеет.

Золотые волосы, золотое сердце… Лариссия была одной из тех, кто готовился стать официальной супругой правителя Новорима с детства, и их всегда учили, что императрицы-фейри — вне подозрений, вне чёрных мыслей и поступков.

Фейри была прежде всего фейри и к детям супруга от наложниц относилась не хуже, чем к родному сыну. Увы, но браки людей и фейри не слишком плодовиты, а династии нужно несколько наследников для выживания — при прадеде Клавдия погиб единственный наследник престола, и лишь чудом тогдашняя императрица успела выносить и родить ещё одного сына. Но с тех пор решено было помимо официальной жены содержать и гарем из человеческих наложниц.

Из нынешних наследников родным сыном Лариссии был только Константин — третий в очереди на престол, потому что первенец, несмотря на все старания лекарей, умер во младенчестве. Но и всех остальных принцев Лариссия любила как собственных детей, к тому же и воспитывала их сама — к детям фейри всегда питали огромнейший пиетет. Своих всегда рождалось мало, а человеческие почти ничем не отличались.

Императрица неплохо ладила и с исключённой из престолонаследия принцессой Селеной — сестрой Афины. Из-за непонятной хвори она толком не могла ходить, но к своим четырнадцати годам выросла доброй и жизнелюбивой девочкой. Лариссия регулярно навещала её в загородном дворце, привозя из фамильной — даже не императорской, а фейрийской библиотеки — редкие книги, которые Селена обожала.

Злые языки шептались, что это императрица выслала принцессу из Столицы… Было ли этой правдой? Абсолютной. Разве что ничего дурного Лариссия в мыслях не держала и просто решила, что при дворе девочку попытаются втянуть в какую-нибудь гадкую интригу. Да и вообще императорский двор был не слишком приятным местом… Небольшой уютный особняк за городом, хорошие учителя, сад и библиотека, а в качестве охраны — пусть и вне линии наследования, но Селена оставалась принцессой крови — пара воительниц-ламий на пожизненном контракте. А всем известно, что, как и фейри, ламии будут защищать любого ребёнка до последней капли крови…

Шептались и о том, будто мать Афины и Селены погубила всё та же Лариссия, что вызывало у всегда сдержанной фейри гнев.

Заподозрить её в том, что она способна на убийство из зависти или ревности? Просто немыслимый вздор!

Хотя, Анастасия и правда не умерла сама, а была отравлена. Кем? Всё тем же, что ранее уничтожил весь клан несчастной девочки, а ныне владеет Эосом Альдераман — кланом Халефдан. Имперские союзники, чтоб вовек не видать им милости солнца… С такими союзниками — никаких врагов не нужно. Сначала посчитали, что будет забавно подарить императору Новорима девочку — целую варварскую принцессу, чей клан некогда владел целым эосом — в качестве наложницы. А когда она родила уже вторую дочь — испугались, запаниковали. Побоялись, что следующим может родиться мальчик — уже полноценный принц, как императорский отпрыск мужского пола. Всего лишь шестой в очереди наследования, но вполне способный предъявить претензии варварам на вырванную с кровью корону северного княжества…

За Селену всё-таки переживали мало — калеки традиционно не имели прав на наследование ни в Империи, ни у северян, что многое переняли у новоримлян. А вот за Афину Император беспокоился — у северян, в отличие от имперцев, женщины имели равные права на наследование, и внучка некогда уважаемого клана была вполне достойным кандидатом на престол.

Казалось бы — сущая бессмыслица, что самое мощное государство в Ойкумене должно опасаться каких-то варваров… Однако Лариссия как никто другой прекрасно понимала — разбить северян Империя может, захватить и контролировать их земли — нет. Пробовали уже не раз — ничего из этого не вышло. Присланных наместников и войска вырезали, перебежчики из местных либо тоже погибали, либо перебегали обратно. И та же малая война в Северном пределе уже больше сотни лет длится, конца ей не видно, а на победу и намёка нет…

И потому пятнадцать лет назад Империи пришлось терпеть, ради спокойствия восточных земель. Клан Хэкурей был нейтрален и амбициозен, клан Халефдан был тем ещё сборищем негодяев, но их интересовала больше внутренняя борьба, нежели очередной поход на юг, в имперские земли. А принцессу Афину решено было прикрыть неординарно — вместо укреплённого замка и множества охраны, решено было отправить её в опалу.

Сама по себе она опасности для северян не представляла, но она могла стать знаменем борьбы и проходной фигурой, если вспоминать терминологию латро. Но если принцесса и в самой Империи не будет пользоваться приязнью, то это было бы явной демонстрацией, что ставку на неё делать не будут…

Как ни странно, но это, кажется, сработало. Во всяком случае, Афина до сих пор жива и здорова, хотя знаменитые северные убийцы-хаоситы наверняка бы достали её где угодно. При желании. А, получается, такого желания не возникло… Возможно, потому что опала была вполне реальной — в иной могли и усомниться.

К тому же Лариссия считала, что дальний гарнизон на северо-восточной границе — место куда более безопасное, чем столичные земли. Хаоситы чувствовали себя как рыбы в воде среди блеска роскоши нобилей, пиров и балов, приправленных интригами, но в открытой войне были не лучше обычных солдат.

И ведь всё шло вполне неплохо — за минувшие годы Халефданы изрядно успокоились и даже попытались, что называется, легализоваться. Их шпионы проявляли всё меньше и меньше интереса к Афине, которую услали на Восток — на самую имперскую окраину. Кажется, они вполне поверили в то, что принцесса-бастард нелюбима и нежеланна даже своим отцом, и самое большее на что может претендовать — выйти замуж за какого-нибудь местного графа, проживя жизнь обычной жены нобиля. Но затем…

— Многое случилось, — вздохнула Лариссия. — Очень многое.

Странно, но ни её, ни Императора сейчас особо не волновали пришельцы из Далёкого Отечества — они оказались вполне понятными и на удивление вменяемыми. И хотя некоторые горячие головы всё ещё требуют обрушить на них весь гнев Империи, всё больше людей выступает за то, чтобы сполна распорядиться возможностями нового союзника. Новые торговые возможности, новое оружие и магия — то, что одним махом поставило на колени всю военную мощь Новорима на Востоке, врагов Империи превратит просто в пыль.

— Игра затянулась и продолжать её больше нет смысла, — произнёс Император. — И терпеть уже довольно — если Халефдан захотят войны, то её получат.

— Смута на Востоке ещё не закончена, — напомнила Лариссия. — И войск у нашей дочери не так уж и много…

— У федералов их предостаточно, если они за две битвы разбили там наши армии. Понадобится — я отдам под их управление земли до самого Альдерамана.

— Империя не торгуется.

— Зато умеет лицемерить, если это необходимо. Вытерпели сотни лет условно лояльных южан — вытерпим и ещё один доминион.

— Вот только кто чьим доминионом будет? — резонно возразила Лариссия.

— Зваться младшими — незазорно — улыбнулся Клавдий. — Высшей ли фейри этого не знать? Ведь если говорить прямо: не Эльвенгард наш доминион, а мы — его. Это кому-то мешает? Уж явно не жителям Империи и Светлым фейри.

— Ты же знаешь, что Высшим нужна не власть, а покой, — с неожиданным жаром произнесла императрица.

— Конечно, знаю, — Император приобнял супругу. — Поэтому мы и преодолели Тёмные века. Все вместе. Но вот сейчас… Признаюсь — мне тревожно. Открываются врата в другие миры, по дорогам Империи снова ходят апостолы Эмрис…

— Эрин Меркурий? Тебя беспокоит, что апостол не просто так вышла к людям?

— Меня беспокоит цель, ради которой апостол Эмрис оказалась вынуждена выйти к людям — по мелочам они никогда не разменивались… Нам нужно будет встретиться с ней и поговорить. Начистоту.

— Афина, Эрин… — проворчала Лариссия. — В неспокойные времена появляются воительницы, вершащие судьбы других… Если сыщется третья и вовсе будет почти легенда, а легенды никогда не бывают добрыми.

— Но Её Святейшеству хотя бы не нужна диадема имперской принцессы.

— А нашей дочери?

— Ей наверняка — тоже. Но вот Империи такая принцесса будет нужна. И чувствую, что будет нужна уже очень скоро…

Эпилог-2

Метель утихла впервые за несколько дней. Сквозь разрывы в сыплющих снежинками облаках полыхало полярное сияние, спустившееся даже до этих широт, то и дело перемежаемое вспышками входящих в атмосферу обломков. Бесконечный звездопад длился многие годы и продлится ещё не одну сотню лет — слишком много было обломков кораблей на низкой орбите.

Эа не спалось — очередное неудобство, появившееся в старости, наряду с ухудшающимся зрением и ноющей к непогоде спиной. Увы, но даже славящиеся долгожительством наги рано или поздно старели и умирали.

Старый маг поплотнее натянул на голову отороченный мехом капюшон — пусть в отличие от своих дальних предков-рептилий наги были теплокровными, непросто привыкать к холоду, если сотни лет прожил в куда более комфортных условиях. Увы, вернуть это было невозможно — прекрасные сады и парки Кансонамора сгинули вместе с материком-метрополией, когда рухнули небеса.

Многого уже не вернёшь. Где прежнее величие державы, что владела этим миром и иными прочими? Где прекрасные города и величественные корабли?

Где то далёкое Отечество?

Всё ушло. Растаяв, как снежинка на ладони. Дороги в иные миры закрыты, цивилизация лежит в руинах, на её обломках бродят впадающие в варварство кучки выживших, а Эа сидит в затерянной посреди заснеженных просторов горной крепости.

Будь же ты проклята, Алая звезда!..

Злое сияние то и дело мелькало сквозь разрывы в облаках, но теперь Звезда клонилась к закату. Все уверены, что это победа. Пусть даже её цена оказалась столь чудовищной. Приходится и себя уверять, что это победа, хотя и получается с трудом. Враг потерпел жестокое поражение, но он не уничтожен полностью. Вернётся ли он? Как знать. Вручную такое не рассчитать даже самому гениальному магу. Учесть вращение всех небесных тел, рассчитать новую орбиту Алой Звезды, сделать прогноз на тысячи лет вперёд… Тут нужен звездочёт, но звездочётов-то и не осталось, а Эа всю свою долгую жизнь учился лишь целительству.

Вернётся ли Алая Звезда? Через сотню лет, тысячу или десять тысяч? И если вернётся, то кто её встретит? Да и будет ли кому её встретить? Миллиарды уже погибли, миллиарды умрут во время ледникового периода. Да, кто-то прорвётся на юг, к тёплым землям, не скованным ледниками, но сколько их будет? Тысячи, десятки тысяч? Этого достаточно, чтобы разумные расы выжили, но этого так мало, чтобы сохранить накопленные за тысячи лет знания!..

Хотя… Знания можно отыскать заново — были бы люди. Интересно, увенчался ли успехом поход Торната? Почти десять лет прошло с последнего сеанса связи… И пройдёт ещё лет пятьдесят, прежде чем ионосфера придёт в норму и вновь сделает возможной дальнюю связь.

Что стало и станет с Торнатом, доведёт ли он учёных до южных земель?

Заснеженные горы вокруг последней крепости хранят молчание.

Впервые за тысячи лет непрерывной суеты мир погружён в тишину. Её вкус — горечь. Её цвет — белый. И властвовать этой белой тишине ещё долгие и долгие столетия. Если, конечно, ничего не делать. Энлиль предлагает заложить на северном полюсе сейсмический заряд, расколоть растущую ледяную шапку и восстановить тепловой баланс мирового океана. Но сработает ли это? Или многострадальная планета этого уже не переживёт? Да и как доставить тяжёлый заряд через половину континента? Обычным людям это будет явно не под силу, хранители ещё слишком юны, а работоспособной техники почти не осталось после Вспышки. Может, лучше сначала принять план Мардука и заняться восстановлением цивилизации?

Эа недовольно побарабанил увенчанными когтями пальцами по гранитному ограждению посадочной площадки, на которую вышел подышать свежим воздухом. Он никогда не видел себя кем-то, обличённым властью и вершащим чужие судьбы. Он — учёный и целитель, это не его дело, его стезя — искать знания и целить. Раньше — тела, теперь — в основном души. Не всем хватает мужества выдерживать тяготы жизни в крепости, многих приходится подбадривать и уверять, что и эта череда испытаний тоже пройдёт…

Кто бы ещё самого-то подбодрил, а?

Словно услышав невысказанную магом просьбу, от выхода на площадку послышался скрип снега под чьими-то ногами — кто-то в этот поздний час тоже решил подняться сюда.

Эа обернулся на звук и увидел одну из хранителей. Куртка распахнута настежь, лицо раскраснелось — от гнева, не от мороза. Погружена в собственные мысли — даже сначала и не увидела мага, но затем спохватилась, остановилась.

— А… Доброй ночи, мастер, — коротко кивнула девушка. — Вы… Извините, если помешала, я сейчас…

— Уверяю, ты мне никоим образом не помешала, — слегка улыбнулся маг.

Длинные светлые волосы, светло-серые, почти серебристые глаза, чеканный профиль, гордая осанка — Рин, Первая. Самая старшая из хранителей и их нынешний лидер. Хотя эту должность она унаследовала не по праву крови, но лишь по старшинству — из оставленных перед последним боем хранителей она была старше всех.

Что же огорчило девушку? Ну, в принципе, Эа догадывался…

— Переживаешь из-за неё?

— Из-за этой мелкой… — буркнула Рин, немного потоптавшись на месте, а затем тоже подходя к ограждению площадки.

— Да, из-за твоей сестры, — кивнул Эа.

Хранительница вздохнула.

— Конечно, переживаю, мастер. И я не понимаю, почему вы…

…не запретите ей уходить?

Это был непростой вопрос. Очень и очень непростой вопрос. Позволить юной деве отправиться в поход через весь континент, сквозь льды и врагов? Рискнуть здоровьем и жизнью одной из немногих оставшихся хранителей? Знать, что выживших так мало, что с ней нельзя будет послать ни других хранителей, ни шебу, а обычные люди просто не перенесут такой путь?

Но ведь её поход может быть столь важен… Даже важнее, чем попытка повернуть вспять оледенение планеты…

К тому же…

— Рин, мы не можем приказать ей остаться, — вздохнул Эа, смотря на залитые лунным светом заснеженные горы.

— Но почему, мастер?! — не выдержала хранительница. — Вы же создали всех нас!

— Именно потому, что мы создавали всех вас. И создали, наделёнными своей собственной волей — без неё вы были бы вполовину слабее.

— Может быть, вам стоило бы создать нас более послушными! — гневно бросила Рин, впрочем, почти сразу же устыдившись своего порыва.

«Мы создавали и таких», — хотел сказать, но не сказал маг. — «Тех, кто охотно умирал по чужому слову, но не умел умирать по своей воле ради кого-то. Наверное, если бы мы поняли это хотя бы немного раньше, всё вышло бы иначе…».

— Вряд ли, — сказал Эа. — Это противоречит Эмрис.

«Эйм Рес», если точнее вспоминать древнее наречие — старая-добрая философия жизненного пути. Ещё одна частичка прошлого, которая вряд ли выживет в белой тишине. Или выживет, но станет чем-то совершенно гротескным, ибо смогут ли люди в этом истерзанном мире поступать не по праву силы, а по справедливости?..

Ещё скрип снега под подошвами сапог, ещё одни торопливые шаги.

— Вот ты где! — молодой и звонкий голос, полный, казалось бы, неуместного в этом мире радости и жизнелюбия. — А я тебя по всему убежищу ищу, сестричка. Ой! Доброй ночки вам, мастер. Не спится, да? Ну ещё бы, сегодня ведь такая прекрасная ночь! В такие ночи я особенно жажду крови…

А вот и причина беспокойства обычно спокойной и рассудительной Рин — хранитель Ан-Хак Эрин, Сто Вторая.

Последнее и, пожалуй, лучшее творение среди всех хранителей — оптимальное сочетание физических и магических способностей, улучшенные боевые навыки, высокий интеллект и живучесть. Возможно, поэтому и получился не сдержанный и спокойный хранитель, а какой-то ходячий комок энергии, активности и жизнерадостности — не могло же всё быть настолько идеальным, должен был быть и какой-то изъян…

Хотя, изъян ли? Ан-Хак Эрин предыдущего поколения это всё не помешало стать лидером всех хранителей, а её дочь сполна унаследовала все черты своей пусть и несколько взбалмошной, но храброй и великой матери.

Миниатюрная — долговязому Эа она едва доставала до груди — хорошо сложенная, с недлинными тёмными волосами и неизменной улыбкой. Редкого фиалкового цвета глаза — неожиданный побочный эффект подобранного набора генов у последней серии хранителей.

Рин наградила сестру мрачным взглядом и демонстративно отвернулась. Та задумчиво нахмурилась, подошла к хранительнице с одной стороны, с другой, затем просияла и, с радостным воплем, обняла Рин за талию.

Та недовольно нахмурилась, вскинула руки… Но потом как-то неожиданно поникла, с каким-то даже отчаянием в глазах.

— Я не хочу тебя терять, сестра, — тихо произнесла Рин. — Нас… нас осталось так мало…

— Какие глупости! — довольно щурясь, наклонилась вперёд Сто вторая, заглядывая в лицо хранительнице. — Если я не захочу, то никогда и ни за что не потеряюсь! Для меня теряться — это противно Эмрис. Вот.

— Ты понимаешь, что хочешь идти на другой край мира, даже… даже не зная, правда ли там копьё твоей матери! Сможешь ли ты его достать! Будет ли оно работать! Ты же ничего этого не знаешь!

— Но я ведь знаю, — неожиданно уверенно заявила девушка. — Знаю, что Гаэ Асайл сошло с орбиты два месяца назад и не сгорело в атмосфере, раз зовёт меня. А достать… ну, это уже не проблема, даже если будет непросто: совершать невозможное — это угодно Эмрис!

— О, небеса, что за мелкая упрямица… — закатила глаза Рин. — И что ты заладила Эмрис да Эмрис… Это просто пустые слова на страницах старой книги, а ты говоришь это так, будто… будто Эмрис — это какой-то бог или…

— Богиня, — совершенно серьёзно закивала Эрин. — Думаю, это будет богиня.

— Будет бо… О чём ты?

— Ну, я тут недавно совершенно случайно задумалась о процессе созидания, когда пекла грибной пирог…

— Это когда ты едва не спалила половину кухни? — невольно улыбнулась Рин.

— Грибной пирог — это очень непростой противник. Очень. Но погоди!.. В процессе этого славного сражения я подумала, что если чего-то нет, а оно требуется, то его нужно сделать. А когда я начала думать, сколько всего нам надо, то решила, что с таким справится только какой-нибудь бог. Ну или богиня. И я подумала… А почему бы нам, ну или конкретно мне не придумать и сделать богиню? Такую, чтобы помогала, и ещё была красивая, и могучая, и вся такая! Ну прямо! Вообщеее… Гениально, правда?

— Дурочка, богинь сделать нельзя, это ненаучно, — Рин стянула с сестры капюшон куртки и с улыбкой потрепала по голове.

— Нда? — с сомнением произнесла Эрин. — А по-моему — ничего сложного…

Сто вторая отскочила назад, легко запрыгнула на каменный парапет, колесом перекатилось по нему, не особо смущаясь пропасти внизу. Спрыгнула обратно на площадку, сделав в воздухе сальто, и патетично взмахнула руками.

— Если боги рождаются из воли людей, — важно произнесла девушка, — то я своими поступками, мыслями, словами и клинком создам такую богиню, служба которой честь, а дело которой — правда! Отныне и во веки… веков!

На своих последних словах она зачерпнула рукой горсть снега, скатала снежок и запустила его в голову Рин.

— Иногда ты не говоришь, а натурально бре… ЭЙ!

Вид у старшей хранительницы, которой заехали по макушке снежком, был откровенно ошарашенный. Но уже спустя мгновение она рассмеялась, скатала снежок и тоже запустила в сестру.

На посадочной площадке Убежища впервые за сотни лет хранители сошлись в беспощадном, но абсолютно мирном бою, хотя бы ненадолго превратившись просто в беззаботных девушек-подростков.

И глядя на них, Эа стало немного легче на сердце.

Его время и время помнивших старый мир уходит, но им на смену придут новые поколения, которых будут вести и направлять хранители. В отличие от первого поколения — смертные, но полные человеческих эмоций. Полные человеческой жизни со всеми её радостями и горестями, со всеми страхами и мечтами, ненавистью и любовью, отчаянием и надеждой.

Этот мир потерял очень многое, потеряет ещё немало, но найдёт ещё больше. Многие не пройдут этот путь до конца, но когда Алая Звезда взойдёт опять и небеса вновь рухнут, мир будет готов.

Они будут готовы.

Иначе просто и быть не может.

* * *

Эта история не кончается посреди замёрзших осколков старого мира.

Она будет длиться тысячи лет — через победы и поражения, через подвиги и предательства, отражаясь в глазах тех, кто будет звать себя апостолами Эмрис.

Эта история продолжится спустя двенадцать тысячелетий, когда рождённые под иным солнцем пришельцы дадут новое имя этому миру, и этим именем будет…

Светлояр.

Невельск, 2015–2017 гг.

Content

Сергей Ким
2018: Далёкое Отечество

Сергей Вяземский

Интерлюдия

Афина Октаво

Сергей Вяземский

Интерлюдия

Интерлюдия

Новостная сводка

Сергей Вяземский

Шари

Сергей Вяземский

Интерлюдия

Сергей Вяземский

Интерлюдия

Интерлюдия

Сергей Вяземский

Шари

Интерлюдия

Сергей Вяземский

Афина Октаво

Интерлюдия

Интерлюдия

Афина Октаво

Сергей Вяземский

Интерлюдия

Сергей Вяземский

Шари

Афина Октаво

Сергей Вяземский

Эпилог-1

Эпилог-2